Врата Аркатама

Глава 1

Я просматривала список сформированных в этом году дальних экспедиций и с тоской понимала, что к раздаче синих солнышек опоздала целиком и полностью. И выбора у меня теперь вообще никакого. Либо торчу, проставляя незачёты студентам, в Университете следующие пять лет, до формирования нового списка предстоящих экспедиций, либо хватаю последнее, что осталось.

А осталось там нечто, в высшей степени интересное.

Единственная позиция. Заявка от археологической миссии рамеевтана Рмизана Санпора, он указывался как руководитель. Миссии потребовался наш специалист, для оценки найденного. А нашли они под песком чужого мира большой древний город, хорошо сохранившийся.

Письменные источники в большом количестве, однозначно. От научных трактатов до любовных романов, от медицинских записей до меню ресторанов, от каталога мод до бухгалтерских записей ювелирной мастерской…

Я просмотрела описание заявки внимательнее. Большой город эпохи Аркатама первой сборки, похороненный под песками обширной пустыни. Работы ещё толком ещё не начинались, проведена лишь предварительная оценка размера и расположения. Планета – голубой ряд, что очень важно: на поверхности можно жить без тяжёлых средств защиты.

Отчёты карантинной службы уверяли, что смертельно опасных заболеваний не выявлено, и позволяли ограничиться стандартным прививочным сертификатом. Очень хорошо, не надо мучиться с адаптацией.

Опасные звери водились, куда без них, но из серии «не наступай на хвосты, головы, языки и лапы без спросу, и будет тебе счастье».

Опасные погодные явления при смене сезонов: шторма, зимние метели, весенние ливни, летний зной. Тоже обычно, в общем-то.

Десять тысяч лет тому назад громадная империя владела половиной Галактики, но сейчас от неё остались лишь рожки да ножки: одна материнская планета и несколько колоний во внешнем космосе. По безжалостной иронии судьбы потомки сгинувшей цивилизации знали язык своих предков хуже нас, причём намного.

Потому и запрос пришёл не просто на археолога, но на эксперта-лингвиста, способного обеспечить грамотный и качественный перевод письменных источников.

Беру!

Преподаватель из меня как из чёрной дыры звезда, хотя наши студенты вроде бы не жаловались. Но я люблю работать в дальних экспедициях. Космос огромен и полон тайн. Хочется разгадать их все или, если уж с разгадками не задалось, хотя бы прикоснуться к пыли древних веков...

Пафосно? Да и пусть.

Я повторно подтвердила готовность взять заявку, и она ушла из свободного доступа, сменила зелёный значок на красный. Дальше пойдёт стандартная волокита вроде согласования у ректора и создания маршрутной карты, это уже не так интересно. Главное, я успела вспрыгнуть в последний уходящий шаттл.

Учебный год в Старотерранском Ксенологическом Университете начнётся без меня.

С чувством исполненного долга я отправилась бродить в университетский парк. О, здешний парк сам по себе археологическая находка. Создан ещё в докосмическую эпоху Старой Терры и дошёл до наших дней практически в неизменном виде. Лестницы, арки, переходы, мосты, рукотворные речки… Если сравнивать с видеоматериалами той эпохи, различий очень мало.

Парк входил в перечень особо охраняемых объектов культурного наследия Человечества, его берегли. Сейчас здесь стояла мягкая осень, и старые клёны начали уже потихоньку краснеть, а лиственницы – желтеть. Защитный купол пока ещё пропускал достаточно солнечных лучей, но световой день убывал быстро. Зимние бураны не за горами.

Завалят купол снегом, и город утонет в рыжеватых сумерках до середины весны…

Сигнал-вибрация заставил меня вывести на сетчатку глаза голографический экран башню новостей личного терминала. Там мигал красным запрос на приватный визит, с пометкой «по заявке номер такой-то». По той самой! Острое любопытство толкнуло принять вызов без колебаний.

– Добрый день, доктор Ильверс. Я – Рмизан Санпор, вы ответили на мою заявку. Мне бы хотелось с вами встретиться…

Я не стала говорить с ним на его языке, раз он сам выбрал в качестве средства коммуникации эсперанто. Эсперанто в пространстве Земной Федерации знают все, его не учат лишь в совсем уж глухих углах, не имеющих прямого выхода в дальний космос. А переход на родной язык собеседника не всегда признак доброжелательства. В ряде случаев, это может восприняться как оскорбление, смертельное к тому же.

Чаще всего ксеносов триггерит акцент, ведь он неизбежен для представителя другого биовида. Попасть впросак с табуированной лексикой тоже легко. Это для тебя выражение обычное, потому что словарное, а для носителя языка – эвфемизм, прикрывающий древесным листком причинное место, причём из серии «при дамах и детях всё равно не произносить»!

– Рада знакомству, господин Санпор, – ответила я. – Вы находитесь на Старой Терре, раз просите о личной встрече, верно я понимаю?

Что поделать, сидерис Солнца находится вдали от оживлённых галактических трасс. После того, как однажды меня ждали за сто парсек от места моего реального нахождения, а потом ещё и предъявили за то, что я опаздываю, я уточняю параметры встречи на берегу, так сказать.

– Верно, доктор Ильверс, я нахожусь сейчас именно на Старой Терре, – обаятельная улыбка, на которую я поневоле начала улыбаться в ответ.

Тамме-оты – красивый народ. У них смуглая кожа и по ней идёт сетчатый пигментный рисунок из тонких маленьких белых ромбовидных звёздочек, коричневые волнистые волосы, карие глаза. Сроки взросления и жизни сопоставимы с нашими, параметры жизнеобеспечения тоже, иперекрёстные браки отмечались в истории. Бесплодные, разумеется. Слишком много различий между нашими биовидами.

А Рмизан Санпор ещё и аристократ по их табели о статусах. Почти принц, если можно так выразиться. Санпореме – известная фамилия, встречается во многих письменных источниках древности.

Я ощутила дыхание Вечности, коснувшееся затылка характерным азартным холодком. Наследник древнего народа, исчезнувшего из Галактики сто веков тому назад, разговаривает со мной и просит о личной встрече!

Как он попал на Старую Терру, в общем-то, понятно. Наш Университет проводит сейчас масштабную конференцию «Археология без границ». Вот и пригласили в качестве специалиста из сопредельного пространства.

– Хорошо, – сказала я, – давайте тогда согласуем время и место.

– Кажется, я вас вижу, доктор Ильверс. Посмотрите налево, через аллею.

Я обернулась. В дневное время парк безлюден, неудивительно, ведь все заняты делом: студенты – учёбой, преподаватели и все остальные – работой, а туристы ходят сюда исключительно организованной экскурсией. И не в этом секторе.

– Удачный день, – с улыбкой сказал Санпор, подходя ближе. – Я не надеялся, честно скажу.

– Почему? – спросила я с любопытством.

– Наша заявка слишком долго висела открытой, – объяснил он. – Никто не брался. Ей понизили приоритет, и, в общем, дело шло к закрытию. Моё пребывание здесь ограничено, через несколько дней пришлось бы улетать, как это у вас здесь выражаются, несолоно хлебавши…

– Странно, – удивилась я. – Древний город с наверняка сохранившимся почти полностью книжным собранием, а то и несколькими, и никого не заинтересовало...

– Тоже вызвало некоторое недоумение, – честно признался Санпор. – Хотите, покажу, что мы обнаружили?

Конечно, я хотела!

– Вы уже начали работы?

– Не совсем. Пока идёт разведка, но предварительные оценки впечатляют. Город погребён под песками, протяжённость его огромна. Вы позволите?

Я кивнула, и Санпор активировал голографический экран, двумя касаниями пальцев расширил его.

Я увидела фантастические синие (повышенное содержание содалита в образующей породе?) дюны под тусклым багровым солнцем, занимавшим полнеба. Они шагали к горизонту, одинаковые и вместе с тем разные, на них росли какие-то чёрные колючие кустики, редко. Впереди из песка проступала верхняя часть арки из светлого гранита.

Я смотрела на неё и чувствовала, как приходит ко мне упругое отражение: я буду там! Я увижу эту пустыню, пройду по синим пескам и прикоснусь к камням, установленным древним народом задолго до возникновения человеческой цивилизации!

– Целая! – выдохнула я. – Арка целая, с ключевым камнем, с надписью, которую не успели ещё раздербанить на сувениры всевозможные уроды Галактики. Господин Санпор, похоже, вы и впрямь обнаружили сокровище!

– Можете прочитать надпись? – спросил он. – Сейчас передам более точное изображение...

Я в волнении стиснула руки. Передо мной открытие века, не меньше. Какое же счастье, что заявку не перехватили раньше меня. Удивительно даже, что она столько там провисела в полном одиночестве, как будто специально ждала меня. Любой ведь мог подхватить! А я бы так никогда и не узнала, мимо какого счастья меня пронесло.

Съёмку вели дистанционно, через видкамы-разведчики. Стандартный протокол обследования любого потенциально опасного объекта. Опасными считаются абсолютно все археологические находки без исключения. Берегись артефактов, пока не доказано, что они безобидны. И даже тогда всё равно берегись. Прошлое любит подбрасывать сюрпризы, и чаще смертельные, чем приятные.

Вроде того же квармида. Вирус, проспавший тысячи лет в одном из мёртвых городов где-то на краю Вселенной, теперь радостно шагал по Галактике, торжественно собирая себе в корзинку всё новые и новые жертвы. Он давно уже стал не таким летальным, как поначалу, но квармидные язвы оставляли после себя характерные звёздчатые следы изумительного синюшного оттенка, на радость косметологам. И прививку следует обновлять каждые три года, а переносится она плохо, несколько дней из жизни вон на температуру и слабость.

Но это я отвлеклась.

Арка. Надпись, выполненная таммеотским бархатным стеклом, вплавленным в камень. Технология, кстати, утрачена, и, похоже, что безвозвратно. Пока ни в одном письменном источнике ещё не нашли описания, как, собственно, такое стекло создаётся. Современный Таммееш пытается приблизиться к древнему качеству, но реплику от настоящего артефакта отличить несложно. Не та фактура. И глубина цветового насыщения совсем другая.

На ключевом камне арки красовалась хрустально-молочная молния Тени. О, падающая на универсум Тень – один из ключевых символов Аркатама. Когда-то давно их тень и вправду накрывала собой на половину Галактики. Подмяли под себя просто немыслимые пространства, никто из современных космических держав рядом не стоит, куда там!

У Рмизана Санпора, кстати, на виске такая же татуировка, белая, тонкая молния, знак высокого происхождения.

Я стала читать вплавленный в камень текст.

… Твой шаг принят сердцем града Седаполькипа. Входи с миром, путник, или не входи вовсе…

– Седаполькип! – выдохнула я.– Да не может быть! Город-сказка, город-легенда, центр притяжения множества миров, тысячи, десятки, нет сотни! Сотни тысяч раз упомянутый почти в каждом, доступном для изучения, письменном источнике той эпохи… и в таком месте?!

– Неожиданно, – тихо выговорил Санпор и тронул в задумчивости подбородок рукой, как сделал бы в такой ситуации любой человек.

Мне показалось странным, что он сам не смог прочитать надпись. На несколько мгновений я зависла, пытаясь найти логическое объяснение. Археолог,живущий тайнами сгинувшей цивилизации, и не знает один из языков предмета своих раскопок. Но потом я вспомнила, что язык Аркатама сам по себе сложный, это язык-ловушка, лишённый чёткой грамматической основы – к примеру, слова «сказал» и «сказала» звучат в нём совершенно по-разному. И так во всём.

Учить его нисколько не просто. А шрифтов начертания существует буквально до чёрной дыры, то есть, очень много. Повезло, что создатели арки Седаполькипа использовалиредкий, но известный мне мевашпи!

– Надо бы галактическую карту глянуть! – воскликнула я. – Лоцию дадите? Определить положение относительно известной области пространства первого Аркатамеевтана…

Санпор смутился. Опустил взгляд, сомкнул вместе кончики пальцев.

– Простите, я не могу, – неохотно выговорил он.

– Но как же я тогда попаду к вам на раскоп? – удивилась я. – Борт-партнёру моего корабля нужны координаты для расчёта прыжка сквозь гиперпространство…

Санпор какое-то время молчал, а потом осторожно предложил:

– Ну, вы можете полететь на моей личной яхте, доктор Ильверс. Она рассчитана на пятерых пассажиров, я прилетел один, так что вы меня нисколько не стесните.

Тут уже пришёл мой черёд задуматься. Выглядело ловушкой, хотя Санпор не походил на охотника за головами, пробавляющегося похищением людей. В смысле – представителей Человечества, конечно же. Всегда в подобных случаях приходится уточнять.

У нас не очень-то удобный язык по сравнению с другими галактическими народами. Слово «человек» обозначает одновременно и биовид и носителя разума вообще.У всех остальных языки чётко разделяют самоназвание расы и обозначение разумного существа другого вида. Фактически, это так и звучит: «человек» и «существо». Человек – мой соплеменник, родственник по ДНК, одной со мной крови. Существо – все остальные, кто не мы.

Мы, люди, видим в любых разумных – равных нам. А они, – не все, конечно, но очень многие, – ставят себя выше. Иногда значительно выше, иногда совсем не на много, но всё равно выше. Потому что только их родной этнос – «люди», а все остальные – существа…

Редкие исключения не опровергают общего правила. Но как раз тамме-оты исключением не являлись. Мне припомнилось что-то такое из недавних новостей, которые я просматривала краем глаза и слушала половинкой уха. Какие-то споры по буферным зонам между сферами влияния Федерации и Таммееша. Не запомнила толком, ведь моей науки это не касалось.

– Не уверена, что Учёный Совет одобрит, – покачала я головой. – Согласно правилам, полевой космоархеолог обязан совершать все вылеты исключительно на своём корабле…

– Безусловно, – покивал Санпор, – Я понимаю. Но у нас ограничение на приём только одного человека. Я пытался спорить, – он вздохнул совсем по-человечески, – мне не вняли…

Я молчала. Нехорошая какая-то странность нарисовалась, и она мне активно не нравилась. Как так-то, лететь на раскоп в чужом корабле?!

Но древний город же!

Но без собственных крыльев… Я банально не смогу унести оттуда ноги, если вдруг что-то случится.

Но – Седаполькип, тёмные звёзды! Я должна его увидеть. Потрогать своими пальцами, убедиться в том, что передо мной не мираж, что город существует на самом деле!

– И всё же, – сказала я, старательно давя в себе научный азарт, толкающий на безрассудство. – Давайте попробуем найти компромисс. У меня есть полный допуск к пилотированию универсальников класса «атмосфера-пространство». Если вас смущает возможный пилот, как второй человек в вашем сидерисе, то я спокойно могу обойтись без него. Просто, понимаете, в моём корабле есть всё, необходимое для работы в поле, оборудование. Перегружать его на ваш корабль неразумно, а многое – попросту невозможно. Оно встроено в системы корабля.

Санпор снова соединил кончики пальцев, очень медленно, жест глубокого внутреннего смятения, как я понимаю. Долго думал.

– В правилах, доктор Ильверс, насколько я помню, есть пункт о «форс-мажорных обстоятельствах», – сказал он наконец. – Если ваш корабль временно непригоден к полёту, вы имеете право воспользоваться транспортом принимающей стороны.

– Мой корабль в идеальном состоянии, – возразила я.

– Я знаю, – мягко сказал он. – Но кто проверит?

Я засмеялась. То ли он вправду такой наивный, то ли реально надеется на пункт «прокатило». Что ж, в любом случае, ловить ему нечего.

– Старотерранский Ксенологический Университет проверит, можете не сомневаться! Безопасность должна быть безопасной и всё такое.

Если честно, отдел контроля действительно помешан на инструкциях, а так же на остром желании никогда ни в какую дальнюю экспедицию никого не отпускать. Придираются к каждому винтику!

– Если я заявлю, что мой корабль неисправен, они выдадут мне дежурный, приписанный к балансу Университета, – объяснила я проблему. – И как-то неправильно начинать совместную работу со лжи, господин Санпор, не находите?

Глава 2

Санпор молчал, смотрел перед собой какое-то время, потом встряхнулся и сказал:

– Вы правы, доктор Ильверс. Правы во всём. Со лжи начинать нельзя. Но я много лет работал с архивами, моя находка не случайна, как может показаться со стороны. И вот сейчас, когда наука нуждается в участии квалифицированного специалиста по языкам первого Аркатама… – он не договорил.

Понятно. Местные правители считают, что раскоп – бесперспективное дело, и выделять финансирование на его работу бессмысленно. А потом туда прилетят чёрные копатели, самый злостный враг любой научной экспедиции. Растащат город на артефакты, распродадут неоценимое сокровище кусочками по всей Галактике, и не будет у нас Седаполькипа, десять тысяч лет тому назад говорившего на языке, редком даже для того времени.

– Не расстраивайтесь, – тихо сказала я. – Я могу отправиться за счёт Университета. Надо лишь убедить Учёный Совет в том, что моё присутствие действительно необходимо. Покажите им записи, как вариант.

– Если откажут?

– Могут, – кивнула я. – В таком случае, я полечу за свой счёт! Ваша находка бесценна, господин Санпор, оставлять её без внимания – преступление.

В конце концов, я не самый бедный космоархеолог Галактики! Работа с архивами древнего города в любом случае принесёт свои плоды: славу мне, контракты Университету, процент от тех контрактов опять же мне.

Санпор свернул экран и кивнул мне:

– Благодарю вас, доктор Ильверс, за проявленное участие. Искренне надеюсь на сотрудничество.

– И я надеюсь, – заверила его я. – Полагаю, вы убедите своё начальство разрешить мне прибыть на своём корабле.

А я постараюсь убедить замшелых пней из Учёного Совета в том, чтомой контракт с Санпором – не авантюра. Но вслух я этого не сказала, зачем. Санпору и так кисло, судя по его поведению.

Ненавижу!

Ненавижу, когда в науку вмешиваются обстоятельства в лиценепрофильных специалистов, скажем так. Непрофильных, но имеющих власть и право приказа. Что у нас, что у чужих. Всё тогда идёт через чёрную дыру наизнанку, потому что работать становится чертовски сложно. Шлак в вентиляции, да попросту невозможно!

Уже попадала я в нечто подобное раньше, в предыдущих экспедициях Воспоминания – не из самых приятных в моей коллекции, неохота их трогать.

***

Я решила немного прогуляться по парку, остудить пылающие мозги. Тайны древнего города будоражили, требовали немедленного порыва мчаться к ним прямо сейчас. Останавливало только то, что хитрый Санпор так и не передал мне координаты.

Но точно ли он хитрый? Или просто загнан в угол взаимоисключающими требованиями? Бери, значит, специалиста, лучшего из лучших, но условия для его работы создавай по минимуму, а не то…

Что именно обычно проходит под этим мерзким «не то», я представить себе вполне могла, на воображение никогда не жаловалась. Да и опыт, опять же, был.

Короткая тропинка привела меня в сектор, где росли хвойные деревья, причём без генетических модификаций. Такими они были в те далёкие времена, когда на Старой Терре преобладал мягкий тёплый климат. Планета сорвалась в ледяной век примерно восемь веков тому назад и выбираться обратно не спешила. За пределами защитных куполов наших городов царит вечная зима, и выжить в ней способны лишь генномодифицированные по паранорме пирокинеза люди.

И звери тоже. И даже деревья.

Масштабный был проект, от Старотерранского Института Экспериментальной Генетики (СИЭГ действует и в наши дни, кстати говоря!). Остаётся лишь восхищаться подвигом биоинженеров, сумевших в кратчайшие сроки разработать и перевестипочти всю (всю не успели!) биосферу планеты на приспособленные к длительным холодам салазки.

Были ли в древнем Аркатаме паранормы, подобные нашим, практиковалась ли биоинженерия? Вопрос оставался пока открытым. Может быть, в книжном собрании Седаполькипа я найду ответ.

Узкая дорожка провела меня среди серых, обомшелых камней к небольшому пруду с островком в центре. К островку вели два тонких мостика с ажурными перилами, и я подумала о том, как они будут смотреться в чужой заявке на раскопки десять тысяч лет спустя. Неуютно, но факт: наша жизнь как лист на ветру. Слишкомхрупка, чересчур скоротечна, и ещё вдобавок мы её осложняем сами.

Всяческими запретами на политической основе, например.

У пруда я встретила коллегу, Александру Зимину. Она кормила уток с маленького мостика, перекинутого через вытянутый пруд, и внешне выглядела картинка пасторально и мило. Лес утопает в осеннем золоте, женщина кормит уточек,

Но это если не знать, что у Саши – паранорма пирокинеза, а за плечамивойна с Оллирейном, перепахавшая немало судеб с обеих сторон силового барьера. Зимина – одна из лучших наших полевых археологов. Пирокинез и боевое прошлое дают ей право лезть в самые неоднозначные экспедиции, куда таких, как я, натуральнорождённых, не возьмут ни за что.

Обидно, если честно. Обратная дискриминация. Ведь это именно бионженерных конструктов раньше не считали людьми! А теперь у них прав на риск больше, чем у нас.

– Привет, – сказала я, подходя ближе.

Саша обернулась, стряхивая с пальцев последние крошки. Утки с радостным кряканьем хватали угощение. Кряквы, эндемик Старой Терры. За пределами купола живут генномодифицированные «горячие», а здесь – такие же, что и восемьсот лет тому назад.

Купольные города ревностно хранят уцелевшие виды, не способные выжить в условиях бесконечной зимы.

– Привет, Марина, – отозвалась Саша, критически осматривая меня с головы до ног.

Когда коллега смотрит с профессиональным интересом из серии «сейчас закапывать или попозже», всегда становится не по себе.

– Что-то случилось? – осторожно поинтересовалась я.

– Да вот найти никак не могу, в каком месте ты бессмертная! – сердито заявила она.

– Поясни, – потребовала я, хотя уже догадалась, про что речь.

Если личный терминал настроен на получение новостей Университета, то заявка, сменившая статус со свободной на «в обработке», мимо башни уведомлений не пройдёт. Но в башню нужно ещё вовремя заглянуть! Новостей много, они перемещаются сверху вниз и быстро уходят за пределы экрана. Минут через десять уже не увидишь, надо прицельно разворачивать и искать нужное.

Так что Саша заглянула в новостной сектор случайно и очень уж для меня неудачно. Сейчас начнёт скрести мне голову.

Право на риск, помните? Натуральнорождённые кушают леденцы. Последними в очереди!

И точно.

– Откажись, – сходу потребовала Саша. – Заявка ещё не ушла на исполнение. Откажись! Ты ещё можешь это сделать без потерь в репутации и финансах.

– Да с каких ещё чёрных дыр? – искренне удивилась я. – Город эпохи первого Аркатама, почти целиком сохранившийся. Я должна его увидеть!

– Ты хоть читала условия или просто шлёпнула свой визир не глядя, лишь бы со Старой Терры вырваться? – с живым интересом осведомилась Саша.

На этот упрёк я не нашлась с ответом. Действительно, мне сейчас лишь бы вырваться… Проторчала я на планете суммарно больше трёх лет, такполучилось. Так что ж теперь, ещё на пять оставаться? Ну, нет!

– Что не так с заявкой? – спросила я прямо.

– Удалённый сидерис за пределами Земной Федерации. Требование прибыть в одиночку, без сопровождения. Буферное пространство, формально принадлежащее Таммеешу, по факту – под управлением оллирейнского губернатора, а рядом, в двух прыжках, космотория Радуарского Альянса. Одним словом, клоака, кишащая ненавистниками Человечества! И правда, что тут может быть не так? – Саша слегка развела ладонями.

– Ты сгущаешь краски, – медленно сказала я. – Научная миссия, расшифровка письменных источников… Кто станет нападать на простого лингвиста?! Это же casus belli, Саш. Федерация сходу вставит им плазменный факел куда надо! Оно им всем зачем?

– Они уязвлённые, – убеждённо выговорила Саша. – Им очень хочется реванша. Переиграть итоги давней войны в свою пользу, и ради этого они пойдут на что угодно. Все они. Вот сейчас серьёзно говорю тебе: откажись, не искушай судьбу. Факел-то им вставят, можешь не сомневаться, но тебе, как порядочному трупу, к тому времени будет уже всё равно. Ты не сможешь там выжить, Марина! Ведь ты даже не знаешь, с какой стороны у плазмогана дуло!

На сомкнутых кулаках у Александры, как всегда в минуты волнения, проступило пламя. Биоинженерное чудо, пирокинез! Даже завидно. Будь у меня «горячая» паранорма, никто не требовал бы отказаться от интереснейшего дела в таком безапелляционном тоне.

– Я взрослая девочка, Саша, – сердито выговорила я. – Я способна о себе позаботиться безо всяких плазмоганов. Пойми, там целый громадный город! Такая крупная находка, так далеко от материнской планеты Аркатама! Раньше считалось, что границы влияния древней империи туда не доходили. Огромная библиотека, просто громаднейшая, и не одна. Нужна классификация, хотя бы приблизительная. То есть, как раз для меня работа.

– Ты безнадёжна, – печально выговорила Саша. – Марина, политический расклад в Галактике…

– … абсолютно меня не интересует, – подхватила я её же фразу. – В отличие от книг, отпечатанных сто веков тому назад. Всё, Саша, всё! Я лечу. Закрыли тему.

Саша сжала губы. Ей очень хотелось меня вразумить, переубедить, настоять на своём, – ради моего же блага, разумеется. А мне хотелось заткнуть уши высококачественными пробками.

Очень злит, знаете ли, когда считают ребёнком на том простом основании, что у меня нет «горячей» паранормы! Что я у них, видите ли, не знаю, с какой стороны у плазмогана дуло. Между прочим, знаю! Совсем недавно прошла обязательный минимум по программе самообороны, без которого чёрная дыра тебе вместо дальней экспедиции. Могу показать проставленный в профиле зачёт!

Вызов на мой терминал прервал наш увлекательный диалог. Саша стряхнула с рук пламя, кивнула мне, прощаясь, и пошла прочь. Обиделась, надо же. Что ж, на сердитых грузы возят. Её выбор.

Глава 3

Вызывал меня наш ректор, Ставицкий Аркадий Антонович. Типичное старотерранское имя. Господин Ставицкий здесь родился и вырос, а биоинженеры вместе с паранормой пирокинеза напихали в его эмбрион пренебрежения к натуральнорождённым. И, думаю, изрядно перестарались!

Иначе с чего мне всегда зажимают всё самое интересное?

– Подойдите ко мне в кабинет, Марина, – сухо сказал он. – Срочно!

– Если вы насчёт заявки рамеевтана Санпора, то я от неё не откажусь, – агрессивно заявила я.

– Обсудим в кабинете, – холодно ответил он и отключился.

Игнорировать начальство – самоубийц тут нет. Делать нечего, придётся идти и выгрызать своё право на интересную экспедицию всеми клыками. У представителей Человечества нет клыков, говорите? По такому случаю найду!

У ректора в кабинете стоял громадный аквариум во всю стену. Вообще-то, раньше там находилось панорамное окно (одно из двух), ориентированное на деловой квартал. Теперь вот аквариум. На водных обитателей смотреть интереснее, чем на высотные офисы, кто ж спорит.

Аквариум делился на несколько изолированных частей, чтобы его обитатели не сожрали друг друга. И проживали тут исключительно старотерранские животины. Рыбы, черепахи, ящерицы, такое вот всё.

Слухи о том, что ректор прячет среди них «горячего» крокодила и периодически скармливает ему нерадивых подчинённых, не сдавших вовремя сессию студентов и прочих несчастных, по какой-то причине не угодивших хозяину кабинета, ходили по Универу регулярно.

Некоторые ксеносы даже велись, между прочим. Что студенты, что взрослые. Как по мне, шуточка и вправду жестокая. Есть миры, где казни подобного рода норма…

Ректор стоял у окна, любовался парком, а когда я сделала «кхе-кхе» в кулачок, обозначая своё присутствие, он обернулся. Просверлил меня насквозь своими гляделками в надежде, что я прямо на месте рухну трупом, не иначе. И тогда проблема решится сама собой: Санпора с его заявкой совершенно спокойно можно будет послать в чёрную дыру на досветовой скорости.

Мол, никто не хочет с вами связываться, уж извините. Вон, даже последняя ваша надежда взяла и умерла с чего-то вдруг, мистика какая-то, представляете, сами ничего не понимаем.

– Я не откажусь, Аркадий Антонович! – упредила я гневную речь.

– Ильверс…

– А если вам так уж не по зубам запрос тамме-отского рамеевтана, что ж вы сразу-то не обозначили ему пешее направление? – пошла я в атаку, ведь лучший способ защиты это нападение, и никак иначе. – Позволили зарегистрировать в системе, дали мне увидеть, наконец. Получилось против шерсти? А чего же вы ждали!

– Вы не полетите, доктор Ильверс, – челюсти ректора лязгнули не хуже композитного металла.

– Интересное кино, – возмутилась я. – С чего бы вдруг?!

– С того, что вы – ценный специалист по кеемашти, можно сказать, единственный в своём роде. Штучный экземпляр. И забивать вами гвозди во враждебной Человечеству среде я себепозволить не могу. Наука без вас обеднеет намного.

– Дешёвая лесть, Аркадий Антонович, – я упихала кулаки в карманы куртки, смотрела исподлобья и ощущала, как меня переполняет гнев на вселенскую несправедливость. – Наука потери бойца даже не заметит. Незаменимых не существует.

Вот что мне мешало родиться в репродуктивном центре с паранормальным довеском в геноме? Зачем я появилась на свет в обычной семье, да ещё и натуральным способом, через естественные роды? Чтобы что? Смотреть в бессильной ярости, как у меня прямо из под носа уводят целый город?!!

– Не спорьте, доктор Ильверс, – ледяным голосом приказал ректор. – Всё уже решено. Своим произволом я отдаю экспедицию в сидерис рамеевтананеша Александре Зиминой. А вы возьмёте её Леду.

Я онемела от услышанного полностью. Саша меня подсидела?! За Сашей такого отродясь не водилось, но здесь… Неужели ей захотелось меня подвинуть? Как низко, как, прямо скажем, подло! Оттирать меня в сторону только потому, что я без паранормы и боевого опыта!

– Не хотите участвовать в выездной экспедиции, оставайтесь в Универе, – подлил урана в атомный котёл ректор. – Ваш опыт, ваши знания и ваши методики создания первичных картотек артефактов бесценны. Они нужны нашим студентам.

Я лопнула от злости. Пока искала достойные цензурные слова, потому что на язык толпой лезли исключительно обсценные, в кабинете возникла Саша:

– Вызывали?

– У, змея! – вызверилась я на неё, не сдержав эмоций. – Змегарка лысохвостая!

Она очень удивилась:

– Марина, кто тебя покусал?!

Затем посмотрела на ректора, и, видно, соотнесла выражение его физиономии с моими словами:

– Нет! – и на кулаках у неё подгорело. – Туда я не полечу ни за что!

Меня облило жаром стыда, захотелось тут же провалиться сквозь пол, все этажи, включая подземные, и планетарную кору заодно, прямиком в магму. Саша не подсиживала меня. Она ничего не знала. Ректор принял единоличное решение до того, как озвучил его нам обеим.

– Это ещё почему? – осведомился Аркадий Антонович тихим, но зловещим по оттенку голосом.

– Да там же Нумвераль Шоккваллем!– выпалила Саша.

– Кто? – не поняла я.

– Губернатор того сидериса, а-дмори леангрош по-оллирейнски, – пояснила Саша, клокоча от бешенства. – Это такая, – она развела ладони, показывая размер, – такая сволота! Я его сожгу нах… в общем, сожгу! Как только, так сразу. Нельзя меня к нему пускать!

Понимаю Сашу. Война с Оллирейном закончилась не так уж давно. У многих ещё болит и клокочет, причём с обеих сторон гравитационного барьера. Если Саша и этот мужик два десятка стандартных лет тому назад от души насовали друг другу плазмы за шиворот, то им действительно лучше не встречаться. Casus belli. И фитиль тут уже будем вставлять не мы. Снова война…

Ненавижу галактическую политику!

Но в данном конкретном случае именно благодаря политике я получаю шанс на свой город, раз Саша отказывается по причине личной неприязни к властям сидериса назначения. Вот и думай над тем, что не всё так однозначно, как хотелось бы.

– А её можно туда пускать? – Ректор ткнул в меня пальцем и прошёлся по кабинету, явно испытывая острое желание что-нибудь пнуть.

Но пинать стены пустое занятие, как и аквариум, кстати. Только ногу зря отобьёшь.

– Эй, я ещё здесь! – напомнила я о себе.

Нечего при мне говорить обо мне в третьем лице, как будто я – ящегороловая собачка на подставке, известный тамме-отский оберег, который они суют всем туристам в руки под сказочки, что это всамделишный артефакт десятитысячелетней давности!

– Нельзя, – согласилась с ректором Саша.

И они оба вместе посмотрели на меня.

– Не смейте, – выдохнула я, чувствуя, как к глазам подступают предательские слёзы. – Не смейте меня задвигать!

Они молчали, и лица их исполнены были жалости, и чтоб их обоих… вдоль, поперёк и крест-накрест!

– Тьфу, – плюнула я и вылетела из кабинета, не слушая, что они там на два голоса мне в спину кричат.

***

Парк встретил меня тихой осенней тишиной. Жёлтые и красные листья осенних клёнов, хвойники – ели и сосны разных видов, шишки под ногами, чистые запахи после дождя…

Судя по влажным дорожкам, дождь всё-таки включали. Пока ректор и Саша скручивали меня в колечко, парк умывался по графику, тщательно подготовленной к имитации ненастья водой. Повезло мне, пропустила погодные неприятности.

Слабое утешение.

Я открыла голографический экран личного терминала. Что я делаю, что делаю! Ужас, если вдуматься. Живот свело ледяным холодом, по спине пошли липкие мурашки.

Я должна, я обязана попасть в Седаполькип. Когда ещё я получу такую возможность? Безумие на грани нарушения закона, я всё понимаю, но…

Если Университет не желает организовывать для своего сотрудника экспедицию, то я могу отправиться в частном порядке по приглашению принимающей стороны. Даже если моему кораблю заблокируют выход на орбиту, звездолёт Санпора грохнуть запретом никто не посмеет. Дипломатический скандал никому не нужен, Старой Терре в особенности.

– Да, доктор Ильверс, я вас внимательно слушаю, – Санпор отозвался сразу, как будто ждал моего визита. – Вы приняли решение?

Глава 4

– Я хочу отправиться вместе с вами, – сказала я. – Вы всё ещё готовы меня принять?

Пауза. Санпор пытался понять, что происходит, не преуспел, сдался и осторожно спросил у меня:

– А что изменилось, доктор Ильверс? Изначально вы отказывались лететь к Седаполькипу на моём корабле. Вообще, логичный отказ, понятный. Я принял его. Почему вы изменили своё решение?

– Мой корабль могут не выпустить с планеты, – сказала я правду. – Только что ректор Ставицкий сказал мне, что отдаст вашу заявку другому археологу, а я, по его мнению, должна оставаться здесь. Как вам это нравится?

– Никак не нравится, – так же честно отозвался Санпор. – Но убегать в спешке мы не будем. Это ниже нашего с вами достоинства, согласитесь.

Уверенный тон моего собеседника меня слегка успокоил. А действительно! Ещё решат, будто Санпор меня похитил и удерживает на своём корабле силой. Неприятности и гадости наша полиция ему обеспечит с лихвой. И у потомка древнего народа появится ещё один повод для неприязни в адрес Человечества.

– Я направляю вам скан-документы на визирование, – сказал Санпор. – Подпишите, если согласны с нашими условиями. Документы на твёрдом носителе готов передать в любое, удобное для вас, время.

– Я свободна весь день, – ответила я. – Можем встретиться прямо сейчас.

– Хорошо, – кивнул Санпор. – Тогда подходите к лекторию номер восемь.Я нахожусь сейчас там.

Я быстро припомнила, где находится лекторий номер восемь. Ага, несколько поворотов, аллея роз, чайный пруд и я там. Парк Универа давно и прочно прописался в моей памяти со всеми своими закоулками, неофициальными тропинками и достопримечательностями. Потому что я со Старой Терры уже забыла, когда вылетала!

Что ж, теперь у меня появился отличный шанс на полевую работу. И я его не упущу!

Я ставила свой визир на контракте и думала, что уж теперь-то остановить меня можно только посадив под арест с полным запретом на вылет с планеты вообще. А на это нужен состав преступления позначительнее, чем споры с руководством Универа. Ставицкого убивать не буду, не дождётесь. Пусть живёт и кусает локти.

А если в Седаполькип всё-таки прилетит Саша, я ей только обрадуюсь.Ну, вдруг. Допустим, Универу и дипломатам Земной Федерации удастся продавить второго археолога с сопровождением. Единственное что, держать Сашу подальше от оллирейнского губернатора, чтобы действительно не спалила его к трёпаным чёрным дырам.

Саша на самом деле очень спокойная и выдержанная, я всегда завидовала её умению принимать неприятности с самым невозмутимым выражением лица. И она намного больше понимает в галактической политике, чем я. Понимает, когда можно жечь, а когда огонь лучше держать при себе.

Пирокинетики в целом все такие. Они владеют не поддающейся осмыслению мощью, и потому их с детства воспитывают соответственно, эмоциональные предохранители работают у них прекрасно. Вариант, когда такой пришёл в ярость, и в ту же секунду вся планета сгорела, невозможен в принципе.

Пока я шла, мне перебежала дорогу чёрная белка. В парке их много, рыжих, чёрных и пятнистых. Когда-то детишки биоинженеров нашалили, дорвавшись до аппаратов искусственной утробы в мампапиной лаборатории, и теперь у нас живут пятнистые белки. Трёхцветный узор на шкурке не мешает им жить, но, конечно, выглядят зверушки необычно.

Насколько я помнила, голосование за то, чтобы их оставить и даже сохранить им репродуктивные функции, давно уже завершилось, причём положительно.

Восьмой лекторий оказался занят под интерактивное занятие доктора Кармальского. Да… вот уж кто ни от кого не зависит и летает по Галактике только туда, куда выбирает сам!

У Кармальского энерго на счетах до чёрной дыры, плюс свой собственный флот из двенадцати полноценных исследовательских миссий. С одной из них он летает сам, остальные одиннадцать отправляются по разным направлениям самостоятельно. Кармальский сотрудничает с Универом, разумеется, кто бы ещё выдал ему лицензию на археологическую деятельность, но на равных. В стиле: сюда полечу, а туда не хочу, но если хорошо заплатите, то подумаю, стоит ли менять свои планы или же нет.

Вот так. Или паранорма или свой собственный флот, а иначе тебе никуда не пробиться. Переводы древних текстов, собранных на местах другими, и студенты, вот же радость какая. В кавычках.

Не то, чтобы я совсем уж студентов не любила. Но учебную нагрузкуя точно в чёрной дыре видала! Понимаю, опыт смене передавать надо, но у меня всё тот же сакраментальный вопрос: почему опять я?!

А что, собственно, Санпор здесь делает? Я получила полновесный ушат страха: не ради ли договора с Кармальским Санпор сюда пришёл? Тому-то что! Он независимый археолог, причём в финансах не стеснён нисколько. Захочет, и полетит к Седаполькипу сам!

– Не полетит, – сухо объяснил Санпор, подходя ко мне со спины.

Я вздрогнула, оборачиваясь: он что, телепат? Ещё не хватало! Так-то телепаты обязаны носить знак своей паранормы открыто, вышитым на воротничке или в качестве украшения, но у не-людей другие представления о прекрасном. Могут не носить и никак не предупреждать, могут и дичи вроде полного ментального подавления натворить, чего уж там.

Но рамеевтан Санпор не производил впечатления того, кому захотелось бы сотворить надо мной какую-либо телепатическую дичь, в том-то и дело. Он мне, пожалуй, даже нравился, этот исполненный глубокого внутреннего достоинства мужчина.

– Простите, что я отвечаю, – мягко сказал Санпор, – но вы проговорили свои опасения вслух. Не бойтесь, доктор Ильверс. Флот Кармальского никогда бы не приняли в нашем сидерисе. Я даже не рассматривал возможность обращения к нему. Давайте послушаем, быть может?

– Вряд ли мы услышим что-то новое, – скептически выговорила я. – Серьёзные археологические находки обсуждают совсем в другом формате…

– И всё же. Мне нравится манера изложения профессора Кармальского, я хочу запомнить, как он общается с аудиторией. Мне всегда не хватало убедительности в разговорах с юным поколением, и я считаю, что это не очень хорошо.

Позже я поняла, что именно Санпор имел в виду, говоря об отсутствии убедительности в разговорах с молодёжью. Но тогда я просто зацепилась за странное самоуничижение, нехарактерное для руководителя археологической экспедиции, и его запомнила.

Я прислонилась плечом к опорной стойке, сложила руки на груди и стала слушать.

– Чем древние галактические державы отличаются от современных? – задавал вопрос Кармальский. – Кроме того, что они благополучно вымерли почти полностью. Кто подскажет?

– Они не исследовали космос, – раздались ответы с мест.

– Точно!

– Верно!

– У них не было ни звёздных транспортников, ни пересадочных станций.

– Бинго, друзья! – профессор показал аудитории оба больших пальца. – Они не строили пересадочных станций и не создавали больших кораблей. Они вообще не занимались исследованиями космоса так, как, например, предки Человечества здесь, на Старой Терре. Какими бы ни были сложными и страшными времена, взор человека всегда устремлялся в небо, чтобы постичь его тайны. А вот основатели двух величайших держав Галактики, Аркатамеевтана и Нивикии (других, равных им по мощи и занимаемому пространству, пока не обнаружено) этого не делали. Знали, конечно, что небо – вовсе не гранитная твердь, о которую можно расшибить лоб, если подняться слишком высоко и слишком быстро, но не более того. Кто может объяснить, почему так получилось?

Никто не смог. Мне самой стало интересно. А ведь и правда, почему? Я как-то не задумывалась. Для меня космические корабли и пересадочные станции были естественными, как дышать. Как иначе путешествовать на большие расстояния между звёздами?

– Так, понятно, что никому не понятно, – среди слушателей снова прокатился смешок. – Хорошо. Объясняю. Развитие технологий того или иного народа тесно связано с условиями среды их обитания. Небо Старой Терры пустое и тёмное, звёзд на нём мало. По самым крупным и ярким из них легко можно выстроить путь в море или на суше, что наши предки и делали к своей пользе. Но материнский мир Аркатама, ныне известный как Таммееш, находится в тесном звёздном скоплении, близко расположенном к ядру Галактики. Ночное небо Таммееша заткано светом так, что ни единого тёмного пятнышка вы на нём не увидите, – на демонстрационном экране появились красивые виды. – Какая здесь может быть навигация по звёздам? Она невозможна в принципе. Поэтому древний мир не смотрел в небо. Он нашёл другой путь для своей экспансии.

Я посмотрела на Санпора. Странное у него было выражение лица. Как будто он уже очень давно не видел пылающего неба родной планеты, даже в записи…

– Но как же они тогда путешествовали между планетами? – продолжал Кармальский. –Расстояния между мирами огромные, не побоюсь этого слова: астрономические. Без технологий путешествий через гиперпространство, она же экзометрия, не обойтись.

– Ставили станцию на поверхности? – предположил кто-то из студентов.

По аудитории прокатились смешки: «ну ты сказанул… дурачок, по пятимерной физике пойди минимум сдай… ума ковчег!»

Кармальский терпеливо переждал первую волну студенческих разговоров, потом поднял ладонь, и все замолчали.

– Все знают, – заговорил профессор доброжелательным тоном, – что будет, если современную малую пересадочную станцию установить на поверхности. Несчастную планету разнесёт в клочья! Ещё и светилу может достаться, смотря по тому, насколько близок несчастный шарик к своей звезде. Фактор гравитации, против него не попрёшь.

– А может, они умели компенсировать отдачу, – не сдавался «дурачок».

– И это самая большая загадка Вселенной, – кивнул Кармальский. – Как они компенсировали отдачу? Никто не знает. Обе державы устанавливали в своих городах Врата. Общее представление об их работе имеется: это действительно были самые настоящие пересадочные станции, установленные на планетарной поверхности и каким-то чудом умевшие гасить отдачу! Как нам такие технологии пригодились бы сейчас, верно? Но все, ныне известные Врата, мертвы и разрушены, некоторые почти до основания. Инструкций по их сборке и установке не сохранилось или же они никогда не были написаны, а знания передавались в гильдии, владеющей сетью Врат, исключительно устно, от учителя к ученику. Сервисные службы и гарантийный отдел, увы, тоже вымерли, и очень давно. Если кто-либо из вас когда-нибудь найдёт хотя бы часть документа об устройстве и принципах работы Врат, вы прославитесь на века, я гарантирую это!

А я подумала о Седаполькипе. Город сохранился почти полностью, десять тысяч лет его укрывал песок. Может быть, в книжных собраниях города найдётся что-нибудь, касающееся работы Врат! Я быстро посмотрела на Санпора. Мне показалось, что он думал о том же самом.

Было бы неплохо! На одну загадку во Вселенной станет меньше…

– Всем известно, что для путешествий по космосу нужны три компонента, – лекция продолжалась, мы с Санпором внимательно слушали, о чём пойдёт речь дальше. – Кто назовёт их?

Нестройный хор студенческих голосов выдал в воздух мозговой штурм. Угадали либо точно знали немногие.

– Навигация, энергия и контроль, – подвёл итог спорам Кармальский. –Что для постоянной станции, у орбиты или на периферии планетарной системы, что для корабля. В создании GV-туннеля участвуют трое, это минимальный набор, так сказать. Три ключа управляли и Вратами. Стерегущий давал энергию, Летящий указывал направления, Тень контролировала процесс.

На голографическом экране последовательно появлялись символы ключей: ящероголовая собака (такие до сих пор водятся на Таммееше!), раскинувшая громадные крылья белая птица и зигзаг ослепительной молнии.

– Врата пробивались наугад, вне зависимости от расстояния. На первый взгляд, в дошедших до нас картах системы Врат вроде бы нет никакого порядка. Аркатам создавал карты в виде пятилучевой звезды – в центре размещались Врата, открытые в самую первую очередь, на лучах – те, что открывались на планете позднее. К положению этих миров в пространстве Звезда Аркатамеевтана не имела никакого отношения. Физически миры, помещенные в центр, могли находиться друг от друга гораздо дальше, чем стоявшие на концах лучей. Полное и безоговорочное отсутствия всяческого любопытства к космосу!

Впрочем, как я уже говорил, у них не было нужды смотреть на небо. Достаточно было шагать из мира в мир через Врата…

Да уж, подумалось мне. Миров древний Аркатам подмял под себя огромное множество. Где только ни находят следы его пребывания! «Падающая на универсум Тень» – именно так расшифровывается самоназвание тамме-отской аристократии, рамеевтананеш. Когда-то давно они владели Вратами, сейчас не владеют даже собственной судьбой.

Иначе Санпор не просил бы меня отправиться вместе с ним на раскопки города, построенного его народом в незапамятные времена.

Лекция закончилась. Студенты разбредались по дорожкам, обсуждая услышанное, разбивались на парочки, кучковались возле стоек автоматического питания. Кофе заказать себе, что ли…

Универ не скупился, кофе в таких местах подавался хороший. Но я не успела предложить Санпору кофе.

К нам подошёл профессор Кармальский.

Надо сказать, что несмотря на возраст, выглядел он отлично. В нём сразу видна была военная выправка, ведь людей его возраста не обошла стороной война. Кармальский служил, как когда-то служила и Саша. И, как оказалось, Санпор и профессор прекрасно знали друг друга. Сюрприз.

– Рмиз, друг мой, как я рад тебя видеть! Что же ты не выступил? Тебе ведь есть что сказать нашим студентам.

Я наблюдала. Мне Кармальский лишь кивнул, я не входила в круг его близких друзей. Всего лишь коллега. А вот с Санпором он общался с той теплотой, какая бывает лишь у тех, кто долгое время провёл вместе в одном шаттле. Или в одном раскопе, что вероятнее всего.

– Я не люблю публичность, Игорь, ты же знаешь, – ответил Санпор со своей обычной мягкой, слегка извиняющейся улыбкой. – Таланта лектора у меня нет. Это ты всегда умел объяснить сложное самыми простыми и понятными словами… А вот доктор Ильверс, – Санпор вдруг кивнул на меня, – Она любезно согласилась подписать контракт по нашей заявке.

Кармальский внимательно посмотрел на меня. Я ждала, что сейчас выговорит, в стиле ректора, только разве что слова подберёт поизящнее. Но он лишь кивнул мне, признавая за мной право на риск.

– Не покажешь, что вы откопали? – мирно спросил Кармальский у своего друга.

– Всё есть в общем доступе,– чуть улыбнулся Санпор.

Сквозь его улыбку я увидела вдруг обиду. Наверняка, он первым делом предложил древний город другу, а тот отказался. Сослался на занятость и график, то есть, вежливо отправил к чёрной дыре под горизонт событий. Санпор всё прекрасно понял, но на месте Кармальского я бы, наверное, тоже отказалась.

Владеть отлично оснащённым флотом и согласиться лететь на чужом корабле в одиночку… Тут особая склонность к авантюризму нужна. Или безвыходное положение, как у меня.

– Если позволите, я пойду, – сказала я, решив не мешать встрече двух давних друзей. – Мне необходимо собраться.

– Разумеется, доктор Ильверс, – кивнул мне Санпор.

– Будьте осторожны, доктор Ильверс, – сказал Кармальский. – А впрочем, чему я учу опытного археолога! Вы ведь прекрасно знаете всё сами, не так ли?

– Благодарю, профессор, – отозвалась я. – Я знаю.

На том и расстались.

Рядом с лекторием я наткнулась на Сашу, и не успела отступить в тень.

– Подписала всё-таки, – сказала она с досадой.

– Саша…

– Да делай ты что хочешь! – с обидой воскликнула она. – Только не говори потом, что тебя не предупреждали.

Очень нехорошо получилось.

Я пришла к себе домой и первым же делом заказала багажные короба. К предстоящей экспедиции следовало основательно подготовиться.

***

Далеко за пределами Земной Федерации а-дмори леангрош Нумвераль Шоккваллем проснулся в своём орбитальном доме из-за странной тревоги, которой не нашёл рационального объяснения. Он встал с постели, подошёл к панорамному окну и долго смотрел сквозь него на синюю планету, где геологическая разведка недавно и совершенно случайно обнаружила древний город времён первого Аркатама.

Что-то происходило вокруг. Стронулось с места, где долгое время лежало под спудом, и происходило, медленно, но верно разворачиваясь в будущую беду. О чём шептала древняя память рода, живущая в душе? Шокваллем не понимал, и это его ещё сильнее встревожило.

Когда перестаёшь воспринимать голос предков с прежней ясностью, жди неприятностей, непреложный факт.

Вызов по закрытому каналу.

Несколько странно, кому бы понадобилось. Но пользоваться каналом могли лишь самые доверенные и близкие, причём исключительно только при серьёзных обстоятельствах. Не отвечать нельзя...

Опыт подсказывал: случилось нехорошее. Что ж, сейчас узнаем, что именно.

– Принять.

Терминал обработал команду и выдал на голографический экран лицо того, кого а-дмори леангрош не видел уже очень давно. И, если честно, до самой смерти бы на него не смотрел! Желательно, не своей.

– Ты мне должен, Шоккваллем, – сразу, без долгих разговоров, заявило неприятное лицо. – Плати!

Глава 5

Корабль Санпора здорово отличался от привычных мне. У меня царил строгий минимализм, каждая вещь знала своё место, каждый предмет имел несколько назначений, потому что впихнуть в маленький объём весь необходимый функционалзадача не из простых. Расход энергии при прыжке напрямую зависит от массы, поэтому приходится экономить.

Энергия в Галактике – штука затратная.

Яхту же Санпора строили с полным пренебрежением к экономии как топлива, так и жилого объёма. Да и на стоимость отделочных материалов тоже наплевали, причём с чувством, толком и расстановкой.

Знаменитое тамме-отское «бархатное» стекло оказалось не репликой, пусть даже самой высококачественной, а настоящим. Я касалась ладонью молочно-белых, с вкраплениями синих и красно-коричневых прожилок, и ощущала знакомую приятную шершавость, присущую исключительно подлиннику.

Санпореме – очень древняя фамилия Таммееша. Но сохранить запас стеклянных панелей за десять тысяч лет не сумели бы даже они. Значит, материал взят в руинах древних городов. Аркатам много где в Галактике отметился.

Я впервые не знала, как относиться к увиденному. Да, богатые личности платят безумно много за доставку бархатного стекла в их загребущие руки, жвалы или щупальца. Но как-то Санпор не вязался с обликом жадного коллекционера. Может, корабль достался ему в наследство? Или он выкупил панели учёрных копателей? Но если он такой богатый (вполне возможно, учитывая статус рамеевтана!), то почему у него нет собственного флота, как у профессора Кармальского?

Санпор говорил, его яхта рассчитана на пятерых. Как по мне, пятнадцать сюда влезло бы без особого напряга, и ещё можно было бы прихватить троих сверху!

Отведённая мне каюта показалась мне непривычно огромной и на удивление рационально устроенной. Места для хранения белья, одежды и прочих личных вещей могли принять в себя содержимое трёх багажных коробов, а я привела с собой только один. Эх, знала бы заранее! Да что поделаешь.

Спальное место скрывалось за тонкой полупрозрачной перегородкой, уровень её проницаемости можно было регулировать по своему желанию от состояния «полностью закрыто» до «наглухо заблокировано». Зачем, если каюта предназначена для одного? Спросить у Санпора я не решилась, так что эта тайна так и осталась покрытой мраком.

Небольшой кухонный блок, совершенно шикарный для полевых условий санузел, просторный и многофункциональный, рабочее место… И при этом почти весь мой багаж с оборудованием, необходимым в работе, отправился в трюм.

В долгих экспедициях привыкаешь обходиться минимумом. Берёшь только самое необходимое, а необходимое, но не влезающее в объём, не берёшь. Клянусь, если бы я знала, то притащила бы с собой ещё один короб багажа!

Но не просить же остановить предполётную подготовку ради того, чтобы сгонять домой и там собрать дополнительный короб! Придётся обходиться тем, что есть.

Меня поразил тот факт, что Санпор прилетел к нам один. И руководитель экспедиции, и пилот в одном лице. Интересно, знает ли он, по выражению Саши, где у плазмогана дуло? Галактика не слишком-то дружелюбна к одиночкам, особенно на окраинах, куда у закона руки коротки дотянуться, во всяком случае, сразу.

Но именно в удалённых сидерисах, при полном или значительном отсутствии галактической цивилизации, как раз и встречается всё самое интересное. Не разграбили ещё потому что.

Поэтому полевой археолог должен уметь всё. Пилотировать любое движущееся средство, чинить систему жизнеобеспечения, уметь приготовить из песка сотню разных блюд и отстреливаться от чёрных копателей.

Что там Саша говорила про оллирейнского губернатора в сидерисе Седаполькипа? Оль-лейран, конечно, гады, и в недавней войне били нас, как хотели (там, где мы зевали сами!), но порядок они держать умеют, и к ним соваться насчёт пограбить в своё удовольствие надо совсем головы на плечах не иметь. Ну, или стремиться покончить жизнь самоубийством, бывают и такие сдвиги по фазе у носителей разума.

Я прихватила планшет и спустилась вниз, чтобы поработать в общей… назовём кают-компанией, хотя больше подошло бы «просторный холл апартаментов люкс в лучшем орбитальном отеле Старой Терры». На тамешти, современном языке соплеменников Санпора, прозвучало бы «реекатнам». На кеемашти, языке Седаполькипа, было бы «танари». Присутственное место морского корабля, если дословно. Короче, кают-компания.

Санпора в кают-компании не оказалось, готовил корабль к вылету. Где он был, в рубке управления или же покинул корабль, чтобы пообщаться с техниками и провести вместе с ними внешний предполётный осмотр корпуса, я не знала. Скоро появится. До старта по регламенту оставалось восемь часов.

Посередине кают-компании располагался овальный стол в виде среза ствола гигантского дерева, вот только от собственно дерева осталась лишь кромка. Поверхность слабо сияла знакомым матовым светом.

Я осторожно прикоснулась ладонью. Да, всё то же мягкое, чуть шершавое, бархатное ощущение. Древнее стекло приспособили под современность: теперь оно представляло собой гигантскую сенсорную поверхность информационного терминала.

У меня не было доступа, и потому система активировалась лишь в демонстрационном режиме. Развернулся голографический экран, и на нём начали медленно менять друг друга визуалы заставки.

Космические пейзажи, морские, затканное звёздами небо, цветы, милые животные… Всё то же самое, что есть у любого пользователя информационной сети. У меня у самой чего только ни собрано! Давно пора половину убрать, намозолило уже глаза и надоело, да всё руки не доходят.

Экран в очередной раз сменил изображение. Я увидела старотерранскую «горячую» кошку,затем – внезапно! – профессора Кармальского об руку с самим Санпором. Действительно, друзья. Может, учились вместе, по возрасту они вроде как совпадают.

А потом передо мной возник молодой мужчина в свободных белых одеждах. Он держался с аристократическим шиком, на фоне полуразрушенной каменной кладки древнего города: рука на поясе, вторая свободно опущена вдоль тела, высокомерный, надменный взгляд пронзает насквозь с вершины горы, не меньше. Тёмные вьющиеся волосы, светло-карие глаза, белый пигментный рисунок-сеточка на смуглой коже – парень казался копией Санпора, и в то же время я ни за что их не перепутала бы.

Археолог выглядел мирным и слегка покусанным жизнью, в нём чувствовалась некая усталость, что ли. Молодой даже с голографического изображения излучал власть и опасную силу. Прочь с дороги! Иначе собьёт и не заметит.

– Это мой брат, – пояснил Санпор, появляясь из-за моей спины. – Младший.

Он смахнул ладонью изображение, и терминал выключился, превратившись просто в стол, пусть и из очень ценного стекла.

– Простите, – виновато выговорила я, – я не специально. Как-то само включилось… …

Санпор поднял ладонь, и я замолчала. Кажется, он мне не поверил, но точно сказать я не могла. У меня мгновенно вспотели ладони. Санпор и так не доверяет людям, я же видела прекрасно, а теперь что он обо мне подумает? Что я пыталась взломать информационную систему корабля?!

Он мягко улыбнулся:

– Я тоже смотрел какое-то время те развлекалки от PTV+, – пояснил он доброжелательно. – Я ни в чём вас не подозреваю, доктор Ильверс, честное слово! Вы никогда не занимались угоном звездолётов, иначе в вашем личном деле стояли бы отметки о приводах в полицию.

Я невольно улыбнулась в ответ. Кажется, пронесло, недоверие и обида не родились.

– Это мой младший брат, Кмиран, – пояснил вдруг Санпор. – Он остался в нашей исследовательской миссии как мой заместитель.

– Он тоже археолог, как и вы? – заинтересовалась я.

– Он – управленец, организатор. И, надо отдать ему должное, очень хороший. При нём в экспедиции никогда не заканчиваются зубочистки, если вы понимаете, о чём я.

О да, я понимала! Работа хозяйственной части обычно незаметна полностью. Ровно до тех пор, пока не иссякнет какой-нибудь мелкий, но необходимый в моменте запас. Не по злому умыслу, нет, а по причине раздолбайства. «Не подумали», «не проверили», «забыли», «так получилось», – такое вот всё. И когда на необитаемой планете, где есть только древние руины и команда замученных на раскопе археологов, вдруг заканчивается какая-нибудь мелочь вроде зубочисток или одноразовых лопаточек, может, чистых носков или палочек для ноздрей… Тогда-то и начинается настоящая катастрофа.

Ссоры, конфликты, взаимная неприязнь нарастают как снежный ком. И вся экспедиция идёт в известном направлении, причём вовсе не к научным открытиям.

– Вы готовы к старту, доктор Ильверс? – спросил Санпор. – Если да, то самое время занять противоперегрузочное кресло здесь или капсулу-кровать в вашей каюте. Мне сдвинули вылет из-за смещения погодного окна. Старая Терра – мир неласковый.

Я поспешила последовать совету. Азарт охватил меня с головы до ног нервной дрожью: вот оно, началось!

Моё путешествие к древнему городу Седаполькипу началось.

Что я увижу на старых улицах десятитысячелетней давности? Какую книгу прочту, какую тайну разгадаю?

***

Корабль совершил не один гиперпрыжок и даже не два. Я насчитала добрых двенадцать, и всё это время Санпор не показывался из рубки управления. Слишком большое расстояние, в одиночку сложно и навигацию вести и пилотировать. Я сама пилот, знаю, о чём говорю. Сразу на двенадцать бросков я никогда не ходила, максимум на четыре.

Как бы нам в гиперпространстве не потеряться ещё, от такой пилотской самоуверенности…

Последний, тринадцатый, прыжок завершился выходом в реальный космос. Очень странное ощущение, его невозможно передать словами. Но когда корабль входит в гипер, ты не чувствуешь, зато сразу понимаешь момент, когда прыжок завершился. Как будто бешеная скорость внезапно сбрасывается до нуля, и, несмотря на гравитационные компенсаторы, тебя всё равно слегка тянет вперёд, по инерции. А потом толчок: всё, движение закончено.

Не всем дано, кстати говоря.

Впрочем, хоть качество для пилота и полезное, но летают и без встроенного детектора смены режима гипердвигателей с номинала на пассив, причём летают отлично.

Санпор появился из рубки управление серый. Смуглая кожа побледнела настолько, что знаменитый тамме-отский пигментный рисунок сеточкой из ромбовидных звёздочек почти перестал быть виден. Зато отчётливо проступила татуировка на виске в виде белого зигзага молнии.

Древний символ рамеевтананеша. Падающая на универсум Тень.

Забавно, что мы уже очень много нашли ящероголовых собак и белокрылых птиц, фигурки отливались всё из того же бархатного стекла и потому хорошо сохранились. А вот тень сгинула бесследно. Хотя на арках древних Врат всегда было место для неё. Абсолютно пустое.

Сколько бы энерго ни сулили за находку Тени, награды оставались неполученными. Ну нет её больше! Вообще нет, нигде в Галактике. Вариант, что плохо искали, конечно, имеет место быть, но факт всё равно остаётся фактом: не нашли.

Может, артефакт разрушается, когда гибнут Врата?

***

– Позволите, я сварю вам кофе? – предложила я Санпору.

Он с удивлением взглянул на меня. Потом медленно выговорил:

– Да, доктор Ильверс. Буду благодарен… Себе сделайте тоже, пожалуйста.

И я сварила кофе, – Санпор ожидаемо оказался гурманом и загрузил на свою яхту дорогой старотерранский «горячий» кофе от известного производителя.

Чем «горячий» кофе отличается от обычного? Кофейные деревья генномодифицированы по паранорме пирокинеза. Нет, огонь они не извергают, но отдают тепло, и потому способны выжить в ледяных пустошах Старой Терры. Их зёрна подвергаются потом особой обжарке, после чего получаешь на руки напиток богов.

Я поставила кружку перед Санпором, сама села напротив. Древнее стекло столешницы мерцало между нами молочным сиянием.

– Мы прибыли на место, – сказал Санпор, грея руки о бока горячей кружки. – Я отдал управление орбитальному контролю, нас доведут до станции. Перед спуском на планету нам придётся немного задержаться. Я должен проверить, всё ли на поверхности готово для вас, доктор Ильверс.

– Разве вы не послали сообщение о том, что возвращаетесь не один? – удивилась я.

– Послал, – кивнул Санпор. – Но лучше проверить…

– Вы устали, – тихо выговорила я. – Может быть, сначала отдохнёте? Перед проверкой. Как-то мне ваше состояние не очень нравится.

– Может быть, и отдохну, – не стал спорить Санпор. – Но сначала представлю вас нашему а-дмори леангрошу.

– Ой, зачем, – занервничала я. – Такой высокий чин, мне не по статусу с ним общаться!

– Не пугайтесь, доктор Ильверс, – мягко выговорил Санпор. – Он – оль-лейран, ему любопытно встретить в своём сидерисе человека.

Что да, то да. Оль-лейран у нас котики. Когда-нибудь держали у себя старотерранскую кошку? Не обязательно «горячую», обычной достаточно. Тогда вы имеете прекрасное представление об этой галактической расе. Катастрофическое гипертрофированное котиковое любопытство как расовая особенность. Сунуть голову в жерло вулкана? Спуститься на дно самой глубокой морской впадины? Полезть в чёрную дыру, не заботясь о том, как выбираться обратно? Зовите оль-лейран, справятся.

Но при одном условии.

Ваше предложение реально должно вызвать острый, до зуда в пятой точке, приступ любопытства. Иначе никто из них не сдвинется с места.

***

Они встречали нас на переходной галерее орбитальной станции. Очень красивое место, надо отдать должное. Потолок и часть стены были прозрачными, причём не экраны, а настоящая светопроницаемая обшивка (и сколько же энергии она потребляет, если вдуматься!) Сияющая планета плыла внизу, уходя под ноги, дополнительное освещение галерее не требовалось: хватало отражённого от планетарной поверхности света.

А-дмори леангрош выглядел внушительно. Высокий мощный мужчина, в элегантном костюме из светлой, с металлическим отливом, ткани, очень похожей на молекулярную броню, между прочим. Не удивлюсь, если так и есть! Оль-лейран любят военные игрушки. И нож у него на поясе вполне себе боевой. Родовой клинок клана Шокквальми, их я узнаю даже с закрытыми глазами.

Я-то сама не воевала, мала была совсем, а вот старшим довелось, и я играла их трофеями, да. Не ляпнуть бы при губернаторе что-нибудь про своё счастливое детство. Взбесится. Бесить же его мне никак нельзя, мне же тут у него потом работать.

Вторым встречающим оказался брат Санпора, тот самый Кмиран. Я узнала его сразу.

И если в глазах оллирейнского а-дмори леангроша действительно светились интерес и любопытство, то взгляд молодого тамме-ота хлестнул меня не хуже нейроплети.

Санпор-младший меня ненавидел, заранее ненавидел, просто так, ни за что, на пустом месте, ведь я ему ещё ничего не сделала! Ненавидел от души и даже не пытался свои чувства скрывать!

«Клоака, кишащая врагами Человечества»…

Что ж, кишит тут пока только один Санпор-младший! Надеюсь, он изменит своё мнение обо мне в лучшую сторону.

Потому что иначе хоть топись!

– Добро пожаловать в мой сидерис, доктор Ильверс, – выговорил Шоккваллем а-дмори. – Рад вас видеть.

По тону не понять, действительно ли он рад или просто находит нашу встречу забавной. Вежливость – броня, которая всегда с тобой, решила я.

– Я благодарна вашему вниманию, господин Шоккваллем, – учтиво выговорила я.

Он слегка улыбнулся, а я ощутила себя зябко под его любопытством. Неприятно, когда вот так рассматривают. Как бактерию под микроскопом.

Впрочем, куда неприятнее, когда ненавидят и желают тем микроскопом прибить! Санпор-младший ограничился лишь кивком, причём сделанным с очевидной неохотой. Рядом со мной стоял его старший брат, хамить ему открыто при а-дмори леангоше Кмиран ещё не созрел.

Да…

Кажется, спокойной работы мне здесь не видать, как собственных ушей без голографического зеркала.

Глава 6

– Если позволите, я бы хотел обратиться к вам с небольшой просьбой, доктор Ильверс, – сказал Шоккваллем а-дмори.

Сказать, что я сильно удивилась, значило ничего не сказать. Какая ещё, тёмные звёзды, просьба может быть у сильного мира сего ко мне, простому археологу?! Только приказы с высоты его положения, происхождения и статуса.

А вот ведь! Просит.

– Чем могу помочь? – надела я на лицо дежурную улыбку.

Полагаю, просьба там будет размером со среднюю чёрную дыру! Мне не понравится. И отказаться я не смогу, вот же беда.

– Я бы хотел поучиться у вас языку кеемашти, раз уж вы здесь, доктор Ильверс, – сказал а-дмори леангрош. – Созданная вами методика изучения в целом проста и интуитивно понятна, но нужен преподаватель. Я пытался освоить по ней кеемашти сам, но получилось плохо. Уверен, надписи в найденном здесь городе я читаю абсолютно неправильно! Ни одного осмысленного слова, сплошная, как вы, люди, выражаетесь, ерунда.

Сказано было нейтральным, – чтобы не сказать, невинным! – тоном, но при этом Шоккваллем бросил быстрый взгляд на младшего Санпора и слегка улыбнулся ему персонально. А тот скривился так, будто перед ним под дулом плазмогана поставили ведро склизких червей и велели давиться ими до тех пор, пока не покажется донышко.

Сейчас парень выступит, можно не сомневаться! Подгорело у него знатно.

И точно.

– А как же ваша хвалёная генетическая память, которой вы так гордитесь? – спросил Кмиран, старательно напуская в голос яду. – Неужели не сработала? Только не говорите мне, будто ваши предки не бывали в нашем городе!

Оль-лейран в Аркатаме вполне себе бывали, вспомнила я. В рабских ошейниках! Собственно, из-за чего Аркатам ушёл за горизонт событий: вначале древние тамме-оты отпинали молодой Оллирейн, а потом, спустя несколько веков, Оллирейн, войдя в силу, припомнил им всё до последней мелочи. А вспоминать там было немало, древние граждане Аркатама лишним гуманизмом по отношению к покорённым народам не страдали…

Кем надо быть, чтобы цеплять такое и надеяться не получить удара в ответ?! Что сделает а-дмори леангрош?

Шоккваллем же улыбнулся шире, будто ему только что подарили конфетку и тем осчастливили выше крыши:

– Голоса предков слышны всегда, мой юный недоброжелатель, но они нисколько не исключают обучения. Тем более у такого компетентного специалиста, как доктор Ильверс. Вам бы тоже не помешало взять у неё уроки кеемашти, раз уж она, по счастливой случайности, оказалась здесь, с нами. Подумайте на досуге, прикиньте хвост к носу. Не знать языка своих старших – преступление особого рода, на мой взгляд. Недопустимое и непростимое. Особенно для археолога.

– Это уже моё дело, – непримиримо заявил Кмиран.

Чёрные дыры в полосочку, с тоской подумала я. Младший Санпор ничего не понял! Зато старшему стало здорово не по себе, и могу понять, почему. Мне самой неуютно стало, хотя меня вроде как напрямую не касается!

Когда Шоккваллему окончательно надоест терпеть подле себя молодого дурака, за жизнь Кмирана Санпора никто не даст даже половинки сушёной мухи. Это ж оль-лейран, а они вовсе не злопамятные, что вы! Они всего лишь злые и памятливые… Судьба Аркатама не даст соврать!

– Кмиран, – резко выговорил старший Санпор.

Тот вздрогнул и посмотрел на брата.

– Ты будешь учить кеемашти, – с сухим гневом выговорил старший брат. – Возражения не принимаются! Молчи, пока не дозволю обратного!

Шоккваллем снова улыбнулся. Можно понять! Его величество Большой Скандал, как интересно, свежо и феерично.

Меня они все спросить забыли, хочу ли я учить при таких вводных кого бы то ни было! Преподавательской деятельности мне в Универе за глаза хватало. От неё я и убежала на другой край Галактики. Но кто же знал, что дорогое мироздание и здесь всунет мне в руки двоих ученичков, один другого краше?

И если Шоккваллему я отказать не смогу, то может, всё-таки удастся отбрехаться хотя бы от младшего Санпора? Но нет, судя по тому, как тот отвёл глаза, не выдержав поединка в гляделки с собственным братом. Гореть мне в ближайшие дни в пекле с гарантией.

– Простите, мы распорядились вашим временем, не спросив у вас, доктор Ильверс, – мирно выговорил Шоккваллем. – Допускаю, что там, внизу, на раскопе, у вас не будет свободного времени, поэтому об индивидуальных уроках можно не мечтать… Мы могли бы объединиться для занятий.

Добивающий удар. Кмиран Санпор взмок от ярости, но взгляд и приказстаршего брата держал его язык на гравитационном луче, а то бы парень уже наговорил бы на три расстрела и четыре повешения.

Шоккваллем же действительно забавлялся. Я пересекалась с оль-лейран и раньше, у многих из них сложно понять, где заканчивается обычное любопытство и начинается форменное издевательство. И это у простых учёных, далёких от реальной власти! Здесь же мне показывали мастер-класс лицом, так сказать.

Не надо обольщаться тем, что мои профессиональные навыки хвалят. Это не та похвала, которой радоваться можно.

– Несколько неожиданное предложение, простите, – ответила я, дальше молчать становилось уже просто опасно. – Я подготовлю пробное занятие. Наверное, урок можно провести среди всех желающих. Вдруг кто-нибудь ещё захочет к нам присоединиться?

– Замечательно, вы согласны нас учить, доктор Ильверс, – радостно улыбнулся Шоккваллем ( как будто у меня была возможность отказаться!). – Я знаю, что моя просьба неожиданна, и вы не готовились к организации учебного процесса. Поэтому взял на себя труд заказать полный курс с учебно-методическими материалами на десять учеников. Как только его мне доставят, я с вами свяжусь. Определим время первого занятия.

Должно быть, на моём лице всё прописалось крупным шрифтом. Никогда не умела держать каменное выражение, что поделаешь!

– Доктор Ильверс, никто не будет отрывать вас от дел и гонять почём зря на орбиту, – мягко выговорил а-дмори леангрош. – Я могу посещать археологическую миссию в любое, удобное для вас, время. Уверен, что мой юный друг тоже не станет опаздывать. Ему ведь важно выучить кеемашти не меньше, чем мне.

Обаятельная улыбочка, но взгляд, как лазерный прицел. Я очень удивилась тому, что младший Санпор остался стоять на месте. Улыбнись Шоккваллем вот так мне, я бы уже бежала отсюда, роняя обувь! Возможно, даже с воплями и волосы назад.

– А сейчас, прошу прощения, я вынужден вас оставить.

Шоккваллем ушёл. Лицо младшего Санпора стало острее и злее.

– Говори, – мрачно разрешил ему Санпор-старший.

– Я не подписывался ни на какие уроки! – яростно выговорил он. – Я не собираюсь возвращаться обратно в школу. Тем более, к этой... этой... К этому человеку!

Слово «человек» в его исполнении прозвучало как ругательство Что там Саша говорила об уязвлённых? Вот, оно самое. А откуда в голове так намусорено, поди разбери. Был повод, например, кто-то из людей совершил что-то, ущемившее Кмирану… кхм… ну вы поняли, что именно! Или же повода не было, а просто переобщался с побитыми в недавней войне врагами Человечества. Неважно. Здесь важен не процесс, а результат.

Результат – отвратительный, ничего не скажешь!

– Ему это скажи, – кивнул старший Санпор на спину уходящего Шоккваллема, тот уже дошёл почти до конца галерее. - Кто его злит без конца и считает себя при том бессмертным, неужели я?

– Не буду я ничего учить! – взвился младший.

Я решила прервать семейные разборки:

– Я не могу учить тех, кто не хочет учиться! Господин Санпор-старший, у меня в контракте про преподавательскую деятельность не сказано ни слова.

– Будет компенсировано, – кивнул мне старший Санпор. – Простите, доктор Ильверс, вы не сможете отказаться. Вы ведь сами же видели…

Что верно, то верно. Я видела. Я, пожалуй, видела даже больше, чем мне хотели показать: Кмиран Санпор – посмешище, его брат – заложник ситуации, а я - новая забава.

Наверное, всё-таки надо было настоять на собственном корабле. Хотя...

Даже на своём корабле отсюда далеко не убежишь. Если я хоть что-нибудь понимаю в управленцах из Оллирейна, то на орбите планеты дежурит боевая синтагма доблестного боевого космофлота клана Шокквальми, а периферию сидериса патрулирует еще парочка. Без дозволения а-дмори леангроша отсюда даже муха не вырвется.

Учи его такого кеемашти, как вам нравится?

***

Размеры спрятанного под синим песком города поражали воображение. Предварительная оценка давала немыслимое пространство: почти полторы тысячи квадратных километров. В Седаполькипе жили с размахом!

Наверняка, здесь было немало Врат, минимум пятнадцать. Остались под песком, разумеется. Будем раскапывать!

А вот главная арка нерушимым монолитом стояла над песчаным морем. Я благоговейно коснулась ладонью древнего камня, помнившего блеск и величие ушедших веков. Десять тысяч лет портал работал, отправлял и принимал путешественников, грузы, корабли… Большинство Врат всегда стояло над водоёмами – озёрами, реками, морями. Ведь баржа может провести намного больше, чем один носитель разума на своём горбу или вьючное животное или даже повозка, запряжённая такими животными.

Для пешеходов или вершников, использовавших для передвижения копытных животных, устраивались отдельные зоны. Судя по состоянию арки, здесь сохранилось почти всё почти так, как оно было устроено десять тысяч лет тому назад.

Мы пока ещё не откопали ни одного автомобиля, но, судя по письменным источникам, машины у древнего народа вполне себе были. Как общего назначения, так и в личном пользовании. Электричество-то они знали прекрасно и умели им пользоваться.

Здесь под песком нас ждут сюрпризы! Много сюрпризов, самых разных, и я надеялась, что неплохих.

– Полагаю, начинать нужно отсюда, от центральной арки, – сказала я. – У Врат всегда немало свободного пространства, можем не опасаться обрушения истлевших за такой долгий период зданий.

– Мы тоже полагаем именно так, – кивнул мне старший Санпор.

Я подняла ладонь, активируя небольшой голографический экран. На нём развернулась предварительная оценка размеров погребённого под синим песком города. Двумя пальцами я приблизила и расширила пространство вокруг арки.

– Нам нужно двигаться вниз с осторожностью, – продолжила я. – Наверняка, здесь ещё долго жили носители разума, чем глубже, тем интереснее слои. Учесть необходимо все артефакты, какие найдём, а их здесь, похоже, не просто много, а мега много. Но меня, как лингвиста и переводчика интересуют книжные собрания, прежде всего. Они, скорее всего, будут находиться недалеко от Врат. Города древнего Аркатама строились не хаотично, а по строгому плану. Вот здесь и здесь и, возможно, здесь мы с большой долей вероятности обнаружим необходимое.

Старший Санпор внимательно меня выслушал.

– План начала работ уже составлен, – сказал он, открывая уже свой экран. – Вот, взгляните, доктор Ильверс. Каков, на ваш взгляд, вот такой порядок работ?

Я внимательно ознакомилась с экраном.

– Он вполне логичен, – кивнула я. – Не мешает предложенному мной нисколько. Предлагаю их объединить!

– Что ж, давайте вернёмся и обсудим, – кивнул Санпор. – Необходимо произвести расчёты, соотнести наличие техники и рабочих рук…

Я вспомнила, что за технику отвечает его брат и мысленно скривилась. Сейчас он опять будет давить из себя через губу «человека». Где же его так ударило-то? На всю голову причём!

Я ждала чего-то подобного от Шоккваллема, он– оль-лейран, а мы им подпалили хвосты, чего уж там. Мир был заключён на наших условиях. Если бы а-дмори леангрошу смотреть на меня было бы тошно, то я бы прекрасно его поняла! Но тошнит почему-то младшего Санпора.

Причём конкретно так тошнит, не по-детски. Кто-то из людей ему что-то оторвал, и теперь у парня болит? Так копил бы злость на обидчика! Я-то здесь причём?!

– Приношу извинения за моего младшего брата, – Санпор будто мысли мои прочитал. – Он придерживается слишком уж резких взглядов на жизнь. Я взял его в экспедицию только затем, чтобы он не влип в неприятности…

– Какие неприятности? – не поняла я.

– Видите ли, у нас, в рамеевтананеше, всё громче звучат голоса тех, кто хочет вернуть былое величие первого Аркатама... А это на сегодняшний день попросту невозможно? Как контролировать такое громадное пространство без технической возможности? У Таммееша всего восемь колоний в других сидерисах. Тогда как у Федерации или того Оллирейна находится множество полностью освоенных планетарных систем, и ещё больше колоний на разных стадиях развития. Чисто по численности народонаселения соперничество проиграно задолго до начала! Прежней великой империи больше нет.

Я лишь вздохнула.

– Там, где правят эмоции, разум выбрасывают на помойку, господин Санпор. Мы с вами видели подобное в веках, бывших прежде нас, не раз…

– Тем и обидно, – мрачно кивнул он. – Мы, археологи, как никто другой видим и осознаём, насколько циклична история. Как она повторяется из века в век почти одинаково, с незначительными различиями. Рост Империи, становление Империи, закат Империи. Никогда ни под какими звёздами этот непреложный закон развития любых держав от планетарного до галактического масштаба не меняется!

Он когда-то учился в Старотерранском Ксенологическом, поняла я. Может, был не студентом, а вольным слушателем, не знаю. Но сейчас Санпор-старший слово в слово повторил отрывок из лекции одного из наших профессоров. Про Империю!

Но тамме-отов среди наших студентов я практически не видела. Была, кажется, одна девочка-первокурсница, но и только. Слишком уж яркая у них внешность, со светлым клетчатым рисунком на смуглой коже. Запоминается сходу.

– Надеюсь, ваш брат сумеет повзрослеть до того, как совершит что-нибудь совсем уже непоправимое, – сказала я.

Ветер дохнул мне в лицо, едва не сорвал с головы повязку. Принесённые им песчинки кололи кожу тысячью мелких иголочек. Да уж… не самое доброжелательное время года для раскопок сейчас. Зной, ни облачка, и, судя по данным с погодного спутника, где-то на условном западе собирается буря.

В Федерации система ориентирования строится на той, какая изначально была принята на Старой Терре в докосмическую эпоху. Навигационный крест «север-юг, запад-восток». В пространстве добавляется ещё третье измерение, «зенит-надир». Плюс гиперкомпонента, отвечающая за напряжение поля, формирующего вход в GV-туннель, а так же требуемое для прыжка время.

На планетарной поверхности навигация проще, поскольку координаты отражают лишь плоскость. Стороны креста привязываются к вращению планеты. Неважно, ретроградное вращение или же нет, в навигационной системе мир крутится с запада на восток. Очень удобно на самом деле.

Позволяет читать первичные погодные карты почти сходу, не отвлекаясь на частности.

Ветер шёл с запада. Песчаная буря придёт оттуда же. Надо возвращаться обратно в миссию, готовиться к непогоде и думать над учебным планом для а-дмори леангроша. Санпор-младший, судя по его настроению, не только не станет учиться, но и начнёт саботировать каждый урок. Возможно, громко и с воплями. К большому удовольствию одной там оллирейнской квармидной язвы.

Я не могу развести их на индивидуальные занятия! Работать тогда на раскопе и с первичными письменными артефактами когда? А вдвоём они вынесут мне мозг прямиком в чёрную дыру! Здесь не Университет. Выгнать за шум в аудитории я не смогу, отчислить тем более.

Да что за жизнь!

Прилетела в Седаполькип, называется.

Бурое солнце тонуло в красноватой дымке. На его большой багровый диск можно было смотреть спокойно, без риска выжечь себе глаза. Он отражался молочно-белой молнии Тени, выполненной над приветственной надписью всё из того же бархатного тамме-отского стекла, пережившего века.

На миг мне показалось, будто солнце раздробилось в камне и рассыпалось на множество колких искр. Я встряхнула головой, и наваждение пропало.

Просто надпись. Просто обычный камень.

Просто Тень.

Свет былого, ничего больше.

Что здесь могло пойти не так…

Глава 7

Утро началось не с кофе, а с отказавшей системы охлаждения. Чего-то подобного я ожидала, поэтому прихватила с собой бессменный набор универсальных инструментов. Космоархеолог должен уметь чинить всё, что сломается! Ведь от навыка мелкого и среднего ремонта банально зависит иной раз вся жизнь.

Жилой фонд археологической миссии стоял в пустыне, а над пустыней звенело знойное планетарное лето. После снегов Старой Терры контраст ощутимый, хотя за пределы старотерранских купольных городов лично я высовываться без сопровождения не рисковала даже летом. Слишком холодно! Для любителей экстрима и местных пирокинетиков, воспринимающих северный ветерок с нездоровым энтузиазмом в стиле «прекрасно, дайте два».

Так что проснулась я от духоты, привычно выразила своё отношение к ситуации чёрным словом на нескольких языках, включая кеемашти, а потмо подняла себя и отправилась восстанавливать баланс справедливости. Я осмотрела ушедшийв глухой отказ внешний блок кондиционера, хмыкнула, полюбовавшись красивой лейбой производителя «Чиримти» и раскрыла кейс с инструментами.

Что ж, бывает. Сейчас приведём уставший прибор в чувство.

«Чиримти» поставляет, мягко говоря, не самое лучшее оборудование в Федерации. Но дешевле многих, да. Низкая закупочная цена перебивает все возможные минусы от не совсем качественного производства. И хорошо, что археологическая миссия рамеевтананеша тоже купилась на скромный ценник.

Потому что с «Чиримти» я уже имела дела раньше, с кондиционерами в том числе. Поразительно, насколько бедно финансирование у большинства государственных археологических миссий! Кармальский, поди, такое г… для своего флота не берёт в принципе.

А впрочем, кто его знает. Я с ним на раскопы не летала.

После того, как в жильё вернулся приемлемый температурный режим, я активировала личный терминал и взялась за работу.

Учебный, значит, план. Что методичка придёт, уже хорошо, но я многое подзабыла, следовало освежить в памяти хотя бы основное. Я читала свои старые записи и улыбалась поневоле.

У нас тогда собралась отличная команда из энтузиастов и любителей кеемашти. Ни одного тамме-ота, кстати… Так получилось. Почему-то сами наследники древней империи не рвутся изучать древние языки своего народа…

А с другой стороны, знаю ли я сама языки докосмической эпохи Старой Терры, колыбели Человечества? То-то же.

Всё знать в Галактике невозможно. Даже оль-лейран с их генетической памятью не способны помнить абсолютно всё. Зачем-то же Шоккваллем попросил об обучении!

Ему нужно уесть младшего Санпора, парень его злит и бесит, очевидно же, решила я. И потыкать прутиком в меня, разумеется, потому что я человек. Подобные предположения укладываются в психологию оль-лейран полностью.

Кмиран Санпор мне не понравился, и пусть а-дмори леангрош ест его поедом в своё удовольствие, хоть с головы, хоть с отсутствующего хвоста, но, пожалуйста, без меня. Превращать уроки в ярмарку тщеславия для одного и позорный столб для другого я не желала категорически.

Но как же не дать Шоккваллему получить удовольствие без серьёзных последствий для меня и древнего города? Задачка со звёздочкой.

Это нам с Санпором-старшим Седаполькип нужен, это мы вдвоём его ценим, любим и держим за сокровище, каким он, собственно, и является. А вот для Шоккваллема вопрос открытый. Плевать а-дмори леангрош хотел на все древности Аркатама, поработившего когда-то его предков!

Наплевать же он может орбитальной бомбардировкой, как вариант. Легко. И кто ему что скажет. Его сидерис, имеет право. Таких плевков нам не надо!

Одним словом, за день я сломала себе всю голову, но так ничего и не придумала. Ладно. Будем смотреть по ситуации.

А ситуация не заставила себя долго ждать. Впрочем, по порядку!

Вначале мы, я и Санпор старший, определяли фронт работ вокруг арки Седаполькипа. Врата строились огромными, особенно центральными, песка здесь тонны и тонны, куда его вывозить – проблема отдельная. К тому же, слои, через которые мы будем пробиваться к подножию Врат, интересны и сами по себе.

Здесь, на Ларешти, всегда проживали тамме-оты, ещё до того, как сюда пришёл Оллирейн. Несколько крупных городов планетарного значения, сотни более мелких, подводные фермы, парочка экстремальных курортов, несколько обычных, без добавки адреналина...

Цивилизация находилась в другом полушарии планеты, впрочем. В этом – царила синяя пустыня, покрывшая собой весь материк, сильно вытянутый с востока на запад. Кому нужны бесплодные пески?

Только археологам.

– Что же здесь произошло? – спрашивала я у Санпора-старшего. – Откуда взялось столько песка? Кстати! Под этим песком скрываются другие города эпохи первого Аркатамеевтана! Если хорошенько покопать, найдём не один. Мегаполисы, подобные Седаполькипу, не могут существовать в отрыве от остальной цивилизации.

– Нам бы для начала раскопать хотя бы Врата Седаполькипа! – скептически говорил старший Санпор. – От них пойдём дальше. Возможно, найдутся карты, привязки к другим Вратам, что-то ещё. У нас не так много ресурса, доктор Ильверс! Вначале мы должны доказать, что нашей археологической миссии необходимо дополнительное финансирование.

Я кивнула. Да уж. Собрать бы сюда весь флот Кармальского! Кто же нам даст. А на орбите сидит Шоккваллем и смотрит на нас через прорезь прицела, я уверена. Через что ещё ему смотреть на древнюю твердыню, когда-то нещадно торговавшую его прямыми предками.

Шокквальми так-то – тоже очень древний оллирейнский клан с богатой историей. Насколько я помнила, они были в числе первых, кто дал отпор Аркатамеевтану. Злые и памятливые, о да!

Саша всё удивлялась, за что и почему я не люблю галактическую политику. А вот за это! За межрасовые обиды, которые тянутся сквозь века и отравляют жизнь всем в зоне поражения.

И порой стирают в ядерную пыль бесценные свидетельства ушедших за горизонт событий прошлого эпох.

Арка древних Врат Седаполькипа равнодушно смотрела сквозь меня. Я подошла, коснулась ладонью прогретого солнцем камня. Когда-то давно, десять тысяч лет назад, вот так потрогать приветственную надпись не мог никто. Ведь для этого пришлось бы карабкаться на неимоверную высоту!

Теперь я спокойно подошла по песку, заполонившему древний город. Что же здесь случилось, какой катаклизм? Почему песок? Добрый десяток метров песка, не меньше. Может, и больше.

Извержение вулкана гораздо понятнее. Взрыв, выброс, быстро движущиеся пирокластические потоки, от которых не спастись. И вот город, стоящий у подножия вулкана, мгновенно оказывается погребённым под толстым слоем лавы.

Здесь не было вулканов. Все они сосредоточены в так называемом огненном кольце Ларешти – в океане между двумя другими материками планеты. Тут же равнина, очень старые, выветрившиеся горы, никаких разломов, никакой геологической активности. Разве что на берег иногда накатывают мощные цунами, не более того.

Седаполькип стоит далеко от побережья. И его занесло песком по самую арку центральных Врат! Загадка.

Разве что…

Разве только весь этот песок приехал сюда через сами Врата. Куда-то они не туда открылись. Или их открыли не туда. Или вывели из строя, но перед тем, как окончательно умереть, они всё же сумели сработать на катастрофу.

Я поделилась догадкой со старшим Санпором.

– Сложно сказать, – ответил он, в задумчивости рассматривая надпись на арке Врат. – Через Врата могла пройти армия. Могла ударить волна, ведь большинство Врат ставились над водной поверхностью. Вода участвовала в их работе, об этом есть немало упоминаний в письменных источниках. Что завершающим этапом работы Врат всегда становился обильный дождь, заполнявший резервуары… Отчего возле Врат всегда строились отводные каналы. Я думаю, мы их увидим здесь во всей красе, практически неповреждёнными! Но волна песка, настолько огромная, чтобы мгновенно засыпать весь город… Слабо верится, доктор Ильверс.

– Если песок засыпал Седаполькип мгновенно, мы найдём свидетельства выживших при первом ударе, – тихо сказала я.

Санпор слегка вздрогнул. Он понимал, что какого рода это будут свидетельства.

Записи на стенах. Обрывки тетрадей. Кости.

Невозможно выбраться к свету, если ты мирно спал в своей постели на первом этаже, когда твой город мгновенно погребло под гигантской волной песка.

Кости при археологических раскопках дело обычное. Но как бы так вам сказать. Всё же я предпочитаю находить книги. И дальше по убыванию значимости: предметы быта, кухонную утварь, украшения…

***

За работой по определению границ первичного раскопа, бурением проб и прочими хлопотами я напрочь забыла об а-дмори леангроше и его нездоровом интересе к изучению кеемашти со мной в качестве учителя. Но он, злой и памятливый, ничего не упустил.

В один непрекрасный вечер он заявился в археологическую миссию вместе с младшим Санпором. Никакого силового шнура, пристёгнутого к ошейнику молодого таммео-ота, в лапе Шоккваллема не было, как, впрочем, не было и самого ошейника, но впечатление у меня создалось отменно нехорошее. Парня, похоже, действительно притащили на верёвке.

Слишком уж красноречивым был его взгляд. Загнанным и бешеным одновременно.

Чёрная дыра их обоих пожри! Как же без них хорошо было.

– Доктор Ильверс, мы готовы к началу занятий, – радостно доложил мне Шоккваллем.

Санпор-младший злобно прошипел что-то сквозь зубы. На «добрый вечер, доктор Ильверс» не походило нисколько.

– Что ж, пойдёмте, поищем аудиторию, – что ещё мне оставалось делать?

Не можешь уничтожить, возглавь.

Мы устроились под навесом возле пищеблока. Завтрак, обед и ужин собирали здесь народ, но время ужина давно миновало, и стол стоял пустым и бесхозным.

Принесённые а-дмори леангрошем методические материалы имели встроенный голографический проектор, очень удобно. Особенно там, где нет условий для полноценной учёбы.

Поначалу всё шло гладко. Я рассказала об особенностях кеемашти: отсутствие привычных грамматических конструкций, ассоциативный характер речи…

– Возьмём простой пример, – говорила я. – Слово «зверь». Что в нём видит любой носитель разума? Разумеется, какое-то животное, которое видел раньше. Но у этого животного есть лапы, хвост, голова, уши, глаза, нос, губы, зубы.

– Клыки, – мрачно встрял Санпор-младший.

– Клыки, – кивнула я ему. – Язык. Кости. Мясо. Ассоциация в кеемашти строится именно так. По той же системе, по которой они строили связанные между собой Врата, кстати говоря. Слово «зверь» в языке кеемашти имеет связанные ассоциации «голова зверя», «лапа зверя», «когти зверя» и так далее. Общей основой будет «веем», зверь. «Веемарал» – одна лапа зверя. «Амвеем» – две лапы зверя. «Риавеема» – много лап зверя. «Веемешт» – ни одной лапы зверя.

– Дурной народ, – прокомментировал а-дмори леангрош, качая головой. – Это же создаёт громадную избыточность языка! Я пытался разобраться: если имеется в виду конкретный какой-то зверь, например, ящер, то всё начинается сначала «голова ящера», «зад ящера».

– Подхвостье ящера, – злобно подсказал младший Санпор. – Бубенцы ящера!

– Отлично, – сказала я, – основную систему вы уловили, уважаемые господа. – Продолжим урок…

Санпор-младший вдруг хлопнул ладонью по столу.

– Да почему?! – выкрикнул он. – Почему я должен пресмыкаться перед каким-то человеком?!

– Где же вы пресмыкаетесь? – мирно ухмыльнулся а-дмори леангрош. – Вы учитесь. И, надо сказать, у вас неплохо получается. Это ваше «подхвостье ящера», знаете ли. С бубенцами! Очень удачный пример словотворчества, я запомню.

Я скрипнула зубами и потребовала тишины в аудитории.

– Катитесь вы обратно к себе на Старую Терру, – грубо указал мне направление Санпор-младший. – Я не собираюсь терпеть человека в моём мире, моём городе! Вся скверна в Галактике от вашего Человечества! Куда ни придёте, везде говно от вас и проблемы. Лживые, порочные, поганые твари, гореть вам в пекле! – он рванул ворот, задыхаясь от бешенства.

– И, тем не менее, всё, чем владеет нынешний рамеевтананеш, получено благодаря людям,– с усмешкой выговорил Шоккваллем, сразу почувствовав себя в своей любимой стихии. – Человечество спасло вас от забвения, и вы ему этого не простили. Из благодарности, разумеется, а как же иначе.

– Ложь и провокация! – тут же взвился Санпор, а я с тоской подумала о том, как же безнадёжно я влипла всем археологом в межрасовые разборки.

Эти двое могут бесконечно доводить друг друга до белого каления с чувством, толком и расстановкой, причём Шоккваллем будет колоть ехидными издёвками в своё удовольствие, а Санпор – швыряться, как бешеная болонка с пеной у рта.

– Не знаю, с чего вы носитесь с Человечеством так, будто оно удовлетворяет вас в постели, – озлобился Санпор ещё больше. – Жалкие, ни на что не способные создания! Очистить от них Галактику – святое дело! Ничем мы им не обязаны. Мы справились с вами сами. Без таких жалких союзников.

– Вы говорите это мне, бэйлиранему Старшей Ветви семейного Древа Шокквальми, прямому потомку того, кто отдавал приказ уничтожать все ваши внешние поселения, сколько их есть в Галактике? – искренне удивился Шоккваллем. – Моего предка остановил Третий флот Земной Федерации под командованием адмирала Грайгери Гартмана, человека по биовиду, человека по рождению, он появился на свет на Старой Терре. Позор того поражения в моей крови навечно.

– А вы, как я посмотрю, гордитесь облажавшимся дедом? – удержаться от попытки в натужный сарказм было невозможно, Санпор и не удержался.

– Неуважаемый, вот сейчас обидно стало, – в голосе Шоккваллема прозвучала ледяная ярость. – Сделаю вам разовую скидку на беспамятность, так уж и быть, но впредь держите язык за зубами! Иначе вскоре снова поползёте на поклон к Человечеству, как в прошлый раз, с нижайшей просьбой защитить от злых оль-лейран! Ну, а вы-то почему молчите, доктор Ильверс? При вас ваш народ втаптывают в грязь, и вы терпите!

– Почему вы вмешиваетесь, господин Шоккваллем? – тихо спросила я. – Мы враги.

– Доблесть врага не должна подвергаться уничижению.

– Я – ученый, археолог, – тихо сказала я. – Моё дело – наука, я не вправе раздувать дипломатические скандалы…

– О, человеческие сопли! – восхитился Шоккваллем, а затем коротко кивнул младшему Санпору: – Настоятельно не рекомендую принимать их за слабость, мой дорогой недруг! Иначе это может стать последней ошибкой в вашей поганой жизни.

– Да вы издеваетесь, господин Шоккваллем! – возмутился Санпор.

– Ну, разумеется. Разумеется, я издеваюсь! Что ещё с вами следует делать? Между прочим, люди умеют помнить чёрную неблагодарность не хуже нас. Однажды, –и я ставлю на то, что скорее рано, чем поздно! – люди дадут вам увесистого пинка пониже спины! За всё хорошее, что Человечество от вас в последнее время получает.

– Вы произносите неприятные и злые слова, господин Шоккваллем, – сухо сказала я.

– Правда – не сладкое лакомство, доктор Ильверс. Она не обязана быть приятной.

– Вот как? – холодно спросила я. – Тогда не хотите ли получить порцию неприятной правды от человека?

А-дмори леангрош ласково улыбнулся, разрешая мне говорить. Я узнала эту улыбку, несколько дней тому назад наблюдала точно такую же, обращённую к младшему Санпору несколько суток назад, на орбитальной станции. Я дрогнула, но волосы назад не побежала. Позади Старая Терра, отступать нельзя.

– Правда в том, господин Шоккваллем, что я не желаю играть в ваши игры! Невозможно учить взрослого чело… – я нарвалась на бешеный взгляд младшего Санпора и тут же поправилась: – личность! Невозможно научить взрослую личность чему бы то ни было против воли. Господин Санпор волен не посещать мои уроки. Если ему когда-нибудь захочется продолжить, он может ко мне вернуться в любой вечер по собственному желанию. Но он имеет полное право не возвращаться вообще! Вы свободны, Кмиран. Ступайте.

Глава 8

Младший Санпор мгновенно вскочил и яростно высказался, предлагая мне взять моё разрешение ему, потомку древнего народа, уйти с моего урока, потереть это разрешение обо что-нибудь скользкое и липкое, да и заснуть потом в непотребное место, причём даже не себе, а вон тому болвану-переростку. «Болван» удовлетворённо улыбался, не понимая сути ругани. Он хоть и догадывался, что слова звучат вовсе не литературные, но из произнесённой пламенной речи ничего не понял.

Последовавший затем большой космический загиб, исполненный на кеемашти, был бы прекрасен, если бы Санпор от злости не наделал ошибок как в произношении, так и в самих словах.

– Вы неправильно выражаетесь матом, господин Санпор, – бесстрастно отметила я для того, чтобы парень не чувствовал себя обделённым при раздаче плюшек за хорошее (нет!) поведение. – Где типичная для кеемашти звуковая инверсия в середине речи, потребная для усиления экспрессии? Где оскорбительные ассоциации, затрагивающие моё происхождение и дальнейшую эволюцию? И, смотрите, вообще фатально: на будущее запомните, что желательнее говорить «никеерхам» вместо «кевармисай». Обиднее звучит. Всё-таки я женщина, понимать надо. Плохо. Очень плохо. Слабая подготовка. Оценка «неудовлетворительно».

Бешеный взгляд молодого тамме-ота едва не испепелил меня на месте. Младший Санпор откопал в Галанете всё, что смог (и что успел за такое короткое время!) найти по обсценной лексике кеемашти, но опыта в разговорной речи всё-таки у него не было никакого. И уж укол про женщину пришёлся в самое нежное место: во всех культурах Галактики открытое оскорбление подобного рода активно осуждалось вплоть до серьёзных наказаний.

В древнем Аркатаме за такой грязный язык можно было выхватить себе публичных плетей, и я не шучу!

Младший Санпор побурел от ярости, захлопнул рот, пнул от души скамью, на которой сидел. Скамья тут жес грохотом опрокинулась, а молодой тамме-от очень быстро пошёл прочь. Почти побежал, я бы сказала.

Я в упор посмотрела на а-дмори леангроша, и он не отвёл взгляда, мягко улыбнулся мне в ответ. Зараза оллирейнская, одна штука! Саша права, передо мной сидит самая настоящая сволочь. Первостатейная!

– Зачем? – спросила я коротко.

Никаких политесов. Шоккваллем прекрасно всё понимает, отдаёт себе отчёт в том, что делает. Он намеренно провоцирует младшего Санпора на бунт и наслаждается этим. Но я, как я уже говорила, играть в такие мерзкие игры категорически отказываюсь!

– Смешно же! – прямо ответил на мой вопрос а-дмори леангрош.

– Смешно, уважаемый господин Шоккваллем, это когда смешно всем. А когда смеётесь только вы один, это не смешно нисколько.

Он совсем по-человечески пожал плечами. Мол, а мне нравится, когда смеюсь только я один, и что? Что вы мне сделаете?

Я выдохнула, мысленно сосчитала до ста и обратно, выдохнула снова. И почему ж это я так не люблю преподавать, а, ректор Ставицкий? Вот по такому кочану! Который сидит передо мной, смотрит на меня своими круглыми нечеловеческими гляделками и нагло усмехается в стиле «а что ты мне сделаешь?».

Я ведь реально не могу ничего ему сделать, даже если захочу. В волосы вцепиться и личико ногтями подрать – забудь, Ильверс. Он выше, крупнее и сильнее тебя. И, самое главное, ждёт именно такой реакции. Чтобы потом скорбно закатывать глазки и вещать в светском кругу, какие люди дурные и эмоционально несдержанные. На невинную шутку бросаются с ракетным пулом в положении «к бою».

Да тьфу!

– Если вы хотите продолжать занятия, – тихим голосом продолжила я, – то давайте договоримся о том, что я – учитель, а вы – ученик, и никак иначе. Во всём, что касается образовательного процесса, вы подчиняетесь мне. Иначе вы никогда и ничему не научитесь. Кеемашти – сложный язык, вы сами признали, что вам не под силу выучить его самостоятельно, несмотря даже на вашу расовую генетическую память. В общем, или вы учитесь, или издеваетесь над младшим Санпором! Что-то одно.

Чего мне стоило не сорваться на обвиняющие вопли, знала только я сама. Опыт общения с первокурсниками сказывался, не иначе. Те тоже отличались умением доводить лектора до белого каления. Особенно если среди них слишком большой процент был ксеносов, тех же «наших» оль-лейран из старотерранского анклава. Они там жили уже восемь веков, с самого начала оледенения, так получилось.

– То есть, совместить полезное с приятным никак не получится? – скорбно поинтересовался Шоккваллем тоном ребёнка, которому не дают сладкий батончик.

Полезное ему с приятным совмещать, ну надо же. А губа не треснет? «Ильверс, – сказала я себе, – он нарочно выводит тебя на эмоции. Прутик. Тот самый прутик, которым он в тебя тычет ради собственного расового любопытства, будь оно неладно. Расти броню, не позволяй протыкать тебе шкуру насквозь и наповал!»

– Не у меня на занятиях,– отрезала я.

– Хорошо, – покладисто согласился он. – Ну а над вами-то хоть издеваться можно, доктор Ильверс? Всё-таки вы человек, а я – оль-лейран, мне по должности положено!

Ну-ну.

Я еле взяла себя в руки, а ты очешь меня разозлить? Поздравляю, у тебя получилось! Я безумно зла на весь этот балаган, который ты мне тут устроил, высокопоставленная задница. Но если ты думаешь, что я позволю тебе выделываться передо мной как окаменевшая фекалия на археологической лопате, ты ошибаешься!

Ментальное упражнение на подавление внутренней агрессии заняло доли секунды и помогло мне взять себя в руки. Хорошо, что у нас есть минимум по межрасовым взаимодействиям, и мы вынуждены подтверждать его каждые два года. Иначе недопуск к работе в дальнем космосе!

– Нельзя, – строго сказала я. – Надо мной издеваться тоже нельзя, господин Шоккваллем.

– А что вы мне сделаете? – чистое, как цветок старотерранской магнолии, любопытство.

Оль-лейран, чтоб ему треснуть. Они все такие, абсолютно все, кого ни поскреби!

– Перестану вас уважать, – непримиримо заявила я.

Шоккваллем улыбнулся, качнул головой и сказал тоном «ишь ты плазма какая»:

– Серьёзная угроза.

Весь его вид говорил о том, что такая угроза проходит по разряду «кошачий чих», то есть, плевать на неё хотелось.

– Перестану учить, – мстительно добила я на поражение. – Я не веду уроки для тех, кого не уважаю!

Может, моё уважение ему и с приплатой не сдалось, но к языку кеемашти интерес явно имеется. Оль-лейран слишком любопытны, пройти мимо возможности выучить древний язык с помощью автора уникальной методики для многих из них стало бы невыносимой болью. Единичные исключения лишь подтверждают общее правило.

Вряд ли Шоккваллем был такой уж редкостью среди своего народа! Редкости на то и редкости, что встречаются очень не часто.

– Хорошо, – примирительно сказал а-дмори леангрош. – Я буду учиться. Продолжим урок? Или вам будет трудно справиться со своей человеческой гиперэмоциональностью сегодня?

Я постаралась отзеркалить его улыбочку:

– Что вы, господин Шоккваллем! Нисколько не трудно. Давайте продолжим.

И куда что делось! Примерный и прилежный ученик, всегда бы так. Надолго его не хватит, можно не сомневаться. А жаль!

***

Солнце наполовину уползло под горизонт, заливая мир всеми оттенками алого, когда мы закончили урок. Через синий песок протянулись длинные тени, в сухих колючках, неведомо как выживающих в здешнем пекле, начали тянуть ночную песню «вирк-вирк» какие-то насекомые. Иногда они взлетали, и их панцири светились в полумраке таинственными зеленоватыми огнями.

Отсюда хорошо виднелась арка Врат Седаполькипа. Она смотрела на закат, то есть, на нас, поскольку мы находились между нею и солнцем. Алые закатные лучи поджигали бархатное стекло в надписи. Разглядеть буквы без бинокля я не могла, естественно. Просто яркие блики. Почему-то не алые, как заря, а белые, молочно-белые.

Существовало научное объяснение про преломление света и обратное отражение, но я его толком не помнила, да оно было здесь и неважно.

Шоккваллем проследил за направлением моего взгляда и чуть усмехнулся:

– Вам нравится мёртвая красота величия, сдохшего давным-давно , доктор Ильверс?

– Во времена первого Аркатама, – медленно выговорила я, – Человечество строило пирамиды в долине Нила ине создавало космических кораблей. А у вас здесь уже кипели нешуточные страсти...

– На истребление, я бы сказал, – хмыкнул а-дмори леангрош.

– Можно у вас спросить? – решилась я.

Он слегка развёл ладонями:

– Спрашивайте, доктор Ильверс.

– Чего вы так прицепились к этому юноше, Кмирану Санпору? Вы же его без конца унижаете!

– Напыщенных дураков нужно учить, – нравоучительно выговорил Шоккваллем. – Полезно для их же развития.

– Развивается там сейчас исключительно ненависть, – не согласилась я. – Не боитесь, что он однажды окончательно слетит с нарезки и оторвёт вам голову?

– Кто, я? – презрительно фыркнул Шоккваллем. – Забавная вы, доктор Ильверс. Впрочем, человек, что с вас взять.

– Да, – кивнула я. – Я человек. Я не понимаю, как так можно!

– Особенность Человечества – в повышенной эмпатии, – сочувственно сказал Шоккваллем. – Вы все живёте с оголённым нервом, принимая на себя много ненужного эмоционального мусора, поэтому лично вам, доктор Ильверс, трудно понять, что младший Санпор сплёл свою судьбу сам и получает сейчас последствия за свои решения тоже строго сам. А ведь на деле ему нужно совсем немного. Осознать, насколько он неправ, только и всего.

– Думаете, если без конца тыкать его носом в грязную вонючую лужу, он сумеет это сделать? – сердито спросила я.

– Ничего другого он не принял, – пожал плечами Шоккваллем. – Но я нисколько не буду возражать, если достучаться до него попробуете вы, доктор Ильверс. Любопытно посмотреть, что у вас получится и получится ли вообще.

– Я не ксенопсихолог…

– Так и я тоже, в том-то и дело! – хмыкнул он.

– Вам просто наплевать, – с досадой выговорила я. – Вы развлекаетесь!

– Можно сказать, и так, – неожиданно признался он. – Я не люблю этот мир, он будит во мне слишком уж нехорошую память. Здесь годами ничего не происходит, подраться не с кем, достойных собеседников не наблюдается. Кроме, разве что, Санпора старшего, и вот вы ещё прилетели. Но вы потом улетите обратно, к себе в Федерацию, Санпоры рано ли поздно уберутся к себе на Таммееш, оба сразу, а я останусь. Тоска меня впереди ждёт смертная. Так почему бы не развлечься сейчас, пока есть такая возможность, м?

Вот опять. Не понять, он всерьёз говорит или всё-таки издевается надо мной. Я ведь потребовала от него не издеваться на уроке, и он согласился, даже держал себя в руках, но урок окончен, значит, можно?

– Всё равно не понимаю, – упрямо сказала я. – И, наверное, никогда не пойму.

– Что ж, это уже ваши проблемы, доктор Ильверс.

– Верно, – кивнула я. – Мои.

– С вашего позволения, я вас оставлю, – сказал а-дмори леангрош. –Завтра вечером можем встретиться?

Как я ему откажу или перенесу урок на другой день? Надо же всё-таки знать границы!

– Хорошо. Завтра встретимся. Вечером.

Шоккваллем ушёл, а я ещё долго сидела на скамье, положив на стол локти. Смотрела туда, где сгущалась синяя ночь, видела арку Врат, освещённую последними лучами солнца, и понимала, насколько же я всё-таки вымоталась и устала.

Вот так. На раскопе в самый знойный полдень не устала, прыгала зайчиком, а после этих студентов, чтоб их обоих, – хоть топись. Правда, топиться здесь негде, сплошной песок, так что и с этим не задалось.

На арке Врат вдруг блеснуло яркой молочно-белой вспышкой, похожей на разряд молнии. В небе ни облачка, воздух сухой и прогретый, казалось бы, откуда бы здесь взяться грозе, особенно сегодня.

Сверкнуло снова, и я по привычке принялась считать, сколько пройдёт времени от вспышки до грома. Но грома не случилось. Гроза без грома? Так не бывает.

Впрочем, кто её знает. Чужая планета, другие условия, всё может быть. Про статическое электричество я помнила.

Я поспешила уйти в своё жильё.

Если гроза всё-таки придёт, то пускай бушует, сколько ей вздумается, я буду в домике!

***

Ранним утром я обнаружила на месте будущего раскопа а-дмори леангроша. Он устроился напротив арки Врат в позе лотоса, как у нас бы сказали. Сразу стал здорово похож на буддийского монаха, есть такая религия на Старой Терре. Пережила разруху и долгую зиму, нашла себе последователей и сидит тихонько на обледеневшем шарике, выпустившем когда-то в Галактику Человечество. Зарабатывает на любопытстве галактических туристов, кстати.

– Давно вы здесь? – спросила я, подходя ближе.

– Решил посмотреть на арку, пока вы не вырыли здесь яму на половину планетарного диаметра, – сказал он, усмехаясь. – Тогда наверх без антиграва станет не добраться!

– Это верно, – согласилась я. – Но что поделаешь! Необходимо раскопать всю систему этих Врат.

– Вам она всё равно без надобности, – хмыкнул он. – Инструкции по использованию всё равно нет!

– Как будто она есть у вас!

– Нет, такой инструкции у меня нет, – вздохнул Шоккваллем. – Немного жаль, конечно, но да что поделаешь. Взгляните повнимательнее, прошу вас. Видите символы трёх основных ключей управления Вратами?

Я посмотрела на арку внимательнее. Серый гранит и тамме-отское бархатное стекло. Десять тысяч лет истории пролетело над здешней пустыней, а камень и стекло, творение разумных созданий, остались всё теми же…

– Стерегущий, Летящий, Тень, – выговорила я, почти как профессор Кармальский на лекции.

С той только разницей, что профессор показывал студентам голографический экран, а я видела своими глазами. Вплавленную в камень ящероголовую собаку, и стекло на неё пошло багрово-красное, похожее на затухающее пламя углей. Стерегущий, воин, энергия.

Летящий – золотая птица, раскинувшая крылья. Навигатор по мирам, и, разумеется, никакое не золото, а тоже стекло, с дрожащими внутри колкими искрами.

Тень – молочно-белый зигзаг молнии, размером с ладонь, может, чуть больше. Если к ней прикоснуться, на мгновение покажется, будто пальцы ощущают даже не тепло, а некоторое эхо тепла, что ли. Оно здесь было когда-то давно, а теперь его нет, умерло, погибло навсегда. Как погиб Седаполькип, в один миг погребённый под громадным объёмом песка.

Отчего-то я уверилась в пришедшей мне в голову версии. Гибель города была мгновенной, я знала, я чувствовала это! Вроемся вглубь, увидим следы непременно. И прошёл весь этот песок через раскрытый зев Врат.

Сколько их было в городе? Наверное, много. А главные – вот эти. Не зря их так и не засыпало полностью, осталась арка в полтора человеческих роста.

– Полагаю, вы всё-таки неверно переводите это слово, доктор Ильверс, – сказал Шоккваллем. – Летящий… нет, неправильно.

– А как же правильно? – спросила я с интересом.

Да неужели самодовольный оль-лейран поделится сейчас ценной информацией из глубин своей генетической памяти со мной, человеком?!

– Я полагаю, правильнее было бы всё-таки Выводящий на путь. Ходок. Навигатор. Подскажите корень этого слова на кеемашти, доктор Ильверс.

– Леерани, – выговорила я медленно.

– Леерани. Вот именно.

– Что вы хотите сказать? – спросила я.

– Вы учили меня вчера ассоциациям, обычным для кеемашти, доктор Ильверс. Вы сумели разобраться в основе языка создателей Врат. Неужели не сможете понять природу Ходока? Вам важно понять, вам это нужно.

Я обхватила себя ладонями за плечи. Снова посмотрела на арку. Мне показалось, будто арка начала всматриваться в меня. Жуткое ощущение, по коже будто ледяным ветром прошло, а ведь утро стояло тёплое, обещая нам всем изнурительный знойный день.

Глава 9

– Вы чувствуете, не так ли, доктор Ильверс? – мягко спросил а-дмори леангрош.

– Что я чувствую? – растерянно спросила я.

– Скажите сами, – предложил он. – Это же ваши чувства. Это вы сами их чувствуете. Человечество обладает удивительной гиперчувствительностью, ни один народ в Галактике не может похвастаться интуицией, сравнимой с вашей. То самое свойство эмоционального интеллекта, которое вы зовёте «жопочуйкой».

Надо же, оль-лейран похвалил мой биовид без воткнутой в похвалу иголки. Уж не заболел ли он ненароком? Было бы некстати!

Я внимательно посмотрела на арку. Ничто в ней не намекало на тайный проход, следа работы каких-либо силовых полей тоже не наблюдалось. Мёртвый камень, ничего больше! Простоявший мёртвым почти десять тысяч лет!

– Ну же, доктор Ильверс! - нетерпеливо воскликнул он. – Не говорите мне, что жопочуйки у вас нет! Этого не может быть потому что не может быть никогда, вы же человек!

– Я – натуральнорождённая, господин Шоккваллем, – медленно сказала я. – У меня нет паранормального восприятия. Может быть, пирокинетик что-то ощутил бы, но я не могу. Тут не очень уютно, потому что жарко, но и только.

– Не разочаровывайте меня, доктор Ильверс. Пожалуйста!

Я посмотрела ему в глаза. Он не отвёл взгляда и улыбался в своей обычной насмешливой манере. Дать бы ему в лоб, бесит. Я начала хорошо понимать молодого Санпора! Я здесь всего несколько дней, а бедолага Кмиран почти год. Удивительно, как он вообще ещё не кидается на а-дмори леангроша с плазменным резаком наперевес сразу же при его появлении!

Мне вот уже прямо сейчас хочется.

– Просила же не издеваться! – с укором сказала я.

– Ну, мы же сейчас не на уроке, – рассудительно выговорил Шоккваллем.

– Но и не у вас в допросной! – разозлилась я и не отвела взгляда.

Снова улыбочка тихого маньяка. Потом а-дмори леангрош слегка прикрыл глаза, решив подарить раунд в словесной пикировке мне:

– Верно, не в допросной. А жаль!

– Мне зато нисколько не жаль, – нелюбезно отозвалась я. – Простите меня великодушно, но у меня много работы. С вашего разрешения, я займусь делом.

– Не смею вас задерживать, доктор Ильверс, – слегка развёл он ладонями.

При этом с места не сдвинулся, и я поняла, что он собирается сидеть вот так и наблюдать за мной до самого вечера. Бесит!

Я постаралась выкинуть из головы раздражающее присутствие Шоккваллема и сосредоточилась на любимом деле.

***

Вместе со старшим Санпором мы сканировали местность, определяя залегающие под слоем песка структуры. Водоотводы и резервуары-накопители впечатляли. Но по-другому и быть не могло, Врата Седаполькипа и впрямь оказались громадными. Когда мы снимем весь песок, арка вознесётся над нашими головами почти на сотню метров.

Во всяком случае, предварительные оценки предполагали высоту Врат не меньше сотни метров. А они вполне могли оказаться выше расчётного предела!

– Я слышал, что вы прогнали с урока моего брата, доктор Ильверс. – вдруг сказал Санпор. – Это так?

Интересную версию молодой Кмиран рассказал своему старшему родственнику, однако. Я, значит, избавила его от дальнейших издевательств со стороны Шоккаллема, а он врёт, что я его прогнала.

– Вы же знаете а-дмори леангроша, – сказала я с упрёком. – Он устроил избиение младенца, пользуясь мной, как инструментом. Я не потерпела, только и всего. Прогнать самого Шоккваллема я не могла, сами понимаете.

– Да, – устало кивнул старший Санпор. – Понимаю…

– Но и Кмирана я не изгоняла, – добавила я. – Всего лишь разрешила ему прервать урок и уйти, если он хочет.

– Не спрашивая разрешения у Шоккваллема, верно?

– Шоккваллем вынул из меня килограмм нервов, – признала я. – Может, даже все два, если вовсе не тонну. Ему я тоже сказала, чтобы прекратил. Что между ними случилось? Почему всё это происходит? Я спрашивала у Шоккваллема, он не ответил прямо. Сказал только, что Кмиран виноват сам.

– Мой брат действительно виноват, – со вздохом ответил Санпор старший. – Мне пришлось… Мне стоило немало труда сохранить ему жизнь... Я забрал его оттуда, где он непременно влип бы в… очередную несанкционированную беготню с плазмоганом. Привёз сюда, приставил к делу, думал, археологическая миссия на краю Галактики как-то усмирит его. Но он и тут нашёл об кого бякнуться! Конечно, а-дмори леангрош теперь над ним издевается. Потому что полное право имеет. Не вмешивайтесь, доктор Ильверс, прошу вас, пока вам не прилетело! Вас защитить я уже не сумею.

– Поздно, – вздохнула я и ответила на непонимающий взгляд Санпора старшего: – Мне уже прилетело…

– Мне искренне жаль, – в голосе старого рамеевтана звучало искреннее чувство.

Он был как я: главное, работа, остальное не имеет значения. Но не имеющее значения слишком уж грубо вторгалось в археологическое пространство. Что неимоверно огорчало старшего Санпора.

Меня тоже, будьте уверены! Хотела бы я держаться как можно дальше от всех, кто не желает существовать друг с другом в одном пространстве мирно…

Размечталась, Ильверс. Кто ж тебе даст? Потом догонят и снова дадут, ага, знаем, плавали.

Я ходила с планшетом, составляя топографический план первичного раскопа. Снимать песок мы будем пластами, по двадцать сантиметров в глубину каждый, не больше. Может, по пятнадцать, не знаю. Если моё предположение верное и Седаполькип засыпало песком мгновенно, то подобные предосторожности не нужны. А если я ошиблась?

Вскрыть – не проблема. Проблема – сохранить.

Жил ли здесь кто-либо ещё когда-нибудь? От более поздних поселений могли остаться артефакты, не менее ценные для науки, чем артефакты нулевого слоя, в котором как раз и находится сам Седаполькип.

Но прошло десять тысяч лет! За это время здесь могла подняться и разрушиться не одна империя. В пределах планеты, но всё же.

Современная история планеты Ларешти указывала на повторную колонизацию. То есть, нынешние тамме-оты пришли сюда по археологическим меркам совсем недавно: всего-то навсего каких-нибудь сто-двести лет тому назад.

Запесоченным материком колонисты не интересовались, обустраиваясь в более пригодных для жизни местах планеты. Там им вполне пока ещё хватало жизненного пространства. Не было нужды смотреть на неприветливую синюю пустыню. Перенаселённость планете не грозит, по крайней мере, не в ближайшие лет сто.

А вот древний город растащить на артефакты желающие всегда найдутся. Я уже успела насмотреться на Шоккваллема. Понимала, что он может допустить сюда чёрных копателей, как нечего делать. Не ради наживы! Оль-лейран редко демонстрируют жажду собирать и накапливать в неразумных пределах какие-либо материальные блага.

Шоккваллем сам сказал мне прямыми словами, что ему здесь давным-давно всё надоело, включая младшего Санпора, и хочется уже хоть какого-то разнообразия.

Главный бич этой расы – скука. Им хочется узнать все законы, найти все ответы, заглянуть за все шарики пространства, выловить все ролики из экзометрии, она же гиперпространство, а когда это удаётся в силу разных причин всего лишь на полшишечки, они страдают и заставляют вместе с собой страдать других. Иногда совершенно жестокими способами!

У всех проблем одно начало: сидели оль-лейран и скучали…

***

Первая же колонковая проба с отбором керна доказала мою правоту: восемь метров сплошной песок, синий, без каких-либо включений других веществ, на девятом метре обнаружился песок попроще, на десятом – красный камень, используемый при строительстве, щебень, пустоты и в самом конце – фрагменты костей.

– Лопатка, по-моему, – вздохнула я.

Тамме-оты антропоморфны – две руки, две ноги и голова (без мозгов, если вспомнить Кмирана!), а в таком случае эволюция идёт по пути конвергенции: в схожих условиях развиваются схожие организмы с похожими органами и строением скелета. Генетических различий хватает, чтобы не иметь общего потомства, а вот прикрепление верхних конечностей к плечевому поясу, можно сказать, одинаковое.

Лопатки есть и у людей и у тамме-отов и у оль-лейран и вообще, много у кого, кто не насекомое, не кристалл и не рыба.

Ксенобиологи скажут иное, но в археологии деталями можно пренебречь. Размер и форма кости указывали на то, что принадлежали они носителю разума эпохи Аркатама.

– Детская, – тихо выговорил старший Санпор. – Впрочем, точнее скажет генетический анализ.

– Сколько же их там… – тихо выговорила я.

Несмотря на жаркий день, меня охватил озноб. Мы стояли на огромной братской могиле жителей Седаполькипа, задохнувшихся под валом прошедшего через городские Врата песка.

– Жизнь наша, – Санпор на минуту снял повязку с головы, отдавая дань безымянным погибшим.

А что ещё мы могли сделать? Будем копать. Складывать. Идентифицировать большое количество погибших невозможно, этим никто не будет заниматься. Какое-то количество костей будет оставлено для изучения, а остальные…

Тамме-оты придерживаются обычая огненного погребения. В чём-то они, наверное, правы. Жизнь продолжается, особенно если кто-то умер десять тысяч лет тому назад.

– Девять метров, – сказала я, оценивая размеры керна. – Минимум. Не сладкий мёд. Вы хоть представляете, сколько дней мы будем расчищать небольшую площадку? С тем, что у нас есть… мы здесь надолго.

– Верно, доктор Ильверс, – кивнул Санпор. – Но верно и другое: Седаполькип построен по плану, типичному для городов своей эпохи. А это значит, что книжные собрания располагаются здесь по той же схеме, что и в других городах аналогичного типа. Нам необходимо поймать – откопать! – второй ориентир… и, желательно, ещё третий. Тогда мы сможем прикинуть структуру сгинувшего под песками города более-менее точно.

– И будем копать в направлении книжных собраний, – кивнула я. – Что ж, замечательно! Я ведь здесь именно за этим: за древним знанием, запечатанном в книгах десятитысячелетней давности… Как вы думаете, сохранилась ли хотя бы одна?

Санпор тронул рукой подбородок. Человеческий жест. Должно быть,Санпор подхватил его у сокурсников-людей, когда учился в нашем Универе. И так этот жест с ним и остался…

– Почему бы нет, – сказал он наконец. – Аркатам на данном этапе своего развития уже не использовал органику для записей. На книги шло волокно, во многом схожее с бархатным стеклом, но гибкое и тонкое. И прочное.

– Только хрупкое. Если уронить на камень, получишь мелкие осколки вместо тайных знаний, – кивнула я.– Значит, бурим ещё в нескольких местах. Если и там картина такая же, смело снимаем песок на восемь метров сразу.

Стеклянные книги Аркатама – искусство особого рода. Технология, опять же, давным-давно утрачена. И подробных описаний нам пока ещё не встретилось.

Ещё бы. Такое стекло для древних жителей было чем-то, самим собой разумеющимся. Как свет или солнце. Не будешь же ты писать через каждые два слова в любовном романе, из каких слоёв состоит солнце, под которым целуется парочка, а так же расписывать в подробностях уравнения протекающих в нём термоядерных реакций!

Читать такое никто из современников не стал бы! А писать с расчётом на благодарных археологов, которые найдут твой опус спустя десять тысяч лет после твоей смерти, затея со всех сторон идиотская.

Так и живём.

Терпеливо вытаскивая из-под обвалов самое ценное по крупицам и мелким фрагментам, вплоть до атомов.

***

На Кмирана Санпора я натолкнулась случайно. Солнце пошло на закат, в небе вспыхнули алыми штрихами безумного художника когтеобразные перья высотных облаков – к перемене погоды. Нормальные дожди здесь льют примерно никогда, а вот какой-нибудь торнадо с побережья припожаловать вполне может. Закидает всё вокруг морскими гадами, затянутыми в чудовищную воронку из морской бездны… а наутро солнышко начнёт усердно разлагать их.

Я видела кадры подобного стихийного бедствия, прошедшего здесь не так уж давно: ничего хорошего.

В раздумьях о коварстве местной погоды я обошла Врата и налетела на Кмирана Санпора. Он стоял ко мне спиной, а песок глушил мои шаги. Толчок вышел значительным.

Очень неловко получилось.

– Ты преследуешь меня! – злобно высказался он, сверля меня ненавистным взглядом.

– Случайно вышло, приношу извинения, я задумалась, – мирно выговорила я, показывая пустые ладони.

Универсальный жест, призванный утихомирить любого разбушевавшегося ксеноса: я не держу оружие и не собираюсь нападать, я совершила проступок и перед тобой виновата, сейчас уйду. Вот только не про младшего Санпора речь. Он взъярился ещё сильнее:

– Задумалась она. Тебе нечем думать, самка человека! В твоей голове пустые черепки.

Я покорно кивнула: черепки так черепки. С агрессивным уродом лучше не связываться. Он – мужчина, то есть, по определению крупнее и сильнее меня. Не можешь противостоять на равных, избегай.

Я осторожно отшагнула назад, собираясь обойти бешеного по широкой дуге. Жаль, конечно, ведь я собиралась ещё раз полюбоваться аркой Врат и подумать над символами их ключей из вплавленного в камень бархатного стекла… Что ж, сделаю это в другой раз.

– Стоять! – велел мне младший Санпор, стремительно выхватывая из пристёгнутой к запястью кобуры мини-плазмоган военного образца.

Мне некстати вдруг вспомнилась Сашина любовь к оружию, и то, с какой гордостью подруга показывала мне свою коллекцию. Точно такая же пушка в числе прочих у неё была. «Искра», прыгнуло в память определение класса огнестрела. Смешно, для орудия, способного испарить к трёпанным чёрным дырам небольшую гранитную скалу.

То есть, убежать не вариант. Не убегу.

Спина мгновенно взмокла. Кмиран Санпор предельно серьёзен, и абсолютно неважно, что именно снесло ему голову. Пристрелит, как нечего делать. Может быть, потом его даже повесят, но это случится сильно потом, и мой труп торжество закона и справедливости не оценит.

– Зачем? – спросила я, стараясь не выдать свой испуг.

С младшим Санпором в таком состоянии как со зверем, нельзя показывать страх. Тут же набросится.

– Если я скажу, что вы, люди, все подлые мерзавцы! – лихорадочно заговорил Санпор, делая шаг ко мне.

Я поневоле отступила назад.

– Вы пришли, куда вас не звали, сожгли всех, кто вам попался на глаза, вы…

– Погодите, – сказала я, – лично я никого не жгла!

– Ты – человек! – плюнуло он, вскидывая оружие.

Сожгли… наверное, Санпор и его друзья, возможно, семья, участвовали в каком-то мятеже? И сожгли их солдаты с Альфа-Геспина. За бунт, за мятеж, за выступление на стороне врага, как же иначе.

Я выпрямила спину, сложила руки на груди, постаравшись, чтобы не слишком было заметно, как меня трясёт от ужаса. Направленное мне в лицо дуло никаких добрых чувств во мне не вызывало.

– Так у вас претензии к солдатам-пирокинетикам с Альфа-Геспина, –сказала я. – А я из другого совсем ведомства. Ну, убьёте вы меня…

– И одной тварью в Галактике станет меньше! Не смей жмуриться, кому сказал! Не отводи свои поганые глаза от смерти.

– … и легче вам не станет. Наоборот, вам станет очень плохо, Кмиран.

– С чего ты взяла?!

С того, что если бы на его месте был Шоккваллем а-дмори, тот бы давно уже выстрелил. А младший Санпор не может долго держать в напряжении руку, пальцы уже начали подрагивать на рукояти.

– Вы же не убийца, – тёмные звёзды, откуда я-то знаю, кто он на самом деле.

Если он участвовал в мятеже, подавленном ВКС Земной Федерации, он наверняка убивал! Мятежники все в крови по горло, общеизвестный факт.

Ненавижу галактическую политику! Хотя стоп, я об этом, кажется, уже говорила…

– Опустите оружие, Кмиран, – тихо попросила я, стараясь не шевелиться. – Я вам не враг.

– Ты – человек. Человек!

– А вы – тамме-от, угодивший в беду, – не повышая голоса, выговорила я. – Не делайте того, за что вам потом станет больно. Пожалуйста, Кмиран.

Глава 10

Лицо младшего Санпора исказилось, пальцы сжались на рукояти плазмогана. Я поняла, что он сейчас выстрелит, но почему-то отказывалась верить в собственную, уже очень близкую, смерть. Что-то вмешается. Спасёт… Не может же быть такого, чтобы раз, и всё, меня больше нет. Все остальные есть, а меня уже нет. Как же так? А как тогда стеклянные книги Седаполькипа и загадка ключа к Вратам, «леерани», Летящего, которого а-дмори леангрош называл Ходоком… Я не могу сейчас умереть! Мне нельзя! Воздух внезапно вспороло ударом беззвучного грома, пальцы Кмирана дрогнули, и плазменный разряд вместо моей головы шарахнул мне под ноги. Я замерла, не в силах пошевелиться. Вот такая у меня дурацкая реакция на чрезвычайные обстоятельства. Прыгать надо! Бить в ответ. Или, на худой конец, уж бежать со всех ног, роняя обувь и сверкая пятками. Но я замираю столбом, и не могу шевельнуть даже мизинцем. Состояние проходит быстро, но не для боя, разумеется. В бою мне с такими проблемами делать нечего. Сразу душу вынесут вон! Между мной и младшим Санпором повисла ослепительная молния. Двойной белый зигзаг, странно, что не шаровая. Она воткнулась в песок, и я ощутила, как дрогнула под нею планетарная твердь. Да что планета! Само пространство заколебалось, пошло неприятным волнами. Голову сразу задернуло муторной пеленой, к горлу прыгнул склизкий комок тошноты. А потом первичный импульс затих, и всё исчезло вместе с молнией, будто и не было её вовсе. Реальность устояла. Я медленно опустилась на песок там, где стояла, силы закончились. даже дышать удавалось только через раз, воздух не проталкивался в лёгкие. Сознание по-прежнему держалось в замороженном состоянии. Я всё вокруг видела, ощущала, фиксировала в памяти, но и только. Ни вдохнуть, ни крикнуть, не подняться. А если закрыть глаза, то перед ними встанет зигзагообразный негатив молнии. Странно, что при открытых веках никакого следа нет, зрение в норме, а ведь казалось бы, ожог сетчатки должен был быть... Все эти мысли текли сквозь меня почти не задевая сознание. Санпор младший между тем схватился за голову, выронил оружие, и оно повисло на ремешке, прикреплённом к его запястью, закачалось туда-сюда, как маятник. Движение завораживало своей размеренностью. Кажется, до бешеного дошло, что он сейчас едва не натворил. А может, не дошло. Я не заметила в его взгляде проблесков разума: зрачок расширился на всю радужку, лицо выражало лишь запредельный ужас. Тоже молнию увидел и ощутил, как поколебался от её удара мир? Похоже на то. А потом Кмиран вздрогнул и побежал. Мчался так, будто за ним ящероголовые псы гнались. Я видела в записи, какая у таких собачек пасть, ведь эти животные до сих пор проживают в горах Таммееша. Челюсти раскрываются почти на сто пятьдесят градусов, клыки там приличные, рост в холке не меньше полутора метров, перекусить пополам того же Кмирана Санпора – на раз-два задача. И между прочим, неплохо было бы. Довёл до трясучки, поганец! Вечер догорал в багровом закате, синий песок отдавал накопленное за день тепло, ветра не было, в воздухе слабо пахло озоном. Озон! При ясном небе. Значит, молния всё-таки мне не привиделась! Что они творят, оба, старший Санпор и Шоккваллем?! Парню отчаянно нужны психотерапия и помощь квалифицированного специалиста, а они… Одному будто всё равно, хотя на словах о брате вроде как заботится, а со второго взять нечего, потому что он – поганый оль-лейран, не способный ни к какому сочувствию в принципе. Солнце окончательно нырнуло под горизонт, и небо заполнилось звёздным сиянием. Ларешти находится внутри звёздного скопления ровно так же, как и сам Таммееш, только здешнее скопление крупнее и в нём больше горячих голубых звёзд. Ни кусочка темноты… звёзды, звёзды, звёзды, яркие поля эмиссионных туманностей. Зрелище завораживающей красоты! Со Старой Терры ничего подобного не увидишь и близко, даже через орбитальный телескоп. В арке Врат дрожал голубоватый свет. На мгновение, не больше, синеватое сияние затянуло полупрозрачной зеркальной плёнкой весь проём. – Здесь она, – ненавистный голос взорвал тишину, и загадочная плёнка, сияющая в створе Врат, исчезла, словно её не было. – Доктор Ильверс, что с вами? – а это уже Шоккваллем. Он-то здесь откуда взялся? Не просто взялся, а поднял меня на ноги, поддерживая за локоть. – Какой прекрасный фульгурит! – восхитился а-дмори леангрош, разглядывая песок. И точно, прямо передо мной стояла высокая, причудливо ветвящаяся трубка из спекшегося от энергии молнии песка. Редкое явление, между прочим. – Что произошло, доктор Ильверс? А я ответить не могла. Я же умерла, вначале под дулом плазмогана, затем от удара странной молнии. Никак не получалось отмереть обратно. Злобный взгляд Кмирана Санпора не позволял собрать разбежавшиеся мысли в кучку. Но ведь не бросил… привёл первого же, кого по пути встретил… и даже не задумался, что за помощью обращается к злобному врагу… Шоккваллем же наверняка поначалу выдал привычную насмешку, и пришлось на него орать, чтоб дошло быстрее. И доорался ведь Кмиран. Сумел. Во мне начало возникать нечто вроде уважения к младшему Санпору. Может, он не совсем уж такой пропащий, каким хочет казаться? Может, всё-таки удастся вытащить его из беспросветной ямы собственной боли под чистое небо? Может, я сумею помочь… – Понимаю, у вас эмоциональное потрясение, вышедшее за пределы адаптивности, – поставил мне диагноз Шоккваллем. – А может, ещё и электричеством попало. Идти можете? Пойдёмте. А вы, Санпор, позаботьтесь о том, чтобы след от удара молнии не развалился на кусочки и не исчез. И никого сюда не пускайте, опасно. Любопытно разобраться, откуда здесь что взялось, но трупы мне здесь ни к чему. Да, и ваш труп тоже! Не ищите легких путей, их не будет. От меня вот так, через самоубийство, никто ещё не уходил, даже оперативные агенты Альфа-Геспина. - Пошёл ты! - с искренним чувством в голосе выговорил Кмиран. – Да вы бессмертный, Санпор! – недобро восхитился Шоккваллем. - Голос прорезался? Злобный ответ Кмирана потерялся в тумане, я поймала лишь интонацию, далëкую от светского тона. Сознание у меня отключилось окончательно. Последнее, что задержалось в памяти: меня куда-то бережно несут. Не перевалив через плечо, как мешок с известным содержимым, а на руках, и под щекой ощущается грозный холодок молекулярной брони. Шоккваллем несёт, некому больше. У бешеного вместо брони лишь слабоумие и отвага, а больше ничего.

***

Пришла я в себя в медицинской палате. Всё вокруг стерильное, светлое, вылизанное до блеска. Точно, больничка. И лежу я в медицинской капсуле. Она раскрылась, стоило мне пошевелиться. Я села, потёрла ладонями виски. Вчерашнее вспоминалось смутно, как будто произошло несколько лет назад, очень давно. На личный терминал пришло сообщение. Я машинально раскрыла голографический экран, и последние остатки вчерашнего заторможенного отупения свалились с меня со скоростью света. Пока я прохлаждалась в медицинской капсуле, место удара молнии тщательно обследовали, дистанционно, разумеется. Судя по солнечному свету на видео, снаружи уже вовсю жарил знойный полдень. Там, где в песок ударила молния, поднималась странная ветвистая конструкция причудливого вида. Фульгурит! Молния за доли секунды расплавляет песок, раскаляет воздух и водяные пары до огромных температур, а потом происходит очень быстрое охлаждение. В итоге над песком и в толще его формируется полая стеклянистая трубка, ветвящаяся самым прихотливвм образом, очень хрупкая. Она легко крошится и ломается. Так вот, передо мной вчера выросла штука высотой почти в полтора метра, раскинувшая корявые ответвления во все стороны. Как будто дерево выдернули вместе с корнями, хорошенько высушили и сунули в песок макушкой вниз. Впечатляет! Я просмотрела отчёты: предполагаемая мощность электрического разряда, глубина проникновения, площадь рассеивания… По всем параметрам получалось, что молния оказалась прямо таки чудовищной мощности. И при этом я не слышала грома. Передо мной в песок ударила супермолния, а я не услышала грома. Может, сразу оглохла и потому не услышала? Ну, да, а Шоккваллема я почему тогда прекрасно слышала? Загадка. Вспомни о несчастье, и оно тут же появится. А-дмори леангрош вошёл в палату как к себе домой. Выглядел он очень довольным, как кот, объевшийся сметаны, и можно понять почему: в его владениях наконец-то начало происходить что-то интересное! Опасное, да, но безумно интересное. – О, вам уже прислали отчёт, доктор Ильверс! – с энтузиазмом воскликнул он. – Отлично. Что скажете? – Что я в пижаме, – недовольно ответила я. – Мне нужно переодеться и повысить уровень кофе в крови. Для ясности мышления! Потом я хочу пойти на место и посмотреть своими глазами на эту красоту. Потом… – Я вас понял, – посмеялся Шоккваллем. – Переодевайтесь и пейте кофе. Я подожду! Только не задерживайтесь, хорошо? В его глазах сверкал самый настоящий азарт исследователя, и я почувствовала, что поневоле заражаюсь тем же самым. Я поняла, почему у съёмки места происшествия такое изумительное качество. Дрон-наблюдателей предоставил Шоккваллем. Чему удивляться, если археологическая миссия Санпора-старшего закупает всяческое дерьмо у «Чиримти», производителя, чьë самоназвание дано уже стало нарицательной характеристикой любого прибора, работающего плохо! Но помощь Шоккваллема следовало принимать с осторожностью. Да, в нëм заиграло расовое любопытство, и почему бы не помочь археологам со скуки, но вряд ли оллирейнский а-дмори леангрош покажет нам всë. Что-то важное вполне может придержать при себе. И мы никак ему не помешаем! Мы даже знать не будем, что же именно он утаил! После наскоро проглоченного кофе мы отправились к месту удара молнии. Вблизи фульгурит впечатлял ещё сильнее. Метр сорок семь, если тщательно вспомнить отчёт. Верхние его части уже постепенно разрушались из-за ветра. Я подняла с песка один фрагмент. Полая остеклённая трубка, изнутри гладкая, снаружи шершавая от налипших песчинок, расплавившихся лишь наполовину. – Можете вспомнить что-нибудь, доктор Ильверс? – спросил Шоккваллем. – Что-нибудь странное, необычное, не похожее на типичную грозу? – Странным в ней было всё, пожалуй, – ответила я. – Ясное небо, никакого ветра. А, да, ещё. Я не слышала грома! – Если мощный разряд молнии проходит в непосредственной близости от вас, гром можете и не услышать. Уши глохнут сразу. – Не оглохли, в том-то и дело, – задумчиво выговорила я. – И в медицинском отчёте нет ничего об акустической травме. – Хм, – задумался Шоккваллем. Я посмотрела на арку Врат. В дневном свете ничего под нею я не заметила. Никакого сияния. Старый древний камень, неисправный к тому же. Рассказать Шоккваллему? Или все же пока не рассказывать? Я решила взять паузу на подумать. А-дмори леангрош не вызывал во мне доверия. Воевал против нас, вон Саша его нехорошо запомнила, теперь здесь сидит. Над Кмираном Санпором издевается, мне нервы успел уже помотать. Надо всë-таки ещë на него посмотреть. Сам себя выдаст, уверена. – Надо провести тщательное сканирование, – решила я. – Примерно прикинуть, какое пространство занимают вспомогательные службы самих Врат. Возможно, молния связана с ними. Надо принять меры безопасности, чтобы не убило кого-нибудь ненароком! – Предварительное обследование показало, что повышенная электрическая активность сейчас здесь не наблюдается, – сказал Шоккваллем. – Поэтому я разрешил вам появится здесь без брони, доктор Ильверс. Но вы же понимаете теперь, что отслеживать предпосылки к сухой грозе обязательно? У меня нет брони, подумала я. Полевой костюм археолога, конечно, обладает определëными защитными свойствами, но с оллирейнской военной молекулярной бронëй не сравнить. А у Шоккваллема сейчас как раз такая броня и есть. Не дурак! Ладно, не будем о грустном. Не убило же вчера. Значит, не шарахнет и сегодня. А вообще, это будут первые в современной истории Врата Аркатама, у которых сохранился запас энергии в накопителях! Теперь надо бы их как-то законсервировать. Чтоб фульгуриты на раскопе не множились. Но для начала необходимо определить их местонахождение. Чтобы не копать без защиты там, где может убить. Главная беда заключалась как раз в том, что мы толком так и не понимали, как накопители Врат выглядят. Сложно разобраться в обломках и руинах, если нет схемы или хотя бы инструкции по эксплуатации. Я активировала голографический экран, вывела на него интегрированную схему Врат, собранную по кусочкам на основе фото и видеоизображений всех подобных объектов, попадавших в информсеть нашего Универа. – Смотрите, господин Шоккваллем. Карта создана на основе анализа всех, известных на сегодняшний день остатков Врат. Примерная структура везде одинакова, с поправкой на масштаб, конечно же. И здесь вряд ли будут сюрпризы. Принцип перемещения в пространстве через Врата требует унификации, согласитесь. Проще говоря, все Врата должны строиться плюс-минус одинаково, иначе не получится сопряжения с другими порталами. Да и вообще, ничего не получится. Ручной плазмоган, к примеру, везде плазмоган: батарея, рукоять и дуло, если так понятнее. – Оригинальное сравнение Врат с оружием, – заметил Шоккваллем, и посмотрел на реальную каменную арку. Меня так и подмывало спросить, видел ли он в той арке вчера что-нибудь, что могло бы показаться странным. Но ведь не скажет! Прикроется ехидными улыбочками и язвительными замечаниями: ну же, доктор Ильверс, включайте голову! Не разочаровывайте меня. А сам сделает выводы, что уж я-то, конечно, видела, раз спрашиваю. Почему-то мне очень не хотелось делиться своими наблюдениями с Шоккваллемом! Не столько из-за давней вражды между Земной Федерацией и Оллирейном, сколько из-за него самого, как личности. Личность же эта, мягко говоря, активно мне не нравилась. – Но если в накопителях осталась энергия, – начал Шоккааллем рассуждать вслух, – молния вполне могла быть инициирована ими… Ну вот. Не хотела говорить, а он взял и додумался сам... – Что насчёт глубины фульгуритовой трубки? – спросила я. – Насколько глубоко она уходит в песок? Из присланного мне отчёта это неясно. – Можем выяснить сейчас!– загорелся идеей а-дмори леангрош, отдавая, команду своим дронам-разведчикам. К оль-лейран можно относиться по-всякому, Галактика этих котиков не любит, есть за что, но понимает, что деваться от них некуда. Но инженеры в Оллирейне отличные, многим галактическим народам до них далеко. Даже у нас в Федерации уж на что с технологиями всë в порядке, а до Оллирейна нам далеко. И, если честно, мы разбили их только потому, что против нас выступало всего девять крупных кланов, соседствующих с нашим пространством. Девять из семидесяти, чтобы понимать масштаб. Присоединись к ним ещё столько же, и уже вопрос, остались бы от Федерации ножки в виде разрозненных анклавов под протекторатом победителей или же только рожки в качестве артефактов на мëртвых планетах для археологов будущего. Или вообще молекулярные облака из железа-60, побочного продукта работы коллапсаров, уничтожающих звëзды... Дроны-разведчики развели вокруг причудливой конструкции фульгурита бешеную деятельность. Через пятнадцать минут Шоккваллем вывел на голографический экран своего терминала предварительный анализ их работы и показал его мне. – Эх, – только и сказала я. Глубина удара молнии оказалась незначительной. Разряд растёкся по песку и в нём рассеялся. – Значит, не пробой снизу, – разочарованно выговорил Шоккваллем, отдавая, команду дронам убираться на базу. – А я-то надеялся... – Что ж, –подвела итоги я. – Отрицательный результат – тоже результат. Наверное, к лучшему. Если бы накопители Врат действительно оказались полны энергии, нам бы пришлось очень туго. – А пока нам опять стало очень скучно, – Шоккваллем не смог скрыть разочарования. – Я б не сказала, – скептически заметила я. А-дмори леангрош внимательно посмотрел на меня. Глазки синенькие, ага. И зрачки ромбовидной звëздочкой. Некоторые из наших дурëх в таких влюблялись насмерть. Полностью забывая о том, что оль-лейран не умеют любить по-человечески. Любят они очень по-своему, и разницу в менталитете между нашими народами снивелировать нелегко. – Ничего мне рассказать не хотите, доктор Ильверс? – вдруг спросил Шоккваллем, внимательно меня разглядывая.

Глава 11

Под пристальным изучающим взглядом Шоккваллема я сразу почувствовала себя бактерией под микроскопом. – Простите, – сказала я, постаравшись выдержать лицо и не отвести взгляд, показывая тем самым свою слабость. – Не очень понимаю, о чëм вы. Санпор младший, крутившийся рядом, вскинул голову и бешено посмотрел на меня. Чего это он, странно... – Вы уверены, доктор Ильверс? – слегка прижмурил свои круглые гляделки Шоккваллем. – Уверена, – твëрдо ответила я. – Ну-ну, – хмыкнул а-дмори леангрош, но тему развивать дальше не стал. Больше ничего интересного у Врат не происходило. Старший Санпор внимательно осмотрел фульгурит и искренне порадовался за то, что я жива, бодра и без инвалидности. А уж я как рада такому счастью, слов нет передать! – А вы как думаете? – спросила я. – Может быть молния связана с Вратами или нет? Старший Санпор в задумчивости тронул рукой подбородок. Долго молчал. – Мы, рамеевтананеш, очень мало знаем о Вратах, – неохотно признался он. - Да, мы наследники их создателей. Но за сто веков знания потеряны полностью. Сейчас мы знаем о Вратах намного меньше, чем археологи других галактических рас! Как ни горько нам осознавать это. Даже кеемашти преподают люди, – от иронии, прячущей боль, стало не по себе. Рмизан Санпор душой болел за наследие своего народа. И считал отчасти виноватым самого себя в том, что кеемашти знаю я, человек, а его молодые соотечественники, включая младшего брата, в языке предков ни звездой ни чëрной дырой. Печально, если вдуматься. *** Солнце давно уже перевалило за полдень, когда ко мне наконец-то решился подойти Санпор младший. Я вопросительно посмотрела на него, не очень понимая, что ему нужно. Хотел убить, теперь хочет говорить. Точно, псих! – Почему не сказала?! – яростно спросил он у меня. - Что не сказала? - растерялась я. - Хватит держать меня за дурака! - тут же взбесился он. - Почему. Ты. Промолчала?! – А, - вспомнила я. – Ты про то, как махал на меня плазмоганом? Ну, извини. Я забыла. – За... бы... ла... – Санпор младший завис, в разум не вместилось. Надо думать! Не каждый день тебя хотят убить. Слишком сильное эмоциональное переживание, как о нëм можно забыть? Как вообще можно забыть о таком прекрасном парне, как Кмиран Санпор, в особенности же, забыть о том, что он едва не пристрелил тебя как последнюю собаку?! Но... Я вправду забыла! Шоккваллем а-дмори заразил меня своим энтузиазмом исследователя, и я забыла обо всëм, кроме загадки странной молнии. Да, молния предотвратила убийство. Но самым важным и главным оказалась именно она. Нервный срыв младшего Санпора остался за кадром. И Кмиран обиделся, надо же! Он так старался, так тщательно целился, и вот на тебе. О нëм забыли! И кто? Какой-то там человек... – Ну, да, – кивнула я и добавила рассудительно: – Ты ж не Великий Аттрактор, Кмир. Галактика не вокруг тебя вращается. Я действительно забыла! Но могу исправить свою оплошность хоть сейчас. Никогда не поздно, знаешь ли. Кому отправить письмецо в конверте, не подскажешь? В Старотерранский Ксенологический, ректору Ставицкому лично? Дипломатическому Корпусу Земной Федерации? А может, не мелочиться уже и связаться напрямую с Альфа-Геспином? Кмиран вскинул голову и лопнул от бешенства. Совершенно изумительный цвет лица: смуглые участки кожи побледнели, а пигментный клетчатый рисунок, характерный для всех тамме-отов, побурел. – Ты... – начал он, хватаясь за ворот, потому что нечем стало дышать от ярости. – Ты... Ты! Человек поганый, одна штука! Я, это верно, да. И чем же я сейчас лучше Шокваллема? Получилось ведь совершенно в стиле а-дмори леангроша, один в один. Я не хотела – так! Укол вины и паники прошил моë сознание насквозь. Что теперь сказать, как исправить?! – Прошу прощения, что вмешиваюсь в ваш личный разговор, – а вот и сам Шоккваллем, лëгок на помине. – Доктор Ильверс, я не ослышался? Вы говорили об Альфа-Геспине? – Фигура речи, не более того, – промямлила я, отчаянно ненавидя себя саму за испуг и неуверенный голос. – Ах, фигура речи, – Шоккваллем зацепил большие пальцы своих рук за пояс, получилось очень агрессивно. – Тогда позвольте и мне предъявить ещë одну речевую фигуру. Даже две. Видите ли, три соседних сидериса принадлежат нам, Шокквальми. Четвëртый занят нашими давними союзниками и родствениками, Бавенрао. Большая, фигура, правда? Из двух пальцев. Я молчала. Фигура из двух пальцев – у оль-лейран это очень характерный оскорбительный жест, полный аналог нашему среднему пальцу, чтобы не сказать хуже. Четыре сидериса под дружным союзом двух оллирейнских кланов, и ещë пятый, наш... Я не училась тактике и стратегии пространственного боя, но даже такой бестолочи, как я, понятно, что тут шансов-то примерно минус бесконечность. Только если Федерация давно ищет повод вцепиться Оллирейну в глотку, но, насколько я понимала текущий расклад, Федерация не хочет рвать сейчас ничьи глотки. А то бы младший Санпор со своей склонностью к мятежам давно бы уже железо-60 глотал! Мирная жизнь Федерации нравится больше! Мне, между прочим, тоже. – Кто у вас там на Альфа-Геспине из нынешних бойких? – приступил между тем Шоккваллем ко второй фигуре, нехорошо при этом улыбаясь. – Лавиринтасме? Лавиринтасме – имя гентбарца-кисмирув, но у нас в Федерации сделать военную ( да любую, если честно!) карьеру может кто угодно какого угодно биовида по рождению. Всë, что тебе нужно, это мозги и желание добиваться поставленных целей. –Давний друг... давно не битый нами... – продолжал рассуждать а-дмори леангрош.– Ничуть не будем против, если он заглянет внезапно к нам в гости! Встретим... Как это вы, люди, выражаетесь? С дорогой душой и распростëртыми объятиями! Что же с вами такое, доктор Ильверс? У вас очень сильно изменился цвет лица. Наверное, последствия удара молнии не прошли даром. Вы заболели? Я в полной мере ощутила, как у меня горят не только щëки и уши, но, кажется, ещё даже и шея. Младший Санпор давно уже вернул себе естественный цвет физиономии и теперь молча надо мною злорадствовал. Наконец-то прилетело не по-детски от а-дмори леангроша кому-то другому, кроме него. Счастье-то какое. Тëмные звезды! Я подставилась под остроумие Шоккваллема сама, ничего не скажешь. А если он ещё поймëт, что я не знаю поимëнно всех действующих адмиралов Альфа-Геспина... Позора я наемся по полной программе! Ещë и на сдачу останется. Что ж, проигрывать надо с достоинством, желательно, с сохранением лица по максимуму. Глупо швыряться на Шоккаллема с обиженной гордостью наперевес. Один такой показал на собственном примере, что дело это гиблое. А-дмори леангорош сожрëт и не подавится! – Приношу извинения, Шоккваллем а-дмори– выговорила я медленно. – Я упомянула Альфа-Геспин в запале спора, не подумав о последствиях. Я не хотела задеть вас или оскорбить. – Верю, что не хотели, – голосом Шоккваллема по-прежнему можно было морозить старотерранских «горячих» волков. – Вы говорили то, что думали, это заметно. Но впредь, доктор Ильверс, думайте, что говорите, иначе язык ваш доведëт вас до какой-нибудь беды. А я всë же не хотел бы, чтобы с вами случилось несчастье. Вы мне пока что нравитесь. Я лишь кивнула. Что отвечать на это? Я не ксенопсихолог, защитивший диплом по межрасовых отношениям с оль-лейран именно. Шоккааллем меня, переоценил: добрую половину его угроз я вообще не осознала. Поняла только, что махнула красной тряпкой перед тем, кто в принципе не переваривает любые красные тряпки и готов рвать их в клочья вместе с дураком, взявшим их в руки, в любой момент. Нравлюсь я ему, как же! Пусть засунет свою «вы мне нравитесь» себе в... Короче, в общем, засунет. Не поведусь! – Что ж, теперь, когда острый момент погашен, может, приступим к уроку по кеемашти, доктор Ильверс? – как ни в чëм ни бывало предложил а-дмори леангрош. Вот как он так может, а? Только что излучал угрозу и силу, а теперь горящий энтузиазмом ученик. – Хорошо, – кивнула я,– только мне нужно подготовиться. Я весь день на раскопе, необходимо привести себя а порядок и подготовить материалы к уроку. Дайте мне час, пожалуйста. – У вас есть даже два часа, доктор Ильверс, – расщедрился Шоккваллем. – Не спешите. – Тогда договорились, – кивнула я.

*** Я вздохнула с облегчением, когда а-дмори леангрош наконец ушëл. За что мне это?! Я всего лишь хотела читать древние стеклянные книги Седаполькипа! А в итоге учу языку кеемашти такого сложносочинëнного ученика. И послать его в... наш Университет поступать на факультет ксенолингвистики! Не могу я его туда послать. И в принципе куда-либо ещё не могу отправить. Поразительно, как быстро любой из оль-лейран может довести до белого каления кого угодно. С ними всегда лично мне было сложно. А уж этот в особенности. – Почему опять не сказала? – закипел на меня, Кмиран Санпор. У кого что болит... А я понятия не имела, почему промолчала снова. Конечно же, надо было вывалить всë Шоккваллему, пусть бы радовался! Что мне этот психованный? Мама я ему, что ли?! – Сгинь уже, а? – прямо попросила я младшего Санпора. – Без тебя тошно. – А как же урок? – ехидно удивился он. Я покачала головой: – Я учу только тех, кто хочет и готов учиться, Кмиран. Ты не готов. И ты не хочешь изучать кеемашти. Его лицо исказилось от гнева и боли. Я ждала оскорбления, но младший Санпор лишь выдохнул в тоске: – Почему древний язык моих предков преподают люди?! Я бы хотел учится у своих! Но их просто нет. Есть только ты. – Это твои проблемы, Кмиран, – безжалостно заявила я. – Он на тебя разозлится из-за того, что не допускаешь меня к занятиям, – младший Санпор почти взял себя в руки и теперь смотрел на меня со сложной смесью злорадства и сочувствия на лице. – Будет язвить и насмехаться. – Это мои проблемы, – ответила я. – Как-нибудь переживу! – Он будет в большом раздражении из-за тебя. Что, думаешь, ты с ним справилась? Он найдет способ, будь уверена. – А это уже его проблемы, – отрезала я. – Что-то я тебя никак не пойму, Кмир. Ты обо мне всерьëз волнуешься или тебе страшно, что Шоккваллем начнëт из-за меня отравлять твою жизнь с ещë большей силой? Кмиран ответ взгляд и промолчал. Ага, вот и ответ. – Но зачем-то же ты позвал а-дмори леангроша на помощь, – сказала я. – Не бросил умирать, хотя ты же хотел меня, убить. Что изменилось? – Сама сдохнешь, – злобно бросил он, собираясь уйти. – Погоди,– остановилась его я. – Ты не бросил меня, и я хочу в благодарность дать тебе совет из области ксенопсихологии. С оль-лейран можно мирно жить, если понимать их особенности. Главный бич этой расы – скука. Не подскакивай на каждое слово Шоккваллема. Ему любопытно тебя дëргать, он развлекается на свой лад. Вот ты и перестань дëргаться! Ему станет скучно, и он от тебя отцепится, поверь мне. Кмиран скривился так, будто у него заболели все зубы сразу. Ничего не сказал, и ушëл. Плюнуть не плюнул, хотя ему явно хотелось. Что ж, и на том спасибо. Я посмотрела на Врата. – Вот же с кем мне приходится дело иметь, – пожаловалась я безмолвному собеседнику. – Два... – я запнулась. Хотела сказать «два урода», но вдруг Шокваллем слышит? Оставил здесь какое-нибудь подслушивающие устройство, например. С него станется! Он мне Альфа-Геспин едва простил, а уж за урода точно вломит та, что мал не покажется. Это же ему можно переходить на личности. А всем остальным его прекрасное величество трогать нельзя, если они хотят жить и работать спокойно. Я обошла Врата кругом. Лезть под арку остереглась, хотя пейзаж в ней полностью совпадал с тем же самым ландшафтом, какой находился за самими Вратами. Мало ли! Безопасность должна быть безопасной. Древний генератор гиперпространственых туннелей вполне мог выдать остаточное напряжение гиперполя. Его не хватит на полноценный портал, а вот голову срезать неосторожному археологу – легко и с песней. Любопытной Варваре аркатамские Врата нос оторвали, – пробормотала я, касаясь ладонью верхней части арки. Бархатное стекло древних символов, вплавленных в камень, приятно холодило ладонь. Раскалëнный дневным зноем воздух дрожал над камнем, слегка искажая перспективу. Да, конечно, Врата разрушены давным-давно. Простоять в песке десять тысяч лет без обслуживания, ну какой механизм такое выдержит... Я внимательно осмотрела на ключевой камень арки ещë раз. Стерегущий, Летящий, которого Шоккваллем а-дмори предпочитал называть Ходоком, Тень. Маленькие фигурки по отношению к самому комплексу Врат. Когда мы снимем песок до основания, снизу разглядеть их без дополнительной оптики уже не получится. Может быть, фигурки светились, когда Врата работали? Постояно или в момент формирования гиперполя. Или же показывали готовность Врат к работе. Синий – путь свободен, алый – проход закрыт. В многочисленных письменных источниках ничего не говорилось о работе Врат. Лишь самые общие фразы типа «и он прошёл Вратами из мира Цеинешти в мир Серого Кристалла». Очень информативно, ничего не скажешь. Цеинешти нам, кстати, неплохо известен. Я начинала расшифровку языка кеемашти с письменных источников, добытых на Цеинешти именно. Этот мир давно обжили маларийские гентбарцы, влияние кеемашти на язык Малариса значительно. Первые ассоциации я составляла с помощью малавийских лингвистов. У гентбарцев, как известно, жизнь строится по типу пчелиного улья, соответственно, и гендеров у них изрядно больше, чем два. Правда, это вовсе не привычное нам мужское/женское. Строго говоря, мужчины и женщины, ответственные за продолжение рода, только крылатые особи. Остальные в нашем понимании бесполы. Строители, воины, медики, управленцы, няньки... Если кто-то желает странного, полностью отвергая свою биологическую роль, он уходит из родного пространства. Космос большой, дорог в нëм несметное количество, найти себя способен каждый. Так вот, двенадцать гентбарских гендеров дают языку двенадцать личных местоимений плюс ещë два для обозначения общего-разумного и общего-неразумного, аналог наших «он» и «она», только без пиаязки к гендеру. Соответственно, все формы склоняются по всем четырнадцати вариантам. Для сравнения – адмирал Лавиринтасме бескрылая особь, кисмирув. Крылатый мужчина звался бы Лавиринтаэск, женщина Лавиринтипи, солдат – Лавиринтис, нянька - Лавиринтоно, и так далее. Вся семья – Лавиринтельв, общее-разумное, так сказать. Имущество семьи, как общее-неразумное, например, орбитальная станция и вся инфраструктура вокруг неë, звучали бы Лавиринтисчап. А в маларийском языке все эти гендерные привязки выстроены по ассоциациям, как в кеемашти! Не от общего корня, а от связей через саму суть этого явления, разделения особей в обществе по их биологической роли в социуме. Находка, если честно. Живые носители языка, схожего с кеемашти. Одна из немногих в моей работе, что можно отнести к приятным. Большинство сюрпризов хороши уже не настолько. Так вот. Как же древний народ пользовался Вратами? Ни координат того же Цеинешти, хотя бы внутренних, ни особенностей работы Врат нигде не нашли до сих пор, а ведь количество обработанных на сегодняшний день древних текстов уже огромное. Как именно Герой прошëл, через Врата, какие слова говорил, может, была подорожная или разрешение от гильдии, честно заплатил, а может, дал, что называется, на лапу непосредственно смотрящей Тени, в обход всех правил, деньгами или борзыми щенками... Думай, голова, косичку заплету. Археологической лопатой!

***

Кмиран на урок не пришëл. Я примерно этого и ожидала, потому не удивилась. Шоккваллем разозлился, но очень быстро надел на лицо маску светской вежливости. Думает, я не заметила, ха. Что делать со злостью а-дмори леангроша я не знала, но это другой уже вопрос, честно говоря. Пускай справляется с собой сам как может! Желательно, не за мой счëт. Зато появился старший Санпор. Доктор Ильверс, надеюсь, вы не будете возражать... Я бы хотел выучить кеемашти, раз уж мы начинаем раскапывать город, где этот язык был основным...

Глава 12

– Какие могут быть возражения, господин Санпор! – воскликнула я. – Рада вас видеть. Я ждала что Шоккваллем скажет что-нибудь, под свой характер, но он лишь улыбнулся, причëм, что удивительно, вовсе не по-крокодильи. Обаяшка, когда не прячется за сарказм и издëвку. Может же. Похоже, старшего Санпора а-дмори леангрош уважает. И это хорошо. Потому что если бы оль-лейран и над ним начал бы издеваться в своей обычной манере, пришлось бы в категорической форме отказываться от учебной нагрузки. А жаль. Мне, в общем-то, неожиданно понравилось... Кроме Кмирана. Молодой тамме-от вызывал дикое раздражение одним своим видом. Особенно бесило непередаваемое выражение его лица, будто ему под нос фекалию подложили и держат еë там бесконечно. Но его брат – другое совсем дело...

***

Я неторопливо рассказала основу текущего урока, затем повторила для старшего Санпора краткую выжимку из первого урока, после чего мы приступили к практической части. – Если позволите, доктор Ильверс, – сказал Санпор, – то могу предложить логическую игру по словам, для лучшего запоминания. Она была очень популярна в моëм детстве, сейчас незаслуженно забыта. Если вы запишете еë, буду счастлив. – Фольклор! – обрадовалась я. – Давайте! Детские логические игры, – пояснила я для Шоккваллема, – бесценная находка для лингвиста. Из них можно почерпнуть немало важной информации о структуре языка. Ведь они обучают, а мы, исследующие язык извне, в некотором роде тоже ведь в положении детей, не умеющих говорить правильно. Нам нужно учится. Лучше всего получается учиться играя. – Интересный подход, доктор Ильверс, – признал Шоккваллем. – Игровой процесс и впрямь помогает лучше усваивать знания, для, которых нет аналогов в памяти предков. Рассказывайте правила, господин Санпор. Игра называлась «корабли и просторы» и действительно оказалась очень занимательной. Старший Санпор вспоминал уловки и приëмы, позволяющие продлить игру, охотно припоминая истории из детства: он, оказывается, вырос на Таммееше, нам непосредственно материнской планете своего народа. Таммееш усеян остатками Врат, они – часть привычного пейзажа. Рай для археолога, специализирующегося на культуре древнего Аркатама. Вот только кто сейчас туда пустит. Таммееш хочет уйти от Федерации в самостоятельное плавание (прямиком в пасть к галактическии акулам вроде Радупрского Альянса или Оллирейна!) и делает всë, чтобы отделиться. Все эти настроения против Человечества, контакты с мятежным Маларисом, Кмиран ведь не один такой дурной, молодëжь всегда бузит против плохого за всё хорошее, поджечь горячих и юных легко, потушить потом трудно... Санпор старший вспоминал о родном городе, расположенном в ущелье Узорчатых гор. Когда-то давно ущелье заполнено было водой под завязку, и в створе его стояли Врата, почти такие же, как в Седаполькипе. Из-за тектонической активности в этой местности остатки Врат поднялись на неимоверную высоту, почти два километра над уровнем моря. Так и стоят, гигантским памятником самим себе. Арка древнего портала разрушена полностью, остались лишь боковые стены. Солнечные лучи играют на узорах из бархатного стекла, вплавленных в мрамор, и кажется, будто свет сияющими волнами нисходит из Врат на раскинувшийся по дну ущелья город. Оптическая, иллюзия, разумеется. Врата Таммееша давным-давно мертвы, как и Врата Седаполькипа. Аркатамеевтан исчез за горизонтом событий прошлого навечно. А название родного города Рмизана Санпора удивительным образом совпадало с названием найденного в песках Ларешти. Рееполькип. – Сам понимаю, – со своей обычной, чуть смущëнной улыбкой говорил Санпор старший. – Но в окрестностях Рееполькипа все топонимы относятся к тамешти. Кроме собственно названия города, зацепиться абсолютно не за что. – О, если бы удалось локализовать место исхода первых поселенцев Седаполькипа с конкретным городом современного Таммееша! – размечталась я. – Рееполькип прямо просится, если честно. – Что бы это дало? – иронично спросил Шоккваллем а-дмори. – Многое, – ответила я. – Можно было бы прицельно собирать легенды и сказки, бытующие а окрестностях Рееполькипа, исследовать горы, покопаться тут или там. Есть же разница между тем, что, собственно, рыть: всю планету или один город? – Совпадение может быть чисто фонетическим сходством. – вздохнул Санпор старший. – вы же, как лингвист, сами знаете, как это бывает, доктор Ильверс. Звучат слова одиноково, а смысл разный, основа у них разная, и пришли они из разных языков. – «Полькиптой» на кееммешти означает «основание», – задумчиво выговорила я. – Если применить принцип ассоциаций, свойственный языку кеемашти, – сказал Шокеваллем, – то Седаполькип будет означать «Основа исхода». Что-то слишком сложно, я б сказал. Корявенько даже. – «Исток исхода», – охотно включился в мозговой штурм Санпор старший. – «Чистый ключ», – подсказала я. – Родник, питающий Великую реку... Если адаптировать к современному словообразованию, принятому стандартом Федерации для названий населëнных пунктов, наиболее близким переводом будет «Чистые Ключи». – Ну вот, – удовлетворëнно кивнул Санпор. – О чëм и речь. Другая совсем основа. Ведь «поелькипае» на тамешти означает «цветные скалы». – Узорчатые, – с тихой улыбочкой подсказал Шоккваллем а-дмори. Старший Санпор вскинул на него взгляд и спокойно ответил: – Можно и так сказать. Я вспомнила: Узорчатая Башня – символ власти Аркатама. Вроде как у нас Совет Федерации или в Оллирейне Совет Семидесяти. Только работа Башни не только выражалась в дипломатии или команде «фас» военным, Узорчатые башни обеспечивали каким-то образом стабильную работу Врат. В Седаполькипе мы обязательно найдëм такую, точнее, то, что от неë осталось. Под слоем песка, я надеюсь, осталось многое! – Если продолжить ассоциацию по образу и подобию кеемашти, – сказал Шоккваллем, – то Седаполькип следует переименовать в Седамеертип: Чистые Пески! Поправьте меня, доктор Ильверс, если я ошибся в составлении слова! – Вы ничуть не ошиблись, Шоккваллем а-дмори! – сказала я, и он просиял, будто я ему орден выдала. Какая-то чрезмерная для оль-лейран эмоциональная реакция. Но, может быть, Шоккваллему действительно очень важно выучить кеемашти? Он пробовал самостоятельно учить и у него не получилось, сам признался... – Но можно усилить название, если добавить определение песка, – предложила я. – Пески –чистые, а ещё какие? Мы увлеклись и не заметили, как остатки дня перешли в глубокий вечер. Солнце скрылось под горизонтом почти полностью, дневной зной сменился приятной вечерней прохладой. Старший Санпор рассказал ещё немного о своей родной планете: – Горы у нас действительно будто разрисованы тонкими, но уходящими на большую глубину пластами бархатного стекла. Других скал я и не видел никогда. Очень удивился камням, когда попал на другую планету. Ни единой стеклянной жилки! – Разве бархатное стекло не рукотворное? – спросила я. – Хотите сказать, что у вас на Таммееше оно существует в естественном виде? – Именно так, – кивнул Санпор. – Видимо, когда-то давно, миллионы лет назад, на планете существовали условия, при которых подобнон стекло могло образоваться естественным образом. У нас почти весь камень содержит пласты и разводы из бархатного стекла. Удивительны пляжи, покрытые полосатой галькой. Так что подобное стекло не может быть рукотворным в масштабе всего Таммееша, сверху донизу, от самый высокий горы до самой глубокой впадины в океане. Не думаю, что в древнем Аркатаме могли создавать целые планеты. Они ведь не исследовали космос. Они строили Врата... Я смотрела на старого рамеевтана и думала о его брате. Удивительно. Тот тоже Санпор, а какая разница. Как будто их воспитали разные матери. Слишком большая разница а возрасте, решила я. Лет этак на двадцать. Старший учился в Старотерранском Ксенологическом, археологическая жизнь помотала его по Галактике. Он встречался и работал с учëными разных биовидов, его кругозор широк и непредвзят. Младший же стакался с маларийскими мятежниками, вбил себе в голову, что корень всех несчастий Таммееша – Земная Федерация вообще и Человечество в частности. Возможно, что-то личное ещё подмешалось... Каждый народ рождает свою долю негодяев. Может быть, когда-то давно какой-то человек повëл себя крайне непорядочно по отношению к младшему Санпору. Вот он и прыгает теперь. Как будто ему станет легче, если Человечество исчезнет с лика Вселенной на всегда. Не станет. Ведь основная проблема никуда не денется, она останется в подсознании и продолжит грызть молодого тамме-ота изнутри. Я бы посоветовала ему хорошего психотерапевта, с первым телепатическим рангом и лицензией на врачебную практику аж от Номон-центра. У меня как раз есть визит отличного спеца. Так ведь младший Санпор совета не примет. Во-первых, человек рекомендует, во-вторых, доктор Феолис – гражданка Федерации, хоть и гентбарка по биовиду, а на Федерацию у Кмирана здоровый клык. Из гентбарцев он, похоже, тоже лишь маларийцев считает своими. Потому что они против Федерации! Впрочем, куда я лезу. Без меня братья между собой разберутся это их семейное, не моë. Меня туда не звали. – Сколько миров, столько и гор, – подвиг философскую базу под наши разговоры Шоккваллем. – Но мы задержались. Ночь наступает, пора отдыхать. Он поднялся, давая понять, что урок закончен. Свинство, конечно, ведь урок обязана заканчивать я, как преподаватель! Но, подозреваю, Шоккваллему попросту стало холодно. Оль-лейран живут в другом температурном режиме. Что для нас комфорт, то для них повод стучать зубами. Ну а если пробыть несколько часов у них на блинах, то легко можно заработать тепловой удар! Так что я не стала закусываться и клацать зубами, требуя соблюдения субординации. Такой ученик, как единоличный владелец всего сидериса, обидевшись, напакостить в ответ может не только одной лишь гравитационной кнопкой, подложенной под учительское седалище! Старший Санпор попрощался тоже. Я осталась одна. Сначала просто сидела, перебирая в памяти прошедшие дни. Думала о молнии, о фульгурите, о попытке младшего Санпора меня убитьи о том, как он не поленился позвать мне на помощь своего врага. Исключительно противоречивый молодой чело... кхм... тамме-от. Назови его не подумавши человеком, обидится, решит, что над ним опять издеваются. Сложносочинëнная личность, что поделаешь! А не слишком ли много я думаю о Кмиране Санпоре?..

***

Пищеблок порадовал неисправным синтезатором. За каждым участником экспедиции закреплялось личное место, обычные правила, ведь у разных биовидов разное питание. Шоккваллем, естественно, с нами не ел, у него возможностей в плане деликатесов намного больше, чем у археологический экспедиции. Глупо жевать подошву из СНОNSP-пищи, когда совершенно спокойно можно еë не жевать! СНОNSP, вкратце, это необходимые для синтезирования органики элементы. Углерод, водород, кислород, азот, фосфор и сера. Великолепная Шестëрка, как говорят ксенобиологи. На ней держится вся белковая жизнь Галактики. Любая кислородная планета предоставляет данный минимум. Все, что тебе нужно, – лишь энергия, способная преобразовать набор атомов в нечто съедобное. Так вот. Во-первых, мой столик был оборудован пищевым синтезатором «Чиримти», а я много могу рассказать про то, как люблю этого производителя за качество и износостойкость! В кавычках, разумеется. Во-вторых, поганая машинка решила обрадовать меня блюдами из сильфидийской кухни. На Сильфиде живут бок о бок с людьми сразу две насекомые расы Галактики: гентбарцы и скртчим. О да, уверена, вы уже чуете великолепный (нет!) запах! Скртчим и гентбарцы как всякие уважающие себя насекомые уплетают за обе щëки и при том нахваливают всякую подгнившую и полуразложившуюся гадость. В их языках определение «свежий потрох» – обсценное выражение, полный аналог нашей падали. Свежее мясо для них смерть. Они его сквашивают и ферментируют в специальных условиях от нескольких суток до года, смотря по тому, какой деликатес хотят получить на выходе. Человек не может это съесть даже под угрозой повешения. Никакие человеческие извращения в среде гурманов в подмëтки не годятся насекомой жрачке по токсичности и вони. Но сильфидийские люди нашли выход: они убирают из пищевой продукции соседей по планете все, опасные для человека, компоненты вроде трупных ядов, и прекрасно себе едят оставшееся. Чудесный запах их бодрит и радует. Формально я тоже могу это есть. Не вредно для меня нисколько, наоборот, содержит все, необходимые для меня компоненты. Но по факту-то Кмирана Санпора бы накормить! Его зона ответственности. И уверена, что пакость сознательная. Может, заложенная до того, как он вместо того, чтобы пронаблюдать за моей агонией, позвал на помощь Шоккваллема. Но младшенького рук дело, вне всяких сомнений. Я вздохнула, отправила заботливо приготовленные синтезатором блюда в утилизационный люк, и перезапустила управляющую систему. Да, умею. А что делать? Полевой археолог обязан любить и уважать мелкий и средний ремонт, в том числе, сбрасывать на заводские настройки внезапно охреневшую технику. А то до сервисного отдела из удалëнных сидерисов, вроде нашего, не доорëшься. К тому же, у «Чиримти» ответ стандартный на всё случаи жизни: «Мы отклоняй претензий, любая размера, любой форм и любое цветность». Не вру, так и есть. Держите закладку на их официальный профиль в ГосИнформе! Поэтому я последовательно, с поминанием всуе такой-то матери, выставила все, необходимые мне, настройки, сохранила параметры, подумала немного и мстительно выставила пароль на доступ. С кодовым вопросом «Что такое человек?» Ответ стандартный: «двуногое без перьев», но Санпор младший треснет от злости на самом вопросе (о, хотелось бы полюбоваться в моменте на его физиономию!) и ничего не сможет сделать. Потому что не в курсе человеческого фольклора по вполне понятной причине. А мне только того и надобно. Я провозилась с настройками дольше, чем мне хотелось, и потому получила свой ужин значительно позже всех. В умении настраивать капризные синтезаторы есть свои плюсы: я сумела добиться сносной выпечки и напитка, прилично напоминавшего кофе. Настоящий кофе у меня есть с собой, но сколько можно взять в дальнюю экспедицию, особенно при таких срочных сборах, какие вышли у меня? Так что драгоценные зëрна я берегла для особых случаев. А пока сойдëт и синтетический. Заря окончательно угасла. Небо чужой планеты зажглось переливами туманностей с вкраплениями ярких звëзд. Все равно не понятно, почему древний Аркатам не смотрел на небо! Что значит, другой народ. То, что восхищает человека, вызовет у другой расы равнодушие или вовсе отвращение. Мы в Галактике слишком разные, что поделаешь! Кого я совершенно не ждала в свой тихий вечер, так это Шоккваллема. А он явился, весь из себя такой внезапный. Ему слишком уж явно нечего делать, кроме как торчать у нас архелогической миссии! Явно спихнул управление на заместителей и помощников, заподозрила я. Как ещё прикажете поступить, если в твои пространстве появился человек в роли нового развлечения! Оль-лейран бывают на редкость утомительными. Когда один такой появляется в твоей жизни, его резко становится слишком много. Натыкаешься везде, даже там и тогда, где и когда ни за что не подумала бы увидеть. Шоккваллем переоделся, я сразу отметила. Выбрал костюмчик потеплее, ясное же дело. На голове даже красовалась полупрозрачная залихватская шапочка с длинной кисточкой и вплетëнными в неë деревянными украшениями. Красавец. Хоть сейчас на конкурс Галанета «Властный мужчина года!» – Простите, доктор Ильверс, –сказал он, морща нос, – что это за отвратительный запах? Я ошибаюсь, или всë же похоже на гентбарскую кухню? Я уже притерпелась и не чувствовала, а он унюхал. – Пищевой синтезаттр шалит, – объяснила я. – Я с ним уже разобралась, так что запах – остаточное явление. Прошу прощения, но почему вы вернулись? Урок ведь закончен... – О, урок получился великолепным, доктор Ильверс, – ослепительно улыбнулся а-дмори леангрош. – Я вам за него благодарен. И потому хотел бы сделать вам подарок, угостить хорошим ужином вместо этой вот бурды из синтезатора. Вы, люди, цените вкусную пищу! Я поперхнулась синтетическим кофе и немо вытаращилась на Шокеваллема. Чего?! Он серьëзно?! – Благодарю, – с достоинством ответила я. – Но нет. Я не могу принять ваш подарок, простите. Как ему не понравился мой отказ, надо было видеть! Я взмокла от напряжения, но, как хотите, подобное лучше пресекать сразу, чем потом захлëбываться в последствиях. – А по какой причине вы отказываетесь, доктор Ильверс? – с холодным любопытством поинтересовался Шоккваллем а-дмори.

Глава 13

Я поставила кружку на стол, аккуратно, хотя так и подмывало запустить еë по траектории. И чтоб гремело! Вставать бесполезно. Всë равно не получится глядеть в глаза на равных. Средний рост у оль-лейран – под два метра, но Шоккваллем выше среднего. Мама с папой постарались передать хорошие гены! – Вы мужчина и вы оль-лейран, – объяснила я ситуацию. – Этого достаточно. Он нехорошо усмехнулся. – Вот как? Младший Санпор из гордыни не хочет учить язык своих предков. Его не устраивает человек в качестве преподавателя, как и сама методика, составленная человеком. А вы отказываетесь, потому что я оль-лейан. Расизм в чистом виде, я бы сказал. Да если бы расизм, мрачно подумала я. Тут хуже! – Не разочаровывайте меня, доктор Ильверс! – продолжал Шоккваллем. – Вы не похожи на тех идиотов, что бегают с транспарантом «Люди – к людям, прочие – в чëрную дыру». Возможно, у них и есть веские основания относиться к другим биовидам предвзято, но способ борьбы за чистоту человеческого пространства слишком уж глупый! А вы не производите впечатления глупого человека, доктор Ильверс. – Вы действительно не понимаете, господин Шоккваллем, или, как всегда, издеваетесь? – уточнила я на всякий случай. Он смотрел на меня невинными глазками. Вот его пойми попробуй! Ладно, будем ковырять вилочкой дальше: – Я отвечу по вашему выбору, – спокойно сказала я, – на любопытство или на издëвку, но на что-то одно и всего один раз. И то и другое, причëм без хлеба, вы не получите, даже не надейтесь. Опасно? Очень. Но момент принципиальный! И отступать я не собиралась. Шоккваллем внимательно посмотрел на меня. Я ждала ехидной подковырки в его любимом стиле, когда не знаешь, то ли плакать, то ли хвататься за кирпич, чтобы треснуть по самодовольной оллирейнской роже. Но он лишь печально вздохнул, устроился за моим столиком напротив меня и вдруг признался: – Я не понимаю. Объясните, пожалуйста, в чëм дело. Не только ведь в неприязни к моему биовиду вообще и к моей семье в частности, не так ли? Чтобы оль-лейран оставил вас в покое, необходимо накормить его любопытство под завязку. Иначе никак не отделаешься. Хотя я бы предпочла объяснять структуру сложных ассоциаций в кеемашти! Там на любой вопрос можно ответить без ощущения, будто с тебя, сдирают заживо кожу. Шоккваллем правда не понимает или всë-таки издевается? Хочет посмотреть, как я буду вертеться, ужом на сковородке, объясняя всю неловкость ситуации? Мне не понять эту их фишечку, неумение жить без ответов, даже если вопросы причиняют собеселнику реальную боль. Нет, садизмом назвать нельзя. Садист наслаждается тем, как тебе плохо. У оль-лейран никакого наслаждения нет. Они всего лишь хотят знать ответ. Впрочем, садисты среди них тоже попадаются. Опция «проткни длинной иглой другого насквозь и посмотри, как он корчится» включается в настройках личности, а не в принадлежности к тому или иному биовиду. Мне недобро вспомнился Кмиран Санпор. К нему у а-дмори леангроша никакой пощады нет и никогда не было. Что уж там между ними произошло такого, я не знаю и знать не хочу. Но если Шоккваллем а-дмори применит ко мне тот же метод... Неприятно, решила я, но я переживу. Я не бедолага Кмиран, у меня есть Седаполькип! Дело, ради которого можно вытерпеть что угодно. Пусть Шоккваллем как хочет издевается, наплевать. Главное, не дать слишком яркой эмоциональной реакции, ведь именно этого он будет от меня ждать, чтобы радостно зацепиться. Чтоб его! Все мы немножечко ксенопсихологи, но надо будет подумать об ещë одном образовании. Катастрофически не хватает академических знаний об оль-лейран вообще и Шокквальми в частности! – Хорошо, – кивнула я, отставляя в сторону сумбурные мысли. – Попробую объяснить максимально понятно. Смотрите, в культурном коде Человечества приглашение для женщины на ужин от мужчины, если он ей не родственник и не является давним другом, входит в ритуал любовного ухаживания. Если женщина соглашается, значит, она в целом не возражает против дальнейшего развития отношений, в том числе с переходом в горизонтальную плоскость. – А вы возражаете, доктор Ильверс, верно я вас понял? – с люлопытством уточнил а-дмори леангрош. – Да, возражаю, – заявила я. – Не хочу связывать себя обязательствами перед вами. – О каких обязательствах идëт речь? Ну, котик он, котик! С нулевой эмпатией. Оль-лейран почти все такие, за редчайшим исключением. – О самых прямых, – ответила я. – Если я соглашаюсь, значит, за мной остаëтся следующий шаг. Я буду должна вам в ответ общение, причëм за счëт своего личного времени, которого у меня не так уж и много, ведь я работаю на раскопе и веду уроки. Допускаю, что у вас ко мне никакого любовного интереса нет, а вы действительно хотите отблагодарить меня за понравившийся вам урок. Это возможно. Лучшим подарком в таких условиях будет просто баночка с кофе, можно со сладостями. В разумных пределах, естественно, и один раз, а не каждый день. Без совместного ужина. И вообще, чего-либо совместного, не связанного с работой на раскопе. Шоккваллем помолчал немного, обдумывая сказанное. Ему по-прежнему не нравилось, я видела. Ничем помочь не могу, котик. Сам напросился! – Забавно, – сказал он наконец. – А давайте рассуждать дальше. Чисто теоретически, не подумайте плохого. Если допустить, что вы мне всë-таки нравитесь как женщина. Как мне быть тогда? – Ассоциации, Шоккваллем а-дмори, – сухо сказала я. – Как в кеемашти. Ассоциации с фамилией Ильверс. Не поленитесь. Сразу поймëте, почему моей маме такой зять как вы не нужен. – Хотите сказать, что до сих пор выбираете себе партнëров по указаниям вашей мамы, доктор Ильверс? – живо заинтересовался он. – Ой, всë! – поморщилась я. – Можно подумать, вы женщин триста лет не видели, и у вас любовная горячка, как у какого-нибудь курсантика старотерранской полицейской академии! – я подумала немного и мстительно добавила: – Не разочаровывайте меня, Шоккваллем а-дмори! Что же я делаю, он же сейчас взбесится! Но я в тупике, как загнанная старотеранская крыса, только без «горячей» паранормы. Куда ни кинь – всюду плазменный клин. Соглашаться на любовную интрижку – себя не уважать, противостоять – гляди, дождëшься особой ласки, доктор Ильверс. Не думаю, что а-дмори леангрош пойдет на насилие. На такого урода он не похож нисколько. Но нервы вымотает полностью, как это умеют лишь оль-лейран. Как же раздражает вот это всë! Хотела бы я заниматься древними текстами, и только ими! – А вы умеете показывать клыки, доктор Ильверс! – усмехнулся Шоккваллем. – Ценный навык. Мне показалось, или в его голосе вместе с уважением прозвучало восхищение? Не было печали, чëрную дыру подогнали! Лучше бы презирал, как Санпора младшего.

***

Ассоциации с фамилией Ильверс, она сказала. По принципу звезды кеемашти... Разумеется, сидерис Ровена, что же ещë-то! Вспоминать свои подвиги всегда приятно, но ровно до того момента, когда внезапно обнаруживаешь, что героическое прошлое вместо радости и гордости за себя молодого приносит понимание: а гордиться-то перед конкретной личностью особенно нечем. Стальная ветвь, высшая награда Оллирейна, признание Старших, удовлетворение от хорошо проделанной работы, почести и прочее... Тогда шла война. Все решения принимались по военным правилам, без оглядки на чужих, враждебных к вторженцам, гражданских. И тогда и сейчас Шоккваллем а-дмори был уверен в том, что лучше всего бить по звезде коллапсаром. Не нужно тогда заходить внутрь системы и заниматься унылой рутиной вроде военных миссий на планетарной поверхности. Потому что ополченцы и партизаны. Та ещё пакость, которая способна доставать годами, потому что выкурить их из их убежищ и нор без существенного урона биосфере планеты задача повышенной сдожности. Простой орбитальной бомбардировкой не отделаешься! То есть, потери, потери и потери. Почему иногда приходится идти на штурм? Планет голубого ряда, то есть, таких, где можно сразу относительно спокойно жить под открытым небом, без тяжёлых средств защиты, в Галактике не так, чтобы много. Приходится возиться. Ровена, кстати, по условиям Девбатумского мира с Федерацией, осталась за кланом Шокквальми. Последних еë защитников по договору с Федерацией депортировали с планеты не так уж давно. И то, наверное, кто-то всë равно остался. Надо будет поинтересоваться при случае, как на Ровене обстоят дела сейчас. Впрочем, информация не первостепенной важности, может подождать.

Человечество не умеет признавать поражения. И в умении стоять до последнего люди так похожи на сородичей самого Шоккваллема! В этом всë дело, наверное. В сходстве взглядов на жизнь, воинскую доблесть и на окружающий мир в целом. Потому и смотрели друг на друга сквозь прорезь прицела столько лет. С совсем чужими нечего делить: шарах из коллапсара, и мимо дальше пошли. А вот с похожими... Всегда интересно взглянуть, насколько велико сходство и каковы неизбежные различия. Лучше всего это получается сделать через войну. Подерись с незнакомцем, и ты поймëшь, кто он есть. В бою нет места притворству и лжи, свойственым любой дипломатии. Возвращаясь к ассоциациям. Семья Ильверс владела большим горным участком поверхности на Ровене. «Медовые водопады». Разводили пчëл, модифицированных специально под условия Ровены. Мëд в Галактике лакомство известное. Даже насекомыши вроде гентбарцев уважают. Шоккваллем а-дмори на миг прикрыл глаза, отвлекаясь от голографического экрана с информацией. Да помнил он проклятые эти водопады! Под скальными выступами скрывалась громадная система связанных между собой карстовых пещер. Владимир «Никитич» Ильверс, ополченец, полевой командир. Сумел организовать сопротивление на таком уровне, что лëгкая прогулка за головами партизан превратилась в мясорубку. Нейтрализовать его удалось лишь с десятой попытки, да и то, чистой победой не назовëшь. Потери составили один к тринадцати: много, очень много, и до сих пор Шоккваллем а-дмори не понимал, за что Старшие решили его наградить. Не награды он был достоин тогда, а наказания.... Значит, именно там и родилась Марина Ильверс. В пещерах под гранитными скалами бывшей семейной фермы, под орбитальной бомбардировкой, среди огня, голода и холода беспощадной войны между защитниками планеты и явившимся без приглашения чужаками. Ольга «Кара» Ильверс – ополченец, ныне – комадар ВКС Земной Федерации в отставке. В послужном листе несколько Солнечных Крестов, высшей награлв Федерации за успешные военные кампании, но самый первый – за масштабную операцию под кодовым названием «Злая звезда». Тогда командование в целом и сам Шокквалоем а-дмори лично умылись кровью, как говорится, по полной. Аж в затылке засвербело, стоило только вспомнить. Как Ольга Ильверс сумела выносить и сохранить ребëнка тогда, в тех условиях, знала только она одна. Действительно, радости от возможного неожиданного выбора дочери она не испытает никакого. Закончится убийством на личном поединке. Кто умрëт? Хороший вопрос. На фоне потрясений у Ольги Ильверс проснулась спонтанная паранорма психокинетического спектра, которую она оформила как пирокинетическую. Жгла от души, как выразились бы люди. У спонтанников проявления паранормальных свойств всегда мощнее и непредсказуемее, чем у биоинженерных конструктов. Женщина, потерявшая всю свою семью, да ещë женщина с маленьким ребенком на руках – можно сказать, звëзды сложились в смертельный вектор почти сразу же. И что же теперь с этими ассоциациями делать? Шоккваллем а-дмори высоко оценил слова доктора Ильверс. Посыл на корень горького старотерранского растения получился изящным и злым, и от того очень обидным. Да, вот что такое человек! В отличие от скорбного на голову Санпора младшего. Досадно осознавать, что первый бой проигран подчистую, толком даже не начавшись. Но не отступать же! Слишком просто тогда получится. И скучно. Шоккваллем а-дмори поднялся и прошëлся по кабинету. Остановился, у панорамного окна, долгот смотрел на плывущую в черноте космоса близкую планету. Ларешти, конечно, не Ровена. Войны сейчас нет. Ни с Человечеством, ни с Таммеешем. С Врамеулом разве что, но жуки разговор особый. Не понимают ничего, кроме коллапсаров. Хотя, Человечество умудрилось добраться и до жуков! Есть по меньшей мере две устойчивые общины, где люди и врамеульские жуки создали равноправное общество. Сидерис Коврино в Лиге Неприсоединившихся Миров и орбитальная станция Екатерины Соколовой, пространственно примерно там же, рядом с Лигой. Одно удовольствие наблюдать за их развитием! Врамеул всегда казался монолитом, который невозможно чем-либо ковырнуть в принципе. Или бьëшь на упреждение или гибели, третьего не дано. Но Человечеству внезапно удалось. Люди удивительный народ. Ни один биовид в Галактике не создавал ещë столько гибридных дочерних цивилизаций, как люди. Если посмотреть на их Федерацию, там кого только нет. Но тотальной войны, всех со всеми, как следовало бы ожидать, не наблюдается. Таммеотский рамеевтананеш в лице Кмирана Санпора и его сообщников верно оценивает опасность человеческого влияния. Но выбор они сделали неверный. Военное противостояние оно же мятеж не приведëт ни к чему хорошему. Таммееш исчезнет с лика Галактики. Не то, чтобы Шоккваллем а-дмори возражал. Наследники Аркатама, полностью утратившие былое величие и знания, симпатий не вызывали. Уйдут в забвение, туда и дорога. Но доктор Ильверс... Человечество склонно к тому, что в общих чертах можно назвать паранормой судьбы. Биоинженеры Человечества пытаются придать рамки тому непознанному, что рвëтся в Галактику через их народ, и, надо отдать им должное, успехи есть и немалые. Пирокинез, целительство, телепатия... Большинство людей, даже среди генно-модифицированных, не осознают толком свои возможности вообще или относятся к ним с пренебрежением. Для них всë, происходящее вокруг, естественно, они не в состоянии провести анализ и заметить закономерность, складывающуюся из так называемых случайностей. За восемь веков контактов с Человечеством Старшая Ветвь семейного Древа Шокквальми накопила о людях немало знаний.Достаточно, чтобы понимать главное: если в твою жизнь вдруг плотно входит человек, то это всегда не просто так, а зачем-то и потому что. Доктор Ильверс появилась здесь не случайно. Знать бы ещё, зачем и почему. Прошёл вызов с поверхности планеты. И, отдавая команду принять, Шокквалоем а-дмори уже понимал: что-то случилось. И можно не сомневаться: случилось нехорошее именно с доктором Ильверс. Одна та молния чего стоила!

***

За день песка вокруг Врат значительно поубавилось. Я бдительно следила за работой дронов, чтобы они ни в коем случае они не повредили своими манипуляторами опоры древней арки. Сама взяла в руки набор кистей, чтобы лично смахивать песок с резьбы, украшенной бархатнвм стеклом. К сожалению, на раскопах какая-то часть артефактов гибнет неизбежно. Задели, перекопали, наступили, разбили... Арку Врат следовало сохранить полностью, по возможности, без повреждений, даже самых мелких. А это долгая, однообразная, рутинная работа. Не все выдерживают. Не все и понимают, насколько важно буквально пылинки сдувать, осторожно и бережно. Устаëшь безумно, не буду врать. Но когда из-под тысячелетнего песка проступает гранит, обработанный и украшенный мастерами, жившими в таком безумно далëком прошлом... Связь веков. Сопричастие к тайнам былого. Острый восторг, почти экстаз. Не могу подобрать точных слов, чтобы выразить свои чувства в такие моменты. Телепат бы понял. Я очнулась только тогда, когда арка Врат поднялась над моей головой. Хорошо поработали! Если так пойдет дальше, мы достигнем основания быстро. И вот там-то и начнëтся самое интересное. Артефакты! Книги! Картины! Ну да, ещë и кости погибших... не без того... Солнце пошло на закат и теперь светило сквозь арку Врат, заливая мир горячим одним. В песке, под моей ногой, что-то сверкнуло. Блик от бархатного стекла что же ещë-то! Из песка торчал молочно-белый кончик, золотым уголком вверх. Я мгновенно пала на колени и начала разгребать песок ладонями. Очень скоро в моих руках оказалось украшение. Да, иначе не скажешь. Подвеска на тонкой цепочке, размером в ладонь, изогнутый зигзаг молнии, пойманный в золотую оправу. Символ и отличительный знак падающей на универсум Тени. Я поднялась голову и посмотрела на арку Врат. Там, в ключевом камне, красовалась точно такая же, только вплавленная в гранит. И она вспыхнула на солнце нестерпимым, почему-то ослепительно белым, огнëм!

Друзья, следующая глава выйдет во вторник и будет уже, по условиям литмоба, платной.