Эйльем Лард

Врата Атлантиды

Часть 1 Антальтэйа.

Первая часть дилогии «Сказания Эа». Начало цикла «Наследие Атлантиды». Начало истории о Фэйре, Элеане, Аэрбио и Алине. «Рассеянные по Вселенной» и «Сети Аэрона» -две книги дилогии «Евангелие от Алины» публикуются https://author.today/reader/120155/954891 ; https://author.today/work/121509

ГЛОССАРИЙ

Авва 1. Протоматерия, невидимая скрытая масса Вселенной, физический вакуум. 2.Отец. Обращение к отцу.

Авви Клан Мастеров Силы и межзвёздных переходов.

Аввилоун Остров и поселение к западу от Аль-Биона.

Аввихэйльд Общественный транспорт на Зэйте и Элиоссе

Авизент Синтетическая полимерная ткань

Азельмар Бог морей. Повелитель морских глубин.

Айзар, зоарим (мн.ч.) Ведущий, человек Шестого Доминиона.

Айри, айраим (мн.ч.) Бессмертная душа, сознание Ария.

Айсиа Сестра. Обращение к криоте.

Айфильс Кровососущее летающее млекопитающее.

Айфранг Мифический кристалл, исполнящий желания

Альбаары Раса Ариев, Раса Синего Луча.

Аль-Бион Поселение альтэйцев и каэйров на острове Аэрты.

Альви Первый. Начальный.

Альми Обращение к дочери. Дословно: преумноженная.

Альсиэта Первая планета системы Аудэ.

Альтэйцы Жители Тэи

Альтэйский язык Диалект Всеобщего языка, распространённый на Тэе

Амми, аима 1. Мать, обращение к матери. 2. Аббревиатура АММИ — асимметричные модуляции монохроматического излучения.

Ампельглат Огромный болотистый массив Зэйты, изобилующий газовыми включениями.

Анви Клан Тэи. Мастера точных вычислений.

Ангрэйф (грэйф) Альтэйский дракон.

Антальтэйа Островное государство древней Аэрты. Дословно: находящаяся напротив Тэи.

Арда Поток Силы, используемый ариями для Творения, управления стихиями, формирования событий. Дар.

Ареал Географическое место, область, заселённая Кланом, видом.

Арий Высшая ступень эволюции. Высшее существо, способное Творить и управлять ардой

Ариматейя Аэртийское имя Кариоллы, Ведущей каэйров.

Архазэль Хранитель Закона. Руководить службы безопасности на Зэйте.

Архэос Обращение к старейшему.

Аудэ Солнце Тэи.

Аузарри Обращение к юноше, который вскоре станет вазарри.

Ауми Древнейший Клан Тэи. Клан Учителей и хранителей Знания.

Ауцлайя Альтэйское поселение на западном материке Аэрты. Дословно: радужная

Аэви Любимая, любимый.

Аэрон Ковчег божий. Поселение на Аэрте. Место рождения нового избранного народа.

Аэрта Тэрра. Один из семи миров ариев.

Аэртийцы Население Аэрты. Раса Фиолетового Луча

Биометрический саркофаг Барокамера, устройство для контроля над телом, лишённого айри

Бион Предпоследняя ступень эволюции. Человек созидающий.

Битрэйт Скорость передачи информации.

Бэдаум Кочевой народ Вельта и Земель Обетованных.

Бэйт-шаар Гигантское шаровидное устройство, способное производить мощные энергетические разряды.

Ваграйм Второй этап телесной трансформации гартов, — единое сопряжение душ (айраим).

Вазарри 1. Посредник между Ведущим и человеком. 2. Обращение к жрецам и правителям Зэйты.

Вакуэтки Вакуумные герметичные пробирки

Ваузэ В первом приближении: «Да будет так!»

Ваэнди Клан Тэи. Повелители стихий. Мастера арды.

Вельт Альтэйское поселение в оазисе среди пустынь Аэрты. Дословно: Мост Силы.

Визэр Оптическое устройство для наблюдения за удаленными объектами.

Вилэр Летательный аппарат, напоминающий геликоптер.

Виэллорн Фиолетовый кристалл, аметист насыщенного цвета.

Виэльс Фиолетовая луна Тэи.

Всеобщий язык Протоязык, который отражает структуру Мироздания и поэтому понятный всем Расам Вселенной.

Вэайр, вэа(й)рим (мн.ч.) Одновременное обращение к людям различных Рас

Вэйла Луна Зэйты.

Вэйта Спутник планеты. Луна.

Вэйтлар Лунный Жрец.

Гарты 1. Население Тэи. 2. Альтэйцы с рецессивными элементами Крови.

Граайль Активированное искусственно созданное тело, способное принять в себя айри.

Граанц Генеалогическое Дерево Тэи. Дерево Кланов.

Даары Раса Жёлтого Луча.

Дамми Предок женского рода.

Запределье Миры Творцов, замысливших и создавших нашу Вселенную.

Знаки Крови Числовые или иероглифические отражения биологических видов.

Зоар, Зоарим Жители Запределья, в том числе и Ведущие Рас.

Зэйта1. Мир, опекаемый Ведущими. 2. Затерянный мир.

Имра Широко распространённое дерево Тэи, с пушистыми лазурными соцветиями.

Ио Древнейший Клан Тэи. Клан Мастеров айри читающих.

Каарна Родной мир каэйров. Далёкий мир, находящийся в центре соседней большой галактики

Каурси Клан Тэи. Мастера лучевого переноса генетической информации.

Каэйры Раса Зелёного Луча. Бесформенные бесполые разумные создания, похожие на густой зеленоватый аэрогель.

Кариолла Ведущая каэйров.

Кеорты Сапожки с твёрдой подошвой и сетчатым плетением до колена.

Клан Дословно: живая ветвь. Генеалогическая общность альтэйцев. Нация.

Клегма «Живая почва», неосеменённая активированная биоплазма.

Корум Гигантская кольцевая арена для спортивных и театральных выступлений в нейтральном Ареале Тэи.

Коуксеон Биоценоз. Объединённая система живых организмов.

Коунгр Объединение энгарим всех Кровей. Альтэйский Совет.

Коэнси Молодой Клан Тэи. Мастера систематизации.

Криоты Женщины-симбиоты, соединившие в себе тело и айри аэртийки и Семя каэйров.

Кровь Здесь: Генетические особенности клана, народа.

Крэйбы, керубим (мн.ч.) Искусственные разумные создания каэйров.

Крэм Семенная субстанция.

Ксаэльгайра Растение, симбиотически связанное с кожным покровом гарта.

Ксиальва, Ксайва Растения Тэи, используемые для производства тканей.

Ксиорри Клан Хранителей Жизни.

Куфия Головной убор кочевников.

Лар, лара В первом приближении: жрец, жрица.

Лауви Клан Тэи. Мастера излучений.

Лаугар Обращение к лаутэйцу

Лауспайер Радиолокационное следящее устройство, аналог радара.

Лау-тэ-Виль Город на Лау-Тэйе.

Лаутэец Житель Лау-Тэйи.

Лау-Тэйа Первая колония альтэйцев в соседней планетарной системе. Дословно: родина света

Лау-тэ-Н’Аус Город на Лау-Тэйе, закрытый прозрачным куполом.

Леварри Клан Тэи. Мастера полётов.

Левиор Солнце Лау-Тэйи. Двойное оранжевое светило.

Либрис Топор с двумя лезвиями на длинной ручке.

Лимб Здесь: круговорот жизни и смерти. Пространство, препятствующее выходу айраим за пределы мира.

Лойенс Близлежащая к Аудэ звезда.

Лорена Мир планетарной системы Лойенса.

Лэвер. 1Планетарный катер. 2. Летательный аппарат с воздушным винтом на крыше.

Маайлэнг Кристаллическая книга, вызывающая цепочку картин в мозгу человека.

Максин Сочный плод фруктового дерева.

Мальхаар, мальхарим (мн.ч.) Правитель. Глава Совета. Обращение к правителю, к членам Совета.

Неарос Обращение к подростку в Дальних Землях и в Вельте.

Оксиол Растение, сок которого содержит много эфирных масел.

О’Лимб Община, созданная эфраимами. Потусторонний мир.

Оптическое картирование Оптическая диагностика работы мозга, исходя из потребления кислорода его отдельными зонами.

Плайер Летательный аппарат. Небольшой двухмоторный самолёт.

Раудэр Компактное радиопереговорное устройство.

Сиар, сэарим (мн.ч.) Друг, друзья.

Сиарра (сиэра) 1. Подруга. 2. Красная луна Зэйты.

Соэльс Солнце. Светило Аэрты.

Тарий Представитель Расы Красного Луча.

Тэйви Клан Тэи. Мастера Предсказаний.

Тэуф Пещерное крупное незрячее животное.

Тэя Родной мир альтэйцев. Дословно: планета-родина.

Фаэйри, фэйри Представитель Расы Оранжевого Луча.

Фиора 1. Красота. 2. Восклицание: Прекрасно!

Фиосс Легко приручаемое животное на Элиоссе, Аэрте и Зэйте.

Флур, флурица Нелетающая альтэйская птица.

Фреалла Мир фаэйри.

Хаар, Харий В первом приближении: правитель, государственный лидер, царь.

Хаэнси Клан Тэи. Клан прирождённых лидеров и правителей

Хлэйф Альтэйский пустынный крот

Хранящие Молчание Разумные симбиоты, результат первого этапа телесной трансформации альтэйцев.

Хэй, хэу Приветствие. Дословно: Я снова часть системы.

Цеар, цеарим (мн.ч.) Враг, неприятель, противник.

Шахри Функционеры, отвечающие за экономику и производство на Зэйте.

Шэйта 1. Огненная планета. 2. Хебраимская разведывательная внешнеполитическая организация.

Хронология описанных событий:

№ Дата от (до) РХ Дата от (до) Рождения Эа Событие Место действия

1 -4244 -483 Прибытие Ауми в миры Левиора

Лау-тэ-Н’Аус

2 -4241 -480 Рождение первых новых Ауми

Ареал Ауми

3 -3761 0 Рождение первых Эа

Ареал Ауми

4 -3241 520 Возникновение Клана Ио

Ареалы Эа, Ауми

5 -2921 841 Рождение Мастера Ио Ри’Эйнара

Ареал Ио

6 -2795 966 Создание Серебряно-Чёрного Ордена

Ареал Ио

7 -2761 1000 Рождение Кланов Авви и Эсси

Ареалы Эа, Ауми

8 -2759 1002 Творение первого из Сказаний Эа

Ареал Эа

9 -2681 1080 Открытие тоннельных переходов

Лойенс

10 -2680 1081 Заселение Лорены

Лойенс

11 -2677 1084 «Открытие» Тэрры (Аэрты)

Аэрта

12 -2673 1088 Создания первых пирамид, — приёмных башен и излучателей в Вельте и Ауцлайе Аэрта 13 -2665 1096 Заселение Антальтэйи, разрушение пирамид Ауцлайи

Аэрта

14 -2281 1480 Рождение Кланов Анви, Ксиорри, Леварри, Эйси.

Тэя

15 -2277 1484 Встреча альтэйцев с Расой каэйров

Изаарн

16 -2241 1520 Создание станции с каэйрами в Аль-Бионе

Аэрта

17 -2237 1524 Рождение второй легенды Эа

Ареал Эа

18 -1948 1813 Уход последнего энгара Ио.

Ареал Ио

19 -1801 1960 Рождение Кланов Ваэнди, Каурси, Эйнзи, Тэйви

Тэя

20 -1761 2000 Рождение Кланов Хаэнси, Коэнси, Эльвиа, Лауви.

Тэя

21 -1760 2001 Рождение третьей легенды Эа

Ареал Эа

22 -1722 2039 Рождение Ксиорри Фэйра Ареал

Эсси

23 -1707 2054 Рождение Элеаны Клэймерс

Аэрта

24 -1694 2067 Переход Фэйра на Аэрту

25 -1691 2070 Встреча Фэйра с Элеаной

Аэрта

26 -1691 2070 Контакт Анфрэя с Элеаной

Антальтэйа

27 -1690 2071 Переход Элеаны и Фэйра на Тэю

28 -1689 2072 Исчезновение Элеаны. Пророчество Тэйви Нэрга

Тэя

29 -1689 2072 Возвращение Фэйра на Аэрту

Аэрта

30 -1689 2072 Рождение сына Элеаны — Каррела

Элиосса

31 -1687 2074 Десант на Хиндос. Фэйр на Хиндосе.

Хиндос

32 -1686 2075 Возвращение Фэйра из Хиндоса в Аль-Бион.

Аввилоун

33 -1684 2078 Возвращение Элеаны к Фэйру

Аввилоун

34 -1684 2078 Первый Совет Альянса после катаклизма

Аира

35 -1682 2079 Создание первого долговечного граайля

Аввилоун

36 -1682 2079 Контакт Анфрэя и Фэйра

Аввилоун

37 -1682 2079 Приход "Новых Богов" Аэрты в О'Лимб

Аэрта

38 -1681 2080 Провал переговоров с эфраимами

Альпия

39 -1681 2080 Рождение дочери Элеаны — Эльвиры

Аввилоун

40 -1678 2083 Битва Анфэйра и Зоарим с эфраимами Лимб Аэрты

42 -1675 2086 Гибель Антальтэйи

Аэрта

44 -1675 2086 Рождение Радуги — Отражения Фреаллы

Лимб Аэрты

45 -1674 2087 Исход Эйнзи на Зэйту. Становления теократического государства на Зэйте

Зэйта

46 -1674 2087 Катастрофа. Гибель жизни на Тэе. Уход Эйнзи .

Тэя. Каарна.

47 -1673 2088 Рождение Ваарта, внука Элеаны

Элиосса

48 -1673 2088 Первый альтэйский Совет после Катаклизма.

Ареал Эйнзи

49 -1673 2088 Гибель Альсиэты. Создание пылевого щита вокруг Аудэ.

Аудэ

50 -1480 2281 Создание Небесного О’Лимба

Аэрта

51 -1401 2360 Рождение Леварри Аэрбио

Тэя

52 -1388 2373 Приход к власти Оумен Эпт- Хара

Вельт

53 -1385 2376 История Лауви Лэй-Шаурда (Прамонтэя)

Дальние Земли

54 -1382 2379 Рождение Алины — правнучки Элеаны.

Элиосса

55 -1363 2398 Появление Клеона на Критэссе

Критэсс

56 -1361 2400 Встреча Аэрбио с Алиной

Тэя

57 -1360 2401 Брачный ритуал Аэрбио

Ареал Эа

58 -1360 2401 Переход Алины и Аэрбио на Аэрту

61 -1358 2403 Приход Вестника в Вельт. Встреча Вестника с Алиной.

Вельт

62 -1357 2404 Переход Алины и Вестника к Срединному морю.

Вельт

63 -1356 2405 Рождение сына Алины и Вестника.

Вельт

64 -1353 2408 Исход хебраимов из Вельта.

Вельт

65 -1345 2416 Гибель Вестника

Вельт

66 -1313 2448 Приход хебраимов в Земли Обетованные.

Земли Обетованные

67 -1312 2449 Рождение Ксиорри Вайге.

Зэйта

68 -1288 2473 Переход на Сиарру.

Сиарра

71 -1274 2487 Битва у реки Арант

Земли Обетованные

72 -1273 2488 Уничтожение следов пребывания гартов на Аэрте. Исход последних гартов с Аэрты . Аэрта

73 -1198 2563 Срединноморская война.

Аэрта

74 1244 5005 Падение Храма Радуги.

Аэрта

75 1245 5006 Заточение в гроте адептов Ордена

Аэрта

76 1908 5669 Второе рождение Авви Сэйнца (Дитриха Гервица)

Аэрта

77 1941 5702 Возвращение айри Авви Сэйнца на Тэю.

Аэрта

78 1960 5721 Второе рождение Леварри Аэрбио.

Аэрта

79 1989 5750 Второе рождение Алины Вэйст

Аэрта

Пролог

Аэрта, Антальтэйа. 2086 г. от Рождения Эа

Пробуждение было отнюдь не ранним. Ночь удалась на славу, как она себе её и представляла. Ларисса приподняла спину, откинув покрывало с обнажённой груди, и томно, со знанием дела, потянулась. Через окно их временного пристанища проникал яркий свет почти полуденного солнца. Горный воздух был всё ещё наполнен утренней свежестью, и девушке сразу же захотелось окунуться в тёплые ласковые морские волны, прямо так, — не одеваясь. Ларисса покосилась на сладко сопящего Йола. Он неплохо постарался этой ночью, действуя изыскано, и где надо — напористо и теперь заслуженно отдыхал рядом с ней. Девушка тихо, чтобы не потревожить Йола встала с их ложа. Золотистые длинные волосы Лариссы водопадом устремились к её стройным обнажённым ногам. Немного подумав, девушка всё же надела на себя тонкую тунику и вышла наружу. Со склона невысокой горы открывался изумительный вид на спокойную синюю гладь моря, обрамлённую узкой полосой прибрежного золотого песка. Никаких волн не было и в помине. Ларисса мысленно ухмыльнулась и начала неспешно спускаться по серпантину едва заметной горной тропинки.

— Так я и думала, что лары опять всё напутали, никакого шторма ночью не произошло.

Она ЗНАЛА, что бури в ближайшее время не случится. На всякий случай девушка остановилась и ещё раз внимательно прислушалась к своим внутренним ощущениям, устремляясь своим сознанием за ту черту, где сливались друг с другом синее море и безоблачное небо. Но всё было спокойно и безмятежно, как снаружи, так и внутри. Девушка продолжила свой спуск к прибрежной полосе. Она представила себе с какой усмешкой посмотрит она в глаза этим высокомерным ларам, когда вечером они вернутся на архипелаг, так и не достигнув материка. Её способности, доставшиеся ей по материнской линии, позволяли предсказывать погодные катаклизмы на много дней вперёд. Мать втайне от служителей Храма учила её запрещённым знаниям, и теперь она стала настоящей «Ваэнди», как подобных людей величали лары. Вчера вечером, когда всех людей архипелага в спешке грузили на огромные парусные галеры, чтобы увезти всё население от надвигающейся бури на материк, она уговорила юного Йола провести эту ночь с ней в затерянной среди горных распадков лачуге, клятвенно обещав ему, что никакого шторма не предвидится в обозримом будущем. И он полностью доверился её чутью. Душа Ларисы победно ликовала, и она, скинув плетёные кеорты, смело ступила босыми ногами на разогретый золотой песок безлюдного пляжа. Возможно, подумала она, они остались вдвоём с любимым на огромном острове, который казался ей незыблемым оплотом.

Она уже собралась скинуть и тунику, чтобы слиться воедино с тёплой океанской водой, как вдруг, что-то остановило её. Как будто холодная многотонная стена разом преградила ей дорогу. Что-то вокруг было не так. Она огляделась по сторонам. Горизонты, со всех сторон, как были, так и оставались безоблачными. Сколько она не озиралась по сторонам, сколько не вглядывалась в небесные глубины, ничего подозрительного не обнаружила. Всё было спокойно и безлюдно, только кроны деревьев тихо качались под слабым тёплым полуденным ветерком. Ничего… НИЧЕГО?! Сердце девушки сильно забилось в предчувствии непоправимых событий. Она внезапно поняла, что её так тревожило. ЧАЙКИ. Их не было. Ни одной! Ещё вчера стаи этих пернатых созданий с пронзительным криком кружили над морем, взлетали и опускались в волны, сопровождая косяки серебристой рыбы. На пределе своих возможностей она устремилась сознанием далеко за пределы архипелага и то, что она увидела, повергло её в неописуемый ужас. Ларисса не знала, что это. Но ЭТО было немыслимо и страшно. Со всех сторон к архипелагу стягивались холодные высоченные тёмные стены, от которых не было спасения.

Не помня себя от заполнившего Душу ужаса, она взлетела на горный уступ и в отчаянии закричала:

— Йол! Скорее! Беда!!!

По счастью Йол уже проснулся и стоял у входа в хижину, тревожно глядя на запыхавшуюся возлюбленную.

— Что случилось, Лари?

— Я не знаю, что это. Но от него веет неизбежностью. Нам нет спасения от этой кары Богов. Прости, Йол, я действительно не знала, что такое возможно, — девушка разрыдалась. — Мы погибнем, Йол, я это ЗНАЮ.

Девушка уткнулась в грудь Йолу, беспрестанно всхлипывая. Глаза влажные от слёз уже не видели того, что происходит вокруг. Ей было уже всё равно, как ЭТО произойдёт с нею. Она была готова принять свою судьбу.

Юноша погладил её по потускневшему золоту волос и твёрдо произнёс:

— Мы должны, слышишь меня Лари, мы ДОЛЖНЫ выжить, и мы найдём, как спастись. Если это действительно кара Богов, мы поспешим в Храм и будем там молиться Богу Морей. Он простит нас, и буря пройдёт мимо. Азельмар не допустит, чтобы случилась беда. К тому же в Храме нам нестрашен никакой ураган и шторм. Его мощные стены защитят нас от надвигающейся катастрофы.

— Ты не понимаешь, Йол, — лары знали об этом. Если бы эта была обычная сильная буря, они согнали бы всё население в Храм и переждали бы там разгул стихии. Но это не стихия, Йол. Это сама Смерть!

И как бы подтверждая слова девушки, с моря на остров обрушился шквальный ветер. Под мощными порывами ветра гнулись пальмы и кипарисы, а где-то вдали послышался треск и что-то глухо и тяжело рухнуло на землю. Море уже не выглядело столь спокойно, а горизонты начали внезапно темнеть.

— Бежим к Храму, скорее, Ларисса!

Они побежали, что было сил к посёлку, где в отдалении на холме возвышался белокаменный Храм. Внезапно сама земля задрожала у них под ногами, и они едва не упали на обочину пыльной дороги. Посёлок был совсем рядом, но земля, словно пробуждаясь от долгого сна, ходила ходуном и подросткам показалась, что горизонты покачнулись и плоскость дороги слегка накренилась к морю. С горы с грохотом полетели вниз камни, увлекая за собой многотонную лавину. Бросив взгляд на море, они обомлели: волны, а это были гигантские немыслимые по высоте волны, были уже видны. Они то проваливались в бездонные глубину, то поднимались и с новой силой приближались со всех сторон к обречённому острову. Йол и Лариса, что было сил, припустили к священному холму и в изумлении остановились перед ним, где ещё вчера высился белокаменный Храм, окружённый прочными высокими стенами. Теперь пред их взором предстали лишь руины. Белые камни стен были хаотично разбросаны по всему склону. В этот момент земля ощутимо дрогнула под их ногами, и по земле зазмеились длинные трещины, обнажая глубокие провалы. Огромные деревья с вырванными корнями с треском провалились вглубь бездонных трещин. Подростки не удержались на ногах и скатились со склона холма, чудом избежав падения в провал. Поднявшись снова на холм, молодые люди побежали к уцелевшей пальмовой роще и туго привязались ремнями к стволам в надежде переждать катаклизм. А затем начался настоящий ад. Что-то внутри земли лопнуло, разломилось надвое с глухим взрывом и прежде чем огромные волны встретились друг с другом, по острову прошла огромная трещина, и он целиком провалился в разверзнувшуюся горячую бездну. Волны со злорадным шипением сомкнулись над ушедшим на дно архипелагом, и огромная воронка закрутилась на месте их встречи. Плавающие на поверхности предметы, стволы деревьев, обломки деревянных построек закружились в бешеном водовороте, устремляясь в глубину воронки. Вот по краю воронки пронёсся обломок ствола огромной пальмы. Чудом переживший катаклизм юноша отчаянно цеплялся за его мохнатую поверхность, как за последнюю надежду на спасение.

— Йол, назад! Плыви сюда!

— Не могу, я …

Ларисса вспомнила, что он плохо плавает, и попыталась протянуть к нему свою руку, но в это время ствол закружило по нисходящей спирали ещё быстрее, и до девушки из глубины водоворота долетел только отголосок слабеющего предсмертного крика юноши. Девушку накрыло волной, и она потеряла сознание…

— Давайте осторожно, поднимайте её на борт.

Девушка почувствовала, как чьи-то сильные руки поднимают её навстречу солнечному свету. Она открыла глаза и увидела склонившегося над бортом лодки лара в синем балахоне и с серебряной диадемой в форме полумесяца в чёрных волосах. Он холодно посмотрел ей в глаза, не промолвив ни слова. Ларисса обернулась назад, в надежде увидеть ствол пальмы с впившимися в него такими любимыми руками.

— Йо-о-о-ол! — пронзительно закричала она.

ЧАСТЬ 1 Антальтэйа

Аэрта, Антальтэйа. 2070 г. от Рождения Эа

Медленно опускались сумерки. Небо, затянутое пеленой облаков, постепенно сливалось воедино с волнистой гладью океана. Горизонт неспешно приближался, скрадывая очертания раскидистых прибрежных деревьев и каменистых плёсов.

Вечно волнующийся океан бросал своё неистощимое войско на фронт, вогнутого широкой дугой, берега, на непоколебимый монолит каменистой тверди, не считаясь с потерями. Но в этот вечер он совершал это как-то особенно лениво, как бы предвидя заранее своё фиаско.

Западный участок небосклона заметно прояснялся. Именно там молодая луна медленно опускала свои загнутые вверх рога не то в низкое облако, не то в высокие гребни волн. Бывший всего мгновение назад чётким, след босой ноги постепенно расплывался и, затем, набежавшая пенная волна дарила ему небытие.

Элеана слегка придерживала приподнятую складку платья с тем, чтобы солёные брызги прибоя касались бы только бронзового загара её превосходных ног. Затем, она взобралась на огромный чёрный камень с плоской вершиной, на семь футов возвышающийся над водой. Молитвенно воздев свои руки вперёд и чуть вверх, она произнесла:

— О, Азельмар, владыка бездонных глубин, (Её золотисто-рыжие волосы ласково трепетал тёплый морской бриз) ниспошли нам милостью безграничной твоею… (нежно-лазурное, почти белое, платье Элеаны колыхалось в едином ритме с волнующимся океаном) О, Ауэл, Повелитель Ветров, даруй покой и умиротворение…

Наступало время отлива. Бархатно-чёрная многозубчатая тень неотвратимо надвигалась от череды холмов к береговой кромке, погружая во владения ночного мрака величественные башни и стены, стоящего на близлежащих холмах белокаменного Храма Азельмара.

Глава 1

Вдали туманно-сизым силуэтом высились холмы острова Аркаада. Он сидел на берегу, прислонившись спиной к тёмно-серому обломку скалы, и смотрел в сторону острова. Однако самого острова его взгляд видимо не касался, поскольку был прикован к небольшому светлому пятнышку, подобно голубому мотыльку, порхавшему над океанской гладью.

Несомненно, суровый седовласый Азельмар внял молитвенным призывам этого юного безгрешного создания и непрекращающиеся шторма, неистово хлеставшие побережье вот уже две недели, сошли на нет. Голубой мотылёк невесомо порхал над ленивыми утренними волнами между двумя островками, и непосвящённый взор усмотрел бы в этом неподдельное чудо.

Он откинул капюшон своего серо-голубого балахона, откровенно любуясь красотой этой девушки. В этот момент Элеана плавно опустила к воде свои колени и через прочную сеть натяжного моста стала разглядывать многочисленных представителей, кишевшей на мелководье, жизни, пользуясь небывалым безветрием. Вода в этот день была необычайно прозрачной и сквозь её шестиметровую толщу отчётливо проступали, лежащие на дне, покрытые рачками - балянусами и ракушками огромные валуны, к которым крепили свои корни различные пластинчатые водоросли. Океанское дно было ярко празднично расцвечено сочными красными, фиолетовыми и зелёными красками. Вот мимо неё, под самой сетью, величественно проплыла стая гребневиков. Их полупрозрачные эфемерные тела, слегка шевелящие многочисленными тонкими ресничками, слабо светились изнутри пурпурно-розовым светом. Змеевидные щупальца офиур, словно чувствуя на себе чей-то пристальный взгляд, поспешно перетягивали свои тела под защиту придонных камней, поросших водорослями и губками.

Фэйр вновь накинул свой просторный капюшон, сливаясь с тёмно-серой рустикой камня, желая оставаться незамеченным для внимательных зелёных глаз очаровательной поселянки. Их отделяла друг от друга лишь небольшая бухта, усеянная небольшими потрескавшимися рифами, вокруг которых пенилась водоворотами океанская вода. Пенистый флёр покрывал нежнейшей белёсой вуалью аквамариновую гладь бухты. Вдали на самых гребнях высоких скал, росли коренастые упрямые деревца, намертво вцепившиеся в неподатливую почву скал. От стволов деревьев вниз к воде сбегали многочисленные расселины и трещинки, в которых и задерживался плодородный ил и толика нанесённой почвы.

Фэйр перевёл взгляд на девушку и вздрогнул. Она стояла, повернув к нему своё личико, и ему на миг показалось, что девушка пристально смотрит на него. Но нет. Она лишь ощутила чьё-то присутствие, не более того. Она продолжила свой лёгкий бег к берегу, на котором расположился Фэйр. Юноша испытал состояние двойственности: с одной стороны, ему очень хотелось, чтобы девушка заметила его, с другой стороны, статус жреца, а Фэйр был одним из священнослужителей Храма Азельмара, существенно ограничивал контакты с поселянами. Жрецы в серых балахонах часто проходили мимо жителей Аркаады, как бы не замечая их, не снимая капюшон и не отвечая ни на вопросы, ни на приветствия поселян. Юный Фэйр разительно отличался от всех своих Братьев. За долю секунду он принял верное решение и его нога в плетёном кеорте, как будто случайно, поддела небольшую прибрежную гальку. Камешек, описав в воздухе высокую дугу, с мелодичным всплеском вошёл в океанскую плоть. Волновые круги расширились и угасли. Элеана тотчас же обернулась на звук и безо всякой робости направилась к Жрецу.

— Хэу! — поприветствовала его девушка.

Фэйр величественно и не спеша, как и подобает Жрецу его ранга, повернул к ней голову, грациозно откидывая капюшон своего одеяния. И тут же устремился глазами в глаза поселянки. Никакого страха и смущения там в помине не было. Наоборот. Зелёные глаза Элеаны излучали нескрываемое любопытство и ещё что-то такое, чего Фэйр, как ни пытался, не мог понять и это его несколько озадачивало. Весёлые чёртики, пляшущие в глазах девушки, её обворожительная улыбка с невесомой примесью озорного лукавства…

Он молча кивнул Элеане и сложил свои длинные пальцы в жесте ритуального приветствия.

— Хэй! — Кровь Дракона, подумал Фэйр, а на эту девчонку стоит обратить более пристальное внимание. Нужно сегодня же поговорить о ней с Грэйфом.

Все эти мысли мгновенной молнией пронеслись в голове Жреца, не выдав себя ни малейшим движением на его лице. Взгляд глубоких синих, как морская вода вдали, глаз, внимательно взирающих на девушку, казался со стороны таким же холодным и отстранённым, как само море.

— Сиятельный Лар, — обратилась она к Фэйру. — Почему, когда я поздней ночью смотрю в сторону Храма из окна моего жилища, я всей своей Душою ощущаю пульсацию незримых струн, словно сам Ауэл исполняет нам ночные баллады на своей волшебной арфе?

Продолговатые, вздёрнутые уголками к вискам, холодные глаза Фэйра едва заметно расширились. Ну, это уже слишком! Мало того, что эта нахальная девчонка смело отошла от предписанного ритуала при обращении к служителю Храма, так она ещё и спрашивает невесть о чём! Ураган возмущения пронёсся в голове Фэйра, но он, как и подобает Жрецу, мгновенно подавил его и, деланно проигнорировав её вопрос, сдержанно произнёс:

— Не будете ли Вы столь любезны, прекраснейшая фея, украсить звучанием Имени своего благословенный эфир нашей священной Аркады. Но, как же ты, простая непосвящённая поселянка, смогла это почувствовать? Ещё немного и она начнёт выспрашивать меня и о священных таинствах Амми.

— Ой, простите меня великодушно, — лёгкая усмешка с наигранным выражением вины вновь озарила и без того прекрасное личико девушки. — Я просто полагала, что Сынам Альземара всё известно о каждом простом смертном. Она слегка поклонилась к сомкнутым лодочкой около груди ладоням:

— Элеана, … Элеана из рода Клэймерсов сэт Инклэйв. Мой отец и братья — рыбаки и…

— Это мне хорошо известно, — перебил её Фэйр. Так значит ты, Элеана из древнего рода Клэймерсов, давшего миру уже одиннадцать своих поколений. Фэйр попытался вспомнить ещё что-либо о Клэймерсах, но извлечь из своей памяти что-либо существенное почему-то не удавалось… Великий Хаос! А ведь это именно она сейчас нарушает его концентрацию, и значительная часть его внимания неосознанно тянется к ней…

Задумавшись, Фэйр свёл кончики прижатых вместе пальцев к переносице. Просторные рукава мантии приспустились, обнажая руки. Левое запястье было туго перехвачено широким сборным браслетом. Почернённое серебро браслета украшал крупный фиолетовый камень, интенсивность и глубина цвета которого была воистину необычной. Это был виэллорн. Считалось, что этот волшебный кристалл способен защитить своего владельца от нежелательных встреч…

— Ах, какая прелесть! Можно я его….

Фэйр тотчас же отдёрнул свою руку, но опоздал всего лишь на одно мгновение. Элеана коснулась пальцами своей руки ладони Фэйра. Свет померк перед глазами юноши, и необычно тёплая пульсирующая волна многократно прокатилась по его телу.

Осознав, что для первой встречи этого более чем достаточно, Фэйр снова поймал взгляд Элеаны и вложил в него всю свою внутреннюю мощь, именно так, как его учили в Храме.

— Именно для первой, — вдруг поймал себя на этой мысли Фэйр.

— Ой, извините, сиятельный Лар! — тотчас же воскликнула Элеана. — Меня же уже давно ждут к обеду мои отец и братья, вернувшиеся с моря! Точнее больше ждут обеда, который ещё даже не готов, а не меня, — про себя подумала девушка. Она чуть приподняла оборки своего платья и быстро помчалась по мокрой прибрежной гальке в направлении рыбацкого посёлка, оставив Фэйра необычно долго приходить в себя…

Потом он ещё некоторое время недвижно сидел у полосы пенящегося морского прибоя, раздумывая о предстоящем визите к Грэйфу, к одному из Верховных Жрецов Антальтэйи.

Глава 2

—… опять этот хромой чёрт Энеш оставил ни с чем вездесущего надсмотрщика и умудрился, спотыкаясь в тёмных проулках, приволочь в свой двор четыре полных мешка рыбы. А сегодня этот рыжий бес был тут как тут. Только успели лодку к причалу подогнать. Как этот тип надсмотрщик уже вырисовывается из-за угла, подходит к нам, — гони, мол, излишек. Не велено… И ведь не поспоришь, вот тяжёлый медный жетон Азельмара на жирной шее болтается, а то, что рыба отборная, да сама косяками, когда ещё такое случится, в сети лезет, что остановиться невозможно, — ему на это наплевать глубоко, а на следующей недели, защити нас Азельмар, будем и вовсе пустые сети поднимать… — сидевший на длинной деревянной скамье седовласый старец с морщинистым, просолённым морским ветром, лицом отхлебнул из высокой глиняной кружки пенного настоя и притянул к себе миску с отваренными ещё вчера картофелинами.

— Холодные, — досадливо морщась, Дэнст отодвинул блюдо обратно. — Где эта Эйли, какие черти её носят … а рыбу шкерить кто будет? На таком пекле она в раз тухнуть начнёт.

— Да всё этот треклятый Закон, — поддержал отца, брат Элеаны Снэйл. — Будь он неладен! На кой собственно чёрт понадобилось этим серобалахонникам совать свой длинный нос в каждую щель. Равновесие, прожиточный минимум… напридумывали себе мудрёных словечек и прикрываются ими, а у самих амбары от подношений лопаются! Элиот-хар никогда бы не ввёл ограничений в период Лова…

— Элиот-хар вообще из города носа не кажет, — что для этих изнеженных Хариев эта глухая провинция… А Жрецы… они и есть Жрецы и этим всё сказано…

На этом их диалог был резко прерван. Дверь, словно от сильного порыва ветра, распахнулась и на пороге возникла запыхавшаяся рыжеволосая девчушка в голубом, уже успевшем высохнуть на солнце, платьице.

— Хэу!

Отец бросил на неё сердитый взгляд из-под густых кустистых бровей. Снэйл, сидевший напротив главы семейства, полуобернулся к вошедшей, предвкушая надвигающуюся бурю…

Упреждая все упрёки в её адрес, заслуженные и иные сиюминутные, сочинённые в порыве гнева, Эйли, улыбнувшись, как может только она, невинно произнесла:

— Я ещё с утра сбегала на ферму, принесла вам молоко и сыр … Вот, пожалуйста! И она поставила на стол глиняную амфору с широким горлом и большой свёрток домашнего сыра, благоухающего различными пряностями. Необходимый эффект был достигнут — пристальное внимание изрядно проголодавшихся родичей к провинившейся девушке было моментально развеяно.

— Ну а потом, — продолжила Элеана. — Я решила немного прогуляться до центральной пристани, чтобы встреть вас там (о своей встрече с Фэйром Элеана рассказывать явно не собиралась). Кстати, какого чёрта вы причалили не к ближайшей пристани, а, обогнув мыс, высадились у старого разрушенного причала?

— Ну, мы сегодня наловили … кхм, — Снэйл поймал на себе сердитый взгляд отца.

— Так было надо, понятно? — пробормотал брат, разворачивая свёрток с ароматным свежим сыром.

Эйли поспешно направилась к остывшему очагу, чтобы исправить свою оплошность и разогреть обед.

— Кстати садки с рыбой ждут тебя с нетерпением в яме на заднем дворе. Ты ведь не забыла, что с нею надлежит сделать? — хмуро промолвил отец.

— Да, конечно… — голос Элеаны несколько поник. — Вот только отобедаю и переоденусь. А вечером (голос Эйли снова наполнился привычными оптимизмом и стал жизнерадостным) я собираюсь пойти в Город, чтобы навестить мать…

— И заодно Авейман-хара, — ехидно дополнил её Снэйл.

— Ну, вот ещё! — возмущённо фыркнула Элеана, слегка порозовев своими щёчками. Этому упитанному телёнку и без того хватит развлечений; от него не убудет, если он немного и погрустит…

Солнце ещё только начало клониться к горизонту. После дневного пекла прохлада была как никогда приятна. Предвечерние тени стройных, вонзающихся в почти безоблачное небо, кипарисов тянулись к прибрёжным утёсам. Побережье Аркады было сильно изрезанным, — множество мысов, небольших, но отвесных скал, ручьёв и прекраснейших заливов с аквамариновой водой встречали бы путника, если тот захотел достичь города по песчаной полосе, где рокотал океанский прибой. И хотя город был виден как на ладони с пристани рыбацкого посёлка — прямой дороги до него не существовало. Она протянулась между холмами острова в некоторой отдалённости от морского берега. Слева и справа от неё на полях, где обильно колосились злаки, трудились загорелые сервы в белых одеяниях. Их головы также были укрыты белыми широкополыми сомбреро, защищающими людей от жарких лучей полуденного солнца. Элеана, спешившая напрямик по межевой тропинке к своей матери, вдыхала аромат, нагретых щедрым солнцем, спелых колосьев. И Эйли вспомнила, как её мама, Ранмэйа Вайре сэт иннор, долгими вечерами рассказывала ей, сладко засыпающей в детской уютной кроватке, о тех далёких временах, когда на Антальтэйском архипелаге не существовало ещё ни злаков хлебородных, ни полей возделанных.

Глава 3

Его неизменно встречал здесь прохладный полумрак, как только массивные бронзовые врата бесшумно закрывались перед ним. Ему нравился этот, дышащий ни с чем несравнимым спокойствием, сумрак, царящий в огромном сводчатом зале. Здесь он чувствовал себя почти как в родном доме. И в этом тоже была некоторая доля истины.

От ближнего зала с высокими мраморными колоннами во все стороны, словно лучи солнца, отходило множество тёмных коридоров. Но сегодня его путь лежал мимо них всех. В конце зала стояла освещённая двумя факелами огромная статуя Азельмара. Грозный правитель морских глубин стоял, держа в правой руке огромный трезубец. Левая рука была опущена к поясу, на котором висел его легендарный Рог. Согласно легендам Азельмар при помощи это рога, время от времени, призывает к себе для служения прекрасных поселянок, превращая их, затем, в океанской глубине в серебристых ундин. С левой стороны за статуей Азельмара, скрытая для сторонних глаз, начинала своё восхождение на верхние ярусы спиральная лестница с мраморными ступенями. Именно туда он и решительно направился, сдерживая, однако, своё нетерпение, поскольку он был здесь не один. Неподалёку от статуи в небольшом зале, подогнув колени, сидела группа послушников в серых балахонах, предаваясь упоительному глубокому трансу вечерней медитации. Он лёгкой неслышной тенью скользнул мимо них, с неодобрением покосился на рог Азельмара и стал подниматься по мраморной лестнице. Поднявшись на второй ярус, он прошёл по узкому коридору, украшенному коврами и великолепными картинами, и толкнул едва заметную дверь.

— Хэу, Учитель, — произнёс в уютную темноту знакомой комнаты вошедший.

— Входи, Сын мой, да пребудет с тобой полный покой и умиротворение. Оставь сполохи своих переживаний за пределами священного Круга.

Минуту он простоял в полной темноте, вдыхая прекрасный аромат благовоний, располагающих вошедших к откровенным беседам, и создавая внутри себя должную тишину. Затем, кто-то из Братьев, зажёг факелы в этом небольшом зале и поспешно удалился через боковую дверь.

Учитель восседал в удобном кресле с высокой спинкой. Несмотря на отчётливо видимое серебрение у висков он выглядел весьма молодым и крепким человеком. У таких людей всегда трудно определить истинный возраст. Может, ему было всего тридцать пять лет, а может и все пятьдесят. Учитель обладал суровым волевым лицом с выступающими острыми скулами и тонкими, никогда не улыбающимися, губами. Атлетически развитая фигура и широкие плечи свидетельствовали о том, что он не всегда служил в Храме. На нём была официальная для его ранга белая шёлковая мантия с красным поясом и нагрудным знаком в виде трезубца, пронзающего две волнистые линии.

Перед ним на столе стояли две чашки, наполненные каким-то горячим и ароматным травяным настоем, свитки папируса и серебряная статуэтка дракона с распущенными, поднятыми под углом вверх, крыльями. Жрец жестом пригласил вошедшего юношу сесть и придвинул одну из чашечек гостю. Пригубив горячий напиток, юноша произнёс:

— Божественный напиток, Учитель. Он всегда напоминает мне о наших сокровенных беседах после занятий….

— В начале года крупнолистовой эйхелес был привезён с материка. Теперь у нас большие запасы. А вот с талантливыми Учениками в этом году не так густо.

— Говорят, что Испытания становятся с каждым годом всё жестче?

— Дело не в экзаменах, — Вера в народе ослабевает. Из двадцати послушников только двое оказались достойными дальнейшего обучения в Храме.

Теперь, когда с ритуальной прелюдией было покончено, лицо Учителя снова стало жёстким и сосредоточенным.

— Но, что же произошло, Сын мой, раз ты решил побеспокоить меня в сей поздний час, предназначенный лишь для вечерних размышлений и молитвы.

— Учитель я нашёл Её! Кажется, пророчества Мастеров Предсказаний начали сбываться!

Человек в белой мантии слегка усмехнулся:

— Все Пророчества, Сын мой, так или иначе, сбываются всегда.

Он положил свою ладонь на крылья дракона:

— Весь вопрос в том, с какой точки зрения сопоставить предсказание и реальное событие. Во многих, если не во всех, выдающихся событиях можно узреть без труда фрагмент, предсказанный Мастерами… Что же касается молодых поселянок, — не более чем месяц назад Брат Эноарил тоже повстречал некую девицу, молодую прекрасную и даже испросил моего благословения, чтобы убедиться в её Избранности при более тесном контакте. В моё отсутствие ему без труда удалось получить это благословение (снова лёгкая усмешка). Однако после первых двух ночей он принёс свои извинения и объявил, что ошибся, а Избранная — это её пышнотелая сестра. Конечно, его наказали при всех Братьях наших и теперь три месяца мы его не увидим в Храме.

— Учитель, но вы же знаете, что, после того, как я прошёл Испытание контроля за чистотой сознания, никакие искушения плоти надо мной более не властны. Здесь совершенно иной случай, вам хорошо известно, насколько я научился отличать истинные семена от плевел. Я абсолютно уверен, что у, встреченной мною, Элеаны Клэймерс сет инклэйв огромнейший потенциал и способность к Обучению. С её помощью мы наконец-то начнём новый долгожданный этап нашей священной миссии. Позвольте, Учитель, взять её послушницей в Храм. Я лично начну её Обучение и возьму полную ответственность за её духовное продвижение.

— Мой юный Фэйр, ты, несомненно, талантлив, более того, ты мой самый лучший Ученик за последние десять лет. Я горжусь тобой, — таких способностей читать мысли и намерения, находящихся рядом, людей, как открытую книгу, нет ни у кого из Жрецов твоего высокого, для столь юного возраста, ранга. Я не сравниваю тебя с этим похотливым Эноарилом, но… — Грэйф, помедлив, извлёк из-под белой мантии, скрытый доселе скрытый от глаз, кулон.

На тонкой серебряной цепочке был подвешен маленький розовый многогранный шар. Из-за причудливой игры светоотражений, создавалось впечатления, что в его глубине, то и дело вспыхивают и исчезают крошечные искорки света.

— Но ты знаешь далеко не всё о древних родах поселян. Вот посмотри!

Фэйр бережно взял шарик и, аккуратно сжав его в ладони, прикрыл глаза. Грэйф внимательно наблюдал за его реакцией. После пяти минут глубокого транса юноша пришёл в себя и ошеломлённо спросил:

— Вы думаете Безымянные снова вторглись в…?

— Это исключено, сын мой, — слегка поморщившись, словно от кислого лэйма, перебил его Грэйф. — Чёрные Мастера сразу бы почувствовали неладное. Всё дело в том, что в представителях древней Крови всё ещё жива память их далёких предков, которые обожествляли природные стихии, поклоняясь им словно Богам. И эти давно ушедшие традиции до конца не погасли и слабыми угольками продолжат мерцать в бездонных глубинах памяти поколений.

— Но, что же на самом деле произошло тогда с Братом Веалиссаром после встречи с этим фессалийским Отшельником?

— Никто точно не смог определить причину его душевного расстройства. Велиассара обнаружили у причала, когда судно Отшельника уже нёслось на всех парусах к материку. Однако одно не вызывает сомнения местные арии недавно создали большую секту, поклоняющуюся Древним Силам Аэрты, и эту секту тайно поддерживает кто-то из городских властей. К сожалению, даже Чёрным Мастерам не удалось вычислить никого из её адептов, кроме Отшельника и немногих следов деятельности этой секты в виде последствий, проводимых ею, странных ритуалов.

Грэйф ещё раз внимательно посмотрел в глаза, сидевшему напротив, юноше.

— Кроме того, мне не хотелось огорчать тебя, мой мальчик, но у Элеаны Клеймерс уже есть своё предназначение, — Грэйф протянул руку к стеллажам к книгам и вынул пухлую папку с пергаментными листами. Развернув один из них, сплошь испещрённый мелкой иероглифической тайнописью, он мрачно кивнул.

— Вот, через пятнадцать месяцев в следующий великий Праздник Урожая ей надлежит совершить обряд бракосочетания с неким Авейман-харом…

— Но, как? Здесь какая-то ошибка. Я видел Авейман-хара на Совете Хариев в столице. Они не могут подойти друг другу. Брат Аэксинор не мог предначертать Элеане такое будущее!

— Спокойнее, Фэйр! Брат Аэксинор здесь совершенно не причём. Он не ошибся, — их брак не совсем идеален, но Совет Жрецов и особенно сам Владыка Аунэр настояли на том, чтобы несколько скорректировать рисунок пересечений линий Судеб. Дело в том, что Авейман-хар — очень перспективный государственный деятель. Его реформаторские прогрессивные взгляды высоко оценены Советом. И, наконец, он ставленник и любимчик самого Элиот-хара. Этот брак должен укрепить, пошатнувшееся за последние два года, доверие столичных властей к Служителям Храма, к Вере, наконец. Авейман-хар безрассудно влюблён в Элеану и Совет Жрецов не мог упустить такой шанс, чтобы скрепить воедино Храм и Государство, силу знания и казну…

Сказать, что Фэйр был ошеломлён и расстроен, значит не сказать ничего.

— Я верю в твои внутренние силы, Сын мой. Я уверен ты сможешь справиться со своими чувствами и продолжить своё служение нашему делу. Ну а пока будь добр выполни просьбу твоего верного старого друга, превозмоги свою гордыню и неприязнь и зайти завтра к нашему монастырскому эскулапу Брату Ависцермону. Он будет тебя ждать.

— Спасибо Учитель, — Фэйр медленно встал и, пошатываясь, направился к двери. — Да хранят Вас звёзды!

Глава 4

Мать Элеаны, Ранмэйа Вайре сэт иннор по воле Жрецов жила отдельно от семьи, в маленьком каменном домике, находящегося на самой окраине большого города. Она часто рассказывала дочери длинными домашними вечерами о тех далёких временах, когда на Антальтэйском архипелаге не существовало ещё ни злаков, ни возделанных полей, как, впрочем, и самих поселян. Ранмэйа рассказывала Эйли о том, как Жрецы пришли на материк, на землю её предков — в дельту великой реки Аринхайя и, отобрав десятки тысяч туземцев, перевезли их при помощи флотилии своих больших парусных кораблей на священный Архипелаг. Жрецы научили переселенцев возводить прочные дома, выплавлять из руды металлы и делать из них орудия труда, возделывать плодородную землю, чтобы выращивать на ней диковинные растения, собирать обильные урожаи, выпекать хлеб. Она также рассказывала дочери о том, как на острова Антальтэйи, где не было хищных зверей, а устраивали свои гнездовья лишь яркие тропические птицы, были завезены с иных далёких земель прирученные животные, — овцы, лошади, козы, о том, как возводились дворцы и стены центрального города Аркады, храмы и стелы. Храм же Азельмара, как утверждали Жрецы-Лары, был возведён Сынами Бога всех Морей задолго до переселения. Себя Верховные Жрецы считали прямыми потомками Сынов Азельмара. Беседующими со Звёздами, — им одним ведомо кому, когда и с кем надлежит соединиться священными узами брака для продолжения рода на Архипелаге.

— Нити связей и их Узлы определены Великими Звёздами, — утверждали Жрецы.

Жрецы также определяли Предназначение всей детей, родившихся на архипелаге, разделяя их на две неравные группы: меньшую, в которую входили будущие правители, — харии и служители храма, — лары и большую, которую составляли потенциальные мастера созидательного труда, — бионы. Закон строго-настрого запрещал и карал ущемления прав на основании этих различий. Все жители архипелага от серва и рыбака до Верховного Хария и Владыки, Высшего Жреца обладали равными гражданскими правами, и ответственность перед Законом была равной для всех. Просто у одних способности к управлению оказывались намного больше, а у других были сильнее развиты навыки ремёсел, доводимые до мастерства. И эта способность повелевать не передавалась по наследству. Дети Верховного Хария, оказавшись на поверку бионами, вместе со своими сверстниками шли на поля и в рудники. Таков был Закон, переданный Жрецам Азельмаром. Закон суровый. Закон справедливый.

Вот и сейчас, сидя за столом и попивая душистый горячий настой эйхелеса, мать и дочь вели размеренный спокойный разговор по душам. Ранмэйа не уставала говорить своей дочери, насколько она повзрослела и стала ещё прекраснее. Элеана засыпала её в ответ вопросами о городских новостях и сплетнях.

— Амми, ну, почему никому из нас нельзя жить с тем, кого ты на самом деле любишь и с кем тебе комфортно и спокойно на душе, когда находишься рядом?

Ранмэйа, отодвинув чашку, внимательно посмотрела в глаза дочери:

— Ты повстречала того, кто тебе приглянулся? Но тебе же уготован Беседующими-со-Звёздами Авейман-хар. Не отказывайся от такой редкой удачи. Тем более, если Жрецы узнают о том, что у тебя есть другой, тебя ждут большие неприятности, дочь моя.

— Так он и есть Беседующий со Звёздами, — воскликнула Элеана. — Я верю, что он сможет сказать Звёздам заветные слова, и они выткут для него на вечном небосводе любой узор грядущих событий, тем более тот, где мы с ним оказались бы вместе и были бы счастливы. Он такой …

Девушка запнулась, подбирая нужные слова:

— Амми, он просто необыкновенный. Я никогда ещё в жизни не испытывала столь сильного чувства, стремления сойтись с ним поближе.

— Ты сильно повзрослела, дочка. Конечно, тебе решать свою судьбу.

Знаешь, Эйли, я ведь тоже любила не твоего отца Денста. Поэтому я и упросила Жрецов, разрешить мне впоследствии жить от него подальше вместе с тобой. Но я выполнила свой долг перед Храмом, и я очень довольна их выбором и своей судьбой — ведь у меня есть ты!

— Ты и сейчас, амми, встречаешься со своим возлюбленным?

— Нет, Эйли, всё это осталось в далёком прошлом. Но когда-нибудь ты поймёшь, дочь, что на свете существуют вещи, о которых женщина никогда и никому не расскажет.

Они ещё долго сидели за столом и поэтому не сразу заметили, как наступила глубокая ночь. И Элеана решила остаться у матери до утра.

По длинной узкой мощёной городской улочке девушка вышла к роскошным особнякам городских хариев. Длинный пятикомнатный дом буквально тонул в пышной зелени, заботливо ухоженной личными сервами молодого хария. Элеана неоднократно была в гостях у Авейман-хара, но она никогда не оставалась там на ночь. Ей не нравился шумный и душный город, и она всегда возвращалась ночевать в дом своей матери. Сегодня был выходной, а, следовательно, Арвест должен быть дома. Каждый седьмой день недели, в день, посвящённый Азельмару — шаббастэйнд, указом Жрецов у всех жителей был выходным, и поселянам настойчиво не рекомендовалось заниматься тяжёлым физическим трудом. Эйли подошла к тяжёлым бронзовым дверям и ударила в них молоточком. Раздалось долгое диминуэндо звучащего гонга. Но высокие окна с плотно занавешенными шторами так и остались безответными к призыву.

— Спит, — подумала Элеана. — Бедняга, наверное, всю ночь прождал меня, не смыкая глаз.

Лёгкое угрызение совести на краткое мгновение зародилось в чуткой душе девушки, но тут же она вспомнила Фэйра, и внутренний трепет угас. Элеана десять минут полюбовалась пышными розами, цветущими в саду. Вспомнила первый день знакомства с Авейман-харом, когда жрецы на Празднике Урожая свели их вместе и благословили их будущие брачные узы. В тот памятный день Арвест подарил ей огромный букет этих тёмно красных роз. Наверное, именно поэтому ей больше нравились лилии. Она снова подошла к двери и, что есть силы, дважды врезала по ней молотком. Тишина. Она уже собралась уходить, когда прогремел засов и по крыльцу быстро спустились две наспех накрашенные красотки. Их наряды, точнее то немногое, что хоть как-то закрывало их тела, были слишком откровенными, если не сказать вызывающими… … вызывающими у некоторых мужчин спонтанное вожделение. Проходя мимо девушки, одна из них насмешливо подмигнула Элеане, словно маленькому ребёнку, и женщины быстро удалились. Спустя минуту, на крыльце показался заспанный, помятый грузный мужчина в наброшенной на ночную пижаму официальной мантии. Элеана чуть побледнела и тут же краска ярости ударила ей в лицо.

— А это ты, Эйли. Рад тебя видеть, моя сладкая. Но тебе надо было предупредить меня о своём приходе. У меня с утра было важное совещание с представительницами южных торговых гильдий. Я и так прождал тебя всю ночь и совершенно не выспался.

— Вижу, как ты меня ждал, — сквозь зубы процедила Эйли. — Но это даже хорошо, что ты, наконец, смог найти мне замену.

— О чём ты говоришь, лапочка, — мы обсуждали важный проект, касающийся торговых отношений с материком, и подписали очень важные соглашения по этому вопросу. Вот взгляни! — Авейман-хар жестом пригласил её в дом.

Но Элеана не сделала и одного шага ему навстречу. Девушку осенила, внезапно пришедшая к ней из ниоткуда, шальная мысль и её лицо озарила торжествующая злая ухмылка:

— Всё это уже ни к чему. Я пришла, чтобы надолго попрощаться с тобой, Арвест, — твёрдым голосом произнесла Элеана. — Завтра я ухожу в Храм Азельмара. Позавчера Жрецы предложили мне стать послушницей, и я приняла их предложение и добровольно отреклась от всех плотских утех. Но ты не переживай за себя, — торговых гильдий на Антальтэйе много, Авейман-хар, и ты без работы не останешься.

Казалось, что Авеймана сейчас хватит удар. Он надолго остолбенел, переваривая услышанное, затем, сильно побледнел и схватился за роскошные дубовые перила своего высокого крыльца:

— Нет! Они не посмеют это сделать! Владыка Аунэр лично обещал мне, что через год мы будем мужем и женой. И ты переедешь в мой дом, Эйли.

Последние слова Арвест почти выкрикнул, впадая в истерику.

— Никогда, — отрезала Элеана. — Теперь мой дом — это Храм, и я буду хранить верность только одному возлюбленному мною мужчине.

— Я никуда тебя не отпущу, — скатившийся с крыльца Арвест грубо схватил Элеану за руку и потащил упирающуюся девушку к дому. — Ты будешь моей навсегда. И только моей!

Ей всё же удалось вырвать свои гибкие руки из потных лап разъярённого государственного деятеля. Она выбежала на улицу. Авейман стремительно ринулся за ней вслед. По счастью ей навстречу шли двое эйваров — вооружённых стражей порядка. Девушка тут же одарила их своей дежурной лукавой улыбкой.

— Ах, какая неслыханная удача, повстречать вас, сиятельные эйвары. Понимаете, я всю свою жизнь прожила в посёлке и совсем не знаю этих узких городских улочек. Я совсем… заблудилась, — девушка придала своему лицу немного розового оттенка очаровательного смущения. — Не будете ли вы столь любезны, проводить меня до южной окраины города, к дому Вайре, откуда начинается дорога к Храму. А то у моего возлюбленного, — она зло посмотрела в сторону страдающего от одышки Арвеста, — срочное совещание.

По счастью Авейман-хар не захотел портить свою репутацию и, вежливо поклонившись, вне себя от злости вернулся в свой особняк.

Глава 5

Визит к монастырскому эскулапу окончательно убедил Фэйра в полном отсутствии, каких бы то ни было, лекарских качеств у Брата Ависцермона.

Банальное прямое гипнотическое внушение, что никакой Элеаны не существует, и, поэтому, она больше ничего для него не значит, раздражало Фэйра. Ему хотелось сейчас же на этом месте продемонстрировать на этом излишне самоуверенном Ависцермоне свои новые способности, но вместо того Фэйр сдержанно поблагодарил Брата за его труды и вышел из его покоев. Если бы не просьба самого Грэйфа, Фэйр ни за что бы на свете не переступил бы порога этой, пропитанной запахом эфира, кельи. Он и сам уже после этой долгой ночи твёрдо решил для себя навсегда забыть сладкое наваждение той первой встречи с рыжеволосой поселянкой, вычеркнуть из памяти её прекрасное, нежно звучащее имя, стереть, как смывает морская волна зыбкий след на мокром песке, её озорной смеющийся лик. Приоткрыв тайную дверь в зашторенной нише, он осторожной тенью проскользнул в общий зал Храма. Он ещё раз бросил взгляд на картину некого художника, пожелавшего остаться неизвестным. На ней был изображён грозный Азельмар в окружении серебристых ундин и выпрыгивающих из воды дэльфанов. Величественно восседая на застывшем гребне волны, правой своей рукой Он передавал начертанный им свиток Законов первому жрецу Антальтэйи — Сиятельному Аулеару, стоящему пред ним на одном колене в качающейся на морских волнах утлой лодчонке. Именно эти Законы, переданные людям самим Азельмаром через Жрецов, и легли в основу существующего законодательства Антальтэйи.

Несмотря на раннее утро в Храме уже было довольно много прихожан. Одни подносили дары к подножию статуи Азельмара. Большая же часть замаливала свои ночные грехи перед ликом повелителя морских глубин. Внимание лара привлекла маленькая женская фигурка с головы до пят, покрытая чёрной хламидой. Она стояла на одном колене перед картиной, изображающей выбор очередной невесты Азельмаром и что-то усиленно шептала в сведённые лодочкой ладони. Сердце Фэйра учащённо забилось, — он узнал её, даже сквозь сплошную завесу плотной чёрной ткани. Он чуть было не ринулся к ней, но, вспомнив разговор с Грэйфом, попридержал свой порыв. Тем не менее, пройти мимо, чтобы покинуть Храм, оказалось для лара выше его сил.

— Хэй, прекрасная Элеана, — поприветствовал Фэйр девушку. — Что привело тебя, юная фея, в сей ранний час в нашу обитель? Надеюсь, ты не нарушила вчера закон шаббастэйнда и не посвятила сей божественный день очередному обильному улову?

В голосе Фэйра вновь прозвучала привычная усмешка.

— Хэу, сиятельный Лар! — Элеана, словно чувствовала приближение Фэйра и нисколько не удивилась тому, что он оказался с ней рядом. — Не поймите меня превратно, лар, но мой грех перед Повелителем значительно тяжелее и мне даже стыдно признаваться в нём кому-либо, помимо самого Азельмара.

Элеана из-под балахона бросила быстрый взгляд на Фэйра. В этом взгляде, как всегда, не было ни капли раскаяния. Наоборот, Фэйру показалось, что будь на то свободная воля девушки, исходящая от её души, она повторила бы содеянное ею ещё и не раз.

— Что же недостойного могла совершить ты, прекраснейшая фея, в этот светлый день, когда все помыслы и желания должны быть направлены Отцу нашему морскому. Не бойся, Элеана, говори мне всё без утайки. Тайна исповеди священна для всех ларов и всё, что ты мне поведаешь, останется только между нами двоими.

Элеана долго переминалась с ноги на ногу, как бы решаясь на откровенный ответ, а затем выпалила, глядя Фэйру прямо в глаза:

— Сиятельный Лар, я влюблена!

— Что?! — Фэйр ожидал услышать всё, что угодно, но только не это…

— Да, я влюбилась, — обречённо вздохнула Элеана, смиренно потупив свой прекрасный взор. — Я влюбилась. И без всякой надежды на взаимность!

— Но ведь это прекрасно, Элеана, — пришёл в себя Фэйр. — Все мы, рано или поздно, встречаем свою настоящую истинную любовь. И она, словно путеводная звезда, ведёт нас по жизненному пути. И мы легко преодолеваем и сметаем все преграды во имя этой Любви!

— Чудесные слова, Лар! Я в жизни никогда не слышала из уст мужчин слов прекраснее Ваших, — произнесла девушка, откидывая со своих рыжих волос покров хламиды. — Но что делать, если два любящих сердца разделены бескрайней тёмной пропастью, имя который Закон?

— Закон справедлив, — чуть помедлил с ответом Фэйр. Он уже догадался, что имеет в виду девушка, и теперь усиленно искал выход из этого лабиринта. — Но нет ни одного Закона без исключений. Именно так наставлял нас первый Жрец Антальтэйи, легендарный Аулеар, да сохранят Звёзды память о нём!

— Сиятельный Лар, вчера я поссорилась со своим суженным. Нет, скажу больше, я сказала, что навсегда ухожу от него, — и Элеана в красочных деталях поведала Фэйру о своих вчерашних приключениях.

Душа Фэйра словно освободилась от каких-то неведомых, но прочных пут, и, ставши свободной, возликовала.

— Ты просто умница, Эйли, — Фэйр даже не заметил, что в порыве чувств начисто забыл про официоз соей речи. — Ты поступила совершенно правильно. Этот мерзкий чревоугодник не достоин сочетаться с тобой брачными узами. Более того, я открою тебе страшную тайну, — Жрецы в моё отсутствие перепутали все линии звёзд и ваш брак был предречён ошибочно, но теперь я постараюсь это исправить.

В больших миндалевидных глазах Фэйра явственно разгорался синий огонь и Элеана, увидев это, сделала чуть заметный шаг назад.

— Но это ещё не всё, прекраснейший Лар, — произнесла она со страстным придыханием в изменившемся голосе. — Я заявила этому харию, что меня взяли послушницей в Храм Азельмара. Я привела его в неописуемое бешенство!

— Кровь Дракона! — выдохнул Фэйр. — А вот это ты сказала ему напрасно. Но и это можно исправить. Вчера я порекомендовал тебя Верховному Жрецу Грэйфу на место послушницы в Храм и он, в общем, остался доволен моим выбором. Так, что можешь считать, что сказала харию чистую правду. Но тебе всё равно теперь потребуется пройти обряд очищения. Ты знаешь, где находится старая пристань?

— Ещё бы, мои родственнички постоянно причаливают туда по старой памяти.

Фэйр понимающе усмехнулся:

— Так вот, прекраснейшая из фей, приходи сегодня в полночь на берег. Сегодня ночью будет как раз полнолуние, и я вижу в этом очень хороший Знак. Там неподалёку проходит очищающий поток энергии Земли. И мы проведём там первый ритуал инициации.

— Так значит мои надежды на взаимность не столь безнадёжны, — несравненное сочетание тепла и лукавства обрушилось от улыбающейся Эйли на душу Фэйра.

— Сиятельным Ларам тоже не чуждо чувство любви, — весело произнёс Фэйр, поправляя сбившуюся диадему с ярко-зелёным изумрудом.

Глава 6

Стемнело. Полная луна отражалась в спокойных водах тихой морской бухты. Длинная светящаяся дорожка подбиралась, словно призрачный трап, к самому берегу. Юноша сидел на большом камне у самой полосы прибоя и неотрывно смотрел на приближающуюся к нему лунную дорожку. Свою парусную лодку, на которой он добрался до берега, юноша надёжно спрятал в зарослях высокой травы. Ровно и негромко шумел морской прибой. Он ждал её у воды уже долго, очень долго. Но он готов был её ждать ещё дольше, даже добрую половину вечности. Крики ночных тропических птиц то и дело оглашали чёрные лесные дебри за его спиной. Внезапно слева, что-то мелькнуло. Юноша едва успел среагировать на это движение. И ему показалось, будто огромная чёрная летучая мышь с пронзительным писком спланировала над водой и скрылась в чёрной чаще, подступающего к воде, леса. И снова тишина. Может быть, с ней что-нибудь случилось? Тревожная мысль не давала влюблённому покоя, хотя его душа точно знала, что она жива и находится где-то рядом. Но почему она не выходит мне навстречу? Она, что, таким образом, испытывает мои чувства? Юноша тихо позвал её по имени. Ни звука в ответ, кругом стояла непривычная тишина, и только луна плавно продолжала подниматься над горизонтом.

— Хэй, юный лар, — раздался насмешливый спокойный голос совсем рядом. — Давно ждёшь?

Юноша одним движением соскользнул с камня, стремительно перекатился через плечо и сильно метнул отточенный клинок прямо на голос.

— А ты, приятель, нервный, — раздался тот же голос уже из противоположного направления, со стороны чернеющего леса. — Твоя подруга нам поручила сказать, что она очень извиняется, но прийти сегодня не сможет. Она прислала нас вместо себя.

В неверном свете луны появились две фигуры в серо-голубых балахонах.

— Этого просто не может быть! — подумал юноша. — Я же оторвался от погони. Они при всём своём желании не могли попасть на заветный берег, дарующий мне свободу, быстрее меня. Только с ними не было бы этого демона.

Юноша вытащил из-за спины меч и опрометью метнулся в густые заросли, прочь от этих знакомых ему с детства фигур. Но там его и ждали. Увидев перед собой двух атлетически сложенных воинов, он попытался нанести магнетический удар по их сознанию, но на его беду воины оказались бионами. Ему лишь удалось прочертить своим мечом небольшую царапину на груди одного из них и только. Быстрая подсечка сбила его с ног, а наброшенная сеть завершила дело. Он попытался перерезать её мечом, но острый трезубец несильно вонзился в его тело, и оно тотчас же словно окаменело. Юноша без труда узнал действие этого парализующего зелья, настоянного на яде местных ящериц.

— Так-то будет лучше, Отшельник. Ты всерьёз надеялся, что мы тебя не сможем найти? — Ещё одна фигура — в атласной чёрной мантии с большим серебряным амулетом в виде закрученной спирали плавно выплыла из темноты леса.

Чёрный Мастер. Даже будучи ларом, Эйвис очень редко встречался в Храме с этими могущественными представителями тайного Ордена. Но слухи о них ходили самые невероятные и ужасные.

— А, это ты, некромант! — задыхаясь от бессильного гнева, бросил ему в лицо, закрытое чёрным капюшоном, Эйвис-Отшельник. — То-то я не мог понять, откуда взялся здесь этот сладковатый запах падали! Где Майя? Что вы с ней сделали, твари?

— Майя? Ах, эта юная дикарка. Но ты же знаешь, что она здесь, — зловещая усмешка проступила даже через плотный капюшон Мастера.

Чёрный Мастер кивнул ларам, и они втащили, лежащую на парусном холсте, темнокожую девушку.

Юноша попытался вырваться, но яд ещё был достаточно активен в его крови. Бионы тотчас же подошли к юноше и надёжно связали ему руки и ноги.

Юноша вспомнил, как познакомился с Майей во время обмена товарами. С Антальтэйского архипелага на материк торговые галеры везли хлеб, сыр, бронзовые украшения и самое главное лекарства. Это всё менялось в условленном месте на золото, драгоценные камни, змеиный яд, шкуры, фрукты и железную руду. Железные инструменты и оружие было продавать категорически запрещено. Оружие — железные мечи и копья с железными наконечниками были только у эйваров, стражей порядка и у совета Хариев. Каждую галеру с товаром, идущую на материк, обязательно сопровождали два лара и Чёрный Мастер, якобы для защиты. Одним из ларов в тот день был юный Эйвис, которого, после его отречения от Азельмара, прозвали фессалийским Отшельником. Он-то точно знал, зачем нужен был при высадке на материк этот представитель закрытого Ордена. Юная туземка Майя безумно понравилась Эйвису. Он провёл с ней незабываемую бессонную ночь посреди дикого леса. А на утро перед отплытием обратно на священный архипелаг подарил ей свой амулет с искрящимся розовым камнем и тихо сказал, что через пять полных лун снова сойдёт на этот берег, чтобы уже навсегда быть с ней до самой смерти. И вот эта встреча можно сказать состоялась.

— Не волнуйся Эйвис, сейчас она сладко спит, и к счастью для себя нас заметить не успела.

— Вам не удастся снова отнять у меня свободу. Уж лучше я покончу с собой, чем вернусь в эту клетку, где мой каждый шаг будут контролировать ваши соглядатаи.

— Свобода… — протянул Чёрный Мастер, — Да что ты знаешь, юноша, о настоящей Свободе. Ты думаешь, что эти размалёванные дикари, поедающие сырое мясо и поклоняющиеся стихийным силам, свободны? Да их судьба предопределена на многие годы вперёд. Они просто не в силах выйти за рамки, уготованные им земной природой. Не сегодня, так завтра их поразит жестокая болезнь или они перегрызут друг другу глотки за право пользоваться какой-либо сверкающей безделушкой! И к такой свободе ты стремишься, Эйвис? Отрекшись от Храма, ты лишил себя пути познания древних тайн, очищающих твоё тело и душу.

— Мне не нужны ваши тёмные знания, раз в них нет места Любви. Находясь в изгнании, я открыл для себя внутри иной путь, и буду следовать ему до конца моих дней.

— Только, боюсь, что этих дней осталось у тебя уже не так много. Хорошо мы отпустим тебя на волю вместе со своей Майей, и ты обретёшь, то, что ты называешь «свободой». Ты сможешь вернуться к своим далёким предкам, которые, надеюсь, окажутся не столь голодны, чтобы растерзать тебя в первый же день, — усмехнулся Чёрный Мастер. — Но, пойми нас правильно, бывший лар, мы не можем допустить, чтобы зараза в виде поклонения стихийным духам земли поражала бы умы и души населения священного архипелага. Мы совсем не для этого, заплатив собственной кровью, вырвали вас из лап Безымянных, чтобы погубить начатое нами священное действо очищения. Поэтому в обмен на вашу с Майей свободу, ты, Эйвис, назовёшь нам имена, входящих в эту тёмную секту людей, и мы расстанемся с тобой навсегда.

— Нет, некромант. Люди эти по собственному выбору отреклись от Храма и развили в себе способности, которых вы никогда не поймёте и не достигнете. Дайте мне слово, что вы отпустите их на материк, и я самолично перевезу всех ваэнди на их изначальную родину и избавлю Антальтэйю от их ритуалов.

— Ты очень многое о себе возомнил, юноша, — голос Мастера вновь обрёл стальную жёсткость. — Сейчас, я просто вырву эти Имена из твоей головы. Отойдите, пожалуйста, Братья, чтобы вас случайно не задеть.

Чёрный Мастер извлёк из складок своей мантии большой синий кристалл и плотно сжал его в руках. В глубине кристалла начал разгораться свет и по поверхности кристалла забегали крохотные голубые искорки.

— Тебе ничего не удастся прочесть в моей голове, некромант. Оставь свои бесплодные попытки, — выкрикнул ему в лицо Эйвис. — Я защищён лучше, чем ты думаешь.

Служитель Ордена взял сияющий кристалл в руку, обтянутую чёрной перчаткой и поднёс его к левому виску пленника. Затем Мастер посмотрел ему прямо в глаза. Но Эйвис не стал отвечать тем же, а просто плотно сомкнул свои веки. Эйвис чувствовал, превозмогая внутренний озноб, как холодный синий поток просвечивает его насквозь, стараясь зацепить в его памяти образы братьев по его новой вере. Но юноша ни о чём не думал. Он просто позволил войти в свою душу Пустоте и теперь синий свет проходил сквозь него, словно через стекло, не задерживаясь ни на мгновение. Юноша обратился к своей излюбленной стихии, к Ветру и услышал его, пробуждающегося ото сна, по шуму крон близстоящих деревьев. Ветер нарастал, а затем внезапно, словно натолкнувшись на какую-то невидимую стену, стих.

Глава 7

Волны живого огня, исходящие от девушки, буквально захлёстывали Фэйра, но он уже научился контролировать её влияние и старательно до поры сдерживал своё возбуждение, не позволяя ему властвовать над своим телом. Он изысканно ласкал гибкую и подвижную Элеану, вкладывая в каждое своё движение единение мягкой нежности и стальной уверенности в себе. Девушка пыталась довести мелодию их близости до торжественного финального аккорда, но Фэйр не позволял ей, и она лишь тихо стонала снова и снова. И когда Фэйр, наконец, сдавшись её настойчивому шёпоту, вошёл в девушку и весь мир вокруг волшебным образом изменился до неузнаваемости, он ощутил настолько сладко и невыносимо восхитительно находиться в полной власти любимого человека, всецело отдавшись невысказанным приказам её души. Время для них, ставших неразрывным единым целым, остановилось, и они даже не заметили, как звёзды начали меркнуть, уступая место рассвету. А когда два полных сладострастия крика слились в один, среди хаоса звёздной россыпи родилась новая прекрасная вселенная.

***

Несмотря на раннее утро Дэнст Клэймерс уже не спал. Когда Эйли, засыпая на ходу, добрела до рыбацкой хижины, отец сидел на крыльце, что-то нервно строгая острым рыбацким ножом, должно быть новую курительную трубку.

— Хэй, авва, тебе привет от Ранмэйи! — упреждая излишние вопросы, весело поприветствовала его девушка.

— Только не лги мне Элеана, что ночевала у матери, — ответил отец. — Ранмейа сама не своя прибежала сюда вчера поздно вечером и всё о тебе рассказала.

— Так значит трое всадников, рыскавшие по всему посёлку, искали нас?

— Да, они сначала были у Ранмэйи во главе с твоим толстячком. Он извинялся за свои поступки, выгрузил на крыльцо целую телегу различных ценных подарков, но твоя мать даже не пустила их на порог, сказав, что её дочь не хочет с ними даже разговаривать и поэтому весь этот хлам они могут увозить обратно!

— Браво, амми! — восхитилась Эйли.

— Тогда они оставили одного всадника у ворот её дома, а сами помчались в посёлок, расспрашивая всех о тебе.

Элеана увидела их, когда подходила к посёлку и сердце подсказала ей, что возвращаться к отцу не стоило. Поэтому она ушла в соседний посёлок к своей подруге по обучению и весело провела с ней время почти до полуночи.

***

Сиятельный лар преспокойно проспал до обеда, а когда, наконец, проснулся, то явственно ощутил, что на горизонте событий в его личной жизни нависли тёмные грозовые тучи. Не надо было быть Мастером Предсказаний, чтобы понять с какой стороны приближается буря. Фэйр, тщательно очистив серебро бархатной тряпочкой, надел на голову свою заветную диадему с изумрудом, накинул балахон и гордо пошёл на ковёр к Владыке, будто на плаху. На его счастье владыка Аунэр отсутствовал на священном архипелаге и его на два дня замещал Грэйф. Фэйр ещё не дошёл до ворот, а к нему уже подбежал испуганный Брат Эвиольд и скороговоркой выпалил, что «тут такое происходит», а потом пробубнил какую-то ещё очень длинную цитату по поводу необходимости должного смирения и покаяния. Когда же Фэйр попросил его излагать лишь факты, Эвиольд сообщил, что ранним утром из города прискакали трое хариев и потребовали срочной аудиенции у Владыки. Разбуженный их криками, Грэйф спустился с лестницы и сказал, что владыка отсутствует, и пусть они приезжают через два дня. Тогда они стали требовать, чтобы Грэйф немедленно их принял, поскольку дело касается грубых нарушений какой-то брачной договорённости. В ответ на это разъярённый Грэйф послал их всех прямым текстом в весьма отдалённую сторону или, что, если они очень хотят выговориться, пускай проходят сюда и он указал им на затемнённый коридор, ведущий в подвальные помещения к Чёрным Мастерам, — мол, милости просим, уважаемые, они вас с удовольствием примут! Но они почему-то сразу вежливо отказались и поспешно вернулись в город. Весело ухмыльнувшись, с приподнявшимся сразу настроением Фэйр постучал в дверь Учителю.

— Хэу, Учитель! Я принёс вам важные новости!

— Хэй, Фэйр! Мне уже о них доложили.

— Учитель, вот доказательства того, что Элеана — избранная, и её необходимо срочно принять послушницей в наш Храм.

— В какой твой Храм, Фэйр? — взорвался Грэйф. — Ты занялся не своим делом, сын мой. Ты усилил раздор между хариями и Храмом, довёл его до критического состояния, и тебе больше нет места в Храме Азельмара. Теперь я вынужден отправить тебя в долгое изгнание в дальние земли.

— Хорошо, Учитель, я хоть сейчас готов уйти в эти дальние земли… вместе с Элеаной.

— Если бы это было так всё просто, — вздохнул Грэйф. Его осунувшееся за ночь лицо было непривычно бледным и казалось, что он внезапно состарился на несколько лет. — Вчера Элиот-хар назначил срочное внеплановое заседание Совета и не пригласил на него ни одного представителя Храма. Ты хоть понимаешь, что это означает?

— Конечно, понимаю Учитель — теперь, чтобы узнать, что будет происходить на Совете, вы зашлёте к хариям своего неприметного соглядатая, — широко улыбаясь, ответил ему Фэйр.

— Мне всегда восхищала твоя природная наглость, юнец. Но дело принимает очень серьёзные обороты. Назревает, невиданный ранее, чудовищный конфликт между правительством и Жрецами. Единственный шанс уберечь Антальтэйю от череды неизбежно грядущих внутренних раздоров, а заодно и спасти тебя от изгнания — это отыскать нам с тобою за оставшиеся два дня до возвращения Владыки того, кто из Совета, покрывает ваэнди. Это фактически невозможная задача, Сын мой, задача, с которой не смогли справиться даже Чёрные Мастера, но других шансов у тебя попросту нет. Я верю в твои уникальные способности, Ученик. А теперь, ступай прочь! И да освятят путеводные звёзды дорогу ищущему страннику в кромешной тьме!

Глава 8

Огромный белокаменный дом — Дом Солнца, больше всего напоминал собой просторный и светлый храм. Не случайно его в народе шёпотом называли Храмом Власти. Вот только в отличие от Храма Азельмара в нём не было закрытых внутренних двориков и разветвлённых подземных лабиринтов. Белоснежные мраморные колонны, высокая смотровая башня с огромным бронзовым колоколом на верхнем ярусе была укрыта остроконечным золочённым шпилем, увенчанным массивным шаром из чистого золота с отходящими от него двенадцатью лучами. Надо ли говорить, что этот золотой шар символизировал собой Солнце, а двенадцать его лучей — это двенадцать подразделений Совета Хариев. У широкой мраморной лестницы, ведущей в Дом Солнца, стояли рослые вооруженные длинными копьями гвардейцы в начищенных до блеска кирасах. На козырьке второго яруса несли свою караульную службу арбалетчики. Особенной причины охранять правительственные здания не было, поскольку никаких мятежей и разбойничьих нападений в Антальтэйе никогда не случалось. В центре Дома Солнца находился круглый амфитеатр под стеклянным куполом, где и проходили совещания мальхааров — правителей Антальтэйи. Вот и сейчас верховный правитель Антальтэйи Элиот-хар присутствовал на общем заседании хариев, которое проводил член Совета по вопросам внешней торговли Даэрман-хар. Авейман-хар расположившись поодаль от других собравшихся на галёрке, на самой верхней круговой ступени амфитеатра, сонно прослушал приветственные ритуальные речи главы Совета и начальные скучные доклады региональных представителей торговых гильдий, а затем неслышно удалился через верхний выход на второй ярус.

Озлобленный тем, что по слухам Элеана ночью встречалась с каким-то ларом и отказом Грэйфа его выслушать, Авейман-хар пришёл к верховному правителю и два часа провёл с ним в его кабинете. Но закрытая дверь приёмной не смогла послужить должным препятствиям для того, чтобы гневные выкрики в адрес Храма, изрекаемые молодым дарованием, не были слышны снаружи. В конце концов, решившись на давно вынашиваемый смелый шаг, Элиот-хар срочно собрал внеплановый Совет и попросил своего советника по вопросам безопасности подготовить пылкую речь по заданной теме. Он не пригласил на Совет представителей Храма, как это он обычно делал, ссылаясь на отсутствие Владыки Аунэра. Элиот-хар, конечно же, знал, что о предстоящем совещании жрецы всё равно узнают. Правитель предвидел и то, что за ходом совещания будут следить люди Ауми Грэйфа, и поэтому втайне от всех назначил второе — закрытое совещание в Беседке Роз.

И вот на внеплановое чрезвычайное совещание все члены Совета собрались в небольшом уютном круглом домике-беседке, оплетённом вьющимися кустовыми розами. Домик был выкрашен в приятный бежевый цвет и украшен серебряным куполом, отороченным чёрным гранитом с синими свекающими вкраплениями камня Солнца. В центре домика за внутренней круглой стеной с несколькими дверями находился огромный зал, в центре которого стоял круглый стол, покрытый синей бархатной скатертью с серебряной вышивкой и двенадцать кресел для членов Совета.

Элиот-хар вошёл в зал последним, и все дружно встали, приветствуя своего лидера.

— Хэу, мальхарим. Я оторвал вас сегодня от важных дел, ибо сегодня настал день, который мы все с вами так давно ждали. Но прежде, чем принять, то или иное решение, мне бы хотел услышать ваше мнение, мои друзья по этому наболевшему вопросу. Сегодня на нашем собрании, к сожалению, не присутствуют представители Храма, Владыка Аунэр срочно покинул Антальтэйский архипелаг, а замещающий его Ауми Грэйф слишком занят. Его место временно займёт Арвест Авейман, который, затем, отправится в Храм и весьма кратко расскажет ларам о нашей встрече. Для тех, кто не знаком с Авейман-харом скажу, что это весьма юный, но очень перспективный государственный деятель. Его предложения по контролю над трудовой деятельностью бионов помогли значительно повысить качество готовой продукции, обрабатывающих металл, мастерских. Итак, перейдём к делу. Эйнцес–хар, вам слово.

Высокий смуглый и атлетически сложенный брюнет Тэрд Эйнцес не любил Авейман-хара и считал себя преемником верховного правителя, но больше всего на свете он не любил жрецов. Эйнцес-хар, Хранитель законов Антальтэйи и глава безопасности, замещал Правителя в его отсутствие и славился своими радикальными и подчас жёсткими мерами в управлении государством.

— Мальхарим, несмотря на то, что мы называемся Правителями, настоящая власть вот уже почти тысячу лет принадлежит служителям Храма. Мы не можем принять ни одного самостоятельного решения, и вынуждены ждать долгое время жреческого благословления. Иногда нам приходятся ждать недели. Целые недели, вдумайтесь в это, мальхарим, пока, наконец, Звёзды не выстроятся на небе правильным образом (разрозненные усмешки в зале; пока тихие). Жрецы всячески тормозят реализацию инициатив наших молодых активистов. Так, например, из-за этих непонятных ограничений, не ясно, каким путём получивших статус законов, мы не можем строить печи по выплавке металлов на материке, а вынуждены тратить время и транспортные расходы на доставку руды на архипелаг. Жрецы, якобы, боятся, что другие народы узнают секрет выплавки железа и пойдут на нас войной.

— Но служители Храма и послушники сами привозят огромное количество руды из дальних земель на монастырских огромных баржах, — возразил Себеаст-хар, всегда защищавший интересы Храма, в котором служил ларом его брат.

— Да это так, но постройка плавильных печей и обрабатывающих металл мастерских в непосредственной близости от месторождений позволит сократить транспортные расходы, поскольку доставка уже готовой продукции на архипелаг значительно снизит количество судов, требующихся для грузовых перевозок.

— Ходят слухи, — поддержал его Даэрман-хар. — Что на дальних землях, расположенных вокруг Серединного Моря, живут народы, которые без помощи Жрецов создают уникальные вещи, прекрасный товар для обмена. Но Жрецы категорически запрещают судам торговых гильдий пересекать Антальтэйский океан, из-за, якобы, опасности сильнейших штормов, бушующих в центре океана. Но на самом деле, причина совершенно в ином. Жрецы не дают нам осваивать материковую часть мира, поскольку боятся потерять свою власть. По этой же причине они ограничивают и рождаемость на архипелаге. Ведь если мы соединимся с многочисленными технически развитыми хариями Срединных земель, власти Жрецов неизбежно настанет конец. Они разом утратят и свой контроль над нашей страной и тот незаслуженно высокий уровень дани, который ежемесячно собирают служители Храма.

— Оплот их власти держится на вере в Азельмара, — подхватил его эмоциональное выступление Эйнцес. — Они называют себя потомками владыки морских глубин, но мы-то с вами, мальхарим, хорошо знаем, что дети рождаются отнюдь не в морской воде (дружный смех в зале). По счастью их вера в настоящее время сильно подорвана. Их лары уже открыто на глазах у всех занимаются прелюбодеяниями, пользуясь своей вседозволенностью (одобрительный гул среди собравшихся). В народе, уставшем от запретов, появляются альтернативные вероисповедания. Адепты новой веры обладают гораздо большими способностями, чем обленившиеся и разжиревшие лары. Большинство из нас считает, что в новом тысячелетии не должно быть места пережиткам этой скрытой теократии. Мы должны внести существенные поправки к нашим законам, которые поставят служителей Храма на их законное место. Храм должен быть отделён от государства и не выносить каких-либо ультимативных решений без согласия на то нашего Совета. Молодящаяся стройная женщина Каанга-хара, управляющая земледельческими хозяйствами архипелага, тоже решила внести свою лепту:

— Кроме того, мы не можем больше допускать, чтобы наши немногочисленные дети с пяти лет насильно вырывались бы из уюта семей и обучались в общих лагерях вместе с простолюдинами, а затем, и вовсе отделялись бы от своих Очагов и шли жить и трудиться наравне с бионами и сервами в рабочие посёлки. А вы знаете, мальхарим, хотя бы одного сына или дочь лара, которые бы каждый день добывали киркой строительный камень в каменоломнях? Да, скажете вы, в Очагах у ларов никогда не рождаются бионы. Но, кто определяет их Кровь? — Конечно, опять же сами лары!

— А я предлагаю легализовать деятельность так называемых повелителей стихий и постепенно уравнять их в правах с ларами Храма. Не в плане вседозволенности и распутства, конечно, — заявил с места Даэрман-хар.

— Я категорически протестую, — вскочил на ноги Себеаст. — Отнимать у народа самое дорогое, что у него есть — веру, — это недопустимо. Ибо кризис веры способен развалить любое сильное государство.

— Давайте не будем горячиться, мальхарим, — призвал собравшихся к порядку Элиот-хар. — Всё что вы сказали здесь, безусловно, правда и я сам готов подписаться под вашими воззваниями. Но не надо забывать, что открытая конфронтация сейчас может привести к большой крови. Поскольку пока только правда на нашей стороне. Власть Храма всё ещё очень сильна. Его тайные Чёрные Жрецы наводят ужас на всё население архипелага. В подвалах Храма столько оружия и золота, что их хватит на покорение всех близлежащих стран. Кроме того, несмотря на то, что некоторые лары действительно погрязли в чревоугодии и прелюбодеянии, большинство ларов является отменными воинами. Они ежедневно поддерживают свои тайные способности, в том числе и недоступные для нас, простых смертных, воинские искусства. И прежде, чем объявлять открытую войну Храму, нам необходимо, как следует, расшатать его устои изнутри. Для начала я переговорю с моим другом, Владыкой Аунэром, и мы проведём некоторые реформы, которые существенно ограничат вмешательства ларов в государственные дела Антальтэйи. Все лары, повинные в злоупотреблении своим статусом и попытках игнорировать решения Совета, будут очень скоро жёстко наказаны! Что касается веры, то она тоже неизбежно претерпит свои изменения. Всему своё время, но легализовать сейчас деятельность секты поклонников стихий я пока позволить не могу!

***

Он любил это уютное место на побережье моря. Он часто приходил сюда, когда Солнце уже опускалась за горизонт, и сидел часами у воды, вдыхая неповторимый запах моря. Невысокий скалистый массив, отшлифованный и иссечённый морскими солёными волнами, двумя каменными клиньями сползал прямо в море. Мало, кто из поселян знал, что внутри этого массива есть уютная бухточка с небольшим отрезком песчаного побережья, на которое можно было попасть, только обогнув скалу по мелководью. Он уже приготовился снять кеорты и зайти по щиколотку в пенный прибой, как вдруг почувствовал за спиной какое-то движение. Трое мужчин в серых балахонах неслышно вышли из тени прибрежных кедров. Они попытались подойти к нему незаметно со спины, но Фэйр ощутил их намерения, но не обернулся. Вместо этого, Фэйр внезапно для незнакомцев ускоряя свой шаг, направился в обратную сторону, чтобы увести их подальше от места свидания, подальше от Эйли. Преследователи не собирались отставать. По звуку шагов и их дыханию Фэйр понимал, что они ещё не приблизились к нему на дистанцию прямого удара, а он хотел сполна воспользоваться эффектом неожиданности в своей атаки. Хуже всего, что двое из них были бионами. Фэйр знал наверняка, что сегодня ночью за ним придут. Конечно, правильнее было бы взять с собой кого-нибудь из послушников, хорошо владеющего воинскими искусствами, но он не хотел, чтобы их уединению с Эйли кто-либо мешал. Лар незаметным движением вынул из кожаных ножен, прикреплённых к поясу, короткий метательный нож, смазанный парализующим липким ядом. Его коротенькое жало при всём желании не смогло бы повредить внутренние органы. Резко развернувшись, продолжая движение корпусом, он выбросил вперёд правую руку и движением кисти прицельно метнул свой нож в ближнего биона. Узкое лезвие по самую рукоятку вошло ему в предплечье. Через минуту биона свела резкая судорога, и он повалился на песок. В следующую секунду лар обратился к Силе Азельмара. Он почти вплотную подошёл к, оторопевшему от неожиданности, арию, слился мысленно с ним в его энергетическом Поле Дыхания и отчётливо и властно произнёс:

— Твой взгляд не может оторваться от моря! Смотри — оно прекрасно!

И быстро отскочил в сторону, разрывая с ним магнетический контакт. Второй бион оказался весьма опытным воином. Кроме того, он значительно превосходил Фэйра по весу и умело сокращал дистанцию, чтобы максимально полно воспользоваться своим преимуществом. На свою беду, пятясь спиной от наступающего гиганта, Фэйр наступил кеортом на, лежащую на песке, корягу и упал на бок, прикрывая руками лицо. Страшный удар ногой в висок был призван выбить сознание из тела лара. Ослепительное солнце на мгновение вспыхнуло перед глазами Фэйра, но годы постоянных тренировок с учителем из далёкой восточной страны помогли ему быстро прийти в себя. И очень вовремя. Когда Фэйр перекатился через бок, кривой нож, целивший ему в горло, лишь глубоко прорезал щёку. Кровь начала заливать его мантию, но Фэйр уже вскочил на ноги и, мгновенно разорвав дистанцию, швырнул горсть песка в глаза наёмнику…

— А ну всем стоять, скоты! — раздался невдалеке оглушительный голос командира отряда эйваров, спешивших к месту поединка.

Ночные гости не стали мешкать. Арий от этого крика вышел из транса. Они подхватили парализованного товарища и быстро сбежали в темноту прибрежных зарослей. Эйвары не успели за ними.

— Ах, извините, сиятельный лар, я сразу вас и не узнал. Что им было нужно от вас?

— Понимаете, эйвар, я провожу расследование в интересах Храма, — не стал рассказывать ему всей правды Фэйр. — А один из подозреваемых нами хариев, чтобы убрать меня, нанял весь этот сброд. Ну, ничего, я хорошо запомнил их лица, и завтра утром они уже будут давать чистосердечные показания в подвалах Храма.

Быстро распрощавшись с командиром стражи, Фэйр, немного хромая на левую ногу, поспешил туда, где должна ждать его Эйли, уже чувствуя её нарастающее волнение. На побережье было темно, но острые глаза Фэйра прекрасно видели в темноте, и он отчётливо разглядел светлую фигурку рыжеволосой девушки, спешащей к нему навстречу.

— Хэй! Закрой глаза, Эйли. Я приготовил тебе сюрприз!

Но обмануть чуткую девушку ему не удалось.

— Фэ-э-эйр, — закричала она. — Ну почему ты у меня такой непослушный. Я же тебя предупреждала, что эти мерзавцы теперь не оставят тебя в покое.

— Теперь оставят, — попытался ухмыльнуться разбитой губой Фэйр, но тут же скривился от боли.

Элеана присела рядом с ним на корточки и, смочив свою косынку питьевой водой из фляги, аккуратно смыла кровь с сочащейся раны на щеке Фэйра. На его лице набухал огромный сиреневый отёк, и левый глаз медленно заплывал от последствий сильнейшего удара.

— Не волнуйся, Аэви, — способностей нашего Брата Ависцермона будет на этот раз вполне достаточно, чтобы убрать с моего лица всю эту художественную роспись.

— Ненавижу этих городских выродков. Город перерождает и портит людей, живущих в его каменных домах. Настоящие правители не должны прятаться за каменными стенами.

— Дело не в этом, Аэви. Харии до поры до времени были прекрасными государственными деятелями, управляющими нашей страной в полном согласии с Храмом. До того самого момента, пока в их ряды не затесались невесть откуда взявшиеся сектанты. Мой духовный наставник вчера днём поручил мне отыскать за два дня их предводителя, входящего в Совет хариев.

— Чего же хотят члены этой секты?

— Прикрываясь высокими словами о любви, свободе и равенстве они пытаются раскачать сложившийся порядок и ввергнуть страну в затяжной хаос, чтобы самим, потом, ловить золотых рыб в этой мутной воде. Но главная беда в том, что многие люди не понимают, для чего стране нужен строгий порядок и единство Храма и государства. Они видят лишь негативную сторону законов, которые, по их мнению, ущемляют их свободу. Они не предвидят того, что, свергнув порядок, гарантирующий им приемлемое довольствие и общественные права, они тотчас же вцепятся друг другу в глотки, раздирая всю страну на мелкие куски. Он взял острую палочку и нарисовал на влажном песке некий символ, — соединённые крестом четыре стрелки, опоясанные кольцом посередине.

— Это тайный знак местных сектантов, этаких, знаешь, местных ваэнди.

— Ваэнди?

— Да, ваэнди. Так называют в Храме повелителей Стихий, — людей, которые имеют врождённую связь со стихийными духами и могут предсказывать бури, наводнения и землетрясения. Кто-то всерьёз считает, что они способны даже разгонять тучи, вызывать ветер и проливные дожди или притягивать к себе подземный огонь.

— Знаешь, Фэйри, однажды я уже видела такой же знак.

— Где?!

— Он висел на цепочке, на шее одного из хариев, когда тот был в гостях у Авеймана. Помню, он наклонился, чтобы поднять, оброненный им свёрток папируса и тяжёлый золотой амулет выскользнул наружу из-под ворота мантии. Он быстро спрятал его обратно, но я всё же успела его рассмотреть.

— Ты уверена, что не ошиблась? Сейчас, Эйли, от этого сильно зависит наша с тобой судьба. Если всё окажется так, как ты говоришь, наша мечта, быть вместе, скоро сбудется.

— Да, я отчётливо помню этот Знак.

— А ты помнишь, как звали этого гостя? Случайно, не Тэрд?

— Не знаю, Фэйри. Арвест ни разу не обращался к нему не по имени, а лишь по званию — мальхаар. Затем, они уединились в одной из комнат, плотно закрыв за собой дверь, и о чём-то долго шептались. Каюсь, подслушивать это большой грех, но мне удалось разобрать слова «отшельник» и «ритуал крови», произнесённые Авейманом. Гость же говорил настолько тихо, что его слова полностью совсем не были слышны.

— Опиши мне его внешность, Эйли.

— Он был весьма обыкновенным мужчиной средних лет, среднего роста, смуглым и темноволосым. И он всё время старался говорить негромко, почти шёпотом.

— Но какие-нибудь характерные черты, украшения на руках, шрамы на лице у него были? Вспомни, Аэви, это очень важно! В этом деле у нас будет всего одна попытка, и мы не имеем право на ошибку!

— Нет, больше мне ничего не удаётся вспомнить. Потом это было два года назад перед самым светлым праздником Урожая. Этот человек был настолько неприметным, что напоминал собой тень. Он двигался мягко, словно крадучись, стараясь не смотреть мне в глаза.

Фэйр, наклонив свою покалеченную голову, к сведённым лодочкой ладоням, слушал размеренный шум прибоя и усиленно размышлял. В Совет входило двенадцать мальхааров, семь мужчин и пять женщин. Всех членов Совета Фэйр хорошо знал и их лица мог отчётливо себе представить, даже не закрывая глаз. Сам Элиот-хар отпадает. Он, конечно же, не мог покровительствовать местным повелителям стихий, — его бы Эйли сразу бы узнала. Вайнер-хар находился два года назад на одном из дальних островов Архипелага, и его не могло быть в столице. Остаются пять человек. Один из них имел вьющиеся светлые волосы. Значит, Анфиол-хар тоже не в счёт. Брат распутного лара Эноарила — Себеаст слыл в верхах ярым ревнителем веры в Азельмара. Он исправно посещал Храм, а на Советах всегда выступал в поддержку инициатив Жрецов. Именно он тогда строго осудил своего брата, отослав его на два года на дальние рудники острова Тарго. Нет, Себеаст-хар, конечно же, не имеет ничего общего с ваэнди. Оставалось трое, — заместитель Элиот-хара, Хранитель законов Антальтэйи и глава безопасности Эйнцес-хар, который всегда резко, не стесняясь выражений, высказывался на Советах в адрес Храма. Фэйру очень хотелось, чтобы именно он оказался бы ваэнди. Вторым был Глава внешней торговли Даэрман-хар, у которого тоже должны быть свои счёты с Жрецами, препятствующими широкой торговле с дальними землями. И, наконец, последним подозреваемым был весьма невзрачный хранитель архивов Хавиэс-хар, пожилой брюнет с выцветшими голубыми глазами, который напоминал на собраниях, выброшенную на берег, рыбу не только из-за своего серого невзрачного облика, но и тем, что постоянно молчал.

— Эйли, пожалуйста, закрой глаза и ещё раз представь, как можно детальнее, этого мальхаара. Я войду своим сознанием в тебя и попробую увидеть то, что видишь ты. Это сосем не страшно, мы уже сливались с тобой и не раз, только расслабься и не препятствуй.

— Как скажешь, Фэйри. Я готова.

Этой практике в Храме учили всех ларов-первогодков, и ничего сложного в ней не было. Трудности были в другом, точнее — в другой. Элеана не училась в Храме. Её мысли и образы не стояли на месте, они быстро сменяли друг друга радужным калейдоскопом, и она никак не могла сосредоточиться на нужном объекте. Поэтому через пять минут Фэйр заработал лишь сильную головную боль и прекратил свои бесплодные попытки.

— Милый Фэйри, прости, я плохая ученица. Обними меня покрепче и давай хоть на час позабудем об этих ваэнди. Они не стоят твоих мучений, мой лар!

Он почти уже согласился с ней. И всё же Фэйр понимал, что, если сейчас же не ухватить эту рыбину за показавшийся из воды хвост, она уйдёт в такие глубины, откуда её уже не извлечь ни одному рыбаку.

— Конечно, Аэви, ты как всегда права. Но я не хотел тебе говорить, что, если мы завтра не найдём нужного нам мальхаара, меня отправят на Тарго в долгое изгнание и мы будем с тобой встречаться очень редко.

— Но что же нам делать, любимый мой? Ну, придумай хоть что-нибудь, — ты ведь такой ясно мыслящий.

— Хорошо, тогда мы сделаем так... Только слушай меня внимательно, Элеана. Войти сознанием в другого человека, особенно близкого тебе, очень просто… и Фэйр в деталях раскрыл девушке эту нехитрую тайну. — Попробуй!

— Ой, я словно утратила границы тела и теперь ощущаю нас единым целым. Как же это прекрасно! — воскликнула девушка.

— Ты молодец, Аэви! А теперь я буду представлять себе этих людей. Не переживай, — их всего трое. А ты должна узнать в них знакомого тебе мальхаара. Начали! — и он легко погрузился в глубокий транс, сосредотачиваясь на образе Эйнцеса.

— Нет, это не он, Фэйри! У того мальхаара не было ни усов, ни бороды.

— Смотри лучше, Эйли, бороду и усы он мог в то время ещё и не отпускать.

— Нет, Фэйр. Это точно не он. У того визитёра было совершенно другое лицо, не такой приметный нос, губы, мочки ушей. Я абсолютно уверена в этом.

— Жаль… но, давай продолжим.

Они перебрали всех трёх подозреваемых, но не одного из них Элеана так и не смогла узнать. Расстроенный очередной неудачей Фэйр подумал, что Авейман мог вполне назвать мальхааром кого угодно и не обязательно его гость являлся членом Совета. Он снова погрузился в свои размышления и даже не заметил, как сознание Элеаны неотрывно следует за ним по магнетическим бездонным глубинам его памяти.

— Не спеши, лар!

Тревожный голос Эйли выбил его из транса и Фэйр недовольно спросил:

— Ну что ещё там случилось?

— Мне показалась, что знакомая тень на миг мелькнула в твоей голове. О ком ты сейчас думал, Фэйри?

Лар закрыл глаза и тихо произнёс:

— Ты ошибаешься, Эйли. Этот человек вне подозрений. Я ручаюсь за него, ибо большего друга среди хариев у нас никогда не было. Пойдём, отдохнём, Аэви, ты устала. Я виноват, что подверг тебя этой ночью такой нагрузке. Пошли!

— Нет, Фэйри. Ты не понимаешь! Представь, прошу тебя, ради меня, ещё раз этого человека.

— Ну, хорошо…

— Да, это, несомненно, он! Я вспомнила эти изящные пальцы, которые он тогда держал сведёнными вместе. И когда ты его представил, я увидела сияющий Знак. Он всегда помогал мне, когда я делала свой правильный выбор!

— Себеаст-хар? Ты уверена Эйли? Помни, мы не можем ошибиться. Если мы бросим хотя бы незначительную тень на этого святейшего человека, нас растопчут в пыли не только харии, но и те, кто меня защищает!

— Да, милый, клянусь Азельмаром, это он.

Фэйр поглядел в её тревожные зелёные глаза и неожиданно для себя тепло улыбнулся. А затем, приблизившись вплотную к девушке, крепко поцеловал её в губы.

И тогда ему на миг показалось, что ярко вспыхнувшая на чёрном ночном небосводе фиолетовая эфемерная звёздочка весело подмигнула ему с небес.

Глава 9

Весёлыми переливами звенели бронзовые колокольчики, созывая поселян на широкую рыночную площадь столицы. В центре её уже стоял помост, где собравшимся на шумный весёлый праздник, жителям архипелага, предстояло увидеть красочные театральные представления и цирковых артистов. Уже с утра площадь гудела, как растревоженный улей. Пышная ярмарка неспешно набирала свои обороты с самого раннего утра. Яркие шатры, красочные полотна и разноцветные ленты трепетали под лёгким освежающим ветерком, дующим с моря. Публика тоже вышла на площадь, надев на себя всё самое праздничное и нарядное. На лотках был выставлен весь ассортимент сельскохозяйственной продукции: овечий сыр, молоко, напитки, всевозможные овощи, свежий душистый хлеб. Приезжие с дальних южных островов бойко торговали зеленью, орехами, семенами и пряностями. Торговцы за лотками предлагали всем отведать, привезённые ими издалека сочные фрукты. Все весело и дружно отмечали Светлый праздник Урожая. Сегодня не только день равнялся ночи, но и лазурная звезда, покровительствующая Антальтэйе, в полдень сияла прямо в зените надо всем священным архипелагом. Конечно, ярким солнечным днём её не было видно, но народ верил всезнающим ларам, что так оно и есть. Где-то слышалась весёлая барабанная дробь и звон струнных инструментов, — местные музыканты развлекали поселян исполнением своих шуточных этюдов и песен. Юные загорелые девушки в ярких туниках весело и зажигательно танцевали на сколоченных деревянных помостах. Разрисованные яркими красками и наряженные в шутовские наряды, скоморохи ненавязчиво приставали к проходящим мимо зевакам. Всюду слышались взрывы смеха и радостные восклицания.

Они не могли пропустить это всенародное веселье. Свои повседневные серо-голубые балахоны они оставили в храме. На Элеане теперь была ультракороткая туника ярко салатного цвета, оставляющая её красивые загорелые бёдра полностью открытыми и заставляющая мужскую половину, пришедших на праздник поселян, украдкой смотреть ей вслед. Её рыжие, ниспадающие за линию плеч, прямые волосы прекрасно гармонировали с туникой цвета молодой весенней зелени. На груди её покоился кулон с виэллорном необычайно интенсивного фиолетового цвета в серебряной оправе. Этот кулон подарил ей Фэйр сразу же после первой их встречи на море. Фэйр тоже был под стать своей возлюбленной Сестре по вере. Атласная свободного покроя мантия изумрудно-зелёного цвета была перехвачена широким серебристым поясом с вышитыми на ней зелёными замысловатыми иероглифами. В чёрных волосах, наполовину скрытая, виднелась месяцевидная серебряная диадема с ярким изумрудом посередине. Розовый рубец на щеке, память той, щедрой на события, ночи, был тщательно замаскирован кремовой пыльцой горного клевера. Фэйр и Элеана недолго любовались празднеством. Они поспешили на безлюдный сейчас берег, не боясь встретить там кого-нибудь из поселян. Все поселковые жители, отталкивая локтями друг друга, уже ломились к лоткам за дармовыми угощениями. Что поделать, — человеческая природа во все века оставалась неизменной.

Спускаясь к морю по крутой тропе, вьющейся в прибрежных скалах и то и дело, подавая руку Элеане, с трудом поспевающей вслед за ним, Фэйр с замиранием сердца сопереживал ещё раз те события их первой памятной ночи.

Перед тем, как соединиться в тесных объятьях, они сидели у самого края пенного прибоя и долго смотрели, как полная чуть красноватая луна исчезает за высоким скалистым берегом острова. А потом, когда, скрывшиеся от света луны, мерцающие звёзды снова заполнили своими алмазными сверкающими россыпями чёрный небосвод, Элеана сказала Фэйру, что ей кажется, что звёзды — это не просто неподвижные светящиеся огоньки. Что каждая звезда — это такое же Солнце, как наше и эти светила тоже согревают своими лучами другие миры. И кто-нибудь сейчас, вероятно, там тоже сидит у моря и смотрит на звёзды и видит наше Солнце, как крошечную звёздочку. Услышав эти слова, Фэйр понял, что не ошибся, что порекомендовал Элеану в Храм, чтобы она впоследствии стала возвышенной ларой и тогда ей откроются многие тайны, тщательно хранимые стенами священной Цитадели Знания. В эту сказочную ночь Фэйр впервые назвал Элеану —- Аэви (Аэви — любимая). Фэйр объяснил ей значение этого прекрасного древнего слова:

— Аэви — это не просто возлюбленная, — это единственная любимая. Аэви, это не тот человек, к которому ты испытываешь чувство влечения, Аэви — это любимая, которая уже связана с тобой прочными невидимыми узами. И эта нерушимая связь наполнена таким светлым чистым и безграничным внутренним знанием, что таким настоящим влюблённым никогда не страшно пресыщение. Аэви — это две половинки единого целого, каждая из которых полностью в ответе за другую половинку.

А потом, спустя два часа, им обоим показавшихся вечностью, они, не одеваясь, вошли, взявшись за руки, в море и уплыли далеко от берега. Прогретая за день тёмно аквамариновая вода, ласково омывала их юные тела, ещё не остывшие от пламени соединения. Когда они заплыли на большую глубину, рядом с ними внезапно послышались сильные всплески, и в непосредственной близости от них проплыла стая прекрасных дэльфанов. И Фэйр рассказал ей тогда, как первые лары, увидев дэльфанов, сразу обратили на них своё внимание и вот уже много веков служители Храма высших рангов плодотворно работают над изменением их сознания. И теперь дэльфаны и люди навсегда связаны между собой дружескими узами и всегда готовы прийти на помощь друг другу.

***

Он спешил к себе домой в приподнятом настроении. Он добился вчера всего, что хотел. Теперь он мог позволить себе сбросить надоевшую ему за два дня маску, благо, что на улицах было уже темно и никакого из прохожих не было видно, и с улыбкой на устах восхититься своим умением направлять события в нужное ему русло, самому оставаясь при этом в тени. Завтра на светлый праздник урожая он соединит последнее звено и цепь, которую он так долго и тщательно собирал, наконец, замкнётся. Они с супругой пойдут вечером на шумное всенародное празднество, и там он вдоволь насладится финальной сценой постановки, написанной своей гениальной рукой.

В его особняке свет не горел, и он подумал, что жена, вероятно, так и не дождавшись его, уже сладко спит. Напевая какой-то незатейливый мотивчик, он вынул нож с узким прочным лезвием. Он всегда так поступал, когда по долгу своей службы, ему доводилось задерживаться допоздна. Вставив нож в дверную щель, он легко поднял внутренний тяжёлый засов. И тут же замер, остолбенев от неожиданности. В прихожей явственно витал запах эфира, а на пороге его комнаты валялся какой-то нищий бродяга в грязных, пропахших потом и нечистотами лохмотьях и громко храпел. Мужчина хотел вернуться, чтобы позвать стражу, но решил не будить свою жену. Вместо этого он подошёл к бродяге и чувствительно пнул нищего ногой под рёбра:

—Эй ты, свинья, а ну проваливай прочь, не то я выколю тебе оба глаза!

Оборванец засопел и попытался встать, но не смог и неуклюже сполз по стене, усевшись на пол. Один его замутнённых глаз с трудом приоткрылся и уставился на хозяина особняка. Тогда, чтобы усилить эффект своих слов, мужчина поднёс нож к лицу бродяги и провёл им влево – вправо рядом с глазом нищего. Тот сначала тупо следил за острым кончиком лезвия, а, затем, резко схвативши хозяина за ворот мантии, приблизил его к себе. Чёрные, мгновенно протрезвевшие, большие зрачки незнакомца прочно взяли разум хария под свой полный контроль. Абсолютная уверенность советника в своей надёжной маскировке сыграла с ним злую шутку, и потому Себеаст-хар не сразу понял, кто сейчас перед ним. А когда, наконец, понял, то было уже слишком поздно.

***

Они с трудом разорвали свои объятья, так им не хотелось оставлять между своими телами даже малейший просвет.

— Ты у меня теперь полноценная Ученица, несмотря на то, что только послушница. Совсем скоро твои способности разовьются настолько, что у них будут слагать легенды.

— А ты самый прекрасный на свете сказочник, Фэйри. Ещё одна совместная ночь и ты вообразишь меня Верховной Ларой всего священного архипелага.

— Ты необыкновенна!

— Я знаю. В любой юной девушке скрыта своя сияющая жемчужина.

— Жаль только, что створки раковин, за которыми они скрываются, чаще всего так и остаются закрытыми наглухо.

— Но сияющий меч твоей Любви без труда вскрыл мои створки. За что я тебе весьма благодарна, мой лар.

После, ставшего их совместной традицией, плавания в море, Фэйр рассказал девушке о том, что произошло в городе накануне праздника.

План, который разработал Ауми Грэйф, сработал на сто двадцать процентов. Сначала в своём собственном логове взяли Себеаста. Он не успел вовремя заблокировать свою память, и Чёрный Мастер на этот раз опередил ваэнди. Получив все Имена из его памяти, к утру следующего дня лары доставили в подвалы Храма всех сектантов, несколько десятков человек. Срочно вызванный в Храм, Элиот–хар ничего о связях советника с ваэнди не ведал, а только слышал о существовании некой секты. Во всяком случае, он смог доказать это Видящим Храма. Авейман тоже мало что знал, поскольку был рядовым членом секты. Он искренне раскаялся в своей связи с Себеастом и после долгих расспросов Арвеста решили отпустить, напоследок строго предупредив его о том, что, если он ещё раз прибегнет к помощи наёмников для решения своих личных проблем, его визит в подвалы храма не ограничится только ознакомительной экскурсией. Владыка Аунэр утвердил решение Грэйфа взять Элеану послушницей в Храм, а вот на счёт расторжения её помолвки с Авейман-харом пока только пообещал подумать.

Глава 10

После праздника Урожая на архипелаге установилось необычное для этого времени года безветрие. Было душно, жарко и даже толстокожие мясистые листья прибрежных агав пожухли и приникли к земле, защищая корни от пересыхания. На побережье было многолюдно. Всё население островов спасалось от зноя в аквамариновых ленивых волнах бескрайнего океана. Спокойствие погоды отразилось и в социальных отношениях на архипелаге. Конфликт между ларами и правительством благополучно миновал Антальтэйю, и всё снова вернулось на круги своя. Жрецы, конечно же, пошли на уступки хариям из торговых гильдий и первые торговые суда под контролем жрецов уже направились в страны срединного моря и в дальние холодные земли.

После вечерней медитации Элеана, оставив свой серо-голубой балахон в Храме, устремилась на побережье. Фэйр уже был там, на их скалистом заветном месте, вдали от праздно плескавшихся в воде поселян. Ей никак не удавалось подкрасться к нему незаметно. Невероятная чувствительность лара быстро пресекла её слабую попытку подойти к нему по узкой горной тропинке, ни о чём при этом не думая. Фэйр сделал вид, что не заметил девушка, а, затем, одним быстрым движением поймал девушку обеими руками и долго кружил навесу.

— Отпусти сейчас же, Фэйри, у меня и так голова кружится от учёбы.

— Отпустить? Это можно, — вода сегодня в море тёплая, как никогда!

— Не – ет! Не хотела тебя расстраивать, милый, но этой ночью я буду занята. Мой брат Снэйл заболел позавчера и теперь отцу требуется помощь, чтобы ставить и вытаскивать сети с рыбой.

Какая-то смутная тень мелькнула в сознании Фэйра и тут исчезла.

— Аэви, скажи своему отцу, чтобы не выходил сегодня в море. У меня очень плохое предчувствие.

— Что ты, Фэйри, посмотри — Солнце садится прямо в океан, а небе ни единого облачка. Всё будет хорошо, любимый, я, понимаю, ты скучаешь, но обещаю, — следующая ночь будет снова наша!

— Тогда пообещай мне и то, что вы оба наденете на руки эти браслеты. Они защитят вас от тёмных аспектов морской стихии, — Фэйр протянул Эйли пару серебряных браслетов с ярко-фиолетовыми виэллорнами.

— Какая прелесть, милый! Конечно, обещаю. А можно я его теперь всегда буду носить, как твой подарок? — лукаво спросила его Элеана, чуть наклонив в бок своё улыбающееся лицо.

— Конечно можно, Аэви, — ответил ей Фэйр. — Но всё же, береги себя, Эйли.

Аэрта, Антальтэйа. 2071 г. от Рождения Эа

Они собрались все вместе — семь последних, наиболее сильных, ваэнди, чудом избежавшие вчерашней облавы. Пять мужчин и две женщины с головы до пят скрытые под коричневыми балахонами стояли в прибрежной кедровой рощице. Они знали, кто повинен в их бедах и жаждали расплаты. Они точно знали, что сегодня на море будет шторм, но хотели усилить его потому, что пришли вершить справедливое возмездие. Один из ваэнди прочертил мечом на земле широкий круг, разделил его пополам двойными волнистыми линиями и в центре круга нарисовал трезубец. Другой повелитель стихий достал из мешка четыре разноцветных кристалла и разложил их крестом по периметру круга, строго в соответствии со сторонами света. Потом вырыл в центре руками небольшую ямку и тихо подозвал своего товарища. Он осторожно встал в центр круга. Старший ваэнди обнажил тому правое запястье и сделал лёгкий надрез острым ножом. Раненый выдавил свою кровь из надреза в центральную лунку. После чего все семь ваэнди взялись за руки по кругу и тихо запели молитву, призывая стихии моря и ветра к активности. Они предложили принять этой ночью в качестве жертвы все рыбацкие лодки, вышедшие после полуночи в открытое море. Они не боялись ответных мер. У них уже была договорённость с туземцами, что сегодня вечером, когда шторм окончательно стихнет, их подберёт лодка с материка и увезёт прочь с архипелага.

***

Как не пытался, Фэйр не мог спокойно уснуть. Он ворочался с боку на бок, но тревожное видение не собиралось его покидать. Как только он закрывал глаза, то видел Элеану со смертельно бледным лицом. Девушка, с трудом держась на плаву в холодной воде, отчаянно отбивалась от стаи ундин, пытавшихся утащить её на морское дно. Он проклинал себя за то, что не настоял на том, чтобы вместо Элеаны пошёл бы в море кто-нибудь из послушников. Он понял, что не сможет уснуть и, накинув балахон, быстро побежал на побережье.

***

Вокруг, отчаянно качающейся на крутых волнах, утлой рыбацкой лодчонки свистел холодный северный ветер. Его порывы гнали на архипелаг огромные чёрные тучи. Где-то вдали прогремел гром. Далёкий берег окончательно растворился в сгущающейся мгле. Качка усиливалась и Элеана, запахнув свой непромокаемый плащ, вопросительно посмотрела на Отца. Тот весело подмигнул ей, мол, ничего, дочурка, прорвёмся! Это не шторм, а так недо… Договорить он так и не успел. Незаметно подкравшийся и набравши силу огромный вал тёмно-зелёной воды без малейших усилий, словно невесомую пушинку, воздел лодку к небесам и, что было силы, швырнул её вниз, заполняя её солёной водой. Тёмные небеса расколола ветвистая молния. По счастью лодка не опрокинулась.

***

Фэйр сразу же увидел, как огромный вал швырнул лодку прямо на рифы и ему послышался приглушённый треск её хлипких деревянных бортов. Не раздумывая, Фэйр отцепил, привязанную цепью к столбу, чью-то лодку и поволок её по мокрому прибрежному песку к берегу. Только бы она не упала в воду, — О, Азельмар, смилуйся и пощади детей твоих недостойных, чрезмерно согрешивших. Мы искренне раскаиваемся в делах своих тёмных неправедных, помилуй нас грешных, о, Отец наш морской! — непрестанно шептал Фэйр, спуская лодку на воду. Но огромные валы отбрасывали лодку и Фэйра обратно на берег. Тогда он взял лодку за цепь и поволок её на глубину, преодолевая волны, пытающиеся сбить его с ног. Фэйр по своему опыту знал, что прибой силён только около берега и дальше с ним совладать будет намного легче.

***

Не только он один заметил гибнущую лодку. Невидимые с берега, ваэнди тоже увидели рыбацкую лодку и дружно возликовали. Они снова начали усиленно молить ундин поскорее забрать тело, предавшей их повелителей, девушки к себе в мир голубого безмолвия. А одна из фанатичных ваэнди радостно воскликнула:

— Передавайте привет Азельмару. Скоро весь ваш проклятый архипелаг уйдёт к нему вслед за вами!

Затем, кто-то увидел, как юноша в серо-голубом балахоне, спешит на помощь гибнущим рыбакам.

— А вот и сиятельный лар к нам пожаловал собственной персоной, — зло прокричал один из старших ваэнди, взводя тетиву арбалета и накладывая на его ложе острую отравленную стрелу. Другая женщина бросилась на него, пытаясь помешать ему:

— Не делай этого, Стифс, Азельмар не простит тебе смерти его отпрыска!

Но стрелок грубо оттолкнул женщину:

— Азельмара нет, Сестра, — это всё выдумки этих зажравшихся самозванцев. И спустил тетиву. Стрела вонзилась прямо в спину лара, и он упал лицом в прибрежные волнующиеся воды.

***

Ужасный треск всё ещё стоял в ушах Элеаны.

— Отец! — что было силы, отчаянно выкрикнула она и попыталась отыскать его светлый плащ среди разгулявшихся волн. Но ничего невозможно было разглядеть на месте действия беснующейся стихии. Тогда, крепко взяв обеими руками уцелевшее весло, девушка попыталась подгрести поближе к спасительному берегу. Но очередная волна снова швырнула лодку бортом на рифы и она, получив пробоину, начала тонуть. Сильный удар по голове зажёг перед глазами девушки ослепительное солнце, и Элеана потеряла сознание.

***

Фэйр давно уже ощущал чьё-то присутствие на берегу и злое намерение его убить, но бороться со своей судьбой сейчас не было никаких сил. Он только усиленно молил Азельмара, чтобы тот оставил Элеану в живых. И когда острый отравленный наконечник вошёл в его спину, он попытался освободиться от него, но уже не смог. Он так и не увидел, что из-за мыса к ним на помощь мчится огромный сторожевой бот с двумя десятками воинов на борту. Выброшенный волною на берег, Фэйр остался неподвижно лежать, не чувствуя уже, как чьи-то сильные руки бережно перенесли его на причалившее к берегу судно.

***

Стрелявший ваэнди увидел, что лар упал в воду и бросился к воде, чтобы перерезать ему горло. Но сильная рука старейшины остановила его и развернула лицом влево. Другой своей рукой, тоже затянутой чёрной перчаткой, Повелитель указал ему на приближающееся судно. И тогда все ваэнди, как по команде, побросав своё снаряжение, рассыпались по лесной чаще, тщётно пытаясь укрыться от приближающейся береговой стражи.

***

К утру Дэнст уже полностью пришёл в себя в келье Брата Авцирмона, и послушники проводили его до порога рыбацкой хижины. Безутешная Ранмэйа стояла на коленях возле статуи Азельмара и усиленно молилась о скорейшем выздоровлении её единственной дочери. Когда она узнала о случившемся, она тотчас же бросила все свои дела и поспешила в Храм. Сдержанно кивнув бледному, как мел, Авейман-хару, она попыталась пройти во владения Брата Ависцермона, но её не пустили. Ей сказали, что самое главное, что её дочь осталась жива и теперь, будем надеяться, она скоро выздоровеет. Ранмэйа снова зарыдала и тогда, подошедший к ней, Владыка Аунэр провёл её в нижние холодные ярусы Храма и показал ей, лежавшую в чёрном открытом саркофаге, рыжеволосую девушку.

— Поверьте мне, Ранмэйа, она спит. Но этот сон очень долгий и может продлиться ещё несколько лет. Мы будем заботиться о ней, как о своей дочери, а Вы время от времени сможете навещать её.

И тогда она спросила:

— Скажите, о, Владыка, а что случилось с тем пылким юношей, сиятельным ларом, который влюбился в Элеану и пытался спасти мою дочь в ту страшную бурю?

— Увы, Ранмэйя, его вы уже никогда больше не увидите. Да хранят, его Душу светлейшие звёзды.

***

Они лежали, как и прежде, вместе. Рыжеволосая юная девушка и прекрасный юноша с изящными неземными чертами лица. Или, точнее сказать, почти вместе, — их, похожие на узкие гробы, саркофаги стояли, прижавшись вплотную друг к другу. Их юные лица не тронула печать скоропостижной смерти. Напротив, они были озарены изнутри тёплым светом, пробивающимся наружу сквозь навечно уснувшую телесную оболочку. И этот свет был светом надежды на воскрешение и светом неугасимой взаимной веры, что отныне они будут навсегда вместе даже за млечным пологом бескрайних владений Смерти.

ЧАСТЬ 2 КСИОРРИ

Пролог.

На горные остроконечные вершины плавно опустилась крылатая чёрная ночь. Звёздные сияющие россыпи мириадами крошечных сверкающих бриллиантов весело перемигивались на её чёрном бескрайнем бархате. Величайшая книга Вселенной вновь призывала всех, кто, не отрывая глаз, наблюдал тёмной ночью это восхитительное зрелище, прикоснуться к сокровенным тайнам бытия, которые никому до конца не дано разгадать. Иногда крошечные искорки неожиданно стремительно срывались с чёрного небосклона и, оставляя на краткий миг ослепительный росчерк, бесследно растворялись в туманной дымке горизонта. И тогда многие из ночных созерцателей так и не успевали загадать своё самое заветное желание.

Глава 1

Где я? …Судорожный вдох. Так вот ты какой, Тот Свет. Ещё один глубокий вдох. Воздух был прохладный и свежий с привкусом моря. Но чувствовалось в нём и ещё что-то... что-то незнакомое… Разве по ту сторону Мира можно дышать? Попытка поднять голову закончилась неудачей. Тело было каким-то невесомым, и плохо слушалось. Где я?! Глаза с трудом выхватывали из объятий кромешной темноты вокруг неё какие-то смутные очертания. Её тело было скрыто под покровом какой-то светлой ткани. Источник очень слабого и какого-то странного совсем не мерцающего света находился прямо за изголовьем. Но повернуть голову было выше всех её оставшихся сил.

Что со мной? Я умерла? Ушла туда, куда ушли все её предки — по Последней Тропе? Но почему же тогда я одна? Она попыталась кого-нибудь окликнуть, всё равно кого, лишь бы быть услышанной… Но вместо крика в этой немой темноте прозвучал лишь слабый стон. Окружающий мрак быстро впитал его в себя, и он угас. Почему я здесь? В голове закружились обрывки воспоминаний, смешанных с калейдоскопом каких-то кошмарных видений: свирепые волны, бросающие гибнущую лодку, словно игрушечную, отчаянный крик отца, вспышка перед глазами, вероятно, от сильнейшего удара о борт лодки, зеркальная комната, какие-то белые призраки, снующие вокруг, протяжно-печальное пение сирен и ундин, ртутный блеск какого-то огромного цилиндра, вращающиеся зеркала, вихревое низвержение в какую-то всёпоглощающую воронку... Бред… Её голова закружилась, и она снова погрузилась в сон…

На этот раз её пробуждение было более приятным. Тело, как и прежде, было лёгким, но эта лёгкость уже давала уверенность в том, что её силы частично вернулись к ней. Она попыталась пошевелить рукой, приподнять ногу — результат был тем же. Вначале руки чуть приподнимались вверх, но затем какая-то вязкая субстанция сгущалась до такой степени, что становилось невозможно дальнейшее её преодоление и эти, похожие на мягкую жидкую тёплую резину, оковы затвердевали и возвращали конечности в исходное положение. Она с трудом повернула свою голову, тихо позвала:

— Мама!

В ответ тишина немного отпрянула, но вновь замерла в вечном и скорбном молчании… Прямо за ней, на каком-то массивном возвышении стоял большой светящийся кристалл. Чередование ярких фиолетовых и зелёных контуров неправильной округлой формы горело спокойным застывшим не мерцающим светом внутри самого кристалла, ни на один дюйм не выходя за его границы, которые по контрасту казались ей угольно-чёрными. В этом странном освещении она могла видеть только светлое покрывало своего ложа и подушки. Дальше начинались владения густого непроглядного мрака, так что не было ни малейшей возможности выяснить, находится ли она в каком-то огромном зале или в небольшой комнате с занавешенными окнами. Ни пола, ни потолка также видно не было, хотя было ясное ощущение, что пол или земля всё-таки были рядом и её ложе прочно стоит на этой земле. Как далеко тянутся стены этого зала? Она ещё раз приподняла свою голову и снова позвала:

— Фэйр!

Молчание. И всё же на одно мгновение ей почудилось, что Темнота вокруг удивлена и настороженно замерла в ожидании её действий.

— Я здесь, Элеана.

— О, сиятельный Лар! Ты тоже здесь, как я рада… Я умерла?

— Нет, Эйли, ты жива, невредима и находишься в полной безопасности… Здесь мы одни…, но рядом с нами … только мм… наши друзья.

— Где я? Где мать, отец, брат?

— Не надо сейчас так много вопросов, тебе надо привыкнуть к новой обстановке, к новой жизни…

— Значит, я всё же умерла и воскресла, словно тот …?

Лёгкая, почти невесомая усмешка.

— Нет, Элеана, с тобой всё в полном порядке, но ты должна, как следует отдохнуть и набраться сил.

— Как долго я была без сознания? И почему… почему я тебя не вижу?

— Я здесь рядом с тобой. Но ты должна… тебе необходимо привыкнуть, чтобы снова видеть… а сейчас отдыхай, Аэви!

Лёгкие руки справа от неё бесшумно вынырнули из темноты и нежно поправили сбившееся покрывало. Затем раздался лёгкий щелчок, и свет вокруг неё разом померк, и она вновь погрузилась в сон. Последнее, что она успела заметить, было то, что руки, выступающие из широких рукавов мантии, были в тёмных перчатках…

Всё тот же немерцающий, призрачный свет. Кажется, голова и все её мысли обрели утраченную целостность, ощущение кружения растаяло без следа. Теперь Элеана могла всё припомнить вплоть до того ослепляющего момента, когда она потеряла сознание. И эта странная липкая тягучая субстанция, сковывающая её руки и ноги, растаяла тоже. Рядом с её ложем теперь стоял невысокий столик с весьма приятным, щекочущим, нет, лучше сказать, дразнящим запахом пищи. Она удивлённо подняла к глазам свою руку, словно впервые увидела. Руки были целы, на них не было не единой царапины и всё же с ней что-то было неуловимо не так. Это была она, и вместе с тем, как бы, не совсем она. Эта необычная лёгкость тела. Казалось, если она чуть-чуть оттолкнётся, то без труда взмоет вверх, подобно большой белокрылой птице. Но когда она только попыталась понять, что именно в ней не так, как тут же её мысли натолкнулись на какую-то внутреннюю стену и резко отбросили назад, подтвердив своё решительное «рано» острым спазмом головной боли.

— Хэй, Эйли! — раздался знакомый голос. — Ты уже достаточно окрепла, и я постараюсь ответить на все твои вопросы, но сначала поешь.

Элеана неспешно поела. Пища была совершенно ей незнакомая, но на вкус оказалась весьма восхитительной, — какие-то сочные фрукты, хлебные рулеты с довольно сытным наполнителем, похожим на мясную начинку, кувшин с прохладным лёгким напитком.

— Тебе, Эйли, Советом Жрецов оказана весьма высокая честь, — принять участие в осуществлении весьма ответственной миссии и отныне я буду сопровождать тебя в этом непростом деле… и не только я.

— А как же мои…

— Это немного подождёт… самое главное, — тебе придётся многому научиться, многое понять и переосмыслить. Я очень надеюсь… (пауза) … и не только я, что ты справишься. Теперь, когда твой разум окреп и полностью готов, мы начнём…

Она смотрела на едва заметную во мраке закутанную в плащ с широким капюшоном фигуру Фэйра. Его голос был, как прежде мелодичным и чарующе родным. Но какие-то неуловимые детали казались в его голосе странными, не то чтобы чужими, но всё-таки отличающимися от того голоса, который она знала с самого детства. И она никак не могла понять, с чем связаны эти её подозрения.

— Где моя мама?

— Они все очень далеко отсюда. Но не переживай, — с ними всё будет хорошо. Они знают, что с тобой я и мои друзья. И ты сможешь послужить Совету Жрецов.

— И я их снова увижу?

— Боюсь, что не так скоро, как ты этого хочешь, — изящная кисть в перчатке всплыла из темноты вместе с плащом с широким капюшоном и легла ей на руку.

— К сожалению, им не дано разрешение посещать эти… святые места.

Она вопросительно посмотрела на руку в перчатке. Что-то вокруг было так, как будто сам воздух… Элеана попыталась понять причину своего беспокойства и не смогла.

— Да, девочка, мы очень далеко от них. Так далеко, что даже свет Солнца…

— Солнце! — воскликнула Элеана. — Я хочу на свет! Мне надоела эта вечная темнота.

Под капюшоном почудилась усмешка.

— Конечно, моя Эйли, Солнце мы скоро увидим, хотя оно и светит здесь несколько иначе… Помнишь, Эйли, я рассказывал тебе сказки о том, что звёзды, — это целые миры, в которых живут множество не похожих друг на друга разнообразных существ, а также в этих мирах способны жить ….

— Так ты не человек, Фэйр? … — в ужасе воскликнула Элеана, отшатнувшись от тёмного силуэта. Смутная догадка, забрезжившая ещё «вчера», переросла в ошеломляющую уверенность.

И с облегчением услышала знакомую усмешку.

— Нет, я такой же, как и ты, или точнее сказать, почти такой же. Я очень похож на вас, хотя существуют и отличия. Мы все здесь — Дети иной Расы людей. Наша цивилизация очень древняя, гораздо старше человечества Аэрты. Мы обладаем огромной сокровищницей Знаний и многое умеем, но, конечно же, далеко не всё… Мы — не ваши сказочные боги, мы — реальные люди, состоящие из плоти и крови, только волей Ведущих возникшие раньше вас и лишь поэтому мы знаем и умеем очень и очень многое.

— Но когда мы были с тобой…

— Там в Антальтэйе наши тела естественно ничем не отличались от аэртийских. Мы были в этих, чужих нам телах, — снова лёгкая усмешка. — Нельзя сказать, что в них было совсем уж неприятно (быстрый внимательный взгляд в глаза Элеаны), но всё же их можно сравнить с плохо послушными, несовершенными механизмами, которые к тому же обладают весьма ограниченными возможностями. И поскольку это были не наши родные тела, всегда ощущался дискомфорт из-за этих ограничений. Связь древнего разума и несовершенного тела время от времени становилась неустойчивой. В этом теле было очень трудно полноценно работать. В наших настоящих телах мы способны на многое. Их возможности куда обширнее.

Элеана с широко открытыми глазами смотрела на пульсирующую темноту под капюшоном, а, затем, набравшись смелости, прикоснулась к руке в чёрной перчатке и с облегчением выдохнула. Под тонкой тканью чувствовалось приятное тепло человеческого тела.

— Так вот, изначально в этих «чужих» телах никогда не было разума, разум человека Аэрты никогда не был замещён на наш. Эти тела выращивались искусственно и были специально активированы, настроены под строго индивидуальный разум человека нашей Расы. На нашем языке такое тело-носитель называется граайль. Оно способно принять и удерживать в себе разум — айри конкретного человека нашей Расы.

— И я… я тоже граайль? — воскликнула Элеана. Она с подозрением ощупала свою левую руку.

—- Ты молодец, Эйли, ты просто чудо у меня, всё схватываешь прямо налету. Но только граайль это не ты, а твоё нынешнее тело. Поверь, оно абсолютно ничем внешне не отличается от настоящего тела, поскольку полностью скопировано с него. Твоё же прежнее тело покоится в Храме Азельмара. Не бойся, с ним ничего не случится, — в нём поддерживают жизнь при помощи специальных питательных растворов. А все жители вокруг уверены, что ты переехала жить в Храм.

— Но почему же я тогда не в теле человека вашей Расы, ведь оно более приспособлено к местным условиям?

— Да, конечно, Эйли, но твоё сознание, твой айри и дня не проживёт в этом теле. Оно будет отторгнуто, и разум инкапсулируется или, говоря вашим языком, через день ты сойдёшь с ума от того потока Знаний, что разом нахлынет в тебя, поверь мне, Эйли.

— Фэйр…

— Да, Эйли.

— А как же называется ваша планета? — спросила Элеана и тут же почувствовала некоторое недовольство Фэйра.

— Это не совсем планета. Это — Мир. И у каждого Мира, в отличие от просто планеты, есть своё Имя. Мы называем свой мир Тэя. Но слово Тэя означает, просто родина, родная планета. Для тебя, Эйли, Тэя — это ваша Аэрта. Аэрта это Имя вашего Мира. Наш Мир также имеет Имя, но твой язык не способен точно передать его звучание.

Фэйр, что-то мелодично певуче произнёс.

— И, пожалуйста, не пытайся его повторить, его надо произносить только устами людей нашей Расы.

— Но как же моя Душа, мой…, моё сознание переместилось в этот мир?

— Об этом говорить пока рано. Поверь, нам под силу еще и не такое. Но твой разум требует постепенной подготовки. У меня много дел. И несколько дней с тобой будет находиться, так сказать, … Учитель. Не бойся, Эйли, это не человек…

Фэйр вытащил на свет откуда-то из темноты нечто круглое, завернутое в тонкую материю. Под вуалью оказался огромный многогранный кристаллический шар. На его поверхности то и дело вспыхивали, отчётливо видимые в темноте, крошечные голубые звёздочки, искорки.

— Все наши дети с самых малых своих лет перед тем, как постичь своё Предназначение, проходят обучение у него. Ничего не бойся, ложись, спокойно и не о чём не думай, ладони и пальцы рук положи сверху на маайлэнг, так зовут твоего нового Учителя, и смотри в центр шара, всё остальное произойдёт само собой, а через два-три дня, я обещаю, мы вместе выйдем отсюда, чтобы встретить рассвет нашего лучезарного Аудэ…

Глава 2

Глава 2 Тэя, Ареал Ксиорри. 2071 г. от Рождения Эа

Она летела, а далеко внизу до самых туманных горизонтов расстилалось бирюзово-зелёное море леса. Никогда ещё в своей жизни ей не было так хорошо. Чувство безграничной свободы переполняло её Душу. В этом упоительном полёте находили своё воплощение её детские сокровенные мечты, и ей хотелось кричать от восторга.

Стоило ей наклонить голову вниз, как пушистые кроны лазурных деревьев, как по мановению волшебной палочки, становились ближе так, что могла без труда разглядеть мельчайшие детали, тянущихся к свету, соцветий. Посмотрев на небо, она быстрокрылой птицей взмывала к редким облакам, оставляя далеко внизу бескрайний лес. Слегка сгибая ноги в коленях, она принимала почти вертикальное положение, и тогда её полёт существенно замедлялся так, что она фактически зависала в воздухе; распрямляясь обратно и выбрасывая руки вперёд ладонями вниз, она ускорялась и тогда проплывающие внизу лесные пейзажи сливались в пёстрое зелёное покрывало, расчерченное синими прожилками рек. Посмотрев направо, она плавно поворачивала в эту сторону, и тогда солнце бросало ей в глаза свои яркие ослепляющие лучи цвета морской волны. Тут же что-то лёгкое щекотало ей глаза, и ослепляющая яркость становилась вполне приемлемой дл созерцания.

Она могла кружиться на месте, отвесно стремительно падать головой вниз в пушистые заросли, почти касаясь их пальцами вытянутых рук, затем, резко выбрасывая руки по направлению к горизонту, прекращать падение и снова лететь. Она могла взмывать к облакам, поворачиваясь к солнцу, рефлекторно защищаясь от его нестерпимо ярчайших лучей прозрачным дымчатым третьим веком. И, пожалуй, самое главное, — она была абсолютно уверена в безопасности этого полёта. Летящая всегда чувствовала под собой какую-то упругую невидимую подушку. И это подушка вставала непреодолимым барьером между телом и, например, каменными скалами. Сверху небольшой ветерок ласково трепетал её голубые крылья, и развевающиеся по ветру рыжие волосы прекрасно гармонировали с её небесно-голубым одеянием. Присмотревшись более внимательно, она обнаружила, что это вовсе не крылья, а какая-то весьма необычная ткань, принявшая форму крыльев, которая каким-то чудесным образом окутывала почти всё её тело без единой застёжки. Над плечами это ткань принимала форму больших крыльев, сходящихся в нижней точке спины, с очень твёрдыми контурами. Она внезапно догадалась, что эта ткань живая; по всей её поверхности ветвились светлые прожилки, совсем как у листа гигантского растения. Собственно, это и было одно единое гигантское листовое растение, которое мириадами тончайших капиллярных усиков проникало в поры эпителия, удерживаясь таким образом на теле человека. Ксаэльгайра, — так называлось это чудесное живое растение, симбиотически связанное с летающими живыми существами. Но оно не только формировало твёрдые крылья для свободного планирования в воздухе, но и защищало тело человека от обжигающих лучей Аудэ. При помощи этих тончайших полых волосков, капилляров, оно крепилось на теле симбиота, а также за счёт энергии света продуцировало в себе питательные вещества, которые вводило через поры в кровь человека, взамен забирая отработанные симбиотом ненужные вещества, шлаки, которыми оно кормилось.

Увидев небольшую полянку посреди леса, Элеана плавно спланировала вниз. Затем, в метрах двух-трёх от земли, она чуть завела руки за спину, и «крылья» послушно сложились в складки, формируя накидку голубого плаща. И тогда её, открытые ниже колен, ноги в плетёных кеортах мягко коснулись лазурной пушистой травы, сплошным ковром покрывающей эту небольшую поляну. Трава была низкой, примерно на один дюйм выходящей из земли, но очень мягкой и упругой. Она была окрашена в восхитительный цвет морского мелководья. Всевозможные оттенки от изумрудно-зелёного до васильково-синего присутствовали в окружающем её растительном пейзаже. Большие ярко-жёлтые цветы источали какой-то пряный запах. Над ними витали какие-то воронкообразные тонкие создания тёмно-фиолетового цвета. Иногда они зависали в непосредственной близости от цветка и, опуская в него свои тонкие усики, пили сладкий нектар. В это же время серебристая пыльца семян прилипала к ним снизу, и они переносили её, чтобы дать ростки новой жизни. На зелёных стволах высоких сплетающихся между собой кронами деревьев не было коры. По этим гладким стволам вились толстые лианы с крупными синими цветами. На некоторых деревьев росли какие-то плоские зелёные полупрозрачные слизистые наросты с синими прожилками. Удивляло то, что под деревьями не валялось ни упавшей листвы, ни сучьев, ни каких-либо иных отмирающих частей. Где-то невдалеке слышалось мелодичное журчание воды. Элеана быстро пошла на звук и вскоре очутилась на берегу узкой речушки. Вода была настолько прозрачная, что было видно каждый лежащий на крупном придонном песке камушек. Вот гладь воды слегка подёрнулась рябью, и около самого берега мимо неё важно проплыл какой-то речной обитатель, неспешно шевеля широкими вуалями синих плавников. Он нисколько не был напуган тенью человека, просто спокойно проплыл себе мимо. Внезапно по траве заскользили какие-то большие быстрые тени. Элеане показалось, что это тени облаков, но, задрав голову кверху, она увидела летящий клин каких-то существ. Вначале она подумала, что это такие же люди, как она, но вскоре поняла, что ошиблась. В этот же момент что-то произошло с её зрением и, словно приблизив изображение, она отчётливо смогла разглядеть изящные перепонки крыльев и даже блестящие гранецентрированные чешуйки у этих огромных летающих ящеров. Ей вдруг захотелось полететь за ними вдогонку. Она развела руки с крыльями в стороны, подогнула ноги и сильно оттолкнулась от земли, но клин аквамариновых исполинов уже скрылся за горизонтом и, как ни старалась она их догнать, ничего из этого не получилось. Стремительно бросаясь в погоню, она не заметила, как окружающий её монотонный пейзаж внезапно изменился. Впереди и чуть слева по курсу её полёта у самого горизонта теперь появились остроконечные шпили высоченных скалистых утёсов. Она быстро полетела в направлении скал и совсем скоро они заполнили собой весь её обзор. Утёсы двумя длинными колоннами устремлялись куда-то вправо, а между ними открывался, уходящий вдаль, идеально прямой коридор. Она влетела в этот прохладный узкий и глубокий каньон, по дну которого шумно несла свои воды горная речка, а слева и справа возвышались чёрные базальтовые исполины. Приглядевшись к ним более пристально, она вдруг поняла, что природа сама никогда бы не создала такие утёсы. Все они были изящно и красиво вырезаны из скальных пород, дополняя природную естественность гранёными срезами, причудливыми серпантинами каменных ступенек, ажурными воздушно-лёгкими мостиками, соединяющих соседние утёсы.

— ЭЛЬГЕОР, — прозвучал в её голове тихий мелодичный голос.

Это был настоящий город. Внимательнее всмотревшись, она различила башенки, колонны, шпили зданий, портики, перила, открытые площадки, чернеющие проёмы входов, гармонично вписанные в естественные изломы скал. Город, не то врастал своими корнями в глубины утёсов, не то выкристаллизовывался из самой горной породы, устремляясь своими ажурными башенками к лазурному небу. Тем временем начало заметно смеркаться. Аудэ стремительно опускался за пики утёсов. Широкие листья лазурных деревьев начали быстро сворачиваться в плотные коконы. Становилось ощутимо холоднее. Ветер подул сильнее. И вот уже только край светила, казавшийся уже не такой яркой изумрудно-зелёной дугой, отбрасывал свои закатные лучи на мощные стены Эльгеора. В это же время с другой стороны над скалами начал медленно всплывать и полого двигаться поперёк каньона яркий светло-фиолетовый шар луны. Виэльс. В безоблачном небе было отчётливо видно, что по поверхности спутника время от времени мелькают какие-то узкие ярко-лиловые сполохи и вслед за ними в этом месте вырастают, дымно клубясь и распространяясь от центра, тёмно-сиреневые облака. И тогда луна становилась очень похожей на распускающийся под солнечными лучами многолепестковый чудесный цветок.

И как только последние лучи Аудэ скрылись за горизонтом, тут же со всех сторон начала постепенно прорастать прелестнейшая, никогда не слышанная ею, музыка. Объёмное звучание становилось всё отчётливее и громче, многократным эхом отражаясь от скал. В ней преобладали высокие и сверхвысокие ноты, невозможные переливы и многоступенчатые рулады, глиссандо, крещендо и ещё множество чарующих музыкальных созвучий, которым нет названия в других мирах. И вслед за ночными птицами в прохладное вечернее небо, ярко освещённое фиолетовой луной, из проёмов многочисленных зданий ввысь один за другим взмывали крылатые люди. Она вместе со всеми кружилась в потоках этой волшебной ночной музыки. И танец, и полёт были в непостижимой гармонии друг с другом. А фиолетовый Виэльс всё также неспешно полого плыл над горизонтом. Танцующие на фоне луны чёрные одиночные тени сменялись фигурными композициями, взявшихся за руки, Летящих. Казалось, этой ночи и этому завораживающему танцу никогда не будет конца. Время остановилось, и всё это действо продолжалось целую вечность. И это было воистину прекрасно.

Но вот музыка стала постепенно затихать и с последним её аккордом люди – гарты стали один за другим складывать свои «крылья» и уходить в проёмы своих горных жилищ. Луна почти полностью опустилась за горизонт. Стало ещё темнее. Затем, прямо перед Элеаной яркой лазурью вспыхнул край горизонта, предвещая новый восход Аудэ, и третье веко вновь заботливо защитило её глаза от его ярких лучей. Удивительно, что ей до сих пор не хотелось ни есть, ни пить, настолько чарующими и захватывающими были события этой волшебной ночи…

Она открыла глаза. Шар ещё слабо мерцал под её руками, укалывая своими крошечными разрядами подушечки её пальцев, но видение эльгеора внутри шара уже почти растворилось в туманной дымке, из которой вновь проявились реальные внутренние грани кристалла. В огромной комнате было теперь значительно светлее.

Она по-кошачьи мягко поднялась со своего ложа, обошла низкий столик, на котором стоял поднос с едой и напитками, и подошла к затемнённому дымчатому окну. Сам материал был ей незнаком, но то, что это было именно окно, сомневаться не приходилось. Дымчатое стекло, или что-то его напоминающее, казалось очень толстым и прочным. За окном лунные тени падали на находящиеся напротив скалы и лоскутное чрезвычайно контрастное чередование света и теней образовало невероятные неземные пейзажи. На чёрном листе рядом с окном зелёным светом горели строки, оставленной Фэйром, записки: «Хэй, Аэви, чувствуй себя, как дома! Не забывай про еду. Ещё одна ночь адаптации, и мы снова будем вместе. И, пожалуйста, не пытайся спускаться вниз. Для тебя это пока невозможно. Второй урок будет сложнее. Но я знаю, что ты с ним справишься. До скорой встречи. Ксиорри Фэйр».

Она свернула в небольшой коридор и вышла на балкон. Он был выполнен из полированного гранита и украшен по периметру какими-то мерцающими гранёными фигурами. Вниз дороги не было. Прямо под балконом виднелась узкая терраса, и сразу за ней начинался обрыв в чернеющую пропасть каньона. Терраса упиралась слева и справа в базальтовую мощь утёсов. Никаких лестниц, ведущих к подножию скал, не было. Влажный ветер имел приятный запах морского побережья, и Элеана полной грудью дышала этим горным воздухом. Затем, она внимательно осмотрела комнату. Стены, переходящие в потолок, были натуральной скальной породой. Она кончиками пальцев коснулась стены и удивилась, насколько стена была гладкой, как стекло. Некоторые секции на ощупь были тёплыми, другие холодными. Пол был ворсистый, созданный из какого-то мягкого искусственного материала. По стенам размещались круглые фосфоресцирующие светильники. Казалось, в них было помещено что-то живое, что и излучало этот неяркий свет. На другой стене висела огромная картина.Она подошла поближе. Изображение внутри было объёмным, ярким, люди были нарисованы в натуральную величину, и ей казалось, что фигуры вот-вот начнут двигаться... Двое, — мужчина и девушка стояли на берегу моря лицом друг к другу, взявшись за руки. Над ними в звёздном небе сияла полная луна. Луна … Приглядевшись, она вдруг поняла, что это она и Фэйр на побережье Аркады. Ну да, конечно же, её рыжие волосы и мантия Фэйра. Это окно в Прошлое? ... Она вытянула руку, пытаясь коснуться фигуры в синей мантии, но рука не смогла пройти в глубину, внезапно натолкнувшись на стекло. Картина была плоской, тонкой, вмонтированной в узкую чёрную рамку. Она заглянула за картину, — там был только холодный камень стены. Тем не менее, изображение так и осталось объёмным. Ей страшно захотелось снова на побережье Аркады, увидеть, как там живут её родители, брат. По краю глаза предательски скатилась одинокая слеза. Она присела на край ложа и опустила голову на колени.

Глава 3

Её новый полёт проходил высоко-высоко в небе. Зелёный, подёрнутый редкими облаками, шар Тэи был под ней, как на ладони. Ей захотелось подняться ещё выше к звёздам. Может там, среди россыпи ярких огоньков, ей удастся отыскать её родное Солнце? Она поднималась и поднималась. Она видела, как фиолетовая луна осторожно высунула свой край из-за шарика Тэи. Воздух был очень холодный и разреженный, но она всеми силами стремилась одолеть притяженье планеты. Ещё немного и в вышине начнут загораться звёзды. Её не волновал тот факт, что воздуха может и не оказаться в этой межпланетной темноте. Внезапно стремленье вверх резко оборвалось. Её тело по инерции пролетело ещё чуть-чуть и резко упало обратно. Она перекувырнулась в воздухе, пытаясь, снова набрав ускорение, пройти этот невидимый запретный рубеж, но тщетно. Такое впечатление, что воздушная дорога закончилась, и крылья отказывались нести её выше. Третья попытка и вовсе закончилась тем, что какая-то упругая стена оттолкнула её обратно, и ей ничего не осталось, как по широкой спирали закружиться вниз, плавно теряя высоту. Теперь она почувствовала присутствие рядом с ней какого-то странного разума. Создалось впечатление, что на реальное изображение планетного шарика легла какая-то цветная сетка. Тем временем шар Тэи значительно увеличился в размере, и было непонятно, толи она продолжает снижаться, то ли планета приближается к ней. Тэя медленно поворачивалась вокруг своей оси так, что Элеана смогла узнать, что на планете два океана, — северный и южный, разъединённые большим единым материком, а в южном полушарии планеты посреди океана располагался большой остров. Суша занимала большую часть планеты, океаны же напоминали собой внутренние моря. На зелёной поверхности планеты стали проступать тёмные горные массивы. Они напоминали собой разветвлённые кресты почти правильной формы. Невидимая сетка внезапно окрасила большинство этих массивов в яркие радужные цвета.

— Эльгеоры, — услышала она тихий мелодичный голос.

— Всё население Тэи поделено на Кланы, — продолжал свой рассказ невидимый гид на ломаном языке Аэрты. — Каждый Клан занимает строго свой Ареал. Ареал, — это географическая зона, имеющая свой характерный энерго-вибрационный индекс. Можно сказать, что Кланы, — это народы, нации Тэи, но это определение сильно упрощено и это далеко не так. Каждый Клан имеет свой Цвет, свой Знак, свой Ареал и своё Предназначение. Каждый Ареал поделен на эльгеоры. Подобно корням, питающим растение, каждый Ареал своей специфической планетарной энергетикой питает строго свой Клан. Подобно растениям, избегающих своих биологических антагонистов, люди из разных Кланов никогда не живут вместе в одних Ареалах, в одних эльгеорах, за исключением супружеских пар, образующих Очаг. Клан делится на Ветви. Ветви на колена. В каждой Ветви ровно двенадцать колен. Порядковый номер колена определяется числом прародителей с момента возникновения первого человека изначальной Ветви Клана. В настоящий момент на Тэе семнадцать Кланов, имеющих различную степень древности. Семнадцать — священное число нашего человечества. Руководит всеми Кланами Лоу Коунгр — Единый Совет Кланов. В него входят по одну старейшему представителю от каждого Клана. Но он собирается крайне редко.

Голос невидимого спутника затих, но Элеана ещё долго приходила в себя от информационного удара. У неё сильно кружилась голова. Она с трудом сохраняла равновесие в полёте, который теперь больше напоминал судорожное кружение на месте.

Внезапно возникшая воздушная воронка увлекла её к северному полушарию планеты. Там, перед её глазами, быстро вырастал огромный разветвлённый Эльгеор, окрашенный (сеткой) в белый цвет. Три ярко красных шара выплыли с трёх сторон и почти соприкоснулись друг с другом на белом фоне, образуя правильный треугольник, Красная окружность замкнула эти три соприкасающихся шара внутри себя.

— Ауми, — произнёс тихий голос за её спиной. — Старейший Клан Тэи. Клан Учителей и Хранителей Знаний.

Длинная вереница пятилетних мальчиков и девочек медленно входила во Врата Храма Знаний. Все они были наряжены в шёлковые разноцветные одеяния, строго в соответствии со своей принадлежностью к Кланам. Врата храма были бронзовыми огромными и тяжёлыми. На их поверхности были выгравированы какие-то причудливые руны и иероглифы. На постаментах слева и справа от Ворот стояли столь же огромные высеченные из белого камня драконы с широко распростёртыми крыльями. У самых Врат стоял седовласый Учитель Ауми. Красный знак, виденный Элеаной ранее, теперь располагался на груди, на белой мантии старца. Его седые волосы были опоясаны белым кожаным ремешком, а в руках Учитель держал резной посох из белой кости, увенчанный огромным сверкающим бриллиантом. Все входящие будущие ученики, проходя мимо старца, складывали свои ладони в приветственном жесте и слегка кланялись Учителю.

— Семь лет они проведут в специальном нейтральном Эльгеоре вместе с Учителями Ауми. Им предстоит многому научиться, чтобы стать полноценными людьми Тэи, — вскоре они смогут летать, управлять потоками Силы, пользоваться Вселенской Сетью, овладевать музыкальными и художественными навыками.

Элеана вслед за прибывшими детьми вошла на территорию святилища. Детей привели к огромной наклонной горе, испещрённой проемами, ведущие в комнаты для отдыха и в трапезные. На многочисленных площадках амфитеатром располагались более взрослые дети. В центре стоял Ауми и что-то им объяснял. Другая группа, держа в руках искрящиеся маайлэнги, покоилась в удобных мягких шезлонгах. Люди в белых мантиях тщательно подбирали кристаллические шары, чтобы дать их следующей смене учеников. На площади в центре нейтрального ареала располагался огромный светящийся фонтан, его струи били высоко вверх, образуя немыслимую феерию спектральных переливов. Элеана пошла вслед за группой людей в белых мантиях по мощёной извивающейся дорожке и вскоре очутилась у ворот главного Храма Знаний. Огромнейшая асимметричная глыба белого камня была искусно огранена, частично сохраняя природные формы. Из неё вырастали, поднимаясь высоко в небо, узкие белые башенки, перевитые каменными спиралями, точно так же, как лианы в лесу обвивали стволы деревьев. Центральный блок храма представлял собой высокую пятигранную пирамиду с острым шпилем, поднимающуюся несколько ниже, окружающих её узких башен.

Воздушная воронка внезапно перенесла её в другое место. Здесь было очень темно, но вдалеке в конце длинного тоннеля мерцал свет и Элеана осторожно, касаясь рукой влажной стены, пошла на свет. Он становился всё ярче и ярче. В огромной пещере, освещённой свисающими с потолка продолговатыми кристаллами и сплошь покрытой сверкающими металлическими листами, располагались пятеро людей в белых мантиях. По одному к ним входили Ученики. Они отвечали на вопросы. После чего группа учеников спускалась глубже по боковому тоннелю. Элеана пошла вслед за ними. Вдали слышалось журчание воды. Наконец они вышли к подземному озеру, которое было освещено по периметру светящимися кристаллами.

— В этот День Спокойной Воды на берегу подземного озера ученики, достигшие одиннадцати лет, узнают своё Истинное Имя. Здесь каждый его слышит внутри себя и сохраняет в глубокой тайне всю свою жизнь. Второе такое священное место находится в южном нейтральном ареале у чаши с трёхцветным пламенем, питающегося от лавового колодца. Имяположение для рождённых во втором полугодии происходит там в День Очищающего Пламени. После обретения своих Имён, ученики разделяются по клановым принадлежностям и готовятся постичь своё Предназначение. И через год, по достижению двенадцати лет, они возвращаются в свой эльгеор, в новое жилище, для самостоятельной жизни в одиночестве до вступления в брак.

Воронка вернула Элеану назад в Белый Ареал. Она вошла в белоснежную высокую многоярусную башню и поднялась по вырезанной из оникса винтовой лестнице.

— Здесь расположен центральный Информаторий Тэи.

Элеана огляделась по сторонам. Все ярусы башни были заполнены белыми стеллажами с красными маайлэнгами и какими-то спрессованных в кубики пластинками.

— Это наши книги, кристаллические носители информации. Все знания, стекающиеся сюда отовсюду, запечатлеваются в этом огромном зале на мнемокристаллические матрицы орнаментом статического электричества и внутренними перестройками кристаллических решёток. Затем все они точно сортируются по соответствующим ячейкам стеллажей.

Далеко внизу остались эльгеоры Белого Ареала, превратившись в запутанный лабиринт переплетения крестов — пересечений обжитых скальных рядов и каньонов. Невидимая мощная воронка вновь закружила Элеану и разом перебросила её ближе к экватору Тэи. Новый эльгеор утопал в роскошном пышном сине-голубом растительном покрове. Весь пересечённый лентами рек, горных речушек и ручейков, он казался воплощением детских сказок об обители добрых прекрасных эльфов и фей. Повсюду через каньоны на разной высоте были переброшены витые ажурные мостики. Выполненные из голубоватого металла они поражали своей лёгкостью и изяществом. Серебристые водопады отвесно падали в долины, образуя радужную феерию брызг и природных благозвучий. Ярко синяя сияющая сетка с причудливыми границами легла на этот Синий Ареал.

— Эа, — пропел голос невидимого спутника. — Древний Клан Тэи, Клан Хранителей традиций и культурного наследия Тэи.

Из-за горизонта выплыла виртуальная синяя точка и нарисовала поверх сетки изображение замкнутой четырёхлепестковой спирали — священного Знака Клана.

— Этот Клан издревле славится своими музыкантами, мастерами танцев в полёте, художниками.

Голос проводника замолк, и отовсюду зазвучала прекрасная несравненная величественная музыка. Казалось, всё пространство эльгеора разом наполнилось этим волшебным завораживающим звучанием. Единственный знакомый тембр, который удалось различить Элеане, были переливы звучащих струн арфы, — все остальные инструменты, дарующие эти прекрасные звучания, были ей незнакомы. Элеана попыталась найти, откуда льются эти сказочные мелодии, плавно сменяющие одна другую, но не смогла. Чуть сведя руки с «крыльями» за спиной и наклонившись к земле, она совершила плавный вираж и опустилась на поляну. Короткая, казалось ровно подстриженная трава, мягко пружинила под её, плетёными до самых колен, кеортами. На поляне вкруг сцены сидело множество зрителей, а перед ними располагался огромный крытый помост весь увитый живыми вьющимися лозами с огромными синими цветами. На сцене стояли инструменты, а рядом с ними находились исполнители, — все в синих мантиях, даже их ксаэльгайра была синее, чем у всех остальных присутствующих. Элеана поклонилась к сведённым лодочкой рукам в знак приветствия:

— Хэу!

— Хэй, — в голове зазвучало одновременно сотни мелодичных и звонких голосов. Прекрасная юная девушка в длинной полупрозрачной синей вуали вышла чуть вперёд и поклонилась залу. Её черные длинные волосы были перехвачены серебряной месяцеобразной диадемой с небольшими, но яркими голубыми кристалликами.

— Эа Айльнцеисс, жрица Храма Музыки, — прозвучало в голове Элеаны. Девушка представила исполнителей и инструменты. Десятки трубок из прозрачного неведомого Эйли материала и из металла вертикально вырастали на различные высоты из толстой невысокой трубы, каждая трубка вверху была наискосок срезана, а в нижней своей части они были украшены причудливым отверстием для звука. Повинуясь управляющим манипуляциям исполнителя, перебирающего в руках продолговатый искрящийся синий кристалл, воздух попеременно проходил через поющие трубки, издавая величественную симфонию звуков. Другие кристаллы и прозрачные трубки были подвешены на тонкие серебряные нити, и исполнитель в заданном ритме касался их и те попеременно звучали. Особого внимания восхищённой Эйли удостоился огромный чёрный диск с множеством окошечек, расположенных по четырём окружностям, которые открывались и закрывались по воле исполнителя. Звуки мелодии по пути к аудитории проходили, через определённые кристаллические цилиндрики, давая специфическую неповторимую окраску звучанию, к тому же сами окошечки изливали на зрителей свет той или иной интенсивной окраски. Эти волны света и звука, сочетаясь между собой, воздействовали на чувства зрителей, вызывая у собравшихся людей утончённые формы рецептивного экстаза.

Когда музыкальная феерия закончилась и Элеана уже собиралась захлопать в ладоши от переполнившего её восторга, благодаря игре несравненных музыкантов, голос проводника сообщил ей, что на Тэе это не принято, а наивысшая форма благодарности за исполнение, — принятие мелодии в свою Душу. Когда твоя Душа становится созвучной, исполняемой мелодии — мастера музыки это чувствуют и это радует и вдохновляет их.

Меж тем на сцену вышли юноши и девушки с причудливо резными, как у сказочных фей, крыльями ксаэльгайры. Снова зазвучала мелодия и воздушные танцоры устремились вверх, то попарно, то в одиночку рисуя замысловатые трёхмерные фигуры волшебного танца. Собравшиеся на поляне люди тоже не остались безучастными и по одиночку и парами, взмывая вверх, закружились над поляной. К Элеане подошёл человек в изумрудно-зелёной мантии и изящно протянул ей руку, приглашая приобщиться к танцу. Элеана, слегка поклонившись, вложила ему в ладонь свою руку. Они взмыли высоко вверх, и мелодия закружила их в немыслимых виражах полёта над эльгеором. Мелодия ускорила свой темп и Эйли с трудом лавировала в сплетении воздушных потоков, стараясь успеть за более приспособленным к полёту виртуозным партнёром. Трава, то стремительно приближалась к ней, то сливалась в единый голубой ковёр, остающегося далеко внизу, Ареала. Наконец, музыка смолкла и юный Ксиорри Эсфау, подхватив Элеану за талию, бережно помог приземлиться ей на траву без падения. Элеана была благодарна ему за эту, проявленную им, предусмотрительность, так как её голова отчаянно кружилась, а в Душе плескались волны, управляющей всем её существом, чарующей мелодии Эа.

Элеана перенеслась на другую поляну. Посреди неё напротив друг друга стояли два высоких юноши. Цвета их Кланов, ультрамариновый и лазурный были запечатлены в их свободных одеяниях. Каждый держал в руках какой-то металлический цилиндр, украшенный чёрными иероглифами символов. В центре поляны стояли двое в синих мантиях Эа, — мужчина и девушка.

— Этот ритуал Поединка всегда предшествует вступлению в брак. Две ветви Граанца древняя и молодая встречаются друг с другом за право создать Очаг с прекрасной девушкой из допустимого Законом для бракосочетания параллельного Клана. В конце поединка голову победителя рукой невесты увенчает ритуальный венок лазурной Имры и на следующий день Жрицы Эа проведут обряд бракосочетания и чета перенесётся в уготованный им Ареал, — сообщил Элеане её проводник.

Мужчина, Мастер поединков, тем временем направил свои руки со сложенными ладонями вперёд, и дуэлянты тут же опустились перед ним на колени. Мужчина проговорил что-то торжественное нараспев.

— Он говорит, что этот ритуал уходит корнями своими в глубокую древность. И мы благодарны своим Ведущим за то, что, несмотря на жёсткие Правила Крови, диктующих на лазурной Тэе создание Очагов, всегда существует Выбор, и этот Выбор совершает более искусный воин.

Переводчик смолк, и двое юношей, встав с колен, разошлись по краям поляны. Они направили друг на друга металлические цилиндры и через мгновение из тонкой щели, проходящей по торцу цилиндра, с шипением вырвался поток светящегося газа, подкрашенного для того, чтобы быть видимым, в ярко голубой цвет. Слева и справа границы этого потока были ярко-зелёные. Эти зелёные тонкие потоки вырывались на волю из боковых отверстий оружия.

— Голубой газ при контакте с телом способен на время парализовать мышцы и обездвижить соперника, — пояснил Элеане гид. — Тогда как потоки зелёного аэрогеля нейтрализуют голубой газ, превращая его в безвредную воду.

По команде Мастера двое претендентов вознеслись вверх и устремились друг к другу, умело лавируя в воздушных потоках, своими стремительными выпадами пытаясь нанести сопернику решающий судьбу удар. Почти сразу зрителям стало ясно, что юноша в лазурном одеянии более умело маневрирует в воздушных потоках, тогда как его соперник в основном только защищался, лишь изредка совершая стремительные контрвыпады. Излучаемый им поток вырисовывал широкие защитные зелёные круги, которые вскоре оказались всё же преодолены, и обездвиженное тело неудачника спланировало по инерции куда-то далеко в сторону. Подошедшая к победителю девушка Эа по древней традиции украсила его голову лазурным венком пушистой имры. Другая поляна посреди Синего Ареала была ещё более обширной. Посреди поляны росло огромное дерево. Таких лиственных исполинов Элеана никогда не видела на Аэрте. Снова зазвучала торжественная музыка. На поляну откуда-то сверху плавно спустились две пары людей. Ещё одна женщина в синем одеянии подошла к основанию дерева. Прекрасное нежное пение разнеслось вокруг поляны.

— Сейчас на твоих глазах свершается священный обряд бракосочетания, сплетения Живых Ветвей Граанца, — торжественно произнёс невидимый спутник.

Пары с противоположных концов поляны направились к лиственному исполину, символизирующему Древо Жизни Тэи, священный Граанц. Новобрачных, как предписано Ритуалом, сопровождали девушки в ритуальных изумрудно-зелёных вуалях из Клана Ксиорри. Жрица Эа, проводящая Ритуал, пропела что-то мелодичное и очень нежное. Уже знакомый Элеане юноша, с украшенной венком головой, поклонился своей избраннице из Клана Эа и надел ей на шею кулон с аквамарином на тонкой серебряной цепочке. Девушка, поклонившись, покрыла левое запястье жениха широким серебряным браслетом с сияющим синим сапфиром. Молодожёны, взявшись за руки, взмыли к высоким ветвям дерева и повязали на них ленты, в соответствии с цветом своего Клана, затем юноша связал их вместе в прочный нерушимый четырёхлепестковый узел. Зазвучала другая мелодия и пара устремилась куда-то на северо-запад к Лазурному Ареалу Авви.

Затем, Элеане показали утопающий в голубых вьющихся растениях величественный Храм Музыки. В сложенном из чёрного камня с сияющими синими вкраплениями Храме Жрицами Эа бережно сохранялись синие кристаллы с легендами, музыкальными и художественными произведениями, а самое главное, летописи, повествующие о истории цивилизации Тэи.

Глава 4

И снова перед Эйли знакомая поляна. Только оркестр и гости уже давно разошлись, точнее, разлетелись по своим Ареалам. Осталась только одна женщина Эа. Рядом с ней находилась огромная арфа, и она лёгким движением провела по ждущим этого мгновения струнам и приветливо кивнула Элеане, обращая её всю в слух.

ЛЕГЕНДА О КЛАНЕ СЕРЕБРЯНО – ЧЁРНОМ

Много лет минуло с Начала Времён тех давних забытых, когда Жившие – До – Нас Драконы могучие покинули Систему единую и ушли все вместе в Запредел неведомый, оставив своё наследие великое Детям своим любимым — гартам Тэи Лазурной. Так жили предки наши далёкие тысячи лет, Ведущих своих почитая, Заветы их священные исполняя и дружбой своей осеняя народы соседние, пока в один День ужасный не слились все Цвета гартов в один единственный траурный Цвет – Цвет снега белого. И стал на земле этой древней один народ и язык всеобщий. И всё было бы хорошо, да только стали рождаться у народа этого «одноцветного» дети худосочные, больные и умом слабые. И вырождаться стал народ Мира Лазурного, стоявший на самом пороге странствий вселенских, ковавший ключ трансурановый к Вратам Звёздным.

И взмолился тогда Хранитель Знаний сокровенных, старейший Клана единого белого — Ауми и воззвал он к ушедшему в Запредел неведомый Дракону всемогущему: — О, Великий Крылатый — Отец Народа дружного нашего. Вот он перед ликом Твоим народ наш единый, говорящий на языке чудесном всеобщем. Не стало больше Радуги Кланов надменных и рек бездонных, народы разъединяющих. Но счастье на Тэе Лазурной неведомо никому более. Ибо силы жизненные, а с ними и Свет Творческий утекают, подобно влаге живительной из народа нашего увядающего. Хоть и касается разум наш древний света звёздного, вдаль зовущего, но не одолеть нам народом единым этим Тоннели тёмные, Миры связующие.

И сжалился тогда Дракон Великий над Детьми своими, с Пути достославного сбившихся. И изрёк он старцу седому коленопреклоненному:

— Ступай, Ауми, в Мир соседний, на планету холодную, заснеженную. Отыщешь там, среди пещер горных, поселение забытое изгнанников ваших прежних. И возьмёшь из них юношей и дев числом нашим священным — семнадцать, Знаком Моим отмеченных. Сам же ты Ауми Белый в оплату долга своего перед Ведущими вашими вечными останешься до конца дней своих последних в Мире этом угрюмом заснеженном и учить будешь отверженных некогда всему, что достигли вы знаниями и умениями своими великими. А спутникам своим достойным передай наказ мой строжайший, чтобы по возвращению на Тэю Лазурную юноши и девушки прекрасные, тобой избранные, в брак между собой не вступали под угрозой Странствия Вечного. А соединялись бы узами брачными, священными только с народом вашим угасающим. И да вольётся тогда Кровь свежая, животворная в Вены ваши узкие засыхающие, и расцветёт, как некогда, Радуга Кланов гордых и достославных на Тзе Благодатной, и да прольётся тогда Свет Миров новых на лики потомков ваших окрепших и устремлённых и преодолеете вы, Дети Мои, Тоннели тёмные, Миры связующие и родиться тогда из Хаоса Силы Древней Система единая Миров отдалённых!

Так сказал Дракон Ауми и, как только первый рассветный луч Аудэ бирюзового коснулся Тэи просыпающейся, снарядил Ауми мудрый дружину свою звёздную к Миру заснеженному. Недели долгие бесплодные искали они тот край пещерный затерянный. Много раз поднимался на небосклон сиреневый облачный Левиор холодный оранжевый. Но не было на этой планете сумрачной ничего кроме снега бескрайнего да скал крутых, небеса подпирающих. И не могли уловить присутствие разума человеческого кристаллы их сверхчуткие поисковые, ибо не было в Мире этом отдалённом, заброшенном Сети единой связующей. И не могли к Свету Жизни средь скал затерянному дружину привести Ауми Белые, способности свои утратившие, ибо не было более среди народа Тэи «одноцветного» Ксиорри Смарагдовых — Клана Жизни Хранителей.

И обратилась тогда к Ауми седовласому гартианка юная, Аарди названная:

— Позволь мне, о Учитель наш достославный, сплести из ткани межзвёздной сияющей, нить тончайшую поисковую, к Свету Жизни стремящуюся. И приведёт она нас прямиком к пещере желанной, в снегах затерянной.

И ответил ей так Ауми Мудрый:

— Понимаешь ли ты, Дочь Моя неразумная, Аарди названная, что ткань та межзвёздная, в темноте сияющая, Крови твоей животворной принести может пагубу великую, необратимую, и не сможешь ты род свой древний продолжить на Тэе благодатной?

И отвечала ему так Аарди юная, гартианка гордая:

— Приношу я действом этим опасным жертву великую необходимую, ибо все другие дети Тэи благодатной отныне должны рождаться сильными и здоровыми, ну а мне от предвидения этого лучезарного спокойно на душе навечно сделается.

И вышли они в пустоту межзвёздную бескрайнюю. И собрала там Аарди юная нити ткани сияющей в клубок огромный, к Свету Жизни стремящийся. И покатился клубок тот смарагдовый по равнине бескрайней заснеженной. И вошла дружина их славная в край искомый, среди скал затерянный. И встречал их на пороге града огромного подземного Лау-Тэ-Хар — правитель великий людей царства пещерного, отверженных некогда. И слова его были тяжёлые, совсем не добрые:

— Понапрасну ты проделал путь свой дальний, Ауми Аудэйский, ибо не нуждается боле народ наш пещерный, вами отверженный, ни в машинах ваших обновлённых, ни в свете лазурном, жизнь и тепло дающем. Бросили вы нас в краях снега бескрайнего и скал безжизненных влачить существование жалкое средь пещер полутёмных. Не пустили вы восемь столетий тому назад корабли наши межзвёздные обратно на Тэю благодатную. Поверили вы тогда Хранителям Жизни своим надменным в гордыне клановой погрязшим, будто бы Кровь наша, пустотой межзвёздной облучённая, вредоносная, большое горе принесёт земле нашей обетованной. Дали вы тогда нам для жизни всё необходимое, да и отправили восвояси в край пещерный, от детей наших и братьев изолированный. А мы, горе и беды лихие превозмогая, не только выжить смогли в краю этом холодном, заснеженном, но и числом своим преумножились, и силой и разумом окрепли. Уводи же поскорее отсюда дружину свою обратно, Ауми седовласый, и Совету передай слова наши твёрдые, в холоде здешнем закалённые:

— Не собирается боле народ наш пещерный, бедами и лишениями сплочённый, возвращаться в Кланы ваши надменные, некогда нас отвергнувшие. Счастливы мы здесь жизнью новою полнокровную, горизонты иные открывшею.

Опечалился тогда Ауми, Знаний сокровенных Хранитель, и склонил низко голову свою седую, но слова его были твёрдые, верой неугасимой преисполненные:

— О, Лау-Тэ-Хар, правитель народа своего славного, нами отверженного, не за этим пришли мы сюда в края ваши заснеженные, Ведущими позабытые. А прислал нас к вам Отец Наш Единый Крылатый, чтобы помощи желанной испросить у народа вашего полнокровного. Ибо пришла беда большая, неотвратимая на земли нашей с вами родины единой — Тэи Лазурной благодатной. И явился тогда ко мне сам Дракон Великий в образе света неописуемого, в час ночной и тихий, когда Виэльс фиолетовый освещал собой земли отдыхающие. И услышал я тогда явственно Слова Его праведные, пророческие, Наказ великий в себе содержащие.

И передал тут Ауми Мудрый наказ Великого Ведущего их Крылатого и поведал Лау-Тэ-Хару могучему о всех несчастьях горестных народа их увядающего, некогда общего.

И распорядился тогда Лау-Тэ-Хар решительный на утро собрать под сводами зала пещерного огромнейшего, светящимися кристаллами украшенного, всех своих юношей и всех дев своих очаровательных из трёх городов своих подземных, бионами отстроенных. И объявил он словами своими царственными, силою полными, Волю Ведущего народа их общего. И призадумался тут Ауми Мудрый, дев и юношей пришедших созерцающий:

— Да как же узнаю я среди сотен дев и юношей здесь собравшихся, тех семнадцать избранников Знаком Его отмеченных? Ибо не стало больше Клана Жизни Хранителей среди народа нашего «одноцветного».

И подошла тут к нему Аарди юная, дева прекрасная и протянула в ладони его соединённые клубок нитей тонких изумрудно сияющих:

— Поднеси, о Ауми, нити ткани межзвёздной к юноше каждому и к каждой деве юной, под сводами этими собравшихся. И рядом с кем вспыхнет клубок нитей межзвёздных аурой яркой лазурной — те и будут избранники наши искомые, Тэи благодатной спасители.

Так и поступил тогда Ауми седовласый. И отобрал он семнадцать дев юных и семнадцать юношей прекрасных Знаком Его отмеченных. И вернулись они на корабле звёздном крылатом на Тэю Лазурную. А Ауми седовласый вместе с Аарди девой юной, прекрасной остались в краю заснеженном, с Тэей навечно связанном. Ауми, Волю Крылатого праведно исполняя, учил жителей мира подземного знаниям и умениям своим сокровенным. Аарди же юная и Лау-Тэ-Хар достославный связались воедино узами брачными священными. И родила она ему двух сыновей телом крепких и умом могучим наделённых. И нарекли в их честь жители Мира благодарного некогда подземного города свои белокаменные — Лау-Тэ-Виль и Лау-Тэ-Н’Аус.

А юноши и девушки, Ауми отобранные, вступили в узы брачные с жителями Тэи Лазурной, предков их когда-то отвергнувших. И вливали они Кровь свою новую животворную в Вены народа «одноцветного» и вознесло Древо Жизни — Граанц священный, как прежде, ветви свои лазурные и плоды сладкие к небу чистому лучезарному Тэи благодатной.

С того момента радостного спасительного ровно двенадцать раз насыщалась Кровь одноцветная Клана Ауми белого силою животворною извне привнесённою. Ровно двенадцать раз разбавлялась Кровью чистою и древнею Кровь потомков юношей и дев прекрасных из мира отдалённого, — Лау-А’Тэйи заснеженной. Ровно двенадцать поколений нового человечества Тэи благодатной сотни тысяч раз встречали рассвет Аудэ Лазурного до тех пор, пока одной ночью тихой и синекрылой в семье Ауми Белого и девы юной, чьи корни могучие остались в мире отдалённом, заснеженном, не появилась девочка синеглазая и прекрасная, Кровью новой к жизни обновлённой призванная. То была Эа Лауэллис — первеница Клана Синего достославного, Клана Хранителей Традиций Тэи благодатной, летописей её древнейших, в легендах песенных воспетых, Хранителей наследия культурного незабвенного.

И зазвучала музыка прекраснейшая, слух чарующая, доселе неслыханная на просторах широких Ареала Имры остролистной, Ареала Синего, морями южными обласканного. И зазвенела челеста дивная ручьёв горных хрустальных, с вершин Эльгеоров Синих в долину стремящихся. И зазвучали Арфы струны мелодичные под пальцами изящными чуткими Мастеров Эа, сказочно творящего. И закружились в полётных танцах своих прекрасных вечерних гарты синекрылые, ксаэльгайрой живой укрытые, пред ликом волнистым лунным Виэльса фиолетового.

А корни Древа Ауми в тот же миг волшебный прекрасный устремила Ветвь свою обновлённую, силой животворной полною к небесам лазурным вечным Тэи благодатной. И Ветвь это новая полнокровная Первою была названа, ибо момент этот радостный долгожданный стал началом Весны новой Граанца ветвящегося, распускающегося. И были с тех пор отмечены Ветви Ауми животворные Ведущими нашими Крылатыми Знаком красным огненным, знание вселенское бескрайнее олицетворяющим.

И сплетались теперь ветви синие и белые обновлённые Граанца Сакрального в часы свои заветные, звёздами тайными указанные. И юноши, и девы прекрасные, возраста брачного благодатного достигшие, доминантами Крови Клановой отмеченные, брали в Эльгеоры свои резные, к небу устремлённые, юношей и дев Клана иного из Ареала отдалённого, дабы создать Очаг свой нерушимый немеркнущий. Так воплощалась в обновлённой Крови народа нашего крылатого Воля Ведущих доброславных, в Запредел ушедших неведомый.

Ровно двенадцать поколений преумножались числом и силою своей обновлённой в двух Ареалах цветущих древнейших Ауми белоснежные и Эа синекрылые. Сотни тысяч раз устремлялись к небу вечернему, Виэльсом фиолетовым освещённому, юноши и девы Кланов соседних достославных для танца брачного священного …

Текст легенды звучал на мелодичном, но незнакомом Элеане языке и гид на ломаном языке Аэрты, по окончанию пения, перевёл её содержание.

Мощная воронка вновь подхватила Элеану, и теперь перед ней простиралось волнующееся море. Воздушный коридор, по которому летела Элеана, был достаточно широким, но он был единственным, и при неумелом вираже можно было легко упасть прямо в воду. Невидимый гид тем временем сообщил Элеане, что в отличие от её родной Аэрты, поверхность Тэи только на одну пятую часть была покрыта водой и этот океан, через который и лежит теперь наш путь, расположен практически весь в южном полушарии. Но вот вдалеке замаячил скалистый берег.

Остров покрылся чёрной тонкой сеткой. Затем центральная часть квадратиков заполнилась густой чёрной тушью и по ней толстой серебристой линий завилась уходящая к центру спираль.

— Обитель Ио — Мастеров айри Читающих. Благодаря их самоотверженной жертве и новым знаниям священный Граанц расцвёл в полную Силу, и многие бедствия были упреждены.

То, что при приближении к острову Элеана приняла за маяк, на деле оказалось вылитой из серебра огромной почернённой статуей Дракона, широко распахнувшего свои могучие крылья. Вид у дракона был весьма неприветливым. Он явно показывал, что на этом острове, который он оберегает, чужакам отнюдь не рады.

Подул холодный ветер. Элеана с трудом удержала равновесие и неловко опустилась на холодный серый песок за прибрежными скалами, сплошным барьером опоясывающими остров. Перед ней возвышались чёрные базальтовые исполины, даже не упорядоченные в знакомые зльгеоры, а просто хаотическое природное нагромождение утёсов. На одном из них, почти сливаясь с чёрным базальтом скал, скрывались острые шпили башен Храма Ночи. К нему серпантином тянулись от песчаного подножья узкие ступени каменной лестницы, грубо высеченные в теле скалы.

— В окрестных гротах вокруг Храма Ночи живут последние люди из некогда мощного Серебряно-чёрного Клана, основавшие Орден.

— Что же с ними такое случилось? — спросила Элеана.

Но её вопрос, как и раньше, повис без ответа в воздухе.

***

— Начали.

— Погружение — восемьдесят процентов.

— Отношение прямого потока к ретроградному два к одному. И оно увеличивается.

— Четвёртый, готовьте сцепление.

— Рано, объект насторожен, возможна блокировка.

— Интенсивность сигналов стремительно нарастает.

— Хорошо, увеличьте битрэйт. Вот так.

— Сцепление достигнуто!

— Оптическое картирование показывает возрастающую интенсивность сигнала в архаичных зонах.

— Быстро вывести диаграмму объекта на экран. Референтную тоже.

— Что это?

Синева с отдельными искрами на левом и правом изображении на экране светлела одинаково быстро, но на левом изображении внизу пульсировало ярко-красное пятно.

— Пока не знаю, объект имеет значительные специфические отличия от эталона.

— Второй блок активизирован.

— Хорошо.

— Интенсивность сигналов выросла до референтных пределов. Но она локальна. Резервы объекта не активируются!

Левое изображение всё расцвело яркими голубыми линиями. Тёмная синева фона осталась прежней. Тогда как правое изображение светлело фактически равномерно.

— Этого не может быть, — интенсивность красного пятна зашкаливает.

— Четвёртый?

— Всё внимание объекта сосредоточено в архаичной области, слуховые и зрительные рецепторы активированы на полную мощность. При этом во фронтальной части активны лишь ассоциативные зоны. Ответные сигналы не поддаются расшифровке, но с ментальной активностью они не имеют ничего общего, в отличие от референтного объекта.

— Включите в программу логические элементы. Заставьте объект принимать самостоятельные решения, пусть он, наконец, активирует зоны коры.

— Задачи поставлены. Трудность семьдесят пять процентов. Допустимое время реакции тридцать секунд.

— Хорошо.

— Смотрите!

— Яркая голубая молния на мгновение прочертила изображение и тут же погасла. Красно пятно исчезнув, включилось снова.

— Время реакции полторы секунды.

— Кровь Дракона!

— Третий, откуда возник сигнал? Увеличьте изображение. Дайте замедленную прокрутку события!

Вот пульсации красного пятна начали медленно угасать. Одновременно мелкие голубые сполохи прочертили глубокий синий фон над красным пятном.

— Объект принял задачу… Сетевидная формация активирована в своей верхней части.

И снова яркая молния залила весь экран.

— Откуда?

— Ещё замедлить. Уменьшить до предела дискретность обработки сигналов.

Чёрно-синяя ночь опустилась на экран. Через пять минут без всяких прелюдий она разом взорвалась бело-голубой вспышкой, затем, рассыпавшись по светящимся фрагментам, медленно угасла.

— Локализация источника не возможна…

В зале повисла тишина.

— Второй, что вы можете сказать? Это же ваш массив…

— Я уверена, что именно активность архаичной специфики, выработанная за счёт контакта с нашим вторым блоком, помогла объекту мгновенно сформировать и выполнить решение, не прибегая к формальной логике.

— Такое возможно?

— Для нас вряд ли. Вот, взгляните на эталон.

От голубой сети вперёд вырвались грозди голубых линий и передние голубые пятна начали попеременно то вспыхивать, то гаснуть, передавая эстафету всё дальше и дальше, пока, наконец, широкая голубая лента не сформировалась и не исчезла за пределами изображения.

— Семнадцать секунд.

— Неплохо для восьмилетнего мальчика.

В голосе Третьего прозвучала скрытая насмешка.

— Первый, я уверена, что после пяти дней обучения объект с такими способностями будет готов к повторной трансферризации в более подходящий носитель.

— Первый, это исключено! Объект не выдержит одномоментной нагрузки!

— Не торопитесь с выводами, Второй! Активируйте третий блок!

— Сцепление?

— Сцепление в норме. Объект под контролем.

Красное пятно начало медленно угасать, как будто большой цветок начал медленно вбирать в себя свои лепестки. Голубая сетка над ним тоже еле-еле светилась. Зато появились медленные сполохи в нижней части голубой сети.

— Отношение прямых сигналов к ретрограднымдва к трём. Объект стремительно теряет внимание.

— Уменьшить битрэйт. Активируйте сенсорную информацию.

Цветок начал снова распускаться, но уже не так охотно.

— От объекта принят направленный сигнал. Похоже на вопрос!

— Игнорируйте, Четвёртый! Пусть Куратор теперь сам отвечает на вопросы.

— Интенсивность сигналов очень слабая. Объект истощён, но свои резервы, по-прежнему, не задействует. Похоже, объект по собственной воле переключается на воспоминания. Он транслирует вовне какие-то отрывочные видения картин прошлого. Это мешает его обучению.

— Ну вот, Второй, — объект проявил преждевременную усталость, а вы предлагали трансферризацию. Если откровенно, я не верю в успех этого Проекта. Очень жаль затраченных впустую сил и времени.

— А я верю, что Пророчество скоро исполнится.

— Хм… Разорвать сцепление!

— Уже.

— Приготовить объект к пробуждению. Всем, до встречи…

Глава 5

Гид монотонно продолжал:

— Тайные знания и книги-кристаллы Ордена доныне не доступны никому из живущих на Тэе. И мы не сможем приблизиться к Храму Ночи ближе, чем это разрешено Орденом.

— Поэтому перенесёмся назад, — сказав это, гид замолк и, возникшая из ниоткуда, воронка в мгновение ока перенесла Элеану на уютную поляну.

Женщина с арфой, казалось, даже не заметив исчезновения Элеаны, продолжала своё повествование:

… И вот настал час долгожданный весенний солнечный, когда Граанц вечный священный вознёс Ветви свои новые к небу альтэйскому чистому и лазурному. И вместе с Ветвями Вторыми Кланов древнейших Кровь иная новая Клана Ио Серебряно – чёрного пропитала собой Побеги лазурные жизнетворные, ввысь стремящиеся. И была та Кровь новая настолько жизнетворная и совершенная, что Клан быстро рос числом своим и Славой Мастеров своих великолепных под небесами лазурными Тэи благодатной.

Ровно одиннадцать лет минуло с того дня торжественного весеннего, как появился первенец Клана Серебряно-чёрного, Клана Хранителей Миров внутренних, Клана Айри читающих. И близился День великий Воды Спокойной Зеркальной, когда Мастера Клана Синего Эа и Учителя Ауми Белого вместе с Учениками достойными, семилетия своего достигшими, собираются у вод озера подземного пещерного, чтобы в Тишине, голосами внутренними наполненной, совершить Имяположения обряд священный.

Как вдруг в Очаге главы Совета праведного Тэи благодатной, Учителя старейшего премудрого Ауми Эйманса разверзлась твердь стены гранитной внутренней и проступила изнанка мира потаённого, контуром фиолетовым замкнутым светящаяся. И явился перед Ауми остолбеневшим в глубине туманной клубящейся Лик грозный Ведущего нашего Крылатого. И молвил голос Его властный, грому подобный, только для Ауми предназначенный, только Ауми и услышанный:

— Хэй, Ауми Мудрейший, Совет достославный возглавляющий. Завтра в День Воды Спокойной Зеркальной соберутся вместе у озера подземного священного Ветви

Синие и Белые новые, а вместе с ними и Побеги Серебряно-чёрные жизнеобильные.

Настал час должный открыть тебя, о Ауми, тайну великую сокровенную и дать Заветы тебе наши строжайшие, чтобы не вернулось никогда более под небеса лазурные Тэи Благодатной Время былое страшное Крови одноцветной. И должен ты, Ауми, исполнить наказы все Ведущих ваших, о процветании Детей своих любимых заботящихся. Ибо по лезвию меча наиострейшего суждено пройти народу вашему благоверному, чтобы Крыло Белое вырождения Крови страшного не коснулось снова Граанца священного, силу набирающего. Поскольку шаг неверный в сторону тёмную с Пути к вершинам звёздным сияющим равно падению в пропасть бездонную, мраком наполненную. Слушай, о Ауми, наказ первый Ведущих ваших Крылатых: Ветви новые Синие и Белые Кланов древнейших не должны соединяться между собой более узами брачными священными. Отныне все пары супружеские, Очаг свой немеркнущий созидающие, должны включать в себя носителя Крови Серебряно-чёрной, жизнеобильной. И так будет длиться лета долгие, пока не появится под светом Аудэ бирюзового колено тринадцатое Клана Ио достославного и не появятся два Клана новых полярных, друг друга чурающихся, — Авви Лазурно-голубой и Эсси Розово-красный.

Наказ наш Второй строжайший тоже Крови новой серебряно-чёрной касается: Возведите преграды великие, всевозможные и Око настройте бдительное, неусыпное, чтобы ни один из Мастеров великих Серебряно- чёрных Айри читающих не коснулся сознанием своим сверхчутким проникающим Миров внутренних Хранящих Молчание в Ареалах Сумрачных. Ибо, попавшие в Сеть Всемирную многоярусную знания и мысли их странные, извращённые большую смуту принесут в Мир Тэи благодатной.

И последний наказ наш, о Ауми наимудрейший: В ночь тихую лунную, накануне появления первенца колена тринадцатого Ио и Крови новой животворной Авви и Эсси, должен преемник твой мудрый вместе с Мастером Ио Серебряно-чёрного войти под своды пещеры огромной и потаённой, той, что находится в Ареале заброшенном Эйнзи бывших напротив статуи золотой Ведущего вашего Крылатого. Пусть Ауми новый призовёт меня Именем Истинным, и я приду и поведаю им, что делать далее следует…

И растаял бесследно контур светящийся фиолетовый и затих голос Ведущего Крылатого и только эхо гулкое от слов Его внезапных отражалось многократно не то от стен пещерных, не то от Айри границ Ауми мудрейшего.

И собрал Ауми Эйманс на утро Совет великий праведный и рассказал он гартам Эа и Ауми старейшим о явлении Отца Нашего Крылатого и о наказах его строжайших, заботой о Детях своих любимых наполненных. И содрогнулась тогда Сеть Всемирная тончайшая от знания этого многотонного, извне привнесённого.

Но поверил народ окрылённый в необходимость деяний предстоящих этих суровых, ибо памятны были ещё те дни страшные, Проклятьем великим Крови Белой одноцветной омрачённые, ибо помнил и почитал трепетно народ Тэи Благодатной спасителей своих Крылатых.

И нарекали отныне в День Воды Спокойной Зеркальной всех мальчиков и девочек Клана Ио Серебряно-чёрного, доминантой клановой отмеченных, Именами Истинными особенными на «Ри-» начинающимися. И прикреплялись пожизненно отныне на их щеки левые чешуйки чёрные живые звёздчатые, нитью межзвёздной сияющей прошитые.

И возвели жители Тэи лазурной Эльгеоры высокие в Ареале Серебряно-чёрном, на острове огромном, полупустынном, морями буйными от суши отделённом.

И заселилась в Эльгеоры новые возведённые поросль молодая Серебряно-чёрная.

И оставили им бионы альтэйские лишь три коридора воздушных связующих для перелётов редких необходимых. А тем из Клана Серебряно-чёрного, кто чешуйкой живой отмечен был, наказали строжайше, чтобы остров свой отдалённый в одиночку не покидали, а только совместно с гартами Кланов иных древнейших.

И возвели бионы, в долинах живущие, стены и крышу живую из растений прочноствольных вьющихся вокруг Ареалов Сумрачных, Хранящих Молчание питающих. А к вратам бронзовым с засовами тайными приставили гарты Око кристаллическое недремлющее и бионов дюжину, Ареалы охраняющих. А в Ареале Белом под сводами Храма Тайного ещё одно Око чуткое установили, лучи ткани межзвёздной на расстоянии дальнем отслеживающее.

Более трёх столетий минуло с тех пор. Восемь колен сильных Серебряно-чёрных дала Ветвь новая жизнеобильная Клана Ио достославного. Слава Мастеров его Айри читающих выросла и окрепла в деяниях их светоносных, Души людские лечащих и просветляющих. И те, кто не был чешуйкой звёздчатой отмеченный, после обряда Соединения Брачного священного, перелетал в Эльгеоры Синие или Белые, согласно звёздам тайным, судьбу указующим, чтобы создать там Очаг свой жизнетворный немеркнущий. Другие же гарты Ио создавали Очаги свои в Островном Эльгеоре с Эа и Ауми, с материка отдалённого пришедшими.

И родился на острове в семье Ио Ри’Эйвис и Ауми Тоэрра мальчик Ио колена восьмого Серебряно-чёрного. И был он наречён в День Воды Спокойной Зеркальной

Ри’Эйнаром. И стал он Мастером великим Айри читающим. Все Души людские виделись Мастеру этому славному, также явственно, как и оболочки живые телесные. А ещё обладал Мастер этот великий Серебряно-чёрный даром гипнотическим, силою небывалой, такой, что Ри’Эйнар мог без труда проецировать рисунок звёзд своих магнетических в Айри рядом находящегося и создавать в себе небосвод внутренний магнетический гарта иного, ему знакомого. В сорок лет своих неполных соединился он узами брака священного с девой Клана Синего — Эа Ваандэльс. И родилась у них дочь Эа Аусцин, а через три года родился сын Ио Аальвинф.

А была у Ри’ Эйнара мечта заветная крамольная сокровенная, — заглянуть в души Хранящих Молчание сокрытые и побеседовать с ними на языке древнем всеобщем. С времён древних, в книги кристаллические ушедших, только Ио и Эсси Мастерам прежним Хранящих Молчание разговорить удалось, но знания эти древнейшие блеклыми и пустыми на поверку оказались. И изучил Мастер Айри читающий все уголки Сети Всемирной в поисках Знания сокровенного о том, как лучи ткани межзвёздной сияющей погасить можно было бы. Заглянул он и в ярусы Сети отдалённые, в коих хранились Знания необычные, из других Миров отдалённых привнесённые. И изучил их все Ри’Эйнар настойчивый с вниманием величайшим должным. Но как ни напрягал он звёзды свои магнетические внутренние, не нашёл Мастер Серебряно - чёрный ответа достойного на вопрос свой желанный, неверно поставленный. Ибо лучи эти немеркнущие свойством неотъемлемым той ткани межзвёздной были и погасить их могли лишь лучи более огненные и жёсткие, всё живоё на пути своём сжигающие. И свести родинку чёрную звёздчатую с меткой светящейся никак нельзя было, ибо составляла она систему единую живую с телом его навечно. И впал в отчаяние тогда Ри’Эйнар безутешный, опустил он низко голову свою светлую ясно знающую и оставил он в уголках укромных Айри своего необычайного ту Мечту свою заветную несбыточную. А через четыре года провожал Мастер великий сына своего достойного в Ареал Ауми для Обучения долгого. И повстречался там случайно на Пути его обратном из Храма Знания белокаменного Ауми сединою не отмеченный — служитель Храма Тайного подземного.

И соприкоснулись тогда нити поисковые сознания Мастера Серебряно-чёрного со звёздами магнетическими Айри Ауми встречного. И увидел он ясно и отчётливо Око недремлющее поисковое. И увидел он стену-карту светящуюся огромную, усеянную мириадами звёзд мерцающих серебряно-чёрных, души Ио отражающих.

И очертания острова его родного отдалённого на карте той огромной тонули в мерцании сплошном мощном от звёзд ярких многочисленных. И осенила тогда Эйнара Айри читающего мысль искомая внезапная, словно молния яркая мощная на Виэльсе фиолетовом. Понял тогда Мастер Серебряно-чёрный как можно обмануть Око чуткое неусыпное и чешуйку свою чёрную издалека видимую. И отлил Ри’Эйнар шлем тяжёлый из металла серого легкоплавкого и с трудом великим перелетел ночью лунной в шлеме, вниз тянущем, моря бурные, и направился к Вратам бронзовым Ареалов Сумрачных. И поверг он там в сон гипнотический глубокий хранителей – бионов, врата бронзовые стерегущих. И раздался тут голос мелодичный спокойный неживой:

— Кто ты есть, Путник незваный в Ареалы Сумрачные входящий? Назови же нам Имя своё сокровенное Истинное или возвращайся Путник, ибо Ареалы Сумрачные не место для Крови юной сильной животворной.

И быстро построил тут Эйнар Мастер великолепный рисунок звёзд магнетических уникальных супруги нежной Эа Ваандэльс в Айри своём необыкновенном подвижном и назвался Именем её Истинным сокровенным. И не солгал он этим машине этой хитроумной, Врата охраняющей, ибо Имя Истинное человека каждого связано с рисунком уникальным звёзд его магнетических внутренних. И после паузы минутной, вечностью Ио показавшейся, отверзлись перед Эйнаром смелым Врата бронзовые первые. И выведал он у биона альтэйского спящего секрет врат вторых монолитных каменных. И надавил Эйнар на глаз зелёный изумрудный дракона огромного, врата бронзовые украшающего. И поднялась вверх плита гранитная многотонная, и, пропустив Ри Эйнара в Ареалы Сумрачные, опустилась на место своё прежнее, ей предназначенное. И вошёл Мастер Айри читающий в Ареалы Сумрачные тишиною скорбной пропитанные и увидел он тысячи предков своих далёких, этап первый глобальный трансформации телесной прошедших, Хранящими Молчание названных.

И зажёг он светом ярким внутренним звёзды свои лучистые магнетические и послал Эйнар Серебряно-чёрный предкам своим далёким Слова и Знаки приветственные всеобщие, приглашающие Хранящих Молчание к беседе доверительной открытой. И замерцали в тени листьев широких лазурных, Ареал Сумрачный укрывающих, сполохи яркие фиолетовые. Но не было ни единого импульса малейшего ответного услышано Айри чутким Эйнара Мастера Серебряно-чёрного.

И тогда решился Ио смелый войти Айри своим чистым и чутким в лабиринты тёмные странные сознания Хранящих Молчания. И отшатнулся тогда Ио Ри’Эйнар, как от молнии грозной ослепительной, от силы иной магнетической, внутри таящейся и упал оглушённый без сознания на траву лазурную на час предолгий.

А когда постепенно пришёл в себя Мастер Айри читающий, то услышал внутри себя голос тихий печальный:

— Зачем пришёл ты, Ио Новый на земли наши обетованные, жизни этап третий нам готовящие? Зачем нарушил ты, Мастер Серебряно – чёрный, покой наш скорбный печальный, наполненный созерцанием внутренним бескрайним кристально чистым?

— Я пришёл в земли ваши священные, минуя преграды немыслимые, ради беседы откровенной с вами, о, предки наши достославные, чтобы получить ответы полные, на вопросы мои накопившиеся, сознание жгущие.

— А о чём говорить с Вами, гарты юные, жизнетворные к действиям славным энергией внутренней призванных, нам, тем, кто взамен движения суетного излишнего получили дар касаться сознанием нашим новым всеобъемлющим Сути ослепляющей вселенской. И ты, Ио Эйнар, уже испытал на себя прикосновение легкое к этому источнику мощному неиссякаемому. И затворились мы от Сети всеобщей и от Айраим ищущих ваших, дабы не причинить вреда страшного мирам внутренним жителям жизнетворным Тэи лазурной благодатной. Так о чём же нам говорить с тобой Ио Эйнар до тех пор, пока ты сам не придёшь к нам под своды лиственные лазурные в Ареалы Сумрачные?

— Но почему же тогда оградили Мастеров наших Серебряно-Чёрных от сближения телесного и внутреннего с Вами, о предки наши далёкие просветленные, Ведущие наши Крылатые?

И прозвучал ответ тихий еле слышный:

— Не должен был Мастер Ветви первой Серебряно-чёрной слышать нас, Молчащих, ибо Айри способности нужные только у Ветви второй появляются… А знаешь ли ты, Носитель Крови жизнеобильной, кто на самом деле эти ваши «ведущие» «Крылатые»?

И отшатнулся снова Эйнар Айри читающий от слов этих странных крамольных, но связь тонкую, разумы связующую, не оборвал всё же.

— А ведомо ли тебе, Мастер Великий Клана своего Серебряно-чёрного, о Лестнице Миров золотой светотканной и о Душах просветлённых чистых, Ступени её населяющих? Множество великое их нам ведомо и цели у этих Душ восходящих светлые праведные, да вот только различные совершенно. И не должно у «Детей» своих любимых, «ведомых» отнимать самое главное, священное, то, что и отличает нас всех от бионов разумных — Пламя чистое немеркнущее Выбора Свободного, ничем и никем не ограниченное. Закрепи же ты Знание это великое в Айри своём просветлённом Эйнар Серебряно-чёрный и передай его Ученикам своим достойным.

И воцарилось молчание долгое в Ареалах Сумрачных. Пока снова не раздался голос шелестящий тихий:

— Просьба у нас всех имеется к жителям полнокровным Тэи Благодатной: Когда на свет лазурный Мастера Авви появятся, и покорят они Тоннели Тёмные, миры связующие, — отправьте Айраим наши, ко второму этапу Трансформации переходящие просветлённые, в странствие долгое по Тоннелям Тёмным, чтобы соединились бы мы в Мирах иных с носителями достойными и продолжили бы жить время недолгое в телах живых движущихся, чтобы могли мы Айраим своими пространство миров иных неведомых отразить.

И поклялся тогда им Эйнар, Мастер великий:

— Обещаю я Вам, о Предки наши Наимудрейшие, что мой Клан Серебряно - чёрный выполнит просьбу вашу сокровенную и увидят глаза ваши новые свет миров иных прекрасных и радужных.

И понял Эйнар, Айри читающий, что не следует это знание в Сеть единую упорядоченную пропускать и сокрыл он диалог свой необычный с Хранящими тайны великие, веру в Ведущих наших Крылатых растворяющий. И сокрыл он в Айри своём просветлённом звёзды магнетические, беседу хранящие, под печатями теневыми внутренними, чтобы ни один встречный прочитать бы их не смог никогда.

И сторонился он с момента этого ярко-памятного других Мастеров Серебряно – чёрных, тайну его сумрачную приоткрыть способных.

А был у Эйнара брат младший единокровный Ио Ри’ Лоуэн. И как-то раз

во время полёта вечернего ритуального пред ликом лунным Виэльса фиолетового смог Лоуэн Серебряно-чёрный коснуться в Айри брата своего старшего печатей теневых, тайну скрепляющих. И печати эти теневые, стоило лишь к ним прикоснуться нитям чутким Айри Лоуэна, тут же покрыли тенями непроницаемыми весь небосвод внутренний магнетический Эйнара, подобно туману густому дольнему.

И воспылал тогда огонь любопытства жгучего в душе ищущей брата младшего единокровного. И решил он открыть тайну сумрачную сокровенную брата своего Эйнара Серебряно-чёрного. И опоил Ри’ Лоуэн брата старшего нектаром дурманящим, в сон глубокий погружающим. И прознал Лоуэн любопытный о беседе той тайной сокровенной и просочилось знание это сумрачное незамедлительно, подобно воде всепроникающей через песок речной мелкий, в Сеть единую всем доступную. И содрогнулась снова Сеть единая тончайшая. И омрачились сразу же небосводы магнетические многих гартов крылатых Тэи благодатной. И прибавилось работы целительской у Мастеров Ио Серебряно-чёрных. И ослабла вера светлая всеобщая в Крылатых, Ведущих наших. С тех пор никогда никому более не являлись Ведущие, что бы там ни говорили Эйнзи, — храмовники Чёрно - золотые. И закрыли для всех носителей Крови животворной Ауми Белые власть - держащие Ареалы Сумрачные. И изгнал Эйнар решительный из Эльгеора брата родного младшего тайну раскрывшего. А в Эльгеоре своём дальнем сокрытом основал Эйнар Орден Тайный для Мастеров избранных Серебряно-чёрных, Учеников своих достойных. И разорвал он нити Сети тончайшей вокруг Эльгеора их тайного. И потребовал Эйнар Магистр Ордена Серебряно-чёрного у Совета Праведного общения свободного для Мастеров Избранных с Хранящими Молчание, предками нашими достославными.

Прошло семь десятков лет, и настала ночь памятная, появление на свет Крови новой предвещающая. И вошли, как было наказано им из Запредела неведомого, Ауми Лаунэр и Ио Ри’Аунтэ в пещеру огромную, в Эльгеорах Эйнзи, жрецов Дракона будущих, Клана Чёрно-золотого, расположенную. И призвал Ауми Белый Ведущего нашего Крылатого Истинным Именем Его сокровенным. И замерцал тогда свет слабый фиолетовый и раздался тогда голос тихий еле-слышный в Айри путников просветлённых, в пещеру тёмную вошедших:

— Приветствую Вас, Дети мои, гарты крылатые Тэи благодатной. Не хотели мы запускать смуту ненужную в Сеть Всеобщую. Не вините вы в этом, Совета праведного старейшины, Кровь Серебряно-чёрную, Айри читающую. Правду сказали им предки Ваши, Молчание многовековое Хранящие. Да вот только не вся правда сказана была устами их немыми пророческими. Со Ступени нашей Лестницы великой бесконечной открывается обзор неизмеримо больший и радужный. Завтра проявится и набирать силу жизненную будет Кровь новая Клана Авви Лазурного, та, что раскроет Врата Межзвёздные и покорит Тоннели Тёмные, Миры связующие. И увидите вы свет Миров новых невообразимых. И поймёте вы, Дети наши любимые, насколько отличается Жизнь многоликая в мирах этих отдалённых. Каждому Миру Разумному в Начале Времён быстро летящих завещан был Дар Священный Ведущими своими благотворящими. Даром великим народу Тэи Благодатной стала жизнь многоярусная с Айри всё-помнящим и полёты кружевные, быстрые в лучах Виэльса фиолетового. А ещё, я надеюсь, что первыми вы из всех Рас Аарнийских великих покорите Тоннели Тёмные, Миры связующие, ибо Раса ваша древняя мощная, быстрее всех развиваться должна в условиях жёстких несвободных Тэи благодатной, лазурной. И несвобода эта, как догадались уже Айри ваши просветлённые, заключена в Проклятии Крови белой, одноцветной. И свободно сочетаться узами брака священного всё равно, что в омут беспамятства нырять чёрный бездонный. Скоро войдут в Жизнь Ксиорри Смарагдовые и они подтвердят Слова напутственные и Наказы Наши праведные. А пока, о Мастер Серебряно- чёрный, готов ли ты войти в сознание моё древнее просветлённое, чтобы подтвердить, затем, в Сети Всеобщей, намерения благие Наши в отношении Детей своих любимых крылатых?

И содрогнулся тогда от предложения этого внезапного Аунтэ Мастер Айри читающий. И почувствовал он мощь великую Света золотого, Айри запредельный чуждый заполняющую. И отступил тогда назад Мастер великий и промолвил в ответ голосом тихим, но твёрдым:

— Чувствую я от тебя, Ведущим себя величающий, приближение грозное Мощи неведомой. И как только окунётся Айри мой несовершенный в воронку Света твоего чуждого золотого, так изменятся звёзды его магнетические навечно и выйду я обратно под свет лазурный вечный в «Не-Я» чуждое тобою обращённый. Ты ведь не ЭТОГО желаешь, собеседник наш просветлённый неведомый? И без Печатей твоих магнетических, наказы твои подтверждающих, приму я наставления твои праведные и передам в Сеть Всеобщую на суд народа нашего Тэи Благодатной, ибо чувствую я, что Свет от тебя идущий, заботой мудрой о нас наполнен.

— Благодарю тебя, о Аунтэ Мастер великий, за слова твои резкие откровенные. Только понапрасну опасаешься ты прикоснуться к Свету этому золотому Айри очищающему. А наказы мои суровые снова Крови вашей Серебряно - чёрной касаются. И оттого, как сильно поверят в них Дети мои любимые, крылатые, зависеть будет судьба Мира Лазурного и Расы синекрылой. И чтобы не вернулись никогда более на земли Тэи Благодатной времена Крови одноцветной и не выродился умом и силою народ древний крылатый, должен ваш Клан Серебряно-чёрный принести жертву великую добровольную будущему вашему вечному светлому и сойти на нет, подобно огню яркому, остывающему. А посему все гарты Ио колена тринадцатого последнего должны будут дать безбрачия обет строгий и нерушимый или, связавшись узами священными с избранниками или избранницами вашими, покинуть мир Тэи лазурной и чтобы дети ваши, Крови белеющей носители, никогда не ступали на земли её благодатные. И да подтвердят Ксиорри грядущие Слова мои суровые страшные, любовью к народу крылатому исполненные.

Стойко перенёс Слова эти сумрачные горькие Аунтэ Мастер колена десятого Серебряно-чёрного и только голову диадемой серебряной украшенную, опустил низко к мантии чёрной, Спиралью серебристой отмеченной.

— Обещал я тебе, расцвета и горя нашего Глашатай, внести в Сеть Единую беседу нашу откровенную, печатями доверия скреплённую. И хотя пусто стало на душе моей несовершенной от утраты невосполнимой грядущей, выполню я всё то, что было обещано мною под сводами этими пещерными. И пусть совершит народ наш крылатый и Совет Праведный выбор свой справедливый, свободный, а мы Ио Серебряно-чёрные всегда готовы, пожертвовать Кровью своей жизнеобильной ради Граанца священного вечно цветущего.

И привнесли Ио Ри Аунтэ и Ауми Лаунэр знания эти суровые, извне привнесённые, в Сеть Единую всеобщую. И появилась на свет лазурный Ветвь Вторая Серебряно-чёрная, на бесплодие обречённая. И пробился к небу утреннему рассветному первый росток Клана Авви Лазурного, Мастеров Силы бескрайней и переходов межзвёздных. И коснулись Лучи вечерние Виэльса фиолетового первенца Клана Эсси Розово-красного, преемников Ио уходящих Серебряно – чёрных.

И собрал Совет Праведный Ауми Лаунэр мудрейший. И закрылись Эльгеоры Серебряно-чёрные для иной Крови носителей. И покинули тысячи пар гартов крылатых Тэю благодатную, чтобы создать Очаги свои в поселениях новых Миров иных отдалённых. И только несколько тысяч Ио колен последних, магистров Ордена Серебряно-чёрного осталась доныне на острове полупустынном сумрачном среди предков наших далёких, Хранящими Молчание названных. И стоит на входе в бухту скалистую, от волн нескончаемых серых берега спасающую, статуя серебряная, почернённая дракона крылья мощные распустившего.

Мелодия Легенды была тихой и очень печальной. Казалось, вся скорбь мира серыми каплями дождя медленно проливалась осенним пасмурным днём, растворяя все весёлые краски мира в своей бездонной медлительности.

— Да эта история очень печальная.

Сквозь пелену тумана, сковывающего сознание, Элеана не сразу поняла, что голос гида изменился.

— Фэйр…

— Да Эйли, теперь тебе стало известно принципиальное отличие наших Рас:

Айри — наше сознание не исчезает бесследно. Оно продолжает жить в иных формах. В начале трансформации мы живём в иных носителях — в разумных симбиотах, в так называемых «Хранящих Молчание». За несколько часов до первой телесной трансформации Мастера Эа проводят специальный ритуал, и человек переходит жить в Сумрачные Ареалы. Потом его айри сливается воедино с другими айраим в теле самого Мира Тэи и в конечном итоге мы все Уходим, продолжая свой Путь в Мирах Запределья. И подобной трансформацией в той или иной форме обладают все Расы Вселенной… кроме вашей.

— Так, вы все бессмертны?

Фэйр невесело усмехнулся:

— Бессмертны? Самого слова «бессмертны» нет в нашем языке… Равно, как и слова «смерть» в нём не существует. Смерти нет нигде во Вселенной, — ни на Тэе, ни на вашей Аэрте!

— Но люди продолжают умирать на Аэрте. Мой дед умер…

— Погибает лишь ваше тело, внезапно прерывающее на первой стадии этап своей трансформации, любое же айри по своей природе вечно… И ваши айраим снова воплощаются в другие тела, в тела ваших новорождённых, — мы это не раз наблюдали.

— Но тогда я должна была помнить другие Жизни…

— Да, конечно же, должна, однако никто из вашего Мира их почему-то не помнит. И в этом то и всё дело!

— Но кто, как и зачем стирает нашу память?

— «Кто» мы знаем, а вот «зачем и как» — нам, старейшей Расе во Вселенной, представь себе, доселе неведомо…

— Кто же этот…

— Скоро ты всё поймёшь и узнаешь. А сейчас спи, Аэви. Завтра ты войдёшь в реальный мир лазурной Тэи, и мы посетим мою лабораторию, где я работаю.

Глава 6

Стремительный полёт к видневшимся далеко на горизонте сияющим лазурным вершинам. Дул прохладный встречный ветер, глаза слезились, и Элеана потуже запахнула ворот своего живого покрова. Чтобы хоть немного согреться она заложила стремительный вираж вниз над предгорьем и, долетев до огромных скал, снова взмыла вверх навстречу лазурному гиганту. Огромный замок, словно высеченный из прозрачного голубого льда, возвышался над эльгеором. Его тонкие башенки с остроконечными шпилями, словно сосульки, пронзали лазурный небосвод. Поверх тонкой лазурной сетки, выделившей эльгеор, нарисовался крылатый Знак.

— Ты в Лазурном Ареале, — обители Авви, Мастеров Силы и межзвёздных переходов. Этот Ареал расположен на северо-западе Тэи и его эльгеоры самые высокие в нашем Мире. Прямо перед тобой — величественный Храм Неба.

Элеана подошла вплотную к Храму, но нигде не было видно даже намёка на Врата. Храм Неба был, казалось, целиком высечен из гигантской ледяной глыбы. Элеана не удержалась и коснулась рукой прозрачной стены Храма. Как и ожидалось, поверхность была холодной, но она была не ледяная, а больше напоминала собой грань кристалла. В ответ на её прикосновение центральная плита стены бесшумно поднялась вверх, уходя в пазы второго яруса и открывая проход в Храм.

Внутреннего двора не было, и за входом сразу начинались лазурные подсвеченные ступени, сужающиеся ко второму ярусу. Элеана, опасливо взглянув на нависшую над ней многотонную плиту, быстро поднялась на ступени первого яруса.

Там на просторной площадке неспешно крутился на почти горизонтальной оси огромный лазурный шар. Вокруг него на почтительном расстоянии также медленно совершал свои обороты крохотный фиолетовый шарик. Элеана не увидела ничего, на чём бы крепился этот шарик, казалось, что он крутился над шаром прямо в воздухе не в состоянии ни упасть, ни сойти со своей траектории. Элеана протянула к нему пальцы, но они прошли сквозь него, даря только ощущение холода.

— Это модель нашего Мира.

Макет шара Тэи был весь исчерчен тонкими переплетающимися линиями.

— Голубые линии — это система воздушных коридоров, а под ними, глубоко в недрах земли, повсеместно расположены мощные генераторы силового поля, нейтрализующие притяжение планеты. Именно они и поддерживают постоянный невидимый ток воздушных коридоров — создают потоки Силы. Если бы их не было, чтобы летать, нужно было бы родиться Леварри. Другая сеть расположена глубоко под землёй — она тоже переносит ток, но ток намного большей силы, передаваемый на расстояние только по специально изготовленным металлическим нитям. Он питает наши технические средства и даёт нам тепло и свет.

На втором ярусе Храма ещё одна сеть ячейками покрывала почти всю планету, кроме Обители Серебряно-чёрного Клана Ио — сеть информационная, лежавшая вокруг воздушных коридоров. Она представляла собой упорядоченное высоко структурированное поле Силы, с помощью которого всё жители Тэи были информационно связаны друг с другом напрямую, без помощи каких-либо технических устройств, на каком бы расстоянии друг от друга они бы не находились. Таким образом, любая информация была доступна каждому.

На третьем Ярусе Лазурного дворца размещался ещё один макет — макет Вселенной. На нём разноцветными нитями были соединены между собой многочисленные звёздные системы. Некоторые соединялись чёрными жирными пунктирными линиями. Другие светящимися красными и зелёными тонкими линиями. Некоторые линии были двойными, — поверх тонкой линии закручивалась голубая спираль. В центре был лазурный шар — мир Тэи. От него отходили три линии в близлежащие миры, один из которых, в идее серебристого шарика, назывался Лорена, затем чёрные линии соединяли Тэю со следующим ярусом мироздания — с семнадцатью звёздными системами, а потом и вовсе начинался запутанный Лабиринт ступенчатых переходов. Один далёкий Мир был отмечен зелёным сиянием и назывался Каарна.

— Чёрные линии, — пояснил гид, — Это миры, проходы в которые возможны только в определённое время и при помощи создания светящегося тоннеля, за счёт приложения к пустоте, разъединяющей миры, огромной энергии. Красные линии соединяют миры доступные для перехода более лёгким путём — с помощью световой лучистой энергии и летающих технических средств. Фиолетовые линии означают гиперпространственные тоннельные переходы — переходы в иные галактики. Зелёные линии соединяют миры, освоенными нашими братьями по Альянсу — Каэйрами, другой Расой человечества. Их родной мир — Каарна и он находится очень далеко от наших миров. Голубые спирали — это информационные каналы, созданные Мастерами Авви и только чуткие Эсси способны принимать и записывать информацию, приходящую к нам из других звёздных систем. Весь этот комплекс информационных каналов планетных и межзвёздных называется Единая Сеть. Все миры, освоенные Альянсом и соединённые переходами, называются Системой. В Систему входит 284357 Миров, 554023 планеты, 1145678 спутников. Ещё около 150000 Миров образуют Внесистему. К ним навести переходные мостики ещё не подошло время.

Лестница вела ещё и на четвёртый ярус Храма Неба, но какая-то невидимая стена не позволила Элеане подняться выше.

***

Воронка закружилась вокруг Элеаны и моментально перебросила её в диаметрально-противоположную точку планеты в тёплый и утопающий в красных цветах Розово-Красный Ареал Эсси. Оттенки красного и розового цвета были повсюду, — в цветах, в стенах зданий, даже листья на деревьях были не привычно лазурными, а розовыми.

— Здесь не любят лазурный цвет. Авви — их вечные антагонисты и соперники. Они бы и небо покрыли бы светофильтром, если бы только смогли, — пошутил гид.

— Достаточно надеть розовые очки, — подумала про себя Элеана.

Она не сразу заметила центральный храм Ареала, поскольку он был облицован розовыми зеркалами, плотно без зазоров, примыкающих друг к другу так, что все отражения в его стенах казались продолжением розовой реальности. Лучи бирюзово-зелёного Аудэ отбрасывались от розовых зеркальных стен, и сиреневые причудливые тени ложились на лиловый травянистый покров. Нельзя сказать, что эта феерия красок понравилась Элеане, — было в этих цветовых гаммах что-то неправильное, свидетельствующее об отсутствии должного вкуса у местных обитателей. Элеана не хотела входить в Храм, словно предвидя, что именно она там увидит, но та же упругая невидимая стена плавно, но настойчиво перенесла её внутрь. На центральном полотне на стене храма прямо напротив входа висело огромное кроваво-красное полотно. На нём золотыми нитями были вышиты две закрученные к центру и соединённые началами спирали. Знак Клана по форме напоминал букву «С».

— Клан Эсси — преемников Клана Ио, — проговорил гид. — Они Мастера айри Видящие. Они способны переводить магнетические сигналы, исходящие по специальным каналам с других звёздных систем. Природная магнетическая чувствительность позволяет им знать всё, что происходит в Душе каждого человека, — видеть образы, слышать их мысли, а само главное, Видеть и излечивать душевные расстройства. В период заселения новых миров число психических травм, вызванных влиянием экстремальных условий в иных мирах, становилось у людей нашей Расы всё больше и больше, и у Эсси буквально не было ни одной свободной от многодневного процесса психической реабилитации минуты. Лечение происходило, как через сцепление с эталонным айри здорового человека и восстановление магнетической матрицы сознания, так и через погружение головы, мозга пострадавшего во вращающееся переменное магнитное поле.

И снова Элеана перенеслась на знакомую поляну, и знакомый голос исполнил обрадовавшейся рыжеволосой девушке самую прекрасную из всех существующих Сказаний Эа.

Легенда о Тоннелях тёмных, миры связующих.

Если распустить крылья синие и вознестись к Небесам вечным лазурным туда, где обрываются коридоры воздушные сотворённые для перелётов упоительных вечерних и пробить собой вуаль завесы облачной, то откроется взору чистому изумлённому россыпь несметная огоньков мерцающих разноцветных, подобно кристалликам камней драгоценных сверкающих. А между огоньками этими разноцветными сияющими Пустота разлита чёрная бескрайняя. И нет ни света солнечного, ни частицы невидимой крошечной в Пустоте этой необъятной и вечной. А если лететь осмелиться с быстротою мысли стремительной на свет звёздный зовущий мерцающий, подобно мотыльку синекрылому неразумному на пламя горящее, то огонёк этот расти будет, пока не превратится в шар огромный пылающий, языки высокие огненные, из недр своих бездонных извергающий. И будет это светило яркое огромное братом единородным Аудэ нашему зелёно-бирюзовому, свет и тепло дающему. И не один взор сторонний внимательный не отметит, что полёт этот стремительный на свет дальний зовущий не по пути прямому неуклонному пролегать будет, ибо нет наблюдателей разумных в Пустоте чёрной, Свет окружающей. И проникают нити тонкие Пустоты этой чёрной вездесущей во все Миры светлые и даже в частицы невидимые, Миры слагающие. И Имя Истинное сокровенное Пустоты этой чёрной, беспредельной — АВВА, ибо АВВА это Отец родной Вселенной нашей огромной светящейся. И в вихрях Его тёмных, бешено крутящихся, и в воронках Его огромных невидимых рождаются частицы малые, планеты и Миры слагающие. А свет проявляет себя лишь там, где есть Эльва многоярусная, Дочь Аввы единственная. И образует Эльва светлая многоярусная Лабиринт огромный разветвлённый светящийся, в движении постоянном по-фрагментарном пребывающий. И множество звёзд разноцветных и Миров невообразимых в Лабиринте том огромном рассеяны. И окружён этот Лабиринт Вселенной нашей огромной коконом света древнего от Пустоты внешней бескрайней его отделяющего.

А под небесами благодатными Аудэ бирюзового набирали силу цветения своего пышного две Ветви молодые новые Граанца священного, друг друга сторонящиеся, словно полюса магнитные друг от друга отталкивающиеся. И избегали сближения встречного пространственного гарты Кланов Авви Лазурного и Эсси Розово-красного, словно Клеора и Ксайва — деревья лиственные высокие, вблизи друг друга не растущие. И заселили они через двенадцать лет Ареалы северо-западные Лазурные и Ареалы юго-восточные Розовые, друг другу противоположные. И даже в Сети единой альтэйской старались не соприкасаться их айраим чуткие полярные. И соединялись теперь Авви Лазурные, Мастера Силы и переходов межзвёздных с Эа Синими. И создавали теперь Очаги свои совместные немеркнущие Эсси Красно-розовые Мастера айри сближающие с Ауми Снежно-белыми мудрыми, согласно Закону праведному сочетаемости Крови Знаков ажурных священных. Много дел славных великих свершили Мастера умелые Кланов этих новых, жизни силу набирающих. Так включили Авви Лазурные в Сеть Единую Мир отдалённый Лау-А-Тэйю заснеженную, протянув каналы магнетические тонкие через моря ткани межзвёздной сияющей. И приспособили Эсси Розовые айраим чуткие жителей Лау-Тэ-Виля и Лау-Тэ-Н’Ауса, — городов наземных белокаменных, для общения в Сети Единой связующей с гартами Тэи Лазурной Благодатной. И вплели Авви Силы Мастера наилучшие нити пустоты чёрной нейтральной, дабы ослабить в разы многие притяжение вездесущее тела Тэи Лазурной. И возросла стремительность синекрылая перелётов воздушных дальних и стали танцы полётные вечерние ещё более лёгкими и изящными. И создали Эсси Мастера айри сближающие маайлэнги новые чудесные, айраим учителей Ауми копирующие. И теперь даже во снах своих чистых глубоких постигали Ученики малолетние растущие премудрость древнюю альтэйскую.

Но Тоннели Тёмные, Миры связующие так и оставались за семнадцатью печатями наглухо закрытыми и не могли подобрать к ним Ключи свои хитроумные ни Авви Лазурные, ни Эсси Розовые.

А соседствовал Аудэ Бирюзовый, свет и тепло дающий, в Лабиринте огромном светящемся с тремя светилами яркими, мирами окружёнными. Но лишь мир единственный, в далях межзвёздных затерянный оказался пригодным для жизни телесной продолжительной. И Мир этот далёкий заснеженный, Левиором оранжевым еле прогреваемый, Лау-А-Тэей наречён был во времена древние Тэи Благодатной, во времена Граанца отцветающего.

А ещё семнадцать светил ярких ближайших являли собой Диадему сверкающую вокруг Тэи Благодатной. Но долететь до Миров тех желанных на кораблях быстрокрылых межзвёздных гарты могли, лишь превратившись по дороге дальней в Хранящих Молчание. А прошедшие первый этап трансформации телесной, Хранящие Молчание не могли бы построить станции приёмные для айраим гартов пребывающих.

Ещё в древности глубокой, тысячелетней завесой укрытой, открыли Ауми Мудрые Тоннели Тёмные в частицах малых невидимых, нитями Эльвы сияющей прошитыми. И видели они, как разряды мощные молний ярких сотворённых, заставляли частицы малые, извне привносимые, проходить по тоннелям тёмным, сквозь барьеры отталкивающие внутрь частиц многоярусных. И созерцали они в своих айраим сверхчутких всевидящих, как по сторонам обеим Тоннеля Тёмного закручивалась воронка двойная чёрная бешено вращающаяся, по краям искрящаяся. И превращалась она с быстротою неописуемою в коридор странный светящийся и частица стремительная малая проходила сквозь него в свет внутренний, минуя барьеры защитные энергетические. А ещё ведали Ауми древние Закон Эльвы светящейся, многоярусной. И гласил тот Закон древний праведный, что лабиринт внутренний невидимый по природе своей многоуровневой подобен Лабиринту вселенскому светящемуся. И в часы заветные в местах тайных, звёздами указанных, касаются почти друг друга Миры отдалённые, далёкими кажущиеся, Тоннелями Тёмными — Пустоты слоем тонким между собой разделённые.

Семь раз посещали старейшины седовласые Кланов древнейших пещеру заветную тёмную в Ареале Злато-чёрном пустующем. Семь раз призывали они Отца нашего Крылатого Именем Истинным сокровенным. Семь раз лишь молчание глубокое да искорки слабые золотистые были ответом путникам, под своды пещерные вошедшим. Семь раз Совет альтэйский Праведный обращался к Ордену Серебряно-чёрному за помощью великой необходимой. Семь раз вопрошали Мастера Ио Айри читающие Молчание долгое Хранящих о Ключе заветном к Тоннелям Тёмным, миры и светила разъединяющих. И лишь один раз единственный произнесены были слова немногие странные, невпопад сказанными кажущиеся. И слова эти изречённые что «Подобное растворяться в подобном должно…» быстро опустились на дно глубокое илистое Сети Единой всеобщей. Ибо на вопрос несложный: «Что Пустоте чёрной уподобиться может?» не дал ответа ни один Ауми древний мудрый. И решил тогда народ разочарованный Тэи Благодатной, что не сбылось Пророчество давнее Ведущих наших Крылатых.

Много раз усиливали Ауми мудрые Сеть локальную вычисляющую, вокруг Ареала Белого сгущающуюся. Много раз просматривали они на экранах внутренних магнетических моменты будущего детерминированного, в коих образовываться будут Тоннели Тёмные вблизи Миров освоенных доступных по отношению к положению Тэи Благодатной и Аудэ бирюзового в Лабиринте многозвёздном сияющем. Много дат грядущих заветных записаны были в скрижали звёздные кристаллические. Много раз снаряжали Авви Лазурные, доминантой клановой отмеченные, дружины синекрылые и корабли межзвёздные в точки рассчитанные переходов возможных чернеющих. Много раз выводили гарты синекрылые на орбиты далёкие Бэйт-Шаары тяжёлые грозные, снабжённые стволами длинными сужающимися, пытаясь молниями сфокусированными мощными пробить слой Пустоты чёрный тонкий, Миры разделяющий, дабы создать коридор устойчивый светящийся для перехода заветного по ту сторону Тоннеля Тёмного к Мирам далёким желанным. И бушевали вовсю вихри тёмные в глубинах Пустоты порождающей. И искрились радугой неописуемой яркой частицы малые ткани межзвёздной сияющей, Пустотой порождённые. Но гасли искорки радужные в Пустоте чёрной необъятной. Но отторгала Пустота потревоженная частицы малые светящиеся, ей чуждые. И гасли надежды древние Расы Крылатой увидеть Миры новые, Пустотой разделённые.

Сто сорок три года минуло с той поры памятной, как под небесами утренними Тэи Благодатной пробились ростки первые Клана Авви Лазурного, Мастеров Силы бескрайней и переходов межзвёздных. Сто сорок три Круга совершила Тэя Лазурная вокруг Аудэ светоносного с той поры славной, как под небесами вечерними, Виэльсом фиолетовым освещёнными, поднялись побеги первые Клана Эсси Красно-розового, Мастеров полей памяти магнетической всеобщей, Мастеров айри сближающих.

И родился в Ареале северо-западном Лазурном Авви Эйнгаарт, Мастер Силы связующей. И соединился он узами брака священного в Ареале Синем с девой юной Эа Сиальдой, музыку чудесную сотворяющей.

И родился в Ареале юго-восточном Розовом Эсси Армауэ, Мастер сплетений магнетических. И создал он Очаг совместный немеркнущий в Ареале Розовом с девой Крови древнейшей Ауми Лауссиэль.

И жил теперь вместе с супругой своею прекрасной Мастер юный Крови Лазурной, Знаком доминантным не отмеченный, в Ареале Синем. И не призывался он по причине этой весомой определяющей в дружины межзвёздные, к границам Миров доступных изученных уходящие, Тоннели Тёмные активно штурмующие. И была у Авви Эйнгаарта мечта заветная сокровенная — подобрать Ключ сияющий к Тоннелям Тёмным, Миры разделяющим и по праву первооткрывателя достославного собственноручно отворить им Дверь закрытую и войти через переход светящийся в Миры далёкие неведомые. Ещё обитая в Эльгеоре родном Ареала Лазурного, изучал он упорно и тщательно все знания глубокие сокровенные, свойств Пустоты чёрной и Эльвы светящейся многоярусной касающиеся. Он просмотрел не только все маайлэнги кристаллические искрящиеся по вопросу этому непростому, внимание его захватывающему, но также проник Мастер Авви Лазурный в области тонкие труднодоступные Сети Всеобщей, в кои привносились новости и впечатления необработанные свежие гартами, из походов дальних к Тоннелям Тёмным вернувшихся. И настолько Авви Эйнгаарт насытил разум свой юный пытливый знаниями по теме этой заветной, настолько упорядочил он звёзды внутренние магнетические айри своего чуткого, что научился Авви Лазурный, Мастер Силы и переходов межзвёздных без помощи сети локальной усиливающей Созерцать на экране своём внутреннем развитом нити Пустоты чёрные тончайшие, равно, как и Эльвы нити связующие, светящиеся, сплетённые воедино в коридорах воздушных И стал он ещё в Ареале Лазурном, благодаря этим способностям своим уникальным, Мастером Великим, изъяны коридоров воздушных антигравитационных исправляющим. И стал он Мастером искусным полётов кружевных стремительных, ибо Видел Зрением своим внутренним развитым все изгибы и провалы мельчайшие линий силовых светящихся. И ни один из гартов синекрылых не мог состязаться с Авви Эйнгаартом в искусстве совершенном маневренности своевременной полётов вечерних упоительных. Несколько раз запускал он в Сеть Единую исследования и расчёты свои грандиозные, дабы обратить на себя внимание Ведущих дружин межзвёздных, но никто так и не пригласил его в дружину свою крылатую.

А когда, связавшись узами брака священного, создал Авви Лазурный Очаг свой немеркнущий и стал жить он посреди Эа Синих, завораживающе поющих и музыку чудесную сотворяющих, стал Эйнгаарт Мастером искусным танцев полётных вечерних пред ликом лунным Виэльса фиолетового.

И вот однажды вечером памятным прохладным выполнял Авви Эйнгаарт Мастер Силы спирали сложные немыслимые в потоках встречных воздушных вдоль каньона глубокого. И пребывал он в очаровании глубоком упоительном от переливов, дивно звучащих, арфы многострунной, сотворяемых пальцами чуткими супруги его прекрасной нежной Эа Сиальды и от голоса её несравненного, волшебного. А исполняла Сиальда юная и прекрасная в тот вечер чудесный балладу дивную, только что ею сочинённую, мощь и красоту водопадов серебристых воспевающую. И настолько погрузился Авви Лазурный в ореол звучания восхитительного музыки чарующей, что не заметил он изгиба лёгкого линий светящихся, равновесие обеспечивающих. Выйдя неспешно из транса глубокого, музыкой порождённого, Авви вспомнил отчётливо и ясно, что не было доселе в коридоре воздушном, вдоль каньона проложенного, ни поворотов резких, ни провалов видимых. И подумал тогда Мастер полётов вечерних, что ветра порыв резкий внезапный повинен в сбое этом странном досадном. Но не было и ветра дуновения малейшего в Эльгеоре Синем затихшем, Виэльс фиолетовый ожидающем. И переключился тогда Мастер Авви Лазурный на созерцание своё уникальное внутреннее. И поначалу не увидел он ничего необычного подозрительного в чередовании необходимом линий тёмных и светящихся. Но, присмотревшись внимательно, на пределе увеличения только ему доступному, на границе контрастной света неяркого и тьмы чернеющей, с удивлением необычайным увидел Авви Эйнгаарт нечто странное, доселе никогда никем не виданное: Пустота мерцала и дрожала, словно живая, меняя свои очертания и теряя при этом чёткость границ своих, казавшихся незыблемыми. Отчего вдруг Пустота чёрная необъятная, ко всему нейтральная, дрожит и мерцает, словно крыло мотылька ночного светящегося? И осветила тут молнией стремительной яркой догадка внезапная просторы многозвёздные магнетические айри чуткого Мастера Авви Лазурного. И перешёл снова Эйнгаарт на зрение внутреннее, дабы убедиться окончательно в правильности догадки своей ошеломляющей. Но покрылось вдруг изображение размытое линий, друг с другом сплетённых, рябью волнистой необъяснимой и померк экран внутренний магнетический. И вернулся Авви раздосадованный к созерцанию обычному и, соединившись с Сетью Всеобщей, вздохнул Мастер обречённо, разочарованно, поскольку понял, что помехи эти внезапные вызваны были приближением Эсси Красно-розовых к границам Эльгеоров Синих, с Ареалом Эсси соседствующих, к неудовольствию великому всех Авви Лазурных, в Эльгеорах Эа южных высоких обитающих.

И перенёсся тогда в день последующий Мастер Авви Эйнгаарт в Ареал свой родной Лазурный подальше от Эсси обители Розовой. И попросил он друга своего давнего Авви Раунге смелого, ведущего дружин многих межзвёздных, Тоннели Тёмные осаждающих, перенести в Эльгеор Лазурный приборы чуткие, Пустоты изменения регистрирующие, по отношению к изменениям Эльвы светящейся, а также кристаллы алые записывающие. И попросил он также супругу свою нежную прекрасную Эа Сиальду исполнить перед Авви собравшимися, Крови чисто – Лазурной носителями, балладу её восхитительную, накануне сочинённую. И собрались в Эльгеоре Лазурном множество великое гартов синекрылых Крови Лазурной и Синей дабы услышать пение восхитительное и музыку невесомую чарующую. И установили Авви Мастера Силы на террасах узких вдоль склонов скалистых отвесных приборы свои чуткие записывающие. И воспарил над каньоном Авви Эйнгаарт Мастер полётов несравненный. И зазвучала музыка дивная, айраим слушателей собравшихся завораживающая. И усилил Авви Эйнгаарт на мощность полную зрение своё необычное внутреннее. И переключил на чувствительность предельную Авви Раунге опытный приборы свои поисковые. И с переливами финальными, струнами арфы дивной порождёнными, воспылал восторг неописуемый среди гартов синекрылых, музыкой прекраснейшей очарованных. И только Эйнгаарт и Раунге не разделяли восторга этого всеобщего, ибо молчали приборы сверхчуткие и не видел более дрожания заветного Авви юный, Мастер созерцания внутреннего, результатом неудачным этим с толку совершенно сбитый. И изучил он тогда образом тщательным области близлежащие Сети Единой магнетической, но не нашёл в них ничего такого, что работе их поисковой помешать могло бы. И тогда из мрака памяти глубинного придонного всплыли и засветились огненно слова пророческие забытые странные, Хранящим Молчание изречённые: «Подобное раствориться лишь в подобном должно». И спланировал тотчас же стремительно Мастер осенённый к возлюбленной своей несравненной и тихо сказал ей нечто, только для неё предназначенное, только ею и услышанное. Удивилась тогда необычайно Эа Сиальда, гартианка гордая прекрасная, но просьбу необычную супруга своего любимого всё же исполнила. И заиграла вновь арфа дивная мелодию новую светоносную, и запела балладу голосом нежным чарующим, цвет Лазурный во всех проявлениях своих воспевающих. И заиграли огоньки яркие разноцветные на панелях приборов сверхчутких, и заискрились кристаллы алые записывающие, и ожила Пустота мерцающая, музыкой ранее неслыханной очарованная, на экране внутреннем Авви Мастера юного, линии силы созерцающего.

И разработал в подробностях и деталях мельчайших семь дней спустя Мастер Авви счастливый машину хитроумную из двух частей дополняющих различных состоящую. И обратился Эйнгаарт тут же в Совет альтэйский праведный с просьбою обоснованной, испытать в деле важном великом машину эту, им только что созданную, а посему включить его самого и супругу свою нежную прекраснейшую в дружину межзвёздную, к Тоннелю Тёмному новому лететь собирающуюся, дабы осуществить попытаться мечту свою сокровенную и мечту заветную давнюю всего народа крылатого Тэи Благодатной Лазурной. А возглавляла во времена те памятные, балладой сей воспеваемые, Совет Семнадцати праведный Эа Виора, гартианка прекрасная, традиций Хранительница из Клана Синего древнего. И изучил внимательно Совет собравшийся проект дерзкий Авви Эйнгаарта юного и после колебаний и обсуждений долгих дал благословение своё окончательное на создание машины необычной на корабле межзвёздном и на участие пары счастливой супружеской в перелёте дальнем к Тоннелю Тёмному, на горизонте рассветном событий памятных появляющемуся.

И построили бионы альтэйские машину, Авви придуманную, внутри корабля межзвёздного. И стартовала дружина сплочённая, пару новобранцев юных включившая, с места пустынного, вдали от эльгеоров заселённых расположенного.

И закружился вихрь песчаный стремительный от рамки ротора огромной бешено вращающейся. И возникло свечение яркое фиолетовое. И поглотило оно корабль межзвёздный и само, затем, бесследно растаяло. И раздался хлопок громкий внезапный на месте, где корабль огромный межзвёздный находился только что. И за миг один незаметный перенёсся разом корабль крылатый в окрестности перехода заветного, к планете четвёртой большой и холодной, еле Аудэ лучами бирюзовыми освещаемой, Беннальсом во времена древние наречённою. И вывела дружина сплочённая из недр корабля межзвёздного на орбиту дальнюю, с точностью великой Ауми рассчитанную, Бэйт-Шаар могучий и грозный. И навели Авви Лазурные стволы его длинные сужающиеся, молнии яркие мощные порождающие, на Пустоты слой тонкий, на Дверь чёрную запертую, за которой Миры иные неведомые расположены.

И в час долгожданный заветный опустилась Эа Сиальда юная и прекрасная в кресло удобное мягкое и пальцами своими изящными чуткими прикоснулась с лёгкостью необычайной к клавишам разноцветным инструмента музыкального, недавно созданного. И наполнила музыка волшебная, только что сотворённая, просторы межзвёздные бескрайние. И передавались с точностью великой ритм и ноты мелодии этой очаровательной через линии соединительные к Шаару огромному, до краёв самых энергией грозной заряженному. И понеслись молнии мощные стремительные в ритме и с силой и высотой звуков мелодии звучащей. И только волнение чрезмерное излишнее по причине неудачи возможной действа ответственного помешал Эа открыть Тоннель Тёмный с раза первого. И погасли искры светящиеся вокруг вихрей тёмных в Пустоте необъятной кружащихся. А оставалось тогда энергии той грозной в Шааре огромном ровно на одну попытку последнюю отчаянную. И тогда подошёл Авви Эйнгаарт к супруге своей юной нежной и, обняв её за плечи изящные, произнёс слова всем знакомые волшебные и ласковые: «ВААЙМИС АЭВИ, — единственная моя, возлюбленная». И вспыхнула тогда в Душе окрылённой Эа прекраснейшей звезда синяя ослепительная.

И снова порхали пальцы её чуткие изящные, подобно мотылькам кружащимся, над клавишами разноцветными, молниями управляющими. И мелодии той прекраснее не было ещё нигде в памяти огромной Вселенной светящейся. И пульсировали вновь в такт мелодии повелевающей молнии неистовые, мрак чёрный насквозь пробивающие. Ибо ТО ЧЕГО НЕ СУЩЕСТВУЕТ соединиться может лишь с ТЕМ, ЧЕГО ЕЩЁ НЕ БЫЛО. И закружилась внезапно воронка огромная чёрная двойная и затанцевали, закружились в хороводе ускоряющемся искорки светящиеся, сливаясь воедино, принося в жертву достойную индивидуальность свою никчемную во имя рождения единого целого — коридора стабильного, светящегося. И перешла на сторону другую Тоннеля Тёмного по коридору этому странному светящемуся станция межзвёздная навстречу с мирами неведомыми, близкими ставшими.

Вот так отворила Эа Сиальда, дева прекрасная юная Тоннель Тёмный, Миры разъединяющий.

Глава 7

Прекрасная величественная музыка всё ещё звучала в голове Элеаны, хотя у неё и создалось впечатление, что некто невидимый резко оборвал рассказ на полуслове.

Стремительная воронка вновь подхватила Элеану и на этот раз она оказалась высоко над каменистой равниной. Вдали виднелся очередной эльгеор. Над ним парили какие-то огромные птицы. Элеана присмотрелась, но издалека не могла разглядеть их. Мнимая сетка вновь была чёрной, но на этот раз на чёрном фоне проступило изображение зигзага молнии, как бы вышитое сияющими золотыми нитями. Элеана решила, что этот Ареал принадлежит Повелителям местных стихий — Ваэнди, но, как всегда, ошиблась.

— Перед тобой Чёрно-золотой Ареал Эйнзи, обитель Жрецов Храма Дракона, говорящих с Ведущими, — пояснил Элеане гид.

Тем временем, Эльгеор приблизился, и Элеана, сложив свои «крылья», плавно опустилась на горную площадку перед входом в огромную пещеру. Тяжёлые бронзовые врата пещеры были сплошь увиты изображениями драконов и какими-то замысловатыми рунами. Внутри пещеры что-то загудело, и ворота утопили свои створки прямо в скалу, открывая узкий проход в темноту пещеры. Вначале Элеана ничего не смогла различить, но потом, когда распахнулись и внутренние створки, она увидела длинный извилистый коридор. По бокам горели импровизированные факелы. Только огонь в них горел какой-то странный ярко золотистый, будто и не живой вовсе. Чёрные факелы не коптили, а ровно горели пламенем цвета чистого золота. Элеана неспешно пошла по коридору. В туннеле было необычно тепло. Впереди слышалось какое-то монотонное гудение, словно непрерывно работал незнакомый ей механизм. На стенах тоннеля висели чёрные полотна с золотыми рунами. Внимание Элеаны привлекла большая картина. На ней был изображён огромный золотой дракон. Точнее это была какая-то мозаика, собранная из разноцветных кристалликов и отшлифованных кусочков скальных пород. Картина изображала, располагающегося на каменном возвышении огромного дракона, раскрывшего свои гигантские перепончатые чёрные крылья, а внизу у подножия его трона сидели люди в белых мантиях, держа на коленях таблички с какими-то причудливыми письменами. Сияющий взгляд дракона (его глаза на картине были выполнены из каких-то особенных светящихся кристалликов) был преисполнен мудростью тысячелетий и искренней любовью к, собравшимся у подножья большого плоского камня, на котором он возлежал, людям. Ближе всего к Дракону находился почтенный седовласый старец в белой мантии. В руках он держал большой пергаментный свиток, на котором он рисовал, передаваемые Драконом, руны.

— Эта картина повествует о возникновении древнего алфавита на Тэе. Легенда гласит, что прародителю алфавита Ауми Рэйби передал это Знание наш Крылатый Ведущий. Руны алфавита одна за другой вспыхивали ярким золотом на гребне Дракона, и Ауми зарисовал их в своём свитке. Затем он обучил этой письменности все народы Тэи, — пояснил сюжет Элеане её невидимый гид.

Внезапно после очередного крутого поворота тоннель закончился, и Элеана оказалась в огромнейшей пещере. У дальней стены находился алтарь, за ним находился чернеющий зев не то ещё одной тёмной пещеры, не то продолжение прохода внутрь скалы. Перед алтарём на коленях полукругом расположились одиннадцать человек в одинаковых чёрных балахонах с наброшенными на голову капюшонами. То, что Элеана вначале приняла за работу технического средства, на деле оказалось размеренным молитвенным речитативом собравшихся Жрецов.

— В отличие от людей вашей Расы, которые вначале поклонялись духам стихий, а затем только Богам, мы в начале своего пути представляли своих Ведущих в виде огромных золотых Драконов. Путь нашей эволюции также отличался от аэртийской. Наши драконы, в отличие от ящеров Аэрты, являются млекопитающими. Они рождают своих детёнышей в пещерах и вскармливают их молоком. Множество статуй и картин изображающих Драконов украшает наши эльгеоры и земли. Раньше Дракону приносили всевозможные дары и подношения. Когда Ведущий поведал нам, что его настоящий образ другой и его невозможно описать словами Вера трансформировалась в Знание, но Традиция осталась. Ведущие живут и Творят в Запределье. Как бы мы далеко не удалялись от Тэи, Запределья мы не достигнем. Даже добравшись до самых дальних уголков Вселенной, мы не войдём в Запредел. В Запредел Входят лишь поодиночке, пройдя свой Путь от начала до конца, то есть исполнив своё священное предназначение. И Ведущие это совсем не то, что вы называете Богами. Они не объявляют нам, что они Всемогущие. Нет, они говорят, что они — Иная Раса людей, которые поднялись по Лестнице Миров на одну ступеньку выше нас и своими мыслями создали этот мир, точно также, как и другие Ведущие создали Миры других Рас идущих-за-ними. А затем мы заселили Мир, в который они вдохнули жизнь и свет. И Аэрта также была создана вашими Ведущими. Всего в нашей Вселенной семь Рас и у каждой есть свой Ведущий. Четыре Расы мы уже встретили на своём Пути освоения Вселенной. Как ты уже знаешь из наших Легенд, между нами и нашим Ведущим существует связь. До возникновения Чёрно-Золотого Клана Эйнзи Ведущий наш Крылатый сам выбирал, перед кем можно являться, и с кем можно было вести беседу. Теперь только Жрецы Эйнзи говорят с Ведущим в этой священной пещере. Тот чёрный зев пещеры, расположенный позади алтаря — самое священное место в Ареале. Именно там проявляет себя наш Ведущий. Ауми, которые тоже посещали эту пещеру, рассказывают, что видели фиолетовые сполохи и искры в этом священном месте, знаменующей приход Ведущего нашего. Слова Дракона звучали в его голове. Ауми же разговаривал с Ведущим словами Вселенской Речи. Если для вас молитва в Храме, адресованная Богу, это незаменимый атрибут религии и веры, то для наших Избранных беседа с Высшими Существами — это реальная двухсторонняя связь. Элеана вышла из пещеры, где её уже ждала молчаливая фигура в чёрно-золотом балахоне. Всё его лицо было укрыто просторным капюшоном, так что девушка не могла даже понять, кто перед ней мужчина иди женщина. Фигура указала рукой в чёрной перчатке на возвышающийся над первым рядом эльгеора Чёрный замок. Элеана присмотрелась к нему более внимательно. Замок сиял в лучах Аудэ зеркально отполированными чёрными плитами. Все его грани и окна были очерчены узкими золотыми пластинами. На четырёх квадратных башнях, расположенных по углам замка, восседали серо-зелёные драконы. Присмотревшись к ним, Элеана поняла, что это всего лишь искусно сделанные статуи. Не дожидаясь Элеаны, гарт взмыл вверх по кратчайшей траектории и через мгновение уже стоял у ворот Храма Дракона. Элеана неохотно повторила его маршрут. На высоте было значительно прохладнее. Редкие сухие травинки обдувал холодный горный ветерок. Огромная статуя Дракона, стоящая над входом на первый ярус дворца Эйнзи, казалось, была отлита из чистого золота. Элеана решила, что сейчас гарт откроет врата Храма, но Жрец повёл её по спиральной тропе куда-то вниз. Вскоре она увидела множество пещер, расположенных одна над другой, словно ласточкины гнёзда, на отвесной скале. Задрав свою голову, Элеана увидела парящих в вышине драконов. Они, то застывали лазурными крестами в зените, то, сложив крылья, с пронзительным тонким криком бросались куда-то вниз. Элеана подумала, что они охотятся…

— Это жилища драконов. На Тэе существует двенадцать видов этих левиафанов. Все они покрыты лазурной чешуёй, и отличить различные виды этих крылатых гигантов способны лишь Ксиорри. Все драконы, живущие на прилегающей к Храму скале, — ручные. Раньше, когда не было антигравитационной сети, их использовали для перелётов. Теперь только Жрецам позволено летать на этих священных животных. Гарт вошёл в пещеру. Один из лежащих на соломе драконов моментально вскочил на ноги и тихонько зашипел. Самка, дремавшая в глубине пещеры, приоткрыла свои зелёные глаза, но увидев Жреца тут же успокоилась. Гарт снял перчатку и властно положил руку на узкую голову самца. Тот сразу затих и опустился перед Жрецом на свой бронированный живот, вытянув вперёд мощные когтистые лапы. Жрец протянул ему какой-то фрукт и дракон с удовольствием принял это подношение.

— Местные драконы питаются исключительно фруктами и молодыми побегами ксайвы. В отличие от людей Аэрты мясо и рыбу никто на Тэе не употребляет, поскольку исторически хищников здесь никогда не было, — Элеане показалось, что в голосе гида прозвучала внутренняя усмешка.

Оставшиеся десять Ареалов промелькнули перед затуманенным взором Элеаны радужным калейдоскопом невероятных образов: отвесное падение и неимоверные скоростные виражи Чёрно-Фиолетовых Мастеров Полёта Леварри, формирование эльгеоров, жилищных гротов и зданий при помощи локальной лучевой атомизации скальной породы специальным излучением Мастерами Света — жёлто-оранжевыми Лауви, прекраснейшая искусственная немеркнущая Радуга в Храме Света в их Ареале, таинственные иероглифы Ультрамариновых Анви, — Мастеров точных вычислений, их расчеты взаимного передвижения всех небесных тел, волшебные лучи несущие жизнь, создаваемые жёлто-зелёными Каурси, прекраснейшие аметистовые дворцы Фиолетовых Эльвиа, Храм Судеб Мастеров Предсказаний, Серо-голубых Тэйви, их непонятное учение о потоках предопределённости и об источниках их нарушающих и многое другое, что даже не удалось запомнить.

На прощание гид сказал, что в Смарагдовый Ареал Ксиорри она полетит завтра вместе с Фэйром.

Глава 8

Было ещё темно, когда Элеана открыла глаза и, потянувшись, встала со своего ложа. Голова немного болела и была непривычно тяжёлая, словно в неё доверху накачали свинца. Можно сказать, что так оно и было. Обрывки Знаний, которыми обильно нагрузили её мозг, давали о себе знать. Очень хотелось освободиться от этого ненужного груза, склонившись над отвесным обрывом. Отшвырнув погасший маайлэнг в сторону, Элеана подошла к выходу. Тот час же на стенах вспыхнули люминесцентные живые светильники. Вдали послышалось хлопанье крыльев и что-то тяжёлое мягко опустилось на террасу рядом с входом.

— Фэйр?

— Да, Аэви, — ровный голос был сродни предрассветной прохладе.

— Сколько же времени я проспала и почему эта ночь длится так долго?

— Наши ночи, действительно, несколько длиннее, — Фэйр с трудом отлепил ксаэльгайру от тела и бережно опустил её в плоский бассейн с водой. Затем облачившись в изумрудно-зелёную клановую мантию, жестом пригласил Элеану разделить с ней ранний завтрак. — Но тем эти ночи и прекраснее. Жители Тэи не любят выходить на поверхность, когда Аудэ в зените, — очень яркий свет заставляет третье веко автоматически включаться и это несколько мешает, к тому же становиться очень жарко. Дни здесь, равно, как и ночи несколько длиннее, чем на Аэрте. Зато ночью, ты можешь увидеть стаи парящих над своими Ареалами людей. Скоро начнётся рассвет, и все поспешат вернуться в свои Очаги. А мы с тобой, Эйли, совершим небольшую прогулку, но сначала позавтракаем.

Фэйр, наконец, вошёл в комнату, и Элеана смогла его получше разглядеть. Высокорослый субтильный юноша был одет в зелёную мантию, складки которой касались земли. Чёрные прямые волосы были перехвачены месяцевидной серебряной диадемой с крупным прозрачным изумрудом — священным камнем Ксиорри. Создавалось впечатление, что голова украшена тонкими серебряными рогами. Но особенно её поразили его глаза. Они были огромные миндалевидные с полукругом такой же большой чёрной радужки, заполняющей почти всё пространство глаза. Уходящие чуть наискосок к вискам они заполняли собой почти всё треугольное скуластое лицо гарта и холодно взирали на Элеану из-под чёрных со змеевидным изломом бровей. Нос тонкий прямой, небольшой. Плотно сжатые узкие губы, необычно маленький рот, маленькие чуть заострённые уши фактически терялись в потоке иссиня-чёрных волос. Руки были тонкие, пальцы изящные, кожа сухая и непривычно бледная, между пальцами виднелись складчатые перепонки, ногти выпуклые узкие, явно стремящиеся стать когтями.

Фэйр подошёл к Элеане и, слегка обняв её за талию, поцеловал её в губы. Элеана присела на широкую скамью, и Фэйр достал из дорожной сумки какой-то снеди.

— Здесь фрукты, сыр и специально для тебя мясные кубики, а вот в этой амфоре сок оксиолла. Он придаст тебе силы и вернёт твое утраченное настроение.

После завтрака Фэйр принёс из соседней комнаты ещё один баул и поставил его перед Элеаной. По виду свёрток был очень тяжёлым. Первое, что он достал из сумки, была какая-то голубая ткань, свёрнутая в большой рулон.

— Надень это на себя, Эйли, — это заменит тебе ксаэльгайру. К сожалению, твоё тело отторгает любые попытки биосимбиоза. Оно убивает всё инородное, и чтобы ты смогла летать, Мастера Леварри придумали для тебя некое приспособление.

Вслед за платьем на свет появилась вогнутая платформа с пристяжными ремнями. Элеана надела длинное платье и плотно запахнула его наподобие кокона. Шершавые поверхности на кромке одеяния прочно прилипли к ткани.

— Теперь оберни нижние отрезы плаща вокруг ног.

Она обмотала их, и края тем же чудесным образом прилипли к ткани, в итоге образовав нечто наподобие комбинезона. Фэйр поднял платформу и закрепил аппарат на животе Элеаны и застегнул его на её спине. Чувствовалась, что платформа была увесистой.

— Потерпи немного. Эта «подушка» надёжно защитит тебя от столкновений с любыми преградами, поскольку отталкивается от любой поверхности, — Фэйр заботливо закрепил на щиколотках девушки какие-то браслеты.

— Теперь смотри, — в верхней части аппарата находится рычажок, поворачивая его, ты оказываешься в воздухе. Вот так, — Фэйр повернул рычажок платформы. В один миг земля ушла из-под ног девушки и она, пронзительно вскрикнув от неожиданности, чуть отлетела от Фэйра и зависла между полом и потолком грота.

— Теперь сама верни рычажок в прежнее положение. Я не смогу к тебе подойти, так как ты снова отлетишь назад. Элеана повернула рычажок и, с трудом сгруппировавшись, опустилась на мягкий пол.

— А на эти «дощечки» ты будешь опираться руками во время полёта, а также управлять траекторией движения своего полёта в потоке Силы. От чёрных плоских дощечек под углом отходил металлический стержень с маленьким иссиня-чёрным гранёным шариком на конце.

— Зажми их в ладонях. Да вот так, правильно, — Фэйр закрепил «дощечки» ремешками к запястьям, а теперь слушай дальше. — Поскольку ты была очень невнимательной и не слушала уроков Мастера Леварри, запомни основные правила, — находясь в полёте, полностью сосредоточься на потоке. Прочувствуй его направление, предугадывай его повороты и виражи. Нам придётся облететь длинный ряд высоких скал по каньону и спуститься с обратной стороны эльгеора. За последней скалой поток делает крутой поворот, а, затем, и ещё один. Поток достаточно широкий и всё же держись внутреннего круга потока, чтобы сила не вышвырнула тебя за его пределы. Внутренняя граница потока пролегает совсем близко от скал; не бойся, — ты никогда не сможешь о них удариться! Скалы будут пытаться оттолкнуть тебя; не поддавайся, — держись к ним как можно ближе, можешь даже повернуться к ним своей платформой. Находясь в потоке, сведи ноги вместе, держи их прямо, не позволяй им опускаться и сильно сгибаться в коленях, хоть это и не просто. Когда ты летишь по прямой линии, — руки с управляющими «дощечками» должны быть разведены в стороны. Ты опираешься ладонями на эти «дощечки». Тело должно быть чуть наклонено, под небольшим углом к потоку, голова чуть выше ног, чтобы сильно не ускоряться. Если опустишь ноги и встанешь перпендикулярно потоку, — ты полностью остановишься и фактически зависнешь на месте. Захочешь увеличить скорость полёта, — вытягиваешь руки вперёд и держишь тело и ноги горизонтально, как бы полностью ложась на поток. Если тебе надо перейти на встречный поток, который под углом пересекает твой, ты поднимаешь одну из рук и чуть опускаешь другую, изгибая тело в сторону опущенной руки, — в эту сторону ты и повернёшь. Проделав эту операцию дважды, ты поворачиваешь назад. Если тебе надо спуститься, ты заводишь руки под углом за спину и чуть наклоняешься лицом вниз, — ноги выше головы. Перед приземлением чуть выравниваешь положения тела, планируя у самой земли. Затем выключив рычажок платформы, складываешь свои руки внешними сторонами ладоней над головой, натягивая полукругом ткань плаща, и мягко опускаешься на чуть согнутые в коленях ноги. На всякий случай я укрою твою голову этим защитным шлемом, — Фэйр надел на голову Элеане какую-то необычную ракушку, выложенную изнутри чем-то очень мягким. — И для полной страховки наши руки будут связаны гибким длинным канатиком. Этот материал может растягиваться, но когда он растягивается, то становится жёстче. Когда он растянется метров на десять, то станет абсолютно жёстким и вернуть его в исходное состояние в полёте будет невозможно, поэтому, прошу тебя, Элеана, в полёте следуй за мной, не отставай, но и не вырывайся слишком вперёд.

— Ну а теперь в путь, скоро первые лучи Аудэ появятся из-за горизонта, и мы должны успеть долететь до моей лаборатории.

Несмотря на то, что во сне Элеана прекрасно чувствовала себя в полёте, паря высоко над землёй, стоило ей только ступить на край узкой террасы и посмотреть вниз, как сердце учащённо забилось, а липкий страх удушливой волной подступил к горлу. Элеана прижалась плотнее к Фэйру и сбивчиво пролепетала:

— Давай сегодня ты полетишь один, а я спущусь вниз по террасе. Не бойся, я не свалюсь вниз, — ведь я такая гибкая!

В ответ Фэйр прижал её плотнее к себе:

— Закрой глаза, Аэви, и представь, что это всего лишь сон, а потому ты всегда сможешь проснуться.

Он коснулся её груди и плавно повернул рычажок и тотчас же сам спланировал в поток, который тут же подхватил и увлёк их за собой. К чести Элеаны она вскрикнула только один раз, когда земля вдруг разом ушла из-под ног, и её тело понеслось вдоль огромных, закрывших собою всё видимое пространство скал. Она постаралась чуть затормозить полёт, и, как ни странно, ей это удалось с первого раза. Затем её нагнал Фэйр и взял её нежно за руку:

— Ну, вот теперь ты воистину вошла в наш Мир, и Лазурная Тэя приняла тебя, как свою дочь.

Он нарочно не ускорялся, позволяя девушке обрести уверенность в своих силах. Рука в руке они, то взмывали к облакам, то падали до самого дна каньона, по которому весело журчал прохладный горный ручей. Она лицом к откосу проносилась совсем рядом с отвесными скалами так, что, казалось, могла дотронуться до них кончиками пальцев, но всякий раз, когда она пыталась это сделать, некая упругая несжимаемая стена вставала между ними и мягко отталкивала непослушную ученицу в сторону. Элеану поражала невиданная мощь каменных исполинов, которую нельзя было охватить одним взглядом, и разум пасовал перед этим величественным чудом природы. Вот скалы стали ниже. Летящую пару стало сносить немного вправо. Приближался первый поворот. Фэйр выпустил руку девушки и негромко, но твёрдо произнёс:

— Приготовься, Эйли, держись ближе к скалам и чуть замедли движение.

Они по широкой дуге обогнули первую скалу эльгеора, и сбоку открылся затемнённый вход в параллельный каньон. Элеана настолько плавно и мастерски обогнула граничный утёс каньона, что Фэйр не удержался и, показав ей большой палец, крикнул ей. — Молодец, Эйли! Та, улыбнувшись, повернула голову в сторону Фэйра.

Серо-голубые Тэйви, непревзойдённые Мастера Предсказаний, учат, что рядом с мощным Источником все возможные события невозможно предвидеть даже Мастеру, пусть всего лишь один миг разделяет существующее от грядущего, настоящее и близлежащее будущее. Ибо Источник наполняет каждый краткий миг Вечностью.

Вслед за головой непроизвольно развернулось плечо, и левая рука Элеаны пошла вниз, инициируя движение влево, поперёк потока. Осознав, что делает нечто неправильное, она тотчас же резко дёрнулась назад, и это придало её телу дополнительное ускорение. В результате она закружилась по спирали вокруг потока Силы. Перед её расширившимися от страха глазами звёздное небо и каменистое дно каньона быстро сменяли друг друга. Фэйр был настолько ошеломлён, что не мог поверить в происходящее и вначале попытался подстроиться под бешеное кружение Элеаны, чтобы не растягивать соединительный канатик, но не смог. Их тела вошли в штопор. Причём он совершал немыслимые круги по широченной спирали вокруг Элеаны, придавая их связанному тандему ещё большее вращательное ускорение. Ксаэльгайра раздувалась от встречных потоков воздуха, грозя порваться. Вот канатик предельно растянулся и стал абсолютно жёстким. Ещё чуть-чуть и ускорение вынесет их за пределы потока и швырнёт на скалы, а платформа двойного веса, конечно же, не выдержит. Решение пришло, как всегда, за доли секунды. Фэйр выхватил из-за пояса нож и, что было силы, резанул наискосок по соединяющему их канатику. Он, к счастью, оборвался, и поток стал стремительно уносить одинокую фигурку Элеану вглубь каньона. Тяжело дыша, Фэйр попытался её нагнать, но скорость девушки была слишком велика. Тогда он набрал высоту, взмыв до самых вершин эльгеора, и уже оттуда стремительно с предельным ускорением спикировал к отчаянно размахивающей руками и ногами голубой фигурке. Наконец он приблизился к ней и, что есть силы, крикнул:

— Руки! Сведи руки вдоль тела и не дёргайся больше, успокойся всё уже хорошо… Аэви, я рядом. Полёт выровнялся и сблизившийся Фэйр, стремительным движением поймав девушку за талию, дёрнул рычажок платформы сначала к себе и тут же вернул его на место. Вращение прекратилось, и скорость перестала нарастать.

Внезапно слева и справа закружились песчаные смерчи. И впереди, прямо по курсу летящей пары, на песчаном дне каньона из ниоткуда возникли два крестообразных аппарата. Из них быстро выскочили четыре человека в ярко-оранжевых комбинезонах. Один из них о чём-то спросил Фэйра на местном певучем языке. Фэйр коротко ответил, затем, подумав, сказал ещё что-то. Люди, задрав головы, взглянули на Элеану и, ничего не произнеся, разошлись по своим катерам.

— Авви и Лауви прилетели нас спасать. Эти катера способны почти моментально перемещаться в любую точку Мира, — пояснил налету Фэйр.

Чёрные рамки воздушных катеров начали стремительно вращаться. Затем Элеана увидела две фиолетовых вспышки, которые поглотили машины и только потом до неё донёсся хлопок ворвавшегося в пустоту воздуха.

Дальнейший полёт прошёл без происшествий. Фэйр летел, не спеша, позади Элеаны, готовый в любой момент подхватить девушку. Во время вынужденного кружения с Элеаны сорвало потоком защитный шлем, и теперь её роскошные рыжие волосы развивались встречным потоком ветра. Пролетев каньон насквозь, они влетели в обширную долину, укрытую кольцом высоких скал. Долина была сплошь покрыта какой-то причудливой голубой растительностью. У входа в долину на горной площадке, примерно на середине скалы, возвышался прекрасный замок. Его остроконечные башенки устремлялись в уже посветлевшие небеса. Сам замок был выложен из широких плит зелёного полупрозрачного камня. Вход в замок украшали четырёхгранные высокие колонны из того же материала.

— Храм Жизни, цитадель Ксиорри, — произнёс Фэйр. — Чуть выше над Храмом находится очаг Главы нашего Клана. В этой долине собраны все живые организмы, привезённые со всех обитаемых миров Вселенной. Хотя настоящее Древо Жизни находится на родине Каэйров — Каарне, у нас тоже произрастает аналогичное дерево. Вот, смотри…

То, что Элеана в предрассветной полутени приняла за скалу, оказалось огромным живым исполином с густой раскидистой кроной. Рядом с ним даже самые высокие финиковые пальмы оказались бы карликами. Они снизились почти до самой травы и затем, подняв руки кверху, почти синхронно опустились на мягкую травяную подстилку. Впрочем, это была не трава, — мягкие пушистые растения, похожие на плауны сплошным ковром устилали землю. В этом ковре Элеана заметила искусственные дорожки, которые немного возвышались над растительным покровом.

— Мы стараемся не мять своими ногами то, что живёт и цветёт, — упреждая вопрос Элеаны, сказал Фэйр. — Никаких тропинок и тем более дорог на Тэе ты не встретишь. Поэтому мы и предпочитаем селиться среди скал или в пустынных землях.

— Как твои друзья узнали, что мы в беде? — спросила девушка.

— Единая сеть транслирует всё, что происходит вокруг нас и в нас самих.

— Значит, мне не показалось, что за мной внимательно следили во время полётов во сне! Теперь понятно, почему мне всё время казалось, что рядом со мной был кто-то весьма неприятный, пытающийся влезть своими руками прямо мне в душу.

— А ты думала, что приход представителя иной Расы останется без внимания. Да за тобой сейчас пристально наблюдает почти половина нашего Мира.

— Фэйр, ну почему ты не сказал мне об этом сразу! Представляю, в каком неприглядном виде предстала я сегодня перед тысячами глаз ваших людей. Теперь надо мной будут смеяться все от мала до велика, — щёки Элеаны порозовели и на глаза накатились слёзы.

— Вот за это ты можешь точно не переживать, — никому и в голову не придёт смеяться над нами. Здесь вообще никто ни над кем не насмехается.

— А, по-моему, здесь вообще не смеётся никто и никогда, — мрачно подумала Элеана. Она сняла с себя свои лётные аксессуары, и Фэйр убрал их в дорожную сумку. По искусственным дорожкам они неспешно осмотрели весь сад, полюбовались его экзотическими цветами и деревьями, осмотрели просторные вольеры с живыми зверьками и птицами, понаблюдали сквозь прозрачные стены и толщу морской или пресной воды за пёстрыми рыбами. Каждый представленный вид был помечен специальной этикеткой с причудливым ажурным знаком. Элеана увидела и привычные глазу пальмы и кипарисы, курчавых овец и короткошёрстных собак. Внимание Элеаны привлёк маленький пушистый грызун. Сиреневато-серый зверёк сидел на задних лапках и чёрные бусинки его глаз спокойно смотрели на людей. В лапках он держал какой-то оранжевый овощ, который по вине зверька стремительно уменьшался в размере.

— Мы привезли его из далёкого Мира, — Феальта, что находится в планетарной системе Каона, — пояснил Фэйр, поглядев мельком на сопроводительный знак.

— Ему пришлось преодолеть два тоннельных перехода, — вначале от своей родины на седьмую планету вашей солнечной системы, а потом с Аэрты на Тэю.

Элеана склонилась над зверьком, погладила его по пушистой головке и умилительно проворковала:

— Бедняжка, тебе, наверное, так одиноко здесь и хочется домой в родные просторные поля, которые ты уже никогда не увидишь… Как я тебя понимаю, — тихо добавила девушка и по её щеке скатилась предательская слеза.

Элеана тут же отвернулась, и Фэйр поспешил переключить её внимание на приземляющегося на поляну лазурного исполина. Дракон был прекрасен и воистину огромен. Сидя на задних лапах, он был в полтора раза выше Фэйра и гордо взирал на двуногих немигающими чёрными глазами.

— Несмотря на свои внушительные размеры, эти млекопитающие весьма миролюбивы и даже разрешают лететь на своей спине. Нужно только крепко держаться за его спинные роговые наросты, поскольку все Драконы, как правило, стараются избегать воздушных силовых коридоров.

Дракон искоса посмотрел на Фэйра, явно не соглашаясь с предлагаемой ему ролью. Элеана не решилась подойти к дракону ближе и стояла за спиной Фэйра.

— Не переживай, малыш, — Фэйр ласково потрепал зверя по вытянутой морде. — Нам идти совсем недалеко. В другой раз прокатишь нас с ветерком.

Дракон довольно облизнулся узким чёрным языком и растянулся в тени раскидистого серебристого дерева, произрастающего на Лорене.

Глава 9

Элеана вместе с Фэйром вошли в огромное помещение. В нём было множество просторных залов со сводчатыми потолками, — всюду располагались какие-то непонятные предметы. Они гудели, жужжали, попеременно мигая разноцветными огоньками. Рядом стояли стеллажи с уже знакомыми Элеане кристаллическими шарами — маайлэнгами и другими разноцветными кристаллами. Вокруг были стеллажи с какой-то диковинной прозрачной посудой.

— Здесь, при помощи чутких приборов я исследую тайны Жизни, — тихо сказал Элеане Фэйр. Наконец они зашли в огромный круглый зал, в центре которого стоял массивный стол, кресло и ряд длинных скамеек. По всему периметру на стенах зала между зелёных окон висели тысячи папирусных листов. Все они сверху донизу были испещрёны причудливыми иероглифами. Некоторые из них Элеана видела на клетках с обитателями долины.

— Присаживайся, Аэви, — Фэйр жестом указал на ближайшую скамью, а сам разместился в кресле. Перед тобой свод знаний о Жизни и о её проявлениях в Мирах нашей Вселенной. Все живые существа в мироздании относятся к тому или иному виду. Они вступают в брак и рождают на свет своё потомство только в пределах своего вида. Вид закрепляется в мельчайших, невидимых глазу, спиралях. Вот посмотри, — Фэйр проколол иглой свой палец, и капля подвижной крови необычного лилового цвета упала на прозрачную пластинку. — При помощи вот этого прибора мы можем во много раз увеличить капельку, и увидеть из чего она состоит. Вот посмотри, — эти плоские круглые тельца — клетки крови. Внутри каждой клетки находится ядро. Если это ядро разрезать и его изображение увеличить до размеров ореха, то в нём можно различить туманные контуры спутанных спиралей. Эти спирали, а точнее пространственное расположение и внутренняя сила зон сцепления пары спиралей и формирует определённый вид. Каждый вид имеет свой орнамент чередования силовых зон сцепления пары микроспиралек. И этот орнамент отражается в иероглифических знаках, которые представлены на окружающих тебя папирусах и на табличках у каждого биологического вида в Саду. В нашем языке нет слов, которые означают виды, наподобие ваших «агава», «собака», «пальма». Все виды мы записываем числами, которые отражаются в Знаках. Я не буду сейчас загружать тебя нашими Знаниями о числах. Если захочешь, спросишь о них у Мастеров Анви. Скажу лишь, что наша система счисления многомерная и не ограничивается только количественным счётом. Ведущие дали Мирам строго своё разнообразие видов, — свой цэон. Одним Мирам дали меньше, другим досталось больше. Тэе досталось совсем немного, зато Аэрта получила всех больше. У твоего Мира настолько богато видовое многообразие, что Ксиорри, Анви и Каэйры потратили многие десятки лет, чтобы привести все Знаки в единую систему. Зато эволюция, развитие жизни, на Тэе происходила намного быстрее. И подходящий носитель для наших айраим сформировался намного раньше, чем на Аэрте. Пока твои предки только научились добывать себе огонь и грелись племенами у своих костров, гарты уже вышли за пределы Тэи и осваивали близлежащие Миры. Но в слабой видовой дифференциации есть и свои минусы. Ты уже знаешь из Легенд, насколько нам пришлось нелегко в этом Мире. Ты теперь понимаешь, почему мы так щепетильны в вопросах Крови и строго следим за порядком в брачных отношениях. Вот взгляни, — Фэйр указал рукой на близвисящий папирус. — Здесь расписаны все брачные сочетания на несколько столетий вперёд, чтобы Клановые доминанты Крови с годами не ослабевали.

Мы не хотим, чтоб проклятье Белой Крови снова нависло над нашим населением. Наши две Расы в отличие от всех других очень похожи друг на друга не только внешне, но и по своей Крови. Мои соплеменники доказали, что от брака между гартами и людьми Аэрты рождается вполне жизнестойкое потомство, обладающее репродуктивными возможностями. Однако есть и существенные различия во внутреннем строении организма и особенно мозга. Все наши живые существа — биосимбиоты. Более того, они образуют единый, тесно переплетённый союз всех живых существ — коуксэон. Все исследованные нами тела людей Расы Аэрты жёстко отторгают от себя любые виды живых существ, в том числе и искусственно созданные, предложенные им для биосимбиоза, за исключением некоторых видов микрофлоры. Наша кровь менее густая и не такая ярко-красная, как ваша и в ней содержится очень мало железа. Мы называем её соком, поскольку настоящая Кровь заключена в этих маленьких спиралях. Наш мозг не имеет ярко выраженных архаичных зон, доставшихся в наследство от животного царства, поэтому мы не проявляем некоторых специфических реакций, в отличие от Расы Аэрты. Наши организмы насыщены магниточувствительными рецепторами, что позволяет нам чувствовать и понимать любые возмущения в Сети. Наш мозг способен переводить их, как информационные сообщения. Нас Ксиорри всегда волновал вопрос возможности привнесения свежей Крови жителям Тэи, как это было на заре Эпохи возрождения Кланов. И то, что Кровь жителей Аэрты близка нашей Крови даёт величайшие надежды на продолжение расцвета Дерева Кланов — Граанца. Однако, Верховный Совет Тэи, Коунгр, проявляет осторожность в вопросах смешанных браков между нашими Расами. Члены Совета приводят очень много различных доводов против этого Кровосмешения. И самый главный довод — это ваша, так называемая, смертность.

— Так это Азельмар лишил нас памяти о прошлых Жизнях? — спросила Элеана.

— Нет, Эйли, Азельмар не был Ведущим Аэрты, хотя и был из числа Зоарим, жителей Запределья. Аэрта и ваша Раса возникла не по его замыслу. Мы мало что знаем о Ведущих Аэрты, о их целях и планах и стараемся не произносить их Имён. Извини, Эйли, большего я тебе сказать пока не могу.

В полном молчании они вышли из лаборатории.

— Через несколько минут начнётся рассвет. Я очень хочу сегодня встретить первые лучи Аудэ вместе с тобой, — сказал Фэйр. — Летим, Эйли!

Взявшись за руки, они вошли в поток и легко взмыли на самую высокую площадку посреди эльгеора. Оттуда открывался прекрасный вид на окрестности. Прямо под ними огромным зелёным пятном колыхалось под ветром Древо Жизни.

Было прохладно. Фэйр нежно обнял Элеану за плечи и показал в сторону далёких гор:

— Смотри в ту сторону. Именно оттуда начинается новый день.

Сначала ничего не происходило, потом горизонт окрасился в зелёно-голубой цвет. Голубое зарево начало подниматься всё выше и выше. Ярко слепящая линия очертила голубизной далёкие скалы. Один миг и уже огромный бирюзовый диск Аудэ разом всплыл из-за горизонта, растворяя в своём ярком свете очертания всех предметов. Элеану окутал светящийся туман. Она престала видеть даже близлежащие скалы. Она лишь заметила, взглянув на Фэйра, как дневные веки прозрачной сероватой плёнкой закрыли чёрные радужки его глаз, и они стали дымчатыми. Фэйр достал из сумки какую-то затемнённую прозрачную плёнку и аккуратно повязал её на глаза Элеаны:

— Это поможет тебе быстрее адаптироваться к свету Аудэ.

Действительно, плёнка нисколько не помешала зрению, и лучи Аудэ уже не так слепили девушку. Становилось существенно теплее и Дерево поспешило прижать свои листья к стволу.

— Пойдём, нам туда, — он указал на тропинку, спускающуюся в каньон. Она вновь приготовилась к полёту, но Фэйр остановил её:

— Нет, Эйли, на сегодня наши самостоятельные полёты закончились.

За горным поворотом, на огромной каменистой площадке их поджидали пять воздушных катеров, окрашенных в изумрудно-зелёный цвет. Теперь, когда Элеана смогла разглядеть их поближе, она увидела, что верхний круг машины был весь выложен иссиня-чёрными блестящими квадратиками, а из центра вверх поднимался прочный металлический стержень с таким же сияющим шариком на конце.

— Эти квадратики питают катер светом Аудэ, а шарик служит для связи и ориентации во время перемещения. Вот этот четырёхлепестковый замкнутый полый контур, — Фэйр указал на огромные крылья машины. — Служит для того, чтобы расположенная внутри их пропеллерная рамка могла, не касаясь ни контура, ни центральной оси висеть в воздухе и вращаться с огромной скоростью. При достижении критической скорости, катер через Пустоту проходит в заданную ему точку Мира. Пошли, Эйли!

Фэйр распахнул дверь катера и пропустил Эйли в кабину. Кабина была достаточно тесной, — в ней с трудом, полулёжа, поместились бы два человека. Прозрачных окон в машине не было, зато перед ними слабо мерцал огромный цветной экран. На нём, как правильно догадалась Элеана, было плоское изображение Тэи. Место, где пальцы Фэйра коснулись экрана, увеличилось в размере и на экране появились очертания знакомого эльгеора, окрашенного в чёрно-золотую сетку. Проведя пальцем влево, он сместил изображение вправо и выбрал какую-то точку, помеченную странным чёрным иероглифом, который напоминал собой перечёркнутую несколько раз стрелку. Фэйр нажал на неё, и она стала ярко-зелёной, а весь экран замерцал бледно-сиреневым светом.

Фэйр закрепил себя и девушку какой-то мягкой лентой к удобным креслам. Высота звука, слышимого снаружи, стремительно нарастала, — низкий гул превратился в пронзительный визг, который резко оборвался, и, если бы не страховочный пояс, Элеана взлетела бы к низкому потолку катера. Её тело потеряло вес. Экран начал гаснуть, а потом и вовсе стал угольно чёрным. Лишь отдельные ярко-голубые росчерки пересекали черноту под разными углами. Затем снова стал слышен пронзительный визг, который становился всё более низким. Затем катер несколько раз слегка встряхнуло, и низкий гул затих. Спустя две минуты Фэйр нажал какую-то кнопку под экраном и двери с шипением отворились.

***

— Третий, отбой тревоги. Спасатели доложили, что теперь полёт под контролем.

— Четвёртый, доложите о внутренних мотивах Объекта, спровоцировавшего критическую ситуацию.

— Объект банально потерял концентрацию, отвлёкшись на голос Куратора. Затем, активированная архаичная зона мозга полностью подавила ментальную составляющую, переведя объект из шокового состояния в состояние ступора.

— А вам не кажется, что неопознанный Источник, скрытый в подсознании Объекта, мог тонко рассчитать фатальный исход?

— С какой целью, Первый? Уничтожить нашего энгара? Это же глупо!

— Вас не спрашивают, Второй! Мотивы, заложенные в подсознание людям этой Расы Ведущими Аэрты, нами не считываются! Третий, что вы можете сказать о странной траектории их полёта?

— Антигравитационная платформа, используемая Объектом, обладает большей мощностью, нежели ксаэльгайра, заряженная Потоком. Когда Объект по своей вине спровоцировал поворот, находясь на прямом участке потока, результирующая сила пошла по касательной вниз. Видимо Объект в это время сделал резкое движение, что привело к возникновению вращательной составляющей полёта. Скорость вращения заметно увеличивалась, поскольку Куратор не смог подстроиться под скорость и траекторию платформы. Через три-четыре минуты их обоих бы вырвало из потока и разбило бы о скалы. Куратор принял верное решение. Почему его самого при этом не вынесло из Потока, для меня является загадкой. Его ксаэльгайра в нескольких местах уже была порвана.

— Третий, вам были известны случаи подобных критических полётов.

— За исключением двухспиральных штопоров, исполняемых Мастерами Леварри в День Покорения Неба, таких полётов не было никогда.

— Ну что скажете теперь, Второй. Мне кажется, пришло время свернуть Проект-А и подвергнуть Объект принудительной изоляции, как потенциально опасный.

— Ни в коем случае! Объект только делает свои первые шаги в новом для него Мире. Он, как ребёнок, попавший в чуждый и непонятный ему Мир, в котором действуют мощные невидимые силы и происходят непонятные странные явления. А что касается скрытого Источника, то я никогда не верила в эти страшные и глупые сказки, которыми пугают людей Тэи Драконьи Жрецы.

— Я полностью поддерживаю мнение Второго! Критическая ситуация возникла неумышленно и более того, никогда бы не привела к катастрофе, поскольку кнопка включения резервной мощности Потока всегда находится у меня под рукой. Мы бы в любом случае спасли бы их от гибели.

— Хорошо. Всем продолжить наблюдение. Третий, где они сейчас находятся?

— Они вошли в Сад Ареала Ксиорри.

— Чувствую перемену состояния Объекта. Целая радуга сигналов из архаичных зон. Восторг плавно переходит в сострадание. Снова трансляция ретроспективных картин прошлого. Теперь от Объекта исходит тёмно-синий оттенок, вероятно, соответствует грусти.

— Кристаллическая камера показывает, что Объект склонился над клеткой с пушистым зверьком и… пытается с ним общаться!

— Кровь Дракона, как это мило! Я же вам говорила, — это ещё ребёнок!

— Наконец-то Объект нашёл себе достойного собеседника, равного по интеллекту.

— Четвёртый, как вы можете так говорить!

— Второй, вы же знаете, что его прадеда вот такие же «дети» едва не убили во время Первой экспедиции на Аэрту!

— Они вошли в Лабораторию.

— Четвёртый, что показывает экран? Выведите крупным планом сетевидную формацию Объекта.

— Первый, Сцепление утрачено! Объект блокировал направленные магнетические потоки из моего Айри!

— Что??? Может на пути металл?

— Камера показывает, что металла нет ни на стенах комнаты, ни на голове Объекта. Но Объект проявляет какую-то странную внутреннюю сосредоточенность и практически не смотрит на Куратора.

— Вот вам и «сказки», Второй! Третий, пошлите Куратору срочное сообщение. Пусть на месте разберётся с ситуацией. Что скажете, Четвёртый?

— Тут ничего сказочного нет! Просто объект, в отличие от любого из нас, излучает и без того слабые, еле уловимые Сетью, магнетические сигналы и в какой-то момент времени вполне допустимо состояние некоторого транса, впадая в который Объект полностью становится магнетически невидимым. Делает ли Он это умышленно или просто в результате усталости его несовершенной нервной системы непонятно.

— Может ли Объект прочувствовать наше наблюдение или обнаружить самих наблюдателей?

— Что вы, Рэйм…

— Не надо никаких Имён!!! Продолжайте, Четвёртый.

— У объекта отсутствуют магнетические рецепторы, — управлять полем и воспринимать всплески Сети Объект, скорее всего, не может. Те недоразвитые нейронные ансамбли в коре мозга исторически не обучены воспринимать магнетические всплески, как информацию. Ну вот, наконец, сцепление возобновилось! Сетевидная формация Объекта активна. Объект внимает Куратору. Слова Куратора о том, что наши Расы могут иметь общих детей, вызвало у Объекта наивысшую реакцию!

— Считаю это крайне опасным! Четвёртый, что скажете о состоянии Куратора?

— Состояние Куратора вполне адекватно. Его магнетический спектр полностью соответствует диалогу Учитель — Ученик, хотя… мм… если более внимательно присмотреться к фону зон подсознания, то его цвет вызывает у меня вопросы. Но большего я сказать пока не могу.

— Они выходят из Лаборатории и поднимаются к катерам.

— Всё, дальше не интересно! Отключить сцепление. На сегодня хватит. Четвёртый, я попрошу Вас лично встретиться вечером с Куратором.

— Я вас понял, Первый!

— Да, и пусть каждый из вас подготовит свой отчёт к завтрашнему выступлению по Проекту-А для малого Коунгра!

Глава 10

Тэя, Ареал Эйнзи. 2071 г. от Рождения Эа

Они вышли из машины. Вокруг их, куда не кинь взор, простиралась огромная пустыня. Лишь вдалеке виднелись какие-то чёрные горы. Страшно хотелось пить. Песок был раскалённым и сетчатые кеорты с толстой подошвой проваливались под весом людей, заставляя их идти быстрее.

— Зачем мы здесь, Фэйр? — спросила Элеана.

— Чтобы ответить на твой вопрос о том, как ты попала в этот Мир. Вот оглянись, — нам туда.

Элеана обернулась. Невдалеке возвышалась высокая чёрная башня. Столь высокая, что, казалось, её острый шпиль достаёт до лазурных небес. На массивном коническом основании в виде переплетённой сети несущих металлических балок на высоте десяти метров покоился более широкий ярус из прочного и лёгкого материала. От него на добрый километр вверх поднимался чёрный цилиндрический столб, укреплённый ажурной металлической конструкцией ещё на двести метров. Чёрный столб был хорошо заметен через её ромбические зазоры. В верхней части ажурной конструкции к столбу крепились гигантские широкие блестящие взаимопересекающиеся металлические трубы. Четыре трубы образовывали крест, наподобие крыльев воздушного катера. Третья кольцевая труба располагалась в горизонтальной плоскости и соединяла металлические «крылья» башни. Чёрный столб был увенчан цилиндрическим утолщением, по периметру которого поднимались вверх блестящие металлические трубки. После утолщения столб шёл на конус из него поднимался ещё выше черный полый стержень излучателя.

— Внизу под землёй находится самый мощный в Мире кристаллический Излучатель чистого фиолетового света. По периметру верхнего яруса по кругу располагаются направляющие излучатели синего света. Внутренние стенки излучателя идеально зеркальные.

Они вошли в башню и по металлической винтовой лестнице поднялись на нижний ярус. Фэйр открыл плотную дверь и вошёл в тёмное помещение, затем повернул какую-то стенку и сразу включился яркий свет. Стенка оказалась вращающимся зеркалом. Вся комната по периметру была круглой и зеркальной без малейшего зазора между ними. Какие-то смутные воспоминания забрезжили в голове у Элеаны. Ей казалось, что когда-то она уже была в этой комнате. Потолок был тоже зеркальным, и в нём зияло большое чёрное отверстие. Фигуры Фэйра и Элеаны, отразившись в вогнутых зеркалах, гротескно увеличились. Элеана, не удержавшись, подошла к одному из них и, состроив весёлую рожицу, негромко рассмеялась. Фэйр смотрел на неё, как на ребёнка, хотя при этом в его душе, что-то давно забытое, похороненное под многотонным слоем знаний, приятно зашевелилось.

— Пожалуйста, Аэви, — произнёс Фэйр. — Не касайся руками зеркал, они тщательно отполированы.

— Фэйр, давно хотела тебя спросить. Как вам удалось меня спасти? И что случилось с моим отцом?

— Помнишь те браслеты, которые я вам дал перед той страшной ночью? В них были специально вмонтированы сигнальные устройства, и группа спасателей без труда подобрала вас в открытом море. Твой отец наутро пришёл в себя и был отправлен домой. Тебя же перевезли на закрытую территорию в башню с излучателем, и наши с тобой айраим устремились на Тэю, в приёмную башню, к нашим телам. Я знал, что остатки местных ваэнди соберутся на побережье этой ночью. Мой друг Тэйви Эксеноур в деталях предсказал подобный ход событий, и я подготовился, — заранее надел под мантию защитный металлический доспех и отправился на побережье. Понимаешь, Эйли, всё должно было выглядеть со стороны естественно, чтобы ваэнди ничего не заподозрили и не разбежались. Их засекли в момент выстрела и окружили. И только одному из них удалось сбежать в ту ночь. Теперь я считаюсь погибшим для всех поселян и аэртийских ларов.

— Как же мы с тобой сможем вернуться в Антальтэйю?

— Что-нибудь придумаем, Аэви. Но вначале мы должны осуществить намеченное и доказать, что аэртийцы несут в себе огромный творческий потенциал, который способен вывести Альянс на новый уровень развития!

—То есть ты серьёзно полагаешь, что я смогу помочь межзвёздной державе? Да ты забыл, Фэйр, что я всего лишь простая дочь рыбака и все ваши древние премудрости проходят сквозь меня, как вода сквозь рыбацкие сети, не оставляя в моей голове ничего, помимо непонимания и раздражения. Ты ошибся в выборе, Фэйр. Тебе надо было перевезти сюда кого-нибудь из продвинутых аэртийских ларов.

— В тебе есть то, Эйли, чего нет ни у кого из умудрённых опытом ларов. Ты способна увидеть в вещах, которые кажутся всем нам обычными и заурядными, нечто новое, неизведанное ранее. А я помогу тебе придать твоим интуитивным рефлексиям вполне конкретные формы, применимые для дальнейшего продвижения по бесконечной лестнице познания.

— Я польщена твоими словами, Фэйр, но всё же ты заблуждаешься насчёт меня.

— Отбрось ненужные сомнения, Аэви. Они мешают тебе приобрести уверенность в собственных силах.

У самых зеркал ромашкой изголовьем к центру стояло восемь кушеток, покрытых белой тканью. Пол в большой круглой комнате был прозрачным, и сквозь него хорошо просматривалось огромное вогнутое зеркало с металлическим блестящим стержнем посередине.

— Это верхняя часть главного излучателя. Через пол, вырезанный из прозрачного кристалла, свет без потерь проникает в эту комнату. Я уже говорил тебе, Элеана, что айри способно отделяться от своего носителя — тела. Используемые нами специальные мази помогают лежащим на этих койках людям быстрее высвобождать свои айраим. Фокус направляющих зеркал направлен на чёрный коллектор в потолке, чтобы помочь айраим войти в световой несущий поток. Айраим могут пройти через что угодно, но только не через металлические и зеркальные поверхности. И поэтому они отражаются ими. Световая фиолетовая капсула окутывает айри и несёт его по светящемуся лабиринту прямо к цели. Конический шпиль башни вместе с кольцом направляющих излучателей способен поворачиваться на достаточно большой угол в направлении цели, видимой на ночном звёздном небе. Небольшая облачность не помеха переходу, но лучше всего, когда ночное небо чистое и безоблачное. На закрытой от населения территории, рядом с Храмом Азельмара, есть подобная башня. Она тщательно укрыта от посторонних глаз. Именно оттуда твой айри и перенёсся на Тэю в одну из ночей.

А ещё на закрытой территории есть своя приёмная башня и антенна для ловли световых сигналов, при помощи которых мы общаемся с другими станциями Аэрты. Как ты, Эйли, смогла почувствовать тогда эти сигналы, передаваемые при помощи амми, — асимметричных модуляций монохроматического излучения, уму непостижимо! Башня, в которой мы сейчас находимся, работает тоже только ночью. Фактически каждую ночь кто-то из вольных Странников отправляется отсюда к неизведанным мирам Вселенной. Кому-то везёт, и направляющий луч вместе с айри Странника встречает на пути подходящий носитель. Но большинство из них так и скитаются по светящемуся Лабиринту в поисках «якоря». Назад вернулись лишь единицы. По десяткам тысяч миров рассеяны люди нашей Расы. На некоторых из них только приёмные станции и Излучатели в других же есть эльгеоры и поселения. Всё население Тэи, как я уже упоминал, делится на энгаров и просто гартов. Энгары — чистокровные жители Тэи, преимущественно носители Клановых доминант или их потенциальные брачные партнёры. Энгаров тщательно оберегают и стараются не отпускать за пределы Мира. Юношам со слабой, рецессивной Кровью после ритуала присвоения Предназначения дают выбор. Они могут, либо вступить по собственному выбору в брак, родить одного ребёнка и потом жить в эльгеорах других Миров, либо уйти в так называемое Вечное Странствие и, если повезёт, стать основателем новой Станции в открытом им Мире. Вечное Странствие посредством направления к цели лучей, несущих айраим к неизведанным звёздным системам, практиковалось на Тэе гораздо раньше, чем были открыты Тоннельные переходы. Но лучше, Эйли, сама послушай последнюю из Легенд Эа, — Легенду о Вольных Странниках, заодно и немного отдохнёшь. Ложись поудобнее на кушетку и возьми в руки этот маайлэнг.

В глазах девушки промелькнула зарница страха. Фэйр понял её смятение и тихо сказал:

— Не бойся, Аэви, сегодня никто не потревожит твой сон. Зеркальная комната и металлические стены башни надёжно ограждают айраим от любого сцепления и даже чуткие Эсси не смогут проникнуть сквозь эту преграду.

Элеана легла на мягкую кушетку и взяла в руки маайлэнг, который тут же заискрился при её прикосновении. Микроразряды, сотней маленьких иголочек, прошлись по рецепторам её рук, погружая её в гипнотический сон. Фэйр достал из сумки какой-то тюбик, выдавил прозрачную, остро пахнущую каплю вязкой жидкости и аккуратно размазал её по щекам и лбу спящей девушки.

Элеану закружила воронка, и она очутилась на знакомой поляне. Женщина Эа слегка поклонилась её, как своей старой знакомой, затем села рядом с арфой и её изящные тонкие пальцы пробежали по струнам.

Легенда о странниках звёздных отвергнутых вольных.

Ветром влекомые странствий межзвёздных в бескрайних

просторах Вселенной,

Луч Айраим наши гонит в сплетеньи каналов

сияния Эо,

Остро пронзая пространство к далёким и тайным

Мирам сокровенным,

Чтоб привнести на ладони познанья кристаллы

к сокровищам Эа.

Братство блуждающих вечно в просторах Вселенной

в межзвёздных глубинах,

(Пусть между нами и бездна пустого пространства,

где нет даже света)

Наше Кольцо неразрывно, Союз наш нетленен,

Путь — Дом наш единый;

Нас на Пути согревает присутствие Братства,

Любви и Завета.

Наших Имён не найти вам под тоннами пыли

на Звёздных Дорогах;

Наши тела будут в чёрной стоярусной Башне

навечно храниться,

В том Ареале нативном, где ветры лишь выли

в пустынных отрогах,

Песнь Возвращенья слагая… Но нам невозможно

назад возвратиться.

Нам выбирают Ксиорри, — Хранители Жизни,

цветенья Граанца,

(Нам, не имеющим Крови достаточно чистой,

чтоб жить в Ареалах)

Странствий бескрайних планиду, чтоб волей отчизны

от тел оторваться,

И затеряться средь Эльвы сплетений лучистых

в неведомых далях.

Даже тогда, когда чудо однажды свершится

и луч ярко красный

Айри внесёт, словно семя, в пригодную к жизни

телесную форму,

И восхитимся Душою, как Солнце лучится

чужое прекрасно,

Даже тогда мы не сможем к Истоку пробиться

и кто мы не вспомним.

Будем страдать и любить мы под чуждым нам небом,

по звёздам тоскуя,

В поиске долгом причины того беспокойства,

что ранит нам Души,

Не находя в чуждых ритмах гармонии Эа

и тратя впустую

Силы на чуждое тело, что Айри, как якорь,

задержит на суше.

В Час, когда цепи ослабнут и Айри, как птица,

легко устремится

В неба лазурные выси, ликуя свободно,

на встречу с теченьем, —

С тем, что когда-нибудь Айри притянет к причалу,

вернув в Изначальный

Мир, где никто нас не помнит, не ждёт, лишь под сводом

серебряной чернью

наше записано Имя.*

(* авторский перевод с альтэйского)

И возвышались в Ареалах нейтральных безлюдных, отдалённых две башни чёрные и высокие. Одна из башен этих, издалека видимая, шпилем острым и тонким в небеса лазурные вечные устремлена была. А вокруг башни той чёрной огромной кольца удлинённые серебристые, в плоскостях взаимно пересекающихся, опоясаны были, словно крылья гигантские слюдокрыла летящего. И в часы полночные и тихие, когда Виэльс фиолетовый за Эльгеоры соседние остроконечные опускался неспешно и звёзды крошечные ярко сверкающие до восхода Аудэ бирюзового зажигались повсюду, оживала башня чёрная высокая, в окрест её гудение глубокое монотонное разносилось, а по спиралям её серебристым опоясывающим искорки голубые попеременно, словно светлячки шустрые весёлые, мерцать начинали. А когда светлячки эти лазурные, игрой своею весёлою пресытившись видимо, прекращали хоровод свой полночный искрящийся, луч яркий и ослепительный срывался со шпиля остроконечного чёрного и уносился стремительно, тьму пронзая полночную, в дали звёздные, безбрежные. Другая же башня огромная, многоярусная, на горе одинокой, вместо вершины её срезанной начисто, расположена была. И не было вокруг башни этой чёрной до горизонтов синих до самых ни одной вершины Эльгеоров величественных населённых. А в складках гранитных горы той высокой лестница винтовая спиральная к подножию опускалась, ибо не пролегал в края эти заброшенные безлюдные ни один коридор воздушный связующий. А на ярусе верхнем и плоском венчали башню эту широкую зеркала огромные вогнутые, словно лепестки гигантские лауксиэйма серебристого — цветка прекрасного горного. И собирали те лепестки, серебристые вместе с куполом башни вращающиеся, нектар чудотворный звёздный со светил удалённых, окрест сияющих, чтобы напоить, затем, этой влагой волшебной живительной кристалл-коллектор великолепный фиолетовый, Мастерами Света, Клана Лауви, с любовью сотворённый, да сеть фрактальную световодную под ним расположенную. И пел тихо ветер нескончаемый в пустыне Ареала того заброшенного дальнего песнь тихую колыбельную. И звучали в песне той нежной печальной нотки надежды затаённой на возвращение несбыточное. Но не слышало песни этой дивной прекрасной ни одно ухо острое чуткое, ибо заброшен был Ареал сей пустынный отдалённый, а те, кому эта Песнь посвящена была, видели сны неземные прекрасные, в саркофагах чёрных башни многоярусной покоясь навечно. Именно к ним, к саркофагам этим чёрным биометрическим, и вели нити световодные, подобно грибнице тончайшей, разветвлённой в надежде на Соединение былое утраченное. И на каждом из саркофагов этих неисчислимых Знак свой серебряный уникальный, в виде сплетения линий тонких ажурных, Мастерами Анви ультрамариновых, Хранителями Знаков тайных природных нанесён был. И заменяли эти сигнатуры прекрасные ажурные Имена утраченные, давно всеми забытые.

… И родился в Очаге Клана земледельческого младенец крошечный светловолосый. И наречён был младенец тот Эрхандом, что на языке местном «огонь любящий» означает. Был он телом своим слаб и болел часто. И когда в возрасте своём трёхлетнем заболел он снова недугом неизлечимым, собрались вкруг колыбельки его крошечной врачеватели и родители безутешные и решили отдать его в лечебницу монастырскую отдалённую, чтоб по воле Господней определил тот судьбу его дальнейшую. Но вмешалась тут предсказательница местная Калехойа, старуха полуслепая древняя, из ума своего давно вышедшая. И понесла она собравшимся голосом своим старушечьим, на визг срывающимся, околесицу чудную непонятную:

— Видела я вчера над вершинами Эриолла снежноголового Знак тайный небесный, будто бы звезда ярко красная волшебная над горами вспыхнула и погасла. И кровь во мне огнём неземным воспламенилась и увидела я в огне этом, всё внутри сжигающем, Эрханда вашего единственного, но только взрослого, сильного и окрепшего. Посему, зажгите же рядом с младенцем хворающим чаши с маслом земляным и пусть они горят всю ночь, а через два дня исцелится младенец ваш от недуга страшного.

И послушали родители, надежду вновь обретшие, старуху полоумную древнюю и зажгли они масло коптящее в хижине своей ветхой. И порозовели на день второй щёки младенца Эрханда. И сбылось предсказание пророчицы дряхлой на радость великую всего поселения земледельческого. Да и не болел он никогда больше. Хоть и силой своей уступал значительно всем сверстникам своим. Вырос Эрханд спокойным стройным трудолюбивым. Работы земледельческой в поле бескрайнем не гнушался. Да вот только странным он был каким-то. На охоте зверя не бил, к Богам с молитвою обращался редко, а когда темнело, мог всю ночь напролёт любоваться звёздами небесными сверкающими.

А потом пришло несчастье великое в семью их бедную, — заболела мать Эрханда Ламейа лихорадкою огненной и скончалась скоропостижно. Но перед тем как умереть, сказала она мужу своему, что сын Эрханд это не их сын, а тот сын настоящий умер той ночью страшной при свете чаш горящих с маслом земляным. Ничего не ответил умирающей муж её поседевший, только головою покачал сокрушенно. И похоронили Эрханд с отцом Ламейю. Страшным ударом смерть её для Эрханда двенадцатилетнего оказалась, — никак не мог поверить юноша в то, что матери больше никогда с ними не будет. Часто после этого задумывался юный Эрханд над природой Смерти и всё казалось ему, что на самом деле всё не так происходит и Душа человека остаётся невредимой целостной, пребывая где-то совсем рядом и стоит её позвать она тотчас же ответствовать может. Не смотря на трудолюбие, привитое Эрханду юному в клане земледельческом, работа эта сельская каждодневная не по нраву ему пришлась, и подался он на хлеба вольные в поселения более людные, белокаменные. Ещё в детстве своём смастерил он инструмент музыкальный пятиструнный и вечерами тихими летними развлекал земледельцев местных песнями, им сочинёнными. А пел он их так прекрасно и чисто, что слава о менестреле молодом и стройном разлилась далеко до самых границ страны, и послушать певца прекрасного юного съезжались многие люди Фахайры высокородные и богатые. И поэтому решил стать Эрханд музыкантам бродячим, и, несмотря на неодобрение властей городских, на хлеб свой скудный податями зарабатывать начал. А ещё с детства раннего мечтал Эрханд огнерожденный с Богами всемогущими встретиться, про которых взрослые говорили, что они на Небе лазурном обитают. Что-то непонятное, и в то же время Душу чуткую тревожащее было в сказках этих чудесных, им не раз слышанных. Мать рассказывала Эрханду, что, когда дед её прадеда был совсем юный, раздался гром небесный, и опустилась с Небес на землю колесница огненная, драконами огнедышащими вместо коней запряжённая. И сошли с колесницы той огненной Боги справедливые небесные в одеждах серебряных прекрасных. Научили они народ Фархайи, — мира нашего, как землю нужно обрабатывать правильно, как строить жилища белокаменные, письму и грамоте обучили. Вырастили они зверей своих полуразумных, чтобы народу нашему в работах помогать. Создали Боги небесные кланы и поселения, чтоб каждый Ареал мира нашего делом только своим важным занимался, а товарами обменивался с другими поселениями Фархайи. И оставили Боги небесные в городах Фархайи наместников своих, правителей наших справедливых, а сами, выбрав себе дев юных сотен несколько, вознеслись на небо обратно. Но раз в год, когда народ Фархайи праздник светлый Урожая обильного отмечает весело, являются Боги небесные и дары всевозможные с собою приносят.

И встретил Эрханд в селении белокаменном центральном Эйтаору — деву юную и прекрасную. И создал он вместе с ней Очаг свой немеркнущий. И родился у них через два года сын, Иллиарном наречённый. А в праздник урожая снизошли с небес Боги справедливые долгожданные. Пали ниц люди перед ними, приветствуя Богов своих небесных. И подошёл к Богам наместник, городом белокаменным управляющий и, прошептав им что-то, на Эрханда указал. И появился в руках Бога кристалл прекрасный фиолетовый, и замерла фигура Бога серебристая через маску сетчатую что-то в кристалле пристально рассматривающая. А затем в полголоса приказал Бог что-то управляющему. И подошёл управляющий к Эрханду и сказал, что по воле Богов надлежит ему после празднества великого общенародного явиться в шатёр Богов для беседы сокровенной. Забилось сердце у Эрханда, и побежал он с вестью этой радостной в Очаг свой домашний немеркнущий, чтобы сообщить её поскорее возлюбленной своей Эйтаоре прекрасной. И встревожилась тут Эйтаора юная от вестей ею услышанных, и сказала она Эрханду:

— Муж мой, любовь моя, не ходи к Богам этим всемогущим, бери коня легконогого вороного и скачи немедленно из города прочь в поселение земледельческое, а я вместе с сыном нашим найду там тебя впоследствии. Чувствует сердце моё потревоженное, что не вернёшься ты из Шатра этого белого закрытого. Ответствовал ей Эрханд:

— Не волнуйся понапрасну, Эйтаора моя любимая. Так долго ждал я встречи этой заветной, что не могу отказаться. Чувствует сердце моё, что много во мне самом на этой встрече проясниться может. Ничего со мной не случится и клянусь тебе я Огнём ярким, меня породившим, что вернусь я в Очаг свой родной немеркнущий. А если что и случится со мной, то всё равно найду я тебя через много-много лет, и мы снова вместе будем. Зарыдала тут Эйтаора прекрасная и к груди Эрханда тесно прижалась. Не послушал Эрханд супруги своей чуткой и вошёл в Шатры белые к Богам Небесным. Низко склонил голову Эрханд, приветствуя семерых Богов, в одеяниях одинаковых серебристых у стены дальней шатра молча стоящих. И раздался голос неживой монотонный, отовсюду, казалось, идущий:

— Приветствуем тебя, о, Эрханд Огнём красным любимый, из Огня в Фахайр пришедший!

Что-то очень странное, надёжно до времени сокрытое, зашевелилось в Душе Эрханда, что-то до боли знакомое, давно позабытое, но не смог Эрханд на беду свою вспомнить, что именно.

— Ответствуй же Нам, о, Эрханд сладкоголосый, как звали родителей твоих из клана земледельческого?

И ответил им Эрханд искренний, удивляясь при этом почти открыто, тому, что Боги всемогущие и всезнающие спрашивают его об этом. И не было ни капли страха и благоговения в чувствах его Душу заполняющих, — лишь удивление безмерное да предчувствие чего-то волнующего, неизведанного.

— А теперь расскажи нам, Эрханд, о днях жизни твоей самых ранних, которые ты только вспомнить можешь.

И всплыла тогда перед глазами Эрханда из Души глубин потаённых картина лачуги той убогой ветхой и лица родителей опечаленных, чашами с огнём красным чадящим освещённые …

Вздрогнула тут внезапно фигура серебристая и вперёд подалась немного.

— Вижу… можешь не отвечать нам Эрханд двуликий, сын Ламейи прекрасной, рано Фархайю покинувшей. И последний вопрос к тебе Эрханд: Что думаешь ты о звёздах далёких, взор твой к себе постоянно притягивающих?

Удивился тут Эрханд вопросу этому внезапно заданному. Но уста его, по воле уже не своей, искривлялись в ответе честном:

— Думаю я, что не огни это неподвижные вовсе, а светила далёкие и Миры всевозможные, подобно Фархайе родной, вокруг них враща….

Внезапно почувствовал шевеление какое-то едва заметное за спиной своей Эрханд чуткий настороженный и только реакция его нечеловеческая не позволила стреле острой стремительной вонзиться в спину широкую незащищённую. И не стрела то была вовсе, а игла длинная, тонкая, отравленная. Пробила она предплечье Эрханду злосчастному. И вытащил тот из-за пояса нож свой отточенный метательный, но не успел им воспользоваться, подёрнулся туманом вязким, движения сковывающим, рассудок его меркнущий и рухнул Эрханд Огнём рожденный на руки помощников Богов, к нему подоспевших. Последнее, что увидел Эрханд прекрасный, теряя сознания сполохи последние, были глаза Эйтаоры прекрасной, слезами наполненные, с укором немым на него глядящие…

И снились Эрханду неподвижному сны странные яркие непонятные:

Вот летит он над землёю стремительно, а мир родной, чистый и прекрасный под ним расстилается. И ему необычайно легко и свободно, словно сбросил он с тела своего балласт тяжёлый ненужный. И держат его в полёте восхитительном крылья широкие лазурные. И понимает Эрханд огнерожденный, что в дракона свободолюбивого гордого быстрокрылого превратился. И сможет он теперь свершить всё, что только ему заблагорассудится, ибо нет для него более границ и запретов чуждых в этом мире прекрасном лазурном. Ведь стоит ему только рассмотреть что-либо на горизонте лазурном, как в мгновение ока переносят его туда крылья стремительные надёжные. Но внезапно из-за гор высоких выползает и поднимается к небу лазурному туман серый непроглядный. И начинает туман этот серый кипеть, клубиться, разворачиваться и в объёме своём увеличиваться, заполняя собою всё пространство видимое. И вот уже нет больше ориентиров вокруг, как нет и горизонтов, нет ни запада, ни востока, ни низа, ни верха. Кружит в тревоге дракон лазурный могучий, но куда лететь не знает. Внезапно он натыкается на какую-то преграду податливую невидимую и накрывает его сеть прочная огромная и сила мощная непреодолимая тянет его гордого независимого куда-то вниз к земле чуждой пустынной. Туман становится всё гуще, вот он наполняет собой все лёгкие и дышать становиться невозможно. Голова его свинцом тяжёлым наливается и сознание медленно гаснуть начинает. А фигуры серебристые в масках сетчатых одинаковых стоят вокруг него грозного… поверженного…

Вспышка света синего яркого пробуждает его к жизни. Да вот только к жизни ли? Всё, что вокруг него находится, окрашено в какие-то синие, тёмно-синие, ультрамариновые тона, как будто он видит всё под слоем воды и формы конкретные выделить просто невозможным становится. Рядом с собой он ощущает присутствие чьё-то чуждое, и ощущает на себе внимание чьё-то пристальное и холодное. Пытается пошевелить руками своими Эрханд пленённый, но тело его не слушается, а руки, словно смолою густой вязкой, скованны надёжно. Затем, возникает окрест гул неживой монотонный и вокруг головы его, что-то неведомое огромное начинает со скоростью бешеной вращаться неистово, развевая волосы светлые спутанные. Он пытается втянуть голову в плечи во избежание удара страшного, но и это ему не удаётся. И хотя то, что вращается вокруг головы, не задевает его, но от ощущения этого кружения стремительного многотонного ему становится ужасно плохо и что самое страшное, — мысли начинают вязнуть, обрываться в этом тумане белёсом приторном, неотвратимо в его мозг втекающем...

Ему опять свободно и легко. Конечно же, — такой мощный и независимый дракон не может оставаться в плену так долго. Но ему теперь уже и не важно, кто он такой на самом деле, — он пустой и невесомый, рождённый заново и теперь упивается он свободой чистой бескрайней, той, что мчит его стремительно вперёд по коридорам светящимся столь родным и знакомым в сполохах световых красоты небывалой, тонов радужных волшебных невозможных. И он с радостью превеликой, подобно ребёнку малому, только что на свет вечный лазурный появившемуся, понимает, что вокруг — его Дом изначальный настоящий единственный…

Глаза его широко раскрылись. Он лежал в каком-то коконе замкнутом, но весьма комфортном. Вокруг его разливалось свечение мягкое слегка зеленоватое. И показалось ему, что свечение это приятное нежное возникло только что, одновременно с поднятием век, ранее плотно сомкнутых. Из-за свечения этого всеобъемлющего он не мог понять, где границы этого кокона проходят. Он попытался вспомнить, кто он и где находится, но как он старался, ответ так и не снизошёл к нему. Он пошевелил руками, и фиксаторы мягкие легко лопнули от его усилий. Что-то острое вонзилось в руку освободившуюся, даря воспоминания былые, неприятные, но тело наполнилось силой утраченной и сознание прояснилось немного. Одновременно с этим, что-то снаружи щёлкнуло и изголовье начало медленно подниматься, так что тело его встало почти вертикально, после чего дверца, крышкой бывшая, распахнулась плавно, приглашая его выйти наружу. Одновременно в глубине его сознания возник чей-то голос лёгкий и мелодичный, но он не смог разобрать ни единого слова. И сделал он шаг нетвёрдый в темноту окружающую. Дверца за ним затворилась тотчас же плотно и беззвучно, и контейнер чёрный удлинённый вернулся в положение исходное первоначальное. И не видел он ничего, кроме мрака чёрного кромешного, и ощущало его сознание вокруг только пустоту мягкую неживую. Постепенно глаза его прозревать начали, и увидел он знаки светящиеся, стрелки зелёные путеводные на стенах помещения тёмного. И сознание его, ранее дремлющее, подобно цветку засохшему, под влагой питающей, оживать начало. Сразу же понял он, что нужно двигаться в направлении, куда Знаки-стрелки зелёные путеводные указывают. Вспомнил он также, что стрелки, указующие, — это организмы живые люминесцирующие, во тьме светящиеся. Осмотрел он руки свои внимательно длинные иссохшие в свете этом неярком зеленоватом с удивлением великим, поскольку чужими они вначале ему показались. Он дотронулся до одеяния своего странного, таким живым и приятным казавшимся, попытался распахнуть этот плащ листовой голубоватый, но боль жгучая внезапная предупредила его о том, что делать этого пока не следует. И увидел он по дороге искусственной вниз уходящей полого и кружащей спирально множество контейнеров чёрных, саркофагов биометрических. И заглянул он через крышку прозрачную внутрь саркофага тёмного биометрического, Знаком серебряным украшенного, и увидел фигуру странную, во сне глубоком вечном пребывающую. И понял он, что фигура странная чуждая и его тело иссушенное, как две капли воды друг на друга похожи. И завертелись опять вопросы бесчисленные в хороводе неистовом в голове его слегка гудящей. Кто мы такие есть? Почему я здесь сном глубоким скован был? Сколько дней, лет или веков я спал в этом месте тёмном неживом. И не было ответов на вопросы его беспокойные. Чего-то очень важного позабытого не хватало вокруг него, но чего именно, — вспомнить он так и не смог. Голос внутри что-то продолжал вещать тихо и мелодично, но он уже не обращал на него никакого внимания. И пошёл он тогда вниз вслед за стрелками, за собой зовущими. И вышел он из башни чёрной высокой на свет звёздный мерцающий. И увидел он с горы высокой просторы горные и реки текущие, в сон его давний и странный однажды вошедшие. И сильно захотелось ему снова лететь над горами этими высокими и реками полноводными чистыми, как во сне том удивительном. А, затем, увидел он лестницу спиральную пологую в горе высеченную, вниз в пустыню песчаную, уходящую. И начал он спускаться вниз неспешно, ступеньку за ступенькой, с трудом великим преодолевая. И дошёл он до низа до самого и распахнул дверь лёгкую, в никуда ведущую. И замигал тотчас же на вершине горы огонёк красный вращающийся, во все столоны лучи яркие, словно стрелы, разбрасывающий. Остановился в нерешительности странник перед пустыней бескрайней безлюдной, следы все на песке от глаз посторонних сокрывшей, слушая ветра гуляющего песнь заунывную долгую. Присел он на ступеньку каменную нижнюю и стал смотреть, как рассвет бирюзовый яркий подниматься начинает из-за гор соседних остроконечных. Внезапно посреди пустыни безлюдной возникла вспышка яркая фиолетовая мимолётная. И раздался вслед за нею хлопок сильный приглушённый, словно лопнуло что-то рядом большое невидимое. И закружилась в пустыне воронка огромная, песчинки лёгкие золотистые высоко в воздух поднявшая. А когда пыль песчаная осела неспешно, явилось глазам путника усталого, от сна вечного глубокого восставшего, существо серебристое большое четырёхкрылое. Что-то чёрное и тонкое описало круг последний внутри крыл огромных, крестом в тело серебристое круглое вросших, и замерло. И открылась бесшумно дверь потаённая и вышли из чрева зверя невиданного два человека высоких в одеяниях голубых, на него самого похожие. Один из них со спиралями розово-красными на одеянии вышитыми вручил путнику, с башни сошедшему, кристалл мерцающий розовый и сказал ему нечто мелодичное и певучее, напоминающее «Хэй, Каурси нор гарти аан цансион вэ си этаарн» (Мы снова приветствуем тебя, гарт из клана Каурси № 20354). На мгновение единственное что-то отозвалось вспышкой яркой в сознании Странника пришедшего, но, наткнувшись внутри на стену холодную, чёрную неприступную, тут же угасло бесследно. И удивился безмерно тут мужчина высокий со спиралями ярко-красными, не понимая, почему речь его непонятною для странника оказалась. И указал он тогда на себя и произнёс мелодично:

— Эсси Альцейтисс.

А, затем, указав на спутника своего рядом стоящего, и его Имя сокровенное назвал — Тэйви Дэйлькоу, «тэум Арбий», добавив (Мастер великий предсказаний событий отдалённых). А кристалл обучающий розовый в руках путника межзвёздного, ото сна восставшего, разгораться начал медленно и искорки, словно звёзды крошечные, по его граням забегали. И упал на песок Странник утомлённый, своё Имя произнесённое так и не узнавший, погрузившись в сон наведённый гипнотический.

И собрался Совет великий справедливый Тэи Лазурной, священным числом семнадцать лимитированный. И была на нём вся радуга Кланов многоцветная, мастеров величайших непревзойдённых созвездие великолепное. И Кланов этих было на совете — шестнадцать и не потому вовсе, что Кровь новая ещё появиться должна была под небесами вечными лазурными, а по причине утраты прискорбной Клана Ио Серебряно-чёрного, в жертву великую невосполнимую Граанцу цветущему, свою Кровь животворную принесшего. И посему место Ио ушедшего последнего занимал ещё один представитель Клана Розово-красного Эсси айри читающих, — как наследник дел великих Ио Серебряно-чёрных. И присутствовали на Совете, связанные системой локальной магнетической закрытой, двое гартов высокорослых, Странника межзвёздного, ото сна восставшего, повстречавшие.

И рассказал Собранию великому Эсси Альцейтис айри читающий, как приняла станция, за Башней чёрной приёмной следящая пристально, сигнал световой тревожный, с маяка высокогорного Ареала безлюдного отдалённого пришедший.

И вошли они вместе с Тэйви Дэйлькоу в лэвер стремительный, четырёхкрылый и, разогнав рамку чёрную безынерционную, полем магнитным подвешенную, до оборотов колоссальных критических, создали коридор-портал связующий, да сквозь Пустоту чёрную планетарную перенеслись в ока мгновение краткое в точку желанную заданную. И увидели они на ступеньке лестницы, с башни чёрной приёмной спускающейся, фигуру одинокую Странника, ото сна векового глубокого восставшего. И по сигнатуре Крови его уникальной определили Клан и номер идентификационный Странника межзвёздного. Но самое удивительно оказалось то, что айри Странника этого необычного был чист и девственен, словно у ребёнка малого неразумного и все слова ими сказанные, проходили сквозь него, как вода через волокна ксиаллы белой пушистой. И поэтому не пошёл он в Зал Знаний в башне чёрной, согласно предписаниям обновлённым, в нём звучащих настойчиво, а спустился по лестнице долгой в пустыню безлюдную бескрайнюю и только око кристаллическое чуткое, подав сигнал тревожный своевременный, спасло Странника межзвёздного от истощения полного. И попытался тогда Эсси, Мастер айри читающий, слиться воедино сознанием своим с айри Странника, но нашёл лишь следы тусклые едва заметные от звёзд прежних магнетических ярких, да в одном уголке дальнем потаённом сознания опустошённого, нашёл импринт магнетический чужеродный, расшифровке неподдающийся. И перенёс Эсси Альцейтисс запись полную с айри его на мнемокристалл розовый и предложил Собранию высокородному просмотреть его внимательно, благодаря сети локальной, Мастерами непревзойдёнными Эйси во сто крат усиленной. И погрузилось собрание Великое в созерцание картины магнетической внутренней, но никто из присутствующих не смог войти внутрь импринта тайного магнетического, настолько чужеродным он был, что не с чем было сопоставить детали его в Сети единой магнетической Альянса межзвёздного.

(Со времён давних, с самого начала Эпохи странствий великих межзвёздных по коридорам Лабиринта светящегося огромного, решено было Советом справедливым Тэи Лазурной оградить Ареал дальний безлюдный, на котором башня чёрная приёмная возвышалась к небу лазурному вечному, от Сети единой планетарной, чтобы не причинять вред айраим возвращающимся, ибо поток огромный мощный Знаний обновлённых, со всем Миров Альянса стекающих, мог порвать сети айраим магнетические тонкие внутренние и привести Странника вернувшегося к расстройству долгому психическому. Поэтому по возвращению из странствия межзвёздного по коридорам светящимся Странник направлялся в Зал Знаний, где постепенно в состоянии сна гипнотического он адаптировался к знаниям Сети всеобщей при помощи кристаллов обучающих, постоянно в Башне обновляющихся мастерами Эсси Розово-красными. И после обучения мог он самостоятельно вызвать лэвер быстрокрылый и войти в Систему всеобщую магнетическую. Поэтому приветствие «Хэй!», по возвращению из странствия далёкого традиционно звучащее, означало, — «Ты снова, также, как и все мы, часть Системы всеобщей!» А ещё Мастера Анви Ультрамариновые совместно с Лауви Ярко-жёлтыми создали кристалл защитный на пути света звёздного, лепестками серебристыми бережно собираемого, чтобы не допустить айраим, астросомы чужеродные к телам опустевшим Странников межзвёздных, во сне глубоком долгом пребывающих).

И обратился тут глава Совета Тэи Лазурной Ауми Райхауф к главе Клана Смарагдового к Хранителям жизни и цветенья Граанца великого Ксиорри Эйлатиону с просьбой рассказать о пути жизненном Странника вернувшегося.

И сказал Ксиорри Эйлатион, в одеяния изумрудно-зелёные атласные по случаю собрания Великого поверх ксаэльгайры питающей наряженный, всем собравшимся в Храме Неба лазурнокаменном и прекрасном:

— Странник Каурси этот вернувшийся родился в очаге Клана Каурси в Ареале экваториальном светло-зелёном сто сорок семь лет тому назад. Отец Странника был из Клана Ауми. Поскольку младенец Знаками Крови Каурси доминантными отмечен не был, совет Ксиорри решил предоставить Каурси выбор, либо покинуть Тэю Лазурную в один из миров Альянса межзвёздного, либо, создав Очаг на Тэи Лазурной и родив одного наследника Крови своей «серой», уйти в Башню чёрную остроконечную, чтобы стать Странником межзвёздным вольным. После обучения в Храме Знаний в день Спокойной Воды, на ритуале Имяположения, Каурси сделал свой выбор свободный, Законом предписанный, и, отказавшись от Имени своего, стал Каурси № 20354 величаться, зарезервировав за собою тем самым отсек Башни многоярусной приёмной. Через девятнадцать лет, родив сына в Очаге Ареала Белого Ауми, Каурси № 20354 вошёл в Башню излучателя светового главного, и айри его подготовленное устремилось к системе Звёздной Единорога белого к светилу Архайма далекому, пятидесятью световыми годами от Аудэ бирюзового отстоящего.

И обратился тут Тэйви Дэйлькоу к наставнику своему, Мастеру великому, в Совет семнадцати по праву входящему:

— Скажи мне, о Учитель возвышенный, наш Клан Серо-голубой к свету знаний немеркнущему направляющий, может ли случиться, что айраим странников межзвёздных повреждались бы в коридорах светящихся эльвы лучистой?

И ответствовал собравшимся Тэйви Геллиард Мастер великий предсказаний событий грядущих:

— Вероятность случайности такой ничтожна исчезающе, словно песчинка малая в океане песка золотого. Чаще можно наблюдать угасание и возрождение светила далёкого в течении века одного быстротечного, чем размагничивание естественное, память избирательно из айраим стирающее, в Лабиринте вечном светящемся.

И обратился тут мудрый Ауми Райхауф к гартианке молодой и высокой, в цвета клановые ярко-жёлтые облачённой:

— Скажи нам, Мастер Света Лауви Эйлаунси, способно ли излучение жёсткое высокочастотное вблизи светил космических или поток, стремительно мчащийся, частиц заряженных светящихся стереть память магнетическую с айраим Странников межзвёздных?

И услышал Ауми в ответ:

— Нет, такого быть не может, Ауми наимудрейший всезнающий, ибо звёзды магнетические могут лишь тогда гаснуть, когда айраим окунутся в вихрь магнитный тороидальный, свои полюса с бешеной скоростью меняющий, но такое неведомо мне. Гораздо вероятнее такое событие случится, когда айри, телом чуждым пленённый, попадёт в поле магнитное, полюса свои во вращении меняющий быстро.

Затем, обратился Ауми Райнхауф к главе Клана Эйси:

— Поведай нам, Мастер, Эйси Ангеорси, а есть ли в Сети Альянса Межзвёздного сведения о машинах созданных, полем своим магнитным переменным звёзды магнетические внутренние погасить способные?

И ответил Эйси Ангеорси, Мастер связей магнетических тончайших:

— Нет, энгар, машины такие не известны нам и силы подобные нам недоступны в настоящее время.

И принял решение Совет альтэйский справедливый изолировать Каурси Странника от Сети единой магнитной на острове огромном со статуей Дракона серебряно-чёрного, стоящего на входе в бухту единственную доступную. И поселили Каурси № 20354 в Ареал пустующий, где ранее Ио Серебряно-чёрные жили. И усилили Леварри Фиолетово-чёрно-белые Мастера полётов стремительных коридоры воздушные, остров тот отдалённый с материком связующие. И переместили по мостику этому энергетическому в Ареал Ио блоки огромные магнитные. И день за днём помогали ему Эсси Розово-красные восстановить звёзды магнетические утраченные. И расшифровали в конце концов Эсси и Хаэнси тот импринт магнетический в айри Каурси помещённый, посланием оказавшийся.

И гласило послание то иноземное короткое:

— Мы Альбаары Всевидящие, Раса древняя Луча Синего, мысли наши кристально-чистыми хранящего, знаем о вас, Летящие меж звёзд сияющих, прекрасных. Ибо Око Всевидящее огромное, созданное нами в Мире нашем прекрасном Даром Ведущих наших, знаниями чистыми наделяющими, является, взамен того, что перемещаться самим нам по мирам бесчисленным затруднено крайне …

(И следовал далее текст непереводимый, не совсем понятный про миры бионов, Альбаарами совершенствуемые, в один из которых, — в мир Фархайи и занесло айри Каурси странствующего, на Тэйе лазурной, рождённого.)

— Это мы стёрли часть памяти, особенностей социума Фархайи касающейся, посланника Вашего звёздного, по воле случая к нам заброшенного, обратно нами отправленного. И требуем мы — Альбаары от Совета Тэи Лазурной, чтобы не направляли вы более луч яркий айри-ведущий в сторону созвездия Единорога белого. Не собираемся мы вступать в Альянс двух Рас ваших межзвёздный, но, когда придёт Человек Новый, Расы все за собой повести зовущий, мы первыми встанем под его знамёна трёхцветные, ибо так наказали нам Ведущие наши, Хранители Разума ясного, чистотой кристальной наполненного.

И обратились Жрецы храма Дракона Эйнзи Злато-чёрные в пещере огромной заветной к Ведущему нашему Крылатому:

— Вразуми нас, Отец наш Ведущий, что означают слова странные, Детьми Луча Синего сказанные, Человека Нового грядущего предрекающие?

И замерцали искры фиолетовые крохотные в темноте пещеры священной огромной. И раздался голос властный на языке древнем, только Эйнзи Злато-Чёрным понятном:

— Неведомы Пути Братьев моих, Миры Хранящих. Только предупредить Вас хочу, Дети мои крылатые любимые: остерегайтесь Расы новой, Смертью ужасной одаренных, Душу и разум во тьму и хаос ввергающей. Не допускайте вы айраим их искажённые под Небеса благодатные лазурные, ибо огонь и разрушение принесут они тогда Миру нашему, вечным казавшемся. Но особенно опасайтесь, Дети мои, звёзды покорившие, Ведущих их странных, Богами всемогущими себя возомнивших, ибо затевают они нечто воистину ужасное, непоправимое. Обратитесь, вы, мною избранные, со словами моими пророческими к Совету Тэи справедливому. И пусть передадут они отныне только Вам, — Клану Злато-Чёрному, нам внемлющим и доверяющим всецело, правления бразды священные во избежание ошибок фатальных в событиях ужасных грядущих.

И выслушал с вниманием должным слова Ведущего нашего Крылатого Совет семнадцати глав Кланов Радуги многоцветной, дал указания соответствующие, Аэрты Сапфирной и гартов, на ней находящихся, касающиеся, но передавать правление священное в руки Клана Эйнзи Злато-Чёрного наотрез отказался.

И покинул остров отдалённый Каурси Странник, звёзды магнетические в айри своём восстановивший, вполне здоровым и окрепшим. И разрешил ему Совет Тэи справедливый поселиться в Ареале Каурси родном экваториальном и зажечь Очаг там новый немеркнущий.

И дали Каурси Страннику Имя настоящее полноценное — Шаэйри. Поблагодарил он Совет альтэйский за честь неслыханную, ему оказанную, но от даров великих отказался. И хотя стали отговаривать его Ксиорри Смарагдовые, утверждая, что тело его транзитное, на Фахайре оставленное, давно Альбаарами Всевидящими земле сырой предано, не услышал их Каурси гордый, Слово своё всегда держащий. И сказал он на прощание Тэйви Серо-голубым, его провожающим, перед самым входом в башню чёрную остроконечную:

— Должен я возвратиться в Дом свой родной изначальный, ибо дал я обещание заветное нерушимое, не исполнить которое Странствию вечному нескончаемому равносильно будет.

Глава 11

Тэя, Ареал Коэнси. 2071 г. от Рождения Эа

— Они живые?

— Жизнь поддерживается в этих телах специальной питательной средой, но айраим сейчас, в основном, скитаются по всем закоулкам Светящегося Лабиринта в поисках «якоря». На Аэрте айраим престарелых людей перед тем, как окунуться в Реку Забвения тоже покидают свои тела и не могут войти обратно. Хотя тела некоторое время ещё продолжают жить.

Элеана шла по тёмному коридору, то и дело, касаясь его холодных стен с сияющими зелёными стрелками и с мрачным лицом заглядывала то в один саркофаг, то в другой. Саркофагов было несметное множество.

— Куда же уходят айраим тех, кто умер на Аэрте?

— Они сцепляются между собой и обезличиваются, формируя Силу. Это сцепление не позволяет лучам света вырывать их айраим и уносить в Светящийся Лабиринт к иным Мирам. Такова Воля Ведущих Аэрты. Они почему-то страшно боятся того, что айраим их Детей попадут в иные Миры. Находясь, между небом и землёй в состоянии цисты, айраим бывших людей Аэрты веками ждут своего нового носителя, подходящего им по магнетическим Знакам. А когда вновь это соединение происходит, айраим снова начинает накапливать свой опыт фактически с самого начала, за исключением памяти Крови, которая не стирается.

— То есть вы фактически нарушили их Волю, переместив меня сюда?

— Мы не подчиняемся Ведущим, и тем более Ведущим других Миров. Свобода воли должна быть у каждого Ария любой Расы и её невозможно никому отнять. Да мы освободили от влияния тех, кто провозгласили себя Богами Аэрты, не только тебя, но и всех жителей Антальтэйи и Вельта, оградив их от всяческих попыток внедрить свои, так называемые «заветы» в ваши Души, в айраим, чтобы превратить вас в своих послушных рабов, в свою паству.

— А разве ваши Ведущие не хотят, чтобы их слушались всегда и во всём? (о том, спрашивали ли гарты в то далёкое время согласие у жителей материка перед их отправкой на священный архипелаг Антальтэйи, Элеана благоразумно промолчала).

— Хороший вопрос, Эйли! Да, конечно же, они этого хотят, и мы всегда внимательно прислушиваемся к их советам. Иногда осуществляем их пожелания, иногда нет. Но наши Ведущие, никогда, что бы там не случилось на Тэе, не воздействуют сами на наш Мир, хотя они, конечно же, могли бы это сделать. Они сотворили наш Лазурный Мир и полностью отдали его во власть нашей Расе! И теперь Они только советуют нам, и чаще это происходит, когда мы сами их вызываем, к Ним обращаемся.

В зале приёмной башни повисло долгое молчание. Потом Элеана тихо подошла к Фэйру и попросила:

— Фэйр, здесь очень холодно и я… сильно проголодалась. Давай вернёмся!

— Хорошо, Эйли, сейчас мы вернёмся в мою лабораторию и там пообедаем. У нас есть ещё пара дел в Ареале. Не забывай, Аэви, что здесь день, так же, как и ночь, длится очень долго.

Тэя, Ареал Ксиорри. 2071 г. от Рождения Эа

Катер быстро перенёс их обратно в Ареал Ксиорри. Они неспешно спустились вниз по нагретому от лучей Аудэ горному серпантину. Было очень жарко. Они зашли в небольшой прохладный грот, и Фэйр достал из дорожной сумки амфору с нектаром, фрукты и мясные рулеты. Быстро пообедав и утолив жажду, они продолжили спуск и вошли в лабораторию.

Фэйр свернул в коридор, который Элеана раньше не заметила, и открыл дверь. В комнате находились несколько человек в одинаковых зелёных мантиях, наброшенных поверх ксаэльгайры. Впрочем, одинаковыми были не только одеяния. Пять высоченных юношей были, словно близнецы, фактически не отличимыми друг от друга.

— Хэу, — поприветствовала их вошедшая Элеана.

— Хэй! — ответили отвлёкшиеся от работы люди, с удивлением во все глаза уставившись на гостью из другого Мира.

Самый высокий «близнец», что-то мысленно, как догадалась Элеана, спросил у Фэйра. Тот утвердительно ответил ему. Элеана и Фэйр вошли в следующую комнату. В ней на слегка наклонном саркофаге, наполовину погружённая в мутный раствор бледно-зелёного цвета, лежала обнажённая девушка. Вокруг её головы располагался какой-то странный металлический колпак, соединённый валом с огромной машиной. Всё тело девушки было подключено длинными белыми проводками к приборам, а также к маайлэнгам. В рот и нос девушки через зелёные герметичные присоски были вставлены какие-то соединительные трубки. Зелёноватый питательный раствор время от времени прокачивался через саркофаг, унося с собою все выделения лежащего неподвижно тела.

— Это граайль, — негромко пояснил Фэйр. — Его здесь растят, так же как месяц тому назад здесь вырастили и твоё тело. Достаточно только одной корневой клетки определённой Расы и информационный слепок, снятый на маайлэнг с живого оригинала и тогда в течение двух-трёх недель можно вырастить в этом аппарате его точную копию. Развитие организма ускоряется в этом аппарате более чем в шестьсот раз. Один день, проведённый в этом саркофаге, соответствует примерно двум годам жизни в обычных условиях. Тело растёт на глазах. Вот взгляни. Действительно, под кожей по всему телу девушки то и дело угадывалось какое-то движение, словно какие-то невидимые существа сражались там друг с другом за право называться Первым. Ты видишь внешнее проявление ускоренного в сотни раз деления клеток и формирования требуемого программой состава носителя. Ни одной неучтённой клетки, ни одного лишнего килограмма веса. Вся информация с помощью излучателей записывается на спиральки уже дифференцированных клеток, а также с помощью этого магнита на клетки мозга. Естественно, что это тело-дубль является идеальным якорем для переносимого айри и сцепление носителя и души происходит гарантированно.

— А зачем этой женщине понадобилось новое тело? Она что сильно покалечилась?

— Нет, конечно. Просто всем женщинам и не только на Аэрте хочется выглядеть меньше своих истинных лет, а некоторые и вовсе хотят отсрочить порог телесной трансформации. И хотя их многоопытные, видавшие виды и годы, айраим всё равно будут старить граайли намного быстрее природных тел, несколько лет возвращённой юности, я думаю, никому не помешает.

***

Они уже собирались выходить, как Фэйр внезапно остановился и беззвучно ответил на магнетический вызов. Хмуро произнёс:

— Элеана, у нас гости.

Девушка тут же ответила:

— Хорошо, я подожду тебя в тени сада.

Фэйр усмехнулся:

— Нет, эти гости пришли к тебе.

— Ко мне?! Ты уверен, Фэйр?

— Да, Аэви. Они хотят побеседовать с тобой наедине в специальной комнате с металлическими стенами. А я пока встречусь с весьма неприятным субъектом.

Потом я найду тебя в этом саду, и мы полетим слушать арфу в долину Серебряных Водопадов, в Ареал Эа.

— Кто они? Твои друзья?

— Можно считать, что так, — Фэйр снова невесело усмехнулся. — Пошли.

Они пересекли долину и вошли в Храм Жизни. Сразу от входа начиналась лестница, ведущая на верхние ярусы Храма. Повсюду вдоль лестницы стояли кадки с какими-то экзотическими вьющимися растениями. Молодые люди молча поднялись на второй ярус и остановились перед большой металлической дверью, на которой был изображён странный зелёный знак. Три равносторонних треугольника образовывали вертикальный столбец и их концы были направлены вниз.

— Они уже там. Ждут тебя, — произнёс Фэйр. — Не волнуйся, Эйли, в этом Ареале, как, впрочем, и повсюду в этом Мире, ты в полной безопасности. А мне пора!

Он открыл дверь перед девушкой, а сам пошёл вниз по ступенькам. Фэйр поспешно взлетел на лётную площадку сел в другой катер и, набрав координаты Ареала Эсси, нажал на старт.

Элеана осторожно вошла в комнату и изумлённо ахнула. В покрытом зелёным бархатом кресле сидел невысокий лысоватый человек в сером костюме. И это был вовсе не гарт, а человек её Расы!

— Хэу, как вы тоже с Аэр… — начала Элеана и осеклась, увидев мерцающие золотые искорки, появляющиеся и исчезающие на лице гостя. Его глаза выглядели тоже как-то странно, граница между радужками и белками была нечёткой размытой, словно неумелый художник своею нетвёрдой рукой плохо обрисовал детали портрета.

— Нет, Дитя моё, — голос собеседника звучал очень чисто на правильном антальтэйском наречии. — Я не с Аэрты, и… даже не человек. Дети Дракона называют нас каэйрами и моё настоящее Имя — Кнесхиэллиоархеонэ. Просто, чтобы мой настоящий вид не мешал нашей откровенной дружеской беседе, я создал этот временный облик. На моей родине ты бы воспринимала бы меня, как облачко зеленоватого тумана, точнее, аэрогеля. В этой части Вселенной, здесь и на твоей прекрасной родине, из-за природы действующих сил мне трудно быть самим собой.

— Скажите, Кнэхсил… — Элеана споткнулась, не в силах повторить такое сложное имя.

— Можно просто — Кнэс, — каэйр приятно улыбнулся. — Так называют меня все мои друзья.

— Скажите Кнэс, вы были на Аэрте?

— Да и не раз. Твоя родина просто прекрасна. Другого такого сказочного и пёстрого Мира нет нигде во Вселенной. Я побывал в каждом его уголке и не переставал восхищаться его немыслимой красотой. В нём столько чудесных живых существ и каждое из них достойно пристального внимания и восхищения. Когда первые Лучи Солнца согревают ваши зелёные леса, каждого из этих величественных существ в душе ликует, и птицы поют свои песни во славу грядущему новому дню.

В глазах Элеаны проступили слёзы, и это не ускользнуло от пристального взгляда Кнесхиэллиоархеонэ.

— Они, — каэйр мотнул головой в стороны стены со Знаком Ксиорри. — сказали тебе, зачем ты здесь?

— Фэйр сказал, что я избрана для какой-то важной миссии, — тихо произнесла девушка.

— Важной миссии, — каэйр, протянул это слово, как бы пробуя его на вкус. — Ох уж эти пустотелые высокопарные фразы.

Каэйр провёл рукой по воздуху вдоль периметра стен, словно проверяя, нет ли в металле какого-либо зазора.

— Фэйр — мой друг. И наша Раса предпочитает общаться лишь с Ксиорри, поскольку они хоть на немного, в отличие от всей остальной Радуги, подошли к истинному пониманию Жизни…

Каэйр внезапно остановился на полуслове и, побледнев, достал из кармана какой-то серебристый цилиндрик с отверстием в торце. Он потёр его в руках и удовлетворённо улыбнулся.

— Что случилось, Кнэс? — встревожилась девушка.

— Ничего страшного, Эйли, — просто я не хочу, чтобы о нашем разговоре знал кто-либо ещё кроме нас двоих.

Элеана даже не заметила, как ярко-синий кристаллик, сияющий на её заколке, внезапно погас, сделавшись угольно чёрным.

Кнэс, как будто ничего и не случилось, спокойно продолжил:

— Дети Дракона, как мы называем гартов, отвергают смерть, считая её чем-то неправильным, каким-то безумным творением ваших Ведущих. И совсем не понимают, что смерть это всего лишь продолжение Жизни на другом уровне. Между нами говоря, Элеана, у меня большее отторжение вызывает это их телесная трансформация. Заявляя о безумии в идее стирания опыта в айраим расы людей Аэрты, они начисто забывают, что отца к сыну, от матери к дочери, от живущего теле к телу новорожденного с Кровью тоже передаётся огромный опыт. Временно существующий Лимб, который придумали ваши Ведущие, до поры блокируя вход в Запределье для айраим вашей Расы, — интересная идея! Дети Дракона получают опыт от родителей, с весьма ограниченными возможностями в их Крови. Но в основном они приобретают свой опыт только из маайлэнгов и от Белых Учителей. Ваши же новорождённые получают богатейший опыт от Крови обоих родителей и суммарный опыт от всех, кто нёс в себе этот айри. Это больше чем в два раза превышает темп увеличения опыта здесь на Тэе. Конечно, их опыт и уровень знания просто огромен и вызывает уважение. Но настанет час, когда ваша Раса обгонит их в своём развитии, и я предвижу это событие. Смерть помогает Вам быстрее обновлять Кровь, постоянно адаптируя её под постоянно изменяющийся Мир, не даёт ей закиснуть, испортиться. Кровь эта несёт в себе огромный потенциал и весьма защищена от вырождения на миллионы лет. Миллионы поколений людей вашей прекрасной Расы десятки миллионов лет могут смело вступать в брак по собственному желанию, по Любви, не задумываясь об истощении фонда Крови. Мы бесполые бессмертные существа. И темп познания у детей нашей Расы весьма замедлен. Нам не угнаться за вашими Расами, да нам это и не нужно. У нас совершенно иные задачи. Мы хранители Жизни во Вселенной, и мы всеми силами оберегаем Жизнь во всех без исключения её проявлениях. И ты, Элеана, тоже должна испытать счастье материнства и не позволить, чтобы твой род внезапно оборвался. Я, как хранитель Жизни, в этом заинтересован и потому я хочу помочь тебе выбраться отсюда. Совет, скорее всего, не отпустит тебя обратно на Аэрту, опасаясь, что их Знания, вложенные в тебя, в купе с твоими пугающими их возможностями и темпом роста человечества Аэрты, навлекут беду на всю их Расу. И Ксиорри Фэйр, как бы он сильно не любил тебя, не сможет противиться решению Совета. Но я готов помочь тебе, Элеана. Для этого нужно сделать вот, что…

Глава 12

Тэя, Ареал Эсси. 2071 г. от Рождения Эа

Розовые зеркала многократно отразили высокую угловатую фигуру, поднимающуюся по ступеням лестницы. Из-за того, что зеркала были расположены друг напротив друга, создавалась устойчивая иллюзия уходящих вдаль бесконечных боковых коридоров. Он не любил этот приторный розовый цвет, напоминающий ему концентрированный нектар экситры, но приходилось терпеть, — кроме вездесущих зеркал на лестнице ничего не было. Он поднялся до пятнадцатой пары зеркал и надавил на одно из них рукой в чёрной перчатке. Зеркало послушно повернулось вокруг своей оси и освободило проход в тускло освещённый, но уже настоящий коридор.

Он был уверен, что тот, кто его ждал, знает, что он подошёл к двери и, тем не менее, дверь открывать почему-то не спешил. Пришлось подождать за дверью несколько минут, пока, наконец, створка двери не отъехала влево, погружаясь наполовину в стену.

— Хэй, — голос сидевшего за экраном человека со стороны мог показаться приветливым, однако вошедший хорошо знал эту Кровь и не питал на этот счёт никаких иллюзий.

— Хэй.

— Я впечатлён вашим выбором, Куратор! Видящие в течение пяти лет просмотрели тысячи аэртийцев и ничего выдающегося найти не смогли. А вы за одну неделю…

— Не на то смотрели …

Лицо собеседника приобрело оттенок его кланового цвета.

— Ну а вы, конечно же, смотрели в самую глубину корневых клеток или куда вы обычно там смотрите, разглядывая смазливых поселянок?

— Зачем вам срочно понадобилось меня видеть? — визитёру надоела глупая пикировка, и он перешёл к делу.

— У меня к вам есть пара вопросов и снимите, пожалуйста, этот металл с вашей головы.

Гость бережно поправил серебряную диадему с ярким изумрудом посередине и спокойно ответил:

— С вами, энгар, я предпочитаю вести диалог голосом. Столь тесное магнетическое Сцепление, знаете ли, лишает меня чувства внутренней свободы.

— И давно у вас возникла такая фобия, энгар, — потерять свободу? — глаза седеющего мужчины нехорошо прищурились.

— Это и есть Ваш вопрос, энгар? Да, наверное, с тех самых пор, когда я узнал о существовании Розового Ареала.

— Хм… А может, вы боитесь другого, например, того, что я могу увидеть нечто такое, что Вы предпочитаете скрывать от окружающих? Кстати, вот мой первый вопрос: —Сколько времени вы провели в теле-дубле аэртийца в Антальтэйе?

— Ах, вот оно что! Но ведь даже ученику первогодку известно, что магнетическую проекцию айри на мозг при информационном дублировании тщательно стирают и никакого воздействия следы прежней личности не могут оказать на наши айраим.

— Наивный юноша! Да помимо мозговой проекции существует ещё так называемая память Крови и её невозможно нейтрализовать в граайлях. А память Крови у аэртийцев намного сильнее нашей и является более защищённой. И не надо забывать про действующие непонятным образом архаичные зоны в затылочных областях мозга аэртийцев.

— То есть вы, энгар, ставите мне диагноз магнетического иноземного инфицирования айри, угрожающего нашей Расе? Не слишком ли много вы на себя берёте?

— Что вы, помилуй нас, Наш Крылатый, да если бы у меня были хотя бы малейшие основания так считать, мы бы с вами беседовали уже другим образом и далеко не здесь! Поэтому в ваших же интересах не препятствовать сейчас Сцеплению и снять с головы диадему. Не бойтесь, за время сеанса с ней ничего не случится.

— И даже не подумаю! Вам хорошо известно, энгар, что требовать от меня подобное действие вы можете только с разрешения малого Совета. К тому же, если вы пороетесь в ваших маайлэнгах, то вы без труда отыщите там магнетический снимок моего айри, после его возвращения с Аэрты. Никаких отклонений в нём обнаружено не было!

— Многие заболевания, в том числе и магнетические, могут иметь свой латентный, скрытый от глаз, период. Поймите, наконец, я же хочу вам помочь, молодой энгар. Ваша чистейшая Кровь, — это достояние нашего прочного Мира и её надо беречь.

— Знаю, чего Вы больше всего хотите, энгар. Этот Проект, как кость в вашем горле, уже два года не даёт вам покоя. Пытаетесь отомстить аэртийцам за своего прадеда?

— Не следовало вам, юноша, напоминать мне об этом. Теперь я точно найду, чем удивить завтрашний Совет.

— Ну что же удачи вам в ваших поисках. А о своей Крови я как-нибудь сам позабочусь, не забывайте, что я — Ксиорри! Да, мне так показалось, энгар, или у вас есть ко мне ещё один вопрос?

— На самом деле у меня к вам есть масса вопросов. Но, ценя ваше драгоценное время, я задам лишь два из них.

Ксиорри выразительно кивнул, приглашая собеседника поскорее начать и ещё быстрее закончить.

— Куратор, где сейчас находится ваша подопечная и почему её магнетический сигнал вот уже два часа не появляется на экране?

— Она сегодня очень устала и отдыхает в Ареале (о каэйрах Ксиорри во время диалога старался даже не думать, чтобы чуткий собеседник не мог считать с айри образ друзей). Она попросила меня оградить её хотя бы на время сна от вашего принудительного удалённого сканирования, поскольку ей это весьма противно. Она остро чувствует момент ваших подключений, энгар. Хотите знать, что она о вас думает и что сказала мне об этом два часа назад, не стесняясь откровенных выражений?

— Благодарю, энгар, я, пожалуй, обойдусь без цветастых комплиментов этой молодой дикарки в мой адрес. И последний вопрос, — вы не находите странным то, что произошло с вами в полёте?

— Нет, конечно. Такие внештатные ситуации были запланированы Проектом и мастерски исполнены.

— Конечно, запланированы… Только вас хотели сегодня убить, энгар, замаскировав это под несчастный случай. Мастера Силы доказали, что только один вариант развития траектории полёта мог бы привести к летальному исходу и именно этот вариант и был реализован аэртийкой.

— Что?

— Мне кажется или вы удивлены, энгар. Так, вспомните отчёт Первой экспедиции. Вы для Них теперь никто иной, как расхититель Их дочерей, Их тайной Силы! И эта Сила, скрытая в её айри, может в один отнюдь не прекрасный момент стать для вас не только предметом любви и обожания, но и оружием возмездия!

— Энгар, обратитесь с этими бреднями к Пещерникам (расхожее прозвище Эйнзи; Примечание автора). Пусть этот ваш сладкий нектар немного подсластит им жизнь, после того хорошего пинка, что они получили на последнем большом Совете. Прощайте, энгар, и, если эти навязчивые мысли будут всё же мешать вашему здоровому сну, не поленитесь и слетайте на Остров к вашим Серебряно-Чёрным наставникам. Я думаю, они в состоянии вам помочь.

Он встал, резко развернулся и хотел громко закрыть за собой дверь, но вовремя вспомнил, что она раздвижная, — Предусмотрительные, хлэйфы (хлэйф — песчаный крот с розовой жёсткой шерстью).

Ксиорри спустился к катеру, и тут только до него дошло, что он совершенно упустил из виду одну деталь, которую оставлять без внимания было никак нельзя …

Тэя, Ареал Ксиорри. 2071 г. от Рождения Эа

Едва входная дверь закрылась, от зелёного бархатного полотна, точнее, от огромного священного Знака Ксиорри отделилось облачко зеленоватого тумана.

— Что поведал тебе её свет, Мастер?

— Лучи нити жизни, той, что пока способна дать побеги, именно такие, как мы и ожидали. Память всех цветений древняя и очень чистая.

— Прекрасная работа, Мастер.

— Полагаю, что Сын Дракона будет очень недоволен вашими речами, Архэос.

— Это уже не наши проблемы, Мастер. Об остальном я уже позаботился.

***

Конечно же, он, как всегда, опоздал. Элеана сидела меж огромных корней Древа Жизни и её взор, погружённый в пространство, разделённое тенью дерева и светом, падающим на голубой ковёр плаунов, говорил о многом.

Фэйр нарочно громко наступил кеортом на искусственную дорожку, чтобы не напугать девушку своим внезапным появлением. Но Элеана даже не повернула головы в его сторону. Она давно чувствовала приближение Фэйра, но продолжала обдумывать, что ей теперь, в свете открывшихся перспектив, сказать юному Ксиорри.

— Что случилось, Аэви. Тебя обидели, мои друзья?

— Друзья?

— Да мы с этими каэйрами давно дружим и работаем вместе. Они чудные ребята, часто говорят притчами, но они очень честные и открытые существа, даром, что бесполые и не понимают всех прелестей отношений между мужчинами и женщинами.

— Я не о том, Фэйри. Мастер Кнэс был в Храме один.

— Кровь Дракона! — Фэйр бросил быстрый взгляд на безжизненный почерневший кристалл в заколке Элеаны и побледнел. — Этого я и боялся…

— Что могло испугать моего храброго защитника?

— Эти каэйры очень хитрые существа. Свои цели и вопросы развития Нитей Жизни они ставят превыше всего остального.

— А что в этом плохого, Фэйр?

— Второй каэйр был рядом с тобой, но ты его не заметила. Он сканировал тебя, пока ты разговаривала с Кнэссом. Им что-то от тебя нужно и это вызывает у меня сильную тревогу. Я очень боюсь потерять тебя, Эйли.

— Не бойся, мой глупыш. Мы с Кнэсом беседовали только об Аэрте и о людях, которые населяют этот прекрасный мир. Кнэс без ума от красот Аэрты.

— Ещё бы! Как только они узнали от нас об Аэрте, они тут же испросили разрешение изучить его огромнейшее видовое многообразие, а, затем, буквально наводнили собою всё пространство Аэрты, побывав в каждом её уголке.

— Фэйр, милый, я тоже очень хочу побывать во всех красивых местах Аэрты. Ведь кроме нашего острова я ещё нигде не бывала!

— Конечно, милая Эйли, скоро мы облетим все материки Аэрты на быстрокрылом серебристом катере.

— Р-рау! — воскликнула Элеана и крепко поцеловала в губы оторопевшего от неожиданной смены её настроения Фэйра.

— А сейчас подожди меня немного. Я пообщаюсь со своими соплеменниками, и мы полетим в Ареал Эа слушать арфу.

Глава 13

— Сожалею, энгар, но Мастеров Кнесхиэллиоархеонэ и Ваэдэлаориалхеондо уже нет в Храме Жизни. Полчаса назад они исчезли в неизвестном направлении.

— Мне нужно срочно с ними связаться. Это вопрос чрезвычайной важности.

Минутная пауза.

— Авви Лаэрди из службы контроля Сети сообщает, что их магнетических сигнатур нигде не обнаружено в нашем мире. Вы же знаете, что при желании они могут стать абсолютно незримыми.

— Проклятье… Хэй, энгар. Лаэрди, будьте так добры, соедините меня с Мастером Веатанхариалхеондо. Это очень важно.

— Одну минуту, энгар. Готово!

— Хэу, Мастер Веато. Я — Ксиорри Фэйр. Мне нужно срочно поговорить с моим другом Мастером Ваэдэ.

— Добрый вечер, Фэйр. Рад вас слышать в полном здравии вашего драгоценного айри. Однажды зелёный листок огромного ветвистого дерева спросил у его корней:

— Почему нам листьям, которые всегда подвергаются опасности быть сорванными сильным порывом ветра или засохнуть под лучами летнего солнца, нам, листьям, которые питают светом всё дерево, меньше хвалы и почёта среди людей, чем вам корням, которые укрыты от ветра во влажной земле, вам корням, которые не ведают ни зноя, ни снега?

И ответили тогда зелёному листку корни:

— Скажи нам, юнец, что на твой взгляд важнее Солнце или его прекрасное, радующее глаз, отражение в воде? Нить Жизни или телесные формы, которые её отделяют от неживой природы? Сможешь ли ты, зелёный листок, попросить у солнечного отражения в воде вспыхнуть новой звездой на ночном небосводе? Вот когда ты, листок, сможешь стать корнем, тогда ты и станешь важнее нас, корней.

— Прошу прощения, Мастер Веато, но у меня сейчас нет времени разгадывать ваши загадки. Дело имеет очень большую важность для всего нашего Проекта.

— А у Мастера Ваэдэ сейчас нет времени на беседу с вами, Фэйр. В настоящее время он, подобно корню, контролирует множество Нитей Жизни, будучи в другом мире. Но я передал ему вашу просьбу и, когда он освободится, то непременно свяжется с вами по Сети.

— Кровь Дракона…

Тэя, Ареал Эа. 2071 г. от Рождения Эа

Все близлежащие посадочные площадки для воздушных катеров были уже заняты, и Фэйру с Элеаной пришлось довольствоваться горным плато и довольно долго спускаться вниз по крутому серпантину. Вокруг огромной поляны эллиптическим амфитеатром располагались зрительские места. Полукруглая сцена, на которой стояла большая многострунная арфа, была укрыта стрельчатым навесом специальной конфигурации, чтобы звучащая мелодия усиливалась и отражалась к слушателям. Когда все заняли свои места, на сцену вышла стройная изящная девушка Эа в тёмно-синем полупрозрачном одеянии с причудливыми остроконечными вырезами по рукам и ногам. Она села, чуть поправив инструмент, и слегка провела кончиками пальцев по всем струнам арфы. Затем, поклонившись залу, и с минуту послушав окружающую тишину, начала чудодействовать. Её тонкие руки не просто порхали над струнами, — они принимали размытые очертания. Одно движение рук плавно перетекало в другое, и глаз просто не успевал отследить их фиксированные позиции. И мелодия, извлекаемая Эа, была под стать этим движениям. Одни звуки, ранее выпущенные на волю, отражаясь, накладывались на новые аккорды, образуя причудливые, невозможные обертона и мелодия оживала, приобретала свой цвет и объём. Переливчатые звуки, напоминающие прохладное струение серебристых водопадов, через кратчайшую паузу сменялись ритмичным акцентированным стаккато, внушающим слушателям приближение чего-то таинственного, неведомого. Этюды, объёмная летящая музыка которых рассказывала о межзвёздном безграничном сияющем пространстве, чередовались с нежными и плавными волнами танцевальной мелодии, затрагивающих в душах людей самые сокровенные и интимные переживания. Все композиции не были похожи друг на друга, но все они были прекрасны. В них жила душа того, кто их сочинил. Элеана утратила чувство реальности. Её душа, то порхала мотыльком среди таинственно сверкающих звёзд, то стремительно падала с небес в надёжные объятья любимого человека и кружилась с ним в едином ритме, будучи с ним только вдвоём во всей вселенной. Когда она пришла в себя, она тут же обратилась к Фэйру:

— Милый Фэйри, спасибо, что ты подарил мне этот чудесный незабываемый вечер. О, как бы я хотела научиться так же играть на арфе, как эта прекрасная Эа.

— Нет ничего невозможного, Аэви, — тут же ответил ей Фэйр.

Они подошли к полноватой невысокой даме в тёмно-синей мантии с серебряным знаком Эа на цепочке.

— Хэу, энгара. Меня зовут Фэйр. Мы бы хотели выразить вам своё восхищение услышанной нами музыкой. Исполнение и сами композиции были воистину сказочными. Наши айраим за этот вечер обогатились новыми сверкающими звёздами, энгара!

— Хэу, энгар. Хэй, дочь Аэрты. Я бесконечно рада ощутить радостные отклики в ваших душах. Моё имя Мауринас.

— Прекрасное имя, энгара. Позвольте мне представить вам, мою ученицу, — Элеану Клэймерс. Её тоже восхитило звучание арфы и те необычные мелодии, которые благозвучно украсили эфир вашего Ареала эти вечером. Позвольте ей стать и вашей ученицей, Мауринас, Элеана весьма способная девушка. В ней сокрыто множество творческих талантов. К сожалению, она ещё плохо говорит на всеобщем языке, но это вопрос времени.

— Как это прекрасно! Научить прекрасную дочь Аэрту искусству Эа большая честь для меня, энгар. Завтра вечером в Храме Музыки мы и начнём. Я недостаточно освоила аэртийскую речь, но я думаю, что творческие люди смогут понять друг друга и без лишних слов.

— Я благодарю вас, энгара, за осуществление моей сокровенной мечты. В этом чудесном месте я чувствую себя, как у себя на родине, — сказала Элеана, и про себя добавила. — Почти, как в Антальтэйе.

— Ну, вот видишь, как здесь быстро осуществляются наши мечты, — сказал ей Фэйр, когда они вернулись к сцене.

— И ты научишь меня вождению катера, чтобы я могла вечерами посещать этот сказочный Синий Ареал?

— Это очень рискованно, Элеана. Я не могу тебе позволить свободно перемещаться по Тэе на воздушном катере. Ведь если с тобой, что-нибудь случится, моя жизнь потеряет всяческий смысл без тебя. Тем не менее, я поставлю на этот лэвер другую управляющую программу, и ты сможешь перемещаться к Храму Музыки и обратно в наш очаг самостоятельно. Но все остальные маршруты будут для тебя заблокированы.

Элеана и Фэйр молча пошли в сторону местного эльгеора.

— Фэйр, но наш катер совсем в другой стороне. Вот за тем длинным холмом.

— Прости, Эйли, но у меня есть ещё одно важное дело в этом эльгеоре.

Они по вырубленной в скале лестнице поднялись на первый ярус горного поселения и Фэйр, завидев впереди чей-то силуэт, тихо произнёс:

— Эйли, подожди меня, пожалуйста. Мне нужно поговорить с одной из Эа.

Фэйр подошёл к невысокой девушке в тёмно-синей ксаэльгайре. Хотя их общение происходило без слов, Элеана эмфатически прочувствовала его содержание, и что-то несильно кольнуло в её сердце.

— Хэй, Ридлес!

Изящная черноволосая девушка обернулась, и её синие миндалевидные глаза ярко вспыхнули звёздным светом.

— Хэй! Ты давно не посещал наши музыкальные вечера, Фэйр.

— Теперь, я полагаю, буду чаще бывать в этих чудесных местах.

— Вы замечательно дополняете друг друга со своей подопечной. Я сказала бы больше, — вы с аэртийкой просто идеальная пара.

— Я всегда восхищался вашим тонким пониманием вкуса, прекрасная Эа.

— Музыка, что звучит в айри рыжеволосой девушки не только лёгкая, но и изрядно пьянящая.

— Тебе же хорошо известно, милая фея, что у меня от природы сильный иммунитет к дурманящим компонентам.

— О, да, кому, если ни мне об этом не знать. Зажжённые во мне рукой мастера, магнетические звёзды еженочно напоминают о тебе.

— Что может быть прекраснее ярких звёзд на ночном небе. Их зовущий к себе свет даёт людям вдохновение и окрыляет айри.

— А какое из желаний загадает прекрасный энгар, если однажды одна из звёзд не сможет удержаться на ночном небосводе?

— Тогда я пожелаю ей обрести новое прекрасное небо, где она сможет сиять ещё ярче прежнего.

— Да будет так, мой несравненный Фэйр. Да хранят тебя твои светлые звёзды!

— До встречи, прекрасная фея.

Фэйр, поклонившись Ридлес, уже повернул к проявляющей признаки нервозности Элеане, когда до него долетело слабое эхо затаённых мыслей девушки Эа, обращённых к самой себе:

— Мой милый несмышлёныш… Он так и не понял, о какой звезде я вела речь. А жаль…

— Ты разговаривал со своей невестой? — тихо спросила Эйли.

— Со своей бывшей невестой, Эйли, — ответил Фэйр, не чувствуя подвоха в её вопросе. — Но я восхищён твоей проницательностью. Ещё пара дней и ты научишься понимать меня без слов.

— Её ты тоже называл «аэви»? — разящий прямой выпад пребольно уколол сердце Фэйра.

— Знаешь, что отличает тебя от Эа? — резче, чем должно, ответил вопросом на вопрос юноша. — Ни одна из девушек этой Крови никогда не спросит об этом, тем более прямым текстом.

— Ты уходишь от ответа, энгар.

— Пожалуйста, умерь свои эмоции, Эйли. Ты доставила мне невыразимую боль и оскорбила меня. Я тебе ещё на Аэрте объяснял, что «аэви» говорят только одному, самому близкому человеку.

***

Ночь с самого начала не задалась. Фэйр правильно понял, что слова Элеаны «Извини, но сегодня я изрядно устала» были лишь вуалью, за которым скрывалось нечто большее. Расстроенный Фэйр ушёл к себе в комнату и долго не мог заснуть, ворочаясь на своём холодном ложе.

Ранним утром, Фэйр проснулся от того, что чьи-то знакомые губы нежно прикоснулись к его губам.

— Извини, милый Фэйри, за что понапрасну обидела тебя. Прости, но я постоянно чувствую себя чужой и совершенно ненужной в этом странном мире и, если бы не ты, мой любимый, я бы уже давно бросилась со скалы в пропасть. И по этой причине у меня теперь часто возникает ужасное настроение.

— Ну что ты, Аэви. Завтра мы начнём реализацию Проекта, а через четыре месяца доложим о результатах на Совете и вернёмся на Аэрту и сразу же навестим там наше заветное место на побережье.

— Р-рау!!! — громко воскликнула рыжеволосая девушка и, сильно толкнув Фэйра ладошкой в грудь, повалила его на спину. Сама уселась на него, словно заправский наездник и принялась его активно ласкать.

Спустя очередную вечность Элеана нежно прошептала юноше на ухо:

— Мой любимый Фэйри, когда мы впервые возлежали с тобой в этом ложе, ты был таким холодным и отстранённым, что я даже не поверила, что рядом со мной тот прежний милый мне лар. Я не стала ничего тебе говорить в нашу первую совместную ночь на Тэе, но ты был, прости меня, подобен рыбе, выброшенной из воды, точно таким же холодным, как и все гарты. Я тогда отдала тебе много своего тепла, и теперь в твоей душе наконец-то распустился тот восхитительный цветок, который оживляет твоё тело и наполняет его внутренним светом. Благодаря этому цветку ты теперь радуешься, как человек и злишься на меня, словно отвергнутый аэртиец. Это прекрасно, мой милый. Береги этот цветок. А я буду всегда тебя любить, мой сиятельный лар!

Фэйр посмотрел ей внимательно в яркие зелёные глаза и ничего не сказал в ответ.

Глава 14

Тэя, Ареал Ксиорри. 2072 г. от Рождения Эа

В лаборатории было тихо. Ксиорри занимались своими делами в саду и в Храме Жизни. Граайль уже закончил своё развитие и айри пожилой женщины обрёл, наконец, новый юный носитель.

— Суть нашего Проекта заключается в том, чтобы творить и познавать тайны Вселенной, используя при этом совокупный творческий потенциал всех Рас. Представляешь, Эйли, что будет, если каждая Раса, с её неповторимым Даром будет участвовать в совместном познании и совместно творить нечто новое. Это будет мощнейший скачок вперёд к недостижимым поодиночке вершинам. К сожалению, такая интеграция даётся нам нелегко. Две Расы до сих пор не были обнаружены. Альбаары отказались от сотрудничества с нами и инкапсулировались в своём галактическом секторе. Фаэйри, как и аэртийцы, находятся пока на низком уровне своего развития. С каэйрами очень трудно общаться, поскольку их жизненные ценности резко отличаются от наших. Они принимают участия в совместных действиях и исследованиях с нами только тогда, когда им это выгодно и эти действия не противоречат ни в единой букве их основному закону — Кодексу Жизни. Как правило, наши совместные с каэйрами работы связаны с живыми существами других миров. Более того, само общение с Детьми Зелёного Луча напоминает собой решение весьма сложных головоломок, ибо они почему-то предпочитают общаться с нами исключительно многозначными притчами.

— В Легендах Эа ничего не говорится об этом Проекте? Кто его придумал? Каэйры?

— Конечно, нет, — усмехнулся Фэйр. — Мастера Предсказаний Тэйви второй Ветви создали в своё время величайшее пророчество. Они назвали его Пророчеством о новом грядущем Человеке. Этот человек должен обладать Ключом всех семи Рас. Он способен, как утверждают Тэйви, собрать воедино и повести за собой в Запределье объединённые Расы всего человечества Вселенной. Тэйви предсказали, что началом и центром этого объединения будут являться Избранные человечества Аэрты, обладающие самым высоким во Вселенной творческим потенциалом. Нам же Мастера Предсказаний отвели роль кураторов, направляющих потенциал Избранных аэртийцев в нужное русло. Насколько я понимаю текст этого пророчества, именно вам, — Избранным потребуется приложить усилия, чтобы уговорить разобщённые Расы создать общий центр для того, чтобы объединённое человечество впоследствии смогло бы подойти к уровню Ведущих, к Вратам Запределья.

— Фэйр, а мне кажется, что Ключ семи Рас это не центр, в котором будут творить люди разных Рас, а новый человек, чьи предки будут ариями всех существующих Рас. Этот человек закрепит в своей Крови все те Дары, которыми их наделили их Ведущие.

— Не фантазируй, Элеана, — ответил ей Фэйр. — Как ты себе представляешь общих детей аэртийцев и бесполых каэйров? Это же полная бессмыслица!

— Я уверена Фэйр, что у этих невидимых Хранителей Жизни есть своя тайна, которой они пока не собираются делиться с другими. И я чувствую, что моё понимание Пророчества поможет его осуществить.

— Я преклоняюсь перед полётом вашей безграничной фантазии, моя милая фея, но время требует от нас, увы, более реалистичных действий. Самая важная проблема, над которой безрезультатно бьются уже не одно поколение Ксиорри — это проклятье генетического вырождения нашей Расы, — проклятье Белой Крови. Мы понимаем, что эти изначальные условия ускоренного развития нашего Мира даны нам нашими Ведущими. Скудность видов и генетических сигнатур человечества нашей Расы дана нам «свыше». Но так ли оно неизменно? Времена полного истощения генофонда уже наступали и, возможно, не один раз. И каждый раз находилась спасительная свежая Кровь, которая заново формировала радугу Кланов. Эти генетические модификации несколько отличались от предыдущих, но всё равно каждый раз максимальный расцвет Граанца наступал, когда число Кланов достигало семнадцати. Затем, через девятьсот шестьдесят лет наступал обратный процесс — процесс интеграции генетических сигнатур и примерно ещё через две тысячи лет Кровь становилась «белой» и требовала внедрения в систему новой Крови извне. Ксиорри совместно с Каурси, Мастерами лучевого переноса генетической информации пробовали создать устойчивые мутации в людях нашей расы. Однако потомство от браков таких людей с энгарами проявляло явно регрессивные признаки и не приводило к созданию новой Крови. То же самое касалось и создания новых видов животных и растений. Результаты были, в общем-то, отрицательными. Новые живые формы охотно вступали в симбиоз с естественными видами. Но новые виды сами по себе всякий раз не оказывались жизнестойкими и постепенно вырождались. Почему-то только интегральная, насыщенная «белая» Кровь была способна смешиваться с новой Кровью извне и давать весь спектр семнадцати клановых генетических сигнатур. Тогда мы попробовали ускорить процесс интеграции и создать искусственно уже сейчас людей с Белой Кровью, чтобы уже во все времена в нашем Мире всегда присутствовал полный спектр. Какого же было наше разочарование, когда и эта искусственная Белая Кровь, соединяясь с модифицированной Кровью людей с наших колоний в иных мирах, не могла породить новую «радугу». Это был день крушения всех наших надежд.

— Милый Фэйри, не ты ли говорил, что наши Расы могут иметь общих детей?

— Да это так, Аэви. Ну и что дальше?

— Не это ли решение всех ваших проблем?

— Эйли, ты недостаточно чётко себе представляешь, какими будут эти дети. Их мозг не будет способен полноценно функционировать в нашем Мире. Контакт с Сетью быстро сведёт их с ума.

— Так пускай они живут пока на Аэрте!

— А этого никогда не допустят ваши Ведущие!

— Но ведь миров много и не в каждом мире есть Сеть.

— То, что ты предлагаешь, Эйли, просто немыслимо. Если бы кто-либо из Совета услышал бы сейчас твои речи…

— Вот ты им и докажи, Фэйр, что есть выход из их многовекового тупика! Кроме того, любая женщина должна иметь свою семью, родить детей. Ты подумал обо мне, любимый? Я знаю, они не позволят тебе отказаться от вступления в брак с этой Ридлес.

— Но об этом ещё рано говорить! До этого момента ещё целых десять лет.

— Ты думаешь, что-либо изменится, — в голосе Элеаны впервые прозвучала ирония.

— Мы можем перейти в другой Мир! Пожалуйста, выбирай любой, который тебе больше нравится — их десятки тысяч, и основать там свой Очаг!

— Ты знаешь, что моему сердцу люб только один Мир. Фэйр, милый, мы были бы там воистину счастливы, как тогда в объятьях на берегу Аркады…. Но всё это, конечно, несбыточные мечты. Они… не допустят, чтобы хотя бы один энгар навсегда покинул бы Тэю, не вложив своё семя в... в Граанц.

— Я могу дать им то, что от меня требуется и вернуться к тебе, Аэви. Через четыре года любого ребёнка отдают в Ареал Ауми и ещё через три я смогу покинуть Тэю.

— Это для вас тех, кто живёт почти четыре века, семь лет — ничего не значит. Ты подумал обо мне? Семь лет ждать и надеяться, что ничего не изменится за это время.

***

Дни плавно превращались в недели, недели переплавлялись в месяцы. Перед рассветом она порхала вдали от гор над холмами, покрытыми мягкой пушистой травой, жарким днём она училась альтэйским премудростям и всеобщему языку в лаборатории Ксиорри, а прохладные вечера Элеана всецело посвящала своему любимому занятию — игре на арфе в окружении прекрасных Эа.

***

Это случилось за пять дней до назначенного Советом срока.

— Я увидела его во сне. Ты был где-то в незнакомом краю Аэрты, очень далеко от меня. Ты звал меня, и я чувствовала, что ты зовёшь меня, но никак не могла понять, что с тобой случилось. И тогда я взяла в руки маайлэнг и явственно услышала твой голос. Вы ведь можете записывать голоса на свои кристаллы?

— Конечно. Но чтобы изменить электростатическое поле маайлэнга, которое пульсировало бы в такт ритму твоего мозга и передавало бы новую информацию нужно поместить розовый кристалл в специальное устройство. Боюсь, что дистанционно такая трансформация весьма затруднительна.

— Ты не понимаешь, Фэйр. Когда я слушала твой голос, то он звучал у меня не в голове, как в, наведённом маайлэнгом, сне, а наяву. Ты ведь рассказывал мне, что вы можете разговаривать друг с другом на Аэрте при помощи невидимых глазу амми, но только вместо световых волн для общения можно использовать другие волны, которые будут меньше рассеиваться!

— Ты, гений, Эйли. Нам, которые способны улавливают магнетические сигналы с других миров и в голову не приходило устанавливать связь вне специально созданных каналов. Завтра же у нас будут такие кристаллы, и мы можем переговариваться с тобой, находясь в разных Ареалах. И мы продемонстрируем это устройство Совету, и это заткнёт многие скептически настроенные голоса, а Хаэнси просто придут в восторг.

— Это не я придумала этот чудесный кристалл, я понятия не имею, что такое … — Элеана взяла со стола папирус и по буквам прочитала. — Асимметричные модуляции монохроматического излучения и как они порождаются, я просто увидела сон и решила тебе его рассказать.

Глава 15

Тэя, нейтральный Ареал. 2072 г. от Рождения Эа

Малый Совет неожиданно для всех сделался большим и на него собрались все главы Кланов. По традиции Совет собрался в нейтральном Ареале на севере материка в Храме Радуги. К удивлению Фэйра, приглашённого на заседание Совета, первое его заседание оказалось закрытым и за его металлическими экранами собрались только семнадцать высших руководителей мира.

— Что же могло случиться такого, что изменило планы сегодняшней встречи? — недоумевал Фэйр, томясь в ожидании вызова в своей лаборатории. — Ведь, судя по информации, полученной в ближайшее время из других миров, никаких чрезвычайных событий, способных повлиять на статус совещания, не произошло.

Они с Элеаной несколько раз проверили работу своих переговорных сборных кристаллов, беседуя друг с другом из различных Ареалов Тэи. Устройства работали безупречно.

— Неужели Эсси и вправду удалось выполнить свою угрозу, и судьба Проекта решается в эти минуты в зале Храма Радуги, отделённого от Сети?

Элеана сидела рядом и соединяла тонкие, но негнущиеся металлические колечки друг с другом, создавая защитную рубашку от магнетического сканирования. Эта идея пришла ей в голову ещё вчера, и теперь навык плетения рыбацких сетей пригодился ей в этом весьма кропотливом деле.

— О, великий Азельмар, я всегда верила в тебя и исправно отдавала Храму посильную дань. Помоги мне, находящейся так далеко от родного Очага, волей звёздных ветров заброшенной в совершенно чужой мне мир. Сделай так, чтобы местный Совет принял наши дары и освободил нас с Фэйром от этой невыносимой миссии, чтобы мы смогли вернуться снова в твой Храм! Пожалуйста, помоги нам, Владыка морских глубин! — всей Душой молилась про себя рыжеволосая девушка.

Фэйр примерил рубашку, которая на удивление оказалась ему в пору. Сверху он надел свою изумрудно-зёлёную шёлковую мантию. Ксаэльгайру пришлось оставить в лаборатории, погрузив её в контейнер с питательным раствором.

Фэйр представил себе недоумённый взгляд Эсси и усмехнулся.

— Моё появление обещает быть воистину внезапным, — подумал про себя Фэйр. — Но почему же так долго нет вызова. Что же всё-таки произошло? Неужели жрецам Эйнзи опять привиделся в вещих снах Ведущий наш Крылатый?

Не только они одни томились в эти часы, находясь в полном неведении. Весь мир застыл в ожидании этого ответа, внимательно прислушиваясь к малейшим возмущениям Сети. Лишь один человек, облачённый в серо-голубую мантию, мог бы пролить свет на происходящее, но у него на голове была защитная диадема, и именно он стал инициатором сегодняшнего внепланового большого Совета.

Дверь комнаты распахнулась, и на пороге возник молодой Ксиорри:

— Энгар, Эйлатион просит вас срочно просит с ним связаться.

— Кровь Дракона. Я совсем забыл, — Фэйр одним движением сорвал с себя диадему. — Хэу, энгар!

— Хэй Фэйр, Эсси уже послали за тобой поисковый катер. Почему ты вне Сети?

— Простите меня, энгар. Мы проводили заключительный эксперимент.

— Фэйр, бросай всё и срочно вылетай в Храм Радуги. Второе заседание Совета вот-вот начнётся. Аэртийку оставь в лаборатории. Её присутствие на Совете не является необходимым!

— Но, Архэос, ведь это Элеана придумала эти устройства. Пусть она расскажет о своей работе сама. Ей будет очень приятно узнать, что мнение об аэртийцах поменялось коренным образом.

— Фэйр, ни слова больше. Делай так, как я тебе сказал и побыстрее. Времени у нас очень мало.

— Как скажете, Эйлатион.

— Элеана!

— Что случилось, милый Фэйри?

— Мне нужно срочно лететь на Совет. Антерлейс, отведи аэртийку в Храм Жизни в экранированную комнату и никаких Эсси к ней не подпускай, ты понял? Хорошо. Дверь в комнату никому не открывай! Когда Эсси уберутся прочь, возвращайтесь в лабораторию. Тебя, Эйли, проводит Ксиорри в Храм Жизни, побудь там, Аэви, затем я выйду с тобой на связь, поэтому держи кристалл всегда при себе. Я тебе всё расскажу. Возможно, я уговорю Совет выслушать тебя по передатчику.

— Фэйри, у меня тяжёлое предчувствие, что я больше никогда не увижу ни своих родителей, ни Аэрту!

— Что ты, Эйли. Чтобы там не произошло, я всегда буду с тобой, и мы обязательно вернёмся на Аэрту, обещаю тебе.

— Да будет так, милый Фэйр. Да хранит тебя Азельмар.

У Фэйра и у самого было плохое предчувствие, но он не захотел сгущать и без того мрачные тучи на небосводе грядущих событий.

***

— Первый, расчётное время подходит к концу. Куратор снова исчез из Сети и до сих пор не появился, хотя уже давно должен был выйти из катера.

— Хэу Энгар! Мастер Лаэрди, срочно выведите на экран Храма Радуги нахождение воздушного катера Ксиорри Фэйра. Да, благодарю вас, уже вижу.

— Его катер десять минут назад приземлился на площадку нейтрального Ареала. Но Фэйр из него не выходил.

— Хэу, энгарим! Я здесь. Извините меня, Архэос Эйлатион, но ветер сегодня был слишком сильным и встречным.

— Какой к хлэйфам ветер, куратор? И снимите сейчас же с себя этот металл.

— Что произошло, Первый. Почему вы запретили Элеане пребыть на совещание по Проекту?

— Скоро всё узнаешь, куратор, — холодно произнёс Ауми Рэймфиальд. — Энгарим, пойдёмте скорее в зал. Члены Совета, которые будут участвовать во втором заседании, уже давно нас ждут.

В этом зале Храма Радуги Фэйр оказался впервые. Овальная небольшая комната, она не граничила ни с какими другими помещениями, а находилась посередине внутренней площади на самом верхнем ярусе Храма. Её круглые стены были облицованы семнадцатью серебряными листами с причудливой почернённой гравировкой рисунков и иероглифов различных клановых тематик. Фэйр нисколько не сомневался, что и потолок и пол были тоже из металла. Двери также плотно прикрывались, не оставляя ни малейшего зазора между металлическими частями. В центре зала, ярко освещённого искусственным светом, имитирующего свет Аудэ, располагался овальный стол. Вокруг него располагались семнадцать кресел, которые в этот раз были одинаково белыми. В некоторых из них уже томились ожиданием возвращением в питающую свежей информацией Сеть семь членов Совета четырёх древнейших кланов, а также Тэйви Геллиард, Эйси Ангеорси и Эйнзи Айлерми (ну куда же без него), а также приглашённые, — ещё четверо, — двое Тэйви, Эсси и Эйнзи. Когда Фэйр с пятью другими руководителями Проекта вошли в зал, то их снова стало семнадцать.

— Хэу энгарим! — глава Совета, — наимудрейший Хранитель Знаний Ауми Райнхауф сразу же перешёл к делу. — Мастера Тэйви на основании последних событий, происходивших в дальних землях Аэрты и анализа сообщений Жрецов Эйнзи, создали весьма тревожное Предсказание. По сообщениям Куратора Аэрты Эсси Аунэра айраим людей Расы Аэрты начали интенсивно воплощаться в дальних землях, скрыто направляемые своими таинственными Ведущими. Волна новых Ариев воистину огромна. Она пытается затопить все очаги культуры, привнесённые на Аэрту Альянсом. Я забыл вам сообщить, что на нашем собрании присутствует ещё один представитель Альянса, — Мастер Кашмитхэйниалхеондо.

Зелёноватое туманное облачко сгустилось в свободном кресле и безмолвно в знак приветствия заискрилось крохотными золотыми блёстками.

— Им-то чего здесь надо? — подумал Фэйр, забыв, что ему пришлось снять на входе всю свою металлическую защиту. И тут же заслужил внимательные взгляды Эйлатиона и Эсси.

— Кроме того, энгарим, — продолжил Райнхауф. — Жрецы Эйнзи сообщают, что наши Ведущие очень встревожены внезапным увеличением активности Ведущих Аэрты. Ими неизвестно для какой цели задействуются огромные потоки арды.

Фэйр коротко взглянул на своего Архэоса и понял, как ему пришлось тяжело сдержать ответную реакцию на очередной бред Золотисто-чёрных.

— Вы что-то хотите дополнить, Мастер Эйлатион.

— Нет, Архэос. Своё мнение об этой базовой информации я уже высказал на Совете и не желаю повторяться.

— Тогда вам слово, Мастер Геллиард.

— Наши соплеменники — Тэйви, находящиеся на Аэрте в Вельте, при исследовании дальних земель обнаружили работу мощного Источника, постоянно нарушающего их предсказания. Никогда ещё влияние Запределья не было столь сильным и акцентированным. Мы, словно становимся слепыми, и не можем предвидеть даже на пять лет вперёд события, которые произойдут в дальних землях из-за индетерминирующих флуктуаций вокруг этого невидимого Источника. А вчера Мастер Тэйви Нэрг, создал в нашем мире Предсказание, которое было решено не вносить в Сеть. Оно касается…

— Благодарю вас энгар, — неожиданно для руководителей Проекта перебил его Ауми. — Теперь о главном…

Фэйр напрягся, решив, что сейчас наконец-то речь пойдёт о Проекте, но ошибся.

— Совет, большинством совпадающих откликов, принял решение о срочном создании плана поэтапного ограничения и сведения к минимуму зон культурных очагов Альянса на Аэрте, — продолжил Райнхауф. — Более того, само количество людей Рас Альянса в этом мире должно стать минимальным. Наши айраим нужно уберечь от насильственного внедрения в магнетическую сферу их мира, а наши древние знания ни в коем случае не должны стать достоянием новых Ариев Аэрты и их Ведущих. С этим мнением выразили согласие все члены Совета.

— Неужели они закроют Проект. И что же случится тогда в свете этих странных решений с моей Элеаной. Или уже случилось? — тревожные мысли с быстротой молнии пронеслись в голове Фэйра и тут же погасли, повинуясь воле Ксиорри.

— Завяжется ли чёрный плод, полный ядовитого сока, на золотой жизнеобильной лозе, распустится ли золотой чудесный цветок на почерневшей засыхающей ветви, нам песчинкам, смиренно лежащим в знойной пустыне, об этом неведомо… Я, как представитель Совета Альянса, хотел бы подчеркнуть, что этот план, который предстоит детально разработать, всё равно будет иметь пока статус «возможного» и будет реализован, как экстренная мера, только в крайнем случае, — голос каэйра был неживым и исходил не из зелёного облака, а из стоящего на столе устройства, напоминающего собой витую морскую ракушку. — Я уже сообщал Совету, что мы в скором времени попытаемся договориться с Ведушими Аэрты на взаимовыгодных условиях. Поверьте, энгарим, нам есть, что Им предложить со своей стороны.

— И что же вы, интересно, способны предложить богам? Неужели эликсир бессмертия для избранных богопослушных аэртийцев? — мысленно усмехнулся Фэйр.

— А теперь, мы бы хотели выслушать всех участников Проекта. Мастер Эйлатион, доложите о результатах.

— В целом Проект удался. Избранная нами, аэртийка действительно проявила ожидаемый творческий потенциал и весьма нестандартный подход к возникающим ситуациям. События последних дней это красноречиво доказали (усмешки в зале). Тем не менее, я согласен с мнением Совета, что для решения серьёзных проблем требуется кропотливая долгосрочная работа не с одним поколением избранных людей этой Расы. О конкретных достижениях вам расскажет Куратор аэртийки Ксиорри Фэйр.

— Энгарим, для меня большая честь представить вам в этом прекрасном зале конкретные творческие достижения моей подопечной гениальной Элеаны Клэймерс.

Было очевидно, что многие энгарим не только слушают его речь, но и наблюдают за тем, как он всё это говорит, следят за его сменой его внутренних состояний, активностью его магнетических звёзд. И это очень не нравилось Фэйру.

— Её свежий взгляд на привычные нам вещи и ситуации приблизили нас к исполнению Пророчества Тэйви о создании творческого центра Альянса для совместного решения задач силами всех Рас, к созданию Ключа семи Рас, который откроет для всех нас вход в Запределье. Металлическую сетчатую рубашку, призванную защитить людей от информационной перегрузки вы уже видели. Теперь я продемонстрирую вам действие передатчика, который позволяет связываться с человеком, находящегося на сколь угодно большом расстоянии в нашем мире.

Фэйр достал из кармашка мантии передатчик и показал его всем собравшимся.

— В основе действия прибора лежит источник волн, длина которых намного выше световых и поэтому этот передатчик способен послать сообщения на очень большие расстояния без потери содержания за счёт неизбежного рассеяния. Конечно, этот передатчик путём микросоединений друг с другом кристаллических сред создали в Мастерской Эа, но сама идея принадлежит Элеане.

Фэйр уже хотел нажать сектор вызова, но внезапно увидел, что индикатор поиска не горит.

— Ведь она уже должна была давно покинуть Храм Жизни, — подумал юноша. —

Что с ней произошло?

Фэйр тотчас же почувствовал острый укол в области сердца.

— Ничего страшного, — произнёс Ауми Рэймфиальд, руководитель Проекта. — У нас есть подробная запись истории создания этих… забавных игрушек. Мы видели, что все они работают весьма надёжно. Но Совет, прежде всего, хотел бы услышать от вас, куратор, результаты работы с аэртийкой по решению основных проблем, поставленных перед вами.

— К сожалению, энгарим, архэос Эйлатион прав, — ушёл от прямого ответа Фэйр. — Эти проблемы носят специфический альтэйский характер и, наверное, потребуют работы совместного центра всех Рас.

— Тем не менее, эта нестандартно мыслящая аэртийка предложила весьма оригинальный и простой до безобразия способ решения проблемы Белой Крови, — подал голос Эсси Вандэу, он же Четвёртый. — Путём создания гибридного человечества двух или более Рас!

— Вы мне не докладывали, Эйлатион, о таком решении вопроса! Что вы Хранитель Жизни думаете об этом? — в голосе мудрейшего Ауми Райнхауфа впервые проявилась заинтересованность.

— Практические материалы по этому вопросу весьма скудные, — Эйлатион ледяным взглядом посмотрел в глаза Вандэу. — У нас не было возможности полноценно исследовать детей от совместных браков. Но, тем не менее, браки между нашими Расами вполне возможны и потомство проявляет устойчивые репродуктивные способности. Я считаю это очень неплохая идея для решения проблем, связанных с грядущей генетической интеграцией наших народов (ропот в зале). Но есть и негативные стороны подобных браков. Это весьма тонкий вопрос доступный лишь Ксиорри. И я предоставлю вам, Архэос, всю информацию по этому вопросу на более доступном языке после окончания совещания.

В зале повисла тишина. Но, к сожалению Фэйра, ненадолго.

— Я считаю идею гибридного человечества опасным безумием, — громко нарушил тишину Вандэу. — Вы же знаете, энгарим, что сама природа тел и айраим аэртийцев до конца непонятна. Аэртийцы совершенно непредсказуемы в своих действиях и внутренних мотивах. Надеюсь, с этим утверждением никто спорить не будет? Вы представляете, что будет, если эти марионетки, которым не чужды массовые убийства и пожирание мяса, ведомые их безумными «богами», будут обладать всеми знаниями наших Рас. Это будет катастрофа вселенского масштаба!

— Наш предельно чуткий энгар, вы как всегда слишком гротескно предсказываете будущее, хотя вы и не Тэйви, — мелодичный голос Эа Аэйвис заставил умолкнуть нарастающий ропот, — Мы сможем новых людей, носителей Ключа двух Рас поселить и контролировать в нейтральном мире, например, на Лорене. Вы привьём им любовь к прекрасному, и они постепенно позабудут о своей варварской первозданной природе. Ах, если бы вы услышали, энгарим, какие чудесные и необычные сочинения придумала и исполнила Элеана, вы никогда бы не подумали, что их автор — самобытная юная аэртийка.

— Спасибо вам, милая Аэйвис, за вашу чудесную картинку на тему, что красота способна изменить мир в лучшую сторону, но нам нужно, увы, вернуться в эту тревожную, ставшую теперь непредсказуемой, реальность. И я хочу озвучить решение Совета, с которым я и четверо других членов Совета были не согласны. К сожалению, мы вынуждены временно приостановить работу нал Проектом, а аэртийку передать под опеку нашим друзьям, — каэйрам.

— Что?! — Фэйр понимал, что выдал себя с головой, но сдержать себя сейчас было превыше его сил. — Я никому не отдам мою Элеану!

— Ого! — тихо воскликнул Эсси и, посмотрев в глаза Рэймфиальду, утвердительно кивнул.

— Элеана сама захотела, чтобы именно мы сопровождали её на Аэрту, — уже безо всяких лирических прелюдий заявил каэйр.

— Я буду с ней навсегда вместе! Вы же теперь не допустите, чтобы обученная нашим знаниям аэртийка умерла в своём родном мире?

— Нет, энгар. У аэртийки теперь свой путь и своя судьба. Постарайтесь забыть о ней для вашего и всеобщего блага, — твёрдо произнёс Рэймфиальд.

— У вас, Фэйр будет единственный шанс увидеть её скоро в Антальтэйе, в Храме Азельмара, чтобы навсегда попрощаться с ней. Но большего вам я обещать, увы, не могу, — дополнил его Мастер Кашмитхэйниалхеондо.

— Это какой-то бред… — Фэйр вдруг внезапно вспомнил о передатчике. Он судорожно нажал на сектор вызова.

Вначале долго никто не отвечал. Потом любимый и желанный голос Эйли печально произнёс:

— Теперь ты уже всё знаешь, любимый мой Фэйри. Я возвращаюсь на Аэрту, чтобы последний раз увидеть своих родных и близких. Прощай, милый, я буду всегда любить тебя. Не волнуйся, — каэйры славные добрые существа, — они позаботятся обо мне.

— Эйли, сейчас же возвращайся в Очаг! — в отчаянии выкрикнул Фэйр. — Я скоро прилечу за тобой, Аэви и мы вместе вернёмся на Аэрту! Эйли, ты меня слышишь. Эйли, ты сейчас где? Эйли!!!

Передатчик с полминуты молчал, потом сквозь частые всхлипы тихий голос вновь зазвучал в нём:

— Мой милый Фэйри, извини, но я уже всё для себя решила. Не ищи меня, я и сама пока не знаю, где будет мой новый кров. Милый Фэйр, я снимаю с тебя обещание быть вместе на Аэрте. Будь счастлив с Эа Ридлес, она прекрасная умная девушка и сильно любит тебя. Я знаю, что меня сейчас слышат все члены Совета. Так вот я открою для тебя, Фэйр, и для них свою маленькую тайну, о которой никто даже не подозревает. У меня скоро ….

Связь внезапно прервалась. Но недосказанные аэртийкой слова возымели действие оглушительного разряда, выпущенного бэйт-шааром. Немая сцена продолжалась целую минуту, которая показалась Фэйру полноценной вечностью. Первым вышел из оцепенения каэйр, который, перестав искриться, стремительно исчез в неизвестном направлении.

— Где Элеана? Что с ней?!

— Ненужные вопросы, энгар, — ответил ему Вандэу. — Она уже далеко отсюда.

— Тогда до встречи, энгарим. Совещание по Проекту получилось сегодня как никогда плодотворным.

— Вы куда-то торопитесь, энгар? На этот раз вам всё же придётся встретиться с нами. Совет дал разрешение на принудительное обследование вашего айри.

— Даже так? Хорошо, тогда я выбираю Ареал Эйси. Мастер Ангеорси, надеюсь, вы не против?

— Это ваше неотъемлемое право, — выбирать себе целителя, энгар.

— Ну, вот и прекрасно!

— Извините, но наши представители тоже должны присутствовать при обследовании, — Эсси Вандэу явно не собирался отступать от намеченного им плана.

— Пусть будет так! Только прошу вас, энгарим, проведите его в максимально сжатые сроки. У меня возникли срочные дела.

— Понимаю, энгар. Неужели вы наивно полагаете, что найдёте аэртийку на Тэе? Вам же обо всём рассказали. Так, что можете никуда уже не спешить.

— Куда вы её отправили?

— Наши зелёные друзья большие мастера всё скрывать. Вам не удастся её найти, энгар. Даже не пытайтесь.

Фэйр ещё раз взял в руки передатчик и с сожалением посмотрел на потухший индикатор поиска.

— Словно застывший глаз, умершей без воды, рыбы, — мрачно подумал Фэйр и убрал безжизненный передатчик обратно в кармашек мантии.

— Мастера Авви по приказу Совета заблокировали волну вашей связи, чтобы обезопасить Сеть от шокирующей умы информации. Вы хоть понимаете, энгар, что вы с вашей аэртийкой чуть не сотворили.

— Мне искренне жаль, что только «чуть не». Этому застойному информационному массиву давно требуется основательная встряска.

— Запишите эти слова, энгарим. Это войдёт в материалы протокола обследования.

— Я знал, что они вам понравится, энгар. Можете выгравировать их золотыми иероглифами на стенке моего приёмного саркофага после отправки айри на Аэрту.

— Я бы на вашем месте не был бы столь уверенным в своём скором перемещении на Аэрту.

— Именно поэтому вы на своём месте, энгар, а не являетесь Хранителем Жизни, как я. Никто не может запретить ни одному из энгаров свободного перемещения между освоенными мирами.

— За исключением тех случаев, энгар, которые могут нарушить брачный кодекс Граанца.

Эпилог

Элеана осторожно шагала по плохо освещённому пещерному тоннелю. Сверху то и дело печально, словно редкие слёзы, срывались холодные капли воды. Она тщётно старалась найти выход из лабиринта, чтобы увидеть долгожданный свет, но вскоре поняла, что окончательно заблудилась. Все ответвления были как две капли воды похожи друг на друга. Все фосфоресцирующие указующие стрелки почему-то были обоюдоострыми. Её кеорты уже изрядно стоптались от многочасового блуждания в полутьме, и ей страшно хотелось пить. Она с грустью посмотрела на угасший передатчик и медленно пошла дальше, держась правой рукой за стену пещерного хитросплетения. Она свернула в очень узкий, изначально пропущенный ею наклонный штрек и внезапно увидела свет. Она, что было силы, ринулась на свободу, но внезапно какая липкая и прочная зелёная паутина преградила ей дорогу. Элеана врезалась в неё и увязла в липкой паутине всем своим телом. И чем сильнее она вырывалась, тем больше её обматывали эти липкие эластичные нити. Элеана поняла, что угодила в ловушку. Потом из дальнего освещённого прохода послышался неприятный довольный смешок, и проход начало заливать зеленоватое мертвенное сияние.

— Ты посмела обмануть нас, аэртийка.

Элеана узнала этот голос. Куратор Аэрты Мастер Кнэс медленно приближался к ней, чтобы завершить задуманное.

— Я вижу, ты узнала меня, рыжеволосая ведьма. Мы, конечно же, не сможем отнять у тебя самое дорогое, что у тебя теперь есть. Мы свято чтим Кодекс Жизни. Но я с моими новыми друзьями, богами Аэрты не дам Ключу Рас набрать свою силу. Более того, мы изменим всю Вселенную, как мы этого хотим. И твою Нить Жизни поглотит небытие и забвение.

— Прочь, зелёная тварь. Тебя снова обманули, и ты ничего не получишь от этой сделки, ничтожество, — Элеана буквально излучала из себя холодную ярость. — Фэйр! На помощь, Фэйр!!!

— Я здесь, Элеана! ... Элеана!!! — крик повис в немой тишине жилого грота.

Фэйр стряхнул с себя наваждение кошмарного сна и вскочил на ноги. И снова ощутил ту не проходящую боль от утраты любимого, близкого ему человека, пустоту, которую теперь уже не заполнить ничем на свете.

В тот злополучный вечер ему долго прочищали мозги лучшие целители двух смежных Кланов. Световые лучи и магнетические поля беспрестанно сканировали его, кажущееся Эсси странным, айри. Споры вокруг него не умолкали не на секунду. Фэйр уже махнул рукой на своё потраченное время. Он только цепко держался за, возрождённый от общения с Элеаной, эмоциональный спектр, чтобы не потерять навсегда это, неизвестное ему ранее, свойство души, которое гарты за ненадобностью утратили в ходе своей социальной эволюции. По счастью для Фэйра, его не признали социально опасным носителем аэртийской заразы, как того хотели доброжелатели Эсси, и их настойчивое предложение изолировать бывшего куратора на неделю было отклонено не менее твёрдым решением Мастера Ангеорси. Находясь в полном неведении о том, удалось ли целителям избавить его от груза излишней эмоциональности и сколько магнетических звёзд в его айри им пришлось приглушить, Фэйр сразу же вылетел на катере к чёрной башне излучателя и узнал, что аэртийки здесь никогда не было. Тогда Фэйр спросил Лаэрди о катерах, покинувших Тэю сегодня вечером, но их оказалось очень много и фактически все близлежащие обитаемые миры значились конечными пунктами их маршрутов. Фэйр облетел их всех, но никто из опрашиваемых им местных Авви ничего не знал об аэртийке, которую сопровождали каэйры. Передатчик молчал. И Фэйр первую неделю просто не находил себе места. Он искал Элеану повсюду, заглянув даже на станции непригодных для жизни планет, но безрезультатно. А потом пришла очередная беда. Пророчество Тэйви Нэрга сбылось. И, казалось, весь светлый лазурный мир накрыло плотной пеленою тьмы. Все разом позабыли о недавних событиях, происшедших на Совете. То, что случилось на Аэрте, было просто немыслимо и План, разработанный на том памятном Совете, начал быстро осуществляться. Фэйр резонно полагал, что некоторые материалы и съёмки, сделанные на Аэрте в Сеть, просто не допустили и оказался, конечно же, прав. На фоне этих известий разом померкло, то, что ещё недавно приковывало к себе внимание всего населения мира и обсуждения того, что происходило на этом памятном внеочередном Совете, естественно отодвинулись на десятый план. Более того, участие Фэйра в этом Плане внезапно срочно понадобилось Совету. А вечером того же дня с ним вышел на связь Мастер Кашмитхэйниалхеондо и неохотно между словами напомнил о своём данном Фэйру обещании.

Острый шпиль чёрной башни был привычно нацелён к сверкающим бриллиантам звёзд. Фэйр стоял в круге света излучателя, готовый к очередному броску через их сверкающие россыпи, готовый очередной раз покинуть своё полное жизни юное тело. В его голове подобно звёздам роились наиболее яркие воспоминания последнего года:

— Что может быть прекраснее ярких звёзд на ночном небе. Их зовущий к себе свет даёт людям вдохновение и окрыляет Айри.

— Тогда я пожелаю ей обрести новое прекрасное небо, где она сможет сиять ещё ярче прежнего.

— Ридлес! Ты обо всём знала?!

— Я здесь, Аэви.

Чёрная стена мрака колыхнулась и в круг света грациозно вышла изящная черноволосая девушка с прекрасными синими глазами.

—Что ты здесь делаешь, юная фея?

— Да, вот пришла попрощаться с тобой. У меня такое предчувствие, что больше я тебя никогда уже не увижу. И мне придётся делить свой Очаг с этим шустрым, но неутончённым Леварри.

— Милая чудесная фея, вспомни последнюю из ваших прекраснейших Легенд? Странник предпочёл выполнить своё обещание, даже обретя своё настоящее Имя. Прощай, Ридлес.

— Прощай, Аэви. Да хранят тебя яркие сияющие звёзды на новом чудесном небе,

— Эа подошла вплотную к Фэйру и нежно поцеловала его в губы.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге