Врата 19-ти миров. Книга 3. Тринадцать символов

9.Переступая черту. Пролог

Его называли Царь с самого детства. Он был жесток, властолюбив и педантичен, не терпел слабостей. В разговоре всегда вздёргивал подбородок, будто таким образом хотел ещё раз напомнить своим слугам, что он куда выше их общества, пускай те и превосходили его в росте. Он пресекал любую попытку звать его по имени всякий раз. Даже в детстве, когда мать с любовью произносила его имя, он злился, а вскоре взял в привычку давать той оплеуху, когда та смела, произнести его имя. Впоследствии каждый его подданный, названный друг, или же мать имели право называть его только — Царь. А настоящее имя было всеми забыто.

(Из книги: «Жаждущие величия» С. Ноэль)

Скверно. До боли, до дикого ужаса скверно. Он больше не был Царём. Корона оказалась сброшена с его головы всего одним ударом в спину, ударом его кровного брата, что пошёл против него лишь по одной причине — собственного властолюбия. Да, всё так. Теперь он изгнанник.

Вот уже третий день он бежал от собственного королевства, минуя чёрный лес. Бежал от места, где был рождён, как бежал и от самого себя. Он не ел и не пил и сильно устал. Колени подкашивались с каждым пройденным шагом, но странные мысли его голове, не давали ему остановиться. И правильно делали ведь его брат Мэлор, послал по его следу существ из Северной тюрьмы Рассвета, дабы навсегда избавиться от чёрного пятна на их роду.

От ищеек Северной тюрьмы можно было сбежать, но скрыться невозможно. На исходе третьего дня Царь пал. Он находился в сознании, но никак не мог отчётливо различить существ, что схватили его. Их «руки» казались невероятно холодными. Они подняли Царя на ноги, до слуха донёсся щелчок кандалов. Руки и шея невероятно отяжелели.

Всё кончено! — подумал Царь с какой-то обезумевшей улыбкой, застывшей на исхудалом лице и перестал сопротивляться ищейкам. Взяв того под локти они поволокли павшего Царя к порталу.

9.Переступая черту. Глава 1. Северная тюрьма Рассвета

(Мир не входящий в Союз миров, Северная тюрьма Рассвета)

Мало кто знал путь в этот мир и вообще представлял, как он выглядит. Здесь никогда не наступал день. Небо холодное, безжизненное и тёмное свинцовым куполом нависало над головами. Из-за отсутствия света здесь почти ничего не росло, а животные были под стать климату, суровые, безжалостные падкие до добычи, радующиеся замёрзшим трупам.

Посреди всего этого хаоса высоко над землёй нависала тюрьма имеющая форму перевёрнутой пирамиды. Попасть в неё было легче, чем казалось, а вот выбраться можно лишь спрыгнув с высоты для желающих превратиться в кусок мяса. В тюрьме было несколько уровней, и каждый из них имел свои особенности. Счёт вёлся снизу вверх. Первый этаж был самым безобидным. Одиночные камеры без возможности даже перекинуться парой словечек с другими заключёнными. На втором были скорее клетки настолько узкие, что там едва можно было спать. Стражами служили жестокие существа гарпии с человеческими лицами, что проникали в разум, сводя с ума нередко доводя до самоубийства. Многие на этом уровне мечтали об одиночной камере, чтобы голоса в голове смолкли хоть на минуту, но получили, что заслужили.

Третий же уровень считался самым опасным. Попавшие сюда нередко поначалу испытывали радость пока не понимали что к чему. Здесь не существовало камер, единственное как были ограничены в перемещении заключённые это кандалы. Когда этаж плотно перекрывался, отделяя его от остальной тюрьмы, по всему периметру открывались своеобразные окна в человеческий рост, ведущие наружу и не закрывались до тех пор, пока все заключённые не погибали от холода или не были съедены хищными птицами, парящими снаружи только и делающие, что дожидавшиеся пира.

Вертиго Кригг нынешний глава тюрьмы старался придумывать новые пытки с каждым пополнением заключённых. Это было одно из его любимейших занятий. Пережившие подобное отправлялись в заключение на один из уровней, но с каждым разом выживших становилось всё меньше.

Пожалуй, из всех заключённых был здесь только один продержавшийся достаточно долго, чтобы помнить почти каждую пытку. Новички смотрели на него с благоговением, словно он мог помочь им пережить здешние ужасы, но зря надеялись. Его прозвали Крушителем черепов. Он не любил шумные компании и тех, кто с широко раскрытыми глазами взирал на него будто на божество, потому частенько расправлялся с новичками собственными руками, раскалывая череп. Ни один из тюремных уровней больше не мог напугать его. Одиночество он любил, гарпий научился не замечать, мысленно прячась от них в недрах разума, а холод третьего уровня закалил тело, позволяя проще переносить низкие температуры, а значит, давая шанс противостоять хищным птицам.

Крушитель сидел в клетке под надзором гарпии в третий раз за неделю, когда дверь на второй уровень открылась и внутрь вошла очередная партия новичков. Кто на этот раз? Убийцы? Воры или насильники? А может клятвопреступники? Ему нравилось гадать, так хоть ненадолго можно было отвлечься от раздумий о своей участи.

Вот толстяк, нервно прижимающий руки к груди словно баба. С обрюзгшими щеками и покрасневшим лицом он походил на свинью, которую стоило поскорее прирезать. Наверняка грохнул кого-то случайно и попал сюда по глупости.

А этот выскочка, гордо задирающий голову наверняка просто храбрится, чтобы на фоне прочего сброда выглядеть хоть сколько-нибудь внушительно. Но тщетно, ему ещё не довелось узреть и малую долю ужасов этого места. Не подержится и недели.

А этот… хм. Колкий взгляд, ухмылка, застывшая в уголках губ, словно надоедливая маска, нервные дерганые движения… убийца. Сколько жертв на его счету?

Последний вошедший был худ и слаб, казалось, в его руках силы и вовсе нет, ведь за всю свою жизнь он не поднял ничего тяжелее ложки. Да, таковым было первое впечатление о нём, и Крушитель черепов пришёл к выводу, что он корм не стоящий времени. А вот за остальными будет интересно понаблюдать.

***

Тёмная, загорелая кожа резко контрастировала с белыми, словно снег волосами и бровями, под светлыми ресницами скрывались зрачки похожие на два осколка стекла. Из-за этой особенности многие поначалу принимали Царя за слепого. Вертиго Кригг подумал так же и усмехнувшись толкнул новичка в спину вынуждая того идти вперёд. Новая пытка была уже готова, и ему не терпелось взглянуть, как заключённые выдержат её. Царь пошатнулся, полуобернулся к начальнику тюрьмы смерив того презрительным взглядом и выпрямив спину, выплюнул:

— Не смей трогать меня.

Теперь Вертиго знал, что парень видел, но эта его фраза… Не важно кем этот выскочка был до заключения здесь все преступники равны и командовать и смотреть на всех свысока разрешалось лишь главе тюрьмы.

Не раздумывая, он за секунду отстегнул от пояса дубину и замахнулся, обрушивая ту на спину дерзившего. Удар выбил воздух из легких, и Царь скрючился на полу, силясь вздохнуть. В глазах поселилась ненависть. В необдуманном порыве, яростно крича, он попытался вскочить и получил второй удар по хребту.

***

Проснулся от жажды скребущей горло и попытался подняться. Спина болела, Царь прислонился к стене, чувствуя, как раскалывается голова. В крошечной камере не было окон и даже света. Тяжёлый, влажный горячий воздух забивался в лёгкие, становилось труднее дышать. Где-то за стенкой раздался чужой кашель, затем стук, ещё один и ещё.

Кто-то умирал там, за стеной и это же должно было произойти с ним. В голове всплыло лицо урода, посмевшего его ударить и в груди тут же зародилось пламя ярости. Захотелось вскочить, вырваться отсюда и заставить унизившего его ползать на коленях с извинениями. Но с колоссальным трудом усмирив ярость, Царь закрыл глаза, сосредоточился на дыхании. Если он хотел отомстить, не только начальнику тюрьмы, но и брату, что узурпировал трон, для начала стоило попытаться выжить.

Жара в камере усиливалась. Царь замедлил дыхание, отрешившись от происходящего вокруг. Если Вертиго Кригг думает что может убить его высокой температурой, то он глубоко заблуждается. Жары он не боялся, наоборот, в обычные дни ему часто бывало холодно, даже тёплая одежда не спасала Царя от озноба под палящим солнцем.

Разум затуманился. В голове начали проноситься события последних дней. Он помнил каждый мускул на лице брата, когда тот попытался убить его, напав со спины.

Да уж… — думал Царь, — Он мог заплатить наемнику, чтобы не замарать рук, но вместо этого напал сам! Да он безумнее меня!

— Хах..ха… — он рассмеялся не в состоянии сдержать смех и выпалил, несмотря на пересохшее горло, — Ты поплатишься! — По его скулам пошли желваки.

— Эй, ты там! Замолкни! Или я сам тебя заткну! — глухо раздался недовольный голос за дверью.

— Ха-ха… Так попробуй! — бросил в ответ Царь, сплетя пальцы.

— Ну, держись! Если выживешь, завтра утром я лично тебя прикончу!

Он не отреагировал на угрозу. До утра наверняка ещё предостаточно времени, а ему уже не хватало воздуха. Чтобы как-то продержаться, Царь просчитывал различные планы мести Мэлору, в конце концов, придумав двенадцать различных вариантов по возвращению себе власти и двенадцать различных исходов, восемь из которых оказывались не в его пользу. Но Царь не унывал. Он знал, что брат удивится, стоит им вновь встретиться. И он поставил на то, что Мэлор признает свою вину, сдавшись ему. Но он не учёл одной крохотной детали, он находился в Северной тюрьме Рассвета, месте, сбежать откуда не удавалось никому. По крайней мере, пока.

***

К утру, когда тело окончательно привыкло к жаре, Царь начал мёрзнуть. Услышав шаги надзирателей, приоткрыл глаза. В замках проворачивали ключи, открывали камеры, выволакивали тела наружу. Вот очередь дошла до Царя. Надзиратель отпер дверь и замер на входе, недоумевающе почесав голову. Яркий свет полосой простёрся по полу.

— Вот те на!.. Эй! Один выжил! — крикнул он кому-то в коридоре и схватив заключённого вытащил того на свет.

Царь зажмурился, привыкая, с трудом устоял на ногах. Знакомый голос вынудил его поднять голову и от злости сжать челюсть, едва не скрипя зубами.

— А-а... Ты, значит? — Вертиго Кригг возвышался над ним словно гора. Странно, но вчера Царь этого не заметил, да и сейчас ему едва ли было до этого дело, но одно он уяснил, не следовало в открытую противостоять главе тюрьмы. — На третий его.

— Н-на третий? — переспросил надзиратель. — А как же второй уровень?

— В этот раз пропустим. Всё же бывший правитель королевства Джейхрон заслуживает лучшего.

Теперь он скучал по одиночной камере. Скучал по жаре, пробирающей тело и затруднённому дыханию. Третий уровень перекрыли сразу же, как только согнали внутрь всех заключённых. Многие сидели группами в надежде согреться, но Царь с презрением оценил их затею. Он не мог даже представить, как кто-то прикасается к его коже. Одна только мысль вызывала омерзение.

Ветер ледяными шипами впивался в кожу, мокрый снег хлестал по лицу. Царю казалось, будто прочной коркой льда покрылись его внутренности. Тело одеревенело, став неповоротливым. Любое движение давалось с болью. Он старался согреться, как мог, забившись в самый отдалённый угол — единственное место, где сейчас были стены — укрываясь от порывов ветра, но тщетно. К середине дня чувствительность в пальцах рук пропала, и как бы Царь ни пытался их растереть, ничего не помогало.

Значит вот он? Конец пути? Всё закончится здесь? На стылом полу третьего уровня Северной тюрьмы? Либо так, либо в скором времени его растерзают птицы. У него не было сильного тела, чтобы попытаться выжить, не было плана, как одолеть птиц…

В бледных глазах отразились сгорбленные, дрожащие фигуры окружающие его. Преступники. Те, кто потерял всякую волю к жизни, почти перестал сопротивляться судьбе. Им только и оставалось, что дожидаться смерти.

Вот он! Шанс...

С застывшей на лице улыбкой Царь провёл пальцами по толстой корке льда покрывающей стену, нащупал край и с усилием надавил. Не обращая внимания на кровь, сочащуюся из трещин покрывающих пальцы, впился в лед, сдирая ногти. Ещё один нажим и по поверхности побежала трещина, хруст и кусок льда оказался в его руке. Оставалось лишь придать ему нужную форму и заострить.

Пусть ему редко доводилось держать в руках оружие, он его по-настоящему ценил. Нравилось наблюдать за блеском стали, видеть отражение в гладкой поверхности и представлять, как оно пронзает живую плоть. От этого внутри зарождалось странное незнакомое чувство — смесь ликования и предвкушения.

Потребовалось несколько часов, прежде чем кусок льда превратился в подобие оружия. Да, оно было не особо надёжно, но для удара в горло или глаз вполне сгодится. Царь ткнул остриём в подушечку пальца и надавил, с равнодушием наблюдая, как выступает кровь.

Спрятав самодельное оружие в рукаве, он поднялся. Заставил себя подняться, несмотря на боль и расправил плечи, как делал во времена своего правления, дабы впечатлить тех, кто его окружал. Может ему недоставало физической силы, но он умел убеждать и заставлять других подчиняться.

Заметив его, некоторые заключённые насторожились, ожидая, что он предпримет. На обветренных уродливых лицах присутствовала неприязнь, угроза во взглядах. Царя это не смутило, не остановило. Подойдя ближе, он заговорил.

— Так и будете жаться друг к другу, словно старые любовники, и дожидаться смерти или решитесь что-то предпринять?

Кто-то из заключённых вскочил оскорблённый таким сравнением, угрожающе двинувшись к нему. Царь не шевельнулся, ожидая подобного. Заключённый схватил его за грудки, с силой тряхнув, в этот момент Царь позволил куску льда скользнуть в ладонь и, не задумываясь, вонзил под челюсть. Противник захрипел, в глазах ещё несколько мгновений присутствовала осознанность, а затем взгляд потух. Царь толкнул его в грудь, отталкивая от себя, и тяжело задышал. Ему почудилось будто что-то странное, какая-то энергия проникла в него в момент убийства и наполнила, придав сил.

Теперь на него смотрели все, смотрели на орудие убийства, внутренне удивляясь и восхищаясь находчивостью, но никто больше не двигался.

— Вы просто отребья. — Он ожидал, что кто-то возразит, но они молчали. Затем раздался негромкий голос.

— Что мы можем? — Толстяк с обрюзгшими щеками шмыгнул носом, в покрасневших глазах появилась крохотная искра надежды.

— У меня есть план. Последуете за мной и вероятность того, что выживете, резко возрастёт. Вставайте.

Кто-то повиновался, было легче доверить свою жизнь кому-то, позволить другому распоряжаться собой, чем самостоятельно принимать решения, другие же так и остались сидеть на месте. Им было уже всё равно.

В итоге около десяти заключённых оказались на ногах готовые бороться, а те, кто остался сидеть… что ж, Царь знал, что и им в конечном итоге найдётся применение. Всё же если он надеялся одолеть птиц, требовались приманки.

Здесь было достаточно льда, чтобы сделать оружие, но надо было спешить. Птицы вот-вот нагрянут. Это становилось понятно, но звукам: шелесту крыльев и далёкому клёкоту, что быстро нарастал.

Царь кратко изложил план тем, кто решил сражаться. Он видел, не все верят в положительный исход, один из согласившихся так вовсе явно просто развлекался. Царю не навился его взгляд, колкий взгляд убийцы. Как бы этот тип всё не испортил.

Они встали по углам по несколько человек, чтобы не стать первыми жертвами. Снаружи донёсся жутких скрежет, затем они увидели птиц. Одна за другой они врывались внутрь и, повалив заключённых на пол, начинали безжалостно выклёвывать из них куски. Кто-то кричал, кто-то пытался бежать, один так и вовсе поскользнувшись, вывалился наружу и полетел вниз.

Их было восемь. Восемь хищных птиц и все огромные, на голову, а то и две выше Царя.

Царь ждал подходящего момента. Пока птицы не обращали на них внимания, хоть наверняка и заметили, но свежее мясо заканчивалось быстро. Следовало начинать действовать. Он оглядел заключённых, те тряслись, от хода или страха не разобрать, но вероятно от всего сразу.

— Нападаем сейчас. — Услышавшие его вздрогнули, другим же он подал знак, и началась бойня.

Толстяк, прибывший вместе с Царём, стал первой жертвой, на него кинулись сразу две птицы. У него даже не было шанса спастись. Он, конечно, пытался отбиваться, но почти сразу сдался. Крича от боли, чувствуя, как птицы вырывают куски плоти, сквозь слёзы он… молился. Молился Тринадцати, чтобы те защитили его. Не удержавшись, Царь мрачно рассмеялся над ним. Одна птица, привлечённая его смехом, резко вскинула голову и ринулась к нему, на бегу яростно взмахивая крыльями. Выгадав момент, он увернулся от атаки и нанёс первый удар, вонзив орудие той прямо в глаз. Птица смолкла почти мгновенно, лишь пару секунд подёргавшись.

Снова. Странная сила проникла в него и осела в руках. На секунду Царю показалось, что он способен перебить всех жалких птиц самостоятельно, а затем это чувство пропало.

Остальные заключённые не отставали. Спустя какое-то время у них даже выработалась тактика — один отвлекает, другой нападает. Царь положил ещё одну крылатую тварь, прежде чем всё закончилось.

Ему не верилось, что план сработал. Более того не верилось, что большинство из заключённых остались живы. Да, они пострадали; кто-то прижимал к себе руку, с которой лохмотьями свисала кожа, кто-то волочил за собой истекающую кровью ногу. Одному так вовсе выклевали глаз, оторвав веко вместе с куском плоти. Погибло двое.

Приведя дыхание в норму, чувствуя, как от холодного воздуха горят лёгкие, Царь не обращая внимания на прочих, подошёл к одной из птиц, опустился на колени, достав из-за пояса острый кусок льда, и вонзил той в грудь, принявшись на глазах у всех потрошить её. Он уже не чувствовал боли, не чувствовал слабости, но вот голод… Когда он ел в последний раз? Кажется, это было ещё в замке.

Оторвав кусок мяса, он полуобернулся, бросив его одному из ребят, тот неуклюже поймал.

— Ешьте.

Кто-то смотрел с растерянностью, кто-то с отвращением. У многих крутилась мысль о том, что пару минут назад эти твари потрошили таких же как они заключённых, и их плоть до сих пор была в птичьих желудках.

Царь же предпочитал гнать такие мысли прочь и, оторвав очередной кусок мяса, с жадностью впился в него зубами, будто сам стал зверем. Заключённые ещё миг переминались с ноги на ногу, а затем последовали его примеру.

Им всем требовалось поесть.

9.Переступая черту. Глава 2. Перерождение

Хладная гавань, 2 о-в Тишины

Спустя несколько часов после заточения Мефериаль

Ткань пространства, отделяющая Хладную гавань от других миров, рвалась по швам. Некому было заниматься сшиванием разломов, сначала требовалось заставить Игиду прекратить контроль над ограничителями и что-то сделать с ЭруДзю, а до тех пор сюда беспрепятственно мог проникнуть кто угодно.

Сложно было ощутить чужеродное присутствие при такой обстановке никто не придал этому значения. Скрывая свои личности за масками ложного культа, эти существа пробрались в гавань, а затем беспрепятственно добрались до второго острова, в самую чащу Вечного леса. Туда, куда не проникали пламенные лучи, не в силах преодолеть преграду в виде чёрных дубов хранивших в себе все секреты этого места, начиная со Второго сотворения мира.

— Ваше величество! — глухо раздался мужской голос из-под стеклянной маски, на поверхности которой на мгновение отразилась старость колдуньи. Незнакомец присел на одно колено, почтенно склонив голову. — Мы нашли её…

— Сними эту маску, — властным голосом скомандовала старуха в белом одеянии, надвигая на лицо капюшон и пряча костлявые руки в широких рукавах.

В недоумении подняв голову и встретив яростный взгляд чёрных зрачков старухи, что даже в тени светились, будто только что выплавленные, две обсидиановые бусины, парень тут же вновь склонил голову, не желая вызывать злость её величества, и расстегнул ремешок, снимая маску. Глаза юноши не дрожали от страха, но и не противостояли напрямую, его белёсые брови немного подрагивали в неведомом раздумье, ожидая нового приказа.

— Идём, Зик. — размеренным и плавным шагом, будто и вовсе не касаясь земли, колдунья проследовала вперёд. Только когда её взгляд перестал приковывать парня, и он остался на недоступном для покорного подчинения расстоянии, Зик спокойно поднялся, пригладил светлые вьющиеся пряди волос и пошёл следом, насвистывая неясную мелодию.

Пришедших было трое. Королева прошлого, Зик — охотник и девушка из культа, что до сих пор скрывала свой лик.

Выжженный круг, в самой чаще леса, выглядел бы крайне странно, будь это место доступно для взгляда каждого зеваки. Но эту пустошь защищал сам лес, и делал бы это дальше, не появись тот, кто сломал эту защиту. Защиту, что могла бы снять лишь печать короля или королевы Хладной гавани.

— Они что и, правда, настолько тупые? — язвительно протянул охотник, обходя поприще вокруг, заложив руки за голову.

— Не надо скепсиса. Не всем дано познать то, что известно нам. Не все должны быть героями или злодеями. Их глупость лишь показатель их неопытности. — Прояснила колдунья и поспешила в центр круга, прихрамывая на правую ногу.

— Да понимаю я! Но оставлять тело мёртвой королевы здесь? Даже если это место погребения…

— Ты не прав, Зик. Нам несказанно повезло! — На лице старухи расползлась кривая улыбка, растягивая морщины вокруг дряблого рта, — Будь у них больше опыта они бы не оставили на её теле кристалл.

Старуха выпростала руку перед собой и зашептала что-то. Зик прислушался, ему всегда было интересно, что это за язык, чем-то отдалённо напоминающий даргнийский, но никак не мог понять, а он знал достаточно языков, чтобы сравнивать.

Стоило словам раствориться в воздухе, как земля в центре выжженного круга пришла в движение и закрутилась водоворотом, взвиваясь к кронам деревьев, а затем опадая, являя взорам белый гроб.

Они подошли к нему и колдунья, не касаясь плиты, жестом сдвинула ту в сторону. Увидев тело Мирианны, старуха в первую секунду отшатнулась. Это было совсем не то, что она ожидала увидеть. Серая, ссохшаяся мумия. Зная, что тела хранителей не разлагаются, она пришла в замешательство.

— Как же так?.. — вопрос, заданный в пустоту.

Зик заглянул в гроб и поморщился. Ему не раз доводилось видеть трупы в разном состоянии, но это…

— Что с ней приключилось?

— Приключилось? — переспросила старуха. Его странная речь часто вводила её в ступор.

— Стало, — исправился парень.

— Зеркало перемещения. Если пораниться об него оно попросту вытянет из тебя все силы до капли.— Вздохнув, она протянула руку к ограничителю без труда расколов его. Белый чистый свет кристалла просочился сквозь щели, а затем озарил лицо мёртвой королевы. Без каких-либо чувств старуха взяла кристалл, сжимая тот в ладони. Он не причинял ей вреда, как происходило с прочими существами рискнувшими коснуться его. Не мог.

— И это всё? Никто даже не поймет, что он пропал. Так неинтересно. — Зик равнодушно наблюдал, как плита задвигается обратно и как гроб вновь погружается в землю.

— Не всё должно доставаться с трудом. А теперь иди. Постарайся не привлекать внимания.

— Хех! Вряд ли вы-ыйдет! — он отряхнул плечи от невидимой пыли и хрустнул шеей. — Работёнка не так проста как у вас. Тела всё же тяжелые.

На сморщенном лице сокрытом капюшоном мелькнула улыбка.

Зик шёл по Хладной гавани, прогуливался медленно, не лишая себя шанса рассмотреть всё повнимательней. Он слышал о том, что здесь стряслось, слышал о пробуждении Мефериаль, но в глубине души был опечален тем, что не удалось узреть первородного демона лично.

Везде куда хватало взгляда, виднелись тела. Не только хранителей как выяснилось, но и Разжигателей войн. Он узнал их форму. Поверженных хранителей он мысленно фиксировал в голове.

Никто не спешил убирать трупы, хотя сделать это стоило как можно быстрей. Пусть тела хранителей не разлагались, но вот остальные…

Зик замер посреди каких-то развалин недалеко от сада, огляделся и, не обнаружив никакого движения, стянул чёрную перчатку с левой руки, обнажая ладонь покрытую символами. Вытянув её вперёд так, чтобы пальцы указывали в самый центр поприща, произнёс:

— Вторая степень рождённого ночью: Опустошающая сделка. — Символы на его ладони засветились золотом, заплясали по всей поверхности, по кругу перетягиваясь с пальцев и словно растворяясь. С тем, как символы исчезали, пропадали и тела хранителей.

Как только последний символ растворился в воздухе, тела бесследно исчезли.

Надев перчатку, что-то напевая, Зик покинул Хладную гавань.

9.Переступая черту. Глава 3. То, что заслужил

Четыре дня запертые на третьем уровне заключенные боролись за жизнь, а на пятый день дверь наконец открылась, но не для того чтобы они могли выйти, а для того чтобы впустить ещё больше заключённых. Среди них так же был Крушитель черепов.

Надзиратель, завидев живых заключённых и растерзанные туши птиц быстро ретировался, вероятно, отправившись докладывать Вертиго Криггу.

— Эй, урод! Это ты устроил?! — раздался грубый голос, вынуждая всех вздрогнуть. Крушитель вышел вперёд явно обозленный, пристально глядя на Царя. На этого дохляка, которого теперь будто защищая, обступали другие заключённые. — Ты хоть понимаешь, что теперь будет?

Царь молчал, о чём-то размышляя, медленно прокручивая в пальцах тонкую длинную птичью кость. А затем, задержав её на указательном пальце, наблюдая, как она мерно раскачивается из стороны в сторону, ответил с привычным высокомерием:

— А что будет? Ты ведь Крушитель черепов? Мне рассказали, что ты единственный кто смог выжить на этом уровне. Не расскажешь, каким способом? Это стало бы полезным знанием для остальных. — Он зло усмехнулся, устремив на него взгляд. — Ты же намеренно держался ото всех подальше, убивал тех, кто становился назойливым. Если бы с четвёртого уровня спаслось слишком много заключённых, главе тюрьмы это вряд ли пришлось по нраву.

Он вновь ощутил странную энергию, наполняющую его и дарующую силу. Медленно покинув круг последователей, Царь встал перед Крушителем. И пусть он был на целую голову выше, Царя это не беспокоило.

Другие заключенные, трясясь от холода, попятились от них. Крушитель подался вперёд жёстко схватив высокомерного ублюдка за ворот. Внутри скреблась злость готовая вырваться наружу, но он недооценил Царя. Без каких-либо усилий тот резко сжал в ладони тонкую кость, в мгновение ока, вонзив ту противнику между рёбер.

Высвободившись, наблюдая как Крушитель хватается за раненый бок Царь ударил того под колени вынуждая упасть.

— Ты не убивал птиц. Напрашивается логичный вопрос, почему выживал только ты? Использовал других как приманок, а? — Он пнул Крушителя, затем ещё раз. Это приносило странное удовольствие, и с каждым ударом сила переполняла его. В какой-то момент голова закружилась, словно в эйфории, и он пошатнулся.

— Чего встали как вкопанные?! Или поверили в его трёп?! — прорычал Крушитель, медленно, поднимаясь.

Несколько новоприбывших подались вперед, когда дверь за их спинами открылась, и показался Вертиго Кригг. Глава тюрьмы держал дубину наготове. Окинув заключённых цепким взглядом, он глянул на распотрошённых птиц и, оценив происходящее, разочарованно выдохнул, хлопнув дубиной по ладони.

— Ха-а… На первый уровень. Всех, — произнёс он надзирателям и вышел.

***

Царь сидел в крошечной камере, уткнувшись лицом в колени. Пальцы на руках почти не шевелились, и как бы он их ни растирал, прекрасно понимал, что они уже потеряны. Кожа на них местами вздулась, а первые фаланги пальцев почернели, их стоило бы ампутировать как можно скорей, пока некроз не распространился дальше.

— Ха… Ха-хах… — он тихо рассмеялся, но в смехе слышалась обречённость. Что ж, он попытался выжить, переманил на свою сторону нескольких заключённых, которых, вероятней всего, к вечеру уже не станет как и его самого впрочем. Пытаться дальше не было смысла, но Царь не мог отступить. Перед мысленным взором предстало мерзкое лицо брата, искажённое издевательской гримасой.

Наш Царёк разби-ит? Его ждёт выгребная яма и птицы выклюют его глаза!

— Замолчи-и… Замолчи! — не выдержал Царь резко закричав, но голос Мэлора не смолкал.

Даже мать была бы рада услышать о твоей кончине! Как же она ликовала, когда я сообщил ей, что ты больше не побеспокоишь её. Она даже расплакалась… от счастья. — Голос старшего брата стал тише, но как будто ближе. Царю почудилось, будто Мэлор действительно здесь в камере, навис над ним, прошептав на ухо, — Пора признать, брат, ты был ничтожным правителем и таким же ничтожеством и подохнешь.

Раздался резкий стук, затем дверь с грохотом открылась. В проходе показался надзиратель, Царь увидел лишь его ботинки, даже не удосужившись поднять голову.

— А тебе везёт, новичок! — выпалил низкий голос. Надзиратель сплюнул куда-то в угол камеры и надев на Царя кандалы вывел того из камеры.

Куда они шли? Зачем? Царь не мог думать, мешал настырный голос брата.

Ему здесь не место, нельзя здесь прохлаждаться. Следовало как можно скорей выбраться, а затем попытаться вернуть себе трон.

Тяжёлая стальная дверь поднялась и его толкнули внутрь, едва не упав, Царь замер, на входе глядя на других заключённых, коими было забито помещение, белое, лишённое каких бы то ни было предметов. Лишь высоко на стене находилось окно, за которым просматривалось несколько силуэтов.

— Что происходит?! — выпалил кто-то. Царь даже не обернулся, только помрачнел, понимая к чему всё это. Он обвёл присутствующих взглядом, заметив заключённых, что спаслись с ним с четвёртого уровня, а так же Крушителя черепов.

В свете флуоресцентных ламп все они выглядели жалко. Исхудавшие, грязные, запуганные, в разорванной одежде, со свежими ранами, которые никто не собирался перематывать. Ещё немного и все они станут походить на живых мертвецов.

Когда из громкоговорителя раздался голос главы тюрьмы, все напряглись, начали озираться по сторонам и поднимать головы.

— Все нарушители причастные к инциденту на четвёртом уровне сейчас присутствуют здесь. За убийство и расчленение птиц-стражей сегодня над вами свершится суд. И судьями вы будете друг другу сами. Никто не покинет этих стен пока в живых не останется лишь один заключённый. Кто именно зависит от вас.

Раздался щелчок, громкоговоритель отключился, и голос Вертиго Кригга смолк. Надзиратели, всё это время стоящие у двери, приволокли внутрь какой-то мешок и вывалили содержимое на пол, а затем спешно ретировались. Дверь с грохотом опустилась, глухой стеной ограждая присутствующих.

Первые мгновения царило молчание, а затем заключённые сорвались с мест, кинувшись к горе оружия, выхватывая первое, что попадётся под руку. Кто-то закричал, Царь обернулся, увидев как один заключённый топором отсёк другому руку, а затем довершил начатое, вонзив оружие в череп. Раздался хруст, хлынула кровь.

Царь попятился, тщетно пытаясь осмыслить происходящее. На ум приходило лишь одно слово — бойня. Вертиго Кригг сказал, что выживет только один и Царь полагал что им точно не будет он. Они всё подстроили. Эти чёртовы уроды, упёкшие его сюда всё подстроили! Здесь каждый был сам за себя, а значит даже те заключенные, которые спаслись с четвёртого уровня, сейчас перережут ему глотку с улыбкой на лице, если придётся.

Что делать?

что делать?

что дела…

Он поскользнулся на чём-то, успев выставить руку, вскинул ладонь, узрев красную липкую жижу. Кровь. Она была ещё тёплой. Повернув голову, Царь наткнулся на безжизненный взгляд какого-то заключённого и тут же вскочил, начав оглядываться. Он не боялся крови, не боялся убивать, но хаос, что он не мог контролировать выбивал почву из-под ног.

Творилось черт-те что. Никакой жалости, лишь желание выжить вот все, что было во взглядах и действиях заключённых. Царь бросился туда, где надзиратели вывалили оружие, но поздно. Там ничего не было, а если бы и было… Царь сжал правую ладонь, но из пальцев шевельнулся только мизинец, левая же не двигалась совсем.

Заключённых становилось всё меньше, шум и крики постепенно стихали. Вот Крушитель обмотал вокруг шеи какого-то пацана цепь и начал душить. Когда раздался хруст, он вскинул голову, заметив Царя, которому каким-то образом удалось дожить почти до конца, даже не попав под удар. Ну, ничего. Уж он-то не собирался оставлять этого урода в живых, да и отомстить за рану от птичьей кости не мешало. Отталкивая всех с пути, Крушитель устремился к нему.

Поняв, куда тот направляется, Царь хотел убежать — без пальцев, без оружия против этого типа у него не было ни единого шанса — но кто-то ударил его со спины прямо по голове. Из глаз посыпались искры, Царь осел качаясь из стороны в сторону. Удар вышел неслабый. По шее потекла струйка крови.

— Этот тип хотел удрать, — раздался за спиной заискивающий голос. — Я всё сделал правильно, да? Да, Крушитель? Ты же меня… теперь не тро..тронешь?

— Дождись своей очереди, отброс. — Заключённый попятился, успев пожалеть, что решил помочь ему и убежал прочь.

Царь мало что понимал. Кажется, он намеревался бежать, но от кого? Да и зачем? Кто-то схватил за плечо, разворачивая, в глаза впился слепящий свет. Его толкнули, в грудь вонзилось что-то, причиняя боль, и осознание происходящего резко вернулось. Царь начал осыпать его проклятиями, не в силах сделать что-то ещё.

— Я тебя убью! Уничтожу! Ты будешь… молить о пощаде!..

— Неуже-ели?

Царь рассмеялся. Крушитель пронзал его плоть, а Царь продолжал смеяться, сквозь боль, сквозь слёзы и продолжал осыпать его проклятиями. В горле забулькала кровь, он закашлялся, начав задыхаться, попытался перевернуться, но Крушитель придавил его к полу, поставив на грудь ногу. А затем он услышал голос своего мучителя:

— Дай-ка мне эту штуку у тебя в руках! Живо иначе ты будешь следующим!.. — Царь видел сквозь пелену, как Крушителю подали что-то смотанное, кажется проволоку, а затем, чуть прищурившись, рассмотрел на ней шипы. — Держите его!

— Э… да он и так почти труп, — осмелился сказать кто-то.

— Знаю, но одному не управиться. Мне нужна его голова.

Его подняли на ноги, одежда пропиталась кровью, и она никак не останавливалась, заливая пол. Царь ещё пытался высвободиться, даже зная, что это бессмысленно, а затем Крушитель обмотал вокруг его лба колючую проволоку и затянул. Царь закричал, завопил от боли, кровь заливала глаза, но он сумел понять, чего тот добивался и напоследок растянул перепачканные кровью губы в ядовитой усмешке.

— Вот твоя корона, Царь. — Ещё один виток колючей проволоки — несколько шипов впились в виски — а затем последний. Крушитель потянул проволоку с такой силой, что казалось, та сейчас лопнет, но раздался лишь хруст. Хруст треснувшего черепа.

***

Боль…

Не существовало ничего кроме боли. Он истекал кровью, умирал, и никто не решился облегчить его страдания.

Вместе с другими трупами, недобитыми заключенными ещё стонущими, Царя выбросили из тюрьмы на поедание птицам. В спине что-то хрустнуло, когда его бренное тело оказалось в снегу, ногу вывернуло так, что выше колена торчала кость. Он не мог пошевелиться, не мог уползти. На него упало чьё-то тело, и дышать стало почти невозможно. Холод проникал в лёгкие. Голова отяжелела, а рядом по снегу и льду растекалось что-то странное, казавшееся в свете трёх холодных лун чёрным.

Послышались тихие шаги и хруст снега. Даже перед смертью Царь не мог упускать детали, потому по неторопливым и немного разрозненным шагам понял, что этот кто-то хромает. Кто-то схватил его за руку, вытягивая из-под горы трупов. Он с усилием разлепил от крови один глаз, некто в чёрной мантии с тростью в руке навис над его переломанным телом, а затем раздался низкий старческий голос.

— Ты пал, Царь. Но я могу помочь.

Как?.. — Он не произнёс этого, знал, что не произнёс, но всё равно получил ответ.

— Я дам тебе дар, Царь. Отныне любой, кто будет отравлен высокомерием или посчитает себя выше тебя, лучше тебя, падёт на колени в тот же миг и не сумеет подняться без твоего дозволения. Это твой второй шанс. Вопрос лишь в том хочешь ли ты го получить?

Царь едва заметно кивнул.

— Тогда нарекаю тебя стражем безмолвия и дарую способность коленопреклонства. Пришло время переродиться… — Старуха нависла над его телом и в темноте капюшона мелькнула улыбка. Одним рывком она вонзила свои пальцы в его грудь. Царь раскрыл рот в немом крике. Он услышал, как затрещали рёбра. Лёгкая боль прошлось по телу. Он уже не ощущал её так ясно как прежде, тело начало замерзать.

С силой вырвав из его груди сердце, старуха возликовала. Царь видел, как билось в её руке его собственное сердце, а после всё прочее поглотил мрак.

9.Переступая черту. Глава 4. Рождение ангела

Идут годы, история сменяется, унося в прошлое осколки былых дней, но те, кто не желает забывать, ищут выход…

Мир пустоты, 67 мир союза

Ванна была наполнена кровью до краёв. Вязкая, холодная, она уже начала сворачиваться после того как её сцедили с падших хранителей до капли. Старуха сбросила одежду, склонилась, опуская ладонь в кровь и скривив беззубый рот в подобии улыбки, залезла в ванну, погружаясь с головой.

Фиона наблюдала за происходящим с тревогой. В любой момент всё могло пойти не по плану, всё же Мирсия была стара. Стара настолько, что девушка не могла оставить её без присмотра даже ночью, боясь обнаружить утром лишь бездыханное тело. Она ждала, от беспокойства сжимая в руках чёрную шкатулку покрытую узорами. Шли минуты. Три. Пять. Десять. Вот по поверхности крови пробежала волна, затем ещё одна и из алой пучины показались руки, а затем голова. Фиона оказалась рядом с ванной в мгновение ока, хотела помочь госпоже выбраться, но замерла, увидев вместо привычной старухи, девушку.

По молодому подтянутому телу стекала кровь, Мирсия запрокинула голову, открыла глаза и глубоко вздохнула, наслаждаясь тем, как кислород проникает в лёгкие. Когда она обратила внимание на свою подчинённую, губы исказила привычная улыбка, а глаза цвета летнего неба засияли.

Фиона покорно опустилась на колено и, склонив голову, протянула шкатулку. Мирсия отщёлкнула замок, откинула крышку и, подставив ладонь, высыпала кристаллы. Они потускнели, стали похожи на какие-то камни после того как их вырвали из плена ограничителей и забрали у хранителей. Вернув пустую шкатулку Мирсия окунула кристаллы в кровь, вскоре сквозь мутную пелену пробился яркий свет. Когда это случилось, она подняла кристаллы над кровью, наблюдая, как те растекаются, превращаются в жидкую материю, а затем преобразуются в нечто совершенно иное.

В ладонях лежал нимб. Его края бурлили, исходили рябью, словно кристаллы собранные воедино пытались отделиться, принять прежнюю форму. Послышался плеск, девушка поднялась из ванны, занесла нимб над головой, а затем отпустила. Тот не упал, оставшись висеть в воздухе, его сияние усилилось, глаза Мирсии засияли, а затем зрачки разделились надвое, образуя по два в каждом глазу.

Фиона затаила дыхание не в силах отвести взгляд от королевы. Теперь после пережитого в голове поселилось чёткое осознание, что всё было не зря. Не зря… По щекам покатились слёзы, она и сама не понимала почему, её захлестнуло чувство умиротворения, чувство, что она видит нечто настолько прекрасное, что готова ослепнуть.

— Поднимись, Фиона. — Мирсия жестом попросила девушку встать и когда та послушно выполнила просьбу, королева погладила её по щеке, оставляя на коже кровавый след.

— Я так рада, что вы достигли желаемого, госпожа…

Улыбка сошла с лица королевы.

— Это временная мера. Мне до сих пор нужна сущность Орнеуса, и я сделаю все, чтобы вернуть её.

***

Мир пустоты был идеальным укрытием для королевы прошлого. Мало кто решался показываться здесь, даже хранители не рисковали являться в мир без сильной надобности. Основной причиной такой неприязни являлись вэбы, раса, сохранившая свой облик с сотворения миров. Их наружность вызывала отторжение, чёрная кожа, стянутые узлами пальцы, глаза полнившиеся тьмой, походившие на звёздное небо. Их взгляд завораживал, будто водоворот, медленно вытягивающий силы.

Им не требовалась еда в общепринятом смысле, питались жизненной силой. До Второго сотворения мира их часто называли паразитами, вэбы селились в мире и истощали его, опустошали без остатка. Тогда их были тысячи, теперь же остались жалкие сотни. Их не убили, нет, вэбы сами решили принять смерть, и умерли разом после исчезновения ангелов и лишь немногие остались дожидаться их возвращения.

Мирсия перенесла замок плоти, забрала с собой из Пропащего мира, потому что знала, без него её найдут. Кто-то из Совета стекла и железа мог почувствовать её возвращение и принять меры, а ей пока не хотелось показываться кому-то из них на глаза. Вэбы приняли её, склонив головы, будто с сотворения миров только и дожидались возвращения ангелов. Теперь она могла приступить к исполнению плана.

Голласкус, 19 мир в Союзе миров

Плоть замка оплела её тело, превращая в мясной костюм, не лучшая мера, но так она могла легко защититься от членов совета, скрыться, даже находясь у тех на виду.

Зеркальные пещеры отражали любой звук, усиливая тот в несколько раз. В самом дальнем их уголке можно было услышать, как кто-то спускается.

Мирсия медленно шла по длинным извилистым туннелям, прислушиваясь к звуку собственных шагов, наблюдая за тем как, в зависимости от поверхности камней пещеры, искажается её отражение. Она коснулась стены, замерла, пытаясь понять, что испытывает в этот самый миг. Миг, которого она ждала долгие тринадцать тысяч лет.

Кажется, это чувство называли предвкушением. Она ждала эту встречу хоть и понимала, что Саймон не разделит её радости.

Глубоко под землёй, в первом подземелье зеркал хранилось то, что могло изменить этот мир к лучшему или же стать оружием в тёмных руках… Стеклянный саркофаг. Их было шесть, но Торгус Кайдо разделил их, скрыв в разных уголках миров. Мирсия искала их, сидя взаперти в Пропащем мире на это потребовалось куда больше времени, но ей улыбнулась удача. Уничтожая миры за пределами союза, Эндо нашёл зацепку.

Один поворот, другой, зеркала петляли меж собой стараясь запутать. Может, не будь она ангелом этот простой трюк мог сработать, но Мирсия знала, видела путь, что словно нить вёл её к телу Саймона. Вот впереди показалось зеркало, огромное тянущееся высоко к сводам пещеры, сливающееся со стенами.

Она остановилась, протянула руку, касаясь стекла, надавила. Зеркало продавилось, пальцы утопали в поверхности. Оно приняло её, пропустило, и она шагнула сквозь него.

Стеклянный саркофаг стоял в центре пещеры, единственный источник света, что принесла Мирсия, отразился во всех поверхностях зеркал, освещая пространство. Она подошла, отпустила световой шар, позволяя тому повиснуть в воздухе, и прикоснулась к крышке саркофага, прильнула щекой к стеклу, ощущая тепло. Саймон лежал внутри, таким же, каким она его помнила. Глаза закрыты, лицо расслабленное, волосы отливающие золотом. Если бы только он принял её сторону, если бы только полюбил… Она отстранилась. С равнодушием взглянула на него и сдвинула крышку, глядя на тело сверху вниз. Нет, он бы не понял её мотивов, никогда не понимал.

Мирсия расстегнула высокий ворот чёрной рубашки лицезрея печать Врат времени расположенную на шее. Тонкие белые нити сплетались в неведомом узоре. Да уж, снять такое было не под силу даже ей. Она провела по печати пальцами и отпрянула, когда кожу обожгло что-то. Пальцы начали стремительно чернеть и рассыпаться. Во взгляде Мирсии поселился страх. Рука тлела, а чёрное полотно продолжало разрастаться, охватывая кисть.

— Нет! Не смей поступать так со мной, Торгус!

У неё не было выбора. Материализовав в руке серп, она без колебаний резанула по запястью. Лезвие серпа сделало своё дело. Без единой капли крови, на стеклянные плиты упала кисть, пальцы которой продолжали рассыпаться, после рука обратилась пеплом.

Культя продолжала тлеть, но постепенно жар отступал, оставляя после себя выеденные ожоги.

— Ловушка… — её разрывало от смеха и боли. Даже после смерти, по прошествии стольких лет, этот демон продолжал мешать ей.

На шее Саймона проступили слова на даргнийском. Мирсия скривилась, поняв их смысл.

«…Существо, чья душа будет очернена, не сможет коснуться заветного прошлого…»

— Я ещё вернусь, Саймон. Придётся немного подождать. — Покинув подземелье, Мирсия ушла прочь, оставляя за собой возможность, вернуться.

9.Переступая черту. Глава 5. Четвёртый страж безмолвия — Гнев

Царь очнулся в тёмной комнате. Ещё недавно он думал, что уже не жилец, но странные ясные и цветные, даже, пожалуй, слишком цветные сны, заставили открыть глаза.

Он смотрел в потолок, резной рисунок на его поверхности изображал сцену соития, странную до боли мерзкую и вызывающую рвотный позыв из-за того кто именно участвовал в ней. Чёрные существа со стянутой узлами кожей, находившиеся в окружении звёзд.

Царь перевернулся на бок, точнее хотел это сделать, но понял, что что-то не так с ногами и отбросил одеяло. Ноги не шевелились. Не двигались вообще. Царь ударил по колену кулаком, ещё раз пытаясь хоть что-то почувствовать, но это ни к чему ни привело. Тогда внутри зародилась злость, переросшая в безудержный гнев. Он перекатился с кровати, упал на пол, попытался встать, а затем закричал, трясясь от ярости. Проклиная тех, кто сотворил с ним это, проклиная брата за то, что тот сослал его в тюрьму.

До слуха донеслись быстрые шаги, Царь напряжённо уставился на дверь, чувствуя, как по лбу покатились капли пота. Дверь открылась, и в комнату вошёл юноша лет шестнадцати лицо обрамляли светлые вьющиеся волосы, в узких злых глазах горело нетерпение.

Напряжённо оглядев его, парень раздражённо хмыкнул и, подойдя, подхватил Царя под руки, поднимая с пола. Потребовалось приложить усилие, но спустя какое-то время Царь вновь лежал на кровати, зло, сверля незнакомца взглядом.

— Ты хочешь убить меня так злобно зыркая, или что? — Подойдя к окну, парень распахнул шторы, впуская в комнату серый неприятный для глаз свет.

— Где старуха? Это она притащила меня сюда?!

— Какая разница кто притащил? Ты должен благодарить её величество за то, что она спасла тебя.

Царь смотрел на него исподлобья, затем схватился за колено, впиваясь в кожу пальцами.

— Это не спасение.

— Тебя зовут Царь? Я Зик — охотник. Член культа Стеклянной маски. — Он протянул руку в перчатке для рукопожатия, но Царь не переменился в лице, лишь ещё сильней помрачнев. Зик убрал руку в карман, вздохнул и добавил, — Всем нам приходится жить с недостатками, внешними или внутренними. Не жалуйся, ноги не самое худшее, что у тебя могли отобрать.

Царь закашлялся, в голове отчётливо всплыло воспоминание, как старуха вырвала его сердце. Решив проверить, он спешно расстегнул чистую рубашку и замер, глядя в идеально ровную сквозную дыру в груди, там внутри находился странного вида кристалл. Кровавый кристалл. Протянув руку, попробовал прикоснуться, но пальцы встретили невидимую преграду, по ощущениям напоминающую стекло.

— Эй ты, давай-ка поосторожней! Это тонкая работа и ещё ничего не зажило, чтобы так свободно её трогать! — Скривившись от боли, Царь увидел, как из-под контура стекла скатилась капля крови. — Агх, ну сказал же не трогать! Помереть хочешь? Знаешь, без сердца это произойдёт ой как быстро.

— Где моё сердце?

— В залоге.

— Что это за место? — полюбопытствовал Царь, пальцами стирая выступившую кровь.

— Замок плоти. Название говорит само за себя, не правда ли? — усмехнулся Зик, заложив руки за голову. Затем потянулся, послышался хруст шеи, а следом и позвоночника. Закончив, поведя плечами, Зик заговорил. — Мне поручено тебя расспросить. Я задам три вопроса, ответишь, и я сразу уйду.

— Спрашивай, — процедил Царь, медленно делая вдохи, чувствуя пронизывающую грудь боль.

— Как именно ты попал в тюрьму?

На лице Царя расползлась безумная улыбка. Оскалившись, он произнёс:

— Старший брат постарался. Натравил ищеек Северной тюрьмы и занял мой трон!

Зик равнодушно наблюдал за его реакцией, подмечал, анализировал, чтобы доложить королеве. Он видел, что Царь кипит от злости, но ничего при этом не испытывал.

— Что тебя терзает сейчас? Ты обижен на брата, зол или может в ярости?

— Я ненавижу его! Ненавижу этого урода всем сердцем настолько, что готов вырвать ему хребет голыми руками!

— Ненавидишь всем сердцем, значит? — Пытливо уставившись на Царя, Зик скрестил руки на груди, — Звучит довольно странно, когда в твоей груди пусто. Не считаешь? Какова твоя цель?

— Я верну себе трон и королевство, что принадлежат мне по праву! И убью каждого, кто предал меня и посодействовал моему брату. — Царь сжал ладони в кулак, под ногтями проступила кровь.

— А справишься ли без ног? — От взгляда коим его одарил Царь, у Зика побежали мурашки, довольный произведённой реакцией он рассмеялся. — Ну, это мы скоро узнаем.

Когда Зик ушёл Царь заснул. Сон утянул его, уводя от боли в груди, от мысли, что он больше никогда не сможет ходить. Во сне всё это не имело значения. Проснулся, ощутив чужое присутствие, сел потирая веки, пытаясь избавиться от последних остатков сна.

Комнату поглотила темнота, лишь по левую сторону от Царя кто-то сидел на краю стола, образовывая в ладонях световые шары и пуская их мерно перемещаться под потолком. Когда света стало достаточно, Царь разглядел привлекательную девушку, каштановые волосы в полумраке отливали рыжим, а над головой парило что-то наподобие короны.

— Кто ты?

— Мирсия. — спокойно ответила она, улыбнувшись. — Я та, кто спас тебя.

— Нет. Я видел старуху…

Она одарила его жёстким, не терпящим пререканий взглядом и добавила:

— Тот облик отныне забыт. Прошу не упоминать его больше, хорошо? — она подошла, спокойно, медленно так будто всё время мира было в её распоряжении, и опустилась на край постели, в хитрых умных глазах перемещались сдвоенные зрачки. Царю это не понравилось, он никогда прежде не слышал и не встречал существ с такой особенностью.

— Если ждёшь благодарности, то её не будет.

— Хм-м, видимо ты меня неправильно понял, Царь. Мне не нужна благодарность, не нужна покорность, можешь спорить со мной или пререкаться, если угодно. От своих подчинённых я жду лишь верности, а как именно вы её проявляете, меня мало волнует. Возможно, мой новый облик смутил тебя и заставил забыть о сделке, что мы заключили, когда ты был при смерти, но я могу напомнить.

— Нет. Я помню.

— Хорошо. Раз так, отныне твоя стезя Гнев. Уверена, у тебя есть на то причины. Причины чтобы ненавидеть всё и вся в этом мире, в том числе и меня. Но я не против.

— Что с моим сердцем?

— Хочешь его увидеть? — Мирсия скривила губы, поднялась на ноги и, закрыв глаза, что-то зашептала. Руки её засияли золотом, что отделяясь от тела, обретало форму. Царь внимательно наблюдал, как из пустоты золотом ткался… трон.

Он не верил своим глазам. На некотором расстоянии от пола завис трон с высокой изогнутой спинкой, оббитой красным бархатом, резными ножками и его семейным гербом расположившемся в изголовье.

— Садись, Царь. Отныне это твой трон.

Мирсия шла в главный зал Замка плоти, Царь следовал за ней сидя на троне, да ноги не двигались, но он управлял им так, словно трон был частью его самого.

Замок плоти вызывал не самые приятные чувства, его вид не шокировал, скорее, отталкивал и смотреть на вздымающиеся стены, на жилы и кровь что текла по венам, становилось попросту невыносимо. Дверь в главный зал заменяла тонкая пленка, испещренная мелкой сетью сосудов.

— Что это за организм?

— Моё детище. Оно защищает меня. Не волнуйся, снаружи замок выглядит совершенно обычно.

Высоко в центре главного зала чуть ниже огромных световых шаров были подвешены четыре клетки, в трёх из которых сердца бились о прутья, отчаянно желая вернуться на прежнее место.

Царь скривился и мрачно спросил:

— Зачем это?

— Пока сердца моих стражей здесь их невозможно убить. Кристалл в твоей груди заменит сердце, на время его отсутствия.

— Но это не единственная причина.

— Верно. — Мирсия обернулась к нему, вскинула голову, вытягивая руку, будто хотела схватить сердце, — Я даровала тебе способность коленопреклонства и нарекла Стражем безмолвия. Сердце лишь залог, обещание того, что ты не предашь меня.

— Чего ты от меня хочешь?

— Для начала, чтобы ты подписал контракт, — лукаво улыбнулась Мирсия, — Это не навсегда. Как только я достигну цели — а уверяю, это случится очень скоро — вы все будете свободны. Более того я дам вам шанс отомстить.

Услышав о мести, Царь встрепенулся. Верно, теперь он мог расквитаться с братом.

— Что за контракт?

— Сейчас-сейчас, — прошелестела она мелодичным голосом и материализовала из пустоты пожелтевший свиток. — Вот, прочти. Не торопись.

Царь развернул пергамент, стараясь быть осторожным.

Контракт «Стражей безмолвия»

1. Интересы её величества всегда превыше собственных интересов стража.

2. Воля стража отдаётся в полное распоряжение её величества.

3. Сердце стража извлекается из груди на время действия контракта, дабы сам страж оставался бессмертным.

4. Страж не имеет права противиться воле королевы.

Правила «Стражей безмолвия»

1. Убивший стража безмолвия занимает его место.

2. Стражей безмолвия невозможно убить простым оружием.

3. Освободить стража безмолвия можно лишь отыскав и вернув его сердце.

4. Страж обязан подписать контракт до обретения полной силы.

Подпись стража: Подпись её величества Мирсии Паршей,

королевы прошлого и будущего:Mircea

Смех: ______

Гнев: Царь

Плачь: Ханна Мор

Безумие: Эндо

Отчаяние: Роб Эквуд

Страж, сотворённый из сердца потерявшего надежду, из людского страха и безысходности, отныне и до истечения контракта, в полном распоряжении королевы прошлого.

Дочитав до конца, Царь поднял на Мирсию ошарашенный взгляд.

— Так вы… — начал он, даже не заметив, что обращается к ней на «вы».

— Вместе мы поможем многим.

9.Переступая черту. Глава 6. Разлад

Разве можно было знать заранее, чем всё кончится? Может если бы она была предана госпоже Мирианне чуть больше, если бы смогла переступить через свою обиду и оставить прошлое позади, всё могло быть иначе. Сколько прошло дней с того момента как её заперли в тюрьме? Она сбилась со счёта.

Моркурио использовал её. ЭруДзю использовали её, а она словно послушная марионетка делала всё, не замечая привязанных к рукам верёвок, за которые они дёргали.

Через несколько камер от неё с одинаковой периодичностью хранитель бился головой о прутья решётки. Он до сих пор находился под контролем, как и ещё шестеро запертые здесь же. В этих камерах никто из них не мог ничего сделать. Стены и двери покрывал верелир, материл так похожий на железо, но расплавить который было способно лишь пламя драконов. Игида знала это не понаслышке, так как и клинки госпожи Мирианны Кара и Освежевание были изготовлены из него же.

Она, осторожно помогая здоровой рукой, вытянула сломанную ногу. Перелом был закрытый, чуть ниже колена нога распухла, а кожа посинела. Вывихнутое плечо при движении вновь прострелила боль, и девушка тихо зашипела, сдерживая слёзы.

Из коридора донёсся шум, затем кто-то вошёл в тюремное крыло. Игида не видела посетителя, напряжённо ожидая, когда тот окажется у её камеры. Интересно кто на этот раз пришёл поговорить? Профессор Тиджерон и опустошитель равновесия уже посещали её недавно и ничего не добились и никому из них ничего не…

У её камеры замер Алан. Мужчина стоял, сунув руки в карманы брюк, на его лбу блестел ограничитель, целый, не очернённый. Игида не подала виду, но в глубине души вздохнула с облегчением, увидев его невредимым. Где он был? Как далеко ушёл от Хладной гавани, чтобы не попасть под усиление контроля? Она не могла, попросту не смела, задавать такие вопросы.

Хранитель, молча, воззрел на неё сквозь прутья решётки, а затем отпер камеру, войдя внутрь. С какой-то печалью покачав головой, он привычно зачесал белые волосы со лба и заговорил.

— Ай-ай, разве можно так с девушкой?

Он опустился рядом с ней на колени, потянулся к сломанной ноге. Игида напряжённо наблюдала за его движениями, пытаясь найти подвох, но его не было.

— Будет немного больно, но мне нужно вправить тебе кость.

Алан коснулся опухшей кожи, надавил, возвращая сломанную кость в привычное положение, а затем вышел из камеры, вернувшись минутой позже неся тонкий стальной прут и бинты. Из всего этого он осторожно наложил на ногу шину.

Игида сжала челюсть. Ей хотелось закричать, оттолкнуть, лишь бы не чувствовать его заботы. Она такого не заслужила. Никто ведь даже не попытался помочь. Да и зачем? То, что она сотворила невозможно простить. Не было оправдания её действиям и поступкам, но и отступать и каяться было уже поздно.

— Вот так. Позже я позову Лирл, она всё же лучше разбирается в этом.

— Зря стараешься, Алан, — едко проговорила Игида. — Я не откажусь от короны. Делайте, что хотите, я приму любой исход.

— Я ещё и слова не сказал, а ты уже так категорична. Чего ты добиваешься, Игида? — В абсолютно белых матовых зрачках было сложно распознать истинные намерения. — Мне казалось, я знаю тебя, но всё это… Ты знала, что осталось всего четыре хранителя способных выполнять свои обязанности? Даже если постараться этого количества не хватит чтобы продолжать сбор душ и защищать миры союза. Как только другие миры прознают, что здесь произошло, они попытаются захватить Хладную гавань, да и не только её. Даже если ты ослабишь контроль ограничителя над теми шестью что в камерах, мы всё равно не выстоим. Потому хочу спросить ещё раз, чего ты добиваешься?

— Не лезь мне в душу, Алан.

Он поднялся, запрокинув голову, тяжело вздохнул.

— Знаешь я не винил тебя за смерть госпожи Мирианны. Она не всегда поступала правильно, по себе знаю, как именно вербовались хранители, и, вероятно, у тебя была причина. Моркурио воспользовался твоей ненавистью и сейчас ты целенаправленно наказываешь себя. Я ещё приду.

Он вышел из камеры, оставив Игиду в раздумьях.

***

Разжигатели войн заняли теперь уже пустующие корпуса хранителей и демианов. Кто-то из них хотел уйти, вернуться на базу и Кайл понимал почему, но пока нельзя и дело здесь не только в пепле, что в разы усилился после выкачивания душ из Первого мира, но и в том, что Кайл хотел увидеть, как именно хранители — или то, что от них осталось — решат проблему с душами. Мефериаль поглотил достаточно, чтобы теперь им пришлось пустить отдалённые миры союза в расход.

Кайл наблюдал через окно спальни за работой солдат. За тем как они разгребали завалы, чтобы найти тела своих товарищей и друзей. Они потеряли многих. Против них выступила сотня хранителей, и эта сотня перебила семьдесят процентов его армии. Стоило ли оно того? Он пока не знал, пытаясь придумать, чем Джун могла ему отплатить и тем самым выполнить свою часть сделки.

Он потерял многих, но сильней всего его задевало то, что произошло с Хаком и Вейрой. Мана ЭруДзю сослала их в пустоту, а этот демон Эндер не сумел им помочь и Кайл сомневался, что тот вообще собирался это делать. Пусть это корыстно жестоко, пусть он не должен так думать, но, если бы можно было вернуть двух генералов своей армии в обмен на оставшихся солдат, он бы согласился без промедления. Остались лишь Мэдин и Лина.

Мэдин слишком сильно переживал за Джун и оттого выполнял поручения так себе, постоянно что-то забывая сделать или кому-то что-то сообщить. Кайл впервые видел его таким рассеянным и от этого раздражался, просто ничего не мог с собой поделать. Да он тоже беспокоился о ней, гадал, для чего она нужна богу знаний, но также понимал, что если бы Хорма Деус хотел убить её, то просто не стал помогать.

Лина же держалась на расстоянии. После того разговора о Герестоне Фоу и Сгибателе ветров, после её осуждающего взгляда, когда они узнали, что Джун адепт Хормы, Лина кажется, возненавидела его даже больше чем прежде. Она продолжала выполнять приказы, продолжала будить его по утрам, но делала это, потому что должна, а не потому, что хотела.

Никакого доверия. Организация разваливалась как карточный домик, и Кайл знал и испытывал вину за то, что приложил к этому руку. Кажется, Лина была права, когда просила вернуть Гримбэла, под его командованием такого бы точно не произошло.

Дверь тихо открылась, и в комнату вошёл Мэдин. Кайл смерил его взглядом. Зелёную форму сменила одежда хранителей, так как она хотя бы была целой и чистой. Рукава рубашки задраны до локтя, ворот расстёгнут. На уставшем лице читалось нетерпение, а в зелёных глазах раздражение.

— Звал?

— Да. Отправляйся на четвёртую базу.

— Отсылаешь меня? — Его выражение лица приняло такой леденяще-холодный вид, словно слова Кайла его разочаровали. — Сейчас? И чем я это заслужил?

— Беспокойство не даёт тебе нормально работать. Надеюсь, на Земле ты придёшь в себя. Когда Джун вернётся, я скажу ей, где тебя искать. И… — он замолчал, будто не зная, стоит ли говорить, но всё же продолжил, — скоро День памяти.

На лицо легла тень печали, Мэдин поник, сжал пальцами переносицу и качнул головой. Он и сам думал об этом дне, но проблемы живых сейчас куда важнее мёртвых, а Кайл так просто…

— Поблагодари отца от меня.

Мэдин закрыл за собой дверь.

В висках неприятно кольнуло, остро, будто кто-то вонзил иглу. Жмурясь Кайл, отошёл от окна, спрятался от света.

— Гримбэл? — он произнёс неосознанно. Позвал, будто тот находился в комнате вместе с ним и услышал ответ, но не тот на который рассчитывал. При пробуждении Гримбэла болели старые шрамы на левой половине лица, но эта боль в висках была почти такой же, будто кто-то ломал в его разуме выстроенную стену. Стену коей Кайл огородил себя от нападок второй личности.

Тело бросило в жар, кожа покрылась испариной, Кайл рухнул на колени, спешно расстёгивая камзол и снимая его, а затем пришёл озноб, столь сильный, что вынудил его выползти на полосу солнечного света, отбрасываемого на пол.

Кто-то…

Кто-то пытался отобрать контроль. Кто-то толкал, пробивал стену и рвался наружу, а затем всё прекратилось. Кайл не шевелился. Думал, искал в голове признаки другой личности, одновременно контролируя выстроенную стену, но ничего не нашёл.

***

После разговора с Игидой два дня назад, Алан почти не отдыхал, тратя всё своё время и направляя всё своё внимание на решение проблем. Опустошитель равновесия и Эрвин Тиджерон были заняты поддержанием Первого мира и восстановлением связей с другими мирами через Орден сфер. Эни, бывший секретарь госпожи Мирианны и Лирл помогали им, как могли, из Разжигателей войн так же кое-кто вызвался помочь.

Алану же досталось разбираться в делах госпожи Мирианны и Игиды. Он не хотел взваливать на плечи такой груз, отказался бы сразу, если бы появился кто-то другой, более способный и умный. Он ожидал, что этим займётся Мордекай, но тот пожелал Алану удачи, похлопав его по плечу перед уходом.

И что это, чёрт возьми, значило?

Рен, единственный из немногих кто видел происходящее в гавани от начала до конца, рассказал Алану о случившемся. Рассказал, как так вышло, что организация, чьей основной задачей является разжигание войны, пришла им на помощь, чтобы остановить эту самую войну.

Тревожило и происходящее в Хладной гавани после окончания войны. Украденные тела павших в бою хранителей вызывали немало вопросов, но разбираться, что произошло и кому понадобилось совершать такое, пока не было сил и времени. Глава разжигателей, конечно, предложил свои услуги, чтобы найти виновных, но Алан ему не доверял. Было в его глазах в прорезях маски что-то такое, что вынуждало опасаться. Да, он вроде как был старым другом Джун, но что это меняло?

В дверь постучали. Алан отнял взгляд от исписанных ровным почерком листов и бросил короткое «войдите», а затем, увидев в проходе Фейт, добавил:

— Я ведь уже говорил не нужно стучать, просто заходи.

— Да, но это как-то странно. — Она неловко пожала плечами и заправила за ухо тёмную прядь. Её волосы сильно отросли, чуть ниже плеч оставался виден резкий переход от естественного цвета к фиолетовому.

— Что-то случилось? — Алан сложил отчёты хранителей, что читал до её прихода в стопку и поднялся, направившись к девушке.

— Там… — Она нахмурила брови. — Проблема. Нашли тело демона. Его убили, Алан.

— Ха-а… — он устало вздохнул, растрепал руками волосы и на секунду прикрыл глаза. — И почему ты сообщаешь об этом мне?

— А… кому же? — растерявшись, спросила девушка.

— Не знаю, но я никогда не мечтал о высокой должности. Знал ведь, сколько здесь мороки.

— Прости. Я бы сообщила опустошителю равновесия, но он сказал, чтобы в случае чего мы шли к тебе.

— Класс! — Он покачал головой, в мыслях на мгновение мелькнул образ Игиды, Алану вспомнилось, как сильно ещё с первого дня обучения она стремилась возвыситься, делала все, чтобы госпожа Мирианна взяла её в ученицы. Он не понимал такого рвения тогда, не понимал её упрямства сейчас. Если бы она согласилась передать кому-нибудь корону, проблем значительно убавилось. Но эту девушку не могла переубедить даже гибель миров, вряд ли другие менее значимые причины справились бы с этим. И пока Игида оставалась непреклонна, разгребать проблемы предстояло ему.

***

Алан и Фейт стояли над изуродованным телом демона, оно уже начало испускать ядовитые пары, и девушка зажала нос рукой, медленно попятившись, не сводя взгляда с тела. Его нашли в одной из комнат корпуса хранителей, куда он не должен был заходить.

Алан сел рядом с демоном оглядел раны, которые с большим трудом можно было приписать ножу. Порезов было столько, что лицо превратилось в месиво.

— Узнали кто это?

— Пока нет. Рэд Найтмер вернулся в Тёмную сферу, а Эндер Кайдо… — Фейт замолкла.

Эндер ушёл. Нет, даже не так. Скорее последовал за Маной, стоило той поманить его. Пять выживших демонов, пришедших с ним из Тёмной сферы, остались здесь. Их пока не прогоняли, но относились соответствующе ситуации. Презирали, обходили стороной, постоянно следили, смотрели с ненавистью. Алан не стал исключением, но такое…

— Ничего не трогайте, — раздался за спиной голос. Алан повернулся, завидев на входе главу разжигателей. Он пришёл в маске. Снова. Это напрягало. — Мои подчинённые проверят тело на отпечатки.

— Мы можем сами. В ордене сфер…

— В ордене сфер не хватает сотрудников. Оставьте это мне.

— С чего бы главу Разжигателей войн волновал какой-то демон?

— В Хладной гавани за короткое время случилось достаточно бед, убийца здесь явно будет лишним.

Алан не хотел брать на себя ещё и расследование. Если Гримбэл так рвался заняться делом, то пусть.

— Ладно, но я хочу знать все, что удастся выяснить.

9.Переступая черту. Глава 7. Разрушающий инутри

Пустота. Вот то слово коим можно описать Адскую сферу. Смерть и разрушение вот всё, что таил вид, тянущийся от замка Вечной ночи до черты, где начинались разломы. Атмосфера здесь не вызывала ничего кроме отчаяния и боли рвущих душу на части при мысли, что отныне всё былое утрачено навек.

Звук разломов более ничто не заглушало, не слышалось монотонных привычных ударов доносящихся из шахт, криков и воплей пленных и рёва толпы демонов идущих со стороны арены.

Погибли все, не только солдаты, но и обычные демоны, что служили в замке, сколько Эндер себя помнил. От всех них не осталось ничего кроме разъеденных ядом их тел пятен.

Скелеты на вратах молчали, как и доложили разведчики, в черепах отныне не горел огонь душ, а значит, они были мертвы, так же как и всё вокруг.

Эндер вскинул голову уже и, не помня в который раз осматривая ворота. Он обходил Адскую сферу раз за разом, пытаясь найти решение как всё исправить. Но надежда, теплящаяся в его груди в первые дни или даже недели, постепенно начала угасать и сейчас он уже не ждал озарения, почти смирившись с положением дел.

Он прибыл сюда вслед за Маной, просто ничего не смог поделать, не смог противиться, когда она позвала с собой, и ненавидел себя за эту проявленную слабость. Он бросил в Хладной гавани последних оставшихся в живых демонов и даже не мог вернуться за ними из-за пепла, заполонившего разломы. Мана перенесла их сюда, но возвращаться категорически отказывалась, а у него не выходило её заставить.

Досада и злость на девушку бередили его душу и открывали старые раны, вынуждая мысленно возвращаться к былым временам проведённым рядом и ней. Тогда он, ослеплённый любовью, не замечал её странностей и делал всё для неё в глупой попытке угодить. Он бы делал это и сейчас если бы всякий раз не одёргивал себя, напоминая кто такая Мана и на что способна.

В попытке держаться от неё подальше Эндер расчищал Адскую сферу от вырвавшихся на свободу и крушащих всё вокруг минотавров и почувствовавших себя хозяевами крулов заполонивших территорию вокруг замка. Он убивал их без жалости, резал и разрубал на части, а когда чувствовал себя особенно паршиво, загонял минотавра на прежде ненавистную арену и развлекался в бою как мог.

Он замахнулся, но тут же отпрянул и, сменив тактику, перекатился, уходя от прямой атаки минотавра. Оказавшись у того за спиной Эндер не медля сделал выпад, атакуя. Шипы на лезвии были обращены к рукояти и легко входили в плоть, но раздирали её при вынимании меча. Минотавр взревел, попытался ударить молотом. Сжав рукоять Кромсателя двумя руками, Эндер с усилием потянул меч в сторону, ломая кости, разрывая прочную шкуру зверя.

Первой рухнула на песок арены верхняя половина минотавра, а за ней спустя несколько секунд вторая. Горячая кровь стекала по рукам, обагряла меч. Эндер наблюдал за тем, как зверь извивался в предсмертных муках, когда звук аплодисментов привлёк внимание. Вскинув голову, он отыскал взглядомна трибуне одинокую фигуру и помрачнел, крепче сжимая меч.

Мана. В былые времена он часто не понимал, что творится в голове этой девушки и чем она руководствуется, а сейчас перестал понимать её окончательно. Что ей нужно? Прошло почти десять дней как они покинули Хладную гавань, и всё это время Эндер как мог, избегал встреч с девушкой, примерно понимая, как себя поведёт рядом с ней. Наверное, в каком-то смысле он… боялся. Не её, нет. А встречи с ней лицом к лицу, когда вокруг никого кто мог бы им помешать уже не будет.

Подойдя к стойке, он взял кусок ткани, стирая с лезвия кровь и вернув меч в ножны, направился к девушке. Легко перепрыгнув ограждение, на которое когда-то Джун могла только смотреть снизу вверх мечтая оказаться на той стороне, демон поднялся по ступенькам и замер. Мана улыбалась, в слишком ярких золотых зрачках таилось оживление. Она перекинула прядь чёрных густых волос за спину и поднялась Эндеру навстречу, тут же прильнув к его груди не заботясь о крови, что пачкала одежду.

— Отпусти. — Он не знал что делать, первым желанием было обнять её в ответ, прижать к себе и не отпускать, но с трудом поборов это чувство Эндер грубо взял девушку за плечи, отстраняя от себя. — Что тебе от меня нужно?

До безумия красивое и привлекательное лицо девушки озарилось недоумением. Она склонила голову набок, гладкие чёрные волосы скользнули по лбу, перекрывая один глаз.

— Ты злишься? Почему?

Почему? Он и сам не до конца понимал и не мог сейчас ответить ей, зная только что злость, пожирающая и разъедающая его изнутри, была не только на Ману, но и на самого себя. Эндер сжал челюсть, молча наблюдая за девушкой. Мана не сводила с него взгляда. Поддавшись внезапному порыву, он протянул руку, окровавленными пальцами заправляя разметавшиеся волосы ей за ухо, оставляя кровавый след на коже.

— Идём, — весело рассмеялась она и, взяв демона за руку, повела прочь с трибун.

Они шли по пустым, узким тёмным коридорам замка, минуя поворот за поворотом. Эндеру было неприятно находиться в стенах, где он вырос, причиной тому были Азариус и Лореаф оккупировавшие замок после его свержения. Теперь трон был пуст и никому даром не нужен даже Эндеру. При этой мысли в голове возник голос отца, прозвучавший столь отчетливо, что могло показаться, будто он находится рядом с ним.

По-твоему, короли могут делать всё, что хотят? Ты глубоко заблуждаешься, если действительно так считаешь.

Король. Королём был отец. Он так много сделал для Адской сферы, для того чтобы демонов перестали считать низшей расой и опасаться. Да, добиться того, чтобы их мир приняли в Союз миров, удалось Эндеру, но, по сути, фундамент к этому заложил Фаргус. Теперь главной задачей являлось возвращение того, что было до Мефериаль. Но как это сделать, не имея в распоряжении даже десятка демонов? Как?

Они вошли в тронный зал, и Эндер остановился, выпуская ладонь девушки. Ему стало не по себе от пустоты и тишины, от гобеленов когда-то разорванных и заменённых на новые. От барабанов из натянутой кожи грешников, тянущихся рядами по обеим сторонам к трону.

Мана прошла вперёд, поднялась по ступенькам и коснулась подлокотника трона.

— Скажи, ты хочешь вернуть себе трон?

— Вернуть? Боюсь это слишком громкое слово. Отныне он пуст, и возвращать его мне не требуется. Он и так мой.

— Верно. Но ведь трон это не просто место, где восседает король. Трон это нечто большее, это мир под защитой короля и подданные. — Мана убрала руки за спину и встала вполоборота, глядя на Эндера. — Ну, так что, хочешь всё это вернуть?

— Да.

— Тогда давай сделаем это вместе. Я помогу!

Он удивлённо воззрел на девушку и покачал головой. Она сбежала по ступенькам и направилась к нему.

— Ты меня убиваешь, Мана. Своим присутствием и нахождением здесь. Мне не до тебя. — Он сжал пальцами виски, зажмурился и вздохнул. А открыв глаза, обнаружил, что девушка замерла прямо перед ним.

— Я не могу тебя убить. Я люблю тебя, Эндер. И я только предлагаю помощь.

— Почему? — Она приподняла брови, ожидая дальнейших пояснений. — Почему, Мана? Я помог заточить тебя в кристальной тюрьме.

— И коришь себя за это. — На губах мелькнула печальная улыбка. Мана взяла Эндера за руку и сжала её обеими ладонями, негромко, продолжив. — Я долго не понимала. Винила тебя, злилась и желала смерти, но прошло уже почти сто лет и пусть внешне я совсем не повзрослела нельзя сказать того же обо мне как личности. Ты поступил так, как посчитал нужным и спас от кары хранителей за убийство Сердцеллы. Потребовалось столько лет, чтобы мы снова смогли быть вместе, Эндер! Родители никогда не пошли бы на то, что совершили, если бы знали, что я притворяюсь. И они не простят мне этого побега.

— Что? — Эндер потянулся к ней, свободной ладонью приподнимая её голову за подбородок, дабы заглянуть в глаза. Врёт? Если и так делала она это очень умело. — Ты соврала им?

— Всё, чтобы быть рядом с тобой… — Мана рассмеялась и тут же расплакалась, подавшись вперёд желая оказаться в объятиях любимого. — Они не спустят мне это с рук. Будут искать, чтобы заставить следовать плану, а если не стану — убьют.

— Можешь остаться со мной. Здесь они до тебя не доберутся, — слова сорвались с губ неосознанно, но они являлись правдой. Он не хотел её отпускать хоть и продолжал отталкивать.

— Когда-нибудь доберутся.

— К тому дню мы будем готовы. — Эндер провёл рукой по её голове, запуская в гладкие, словно шёлк волосы пальцы вспоминая давно позабытое чувство. Будто, наконец, найдя то, что потерял. Стена, что он воздвиг, рухнула. Из груди вырвался сдавленный вздох и Эндер сжал Ману в объятиях, наслаждаясь теплом её тела, до боли знакомым запахом кожи. В неожиданном порыве он прильнул к её губам, решив, что, не сделав этого сейчас, не сумеет сделать уже никогда.

Мана сжала его ладони, переместив их на свою шею, прошептала ему в губы:

— Сильнее. Мне нравится, когда ты груб.

Он толкнул Ману к ближайшей стене, вынуждая упереться лопатками, и оказался рядом, медленно сжимая её шею, наблюдая за выражением лица, за тем как кривились её брови, слушая, как из груди вырывался стон.

— Ты так долго избегал меня… — прошептала она и на алых губах расцвела ухмылка. Ей нравилось происходящее, до боли, до сводящих судорогой пальцев ног, до трепета в груди и тянущего желания внизу живота.

Ее грудь мерно вздымалась, она приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но Эндер сжал горло чуть сильнее и вместо слов послышался лишь сдавленный хрип.

— Молчи-и, — протянул он, придвинувшись ближе.

Ее ладонь легла на плечо демона, затем спустилась к груди и ниже к бедру. Демон втянул воздух сквозь сомкнутые зубы и резко впился в губы девушки.

Было тяжело дышать. Прервавшись на мгновение, он сделал вдох и вновь прильнул к ней, крепко прижимая к стене не давая и малейшего шанса передумать. Руки блуждали по талии, скользили ниже. Он приподнял Ману за бедра, вынуждая обхватить его ногами, и стал целовать шею, плечи.

Мана улыбалась, наслаждаясь происходящим в душе ликуя от того, что, наконец, заполучила этого мужчину и теперь, когда он был в её власти, она не намеревалась его отпускать.

Первый раз после долгой разлуки пролетел для обоих словно в тумане, сразу же после они перебрались в покои и продолжили уже там.

Она прильнула к его спине обнаженной грудью и, обвив руками, склонилась, укусив за шею, на тёмной коже остался слабый отпечаток. Демон даже не дрогнул, но сразу же обернулся и, толкнув девушку обратно на постель навис над ней.

Будто намеренно Мана закинула руки за голову, предоставляя демону шанс, разглядеть ее как следует и, облизнув губы, улыбнулась.

— Все рассмотрел?

Он не ответил, провел пальцами линию от ключиц, очерчивая грудь, и убрал руку.

— Ты не станешь продолжать?

-— Не вижу смысла.

— А я вижу, поэтому... — Она не договорила, её перебил Эндер.

— Я поддался тебе сегодня. Не сумел устоять, но такого больше не повторится, Мана.

Она стиснула зубы, неожиданно, эмоционально выпалив:

— Почему?! Почему ты опять отталкиваешь меня?

— Потому что ненавижу, когда со мной играют и используют. Я подыграл тебе и хватит.

— Подыграл? — Её голос дрогнул. Она приподнялась на локтях и села, глядя на демона исподлобья. — Тебе не приходило в голову, что я была серьёзна?! Я действительно тебя люблю! Почему ты не веришь?

Верю. Хотелось ему выпалить и избавиться, наконец, от терзаний, но стиснув зубы, промолчал. Он делал ей больно и от этой мысли сам ощущал боль. Когда страдает тот, кого ты любишь ты тоже начинаешь страдать. Так будет лучше. По-другому с Маной нельзя, лучше продолжать любить её издалека, чем приблизиться и позволить себя разрушить.

— Исходя из нашего прошлого, я сделал вывод, что ты неспособна на любовь.

Горечь от услышанных слов жгла грудь, лишала способности дышать. Мана всхлипнула и спрятала лицо в ладонях, пытаясь успокоиться, но это не помогало. А спустя минуту, разрыдавшись, в истерике прокричала:

— Кто бы говорил! Холодный, бесчувственный демон. — Она выбежала из покоев даже не удосужившись одеться, ведь единственное чего хотела — оказаться как можно дальше от того кто причинил ей боль и ранил.

9.Переступая черту. Глава 8. Пробуждение

Сердце гулом отдавалось в ушах, словно барабанная дробь. Кожа липкая от пота и в то же время невероятно холодная. Лёгкие жгло огнем, было до невыносимого трудно дышать. Тело болело, казалось, ныли даже кости. Во рту пересохло, и горло скреб новый приступ кашля. Ощутив, как желудок свёл очередной спазм, Джун сжалась в комок от боли. Перед глазами до сих пор стояла пелена, Хорма сказал ей, что зрение вернется, но не уточнил когда именно. А может его голос ей только послышался? Кто знает. Бог знаний заговорил с ней лишь один раз и звучал столь отдалённо, что вполне мог оказаться галлюцинацией.

До происходящего вокруг не было дела. Она ощущала чьё-то присутствие рядом, но не задумывалась кто это.

Сколько прошло времени с боя в Хладной гавани? Она не могла мыслить трезво, чтобы ответить на этот вопрос. Эту боль нельзя было унять, лишь перетерпеть пока та не утихнет и Джун всеми силами старалась терпеть, но в какой-то момент боль стала настолько сильной и будто осязаемой, что любое прикосновение к коже даже самое слабое вызывало невероятную агонию, как если бы все нервы были обнажены.

Временами она теряла рассудок, начинала смеяться от боли, чувствуя, как падает в кромешную темноту собственного разума, обрывая последние нити, связывающие её с реальностью. Жгучий страх проникал в черепную коробку и поселялся там, на время таких приступов, а затем отступал, будто отлив на море.

Зрение вернулось внезапно вместе с другими органами чувств. До боли яркий свет ослепил, в нос забился запах сырости и пыли настолько сильный, что к горлу подкатил очередной ком, а барабанные перепонки заболели от переполняющего слух шелеста страниц. Позвоночник вплоть до затылка исходил болью, но, несмотря на это Джун нашла в себе силы подняться, упершись ладонями в холодную поверхность пола.

Бестелесные существа, словно облака уплотнённого чёрного дыма, обступили её. Кажется, их называли пустоши, в серых глазах которых не читалось ничего кроме зависти. К тому, что она в отличие от них жива? Вероятно.

Ощутив давящее присутствие Хормы, пустоши тут же скользнули к стенам, скрываясь в тени, уже оттуда наблюдая за происходящим.

— Пришла в себя? — обезличенный голос бога раздался где-то над головой, а затем Джун увидела чёрные щупальца, зависшие на небольшом расстоянии от пола.

— Мне ещё никогда не было так плохо… — Из-за хрипа голос показался незнакомым, чужим. Она потёрла горло пальцами и с трудом подняла голову, глядя на него.

— А было бы ещё хуже властвуй в Апокрифе время как в других мирах. Помнишь, как попала сюда?

— Смутно. Вы… затащили меня сюда. Зачем? Вряд ли хотели помочь. — Она уже достаточно хорошо знала, что Хорма ничего не делает просто так и если она здесь значит, ему что-то от неё требовалось.

— Верно. Мне нужна ответная услуга, но не сейчас, когда ты не в состоянии даже стоять на ногах. Правда, лучше тебе не станет.

— Ч..чт?.. кхм… что?

— Твоё тело разрушается, не в данный момент, но этот процесс не остановить. В Апокрифе смерть тебе не грозит, но и лучше не будет, раз здесь нет времени.

— И что мне теперь делать? — в тоскливом надрывном голосе пробились нотки паники. Не будь ей так плохо, поняла бы всю безвыходность положения, но боль отлично притупляла мысли.

Одно из щупалец потянулось к ней и скользнуло по запястью. В первую секунду она хотела одёрнуть руку, но отчего-то не сделала этого, напротив, на краткий миг показалось, что бог… утешает её? А может это была идея рождённая больным сознанием.

Он перевернул руку девушки, касаясь оставшегося на запястье времени.

— Используй его, чтобы не дать себе погибнуть.

— Время? Но… Но я не знаю как! Тем более его и так осталось мало… Если потрачу всё, умру.

— Делай, что говорю. — С этими словами Хорма скрылся в недрах библиотеки, больше ничего не объяснив.

***

Было неимоверно трудно вновь использовать время тем более, что направить его требовалось на себя, что ещё больше усложняло задачу. У неё оставалось восемнадцать лет. Ничтожный срок если подумать и тратить его совсем не хотелось. Да и что ей вообще нужно было сделать? Отмотать время назад? Вряд ли это могло помочь. Тогда в голову пришла одна идея.

Она была в библиотеке, самой величайшей библиотеке во всех мирах, а значит, здесь могло найтись что-нибудь…

Как же звали ту девушку, о которой упоминал однажды Саймон? Предыдущий носитель камня времени.

Она напрягла память, с трудом, но ей удалось выловить имя. Концарт. Конечно, одно имя мало что могло дать, неизвестно, сколько существ носило такое имя, но попытка не пытка.

Подняться на ноги удалось, только придерживаясь за стеллажи, перемещаться было нереально сложно, не говоря уже о поиске книг. На полках не существовало никакой системы, некоторые названия на корешках книг стерты, так что приходилось дополнительно пролистывать их. Джун не замечала, как вокруг неё скапливается всё больше пустошей стягивающихся со всего Апокрифа, они ничего не делали, только наблюдали, будто ожидая чего-то.

Очередная книга оказалась бесполезной, с силой захлопнув её, поднимая ворох пыли Джун потянулась к полке, дабы вернуть её на место и пошатнулась. Ногти впились в темную, потрескавшуюся от времени обложку и побелели. Руки тряслись, пальцы не получалось разжать. Это продлилось не больше пары секунд, но успело напугать. С телом творилось чёрт-те что. Джун выпустила книгу, уронив ту на пол, и оперлась спиной о стеллаж. И тогда книга пошевелилась, не желая оставаться в неположенном месте, за секунду вспорхнула с пола, расправив страницы, и вернулась на прежнее место.

Хоть это и удивило, но не настолько, чтобы зацикливаться на произошедшем. Когда к рукам вернулась привычная чувствительность, Джун продолжила поиски.

Неизвестно сколько прошло часов, а может и дней в тщетной попытке найти что-то о Концарт. Джун уже стало надоедать, она всё меньше и меньше верила в свою затею и мысленно проклинала Хорму за то, что бог не приходил, когда она звала его, будто намеренно испытывая её терпение. Чего он добивался? Почему ничего не объяснил?

Сколько книг было пролистано, сколько заполненных стеллажей просмотрено, а библиотеке не было ни конца, ни края. Она уже и не знала, откуда пришла, только продолжала двигаться вперёд. И вот в руки, наконец, попало что-то стоящее.

«Время, заключённое в камне»

Старый фолиант с тёмными страницами, что едва ли не рассыпались под пальцами, вызвал трепет где-то глубоко внутри. Сев и тяжело опустив его на колени, Джун осторожно открыла первую страницу. Прочитала:

Концарт Зей. Том 2.

Запись 15

По телу пробежали мурашки, на секунду стало страшно листать дальше, будто написанное в этой книге могло перевернуть все, что Джун знала, с ног на голову. А в голове сейчас и так творился хаос.

Перевернув далее начала внимательно читать, пробегая глазами строчку за строчкой.

«…Моя семья считает, что я слишком добрая, но что они понимают? Это ведь не им предстоит хранить время миров, а мне. Прошло уже достаточно времени, чтобы овладеть своими новыми способностями, по крайней мере, остальным шестерым этого хватило, но не мне. Я всё ещё слишком слаба. Саймон защищает меня от нападок жителей Империи Трёх миров как может, но это не помогает. Лучше бы этот камень выбрал себе другого носителя. Так было бы лучше для всех.

Думаю, тогда урожай в этом году был бы куда лучше, имей он больше времени для роста, но я всё испортила. Все жители винят в этом меня, все, но не король. Торгус сказал, что всё в порядке. Он слишком добр, несмотря на своё происхождение, но я благодарна ему. Как только овладею новой силой, обещаю, я устрою такой временной бум, что каждое растение вырастет, достигнув своего максимума!»

Это походило на личный дневник той, что стала первым носителем времени. Через строки, написанные тысячи лет назад, легко узнавался характер Концарт. Джун показалось, что она знает её лично — добродушную девушку, боящуюся навредить кому-либо своими действиями. Но вот следующие записи в корне меняли это представление, и перед мысленным взором представал другой образ.

Запись 16

Знаю, мои записи могут никому не пригодиться, но если всё же пригодятся, я буду рада.

Если вы открыли этот дневник, значит, не боитесь последствий. Может быть, вы смельчак или же просто дурак, но если у вас было много проблем, то их станет ещё больше.

Джун скривилась, на секунду отводя глаза от строк, пытаясь всё обдумать. Время. Оно и до недавних пор причиняло больше проблем, чем приносило пользы. Что же ждало ее, если ступить на этот путь обеими ногами и увязнуть во всём с головой?

Она ещё раз позвала Хорму, надеясь, что бог знаний всё объяснит, но он опять не явился, видимо предпочтя, чтобы Джун приняла решение сама. Тогда в случае провала винить кроме себя самой будет некого.

Не найдя иного выбора кроме как читать дальше она опустила взгляд и продолжила.

1. Первое что вам придётся усвоить из моего дневника, так это то, что я права во всём, что делала. Так же должны быть правы и вы. Время сложная материя и оно не принимает слабых. Без уверенности в собственных силах, дальше этой страницы читать не следует.

2. Думаю, раз вы перешли ко второму пункту, вы определённо смельчак. Хоть я в этом и не уверена. А вот вам и первый совет, при овладении камнем времени следует помнить, что время тягучая материя и из всех камней разрушения самая опасная. Для носителя время не делится на прошлое настоящее и будущее, нет. Когда ты находишься во временном потоке, всё это, незначительно. Главное помнить, что время нужно держать под контролем каждую секунду. Расслабишься на мгновение и окажешься в смешении времён.

*Смешение времён – при нестабильном контроле над стихией времени, материя распадается, смешивая прошлое и будущее воедино. Подобное состояние способно привести к разрыву реальности.

3. Итак, пункт три. Научитесь самообладанию. Это тоже крайне важно. Что бы перед вами не происходило, смерть друзей, гибель мира, или же расслоение реальности, носителю времени следует держать свои чувства и эмоции под неусыпным контролем.

4. Уверена, вы уже ждете, не дождётесь, когда же начнется настоящее обучение, и в спешке пролистываете страницы, так знайте же это бесполезно. Не читая мою инструкцию по пунктам, вам никогда не добраться до последней страницы. Поэтому спрячьте свои руки и продолжайте внимательно читать. Итак, четвёртым пунктом станет практика. Но не такая, какой вы, скорее всего, ожидали. Ни мечи, ни клинки вам не понадобятся, вам даже не придётся вставать с места, чтобы сотворить это.

Переверните кисти рук ладонями кверху, расположив их так, чтобы правая рука была чуточку выше. Переверните левую руку тыльной стороной ладони. Сожмите ладони в кулаки в таком положении и соприкоснитесь ими один раз.

Повторив то, что было изложено в книге, Джун вздрогнула от увиденного. Между пальцами правой руки просочился алый свет. Несмело разжав ладонь, рассмотрела небольшой сгусток энергии. В левой руке появился точно такой же сгусток только бледно-голубого цвета.

Не пугайтесь того что произошло и не паникуйте. Не разжимайте ладони слишком сильно, дабы не упустить сферы. Итак, теперь в ваших руках две сферы и вы теряетесь в догадках для чего же они? Так вот читайте.

Красная сфера, расположившаяся в правой ладони, олицетворяет скорость или, проще говоря, будущее. Синяя сфера в левой руке олицетворяет замедление или прошлое. Если приглядеться к каждой из них, внутри можно увидеть цифры. Обычная скорость, например та, с какой сейчас движется время в обычном мире это три. Но для ускорения времени для видения будущего, эта скорость слишком мала.

Итак, предположим, что вам нужно перенестись на год вперёд, для этого следует установить скорость до семи, но постойте не стоит использовать это прямо сейчас. Ведь самое время взглянуть на запястье.

Джун опустила взгляд на оставшиеся годы и нахмурилась. Чуть ниже рядом с привычными цифрами теперь находились ещё нули.

00 / 18.2.27.4.3

00/ 00

Первая строка — ваша жизнь. Годы что вам отведены. Может показаться, что являясь носителем камня времени, есть шанс их вернуть, но не заблуждайтесь. Когда цифры справа закончатся, вы будете жить взаймы. Как, спросите? Вытягивая жизненную силу из всего живого.

Вторая строка — годы для использования силы времени. Ничего не даётся просто так, как и любая сила, время тоже требует ресурсов для своего использования. Спросите, что же является этими самыми ресурсами? Всё та же жизненная сила. И прежде чем что-то делать взглянем на данную таблицу.

Прошлое

1 год = 39,6 лет

1 месяц = 3,3 года

1 неделя = 10 месяцев

1 день = 2 месяца

Будущее

1 год = 140 лет

1 месяц = 11,6 лет

1 неделя = 2,9 года

1 день = 5 месяцев

Дороговато, не так ли? Но такова плата за знание прошлого и будущего.

Настойчивая головная боль вынудила Джун прерваться. Она словно коршун била в одну единственную точку, настырно сводя с ума. Вероятно, так воздействовал разросшийся по лбу кристалл. Она знала, что он там, с самого пробуждения, чувствовала его тяжесть, но предпочла игнорировать.

Я же умираю!

Внезапное осознание своего положения привело в чувство. Безвыходность ситуации обрушилась на плечи будто откровение. Что она делала здесь? Хорма Деус притащил её в Апокриф, чтобы спасти… Нет, чтобы она спасла себя сама. Спасла, а Джун не знала, как это сделать.

Она раскрыла ладони, позволяя сгусткам энергии раствориться, и повторила описанное действие. Энергия появилась вновь. Это хорошо. Приоткрыв ладони, всмотрелась в сферы и нахмурилась. В центре каждой значился ноль. Что ж, как и сказал бог знаний, в Апокрифе не существовало времени. Лишь это спасало её.

Сейчас я расскажу, как же можно собрать жизненную силу и преобразовать её в свою. Запомните, годы можно собрать где угодно, если там есть или когда-либо была жизнь. Красная сфера может притянуть к себе годы из пропащих душ или иных существ, если сменить скорость в сфере на знак бесконечности…

Обучение обрывалось, дальше следовала запись:

Сегодня кое-что произошло. Наша сестра, отказалась разделить свой нимб. Нам пришлось применить силу, чтобы заставить её одуматься, но это никак не помогло. Она ушла, бросив нам на прощание слова: «Этому миру не выжить без таких как мы! Смертные существа неспособны жить своим умом, они могут лишь подчиняться. Скоро вы и сами это поймёте!» Как жестоко и низко было с её стороны говорить подобное. Пусть мы и не понимаем смертных как она, но это не значит, что нам безразлична их судьба.

Запись 17.

Как я и думала, Мирсия даже не собиралась останавливаться. Она в Империи трёх миров, я знаю это, но совершенно не понимаю, чего она добивается…

Запись обрывалась. Джун пролистала страницы, но те были пусты. Захлопнув книгу, она отодвинула ту от себя и разочарованно прислонилась к стеллажу. Тело, почувствовав малейшую слабость, тут же налилось свинцом, стало неповоротливым. Стало ясно, что её ждёт очередной приступ, когда глаза застлала пелена.

***

Приступ принёс с собой грёзы. В них царила неразбериха. Первой появилась Элира истекающая кровью и удивляющаяся собственной смерти. В какой-то момент Джун стала ей и умерла, а затем вернулась.

Кто-то обнимал её худое, израненное тело. Пятна витилиго дали подсказку кто именно делал это. Мэдин погладил её по голове, опустился к уху, что-то прошептав, но вместо его голоса она услышала низкий зловещий скрежет и отпрянула, касаясь шеи покрытой мурашками. А затем едва не закричала, узрев за спиной монстра из Пропащего мира.

Семипалой ладонью он удержал её на месте, из пасти на подбородке раздался очередной скрежет. Теперь Джун поняла, это был его «голос», настоящий голос и его язык, понять который человеческий мозг просто не мог. А ещё у него появились глаза, если две бездонные дыры на его лице можно было так назвать. Стоило заглянуть в них, как её затянуло внутрь.

Она была на поле битвы. Слышались крики, вопли раненых и поверженных, но Джун не могла никого разглядеть. Все кто попадался на пути, носил вместо лица пустоту, все кроме одного.

Эндер стоял впереди, словно дожидаясь её, а затем вытянул руку вбок и сжал ладонь. Что-то треснуло и высыпалось на землю. Демон глубоко вдохнул и запрокинул голову, будто вот-вот готовый разразиться смехом, но вместо этого что-то заговорил.

Джун отшатнулась в момент, когда его тело начало увеличиваться, обрастая толстой бронёй, а затем вместо Эндера перед ней предстал Первородный демон. Он стал Мефериаль. Вокруг него, словно назойливые осы, закрутились фигуры, одну из которых Джун сразу узнала пусть прежде и не видела лично.

Мана. Она выглядела в точности как сама Джун, единственным отличием служили длинные чёрные волосы. Девушка смеялась, звала Эндера с собой, и он не противился, покорно будто слуга, исполняя её приказы.

Всё закончилось так же внезапно, как и началось.

***

Проснулась от удушающего чувства, будто на грудь положили каменную плиту. Закашлявшись, резко втянула воздух, ощущая, как зачастило в груди сердце. Открыла глаза, медленно обводя помещение взглядом. Даже неяркий свет причинял боль, вынуждая жмуриться.

Здесь было тепло, даже уютно. Она не поверила бы, что до сих пор пребывает в Апокрифе, если бы над головой не парили страницы.

Чуть повернувшись, приподнялась на локте, что-то мягкое тут же продавилось под ней. Она лежала на небольшой софе оббитой красным бархатом. Невдалеке потрескивал камин, отбрасывая пламенные блики, на книжные полки, расположившиеся по сторонам.

Сев, Джун осторожно помассировала виски. Её мутило, в голове царил какой-то кавардак. Нечто похожее она чувствовала в детстве, когда слегла зимой с температурой. Тогда её лихорадило несколько дней, но сейчас это чувство усилилось десятикратно.

Грёзы… они были так реальны. В них она была каждым и никем из них, и от этой странной ассоциации становилось не по себе. Вероятно, причиной увиденного служило то, что у неё ещё не было времени обдумать всё случившееся, но сон вытянул всё наружу.

Хотелось разрыдаться. Глаза защипало, но вместо слёз по щеке скатилось что-то тёплое и густое. Протянув руку, Джун медленно стёрла каплю со щеки и взглянула на испачканные пальцы. Кровь. Стало трудно дышать. Из глаз катилась кровь, и это приводило в ступор, зароняя в душе семена страха.

— Это пройдёт, — голос бога раздался откуда-то сверху, и Джун вскинула голову, заметив его. Как долго он находился там? С самого начала? Если так почему дал о себе знать только сейчас?

— Пройдёт? И когда же? — она не хотела, но в голосе всё равно прозвучал скепсис.

Хорма таился в тени, вот одно щупальце показалось в свете камина, затем другое. Вскоре он предстал перед ней целиком, вот только… он был куда больше своей прежней формы. У многогранной сферы прибавилось сторон.

Джун инстинктивно вжалась в спинку софы и сжала челюсть, решив, что могла разозлить его, но когда бог заговорил, голос звучал вполне благосклонно.

— Скоро, если сделаешь то, что я скажу. — Одно из щупалец нависло над девушкой и расслабилось, являя взору фолиант о Концарт Зей.

— Я прочитала её. Она обрывается на середине.

— Не имеет значения. Главное уже рассказано, я же помогу с остальным.

— С остальным? А раньше не могли? Зачем нужно было меня мучить, заставляя искать эту проклятую книгу?! — голос сорвался на крик, Джун смолкла вновь закашлявшись. — Вы… вы могли кха… просто дать её мне. Так почему?..

Бог знаний выпростал щупальце и, не касаясь книги, одним взмахом заставил ту открыться на последней странице. Там в самом низу значилась крошечная приписка: «Дозволено найти лишь носителям камня времени».

— В.вот как?.. — Она почувствовала себя идиоткой. Зачем нужно было срываться? Не Хорма Деус сломал ограничитель, не он притащил её в Хладную гавань и сделал хранителем. — Простите и… помогите мне. Пожалуйста.

9.Переступая черту. Глава 9. Сила камня времени

С момента как Хорма сказал, что поможет, события проносились, будто в карусели. Он отвёл её в особенный отдел вечной библиотеки, но ничего не позволял трогать. Здесь не было привычных полок, каждая книга, будто сокровище находилась на отдельной подставке. Чёрные обложки все покорёженные словно воск, растаявший в пламени, а прямо по центру оттиск щупальца.

Небольшие лампы плавно перемещались над головой, завораживая движениями. Джун сидела на полу и, раскрыв книгу, рисовала мелом на полу двенадцатиконечную звезду, заключённую в круг. Такого размера чтобы в центре неё можно было сесть.

Она бы с радостью хотела узнать, для чего именно это делает, но бог ничего не объяснял. Книга же была написана на каком-то странном ни на что не похожем языке.

— Закончила?

— Почти. — Он довела последнюю линию, соединив звезду, и убрала мел.

— Теперь помести свечи. Затем садись в круг и зажги их, — на этих словах бог знаний исчез, оставив её в одиночестве.

Расставив двенадцать свечей по периметру Джун села в центр, скрестив ноги стараясь не стереть мел.

Зажги. Проще сказать, чем сделать. Раз Хорма молчал, значит сделать это нужно своими силами.

Она смотрела на фитиль свечи уже пару минут пытаясь зажечь его. Ничего не выходило. В таком состоянии даже использование столь простого заклинания доставляло неудобства. Разве это всегда приносило столько проблем?

Между бровей залегла морщинка, Джун продолжала сверлить свечу взглядом, когда невдалеке один из парящих листов вспыхнул и тут же обратился в пепел.

— Агх… Чё-ёрт… И как я делала это раньше? — выпалив в пустоту, она запустила пальцы в волосы, сжимая голову. Откуда-то сверху раздался знакомый голос и появился Хорма Деус.

— Не закончила? — осведомился он, не заметив никакого продвижения. — Твоё внимание рассеянно. Кристалл словно призма концентрирует силу в одной точке, позволяя хранителям пользоваться ей и быстрее осваивать заклинания, но по этой же причине они куда слабей обычных заклинателей.

— Почему?

— Заклинателям приходится концентрироваться каждый раз. Поначалу это трудно, но со временем легче. Считай, что хранители перескакивают первые ступени обучения. По этой причине ты не можешь понять, как сконцентрировать силу, потому что не можешь вернуться к началу.

— Там пропасть…

— Вроде того. Теперь зная, как легко давались заклинания с кристаллом, ты пытаешься перескочить через пропасть и падаешь. Снова и снова не стараясь понять, почему не хватает ступеней.

— И что прикажете мне делать?

— Сейчас — ничего. На это нет времени. — Многогранная сфера чуть прокрутилась в воздухе и сменила цвет на синий. Все свечи загорелись в тот же миг. — Начнём. Символ, что я велел нарисовать носит название Эрцгамма. Он поможет тебе восстановиться.

— Что он означает? — Она развернула книгу к богу, указав на текст. — Я не могу прочитать.

Бог знаний молчал какое-то время, будто не хотел говорить затем негромко, каким-то странным низким голосом, произнёс:

— Воссоединение человека с божественным. — Внутри что-то натянулось от его слов. Джун хотела спросить, узнать подробнее, но он не дал даже шанса, тут же, продолжив, — Призови красную сферу и смени скорость на знак бесконечности.

— Только красную? — Она вскинула голову, но осеклась и опустила взгляд, заметив перемены в боге знаний. Они были едва видны, то, как он перебирал щупальцами куда интенсивней обычного, то, как сужался и расширялся зрачок единственного глаза.

Не желая злить его, Джун решила, что повторив описанное в книге Концарт действие, исключив левую руку можно призвать одну сферу. Так и вышло. Повернув ладонь кверху, и сжав ту в кулак, слегка опустила. Поначалу показалось, что ничего не произошло, но спустя миг сквозь пальцы просочился алый свет. Внутри сферы застыла цифра ноль. Удивительно, но смена его на знак бесконечности далась даже слишком просто, стоило только пожелать этого.

— Ничего не происходит. Это потому что мы в Апокри… — договорить она не успела, лишь ощутила, как воздух выбило из лёгких, а её саму куда-то потянуло.

Резкий свет ослепил, причиняя боль, голову будто сжали в тисках и по щекам покатились кровавые слёзы. Джун закашлялась, и хоть вокруг было полно воздуха, его не хватало. Сквозь пелену, где-то на задворках сознания она отчётливо различила голос Хормы.

— Воспользуйся сферой, если хочешь жить.

Перед глазами всё плыло, она не видела, где находится. Слова бога на краткий миг вернули в сознание, она только надеялась, что красная сфера осталась в руке, призвать её вновь в таком состоянии просто не хватило бы сил.

Она не увидела, почувствовала, как сфера начала работать, издавая слабую вибрацию на ладони. Жизненная сила вливалась в неё словно вода в пустой сосуд, она ощущала её каждой клеточкой тела, и это чувство вовсе не радовало. Кому или чему принадлежали вытягиваемые ею годы жизни? Она не знала, не видела, только молилась, чтобы всё закончилось как можно скорей.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем всё прекратилось, но лучше не стало. Хорма ещё что-то говорил, но Джун едва различала его голос, далёкий, бесцветный…

Резкая встряска с трудом вернула контроль над сознанием. Голова раскалывалась, кристалл, будто живой вгрызался в плоть, сильнее расползаясь по коже. Понимая, что ещё немного и умрёт, она из последних сил призвала силу камня времени. От кожи стал подниматься слабо светящийся дым, Джун сомкнула ладони перед собой, красная сфера исчезла, и началось самое трудное.

Удивительно, но она знала, что должна делать — хоть в книге Концарт об этом и не говорилось — будто уже проделывала это прежде не один раз. Разомкнув ладони, указательным пальцем вывела на правой руке чуть выше отметок времени круг, светящийся дым лёг на кожу белой плотной линией. Затем поставив по сторонам четыре метки начала водить по кругу против часовой стрелки. Это было так же просто как дышать. Будто она умела делать это с рождения. С каждым отмотанным кругом ей становилось лучше, организм приходил в норму, раны заживали, истощённое тело восполняло свои ресурсы.

— Достаточно, — раздался голос Хормы, и Джун вздрогнула, открыв глаза. — Как твоё состояние?

Ничего не ныло, голову не раздирала боль, но… Она коснулась лба, ограничителя всё так же не было, а кристалл вернул свою первоначальную форму.

— Нормально, но… ограничитель…

— Хочешь его вернуть?

Воспоминания о том, что Игида сотворила с хранителями с его помощью ещё стояли перед глазами. Недолго думая Джун отрицательно мотнула головой и медленно поднялась на ноги, не решаясь переступать круг, девушка огляделась. Хорма перенёс её куда-то, и эрцгамма перенеслась с ней.

Вокруг царило запустенье. Истощённая, испещренная глубокими трещинами земля, деревья, высохшие до основания, с торчащими наружу корнями, серая пожухлая трава. Казалось, подуй и всё здесь обратится в пыль. А потом внимание Джун привлекло нечто странное.

— Э..это… — Она вскинула руку, указывая куда-то вдаль, но тут же опустила её, понимая, что сотворила этот кошмар сама. — Сколько? Сколько территории пострадало от моих действий? — Она лихорадочно царапнула ногтями временную метку на запястье и наконец, решилась взглянуть на цифру.

207.5.19.2.8 / 18.2.29.7.3

— Что я наделала?! — выпалив, она тут же покинула эрцгамму и пошла, сама не зная куда.

Ноги несли всё дальше и дальше, а где-то позади её окликал бог знаний. Надо же… его голос был так спокоен, что становилось страшно.

Борясь с чувством отвращения к самой себе, Джун сама не заметила, как вышла к какому-то поселению. Старые, перекошенные наполовину развалившиеся дома показались впереди. На секунду она издала вздох облегчения, радуясь, что здесь никого, а потом взгляд наткнулся на них. Первой мыслью было, что это просто пепел, так удачно принявший очертания некогда живых и наверняка разумных существ, но стоило только подойти ближе, как всё изменилось.

Джун едва не запнулась, ноги стали ватными, чужими. Поджав губы, она накрыла рот ладонью силясь перебороть доселе неизведанное зарождающееся внутри чувство. Чувство причастности к этому ужасу и отвращения к самой себе. Осознание выбило почву из-под ног, к горлу подступил ком. Она захрипела не в состоянии нормально вдохнуть и повалилась на колени.

Их были десятки. Десятки невинных, случайно подвернувшихся под руку. А сколько ещё таких в этом мире? Она могла бы винить во всём Хорму, переложить на него вину, чтобы почувствовать себя лучше, не составило бы труда, но Джун не стала. Для бога знаний эти жертвы не стоили ничего, он о них и не думал.

Слабый ветерок мазнул по щеке, словно, успокаивая. На краткий миг стало легче. Почувствовав, что Хорма рядом пересилив себя, она спросила:

— Чт… кхм, что это был за мир?

— Один из союза.

— А название?..

— Уже не важно. Поднимайся. — Повторять дважды не пришлось. Что толку сидеть тут и оплакивать случившееся? На это ещё будет время.

***

Они вернулись в Апокриф почти мгновенно. Джун надеялась поскорее отправиться в Хладную гавань узнать, что там происходит, но Хорма Деус отказался.

— Почему нет?

— Ты свободно управляешь силой камня времени? — Она поняла, к чему он клонит, и не стала отвечать, только повела плечами, почувствовав себя неуютно в присутствии бога. А тот продолжал, — Отмотанное время вернётся.

Джун вздрогнула и поджала губы.

— Значит, мне придётся отматывать его каждый раз?

— Ты можешь его остановить. — Она вскинула голову. — Это твоя задача, разберись с ней. Библиотека в твоём распоряжении.

***

Теперь, когда головные боли не тревожили, когда тело нормально двигалось и не противилось каждому самому простому движению поиски нужной информации шли куда быстрей. Хорма наблюдал за ней откуда-то сверху, она не видела его, только чувствовала на себе пристальный взгляд. Чего он хотел? Чего ждал? Она так не могла.

Захлопнув книгу, довольно громко произнесла:

— Мне нужно кое-что спросить. — Никто не ответил, и тогда она продолжила, — Сколько прошло времени в реальном мире пока я нахожусь здесь?

Шелест страниц, затем чёрная тень нависла над ней, заслоняя от света ламп.

— Вот, лучше поищи здесь. — Он выпростал щупальце, протягивая книгу.

— Вы не ответите? — Она запрокинула голову, устремив взгляд в единственный глаз. Хорма оставался спокойным и совершенно безэмоциональным. — Агх! Мне надоело! — Джун вскочила на ноги, отбросив от себя книгу и злясь, нахмурила брови, на секунду прикрыв веки. — Вы ничего не объясняете. Не говорите, что именно я должна искать.

— Злость мешает тебе думать.

— Хах… Да неужели?

— На что или кого ты злишься?

— Ах… — Она сползла по стене, опустила голову, пряча взгляд. — Я никак не могу отпустить мысли о том мире… — сжав ладони, Джун царапнула кожу ногтем, затем ещё раз уже сильнее причиняя себе боль, наблюдая, как раз за разом рвётся кожа, а под ней появляется кровь. — Разве… разве не было иного способа?

— Ты хочешь жить?

— Если такой ценой, то… я не знаю. Моя жизнь столько не стоит.

— Стоит. — Щупальце обвилось вокруг её запястья, удерживая от причинения вреда. — Как носителя времени стоит.

Одна из пустошей поднесла отброшенную книгу и, оставив её рядом, тут же попятилась. Остальные тоже столпились поблизости и стали издавать странные звуки. Серые глаза полные зависти уставились на неё.

— Они были вашими адептами?

— Жадными до знаний и завистливыми. Да.

— Я тоже буду такой, если останусь здесь?

Он долго смотрел на неё, будто увидел что-то, чего раньше не замечал, затем потянул её за руку помогая подняться.

— Они искали знаний, не имея цели. Изучали всё, что попадалось под руку. А для чего знаний желаешь ты?

Джун открыла отброшенную книгу, удивившись увиденному внутри. На первой же странице располагалась печать, выведенная ранее на руке ей самой. Ниже под ней, видимо, присутствовало подробное описание на каком-то древнем языке, чем-то напоминающем даргнийский.

С каждой новой пролистанной страницей она всё больше понимала, что это за книга. Хорма не просто так дал её, даже зная, что ничего прочесть Джун не сумеет.

Печати, их было бесчисленное множество, большие и маленькие, простые и запутанные.

Опустив глаза на правую руку, обводя взглядом круг, с помощью которого удалось отмотать собственное время, Джун призвала силу камня. Когда от пальцев стал подниматься дым, выбрала печать из книги и приступила к нанесению.

Она не знала для чего эти печати, но знала, как проверить. Проведя пальцами по новому символу, воздействовала на него силой времени, когда раздался громкий мужской голос, заставляя девушку вздрогнуть от испуга и прерваться.

— Стой! — В тени между стеллажами мелькнул силуэт, кто-то спешно вышел на свет, направившись к ней. Это был старик, лицо покрытое шрамами перекосило от злости. Оказавшись рядом, незнакомец отобрал книгу из рук девушки и тяжело закашлялся, пытаясь отдышаться.

Джун поднялась с пола, не понимая, кто это.

— Ты что же… кхах… решила уничтожить это место? Совсем.. хах… ополоумела?! Бездарная девка! — Он едва ли не кинулся на неё после всего сказанного, но будто что-то почувствовав, резко стушевался. — Эта книга не игрушка! Думаешь, раз обладаешь силой времени, тебе всё сойдёт с рук?

— И что же я сделала?

Он удивлённо выпучил глаза и, помотав головой, не веря, что такое вообще возможно, рассмеялся.

— Это же Апокриф! Здесь царит безвременье, а твои способности его попросту уничтожат!

— Впервые слышу.

— Вероятно, Хорма переоценил твои способности, девчонка. — Джун нахмурилась, не понимая, чего этот тип прицепился к ней.

— Кхм, может, вернёте уже книгу? — Она протянула руку, но старик отпрянул. — Я жду. Она всё равно не ваша, здесь всё принадлежит ему. Хорма Деус сам дал её мне и заберёт тоже он.

— Думаешь, можешь защититься его именем? — прошептал он, приблизившись. Ответить ему Джун не успела. Над головами появился чёрный водоворот, из которого показались щупальца, затем раздался голос бога, что отразившись от стеллажей и стен, усилился в несколько раз став почти нестерпимым.

— Верни ей книгу, Дивайд. — Джун зажала уши, старик же закричал и повалился на пол, роняя книгу. — Оставь её в покое.

Дивайд не стал спорить. Он не дорожил своей жизнью и не боялся бога ровно до того момента пока тот не выходил из себя. Однажды ему уже довелось испытать на себе его гнев, больше не хотел. Шрамы на лице заныли от дурных воспоминаний, старик с трудом поднялся и, одарив девушку мрачным взглядом, ушёл прочь.

— Я не знала, что здесь есть кто-то ещё… Кто он? Ещё один адепт? — Глянув в сторону, где скрылся старик, Джун подняла книгу.

— Боюсь, он не достоин такой роли. Всего лишь ученый, которому я позволил служить мне.

***

Хорма ушёл. Странно, но Джун чувствовала, когда бог покидал Апокриф. Может потому что была его адептом? Она не стала больше использовать печати, только нанесла их на руку, все до единой нарисованной в книге. Они заняли всю руку до предплечья, но это не важно. Теперь оставалось понять какая из них поможет остановить время.

Взяв книгу с собой, Джун отправилась бродить по библиотеке. Она точно знала, что искать, но вот где? Если книга написана на древнем даргнийском, ныне мертвом языке, оставалось только перевести её.

Когда она была хранителем, им рассказывали кое-что о даргнийском. Хорма забрал все книги с переводами и словари в свою библиотеку, оттого даже нынешние демоны не могли разговаривать на родном языке, обходясь парой фраз, что с течением времени претерпели изменения и потеряли первоначальный смысл.

Можно было попросить бога дать переводчик, но она не знала, как он отреагирует. А если откажет? Потому-то сейчас, пока Хорма ушёл, лучшее время для поисков.

Решив, что среди обычных книг ничего такого не найти Джун поспешила к другому отделу, который прежде видела лишь издалека. Он был плотно закрыт стальными решётками, но книги находящиеся внутри напомнили ей о фолианте, что она когда-то достала для Хормы.

Она шагнула ближе, когда путь преградили пустоши, зашипели, защищая древние фолианты.

— Ха-ха, туда тебе не пройти, — уже знакомый голос раздался за спиной. Дивайд словно наслаждаясь происходящим, глубоко вдохнул и махнул рукой, отгоняя пустошей. Затем коснулся прутьев решетки, тут же отняв ладонь, затряс ей в воздухе, будто, обжегшись. — Это его личный отдел, куда может войти только бог. Что, почувствовала, как он ушёл, и сразу принялась рыскать? Что тебе здесь надо?

— Не всё ли равно? Хорма сказал, что библиотека в моём распоряжении. Может, прекратите следить за мной? — Она отвернулась, вновь встав у ворот, хотела уже протянуть руку, но старик вновь прервал её.

— Хаа... Из-за его помощи считаешь себя особенной? Ты всего лишь инструмент для достижения цели! Глупая доверчивая девка! — последние слова Дивайд выплюнул с явным омерзением. — На твоём месте я бы бежал отсюда прямо сейчас.

Джун слушала не оборачиваясь. Не секрет, что Хорма Деус ничего не делал просто так. Спас её тоже для какой-то цели. Он не проявлял жалости или милосердия — Джун видела это собственными глазами — и когда придёт время не проявит и к ней.

— Во-от, возьми-ка. — Он насильно вложил сложенный пожелтевший кусок бумаги прямо ей в руки и зашептал, — Спрячь, пока он не вернулся. Прочтёшь позже.

— Что это? — Она покрутила бумагу и хотела развернуть, но старик остановил её.

— Потом-потом. Отсюда есть выход, я могу тебя провести…

— Зачем? — Она серьёзно взглянула старику в глаза. — Настраиваете меня против бога, хотите, чтобы я сбежала. Для какой цели?

— Цели? Он уже рассказал тебе свой план? Нет? Когда узнаешь, уже не сможешь выпутаться из его щупалец.

— Я не собираюсь бежать. И для чего эта бумажка?

— Это часть одного из важнейших секретов прошлого. Нужно только захотеть увидеть к чему всё идёт и правда откроется.

Дивайд вздрогнул, следом за ним Джун. Хорма Деус вернулся.

Старик спешно вырвал пожелтевший лист из рук девушки и сунул его в книгу.

— Не дай ему увидеть. — Он слабо усмехнулся, из-за шрамов лицо исказилось. Он отступил, затем спешно ушёл.

Джун опустила взгляд на книгу, что держала в руках, заметила пожелтевший торчащий уголок и задвинула лист внутрь. Затем вернулась к решётке. Опасливо коснулась её и не почувствовав боли толкнула. Ворота скрипнули и открылись.

***

Даже зная, что Хорма вернулся, Джун не намеревалась отступать. Слишком поздно.

Один из фонарей опустился, зависая за плечом девушки, слегка покачиваясь из стороны в сторону, он следовал за ней вглубь отдела. Здесь находилось с десяток чёрных фолиантов размещённых на отдельных постаментах, и на каждой обложке красовался особенный символ; щупальце, треугольник, перо. Одна из древних книг была и вовсе целиком покрыта глазами, что моргали и наблюдали за всем вокруг.

Содрогнувшись, Джун поспешила отвернуться и ускорила шаг, минуя постаменты. Она вышла на открытое пространство, здесь находился всего один стеллаж, но какой. Полки его тянулись во все стороны, образуя полукруг, таким образом, отсюда был лишь один выход.

Она спешно просматривала книгу за книгой, не замечая ничего вокруг, сравнивала символы, не совсем понимая, они это или нет. Ни о каком переводе не могло идти и речи если она не найдёт словарь с даргнийского на язык союза. Хотя Джун сомневалась, что такой вообще существует.

Неизвестно сколько прошло часов, Хорма не искал её, а может просто знал, что она тут? Что ж, даже если так он ничего не предпринял.

Ни взяв ничего, она расставила книги по местам и ушла.

Стоило выйти, как откуда-то сверху раздался голос бога.

— Нашла, что искала? — Джун остановилась и запрокинула голову. Одно из щупалец потянулось вниз, кажется, Хорма хотел забрать книгу с печатями, но в последний момент передумал, заметив правую руку девушки. — Решила не ограничиваться одним, — констатировал он, и холодное липкое щупальце скользнуло по коже, обводя печать за печатью.

Джун вздрогнула от не самого приятного прикосновения, но не отстранилась.

— Я не знала, какой из них поможет остановить время.

— А теперь знаешь? — в голосе скользнул скептицизм. Он понимал, что Джун ничего не нашла, но хотел подтверждения. Она отрицательно мотнула головой. — Подсказка. Вот этот. — Щупальце скользнуло по символу, напоминающему две перекрещенных восьмёрки, и отпустило руку.

Многогранная сфера прокрутилась в воздухе, спустя пару мгновений, к богу стянулись пустоши, одна из которых принесла небольшую книгу, старую и потрёпанную.

— Ты самая благоразумная из всех адептов, что у меня были, Джун, — в прежде равнодушном голосе появилась благосклонность. Хорма протянул ей книгу и добавил, — Я доверяю эту книгу тебе, верни обе сразу, как только разберёшься с печатями. Не давай их никому. И не разочаровывай меня.

Джун смотрела в единственный глаз бога, не меняясь в лице. Лишь последние слова вызвали в девушке дрожь, и она инстинктивно сжала пальцы на книгах.

— В.вы… говорите так, словно отпускаете меня?

Четыре грани многогранной сферы отделились от него, являя взору переплетение черных щупалец таящихся внутри. Отделённая часть сложилась в тетраэдр и уменьшилась, упав в руки девушки.

— Возьми. Внутри таится бездна. Она поможет перемещаться между мирами. А теперь иди же. Ты должна кое-что прекратить. Твой друг всё разрушит.

— Что?

Одна из граней тетраэдра тут же открылась, высвобождая черноту.

— Пришло время вернуться.

— Но я же ещё не закончила… — последнее, что успела сказать Джун, перед тем как её поглотила тьма.

***

Дивайд грел руки у единственного камина в этом унылом месте, растирал ладони и наслаждался жаром пламени. В такие моменты писарю казалось, словно он пребывает где-то в ином месте. Воспоминания обрывками мелькали перед глазами. Вот какая-то девочка потянула его за руку, уводя к колодцу, вот в его руке кривая монета, а потом… А что потом? Он не помнил, знал только, что когда-то жил как обычный смертный и эти образы, единственные сохранившиеся в голове, наверняка были о его семье.

Что же он сделал? Что натворил? Как только допустил саму мысль, чтобы прийти в Апокриф добровольно? Если когда-то он и поклонялся богу знаний, то давно позабыл об этом как о семье.

Он желал Джун такой же участи, чтобы уменьшить собственную боль, но вместе с тем пытался помочь ей. Спасти. Дивайд уже и сам не знал, чего хочет больше, оттого часто действовал необдуманно. Но не в этот раз. Часть прошлого, что он выкрал в отсутствие бога, наконец-то, покинула Апокриф. Это был простой, но действенный план.

До слуха донёсся шелест страниц, затем раздался холодный бесчувственный голос Хормы.

— Что ты сделал?

— Хаа… — Дивайд провёл ладонью по лицу, словно растирая по нему тепло пламени, вероятно последнее в жизни. — То, о чём давно мечтал. Нарушил твои планы.

9.Переступая черту. Глава 10. Тот, кто убивает

Джун выбросило куда-то. Она закашлялась, чувствуя, как от перемещения скрутило внутренности. Ещё мгновение перед глазами стояла пелена, но до слуха донёсся странный звук. Она уже слышала такой раньше и непроизвольно скривилась, вспомнив, как вонзала клинок в плоть. Перед глазами прояснилось, и она увидела куда попала.

В полумраке комнаты, чуть в стороне виднелся скрюченный силуэт. Во взметнувшейся руке сверкнул нож, затем вновь раздался звук разрезающейся плоти.

Придя в себя Джун не отводя взгляда, осторожно поднялась на ноги и подалась назад. Хотела уйти, когда убийца развернулся, и девушка замерла в непонимании, глядя на… Кайла.

Твой друг всё разрушит

Теперь слова Хормы обрели смысл. Но… какого чёрта? Она мотнула головой, будто пытаясь отогнать неприятное наваждение, надеясь, что открывшаяся взгляду картина всего лишь воображение. Но ничего не изменилось.

Кайл не шевелился, так и замерев с занесённым над телом ножом. Слышалось его тяжёлое дыхание. В глазах застыла растерянность, страх и непонимание. Одна его часть хотела броситься на неё и убить как свидетеля, но другая не позволила.

— Кайл? Опусти нож, пожалуйста. — Выставив руки перед собой в примирительном жесте, она сделала шаг к нему, затем ещё один. Мужчина положил нож рядом с собой и протянул руку, прошептав одними губами:

— Помоги…

Она испытывала противоречивые чувства. Не могла противиться, не могла отказать в помощи, когда друг умолял, но в то же время боялась. Взгляд непроизвольно метнулся к телу. Нижняя половина лица убитого превратилось в кровавое месиво, но и без него легко угадывалась принадлежность к расе демонов.

Отодвинув мыском ботинка нож в сторону, подальше от друга, Джун опустилась на колени.

— Всё хорошо, Кайл. Мы всё исправим.

Исправим… так себе слово, в котором таится обещание. Но как вообще можно было всё это исправить? Это было первое убийство? А если нет, кого ещё он?.. Убийцу вообще искали? Если да, дело плохо. Кто-то мог войти, а они здесь… с телом.

Она постаралась пока не думать об этом. Лишь вопрос, что вообще творилось в Хладной гавани во время её отсутствия, продолжал крутиться в голове. Взяв себя в руки, Джун чуть отстранилась и поднялась на ноги, потянув за собой парня.

— Идём. Ты весь в крови, нужно смыть её пока никто не увидел.

— Куда?

Она огляделась, узнавая комнату. Вероятно, они находились в корпусе хранителей, но вот в каком именно? Подойдя к окну, одёрнула штору и выглянула, впервые узрев последствия битвы. Снаружи царила разруха, но не все здания пострадали. На территории демианов осталась лишь пара корпусов, хранителям же повезло чуть больше.

— В мою комнату. Она недалеко. — Достав из кармана платок, она склонилась над телом, мельком глянув в остекленевшие безжизненные глаза, и отвернулась, поднимая нож. Кровь пропитала белую ткань. — Скорее. Пока никто не пришёл.

В последний момент, забрав книги, принесённые из Апокрифа, Джун опасливо вышла в коридор. Шли быстро. Оказавшись в комнате, Джун заперла дверь, задёрнула шторы, только после прямо взглянув на друга.

— Одежда вся в крови. Снимай, от неё необходимо избавиться. Штаны тоже. У тебя есть запасная одежда?

Он вяло кивнул, словно не до конца понимая, что произошло.

— В первом корпусе демианов, четвёртая дверь, — голос звучал подавленно и безэмоционально, словно принадлежал и не Кайлу вовсе.

— Схожу туда и принесу тебе что-нибудь. Но сначала… — Она опустила взгляд, заметив пятна крови на собственных рукавах. Ей тоже не мешало переодеться. Умывшись, сменив одежду, приведя себя в порядок тщательно проверив каждый уголок кожи, она направилась к выходу.

— Не попадись.

— Проберусь незаметно. А ты, пожалуйста, дождись меня.

Её не покидали тревожные мысли. Что с телом? Его уже нашли? Если да, значит, они уже ищут убийцу. Боже… скольких он убил, прежде чем она появилась здесь? Если бы пришла несколькими секундами ранее, одной бессмысленной смерти ещё можно было избежать, но… зная Хорму, теперь уже лучше понимая его, Джун пришла к выводу, что бог намеренно подстроил её приход именно в ту самую секунду, когда ничего уже не исправить. Чтобы она увидела и поняла, иначе он мог придумать отговорку, а так…

То с какой жестокостью Кайл вонзал нож, Джун не могла забыть. Воспоминание впилось в голову острыми шипами, мешая мыслить здраво. Она даже не задумывалась, что может встретить кого-то по пути потому, когда кто-то окликнул, не сразу поняла, что обращаются к ней.

— Джун! — уже громче выпалил знакомый голос, и она обернулась, завидев Рена. Нагнав за пару шагов, он крепко обнял её и отстранился, внимательно осматривая подругу, подмечая изменения. Она и не задумывалась, как выглядит, но видимо плохо, раз Рен помрачнел. — С тобой всё хорошо?

— Да, Рен.

— А ограничитель?

— Сломан. Сколько меня не было?

— Почти два месяца. Ха-а… Когда ты вернулась? — Пальцами, зачесав волосы назад, он огляделся.

— Только что. Я вообще-то искала тебя, думала, может ты у себя в комнате.

— Если бы. — Рен покачал головой. — Уже и не помню когда последний раз заходил туда. Столько всего произошло.

— Так идём сейчас. Расскажешь обо всём.

Разговор никак не клеился. Джун слушала в пол-уха, думая, как бы поскорей уйти. Кайл должен был ждать её, но что если по какой-то причине он решил уйти?

— Ты почти не слушаешь.

— Нет, просто…

— Не оправдывайся, я же вижу. Тебе словно не интересно.

— Дело не в этом, Рен. Просто голова забита другим.

— Может, тогда расскажешь о том, что случилось с тобой? — Рен указал на правую руку.

— Это печати для управления силой времени. — Она машинально провела по ним пальцами. — Хорма помог… вернуться. Без его помощи я бы умерла.

— Говоришь так, словно восхищаешься им. — Рен напрягся, откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

— Правда? Не замечала. В Хладной гавани так пусто. Где все?

— Игида в тюрьме. Алан пытался уговорить её отказаться от короны, чтобы освободить оставшихся в живых хранителей от контроля, но без толку.

— А ЭруДзю? — Рен скривился при их упоминании, повёл плечами и с трудом заговорил.

— Эндер исчез с Маной, за ними и ЭруДзю вместе с опустошителем созидания.

— Сколько хранителей осталось?

— Тех, что могут продолжать работу четверо вместе с Аланом и Фейт. Ещё шесть до сих пор под контролем Игиды заперты в камерах.

— Так мало? Выходит всё хуже некуда.

— Это не самое худшее. — Он покачал головой, мрачно, усмехнувшись. — Судя по виду, ты попала сюда, не используя портал или разлом.

— Хорма Деус помог.

— Так я и понял. Разломы и порталы заполонил чёрный пепел. Пройти там теперь почти невозможно.

— Вы выяснили, откуда взялся пепел?

— Пока нет. — Рен видел как подруга то и дело поглядывает на дверь, будто ждёт не дождётся когда сможет уйти. Он так же заметил до болезненного бледную кожу, что на щеках и висках начинала отливать синим. Пережить разлом ограничителя и вернуться, это наверняка было нелегко, а он напрягал её разговорами. — Тебе нужно отдохнуть. Иди к себе я и так уже задержал тебя.

— Ещё вопрос, — он терпеливо взглянул на подругу. — Мэдин. С ним всё в порядке?

Рен зачесал волосы от лица, помолчал пару мгновений и нахмурился.

— В порядке. — Джун выдохнула, когда друг продолжил, — Только он… не здесь.

— Не в гавани? А где же?

— Кайл отослал его на Землю, не представляю зачем.

Спокойствие Джун улетучилось буквально за секунду. Она вскочила на ноги, начала заламывать руки, оглядываться по сторонам не зная, куда себя деть. Накопившийся стресс и усталость вылились в паническую атаку.

— И это называется в порядке?! Сам же сказал, что там повсюду пепел! Каким образом…

Поняв, в чём дело Рен поднялся следом, удерживая девушку за руки.

— Успокойся, дыши. В порядке твой парень. На нём был специальный костюм и стирп-эр.

— Откуда ты?.. — На Рена уставились глаза полные удивления. — Я же не говорила, что мы…

— Мэдин рассказал. Спросил, чего он так сильно беспокоится о тебе, он ответил.

— В…вот как. — Она высвободила руки, чуть нервно потёрла напряжённый лоб.

— Давай поговорим позже. Я передам остальным, что ты вернулась.

Джун покинула комнату, вернувшись к первому корпусу, нашла комнату Кайла и, прихватив чистую одежду, спешно вернулась к себе. Кайл неподвижно сидел на кровати, напряжённо глядя на окровавленную одежду кучей сброшенную на пол. Впервые ей в полной мере довелось увидеть последствия аварии. Стальной протез на ноге, грубые шрамы по всему телу и кожа, где куски плоти просто выдрали.

Кайл смыл кровь, но, даже не особо приглядываясь, Джун заметила у него под ногтями бурые полосы.

— Вот, одевайся. — Оставив ему одежду, она спрятала книги из Апокрифа в ящик стола и, намочив кусок ткани, вернулась к уже одевшемуся другу. Сев напротив, взяла его ладонь в свою принявшись оттирать засохшую под ногтями кровь.

— Тебя долго не было.

— Я встретила Рена. Мы поговорили. — Она остановилась, вскинув взгляд. — У меня много вопросов, Кайл. И ты ответишь на все, прежде чем уйти отсюда.

— Не тяни. Спрашивай.

— Ты убил демона, почему?

— Не знаю. Не помню, как убивал, как нашёл его. Пришёл в себя, когда он был уже мёртв. — Джун нахмурилась. Она не собиралась верить ему на слово, но видела, когда друг лжёт, а сейчас он говорил правду.

— Что произошло тогда в битве? Я о призрачной армии.

— А, это. — Он на мгновение закрыл глаза, вздохнул и уже привычным голосом произнёс, — Я заключил сделку с Герестоном Фоу.

— Одним из Тринадцати? Богом войны? Я правильно поняла?! — Отпустив его руку, Джун вскочила на ноги принявшись мерить комнату шагами. — Кто говорил мне, что Хорма Деус опасен? А другие боги, по-твоему, нет?

— Я ничего ему не должен. Его дочь была у меня в плену, и я вернул её. И если уж говорить начистоту, Джун, всё это устроила ты.

— Что? Ты о чём? — Она остановилась и, скрестив руки на груди, напряжённо усмехнулась. — Я ничего ни делала…

— Не сейчас, не нынешняя ты. Герестон Фоу знал твоё имя и знал кто ты. Ты перемещалась во времени, не знаю когда и зачем, но в обмен на информацию о его дочери ты попросила Сгибатель ветров, а так же символ войны и помощь Разжигателям войн.

— Нет, я… — Джун пошатнулась и отступила, прислонившись спиной к стене, накрыла глаза ладонью и чуть нахмурившись, сжала пальцами переносицу. — Я не могла…

— Не забивай этим голову. Ради чего бы ты это ни сделала, так или иначе, помогла. Без его армии нам бы не удалось победить.

— Победа? Хах!.. Ты не понял главного, смысл битвы был не в победе, а в спасении хранителей. А ты сделал всё по-своему, даже зная об их важности. Скольких хранителей убила призрачная армия?

— Мы не смогли посчитать.

— Что? — Она замерла, уставившись на мужчину.

— Тела хранителей пропали с поля боя.

***

Когда Кайл ушёл, Джун ещё долго не могла прийти в себя. Слишком многое навалилось, и мысль, что в Апокрифе было, не столь паршиво, витала где-то на границе сознания. Ни о каком отдыхе не могло идти речи. Первым делом, разобравшись с окровавленной одеждой Кайла пока спрятав ту в шкафу, Джун вышла, заперев комнату.

Она нашла Алана в Ордене сфер, вместе с профессором Тиджероном и опустошителем Равновесия они пытались починить поглотитель энергий.

— …Я знаю, что не просто, но без него Хладная гавань беззащитна… — Алан смолк на полуслове, заметив боковым зрением приближение.

— Как никогда, — закончила Джун фразу, оказавшись рядом. — Привет.

Алан удивлённо приподнял брови, не веря своим глазам, а затем по-доброму рассмеялся и, подойдя ближе, положил ладонь на плечо девушки.

— Значит, вернулась. — Констатировал он, и во взгляде мелькнуло облегчение, а затем он увидел её лоб теперь покрытый шрамами. — Когда Рен рассказал, что произошло… думал, ты не вернёшься.

— Поначалу я тоже так думала.

Мордекай стоял чуть в стороне и, скрестив руки, внимательно наблюдал за ученицей. В первую очередь внимание привлекли бледные белые символы, покрывающие правую руку, в затем и поведение. Многие решили бы, что с ней всё в порядке, но опустошитель видел в едва заметных жестах и движениях её отчуждённость и страх.

Закончив говорить с Аланом и поздоровавшись с профессором Тиджероном Джун, наконец, подошла к опустошителю, почтительно склонив голову.

— Бог знаний отпустил тебя?

— Да. — Говорить о том, что ей ещё предстоит помочь Хорме, она не стала.

— Это печати управления? — Он хотел взять её за запястье, чтобы рассмотреть, но Джун отстранилась. — Дай руку. — Поколебавшись, она всё же выполнила просьбу. Удивительно, но не печати стали главным потрясением, а годы.

207.5.19.2.8 / 18.2.29.7.3

— Откуда? — Мордекай тут же помрачнел. Ему даже не требовалось задавать этот вопрос, он и так прекрасно знал, как именно пополнялись эти цифры.

Джун вздрогнула, в спешке высвободила руку, потирая запястье.

— Не сейчас, — прошептала она и подошла к поглотителю энергий. — Что с ним такое? Я могу помочь?

— Временем? — спросил Алан, оказавшись рядом.

— Ты знаешь?

— Это я рассказал, — заговорил опустошитель. — У нас тут произошёл один инцидент многих удививший, к которому, вероятно, причастна именно ты. Помнишь Мелиссу?

— Да. Я воздействовала на неё временем. Не нарочно.

— Она выздоровела.

Джун задумалась, пытаясь припомнить, что именно тогда произошло. Такие раны как у Мелиссы залечить, перемотав время вперёд, было невозможно. Всё равно не помогло бы, но вот если обратить вспять… Если всё и правда так, следовало для начала встретиться с ней.

— Она в гавани? Могу я поговорить с ней позже?

— Конечно. Я вас познакомлю.

Кивнув, Джун вернулась к поглотителю. Его поверхность изнутри покрывал бледно-розовый дым.

— Сфера времени ещё внутри?

— Как видишь. Мы пытались её извлечь, не вышло.

— Я попробую.

Она коснулась стекла и воздействовала на то временем. Помня, какими жертвами оно досталось, Джун на секунду заколебалась но, взяв себя в руки, продолжила. Сфера времени противилась ей и отталкивала, словно прожорливое чудовище поглощало каждую отданную секунду, минуту и час.

Джун помнила то чувство опустошенности, когда сфера впервые взяла над ней верх. Она обещала тогда, что больше никогда не притронется к ней, не использует, но сдержать обещание данное себе не смогла.

Бледно-розовый дым начинал приобретать красный оттенок. Сфера напитывалась временем, а затем начала замедляться.

Джун коснулась круглой печати на руке и стала водить по ней пальцем против часовой стрелки, возвращая время поглощённое сферой.

Дым в поглотителе становился всё бледнее, пока не растворился вовсе.

Мордекай залез внутрь и, накинув на сферу времени чёрную ткань, взял в руки. Выбравшись, хотел было протянуть ту Джун, но по какой-то причине передумал и покрутил шар в руках.

— Я верну её на место.

Джун только кивнула. Видела, что опустошитель равновесия опасается чего-то, но выяснить причину не решилась. Не сегодня. Не сейчас.

Она покинула Орден сфер, точнее то, что от него осталось, вместе с Аланом. Джун, молча, оглядывала покореженные дорожки, поломанные фонтаны, развалины библиотеки, которую пока даже не думали отстраивать заново. Не до того всем было. Зачем пытаться залечить крохотную рану, когда организм смертельно болен?

Джун остановилась, глядя себе под ноги, не решаясь ступить дальше. Там, где-то на мраморных плитах дворца была убита Элира, иного выхода не было. Она осторожно подняла взгляд и нахмурилась, пытаясь осознать произошедшее. Алан не торопил, в этот миг он понимал её без слов. Когда она закрыла глаза и выдохнула, мужчина коротко произнёс:

— Я мог помочь, но меня не было здесь. А ты была и сделала, что могла.

— Хаа… — Она коротко улыбнулась. — Что теперь будет, Алан?

Было видно, что его тоже заботит этот вопрос. Он сунул руки в карманы и запрокинул голову, устремив взгляд на пики башен.

— Пока не разберёмся с Игидой, сложно сказать.

— А что с пропавшими телами?

— Уже знаешь, да? Ну, мы не можем отправить кого-то на поиски. Да и есть ли в этом вообще смысл?

Видимо в поиске и, правда, не было смысла. Тела хранителей забрали не просто так, но кто именно и для чего?.. Джун задумалась, в голове на мгновение всплыл образ старухи из снов. Мирсия, кажется, так её звали.

— Ты как? — осведомился Алан, вырывая подругу из потока мыслей. Она вскинула на него встревоженный взгляд и покачала головой, впервые с момента прибытия ощутив настоящую усталость.

— Нормально, просто…

— Ты хотела повидаться с остальными? — Она кивнула. — Ну, Фейт сейчас занята. Вместе с Лирл пытается как-то решить проблему с порталами, не вечно же нам сидеть в гавани.

Джун вспомнила о тетраэдре, что дал бог знаний, но ничего о нём не сказала. Сомневалась, что бог одобрил бы её решение рассказать кому-либо о подобном устройстве.

— А чем занят ты?

— Ну, я постепенно разбираю бумаги в кабинете Игиды, но ничего важного пока не обнаружил.

— Я тоже хочу как-то помочь. Может мне поговорить с Игидой?

Алан отнёсся к идее скептически.

— Думаешь, станет разговаривать? Она не произнесла ни слова с нашего с ней последнего разговора.

— Как вам вообще удалось её победить?

— Твой друг в маске переломал ей кости своей способностью. Ещё немного и убил бы. По крайней мере, я так слышал. Если ещё хочешь к ней пойти она в тюрьме Ордена сфер, но я бы всё равно не советовал.

На его предупреждение девушка лишь едва заметно качнула головой и, попрощавшись, собиралась уйти, когда Алан окликнул её.

— И ещё кое-что, Джун. — Она обернулась. — Будь осторожна пока ты в Хладной гавани.

— Ты о чём?

— Кто-то убивает демонов, что явились сюда с Эндером.

Он не стал ничего объяснять, оставив девушку наедине со своими мыслями, скрылся во дворце.

Джун по-особенному скрестила руки на груди, пряча кисти рук, впиваясь ногтями в кожу стараясь не выдать странных эмоций даже если никого не было поблизости. Она же знала, чьих это рук дело, но…

Здесь стоял выбор морали. Да Кайл убивал, но Джун не могла просто сдать его. Бросить, зная, что с ним сделают хранители по закону. Кто ей был дороже демоны, которых она ни разу не видела или друг детства? Она только нашла его спустя столько лет и не собиралась терять. Другие наверняка не поняли бы, осудили вместе с ним за этот выбор. Неужели жизнь Кайла была ценнее прочих?

Ему требовалась помощь и срочно, но Джун совершенно не знала, сможет ли оказать её.

Вдруг вспомнилась чужая кровь на его руках, окровавленная одежда и нож, что сейчас лежали в шкафу её комнаты.

Губы исказила горькая усмешка. Если бы только она ничего этого не видела, если бы только Хорма Деус не отправил её обратно именно в тот самый миг… жилось бы ей легче, если бы не пришлось хранить эту тайну? Она мечтала о былом неведении и мысли о Кайле сейчас вызывали лишь одно чувство — страх.

Даже в Апокрифе она не чувствовала себя настолько уязвимой. Хладная гавань и до войны не являлась оплотом безопасности, а теперь и подавно. Джун хотелось сбежать, скрыться где-нибудь далеко и забыть об этом месте и всём случившемся как о страшном сне.

Она хотела вернуться в комнату и закрыться, но стойкий запах крови, витавший там перед уходом, вызывал тошноту. Несмотря на это вернуться туда всё же пришлось. Перекинув через плечо сумку, Джун положила туда книги из Апокрифа, пристегнула к поясу клинок и, взяв тетраэдр, представила место, куда хочет отправиться как можно точнее. Затем коснулась одной из граней, та открылась и наружу потянулась тьма. Она поглотила девушку. Джун исчезла.

***

Лина постучала в дверь, не услышав ответа, осторожно отперла, проходя в тёмную комнату. Это было… странно. С момента как Кайл вернулся, он почти не спал, даже ночью продолжая работать, никогда не задвигал шторы, а сейчас…

Когда глаза привыкли к темноте, она сделала несколько шагов к кровати и замерла. Кайл шевельнулся и, откинув одеяло, сел разминая пальцами шею, тихо позвав:

— Лина. — То, как он это сказал…

Внутри на мгновение всё сжалось от неверия. Но лишь услышав своё имя из его уст, она поняла, что перед ней Гримбэл. В это единственное слово он вложил свои чувства.

Она тут же бросилась к нему и крепко обняв, поцеловала, внутри ликуя от радости. На глаза навернулись слёзы. Он не отстранялся, целовал и обнимал её так, будто тоже скучал, а разве могло быть иначе? Лина считала, что нет, потому и поддалась.

Лина медленно одевалась, не веря, что они переспали. Застёгивала форму, размышляя о своём, а Гримбэл уперев локти в колени, внимательно наблюдал за ней, подмечая каждое напряжённое и неловкое движение.

— Лина, оставим новость о моём возвращении между нами. — Девушка села вполоборота, встретившись с ним взглядом приподняв брови, протянула руку, касаясь его щеки, до сих пор не веря в его возвращение. — Не говори никому. Даже Джун.

— Хорошо, но я думала она твоя подруга.

— Не моя, а его. Именно появление Джун здесь привело к тому, что я потерял контроль. Ты же сохранишь мой секрет? — Он накрыл её ладонь своей и, притянув ту к губам, поцеловал.

Лина не понимала, почему вдруг вспомнила об этой девчонке. Какая разница, что она подумает по этому поводу главное, что Гримбэл её Гримбэл, наконец, вернулся.

— Придётся свести общение с ней к минимуму, чтобы она вновь не стала триггером к его возвращению.

— Я помогу. Если потребуется что-то передать…

— Конечно. Я знаю. — Он потянул её к себе ближе. Лина не могла ему противиться, увы, слишком сильно любила. Сидя перед ним, глядела в глаза. Шрамы на его лице и теле давно перестали иметь значение. Временами Лина благодарила судьбу за то, что он пострадал в той аварии и его нашёл отец Мэдина — если бы не это они никогда бы не встретились — но так же и корила себя за такого рода мысли. Она опустила взгляд, поджав губы, Гримбэл приподнял её голову за подбородок, ещё раз поцеловав в губы. — Надеюсь, ты сможешь вести себя как обычно когда мы не одни.

— Смогу.

— Хорошо. Я надеюсь на тебя, Лина.

9.Переступая черту. Глава 11. Новый план

Голласкус, 19 мир в Союзе миров

Мирсия шла знакомыми коридорами на этот раз готовая к встрече с давним другом. Нить, видимая лишь им семерым связывающая их сквозь пространство и время, вела вперёд. Саймон ждал её за зеркалом, тянущимся высоко к сводам пещеры. Оказавшись рядом, она протянула левую ладонь, касаясь гладкой поверхности, и зеркало пропустило её.

Взмахнув рукой, она отпустила световой шар и тот, отразившись в зеркальных стенах, осветил всю комнату. Медленно женщина подошла к открытому саркофагу, взглянув на Саймона. Неестественно белая кожа так и манила прикоснуться, в отливающие золотом волосы хотелось запустить пальцы, чтобы почувствовать насколько те гладкие. Мирсия прикрыла веки и нахмурила брови пытаясь вспомнить его глаза, золотые ореолы, так греющие её душу в былые годы, а затем перед мысленным взором предстало его лицо перекошенное злостью и полный ненависти взгляд, перекрывая всё светлое, растворяя те остатки теплоты, что она к нему питала.

— Нет, — она сделала шаг назад, с неприязнью глядя на мужчину. — Больше я не допущу старых ошибок и не позволю манипулировать собой. На этот раз мы поменяемся местами.

Упершись здоровой рукой в край саркофага, Мирсия склонилась над телом Саймона и оставила на холодном лбу поцелуй. По бледной коже побежали тонкие красные линии, превращаясь в непрерывную сеть.

Мирсия отошла к стене, прислонившись к той спиной, и потёрла культю, болезненно, скривившись. Теперь оставалось только ждать.

***

Хевен Кросс, 4 мир в Союзе миров

Поначалу Арэлла не чувствовала ничего кроме разочарования, а затем это чувство переросло в злость. Столько лет она мечтала о дне, когда освободит Ману, столько лет предвкушала, как они отомстят хранителям, стерев их с лица мироздания, и возьмут власть над мирами в свои руки, но всё вышло иначе. Любимая дочь, та на кого она надеялась и рассчитывала больше всего так вероломно предала их и бросила на произвол судьбы, сбежав с этим дьявольским отродьем Эндером.

Будь Мана перед ней в этот миг, она бы придушила её собственными руками! Теперь же оставалось лишь проклинать день, когда из кристальной тюрьмы донёсся её голос.

Прогнав из покоев слуг, что всячески пытались уменьшить её гнев, женщина налила вина и сделала несколько глотков, наблюдая, как алая жидкость переливается в гранях стекла. Скривившись, она взяла из чаши несколько таблеток борга и бросила в бокал. Когда те растворились, она выпила содержимое залпом и, зажмурившись, уперлась ладонями в поверхность стола.

Она не собиралась отпускать ситуацию. Нет-нет. Только не тогда когда авторитет хранителей так подорван. Они справятся и без помощи Маны, если придётся, и у Ареллы уже зрел план, как именно всё устроить.

Следующим вечером в зале собраний присутствовали все сколь-нибудь значимые фигуры. Арэлла заняла своё место за столом рядом с мужем, по левую сторону от неё сидели их новички Барри и Эйла носители камней разрушения, присоединившиеся к ним после фиаско в Хладной гавани.

Барри сидел закинув ноги на стол и, запрокинув голову, сверлил взглядом стеклянный купол, длинные волосы были скручены в дреды и собраны за спиной. В свои восемь Эйла казалась совсем малышкой, девочка не разговаривала, общалась только с Барри, записывая всё на бумаге, и держалась всегда рядом с ним, даже сейчас придвинув стул. Подобрав под себя ноги, она сжала в руках потрёпанного игрушечного мишку и опустила голову.

Эта странная парочка вызывала беспокойство, но Арэлла согласилась принять их после того как узнала их истории. Впрочем, именно из-за Барри ей в голову пришёл этот план, успех которого на пятьдесят процентов зависел от его умений.

Напротив Рэдгара сидел генерал армии, а справа с недовольным видом бывший опустошитель созидания. Руки Моркурио сковывали кандалы, шею сжимал тяжёлый ошейник. Старик изменился, осунулся, прежде живой огонёк в единственном глазу потух. Рэдгар сжал его плечо, вынуждая поднять голову, и зло рассмеялся.

— Ну, как тебе новая роль? — Моркурио скривил губы, с трудом удержавшись от едкого комментария. Их уговор был иным, они должны были избавить его от служения после того как освободилась Мана, но всё свелось к этому. — Не переживай, пара десятков лет беспрекословного подчинения и вернёшься к своей прежней роли!

Не выдержав издевательского тона, бывший опустошитель вскочил на ноги, опрокидывая стул.

— У нас был уговор!

— Сядь, — спокойно произнёс Рэдгар начав выбивать дробь по столу. А затем, выходя из себя, повторил, выпалив так громко, что присутствующие в зале вздрогнули, — Сядь!

Один из солдат поставил упавший стул и вернулся на своё место. Моркурио пытался выдержать тяжёлый взгляд, но в итоге послушался, опускаясь на стул.

— Кажется, ты упомянул договор. Напомнить его условия? Твоей задачей было заставить королеву Хладной гавани разрушить кристальную тюрьму и освободить Ману. — Рэдгар откинулся на спинку стула.

— Я всё сделал!

— Ой-ли? — Арэлла сцепила пальцы в замок, упершись локтями в поверхность стола. — Я тут вспомнила, что ты обещал Игиде избавление от силы, что её убивала. Разве ты выполнил своё обещание?

— Это только между нами. Как это связано с договором?

— Ну не можем же мы отпустить тебя, пока ты не помог бедной девушке, согласен? Тем более мне тоже нужно встретиться с ней, чтобы вернуть пистолет. Так что вернёмся к разговору о твоём освобождении позже. Сегодня я собрала всех не для этого, — алые губы растянулись в холодной улыбке, и Арэлла вернулась к волнующей её теме. Больше не было причин тянуть и, как только она рассказала присутствующим свой план, на какое-то время в зале собраний воцарилось молчание. Первым заговорил Моркурио, неуверенно, начав:

— Хм, думаю план не плохой, ваше величество.

— О чём ты бормочешь? План просто превосходный! — выпалил Рэдгар и, взяв её за руку, чуть тише продолжил, — Я знаю, что тебе нелегко далось такое решение, особенно после предательства нашей девочки.

— Хмф, — она нахмурилась, тут же отвернувшись от него, — да пусть катится в Ад. Устроим всё без её помощи, — мимолётная слабость в голосе сменилась силой и женщина, оглядев присутствующих, громко объявила, — Надеюсь, каждый из вас услышал поставленную перед ним задачу и заполнил — первыми должны стать правители. А теперь идите! Убивайте, насилуйте если хотите, проредите миры настолько чтобы у них не осталось сил сопротивляться. Тогда они будут готовы к переговорам.

— Будет исполнено, — произнёс генерал, поднимаясь и покидая зал собраний, за ним следом комнату покинуло и несколько солдат.

Барри вздохнул и, убрав ноги со стола, потянулся, разминая напряжённую шею.

— Что-то не понятно? — полюбопытствовала Арэлла, обратив на него внимание.

— Не думал, что я вплетён в план так сильно.

— Твои навыки по созданию живого генератора душ бесценны.

— Верно, бесценны. — Барри неприятно оскалился, с издёвкой в голосе добавив, — А самое интересное, что никто не сможет воспользоваться ими в случае чего. Ведь чтобы разобраться в этом кавардаке — он постучал пальцем по виску, — потребуется недюжинная смелость.

— Это…

— Предостережение. Видя, как здесь ведутся дела, — он обратил взгляд на Моркурио и покачал головой, — следует предусмотреть любой возможный исход.

Не дожидаясь ответа, наслаждаясь недоумением и злостью на лицах королевы и короля Хевен Кросса, Барри жестом позвал за собой Эйлу и покинул зал.

Минуло всего два дня, прежде чем появились первые результаты. Собрав небольшой отряд, в котором так же присутствовали Барри и Эйла, королева ЭруДзю покинула дворец слез, открыв путь в один из миров союза напрямую, так никакой пепел не мог их достать.

Её глаза побелели до такой степени, что могло показаться, будто зрачки светятся. Солдаты избегали взгляда королевы, не только потому, что им становилось не по себе, но и по той причине, что её состояние было нестабильно. Она не принимала подавители эти два дня и чувствовала себя прекрасно, но психическое состояние оставляло желать лучшего. Любой незначительный жест, крошечная ошибка, брошенный взгляд или необдуманное слово могло вывести её из себя.

Нерун, тридцать второй мир союза встретил их настоящим хаосом. Шаан граничащий с Неруном уже давно поглотили разломы, зашить которые хранителям не хватало сил. Именно из-за столь скверного соседства этот мир сейчас разрывало на куски. В такой обстановке пепел перестал быть основной проблемой уступив место на пьедестале выживанию в разрушающемся мире. Масла в огонь подливали переодетые в незнакомую форму солдаты ЭруДзю прибывшие лишь для того чтобы убивать выполняя волю своей королевы.

Арэлла не сдержала довольной улыбки при виде развернувшегося кошмара. Она могла наслаждаться зрелищем вечно, если бы только у неё не было иной задачи. Уняв улыбку, натянув на лицо маску серьезности, женщина махнула рукой, отдавая солдатам из отряда, прибывшего с ней приказ разойтись по территории и атаковать переодетых солдат. Они знали, на что шли, когда соглашались на такой план и знали, что сражаться в таком случае придётся насмерть.

Барри пока не участвовал. Вид развернувшегося в разрушенном городе сражения вызывал только скуку. Движения солдат казались медленными, неторопливыми и он, желая как-то занять себя, незаметно разрезал руку, позволяя магме из своего тела, течь на вымощенную камнем дорожку пока она не прожгла в той дыру. Так сосредоточившись, он мысленно повёл лаву вглубь почвы, скрытыми путями прямиком к солдатам в белой форме. На это ушло меньше минуты, и лава выползла на поверхность, оплетая ступню солдата прожигая обувь, штанину, кожу.

Одновременно с криком солдата Барри рассмеялся и, прежде чем Арэлла поняла, в чём дело, исчез, просочившись под землю, и оказался на поле боя, за секунду опутывая лавой выбранную жертву, превращая в кусок мяса, сжигая до костей.

Арэлла ничего не могла сделать, только наблюдать за ним широко раскрыв глаза. Он вмешался в её план, ослушался приказа, но она и не ждала, что носители камней будут слепо подчиняться ей. Это первый, но, очевидно, далеко не последний раз проявления своеволия с его стороны, с которым придётся столкнуться. Хочет сражаться, убивать? Пусть пока это не выходит за рамки и не идёт вразрез с её планами.

На одном убийстве Барри не остановился и дал себе волю, позволив лаве растекаться по улицам города сжигая всё на своём пути.

Эйла сделала лишь шаг, когда Арэлла увидела это.

— Тоже уходишь? — Девочка достала блокнот и, быстро написав что-то, вырвала листок, протянув тот женщине.

«Кровь бурлит. Его нужно остудить»

— Делай, если считаешь, что это поможет, — фыркнула Арэлла и, скомкав листок, бросила в лаву, увидев, как быстро он сгорел.

Девочка направилась к нему напрямик, не боясь обжечься. Лава под её ступнями тут же остывала и чернела, превращаясь в базальт.

Барри убивал самозабвенно, получая удовольствие от каждого движения, каждого удара и уклонения. В широко распахнутых глазах азартом сверкали разноцветные зрачки. Вот он поднырнул под удар, скорее по привычке так как после получения камня разрушения любое ранение даже не приносило боли и затягивалось за считанные секунды, и не дожидаясь пока противник сообразит в чём дело обратил свой кулак в лаву ударив того в грудь, наслаждаясь хрустом костей и криками. Когда дыра в груди разрослась и стала несовместима с жизнью, крики смолкли. Запрокинув голову, Барри удовлетворённо выдохнул, глядя в красное от пожара, затянутое дымом небо.

— Не хочешь поучаствовать? — Он чуть повернул голову, воззрев на девочку из-под полуприкрытых век. Она отрицательно мотнула головой и, подойдя ближе, взяла парня за руку. Он скривился, ощутив, как сила Эйлы просочилась под кожу, остужая его пыл. — Тц! Опять за своё! — Недовольно скривившись, Барри одёрнул руку и отступил. Это ощущение когда она остужала лаву в его теле, в каком-то смысле, каждый раз едва не убивая его, было настолько неприятным и болезненным, что после ему требовалось минимум несколько дней дабы вернуться к прежнему состоянию.

Написав что-то в блокноте, Эйла повернула его Барри.

«Ты увлёкся»

— Хах! Для этого и придумана война, мелочь! Чтобы такие как я законно могли выплеснуть свою жажду убивать.

«Ты меня пугаешь. Не надо»

— А-ах… — Он чуть рассеянно с недовольством почесал голову и нахмурился. — Ладно. Давай возвращаться. — Сунув руки в карманы, он медленно двинулся обратно, прямо по телам не утруждаясь переступать их. Эйла отправилась следом.

Спустя ещё полчаса, когда не осталось ни одного солдата в белой форме, Арэлла отправила свой отряд на поиски выживших местных, приказав вести всех к площади. Сама она не пошевелила и пальцем и стоя на чудом сохранившемся небольшом помосте ждала, скрестив руки на груди.

Вот непродолжительное время спустя показались небольшие группы нерков, что объединяясь с другими, направлялись на площадь единой толпой. Почти никто из них не понимал, что произошло и как те, кто на них напал, были побеждены пришедшими на помощь солдатами. Толпа перешёптывалась их голоса испуганные, недовольные, злые, сливались в единый гул, мешали сосредоточиться.

Арэлла надавила на виски. Чувствуя, как голова пульсирует болью и, скривившись, вскинула руку, резко, выпалив:

— Замолчите!

По толпе прошлась волна, некоторые хотели возмутиться, но при виде солдат передумали и смолкли. Переглядываясь между собой нерки стали расступаться, пропуская кого-то, и вперёд вышел коренастый старик.

Широкое одеяние, перетянутое на поясе, спадало до земли, закрывая кривые чёрные ноги, лысую голову покрывали два ряда коротких шипов, что тянулись по шее, скрываясь под одеждой. Третий глаз на лбу, как и положено у нерков, перекрывала повязка.

Старик склонил голову, выражая, таким образом, благодарность за спасение, а после, сложив руки перед собой, заговорил.

— Мы благодарим вас за помощь в трудный час, но вынуждены спросить, — он обернулся через плечо, заглядывая в глаза друзей и знакомых, — зачем вы прибыли?

— Вероятно, вы, как и многие другие представители миров союза в трудный час ожидали помощи хранителей, но, увы, в ближайшее время они не придут и помочь не смогут. Сейчас, — улыбаясь, Арэлла спустилась с помоста и, заложив руки за спину — что было для неё непривычно — направилась вдоль толпы, заглядывая местным в глаза, — им нет дела до ваших проблем. Уверена, многие из вас слышали о недавней войне, разгоревшейся в Хладной гавани, войне, что унесла сотни хранителей. Это сильно пошатнуло и до того несовершенную систему и из-за недостатка хранителей в скором времени чтобы как-то исправить положение они начнут избавляться от миров союза.

— Избавляться?

— Они не тронут миры!

Доносились выкрики из толпы.

Арэлла покачала головой, намеренно выдерживая паузу, давая этим мыслям разрастись, превратиться в сомнения, а дождавшись нужного эффекта, продолжила:

— Вы так верите в них, что мне даже становится больно от того, что приходится сообщать вам такое. Десятки раз в истории хранители проделывали такое и ничего. Они перекрыли поток душ в Энорл пару месяцев назад и мир погиб. Из недавнего могу привести в пример миры поглощённые Мефериаль. Эртор, Драком, Тис, Фолкрад. Все они были населены, разве хранители предприняли хоть одну попытку чтобы спасти их? Нет. Они допустили эту трагедию намеренно.

Старик нерк сильно помрачнел и в морщинах вокруг глаз и под нависшими веками залегли пугающие тени.

— Правитель Неруна убит. Нас осталось не так много и нам нечего противопоставить хранителям. Если они решат перекрыть в наш мир поток душ, сочтя его ненужным, мы ничего не сможем сделать.

— Потому-то я и здесь. — Арэлла встала вполоборота и, отыскав взглядом Барри, вскинула руку в его сторону. — Хочу представить вам Бэра, заклинателя первого уровня, создателя единственного в своём роде живого генератора душ.

Барри не устроило такое представление. Имя Бэр осталось в прошлом, но при его упоминании внутри, что-то шевельнулось, потянулось к этому короткому и, казалось бы, бесполезному имени и в голове на секунду зазвучал голос Норы. Желая избавиться от этого чувства как можно скорей, Барри только сжал челюсть до зубовного скрипа, перед глазами на секунду всё расплылось, а затем вернулось в норму.

Королева ЭруДзю тем временем продолжала, не ослабляя натиска, желая добиться результата сейчас пока эти существа не отошли от шока битвы и не начали обдумывать сказанное.

— С его помощью Нерун может стать автономным и больше не зависеть от хранителей.

— Это возможно? — Не веря в услышанное, старик широко распахнул глаза и потёр лоб. Затем развернулся к своим желая увидеть их реакцию. На их лицах читалась надежда. Женщины прижимали к себе детей, а в глазах блестели слёзы. Мужчины обнимали своих родных, утешая и шепча что-то о том, что надежда ещё есть. Другого доказательства согласия не требовалось, и старик повернулся. — Что мы должны делать?

— Во-первых, выбрать представителя от чьего имени хранителям будет выслано письмо с уведомлением о выходе из Союза миров. А после Бэр приступит к созданию генератора душ. Я так же предоставлю вам небольшую армию, на случай если хранителей не устроит ваше письмо, и они решат напасть.

— А вы? Какая вам от этого выгода? Да и кто вы, собственно говоря?

— Моё имя Арэлла ЭруДзю. — Среди горожан послышались удивлённые ахи. — Вы наверняка слышали множество нелестных слухов о моей семье, но могу заверить, что большая их часть наглая ложь. А насчёт выгоды, — она скрестила руки на груди и повела плечами, — ваш мир поддержит ЭруДзю, когда придёт время.

— Время для чего?

— Для смены власти над мирами. Тогда хранители навсегда потеряют свою индивидуальность и статус.

9.Переступая черту. Глава 12. Вербовка

Дэй пришёл к Игиде глубокой ночью. Девушка не спала, просто не могла, из-за кошмаров коими полнились редкие сны. Она сидела, прислонившись к стене камеры, и мерно потирала сломанную ногу пытаясь унять настырную неутихающую боль. В этот момент она отдала бы что угодно за простой подавитель. Благо болезнь, когда-то терзавшая госпожу Мирианну, впоследствии передавшаяся Игиде пока не беспокоила, наверное, причиной тому было то, что она никак не применяла способности бывшей королевы, да и к тому же не использовала корону.

Демиан остановился у самой решётки и, воззрев на девушку сверху вниз, осматривая её раны, нахмурился. Негромко вздохнув сел, дабы оказаться на одном уровне и сквозь прутья решётки протянул ей руку, за которую девушка тут же неосознанно ухватилась.

Дремавшие в ней инстинкты хранителя мгновенно сработали, потянувшись навстречу тому единственному в Хладной гавани, кто мог понять её без слов. Им не требовался резонанс, на таком уровне связи как у них хватало прикосновения.

Глубоко вздохнув, Игида шмыгнула носом и убрала ладонь не в силах больше выдерживать единения с ним, вываливая на Дэя всё пережитое и испытанное. Ему хватит того наказания, что он её демиан.

— Почему ты не винишь меня?

— А почему ты сама не узнала ответ на вопрос секунду назад? Я лишь демиан, а не твоя совесть. Моя обязанность следовать за тобой и помогать, а не оспаривать твои решения. Разве не поэтому наша связь так крепка?

— Наверное, — Она спрятала лицо в ладонях и покачала головой, — я и сама уже не знаю. Они… ничего тебе не сделали?

— Нет. Некоторые хотели, но Алан их переубедил.

При упоминании его имени Игида вздрогнула, взгляд непроизвольно метнулся к соседним камерам, туда, где заперты подконтрольные ей хранители. Она поджала высохшие и потрескавшиеся губы, игнорируя боль, и склонила голову пытаясь свыкнуться с мыслью, что уже какое-то время не отпускала её.

— Самостоятельно ты бы ко мне не попал. Это он тебя провёл?

— Да.

— Зачем? — губы растянулись в едкой усмешке, взгляд из-под бровей стал недоверчивым, — решил, что я уступлю и освобожу марионеток, увидев тебя? Если так, он ничего от меня не получит.

— Это я попросил его. Потребовалось немало времени прежде чем ему удалось уговорить профессора Тиджерона и опустошителя равновесия пустить меня сюда. — Дэй замолчал на какое-то время, понимая, что, если начнёт на неё давить, ничего не добьётся, давая Игиде передышку и время всё обдумать, а затем негромко добавил, — Есть лишь один вариант как ты можешь поступить, Игида и при этом сохранить жизнь. Рано или поздно они найдут способ отнять у тебя корону Хладной гавани и передадут тому, кто будет удобен.

— Алан… — начала, было, девушка, но демиан перебил её.

— Сомневаюсь, что их выбор падёт на того, кто тебе симпатизирует. — Видя, что девушка более не настроена на разговор Дэй упёрся ладонями в колени и поднялся. — Мне пора идти, нельзя задерживаться надолго. Игида только кивнула, не глядя, как демиан уходит, слыша лишь его отдаляющиеся шаги.

***

Она и сама всё знала. Понимала, что пусть не сразу, но опустошитель равновесия придумает как отнять корону, лишив её сил. После же её наверняка казнят, а нет, так бросят в пустые миры как поступали со всеми неугодными хранителями. Сейчас только Алан и Дэй не видели в ней врага, и пытались сгладить углы и договориться с ней мирно.

Игида склонила голову набок и чуть повернулась, лбом касаясь холодной стены. В голове появился образ младшей сестры, размытый, нечёткий. Она уже и не помнила её лица, только хриплый, надрывный голос, что много лет назад так отчаянно звал их умершую мать. Сейчас ей, наверное, уже исполнилось семнадцать. Может быть, Рейн даже вышла замуж, или продолжила дело матери. Кто знает.

Игида редко задумывалась о прошлой жизни, почти не вспоминала причину, почему стала хранителем. Ей казалось, она сделала это чтобы спасти сестру, но размышляя сейчас, не видела этого в собственных поступках, лишь разглядела тонкую нить амбиций, что становилась прочнее с каждым сделанным выбором, тянущуюся из прошлого вплоть до дня её падения.

Ей словно впервые за долгие годы позволили открыть глаза, дабы она узрела цельную картину, что когда-то представлялась ей прекрасной, а на самом деле являла собой жалкое полотно, наспех сотканное из обрывков и разрозненных кусков.

В родной деревне те, кто знал историю её рождения, называли Игиду проклятой. Они сторонились её, обходили, не смотрели в глаза и всякий раз вскидывали ладонь, складывая из пальцев защитный символ.

Мать рассказывала, что она родилась мёртвой, и лишь после долгой молитвы богине Селинии Игида задышала, а затем заплакала. Дейна называла её благословением хоть иногда, и казалось, будто даже она сторонится девочки. Игида никогда не интересовалась, отчего местные так ненавидели её, старалась не замечать страха в глазах матери, но только теперь осознала, что всё это нельзя было упускать из виду. Может всё это время ей был известен корень всех бед? Если так виной всему была богиня Селиния. Может это она что-то сделала и если так, то…

Шум привлёк внимание отрывая девушку от раздумий. Она слегка повернула голову так чтобы видеть кто подойдёт к решётке, хоть уже по шагам догадалась о личности гостя.

— Что на этот раз, Алан? Явился всё с той же песней? Не надейся, я не…

— А ты сегодня куда разговорчивей. — перебил Алан остановившись, с улыбкой глядя на девушку. — Не переживай, я по другому вопросу. Дело вот в чём, — Он чуть нахмурил брови, потёр шею и с усталостью в голосе начал, — Недавно я разбирал записи госпожи Мирианны в кабинете, да и твои разумеется тоже и кое о чём задумался. Меня заинтересовал вопрос как именно происходит поиск новых хранителей?

— Думаешь нашёл лазейку всё исправить и убрать меня с пути? — Игида зло усмехнулась и не сводя взгляда с парня добавила почти шепча, — без королевы тебе не провернуть такой трюк.

Алан не переменился в лице будто и без девушки прекрасно знал это. Сунув руки в карманы, он повёл плечами и вздохнул.

— Мне приходило это в голову, не зря же госпожа Мирианна отправлялась за новыми хранителями и демианами лично. Только ты кое в чём ошиблась. Я и не думал, как ты изъяснилась, проворачивать этот трюк без королевы.

— И что это значит?

— Ты ведь не глупа, Игида.

— Что? Неужели хочешь выпустить меня отсюда? И что мы, взявшись за руки, вместе отправимся на поиски? — со злой иронией в голосе бросила девушка.

— А почему нет? Твоё колено почти зажило. Лирл проведёт ещё одну процедуру, и ты встанешь на ноги.

Она не знала, как реагировать, что ответить. Что если его слова лишь хитро замаскированная ловушка? А если нет, неужели Алану хватит глупости поверить, что она поможет, не предприняв попытки побега дабы в конечном счёте отомстить? При мысли о мести внутри всё сжалось, Игида до крови закусила губу, не понимая почему эта мысль вызывала подобную реакцию. Она больше не хотела мести, по крайней мере пока, тем более Алану.

— И что же? Я помогу, а потом снова вернусь в эту пропахшую кровью и сыростью камеру?

— А это зависит от тебя. — На этот раз Алан был серьёзен и в голосе не проскользнуло и нотки снисходительности или сочувствия. В том, как он подвёл её к этому разговору, каким тоном озвучил фразу, Игида на краткий миг узнала в нём госпожу Мирианну и не сумела сдержать дрожи и внутреннего трепета.

— Вот как… — прошептала она, опустив голову, пряча глаза за мгновение наполнившиеся слезами. Теперь она ясно видела, понимала, осознавала где и когда госпожа Мирианна допустила ошибку. Ошибку, стоившую той жизни. Ей вовсе не следовало делать Игиду своей ученицей, как и не следовало передавать власть в её руки. Тот, кто был достоин такого права всегда находился перед глазами, но разве можно было предположить, что за этой напускной шутливостью и беспечностью скрывается истинный правитель Хладной гавани? Но вот незадача, стал бы Алан таким как сейчас, не пережив все беды, сотворённые руками Игиды? Вряд ли на свете был тот, кто мог ответить на этот вопрос.

— Так что ты решила?

Она не стала долго думать, понимая, что иного решения уже не примет и зная, что это её единственный шанс сохранить свою жизнь, ответила:

— Я согласна помочь, Алан. Когда выдвигаемся?

***

Вместе с Аланом Лирл явилась к Игиде только ближе к вечеру освободившись от дел. Её мучила головная боль, не давали покоя раненые за которыми она присматривала в Ордене сфер вместе с другими сейвами-медиками. Она была не против помощи Алану, но совершенно не понимала о чём тот думал, решив отправиться на поиски новых хранителей и демианов вместе с бывшей королевой.

Она молча обработала раненую ногу Игиды, не удосужившись даже поздороваться, ей было неприятно касаться её кожи, видеть её лицо, знать, что она находится на расстоянии вытянутой руки. Лирл не могла избавиться от переполнявших её чувств и желание причинить Игиде боль возрастало с каждой проведённой в камере секундой.

— Ай! Хватит! — выпалила Игида отталкивая от себя девушку, осторожно потирая раненую ногу. — О своей ненависти говори мне в лицо, кричи если потребуется, но не выплёскивай свои эмоции усугубляя моё физическое состояние!

— А ты? — Лирл поднялась на ноги и поджала губы, — Ты поступала так же? — Не дожидаясь ответа она миновала Алана, замершего в проёме и выбежала в коридор. Злость начала понемногу отпускать, уступая место разуму. Она не имела права так поступать и разговаривать с Игидой пусть та и находилась в заключении. Дабы успокоиться окончательно девушка сложила трясущиеся от злости и негодования ладони перед собой и прикрыв глаза что-то зашептала.

Алан подошёл неслышно, коснулся плеча привлекая внимание подруги.

— Извини, что вспылила. Просто видеть её не могу, от злости трясёт.

— Раньше ты так на неё не реагировала.

— Потому что почти не пересекалась с ней, не знала какая она… — На секунду зажмурившись она резко повернулась, встретившись с Аланом взглядом. — Ты уверен, что хочешь этого? Если она попытается сбежать… если у неё получится, тогда тебе не жить, Алан! Может всё же возьмёшь с собой ещё кого-нибудь?

— Да уж, — Он запустил пятерню в волосы зачёсывая те от лица и вздохнул. — Не волнуйся обо мне. С ней я справлюсь.

— Каким образом? — разозлилась девушка, несмело ткнув его в грудь от негодования.

— Секрет. — улыбнулся он, но тут же отвернулся и понизив голос уже серьёзно добавил, — Я не могу взять с собой хранителей, их и так слишком мало. А о ком-то из разжигателей войн не может идти и речи. Хватит и того, что они обосновались в гавани так, словно уже здесь хозяева и дело не только в пепле, заполонившем разломы. Они помогли победить, и явно не захотят уходить отсюда так просто. Сейчас мы не можем их прогнать, нам ничего им противопоставить. Королевы по сути нет, хранителей тоже, но, если мне всё же удастся переубедить Игиду мы всё исправим.

— И ради этого ты идёшь на такой риск.

— И пойду на гораздо больший если это принесёт пользу.

Вернулись в камеру вместе. Игида избегла их взглядов, но прекрасно чувствовала, что её рассматривают, оценивают состояние. Подойдя ближе Алан склонился над пленницей и достав из кармана ключ расстегнул кандалы, затем взяв девушку за запястье потянул, вынуждая подняться.

— Не смей, — прошипела Игида, предприняв попытку высвободить руку.

— А то что? — Он посмотрел на неё с лёгкой иронией, — Усилишь контроль и убьёшь меня?

— Алан… — тихо позвала Лирл прикусив губу. Ей было не по себе рядом с бывшей королевой, тем более, когда на той больше не было сдерживающих силу кандалов. Лучше бы Игида вообще отказалась помогать и тогда ей бы занялся опустошитель равновесия, найдя способ отнять корону Хладной гавани.

— Не волнуйся, я этого не допущу.

***

Выбраться из хладной гавани и перемещаться через порталы было сложно, но не невозможно. Сейвам из Ордена сфер под руководством Эрвина Тиджерона потребовалось немало времени чтобы оградить Измеритель миров дабы пепел не распространился по гавани, а после перенастроить устройство. Измеритель сбоил, вероятно пепел в пустых мирах был настолько густым и плотным, что мешал механизмам вращаться. Привести же его в действие помогли разжигатели войн вручную раскручивая три основных шестерни.

Алан наблюдал за этим с мрачным выражением на лице, не сильно рассчитывая на успех. Игида стояла рядом закутавшись в плащ, ощущая на себе сотни ожесточённых взглядов. Она непроизвольно мысленно потянулась к силе короны, но тут же осеклась, зажмурилась вспоминая какую боль та могла принести с собой. Если бы не это она бы уже давно попыталась вырваться, может даже сбежать, а если нет так убить кого-нибудь из тех, кто её окружал. Не потому что хотела убивать, а ради напоминания всем присутствующим кто она такая и на что способна. Напоминания, как не стоит на неё смотреть.

Когда шестерни спустя немало усилий наконец начали вращаться самостоятельно Алан протянул девушке стирп-эр, а после надел сам. Затем скрыв глаза за плотно прилегающими к коже очками повёл Игиду к Измерителю миров.

Дабы она услышала его сквозь внешний шум Алан склонился над ухом девушки, произнеся:

— Начинай.

Через не хочу Игида воззвала к силе короны, но не так как делала это прежде, а осторожно, нащупывая ту тонкую связь, что могла помочь ей в поиске новых хранителей. Это оказалось не так просто, как она думала, ведь впервые сила короны противилась ей, отторгала, словно, не признавая в ней королеву, оттого не позволяя воспользоваться этой силой.

Заметив, что у неё проблемы Алан вопреки собственным мыслям взял девушку за руку. Игида вздрогнула, попыталась высвободить ладонь, но прекратила попытки, когда сила, прежде отторгавшая её, потянулась к ней сама и оплела голову давая постичь сокровенное знание. Она узрела нити, миллионы нитей так причудливо переплетённых между собой. Нити сияли разным цветами, но те, что требовались ей излучали ровный белый свет. Вот одна белая нить резко оборвалась и её трепещущие кривые концы окрасились алым, а затем нить потухла.

— Нашла… — прошептала девушка скорее для себя и открыла глаза. — Нас ждут в восьмом мире. И лучше поспешить.

С рассветом звёзды тускнели, превращая прежде манящее своей величиной и далями небесное полотно в серый купол накрывающий мир будто какой-то аквариум. В таком зрелище не было ни радости, ни трепета лишь беспросветная тоска.

С такими неутешительными мыслями молодой парень направлялся в сторону метро. В карманах не завалялось ни единой купюры для оплаты билета, не было карты или проездного. Что говорить, когда он не взял с собой даже мобильник, дабы не передумать в последний момент. Если бы позвонил отчим, вся уверенность тут же испарилась, сменившись страхом за собственную жизнь.

Спустившись по длинной лестнице, мысленно подсчитывая количество ступенек парень бегло огляделся. Никого. Закрыв глаза прислушался, где-то издалека уже доносился шум заветного поезда. Переступив ограничительную линию, он сжал в ладони бледно-голубой кулон свисающий с шеи одними губами напоследок произнеся:

— Ты только не смотри, мам.

Гул нарастал. Парень встал на самый край платформы слегка раскачиваясь взад-вперёд, отсчитывая секунды. Вот темноту тоннеля прорезал свет фар, зажмурившись паренёк уже шагнул в пустоту готовый упасть на рельсы, когда почувствовал, как кто-то схватил его за локоть и в последний момент оттащил, бесцеремонно бросив на холодный пол, лишая возможности закончить всё сегодня.

Поезд мчался мимо, а он так и сидел на пятой точке, не понимая кому взбрело в голову испортить идеальную возможность. Те двое, что стояли перед ним были странно одеты и смотрелись чудно будто их вырвали из другой куда более фантастичной картины чем та, коей являлась Земля.

— К-кто?.. — закончить вопрос он не успел. Резко подавшись вперёд девушка схватила его за грудки встряхивая над полом и заговорила. Из-за маски на лице её голос звучал глухо.

— Жить надоело?! Если так я собственными руками прямо сейчас избавлю от мучений!

— Игида, — спокойный мужской голос сильно контрастировал с голосом девушки. Мужчина коснулся её плеча и чуть сжав повторил, — Игида, отпусти его.

— Зачем хранителям ничтожество, что не ценит собственную жизнь?

— Отпусти, — в спокойном тоне промелькнула строгость и едва заметная злость. Подчинившись девушка отпустила парня и отошла, в спешке стягивая с лица очки и маску. Проигнорировав её поведение Алан помог пареньку подняться, а затем спросил:

— Почему ты хотел умереть?

— М..мама… Т.теперь у меня… н..никого нет. — В его взгляде поселилась пустота, сделавшая и без того блеклые глаза со слегка опущенными внешними уголками, почти незаметными.

— Твоя мама умерла? — Паренёк кивнул, вперив взгляд в собственные ботинки. — Как твоё имя?

— Ульрих.

— Кхм, Алан… — позвала Игида и когда он оказался рядом мотнула головой в сторону Ульриха, взглядом указывая на кулон.

— Вижу.

— И что дальше?

— А дальше я сам, Игида. — повернувшись к ней, Алан мягко улыбнулся, — А то с твоими методами ведения переговоров мы не завербуем ни одного хранителя.

— Издеваться вздумал?

— Вспомни госпожу Мирианну, будь она столь же груба с тобой ты бы согласилась пойти с ней? — Игида повела плечами неловко отведя взгляд. — То-то же.

— Тц, — она скрестила руки на груди, — Я всё равно считаю, что ему не место в…

— Решать не тебе, — резко прервал он на полуслове. — Ты здесь не для этого. А теперь отойди.

Она нехотя подчинилась и отошла шагов на десять прежде чем остановиться. Игида не оборачивалась и почти не слышала разговора, только чувствовала себя неуютно от происходящего.

Оказывается, Алан умел убеждать не хуже госпожи Мирианны, а может и лучше и уже спустя пару минут он подозвал девушку. Стоило Игиде подойти как до слуха донеслись бормотания паренька себе под нос.

— … я только в книгах о таком читал… невозможно…, наверное, всё это какой-то розыгрыш. — Ульрих потёр лоб, недоверчиво ущипнул себя за руку и ойкнул.

— И что дальше? Нам возвращаться в Хладную гавань или?..

— Или. У нас не так много времени. Придётся взять его с собой и продолжать.

— Да как хочешь. — скептично бросила девушка и приступила к новым поискам. Спустя непродолжительное время сообщила, — На Земле ещё… трое? Или…нет двое.

— Тогда создавай разлом.

Алан стоял на заднем дворе какого-то дома наблюдая за разворачивающейся внутри картиной через окно. Где-то за его спиной в паре футов Игида сшивала разлом попутно приглядывая за Ульрихом, который, казалось, после всего случившегося был немного не в себе. Паренёк сидел на земле и то и дело недоверчиво косился на хранителей, но стоило тем обратить на него внимание как он сразу спешно отводил взгляд.

Закончив с разломом Игида предпочла не подходить к Алану. Внутренний голос подсказывал, что стоит отойти от Ульриха как тот с вероятностью в девяносто процентов попытается сбежать.

В доме же происходило нечто ужасное. Двое грабителей ворвались в дом, избили мужчину, наотмашь ударили женщину, а после добили. Послышались детские крики и Алан вздрогнул, заметив на нижних ступеньках лестницы ведущей на второй этаж девочку лет двенадцати. Увидев, что происходит она сорвалась с места и в отчаянии бросилась наверх. Один из грабителей в ту же секунду ринулся следом. В момент, когда второй грабитель отвлёкся отец девочки с трудом поднялся на ноги и ударил со спины повалив того на пол. Послышался выстрел, и возня прекратилась. На нетвёрдых ногах с пола поднялся отец девочки трясущейся рукой удерживая пистолет.

— Кто из них? Игида! — выпалил Алан.

— Вероятно, девочка. — Алан сделал несколько шагов в сторону двери сам не до конца понимая, что намеревался сделать. — Не надо вмешиваться. Ты всё испортишь.

— Хах!.. — Он нервно усмехнулся, — Неужели всё это обязательно? Неужели каждому из нас нужно пройти через боль потери или предательства чтобы стать хранителем? Неужели не существует иного способа пробудить кристалл?!

— Ты выбрал не лучшее время чтобы задаться этим вопросом. Обдумаешь это позже. — Игида подошла к нему со спины. — А сейчас пора. Кажется, всё закончилось.

Втроём они зашли в дом. Ульрих держался позади и упорно старался не смотреть по сторонам, но резкий металлический запах крови вынудил его зажать нос рукой. Едва сдерживая ком подкативший к горлу, парень остановился и развернувшись выбежал на улицу.

— Догони его, — бросил Алан не оборачиваясь, и Игида, стиснув зубы, подчинилась. Сам же бесшумно поднялся по лестнице и вошёл в злополучную комнату, дверь которой была распахнута, застав не самую приятную картину.

Отец девочки лежал с перерезанным горлом, пустыми глазами глядя в потолок. Грабитель же устроился рядом лицом вниз, из его спины торчала какая-то палка с примотанным к концу ножом. Девочки же нигде не было видно. Алан выдернул палку из спины убитого и внимательно осмотрел нож и то как аккуратно, надёжно, почти без спешки его примотали к деревянному основанию изолентой.

Слабый шорох вывел его из раздумий. Вернув орудие убийства туда откуда достал Алан прошёл к дальней стене комнаты и открыл шкаф там-то сдвинув вешалки с одеждой он и нашёл… их. Девочек близнецов, прижимающихся друг к другу так, словно никого другого способного понять их боль и утрату не существовало в мире.

***

Игида нетерпеливо переминалась с ноги на ногу в ожидании Алана. Ульрих сидел на земле зажмурив глаза и что-то шептал будто до сих пор надеялся проснуться. Скривившись с презрением взглянув на него, девушка вздохнула. Такие как он слабые духом долго в Хладной гавани не задерживались, всё же не каждый был готов принять суровую реальность по сути став для миров молотом сносящим всё ничтожное на своём пути. А парень уже был не в себе.

Из мыслей вырвал шум за спиной. Обернувшись, Игида увидела, как Алан осторожно прикрыл дверь стараясь сильно не шуметь. Он выглядел измотанным, на напряжённом лице читалась злость и боль.

— Как прошло?

— Никак. — Вздохнув он сел на ступеньках уперев локти в колени. — Их двое. Девочки. Близнецы…

— Близнецы? Но хранителем может стать только одна. Вторая вероятно сгодится для работы демиана.

— Да. Я тоже так подумал. Редко, когда можно встретить такую совместимость. Но сейчас… — Он покачал головой. — Боюсь они не в себе и не смогут дать нам ясного ответа.

— Тогда заберём их.

— Заберём? Вот так просто без чётко оговорённого согласия? Они имеют право отказаться, как и все, к кому являются хранители.

— Отказаться? Не смеши! Госпожа Мирианна не была милосердна и уж точно никогда не упускала возможности пополнить ряды хранителей! Она не давала выбора.

— Хочешь чтобы эти дети пережив один кошмар тут же окунулись в новый? Ты не хуже меня знаешь каким может быть обучение. Я так не могу.

— Зато я могу, Алан. И пока, как бы тебе ни прискорбно было это признавать, королевой являюсь я. — Игида двинулась к двери, Алан схватил её за запястье. — Отпусти. Не останавливай. Ты хотел пополнить ряды новыми хранителями. Я лишь делаю то о чём ты просил. Не беспокойся, всю их боль и ненависть в будущем я приму на себя.

— Я не о том волнуюсь.

— Их родители мертвы. Нормальной жизни им больше не видать. Пусть будут благодарны за то, что им позволяют остаться вместе. Некоторым не досталось даже этого. — Высвободив руку Игида открыла дверь и скрылась внутри.

***

Никто не знал, что именно сказала Игида, какие подобрала слова, но в скором времени дверь вновь открылась и девушка вышла, держа одну из девочек за руку, вторая же в страхе обеими руками цеплялась за сестру с широко раскрытыми глазами вертя головой, она то и дело поджимала губы пока её сестра та, что заколола обидчика холодно и безучастно смотрела перед собой, не обращая ни на кого внимания.

— Вы… — Алан поднялся, бегло оглядел детей, — закончили?

— Да.

— Хорошо. Скажи мне где третий, а затем уходи. — Игида скривила брови, не став озвучивать очевидное лишь мотнула головой. Алан усмехнулся. — Не споришь?

— А что с тобой спорить? Всё равно делаешь так как сам хочешь.

Спорить было бессмысленно. Дети и так были не в себе после всего и несколько перемещений между мирами за один день вряд ли бы улучшили ситуацию.

Оставив детей сидеть на ступеньках, девушка подошла к Алану и протянула ладонь.

— Что?

— Руку. — Алан вздёрнул бровь. — Давай уже. Ты ведь уже всё понял. — Взяв её за руку он почувствовал это. Силу, что таила в себе корона и ощутить которую было подобно эйфории. Неудивительно, что Игида всячески противилась отдавать такое кому-либо. — Нашла.

***

К последнему кандидату Алан отправился один. Игида же вместе с Ульрихом и девочками вернулась в Хладную гавань.

Он оказался в переулке, было темно, где-то вдалеке слышался вой сирен. Алану темнота не мешала, он отчётливо видел в паре шагов от себя скрючившегося на земле человека. Мужчина дрожал, тяжело дышал и хрипел, кажется у того был сломан нос. Лицо покрывали ссадины и синяки. Он держался за грудь, словно это могло помочь хоть ненадолго унять боль.

Алан подошёл медленно дабы не напугать того и сел рядом.

— Эй, ты как? С тобой всё в порядке?

Мужчина вздрогнул, дёрнулся вероятно решив, что те, кто избил его опять вернулись, но присмотревшись разглядел незнакомое лицо и на миг расслабился с мольбой протянув:

— Помоги… те. — Мужчина перевалился на спину и взору открылась ужасающая картина, вся грудная клетка была покрыта глубокими колотыми ранами.

Алан напрягся. Кажется, дело плохо. Он умирал.

— Держись.

Времени рассказывать о хранителях или спрашивать его согласия не было. Потому Алан поднял его еле живого, перекинув руку незнакомца, а затем воспользовавшись ключом миров открыл путь в Хладную гавань.

***

Алан стоял скрестив руки, устремив взгляд в застеклённую операционную. Там, сейвы всеми силами пытались спасти мужчину, что он забрал из восьмого мира последним. Ему совершенно не нравилось, как всё обернулось, так не должно было быть.

Кто-то коснулся его плеча, и мужчина обернулся. Игида повела плечами, она выглядела плохо, тёмная кожа будто бы посерела, чёрные волосы потеряли блеск и шелковистость, губы потрескались, а под глазами залегли тёмные круги кои не было, когда они отправлялись вербовать новичков. Она была больна.

— Не смотри на меня так. Не хватало только твоей жалости.

— Извини, я смотрю с жалостью?

— Да, так что прекращай. Долго здесь стоять собрался? От того что ты караулишь его быстрее он не поправится.

— Знаю, но я забрал его ничего не объяснив, не спросив. Потому хотелось бы быть здесь, когда он очнётся.

— Хмф! Ты торопишь события, для начала ему надо выжить.

— И то верно. — Алан посмотрел на девушку как-то странно и взгляд его стал серьёзным, — Игида…

— Да. Мне пора в камеру. Знаю. — Она окинула взглядом операционную и сжала челюсть, а затем внезапно предложила, — проводишь меня?

— Конечно.

Он не знал почему согласился. Отвести её обратно могли заклинатели, но что-то в её поведении было не так и эта деталь не давала Алану покоя. Они шли в молчании, лишь тихий звук шагов разрезал тишину коридоров. Лишь подойдя к камере, девушка заговорила, спокойно, сдержано, но с нескрываемыми нотками досады.

— Я откажусь от короны, Алан, но сделаю это только если ты её примешь. — Игида повернулась к нему желая увидеть реакцию, что последовала почти незамедлительно. Он вскинул брови, затем нахмурился и во взгляде поселилась настороженность.

— Почему я?

— Просто. — Она пожала плечами. — Потому что я так хочу. Ты можешь подумать, я не тороплю.

Она озадачила его. Алан никогда не думал о таком, более того именно от такого исхода он бежал из собственного мира, подальше от власти, от семьи. А теперь она предлагала ему… что? Взять на себя ответственность за хранителей? Нет, даже не так. Взять ответственность за все миры союза.

Наворотила дел, всё сломала и сбросила ношу на того, кто этого даже не хотел. А ему разгребать последствия. Он мог отказаться. Конечно. Но ведь именно этого они и пытались добиться от Игиды? И вот она сама шла навстречу.

Алан зажмурился, от одной только мысли, что ему предстоит в висках угнездилась боль. Сжав пальцами переносицу, в надежде ослабить давление, он покачал головой.

— А если я не хочу?

Она скрестила руки, склонив голову набок. Во взгляде царила уверенность, когда Игида ответила:

— Ты так не поступишь. Это ваш единственный шанс вернуть корону, никому другому я её не передам, можешь сообщить это Мордекаю, уверена он будет несказанно рад, — её голос сочился ядом, когда она упоминала опустошителя.

— Ага, конечно. Итак, если я соглашусь на это у меня будет условие. — Она напряглась, не к добру этот белый демон так улыбался, — Ты поможешь всё исправить.

— Что?!

— А что? Неужели думала, что тебе удастся сбежать, оставив всё на меня? — он покачал головой. — Было бы неразумно не воспользоваться твоей неоценимой «помощью» в восстановлении баланса между мирами и вербовкой новичков.

— Никто не позволит мне этого!

— Знаю. Но когда я стану королём, разве это будет иметь значение?

9.Переступая черту. Глава 13. Исходная форма души

Она прибыла незадолго до рассвета. На базе разжигателей почти никого не было, но она знала, что Мэдин должен быть здесь. Джун шла по знакомым коридорам, медленно минуя дверь за дверью. В голове проносились события, связанные с этим местом, смазанные лица ребят погибших в Хладной гавани, их смех… она не задумывалась об этом прежде, но разве они не погибли по её вине?

— Будто в другой жизни… — прошептала под нос и направилась в лазарет. Уж там-то точно должен кто-то быть.

Здесь тихо, все койки заправлены без единой складки, будто кому-то нечем было заняться. Одинокая фигура в белом что-то раскладывала в шкафчики у дальней стены, не замечая чужого присутствия. Вот девушка потянулась за коробкой на столе и вздрогнула, увидев Джун, едва всё не развалив.

Эмили. Кажется, так её звали. Лицо бледное, щёки впали, под глазами синяки от недосыпа. Шмыгнув носом, она потёрла глаза и без энтузиазма спросила:

— Что-то хотели?

— Эм-м, — в первую секунду Джун растерялась. Судя по всему, девушка её не узнала. — Я ищу Мэдина, не подскажете где он?

Эмили чуть нахмурилась, сверля гостью взглядом, затем покривила губы и, скрестив руки на груди, негромко, ответила:

— Сегодня… день памяти. Наверняка он на кладбище. — Джун собиралась уйти, когда девушка внезапно окликнула, — Ты же Джун, да? Передай ему… пусть возвращается.

Долго искать не пришлось. Старое кладбище, на котором был похоронен отец Мэдина и многие другие разжигатели, находилось в паре миль. Мэдин сидел у невысокого надгробия, закрыв глаза, едва слышно что-то шепча. Рядом у ног стояла чёрная плоская чаша до краёв наполненная каким-то маслом, а по его поверхности мерно двигался крошечный огонёк.

Джун уловила знакомый запах ветивера, проглотила вставший в горле ком и медленно подошла, обняв парня со спины, не задумываясь о том, что может напугать.

— Привет, — в голосе парня скользнула боль. Он коснулся руки девушки, слегка сжав, и улыбнулся. — Ты вернулась.

— Сомневался?

Ответом была слабая улыбка и короткий кивок. Он повернулся, осматривая её лицо, шрамы, оставшиеся на лбу от ограничителя, но задержался на глазах, что-то в них изменилось окончательно и бесповоротно. Он поднялся на ноги отряхивая колени.

— С тобой всё в порядке? — Она кивнула. — Как узнала, что я здесь?

— Эмили. Ещё она просила передать, чтобы ты возвращался. К чему она это сказала?

— Да так…

— Мэдин. — Джун протянула ладонь, чтобы коснуться его щеки, но мужчина перехватил руку, останавливая, с нежностью целуя ладонь.

— Я так волновался о тебе… Два месяца тянулись как бесконечный кошмар. — Он потянул Джун на себя и обнял. Лицо исказила гримаса боли, когда Мэдин огладил её спину, а под пальцами отчётливо проступили обтянутые тонкой кожей рёбра. Он не хотел её винить, не собирался, но ей не следовало доводить себя до такого. Конечно он понимал, что Джун не делала это намеренно и всё же…

Чуть отстранившись он воззрел на неё сверху-вниз внимательно изучая исхудавшее лицо, бледную почти алебастровую кожу. Несмотря ни на что она всё равно оставалась для него самой красивой, а остальное он поправит, как только выдастся возможность. Не удержавшись он, продолжая одной рукой обнимать девушку, запустил вторую в серебристые волосы, пропуская те между пальцев. Он оставил на её лбу поцелуй, спустился к виску, к щеке и лишь после к губам. Она ответила ему с жадностью с каким-то не присущим прежде остервенением, давая понять без слов, что тоже скучала.

Она дрожала, по щекам скользили слёзы, скатывались по губам приправляя поцелуй. Он не хотел её отпускать, но, когда к слезам добавились всхлипы, всё же пришлось.

— Извини… — Джун попыталась успокоиться, но не вышло. Словно тело находящееся последние два месяца в стрессе, наконец нашло способ выплеснуть всё накопленное лишь рядом с тем, с кем она чувствовала себя в безопасности. — Я не знаю… что…

— Иди сюда. — Он обнял её и медленно гладил по голове пока Джун вся в слезах отчаянно цеплялась за него словно он мог исчезнуть. — Всё нормально.

Никто из них не мог сказать наверняка сколько они так простояли, но, когда Джун успокоилась, оба не слишком охотно разняли объятия.

Солнце согревало, пробуждая землю. Ветер пах травой, скользил по коже, наполняя ни с чем несравнимым желанием жить. Два месяца в Апокрифе пролетели быстро, но успели зародить в душе тёмное, скверное чувство пустоты и одиночества. Джун успела свыкнуться с ним, смириться и лишь очутившись в родном мире поняла от чего в таком случае отказывалась.

Мэдин взял её за руку, скользнул по запястью, к локтю и выше медленно обводя пальцем переплетения узоров на правой руке. Он не спросил, что это лишь нахмурился. Тогда Джун сама ответила на невысказанный вопрос.

— Это печати для контроля камня времени. Мне пришлось… без них я бы… агх… боже…— Она потёрла переносицу свободной рукой. Рассказать обо всём пережитом ужасе было непросто, но Джун старалась. — Я хотела вернуться раньше, но не могла. Поступи я так, тут же умерла бы.

— Я даже ничего не спросил, а ты уже рассказала всё. — Он улыбнулся ей прогоняя тревогу. — Хорма Деус сказал, в Апокрифе ты будешь в безопасности. — Джун усмехнулась как-то сразу помрачнев.

— Так это называется? Меня разрывало на части от непрекращающейся боли. Не сосчитать сколько раз я мысленно молила о смерти. Единственным шансом на спасение был камень разрушения. Пришлось… учиться. Прежде я управляла камнем времени неосознанно, даже не понимая, насколько безрассудно поступала. Хорма Деус показал мне бездну, куда придётся опуститься, если я хочу жить. — Рука непроизвольно подалась к шкале времени на правом запястье. Теперь среди печатей её сложно было заметить сразу.

Она… изменилась. Но кто бы на её месте вообще остался прежним после пережитого? Главное, что жива. Джун не смотрела на него, вероятно боясь увидеть осуждение во взгляде, но Мэдин смотрел на неё с любовью и его сердце разрывалось от боли. Если бы только он мог как-то уберечь её… но она бы не позволила, и за эту черту, за умение стоять на своём его любовь к этой девушке с каждым днём только росла.

— Что бы ты ни сотворила, я никогда не стану осуждать. Ты сделала то, что должна, чтобы выжить и я счастлив, потому что лишь благодаря твоему выбору мы снова можем быть вместе.

— Я эгоистка?

— Разве желать чего-то для себя плохо? Ты же и так отдаёшь делу всю себя, даже если это значит, что в итоге от тебя не останется ничего. Мне не хочется этого говорить, но пожалуйста оставайся эгоисткой и всегда возвращайся ко мне. А теперь давай-ка прогуляемся. Всё же кладбище не лучшее место для таких разговоров.

Кивнув, Джун взяла его за руку. Они отошли от кладбища достаточно далеко чтобы давящая атмосфера того места пропала, но Джун до сих пор чувствовала тревогу. Ей нестерпимо хотелось узнать, что случилось с ним за эти два месяца, даже если потрясениями и новостями она сегодня уже была сыта по горло.

Они спустились с пологого холма, благополучно минуя базу разжигателей, перешли дорогу, ведущую в город, и направились к реке.

Запрокинув голову, устремив взгляд к холодному весеннему небу, Джун на мгновение смежила веки, наслаждаясь тёплыми солнечными лучами, греющими кожу. Вот на глаза легла тень, перекрывая солнце, и девушка осторожно открыла глаза.

Она поймала его взгляд. В мягкой зелени его глаз таилось беспокойство и смятение. Он приблизился, соприкасаясь лбами, и тихо произнёс:

— Без моего прекрасного единорога всё не так.

Она улыбнулась, заметив:

— Я уже и забыла об этом дурацком прозвище.

— Ничего оно не дурацкое, да и не прозвище вовсе. Я это к чему, не хочу больше расставаться с тобой так надолго.

Ей стало… неловко, но в то же время от его слов в груди разлилось приятное тепло. Что ж, если ему нравилось её смущать она могла это принять.

Мэдин улыбнулся. Ему нравилось заставлять Джун краснеть. Она опустила взгляд, скрываясь за длинными ресницами и ответила:

— Я тоже не хочу больше расставаться.

— Ты покрасне-ела, — протянул он, скользнув пальцами по её щеке. Джун вскинула голову.

— Мог бы сделать вид, что не заметил!

— Но я же заметил! И это очень мило. — Он сгрёб её в кольцо рук и уткнулся в шею девушки. — Ты пахнешь книгами.

— Ага, скорее пыльной библиотекой, — в голосе промелькнула усталость и это не укрылось от Мэдина. Он чуть отстранился так чтобы видеть её лицо и нахмурил брови. Он не хотел с ней расставаться, не сейчас, но состояние девушки было важней чем его личные желания.

— Ты только недавно вернулась. Тебе нужен отдых. Давай возвращаться. Мне проводить тебя в Хладную гавань?

Джун вздрогнула, во рту пересохло от одной только мысли о возвращении туда где сейчас был Кайл… в душе неприятно кольнуло.

— Подожди, — она упёрлась руками ему в грудь и перевела дыхание. Мэдин накрыл её ладони своими, медленно поглаживая.

— Что такое?

— Я не хочу туда. Не сейчас. — Перед глазами предстала картина, как он вонзает нож в плоть демона. На секунду почудилась липкая кровь на руках, и Джун бросило в жар. Нет, она не могла там находиться, не тогда, когда даже друг детства представлял опасность. Отогнав дурные мысли, она вскинула голову, глядя парню в глаза. Он мог отказаться отговорить её, но не стал этого делать.

— Ну, мы могли бы побыть здесь, только вдвоём.

— Здесь?

— Да. На Земле есть несколько мест, где в случае чего могут остановиться разжигатели. Предпочитаешь квартиру или дом?

— Дом.

— Хорошо. В городе или…

— В городе. — Джун посмотрела в сторону города, отсюда виднелись лишь верхушки многоэтажек, что теперь казались такими незнакомыми и странными. Где-то там, в прошлом среди городского шума жила она, не знающая о других мирах. Девушка, единственной проблемой которой была школа и надоедливые одноклассники. Хотя это не совсем правда.

На мгновение Джун показалось, что та жизнь была, не так плоха, но вспомнив о Кайле, передумала. Тот кошмар как машина протащила тело друга по асфальту не оставлял долгие годы. Скорбящие родители Кайла, которых она встречала время от времени в городе, вызывали тогда чувство вины. Она прежде не думала об этом, но что если бы они узнали, что их сын жив? Как бы они это восприняли? Джун могла только гадать, но знала наверняка, что не приведёт Кайла к родителям, пока не поймет, что с ним творится.

Взяв ключи на базе разжигателей, Мэдин повёл девушку в город. Путь был неблизкий, но Джун сама согласилась идти пешком, её это успокаивало. Добрались до города, когда уже стемнело, а на полотне неба прорезались первые звёзды, такие незаметные среди городских огней.

Дом находился в тихом районе, почти на окраине и ничем не отличался от других домов, расположившихся на широкой улице. При виде этой картины у Джун на секунду кольнуло в груди, и она остановилась, присматриваясь. Немного перекрасить тут, достроить там и улица приобрела бы вид той, где она жила семнадцать лет.

Мэдин потянул её за руку, разворачивая к себе.

— Эй, ты в порядке?

— Да… Да, всё нормально, — отмахнулась она и на секунду зажмурилась, прогнав наваждение. — Просто эти дома такие похожие…

Между бровей Мэдина появилась морщинка, он несколько напрягся, понимая, что её смутило, и перевёл тему.

— Давай зайдём внутрь прежде чем решать, похожи они или нет.

Он оказался прав. Внутри всё было иначе, ничего схожего с её домом. Ничего лишнего, только нужное для проживания. Из обустроенных комнат лишь кухня, ванная и несколько спален с кроватями на одного. Джун обходила дом, заглядывая за каждую дверь, словно боясь чего-то, Мэдин оставил её на время одну, давая всё обдумать. Она остановилась в кухне у окна и, затаив дыхание выглянула наружу, осторожно отодвинув серую занавеску. Скрестила руки, пряча ладони, и повела плечами, ощутив неприятную дрожь.

Зеркало в старом доме, переходные миры, старуха и Эндо… Всё это в прошлом. Джун старалась не думать об этих вещах, этих существах, но именно сейчас на краткий миг ощутила рядом чьё-то присутствие. Словно костлявая, обтянутая кожей рука старухи Мирсии легла на плечо, оставляя на нём характерный отпечаток.

Мэдин коснулся плеча девушки, выводя ту из раздумий. Испуганно вздрогнув, она резко повернулась. В пронзительных ледяных глазах застыл страх. Что-то происходило, а она не могла понять, что именно и где.

Ничего не говоря, Мэдин сжал её руки, тут же ощутив насколько те холодные. Притянув девушку к себе, крепко обнял, растирая её спину. Он знал, что это не поможет ей согреться, ведь она не замёрзла, так тело реагировало на не поддающийся контролю страх. Что её так напугало? Почему сейчас? Он не мог спросить, знал, что не ответит. Не сейчас.

— Джун?.. — прошептав ей на ухо. — Ты меня слышишь? Тебе нужно успокоиться. Дыши глубже. Вот так. Всё хорошо… я рядом…

Пришла в себя уже в комнате, не понимая, как попала сюда. Она прижимала к себе руки с такой силой, что мышцы затекли, причиняя боль, и требовалось постараться, чтобы их разжать. Когда ей это удалось, в комнате появился Мэдин. Удивлённо воззрев на девушку, за два шага преодолел разделяющее их расстояние и оказался рядом, садясь на колени.

— Пришла в себя? — Он постарался улыбнуться, но из-за возникшего напряжения вышло так себе. — Что ты помнишь?

— Как стояла у окна, а потом… — что-то коротко щёлкнуло в голове, словно предупреждая не копать дальше. Джун опустила голову, сжала челюсть и зажмурилась с такой силой, что заболели глаза. — Ха-а… От меня одни проблемы.

— Это не так, Джун. Но этот приступ ведь был не первым. Я прав? — Она кивнула.

— Раньше было не так… Я не знаю, как объяснить… — Джун смолкла, чувствуя подступающие слёзы, не в силах заставить себя продолжить говорить.

— Расскажи, как сможешь. Я хочу знать всё. Хорошее и плохое. Просто говори.

И она заговорила, но вскоре расплакалась не в силах сдержаться. Она не знала, сколько из сказанного понял Мэдин, учитывая, что из-за плача проглатывала половину букв. Иногда голос сходил на нет, иногда срывался на крик. А мужчина не перебивал, только молча, поддерживал, взяв за руки, не давая полностью сорваться в пучину истерики.

О приступе, что настиг её тогда у Кайла, так же пришлось рассказать. Джун рассказала о том, что тогда видела, что чувствовала. А затем дошла до того, что произошло сегодня.

— Я почувствовала холод на плече, будто кто-то положил ладонь, а затем… затем меня… утянуло. Кто-то звал меня, пытался сообщить нечто важное, но я только блуждала во тьме не в состоянии найти выход, а потом ты меня вытащил.

Рассказав всё, ей стало легче, действительно легче, вот только голос… Она не рассказала об этом Мэдину, но точно знала, что тот принадлежал Саймону.

Джун боялась. Боялась взглянуть на Мэдина и увидеть в его взгляде разочарование, а может быть даже страх. Её до сих пор трясло, но она постепенно приходила в себя.

— Успокоилась?

— Да…

— Тогда идём. — Она воззрела на него с немым вопросом, — Когда ты в последний раз ела?

Она… задумалась. В апокрифе не существовало времени оттого голод она не испытывала. Но если выбросить эти два месяца из памяти, то выходило, что ела она ещё до начала войны.

— Давно.

— Насколько? — Она поджала губы. Мэдин и без её ответа понял, когда был последний приём пищи. Он потёр лоб смахивая русые пряди. — Это было перед наступлением? — Она кивнула. Мэдин покачал головой, — Так не годится, Джун.

— Знаю. — Она повела плечами, смутно припоминая какой еда вообще должна быть на вкус. Это настораживало.

— Идём. Я что-нибудь приготовлю.

Мэдин готовил. Джун с благоговейным трепетом наблюдала за его ловкими движениями. Он делал всё быстро и уверенно словно занимался готовкой каждый день. Нарезанная морковь полетела на сковороду, к ней добавился лук, чеснок, какие-то специи. Следом мясо, затем, когда всё обжарилось Мэдин залил содержимое каким-то соусом, добавил воды и накрыл крышкой.

— Могу я спросить?

— Джун, тебе не обязательно каждый раз уточнять. Как я уже говорил, тебе можно всё. Так что спрашивай прямо всё что захочешь. — Он стоял за кухонным островом уперев руки в край стола, Джун сидела на высоком стуле напротив него и сложив руки на стол то и дело сама не замечая, начинала заламывать пальцы. Заметив это Мэдин обошёл остров и мягко накрыл её руки своей. — Не надо, не причиняй себе боль. Если тебе станет от этого легче, причиняй боль мне.

— Я не…

— Всё в порядке. — Одарив её улыбкой он склонился, оставляя на руках Джун поцелуй и вернулся к готовке. Она смутилась, но была благодарна, что он не стал акцентировать на её действиях особого внимания и расспрашивать. — Так о чём ты хотела спросить?

— Чем ты был занят эти два месяца?

— Поначалу поручениями Кайла, но когда тебя забрал Хорма Деус я не мог успокоиться, постоянно прокручивая в мыслях варианты…

— Варианты? Чего?

Лицо парня озарила печальная улыбка.

— Что с тобой случилось. Я не знал жива ли ты. Мне оставалось только ждать. От этого я был слишком рассеян, растерян, задания выполнял спустя рукава… тогда Кайл отослал меня сюда.

— И как давно?

— Пять или шесть дней назад.

Она хотела спросить о девушке, той, что была в лазарете, но боялась услышать то, о чём подумала.

— А Эмили?.. — она смолкла, одного имени достаточно чтобы Мэдин понял вопрос. Чуть нахмурившись он покачал головой и усмехнулся.

— Нет. Между нами ничего нет. Я бы не поступил так с тобой, больше никогда. Когда я прибыл на базу она уже была здесь.

Мэдин мог солгать, конечно, но она ему верила и видела, что он говорит правду. Но её подозрения его задели.

— Извини. Я не должна была спрашивать.

— Должна. Если тебе так легче, то должна. Я знаю о чём ты подумала, два месяца достаточный срок, я оступался и за меньший.

— И всё же мне не стоило спрашивать. Мы встречаемся, я должна доверять тебе, и я доверяю… И пожалуйста, не вспоминай тот раз, и я тоже не буду. Всё же тогда мы не встречались, ты был волен быть с кем хочешь.

— Но я хотел быть с тобой. И не надо, — она встретилась с Мэдином взглядом, когда он продолжил, — Не забывай о том, как я поступил. Ошибки лучше помнить, чтобы уметь идти вперёд.

— На ошибках учатся…

— Верно. Так, кажется всё уже готово. Можешь достать тарелки?

Она помогала накрывать на стол и все эти простые в своей сути действия давали ей то, чего она давно не испытывала. Чувство защищённости. Чувство, что она наконец дома.

Пахло вкусно. Кажется, Мэдин умел готовить, даже слишком хорошо отчего Джун неосознанно почувствовала себя уязвлённой. Скажи она об этом Мэдину он непременно стал бы успокаивать, убеждать, что это мелочи, но из таких мелочей, различий и складывались отношения. Она почти ничего не умела в бытовом плане и это упущение, каким бы его ни видел Мэдин, вызывало в ней самой лишь дискомфорт.

Она съела одну ложку. Не поняла. Вторую и на лицо легла тень.

— В чём дело? Не нравится? — участливо поинтересовался Мэдин заглядывая девушке в глаза. Она отрицательно мотнула головой и сделав вид, что всё в порядке, с улыбкой ответила:

— Нет. Всё очень вкусно.

— Джун, скажи, как есть. Я же вижу, что-то не так. — Она сжала челюсть, медленно опустила ложку обратно в тарелку.

— В общем, не знаю в чём дело, но я не чувствую вкуса.

Мэдин нахмурился, затем вскинул бровь, уточнил:

— Вообще?

— Да.

— Как давно?

— Не знаю, в тот раз всё было нормально, значит это произошло после моего возвращения из Апокрифа. Мне жаль, извини.

— За что ты извиняешься?

— Ты старался, а я…

— Это не твоя вина, Джун.

— Но я правда хотела это попробовать, пахнет просто чудесно, но без вкуса я ощущаю лишь текстуру.

— Но даже так, тебе всё равно нужно поесть. — Она не смотрела на него. Мэдин протянул руку касаясь её запястья привлекая внимание девушки. — Эй, мы с этим разберёмся, хорошо? Я помогу.

— Хорошо…

Закончив есть Мэдин убрал тарелки в раковину и подойдя взяв её руки в свои помог Джун подняться.

— Идём. Я наполню тебе ванную. Поможет расслабиться.

Никто не относился к ней так. Она видела отдельные моменты похожей заботы в жестах Рена, слышала в словах Кайла и замечала в действиях Эндера, но каждый выполнял что-то одно, а Мэдин сочетал все эти черты в себе. Это было непривычно. Рен любил её как сестру. Кайл, как воспоминание о прошлом. Эндер, как девушку, что напоминала ему его первую любовь. Мэдин же делал всё то же самое, но в то же время по-другому, не так как остальные.

Он её любил. Даже слишком по мнению Джун. И она испытывала к нему нечто похожее, но сказать с уверенностью что это любовь пока не решалась, до сих пор сомневаясь. Не в нём. В себе.

Она ждала его в комнате и волновалась, теребя край одежды. Её кое-что беспокоило. Она рассказала ему о приступах и то, что сегодня произошло, а он лишь выслушал и отсутствие его прямого ответа — да хоть какого-то ответа — её нервировало.

Мэдин вернулся спустя пару минут с улыбкой сообщив прямо с порога:

— Ванна готова.

— Подожди, пожалуйста. — Он замер, ожидая продолжения, а Джун тем временем внимательно смотрела на него, словно ища подтверждение собственным мыслям. Но он смотрел на неё всё так же, ни капли не изменившись. — Насчёт нашего разговора, ты… ты просто выслушал меня и ничего не сказал.

Он потёр переносицу и, чуть приподняв брови, слабо улыбнулся. Только сейчас Джун увидела и поняла, что Мэдин тоже устал. Устал, но пытался не показывать этого. Преодолев за два шага разделяющее их расстояние Мэдин взял девушку за руку вынуждая подняться, а затем оглядев её лицо провёл пальцами по щеке тихо заговорив:

— Мы поговорим с тобой обо всем, что ты рассказала, ещё не раз, Джун. Я просто решил не усугублять сейчас твоё состояние. На сегодня такой ответ тебя устроит? Идём, примешь ванну и выспишься нормально.

Он уже развернулся и сделал шаг, когда Джун прижалась к нему со спины, обнимая руками за торс.

— Прости меня. Кажется, сегодня я не заметила нечто важное. Тебе ведь тоже нелегко, а я думала только о себе. Расскажешь, что произошло?

— Если ты хочешь. Но сначала ванна.

Горячая вода отогрела тело, успокоила. Мэдин не стал ждать, когда она закончит и воспользовался душем на первом этаже. Джун отчётливо слышала, как внизу льётся вода, представила то, что не должна была представлять и умыла лицо, накрывая то ладонями сгорая со стыда за собственные мысли.

Хоть они и находились в доме только вдвоём и теперь им никто не мешал настроение было совсем не для того о чём Джун подумала минуту назад. Да и не всё было так просто. Сколько девушек у него было? Наверняка достаточно для того, чтобы Джун, когда придёт время, почувствовала себя на их фоне неумёхой. Или Мэдин, наконец, увидел кого он выбрал, когда мог получить любую.

Но он хотел получить тебя.

Что ж, хотя бы внутренний голос подсказывал правильные вещи и чуть усмирял хаос в голове.

— Какая глупость… — негромко произнесла она и вылезла из ванны ловя собственное отражение в зеркале. Она нахмурилась, неосознанно скользя взглядом по множественным шрамам на бледной коже, по выступающим рёбрам, почти плоской груди и осунувшемуся лицу.

Джун отвернулась. Быстро обтершись полотенцем натянула одежу и выбежала из ванны.

Мэдин мерил комнату шагами, когда услышал звук открывающейся двери и замер, уставившись на дверной проём, неосознанно прислушиваясь к едва слышным шагам. Джун появилась спустя пару секунд, одетая в то же в чём была, так как запасной одежды не захватила. Белый топ плотно прилегал к телу, через разрез на длинной юбке виднелась бледная кожа.

— Что-то не так? — Она оглядела себя сверху вниз и перевела взгляд на парня. Он только покачал головой и, запустив пятерню в распущенные мокрые волосы, ответил:

— Знаю, что обещал рассказать о том, что произошло, но, если говорить честно мысли сейчас забиты другим. — Поняв, о чём он говорит, Джун почувствовала, как лицо заливает краска, а затем покачала головой, словно не веря в происходящее. Видимо не одна она думала об этом и это утешало.

— Кхм… — Стало неловко. Она села на край кровати, не зная, как вести себя в такой ситуации. С Эндером в первый раз всё было… проще. Может потому что к нему она ничего не испытывала? Или же дело в том, что тогда она должна была стать хранителем и не знала наверняка, будет ли ещё такой шанс? — Ты всегда так завуалировано говоришь об этом?

— Но ты всё равно поняла. Мне сказать прямо? Если скажу, это что-то изменит? Джун, я тебя не принуждаю и никогда бы не стал, но ответь, тебе сложно доверять людям или мне?

Это был правильный вопрос. Джун переплела пальцы и повела плечами стараясь прислушаться к собственным ощущениям и объяснить то, что чувствует правильно.

— Я доверяю тебе, Мэдин, но всё не так просто объяснить… — Она вздохнула посмотрела на парня прямо, открыто, не прячась. — Я доверяю тебе ментально, но довериться физически это другое…

— Что тебя пугает? — Мэдин сел рядом, не касаясь девушки, не пересекая границы пока она сама не позволит. — Если тебе некомфортно можешь просто сказать. Это впервые или?.. — Она отрицательно мотнула головой, ответила:

— Ну, опыта у меня явно меньше чем у тебя.

— В этом проблема? В количестве партнёров? Какая разница сколько их у нас было, главное, что сейчас мы вместе. — По тому как она вздрогнула, неосознанно обняла себя за рёбра, Мэдин выявил вторую проблему. Она боялась не близости, не его, а того, что он увидит её тело и спрятаться уже не получится. Поднявшись на ноги Мэдин развернулся к девушке и протянул руку, — поднимись пожалуйста.

— Зачем? — она напряглась, но в итоге выполнила просьбу и встала напротив него. На лице явственно отразилось непонимание, но во взгляде промелькнул интерес.

— Не бойся, ладно? Я ничего не сделаю и не трону. Просто выполни то, что я попрошу. — Она неуверенно кивнула. — Хорошо. А теперь расстегни топ и сними его.

— Что? — она выпалила это настолько резко, что испугалась собственного голоса. Сердце зашлось в груди, но Мэдин не переменился в лице и спокойно взирая на неё добавил:

— Я сделаю то же самое. Ничего критичного. Это всего лишь одежда.

С трудом собравшись с духом, Джун заправила мокрые волосы за уши и начала медленно расстёгивать пуговицу за пуговицей. В какой-то момент ей стало стыдно, и она опустила взгляд в пол, на что сразу услышала ответ:

— Смотри на меня, Джун.

И она смотрела. Руки дрожали. Сердце полнилось страхом, но вместе с тем в нём зарождалось иное чувство ни на что не похожее. Тягучее и томное от чего внизу живота растекалась приятная истома.

Она медленно сняла верх, наблюдая как Мэдин стягивает футболку, под его кожей от напряжения перекатываются мышцы, а пятна витилиго красиво почти симметрично ложатся на грудь, рёбра и уходят ниже за пояс штанов.

— Дальше, — произнёс Мэдин с блуждающей на губах лёгкой улыбкой, берясь за пряжку ремня и расстёгивая. Он не сводил с неё томного взгляда, причём смотря ей в лицо.

Джун подчинилась. Медленно расстегнув замок на боку длинной юбки она позволила той соскользнуть к ногам и переступила через неё оставаясь лишь в нижнем белье и неосознанно пытаясь прикрыться, но продолжала смотреть на парня не в силах отвести взгляд. Он снял брюки и шагнул к Джун ближе, та не шелохнулась, лицо запрокинула голову когда мужчина оказался рядом.

— И что теперь? — спросила едва ли не шёпотом.

— Теперь? — Он взял её за руку переплетая пальцы и поднёс к губам оставляя на тыльной стороне ладони поцелуй. — Решать тебе, Джун. Если ты захочешь мы ляжем спать, а если нет…

Он не понял в какой момент, но Джун подалась вперёд и прильнула к его губам прерывая на полуслове. И ответ был получен.

Мэдин обвил её спину руками, зарылся пальцами во влажные волосы и углубил поцелуй. Затем когда стало не хватать воздуха на секунду прервался и ловя взгляд девушки в последний раз спросил:

— Всё нормально?

— Да…

Вновь поцеловав, он спустился к её шее посасывая и кусая кожу. Найдя застёжку бюстгальтера расстегнул и медленно скользнув по плечам, запуская пальцы под бретельки стянул, позволив тому упасть на пол. Обведя грудь рукой Мэдин провёл дорожку поцелуев от шеи к груди и поцеловал сосок медленно обводя языком. Джун охнула, зарылась пальцами в его волосы и вынудив посмотреть на неё поцеловала.

В его поцелуях, прикосновениях Джун чувствовала всю его любовь к себе и это пугало. Впервые кто-то обращался с ней так… бережно. Осторожно. Будто в мире не существовало ничего дороже. Она и не представляла, что любовь может быть такой чувственной.

Подхватив девушку на руки, мужчина донёс её до кровати и уложив встал на колени нависнув над ней. Джун опустила взгляд заметив, как сильно он возбуждён и сделала то чего прежде никогда бы не осмелилась. Протянула руку касаясь груди Мэдина, скользя по прессу и ниже.

Было странно делать нечто подобное. Если бы она остановилась хоть на секунду и задумалась уже не смогла бы продолжить. Потому что непременно начала бы гадать как сейчас выглядит, как Мэдин видит её в этот момент и почему продолжает смотреть на неё с такой любовью и трепетом если она ужасна? Но благо страсть вытеснила всё это и позволила ей быть собой. Свободной от собственных комплексов и страхов.

Мэдин стянул с неё последнюю часть одежды, затем найдя брюки достал что-то из кармана и вернулся. Разорвав упаковку зубами сделал то, за чем Джун пристально наблюдала и разведя её ноги навис над Джун продолжая покрывать тело поцелуями, лаская грудь и спустив ладонь ниже. Пальцы скользнули внутрь, Джун ахнула в первую секунду попыталась вывернуться, но поймав его взгляд успокоилась тяжело задышав. А затем он вошёл в неё, медленно, тягуче. Джун выгнулась в пояснице, едва не задохнувшись от ощущения и задрожала.

Он двигался медленно, в первую очередь пытаясь сделать приятно ей. Когда она тихо застонала и прижала его к себе утыкаясь в его шею, Мэдин последовал за ней.

Мэдин поцеловал её продляя мимолётное удовольствие и взяв её лицо в ладони нежно поцеловал в лоб и лишь после отстранился, перевалившись на вторую половину кровати.

Джун смотрела в потолок приводя учащённое дыхание в норму. Чёрт. Теперь ей снова нужно было мыться. Смахнув со лба прилипшие пряди, она повернула голову к Мэдину лишь теперь до конца осознавая, что произошло и как. Она сама потянулась к нему. И он спросил её в уверенности такого решения. Дважды.

Она прислушалась к ощущениям и не ощутила неправильности ситуации как когда-то с Эндером. Там всё произошло импульсивно, под воздействием нахлынувшего стресса и эмоций. С Мэдином всё иначе, она сама уже думала об этом, всё понимала. И не сожалела. Было бы кощунством обесценить его чувства после такого.

— Ты не сожалеешь. — Не вопрос — утверждение. На губах парня блуждала довольная улыбка. Он коснулся её лица обводя скулу.

— Нет.

— Я рад. — Он придвинулся ближе укрывая Джун и прижимаясь своим лбом к её.

— Мне нужно в ванную. — Она попыталась встать, но он удержал её.

— Позже.

— Ладно.

Никакого позже не состоялось. Сон пришёл почти мгновенно, стоило смежить веки. Навалилась такая усталость, что она не помнила, как закрыла глаза, а затем… открыла. Это был сон, теперь Джун ясно осознавала это и могла с лёгкостью отличить. Она находилась в своём старом доме, всё там же у камина, где много раз встречалась с Саймоном, но сейчас его здесь не было.

Джун осторожно прошла к креслу, коснулась резной высокой спинки, проводя по ней пальцами, когда взгляд скользнул по каминной полке. Там стояло шесть рамок пять из них пусты, а в последней изображено место аварии…

Она спешно отвела взгляд, сжала зубы и по щекам заходили желваки, мотнув головой, посмотрела вновь и нахмурилась. Внутри второй рамки так же появилось изображение. Она увидела Эр-тэла. Существо, о котором не вспоминала до недавнего момента. Оно нависало над какой-то девушкой и, судя по всему, намеревалось убить.

Вспомнился Энорл, один из миров союза, где была на задании. Именно там пытались преобразовать живое существо в генератор душ. Но почему Эр-тэл занимал место рядом с её воспоминанием об аварии? Что здесь творилось?

Будь здесь Саймон, могла бы спросить…

Внезапная догадка привела её в чувство. Ненадолго забыв о рамках на камине, она спешно покинула гостиную, позвала:

— Саймон!

Зря старалась. Тот голос, что она слышала, когда произошёл приступ, принадлежал Саймону. О чём он пытался сообщить? Что рассказать? И куда пропал после? Все эти вопросы сливались в один огромный ком непонимания, что грозил задавить в ближайшее время если она не найдёт ответов.

Она обошла дом, когда вспомнила о кладовой на кухне и направилась туда. Страх, что она испытала, впервые коснувшись зеркала поселился где-то внутри. Стоило подойти к нужной двери и открыть, как желудок скрутил приступ тошноты. Внутри кладовой зияла дыра, такая же какие бывают от разлома, единственное, что её отличало — отсутствие другой стороны. Там не было ничего кроме темноты.

Резко захлопнув дверь и переведя дыхание, Джун покинула дом. Она не могла уйти отсюда, не разобравшись, потому решила хоть немного копнуть воспоминания.

Покинув искажённую улицу с посеревшими домами и идеально белым небом, словно лист бумаги, попала в пустошь. Отсюда начинался её путь в прошлый раз и отсюда же начнётся сегодня.

Помня предупреждение Саймона о монстрах, Джун отправилась в путь. Шла долго, но за всё время не увидела ничего, лишь ощущала всё возрастающее давление, будто кто-то не желал пускать её дальше. Даже в воздухе ощущалось чужеродное присутствие.

— Кто здесь? — выкрикнув в пустоту. — Саймон? Саймон, это ты? — В ответ отозвалась лишь тишина. На одно единственное мгновение пространство перед ней исказилось, и она узрела себя.

Короткая сцена как она пьёт чай с какой-то женщиной в саду. Вокруг светло, цветут разнообразные растения, но что-то не то. Джун пригляделась к самой себе, заметив пусть незначительные, но отличия от себя нынешней. Сильно отросшие волосы, завязанные в хвост и странное украшение, изображающее змею, надетое на шею.

Представшая перед ней сцена растворилась так же быстро как появилась. Джун поняла, что затаила дыхание от увиденного и глубоко вздохнула, пытаясь привести мысли в порядок. Она точно знала, помнила, что такого никогда не происходило, по крайней мере, пока что. Несостыковки с настоящим намекали на то, что Джун увидела своё будущее. Почему сейчас и как так вообще вышло не имело смысла гадать. Развернувшись, Джун покинула пустошь и проснулась.

***

Было около шести утра, когда Джун оставив Мэдину записку о том, что вернётся к девяти, покинула дом и устремилась в город прямиком к своему дому. Ей хотелось сделать то, что задумала в одиночку, и она не знала, получится ли вообще.

Последний раз ей довелось побывать там, когда Саймон попросил достать символ сна из могилы Кайла. Примерно в то же время он и перестал вторгаться в её сны. Она надеялась, что приход к дому и её задумка прояснят хоть что-то.

Джун прошла мимо соседского дома и, собравшись с мыслями, свернула на дорожку к старому дому. Табличка о том, что это собственность ЭруДзю никуда не делась, но на ней появилась парочка не самых приятных надписей, видимо написанных детьми, но внимание девушки привлекли несколько других.

«Смерть палачам!»

«В доме обитают призраки!»

В самом углу мелкими буквами значилась надпись:

«Мы доберёмся до тебя, дядя…»

Теперь зная о своей принадлежности к этой чокнутой семейке, Джун напряглась. Фауст мог быть ей дядей, а значит и Мане тоже. Если так, велика вероятность, что надпись намеренно оставили здесь, скрывая среди прочих, чтобы её смысл понял лишь адресат.

Джун нахмурилась, захотелось бросить свою затею, сбежать, вернуться к Мэдину и всё забыть, но она понимала одну простую вещь. Никто не защитит её кроме неё самой, если она хотела найти ответы, следовало идти на всё, переступать через себя и свои страхи, лишь бы добраться до истины.

Отведя взгляд от таблички, Джун стала подниматься по скрипучим ступенькам, одна треснула под ногой, и девушка оступилась, повалившись вперёд, выставив руки, чтобы удержаться. Ладони защипало от вонзившихся в кожу занозок, тихо зашипев, Джун инстинктивно применила силу камня времени, залечивая раны, и поднялась. Дойдя до двери, провернула ручку, открывая.

Стоило войти, как Джун ощутила силу зеркала, давящую и неприятную. Оно было здесь и вряд ли могло куда-то пропасть, раз уж его не удавалось даже сдвинуть с места. На секунду оно позвало, потянуло к себе, и Джун яростно замотала головой, но всё равно не смогла до конца совладать с его силой. Ноги понесли её на кухню к заветной двери, когда чья-то рука схватила за плечо, резко, останавливая.

Вскрикнув, Джун отскочила и попятилась. Перед ней возвышалась фигура в тёмном одеянии, из-за страха и гулко колотящегося сердца она не сразу распознала в незнакомце того, кого искала. Фауста ЭруДзю.

— Оно звало тебя, душа моя? Ему тяжело противиться, даже когда знаешь, что скрывается на той стороне. — Страх немного отпустил, и Джун смогла выдохнуть, но подходить ближе не спешила. Фауст выглядел иначе, чем в первую встречу, седые волосы стали ещё более склоченными, а одежда неряшливой и грязной. На бледном лице во впадинах щёк и под глазами кожа отливала синим, неестественным оттенком. Тёмных очков не было, но теперь становилось ясно, почему он носил их даже ночью — Фауст ЭруДзю был слеп. Даже не так, верным было бы сказать, что в его глазах не было зрачков вовсе.

— Вы… вы меня видите?

— Лучше любого зрячего! Так зачем ты явилась сюда? Особенно после всего случившегося, дорогуша?

— Я… я хотела… — она смотрела на него и не могла сформулировать мысль, в голове царил хаос и Джун поспешно отвернулась. — Я не знала, как с вами встретиться…хотела оставить здесь письмо… но…

— Уже ни к чему, — закончил он за девушку и подошёл к столу, отодвинув стул сел. Он смотрелся столь неестественно в этом доме, этой комнате, что становилось не по себе. — Присядь. — Джун не спешила выполнять его просьбу, но ощутив внезапную угрозу, исходящую от него, подчинилась. Он заговорил тихим надрывным голосом, — Я чувствовал, как она умирала, слышал в голове её безмолвные мольбы, а потом всё закончилось. Кто-то жестоко оборвал её жизнь, будто она ничего не значила. Но ведь она так много сделала, отдала всё, что у неё было даже шанс на жизнь лишь бы помочь тебе.

Во рту пересохло. Язык прилип к нёбу отказываясь двигаться. Джун сжала руки, на коленях тщетно пытаясь понять, о ком он говорит, но, так и не разобравшись, спросила:

— О ком вы?

— Даже не знаешь? Не помнишь о моей дочери. Октограмма поддерживала в моей девочке жизнь, а затем она отдала её. Отдала тебе.

— Элира ваша дочь?

— Мой ангелочек, единственный светлый луч в этой полной тьмы семье. А теперь её нет. — Он тихо рассмеялся, но смех вышел нервным, даже безумным, а затем по впалым щекам Фауста покатились слёзы.

Элира. Джун старалась не думать о ней, гнала дурные мысли чтобы не страдать самой, не чувствовать вины за смерть девочки. Да, пусть её убил Рен, но то, что Игида сотворила с Хладной гаванью, тяжёлым грузом легло на плечи всех выживших хранителей.

— Мне жаль. Я не убивала её, но остаюсь причастной к случившейся катастрофе. Если хотите, чтобы я ушла…

— Не-ет. — Он покачал головой и вскинул взгляд, уставившись на собеседницу пустыми глазами. — Теперь в нашей проклятой семье нет света, а ты… что ж, тебя пока не поглотила тьма, но ты серая. Хотя, сомневаюсь, что союз Редгара и Ареллы мог создать что-то лучше тебя.

— Я не совсем понимаю…

— Тебе и не надо, дорогуша. — Он коснулся лба, что-то пробормотал себе под нос и запрокинул голову, глубоко дыша, сдерживая приступ смеха. Когда ему это удалось, он вернулся к разговору. — Вот она… цена. Тебя уже посещало безумие?

Взгляд девушки дрогнул, она напряжённо сжала челюсть и по скулам пошли желваки.

— Так и думал. Все прочие принимают борг, но я сомневаюсь, что ты вообще о нём знала. Он подавляет безумие. ЭруДзю все безумны. Это наша главная черта, благодаря которой мы можем беспрепятственно проходить завесу миров.

— Как?

— Нити. Если ты уже испытала безумие, значит, должна была видеть их. Из них, из переплетений нитей состоит всё сущее.

На мгновение, прикрыв глаза, Джун мысленно представила увиденную картину. Клубки нитей, что переплетались между собой так замысловато, что приводили в ужас, а разломы и порталы… на месте них зияли разорванные бреши. Бреши в ткани пространства, будто даже порталов не должно было существовать никогда.

— Вы намеренно разрываете ткань пространства и ослабляете её.

— В тебе говорит хранитель, во мне же ЭруДзю. Я принимаю это как должное. — Он неестественно пожал плечами, будто что-то мешало, сковывало движения. Впервые за время разговора Джун поняла, что балахон на нем, вероятно, скрывал что-то такое, что не могла скрыть одежда.

— Это всё? Безумие и открытие путей сквозь миры? Есть что-то ещё, чего стоит опасаться?

— А тебе недостаточно, милочка? — он сухо усмехнулся. — Если серьёзно опасаться нужно всех ЭруДзю.

Джун нахмурила брови.

— Но вы же…

— Говорю же всех. Но в особенности Ману. Теперь, когда она свободна они наверняка заявят о себе.

— Кто она? — Вспомнив слова Арэллы о том, что они с Редгаром её настоящие родители, Джун содрогнулась. Выходило так, что Мана её сестра. От этой мысли веяло каким-то холодом, и в голове на краткий миг прозвучал её смех, холодный и надрывный, полный безумия.

— Мана родилась гением, никто в семье не сравнится с ней по силе даже сейчас. Ей с детства всё давалось легко, настолько, что это даже вызывает ужас. Но будто соразмерно её силе и способностям таким же сильным и непостижимым являлось её безумие. Борг перестал помогать ещё в детстве. Они запирали её, пытались держать в узде, но разве можно удержать чудовище там, где оно не желает оставаться? Если бы Мана не спуталась с тем демоном, то не сбежала бы. Когда они убили хранителя развлечения ради, её уже ничто не удерживало. Она пробралась в Апокриф, украла Чёрную книгу, в которой была заключена сила демона Энда и поглотила её. Сразу после этого её безумие усугубилось, а сила вышла из-под контроля.

— Откуда вам всё это известно?

— Милочка, я знаю всё это, потому что был там с ними. Тогда-то я и почувствовал угрозу. Нельзя было красть у бога знаний. Нельзя… Хорма Деус не прощает подобного. Мы должны были поплатиться, все мы, но они всё подстроили… спланировали. Понимаешь?! — Фауст вскочил на ноги, схватив девушку за плечи, на секунду превращаясь в безумца и тут же приведя дыхание в норму сел на место, вытирая выступивший на лбу пот. — Бог знаний проклял наш род. Проклял всех, но они что-то сделали, и проклятие коснулось только нас двоих. Я видел, как моя девочка умирает, я и сам умирал, но сделал все, чтобы сохранить ей жизнь. Звезда погибели, октограмма, если угодно, один из ключей клетки Мефериаль, как ни называй, но он спас её позволил жить, замедлив действие проклятия.

Смотря на Фауста, слушая его рассказ, Джун гадала, чего он добивался. Сочувствия? Если так она его не испытывала, напротив, считала, что Хорма Деус поступил правильно. Её злили действия Маны, а она даже не понимала почему. Поняв, что отвлеклась Джун пришла в себя продолжив слушать.

— …тогда Сердцелла, королева Хладной гавани приказала своей преемнице убить Ману…

— А та заточила её в кристальной тюрьме. Да, я знаю. А теперь она свободна.

— Ничего хорошего от её освобождения ждать не стоит. Если хочешь искупить вину за смерть моей дочери, убей Ману. — Он сунул руку во внутренний карман плаща, извлекая пистолет, чёрная сталь которого как-то знакомо переливалась на свету.

— Убить? Пистолетом? Вы, верно, шутите, — усмехнулась она, но как-то неестественно, серьёзный тон собеседника выбивал из колеи. — Как я это сделаю? Пистолет создан на Земле значит, в другой мир его не пронести, он обратится в пыль!

— Только не этот. — Он настойчиво пододвинул пистолет к девушке. — Ничего не напоминает?

Эти переливы на металле и восьмиконечная звезда, выбитая на поверхности. Внезапная догадка заставила Джун вскочить на ноги. В негодовании она выпалила:

— Вы переплавили мой клинок?! — Она отстегнула от пояса ножны, с грохотом положив те на стол. — Я знала, что вы что-то сделали тогда…

— Это способность заклинателя, идеальная копия. Мне потребовалось только отвлечь тебя.

— И всё ради этого? — Она кивком указала на пистолет.

— Да. Но это оружие куда мощнее и действенней клинка. Разве не понимаешь? Только оружие хранителей могло убивать демонов, в этом пистолет сохранил свои свойства.

— И что мне с этого? — Она ещё раз взглянула на оружие, перевела взгляд на фальшивый клинок, что носила с собой с их прошлой встречи и сама ответила на свой же вопрос. — Раз Мана поглотила силу демона, значит, и оружие против них должно работать против неё.

— Так ты возьмёшь его?

Джун колебалась. Да с его помощью она, вероятно, могла убить Ману, но оставался вопрос…

— Почему бы вам самому это не сделать? — Он не переменился в лице, когда заговорил.

— Потому что мне к ней не подобраться, а ты… после встречи ЭруДзю наверняка заинтересовались тобой. Они попытаются связаться, возможно, похитить. Это и будет твой шанс.

Он, конечно, говорил складно, но что-то всё равно тревожило Джун. Непонятное жужжание где-то на подкорке, что обычно предупреждает об опасности, сейчас почти стихло, значит, проблема заключалась не в убийстве Маны, а в том, что последует после, если она изберёт этот путь.

Решившись, она, молча, взяла пистолет и убрала в сумку, затем вернула клинок на пояс.

— Где мне вас найти если…

— Да здесь же! Эта штука в кладовке не должна оставаться без присмотра.

Последний раз, покосившись на дверь, ощутив неприятный холодок, прошедшийся по спине, Джун отвернулась и, не прощаясь, поспешила к выходу.

***

Была половина девятого, когда Джун вернулась. Мэдин к тому моменту уже не спал, а что-то готовил на кухне. Если говорить прямо он беспокоился за Джун, и одна его половина рвалась её искать, стоило, проснувшись, обнаружить записку, но ей бы это вряд ли пришлось по душе. И он остался в доме, остался, надеясь, что к девяти девушка вернётся, как и написала.

Джун показалась в проходе, она выглядела немного растерянной и, сбросив сумку, подошла к парню, заглянув через плечо.

— Что готовишь?

— Узнаешь, когда закончу. — Он тихо рассмеялся, мельком глянув на девушку, и вернулся к готовке, принявшись что-то переворачивать на сковороде.

Она коснулась ладонью его спины и, подавшись внезапному порыву, положила голову на его плечо.

— Злишься?

— Нет. Я беспокоился. Для чего такого тебе понадобилось уходить едва ли не с восходом солнца?

— Хотела кое с кем встретиться…

— И как успехи?

— Встретилась. В моём старом доме. — Мэдин напрягся, почувствовав это, Джун тут же отстранилась, скрестив руки на груди. Вопреки ожиданиям он не стал ничего выспрашивать, тихо вздохнув, переложил завтрак на тарелки и направился к столу.

— Рассказать хочешь? Или мне не спрашивать?

Она не хотела втягивать Мэдина в свои проблемы, знала, что это неправильно, но и промолчать, ничего не объяснив… это вряд ли пошло бы на пользу их отношениям. Секреты. Всё всегда начинается с них.

— Расскажу, если пообещаешь не влезать в это. Это только мои проблемы…

— Джун, давай проясним сразу, — он провёл пальцами по лицу, задержав те на виске, и серьёзно продолжил, — если мы встречаемся, значит, у тебя не может быть твоих личных проблем. Они такие же мои, как и твои. Или думаешь, что пока будешь подвергать себя опасности, я буду сидеть, сложа руки?

Ему вспомнилось скривившееся в агонии лицо Джун, когда раскололся ограничитель. Вспомнилось чувство безысходности, поглотившее его в тот миг и страх… страх потерять её. Тогда всё обошлось, но как долго она проживет, если продолжит в том же духе?

Джун понимала его. Мэдин прав. Если бы ему угрожала опасность она бы сделала всё чтобы помочь. Она поджала губы, тяжело вздохнула собираясь с мыслями, не представляя, как на такое ответить. Подумала о Кайле и между бровей сразу же появилась морщинка. А затем в голове всплыло напоминание об ответной услуге богу знаний. И как обо всём этом она могла спокойно заговорить? Особенно если это были даже не её секреты? Что-то она готова была рассказать, но некоторые вещи были сокрыты словно в консервной банке, а Мэдин хотел, чтобы она вскрыла их тупым ножом и без прикрас вывалила всё на стол.

Зачем?

Вероятно, тогда он бы наконец заметил насколько она уродлива внутри.

— У каждого из нас есть обязанности, Мэдин. У тебя не будет шанса помогать мне всегда, а я не стану просить.

— Вот как? — Он прошёлся ладонью по волосам и устало вздохнул, всем своим видом показывая, что разочарован. По лицу парня пробежала тень, на секунду скривившись, он отодвинул стул и сел, приступив к завтраку, больше не глядя на девушку. — Так и будешь стоять? Садись, Джун.

Она не помнила, как села, что ела, без вкуса едва превращалась в бесполезную рутину, а все мысли занимал состоявшийся между ними разговор. Разговор, после которого она отчётливо поняла, что что-то упустила, сделала не так. Но возможно ли было всё исправить? Если да, то как?..

Из размышлений её вырвал голос Мэдина, совершенно спокойный и… безразличный. Джун вздрогнула, услышав его, и выронила вилку, вскинув на парня удивлённый взгляд.

— Я вернусь на базу разжигателей. Дом в твоём распоряжении. Дам тебе ключ, уйдешь, когда захочешь. — Он уже поднялся из-за стола с намерением уйти, когда Джун вскочила следом, хватая его за руку, осознавая совершённую ошибку.

— Почему? — В глазах стоял неподдельный страх, Мэдин перехватил её руку и сжал челюсть. Это был не вопрос «почему ты уходишь?», а вопрос «почему из-за моих слов ты отворачиваешься от меня?»

— Джун, ты ведь сама только что очертила границы. Не напрямую, но сказала: за эту черту не лезть. Ха-а… — он потёр переносицу зажмурившись на краткий миг приводя мысли в порядок. — Ты могла сказать что угодно. Например, что пока не готова делиться и я бы понял и отступил, но это звучит как чёткое «нет». Что ты никогда не допустишь меня за эту черту, более того и сама её никогда не переступишь, ведь не собираешься просить помощи. Почему? Я знаю, что она тебе нужна, вижу это, но, когда предлагаю ты отступаешь.

Она, не задумываясь, вступала в бой, заключала сделки, выполняла поручения хранителей иногда не самым гуманным способом. Сотрудничала с Хормой и рисковала жизнью, пытаясь овладеть силой времени, но ей до сих пор не хватало смелости. Смелости чтобы впустить кого-то в свою жизнь и позволить ему там задержаться. Если подумать, это вызывало куда больший страх, чем всё пережитое.

— Позволишь объяснить? — Он молчал, и Джун продолжила, приняв это за согласие. — Мне сложно с тобой. Ты врываешься в моё личное пространство, сам того не осознавая. С такими как ты мне тяжелее всего ужиться. Я стараюсь. Поначалу буквально переступала через себя дабы дать нам шанс.

— Извини. Кажется, я тебя неправильно понял. С моей стороны всё выглядело хорошо, мне казалось наши отношения развивались в своём темпе. Я не давил на тебя, а давал свободу и время всё обдумать. Ты так осторожна потому что боишься, что я уйду? — Она вздрогнула и сжала челюсть оставив его вопрос без ответа. — Я понимаю, Джун. — Она не уследила, в какой момент Мэдин стал прежним, из голоса пропала холодность сменившись нежностью. Он обнял её продолжая говорить, — Думаешь я о таком не задумываюсь каждый день? Я хочу, чтобы ты просила моей помощи если не можешь справиться одна потому что боюсь, что с тобой что-то случится, когда меня не будет рядом, а не потому что я лезу в твои планы. Разве это не очевидно?

Она уткнулась в его плечо. К горлу подступил ком, а глаза защипало от подступивших слёз. Им ещё так много предстояло узнать друг о друге и так много сделать, чтобы понимать такие очевидные вещи без слов.

— Хочешь прогуляться? — предложила она успокоившись.

Они шли по оживлённой улице, лавируя между потоком людей. Джун ощущала дискомфорт, прямо как в детстве, когда ей чудилось, будто все взгляды прохожих непременно обращены на неё. Мэдин шёл рядом сунув руки в карманы джинсов, явно не испытывая ничего подобного, на губах застыла скромная приветливая улыбка, наверное, именно из-за неё с ним несколько раз даже поздоровались какие-то девушки. Он не отвечал им и не останавливался, не давая даже намёка на шанс познакомиться.

Джун почти не обращала на это внимания, да, где-то внутри ещё прослеживались отголоски ревности, но теперь она почти не обращала на неё внимания, тем более, когда её с лихвой перекрывала нарастающая паника.

Она резко завернула за угол, едва не столкнувшись с каким-то мужчиной, Мэдин ненадолго потерял её из виду и ускорил шаг, нагнав уже в переулке. Джун стояла согнувшись, одной рукой прислонившись к стене. Она выглядела очень бледной, лицо наполовину скрывали волосы, под зажмуренными глазами отчётливей проступили синяки.

— Ты как?

— Мутит… дай мне минуту.

Он не стал спорить и просто ждал. Она сделала глубокий вдох, выдохнула, затем вновь глубоко вдохнула и открыла глаза, на секунду пошатнулась, но устояла и выпрямилась, опираясь спиной о стену.

Джун обвела взглядом переулок, в паре метров от них стояли мусорные баки, источающие неприятный запах гниения и тухлятины. Чуть в стороне валялся засаленный матрас, на котором, вероятно, кто-то ночевал время от времени, кирпичные стены и небольшие затемнённые окна над ним были разрисованы граффити.

— В детстве этот переулок выглядел лучше. А может просто мне так казалось… — Она попыталась улыбнуться, но вышло лишь изогнуть губы кривой линией. — Мы почти пришли, кстати.

Миновав переулок, они вышли в тихий квартал, за спиной ещё слышался шум города, но и он вскоре остался позади. Стройными рядами все как один по улице тянулись однотипные двухэтажные дома, с детской площадки доносился весёлый смех, иногда сменяющийся плачем. Мимо проехали трое ребят на велосипедах, о чём-то рьяно споря прямо на ходу.

— Зачем мы здесь? — поинтересовался мужчина, и Джун глядя на уходящую вдаль дорогу, ответила:

— Чтобы разобраться. Это место где сбили Кайла и где я, вероятно, получила силу камня времени. Я не приходила сюда с аварии. Ходила в школу, огибая эту улицу, хоть по ней и было ближе. Я… боялась. И мне до сих пор страшно… — последние слова сошли на нет, но Мэдин расслышал и, подойдя к девушке, обнял за плечи. Она дрожала, но всё равно сделала шаг и пошла по дороге.

От нагретого асфальта поднимался пар, немного искажая пространство. Джун не отрывала взгляда с места, где всё произошло, и когда оказалась рядом, резко застыла, села положив руку на разгорячённый асфальт. Повернула голову, глядя туда, где стояла одиннадцать лет назад и безрадостно усмехнулась, сведя брови к переносице.

— Я стояла там… смотрела… — Джун проглотила вставший в горле ком и качнула головой, когда Мэдин сел рядом, кладя свою ладонь поверх её.

— Что стало с тем, кто его сбил?

Она зажмурилась, быстро помотав головой.

— Это-то и самое странное… за рулём никого не было.

— Как это? Сбежал?

— Нет. Никто не выходил из машины. Я видела чей-то силуэт внутри, когда она ехала, но потом никого… Мама утверждала, что мне просто показалось, убеждала в том, что преступник сбежал, но я ей не верила. Не верю до сих пор.

Они выглядели странно, даже подозрительно сидя посреди улицы, касаясь ладонями асфальта. Взрослые что-то шептали и старались быстрее уйти, а дети заинтересованно смотрели. Один мальчик лет пяти, увидев их, подошёл, внимательно огляделся вокруг и, приложив палец к губам, сказал:

— Вы пришли поглядеть на крестик?

— Крестик? — Джун отняла взгляд от асфальта, подняв голову, солнце слепило глаза, и лицо ребёнка было едва различимо в ореоле света.

— Чудовище поставило тут крестик. — Мальчик вскинул руку, устремив палец в небо. — Оно было во-он оттуда.

— С неба? — Мэдин напрягся, по скулам пошли желваки, Джун почувствовала, как он сильнее сжал её руку.

— Угу. Небо треснуло… — он собирался сказать что-то ещё, но вздрогнул от громкого женского голоса и в страхе обернулся.

— Сколько раз я говорила не подходить к незнакомцам? — женщина презрительно фыркнула и, схватив сына за руку, потянула прочь. Мальчик не противился, но оборачивался до тех пор, пока не оказался слишком далеко.

Джун встретилась с парнем взглядом, на лице ясно отражалось беспокойство. Закусив губу, она озвучила их общую мысль.

— Мефериаль?

— Я узнаю, что тут видели в день его заточения. Ха-а… — Мэдин свободной рукой убрал волосы от лица. — Мы тут привлекаем внимание.

— Ага.

Они поднялись почти одновременно, не разнимая рук и, спустя недолгое время, покинули улицу.

Они сидели в кафе, выбрав место в углу рядом с окном, дожидаясь заказа. К полудню снаружи становилось всё жарче, и прохлада внутри помещения невероятно радовала. Джун смотрела в окно, наблюдая за бешеным ритмом города, щурясь от солнца. Мэдин сидел напротив. Желая хоть как-то привлечь внимание девушки, он потянулся к ней через стол, накрывая её ладонь своей. Будто опомнившись, Джун моргнула и взглянула на парня, едва заметно улыбнувшись.

— Чуть позже мне придётся уйти. Вернусь, как что-то узнаю на базе, хорошо?

Девушка согласно кивнула, но как-то рассеянно будто слушала вполуха, а затем произнесла то, что Мэдин и не надеялся услышать.

— Я расскажу. Расскажу, как вернёшься, с кем встречалась сегодня утром, и о чём был разговор.

Он громко вздохнул, не успев ничего ответить, официант принёс заказ, нарушая уединение. Когда он ушёл, Джун пододвинула к себе чашку кофе и подняла, несколько рассеянно покрутив её в руках, затем сделала глоток и покосилась на десерт, есть который совершенно не хотелось, выглядел он привлекательно, но без вкуса терялся всякий смысл его есть. Поставив чашку на стол, девушка подняла голову, глядя на Мэдина, спросила:

— Ты долго жил на Земле?

Улыбнувшись, радуясь, что Джун не всё равно, и она хочет что-то узнать о нём, Мэдин заговорил.

— Периодически, после смерти мамы.

— Насколько долго?

— Ну, в большинстве случаев задерживались месяцев на шесть-семь, но пару раз оставались почти на полтора года. Отец делал это ради меня. Видимо хотел, чтобы у меня было нормальное детство, но вышло не очень. — Он повёл плечами и улыбнулся. — Когда отец спас Кайла мы покинули Землю, он возвращался сюда дабы присматривать за растениями, я же вернулся, когда мне исполнилось восемнадцать лишь затем, чтобы похоронить здесь моего отца. Впоследствии вокруг нашей оранжереи появилась одна из баз организации, — Переплетя пальцы Мэдин подпёр голову и с огоньком в глазах сказал, — Твоя очередь. Расскажи мне о своих родителях? Своей семье.

Она усмехнулась и вздохнула.

— О настоящих или приёмных? Ты, наверное, уже слышал, что я дочь ЭруДзю… — Она покачала головой сама не веря, что уже превратила своё происхождение в шутку. Но если так проще принять правду почему бы так не поступить?

— О тех, кого ты считаешь своей семьёй, Джун. На этих ролях могут быть только одни из них. И да я слышал.

— Эм, тебя не смущает, что я дочь ЭруДзю?

— Меня — нет, Джун. — От его слов стало легче. В этой фразе не было жалости или непонимания, только полное принятие и искренняя любовь, от осознания которой в горле вставал ком. Джун гадала, сможет ли ответить ему тем же. — Но в первую очередь ты сама должна определиться как к этому относишься.

— Я… я не знаю. — Нервным движением она заправила волосы за ухо и покачала головой. — Пока не решила. А что о родителях сказать даже не знаю. И до сих пор не знаю живы они или нет…

— Если я затронул больную тему, давай не будем. — Она кивнула и сделала глоток кофе. — Расскажешь мне какой ты была в детстве? — она усмехнулась, горько, неприятно так что Мэдин сразу нахмурился. Его напрягало и беспокоило то, что Джун пока не могла спокойно заговорить о своём прошлом. Оно причиняло ей боль вероятно по многим причинам и её чуть ли не снисходительный ответ нисколько не удивил.

— Думаю мне не нужно даже говорить этого. Глядя на меня, ты вполне можешь составить достоверный портрет.

— Джун, — он взял её за руку вынуждая посмотреть в глаза.

— Ну что ты хочешь услышать? В моём прошлом почти нет ничего хорошего. Хочешь услышать о том, что со мной творилось после смерти Кайла? Или о том, как я всякий раз сбегала с последнего урока лишь бы не попасться на глаза одноклассникам? Что из этого тебя интересует?

— Вообще-то всё, Джун. И хорошее, и плохое.

Дверной колокольчик звякнул, оповещая о вошедших посетителях. Раздался задорный женский смех, затем грубым низким голосом какой-то парень позвал официанта.

Джун сидела к ним спиной и, почувствовав неладное, повернула голову так чтобы их видеть. Компания из пяти человек разместилась через два столика от них, среди этой пятёрки Джун узнала два знакомых лица и нахмурилась, в груди коротко кольнуло, и девушка резко отвернулась, неосознанно прикрывая лицо ладонью, будто это могло помочь скрыться.

— Джун, ты чего? — спросил Мэдин и тут же пожалел о своём решении, завидев, как от лица девушки отхлынула кровь, превратив его в бледную маску.

— Эй! Меню нам!

Смех ребят смолк. Мэдин взглянул Джун за спину, заметив, что две девушки смотрели в их сторону, а затем одна из них резко поднялась на ноги, направившись к ним. На светлом веснушчатом лице промелькнуло удивление, почти сразу сменившееся весельем в глазах, стоило ей узнать Джун. Рыжие густые волосы были собраны на макушке, по сторонам от лица свисали две прядки, заплетённые в тонкие косички.

Бесцеремонно опершись ладонями о край столика, девушка воззрела на Джун сверху вниз.

— Ха-ай! Как вы здесь, ребятки? Какими судьбами, Джун? Я думала, ты смоталась со своей убогой семейкой полтора года назад. Зачем же вернулась?

— И тебе привет, Карли. — Смысл скрываться отпал.

— Думала, не заметим тебя? Эмми сразу тебя заприметила. Спросила, а не Джун ли сидит за тем столиком? Я, конечно, не поверила, но смотри-ка, и правда ты! — Она протянула руку, с каким-то отвращением и презрением касаясь волос Джун, та отстранилась, при повторной попытке ударив знакомую по руке.

— Не прикасайся.

— А почему нет? Кстати новая причёска тебе так идё-ёт. Я прям завидую. — Она ехидно рассмеялась, только сейчас обратив внимание на спутника Джун, в ту же секунду всё её внимание обратилось к Мэдину протягивая руку, — Я Карли, мы учились с ней вместе. А ты?..

— Мэдин. — На рукопожатие он не ответил, лишь мельком глянул на протянутую ладонь.

— Какое притягательное имя. В нём так и чувствуется загадка. — Она откровенно флиртовала, а Мэдин, не сводил с неё глаз слишком уж пристально вглядываясь в её лицо. Неудивительно, что он так смотрел на неё. Все на неё так реагировали. Она переминалась с ноги на ногу, сим действом привлекая внимание к узким коротким шортам, плотно облегающим её достоинства и тонкой майке, едва прикрывающей грудь. Джун сжала челюсть, смотреть на это было невыносимо, в груди что-то неприятно кольнуло. Карли была красива, невероятно красива, в детстве её единственным недостатком была, пожалуй, картавость, от которой она избавилась уже в седьмом классе.

— Мы с ребятами собирались на реку. Может, хотите с нами? Это за городом… — Пусть она и произнесла «хотите», но звучало так, словно она обращалась лишь к Мэдину. «Хочешь поехать с нами?» Об этом говорили её действия и повадки, её негромкий почти обволакивающий голос и взгляд, устремлённый на него из полуопущенных ресниц.

— Карли, кажется, ты забыла, что нас здесь двое. — Джун сидела, выпрямив спину, уперев локти в поверхность стола, переплетя пальцы.

— Ха, не забыла.

— Раз так, может, хочешь спросить меня?

Карли усмехнулась, переглянулась со своими друзьями и Эмми и склонилась над Джун, уперев одну руку в бок.

— Нет, не хочу. У отбросов нет права выбора, забыла? Или тебе напомнить?..

Карли вздрогнула и опустила взгляд на руку Мэдин мягко сжал её запястье и на лице девушки проступила довольная ухмылка. Мэдин улыбнулся ей и посмотрел прямо в глаза отчего Джун ощутила себя лишней, а в груди что-то неприятно сжалось и натянулось до предела. А затем он заговорил совершенно другим тоном будто сбрасывая наваждение.

— Итак, Карли, обычно я с пониманием отношусь к девушкам, но это не тот случай. Ты же не думаешь, что я посмотрю на тебя и посчитаю красивой лишь из-за того, что ты делаешь всё возможное чтобы привлечь моё внимание? Жаль тебя огорчать, но меня не интересуют поверхностные девушки, считающие, что красота компенсирует отсутствие всего остального. Например, чувство такта и понятие личного пространства.

— Ч…что? Ты о чём? — Она нервно усмехнулась, её брови напряжённо дрогнули, когда хватка Мэдина на запястье девушки усилилась, и та попыталась высвободить руку.

— Не убегай. Я ещё не закончил. — Джун наблюдала за всем, не понимая, что происходит. Как они вообще к этому пришли? И Мэдин… она впервые видела его таким. — Родители не учили тебя следить за языком?

— Отпусти.

— Или что? — Он улыбнулся, спокойно сдержано.

— Или я закричу.

— Нет, не закричишь. Ведь подошла сюда ради одной цели — потешить своё эго. Не смотри на других свысока, будет больно падать. А теперь насчёт нашей проблемы. Тебе стоило обойтись без оскорблений. Поэтому поступим так, извинись перед Джун и можешь идти.

Она колебалась. Мельком посматривала в сторону друзей, но те, словно не видя проблемы, продолжали болтать о чём-то своём лишь изредка бросая на неё взгляды, прекрасно зная, что после она не удержится и сама всё расскажет.

— Извини, — едва ли не выплюнула она единственное слово и Мэдин разжал руку отпуская её. Карли потёрла запястье, зло сверля взглядом на этот раз не Джун, а Мэдина. А он смотрел на неё с улыбкой даже не переменившись в лице.

Зло улыбнувшись Карли склонилась к уху Джун, прошептав так тихо, что сказанного не услышал даже Мэдин.

— Тебе впору сидеть передо мной на коленях, сумасшедшая сука. Сегодня тебе повезло. Попадёшься нам ещё раз, и тебе не поздоровится. Поблагодари своего защитничка.

Выпрямившись, холодно взглянув на Мэдина, Карли бросила:

—Знал бы ты с кем связался… Хмф!.. — развернувшись она быстро ушла.

Что это было? Джун плохо соображала, безудержная злость перекрывала прочие чувства. Злость на себя и собственную беспомощность перед старыми обидчиками и злость на Карли за напоминание о её слабости. Эта встреча заставила Джун вернуться в прошлое и вновь почувствовать себя той маленькой испуганной девочкой, которую едва не забили камнями на детской площадке.

Все оскорбления, прозвучавшие из уст Карли сегодня, были теми же камнями, но били куда сильней, потому что задевали самолюбие девушки. Но Мэдин… от него она такого не ожидала. Он вступился за неё, пусть не сразу сначала явно пытаясь понять ситуацию, но потом… то, как он вынудил Карли извиниться вызывало беспокойство. Словно его поведение не совсем вписывалось в его характер до сих пор, а может она просто недостаточно хорошо его знала? Или же дело вовсе в другом?..

Джун покидала кафе, молча, погружённая в свои мысли. Расплатившись, Мэдин нагнал девушку уже на улице и, ухватив за локоть, остановил вынуждая повернуться.

— Ты как?

— В порядке. — Она не смотрела на него, но чувствовала, что парень сбит с толку.

— Ты злишься.

— Не совсем. Скорее я в замешательстве. — Он выгнул бровь. — Ты заступился за меня, спасибо, но…

— Но?

— Но я могла сделать это сама. Должна была. И её извинения, — Джун покачала головой. — Они ничего не значат, ведь мы обе знаем, что они не искренние.

— Дело только в этом?

Хотелось сказать «нет», но Джун не знала наверняка, прислушиваясь к ощущениям. Ей требовалось время.

— Мы можем поговорить позже? Я хотела бы побыть одна.

Он сжал челюсть, но спорить не стал лишь согласно кивнул.

— Тогда я отправлюсь на базу разжигателей, узнаю, что известно о разломе в небе и Мефериаль. Встретимся позже?

Она кивнула и отступив развернулась спешно, удаляясь от него. Мэдин смотрел ей вслед до тех пор, пока Джун не скрылась из виду и лишь после ушёл.

Вернувшись в дом, Джун поднялась в комнату, где прошлым вечером оставила свою сумку. Открыв её, достала книги, из одной тут же выпал сложенный пожелтевший лист, о котором Джун совершенно забыла. Подобрав его, тут же развернула, но прочитать не смогла, требовался перевод. У неё был переводчик с даргнийского так любезно одолженный богом знаний, но заниматься переводом неизвестно чего прямо сейчас не было никакого желания. Вложив листок в переводчик, Джун открыла книгу с печатями и принялась переводить и изучать.

К вечеру голова от изучения разболелась, чтобы хоть как-то уменьшить боль Джун умылась холодной водой и стоя над раковиной, уперлась ладонями по краям. Вода продолжала литься, а между тем в голове девушки вновь начали проноситься события сегодняшнего дня. Мотнув головой, Джун встретилась со своим отражением в зеркале, тихо прошептав, будто убеждая саму себя:

— Я не испытываю к ней ненависти.

Пусть она и сказала так, но уснуть ночью не удалось. Раз за разом, прокручивая в голове диалог с Карли, Джун пришла к выводу, что не успокоится, пока не предпримет что-то.

В спешке одеваясь, она точно знала, что намеревалась сделать и эта ясность не пугала.

Джун стояла напротив дома Карли, высокого четырёхэтажного коттеджа с панорамными окнами. В таких обычно жили те, кто хотел показать свою состоятельность всем и каждому. Газон у дома и высокие кусты были аккуратно пострижены и подсвечивались небольшими садовыми лампами, на заднем дворе, конечно же, находился бассейн. Джун знала всё это из рассказов самой девушки, со времен, когда та хвасталась в школе.

На третьем этаже горел свет, за тонкой занавеской передвигался силуэт. Была ли это Карли? Вероятность велика. А если нет… что ж были и другие ночи.

Она пересекла дорогу, замерла, глядя в окно, и сконцентрировалась, призывая силу камня времени. Одна из печатей на руке помогала огородить определённое пространство куполом безвременья, именно её Джун использовала, чтобы оказаться в доме без лишнего шума.

Время внутри дома замерло, фигура в окне застыла в одном положении. Выдернув из земли садовую лампу, Джун разбила остриём окно и, открыв то изнутри, подняла раму и пробралась внутрь.

Отыскав в темноте лестницу, девушка осторожно поднялась на второй этаж, завидев свет в боковой комнате, заглянула внутрь. Там, замерев, родители Карли готовились ко сну. Женщина, видимо, убирала одеяло, которое наполовину волочилось по полу, а мужчина сидел в халате за письменным столом и курил, но пепел так и не упал, а дым серым облаком застыл в воздухе.

Миновав комнату, Джун двинулась дальше по коридору к лестнице на третий этаж. Она была почти у цели, ещё был шанс повернуть назад, передумать, но разве она хотела? Вот она увидела заветный свет, подошла к двери, открыла и прошла внутрь. Карли замерла перед окном в лёгком шёлковом халате, что сполз с одного плеча, оголяя веснушчатую кожу. В руке девушка сжимала телефон, вероятно, что-то печатала, но фраза застыла на середине. Джун осторожно обошла ее, замерев за спиной, чтобы суметь заглянуть в телефон.

В переписке с Эмми она обсуждала Мэдина, утверждала, что хоть он и заступился за Джун, она видела, как он пожирал её глазами.

«Думаешь, они с Джун встречаются?»

«С этой уродиной? Она и раньше красавицей не была. Видела бы ты её лицо, бледное, стрёмное, да на лбу кошмарный шрам! Я бы с таким даже из дома не вышла!)) XD»

Джун коснулась шрама от ограничителя и нахмурилась. Она не могла с ним ничего сделать, даже используя камень времени. Да, он был некрасив, Джун и сама прекрасно знала, но уже привыкла к нему.

Встав перед Карли, она взглянула на шкалу времени и невесело усмехнулась, затем коснулась руки девушки и воздействовала на ту силой времени, наблюдая, как год за годом утекало время. Совершив задуманное, Джун покинула чужой дом тем же путём и, оказавшись на противоположной стороне дороги, сняла купол безвременья.

Силуэт в окне дёрнулся, девушка выронила телефон из скрюченных, морщинистых пальцев и попятилась, не понимая, что происходит. Перед глазами всё плыло, будто зрение внезапно испортилось. Пошатнувшись, повалилась на спину, чётко услышав, как что-то хрустнуло в области поясницы, а затем по телу растеклась жгучая боль. В голове царил беспорядок, заставив себя встать на четвереньки, Карли подползла к зеркалу. Изо рта вырвался неистовый, полный страха и непонимания крик. На лестнице послышались шаги и спустя мгновение в комнату вбежали родители девушки. Мать завизжала, накрывая рот ладонью, отец застыл в дверном проёме. Они оба лицезрели в комнате дочери старуху, некогда рыжие волосы поседели, редкими пучками облепляя череп, обвисли веснушчатые щёки, на глаза нависли веки.

— Ма…ма… — надрывно с запинками выговорила Карли и разрыдалась.

Женщина, не веря в происходящее, попятилась и рухнула без чувств.

Джун слышала крик, но не чувствовала вины за содеянное, потому что убедила себя, что поступила правильно.

9.Переступая черту. Глава 14. Переплавленный клинок

С самого детства, наверное, с того момента как она начала что-то понимать у Джун была эта странная мечта уметь видеть на триста шестьдесят градусов, ей казалось, что иначе за её спиной мог кто-то стоять и отбегать дальше за спину, стоило только попытаться обернуться. Она всегда испытывала страх, дикий страх и по спине пробегала дрожь, стоило подумать об этом мифическом выдуманном человеке… а человеке ли? Позже когда ей исполнилось пять, у неё появился страх закрытых дверей. Ну, как появился, скорее первый страх породил второй, отличающийся от первого наличием двери, а в остальном такой же. Она не могла открыть дверь, речь шла о глухих дверях, когда не знаешь и не можешь понять, что за ними таится. Джун казалось, что там незнакомец, так она сказала родителям, а мать до смерти перепугались, услышав такое, и отправила Джона тщательно проверять дом. Что это было? Воображение или она и правда что-то почувствовала? В привычных семьях родители над таким могут только беззаботно посмеяться, удивляясь прекрасному воображению.

В тот раз в доме никого не оказалось, как и во второй раз, и в третий и во все последующие. Джун не пускали внутрь, чтобы посмотреть, а ей так хотелось сказать о том, что незнакомец, тот от которого по телу бежали мурашки, появится, только если Джун сама откроет дверь, а затем войдёт внутрь. Но от одной мысли, что ей предстоит это сделать, девочка поежилась и не смогла ничего сказать.

Он всегда ждал её там на той стороне двери, будто затаившийся хищник готовый броситься на жертву, когда та потеряет бдительность и теперь, повзрослев, Джун гадала, не было ли существо из Пропащего мира причиной этих страхов?

Перед мысленным взором предстала ужасающая пасть чудовища с вываленным языком, и сцена как оно вылавливает месяц и проглатывает его.

Сквозь задёрнутые шторы в комнату не проникал лунный свет, Джун заламывала руки, сидя на кровати в кромешной тьме. Она не могла уснуть, только не сегодня не после того, что сделала. Было бы странно, если бы она уснула сразу, как только вернулась от Карли.

Она коснулась шкалы времени и зажмурилась. Как она объяснит Мэдину, куда пропало семьдесят лет, если он спросит? А если не спросит? Не заметит… Ага, конечно.

Невесело усмехнувшись, она собралась и покинула дом, отправившись восполнять время. Теперь, зная принцип, проблем возникнуть не должно, своё отмеренное время было у всего вокруг, вот только стоило ли оно того? Она не хотела собирать время на Земле, где угодно только не здесь. Внезапно ей пришла неожиданная мысль, и она развернулась, отправившись к своему старому дому.

Хоть Фауст ЭруДзю и сказал, что его можно будет найти здесь, в доме его не оказалось. Потому Джун, миновав кухню, беспрепятственно открыла дверь кладовой, воззрев на зеркало. Что случилось? Разве оно не пугало её прежде? Разве не вызывало необъяснимый, неконтролируемый страх? А может всё это она себе надумала? И кто вообще вызывал в ней эти чувства? Безликое существо или же старуха?.. Она не знала, но предполагала, что старуха давно покинула то место. Покинула Пропащий мир, но существо осталось.

Она закрыла глаза, протянула руку, касаясь холодной поверхности стекла. Ладонь начало покалывать, а затем пол ушёл из-под ног, и Джун провалилась внутрь.

***

Она упала, именно что упала, больно ударившись затылком о стену, и воздух вышибло из лёгких, а затем рухнула на пол. Зеркало будто вышвырнуло её, его поверхность изменялась, перекатывалась и бурлила. Джун заправила растрепавшиеся волосы за уши, перевела дыхание, уже жалея о возвращении в этот мир, затем обвела комнату взглядом. Кровь на полу превратилась в тёмные разводы. В углу лежало нечто отдалённо напоминающее тело, высохшее настолько, что не тянуло даже на мумию. Чуть ближе к зеркалу обнаружилась голова санитара, Джун уже не помнила его лица, да и не хотела помнить, а посреди комнаты лежало безрукое тело медсестры. Кожа сгнила, на когда-то целой половине лица теперь виднелись зубы и зияющая чернотой глазница.

Не испытав при взгляде на убитых ничего Джун покинула комнату. Она петляла по знакомым коридорам, здесь до сих пор горел свет, и девушка то и дело всматривалась в лампочки боясь увидеть, что те сменили цвет или начали мигать.

Дошла до комнаты, замерла, воззрев на высохшие кровавые следы, её следы и толкнула дверь, заходя туда, откуда бежала. Взгляд в ту же секунду обратился к потолку, в углу которого сидело уже знакомое существо, но от этого не менее пугающее. Внутри всё сжалось, ладони стали влажными и Джун сжала те в кулаки, вспоминая старую привычку. Признаться, она подзабыла, как отвратительно и неестественно оно выглядело и какие чувства вызывало. Прежде она видела его лишь во снах, а теперь явилась лично. Если оно решит её убить, всё будет кончено.

Оно затрясло головой из стороны в сторону и застрекотало, заговорило так противно, словно кто-то провёл ножом по металлу.

— Человек. Джун. Джу-ун… — прошептало существо её имя, из раззявленной пасти прямо под подбородком вывалился длинный язык.

От его шёпота кровь стыла в жилах, от его вида появлялось непреодолимое желание выцарапать себе глаза лишь бы не лицезреть этой неестественности, странности порождённой миром. Джун не двигалась, она пришла сюда не для того чтобы пробуждать забытые страхи, но это был шанс разобраться, попытаться понять почему это нечто преследовало её.

Она не говорила, просто протянула к нему левую руку, провела пальцами по чёрной метке. Дёргаясь прерывистыми движениями, трясясь и стрекоча, существо спустилось с потолка и выпрямилось насколько позволяла комната. Оно упиралось плечами и спиной в потолок, склоняло голову, ему не хватало тринадцати футов, чтобы встать во весь рост. Длинные чёрные руки свисали вдоль иссохшего тела, сквозь кожу — если это вообще можно было назвать кожей — проступала грудная клетка, огромная, вытянутая с искривлёнными, перекрученными в узлы рёбрами.

Оно знало её имя. Джун видела его в своём подсознании за дверью, откуда оно прогнало её. Жила ли внутри неё лишь часть этого существа, прижившаяся благодаря метке?

— Что тебе от меня надо?

В несколько резких движений, будто поломанный механизм, оно склонило голову, так что стала видна макушка и Джун увидела то, чего раньше попросту не могла заметить. Там на голове располагалось три широких прорези, из которых теперь потянулись руки.

Встрепенувшись, Джун в страхе попятилась, попыталась отвести взгляд, но это ужасающее зрелище приковывало к себе всё её внимание. Изо рта вырвался сдавленный крик, когда десятки, сотни тонких рук существа оплели её словно кокон.

Её трясло, кажется, оно волокло её куда-то. Джун всеми силами пыталась выбраться, царапала, била, воздействовала силой времени, но ничего не помогало, словно существо было куда сильней, куда могущественней какого-то камня.

В следующий миг путы рук ослабли, и она очутилась перед озером, тем самым звёзды и месяц из которого были съедены. Вокруг слышались тихие стоны, лица на стволах деревьев корчились от боли, страдали в агонии.

Существо застыло за спиной, Джун ощутила его дыхание на своей шее и содрогнулась. Чего оно добивалось? На кой чёрт притащило сюда? Ответ пришёл сразу, когда она ощутила толчок в спину и полетела в озеро.

Что это?..

Три огромных силуэта замерли над ней будто титаны. Три существа, что стояли плечом к плечу словно стена. Из этого триумвирата фигура по центру выделялась, внутри неё клубился золотой свет, что становился всё ярче, в конечном счете, залив всё пространство вокруг.

Джун зажмурилась, а открыв глаза, увидела в руках титана клубок… клубок белых нитей, что казались тонкими, но на деле являлись прочнее чего бы то ни было. Она узнала его, узнала, как только увидела. Титан держал в руках клубок, олицетворяющий Первый мир. От него в разные стороны потянулись ещё нити, бледно-жёлтая и красная.

Пространство заволокло тьмой, и в следующий миг Джун увидела иную картину. Два титана замерли напротив третьего, а затем того отделило от них стеной, что рухнула между ними будто завеса.

Через мгновение образы превратились в размазанные полосы, когда в воду вслед за девушкой нырнуло существо, заняв место запертого титана.

Джун не помнила, что случилось после. Не помнила, как существо вытащило её из озера, а затем, притащив обратно к зеркалу, просто ушло. Очнувшись, не став выяснять, куда оно исчезло Джун, ввела код мира и нырнула в зеркало.

Переходные миры оказались пусты.

***

Она вернулась около четырёх часов дня, уставшая вымотанная и напуганная. Сцена того как она вытягивает из Карли годы жизни всё ещё явственно стояла перед глазами, и Джун сильно сомневалась, что в таком состоянии вообще сумеет заснуть. Она не знала вернулся ли Мэдин, но на первом этаже его не оказалось, лишь когда она вошла в комнату обнаружила парня внутри и замерла.

Мэдин сидел на краю стола, сжимая в руках книги. Книги, что она забыла спрятать перед уходом, потому что не рассчитывала задерживаться надолго.

Он явно ждал её и, судя по выражению лица, причина была более чем серьёзной.

— Привет, — спокойно поздоровалась Джун, время от времени поглядывая на книги в руках парня. Мэдин вёл себя спокойно или скорее пытался и выходило у него довольно хорошо, но в зелёных глазах под нахмуренными бровями Джун разглядела толику боли и отвернулась.

Не здороваясь, он тут же спросил:

— Что ты сделала?

— Ты о чём? — Она скрестила руки на груди, или скорее прижала, комкая одежду под пальцами от напряжения.

— Джун, мы отслеживаем все странности, и, увидев новость, что девушка состарилась за одну ночь, я не удивился, узнав в ней твою давнюю знакомую Карли. Знаешь, что меня удивляет и беспокоит одновременно? Ты скрыла следы своего присутствия от людей, но эта новость как маяк для хранителей и таких как я.

Джун не знала, как выглядит со стороны, насколько просто её читать в этот миг, а Мэдин тем временем наблюдал, как в мгновение ока побелело её лицо став напряжённой маской. Смысла врать не было.

— Я не думала, что ты узнаешь.

— Не думала, что я сложу два и два? Это из-за её слов в кафе? Она тебя оскорбила, и ты решила отомстить? Или рана, нанесённая ей в прошлом, всё ещё причиняет настолько сильную боль?

Джун не могла на него смотреть. Не теперь. Видеть разочарование в его глазах было слишком даже для неё.

— Чего ты от меня хочешь?

— Ты знаешь, Джун. Я хочу помочь, но ты не позволяешь. Тебе настолько сильно претит мысль довериться кому-то? Доверие — не слабость. Тебе не обязательно нести всё одной.

— Может и так… но всё уже кончено.

— Агх!.. — он запустил пятерню в волосы зачёсывая те от лица и сжав виски замолчал. Она не слушала. А он не мог найти способ её переубедить. — Джун, ты ведь не такая…

— Уверен? — мрачно усмехнувшись, избегая смотреть ему в глаза, продолжила, — Даже я не знаю наверняка, а ты так легко об этом заявляешь.

— Во что же ты ввязалась? В этих книгах изображены те же печати, что и на твоей руке, а это, — он поднял вторую книгу, немного потрёпанную, но не менее ценную, — переводчик с даргнийского. Такое не найдёшь в библиотеке, эти книги есть лишь у одного существа. Я знал, что ты служишь Хорме, но… — Мэдин покачал головой. Она поджала губы. — Вот же!.. Агх… Джун! Что ему от тебя надо?

И вот вскрывалось то, что Джун не намеревалась ни рассказывать, ни объяснять. Это то, что принадлежало только ей. А Мэдин грубо вторгался, ломая стену, которой она так тщательно огораживала всё, что связывало её с богом знаний именно потому что боялась такой реакции. Остальные не поймут их отношений. Не примут. Осудят.

Мэдин прошептал что-то и на пальцах заплясали разноцветные огоньки пламени, что стянулись к центру ладони, сливаясь в чёрный огонь.

— Извини, Джун. От этого разговора уйти не получится. — Вмиг поняв, что он задумал, Джун дёрнулась в его сторону желая остановить, но замерла, боясь худшего и произнесла:

— Они мне нужны, Мэдин пожалуйста…

— Нужны именно тебе или нужны для помощи ему? Ответь честно.

— Ему. Пожалуйста, я должна её вернуть. Не надо… — В тот миг в ней говорила не Джун, а адепт Хормы. Её трясло от злости, непонимания и клокочущей в груди боли.

Чёрное пламя лизнуло уголок книги и охватило её целиком. Джун с широко раскрытыми глазами наблюдала как чёрное пламя пожирает книгу с печатями. Книгу, которую она так и не успела до конца изучить. Внутри что-то натянулось и оборвалось. На секунду происходящее показалось дурным сном, бредом… нет, Мэдин не мог так с ней поступить. Он бы не стал… но всё уже произошло. Остался лишь пепел.

Она смотрела на то, что осталось от книги и не чувствовала ничего. Он сжигал не книги, он сжигал её изнутри.

Мэдин поднёс к пламени переводчик с даргнийского и Джун, отойдя от шока, прошептала дрожащими губами:

— Не делай этого, Мэдин…

— Ты в его власти, Джун. Утопаешь всё сильней, но даже не стремишься спастись. Почему? — Она молчала, Мэдин повторил, — Почему?

— Я понимаю, как это выглядит со стороны… — голос дрожал, когда она заговорила, Мэдин внимательно смотрел на неё наблюдая за реакцией. — Но я не могу… Не могу ничего рассказать.

— Что ж, тогда, выбери что-то одно, Джун. Либо я отдам тебе книгу и уйду, либо сожгу её и останусь.

Он поставил её перед выбором. Джун зажмурилась, сжала голову руками, едва не закричав от происходящего. Как? Как после вчерашнего дня, едва ли не лучшего за последний год, они пришли к этому?

Не укладывалось в голове, чего добивался Мэдин. Если он считал, что таким образом спасает её от пагубного влияния Хормы, то он заблуждался.

— Я не знаю… не знаю!..

— Джун, выбирай.

Она не хотела его терять. Не после того как только-только начала привыкать к нему рядом. Но и книга… Он сжёг ту, что хранила в себе печати подчинения. Драгоценную книгу, аналога которой на свете больше не существует. Она была важна. Слишком важна для того чтобы Джун простила Мэдина после такого, сделав вид, что ничего не произошло. Но книги больше не существовало, а Мэдин ещё был здесь

Едва не плача она накрыла глаза ладонями сквозь всхлипы прошептав:

— Ты.

Мэдин погасил пламя, раздражённо бросил книгу на стол. У Джун отлегло от сердца, напряжение спало, и в теле поселилась дрожь вперемешку с липким мерзким холодом. Ноги подкосились, и девушка упала на пол, с трудом хватая ртом воздух, а после по щекам покатились слёзы.

Мэдин открыл ящик, достал оттуда что-то и подойдя к Джун положил это на пол прямо перед ней, а затем ушёл. Книга. Та что он якобы сжёг у неё на глазах. На ней не было обложки.

Он обманул её. Так всё выглядело на первый взгляд. Она закусила губу до крови чувствуя металлический привкус во рту и отрезвляющую боль.

Потребовалось время, чтобы полностью прийти в себя. Умыв лицо холодной водой, запрокинула голову, глубоко вдохнула, стараясь вновь не расплакаться, и спустилась на первый этаж. Руки продолжали дрожать, в груди всё сжималось от боли и осознания произошедшего. Она не хотела сейчас видеть Мэдина, знала, что её вновь охватит паника, но всё равно вошла в кухню, когда услышала донёсшийся шум. Что ж, кажется, в этот момент ему было так же паршиво как ей.

Он налил что-то в стакан, выпил, когда стал наливать ещё, заметил девушку, но не удосужился даже взглянуть на неё. Выпив содержимое, поставил стакан на стол и заговорил.

— Ты поступила безрассудно. Ты же была хранителем и наверняка знаешь, с кем порой приходилось иметь дело.

— Хочешь сказать, что я стала такой же как те, с кем сражалась?

— Нет. Но можешь.

— Она это заслужила. Или ты считаешь иначе? И дело вовсе не в оскорблениях, к ним я привыкла, дело в её поступках! Когда мне было семь, дети на площадке едва не забили меня камнями, Карли их подначивала, и была одной из первых, кто бросил камень. Тогда меня спас Рен. Что же ещё? Хм… Ах да! Как-то раз они избили меня, подкараулив после школы, а три года назад на День святого Валентина я получила фотографию… — Она сжала челюсть, зажмурилась, чувствуя, как в лёгких перестало хватать воздуха, — фотографию Кайла, вырезанную из школьного альбома вклеенную в чёрную валентинку. Мне продолжать?

— Джун мне жаль, что она так поступала с тобой, но всё это мелочи, меркнущие на фоне твоего поступка. Если есть возможность, ты должна всё исправить.

Она смотрела на него исподлобья, а затем губы исказило подобие усмешки. В голове промелькнул образ Мелиссы, да Джун удалось отмотать её жизнь на несколько лет до встречи со старухой, значит, в теории, подобное могло сработать и с Карли, но Джун не стала этого произносить и не намеревалась тратить на неё семьдесят лет, дабы вернуть всё как было.

— Даже если бы могла, не стала бы. Надо было действовать иначе…

— Послушай, что именно ты говоришь. Не «я бы всё исправила если могла» а «надо было лучше замести следы». Это не похоже на выход, это похоже на травму, которую ты не пытаешься залечить, а только подпитываешь.

Она это понимала. Особенно ясно пришло это осознание после того как она закончила с Карли, но это не принесло ей ничего кроме ненависти к самой себе. И всё же даже это чувство не могло её заставить исправить случившееся. Она отвела взгляд и негромко спросила:

— Как ты понял, что я сделала?

— Есть устройство, что фиксирует подобные аномалии. Я стёр всю информацию, что могла привести к тебе.

— Зачем? — Он посмотрел на неё впервые за сегодня встречаясь взглядом. Её глаза были красными и опухшими от слёз. Он знал, как поступил, знал, что манипулировал ею, и видел к чему это привело. — Зачем весь этот фарс с книгой?

— Ты поняла, что я пытался этим показать? Твою зависимость, едва ли не одержимость, что только усилилась после твоего возвращения из Апокрифа.

— У меня нет выбора, Мэдин. — Она поджала губы, переминаясь с ноги на ногу. — Ты ненавидишь меня? За то, что я сделала с Карли? За то, что не говорю о том, на что пошла в Апокрифе чтобы выжить?

— Я могу ненавидеть тебя, Джун, но каждый раз выбираю любить. Это мой осознанный выбор. — Он подошёл медленно, словно боясь испугать протянул руки, беря её за запястья. — Я не собираюсь судить тебя, Джун. В конечном счёте это не твой выбор, или не полностью твой. Мне доводилось видеть адептов Тринадцати, не именно Хормы, но всё же… Они помешаны на служении, не имеют своих желаний и целей, делают для богов всё, принимая это как данность. Те книги имеют ценность для него, но ты слишком ревностно к ним относишься. Эти желания тебе не принадлежат, они вызваны меткой и пробуждают в тебе стремление защитить то, что ценно для бога, даже если для этого придётся пожертвовать чем-то личным и ценным. Я должен был проверить, чтобы понять. Прости, я сделал вид, что сжёг книгу, а затем заставил выбирать не из прихоти.

— Выбери я книгу, что тогда?

— Это бы значило, что ты потеряла себя.

Он ошибался. Ошибался же?.. Щёки обожгли покатившиеся из глаз слёзы. Может всё к тому и шло? Эти внезапные вспышки злости, когда она увидела у Эндера карту, украденную из Апорифа, или, когда резко отказалась от помощи того старика Дивайда, что предлагал ей сбежать от Хормы. Он говорил о каком-то плане бога, но Джун даже не стала его слушать, а тот пожелтевший листок…

— Ладно. Всё, не плачь. Мне жаль, что я причинил тебе боль. Я бы не поступил так без необходимости. И мне жаль, что это вообще потребовалось. — Он поцеловал её осторожно, медленно, готовый к тому, что она в любой момент отстранится, потому что не знал, как она отреагирует, но Джун не отстранилась напротив, прижалась к его груди, обвив руками.

— Тебе так проще?

— Что именно? — переспросив, не понимая о чём он.

— Решать всё самой. — Она не ответила, не переменилась в лице и, встретившись взглядом с Мэдином, не отвернулась. Он тяжело вздохнул, обратив внимание на шкалу времени, прикрыл глаза, заговорил, — Мефериаль видели на земле. В новостях показали, как раскололось небо, как он выглядывал сквозь щель.

— Что теперь?

— Не знаю. На Земле в момент его появления на базе почти никого не было, чтобы хоть немного сбавить распространение информации в СМИ. А теперь, когда новость разлетелась, остановить это уже невозможно.

Он внезапно смолк, и вокруг повисла странная, напряжённая атмосфера. Разговор не окончен. Высвободившись из объятий Джун вернулась наверх взяла свою сумку, с прошлого дня лежащую в углу сунула в неё книги и пожелтевший листок, что дал Дивайд и спустилась. К тому моменту Мэдин уже дожидался сидя за столом. Джун остановилась напротив.

— Итак… — Она вздохнула, нервно смахнула волосы от лица глядя на Мэдина.

— Итак?

— Я обещала рассказать… — Ей самой не верилось, что после всего случившегося она делала это. Но так было нужно. Если она продолжит убегать, однажды Мэдин её просто отпустит, прекратив попытки угнаться. Она достала из сумки пистолет, положив тот в центр стола.

— Пистолет?

— Да, пистолет. — Рассказ дался неимоверно трудно, но, несмотря на это Джун поведала о встрече с Фаустом ЭруДзю, о его просьбе убить Ману и пистолете, выплавленном из клинка госпожи Мирианны. — Он подменил его в нашу первую встречу. Тогда же Разжигатели войн поймали меня на могиле Кайла.

Покрутив пистолет в руках, отодвинул его от себя и, подперев голову тыльной стороной ладони, он склонил голову, ловя взгляд девушки.

— Значит, его можно пронести сквозь завесу миров и дал тебе его Фауст ЭруДзю. А что насчёт того пистолета из которого ваша бывшая королева стреляла в Гримбэла?

— Игида? Она стреляла в Кайла?

— Да. Ты не знала? — Джун отрицательно помотала головой и спрятала руки под столом, сцепив пальцы в замок.

— С ним… всё было в порядке?

— Раны на нём заживают за минуту. Тот пистолет сейчас в Хладной гавани, его забрал опустошитель.

— Ясно… Я хотела бы их сравнить.

— Хорошо. Тогда, давай возвращаться.

Отправляться в Хладную гавань решили утром, но глубокой ночью явился тот, кто нарушил планы.

Джун проснулась внезапно, поначалу даже не понимая, где находится. Когда спала пелена сна, почувствовала, как пересохло в горле, и приподнялась, мельком глянув на Мэдина спящего рядом. Прошлым вечером они сдвинули кровати, чтоб спать вместе. Легонько почти не касаясь, она провела пальцами по его волосам, а затем задрожала. Кожа покрылась мурашками, по спине пробежал знакомый холодок. А затем комнату заполонил шелест страниц.

Хорма Деус.

Она вскочила с кровати, когда во тьме ночи показалась бездна из которой появился бог. Грани многогранной сферы сменяли цвет с алого до тёмно-фиолетового. Бог был зол. Он выпростал щупальце, потянулся к девушке, когда Джун вспомнив, что не одна в комнате обратила внимание на парня, продолжающего мирно спать, будто не слыша ничего.

— Сегодня он не проснётся, дитя моё.

— Что? Что вы сделали?

— Пока ничего. Но этот смертный едва не сжёг книгу, аналогов которой в мире больше нет. Сверши он задуманное и смерть была бы слишком лёгким наказанием, пожалуй, я бы свёл его с ума, вложив в голову навязчивую мысль о знаниях, получить которые он никогда не сможет.

Вот значит, как Хорма Деус наказывал неугодных. Проглотив ком в горле, Джун встала напротив Хормы, преграждая тому путь.

— Но книга цела.

— Да. Что меня в какой-то мере огорчает, за его дерзость смертный заслуживает наказания.

— Можете наказать меня, ведь это я должна была бережней к ней относиться.

Он долго не сводил с неё пристального взгляда. Единственный зрачок то расширялся, то сужался, а затем бог заговорил таким тоном, от которого Джун оцепенела.

— Ты уже наказана, Джун. С самого рождения. И этой кары хватит до конца твоих дней.

Она не поняла, что он имел в виду, но страх прошиб тело будто удар молнии.

— Кажется, вы впервые назвали меня по имени.

— Верно. — Джун ещё опасалась, что бог что-то сделает с Мэдином, потому не спешила отходить. — Собирайся. Время пришло.

У неё не было выбора. Хорма Деус ждал, пока она оденется и соберётся. Положив книгу и пистолет в сумку, она извлекла тетраэдр и вернулась к Хорме. Мэдин не покидал её мыслей. Что он подумает, не обнаружив её утром рядом? Решит, что сбежала? Начнёт ли её искать? Нельзя было допустить, чтобы он переживал о ней.

Найдя на первом этаже чистый лист и карандаш, Джун написала несколько фраз и, сложив записку пополам, оставила ту на столе, придавив стаканом. Она не стала прощаться, решив, что они скоро увидятся и, бросив на спящего Мэдина печальный взгляд, открыла грань тетраэдра, позволяя бездне поглотить себя.

10.По второй ветви. Глава 15. К началу

Всё началось в год рождения Арион. Вероятно, ЭруДзю любили её, но не так как детей любят в других семьях. Они любили её как инструмент будущих деяний, который следует беречь до поры до времени и относились соответственно. Джун держали в стеклянной камере в центре огромного зала, словно экспонат. Её охраняли десятки стражников ни на секунду не оставляя ребёнка без присмотра.

Айра первой решила, что относиться так к ребёнку жестоко, но ничего не предпринимала. Боялась. Она была… палачом. Дейн, её напарник, а по совместительству возлюбленный и единственный друг с кем она могла поговорить по душам, убеждал девушку не вмешиваться. Их не касалось, как именно ЭруДзю воспитывают своих детей, не касалось, что полугодовалый ребёнок ни разу не покидал стеклянной камеры. Но Айра считала иначе.

В один из дней она решилась подойти к Дейну.

— Что ты хочешь сделать? Ты с ума сошла, Айра?! Они тебя убьют!

— Нет. Я спасу её, если ты мне поможешь. Отвлеки стражу, а я заберу девочку и сбегу. Завтра ЭруДзю не будет, это единственная возможность… Пожалуйста.

— Ты осознаешь, что мне тоже придётся бежать? — Она кивнула. Дейн провёл по лицу ладонью, пальцами сжал переносицу. — И всё равно просишь тебе помочь? Кто вырастит её?

— Я.

— Ты никогда даже не подходила к детям, Айра. Не знаешь что им нужно, как с ними обращаться. А эта девочка не простой ребёнок, она дочь ЭруДзю и ты сама знаешь, что это значит. Сможешь справиться?

— Смогу. — В глазах девушки стояла решительность. Дейн предпринял последнюю попытку отговорить её.

—ЭруДзю будут искать её. Придётся скрываться.

— Я… понимаю. И найду способ её защитить. Скрою правду её происхождения, а мы… мы можем заменить ей родителей.

Он не мог ей отказать, наверное, потому что сильно любил, но не сдержал едкой усмешки.

— Вижу в твоих мечтах мы втроём уже счастливая семья, но всё это осуществится, только если справимся. В противном случае нас ждёт смерть.

Ночью следующего дня они бежали. Бежали прочь из Хевен Кросс, а за спинами слышался топот преследователей. Сотни солдат искали их, следовали из разлома в разлом, прочёсывая миры, но так и не смогли догнать, потеряв беглецов в одном из миров союза.

Сумев сбежать и выжить, они залегли на дно в одном из самых непримечательных миров. На Земле. В месте, где ЭруДзю стали бы искать в последнюю очередь, потому что ненавидели людей за свою причастность к ним.

Айра была слаба, поэтому Дейн используя морок, изменил их облик, превратив в людей. Имена так же пришлось сменить.

Айра и Дейн

Анна и Джон

Затем пришло время самого трудного — адаптации. Они учились жить заново, без войны, без приказов, без убийств. В восьмом мире всё это пришлось оставить позади. Они учили язык, искали работу, место, где смогут спокойно жить. Сидели с Арион по очереди, пока один заботился о девочке, другой подрабатывал.

Однажды Джон вернулся домой раньше положенного. Лицо бледное, губы плотно сжаты, в глазах застыл страх. Он запер дверь, задёрнул шторы и только после повернулся к девушке. Анна держала девочку на руках, та крепко спала, не подозревая, что происходит.

— Это они? — Джон кивнул, подошёл и, притянув к себе девушку, обнял, будто хотел уберечь её, спрятать от всех опасностей и невзгод. — Что теперь?

— Постараемся не высовываться. Они ищут, но пока не знаю наверняка здесь мы или нет. Я не видел их, только ощутил присутствие.

Несколько следующих недель они прятались, меняя место каждые пару дней, они снимали комнату в мотеле, ночевали в заброшенном доме, в подвале, а иногда и на улице. Такой образ жизни для ребёнка был совершенно неприемлем и вскоре девочка заболела.

Бесполезно. Единственное слово, что продолжало крутиться в голове ни на мгновение не покидая мысли. Бесполезно было считать, что им удастся сбежать от ЭруДзю. Они с Анной устали, вымотались и деньги с таким трудом заработанные в первые дни, закончились. Им не оставалось ничего кроме как добровольно сдаться и вернуть ребёнка, но за это их ждала казнь.

Арион ворочалась в руках, а затем проснулась, воззрев на него. В бледно-голубых выцветших глазах застыло понимание. Она не плакала, хоть на крохотном лице и проявились алые пятна от температуры.

Он никогда не хотел детей, они не вызывали в нём тёплых чувств и ассоциировались лишь с одним словом — проблемы. Может, так и было, Арион действительно доставила им немало проблем, но это был их выбор, не её. И впервые с момента побега Джон почувствовал что-то, глядя на девочку. Ему захотелось её защитить. Нужно продолжать пытаться. Даже если ничего не выйдет сдаваться на полпути, чтобы после гадать, что ещё можно было сделать, он не намеревался. Теперь нет.

Она явилась Анне за пару часов до рассвета. Девушка спала, прижимая руки к груди, ей снилась погоня. Снились солдаты ЭруДзю и их с Джоном головы насаженные на пики у стен Дворца слёз в назидание остальным. А затем кошмары заволокла пустота, посреди которой выросло зеркало. Анна подошла, не ощущая опасности, взглянула на собственное отражение искажённое неровной поверхностью стекла, на глаза печальные и робкие.

Из глубины зеркала раздался голос, тихий надломленный.

— Вечно скрываться от ЭруДзю не получится. Я могу помочь.

— Кто ты? — Отражение Анны рассеялось, и на его месте забрезжил едва различимый облик собеседника. Из зеркала на неё взирала женщина в чёрном одеянии.

— Зови меня Мирсия. Я помогу вам. Ну же, вам только нужно довериться мне.

— А взамен?

Взамен?.. — Женщина на той стороне приятно улыбнулась и ответила, — Что ж, я готова помочь вам, всё, что от вас требуется хранить моё зеркало. Оно защитит вас от семьи ЭруДзю.

— Зеркало?

Да, зеркало. До того дня пока не придёт мой час.

Анна проснулась с криком, разбудив Джона и сев, тут же принялась пересказывать свой сон, полностью игнорируя мужчину и перебивая, когда тот пытался что-то сказать.

— Да послушай же! — не выдержал он, обхватывая лицо девушки обеими руками, насильно поворачивая к облезлой стене заброшенного дома. Там возвышалось чёрное зеркало, поверхность которого странным образом переливалась и ничего не отражала.

— Оно и, правда, здесь! Ха-хах! — Вскочив на ноги, девушка подбежала к зеркалу принявшись осматривать его со всех сторон, не веря, что оно действительно здесь. — Она не обманула. Теперь мы в безопасности. — Анна повернулась к мужчине, ласково улыбнувшись, и протянула руку, за которую тот ухватился, поднимаясь, оказываясь рядом.

— Это точно все, что она просила взамен? Хранить зеркало?

— Да.

Каким-то образом всё наладилось. Полгода спустя от присутствия ЭруДзю на Земле не осталось и следа и Айра и Дейн бывшие палачи семьи безумцев получили долгожданный покой. Больше не было преследований, опасений, что за тобой следят, холодка по спине, когда заворачиваешь за угол.

Через два года после побега жизнь на Земле окончательно пришла в норму, в неё вплелись спокойствие и размеренность, усталость от ежедневной рутины и в противовес счастье и любовь при виде радостной улыбки девочки, имя которой сменили на «Джун».

В год, когда Джун исполнилось пять, у Анны и Джона родился собственный ребёнок. Сын, наречённый Робином. Он родился двадцать третьего декабря, и то рождество стало одним из счастливейших дней в их семье.

А затем начались странности в поведении Джун. Анна думала, что готова, считала, что справится с болезнью ЭруДзю с их безумием, преследующим всех в семье, но она глубоко заблуждалась и поняла это внезапно когда, однажды зайдя в комнату Роба, обнаружила сына сидящим на полу посреди комнаты под перевёрнутой кроваткой, словно в клетке. Мальчик плакал, хватаясь ручками за тонкие прутья. Анна освободила его и успокоила, но проблема оставалась. Такое могла сделать только Джун, наверное, пятилетней девочке потребовалось много сил, чтобы всё это устроить, но Анна не собиралась ей жалеть не собиралась понимать, впервые сорвавшись на крик. Вероятно, в тот момент страх за родного ребёнка на краткий миг вытеснил любовь к девочке, не давая объективно взглянуть на ситуацию. А потом стало поздно.

Её взгляд обжёг Анну холодом, вынуждая отшатнуться, а Джун негромко произнесла:

— Я думала так правильно. Роб никуда не уползет, если будет сидеть в клетке. — Анна уперлась спиной в стену и сползла по ней на пол, накрывая лицо ладонями. Не уползёт, если будет сидеть в клетке. Анна не думала, что она помнит первые полгода своей жизни проведённой в стеклянной камере, это было попросту невозможно, но отчего-то всё равно испугалась и наконец, почувствовала вину. Джун не виновата.

— Мама? — Она стояла рядом, взирая на неё, сжимая руки в кулачки, не понимая, что делать. Утерев слезы, Анна протянула руки, заключая девочку в объятия.

— Всё нормально, милая.

— Но ты накричала…

— Извини. Я просто сорвалась, больше так не буду, но и ты должна мне пообещать, больше не поступать так с братом. Хорошо?

— Угу.

Какое-то время всё шло хорошо. Анна наблюдала за девочкой, подмечая странности, но ничего не происходило. На шестом году жизни Джун познакомилась с соседским мальчишкой, Кайлом. Он был старше на три года, Джун таскалась за ним словно приклеенная и мальчик, кажется, даже был рад. Он возился с ней словно с младшей сестрой — по крайней мере, Анна охарактеризовала их общение так — а когда Джун пошла в школу, был совсем не против провожать её каждое утро. Они дружили не так долго всего полтора года, но в полной мере осознать привязанность Джун к Кайлу, Анна смогла только когда произошла авария.

Она видела всё случившееся, как и Джун, и испугалась за дочь, попыталась закрыть той глаза хоть и спохватилась слишком поздно, но ничего не предприняла, видя, что девочка поседела. Ещё недавно чёрные волосы заблестели серебром, а Джун вскинув голову к небу, пронзительно закричала и упала на землю, содрогаясь в приступе.

Она не приходила в себя неделями, пребывая в забытье от успокоительных, без перерыва повторяя имя единственного друга. Анна и Джон беспокоились, не зная как помочь, но у них появилась и иная проблема. После дня аварии Мирсия явилась вновь, на этот раз к ним обоим ясно дав понять, что теперь они должны хранить для неё не только зеркало, но и Джун. По какой причине? Зачем? Она не ответила, только пригрозила, что в противном случае они лишатся её защиты от ЭруДзю.

Ведьма. Так охарактеризовал её Джон и после разговора с Мирсией, незамедлительно избавился от зеркала, перевезя то на оплачиваемый склад. Так они получили иллюзию безопасности, но не более.

Спустя полтора месяца признав тот факт, что они не в состоянии самостоятельно помочь Джун Анна отвела девочку к психологу и продолжала водить каждые три дня. Становилось ли лучше? Возможно. Вскоре после первых сеансов Джун подошла к матери, впервые за неделю заговорив первой.

— Я хочу в парк аттракционов, — сообщила она, но Анна видела в потухшем взгляде безразличие и даже страх. В таком состоянии толпа народу и стресс вряд ли мог пойти на пользу. Да ещё и Роб в последнее время ночью никак не давал спокойно поспать и плакал, стоило выпустить его из рук. Этой зимой Робу должен был исполниться второй год.

— Прости, Джун, но не сегодня. Твой брат плачет, и я сильно устала. Ты старше и должна понимать, что я не могу его сейчас оставить. Не обижайся, милая. Мы съездим в парк аттракционов в другой день, хорошо?

Джун согласилась тогда, но, ни на следующий день, ни через неделю, ни через месяц Анна так и не вспомнила о своём обещании. Она будто бы забыла о существовании дочери, намеренно отгородившись от её проблем, да Анна продолжала сеансы к психологу, но словно по привычке.

Будто чувствуя отношение матери, девочка только сильней навязывалась, и всякий раз получала в ответ вместо утешений холодный взгляд, вместо ласкового слова упрёк. С приближением второго дня рождения Роба Джун прекратила попытки, замкнувшись в себе и в день, когда пришло время наряжать ёлку, она вышла из себя.

Роб копался в коробке с игрушками, брал, бросал их в стену и заливался смехом, колотил яркие новогодние шары друг об друга, а Джун вздрагивала от каждого удара. Ей стало дурно, в глазах мелькали искры, будто это её били по голове, а затем чернота. Очнулась, только услышав встревоженные громкие крики, чей-то всхлип и обвинения. Кажется, кто-то тряс её за плечо, приводя в чувство. Папа.

Джон держал дочь за плечи, а в карих, напуганных глазах таилось непонимание. Она различила голос матери и поблуждала взглядом по комнате, уткнувшись той в спину.

— Мой мальчик!.. Прости…. Прости, что оставила…

В объятиях Анна сжимала ребёнка, своего сына повзрослевшего на десять лет. И с безмерной печалью и болью оплакивала его.

***

Джун вновь сидела в кабинете психолога, но говорить не хотела. Странная женщина опять спрашивала о Кайле, о той ночи, вспышке и падающей звезде озарившей небо, но Джун не помнила.

— Где Кайл?

— Снова о нём? Ладно, давай поговорим ещё раз. Как я уже говорила прежде, ты не должна так страдать. Ты ещё ребёнок. Я могу помочь. — Она извлекла что-то из кармана и протянула девочке на ладони.

— Нет! Не надо! Мне ничего от вас не надо! — Она заслонилась руками так, словно думала, что женщина её ударит, и расплакалась, вспоминая лицо матери бледное осунувшееся с глазами полными слёз, вспоминая, как она бросилась на неё пытаясь задушить, при этом что-то крича. Отец остановил её, удержал за руки не позволяя навредить, но с того дня всё переменилось, а Джун не понимала почему.

Успокаивал Анну только Роб, всегда обнимая её. Джун смотрела на брата, не видя странности, да, он повзрослел став даже старше неё, ведь теперь ему было около двенадцати, но разве это причина расстраиваться? Теперь на сеансы её отвозил отец, выкраивая время посреди рабочего дня, а после забирал, но не спешил отвозить домой. Они катались по городу, ели то, что попросит Джун, сидели в парке или гуляли по торговому центру. Делали все, чтобы как можно дольше оттянуть момент возвращения.

Сеанс подходил к концу и отец наверняка уже ждал её, но странная женщина продолжала упрямствовать.

— Просто посмотри. Ты всё забудешь, обещаю и больше никакой боли. Никаких страданий. Никаких монстров.

Девочка замерла, словно испуганный зверек, уставившись на женщину заплаканным взглядом, широко раскрыв глаза. Странный стеклянный круг, совсем небольшой в размере, покоился на раскрытой ладони.

— Возьми его.

И она взяла только для того чтобы её оставили в покое. В тот день после сеанса Джун вернулась совсем иной, она больше не плакала, диссонанс в отношении Роба испарился, будто для неё он всегда был старшим братом, а так же забыла о Кайле, не подозревая, что ей помог Саймон, дабы уменьшить боль девочки и не позволить той сойти с ума.

10.По второй ветви. Глава 16. Подобрать записку

Он поднялся в свою комнату сразу после разговора с родителями. Их рассказ… разве можно было с лёгкостью поверить в тот бред, что они несли? Неужели они считали, что он без колебаний примет их историю как данность не получив никаких доказательств? Одна деталь во всём сказанном нашла отголосок в его душе. Он действительно не помнил себя до двенадцати лет, не помнил, как научился говорить, как пошёл в школу. Были ли у него друзья? Всё это будто стёрли ластиком, оставив зияющую пустоту. Он отчётливо помнил то рождество, мама только и делала, что плакала, в чём-то обвиняла Джун, а Роб пытался защитить сестру, обнимая мать, силясь её успокоить.

Роб прошёлся по комнате, у стены до сих пор лежали одеяло и подушка, что Джун притащила к нему в комнату посреди ночи. Что-то привлекло его внимание, и он сел за торчащий уголок, вытягивая из-под подушки клочок бумаги. Развернул.

код мира 8-1.2.18133.8.

зеркало

— Что за?.. — Вперив взгляд в записку, Роб вскочил на ноги, пошатнулся. Родители точно не могли подкинуть такое, на бумажке был не их почерк и не почерк Джун. Вспомнил рассказ сестры о кошмарах и полукружья шрамов. Прежде за ней такого не замечалось, он бы понял, если бы таким образом она подавляла чувства, пыталась справиться со страхом и прежде, но тут сразу шрамы, давно зажившие.

Он вернулся к родителям, найдя тех на кухне. Они ничего не предпринимали, словно действительно верили в сочинённую сказку. Заметив движение, Анна вскинула голову ожидая увидеть Мирсию, но поняв, что перед ней сын только спросила:

— Собрал вещи?

— И не начинал. Вот. — Он бросил на стол записку. — Нашёл под подушкой Джун.

Джон прочитал написанное, протянул Анне и покачал головой, зарываясь пальцами в волосы, сдавливая виски.

— Она прошла сквозь зеркало, а мы ничего не поняли! Была на той стороне…

— Значит, всё было зря?..

— Ей снились кошмары, — добавил Роб, более скептично продолжив, — А что за зеркало? То самое из вашей истории, которое ведьма якобы просила хранить?

— Ты до сих пор не веришь. Оно здесь. — Анна вскинула руку, указывая на дверь кладовой. — Только не открывай, скоро и так увидишь всё своими глазами.

— Послушай Роб, — обратился Джон к сыну тоном, не терпящим пререканий и недоверия. — Когда всё случится, продай дом. Не оставляй себе, не надо. Это слишком опасно пока зеркало здесь. Позвонишь по номеру, я оставил его на столе в кабинете, и избавишься от этого места. Станешь свободным.

— Свободным от чего?

— От бремени нашей величайшей ошибки.

***

Он ждал прямо как родители, но надеялся, что по истечении дня ничего не случится и их ложь раскроется. Тогда вопрос, куда забрали Джун, вновь станет актуальным. Роб считал, что мать могла сдать её в психушку, она всегда опасалась дочери и хоть и пыталась не показывать этого, относилась к ней с опаской, будто каждую секунду ожидала подвоха.

И к чему весь этот бред?

Он скомкал бумажку, бросив ту куда-то в угол, и откинулся на кровать, глядя в потолок. Сегодня он не пошёл на работу, пришлось звонить и просить выходной, а завтра когда явится, обязательно получит выговор за то, что не предупредил заранее.

Да, завтра всё вернётся на круги своя, нужно только подождать…

Он не помнил, как заснул, проснулся только ночью от какого-то шума доносящегося с первого этажа и поднялся. Сон как рукой сняло. Роб прислушался, кажется, кто-то разговаривал, но слов не разобрать. Осторожно открыв дверь, он вышел в коридор, спустившись на пару ступенек и замер.

Анна и Джон даже не вздрогнули когда в кухне, прорезая пол, коверкая и ломая стол, открылся разлом. Они ждали Мирсию, загадочную женщину, ведьму, что намеревалась забрать Джун, но в их дом явился незнакомец.

Неестественную бледную кожу покрывали узоры татуировок, левая рука сразу же привлёкшая внимание от локтя и ниже была утыкана иглами. Он шагнул в комнату, опёрся на трость немного хромая и вскинул голову.

Джон не подал виду, но Анна тихо всхлипнула, накрывая рот ладонью. Незнакомец выглядел слабым, Джон мог бы попытаться его задержать, возможно, убить, вот только его взгляд настораживал, приковывал к месту вынуждая отринуть любые мысли о сопротивлении.

— Кто ты? Где Мирсия?

— Так просто произносить это имя опасно. Разве вас не предупреждали? — Он повёл бровью и сразу стали заметней шрамы покрывающие лоб. — Вы нарушили сделку, а сделки священны в нашем мире. Я здесь по приказу моей королевы.

— Мы ничего не сделали! Это она… она нарушила сделку первой! — выпалила Анна, срываясь на крик, она с трудом контролировала себя, эмоции и чувства рвали её на части изнутри и всё чего хотелось это кричать.

— Нет. Госпожа лишь не озвучила все условия.

— Джун здесь больше нет. Твоя королева её не получит.

— Не стоит волноваться. Девчонку я найду позже. Сейчас я здесь чтобы забрать вас.

Роб, до недавнего момента замерший на лестнице, ворвался на кухню и резко остановился, взирая на сверкающий, трещащий разлом, только потом обратив внимание на высокого парня в чёрном плаще стоявшего напротив родителей. Он хотел найти происходящему логическое объяснение, но на ум как назло ничего не шло.

— Кто ты? — незнакомец обратил на него внимание и шагнул в его сторону, Анна преградила путь.

— Не тронь его. Сделка касается только нас!

Её слова почти не возымели эффекта. Он вскинул голову и хрипло рассмеялся, а затем, обращаясь к Робу, представился.

— Я Эндо. А как твоё имя?

— Роб, уйди, — махнул ему Джон, надеясь, что сын послушает, но тот не сдвинулся с места.

— Роб, значит? Ваш сын. Кажется, он оцепенел от страха.

— Если он сейчас так реагирует, что с ним станет, если я сделаю так? — Из разлома раздался второй голос, показался силуэт, но разглядеть присутствующего не получалось. С невиданной скоростью извиваясь, по полу потянулись цепи. За одно мгновение, достигнув Анны и Джона, они оплели их щиколотки не позволяя сбежать.

Они и не думали сопротивляться, но так было до того как Эндо обратил внимание на Роба. Это насторожило Джона, он попытался распутать цепи, но те скручивались только сильней.

— Зик, — Эндо не отводил взгляда от их сына, ловя каждую эмоцию размышляя о чём-то. На зов из разлома вышел молодой парень, сдвигая с лица стеклянную маску.

— Ну что опять не так? — недовольно протянул тот, заложив руки за голову.

— Больше не вмешивайся в мою работу.

— Ха-а… Мне ску-учно. Надоело, что всё веселье поручают стражам!

— Не лучшее время для неподчинения.

— Ха-ха! И что? Пожалуешься на меня? — Эндо с презрением и злостью взглянул на него.

— Доставай своим присутствием кого-нибудь другого. — Он извлёк из кожи одну из почерневших от яда игл и прокрутил в пальцах. Зик, чуть попятился, надеясь, что игла предназначалась не ему, готовый в случае чего сигануть обратно в разлом, но Эндо направил её в Роба, попав тому в горло.

— Не-ет! — Анна попыталась сдвинуться в сторону сына, по щекам покатились слёзы. Пусть она не знала наверняка, что случилось, но понимала, что происходящее не сулило ничего хорошего. — Зачем?! Зачем?! Роб не причём!.. Пожалуйста!..

— Так-так-так, — Зик наблюдал скорее за Эндо чем за парнем, принявшем иглу покрытую ядом, и решил, что всё не так просто. — Я думал, нужны только эти двое. Зачем же тогда?..

—Хочу кое-что проверить.

Роб почти не почувствовал боли, в первую секунду даже не понял, что произошло, а затем начал задыхаться. Страх от происходящего сменился отчаянием и паникой. Его лицо покраснело от недостатка кислорода, шею сдавливали фантомные пальцы, перед глазами всё плыло из-за слёз. Он царапал кожу, а в это время в голове билась мольба о помощи. Но помочь было некому.

Он рухнул на пол и затих. Джон прекрасно умел держать себя под контролем, и даже сейчас на лице не отразилось ничего, но внутри его разрывали эмоции, боль от потери сына рвала душу на части и убивала его.

Анна затряслась, неистово закричав не в силах больше контролировать себя. Рухнув на пол, потянулась к телу сына, игнорируя цепи на ногах и боль, что они приносили, но даже так не смогла до него дотронуться.

— Пожалу..йста… Роб… Робин… только не… так…

Эндо медленно подошёл, стуча тростью об пол и опустив голову, воззрел на женщину, а затем наступил на её вытянутую ладонь. Крик ласкал слух, глаза Эндо расширились и он рассмеялся.

— Сумасшедшая дрянь. Можешь забирать их, Зик.

Цепи потянули их к разлому. Анна продолжала кричать и звать сына, а Джон, последний раз взглянув на тело Роба, мысленно простился с ним.

Был слышен только треск разлома. Эндо присел у тела, подставляя пальцы к шее парня, проверяя пульс. Поначалу ничего не почувствовал, затем уловил слабое биение и губы исказила пугающая усмешка.

— Так и знал, — прошептал он и, опершись спиной о стену, остался сидеть на полу, дожидаясь пробуждения парня.

10.По второй ветви. Глава 17. Ржавчина

Минуло полтора дня с момента как Зик забрал Анну и Джона, и лишь тогда Роб пришел в сознание, лёжа все там же на полу кухни. В горле пересохло до того сильно, что язык прилип к нёбу. С трудом пошевелившись, он приподнялся и, повернув голову замер, увидев, как у двери прислонившись к стене, на полу сидел тот странный тип Эндо. Кажется, он спал, а может только притворялся.

Родителей нигде не было видно, крик матери последнее, что запомнилось, прежде чем он отключился. Он попытался подняться на ноги, стараясь не шуметь, но даже так всё равно разбудил Эндо. Тот открыл глаза так резко, что Роб отпрянул, повалившись на спину, силясь отползти.

— Наконец-то очнулся, — неприятная улыбка коснулась его губ, и кто знал, какие намерения скрывались за ней.

— Ты… ты убил меня. — Роб коснулся шеи, иглы в коже уже не было, но место вокруг опухло и болело.

— Только хотел кое-что узнать. Если бы я ошибся, ты бы действительно умер, но как видишь ты ещё на этом свете. А значит, моё предположение подтвердилось.

— Да о чём ты?

Опираясь на трость, Эндо поднялся на ноги, по лицу пробежала боль, но исчезла так быстро, что казалось, той не было вовсе. Он прекрасно умел контролировать себя, но иногда боль в теле становилась настолько невыносимой, что та находила выход в эмоциях.

— Мои иглы отравлены, — он извлёк одну, принявшись крутить ту между большим и указательным пальцем, — иммунитет к моему яду появляется у одной сотой процента живых. Ты третий.

— Да какая разница?! Где мои родители?!

— Я тебе факты, объясняю как невероятно то, что ты выжил, а тебе лишь бы узнать своё.

Не выдержав очередной издёвки в голосе этого типа, Роб вскочил на ноги, бросившись на Эндо. Толкнув того в стену Роб схватил его за грудки тут же выпалив:

— Где они?!

— Ха-ах.. ха-ха… — он закашлялся, откинул голову и тихо рассмеялся, а затем без каких-либо усилий оттолкнул Роба так, что тот отлетел к противоположной стене. — Первый и последний раз ты позволил себе ударить меня. А теперь слушай внимательно и запоминай, — Эндо оправил одежду и, опершись на трость, продолжил, — Ты один из кандидатов в Стражи безмолвия. Кто бы мог подумать! Твоё дальнейшее выживание зависит от выбора, который ты сейчас сделаешь. Можешь пойти со мной, стать стражем моей королевы и получить всё, что пожелаешь. Даже вернёшь родителей, если будешь действовать правильно. Или отказаться и тогда…

— Убьёшь меня? — перебил его Роб, вытирая кровь с разбитой губы, злобно глядя на Эндо исподлобья.

— И тогда будешь скитаться между мирами в тщетных попытках найти родных.

— Чтобы вернуть родителей я должен служить той, что их и забрала? Смеёшься надо мной?

— Нисколько.

Во взгляде Эндо царило снисхождение, он чувствовал, будто общается с ребёнком, хотя в каком-то смысле это так и было.

— Если я помогу, она отпустит родителей?

— Ха-хах, тебе, что два года? Не выживешь без мамы и папы? — с издёвкой протянул он, но увидев серьёзность во взгляде парня, добавил, — речи о помощи не шло, только о служении.

— Не дождёшься!

Эндо подошёл глядя на того сверху вниз и прежде чем Роб успел среагировать ударил его набалдашником трости.

— Что ж, попробуем иначе, — холодно произнёс он и замахнулся ещё раз.

***

«Путешествие» началось где-то в развалинах и продолжалось в умирающих, охваченных войной мирах. Роб давно перестал концентрировать внимание на чём-либо вокруг. Не было смысла присматриваться и пытаться сбежать ведь четыре предыдущие попытки не дали результата. Единственное, что от этого изменилось — количество синяков и ран на его теле. Он следовал за Эндо, опустив голову, глядя себе под ноги, что заплетались от усталости. За прошедшие семь или восемь дней они останавливались лишь дважды, и в те короткие моменты Робу удалось урвать пару часов сна, Эндо же ни разу не сомкнул глаз, словно усталость была ему незнакома.

За это время ему удалось немного изучить Эндо, пусть и достаточно поверхностно, всё же такие люди — если его вообще можно было причислить к человеческой расе — не спешили делиться сокровенным, с кем попало, и не раскрывали свои недостатки первому встречному.

Судя по всему, Эндо был болен и довольно серьёзно. То как он двигался, как наклонялся и садился, всё выдавало болезнь поражающую суставы. А его реакция на слова о родителях навела Роба на мысль, что его бросили. На первом привале Роб спросил его о дыре в груди, не больно ли это на что Эндо лишь иронично усмехнулся и промолчал.

Когда пришло время очередного привала, Роб упал на землю и за секунду заснул, а проснувшись, удивился. Впервые Эндо спал. Роб видел, как пляшут блики пламени на его лице, слышал как мерно и глубоко тот дышит.

Он сел и осмотрелся, решив на этот раз действовать наверняка. В первую очередь следовало избавиться от кандалов, ключ Эндо держал привязанным на своей трости. Роб опустил взгляд, шевельнул запястьями, немного размяв их, когда в кандалах что-то треснуло, и он присмотрелся внимательней. Ржавчина, она была в швах, на месте спайки железа, там же обнаружилась брешь.

Сердце в груди застучало, проглотив вставший в горле ком, Роб провернул запястья в противоположные стороны, немного только чтобы убедиться и когда увидел похожую брешь на другой части кандалов, понял, что должен делать. Он не стал снимать их у костра, напротив, решил уйти так и избавиться от кандалов позже и не став задерживаться и секунды поднялся и попятился от костра в темноту.

Светало. Роб миновал развалины очередного города, даже не удостоив те взглядом. Кандалы были давно сброшены, и теперь он наконец-то был свободен. Оставалось найти обратный путь вернуться через пугающие искрящиеся разломы прямиком на Землю, а уже после приступить к поиску родителей. На первый взгляд план казался вполне дельным, но когда Роб дошёл до места, где прежде был разлом, через который они и попали в этот мир всё пошло наперекосяк. Он ничего не знал о мирах, не имел ни малейшего понятия как в них ориентироваться и как создавать разломы. Эндо рассекал их чем-то, но чем именно оставалось загадкой. А к довершению у него не было еды и воды. Эндо давал ему какие-то крекеры, маленькие, но отлично утоляющие голод, да и вода у того всегда была под рукой. А теперь…

Припекало солнце. Сняв футболку и замотав той голову, дабы не грохнуться от солнечного удара, Роб вернулся к развалинам города решив поискать что-нибудь полезное. Полезным в его понимании в первую очередь, конечно же, была вода, затем оружие, подошло бы что угодно лишь бы было способно ранить, еда была сейчас на последнем месте.

Войдя в город, он сразу пожалел о своём решении. Никто его не атаковал, не напал, но Роб чувствовал, что за ним кто-то наблюдает. Ощущение усиливалось, с тем как он продвигался к центру города, а затем это чувство достигло апогея. Впереди мелькнула тень, Роб окликнул, но никто не показался, а затем что-то прилетело в голову. Пошатнувшись, он осел на одно колено, полуобернулся, но было поздно. Быстрые шаги, чей-то силуэт и второй удар, а затем темнота.

Он слышал голоса, с усилием приоткрыл веки и моргнул. Руки и ноги были связаны, его привязали к колонне и столпились вокруг. Было темно, но где-то недалеко горел факел, затем кто-то поднёс его прямо к его лицу, Роб почувствовал жар, слегка опаливший волосы, и зажмурился.

— Он странный, — голос показался детским, но разобрать сказанное Роб не смог, Он открыл глаза, всматриваясь в толпу.

— Ага. И кожа гладкая, — вторая фраза так же осталась непонятной.

Разглядев стоящих, Роб обомлел, в изумлении раскрыв глаза. Его окружали дети, он не мог ошибиться, но дети странные больше похожие на стариков. Он смотрел и не мог поверить. Судя по росту мальчику, что держал факел было лет двенадцать, но глубокие морщины покрывающие лицо, обвисшие веки и наполовину выпавшие зубы превращали того в старца.

— Он был с тем калекой.

— Они пришли из разлома. Если он отведёт нас к нему, мы сможем выбраться.

Они что-то говорили, спрашивали, но ответить на неизвестный язык он не мог. Пора было выбираться. Незаметно покрутив запястья, проверив, насколько туго завязана верёвка, Роб потянул руки в стороны, чувствуя, как та впивается в кожу, он приложил ещё немного усилий, и одна рука высвободилась, а значит и вторая. Толкнув того, что стоял к нему ближе всех прямо в толпу он увидел как упал «старик» держащий факел. Быстро развязав верёвки на ногах, довольно неумело завязанные, он растолкал толпу и побежал. В спину летели камни, как минимум три попали, остальные просвистели рядом.

Он ожидал погони, покинув город, но его никто не преследовал. Несколько силуэтов замерло на границе, а затем, развернувшись, они вновь скрылись в городе.

Роб не знал, что делать. Сев прямо на песок он сжал голову ладонями и в отчаянии закричал. В этом мире не было никого, кто мог бы помочь ему выбраться. Никого кроме Эндо. Мысль о возвращении не радовала, но и прежней неприязни и ненависти к Эндо он уже не испытывал. Заставив себя подняться, в темноте ночи Роб побрёл в обратном направлении, надеясь отыскать его.

До места привала добрался утром, и первое, что отразилось на лице — удивление и непонимание. Эндо сидел всё там же у костра, даже не переменив позу, услышав шаги, медленно открыл глаза, спокойным тоном с привычной хрипотцой заговорив:

— Я ждал твоего возвращения.

— Ч..что? Ты… ты подстроил это? Хах! Ну конечно! Эти кандалы не могли так быстро проржаветь и сломаться!

— Вообще-то могли. — Эндо повёл плечами, размял затёкшую шею и, опершись на трость, поднялся, попутно отряхивая одежду от песка и пыли. — Мы в умирающем мире и всё здесь стремится погибнуть. Железо ржавеет, вода высыхает, города обращаются в пыль, а вместе со всем этим жители стареют и умирают в течение пары лет.

— Я… я видел там существ… — от этого слова Робу стало тошно от самого себя, и он поспешил исправиться, — детей. Постаревших детей.

— Да. Знаю. Они тут повсюду. Прячутся, дожидаясь смерти. Все взрослые вероятно уже умерли.

— Разве нельзя им помочь?

— Я похож на благодетеля? Если от них нет пользы, значит, они мне не нужны. А теперь идём, нечего терять время попусту, тем более в таком месте.

— С чего ты решил, что я пойду с тобой?

— Я дал тебе шанс уйти. Запомни, ты вернулся сам.

10.По второй ветви. Глава 18. Отчаяние

(2, месяц первой звезды, 140.0Г.Т18. 8 эра Властителей прошлого /

2.01.2032 год по времени людей)

Роб не мог сказать точно, сколько они уже скитались по мирам, по его подсчётам прошло чуть больше трёх месяцев. Они проводили в пути большую часть времени, спали всё так же редко и Роб начал привыкать к такой жизни, правда, ему до сих пор недоставало некоторых современных удобств, хотя бы душа, а ещё бритвы, чтобы нормально избавиться от щетины. Он приноровился бриться лезвием ножа, но поначалу так часто резал кожу, что уже размышлял о том, чтобы забросить это дело и пустить бороду.

Эндо считал его неженкой, не упуская возможности отпустить какой-нибудь едкий комментарий. Роб поначалу злился, но, в конце концов, понял, что у его спутника просто дерьмовый характер, а язвительность видимо была заложена в крови.

По вечерам Эндо отходил и садился в стороне, доставал странное зеркало из кармана и… исчезал. Тело оставалось на месте, но вот разум… стоило открыть зеркало как глаза Эндо закрывались, и голова падала на грудь. Роб не знал, как это объяснить, только в такие моменты старался держаться от него подальше. Всякий раз это затягивалось на час, а то и два, приходя в себя, он уже знал очередной приказ королевы и на следующий день отправлялся исполнять его.

Эндо уничтожал миры, в этом не было сомнений. Но как выяснил Роб не просто миры, а лишь те, что находились в упадке, он называл их «пустыми». Хоть они таковыми и не являлись.

Всё начиналось с игл. Эндо закупал их пачками и втыкал в левую руку столько, сколько мог. Когда те окислялись и чернели от яда в его крови, он приступал к делу. Он отравлял жителей играми, заражал болезнями и наблюдал, как те погибают. Роб не пытался вмешиваться, осознавая, что, по сути, ничем не поможет. Он пытался не видеть воцарившегося кошмара, не слышать криков и не думать о происходящем. И с каждым разом заглушать голос совести становилось всё проще.

В один из уже привычных вечеров, когда они сидели у костра Роб завёл разговор.

— Зачем ты делаешь это? — Эндо вынимал из кожи оставшиеся иглы и, услышав вопрос, замер, вскинув голову, приподнял бровь. — Зачем уничтожаешь миры?

— А зачем ты каждый день следуешь за мной? — ответил он вопросом на вопрос, тихо усмехнувшись, и добавил, — потому что так нужно.

— Я хожу за тобой, потому что не могу уйти!

— Вот и я тоже.

Эндо вернулся к прежнему занятию. Сегодня он переоценил мир, жителей было так мало, что почти все иглы остались не использованными. Это раздражало, ведь использовать их повторно было нельзя. На второй день под воздействием яда сталь разрушалась. Эндо чувствовал слабость, но в большей степени боль, поселившуюся в теле, настолько нестерпимую, что каждое движение давалось с трудом, но он знал, что это ещё далеко не предел. Яд в организме заглушал боль, исключая те моменты, когда он использовал иглы вытягивающие его. Кажется, сегодня его ждала одна из худших ночей.

— Эта твоя королева… ты связываешься с ней через зеркало? Значит и уничтожение миров её идея. И ты спокойно выполняешь её приказы. — Роб сжал челюсть, по скулам пошли желваки. Он сверлил его взглядом, намереваясь, во что бы то ни стало добиться от него ответа. Когда одна из игл просвистела мимо, царапнув щёку, он не слишком-то удивился, ведь состояние Эндо удивляло больше.

В этот момент Эндо трясло от злости. Его злила боль, злили бессмысленные разговоры, и злил Роб, которого мгновение назад он был готов прикончить. Язвительная улыбка исказила губы, глаза сузились, а на лицо легла мрачная тень.

— Ты моралист? Ещё скажи, что я делаю нечто плохое и попытайся переубедить. Мне нет нужды слышать это из твоих уст, чтобы знать какой работой я занимаюсь. И что дальше?

— И ты не испытываешь к ним жалости?

— А ты испытывал жалость к жукам, когда давил их, идя по земле?

— Это другое…

— Для меня нет. И чтоб ты знал, я наслаждаюсь своей работой. Это то немногое в жизни, что радует меня. А ты ведь ничем не лучше. И то, что ты игнорируешь их крики, пока я мараю руки в крови, только доказывает это.

Закончив с иглами, бросив те в огонь, Эндо ушёл подальше от костра и, скрывшись в темноте, достал зеркало, перенёсшись к королеве. В этот раз его не было дольше обычного. Роб уже спал, когда он, наконец, вернулся с очередным приказом сильно отличающимся от предыдущих.

Завтра он должен был напасть на Хладную гавань и кое-кого найти, а затем привести к королеве. Эндо был уверен, что справится, но всем своим естеством возвращаться туда не желал. Хоть и предвкушал удивление госпожи Мирианны, когда они встретятся спустя столько лет. Он рассчитывал преподать этой женщине урок, показать насколько несовершенна система хранителей и как плачевно положение миров союза при такой верхушке.

Эндо думал о предстоящем деле всю ночь, а утром понял, что есть одна проблема. Он не мог тащить Роба с собой и не мог оставить здесь хотя бы потому, что тот совершенно не умел выживать самостоятельно и к возвращению его мог ждать здесь хладный труп.

— Вот. — Эндо бросил что-то и Роб машинально поймал, только потом приглядевшись к предмету. — Драконий клык.

— Серьёзно? А они существуют? — Он прокрутил клык в руке, внимательно, осматривая.

— Кто знает.

— И зачем он мне?

— Я должен уйти. Один. Оставлять тебя здесь дурная идея. Воспользуйся клыком и переместись куда-нибудь в менее опасное место.

— Это шутка? — Роб недоверчиво покосился на него, нервно улыбнувшись, не веря в свою удачу, — Ты же понимаешь, что я не вернусь?

Эндо собрал вещи, перекинув сумку с вещами через плечо, оперся на трость, всё его тело как-то сразу перекосило, превращая в поломанную куклу. Он стоял с трудом и с ещё большим трудом терпел боль. Болели пальцы, запястья, спина, колени, будто объятые адским пламенем. Сжав губы в тонкую линию, он перевёл дыхание и склонил голову набок, пряди чёрных волос упали на лоб, перекрывая шрамы. Достав из кармана второй клык, он рассёк пространство и, повернувшись, напоследок произнёс:

— Это твой выбор иди куда хочешь, а меня ожидает встреча с твоей сестрой.

Секунда на осознание, Роб моргнул, бросился к разлому, но Эндо уже исчез. Зияющая дыра заискрилась, сжалась до тонкой линии и исчезла.

***

Нечего было и надеяться, что после такого заявления Эндо сразу вернётся. Роб ходил из стороны в сторону, раздумывая над тем, что этот демон намеревался сотворить с Джун. Воображение рисовало страшные картины. Если Эндо ушёл по приказу своей королевы, значит, Джун ждала смерть. А он и сейчас не мог ничего сделать, не мог никак помочь. Да теперь у него был способ самостоятельно покинуть мир, но отправиться следом он не мог, не зная, куда именно тот отправился. Оставалось надеяться, что хранители, о которых рассказали родители, защитят Джун.

— Ха… Прости… — он провёл ладонью по лицу, его трясло. — Прости, что я такой слабак, Джун. — слова наполнила горечь. Покачав головой, он рассёк пространство, думая о Земле и скрылся в разломе.

Роб вернулся на Землю ради одной цели исполнить просьбу отца и продать дом. Он сомневался что у него много времени до того как Эндо начнёт его искать и первым делом наверняка последует сюда.

Потратив около часа чтобы помыться и привести себя в божеский вид, он переоделся. Взяв сумку, скидал всё нужное, по его мнению, и поспешил в кабинет отца. Визитка лежала рядом с ноутбуком, взяв ее, покрутил в руках, но номера, по которому должен был позвонить, не увидел. Визитка была странной, на чёрной матовой поверхности золотом и серебром было выбито изображение солнца и луны. Он провёл по ним пальцами, и когда кожу что-то обожгло, выронил визитку из рук. Когда та упала обратно на стол, символы пропали. Роб с сомнением покосился на нее, не зная, что теперь предпринять когда раздался звонок в дверь.

Кто мог прийти в такой момент? Тем более сейчас… Снаружи лил дождь настолько сильный, что пеленой застилал обзор. Роб удивился, почему не услышал его раньше и с опаской открыл дверь. На пороге стоял высокий человек, закутанный в чёрный плащ, опустив голову, он скрывал лицо за пологом шляпы, одной рукой держа зонт.

— Что-то нужно?

— Да. Мне звонили. Кажется, этот дом нужно срочно продать. — Роб не сводил с незнакомца взгляда, наблюдая как с того стекает вода, образуя на пороге лужу. — Стоит поторопиться, если мы хотим закончить с оформлением к вечеру.

— Так быстро?

— Конечно. — Он потянулся к нагрудному карману, извлекая сложенные пополам бумаги, и передал Робу. — Вот. С условиями продажи можно ознакомиться в доме.

— А… да. — Он отступил в сторону, пропуская незнакомца в дом и, прежде чем захлопнуть дверь увидел, что ливень закончился. — Кто вы?

— Фауст ЭруДзю.

Он сложил зонт, не заботясь о летящих с него в разные стороны каплях дождя, и поправил шляпу.

— Я не об имени. На визитке не было номера, и вы появились сразу, как с неё исчезли символы.

— Разве так важно кто я? Твой отец выбрал меня. Вряд ли удастся продать дом какому-нибудь человечишке. Полагаю о причине упоминать не нужно?

Перед мысленным взором появилось зеркало, проглотив ком в горле, Роб отрицательно мотнул головой. Он прошёл на кухню, неприятные воспоминания тут же нахлынули. Отогнав их, Роб поднял опрокинутый стул, и сев принялся читать договор. Он ничем не отличался от привычного договора, только в пустующей графе предстояло написать сумму за дом.

— Так сколько? — голос Фауста раздался за плечом, вздрогнув, Роб тут же обернулся. Тот стоял, склонив голову, и впервые с момента встречи Роб заметил, что глаза Фауста скрывали тёмные очки.

— Мне не нужны деньги, я хочу кое-что другое.

— И что же?

— Мне нужна информация о Мирах союза и том, как они устроены. Кто правит, как миры связаны, как действуют и существуют.

— Хочешь найти родителей?

— Это важно? — Роб напрягся.

— Нет, но информация, что ты просишь, слишком малая цена…

— Дом мне не нужен. Можете прибавить к договору что-нибудь полезное на своё усмотрение.

Когда Роб подписал договор, Фауст передал ему карту. Края поистрепались, но это было не важно, важнее оказалось то, что несколько миров на ней были перечёркнуты.

— Что это значит?

Фауст подошёл и, заглянув тому через плечо, пояснил:

— Что мир уничтожен.

— А такое возможно?

— Возможно всё. Вот, — он достал из кармана небольшую книжку в тёмном кожаном переплёте и протянул Робу. — Здесь всё о Мирах союза и том, что лежит за их пределами. В ней ты найдешь, что хотел и даже больше. А это, — он вложил Робу в ладонь кривую медную монету, — оставь на случай когда зайдёшь в тупик, и не будет иного выхода. На этом всё.

Фауст оправил шляпу, чуть склонил голову и намеревался уйти, когда где-то в одной из соседних комнат раздался треск. Роб вздрогнул, в голове мелькнул образ Эндо, и он быстро спрятал карту книгу и монету в сумку. Фауст уже направлялся к двери, спеша как можно скорей покинуть дом, когда в проёме показалась фигура.

— Кто это у нас тут? — иронично и зло спросил Эндо, заглядывая в комнату, держа правую руку вытянутой перед собой, зажав между пальцев отравленные иглы.

— Безумие! — выпалил Фауст, тут же попятившись.

— Можно просто Эндо.

— Ты опоздал. Дом… дом теперь мой. А значит и зеркало.

— Да пусть остаётся твоим. Это ничего не изменит, старик.

Эндо рассмеялся и швырнул иглы в стену, передумав сегодня убивать. Он хотел увидеть, что изменится, если Фауст ЭруДзю останется жив. Отойдя от ступора, Роб накинулся на него и, схватив за грудки впечатал в стену.

— Что ты с ней сделал?! Что?.. — Его руки ослабли, он отпустил Эндо и попятился, в отчаянии глядя на него. — Ты… ты что убил её?

Эндо молчал, наблюдая, как Роб всё сильней тонет в отчаянии, не зная правды. Он бы мог наслаждаться этим зрелищем вечно, предвкушая скорое рождение нового Стража безмолвия, но Роб должен был научиться контролировать своё состояние, чтобы впоследствии погружать в отчаяние других.

— Нет. Её ждёт судьба похуже.

— Так вы заодно. — Фауст переводил взгляд с одного на другого и с каждой секундой злился всё сильней, понимая, какую совершил ошибку. Это вызвало у него неконтролируемый приступ смеха, пропитанный истерикой и болью. — И кто же ты?!

— О! — Эндо взирал на Фауста широко раскрытыми полными воодушевления глазами. — Наконец-то началось. Только взгляни-ка на это, твоя душа полна отчаяния, Роб. Отчаяния, что охватило и его. Кажется, пришло время тебе встретиться с королевой.

11.Тринадцать символов. Глава 19. Ламия

В Апокрифе было непривычно тихо. Пустоши не блуждали между рядами книжных стеллажей, забившись по углам, словно предчувствуя беду. Не слышалось уже столь привычного шелеста страниц, от которого прежде у Джун по коже пробегала дрожь. Что-то изменилось, едва осязаемо, незаметно, но понять, что именно никак не выходило.

Джун сидела в кресле у единственного камина, она не чувствовала холода, но внутри всё похолодело, а внутренности словно скрутились в тугой узел от одной мысли о предстоящем пути. Как же ей хотелось вернуться в объятия Мэдина, навсегда забыть обо всех проблемах, богах и мирах… Иногда на ум приходила мысль, будто единственный способ закончить всё — умереть. Кому вообще нужна такая жизнь?

Огонь в камине переливался от жёлтого почти белого до синего цвета. Джун протянула руку, неумолимо желая прикоснуться к нему чувствуя приятное покалывание в подушечках пальцев, а затем подставила ладонь пламени, позволяя тому лизнуть кожу. Зашипев от боли, взглянула на ожог и ничего не предприняла. Рука горела, а она терпела, в каком-то смысле даже наслаждаясь болью считая, что заслужила куда больше.

У неё было много вопросов к богу знаний, но первый и основной крутился на языке с тех самых пор как он забрал её сюда. Что ему нужно? Почему не мог использовать кого-то другого? Вопрос о Кайле так же бередил мысли.

Когда Хорма Деус спустя, неизвестно, сколько времени, наконец, вернулся, Джун даже не обратила на него внимания, сидела, тихо потирая ожог, а затем неожиданно для самой себя задала вопрос, не давая богу начать разговор первым.

— Почему вы переместили меня именно в тот момент?

Не требовалось пояснять, о чём она, бог знаний прекрасно её понял, тут же спокойно ответив.

— Появись ты хоть на минуту раньше, твой друг непременно нашёл бы отговорку. Моим словам ты не поверила бы, потому должна была увидеть всё собственными глазами.

— Увидеть то, что могла легко предотвратить. Жестоко. — Бесполезно. Хорма Деус не понимал в чём проблема, а Джун не смогла бы объяснить, даже если бы захотела. — Давайте начнём. Что я должна сделать?

— Собрать для меня символы Тринадцати.

— Тринадцати? — Потребовалась секунда, чтобы до неё дошёл смысл услышанного. Джун повернулась. — Тринадцати богов? Каким образом? Разве вы не можете сами сделать это? Они же из вашего пантеона…

— Мне это не под силу. Причина, по которой я выбрал для этой цели тебя, заключается в том, что большая часть символов в настоящем не существует.

— Что? — Она нахмурилась, на губах мелькнула нервная полуулыбка. Джун покачала головой не желая верить в услышанное, а бог не спешил продолжать, вынуждая девушку озвучить то, что следовало понять уже давно. — Я должна достать их из прошлого с помощью силы камня времени. Скажите, как давно вы знали кто я? — Джун воззрела на него исподлобья, чувствуя только злость, голос стал громче, напористей. — С момента как я впервые призвала вас?

— Раньше. — Его ответ не должен был вызвать таких чувств, но Джун ощутила разочарование. Всё это время её вели с завязанными глазами по проторенной тропе, только теперь давая взглянуть, куда именно та вела.

— Поэтому оберегали и помогали всё это время? Чтобы в нужный момент я исполнила, что требуется?

— Ты злишься, но я не понимаю причины.

— А если я не хочу помогать? Не хочу пользоваться этой силой?

— У тебя нет выбора.

— Правда, так считаете? А если я, скажем, покончу с собой?

— В отмеренный срок носителей камней разрушения нельзя убить.

— Срок? О чём вы?

— Двадцать семь лет с момента слияния, после камень разрушения покинет тело, сменив носителя. Это не просто число, оно стало роковым для первого поколения носителей. Именно на этом сроке они потеряли свои силы, и камни покинули их. Камень не просто выбирает носителя, его появлению предшествует трагедия.

Она выдохнула так резко, что ощутила боль в лёгких. Двадцать семь лет. Значит это не навсегда. Не навсегда… в первое мгновение появилась радость, а затем нахлынула обречённость и страх. Глубинный страх остаться без этой силы и стать никем. В панике она принялась гадать, когда именно камень разрушения выбрал её.

— Но как... Как мне понять какое событие в моей жизни стало триггером?

— Самое эмоциональное причиняющее боль, то, что первым приходит на ум.

Перед мысленным взором мелькнула авария и Джун зажмурилась. Если это оно тогда камень разрушения слился с ней в семь, следовательно, оставалось ещё шестнадцать лет. Много это или мало Джун не могла решить, не зная, хотела ли обладать силой времени или поскорей избавиться от неё.

— Вижу ты в затруднении, дитя моё. — Бог протянул щупальце, обвивая шею девушки и разворачивая ту лицом к себе. — Не понимаешь, как реагировать. Не стоит о таком думать, все, что тебе требуется, следовать по пути, что я избрал для тебя.

— Мне не хватит на это всех собранных лет!

— Ты знаешь, как их пополнить.

Он дал ей время успокоиться и прийти в себя оставив в одиночестве. Горло саднило, при разговоре проскакивал хрип. Он не собирался её убивать. Джун понимала, что нужна ему живой. Но как далеко она могла зайти в попытке противостоять богу не получив травм? Не требовалось много сил, чтобы залечить горло, но она не стала, оставив, всё как есть.

Шелест страниц над головой возвестил о возвращении Хормы, ничего не выражающим голосом бог спросил:

— Ты готова, Джун?

— Да.

***

Хорма Деус предоставил ей всю нужную информацию по поиску богов, о том, где именно те обитали, в каких мирах им поклонялись и где боги принимали временное физическое воплощение. А так же подробно описал, в каком году, какой символ был уничтожен по тем или иным причинам. Лишь два символа до сих пор существовали в настоящем, именно с одного из них было принято решение начать.

Первой в списке стала Ламия, богиня пороков. По словам Хормы Ламия была единственной из Тринадцати не имеющей собственного места в долине Ракадлак. Это делало её слабейшей из Тринадцати, но так же и давало преимущество — богиня могла пребывать в любом из миров без призыва и находиться среди смертных столько сколько пожелает.

Тетраэдр перенёс её в семидесятый мир Союза на Остров безнадёги в Город золота, как его именовали местные. Город был местом, где каждый мог попытать удачу, сыграв во что-либо в одном из местных заведений. Здесь часто выигрывали, и тогда золото сыпалось на голову победителя рекой, но не менее часто и проигрывали. Играли в основном на души и выгодные сделки и многие попадались на крючок в извечном желании разбогатеть. Здесь не скрывали достатка, не прятали усмешки при виде нового игрока и не страшились хранителей. Мир жил по своим законам долгие годы и никто был не вправе упразднить это.

Узкие улочки города уводили всё выше к самому центру — району богачей. Джун запрокинула голову пытаясь сориентироваться, сколько ещё придётся подниматься по бесконечным ступенькам и вздохнула, останавливаясь посреди дороги. Кто-то задел её плечом, спеша по делам и, не извиняясь, скрылся в толпе. Джун на всякий случай проверила содержимое карманов и сумки, дабы убедиться, что всё на месте. Ничего не пропало, вместо этого внимание привлёк странный символ, проявившийся чуть выше локтя — змеиная голова с высунутым языком. Скривившись, она оглянулась, пытаясь отыскать толкнувшего, но это не дало результата. Можно было не гадать, что это такое. Хорма Деус когда-то оставил ей похожий подарок, и Джун поняла, что это метка Ламии.

Мало кому доводилось видеть богиню пороков лично, но те, кому выпала такая честь утверждали, что она похожа на змею. Символ соответствовал ей.

Добралась до самой высокой точки города спустя четверть часа. Оказалось, найти Ламию было не так-то просто. Местные ретировались, когда Джун заводила разговор о богине, прятали взгляды и сыпали оскорблениями.

Близился вечер. Когда Джун уже решила, что сегодня поиски больше ничего не дадут, и намеревалась найти место для ночёвки, чья-то тяжёлая ладонь легла на плечо. Среагировала мгновенно, в ту же секунду развернувшись, на случай нападения, уходя в сторону.

Она даже не успела разглядеть подошедшего, мешал капюшон мантии, когда незнакомец заговорил, возвышаясь над ней на две головы.

— Следуй за мной. Тебя ждут.

Она хотела возразить, хотела язвительно ответить, но метка Ламии начала нестерпимо жечь кожу. С трудом привыкнув к боли Джун последовала за странным проводником, скрывавшим лик под капюшоном.

Незнакомец открыл дверь какого-то бара и скрылся внутри, оттуда донеслись полные веселья крики толпы и пьяный смех. Никакого желания посещать подобное место у Джун не было, но пересилив себя, она зашла в заведение, в ту же секунду захотев вернуться на свежий воздух. От неприятного запаха алкоголя вперемешку с чем-то кислым к горлу подступил ком. Стараясь дышать через рот, Джун протиснулась сквозь свару пьянчуг, стараясь миновать тех как можно быстрей и отыскав в толпе проводника, нагнала его у двери, что скрывалась среди стенных панелей, сливаясь с ними. Достав из кармана странного вида ручку, он вставил её в небольшое углубление на двери, открывая путь.

За дверью находился узкий коридор с длинной лестницей уводящей глубоко вниз. Всё происходящее не вызывало и толики доверия, Джун хотела развернуться и сбежать, но пересилив страх неизвестности шагнула внутрь. Когда дверь захлопнулась за спиной шум толпы стих, погружая девушку в тишину. Чем ниже она спускалась, тем отчётливей становилась иная музыка, тягучая успокаивающая.

Миновав последнюю ступеньку, Джун очутилась в просторном зале или так только казалось из-за зеркал, коими были увешаны все стены. С потолка на цепях свисали тяжелые многоярусные люстры с десятками, сотнями свечей. А посреди зала восседая на чёрном бархатном диване, находилась Ламия. Наполовину девушка наполовину змея. Синяя неестественного цвета кожа была усыпана наростами, в тёмную копну волос вплетены кости. Огромный длинный чешуйчатый хвост расстилался по узорчатому полу, закручивался и извивался, занимая половину комнаты. Среди рисунка на хвосте отчётливо различались двигающиеся лица: плачущие, истеричные, смеющиеся, изнывающие от страсти и убивающиеся горем.

Ламия сощурила взгляд, склонила голову набок, подперев ту ладонью, и заговорила.

— Ну, здравствуй, адепт Хормы. — Её голос холодный металлический со звенящими нотками вызывал неестественное желание зажмурить глаза и зажать уши. Из-за этого смертным требовалось больше времени, чтобы понять смысл ею сказанного.

Джун скривилась и спустя недолгое время ответила.

— Как вы поняли кто я?

— Дело в твоей энергии, — богиня недовольно покривила губы, — она грязная, мерзкая, будто её изваляли в нечистотах. Разве тебе не хочется отмыться?

Джун стало не по себе, но она не посмела дать волю эмоциям и, приложив немало усилий, сумела сохранить бесстрастное выражение лица.

— Не понимаю о чём вы.

— Правда? Знаешь, энергия моих адептов сияет словно золото, вот почему к ним так тянутся. Вот почему в мой культ приходит так много смертных. Я не держу их силой, не заставляю оставаться подле меня, всё это их истинные желания.

— Для какой же цели вы поставили метку мне? Это совершенно неуместно раз вы знали кто я.

— Хотела встретиться.

— А для чего все те слова о ваших адептах? Если пытались переманить, то не получилось. Ведь лучше я буду единственным адептом бога знаний, что преследует собственные цели, чем стану одной из пешек самой слабой богини из Тринадцати, той, что не имеет даже собственного уголка в долине Ракадлак.

— Считаешь, они сильнее только потому, что пребывают в ином плане бытия? — Она склонилась, впиваясь пальцами в подлокотник, и процедила, — они лишь жалкие пленники собственного высокомерия. Я вижу их насквозь, знаю насколько мои братья и сёстры алчны, насколько жадны и жестоки. Что, Хорма Деус не объяснил как сильно меня «любят» другие боги? Интересно, каким порокам подвержена ты? — она повела рукой, Джун обдало облаком приятного завораживающего запаха. Она не могла противиться. — Хм, всего-то? Ты равнодушна, лицемерна и высокомерна. В глубине души считаешь себя лучше других, но тебе недостаёт храбрости, чтобы заявить об этом.

— Что? Я не такая.

— Такая. Взгляни на себя со стороны и скажи, что я лгу. — Богиня повела рукой, и во всех зеркалах появилось отражение Джун. Она смотрела на них и не узнавала себя. Перекошенные лица, глаза горящие ненавистью и злостью.

— Это какой-то трюк. В зеркалах не я, — оставаясь спокойной, ответила Джун, перестав обращать внимание на отражения, переместив взгляд на Ламию.

— Хм, Ску-учно. — Махнув рукой, она рассеяла отражения. — Было бы куда веселей бросься ты разбивать зеркала. Ну да ладно. А теперь поведай же, зачем явилась в мой мир?

— Чтобы получить ваш символ.

— Этот? — Она повела рукой, извлекая из воздуха… сосуд, наполненный прозрачной жидкостью и открыв пробку, вылила содержимое на ладонь. — Здесь таятся все эмоции и пороки. Интересно, зачем он понадобился моему брату? Не расскажешь?

— Я не знаю.

— Хм… и, правда, не знаешь. Что ж, хочешь мой символ, придётся постараться. Обыграешь меня и получишь его, и я даже освобожу тебя от своей метки и позволю уйти.

Джун перевела напряжённый взгляд на сосуд в руках богини, прикрыла глаза, переводя дух, и сжала челюсть. Она не могла согласиться. Только безумец попытался бы обыграть богиню пороков в её же игре. Эта мысль вызвала улыбку. Верно, только безумец…

Открыв глаза, коротко произнесла:

— Хорошо, давай сыграем.

— Тогда обговорим условия. Выиграешь, получишь обещанное, проиграешь, станешь моим адептом.

— Нет.

— Что? Отказываешься от моих условий? — Рот Ламии растянулся в неестественной пугающей улыбке, так что стали видны два ряда острых зубов.

— Хватит с меня одного бога принудившего стать адептом.

— Детка, никто не отказывается от моих сделок.

Джун не успела среагировать, только почувствовала, как воздух выбило из лёгких, а в груди разлилась боль, когда богиня хлестнула хвостом, отшвырнув её в стену. Затрещали зеркала, покрываясь трещинами, осколки посыпались на пол. Джун закашлялась, хватая ртом воздух, утирая выступившие из глаз слёзы. Ламия оказалась рядом, огромная тень богини легла на девушку, полностью заслоняя ту от света. Она обвила её хвостом и сдавила.

— Ну что ещё не передумала? Потому что если нет, я буду рада добавить твоё перекошенное от боли личико в свою коллекцию.

— л..но.

— Что? Не расслышала. Повтори.

— Ладно.

Ламия отпустила её, но отползать не спешила. Джун продолжала сидеть в кольцах её смертоносного хвоста, взирая на богиню исподлобья, гадая, чем для неё обернётся игра. Только убедившись, что угроза сработала, Ламия вернулась на своё место и, поставив на стол деревянную шкатулку, подозвала девушку.

— Для такого случая у меня припасена особая игра. Игра людских пороков. Вот, — она пододвинула шкатулку к Джун и откинула крышку. Внутри таилось с десяток склянок со странным содержимым. — Выбери любой, выпей и мы начнём.

— Что это?

— Усилители. У тебя будет задание, одно задание, всё, что тебе нужно не выполнить его до рассвета. Выполнишь — проиграешь.

— Что за задание, конечно же, не расскажете.

— Пока нет, иначе пропадёт интерес. Ну, какой приглянулся?

Джун перебирала склянки, читая на каждой название. Жадность, зависть, злость, чревоугодие, похоть, лень, гордыня, равнодушие, лицемерие. Было не совсем ясно чего ожидать от задания, но с усилителями всё оказалось понятно. Джун попыталась понять есть ли среди них безопасный, но не смогла определиться. Все перечисленные пороки, усиленные в несколько раз не предвещали ничего хорошего.

— Время, детка. Если ты никак не можешь выбрать, упростим задачу. — Ламия захлопнула крышку, спросив, — Ну, назови мне цвет.

— Но я уже выбрала…

— Поздно. Слишком долго возилась. Живей, я жду.

— Агх!.. Ладно! Серый.

— Хм, значит серый. — Одним движением развернув к себе шкатулку, Ламия достала склянку и, сорвав название, протянула Джун. — Держи. Пей. И начнём.

Откупорив пробку, Джун поднесла склянку, надеясь хотя бы по запаху догадаться, что ей выпало, но содержимое никак не пахло. Ламия не сводила взгляда, внутренне потешаясь над ней, догадываясь, какие мысли роятся у той в голове. Богиня не удивилась, если бы Джун сейчас отказалась продолжать, не каждый был готов рисковать собой, особенно в игре, где не обговариваются правила.

Выпив содержимое одним глотком, Джун скривилась от горечи.

— Кха..кха… И что это было?

— А не всё ли равно?

Что она делала? Куда бежала? Внутри всё застыло. Исчезли чувства, исчезли эмоции. Ей было всё равно. Ей было… никак.

Чего хотела от неё Ламия? Джун смутно помнила что случилось после того как она выпила ту штуку. Одна единственная фраза билась внутри стенок черепа, будто поселившаяся там навек.

Догони его, поймай, а затем…

Кого она преследовала и как давно Джун не знала, только отчего-то понимала куда идти и где искать. Она шла по переулкам низшего уровня города, блуждая взглядом по лицам прохожих выискивая чей-то незнакомый образ. Её не заботил запах разложения, не заботили идущие навстречу жители, которых она нещадно расталкивала, не заботили их выкрики и косые взгляды. Когда она вновь толкнула какого-то мужчину тот не оставил ситуацию без внимания и выкрикнув что-то вслед нагнал её у очередного поворота и за плечо развернув девушку к себе, замахнулся на неё. Джун увернулась не задумываясь, а затем ответила, коленом ударив того под дых. Мужчина отлетел на землю и закашлялся, а Джун не обращая внимания, отправилась дальше.

Ощущение, что она уже близка к своей цели усилилось. Джун ускорила шаг, затем перешла на бег, мчась по переулку во весь опор. Когда впереди показалась быстро отдаляющаяся фигура, Джун застыла. Что-то было не так. Дело в Ламии. Богиня дала задание догнать и поймать неизвестного, но Джун не должна была этого делать. Но почему не должна? Не всё ли равно выполнит она задание или нет? Добудет ли символы для Хормы или нет? Кого это волновало? Уж точно не её.

Ну же, детка, догони его и сможешь статься такой навсегда. Это ведь так удобно.

Шептал смутно знакомый голос. Джун попыталась отмахнуться от навязчивого шёпота, но прогнать его из головы было непосильной задачей. В чем-то, однако, голос был прав. Отсутствие переживаний по каждому поводу упрощало жизнь, не приходилось забивать голову чувствами, страхами. Не приходилось ни под кого подстраиваться, дабы не обидеть.

Приняв решение, она увидела вдалеке нужную фигуру, свернувшую направо, и ринулась в другой переулок, надеясь срезать путь и перехватить цель. Всё так и вышло, она бросилась прямо на него, повалив убегавшего наземь и упершись коленом тому в грудь, замерла над ним. Фраза в голове повторилась, став более полноценной.

Догони его, поймай, а затем убей.

Ну же. Это ведь так легко.

Поторопись. Уже светает, закончи поскорей.

Джун смотрела в лицо своей цели, смутно где-то на задворках сознания осознавая, что перед ней ребёнок. Он дрожал от страха, по испачканным грязью щекам стекали слёзы. Мальчик застыл в ужасе, боясь шевельнуться.

Она извлекла клинок из ножен и, равнодушно глядя в глаза мальчишки, замахнулась…

Первый рассветный луч скользнул по крышам домов, лёг на холодную покрытую инеем землю и отразился в стали клинка, на краткий миг, ослепив Джун. Вздрогнув, она выронила клинок и отползла, чувствуя, как колотится сердце, готовое вырваться из груди. Кожа похолодела и покрылась мурашками, а на лбу выступила испарина. Затрясшись в ужасе от того что едва не свершилось она закричала, позволяя переполнявшим её эмоциям вырваться наружу и резко поднявшись подхватив клинок побежала в логово Ламии.

Никто её не остановил, наоборот те, кто был в такую рань в баре, расступились, позволяя пройти к скрытой двери. Спуск в зеркальную комнату занял пару минут, и Джун вновь предстала перед богиней.

Ламия лежала на диване, подперев голову сцепленными в замок ладонями, а на губах блуждала загадочная улыбка.

— Вернулась, — констатировала она и приподнялась. Хвост заскользил по полу, устилая пространство вокруг.

— Что это было?

— Ты о чём, детка? Неужели тебе пришлось не по вкусу это чувство? Мне казалось, тебе даже нравилось. — Широкая улыбка исказила губы, создавая вокруг рта морщины.

— Я едва не убила того мальчишку! — выпалила Джун и коснувшись лба зажмурилась, прогоняя искажённое страхом лицо ребёнка из воспоминаний.

— Тебе его жаль? А мне жаль, что ты не успела его убить до того как взошло солнце.

— Я выиграла.

— И что с того?

— Наш уговор…

— Ох, детка, если бы я давала каждому то, что он честно заслужил, разве смогла бы приманить на свою сторону стольких последователей? Никто ведь не говорил, что мне нельзя самой поддаваться порокам.

— Жадность.

— И не только. Если не получается по-хорошему можно и по-плохому. Знаешь, пока ты была занята, у меня появилось время подумать о том, для какой цели Хорме Деусу понадобился мой символ и, как я понимаю, не только мой. — Богиня повернулась, устремив взгляд на девушку, холодно процедив, — Ответ мне совершенно не понравился. Мой символ ты не получишь.

Раззявив пасть так сильно, что кожа в уголках рта начала рваться, Ламия запрокинула голову и вытащила язык, занеся над головой заветный сосуд. Джун вздрогнула, ясно понимая, что та намеревалась сделать. В запасе было лишь несколько секунд. Добежать до богини, чтобы остановить, было нереальной задачей, и если Джун не собиралась сражаться с Ламией, чтобы вернуть сосуд, оставался единственный вариант.

Призвав силу времени, ощутив покалывание в подушечках пальцев, Джун погрузила Ламию в купол безвременья. Непонятно как сила камней времени воздействовала на Тринадцать, но явно не так как на обычных смертных. Богиня застыла, но её глаза продолжали двигаться, и в них таилась злость готовая вырваться.

— У меня нет времени продолжать возиться здесь.

Осторожно перешагнув через хвост богини, мельком глядя на узор из перекошенных лиц, Джун добралась до Ламии. Встав на край дивана, дотянулась до её руки, без усилий забрав сосуд и спрыгнув на пол, поспешила отойти. Сунув сосуд в сумку, Джун извлекла тетраэдр и прежде чем использовать его, сняла с богини купол безвременья. Кипя от злости, Ламия бросилась к ней.

— Нет! Ты не понимаешь, что творишь!..

Богиня ещё что-то кричала, но Джун уже не слушала и, раскрыв тетраэдр, скрылась в бездне.

11.Тринадцать символов. Глава 20. Мерлина

Она переместилась в Хладную гавань неосознанно, просто первое, что пришло в голову. И всё же это лучше Апокрифа. За окном было светло, но по разноцветным переливам на небе становилось ясно, что сейчас глубокая ночь.

Джун огляделась, узнавая знакомую обстановку, понимая, что оказалась в своей старой комнате. Борясь с усталостью и желанием забыться сном прямо на полу, она заставила себя подняться и, заперев дверь, рухнула на кровать, мгновенно, заснув.

Проснулась от жуткого грохота доносившегося снаружи. С трудом разлепив глаза, чувствуя себя разбитой, приподнялась с постели и огляделась, припоминая, как именно попала сюда прошлой ночью. Голова раскалывалась, тело болело, от удара Ламии на груди расползался огромный лиловый синяк. Кости были целы, по крайней мере, Джун так думала, осторожно пошевелившись, заостряя внимание на любой резкой боли. Метка Ламии не в счёт, она горела огнём с самого побега от богини, теперь следовало как-то от неё избавиться.

Приняв холодный душ дабы не чувствовать себя настолько разбитой и переодевшись в одежду потеплей Джун достала из сумки блокнот и раскрыв перечеркнула имя Ламии. Следующей на очереди и второй, чей символ существовал в настоящем времени, являлась Мерлина. Богиня покровительница путешественников.

Осторожно отодвинув занавеску, она выглянула в окно, разрываясь между тем, чтобы дать знать друзьям о своём присутствии или же уйти, словно её здесь и не было. Если покажется им, вновь посыплются вопросы, начнутся расспросы. Встреча с кем-либо сейчас только задержит. А узнав о Хорме и том, что она для него делает Рен или Алан наверняка попытаются её отговорить, в крайнем случае, даже помешать.

Она хотела бы встретиться с Кайлом только для того чтобы узнать в каком он состоянии. В себе ли? Совершил ли ещё что-то ужасное? И если так поймали ли его?

— Не сегодня, — закрыв глаза, выдохнула Джун, попятившись от окна. Достав тетраэдр, открыла его, скрывшись в пучине тьмы.

По словам Хормы около двух тысяч лет назад используя особую монету и башню для вызова богов, Мерлину призвали в мир смертных, где она, покинув долину Ракадлак, обитала и по сей день.

Попасть в Тирабат удалось лишь с третьей попытки. Мир будто отторгал её, Джун не знала причины, пока не оказалась здесь и не увидела всё своими глазами. В небе зияла пространственная дыра, не такая большая, как в Хладной гавани, но достаточная, чтобы мир начал умирать. Хранители ещё даже не зашили разлом в гавани, что уж говорить о других мирах. Надев стирп-эр, так как из-за разряженного воздуха было тяжело дышать, она пошла дальше.

Серая земля, пожухлая трава, искорёженные высохшие деревья, разрушенные дома. Всё здесь ясно давало понять, что Мефериаль коснулся и этого мира.

Джун миновала город, в котором царила такая глубокая тишина и запустенье, что кожа покрывалась мурашками и увидела храм, единственное сохранившееся сооружение на мили вокруг. Огромные массивные двери покрывала карта заёздного неба, а каждый камень в стене испещрён символами.

Стоило подойти достаточно близко как двое служителей, будто почувствовав её присутствие, открыли двери. Бледно-голубые одеяния с золотой вышивкой и глубокие капюшоны полностью скрывали тела и лица. Открыв двери, они спрятали руки в широких рукавах и, встав по бокам, замерли.

Подойдя чуть ближе, Джун окинула взглядом пространство внутри храма. Там находились сотни служителей все как один облаченные в бледно-голубые одеяния. Некоторые сидели, сложив руки на коленях, ровными рядами по двум сторонам оставляя в центре свободное пространство, ведущее к солее. Другие стояли за их спинами, не шевелясь, склонив головы.

Там у дальней стены храма за солеей возвышалась статуя безликой женщины, чьё лицо наполовину перекрывала удерживаемая в руках карта. А сквозь тёмное витражное стекло усыпанное золотыми созвездиями на статую падали длинные тонкие лучи.

Иди же, — раздался голос в голове, и Джун прошла внутрь, медленно минуя ряды служителей, надеясь увидеть лицо хоть одного из них, но без толку.

Остановившись у солеи, она вскинула голову, внимательней оглядывая статую. Бледный силуэт отделился от неё и, подлетев, завис над полом. Белое одеяние Мерлины развевалось, несколько слоёв юбок скользили, словно в помещении блуждал ветер. У богини не было рта и носа, глаза две белые прорези. Полупрозрачную кожу испещряли тысячи крошечных точек, сквозь которые просачивался яркий режущий глаза свет.

Здравствуй, тебе нужна помощь? — Джун оглянулась, пытаясь понять, слышит ли её голос кто-то ещё, но судя по всему, богиня мысленно говорила лично с ней. — Они нас не слышат. Можешь не говорить вслух.

Ладно.

Так для чего ты здесь?

Я… — из-за того, что богиня говорила с ней в её же голове, мысли путались. Мерлина не пыталась читать то, что Джун по привычке как когда-то от Рена прятала, она бы почувствовала. — Я пришла за вашим символом.

Кто из моих братьев и сестёр послал тебя за ним?

Хорма Деус.

Богиня не переменилась, только на какое-то время задумалась, заставляя Джун ждать, а затем ответила:

Хорошо. — Опустившись, богиня вытянула ладони, на которых материализовалась звезда, один из лучей которой был длиннее других. — Это путеводная звезда. Передай её моему брату и скажи, что я против его плана, но понимаю.

Так просто? — Джун смотрела на символ в своих руках, пытаясь осознать произошедшее. Не веря, что богиня ничего не попросит взамен. — И никаких условий? — На краткий миг в голове пронёсся облик Ламии, и Мерлина увидела это.

Ты встретилась с моей бесчестной сестрой и решила, что мы все такие? Служение моему брату должно было натолкнуть тебя на мысль, что боги так же многогранны как смертные. Мы чувствуем боль, если нас ранить, поддаёмся порокам и идём на поводу у собственных эгоистичных желаний в попытке достигнуть ещё большего величия.

Спасибо. — В благодарности она чуть склонила голову, а затем решила спросить то, что беспокоило с самого прибытия в Тирабат. — Могу я спросить? Этот мир пострадал от Мефериаль?

Первородный демон поглотил мир, соприкасающийся с этим, превратив ткань пространства в лоскуты. Большая часть жителей обратились в прах, как и всё вокруг. Выжили лишь те, кто пришёл сюда в мой храм. — Мерлина повела головой, словно осматривая служителей, и продолжила, — они страдают, прячут покрытую язвами кожу под мантиями, что я создала, дабы унять их боль. Я защищаю их, здесь они в безопасности, но так нельзя. Хранители обязались защищать их, но не сумели предотвратить трагедии. Разве можно доверять тем, кто не сумел защитить даже себя?

Ясно… — склонив голову, стыдливо пряча взгляд, Джун коснулась покрытого шрамами лба и перевела дыхание. Да она больше не хранитель, но была им в момент пробуждения Мефериаль. Ограничителя не было, но кристалл до сих пор был у неё, висел на шее, как напоминание о том кем являлась.

Это всё, что ты хотела узнать?

Да… да, всё.

Уверена? Мой брат поручил нелёгкую задачу. Тебя ждёт долгий путь, разве не хочешь чтобы я указала направление, куда тебе отправиться дальше чтобы всё прошло хорошо?

Вы покровительница путешественников. — Джун мрачно усмехнулась, глядя на путеводную звезду, наблюдая, как внутри переливается свет.

А ты не путешественник? Разве не прошла ты десятки миров в бытность хранителем?

Джун вздрогнула, пальцы чуть крепче сжались вокруг символа Мерлины. Богиня не испытывала злобы, сказав это как данность и ничего более, но от этого не легче.

Вот. Это мой дар лично тебе. — Мерлина передала ей квадратик чёрной бумаги размером с ладонь. — Если когда-нибудь заблудишься во тьме и понадобится найти выход, используй его, он укажет путь.

Уходила из Тирабата с тяжёлым сердцем. Хотела бы она помочь, что-то изменить, но не могла. А от того как именно отнеслась к ней и её просьбе богиня становилось ещё хуже.

Вот и всё. Символы, существующие в настоящем, собраны. Пришло время возвратиться в Апокриф и оттуда начать долгое путешествие сквозь время.

11.Тринадцать символов. Глава 21. Герестон Фоу

Джун отдала богу первые два полученных символа и, не глядя на него, достала блокнот. Перечеркнув Мерлину, перевернула страницу, прочитав имя.

— Герестон Фоу.

Под именем значилась вся важная для перемещения информация, но внимание привлекла дата.

(15, месяц очага, 950.1Г.Т17. 7 эра Грозовых перемен /15.09.2005 год по времени людей)

Напрягшись, она взглянула на шкалу времени мысленно посчитав.

137.5.19.1.5 / 18.2.23.2.15

И тут же вспомнив о записях Концарт и плате за один год перемещения, принялась высчитывать. Получившаяся в итоге цифра потрясла настолько сильно, что не укладывалось в голове как такое количество лет можно собрать и что после этого станет с выбранным миром.

— Это слишком далеко. Мне не хватит времени, чтобы переместиться туда. — Она вскинула голову, воззрев на Хорму исподлобья.

— Так собери.

Джун растерялась.

— Я… я не знаю, в каких мирах это сделать. Не могу же я переместиться в один из миров союза, и… — она опустила взгляд в пол, сжав челюсть, покачала головой, тихо добавив, — помогите.

Хорма Деус направлял её, почти ничего не говоря. Они побывали в десятке пустых миров, прежде чем годы на шкале перевалили за тысячу.

— Этого мало.

— Верно. Мало. Пустые миры уже умирают из них не получишь много. — Она уже понимала, к чему он клонит, но всё равно не смогла сдержать удивлённого вздоха. — Выбрать мир из Союза. Одного единственного хватит, чтобы пополнить годы на всё путешествие в прошлое.

— Нет. — Сжав кулаки, она развернулась и, отойдя в сторону, вновь призвала красную сферу, но почти ничего не происходило. Сфера высасывала из мира даже не годы, а дни.

— Это всё равно случится, дитя моё. И пока ты можешь выбрать какой мир уничтожить.

Она прекратила жалкие попытки вытянуть из мира всё до капли и, накрыв глаза ладонями, вздохнула. Руки дрожали, дрожал и голос когда она заговорила.

— Да как я могу так поступить? Не заставляйте меня…

— Тогда я сделаю выбор сам. Единственное, что можешь сделать ты, это закрыть глаза, когда будешь уничтожать мир.

***

Она сидела на холодном полу, прислонившись спиной к книжному стеллажу и сжав голову ладонями, плакала. Хорма Деус подвёл её к краю, но прыгнула она по своей воле. В голове ещё слышались крики, словно она всё ещё была там, наблюдала кошмар, к которому приложила руку. Она винила Кайла в смерти хранителей, но поступила во много раз хуже и в отличие от его поступка, этому не было оправдания.

Ей дико захотелось рассмеяться от абсурдности и ужаса ситуации. В кого она превратилась?

— Я… уб..била их… убила… — бормотала она сквозь слёзы не в силах закрыть глаза. — Всех… и даже детей…

Тело сотрясала дрожь. Впившись ногтями в кожу, она закричала, срывая голос не в силах унять боль, скрутившую внутренности. Но она и не хотела, потому что заслужила. Не только это, но и всё плохое, что ждёт в будущем и не хватит целой жизни, чтобы искупить вину.

Успокоилась не скоро. В первые несколько часов один брошенный взгляд на запястье правой руки вызывал очередную волну истерики.

196000.11.27.13.41 / 18.2.22.19.43

Затем, когда не осталось ничего кроме редких всхлипов, когда не осталось сил больше думать о случившемся, Джун поднялась на ноги, отправившись к Хорме. Бог знаний ждал её в особом отделе библиотеки, куда прежде Джун никогда не заходила.

Книжные стеллажи уставлены капсулами с разноцветным содержимым. Внутри них булькало что-то жидкое. Это странное вещество светилось в темноте и потому освещало этот отдел вечной библиотеки. Отдел забытых воспоминаний.

Бог знаний выпростал несколько щупалец сквозь открывшиеся стороны многогранной сферы и с невыразимой ловкостью и быстротой сортировал капсулы по одному ему известным параметрам.

Джун стояла, спрятав руки за спину, то и дело нервно теребя край рукава, склонив голову так чтобы видеть, чем Хорма занят, но не пересекаться с его глазом.

— Успокоилась?

Она не ответила, лишь покачала головой и, обняв себя за плечи, заговорила.

— Я…кхм… — вместо привычного голоса раздался хрип, но это не помешало ей продолжить, — я не знаю, как перемещаться во времени самой. И Концарт в книге не описывала перемещения в прошлое, только в будущее.

— Разницы нет. — Хорма Деус говорил так сухо и холодно, что становилось не по себе. Он и прежде не проявлял заботы или беспокойства, но теперь отстранённость и безразличие стали видны слишком явственно. — Используй печать сферы времени на руке. А теперь оставь меня.

Джун не стала спорить, уже пожалев, что вообще пришла. Она и так чувствовала себя паршиво, а Хорма своим отношением только подливал масла в огонь, вынуждая считать, что она ещё и перед ним в чём-то провинилась и разочаровала. Развернувшись, уже хотела уйти, когда голос бога заставил остановиться.

— Ещё кое-что. — Одно из щупалец оставив работу, потянулось к ней и оплело руку, коснувшись сгиба локтя, где прежде находилась метка Ламии. — Этой мерзости здесь не место, — холодно заметил Хорма. Щупальце скрутилось туже и кожу обожгло, стирая метку, выдирая ту из кожи будто сорняк. Всё завершилось в считанные секунды, место на руке покраснело и пульсировало болью, когда щупальце отпустило её.

Джун ничего не сказала, не понимала, стоит ли вообще благодарить за такое и потому, коротко склонив голову, спешно ушла.

На обратном пути вспомнились слова Дивайда, о том, что время, запущенное в безвременье Апокрифа уничтожит его. Ей нестерпимо захотелось попробовать, руки так и чесались испытать судьбу, сделать что-то назло Хорме, но последствия… Она могла так поступить, но хотела ли идти на поводу у злости? Внутри всё затрепетало от представшей в голове картины. Стало щекотно, и Джун принялась расчесывать кожу под ключицами в желании избавиться от странного ощущения. Но ничего не помогало, под ногтями осталась кровь. Захотелось рассмеяться.

— Ха… чёртова дура… — прошипела она себе под нос и, ускорив шаг, на ходу извлекла тетраэдр, скрываясь во тьме.

Она не знала куда переместилась, помнила только, что однажды была в этом мире и запомнила представшую перед глазами картину оттого и вызвала её в памяти. Дома располагались на отвесных скалах и в огромных глубоких пещерах, где со сводов свисали многоуровневые сооружения, а пики башен устремлялись вниз. На закате покрытые минералами стены сверкали и переливались так, что увиденное невозможно было забыть.

Она стояла в тени деревьев, любуясь открывшимся видом издалека, не желая быть замеченной. Когда солнце начало садиться, а лучи один за другим гаснуть Джун отошла от поселения подальше и, найдя укромное место в лесу, села на землю, скрестив ноги.

До слуха донеслась птичья трель, где-то над головой ветер заиграл в кронах деревьев, принося с собой шелест. На краткий миг захотелось раствориться в этом спокойствии, остаться здесь навсегда, но вот взгляд уцепился за паутину, растянувшуюся меж ветвей, за кору дерева изъеденную жуками и странное чувство рассеялось, как не бывало.

Отмахнувшись от навязчивой мошкары, стараясь сосредоточиться, Джун сделала пассы руками, призывая синюю сферу в левой ладони и тут же сменяя скорость внутри неё с тройки на семёрку. Внезапно голову посетила одна мысль. А если ускорить ещё? Она не знала что будет, не понимала как сложно перемещаться во времени и как сильно скорость влияет на тело носителя, думая лишь о том как потратить меньше лет, чтобы больше не пришлось переживать то, что сделала сегодня.

Семь сменилась четырнадцатью. Джун коснулась печати сферы времени расположенной чуть выше сгиба локтя и, призвав силу времени ощутив покалывание на кончиках пальцев, провела по ней, заставляя слабо светиться белым.

— Ну, давай…

Поначалу медленно капля за каплей время начало утекать, затем всё произошло резко будто импульс, прошедший через всё тело. Пальцы не двигались, тело сковало и единственное что менялось — время на запястье. Она пристально следила за второй шкалой прежде всегда пустующей, теперь там появились две даты: правая — настоящее время откуда она перемещалась и левая — прошлое, куда лежал её путь. Когда на второй шкале появилась нужная дата, она прервала поток, с трудом избавившись от синей сферы.

192238.11.27.13.41 / 18.2.22.19.43

15.09.17951/ 13.08.18141

Невыносимо. Кровь пульсировала в черепной коробке с такой силой, что Джун попросту не могла открыть глаза, скрючившись на земле, а когда, наконец, смогла это сделать увидела только тёмную пелену, рассеивающуюся постепенно пятнами. Тело не слушалось, пальцы свело судорогой, от спазмов в грудной клетке было трудно дышать, горло сдавило. На секунду она решила, что умрёт прямо здесь в прошлом, но постепенно всё начало проходить.

Трясясь от холода, с трудом контролируя тело, она стёрла со лба испарину и медленно, боясь, что тело подведёт, села. Сняв с плеча сумку, проверила содержимое, ничего не пропало.

Осторожно поднявшись на трясущиеся ноги, чувствуя головокружение, стараясь не напрягать глаза, осмотрелась. Лес, где она находилась, пропал, вокруг, куда хватало взгляда, расстилалось поле наполовину укрытое тенью скал, в которых не существовало даже намёка на поселение.

Ашгар которому покровительствовал Герестон Фоу, встретил невероятной жарой, от духоты путались мысли, тяжелело тело. Палящее солнце прогревало землю настолько, что жар чувствовался даже через обувь. Тысячи разноцветных озёр так и манили окунуться, дабы охладить тело, признаться, Джун противилась этой идее с большим трудом. Остановившись дабы избавиться от верхней одежды и укрыть голову от солнца, она переступила с ноги на ногу, кривясь от боли и уперев ладони в колени, склонилась над ближайшим озером, самым обычным с прозрачными водами, но отражения не увидела, только кое-что другое заставило напрячься. По водной глади пробежала рябь, а затем до слуха донеслись до боли знакомые голоса. Вот Рен позвал её искупаться и его образ, появившись на поверхности воды, обрёл форму. Следом за ним показался Алан, весело рассмеявшись, парень пустил в её сторону волну брызг и заговорил с кем-то третьим.

Миражи. Джун закрыла глаза и сделала шаг назад, понимая, что они лишь образы, так ловко вырванные из её головы. Ненастоящие. От того не легче отказываться от их зова, игнорируя их голоса.

Пропали не сразу. Чтобы это случилось, потребовалось убедить себя в том, что они нереальны, а мозг уже поверил в мираж и принял его как данность. После Джун всеми силами старалась не смотреть в воду, вообще не обращать на неё внимания и по островкам и выглядывающим из воды кочкам двигаться дальше.

Чем ближе она подбиралась к главному острову, тем больше видела разломов, и тем сильней становился ветер. Он хлестал, сбивал с ног мощными толчками норовя избавиться от нежеланной гостьи. Глаза застилала пыль, но даже она не смогла скрыть от взора девушки ветряной стены, ограждающей главный остров.

Джун остановилась, всматриваясь, силясь найти способ как пробраться внутрь, но так ничего и не обнаружив, прибегла к силе времени, накрыв себя куполом безвременья. Это позволило ей миновать ветряную стену без последствий и попасть в Алькрад. Увиденное потрясало. От нагретого железа исходили волны жара, искажая пространство. Джун запрокинула голову и тут же зажмурилась от солнечных лучей, отражающихся в каждой поверхности, будь то черепица, стена здания или мостовая.

Некоторые шаклы останавливались заинтересованные её появлением, другие не бросали даже беглого взгляда. Кто-то шептался, другие спешили позвать стражу. Джун же искала путь к отступлению, раздумывая над тем, что именно могли предпринять шаклы. Всё, что ей было известно об этой расе это то, что Лирл была одной из них и то, что они повелевали ветрами, поэтому, когда резкая волна едва не сбила с ног, она не удивилась, а ещё передумала сбегать, решив действовать иначе. На решение повлиял разговор с Кайлом, о том, что она уже встречалась с богом войны и заключила сделку.

Стража окружила. Капитан что-то сказал на незнакомом языке, но увидев, что она не понимает, перешёл на язык союза.

— Посещение Алькрада представителями других миров запрещено по приказу Герестона Фоу! Что ты здесь забыла, чужачка?

Джун медленно подняла руки и заговорила.

— Бог войны меня ожидает.

Он нахмурился, недоверчиво покосившись, сжал челюсть, ответив:

— Приказа о посещении не поступало.

— Спросите его. Скажите, я знаю, где его дочь.

Капитан медлил, другие стражники были готовы атаковать в любую секунду. Он поднял руку, уже намереваясь дать команду к атаке, следя за незнакомкой ожидая реакции и ища на её лице признаки страха и лжи, но так ничего и не заметив, поколебавшись, он опустил руку.

— Потребуется время, чтобы узнать действительно ли ты говоришь правду. Если наш владыка одобрит встречу, я отведу тебя. А пока, — Он взглянул на своих подчинённых и кивком головы указал на Джун. — в камеру её.

Она не стала противиться, позволив заковать себя. Клинок и сумку со всеми вещами забрали. Её же отвели в центр города, где посреди площади на уровне земли находилось несколько камер, просторных, но не спасающих от солнца. Стражник отпер решётчатую дверь и поднял, открывая, несколько рук толкнули Джун в спину вынуждая спрыгнуть. Прыжок вышел неудачным, она ударилась локтем и содрала кожу на колене, некритично, но всё равно неприятно. Поднявшись на ноги, встав во весь рост, она запрокинула голову, наблюдая, как закрывается дверь, расчерчивая небо стальными полосами. Теперь оставалось только ждать.

Слышались голоса прохожих. Несколько раз кто-то из любопытства заглядывал в камеру и уходил. Джун ходила из угла в угол по небольшому пространству, она бы села, но из-за нагретого железа не могла даже прислониться к стенам. Ближе к вечеру, когда солнце начало садиться, а тени удлиняться она скрылась в тёмном уголке чтобы подумать.

Голова раскалывалась от жары, разрозненные мысли с трудом укладывались, становясь осмысленными. Джун постаралась вспомнить всё сказанное тогда Кайлом о Герестоне Фоу, а самое важное о его дочери. Она не знала её имени, но теперь точно знала дату, когда та вернётся к богу — день, когда разжигатели вторглись в Хладную гавань.

За ней пришли, когда на город опустилась ночь. Джун сидела в центре камеры, глядя на ровные, будто выверенные по линейке ряды звезд, когда раздались шаги, а следом камера открылась.

— Поднимайся. Герестон Фоу тебя ожидает, — сказал капитан стражи.

Она, молча? встала, вытянув руки, схватилась за край камеры и подтянулась, выбираясь на свободу. Вели к богу какими-то странными тропами, будто намеренно, чтобы она не запомнила дороги. Остановились, только когда впереди появился каменный мост, проложенный через глубокий овраг.

Капитан, придержав девушку за локоть, достал из кармана ключ от кандалов и снял их.

До недавнего времени потухшие факелы на мосту резко вспыхнули. Поморщившись от внезапного источника света, Джун разглядела на той стороне моста святилище. Странное и пугающее надо сказать. Над тремя входами находились три огромных головы олицетворяющих умиротворение от победы, стойкость в битве и агонию при смерти.

— Иди, — произнёс капитан.

— Вы меня не проводите?

— Нам велено ждать тебя здесь, чужачка.

Джун сделала шаг, ступив на мост, когда навстречу ей вышли верные слуги бока войны — чёрные мантикоры. У этих существ не было глаз, они ориентировались на вибрации. Спины панцирем покрывали белеющие рёбра и позвоночник, длинный хвост покрытый шипами с ядовитым жалом на конце, нетерпеливо извивался.

Они не тронули ее, и сев по бокам освободили путь в святилище. Джун косилась на них, идя мимо, боясь, что какой-нибудь шорох может заставить их броситься на неё, но опасения оказались напрасны.

В главном зале было светло, по сторонам рядами тянулись огромные жаровни с чистым белым пламенем. В центре возвышался трон из разномастных доспехов. Спинка из шлемов достигала сводов святилища с вонзёнными в каменную поверхность десятками видов оружия.

Над пустующим троном один за другим стали зажигаться огоньки. Они вспыхивали и становились ярче, пока не слились воедино. На едином полотне света стали проявляться очертания бога войны, кожу покрывали трещины, сквозь которые просачивался золотой и алый свет. Из-под усеянного лицами шлема на девушку взирало три глаза. Она не стала кланяться и отводить взгляд, дабы хоть немного оставаться с ним на равных, если намеревалась предлагать сделку. Хоть в таком положении держать себя в руках и не испытывать благоговения перед высшим существом было нелегко.

Подперев голову кулаком, бог заговорил нечеловеческим голосом перекликающимся десятками тембров как женских, так и мужских слитых в один.

— Говори.

— Я знаю, когда вернётся ваша дочь.

— Знаешь? Смертная смеет заявлять такое богу? Если бы она до сих пор существовала в этом мире, мне не составило бы труда найти её самостоятельно. А раз я не могу этого сделать, — Герестон Фоу подался вперёд зло, процедив, — она мертва.

Джун не переменилась в лице, тут же продолжив.

— Мне нет смысла лгать. И как бы вам ни хотелось в это верить, боги не всесильны.

Бог войны грузно поднялся с трона и медленно спустился. Джун сжала челюсть, борясь с желанием отвести взгляд. Герестон Фоу подавлял ее, и само нахождение с ним в одном пространстве казалось чем-то неправильным.

— Знаешь, что случается с теми, кто наносит мне оскорбление? — Он вытянул руку, буквально за секунду вызывая из пустоты двуручный меч, замахиваясь на девушку. Она замерла, ничего не предпринимая, знала, что не успеет. Только содрогнулась, когда леденящая кожу сталь коснулась шеи, пуская кровь. Ещё одно движение и он отрубил бы ей голову, если бы что-то не остановило. — Снова его уловки, — спокойней заговорил бог войны, но в голосе послышалась обречённость. — Ты адепт Хормы. Отвечай это он забрал мою дочь?

— Нет. Я не знаю, кто её забрал, знаю только точную дату, когда она вернётся к вам.

— И что ты хочешь взамен?

— Ваш символ, сгибатель ветров и помощь…

— Помощь?

— Да, тому, кто вернёт вам дочь. Вы поможете Разжигателям войн.

— Никогда не слышал.

— Сейчас их ещё не существует.

Он отнял меч от её шеи и, уперев острие в пол, оперся на него двумя руками, настойчивым тоном, спросив:

— Кто ты? Назови себя.

— Джун Эквуд. И я знаю о вашей дочери, потому что я не из этого времени. — На лице бога отразилось недоверие. Он будто впервые с момента встречи увидел её настоящую.

— Носитель камня разрушения. Сколько лет минуло с этого самого дня, прежде чем камень времени вернулся, и ты став его носителем оказалась здесь? — Вопрос, ответ на который мог лишить шанса, заключить с ним сделку. Она верно оценила, что ради дочери Герестон Фоу готов пойти даже обман и согласится сейчас на что угодно.

— Я скажу. Обязательно, но прежде сделка.

— В этот раз будь по-твоему, смертная. Но знай, я не забываю нанесённых оскорблений.

Когда она покинула святилище, за мостом её ждал лишь капитан стражи, держа в руках её вещи. Она приняла сумку и, надев ту через плечо, проверила содержимое, затем положила внутрь рукоять сгибателя ветров и символ бога войны. Пристегнув клинок к поясу, провела ладонью по лицу, издав вздох облегчения.

— Настоятельно рекомендую больше не появляться в Ашгаре. — Джун усмехнулась. Какой по счёту это был мир, куда её просили больше не возвращаться? — Что смешного?

— Мне не смешно, а горько. — Она покачала головой. — Имя.

— Что?

— Как ваше имя, капитан?

— Зачем мне себя называть?

— Затем чтобы я нашла вас, когда вернусь сюда в будущем. — Мужчина смотрел на нее, чуть нахмурив брови, пытаясь понять мотив её поступков. — Думаю, вы удивитесь.

— Эрен Джонт. — Он и сам до конца не понял, что заставило его ответить. Может быть, взгляд этой девушки, в котором читалось, что она знает нечто такое, от чего другой попросту сошёл бы с ума. Или же странная улыбка, не сходящая с её губ с момента его предостережения.

Она извлекла тетраэдр из сумки и прошла мимо капитана, когда услышала его оклик и обернулась, удивлённо приподняв брови.

— Стойте! — Новый знакомый будто растерялся, но продолжил, — Ваша очередь. Скажите имя.

— Джун.

— И… всё? А дальше?

— Это ни к чему. Кажется, в будущем хватит одного только имени, чтобы любой из Тринадцати или его адептов знал, как я выгляжу и кто я. А теперь мне пора.

11.Тринадцать символов. Глава 22. Вермина Луо

Книгочеи. Те, кому ведома истинная история. Сохраняя нейтралитет с другими расами и мирами, они наблюдают за происходящими событиями, узнавая то, что неподвластно другим.

Но быть Книгочеем – это не только обладать привилегиями, но и нести тяжёлую ношу вечного одиночества. Они не имеют права привязываться к людям, занимать чью-либо сторону и забывать о своём долге. Ведь всё, что требуется от них – наблюдать со стороны, и помнить, что в первую очередь они хранители знаний, памяти и прошлого.

(Ст.К)

Как совершила следующее перемещение, не помнила. Давление внутри черепной коробки было таким сильным, что из носа хлынула кровь. Джун закашлялась, машинально подставив руку, и замерла, глядя на окровавленную ладонь.

Она больше не увеличивала скорость до семи. Боялась утонуть в бесконечном потоке, как однажды случилось в сфере времени, а то и вовсе умереть от такой нагрузки. Вероятно, человеческое тело не годилось для камней разрушения. Может камень убивал её прямо сейчас вне зависимости от того сколько лет жизни осталось на шкале. В совокупности со сломанным ограничителем и очернением, что ей удалось замедлить, только остановив для себя ход времени, Джун полагала, что умрет, стоит потерять контроль.

Пребывая на границе сознания, готовая сорваться во влекущую темноту, она в последний раз окинула взглядом шкалу времени, сверившись с датой, и отключилась.

173520.3.16.11.33 / 18.2.22.19.43

26.06.18084/ 15.09.17951

***

Чёрный песок взмыл в небо, застилая путь беспросветной пеленой. Двое странников медленно шли сквозь пески, прикрывая лица.

— Эй, старик. Долго нам ещё? — поинтересовался рыжеволосый парень, зевая от скуки.

Старик в чёрном одеянии не ответил, только сильнее надвинул капюшон, скрываясь от песка.

— Да ладно! Хва-атит молча-ать… — Отросшие рыжие волосы удерживала полосатая налобная повязка, но они всё равно, то и дело лезли в глаза. — С тех пор как мы покинули Андор, ты и словом не обмолвился о нашей цели.

— Пока мне нечего тебе сказать.

— Хмф… Как всегда и слова лишнего из тебя не вытянешь. — С упрёком сказал парень, смерив старика взглядом вишнёвых с серебристыми вкраплениями глаз.

— Если ты всё ещё намерен стать следующим книгочеем…

— Ага-ага, — парень заинтересованно подался ближе, вслушиваясь в каждое слово.

— Сначала научись терпению! — рявкнул старик и капюшон слетел с его головы, открывая морщинистое лицо, татуированное странными символами. Длинные седые волосы и бороду практически до пояса в нескольких местах стягивали узлы. Грубые черты лица в виде большого носа, густых бровей, и тёмных глаз, что в данную секунду отражали негодование, прибавляли ему ещё несколько лет.

— Ауч!.. — закрыв ухо ладонью, недовольно прошипел парень. — За что?!

— Ты не слушал.

— Я слушал! И вообще, ты вечно говоришь: «научись терпению» но то, что ты мне сейчас продемонстрировал совсем не похоже на терпение!

— Заканчивай разыгрывать трагедию. — Он посмотрел на парня, спросив, — Уже выбрал новое имя?

— Эм-м, — Он задумчиво обвёл пальцами челюсть, — Наверное, Кана. Давно я так не назывался.

— Хорошо.

— Настолько давно, что уже мог бы стать книгочеем.

— Не мели чепухи… — проворчал старик, накидывая капюшон усыпанной шрамами рукой.

— Но ведь!.. Ха-а… Эта недавняя битва… люди умирали прямо на моих глазах, а я не смел помочь им. Не смел вмешаться. Мне не по себе от такого. Будто поступаю неправильно. — Он закинул руки за голову, в голосе сквозила даже не боль, а скорее разочарование в самом себе.

— Смирись и живи дальше, — старик говорил спокойно, воспринимая эмоции Каны не как должное, а скорее как нечто неправильное. Рудимент, который нужно вырезать. — Думал, ты уже привык.

Кана замедлил шаг, глядя на что-то впереди и, убрав руки из-за головы, прищурился. Выражение лица стало непривычно серьезным, когда он заговорил.

— Там что-то есть. — Книгочей не успел отреагировать, когда парень сорвался с места и побежал по песку в небольшую горку, больше не замечая ничего вокруг.

— Стой!

Он несколько раз оступился, соскользнул ногой, прежде чем добрался до увиденного и присел. Развернувшись, махнул старику.

— Несносный мальчишка! — выпалил книгочей и отправился следом.

Кана сидел рядом с девушкой и, приложив пальцы к её шее, прощупывал пульс.

— Она жива? — Старик оперся на трость двумя руками, внимательно осматривая незнакомку. Девушка лежала наполовину заметённая песком, вероятно, она пробыла здесь несколько часов, если бы больше они бы её уже не нашли.

— Пульс слабый. — Кана осторожно взяв под локти, вытянул её из песка.

— Что ты делаешь?

— Разве не видно? Помогаю. У неё кожа ледяная…

— Оставь её. Мы не должны вмешиваться, забыл?

— Не забыл. — Он мрачно усмехнулся. — Но я не знал, что это правило относится даже к таким ситуациям. Мне бросить здесь девушку и позволить умереть только потому, что я из клана книгочеев?

— Ты не знаешь, кто она и зачем явилась в этот мир. — Пальцы старика крепче сжали трость. Кана снял с плеча походный рюкзак и, достав воду, откупорил крышку. Вылив немного воды на ладонь, побрызгал девушке на лицо, надеясь привести её в чувство. — Я бы не возражал против твоих действий случись подобная ситуация в обычном мире, но здесь обитель Вермины Луо. И сюда не попасть просто так.

— Она не приходит в себя. — Кана осторожно убрал с её лба длинные седые волосы и намеревался положить на него ладонь, когда взгляду открылись шрамы. От старика они так же не укрылись и он, обойдя ученика, сел рядом с сумкой девушки принявшись извлекать содержимое. Его взгляд мрачнел с каждой новой вещью, последним стал тетраэдр, коснувшись которого книгочей в ту же секунду бросил его назад.

— Оставь её, Кана. Сейчас же!

— Но!..

— Ты поклялся выполнять всё, что я скажу. Так выполняй. — Старик поднялся, возвышаясь над учеником и, заложив руки за спину, посмотрел на него взглядом, не терпящим пререканий. — Она опасна. И всем будет лучше, если она умрёт.

— Что? Кто она такая? Что ты нашёл?

— Это не важно.

— Важно! Раз просишь обречь её на смерть, имей смелость рассказать мне правду! — Впервые за долгие годы обучения Кана повысил на учителя голос. От этого факта ему самому стало тошно и в какой-то мере больно, но отступать он не намеревался.

— Для этого ещё рано.

— Рано? Потому что я только ученик? Хах! — Взгляд учителя говорил красноречивей слов.

Парень принялся извлекать из рюкзака палатку. При таком ветре установить её было нелегко, но Кану это мало беспокоило. Он делал всё быстро, зная, что старик наблюдает за ним, зная, что без него книгочей не уйдёт.

Они разбили лагерь здесь. Песчаная буря, что прежде стеной надвигалась на них обошла стороной и ночью, когда всё утихло Кана, до недавнего сидевший рядом с девушкой в палатке ожидая её пробуждения, откинул полог и выбрался наружу.

Старик развёл костёр из собранных веток и сидел, кипятя на слабом пламени чайник. Развязав мешочек с травами, он кинул некоторое количество в кипяток и принялся мерно помешивать.

— Мне бы следовало оставить тебя здесь, глупый мальчишка.

— Я рад, что не оставил. — Улыбнувшись, Кана сел на песок и потянувшись, вытянув одну ногу в сторону от костра, виновато взглянул на наставника. — Прости за то, что наговорил сегодня. Мне стыдно, старик, но я бы всё равно не смог поступить иначе.

Из палатки донёсся шорох. Кана тут же вскочил и, откинув полог, оказался внутри. Девушка пришла в себя и в слабом свете лампы таращилась на него глазами полными непонимания, затем скривившись, коснулась висков, тихо, поинтересовавшись:

— Агх… где я?

— Мне назвать точное место? В долине Ракадлак, мире Вермины Луо. — Он не двигался, не спешил подходить, не зная, как девушка отреагирует.

Она с трудом переваривала услышанное, припоминая, как отключилась, едва попала сюда. Что-то защекотало сгиб локтя, она открыла глаза, в удивлении поняв, что это её волосы. Длинные. Запустив в них пальцы, наблюдая, как те рассыпаются по ладони, она собрала их в пучок и скрутила в жгут, только после, решившись взглянуть на шкалу времени, понимая, что без него тут не обошлось.

173520.3.16.11.33 / 14.8.13.23.5

27.06.18084/ 15.09.17951

— Нет… нет-нет-нет… — Её накрыла паника. Дышала с трудом через короткие всхлипы, чувствуя, что задыхается. Притянув к себе колени, она сжала голову ладонями и глубоко вздохнула, успокаиваясь, не давая панике, перерасти во что-то хуже.

— Ты в порядке? — Кана с беспокойством оглядел девушку и озадаченно потёр шею, не зная как реагировать на её приступ. Получив от неё утвердительный кивок, парень выбрался из палатки. Коротко рассказав наставнику о случившемся, налил чай, вернувшись обратно.

Девушка сидела, сложив руки на коленях, повернувшись к нему, незамедлительно спросила:

— Кто ты?

— Эм, зови меня Кана. А ты?

— Джун. — Он протянул ей кружку, приняв её, девушка принюхалась, но запах оказался незнакомым.

— Это чай с травами. Мой наставник его сделал. Выпей, поможет восстановиться. Твой организм истощён. Когда ты в последний раз ела?

— Я… не помню. Я не чувствовала голода. — Она сделала глоток, внезапно ощутив сильную жажду и незамедлительно опустошила кружку. — Спасибо.

Джун поставила кружку рядом и присмотрелась к парню внимательней. Что-то в его чертах показалось знакомым.

— Твоё лицо… — Кана удивлённо склонил голову, — Нет… не знаю, что такое… извини. На секунду показалось, будто мы знакомы.

— Такое я бы запомнил. — Молчание затягивалось. С каждой секундой неловкость от ситуации возрастала, Кана резко поднялся и громко откашлявшись, бросил, — Твоя сумка вон там, если что и если всё же голодна, выходи к нам.

Джун проводила его взглядом. Медленно стараясь слишком не напрягать тело, поднялась на ноги, тут же пошатнувшись. Оправив одежду и приведя её в сносный вид насколько это вообще возможно, покинула палатку.

Мерно потрескивал костёр, а дальше за его пределами распространялась чернота. Не было видно границы между песчаным горизонтом и безбрежным небом. На миг, прикрыв веки, Джун вдохнула пахнущий ночной прохладой ветер и подошла к костру.

— Здравствуйте, — поздоровалась она, заметив незнакомого старика, но тот лишь глянул на неё исподлобья не соизволив ответить.

Ужинали молча. Впервые за много месяцев Джун ела с удовольствием, отлично различая вкусы. Она не замечала, что старик медленно поедал свою порцию, уделяя больше внимания наблюдению за гостьей.

— Откуда ты, девочка? — задал он вопрос столь неожиданно, что Кана едва не подавился и, проглотив ком в горле, укоризненно глянул на наставника.

— Кхм, может, оставим этот разговор на потом? — предложил Кана, но Книгочей не намеревался отступать и, отставив деревянную миску в сторону, сцепил пальцы в замок.

Джун качнула головой и, встретив его взгляд, напряжённо усмехнулась.

— При тебе обнаружились довольно любопытные вещи.

— Мне нечего вам сказать. И как я понимаю и не нужно, вы уже и так поняли.

— Символ бога войны пропал около ста тридцати лет назад. Мой ученик нашёл тебя без сознания, а в сумке было странное устройство с печатью одного из Тринадцати.

— Так и будете ходить вокруг да около или уже озвучите то, о чём подумали.

— Ты адепт Хормы Деуса, самого скрытного и непостижимого бога.

— Адепт? Но старик, у него нет адептов…

— Сейчас нет, — Этих слов хватило, чтобы ясно дать понять Кане, что именно не так с этой девушкой. — Я расскажу больше, если позволишь.

— Пожалуйста. — Её это даже забавляло. Джун не ощущала от него угрозы лишь интерес.

— Ты истощила тело перемещениями не только между мирами, но и во времени. Знаешь, что случается, когда ты перемещаешься во времени? Твои органы и тело претерпевают немыслимые изменения на клеточном уровне. Они разрушаются незаметно для тебя, а когда изменения становятся заметны, как правило, менять что-то и предпринимать уже поздно.

Джун поставила опустевшую миску и, взяв горсть чёрного песка, принялась пересыпать его из руки в руку, о чём-то размышляя.

— Значит, я умру.

— Умираешь уже сейчас. Но разве это важно? Все мы в конечном итоге пройдём через это.

— Как вы поняли?

— Что ты не из этого времени? Или что ты одна из семи носителей?

— Всё вместе.

— Что ж, твои вещи натолкнули на такую мысль, но окончательно убедило другое.

— Шкала времени?

— Нет. Я даже не видел её, не знал о ней до сего момента. — Старик указал на пустую миску. — Еда.

— Еда? Я не… — растерянно мотнув головой.

— Кана передал мне твои слова. Ты давно не ела, не чувствовала голода, а так же вкуса. Я прав? Твоё лицо переменилось, когда ты попробовала похлёбку, будто впервые за долгое время ощутила вкус и наслаждалась едой. Не могу назвать себя мастером готовки, но в клане книгочеев мы до сих пор готовим по старым рецептам.

— И как это относится к тому, кто я?

— Ты знаешь о первом поколении?

— Немного.

— Так вот бытует легенда, будто бы став носителями камней разрушения они со временем перестали чувствовать какой-либо вкус. Возникает вопрос, хочется ли в таком случае есть, если еда не приносит больше удовольствия?

— Ну, ты и загнул, старик. — Кана, до сего момента не влезавший в их разговор, ухмыльнулся. Поправив налобную повязку, потянулся к котелку с похлёбкой, наливая вторую порцию.

— Старые рецепты, значит? Как долго существует ваш этот клан?

— С Первого сотворения мира. Пожалуй, первые из нас даже были знакомы с ангелами.

— Ангелами? — Песок высыпался из ладони, Джун тут же села прямо, глядя на старика. — Это шутка? Ангелов не существует. — Напряжённая усмешка на краткий миг исказила губы девушки, не получив желанной реакции выражение лица стало серьёзным.

— Ты не знала? Первое поколение носителей были ангелами. Дарглин, Джулин, Мирсия, Маркейн, Форунет, Концарт и Саймон.

В груди резко кольнуло. Большинство имён были ей незнакомы, но Концарт и Саймон… Да, они могли быть не теми, о ком она подумала, но какова вероятность этого? Джун встрепенулась и, вскочив на ноги, принялась расхаживать из стороны в сторону, затем резко остановилась, обращаясь к книгочею.

— Пожалуйста, вы можете рассказать мне больше о них?

— Могу, но почему в будущем ты не спросишь своего покровителя?

— Хорму? Нет. — Она отрицательно мотнула головой, в глазах мелькнул страх. Сорвавшись с места, Джун скрылась в палатке, вернувшись буквально через минуту неся с собой книгу. Достав из неё кусок пожелтевшего пергамента сложенного в несколько раз, девушка протянула его старику, — Можете сказать что это?

Она поджала губы, нервно сжимая ладони не зная, куда себя деть, пока старик просматривал лист.

— Я не настолько хорош в даргнийском, тем более в старом диалекте, но здесь определённо рассказывается о прошлом. Правда, запись обрывочна. Внизу подпись Торгуса, правителя Империи трёх миров и короткое послание… Хм, это одна из пяти частей.

— Вы можете её перевести?

— Бессмысленно. В таком виде это просто клочок пергамента и ничего более. Откуда он у тебя, девочка?

— Тот, кто дал мне его служил писарем Хормы. Я… — говорить стало трудно. Бывая в Апокрифе с того дня она старалась не думать о Дивайде, гнала мысли о его судьбе прочь хоть и догадывалась, что произошло. — Я больше не видела его.

— А Хорма не из тех, кто отпускает, — подытожил старик.

Джун села на песок, пряча лицо в ладонях. Вот оно как. Оказывается, она практически ничего не знала об этом мире, да и не только она. Знали ли об ангелах хранители? А демоны? Хоть кто-нибудь помимо бога знаний? На то чтобы осмыслить услышанное, осознать собственную ничтожность и незначительность своих поступков потребовалось время.

К тому моменту книгочей уже отправился спать, чтобы завтра не клевать носом и пройти достаточное расстояние. Кана же пока не ложился. Он сидел напротив Джун и в свете затухающего костра подбрасывал в воздух монетку. Блики пламени в металле не позволяли потерять её на фоне ночного неба и уронить в песок.

— Значит Ангелы. Никогда прежде не думала, что услышу о них где-то за пределами Земли.

— Ты человек?

— В некотором роде, — ускользнув от прямого ответа. Всё же из-за крови ЭруДзю текущей в венах назвать её просто человеком было уже нельзя. — Ты знаешь, что с ними случилось?

— С ангелами? — он поймал монетку, ловко перекатив её между пальцев, — Старик рассказывал, но я не особо хорошо помню. Ты, действительно, хочешь послушать? Предупреждаю, рассказчик из меня такой себе.

— Да, хочу. — Притянув к себе колени чтобы согреться, Джун устремила взгляд на Кану.

— Ладно. Эм-м, вроде бы была война. Три ангела воспротивились решению остальных.

— Какому решению?

— Четверо хотели сломать нимбы и выбросить осколки в миры, чтобы наделить особой силой как можно больше существ, так как всемером ангелы уже не справлялись с большим количеством миров, с их защитой.

Миры. Защита. Осколки нимбов. Кристаллы.

— Подожди, то есть они выполняли работу хранителей?

— Скорее хранители теперь выполняют их работу.

Джун потянулась к кристаллу, висевшему на шее, взглянув на него по-иному. Значит, он мог быть частью чьёго-то нимба.

— Всё кажется довольно очевидным, не так ли? Я могу продолжить?

— А, да. Да, конечно, — произнесла немного рассеянно.

— В конечном итоге нимбы мятежной троицы забрали силой, а их сослали в Империю трёх миров и стали называть падшими. Подробностей почти не сохранилось до наших дней, но в некоторых записях говорится, что ангелы, дабы уничтожить падших восставших против них и напавших на Империю трёх миров, использовали врата.

— Что за врата?

— Никто не знает. Известно только, что их привёл в действие Торгус, используя три вида ключей.

— Что с ними стало?

— Падших убили. Ангелы погибли, а Торгус умер спустя несколько дней после окончания войны.

Джун обдумывала услышанное, укладывая новую информацию в голове сопоставляя с другими фактами и происшествиями, виденными ей или же рассказанными другими. На ум пришло кое-что неопределённое, но насторожившее девушку и она спросила:

— Если нимбы были превращены в кристаллы хранителей, какова вероятность того, что им можно вернуть прежнюю форму, собрав воедино?

— Это невозможно. Полагаю, на такое были способны только ангелы.

***

Ночью её мучила бессонница. Голова полнилась дурными пугающими мыслями, что сливались в странный хоровод от попытки сложить всё воедино. Она принесла свою сумку и, бросив рядом с собой, достала символ Гересона Фоу, покрутила в руках и вернула обратно, гадая, насколько тот был важен Хорме. Ближе к трём-четырём ночи прогулялась вокруг лагеря, попутно собирая редкие ветки, надеясь хоть немного угодить старику. Рассвет не заставил себя ждать.

Джун сидела на том же месте, что и прошлой ночью и, взяв ветку, что-то рисовала на песке. Услышав шаги за спиной, она стёрла рисунок ботинком и, отбросив ветку в сторону, обернулась.

Книгочей стоял заложив руки за спину, сверля девушку недоверчивым взглядом.

— Что ж, сделаем вид, что я этого не видел. — Пройдя мимо, он взял небольшой чайник и, открыв крышку, заглянул внутрь, проверяя, сколько осталось воды, затем достав бурдюк, наполнил тот доверху. — Ты собрала? — Неопределённо мотнув головой в сторону собранных веток.

— Нечем было заняться.

— Хорошо. Труд, пусть и такой незначительный, помогает отвлечься от дурных мыслей.

— Вы так и не рассказали мне об ангелах.

— Правда? Мне казалось, прошлой ночью мой ученик сказал достаточно. И, смею заметить, даже больше чем нужно. — Взяв несколько веток, старик сложил их на место старого костра и зажёг. Пространство наполнилось мерным, приятным слуху потрескиванием и запахом дыма.

Кана проснулся позже, разбуженный ароматом чая, он нерасторопно выбрался из палатки, попутно зевая и потирая глаза в надежде избавиться от сонливости. Повязки на лбу не было, и взглядам других открылись странные символы покрывающие кожу.

Джун лишь подметила для самой себя, что символы были те же, что и на лице книгочея и вернулась к своим делам. Она доставала блокнот, когда на глаза попался Сгибатель ветров. Закусив губу, взяла его, повертев в руках, до сих пор не зная, не понимая, каким образом он должен был попасть к ней десятилетней.

— Это же осквернённое оружие, — Кана сел рядом и отстегнув от пояса книгу, пролистал, открыв на нужной странице, развернул к Джун. — Сгибатель ветров. Точно он.

— Да.

— Думал после того как Герестон Фоу покарал создавшего его смертного, он уничтожил и оружие. Но откуда?

— Заключила сделку.

— Ты знаешь, для чего оно было создано? — она отрицательно мотнула головой, и Кана продолжил, — С его помощью можно попасть в миры Тринадцати. В долину Ракадлак. Сюда. — Он обвёл взглядом пространство, как бы говоря обо всём, что их окружало. — Разве ты не его использовала?

— Нет. Мне помогло вот это. — Она извлекла из сумки тетраэдр и передала Кане.

— Так старик говорил об этом устройстве. — Он провёл пальцем по печати Хормы и вернул устройство перемещения девушке. Убрав то в сумку, она открыла блокнот на странице с информацией о Вермине Луо и, перечитав, спросила, не обращаясь ни к кому конкретно.

— Что богиня любви может попросить взамен на свой символ?

— То чего при себе у тебя точно не будет, — ответил старик, разливая чай.

— То есть?..

— Эм-м, — Кана сцепил пальцы в замок, подперев голову, — Она просит невозможного. В клане много записей о тех, кто приходил к ней с дарами, прося что-то в ответ, но получили что-то взамен немногие.

— Она попросит невозможного, а после предложит другую сделку, ставкой в которой станет твоё сердце или эмоции. Согласишься, и она подарит их своим детям, — пояснил старик.

— Кстати, а зачем тебе вообще её символ? У тебя уже есть тот, что принадлежал Герестону Фоу и его силы хватит практически на что угодно, чего бы только ни пожелал смертный.

— Ты не видишь сути, — одёрнул его наставник и, сделав глоток чая, добавил, — Хорма Деус.

Кана напряжённо взглянул на старика и, выпрямившись, качнул головой, нахмурив брови.

— Какой же я болван!.. Всё лежало на поверхности с самого начала. Ты его адепт, и символы собираешь не для себя.

— Да. — Она почувствовала себя виноватой хоть ничего и не сделала. Бездумно коснувшись полукружий шрамов, что теперь с ней навсегда, надавила на один из них, до боли, до момента пока не выступила кровь.

— Ты знаешь, зачем они ему? Понимаешь, что делаешь? — По побледневшему и несколько растерянному выражению её лица Кане всё стало ясно. Мужчина вздохнул, на секунду зажмурив глаза и сжав переносицу, продолжил, — Я расскажу тебе, если хочешь.

— Кхм, — Книгочей смерил ученика строгим взглядом ясно давая понять, что нельзя этого делать.

— Всё слишком серьёзно, старик. Ситуация безвыходная. Мы оба понимаем к чему всё идёт и что случится, если Джун продолжит сбор символов. — Кана повернулся к девушке. — Как я понимаю, за прошедшие с этого дня годы Хорма Деус лишь укрепил своё влияние и сокрыл в Апокрифе ещё больше знаний о Тринадцати.

— Наверное. Я мало что знаю о богах, только то, что он мне рассказал.

— Боге. Не богах, Джун, а боге Тринадцать. Едином во всех своих проявлениях и могущественном.

— Стой, но… нет. Хочешь сказать, они были одним целым?

— Когда-то. Ха-а… Тринадцать разделил себя не без причины. Есть мнение, что это требовалось сделать, так как единый бог попросту не мог существовать, не причиняя при этом вреда мирам. Его сила, его мощь разрывала пространство на части и разрушала.

— Прежде одна только мысль о том, что кто-то из Тринадцати способен пойти против других богов казалась не более чем глупостью. Так считали другие, но не клан книгочеев. И если подобному и было суждено свершиться, мы не сомневались, что действовать начнёт Хорма Деус. Со всеми заложенными в нём знаниями он единственный знал, что нужно делать и как, и единственный кто мог пойти против воли единого бога.

— А символы нужны, чтобы слиться с другими богами воедино?

— Не-ет. Тогда потребовались бы и их тела. А символы… через них он заберёт их силу и сам станет Тринадцатью.

— Разве никто из богов этого не понимает? Они отдали мне символы добровольно.

— А они знали о других символах? — поинтересовался Кана. Джун отрицательно мотнула головой. — Наверное, дело в этом.

— Сомневаюсь. Боги по своей сути заботятся лишь о том, что присуще им, будь то любовь, людские пороки, война, обман или что ещё. Даже знай, они о других символах, им бы вряд ли пришло такое на ум. Хорму же отличает заложенная в его сути тяга к знаниям. И с тем как его ум возрастал, росли и его амбиции.

Тяжело вздохнув, она накрыла лицо ладонями и крепко зажмурилась. То, что Хорма использовал её, не стало новостью, это было ясно с самого начала, но вот информация о том, к какой цели он стремится, вызывала неподдельный ужас.

— Что мне делать? — негромко спросила девушка, зарывшись пальцами в волосы, устремив взгляд в песок.

— Вопрос в том, что ты хочешь делать.

— Честно? Даже после всего, что узнала, я хочу продолжить сбор символов.

— Это влияние Хормы. — Старик поднялся и, осторожно размяв спину из стороны в сторону, добавил, — В этом нет твоей вины.

— Я должна остановиться? Умом я всё понимаю, но как это сделать?.. — с губ сорвался нервный смешок. В голову закрался ещё один червь мысли о самоубийстве, но помня слова Хормы о носителях и том, что камень разрушения не позволит умереть, даже такой исход был невозможен.

Больше эту тему не поднимали. Джун сложила свои вещи, помогла собрать палатки и ближе к полудню все втроём отправились дальше. Путь книгочеев так же лежал к Вермине Луо, поэтому разделяться не имело смысла. Джун не знала их цели встречи с богиней, да и не хотела знать. Хватало своих проблем и переживаний.

Ветер усиливался, казалось, с каждым пройденным шагом. Джун шла, склонив голову, стирп-эр помогал свободно дышать, глаза же приходилось щурить и прикрывать рукой.

— Приближаемся! — выкрикнул Кана, повернувшись к девушке, ветер почти заглушил его голос. Джун только кивнула, давая понять, что услышала. Спустя ещё с десяток футов Книгочей остановился и выставил ладонь перед собой, касаясь невидимой преграды.

Поначалу Джун ничего не видела, но стоило подойти ближе, заметила едва заметное переливание, словно тонкое стекло преграждающее путь.

— Она решила принять нас. — Джун с трудом разобрала слова Книгочея, на секунду ей показалось, что в его голосе проскользнул страх, может, так и было, и старик отлично скрывал его. — Приготовьтесь. Не показывайте страха и думайте, прежде чем говорить. Ничего лишнего.

— Да-да, понятно! — сказал Кана.

Повернувшись и встретившись взглядом с девушкой, старик добавил, обращаясь лично к ней:

— Ты будешь просить второй, девочка. Сначала мы. — Она кивнула. — Идём. — Книгочей нащупал невидимую ручку двери и, отперев, прошёл внутрь, скрываясь в зияющей дыре, словно в пасти монстра.

Тёмная пелена давила на глаза, затхлый воздух не позволял нормально дышать. Они двигались на ощупь, впереди показалась едва заметная точка света, что вела словно маяк. И вот, наконец, показалась комната.

Потолок заменял тонкий слой воды, разливаясь и переливаясь от света и солнца. Белые стены давно заросли плющом, он тянулся к центру комнаты к огромной чаше, на поверхности которой изображались различные человеческие органы: лёгкие по обеим сторонам, печень, мозги, глаза и даже губы. Чашу до краёв заливала прозрачная вода.

— Кто желает говорить со мной? — из недр чаши раздался низкий глубокий голос. По поверхности воды скользнула рябь, и из её недр показалось существо, почти прозрачное, бесполое. От вытянутой головы во все стороны потянулись тонкие струйки воды, а затем раздался плач.

Джун напряжённо огляделась, заметив тех, кого прежде здесь не было — детей. Они все были разного возраста, от младенцев до подростков и всех их нити воды объединяли с богиней. Вермина любила детей и лишь к ним относилась благосклонно. Брошенные, покинутые родителями не желавшими дарить любовь они попадали сюда, куда бы ни вёл их изначальный путь. Но попадали изменёнными, у детей пропадали сердца, исчезали чувства.

Кане стало от этого зрелища не по себе, Книгочей же никак не отреагировал. Старик сделал несколько шагов к богине и чуть поклонившись, сложил руки перед собой, заговорив:

— Я желаю. — Он протянул руку, подзывая ученика. Ободряюще улыбнувшись девушке, Кана коснулся её плеча и двинулся к наставнику. Сбросив с плеча сумку, он достал чёрную шкатулку и отдал. Старик откинул крышку и развернул шкатулку к богине, являя той содержимое.

В пустых глазах Вермины что-то промелькнуло, она протянула руку, извлекая бьющееся сердце. Кровь растворялась в её пальцах, окрашивая воду и делая её мутной. Затем она поманила к себе одного из детей, мальчика не старше пяти и, склонившись над ним, тихо прошептала:

— Это для тебя. — Всё произошло в считанные секунды, Вермина силой поместила сердце в грудь мальчика, а затем окутала его водой, будто, обнимая.

Джун сравнила увиденное с материнской заботой и проглотила вставший в горле ком. У неё было немало вопросов по поводу происходящего. Откуда здесь эти дети? Кто они такие? Зачем они Вермине? Но самое главное, откуда у Книгочея бьющееся сердце? Хорма Деус не говорил ни о чём подобном, вероятно посчитав, что Джун заберёт символ богини силой.

В виске что-то кольнуло, Джун скривилась, едва не вскрикнув от боли…

…а в следующую секунду она увидела перед собой Кану и подняла на него взгляд, не понимая, что происходит. Он протягивал ей шкатулку, глядя с беспокойством.

— Джун? Ты в порядке? Твоя очередь.

— Ч..что? — Она потёрла висок, в котором настырно пробивалась боль и помотала головой.

— Возьми. Это плата богине. — Он настойчиво сунул ей шкатулку и уже тише добавил, — не открывай сама и не показывай удивления, когда увидишь, что внутри. Справишься? — в глубоких зелёных глазах поселилась до недавнего незнакомая серьёзность.

Джун кивнула и направилась к богине, но едва не запнулась, увидев лицо старика Книгочея, перекошенное не то злостью, не то удивлением, а может и тем и другим. Что произошло за те несколько секунд, что они находятся здесь? Несколько секунд? Нет. Старик сказал, что он будет просить первым. Первым, а значит, он уже закончил.

Джун явственно ощутила, что что-то не так, а ещё поняла, что кусок воспоминаний пропал, будто кто-то вырезал его затупленными ножницами, оставив кривой нестыкующийся с другими воспоминаниями срез. Но кто мог такое сделать?

Она не обернулась, не подала виду, что что-то не так и остановилась напротив огромной чаши.

— Говори, зачем явилась ко мне? — голос Вермины прозвучал холодно, с вызовом. Она почувствовала метку Хормы на девушке, поняла кто она.

— Мне нужен ваш символ.

— Неужели мой ненавистный брат не в силах исполнить твоё желание раз ты явилась за моим символом?

— Так и есть.

— Что ж, я не даю ничего просто так. Хочешь получить символ, в обмен я хочу ветвь с древа Обор.

Джун напряглась, вспомнив слова Книгочея о том, что богиня всегда просит невозможного. Она не имела ни малейшего представления о том, что это за дерево и где его искать, потому призналась честно:

— Я не знаю, что это. Может быть, в уплату подойдёт это? — Она протянула богине шкатулку, позволив той самой отбросить крышку, наблюдая, как в пустых глазах Вермины появилось нечто живое, какой-то слабый огонёк. Она извлекла сердце, осторожно держа его на ладонях, не замечая капающей с него крови, и подозвала мальчика лет пяти. Приблизившись к нему, тихо прошептала:

— Этот дар для тебя. — А затем в один миг поместила бьющееся сердце в грудь мальчика. Когда всё закончилось, Вермина прижала его к себе, обволакивая водой, словно обнимая.

Джун показалось, что она уже видела эту сцену, но странное чувство дежавю рассеялось столь быстро, что девушка не сумела ухватиться за него, дабы понять.

— Подставь руки. — Богиня обратила на неё взор и, вытянув руку, разжала ладонь, позволяя капле воды упасть и обратиться гладким полупрозрачным камнем с розоватым отливом, внутри которого был сокрыт крошечный цветок. Решив полюбоваться им потом, Джун сунула его в сумку. — Сердце всегда достойная плата, — произнесла напоследок Вермина и, кувыркнувшись в воздухе, нырнула в чашу, утягивая за собой детей.

Джун заслонилась от шквала брызг на краткий миг зажмурив глаза, а когда открыла чаша пропала, более того они вновь были посреди пустыни. Ветер стих Джун стояла на гребне бархана с искрящимся на солнце песком и оглядывалась по сторонам, когда нога соскользнула и девушка скатилась по крутому песчаному склону.

— Ай, — она принялась отряхиваться от песка когда, ловко спустившись, к ней подбежал Кана.

— Ты в порядке? — Сев напротив он протянул ей тетраэдр. — Вот. Выпал из сумки, когда ты свалилась.

— Спасибо. — Приняв, она положила его рядом и оглянулась на Книгочея, что уже подходил к ним. — А дерево, ветвь которого просила Вермина, что это?

Кана собирался ответить, когда старик опередил его, принявшись объяснять.

— Есть два вида таких деревьев: Рейб и Обор, они вырастают в пустых мирах. Считается, что они дар Ока жизни, так как плоды, растущие на них, таят в себе разных существ. Древо Рейб приносит животных, а Обор смертных. Найти их непросто. В былые времена сходились во мнении, что они выдумка, но в клане хранятся записи о них.

Джун нахмурилась, с сомнением спросив:

— То есть дети растут на деревьях? Такое вообще возможно?

— Чего только не встретится в мирах, — усмехнулся Кана и подал девушке руку помогая подняться.

— И его ветвь хотела Вермина. Да где бы я достала её? — Оправив одежду, Джун скрестила руки на груди и повела плечами, стараясь не думать о причудах богов.

Волосы растрепались и разметались по плечам, Джун заправила за ухо мешающую глазам прядь и принялась скручивать их в тугой жгут, закрепить или завязать который было объективно нечем. Она уже давно отвыкла от длинных волос и забыла, как с ними бывает неудобно. Закончив, она поправила ремешок сумки и подняла с песка тетраэдр.

— Ну, вот и всё. — Кана устало потянулся и закинул руки за голову, делая глубокий вздох.

— Да. Всё. — От предстоящего расставания девушку накрыло чувство грусти.

Эти несколько дней проведённых в их компании позволили ей во многом разобраться и многое понять. Ни с кем иным она не смогла бы затронуть такие откровенные для неё и в каком-то смысле болезненные темы. В особенности о Хорме и его пагубном влиянии на неё. Она их не знала, но понимала, что расставшись сейчас, вероятно, больше никогда их не встретит. Так какая разница, что они о ней думали?

Джун даже не стала спрашивать о грубо вырванных воспоминаниях. Книгочей и Кана ничего ей не сделали, не причинили вреда, а если и хотели скрыть что-то, таким образом, разве можно было их за это судить?

— Я благодарю вас, за то, что не бросили в пустыне, — обратилась она к ним, — Что рассказали так много того чего, вероятно, я сама никогда бы не узнала. И благодарю за то, что помогли получить символ Вермины Луо.

Книгочей опёрся на трость и окинул девушку хмурым взглядом.

— Запомни никогда не благодари за то, последствия чего тебе неизвестны. Стала ли встреча с нами для тебя удачей или же нет, ты узнаешь лишь в конце, когда уже ничего нельзя будет изменить. Здесь мы разойдёмся.

— Я знаю.

— Мне вот даже как-то грустно стало, — Кана слабо улыбнулся и подошёл к ней. — Вряд ли мы ещё увидимся, но если захочешь, попробуй найти наш клан. Это не должно быть тяжело.

Кивнув, понимая, что вряд ли воспользуется его предложением, она достала из сумки тетраэдр и, последний раз окинув Книгочея и Кану взглядом, открыла его.

Старик смотрел на девушку до тех пор, пока она не исчезла, растворившись в воздухе. Затем нахмурившись, он скривил губы и строгим тоном произнёс:

— Ты применил откат событий без моего дозволения. Дважды.

Кана почесал голову, не представляя, что сказать, он не хотел оправдываться, но на ум больше ничего не шло.

— Ей нужна была помощь. Вермина ни за что не отдала бы ей символ без платы. А второго сердца у нас не было.

— Оно нам и не требовалось, ведь то была не наша забота! Ты хоть представляешь, что сделала бы богиня, поняв, что её одурачили?!

— Но я хотел ей помочь. Тем более откат не навредил нам. Я всё рассчитал. А ещё то о чём ты спрашивал, старик. Я подверг откату и её воспоминания, всё же знать такое сейчас, когда она и так узнала слишком много об этом мире, ни к чему. Видел выражение её лица? Она же с трудом сохраняла спокойствие, пытаясь переварить услышанное.

— Её взгляд, — Книгочей задумчиво провёл ладонью по бороде. — На мгновение мне показалось, что она поняла. Даже знала, о чём говорит Вермина Луо. Но такое просто невозможно. Ни одному смертному во всём мире неведомо о Первородных. Ладно, идём. Раз закончили нам здесь тоже делать нечего.

— Вернёмся в клан и всё запишем?

— Ты запишешь.

— Эм-м, может всё же ты, старик? У меня как-то не очень с образностью.

— Образность и ни к чему. Только сухое изложение фактов.

— Да эти тексты потом же читать невозможно! — Всплеснув руками, Кана поправил налобную повязку и уже собирался последовать за наставником, когда на подветренной стороне бархана, с которого свалилась Джун, что-то блеснуло на солнце, привлекая внимание. — Постой, старик! — выпалил он и подбежал, извлекая из песка рукоять. — Это же… — Он обернулся к наставнику, когда тот подошёл ближе, и протянул ему Сгибатель ветров. — Наверное, он выпал из сумки, когда Джун упала.

— И что ты намереваешься с ним сделать? Эта девушка пришла из будущего, вернуть уже не получится.

Кана неопределённо повёл плечами и, повертев рукоять в руках, сжал её крепче.

— Ты можешь найти её?

— Найти? Если она и существует в этом времени, то только ребёнком. Нам даже неизвестно в каком мире её искать.

— На Земле. Ей был нужен Сгибатель ветров, и я хочу передать его.

— Безрассудный мальчишка! — скривив губы, бросил Книгочей помрачнев. — Это будет последняя твоя выходка. Хватит с меня твоего упрямства и непокорности.

— Согласен. — Кана довольно улыбнулся и, выпрямившись во весь рост, протянул рукоять. — Вот, на нём должен был остаться отпечаток её энергии.

Книгочей отстегнул от пояса трость и коснулся гарды, вбирая остаточную энергию девушки. Трижды стукнув наконечником о песок, старик сжал трость обеими руками и, замахнувшись, раскроил пространство. Оно покрылось трещинами, а затем разошлось, превращаясь в разлом.

— Ну, иди.

— А ты разве не пойдёшь со мной, старик?

— Не питаю к адепту Хормы тёплых чувств. Хочешь помочь ей, действуй самостоятельно. Я же подожду тебя здесь.

— Тогда я постараюсь вернуться скорей. — Улыбнувшись, Кана сиганул в разлом, оставив Книгочея в пустыне.

***

Его выбросило в парк аттракционов. Он слышал о таких, видел в книгах, но никогда не лицезрел собственными глазами. Признаться, зрелище не впечатляло. Всё какое-то поломанное и проржавелое.

Отряхнув одежду, Кана осмотрелся, но не увидел Джун. Связь энергий не должна была подвести, всё же старик знал, что делает, значит, следовало просто немного поискать. Он шёл по заброшенному парку аттракционов, оглядывая облезлых лошадок на карусели, колесо обозрения вызывающее вместо восхищения тоску. Что Джун вообще делала в таком месте?

Он догадывался, но эта догадка его не радовала. Джун была одинока.

Остановившись, Кана с пару секунд помассировал виски, впервые задумавшись, как именно намеревается передать ей Сгибатель ветров и что сказать. Не просто же так он должен ей его передать? Если Джун ребёнок, что ей делать с этой рукоятью? И ведь не объяснишь же!.. Запрокинув голову, глядя в серое затянутое тяжёлыми низкими тучами небо, парень вздохнул. На ум пришла одна идея, реализовать которую было не так-то просто без помощи самой Джун, а если в этом времени она ещё не являлась носителем камня времени, его идея была бесполезна.

Вот взгляд уловил какое-то движение в больших чашках, что в былые времена весело крутились, и Кана пригляделся внимательней, заметив в одной из них небольшую фигуру, направился к ней.

— Привет! — Он не хотел её напугать, но девочка вздрогнула от неожиданности и вскочила, прижавшись к боку огромной чашки. Перед ним определённо была Джун. Пусть взрослой он знал её всего пару дней, но этот взгляд холодный и недоверчивый что-то будоражащий внутри не изменился с детства. — Не бойся. Многие скрываются в подобных местах от проблем. — Он развёл руками и тут же улыбнулся в попытке расположить девочку к себе.

— Ты тоже? — негромко спросила она.

— Кто знает. — Кана пожал плечами. — Такие места как этот парк, конечно хороши, но всё же, когда они работают намного лучше. Сейчас он навевает тоску и грусть, если постоянно находиться в такой атмосфере станет только хуже. Не находишь? Не лучше ли разогнать скверные чувства чем-то радостным и хоть ненадолго отвлечься?

— Хм, может быть. Какая разница? Парк-то всё равно давно заброшен. — Девочка спрятала руки за спиной и, шаркнув ботинком, уставилась на собственные ноги.

— Может и так, но так уж случилось, что я тот, кто может его запустить.

— Правда? — недоверчиво спросила она.

— Да. Ты сможешь покататься в этих чашках, если захочешь. А, может, колесо обозрения тебя привлекает? — Увидев в глазах девочки блеск, губы Каны растянулись в улыбке. — Но всё не просто так, конечно. Давай с тобой сыграем.

— Я не сильна в играх.

— Ничего. Эта игра до боли проста и незамысловата. — Он протянул ей рукоять, тут же заметив интерес в бледно-голубых глазах. — Вот. Это сгибатель ветров. Если спрячешь эту вещь так, чтобы я не нашёл, то я заставлю парк аттракционов вновь заработать лишь для тебя одной.

— Правда?

— Конечно. Ну, так что?

Она согласно кивнула, принимая рукоять из его рук. Воспользовавшись моментом, Кана отметил первоначальную точку для отката воспоминаний и отпустил девочку. Оглядываясь, та отбежала от него на какое-то расстояние и начала выискивать подходящее место, спустя пару минут он потерял маленькую Джун из виду и, забеспокоившись, пошёл за ней.

Джун сидела у странного короба под колесом обозрения, безуспешно пытаясь открыть его. Ей явно не хватало сил, да и крышка была заколочена гвоздями. Улыбнувшись, Кана подошёл к ней.

— Давай помогу.

— Нет! — выпалила она, грозно уставившись на него. — Тогда это не будет считаться победой.

— Будет. Если бы тебе удалось, я бы даже не подумал искать здесь, — слукавил он, указав на короб.

— Правда?

— Да. Место просто отличное. — Он сел рядом и сняв с пояса нож, просунул лезвие в крохотную щель, затем используя ручку как рычаг, открыл крышку. Внутри всё было в проводах. — Ну вот. Клади сюда. — Он отодвинулся, освобождая место девочке, а затем, когда рукоять была уже внутри, добавил, — А теперь чтобы Сгибатель ветров был укрыт от любопытных глаз, сделай ещё кое-что.

— Что же?

— Прикоснись к рукояти и представь, что отправила её в прошлое, скажем лет на восемь.

— Разве такое возможно? — Она удивлённо приподняла светлые брови, но всё же сделала, как он просил. Пальцы начало покалывать, но не неприятно, поэтому девочка не отняла рук, а затем рукоять, которой она касалась, просто исчезла. Распахнув глаза, Джун отшатнулась от короба. — Это какой-то фокус?

— Не-ет. Когда-нибудь ты всё поймёшь, а пока, — Кана вернул крышку на место и, убедившись, что короб надёжно закрыт, взял нож, принявшись выцарапывать на старой краске какие-то слова, закончив, поднялся на ноги, отряхивая колени.

— Что теперь? — Она сжала ладони.

— Теперь ты подождёшь меня здесь, а я запущу для тебя аттракционы. Обещай, что никуда не уйдёшь, пока я не вернусь.

— Ладно.

Найдя щиток, Кана сломал замок и, открыв, переключил несколько рубильников. Загорелись лампочки, заработали аттракционы. Закончив, он вернулся к Джун. Пришло время совершить откат воспоминаний для её же блага.

— Всё готово? — Она с любопытством и блеском в глазах смотрела на весёлые огни и не могла дождаться, когда же сможет покататься на каком-нибудь аттракционе.

— Почти. Осталось последняя деталь. — Он коснулся её плеча, возвращая воспоминания девочки к первоначальной зафиксированной точке. Джун моргнула, непонимающе огляделась, а после уставилась на Кану. Улыбаясь, парень протянул ей ладонь и пожал маленькую ручку.

— Поздравляю. Тебе удалось меня обыграть. Уговор в силе и на сегодня парк твой, Джун.

В глубине души Джун радовалась победе, вот только никак не могла вспомнить, как именно победила и где спрятала странный предмет.

Кана похлопал её по плечу и, развернувшись, просто ушел, возвращаясь к разлому.

11.Тринадцать символов. Глава 23. Барсолино

172331.10.25.10.13 / 14.8.13.23.5

3.12.18092 / 28.06.18084

Прибыла ночью. Перемещение в этот раз далось легче, наверное, из-за небольшого временного промежутка, но её всё равно мутило.

Аль-Хазард встретил сугробами и снегом, заметающим дороги, не дающим разглядеть ничего конкретного. В этот раз из-за личности бога спешить было нельзя. Хорма предупреждал о Барсолино, боге коварства и обмана, но Джун смутно представляла чего ожидать.

К Барсолино нельзя было просто заявиться и просить символ, у него не было храмов и мест поклонения. Единственный способ встретиться с ним выпадал на декабрь, когда местные жители Аль-Хазарда устраивали фестиваль масок. Фестиваль длился целый месяц и в это время никто не смел снимать деревянных масок, если не хотел чтобы бог обмана украл его лицо.

После всего пережитого Джун больше не относилась к такому скептично, поэтому сразу, как только миновала снежную преграду и попала в город, принялась искать, где купить маску.

Даже ночью фестиваль не утихал. Гирлянды тянулись от здания к зданию, освещая путь. Все окна и двери украшали еловые венки и шишки, это напоминало Джун обычное рождество на Земле, вот только отличия всё же имелись. На главной площади вместо ели возвышалось огромное пугало с маской вместо лица, его должны были поджечь к концу месяца, когда тело, собранное из свежих веток высохнет. Если загорится сразу — год будет урожайным, а если пугало начнёт тлеть — местным придётся туго.

Отыскав взглядом лавку, где на витрине были выставлены разнообразные деревянные маски, Джун поспешила к ней и скрылась внутри. Её встретил резкий запах обработанного пахучим раствором дерева. К горлу тут же подкатил ком, едва справившись с дурнотой, девушка осмотрелась.

По всем стенам тянулись ряды затейливых масок. Одни изображали демона с длинными рогами, другие оставались безликими, у третьих на поверхности были выведены десятки глаз.

— Хотите приобрести маску? — раздался из-за прилавка заискивающий голосок. Джун обернулась и подошла.

— Да. Мне вон ту. — Мужчина ловко снял маску со стенда и протянул. — Они действительно помогают?

— Ну, если не верите, можете узнать на собственном опыте.

— А что за дерево? Такое серое…

— Не местная, да? Это Вианн, по легенде первое дерево этого вида взрастила девушка, в которую влюбился бог обмана и хотел забрать с собой. Девушка не любила бога и воззвала к самой земле, моля защитить её. Тогда и появилось первое дерево, а за ним вырос целый сад. Девушка прожила в том саду до старости, а перед смертью попросила, чтобы её тело похоронили там же в гробу, сделанном из этого дерева, дабы и после смерти бог не добрался до неё. Говорят, в месяц декабря Барсолино выходит на поиски этой девушки ища её лицо в толпе, а не находя похищает лица тех кто попался ему на пути без маски.

— Хм, — она задумчиво провела пальцами по шершавой, неровной поверхности и, приложив маску к лицу, взглянула на продавца сквозь прорези. — Я возьму её. Принимаете валюту хранителей?

— А как же! — Он расплылся в улыбке и, не став задавать вопросов, принял оплату.

Закрепив маску на лице, скрыв ремешки под волосами, Джун вышла наружу. А веселье только начиналось. Снег лежал повсюду, накрывал толстым слоем крыши. В свете высоких фонарей виднелись сверкающие снежинки, что плавно кружась, оседали на всём вокруг.

Странно, но в городе, несмотря на зиму, было тепло. Дети лепили снежки, не заботясь о том, что замёрзнут руки. Девушки в ярких тонких платьях не скрывали голых ног, не боясь заболеть.

Она дошла до главной площади и замерла, глядя на пугало. Откуда-то сбоку из толпы донёсся зазывающий женский голосок. Желая узнать, что там такое Джун протиснулась через толпу и едва не врезалась в прилавок, за которым сидела девушка.

— Вам тоже ленту? — обратилась она к Джун, мило, улыбаясь. На столе стояло несколько ящичков, доверху заполненных разноцветными лентами.

— А для чего они?

Девушка удивлённо приподняла брови, но объяснила:

— Цвет ленты символизирует желание. Розовый — любовь. Красный — страсть. Зелёный — удача. И так далее. Так же если не нашлось подходящего цвета, есть белые ленты, на которых можно написать своё желание и привязать к пугалу на площади. Так какую вам? — сцепив пальцы в замок, девушка воззрела на Джун.

— Белую. Сколько с меня?

— О, денег не нужно, — замахала руками девушка, — мы раздаём их бесплатно.

Взяв ленту и специальный уголек, которым следовало писать желание, Джун отошла в сторону и огляделась. Присесть было некуда. Обойдя площадь, она подошла к одному из дальних деревьев и прислонилась к тому спиной, по телу тут же побежали мурашки вынуждая отпрянуть. Ствол дерева был не просто холодный, ледяной до такой степени, что прислонив руку, Джун ощутила, как обожгло кожу.

Не став совершать прежней ошибки она быстро написала что-то на ленте, задумавшись лишь на миг и бросив уголёк куда-то в снег, поспешила к пугалу. Находиться вблизи него было неприятно, возникало чувство, что оно живое. Привязав ленту к одной из веток, рядом с лентами других цветов Джун отошла на пару шагов и запрокинула голову, поражаясь его высоте, а после прикрыла веки, с грустью осознав, что скучала по снегу, по снежинкам, падающим на кожу и тающим. К горлу подступил ком, глаза защипало. Мотнув головой в попытке избавиться от охватившей её грусти, она попятилась, едва не сбив кого-то с ног, и убежала прочь.

***

Месяц декабря близился к концу, а Барсолино так и не явился. Джун начинала понемногу закипать. Она перестала носить маску, считая, что затея всё равно не удалась. Да и без маски шансы привлечь внимание бога резко возрастали.

Валюта хранителей почти закончилась, её едва хватало на то, чтобы оплачивать комнату и с остальными нуждами приходилось как-то выкручиваться. Шанс использовать способность времени, чтобы заработать выпал случайно. На празднике тогда поскользнулся мальчик и ударился головой, потеряв сознание. Снег окропила кровь, какая-то женщина закричала, заглушая музыку, и праздник прервался.

Джун не собиралась помогать, всё же она явилась сюда не за этим, но и жители Аль-Хазарда не подходили, только наблюдали со стороны, оставляя женщину разбираться самой. Может здесь так принято, но, ни докторов, ни лекарей в мире не существовало. Всё упиралось в веру и молитвы.

Дурость.

Надев маску, Джун миновала толпу и замерла над мальчиком, всё ещё сомневаясь в решении, а затем села и сдвинув маску с его лица, занесла ладонь над головой. Мать мальчика смотрела на девушку широко раскрытыми полными непонимания и страха глазами, женщина что-то шептала, но остановить или спросить что-то даже не пыталась. Когда белый дым окружил рану и та начала затягиваться, женщина охнула и отпрянула, а когда всё закончилось, и мальчик открыл глаза, разрыдалась.

— Спасибо… сп… сибо… — бормотала она сквозь слёзы, сжимая сына в объятиях.

Джун ожидала открытой ненависти, страха в глазах местных, вспоминая истории об охоте на ведьм, и собиралась поскорей уйти, когда к ней стали обращаться другие жители.

— Пожалуйста, помогите мне вылечить ногу!.. — выпалил хромой старик, подходя с протянутыми руками.

— И мне помогите!..

— Мне тоже!.. Пожалуйста!..

— Я сломал руку на прошлой неделе, пусть она заживёт!..

От такой реакции в каком-то смысле даже безумной, Джун сковал страх. Она прежде не задумывалась, но, то был первый раз, когда кто-то молил о помощи, по сути, прося использовать способность камня времени в благих целях.

Созидать, а не разрушать? Такая мысль была ей в новинку. А помня, каким образом достались годы, удивляла вдвойне.

Она не разговаривала с ними, не просила оплаты, потому что такая мысль даже не пришла в голову, и удивилась, когда кто-то протянул ей деньги. Отказываться не стала, помня о своём положении и взяв их, продолжила лечение. Окружившая её толпа постепенно уменьшалась, когда же не осталось никого, Джун спешно ушла, желая затеряться в городе, а после вернулась в свою комнату выжатая и уставшая.

172322.11.13.7.43 / 14.8.13.23.5

23.12.18092 / 28.06.18084

На всех ушло чуть меньше девяти лет. Так мало, но Джун чувствовала себя ужасно, ей казалось, что тело разрывает на куски, выкручивает пальцы и сводит мышцы. Сказывалось истощение тела перемещениями, потому мысль, что оно разрушалось, вызывала скорее злость, нежели страх.

Следующим днём встала только к вечеру, чувствуя дурноту, и спустив ноги с кровати, уперла локти в колени, накрыв лицо ладонями, запуская пальцы в волосы. Грубые шрамы на лбу вызвали неприятные воспоминания о днях после того как сломался ограничитель. Время затуманило пережитую боль и сейчас казалось, что даже тогда ей не было так плохо.

Медленно, через силу заставив себя встать, Джун умылась и, одевшись, вышла в город. Ей так надоело повторять одно и то же раз за разом целый месяц, надоело обходить площадь выискивая в толпе того чьёго лица даже не знала лишь бы он заметил её. Если в первые дни она делала это с энтузиазмом, считая, что скоро управится, то теперь не осталось ничего кроме апатии.

Она не обращала внимания на то, что происходило вокруг, только прислушивалась к хрусту снега под ногами и резко остановившись, опустилась, набирая в ладони снега. Она ни разу не подумала сделать это за проведённые здесь дни и теперь не понимала почему.

Слепив снежок, девушка выпрямилась и запустила его куда-то в сторону, не заботясь, что в кого-то попала. Отряхнув руки, она уже хотела двинуться дальше, когда увидела мужчину без маски, идущего к ней сквозь толпу, сжимающего в руке снежок.

— Ты не отсюда, — констатировал он, замерев на расстоянии вытянутой руки и хитро щурясь, подбросил на ладони пойманный снежок, что ни капли не растаял.

Джун обвела его взглядом, маски при нём не было, в чёрных, отливающих синевой длинных волосах собранных за спиной в хвост, сверкали вплетённые нити алых бусин напоминающих кровь. Напрягшись от неожиданного появления незнакомца, тактично отступила, увеличивая разделяющее их расстояние, и негромко произнесла, дабы окончательно убедиться в том кто перед ней:

— Я вас искала.

— Знаю. Почти месяц прошёл. Ну и как тебе здесь?

— Не считая приставучих горожан, — она пожала плечами, зло, усмехнувшись, — Сносно.

— Почему не надеваешь маску? Не боишься, что я заберу твоё лицо?

— Нет. — Сняв маску с пояса, она покрутила её в ладонях и, замахнувшись, выбросила ту в ближайший сугроб. — Не моё лицо вам нужно. За этот месяц я много чего наслушалась от местных, их истории во многом разнились, но сходились в одном — та девушка из легенды, действительно, существовала.

— Думаешь? — Он взмахнул рукой, создавая из снега подобие стула, и Джун впервые обратила внимание, что бог обмана не касается земли, паря в воздухе. Сев, он закинул ногу на ногу и скрестил руки на груди.

— Знаю. Я достану её тело, если она вам ещё нужна.

— Я распознаю обман на раз, но… — беспечно покачиваясь, он вгляделся в её лицо, — ты не лжёшь. Действительно готова пойти на это. Вряд ли тебя за это похвалят. Вероятно, возненавидят.

— Мне нет дела. Я здесь не живу, — сказала, но подумала обо всех тех жителях кого лечила, тут же сжав челюсть, прикусив внутреннюю сторону щеки.

— Именно! — Он широко улыбнулся и, спрыгнув со стула, заложил руки за спину, пройдясь взад-вперёд. — И мне нет до них дела. Так что же ты хочешь взамен? Дай угадаю, мой символ, наверное, чтобы исполнить желание, оставленное на ленте.

— Знаете, что там? — Барсолино не ответил, только хитро усмехнулся, — Ах… не важно. Я знаю, что написанное невыполнимо.

— Но оставила ленту, потому что как и все смертные какой-то частичкой себя надеялась, что желание сбудется, — констатировал он.

Джун опасливо огляделась, никто не обращал на бога внимания, словно того здесь и не было.

— Они вас не видят?

— Не-ет, – махнул он рукой, — Только какую-то сумасшедшую, болтающую саму с собой.

— Ну, спасибо. — Джун зло глянула на бога исподлобья. — Так что? Согласны?

— Хм, может быть. Пожалуй, с одной оговоркой.

— Какой?

— А это узнаешь когда принесёшь тело. Бросишь его на площади рядом с пугалом, и я явлюсь.

***

Лопата, найденная на входе в сад, казалась непомерно тяжёлой и оттягивала руку. Джун медленно шла по саду, освещая путь крохотным световым шаром, боясь привлекать внимание. Она искала первое дерево, то самое из легенды, чтобы под его корнями откопать гроб.

Ветви Вианна не имели листьев и вились и сплетались в единое полотно, в конце концов, образуя плотный шар. От деревьев шёл невероятный холод, серые корни взрывали землю и тянулись во все стороны, вынуждая смотреть под ноги.

Вот впереди показалось дерево настолько большое, что ствол не обхватило бы и три пары рук. Остановившись, воткнув лопату в землю, Джун обошла дерево, внимательно осматривая кору, вот на глаза попалась короткая засечка, под которой проглядывали какие-то буквы, давно стёртые временем.

Отпустив световой шар, дабы тот завис над головой, она вернулась за лопатой и принялась за дело. Корни мешали, даже тонкие не получалось разрубить лопатой и приходилось отрубать те клинком. Она стояла в яме по пояс и от усталости и боли в руках хотела умереть, но продолжала копать. Некоторое время спустя лопата упёрлась во что-то и Джун, отбросив инструмент в сторону, села сметая землю с крышки гроба.

Дерево обожгло кожу холодом, поёжившись, девушка открыла крышку. Сверху лежала белая плотная ткань, совершенно не повредившаяся за годы, откинув её, Джун отпрянула, едва, не упав, совершенно не готовая к тому, что увидит. Да, ей доводилось видеть мертвецов, но не в таком виде. От тела, по сути, остались только кости обёрнутые в лохмотья, что когда-то были одеждой.

Переборов себя, думая лишь о том, что скоро всё закончится, она выпрямилась, глубоко вздохнула и, расстелив белую ткань, принялась перекладывать на неё кости. Когда всё было кончено, она завернула плотную ткань и вытащила из могилы, затем наскоро закопав яму, взяла свёрток и двинулась прочь.

На площадь явилась глубокой ночью, но даже в такое время здесь не было пусто. Из-за отсутствия маски прохожие обращали на неё внимание, смотрели на перепачканную одежду и руки, на ногти под которые забилась земля, на странный свёрток. Джун ускорила шаг и, замерев перед пугалом, положила к его ногам кости, отступив на пару шагов дожидаясь появления бога.

Барсолино не заставил себя ждать, явившись почти сразу. Он соткался из пустоты, сначала глаза, затем голова и тело. Увидев его, кто-то из местных закричал, некоторые решили убежать, но не успели, хлёсткий резкий голос бога заставил их остановиться.

— Не стоит этого делать. — Вытянув руку, он поманил пальцами и жители словно марионетки развернулись, подходя ближе. Барсолино одним движением откинул ткань, разворачивая, являя содержимое десяткам глаз.

— Я всё сделала.

— Эм-м, нет. — Он подошёл к скелету, взял череп и прокрутил в руках, затем без интереса бросил обратно в кучу костей. — Мы договорились, что ты достанешь тело. Разве это тело? Кости — не тело. А значит никакого договора.

Барсолино развернулся, намереваясь уйти, когда Джун громко выкрикнула:

— Стойте!.. — она не знала, что собиралась делать, не до конца понимала, возможно ли такое. В голову полезли воспоминания о сгоревшем дневнике Концарт, который она не смогла восстановить, или же смогла?.. На краткий миг, да, но смогла. — Чё-ёрт… — прошептала она себе под нос и потерла переносицу, лишь сейчас осознав, как именно могла восстановить тогда книгу. Остановить для неё время, заставить замереть в одном коротком мгновении и всё. Так просто.

Просто ли?

Изо рта вырвался нервный смешок, подойдя к костям Джун села на колени и протянула руки. Ей требовалось сконцентрироваться, никакой паники как тогда, никакой спешки. Барсолино требовалось тело? Что ж, он получит тело.

Бог наблюдал за ней с некой долей скептицизма, пытаясь понять, как именно эта девушка намеревалась его обмануть. Других вариантов просто не могло быть. Местные жители тоже наблюдали из страха перед богом боясь покинуть площадь. Кости. Потребовалась пара минут, чтобы до них начало доходить, что именно происходило на их глазах в этот миг.

— Господин, помилуйте! — кто-то в толпе упал на колени, на ходу срывая с лица маску, за ним последовали остальные. — Заберите моё лицо, но не оскверняйте её тело!

— Не троньте её, прошу вас!

Барсолино на все просьбы только повёл бровью. И его взгляд пронзил их словно копье, ударившее прямо в цель.

— Просите? Разве я похож на того кого могут тронуть ваши мольбы? — голос бога обмана сочился ядом, но в отдалении слышались нотки предвкушения и даже ликования.

Кости соединялись, обрастали мясом, появлялись органы, вены и сосуды. Джун не знала, как давно умерла девушка, но время на запястье, так быстро утекающее, на секунду поколебало её, и она прервала поток. Стоило сделать это как тело, уже начинающее обретать кожу, стало возвращаться в прежнее состояние. Испугавшись, что влитое в тело время просто испарится, она вновь воздействовала временем, на этот раз, доведя дело до конца. Тело покрыла бледная кожа, рыжие волосы разметались по земле.

Барсолино победно рассмеялся, даже расхохотался, а затем со странным лихорадочным блеском в глазах негромко произнёс:

— Какая занятная способность.

Закончив, Джун услышала всхлипы вокруг и подняла голову, вглядываясь в незнакомые лица, прежде скрытые за масками. Женщины рыдали в голос и тянули к ней руки, умоляя всё исправить, остановиться.

— Пожалуйс..ста… не надо… не делайте этого… молю… — Они обращались к ней и застали Джун врасплох. Первой мыслью было помочь им, но затем она вспомнила о сделке и, с усилием отвернувшись, обратилась к Барсолино замершим над нагим телом девушки.

— Отныне и впредь она ваша.

— Хорошо-хорошо, — задумчиво сказал он, и сев подле тела поднял девушку, жадно целуя её холодные тёмные губы.

Джун непонимающе смотрела на это и резко поднявшись, отступила, предчувствуя неладное. На коже мёртвой по всему телу проступили алые письмена. Когда Барсолино разорвал поцелуй, девушка неестественно дёрнулась и вздохнула закашлявшись.

— Ч..что?.. — Она нахмурила брови, недоумённо вертя головой, а затем обернулась к богу. В широко распахнутых глазах поселился страх и непонимание, девушка попыталась вывернуться из его объятий, а когда не получилось, горько заплакала.

— С пробуждением, Лилисс. Я же сказал, что мы будем вместе несмотря ни на что. — Поцеловав плачущую девушку в висок, Барсолино обратил взгляд на Джун, его губы исказила хитрая ухмылка. Вытянув руку, он соткал из пустоты чёрную маску и оставил ту висеть в воздухе. — Возьми. Она твоя.

Медленно подойдя, Джун взяла маску, и пальцы утонули в её жидкой бурлящей поверхности. Вот по ней прошли волны, и маска превратилась в чьё-то лицо искажённое болью, ещё одна волна и снова изменение.

— А теперь уходи, мне ещё нужно закончить.

— Закончить? О чём вы?

— Хочешь посмотреть? Что ж, я не против. Не самое приятное зрелище, но вдруг тебе придётся по вкусу. — Он поднялся, потянув Лилисс за собой, вынуждая ту встать на нетвёрдые ноги. Девушка предприняла ещё одну попытку вырваться, но и эта прошла безуспешно тогда она обратила взгляд на Джун.

— Что ты наделала? Ты погубила нас!.. — прокричала она и поджала губы, в бессилии опуская голову.

Барсолино не шевельнул и пальцем, когда площадь наполнилась истошными воплями и криками боли. Вздрогнув, она обернулась, в первое мгновение, пытаясь понять, что происходит, а после увидела, как у жителей появляются порезы, рвётся кожа и снимаются с лиц скальпы. Джун успела только зажмуриться, тело сковал неподконтрольный страх настолько сильный, что она сама не поняла, когда по щекам покатились слёзы. Никто из Тринадцати богов, с которыми успела встретиться Джун, не проявлял такой жестокости, но именно Барсолино показал, на что они способны.

Хватило пары секунд, чтобы всё закончить. Дрожа от испытанного шока, Джун сжала свободную ладонь в кулак, пытаясь заглушить страх болью. Когда ногти прокололи кожу и по пальцам начала стекать кровь, девушка перевела дыхание и открыла глаза, повернувшись к богу.

— Это и была ваша оговорка?

— Всё благодаря тебе. Я не просил их снимать маски, они сделали это сами, увидев, что ты делаешь.

— Я не хотела причинять им вред.

— Конечно, не хотела. Добросердечность хорошее качество, пока не идёт вразрез с твоими интересами.

— Вы обманули меня.

— Странно упрекать в этом бога обмана. — Он пожал плечами и крепче притянул к себе Лилисс, гладя ту по волосам.

Услышав странное кряхтенье и сиплые вдохи, Джун свела брови к переносице и накрыла рот ладонью, понимая, что жители до сих пор живы.

— Зачем вы мучаете их? Закончите то, что начали!

— Мне нравится наблюдать за их беспомощностью. Если так хочешь, покончи с ними сама. Идём, Лилисс.

Она не могла заставить себя повернуться. Ей было под силу всё исправить. Подумаешь восстановить лица, но в таком состоянии, когда тело и так держится, не пойми за счёт чего, усугублять своё состояние не возникало никакого желания. Да, камень времени не позволит ей умереть, но это не значит, что всё не может стать ещё хуже.

Джун поджала губы и опустила глаза, разглядывая злополучную маску. Кого она пыталась из себя строить, испытывая к местным жителям жалость? Разве не она опустошила целый мир чтобы заполучить драгоценное время?

На губах появилась напряжённая усмешка. Через силу заставив себя повернуться, стараясь не смотреть на лица, Джун вытянула правую ладонь, призывая красную сферу. Сменив скорость на знак бесконечности, она последний раз воспользовалась своей силой в этом мире, обращая умирающих в мумии. Прекращая их мучения.

Она ничего не чувствовала будто последнее решение вместе с годами вытянутыми из тел поглотило и её эмоции.

Сунув маску Барсолино в сумку, Джун перекинула её через плечо и, развернувшись, ушла, навсегда покинув этот мир. В тот же день все деревья в саду высохли и обратились в труху. В тот же день мир потерял свою единственную защиту от бога обмана.

12.Переворот и становление. Глава 24. Встреча

Она потеряла контроль где-то на середине пути и запаниковала. Пространство вокруг начало распадаться, рваться на лоскуты, будто ткань и через бреши мелькали неизвестные события, миры. В попытке стабилизировать время она не придумала ничего лучше как сменить дату на настоящее, но не знала, куда именно попадёт и в каком мире окажется.

В глазах потемнело, стало трудно дышать, из носа потекла кровь. Понимая, что ещё немного и потеряет сознание, она ускорила ход времени и почувствовала, как тело выбросило из потока.

***

Она не знала, где находится. Кажется, за ней кто-то присматривал, укрывал, потому что её трясло так, что тело исходило судорогами, вливал в рот какой-то горький отвар.

Джун слышала шаги, женский голос, напевающий лёгкую мелодию. На какое-то время ей показалось, что она вернулась в детство, во времена когда, болея, оставалась дома и мама так же ухаживала за ней. Эта мысль успокаивала.

Она тонула, кружась в бесконечном потоке мыслей и событий. В голове царил жуткий кавардак, всё смешалось настолько, что один сон сменялся другим за считанные секунды, откуда-то доносились незнакомые голоса, разговоры, словно кто-то раз за разом переключал радио, ловя новую волну. Такие сны не приносили облегчения, только усиливали и без того невыносимую головную боль.

В непрекращающемся кошмаре время текло иначе. Джун чудилось, что прошли месяцы, может даже годы. Она знала, что должна открыть глаза, проснуться, но пока не могла как не пыталась. Вскоре она прекратила попытки, престала сопротивляться и погрузилась в темноту. Тогда боль ушла.

Глаза разлепила с трудом, тело противилось, не поддавалось контролю. Джун приоткрыла рот, втянула воздух через плотно сжатые зубы и закашлялась. Попыталась перевернуться, но тело не сдвинулось с места. Её пробрал страх, и накрыла паника.

— Тише, не делай резких движений, — донёсся из соседней комнаты спокойный голос. Джун с усилием чуть повернула голову, заметив в проёме женщину.

Часть каштановых волос была заколота на макушке, другая волнами спускалась по плечам. Большие серые глаза светились добродушием, и когда женщина улыбнулась, в уголках появились прежде незаметные морщинки. Левой рукой, оправив длинный подол тёмного платья, незнакомка подошла.

— Где я? — из горла вырвался хрип и девушку накрыл очередной приступ кашля.

— Тише-тише, — подойдя, женщина осторожно приподняла Джун голову и подтянула подушку выше, чтобы той было удобней. Затем села на край постели, сложив руки на коленях. Внимание девушки сразу же привлекла правая кисть незнакомки, заканчивающаяся культёй. — Ты в шестьдесят седьмом мире союза. Я нашла тебя пять дней назад за своим домом. Ты меня напугала, не двигалась, почти не дышала, я не знала, очнёшься ты или умрёшь, — в прежде спокойном голосе проскользнула тревога и женщина нахмурила брови.

— Кто вы?

— Зови меня Мира. А твоё имя?

— … Диана, — короткая заминка перед ответом явно не осталась незамеченной, но женщина всё прекрасно поняв, только улыбнулась. Джун попыталась приподняться, по телу тут же прошла короткая судорога и девушка скривилась. — Я не должна здесь оставаться. Мне надо идти.

— Ха-а… Сейчас ты всё равно не сможешь этого сделать. Твоё тело сильно истощено. Тебе нужно не бежать куда-то, а остановиться и подумать о себе.

Похлопав её по колену, Мира покинула комнату, вернувшись спустя несколько минут неся поднос с едой. Она помогла Джун сесть, затем поставила поднос ей на колени и протянула ложку. Джун попыталась приподнять руку, когда та затряслась, а пальцы свело. Она испугалась, но не судороги, а того насколько бледной почти прозрачной была кожа, через которую просвечивали вены. Мира вложила ложку в её ладонь и сжала пальцы.

— Вот так. Не бойся, подвижность тела скоро вернётся, но придётся постараться.

Джун не смотрела на неё, боясь увидеть жалость к себе. На секунду прикрыв веки, попросила:

— Не могли бы вы оставить меня одну? Не привыкла есть, когда кто-то наблюдает.

— Ой, прости. Конечно. — Спешно поднявшись, пожелав приятного аппетита, женщина скрылась в кухне.

Джун сидела глядя в тарелку, вспоминая о том, как её вышвырнуло из потока, затем нестерпимая боль поглотившая тело и вот она здесь. Медленно повернув руку, она взглянула на запястье, желая убедиться, что перенеслась в настоящее.

164390.6.11.3.25 / 14.8.13.23.5

26.08.18141 / 24.12.18092

Двадцать шестое. Она уже не помнила когда точно ушла с Хормой, оставив Мэдина на Земле. Всё это было словно в другой жизни, и ей казалось, что после такого её точно никто не ждал. С чувством опустошения внутри она начала есть, с трудом поднося ложку ко рту. Когда тарелка опустела, Мира вернулась в комнату.

— Ну как тебе?

— Вкусно, спасибо.

— Я уж думала, ты не станешь есть, решишь, что я отравила еду.

— Зачем травить если сами спасли? Вам ничего не стоило бросить меня.

— И то верно. А теперь отдохни. — Мира забрала поднос и уже собиралась уйти, когда Джун спросила:

— А мои вещи…

— Вон там, — она мотнула головой куда-то в сторону и Джун заметила в углу свою сумку и клинок. — Возьмёшь сама, когда сможешь встать, будет тебе дополнительным стимулом.

Возвращать контроль над телом было тяжело. Каждое действие, движение давалось с десятикратным усилием, отчего Джун начинала испытывать усталость уже после пары минут, но всё равно продолжала упорствовать. От этого начинала кружиться голова, лоб покрывался испариной, а тело бросало в дрожь.

Хотелось всё бросить, сдаться. Неспособность нормально двигаться выводила из себя, раздражала, вызывала ненависть.

На третий день Джун нашла в себе силы покинуть дом и выйти наружу дабы, наконец, увидеть куда попала. Шестьдесят седьмой мир. Она не помнила его названия, не знала, что за существа здесь обитали, никогда не посещала его, но увиденное успокоило.

Мягкие лучи солнца скользнули по коже, лёгкие наполнились воздухом пахшим свежей травой и нагретой землёй. Щурясь, прикрывая глаза от солнца, Джун осмотрелась, не заметив поблизости больше ни одного строения. Дом Миры находился на возвышенности посреди поля кольцом окружённого лесом. Казалось дальше за пределами поляны, не существовало ничего.

За домом послышались непонятные звуки, и девушка обошла строение, увидев небольшой загон. Внутри находились странные существа чем-то напоминающие барашков. Их шерсть закручивалась идеальными волнами. Чёрный барашек с тремя глазами и гладкими рогами до недавнего носившийся по кругу резко остановился и повернул голову, уставившись на незваную гостью. Словно вторя ему, белый барашек с одним единственным глазом и большими завитыми рогами подошёл к ограждению, вперившись взглядом. Их жёлтые глаза с горизонтально прочерченным зрачком едва заметно светились, отчего их взгляды казались осязаемыми и неприятными. В какой-то миг Джун показалось, что она заглянула в саму бездну. Ей стало не по себе, и она поспешно попятилась, оступившись, едва не упав.

— Вижу, ты нашла моих любимцев, — раздался за спиной голос и девушка обернулась. Мира улыбалась, держа одной рукой корзинку наполненную свежей травой, ловко поддерживая дно культёй.

— Что это за существа?

— Барки. Лучше не подходить к ним близко их взгляд может пленить. Вообще-то у меня их четверо, но два куда-то подевались. Наверное, опять сбежали, — она добродушно усмехнулась и, поставив корзину на землю, оглядела поле, куда хватало глаз. Заметив движение, женщина махнула рукой в сторону. — Вон они. У ограждения почти у самого леса. Не поможешь мне привести их обратно?

— Да… Да, конечно, — растерянно пробормотала Джун на секунду прикрывая веки, потирая переносицу.

— Хорошо. Прогулка пойдёт тебе на пользу.

Шли медленно. Джун прислушивалась к шуму ветра, шелесту листьев, щебетанию птиц по-настоящему радуясь каждой секунде давно позабытого спокойствия. В какой-то момент возникло желание остановиться и просто насладиться этой умиротворяющей атмосферой, насытиться ей сполна, чтобы в будущем не забыть, каково это просто жить, никуда не спеша, не торопясь. В груди защемило. Приложив руку к холодной коже, она остановилась, чувствуя, что достигла предела и просто села прямо в траву пытаясь отдышаться.

Заметив, что девушка отстала, Мира повернулась.

— Ты очень бледная. Отдохни немного.

Джун почти не слышала женщину, слова становились осмысленными далеко не сразу. Стук сердца отдавался в ушах, к горлу подступил ком, девушка вздохнула, когда почувствовала, как из носа прямо на тыльную сторону ладони упала первая капля крови, а за ней ещё.

Мира дошла до ограждения одна. Джун же стало лучше далеко не сразу. Ещё какое-то время она сидела, сложив руки на коленях, пряча лицо от солнца, но подняла голову, услышав шаги. Женщина остановилась недалеко, а перед ней замерли ещё два барка, сильно отличающихся от тех, что находились в загоне. Шерсть имела странный коричневый, будто выцветший цвет и почти не имела узора. А глаза белые с чёрным горизонтальным зрачком не вызывали в девушке тех чувств, что ей довелось испытать ранее. Увидев её, существа словно оживились и подбежали к девушке, принявшись ходить вокруг неё всячески привлекая внимание.

— Чт… что такое? — Она резко поднялась, в тот же миг, получив в награду темноту в глазах и лёгкое головокружение.

Мира прицыкнула языком и недовольно скривившись, замахала рукой в попытке отогнать настырных существ.

— Эти двое всегда были странными. Вечно им не сидится на месте, лишь бы сбежать подальше от меня.

Барки ненадолго отбежали от Джун, но спустя короткое время вернулись, продолжая то, что начали, мешаясь под ногами не давая ступить и шага.

— Да что с ними?

— Не обращай внимания. Это просто тупые животные. — С этими словами Мира подобрала с земли несколько камешков и бросила в барков. — Живо в загон! Ну! Кому сказано.

Существа попятились, а после нескольких метких ударов камешками помчались к дому. Джун сжала челюсть, молча наблюдая за развернувшейся картиной, не зная должна ли что-то сказать или нет. Буквально за секунду характер Миры переменился, будто то, что она так старательно пыталась скрыть, всё же вырвалось наружу. И только теперь Джун задумалась над тем действительно ли то, что она попала в этот мир, произошло случайно, а не по чьёму-то желанию? Что она знала об этой… женщине?

Находиться здесь сразу перехотелось. Стараясь не показывать чувств, что сейчас бушевали внутри, Джун поняла, что должна уйти отсюда как можно быстрей, пока не стало слишком поздно. Пока ничего не случилось.

Ещё два дня. Так она решила, отмерив это время на выздоровление. Большего позволить нельзя.

Не спалось. Джун то и дело косилась на свою сумку, боясь, как бы что не пропало, хоть ранее уже проверяла содержимое. Было неспокойно и тревожно.

С тем как Джун задумалась, кто же такая Мира, всё, даже самая незначительная деталь вызывала недоверие и вопросы. Например, что случилось с её рукой? Почему на мили вокруг не было ни одной живой души? И что за странных существ она выращивала? На этой мысли в середине ночи она провалилась в сон, и увиденное за день обрело своё воплощение.

Барки преследовали её, догоняли, не давали уйти, окружая со всех сторон, а затем медленно и мучительно с блеяньем и человеческими полными боли криками начинали обращаться в людей. Кости и суставы меняли свою форму, сменялось строение черепа, кусками отваливалась шерсть, а под ней рвалась кожа. Было похоже на то, как насекомые сбрасывают кокон, чтобы из одного существа стать кем-то иным.

Джун зажмурилась, не желая видеть пугающего зрелища, пыталась убежать, но всякий раз возвращалась обратно на поляну, дабы в очередной раз узреть неподдающиеся осмыслению метаморфозы. Цикличный кошмар терзал её до самого утра, будто намеренно удерживая в цепких когтях не позволяя проснуться.

Она резко распахнула глаза и села, несмотря на дрожь и ломоту в теле. За окном светило солнце, лучи поползли по полу, скользнули по одеялу, и Джун тут же отбросила его от себя, вскочив с кровати отходя в тень, где это проклятое солнце точно не могло её достать. В один миг всё здесь показалось ей фальшивым. На ум пришёл кошмар, куда однажды её отправил Эндо. Коснувшись ямки между ключицами, вспоминая, как в том сне вонзила в шею нож, Джун скривилась и сжала ладони, сдерживая дрожь.

Это был предел. Не в силах больше оставаться здесь девушка спешно оделась и, пристегнув к поясу ножны, взяла сумку. В последний раз убедившись, что всё содержимое на месте она покинула дом, не заботясь о том, разбудила ли Миру, не предполагая, что та давно проснулась.

Мира окликнула её снаружи и Джун напряглась медленно повернувшись.

— Уже уходишь? — она улыбалась, но на этот раз в улыбке прослеживалось напряжение. — Даже не позавтракала. Может, останешься ещё ненадолго?

— Н..нет. Я и так слишком долго вас стесняла, — коротко улыбнувшись, она добавила, — Спасибо за всё. Мне уже пора.

— Вот как. Так ты собиралась уйти не попрощавшись?

В повисшем между ними молчании слышалось лишь негромкое блеянье барков да шорох запутавшегося в кронах деревьев ветра.

Прежде чем Джун что-то сказала, Мира заговорила:

— Можешь не отвечать. Я понимаю. Удачи тебе, Диана. Заглядывай как-нибудь на чай.

Развернувшись, женщина ушла, отправившись по своим делам. Джун какое-то время смотрела ей вслед, не зная как реагировать на произошедшее. Может она ошиблась в своих суждениях об этой женщине и всё действительно, так как выглядит и не имеет двойного дна? Впрочем, это уже не имело значения. Достав тетраэдр, Джун открыла его, позволяя бездне поглотить себя.

12.Переворот и становление. Глава 25. Победить и уничтожить

Хладная гавань

за несколько часов до возвращения Джун

Всё вышло из-под контроля. То, что творили ЭруДзю, как подрывали доверие жителей миров союза к хранителям, и к чему всё шло… Алан не знал, не понимал, что должен делать в такой ситуации, что предпринять. Никак иначе как плачевным их положение назвать было нельзя. Война, которую начала Игида и искру которую удалось погасить, разгоралась с новой силой на этот раз охватывая весь Союз миров. Разобраться с такими проблемами в одиночку Алан никак не мог. Он трезво осознавал на что способен и в отличие от Игиды не стремился к силе, потому не боялся просить помощи, когда того требовала ситуация.

Воспользоваться силой Разжигателей войн сейчас, когда те и так находились в гавани будто на собственной территории, было не лучшим решением, но Алан пошёл на такой шаг считая, что осознаёт последствия своего выбора, но он сильно заблуждался.

Когда он вошёл в кабинет Гримбэл уже ждал его. Вальяжно рассевшись в кресле, что некогда принадлежало госпоже Мирианне, глава разжигателей листал документы и судя по беспорядку вокруг успел порыться в ящиках стола. Завидев Алана, он почти никак не отреагировал только раздражённо вздохнул словно ему помешали и закрыв документы бросил те на стол.

— Объяснишь? — Алан не собирался повышать голос и хоть и злился в этот момент всё же удержал себя в руках. Подойдя ближе встав у противоположной стороны стола, он упер ладони в мраморную поверхность.

— А надо? Мне казалось ты умнее других хранителей и наблюдательней. Но если так хочешь я поясню свои действия. Сюда нас позвала Джун, чтобы мы защитили Хладную гавань. Хранителей в той битве я заметил лишь на стороне врага, выходит ваш мир спасла моя организация, а раз так, то и принадлежать она может отныне только нам.

— Заявляешь свои права на Хладную гавань? — Алан нахмурился, но его взгляд спокойный и собранный в этот момент говорил красноречивее слов.

— К чему эта фальшь? Ты наверняка предполагал такой исход. — Гримбэл поднялся из-за стола, оправил складки на одежде и уже не глядя на собеседника холодно добавил, — Корона теперь твоя. Если не хочешь, чтобы я уничтожил оставшуюся в живых горстку хранителей ты поступишь мудро и передашь власть без кровопролития.

—Уж прости, но я не намерен предавать тех, кто мне доверился. — Он вытянул руку в сторону Гримбэла и в его ладони прямо из воздуха соткалось копьё. Тёмно-синее древко покрывали золотые нити, переплетающиеся в замысловатом узоре, а стеклянный наконечник упирался прямо в грудь противника.

— Тебе меня не убить, белый демон.

— Ха-а… — Алан покачал головой. — Чего ещё ждать от такого типа как ты. Вместо имени напоминаешь о моей принадлежности к ненавистной расе. Честно, если бы наш разговор состоялся парой месяцев раньше твоё обращение задело бы меня за живое, но теперь такой мелочью меня не проймёшь. И, кстати, ты не прав. Убить тебя я могу ведь наконечник моего копья был выплавлен в драконьем пламени. Знаешь, что это значит? В руках белых демонов это копьё не знает промаха.

— Ну давай. Не жди другой возможности потому что её не представится. — Он сам подался вперёд и ткань одежды разрезалась под напором наконечника. Гримбэл надавил сильнее, а затем резко схватив копьё рывком сам пронзил грудь, не сводя пристального взгляда, взиравшего сквозь прорези маски, с Алана. Осознав, что произошло Алан отступил, извлекая копьё. Брызнула кровь окропляя мрамор стола и белый пол. Бурые капли стекали по наконечнику копья, а Алан в это время не мог понять, что творилось в голове этого парня. Лишь позднее спустя несколько мгновений потраченных на осознание, когда Алан воззрел на рану Гримбэла он всё понял.

— Ты не можешь умереть пока являешься носителем камня разрушения. — Копьё исчезло из руки так же быстро как появилось. Против такого противника оно было попросту бесполезно. Моргнув, Алан воспользовался истинным зрением и помрачнел, узрев суть его души. Он знал, что Гримбэл был с Земли, а значит его должен был окружать серый цвет, но вместо этого Алан увидел, как три цвета — серый, синий и красный перетекают один в другой не смешиваясь. Говорить что-то по этому поводу самому Гримбэлу бессмысленно. Очевидно тот сейчас пребывал не в себе. Будто другой человек.

— Даю тебе два дня.

Когда он ушёл Алан издал тяжёлый вздох и на секунду сжал голову руками пытаясь осмыслить случившееся. Затем обойдя стол рухнул в кресло. Выходило так, что он не успел вставить и слова о том, чтобы попросить помощи организации. А его успели завести в тупик.

***

Мэдин постучал, прежде чем открыть дверь в кабинет и войти. Внутри царил беспорядок, наполовину оторванные шторы свисали лохмотьями и волочились по полу. В утреннем свете, проникавшем через щели в плотной материи, была видна кружащая в комнате пыль. От висящего на стене зеркала осталась лишь рама и несколько осколков по краям, остальное стекло разбросано по полу.

Гримбэл сидел за поваленным набок столом, прислонившись к тому спиной. Маски не было, он закрывал лицо ладонями, впиваясь пальцами в кожу так сильно, что оставались следы.

Мэдин остановился чуть в отдалении, пока не зная, как тот может отреагировать и нахмурился, думая, как начать разговор.

— Эй, друг, ты как вообще?

— Ха… На твоём месте я бы не стал использовать это слово.

Мэдин напрягся, готовый в случае чего защищаться.

— Как твоё имя?

— Имя? Кайл. Гримбэл. А может кто-то третий?

— Третий? Когда ты появился?

Кайл-Гримбэл повёл плечами, отнял руки от лица, воззрев на собеседника. В широко распахнутых глазах поселилось ранее незнакомое безумие, губы подрагивали, напряжённое лицо выглядело неестественно, словно натянутая маска. Упершись руками в колени, он поднялся.

— Давно или недавно. Потребовалось время, чтобы подгадать момент слабости, неуверенности. Дождаться, когда он потеряет бдительность и занять его место на сцене. Стоило ли оно того? Не знаю. — Он вытянул руку в сторону и из рукава, ползя по ладони, на пол посыпались сколопендры.

— Я не собираюсь с тобой драться. — Мэдин не двигался, всё ещё надеясь вразумить его.

— Придётся. Я не могу тебя отпустить, ты всё испортишь.

— Нет.

— Раздражаешь. Такой же моралист как этот белый демон.

Сколопендры поползли по стенам, заполонили потолок и начали увеличиваться в размерах. Несколько штук обвили дверь и окна, перекрывая путь к отступлению.

— Не обязательно всё усложнять.

— Придётся, если я намереваюсь остаться.

— Только не надейся, что это будет так легко. — Мэдин повёл рукой перед собой, создавая невидимый глазу щит. Пространство вокруг него исказилось и пошло рябью.

— Ты заклинатель, я помню. — Он извлёк из внутреннего кармана чёрный мак и сжал в ладони, стекло покрылось трещинами и рассыпалось. Кайл-Гримбэл осторожно сжал стебелёк мака, прокрутил его в пальцах. — Это символ сна, но не мой, а прошлого носителя. Моим он станет только когда напитает мою силу. Я носил его с собой достаточно чтобы, наконец, сделать его своим. Знаешь для чего он?

— Да. Символ усилит твои способности.

Он сжал мак в руке, превращая цветок в пыль, создавая из него нечто новое. Когда преобразование закончилось, на ладони осталась лежать зелёно-золотая брошь в виде цикады.

— Хм, интересно.— Вид, что принял символ сна, пришёлся ему не по вкусу. От одного взгляда на насекомое внутри что-то неприятно сжималось, а голова начинала болеть, словно кто-то хотел перенять контроль.

Мэдин не двигался, хоть и понимал, что вероятно упустил свой единственный шанс одолеть его. Но попытайся он приблизиться, точно спровоцировал бы сколопендр и те ринулись бы защищать своего хозяина.

Кайл-Гримбэл пошатнулся, едва не осев на одно колено, но сумел устоять на ногах и, переведя дыхание, зажмурился, подавляя остатки сознания тех двоих. Когда боль утихла, он пристегнул брошь к лацкану и тихо хмыкнул. Его охватило чувство эйфории, будто в этот самый миг он мог сделать что угодно, и всё было по плечу. Сила камня разрушения наполняла тело, оседала на кончиках пальцев давая ощутить такую власть, о какой нельзя и мечтать. Он тихо рассмеялся и повёл ладонью в воздухе, проверяя на что способен. Пространство вокруг задрожало, затрепетало перед ним и начало растекаться. Стены и пол пошли волнами, сколопендры слились с ними воедино, превращая кабинет в шевелящийся куб без окон и дверей.

Мэдин с трудом устоял на извивающемся полу, выставленный ранее щит пошёл трещинами и спустя пару секунд превратился в ничто. Совладав с резко накатившей волной тревоги и дурного предчувствия, он сделал руками несколько движений.

— Что предпримешь теперь? — Кайл-Гримбэл оскалился, левая половина лица, покрытая шрамами, перекосилась, стирая остатки тех крупиц, что позволяли видеть в нём человека. — Не расслабляйся и не забывай, что я знаю все твои приёмы. Твоя жалкая попытка сражаться ими против меня лишь выставляет тебя глупцом.

— Думаю здесь мы в равном положении, Кайл или Гримбэл или как там тебя. — Он усмехнулся, но сделал это без иронии или злости, а скорее с обречённостью, ощутив безмерную горечь.

Мало кто в организации мог выстоять в бою против главы, ещё меньше тех, кто вёл бой на равных. Мэдин входил в число последних, и с трудом, но в большинстве случаев ему удавалось привести поединок к ничьей, но так было до того, как Кайл-Гримбэл заполучил символ сна. Во сколько раз увеличилась его сила? На что он был способен в таком состоянии?

Где-то над головами разнёсся треск, и некоторые сколопендры лопнули, оголяя часть потолка комнаты. Кайл-Гримбэл заметно переменился в лице и на краткий миг взгляд наполнился удивлением, а лицо перекосило в злобе. Он быстро даже слишком быстро взял себя в руки и поведя ладонью закрыл брешь. Стало ясно — он не до конца понимал, как пользоваться силой камня теперь, когда его мощь пусть и увеличилась, но вместе с тем стала трудней поддаваться контролю. Становилось понятно, что одолеть его сейчас было, вероятно, единственной возможностью остановить чудовище в какое Кайл-Гримбэл превратится если позволить ему уйти. Потому-то следовало завершить всё сейчас. Закончить одной единственной атакой, но Мэдин колебался.

Кайл-Гримбэл мысленно отдал приказ иллюзиям и сколопендры скрутились в толстые жгуты, а затем всё так же окутывая стены начали превращаться в безликих стражей. На Мэдина напали сразу двое тесня его к стене жгуты на которой за мгновение покрылись длинными шипами, атакуя его в спину. И первая кровь была пролита. Стражи наносили удар за ударом, большую часть удалось отразить, но некоторые пришлись в цель. Когда очередная атака едва не лишила его руки Мэдин восстановил утраченный щит дабы перевести дух. Тело отяжелело, став менее подвижным и ловким. Использовать ресурсы заклинателя как в начале боя он уже не мог. Да и щит… не считая того, что уже крошился по краям сил могло хватить только на создание ещё двух. Но зачем ему защищаться если Кайл-Гримбэл не намеревался отпускать его живым? Был шанс применить ещё одно полноценное заклинание и одолеть его, но…

— Почему только защищаешься? — Кайл-Гримбэл скрестил руки на груди, ни на шаг не сдвинувшись с места.

Мэдин не ответил. Он хотел использовать печать крови, но её применение изменяло состав крови в организме противника и неизменно убивало. Спастись от такого было нельзя. Прекратить действие заклинания, например, когда противник достаточно ослабнет так же не было возможности. Будь это только его решение убить или не убивать то что осталось от Гримбэла он бы уже применил заклинание, но Джун никогда бы не простила ему убийства Кайла, пусть даже если от него и остались жалкие крупицы.

Переведя дыхание Мэдин достал клинок из ножен переходя на обычное оружие окончательно оставляя мысль о том, чтобы одолеть его.

— И что ты намереваешься сделать клинком? Иллюзии моя стезя и тебе не выбраться ведь ты уже потерял контроль над своим восприятием.

— Мне это известно, — спокойно ответил Мэдин и покачав головой на краткий миг прикрыл глаза, а затем растворив остатки щита ринулся на то, что осталось от его друга.

***

Джун вернулась в Хладную гавань совершенно разбитая. Без скачков во времени перемещение далось ей легче, но всё же не настолько чтобы быстро добраться до комнаты. Она осела на траву, перевела дыхание и закашлялась. Пусть гавань ещё не постигла участь других миров где пепел из разломов заполонял всё, дело к тому шло. Воздух казался тяжёлым, грязным, разряженным и совершенно не приносил облегчения лишь вызывая ещё большее желание вдохнуть.

Придя в себя парой минут позже, она поплелась к жилой территории хранителей и не доходя остановилась, заметив столпотворение у одного из домов. Секундой позже пришло осознание, что в этом же доме находилась комната Кайла. От мысли, что с ним что-то случилось Джун стало страшно, но страх сменился внутренней паникой стоило ей подумать об убитых ранее демонах. Что-то происходило или уже произошло и это что-то было настолько серьёзным, что не только разжигатели, но и сейвы из Ордена сфер были среди столпившихся, а безликие прислужники Мордекая загородили собой вход, не пуская никого внутрь.

Протиснувшись сквозь толпу и едва не упав, она замерла рядом с безликими глядя на тех снизу-вверх.

— Мне надо…

— Джун? — В дверях за спинами безликих выросла фигура опустошителя равновесия и выражение его лица не сулило ничего хорошего. Нахмуренные брови, напряжённый подбородок и сжатая челюсть с выступающими желваками, кажется таким мрачным и собранным он ещё никогда не представал перед Джун. С сомнением оглядев девушку, подмечая разительные перемены во внешности, после недолгих раздумий он добавил, — Пропустите её.

Безликие отступили и когда девушка оказалась внутри Мордекай остановил её и положив руки той на плечи чуть сжал их, будто подготавливая её к чему-то.

— В чём… дело? — во рту пересохло и голос на секунду сорвался, выдавая волнение и страх.

— Это слишком серьёзное происшествие, Джун. Я хочу, чтобы ты была благоразумна и помнила, как важно оставаться собранной, когда пойдёшь туда. Твоему другу пока ничего не грозит ведь мы до сих пор разбираемся с… Джун! — Сил стоять и выслушивать объяснения больше не было. Она вывернулась и скользнув под руку, оставляя Мордекая позади, поспешила к лестнице. Она мчалась к комнате Кайла подсознательно зная, что дело в нём, но оказавшись рядом замерла, вновь остановленная на этот раз Аланом. Он схватил её за руку и потянул в сторону, но девушка сопротивлялась, почти не слушая его.

— Подожди! Кое-что случилось!.. Джун… Да послушай же! — Алан развернул её к себе и вкрадчиво, настойчиво добавил, — не ходи туда. Не надо.

— Что?.. — она смотрела на него широко раскрыв глаза, а затем игнорируя предупреждения протиснулась вперёд. Кто-то ещё пытался остановить её, задержать, но Джун не обращала внимания глядя только вперёд.

Когда поток рук закончился, когда пространство расступилось вокруг она наконец увидела то, что так отчаянно пытались скрыть от неё остальные. Всё повторялось. Кайл сидел на полу и сжав голову окровавленными руками мерно раскачивался из стороны в сторону, бормоча что-то под нос. Его маска покорёженная и сломанная валялась рядом.

Джун застыла, забыла, как дышать при виде окровавленного тела Мэдина. В первое мгновение было страшно подойти словно если не видеть этого все обязательно будет в порядке. Но ничего уже не будет прежним. Кайл все разрушил и Тринадцать ему свидетели Джун ненавидела его в этот миг сильнее чем кого бы то ни было.

Ноги подкосились, она осела на пол рядом с телом протянув дрожащие руки и провела подушечками пальцев по его щеке, ещё хранящей остатки тепла.

Она не верила...

Не верила. Просто не могла. Не хотела верить. Ведь тогда это стало бы правдой. Стоило облачить мысли в форму, собрать те воедино и непременно наступил бы конец.

Внутри всё сжалось, свело до боли лёгкие, скрутило внутренности. Джун затрясло. Захотелось причинить себе боль дабы убедиться, что всё это лишь иллюзия, но вместо этого она подняла голову воззрев на Кайла, что ещё был рядом. Она смотрела на него и не узнавала, смотрела и не понимала, кто сидит напротив. Пора было признать она совершенно не знала этого человека, лишь видела в его образе лицо давно погибшего друга.

— Кто ты? — Единственная короткая фраза, сорвавшаяся в тот момент, была пропитана болью потери и скорбью о прошлом. Кайл не шевельнулся, не отреагировал и когда его насильно подняли и взяв под локти повели прочь он не сопротивлялся.

Джун вернула взгляд на Мэдина и чуть подтянув к себе тело положила его голову себе на колени и так и осталась сидеть, больше не реагируя ни на что вокруг.

Кажется, кто-то звал её. Пытался достучаться. Но к чёрту. Неужели они не понимали, что сейчас происходило? Неужели не видели обречённость в её взгляде и безмерную утрату? Неужели потухший взгляд льдистых глаз ни о чем им не говорил?

Она хотела спросить, но не могла, продолжая сидеть без движения, гладя бездыханное тело по голове. Это всё, что она могла и всё, что ей оставалось...

Сколько прошло времени?

Её перестали донимать. Оставили в покое наедине со своим горем, давая время осмыслить произошедшее, свыкнуться с мыслью, что Мэдина больше нет и пережить это.

С горем всегда так. Привычка переживать его в одиночестве дурная, но по-другому Джун не умела. Никто не объяснил, не рассказал и не пожалел. Никто не попытался понять...

Дыхание сбилось, послышался всхлип, и первая слеза скатилась по щеке, сорвавшись с подбородка на лоб Мэдина. Мигом позже Джун разрыдалась.

Задыхаясь от слез, она начала бормотать.

— …прости... Прости Мэд... ин... Если бы я только рассказала...

Прошло больше шести часов с происшествия, а она не сдвинулась с места продолжая обнимать Мэдина будто это могло помочь вернуть его к жизни. Губы девушки двигались, она шептала что-то одной ей известное, когда до слуха донеслись шаги.

Лина застыла в проходе держась за стену боясь, что ноги не удержат и подкосятся. После случившегося в комнате будто бы похолодало, кожа покрылась мурашками, и девушка содрогнулась, тут же зажмурившись будто всё это был лишь ночной кошмар, что стирается из памяти с наступлением утра. Но ничего не исчезло. Джун продолжала сидеть посреди комнаты не отпуская Мэдина, а Лина не знала, что делать, как подойти. Они никогда особо не ладили, но сейчас другой случай и он вынуждал действовать иначе.

Подойдя ближе, она опустилась рядом с Джун уже хотела что-то сказать, подбирая правильные слова, когда увидела, как утекало время на её запястье. Такими темпами его могло не остаться вовсе. Поняв, что та пытается сделать Лина взяла девушку за руку, привлекая внимание, выпалила:

— Не надо!

— Отпусти. — Джун говорила сухо, холодно, голосом, лишённым всяких эмоций и чувств. На Лину она даже не взглянула, но говорить продолжила, — Я ведь знала… знала, что это он убивает демонов. Считала, что сумею помочь. Как же! Наивная дура… Если бы я только рассказала… — Она всхлипнула, но слёзы давно кончились, глаза покраснели и опухли.

— Не вини себя. И прекрати это. Твоя сила уже не поможет. Одно дело залечивать раны, но идти против законов природы...

— Мефериаль… Я думала, мы победили его, но он остался. Здесь. — Она коснулась груди. — В каждом из нас извращая и уродуя изнутри.

— Что ты имеешь в виду?

Джун повернулась, встречаясь с ней взглядом. Опустошение и одиночество, засевшие в глазах напротив, заставили Лину ощутить боль сковавшую тело. Всего на мгновение она поверила, что камень времени подействует, но эта надежда была мимолётна.

— У меня есть время всего мира, а я не могу вернуть к жизни человека которого люблю. Не насмешка ли это? Оставь меня… я хочу попрощаться. — Лина отпустила её руку до этой секунды не осознавая, как крепко сжимала её.

— Хорошо. Надеюсь ты не станешь делать глупостей, — с этими словами она оставила Джун одну.

Она склонилась над бездыханным телом Мэдина, глядя на бледное безжизненное лицо парня осторожно коснулась его лба, убирая прядь каштановых волос. Скользнув по холодной щеке подушечками пальцев, опустившись к губам, Джун поцеловала его в последний раз. Прикрыв глаза, соприкоснулась лбами и, погладив его по голове, прошептала:

— Прости меня…

***

Ей было плохо не только из-за смерти Мэдина, но и по причине того, что Мордекай вколол ей что-то. Последнее что она помнила это лицо опустошителя равновесия, остальные же воспоминания представляли собой наслоенные друг на друга фрагменты каких-то странных событий связанных с Мэдином. Событий, которых никогда не происходило. Голова раскалывалась от боли, при попытке подняться с кровати Джун тошнило, бросало в жар, закладывало уши, а глаза застилала непроглядная белизна.

В таком паршивом состоянии она провела несколько дней прежде чем странные воспоминания о Мэдине стали меркнуть, превращаясь в блёклые отголоски.

Она была окончательно разбита. Если пережитая авария в детстве оставила неизгладимый след на всей её жизни, то гибель Мэдина — бессмысленная и глупая — всколыхнула былую боль, напомнив каково это терять того, кого любишь, зная, что больше никогда не увидишь его, не услышишь голос не коснёшься…

— Джун?.. — Фейт приоткрыла дверь и пробралась в комнату. Во мраке спальни виднелся лишь неподвижный силуэт, скрючившийся на постели. — Так нельзя. Нельзя вечно корить себя и страдать.

— Почему?

— Ну-у… а-ах я не знаю. Так говорят. — Джун не смотрела на подругу только знала, что та совершенно не знает, что сказать и как утешить. Хотя в утешении Джун не нуждалась, предпочитая справляться самостоятельно. Фейт села на край постели и сжав ладони сложив те на коленях неуверенно продолжила разговор. — Ты нужна нам, Джун. Многое случилось за время твоего отсутствия. ЭруДзю… — Фейт взглянула на неё ожидая хоть какой-то реакции на упоминание семьи, но желаемого не получила, — ЭруДзю подрывают в мирах авторитет и доверие к хранителям, втягивают в конфликт миры Девятнадцати. Если так продолжится, недалеко и до полноценной войны. Мы не знаем, чего они добиваются, поэтому ты могла бы помочь…

— Прекрати. — Джун прервала её. — Мне всё равно, что там затеяла эта проклятая семья. А войну засуньте куда подальше.

— Но Джун…

— Что ещё?

— У тебя нет права отказаться. После всех бед, — Фейт закусила губу и вскочила на ноги. — после всего, что сотворили с Хладной гаванью и мирами ЭруДзю.

Джун резко села и повернулась, исподлобья воззрев на подругу, волосы рассыпались по лбу, плечам, частично застилая глаза.

— Ты винишь меня в этом?

— Вас связывают кровные узы.

— И что с того? Не моё нахождение в Хладной гавани привело их сюда, тебе это прекрасно известно. Теперь же вместо того чтобы обвинять Игиду ты возлагаешь ответственность за произошедшее на меня! Ты, кого даже не было в момент захвата гавани и появления Мефериаль, не смеешь обвинять меня потому что не знаешь и не понимаешь, чего мне и остальным эта победа, так похожая на поражение, стоила. А теперь уходи. Ты сказала достаточно. — Фейт не нашла что ответить, но с места не сдвинулась, испытывая Джун на прочность. — Проваливай!

— Это глупо, Джун! Давай поговорим спокойно.

— Ты выбрала не лучшее время для разговора, да и начала, если честно, не с того.

Фейт нахмурилась, сжала челюсть стараясь удержаться дабы не наговорить лишнего, но глубоко внутри ей хотелось уколоть подругу побольней, упрекнуть в постоянных побегах и исчезновениях, раз она не хотела говорить спокойно и слушать.

— Зачем вернулась если не собираешься помогать? Продолжала бы скитаться по мирам под ручку с богом раз так этого хочешь! Ты больше не хранитель, можешь делать, что хочешь и поступать как хочешь.

— Спасибо за разрешение, Фейт. И за упрёки в мой адрес.

— Вовсе не упрёки, а констатация фактов. — Джун смотрела на неё, не мигая какое-то время, а затем поднявшись с кровати принялась собирать вещи, скидывая то немногое что имела в сумку. Фейт вздрогнула и скрестив руки на груди надломленным, растерявшим всю уверенность голосом, спросила, — Ч..что ты делаешь?

— Ухожу.

— Но я ведь не говорила, что ты должна…

— Нет, но это отлично прослеживалось в твоих словах на протяжении всего нашего разговора. Не говори больше ничего, давай на этом и закончим.

— Но… что я скажу Алану?

— Что-нибудь придумаешь. У тебя ведь так хорошо получается сочинять.

***

Гримбэла держали в одиночной камере, расположенной глубоко под Орденом сфер. За всё время этой камерой воспользовались лишь дважды, в моменты, когда сила и способности заключённого выходили за грани разумного. Верелир из которого состояли все стены, полы и дверь заглушал любую силу, а при попытке использовать способности заклинателя отражал их на применившего.

Он стоял посреди крошечного пространства запрокинув голову, каким-то до боли растерянным и погасшим взглядом взирая на потолок будто видел там нечто, что не мог узреть никто иной. Руки словно плети свисали вдоль тела, пальцы покрывала высохшая кровь, она забилась под ногти, въелась в поры, могло даже показаться, что отмыть её больше никогда не удастся.

Лина пришла к нему только через пару дней, раньше не могла, пыталась осмыслить случившееся. Ей было трудно и больно смотреть на человека, которого прежде любила и где-то в глубине души продолжала любить до сих пор. В его холодном и пустом взгляде почти нечеловеческом она больше не видела собственного отражения, да и не стремилась, а может даже боялась того, что такое произойдёт. Всё в ней отвергало его и противилось. Она и приходить-то не собиралась, Алан попросил дабы узнать осталось ли в этом… существе хоть что-то от Гримбэла или Кайла.

Когда дверь за спиной закрылась Лина напряглась готовая защищаться в том случае если он нападёт, но мужчина не двигался так и застыв изваянием. А затем заговорил первым.

— Ты всё же пришла, Лина.

— Пришла. — Она повела плечами и скрестив руки на груди будто неосознанно стараясь защититься от его влияния, добавила, — Я не хотела быть здесь. Видеть тебя… Как ты мог?.. — прошептала последний вопрос и замолчала.

— Как я мог? Кому именно адресован этот вопрос?

— К любому.

— Тогда давай отвечу я, раз тебе не важно кто сейчас держит контроль над этим телом. Я убил Мэдина потому что он попался мне под руку после разговора с Аланом. А ещё я убил его потому что хотел проверить насколько возросла моя сила с получением символа сна. В тот момент я убил бы кого угодно, первого кто потревожил.

— Демонов тоже убивал ты?

— Я. Тогда Кайл ещё противился моему влиянию и удерживал контроль, но и ему приходилось спать. Я захватывал тело и убивал демонов потому что считал их менее полезными, но с проверкой силы и символом сна такие слабаки не могли помочь, а Мэдин держался до последнего.

— Теперь всё кончено. Если Кайла и Гримбела внутри этого тела больше нет тебя будут судить хранители.

— Считаешь? Если бы не Кайл очнувшийся в тот миг, когда я вонзил в тело Мэдина клинок, меня бы здесь не было. Напротив, я убил бы каждого в той комнате, каждого кто попытался бы помешать мне уйти. Даже вечную страдалицу Джун.

Лина закусила губу. Было больно слышать всё это из его уст, видеть, как некто занявший это тело ликует и веселится, нисколько не переживая и не беспокоясь о произошедшем. Точно чистокровный первородный демон. Теперь Лина поняла о чём говорила Джун. Частичка Мефериаль оставшаяся в каждом из тех, кто запер демона, развращала, уродовала и брала своё.

— Я ещё приду.

— Жду с нетерпением, Лина.

Оказавшись за дверью, наконец скрывшись от столь знакомого и чужого взгляда одновременно Лина тяжело задышала, чувствуя накатывающую панику и ускорив шаг отправилась к Алану.

***

В бывшем кабинете Игиды, а ныне кабинете Алана царила до боли угнетающая атмосфера. Алан сидел за столом и подперев голову сцепленными в замок пальцами исподлобья взирал на Фейт замершую, напротив. Девушка выглядела подавленно и поджав губы смотрела себе под ноги будто провинившийся ребёнок. А где-то сбоку усевшись на диван и закинув ногу на ногу за развернувшейся картиной наблюдала Игида.

— Что я могла по-твоему сделать? Она сама решила уйти, я не могла остановить её.

— Что ты ей сказала?

— Я ведь уже объясняла!..

— Повтори. Я хочу услышать ещё раз.

— Я лишь рассказала ей о том, что творят ЭруДзю, сказала, что она должна помочь с ними разобраться.

— Точную формулировку, Фейт.

Девушка вскинула на него взгляд почувствовав себя оскорблённой и сжала челюсть.

— Ты мне не веришь? Я ведь… — договорить она не успела, из-за спины раздался раздражённый голос Игиды.

— Ой да скажи уже как есть! Хватит тратить наше время.

— Я сказала, что раз их связывают кровные узы у неё нет права отказаться. Джун разозлилась, прогнала меня, но я не ушла. Её несогласие вывело меня из себя, и я сказала, что раз она больше не хранитель, то и в Хладной гавани ей не место.

— Хах!.. — Усмехнувшись Игида поднялась на ноги и скрестив руки подошла к Фейт со спины. — Чего и следовало ожидать от такой двуличной суки как ты!

Фейт нахмурилась, сжала челюсть продолжая смотреть на Алана, но брошенные Игидой слова продолжали давить и в конечном итоге девушка сдалась и развернувшись, ответила:

— Замолчи. Не тебе мне об этом говорить! Будто сама лучше.

— Может и не лучше. Но разве это значит, что мне нельзя тебя осуждать? Ты поддалась эмоциям и стала обвинять её. Разве не так?

— Всё. Прекращайте. Долго ещё препираться собрались? — Алан сжал переносицу и вздохнул, затем вновь взглянул на девушку на этот раз спокойно, без капли осуждения или злости. — Фейт, я не винил Джун. У меня не возникло даже мысли возложить вину на её плечи потому что знаю, что мы с тобой и другими отсутствующими в той битве хранителями виноваты не меньше. Так какой смысл разбрасываться обвинениями и ссориться, когда нам надо быть заодно? А ты сделала то чего я старался избежать.

— И… теперь мне надо всё исправить?

— Если сможешь — да.

Когда Лина без стука ворвалась в кабинет Фейт там уже не было. Игида же лежала на диване и закинув ноги на подлокотник от нечего делать подкидывала к потолку ножик ловко ловя его за лезвие за миг до того, как тот грозил воткнуться в тело. Алан перебирал книги на книжном шкафу выискивая в тех любую информацию об ЭруДзю попутно делая пометки, заслышав шум отвлёкся и повернулся.

— Он просто издевается. — Лина выглядела встревоженной, напряжённой. Было заметно, что девушка уже какое-то время нормально не спала и под глазами залегли тени. Её одолевали страхи.

Отложив книги Алан прошёл к столу попутно указав Лине на свободный стул. В ответ девушка отрицательно мотнула головой и потерев ноющий висок на секунду зажмурилась.

— Не хочу сидеть. — Она начала расхаживать по кабинету в подробностях и мельчайших деталях пересказывая недавно состоявшийся разговор с бывшим главой разжигателей. — Мне от него не по себе, Алан, но ты должен понять я не могу вот так просто… — Она неуверенно повела плечами и развернулась к мужчине. — Пойми я не могу обречь его на смерть. Он сказал, что это Кайл перехватил контроль тогда после убийства Мэ… Мэдина. Я знаю на что способен Гримбэл, а с символом сна он действительно мог убить всех в той комнате и скрыться, но не сделал этого.

— Ха-а, мне жаль Лина, но боюсь такие слабые аргументы опустошитель Равновесия не примет в качестве доказательства, что часть старых личностей в нём ещё жива.

— Когда состоится суд?

— Тянуть с его заключением не имеет смысла. Его будут судить через три дня.

— Поняла. — Больше ничего не говоря и не объясняя куда направляется Лина скрылась за дверью.

Игида всё это время внимательно слушавшая их разговор в последний раз поймав нож за лезвие, на этот раз не совсем аккуратно и порезав пальцы тут же села. Стерев капли крови, она убрала нож в ножны на поясе и завязав растрепавшиеся чёрные волосы в высокий хвост, медленно потянувшись, подошла к Алану.

— Что думаешь?

— Она что-то задумала. Что именно сказать трудно, но у неё три дня, так пусть делает, что хочет.

— В организации она вторая по значимости. Если решит, несмотря на его действия, попытаться вызволить то, что осталось от Гримбэла её наверняка многие поддержат.

— Так почему его подчинённые ещё здесь? Почему не прогнать их из гавани сейчас, когда есть такая возможность?

— Считаешь они так просто уйдут без своего главы? Скажу им, что он останется под стражей они взбунтуются. А через три дня, когда Мордекай вынесет Гримбэлу приговор, наверняка нападут.

— И что нам тогда делать?

— И я хотел бы знать ответ на твой вопрос, Игида.

***

Она видела кошмары. В них автомобиль, под колёсами которого когда-то погиб Кайл теперь умирал Мэдин. Снилось как Кайл убивает его, раз за разом вонзая клинок в плоть. Иногда снилось, что она вернулась раньше, успев предотвратить трагедию, но всё это были лишь грёзы.

Мэдин обнимал её, шептал что-то над ухом будто успокаивал, а затем отстранился и сжал её ладони в своих так сильно что стало больно.

— Мэдин, мне больно… — она попыталась высвободиться, но не смогла, — мне больно! — выпалила она, глядя на него в сожалении приподняв брови.

— Мне тоже было. Не волнуйся, это ненадолго.

Привычное лицо исказила гримаса боли, рот превратился в оскал. Джун опустила голову и вскрикнула. Вместо рук её ладони и запястья обвивали щупальца. Она начала отрывать их, царапать кожу пока не освободилась и отшатнувшись не оглядываясь помчалась прочь. Ноги вязли в чёрной жиже, в которой один за другим начали появляться щупальца Хормы и грани его многогранной сферы. Страх наполнял сознание, сковывал мысли, мешал сосредоточиться. Она запнулась и это стало её концом, когда чёрная масса щупалец поглотила её без остатка.

Проснулась от холода. Притянув к себе колени, натянула рукава свитера и поднеся руки ко рту дыханием принялась согревать ладони. Она сидела у надгробия Мэдина, его похоронили на Земле пять дней назад выбрав место рядом с его отцом. И все эти дни Джун находилась здесь будто всё ещё могло измениться.

С недавних пор на кладбище среди серых, безжизненных кусков могильных плит Джун чувствовала умиротворение. Пустота и тишина этого места успокаивали, особенно по ночам, когда на Землю опускалась тьма и не оставалось ни единого источника света кроме далёких звёзд, расстилавшихся по чёрному бархату неба. Спасительная темнота.

Когда поблизости раздался странный булькающий звук Джун резко распахнула глаза и вгляделась. У надгробия прямо из земли начала выделяться серая слизь, вот что-то в однообразной массе шевельнулось и показались пальцы. В голове в ту же секунду вспыхнули слова Мэдина о потусторонних сущностях, что образовываются в организме после смерти. Одно их наличие здесь вернуло Джун в реальность и по щекам заскользили слёзы. Она не двигалась, не собиралась бежать. Если эти твари хотели её убить, то так тому и быть.

Когда слизи стало достаточно, странная лужа начала подниматься, обретая человеческую форму. Руки, туловище, ноги, голова, покрытая десятками перетекающих по поверхности глаз. В центре груди осталась зияющая чернотой дыра, что никак не могла заполниться серой субстанцией.

Джун не боялась, доводилось видеть и похуже. Пошатываясь на нетвёрдых ногах потусторонняя сущность двинулась к ней. Шаг. Ещё один и ещё. Сущность замерла рядом, несколько глаз на сером лице моргнули и закрылись, и она продолжила свой путь миновав девушку.

— Ха-а… — она сжала голову руками и горько усмехнулась. — Что мне теперь делать, Мэдин? Как жить зная, что ты умер по моей вине? А Кайл… я знаю… знаю, что ему нужна помощь… но я не могу даже смотреть на него без отвращения и презрения. — Лицо заливали слёзы, утерев их тыльной стороной ладони Джун шмыгнула носом и продолжила уже тише, так что голос почти сошёл на нет. — Мне не следовало уходить. Останься я с тобой, возможно, ничего этого не случилось бы. Я так хотела бы всё исправить, изменить даже если бы для этого пришлось потратить всё накопленное мной время, но ни черта не выходит… — Она нахмурилась, уже не в первый раз думая о боге обмана и девушке, которую тот так долго пытался вернуть к жизни. Всё вставало на места. Джун вернула к первоначальному виду оболочку, но призвать в тело душу было не в её власти, а с Барсолино всё иначе, не в его силах было вернуть любимой тело, однако воскресить…

Джун села упершись коленями в землю и протянув руку коснулась надгробия, затем зарылась пальцами в землю, комкая ту в ладони. Безумная мысль посетила её и в голове возник до боли абсурдный план. Сердце гулко застучало в груди, перехватило дыхание. Одно дело выкопать кости давно умершей девушки, поступать же так с Мэдином, когда его тело придали земле всего несколько дней назад совсем другое. Она не могла пойти на такое, не сейчас, когда ей только стало чуточку лучше. Ведь если ничего не выйдет…

Она покинула кладбище с первыми лучами солнца и вернулась на базу разжигателей ещё более опустевшую чем прежде. Эмили ушла из Разжигателей войн сразу после похорон Мэдина, её лицо безжизненное, осунувшееся и белое как полотно Джун вспоминала каждый раз проходя мимо лазарета. Куда она отправилась и что намеревалась делать не имело значения, важно лишь то, что на свете существовал как минимум ещё один человек понимающий боль Джун и это… успокаивало.

Пройдя несколько длинных коридоров Джун замерла у запертой двери. Последний раз она приходила сюда в ночь, когда они собирались атаковать Хладную гавань и с тех пор даже не ходила этим коридором всячески избегая его комнаты, боясь того, что почувствует.

Дверь была не заперта, открылась тихо, почти невесомо позволяя Джун заглянуть внутрь. Стоя на пороге она уже сомневалась в своём решении, но несмотря на это всё же сделала первый шаг и прошла внутрь, прикрыв за собой дверь боясь, что иначе может передумать. Остановившись посередине взглядом обвела едва знакомую комнату. Кажется, здесь всё ещё блуждал едва уловимый ни на чей не похожий запах, особенный для каждого человека. Джун закрыла глаза и глубоко вдохнула в деталях вспоминая ночь, проведённую здесь, мысленно прокручивая разговоры.

Не задумываясь что делает, повинуясь лишь собственным чувствам она легла на кровать и уткнувшись лицом в подушку сжалась в комок тихо заплакав. Прошло, наверное, несколько часов прежде чем Джун собралась с силами и заставила себя подняться. Ей хотелось ощутить присутствие Мэдина, посмотреть на комнату его глазами, прикоснуться к вещам коих некогда касался он. Безумное желание этого привело к тому, что девушка принялась открывать шкафы, просматривать вещи осторожно почти невесомо касаясь ткани. Когда подошёл черёд стола Джун нахмурилась и проведя пальцами по деревянной поверхности открыла ящик, сама не зная, что искала. Наверное, как и все безутешные, погрязшие в горе души она искала нечто, что помогло бы унять боль и отвратить от совершения ошибок к которым Джун стремилась в этот самый миг…

Среди горы бумаг и письменных принадлежностей взгляд выхватил знакомый рисунок. Девушка замерла, глядя на альбом, что когда-то отдала Мэдину. Глубоко вздохнув стараясь не поддаваться чувствам, она протянула руку и достала его. Сев на край постели осторожно открыла и пролистала до нужной страницы. С бумаги, улыбаясь, на неё смотрел Мэдин. Сердце сжалось в груди, изо рта вырвался всхлип. Джун приложила ладонь ко рту боясь сорваться на крик, потому что поняла — это то, что она так искала. Его лицо, не перекошенное болью, не перепачканное кровью и всё для того чтобы заменить в собственном сознанье его омертвевшее лицо и остекленевший взгляд. Глядя на портрет, написанный её рукой, она провела кончиками пальцев по лицу, теперь оставшемуся лишь на бумаге, и прижала альбом к груди.

Не покидала комнаты до вечера, забыв о чувстве голода и других потребностях. Единственным, что теперь терзало её душу были мысли о том дне. Она вспоминала шёпот ветра, шелест листвы в кронах деревьев, неуверенность. Мэдин наверняка не знал, но, когда Джун рисовала портрет, её руки дрожали, а от столь пристального внимания даже становилось не по себе. Со временем это чувство прошло, и она привыкла к нему, к его пронизывающему до глубины души взгляду, к прикосновениям. Он относился с улыбкой почти ко всему, но не потому что не переживал, а потому что таковой была его натура. Скрывал всё в себе, но именно такому человеку не составило труда пробраться в сердце Джун. Они были похожи больше чем кажется на первый взгляд, наверное, поэтому Джун, так долго прятавшая ото всех настоящую себя, наконец смогла кому-то довериться.

Сев на кровати скрестив ноги, она положила портрет перед собой и задрав рукав свитера взглянула на временные отметки.

164383.9.3.7.19 / 14.8.1.17.31

7.09.18141 / __________

Почти семь лет пропали зря, когда она, не осознавая, что делает, вливала время в тело Мэдина. Но это её мало беспокоило. Сейчас куда важней было вспомнить точную дату и попасть в тот самый момент. Но вспомнить увы никак не удавалось. Тогда Джун достала тетраэдр который с недавних пор всюду носила с собой, не оставляя тот ни на секунду решив провернуть один трюк в надеже, что тот сработает. Устройство Хормы могло переместить её куда угодно в настоящем стоило только мысленно представить нужное место, но что если предмет будет заряжен временем? Одна из печатей времени нанесённых на руку могла помочь. Джун почти не помнила, что требовалось делать. В голове всплывали отрывки фраз и какие-то разрозненные куски предложений о «Временном плене» но почти ничего конкретного.

Призвав силу времени, ощутив покалывание на кончиках пальцев она прикоснулась к нужной печати на плече обводя ту пальцами, таким образом приводя её в действие. Затем попыталась припомнить нужные пассы руками, но ни в первый раз ни во второй ничего не вышло. В голове царил кавардак, злясь, что не выходит Джун применяла одни пассы за другими до тех пор, пока один из них не сработал. Сцепив пальцы в замок, она вытянула указательные и большие пальцы попарно соприкасаясь подушечками, а затем расцепив руки призвала синюю и красную сферы. Обхватив тетраэдр обеими руками так чтобы сферы не исчезли Джун принялась вливать в него время.

Было страшно. Поначалу казалось, что ничего не выходит, а потом на одной из граней начали проступать две временных шкалы, таких же, что были на запястье Джун и одна из них стала заполняться временем. Когда того по мнению девушки стало достаточно она прервала поток и положила тетраэдр, голова шла кругом будто в опьянении, мысли путались. Когда сознание вернулось в норму она быстро записала что-то на клочке бумаги и сунув тот в карман мысленно представила в голове сцену из прошлого, когда рисовала под деревом и взяв тетраэдр открыла его.

Она зажмурилась от яркого света солнца и прикрыла глаза ладонью, опуская голову. Нос уловил запах трав, цветов и земли нагретой солнцем. Джун открыла глаза и несколько раз моргнув присмотрелась к окружению. А затем услышав знакомый голос непроизвольно спряталась за первое попавшееся дерево. Мэдин что-то рассказывал, смеялся, Джун из прошлого слушала, лишь изредка неуверенно отвечая на его вопросы. Другая же её версия, так нагло вторгшаяся в прошлое, прижимала дрожащие руки к груди и… боялась увидеть Мэдина вновь живым. Сделай она это и ей бы не хватило сил уйти отсюда без него. Следовало действовать так чтобы ничего не испортить и единственным выходом было подкинуть парню записку с предупреждением. Достав из кармана записку, она выпрямилась и выглянула из-за дерева и… ничего не предприняла, ощутив уже столь знакомое чужое присутствие. Когда слух уловил едва различимый шелест страниц девушка развернулась и не оглядываясь помчалась прочь. Прочь, как можно дальше от Мэдина и себя прошлой дабы те не увидели Хорму. Остановилась лишь когда была уверена, что их никто не услышит и не увидит и тяжело дыша даже не видя бога знаний зная, что тот поблизости, спросила:

— Как?.. Как вы нашли меня?

Пространство скрутилось, почернело и из непроглядной бездны явился он. Грани многогранной сферы оставались тёмными с едва заметным синим отливом, большая часть щупалец находилась внутри.

— Неужели ты думаешь, что, хотя бы одно твоё действие является для меня тайной, дитя моё?

— Тетраэдр? Ну конечно. Вы отслеживали каждое моё перемещение. — Прямого ответа бог не дал.

— Ты изменила его. Я знал, что однажды ты сделаешь нечто подобное.

— Потому что вы видите прошлое настоящее и будущее одновременно. Я помню. Есть вообще что-то чего вы не знаете? — Бог промолчал и его молчание навело девушку на мысль расплывчатую и пока плохо сформулированную. — И что теперь? Заставите меня вернуться в настоящее?

— Ты до сих пор несмышлёное дитя, раз не замечаешь очевидного.

— И чего же? — Она напряжённо всматривалась в него, но так и не уловила о чём тот вёл речь. А затем обратила внимание на его сегодняшнее обращение к ней и в бледно-голубых холодных глазах мелькнуло осознание. Ахнув, Джун отступила, негромко произнеся, почти боясь оказаться правой, хоть это всегда находилось на поверхности, — Вы — не вы. Не из моего времени, а отсюда. Ну да… Будь вы в силах самостоятельно перемещаться между мирами я стала бы не нужна. — Она сжала в руке тетраэдр, — Зачем вы дали его мне на самом деле?

— Чтобы ты достала для меня символы Тринадцати.

— Может это и правда, но не вся.

— Ни к чему тебе знать всё. Так недолго и сойти с ума. — Хорма протянул щупальце к лицу девушки не касаясь обведя подбородок и продолжил, — Незачем было возвращаться сюда. Время циклично и раз он умер в настоящем значит тебе не удалось его предупредить. — Джун уже думала об этом, но всё равно надеялась. А теперь выходило, что она проделала такой путь зря. — У тебя есть куда более важная задача — продолжать сбор символов. А о воскрешении смертного забудь и не смей даже помышлять о сделке с одним из моих братьев. Барсолино не заслуживает доверия. — Джун только усмехнулась, нахмурив брови подумала: «кто бы говорил».

— Откуда вы?.. Ах да, глупо спрашивать о таком у бога знаний. Но почему нет? Это будет моё решение и обещаю оно никак вам не навредит.

— Наоборот… Джун. Смертный не вернётся к жизни, потому что судьба покарала его за попытку уничтожить драгоценные знания.

Это знание поразило её. Джун отшатнулась, едва устояв на ногах и взирая на бога широко раскрытыми глазами вымученно, почти обессиленно, вымолвила:

— Не-ет… вы лжёте.

— Я никогда не лгал тебе, дитя моё, так с чего бы мне поступать так впредь?

— Так это я?.. Я подвергла его опасности?

Нельзя. Нельзя было приближаться к Мэдину, отвечать взаимностью и на что-то надеяться. Следовало отгородиться от него так же как от всех остальных.

Она прижала ладонь ко рту сдерживая крик, пытаясь усмирить воцарившуюся внутри панику. Что она делала? Что творила под влиянием Хормы? Почему до сих пор её никто не лишил жизни дабы избавить мир от всех ужасов, что она ещё принесёт в будущем? Разве недостаточно того, что она уже натворила? Самоуничижение не могло исправить её ошибки. Да и ошибки ли это были если большую часть решений она приняла осознанно?

Когда успокоилась Хормы рядом уже не было. Прислонившись к ближайшему стволу дерева Джун закрыла глаза. Ощущать прохладу коры на коже и быть окутанной ароматом трав было приятно, словно среди всего многообразия ужасов нашёл крупицу прекрасного и прикоснулся к самой жизни, постичь которую почти невозможно.

Тихие шаги вернули в реальность, и девушка открыла глаза так и замерев, на мгновение забыв, как дышать. Остановившись в паре футов на неё смотрел Мэдин. Что-то в её облике заставило его задуматься, но он не стал озвучивать мысль оставив ту при себе.

Джун закусила губу, боясь начать разговор первой, ожидая реакции парня. Внутри от чувств её разрывало на части. Она была готова броситься ему на шею и крепко обнимать до тех пор, пока его смерть не окажется сном. Когда он задумчиво оглянулся в сторону откуда пришёл, Джун не выдержала и сорвавшись с места обвила парня за шею руками вдыхая его запах, пытаясь запомнить это мгновение настолько насколько это вообще возможно. Столь скорые действия застали Мэдина врасплох и с трудом отстранившись он спросил:

— Кхм… Что это сейчас было?.. — Её взгляд, решительный, спокойный и безмерно благодарный за что-то совершенно не похожий на тот коим Джун смотрела на него парой минут ранее заставил его не продолжать, а просто молча слушать.

— Мне никогда не искупить своей вины перед тобой. Все говорят, что ничего не исправить, но я не могу не попытаться. — Вложив в его ладонь скомканный клочок бумаги она сжала его пальцы. Затем, встав на носочки, оставила на губах беглый поцелуй, впервые за время знакомства заставив его смутиться и, спешно, пока Мэдин не начал задавать вопросы, убежала прочь.

***

Реальность. Без Мэдина, без Кайла каким того помнила Джун реальность была сущим кошмаром, от которого не проснуться сколь ни старайся. Тщетные попытки вырваться ни к чему не приводили и лишь усугубляли положение. Мэдин не вернулся, не ожил и Джун терзалась вопросом почему. Она и не рассчитывала, что это произойдёт мгновенно, но теперь время для неё будто замерло в ожидании пролетели два дня, начинавшиеся каждый раз одинаково с уже знакомого кладбища и сидения у надгробной плиты. Так же начался и третий день и казалось ничто не изменится и сегодня пока не явилась гостья.

Её шаги Джун услышала лишь когда девушка подошла на расстояние фута и замерла за её спиной в нерешительности и сомнении.

— Я искала тебя, Джун.

— Здравствуй, Лина. — Джун не обернулась, не посчитала нужным. Лина издала негромкий вздох будто подбирала слова и набиралась смелости, а после преодолев разделяющее их расстояние остановилась у надгробия и опустилась на колени. В руках девушка держала странного вида букет цветов — прозрачные лепестки с красными прожилками внутри напоминали тонкую мембрану и на первый взгляд скорее отталкивали, чем привлекали внимание. Но стоило приглядеться к ним как всё менялось и становилось тяжело отвести от них взгляд.

Джун моргнула, смахивая наваждение и мотнув головой отвернулась.

— Это цветы памяти. Растут в Румии, мире, где до происшествия с Мефериаль находилась наша третья база. Ей управлял Хак. Сейчас там, конечно, творится чёрт-те что, но в прошлом это место было оплотом спокойствия. Мы с Гримбэлом часто оставались именно там, даже Мэдину там нравилось хоть он и предпочитал находиться здесь на Земле. Когда он впервые прибыл туда поля, усыпанные этими цветами, стали первым, что привлекло его внимание. Они росли на местах сражений и сколь их не рви, сколь не перекапывай почву это не помогало избавиться от цветов. Местным они служили напоминанием об ошибках прошлого, были грузом, что им придётся нести до скончания лет.

— Зачем? — притянув к себе колени Джун обвила их руками сжавшись в комок. Лина повернулась к ней. — Зачем рассказываешь мне всё это?

— А разве не нужно? Могу прекратить если тебе ещё больно слышать о Мэдине.

Она отрицательно мотнула головой.

— Это не ответ на мой вопрос, Лина.

— Да. Знаю. — Упершись локтями в колени девушка запрокинула голову глядя на бледное, серое небо и безжизненные, едва заметные обрывки облаков. — На самом деле я пришла к тебе за помощью. Когда я уходила из Хладной гавани ему до вынесения приговора оставалось три дня. — Джун сжала челюсть, но промолчала, продолжая слушать. — Я пыталась что-то придумать чтобы помочь, но не вышло. А сегодня последний день…

— Чего ты хочешь?

— Помоги. Меня хранители слушать не станут.

— Хах, думаешь со мной будет иначе? — Она посмотрела на неё со снисхождением во взгляде и покачав головой добавила, — Я у них на плохом счету.

— Причина только в этом? — Джун поднялась на ноги и отряхнув джинсы скрестила руки на груди ничего не отвечая. — Я знаю ты злишься, ненавидишь его, но так нельзя! Он же твой друг.

— Как прошла ваша встреча, Лина?

— Что? — Она нахмурила брови и упершись ладонью в землю хотела подняться, но передумала. — Он… — Лина отвернулась, взгляд уткнулся в надгробную плиту, и девушка вздрогнула. — Я понимаю почему ты так противишься. Уверена, что в том теле не осталось ничего от Кайла или Гримбэла, но я знаю, что это не так… Джун. Приговор опустошителя равновесия мне не оспорить, но ты, — Лина вскочила на ноги вперив решительный взгляд в Джун, — ты можешь переубедить его. Ты!..

Джун жестом прервала её.

— Нет.

— Но почему?

— Потому что не верю. И не хочу совершать одну и ту же ошибку дважды. Я видела, что что-то не так, знала, что он творил с демонами и молчала. Надеялась, что мне хватит сил спасти его от самого себя. Хах!.. — Она нервно усмехнулась и отступила от надгробия Мэдина на несколько шагов. — Ему не нужно спасение. Тот, кто остался в его теле отныне жаждет лишь свободы дабы продолжить свои бесчинства.

— Не оставляй его сейчас. Не отворачивайся от него! Прошу, несмотря ни на что…

— Извини, Лина.

***

Она продолжала ждать хоть каких-то изменений, но всё без толку. Сидеть на месте Джун больше не могла ведь тогда её с головой накрывала необъяснимая тревога и страх, что своими липкими щупальцами оплетал разум и сердце девушки.

Кайл…

Она не хотела его спасать, не хотела помогать. Желала ему смерти и одновременно с этим боялась такого исхода, гоня дурные мысли прочь. Дабы как-то отвлечься, а вместе с тем и кое-что проверить она достала тетраэдр и воспользовалась его силой.

Темнота застилала глаза. Единственным источником света стала Луна чей холодный и спокойный свет расстилался по полу уже знакомой Джун комнаты. Послышался шорох, лампа на тумбе загорелась, освещая пространство. Мэдин сел на кровати и заметив гостью лишь приподнял брови.

— А я всё гадал, когда ты вернёшься. — Мягко улыбнувшись он только склонил голову, спокойным взглядом изучая девушку. — Да-а, ты действительно другая. Но одновременно с тем всё та же. Из какого ты времени?

— Не столь дальнего как ты, вероятно, решил. — Обняв себя за плечи будто пытаясь защититься, она сделала несколько нерешительных шагов и так и замерла. — Извини… мне… мне не следует больше приходить, но я должна была…

— Да. Ты носитель камня разрушения, прямо как Гримбэл, но это вовсе не значит, что тебе нужно было возвращаться сюда. — Поднявшись на ноги он подошёл к Джун и осторожно взял её руки в свои, лишая выстроенной защиты. Затем достав из кармана что-то вложил это ей в ладонь, мягко и аккуратно сжав пальцы. — Забери её.

— Ты не?.. — Мэдин покачал головой. — Тогда я просто скажу… — Он прервал её коснувшись губ девушки холодными пальцами.

— Не надо, Джун. Только не вини себя. Это моё решение, и последствия, к которым оно приведёт так же мои. Ты не при чём. Я умер. Раз ты проделала такой путь иного варианта не может быть.

Джун скривилась как от пощёчины и высвободившись попятилась, отрицательно мотая головой. Она не верила в происходящее, ведь подобный исход событий просто не укладывался в голове.

— Почему? — голос дрожал, проглотив ком в горле она ещё более надломанным тоном продолжала, — Ты ведь не хотел умирать, я знаю…

— Кажется я немного неправильно выразился и запутал тебя. Я лишь хотел, чтобы моя смерть не была напрасна.

— Н.. но она была! Была напрасна!

— Прости. Ты не должна так рисковать ради меня. Нельзя играть со временем, Джун.

— Я так не могу! Не могу… пожалуйста…

Медленно подойдя Мэдин осторожно обнял девушку за плечи, прижимая к себе.

— Ну чего ты? Не плачь. Худшее уже позади. А я больше не умру, Джун, — Он тихо рассмеялся, — пока ты путешествуешь во времени я навсегда останусь жив. Здесь, в этом моменте.

— Н-но это другое.

— Вовсе нет. Я буду здесь, а ты приходи, когда захочешь.

— Я поняла тебя и услышала. — Она подняла голову устремив на него взгляд полный боли и разочарования, но в то же время таящий в себе пусть пока лишь крупицу, но понимания. — Тогда прежде чем я уйду помоги мне пожалуйста разрешить одну дилемму.

***

Вернулась в Хладную гавань Джун без особой радости, но с ясным пониманием, что должна сделать. Её ждал непростой разговор не только с тем, что осталось от Кайла, но в первую очередь с Мордекаем. Пусть опустошитель равновесия и относился к ней благосклонно всячески помогая, он так же был тем, кто первым без лишних слов и разговоров понял, что она сотворила с мирами и на что шла по приказу Хормы. Это не могло не отразиться на его отношении к девушке и потому встреча обещала быть тяжёлой.

Она как могла оттягивала этот миг идя медленно, будто надеясь избавиться от столь скверного чувства под названием «вина» за время пути, но, когда ноги замерли у заветной двери, ведущей в комнату теней, а ничего так и не переменилось Джун проглотила ком вставший в горле и коротко постучала. Когда же ответа не последовало она провернула ручку и открыла, заходя внутрь. Тень, тут же покинув хозяйку, скользнула по стене присоединяясь к танцу. Заветная сфера времени, которую Джун с трудом извлекла из Поглотителя энергий покоилась на своём прежнем месте, а чуть дальше в тени прямо у самой стены за столом находился опустошитель равновесия. Ничего не делая он просто сидел, уперев локти в поверхность стола, подперев голову сцепленными в замок пальцами. Присутствие ученицы его не смутило и никоим образом не потревожило, даже не заставило моргнуть. Его занимали собственные тяжёлые мысли и раздумья.

Не став его отвлекать Джун закрыла за собой дверь и прислонившись к стене стала ждать. Прошло немного времени прежде чем Мордекай, отвлекшись, наконец, обратил на девушку внимание. В глубокой синеве глаз таилось разочарование с долей презрения, ещё более мрачным и недружелюбным выражение лица делал искривлённый шрам на левой половине лица пересекающий глаз.

— Что ж, вероятно, мне следует отдать тебе должное за то, что вернулась.

Она опустила взгляд в пол, негромко, ответив:

— Мне жаль.

— Жаль? Не потрудишься уточнить, что именно тебе жаль? Тебе жаль, что в очередной раз сбежала из гавани? Или может тебе жаль, что уничтожила несколько миров дабы вытянуть из них годы? А также, конечно, тебе жаль, что пришлось работать на бога знаний и выполнять его поручения.

— В чём вы меня обвиняете?

— В некомпетентности и слабости, Джун. В неспособности думать глобально, а не решать локальные проблемы.

— Я собрала годы, — она закусила губу и сильнее прижалась к стене будто надеялась в какой-то момент просто слиться с ней дабы не вести этот разговор. — Вы же сами говорили мне, что хотите, чтобы я увидела будущее настолько далёкое насколько смогу. Теперь это возможно…

— Да, возможно. Но мы оба знаем, что сегодня ты вернулась в Хладную гавань и явилась ко мне вовсе не за этим. Так говори.

— Позвольте мне с ним поговорить.

— Нет.

— Почему же?

— Потому что разговором ты ничего не добьёшься от того, кого внутри тела больше нет.

— Я хотела бы убедиться в этом сама. — Она подняла голову воззрев на мужчину и в холодном столь знакомом ему взгляде больше не было страха и растерянности, что он увидел по возвращении девушки в гавань. Отныне глаза пылали уверенностью и непоколебимой решимостью.

Подметив изменения в девушке и что-то для себя решив Мордекай коротко хмыкнул. Поднявшись оправил зелёный жилет расправляя складки и заложил руки за спину обходя стол.

— Как много перемещений ты совершила за время своего отсутствия? Внешне ты повзрослела на несколько лет. Как это случилось? — Он протянул руку касаясь длинных распущенных волос девушки и, пропустив блестящие серебром пряди между пальцами, отнял руку.

— В какой-то момент я просто потеряла контроль. М.. мне… — во рту пересохло, проведя языком по нёбу будто это могло как-то помочь, Джун продолжила, — мне сказали, что перемещениями между мирами и во времени я истощила тело и теперь мои органы и организм в целом разрушаются на клеточном уровне. Я умру.

Мордекай смотрел на неё сверху вниз и с каждым произнесённым ею словом становился всё мрачнее.

— Кто рассказал тебе всё это?

— Книгочей. — Джун не видела, не заметила, как опустошитель равновесия вздрогнул, а по лицу мелькнула тень удивления.

— Книгочей? Ты уверена? Где ты его встретила? Когда?

— Я уже не помню… где-то в прошлом… — Она потёрла лоб пытаясь припомнить, но все эти перемещения между мирами никак не выстраивались в голове по порядку, а уж тем более по времени. Единственное, что она смогла вспомнить это приблизительный год, что тогда отразился на запястье. — Думаю сто двадцать лет назад или даже больше…

— В прошлом… Прошло чуть более полувека со дня, когда Хорма Деус вырезал весь клан книгочеев, забрав все хранящиеся в их архивах знания.

— Значит их нет? Никого из них? — Она умоляюще приподняла брови надеясь услышать более позитивный ответ, но Мордекай отрицательно покачал головой разбивая её надежды вдребезги. — Но зачем? Зачем Хорма сделал это?

— Теперь после твоего рассказа, — от тяжело вздохнул, — боюсь, что дело в тебе, Джун. Что ещё он тебе рассказал? — Она слушала наставника в пол-уха, внутри нарастала волна паники, по спине пробежали мурашки, а затем девушку неистово затрясло не только от страха, но также от непонимания всей ситуации в целом и творящегося вокруг. Видя, что она никак не реагирует и вот-вот сорвётся в пучину паники Мордекай взял девушку за плечи чуть более настойчиво повторив, — Джун, что он тебе сказал? Ну же, не молчи! Мне нужно знать!

— Он..н говорил о пер..рвом поколении. О ним… нимбах и… — Она подняла голову встречаясь с наставником взглядом, — И ангелах.

А после сбивчиво и урывками Джун пересказала весь разговор с повстречавшимися ей на пути книгочеями. К тому моменту как рассказ подошёл к концу лицо Мордекая стало походить на бледную, неестественную маску с широко раскрытыми в ужасе глазами. Он попятился от девушки, едва не рухнув на пол, но устояв сжал голову руками запуская пальцы в золотистые волосы.

— Ч.что с вами? — Джун сделала к нему шаг протянув руку, но подойти ближе не решилась и опустив руку неуверенно добавила, в глубине души надеясь, что её теория ошибочна, — Это не всё. Тела хранителей, кажется я знаю кто их забрал и для чего.

Выдохнув, взяв себя в руки опустошитель ответил за неё:

— Воссоздание нимба.

— По словам книгочея, на такое были способны только ангелы, но среди упомянутых ими имён была Мирсия. — Мордекай уставился на неё непонимающе приподняв бровь. — Она жива. Я знаю потому что она приходила ко мне.

— Когда? И зачем?

— Я ещё находилась на Земле, не была хранителем. Она же являлась мне во снах и вечно что-то искала, копалась в моей голове, но не могла найти. Приходила она и ещё раз, позднее, когда я была на каком-то задании. Тогда она нашла что искала, и я просто поняла, не знаю, как, но поняла, что всё это время ей нужен был Кайл.

— Глава Разжигателей? Зачем он ей?

— Я не знаю. Но сейчас он как никогда уязвим.

— Идём. — Обойдя девушку опустошитель равновесия покинул комнату и Джун последовала за ним.

***

Она зашла в камеру одна, Мордекай же закрыв дверь остался ждать с той стороны предоставив им несколько минут наедине. Войдя, Джун сразу почувствовала, поняла на ментальном уровне, что перед ней не Кайл и даже не Гримбэл. Это… существо по ощущениям больше походило на демона в облике человека и ничего более кроме внешних данных не напоминало девушке о друге.

— О! Только взгляните кто пришёл меня навестить! Что уже оправилась от потери? — Он склонил голову набок, губы растянулись в насмешливой улыбке, белок глаз затянула чёрная, беспросветная пелена от которой Джун стало не по себе. Она мысленно отгородилась от чувств, от эмоций что могла испытать при взгляде на него и безэмоционально, почти равнодушно заговорила.

— Как тебя зовут?

— Кому-то стало интересно моё имя? Я польщён. — Он издевательски склонился в поклоне и расхохотался. Знакомый голос, но его интонация, его баритон и этот смех… Джун отвернулась не в силах смотреть на него. — Лина уже рассказала тебе зачем я убил Мэдина? Нет? Может мне повторить свой рассказ чтобы и ты насладилась болью, что пропитает тебя после услышанного?

— Замолчи. Ты совершенно не ощущаешь чувства вины.

— Хах!.. Было бы по кому горевать! Вот я уже и имя его забыл и меня совершенно не волнует где зарыли его тело. Пусть гниёт и разлагается, как и прочие мертвецы! — Он развёл руки в сторону и пожав плечами воззрел на гостью из-под бровей, — А ты? Уже забыла девчонку? Элира, кажется?

— Нашёл с чем сравнивать. Я её не убивала.

— Нет, но не стала и спасать. Ты знала, что бездействие в такой ситуации равносильно содействию?

— Нет, не знала. — Она покачала головой и вспомнив о чём-то сунула руку в наплечную сумку извлекая отданный ей Фаустом пистолет. Не задумываясь она вскинула его, устремляя дуло прямо в лицо занявшего тело Кайла демона.

— И что дальше? Сама знаешь, эта штука не причинит мне вреда. Оно могло ранить Гримбэла и ранило, но меня — нет. — Ухмылка на его лице стала настолько неестественной и ужасной, что Джун перестала видеть в нём Кайла.

— А это другой пистолет. Прежде чёрным клинком, носившим имя Кара, я убивала демонов, теперь же он превратился в это. — Демон напрягся, с усилием удерживая на лице прежнее выражение. Когда же стало очевидно, что Джун не блефует, усмешка обратилась оскалом, а во взгляде загорела ярость.

— Ты меня не убьёшь. Слишком сильно дорожишь этим куском мяса, что вы зовёте телом. Ведь если не станет его не станет и твоего дорогого друга.

— Он мёртв. Они оба уже давно…

— Ошибаешься.

— Докажи. — Демон не отреагировал, тогда она сняла пистолет с предохранителя положив палец на спусковой крючок.

— Ладно. — Он вскинул руки. — Тогда наслаждайся минутой с этими двумя, потому что после ты больше никогда не увидишь никого из них, Джун. — Когда он опустил руки глаза демона закрылись, голова упала на грудь и секунду спустя раздался болезненный возглас.

— Агх!.. Что за?.. — Он моргнул, пытаясь привыкнуть к яркому свету, но тут же скривился, накрывая глаза ладонью. — Где я?

— Не знаешь?

Услышав знакомый голос, он заставил себя посмотреть на девушку и Джун обнаружила, что затянутые тьмой глаза стали карими.

— Джун? Когда ты вернулась? — он сделал шаг ей навстречу, но остановился, обратив внимание на пистолет, сжатый в её руках. — Ты чего?

— Как тебя зовут?

— Кайл. Будто не знаешь, что Гримбэл теперь спит.

— А третий? Его имя ты знаешь?

— Третий? Ты же не?..

— У нас не так много времени, Кайл. Вспоминай, если хочешь, чтобы я помогла тебе. Его имя. — Кайл скривился, пытаясь вспомнить. Затем нащупав нужную нить ухватился за неё и голову пронзила невероятной силы боль. Едва не закричав он сбивчиво выдал. — Гар… Гармост. Гармост. Он всё повторял его снова и снова…

— Что-то ещё?

— Он был частью Мефериаль пока мы не заперли его. — Кайл опустился на колени продолжая сжимать голову ладонями. — Джун… я не могу… не могу. Что я сделал? Что натворил… он не отпустит меня поэтому лучше… убей меня. Убей сейчас… пока можешь… про..шу…

Она не ответила, не успела, когда демон вновь взял тело под контроль и выдохнув поднялся, отряхивая одежду.

— Ну что? Узнала, что хотела? Что теперь скажешь?

Она выбежала из камеры так быстро, что позабыла вернуть пистолет в сумку и тяжело дыша, под звук колотящегося в груди сердца, сползла по стене. Бросило в жар, пряди волос прилипли к влажному лбу, убрав их в сторону Джун перевела дыхание и услышав шаги подняла голову. Опустошитель равновесия не сводил взгляда с пистолета, и девушка, не желая сейчас спорить. протянула его мужчине.

— Отдаёшь сама? — Приняв пистолет он провёл пальцами по чёрному блестящему корпусу и нахмурился. — Кто проделал такую работу, посмев переплавить клинок в… это?

— Отец Элиры. Ещё помните такую? Она тоже была из семьи ЭруДзю.

— Помню. Её происхождение ничего не меняет, Джун. Если вдруг ты думала иначе, решив, будто моё отношение изменится из-за твоей принадлежности к ним, то это не так. — Он внимательно осмотрел чёрные грани на пистолете, и восьмиконечную звезду. — Зачем он дал тебе его?

— Хотел, чтобы я убила Ману дабы искупить вину за смерть Элиры… — Она усмехнулась, но как-то дёргано, тревожно.

— Тебе нечего искупать, Джун. К её смерти ты непричастна и исполнять желание безумца не обязана.

— Это не так. По крайней мере не до конца. Она отдала мне звезду, ключ от клетки Мефериаль и осталась без защиты.

— К тому времени у неё уже был ограничитель, Элира находилась в эпицентре, как и многие другие и ничто не могло спасти от усиления контроля. Не тревожься о мёртвых, им уже всё равно. А теперь иди. — Через крохотное окно он заглянул в камеру Кайла, — Не стоит быть к нему так близко. Особенно тебе.

— Что с ним будет теперь после того как подтвердилось наличие прошлых личностей? — Она медленно поднялась, продолжая использовать стену как опору.

— Мне нужно подумать прежде чем я дам ответ и вынесу приговор, но теперь смертная казнь более не рассматривается. Довольствуйся своей маленькой победой и сообщи эту новость его подчинённым пока те не устроили бунт и не ворвались сюда дабы освободить его.

Среди разжигателей царила напряжённая атмосфера и когда Джун шла мимо них в попытке отыскать Лину на неё смотрели с такой злобой и ненавистью будто в заточении их главы была виновата именно она. Шла медленно, почти не вглядываясь в лица, дабы не развязать ненужный в подобной шаткой ситуации конфликт. Но изредка блуждающий взгляд то и дело цеплялся за незнакомые черты в попытке отыскать среди них нечто знакомое.

Лину нашла спустя какое-то время и спешно пересказав той всё, что узнала за время разговора с демоном Гармостом находящемся в теле Кайла-Гримбэла, замолкла. Пусть Лина и не озвучила этого — вероятно потому что вокруг находились сотни разжигателей — но во взгляде присутствовала благодарность пусть и вперемешку с болью. Когда же девушка сообщила пусть пока не окончательное решение опустошителя подчинённым градус напряжения снизился.

Покинув разжигателей, чувствуя будто вместе с озвученной информацией с плеч упал непомерный груз Джун очутилась у до боли знакомого корпуса хранителей и вскинув голову устремила взгляд в окно одной из спален, чьи шторы были задёрнуты. Собравшись с духом, она открыла дверь и поднялась на нужный этаж, без капли промедления проследовав в комнату. Прежде беспросветное пространство осветил растянувшийся по полу прямоугольник света. Дойдя до окна и одёрнув шторы, девушка окинула покои Кайла цепким взглядом подмечая изменения с последнего своего визита сюда и нахмурившись зашагала по комнате от комода к тумбочке затем к зеркалу и кровати. Всё странное и незнакомое то чего прежде не видела, не замечала у Кайла она начала собирать вместе, будто осколки зеркала в попытке воссоздать утерянное отражение. На что надеялась, и сама толком не понимала лишь хотела убедиться, что ничего не упущено. В попытке узнать демона и познать его личность была важна каждая незначительная деталь и раз он уже захватывал тело Кайла прежде значит мог оставить что-то что могло рассказать о его планах куда больше чем тот поведал.

Первым на глаза попался дневник с довольно потрёпанной обложкой, в спешке, пролистав который девушка не обнаружила ничего кроме исчёрканных разными цветами листов. В ящиках стола не было ничего важного, а в тумбочке у кровати находился лишь чёрный мешочек внутри которого лежала горсть странного вида тёмных кристаллов. Прикоснувшись к ним Джун сразу же почувствовала слабость, её замутило, а сознание начало куда-то уплывать, прежде чем окончательно потерять сознание она выпустила кристаллы из ладони, позволив тем рассыпаться по ковру и всё прекратилось. Стараясь больше не прикасаться к ним, она собрала их обратно и завязала мешочек. Последняя же находка ждала её в совершенно неожиданном месте. Откинув чёрную бархатную накидку, свисающую до пола Джун опустилась на колени и заглянула под кровать, среди пыли и мелкого мусора, среди документов и грязной одежды не было ничего важного, но девушка продолжала поиски пока пространство не опустело. Она заглянула в последний раз дабы убедиться, что не упустила ничего важного, когда кое-что привлекло внимание. В полу прямо под изголовьем кровати между деревянными плитами виднелся краешек пожелтевшей бумаги. Это мог быть очередной бесполезный отчёт коих Джун успела найти сегодня уже несколько десятков, но не убедившись наверняка оставлять всё так девушка не хотела. Не сумев дотянуться, она легла на пол и заползла под кровать. Призвав крохотный световой шар, попыталась вытянуть бумажку, но та упорно не поддавалась, тогда достав нож она осторожно подцепила деревянную основу и чуть приподняв извлекла бумажку. Увидев, чем именно являлся найденный клочок Джун не сдержала удивлённого возгласа и спешно выбравшись села держа в руках одну из частей прошлого похожую на ту, что когда-то в Апокрифе дал ей Дивайд. Это было не просто важно, а по-настоящему ценно.

Порывшись в недрах сумки которую в последнее время везде таскала с собой, она извлекла другую часть и развернув пожелтевший пергамент боясь, что тот переломится по шву начала вертеть его в руках в попытке соединить. Когда одна из оторванных сторон совпала Джун положила две части перед собой и замерла.

Что делать со всем этим она не знала, не понимала насколько важно то что нашла. В голове роился десяток мыслей, одной из которых было рассказать всё Мордекаю, ведь так проще. Сбросить с себя ответственность и жить дальше. А может оставить всё без внимания? Как есть, никому не говоря? От этого варианта в груди всё сжималось, противясь подобному решению. Может будь она такой как в прошлом, версией себя, что ещё не совершила тех ужасов, что отныне тяготили её душу, девушкой, что боялась собственных снов она позволила бы себе проигнорировать находку, но не теперь.

Сняв сумку, она обыскала карманы, затем вспомнив куда положила уголёк с почтовым демоном открыла крошечный потайной кармашек внутри у самого дна и извлекла его. Секунду покрутив его в пальцах, сломала призывая крошечного демона. Тот появился в этот же миг и пошевелив ушами, настороженным взглядом уставился на девушку.

Где сейчас Эндер наверняка она не знала, слишком давно не связывалась с ним ведь голову и так занимало многое, а сердце тяготили боль утраты и предательства, да и времени на то чтобы задуматься ещё о ком-то попросту не было. Но точное местонахождение демона и не требовалось.

Отыскав среди вещей Кайла чистый лист бумаги и карандаш Джун написала несколько строк с пояснениями и, сложив записку, принялась запаковывать пергаменты дабы с теми за время пути ничего не случилось. Свернув пергаменты и приложив записку, она обмотала их несколькими листами бумаги, пока те не образовали плотную тубу и, запаковав края, замерла закусив губу. Мотнув головой, заправила за ухо выбившуюся прядь волос и вздохнув достала переводчик с даргнийского что дал ей Хорма, в надежде что книга поможет Эндеру с переводом. Приложив небольшую книгу к свёртку закрепив ту найденной в комнате красной нитью, дабы та не потерялась при перемещении, Джун передала всё это демону. Едва удерживая тубу, почтовый демон протянул лапку требуя оплаты. В недрах сумки обнаружилось несколько монет из Аль-Хазарда, и в мыслях тут же предстал Барсолино. В попытках избавиться от въевшегося в голову образа бога обмана Джун намеревалась отдать демону все найденные монеты, но в последний момент передумав оставила одну себе, зажав ту в ладони. Съев их, демон подпрыгнул чтобы прокрутиться в воздухе, но с такой ношей не сумел этого сделать и плюхнулся на пол, поднявшись он предпринял вторую попытку и на этот раз исчез.

12.переворот и становление. Глава 26. Обор

Мана пела, тихо, но мелодично и слова лились словно шёлк медленно перетекая из одного в другое. Она теперь часто пела её это успокаивало, помогало держать безумие под контролем насколько это возможно не только ради себя или Эндера, просто теперь она знала секрет. Секрет, что мог всё разрушить, а может быть напротив спасти Адскую сферу.

Девушка гуляла по красным пескам, спускалась на старую арену, снизу-вверх осматривая трибуны представляя каково это находиться здесь в роли пленника. Ей не нравилось, что с трибун ей спокойно могли желать смерти и осыпать оскорблениями, но в то же время было в этом что-то вызывающее трепет и… азарт битвы. Она обводила пальцами въевшиеся в стальное ограждение кровавые пятна и замирала на глубоких бороздах, оставленных оружием. Вечерами она спускалась в подвалы, лабиринт коридоров где длинными рядами тянулись статуи не только бывших правителей, но всех, кто внёс вклад в создание и поддержание Адской сферы. Удерживая над головой световой шар, она шла, вчитываясь в имена так и не находя нужного. Сколько дней прошло с начала поисков? Она могла бы просто спросить Эндера, но с последней ссоры никто из них так и не решился сделать первый шаг к примирению.

Закончив проходить очередной коридор и упершись в стену Мана нахмурилась. Пора было признать, что нужной статуи здесь нет и прекратить поиски. Развернувшись она направилась к выходу продолжая тихо напевать себе под нос.

С Эндером они пересеклись через несколько часов, прежде такого не случалось так как каждый из них инстинктивно избегал мест где мог встретить другого. Зная это, девушка поняла сразу, что встреча их неслучайна. От осознания этого внутри затеплилась крошечная надежда на примирение, но слова Эндера разбили эту надежду на осколки.

— Ты видела, что случилось?

— Я не понимаю о чём ты, Эндер. Думала, ты пришёл мириться, но вряд ли слова примирения должны звучать так холодно и неподходяще.

— Я здесь не за этим, Мана. Иди за мной. — Развернувшись, он не оборачиваясь пошёл по коридору ожидая, что девушка беспрекословно последует за ним. Мана смотрела ему в спину какое-то время, затем покачав головой всё же подчинилась, не оставляя надежды на лучший исход. Если бы только секрет, что она знала изменил его отношение, она бы рассказала ему его тотчас!.. но тревога не давала поступать так опрометчиво.

Шли за пределы замка, миновав территорию искрящихся и искажающихся разломов они остановились у странного, пока ещё не слишком большого дерева, белая кора которого ровными пластинами покрывала всю поверхность. На тонких похожих на нити ещё молодых ветвях уже виднелись почки. Дерево готовилось расцвести.

Мана с любопытством, смешанным с тревогой осматривала дерево и готовилась к разговору, не зная о чём пойдёт речь.

— Ты беременна. — холодная констатация факта.

— Что? — Она вздрогнула. Переведя взгляд на Эндера напряжённо улыбнулась и повела плечами.

— Древо перестало расти, — Демон протянул руку к белой ветви и отломил, та за мгновение обратилась в его руке в труху. — Такое возможно лишь в одном случае если в погибающем мире кто-то зачал ребёнка.

— Древо?

— Перед тобой Обор. Дар Ока жизни, последняя надежда для пустых миров. Обор приносит в мир плоды живых существ, смертных, что населят его. Я нашёл его через пару дней после нашего прибытия и поначалу не мог поверить собственным глазам, пришлось покопаться в книгах чтобы убедиться, но это действительно оказалось оно. — Эндер повернулся к девушке и, глядя на неё в упор, повторил вопрос, — Спрошу ещё раз, ты беременна, Мана?

— Да… — Молчание. По скулам Эндера пошли желваки. — Ты не рад, — констатировала она.

Тяжело выдохнув он опустил голову и провёл по глазам ладонью.

— Я не думал, что такое случится. Не думал, что такое вообще возможно. Даже между демонами это редкость.

Его отношение вызывало злость. Рассмеявшись, в надежде тоже его зацепить и задеть, девушка ответила:

— Ты кажется забыл, демонического в тебе жалкие крохи, любимый. Так почему же у нас не может появиться ребёнок?

— Я наделся на другое…

— Да-да, рассчитывал, что жалкое дерево выполнит за тебя всю работу, вновь населив твой дорогой сердцам мир! Но поздно. — Она спешно подошла к нему, сокращая разделяющее их расстояние за несколько шагов и, воззрев на него снизу-вверх, взяла его руку положив себе на живот. — Внутри меня твой ребёнок, твоё дитя. — Эндер закрыл глаза, нахмурился, покачал головой. Второй рукой Мана коснулась его щеки. — Посмотри на меня. Смотри. Я знаю о чём ты подумал в момент, когда узнал правду. Видела это в твоих глазах. Но ты так не поступишь, не убьёшь наше дитя даже ради спасения всего мира. Я не позволю и тебе не дам совершить подобное.

Не открывая глаз, он накрыл её руку своей и, повернув голову, поцеловал ладонь, продолжая слушать.

— Ты обидел меня, Эндер. От твоего отношения мне больно и сейчас, но я готова сделать этот шаг первой. — Она рассмеялась, после с грустью в голосе заметив, — Я безумна. Как ни старайся этого не изменить, но я пытаюсь научиться жить с этим и порой у меня получается… И тебе пора сделать то же самое. Жить с грузом прошлого нелегко, но мы оба научимся. Вместе. А затем вместе вернём былое величие Адской сферы.

— Я понял. — Он посмотрел на неё открыто, спокойно и в переливающихся золотом глазах напротив увидел своё отражение. — И когда ты стала так красноречива?

— Пришлось научиться, столкнувшись с твоим упрямством. Ну разве я не прелесть? Хотя мой дар убеждения пригодился не меньше.

Эндер обнял её мягко почти боясь прикоснуться теперь, когда она носила его ребёнка, будто столь простое действие могло навредить.

— Почему ты молчала?

— Боялась. Не тебя, знаю, что ты не причинил бы мне вреда, но твоя реакция могла быть непредсказуемой. Я была готова уйти. Тогда со мной навсегда осталась бы частичка тебя, разве не чудесно?

В его покоях где они с Маной провели последние несколько часов просто обнимаясь и даря ласку друг другу было темно настолько, что девушка не видела лица напротив, только его прикосновения и обжигающее кожу дыхание давало понять, что Эндер рядом. Демон же в свою очередь пусть и прекрасно видел в темноте, наслаждался моментом ловя каждый затуманенный взгляд полный желания, каждую улыбку и жест Маны. Столь простые радости были для него чем-то новым, прежде непознанным. Наверное, оттого они приносили куда больше удовлетворения и бередили в душе те струны, прежде которых никто не мог коснуться.

Только теперь он наконец-то смог понять насколько ценны такие моменты, когда, потеряв всё, ты обретаешь нечто новое, куда более важное. Он любил Ману, но раньше никогда не смог бы довериться и открыться ей в глубине души страшась того, что их отношения в конечном итоге станут слишком похожи на отношения его родителей. Когда любовь оборачивается ненавистью, а доверие предательством. Эта мысль не переставала его терзать и сейчас, но загнав её в глубины сознания в надежде избавиться от неё хоть на время Эндер позволил себе просто любить.

Их прервал треск, незначительный короткий, но Эндер тут же отстранился от девушки и сел на кровати заметив в ногах крошечного почтового демона, ожидающего, когда же заберут нелёгкую для маленького существа ношу. Эндер нахмурился. Единственный почтовый демон, которого он создал, принадлежал Джун. Он давно не получал от девушки никаких сообщений, не зная даже в порядке ли она после того как Хорма Деус забрал её. А теперь это.

Взяв свёрток, он махнул рукой позволяя демону вернуться обратно и поднявшись, не говоря ни слова и не объясняясь перед Маной, просто вышел.

Скрывшись в Зале советов, он зажёг несколько свечей на столе и пройдя к его центру сел на одно из резных кресел положив свёрток перед собой. Сцепив пальцы в замок прожигая свёрток взглядом, гадая, что находится внутри Эндер внутренне попрощался с последними секундами спокойствия и наконец развязал нить. Первым делом пролистал книгу, оказавшуюся ничем иным как переводчиком с даргнийского. Затем разорвал верхний слой свёртка. Что-то внутри коротко дрогнуло стоило взгляду мельком зацепиться за даргнийские символы на двух пожелтевших пергаментах, но прежде чем убедиться во внезапно пронесшейся мысли он взял в руки приложенную записку.

«Прости, что возлагаю это на тебя, Эндер, но самой мне в этом не разобраться. Надеюсь, переводчик хоть немного облегчит тебе задачу.»

Джун

Пробежав взглядом по паре строчек Эндер отложил записку в сторону и развернул пергаменты положив те на чёрный стеклянный стол воззрев на такие знакомые и одновременно чужие символы. Приложив усилия, он мог бы прочитать несколько слов, не больше, но с переводчиком…

Поднявшись, демон прошёл к противоположной стороне стола и открыв один из потайных отсеков на его поверхности извлёк нечто похожее на то, что прислала Джун. По крайней мере подпись в самом углу пергаментов совпадала с подписью на свитке из кожи.

«Торгус»

Он сам не заметил, как приступил к попытке перевести записи позабыв обо всём на свете. Получалось так себе, но Эндер не оставлял попыток каждый раз начиная с начала. Когда дверь в зал советов распахнулась он даже не поднял голову, только услышав голос Маны отвлёкся, воззрев на девушку, замершую в проходе. Недовольство отражалось в её позе: в скрещенных на груди руках, в скривившихся губах, но сильнее всего было заметно во взгляде с залитыми белым цветом зрачками. Заметив, чем он занимался Мана не сдержала смеха, а затем быстрым шагом достигнув стола уперлась в его поверхность ладонями.

— Значит нашёл себе дело поважней чем наши отношения? Ха-ха-х!.. Я ищу тебя по всему замку, беспокоюсь, волнуюсь и не нахожу себе места в надежде узнать, что заставило тебя так быстро сбежать, бросив меня, а ты спокойно сидишь, занимаясь какой-то ерундой! — Она попыталась схватить один из пергаментов, но удалось лишь бегло коснуться шершавой поверхности прежде чем Эндер поймал её запястье. — Что это?

— Тебя это не касается, Мана.

— Хах!.. — она умоляюще приподняла брови и склонив голову набок, добавила, — Кто-то шлёт моему возлюбленному письма, получив которые он тут же сбегает, бросив меня, а ты говоришь, что меня это не касается? — Она высвободила руку и покачала головой. — Кто она, Эндер? Лучше скажи сейчас…

Эндер тихо зарычал. Пальцы потянулись к векам в попытке снять усталость. Уличив момент Мана схватила со стола записку и отступив развернула её. Хватило нескольких секунд чтобы прочитать, а затем её руки опустились, плетями повиснув вдоль тела. Девушка напряжённо усмехнулась, в неверии покачала головой и застыла, уставившись на демона.

— Она? Когда вы успели так сблизиться? — Эндер откинулся на спинку кресла и, положив руки на подлокотники, ответил в той же манере:

— Времени было достаточно. — Мана вздрогнула, отступила, в побелевших обезумевших глазах впервые с момента возвращения блеснули слёзы. Заметив её состояние, демон смягчился, — Но ничего не было.

— Не надо. Я знаю, когда ты лжёшь, Эндер. Ей ты пытался заменить меня? Ну и как?

— Не вышло.

— Но ты хотел этого. — С болью в голосе Мана тихо рассмеялась, а затем поднеся записку к пламени свечи подожгла её и бросила на стол. — Надеюсь ты насладился. — Развернувшись она просто ушла, закрыв за собой дверь, оставив Эндера разбираться с бушующей внутри злостью и виной в одиночку.

Он пытался сдержаться, но в итоге не выдержал и вскочив отбросил ближайшее кресло в стену, затем одним движением сбросил со стола всё включая подсвечники на пол. Внутри сгущалась тьма. Она скручивалась и разрасталась, заполняя мысли, а затем начала проникать наружу. Тьма просачивалась сквозь поры, скапливалась на кончиках пальцев крупными каплями падая на пол, растекаясь всё сильней. Эндер вполне мог бы её контролировать если бы только захотел, но не стал этого делать, поддавшись камню разрушения.

Когда дверь открылась вновь Эндер почти не помнил себя, не осознавал где находится. До слуха донёсся грубый знакомый голос.

— Да ты издеваешься!.. — Шорох. Тяжёлым шагом кто-то спешно подошёл к нему и ударил по лицу. Затем, схватив за грудки, толкнул к стене. Это возымело эффект. Эндер моргнул раз-два и вскинул голову, заметив стоящего перед собой Рэда Найтмера. — Очнулся, козлина? Клянусь, в следующий раз я воспользуюсь возможностью и отрежу твою рогатую бошку! Отлично будет смотреться в моём замке!

Расползшаяся по полу тьма начала медленно возвращаться обратно. Эндер сжал голову руками и всмотрелся в лицо аркла. С последней их встречи Рэд изменился. По новым костяным отросткам на голове, что тянулись назад, скручиваясь в подобие рогов и изменившемуся серому цвету кожи аркл эволюционировал. Такое могло случиться только при одном раскладе если того потребовал мир. А после всего случившегося с Союзом миров, после пепла, заполонившего разломы и пустые миры, Тёмная сфера не могла оставаться прежней, так же, как и Адская сфера.

— Не думал, что ты такой слабак! Поддался камню и даже не стал противостоять. Ты больной?

— Ч.. кхм, — Эндер потёр саднившее горло, — Что ты здесь делаешь?

Оскалившись Рэд замахнулся со всей силы ударив Эндера в челюсть, тот пошатнулся, но устоял и намеревался было ответить, но внезапная слабость подкосила ноги, и он скатился по стене.

— Мы договаривались о встрече. Сегодня. И что я вижу, прибыв сюда? Демона, что за столько лет не научился контролировать свои силы! Это меня сильно позабавило, но разозлило куда сильней. Чем ты вообще занимался? — В этот момент услышав шум в зал вбежала Мана. Увидев незнакомца, девушка замерла, однако спустя секунду уже приняла боевую стойку. Она не горела желанием задавать вопросы и интересоваться кто перед ней, того, что она увидела вполне хватило чтобы составить мнение об этом типе. Ещё секунда и она непременно воспользовалась бы путями и вышвырнула аркла в пустоту, но Эндер вмешался.

— Всё в порядке, Мана. Это Рэд Найтмер. Мы знакомы.

Аркл в свою очередь, завидев девушку, наконец, всё понял и рот его расплылся в неприятном, жёстком оскале.

— Так во-от чем ты тут занимался. Развлекался с ней и потерял счёт времени, а? Эндер? Я-то думал ты от одиночества уже одичал, либо утопал в жалости к себе как какой-то смертный!

Эндер хотел ответить дабы не признавать правоту Рэда, но попросту не знал, что сказать. В былые времена он бы может и нашёл нужные слова, но сейчас ему этого даже не хотелось. Тьма, что он так беспечно выпустил, позволив той своевольничать, до сих пор бурлила под кожей норовя вернуться на свободу. Переведя дух, он вскинул голову и протянул руку. Поняв без слов Рэд помог ему подняться и отступил.

— Пришёл в себя?

— С каких пор ты беспокоишься о других? — Эндер запустил пальцы в волосы зачесывая те от лица и пройдя по залу собрал все ранее сброшенные со стола записи. Возвращаться к ним не было никакого желания, это всё равно не принесло никакого результата так зачем продолжать? Он не обязан помогать Джун, но это ведь была не её личная проблема, которую ему предстояло решить. Записи касались каждого, буквально каждого и вплетали в себя судьбы миров. Оставить такое без внимания, выбросить или сжечь? О таком не могло идти и речи. — Мана, подойди.

— Ты смеешь указывать мне после недавнего? — она приподняла брови, — Знаешь, я люблю тебя, Эндер, но не прощаю предательства и тебе, да и ей тоже придётся заплатить за содеянное. — холодно процедив последнюю фразу она гордо вскинула подбородок, глядя на демона с присущим ЭруДзю высокомерием.

— Как именно ты хочешь отомстить? Решай быстрее, у нас много дел.

Сорвавшись с места девушка за несколько секунд преодолела разделяющее их расстояние и выхватив из его рук записи отступила. Не сводя взгляда с Эндера поднесла записи к пламени свечи.

— Ну давай. Сделай это, Мана. Этим ты, вероятно, избавишь меня от множества проблем. И бы и сам их сжёг если бы не моя человеческая половина, мешающая отбросить эмоции и не думать о последствиях.

Нахмурившись, Мана поднесла листы в попытке прочитать содержимое, когда же не получилось девушка разозлилась.

— Это ваш какой-то особый шифр? Похоже на даргнийский, но…

— Это он и есть. И никто во всех существующих мирах не сможет прочитать написанное.

Рэд наблюдал за всем со стороны предпочитая не вмешиваться. Он подмечал изменения в поведении, голосе, жестах. Учился распознавать и видеть то, что другие по большей части упускали из виду или же не замечали намеренно. Аркл отошёл в тень и прислонившись к стене усмехнулся. Даже не зная всего, не слыша их диалога изначально он уже мог выстроить цельную картину происходящего.

— Любовь так прекрасна. Не правда ли, Эндер? — насмешливо спросил Рэд, глядя на их парочку.

— Агх!.. Не лезь не в своё дело! — выпалил Эндер тут же вернувшись к Мане. — То, что ты держишь в руке хранит часть стёртой истории прошлого. Истории, что Хорма Деус так тщательно пытался стереть из истории.

Мана напряжённо усмехнулась, не спеша возвращать пергамент, недоверчиво спросила:

— Потерянный век? Я думала это не более чем выдумка. — Белая пелена в её глазах начала постепенно рассеиваться. Девушка накрыла веки свободной рукой, покачав головой протянула записи прошлого. — Как они попали Джун в руки?

— Не представляю. — Эндер забрал записи, — Но, чтобы перевести их мне не хватит знаний. Переводчик с даргнийского может и поможет, но частей не хватает.

Заинтересовавшись, Рэд оттолкнулся от стены и, сунув руки в карманы, подошёл к Эндеру, заглядывая тому через плечо. Скривив брови при виде даргнийских символов, аркл вздохнул.

— Не хватает частей, да? А сколько их всего?

— Пять.

— Я тоже был бы не против узнать тайну Потерянного века. Помогу в поисках оставшихся частей если поделишься переводом, когда закончим.

— Мне не нужна твоя помощь.

— Ты не в том положении чтобы отказываться.

12.Переворот и становление. Глава 27. Информация

Она точно знала, что намеревалась делать и как поступить. Гармост. Это имя не давало покоя, будто игла то и дело раз за разом вонзающаяся в одну и ту же точку. Он был частью Мефериаль, демоном, обретшим сознание после того как первородного заперли в клетке, а значит никакой информации о нём не существовало.

Имя Хормы, по сути единственного кто мог помочь и что-то рассказать хотя бы о Мефериаль и его силе не шло из головы, но обращаться к нему снова и снова, раз за разом попадая под его влияние Джун не хотела… не хотела, да, но в то же время нестерпимо желала. Она давно заметила это в себе, неспособность отказать богу, желание подчиниться и это чувство всё усиливалось стоило ей в очередной раз оказаться с ним рядом. Метка, оставленная им на ноге, казалось вечность назад, въелась в кожу и проникла глубже, давно слившись с ней воедино.

Она потёрла ногу и прикрыв глаза покачала головой, смахивая наваждение. Так больше не могло продолжаться и с этим нужно было что-то делать. Пусть не сейчас, но после сбора символов…

Призыв сработал быстро. Джун перетянула кровоточащую ладонь куском ткани и запрокинув голову посмотрела на бога знаний. В её комнате многогранная сфера едва помещалась. Из открывшейся грани сферы он выпростал щупальце и потянулся к девушке, но та резко вскочив отошла к двери.

— Не прикасайтесь. Не надо, — голос звучал неуверенно, почти тоскливо. Джун опустила взгляд на ладонь, наблюдая как кровь пропитывает ткань и надавила большим пальцем, сильней впиваясь в рану. С трудом сдержав болезненный стон, она сжала челюсть, а после негромко заговорила, — Я соберу оставшиеся символы, отправлюсь сегодня же.

— Прекрасно, Джун. Все даты у тебя уже есть. Но неужели ты воспользовалась ритуалом призыва лишь для того, чтобы сообщить мне это? — Девушка покачала головой. — Тогда какова же истинная причина?

— В Главе разжигателей Гримбэле пробудился осколок Мефериаль. Демон Гармост, что захватил его тело. Я хотела узнать есть ли способ прогнать его?

— Увы, но пленение Мефериаль чревато последствиями для каждого участвовавшего в закрытии клетки. Осколок можно было извлечь, зная о нём изначально, но теперь это бессмысленно. Демон поглотит его личность и полноправно займёт тело в ближайшем будущем.

— Когда?

— Через месяц-полтора максимум.

— А убить? Его можно убить как обычного демона?

— Оружие хранителей тебе в помощь, Джун. А как им воспользоваться мне тебя учить не нужно. Но в его теле находится камень разрушения, а раз так значит и оно бесполезно. Остаётся один вариант. Воспользуйся чертежами клетки Мефериаль и запри его.

— То, что вы предлагаете… ужасно.

— Увы.

— Меня тоже ждёт такая участь? — Она коснулась груди, куда в момент заключения Мефериаль вонзился осколок.

— Нет. Твой я извлёк сразу, как только забрал из Хладной гавани.

— Тогда почему?.. — Она закусила губу так и не договорив. Хотела спросить почему он не помог остальным, но вспомнила с кем имела дело и что для этого существа значили жизни других. Инструмент для достижения цели, не более.

— Избавься от носителя пока демон не окреп, иначе потом он доставит массу проблем. Осколок Мефериаль не сравнится с двухвостыми демонами и демонами-искусителями с коими вам пришлось иметь дело в недавней битве. А если начнёт поглощать души, то на свет явится новая ипостась Первородного демона.

— Почему я? Пусть это сделает кто-то другой! А я не могу! Не могу… — Она накрыла глаза ладонью и переведя дыхание опустила руки. Ткань на ладони пропиталась насквозь, кровь заскользила по пальцам и начала скапывать на пол.

— Почему? Потому что ты, как и все живые существа, всего лишь винтик в извечном механизме жизни. И чтобы он продолжал идти каждый должен делать то, что ему предначертано.

— Так я обреку его на смерть. Только не его… его я никогда не смогу убить…

— Не говори «никогда», Джун не зная дальнейшей судьбы. — Прокрутившись в воздухе Хорма призвал бездну и скрылся в ней оставив девушку в одиночестве.

***

Сидя в углу комнаты она читала записи о Тринадцати пытаясь понять за чьим символом отправиться на этот раз, но мысли путались, никак не получалось сконцентрироваться. Голову забивали размышления о том, как спасти Кайла, но ничего не получалось придумать.

Убить его? Что ж, после того как он убил Мэдина Джун не раз представляла, как перерезает ему горло или вытягивает жизнь дабы не оставить от тела ничего, но понимала, что его камень разрушения этого попросту не позволит. Никто из Тринадцати с кем ей довелось повстречаться так же вряд ли мог чем-то помочь.

Злясь на собственное бессилие Джун потёрла переносицу, зажмурившись на краткий миг, и перелистнула страницу. Пробежавшись по странице взглядом, негромко озвучила прочитанное:

— Око жизни и Око смерти. Неразлучные боги.

Уже давно никто их не видел. А последнее упоминание о них сохранившееся в записях гласило, что боги были противоположны как чёрное и белое и всегда неразлучны. Перед смертными они представали в облике близнецов. Зная особенности можно было легко распознать их суть. Даже когда сменялся облик эти черты всегда оставались неизменны. Око жизни имело лишь один глаз, голову же украшали большие закрученные рога. Око смерти же, имело три глаза, будто позаимствовав третий у своего брата. А рога были длинными и совершенно гладкими. Запрещалось смотреть им в глаза иначе те могли запросто похитить душу из тела.

Содрогнувшись от пробежавших по коже мурашек Джун закрыла дневник. Никакого желания отправляться за их символами не было, решив оставить этих двоих напоследок она открыла другую страницу и замерла. Прочитанное об Оке жизни и Оке смерти отчего-то показалось знакомым будто она уже встречала тех прежде. Но где? Когда? Да и разве забыла бы она таких существ если бы действительно видела их лично?

Где-то на границе сознания тихо пропела задетая струна. Сжав голову ладонями, девушка зажмурилась, припоминая миры, что посещала недавно. Вероятно, в одном из них она и…

Барки.

Джун вскинула голову резко распахнув глаза. Барки. Верно, те странные животные, что держала у себя та женщина Мира. Стало не по себе. Всё это время она старалась не думать о новой знакомой не вспоминать, потому что испытывала неясный страх, когда лицо той женщины возникало в мыслях. А теперь это…

Ритм сердца резко ускорился, стало тяжело дышать. Тело бросило в жар, но кожа покрылась мурашками. Всё это было ничем иным как проявлением паники, резкой и неконтролируемой. Ей уже приходилось сталкиваться с ней раньше, однако на этот раз успокоиться и привести тело в нормальное состояние оказалось не так-то просто. Несколько долгих тянущихся бесконечно минут она просто сидела не в силах ничего сделать, только после начала понемногу успокаиваться.

Теперь она не могла оставить пока плохо сформировавшуюся в голове мысль в покое. Следовало вернуться в шестьдесят седьмой мир и узнать наверняка верна ли догадка либо ошибочна. Вновь видеть ту женщину Джун совершенно не хотела потому для себя решила если удастся пробраться незамеченной она так и поступит, а нет так встретится с ней лицом к лицу и уже там будет решать, как действовать дальше.

Шестьдесят седьмой мир встретил пасмурным небом с низко нависшими тучами. Джун поёжилась от холодного пронизывающего ветра и коря себя за то, что не взяла ничего из верхней одежды спрятала тетраэдр в сумку и пошла вниз по склону. Разглядывая окружение Джун ловила себя на мысли, что совершенно не узнаёт это место. Не было слышно щебетания птиц, а прежде зелёная трава пожухла и посерела при каждом шаге девушки обращаясь в труху.

Это было то же самое место, Джун не могла ошибиться потому что тетраэдр фиксировал последнюю точку перемещения в каждом мире и при повторном посещении возвращал туда.

Лес, что прежде окружал дом Миры и поля вокруг, исказился. Деревья — кривые с покорёженными ветками и прорывающимися из земли корнями, без листвы и с чёрной с алыми прожилками корой — внушали опасения. Стоило присмотреться к ним как Джун различила в коре чьи-то лица. Страдающие, пребывающие в агонии, они едва заметно двигались, раскрыв рты в безмолвном крике.

Эти образы вызвали неприятные воспоминания из прошлого. И чёрная метка в виде полумесяца на левом запястье впервые за долгое временя заныла, напоминая о себе. Кожу покрыл липкий страх, Джун мотнула головой прогоняя воспоминания о том существе. Не понимая и не желая разбираться что здесь творится, девушка ускорила шаг и спустя недолгое время увидела дом Миры. Лишь он один среди всего прочего остался прежним. Не зная здесь ли Мира, Джун опасливо обошла дом взглядом выискивая барков, но тех нигде не было видно. Тогда не зная, что ещё делать она поднялась по деревянным ступенькам и постучала в дверь.

Ей открыли, но в момент, когда это произошло, пелена лжи спала, являя взору реальность, к которой как оказалось, Джун совершенно не была готова.

Увидев кто открыл дверь и стоял на пороге, девушка отпрянула и не найдя под ногой опоры свалилась по ступеням. В правой руке прямо на сгибе локтя что-то хрустнуло, и девушка вскрикнула.

Небо над головой рвалось лоскутами. Стены дома тлели будто края подожжённой бумаги, открывая широкие, высокие стены замка из чёрного гладкого камня. Но сильнее всего Джун волновало вовсе не это, её растерянный взгляд был прикован к тому, кто замер на ступенях. Она никогда не видела его в реальности, но догадывалась, что его внешний вид при жизни мало чем отличался от того, что он принимал, встречаясь с ней во снах.

— Саймон? — произнесла она достаточно громко дабы мужчина услышал и сжала челюсть, не получив от него никакой реакции. Вспомнился день, когда они с Мэдином решили пожить отдельно от разжигателей, как обычные люди и что тогда произошло… именно тогда она слышала голос Саймона в последний раз и с тех пор больше не видела его во снах.

Старуха забрала его. Забрала так же как поступала со всем, что желала получить. Силой.

Лёгкая поступь шагов, донёсшаяся до Джун после, вывела из состояния шока, и девушка, прижимая к телу раненую руку, поднялась на ноги. Она знала кого увидит, старуху, что пленила Саймона, вот только в доносимых звуках шагов не присутствовало того шарканья и стука трости, что был ей присущ прежде. На пороге показалась Мира, но Джун не почувствовала облегчения, напротив, опасения усилились.

Здоровой рукой женщина коснулась плеча Саймона и что-то произнесла. Развернувшись будто послушная марионетка, он скрылся за дверями замка. Они остались только вдвоём.

— Рада, что ты решила меня проведать. — Женщина выглядела всё так же, с наполовину собранными на макушке каштановыми волосами, со светящимися добродушием большими серыми глазами, с открытой улыбкой, не вызывающей ничего кроме абсолютного доверия, но вместе с тем что-то в её личности безвозвратно изменилось с их последней встречи. Прямая осанка, гордо вскинутый подбородок, поза, говорящая лишь о величии. Белое платье с длинным воротом под горло вытягивало её силуэт, туго затянутый корсет же добавлял прежде обычным движениям грациозность и странную силу. Вместо правой культи теперь находился чёрный металлический механизированный протез, которым женщина пользовалась не хуже, чем левой рукой.

Все эти детали превращали Миру в другого человека, но что-то подсказывало, что именно этот вариант был настоящим с самого начала.

— Идём, — Мира поманила её в замок и, не дожидаясь девушки, первой скрылась внутри.

Оправившись от первой волны шока Джун осмотрела руку и замерла на несколько секунд привыкая к боли. Затем используя силу камня времени воздействовала на рану ускоряя заживление, игнорируя последствия своего выбора, что вскоре отразятся на теле. Всё же идти в логово врага раненой плохая идея, она и так показала свою уязвимость этой женщине пусть причиной и стало появление Саймона предугадать которое она не могла.

Проверив как лезвие клинка ходит в ножнах, она положила руку на его рукоять и, собравшись с духом, шагнула внутрь. Поначалу взгляд застлала тьма, затем в ней начали прорисовываться детали, что спустя всего несколько мгновений приобрели ясность и Джун узрела убранство чёрного замка. Холодные, рельефные искривлённые стены напоминали высеченную в горе пещеру. Высокие своды освещались незнакомыми девушке тёмно-зелёными мёртвыми огнями. Она шла по коридору не останавливаясь, не акцентируя внимание на странностях, встречающихся на пути. Игнорируя барельеф сотен вытянутых рук, и искажённые, будто смятые пространством загадочные двери из-за которых доносились разные звуки. Когда впереди наконец показалась распахнутая дверь девушка ускорила шаг и ворвалась в зал. Внутри не было ничего кроме одного единственного круглого стола и двух стульев. Мира же спокойно разливала по чашкам чай.

— Садись. Всё уже готово. — Недоверчиво оглядев пространство она подошла, сжимая рукоять клинка. — Уверяю, ни к чему хорошему это не приведёт, Джун. — Мира повернулась и губы её растянулись в обезоруживающей улыбке. — Удивлена? Твоё имя никогда не было для меня тайной. Я лишь хотела подыграть тебе и узнать куда в итоге заведёт эта ложь. А теперь садись. — с напором в голосе повторила женщина и заняв один из стульев взяла в руки чашку сделав глоток ароматного обжигающего напитка.

Немного помедлив Джун всё же села и, заставив себя отнять руку от рукояти клинка, придвинула к себе чашку, но пить не стала. Густой беспросветно чёрный напиток манил своим ароматом. Последний раз она испытывала такую жажду и голод, когда книгочеи накормили её в пути.

— Пей. Это вкусно и одно из немногих удовольствий, что такие как мы могут себе позволить.

— Такие как мы? — нахмурившись спросила Джун уставившись на собеседницу. — Это какие же? У нас с вами нет ничего общего.

Мира покачала головой.

— Тут ты не права. — Подняв руку она материализовала из пустоты альбом, тот самый в котором Джун когда-то запечатлела Мэдина. Альбом, что хранился в Хладной гавани. Взяв его в руки, она протянула его девушке. — Вот. Ты ведь рисуешь? А я так давно мечтаю о портрете.

— Э..эт…то не… — Мотнув головой смахивая странное наваждение, будто просыпаясь ото сна Джун покорно взяла протянутый ей Мирой альбом и карандаш и не говоря ни слова начала писать. То, что появлялось на бумаге, во что складывались неровные резкие штрихи не было похоже на Миру. Глаза, смотрящие из-под нависших бровей, морщины, покрывающие лицо… Поняв, что происходит Джун от напряжения переломила карандаш и отбросив альбом в сторону вскочила с места. — Вы!.. Вы… — Ей вспомнились слова художника, уже почти забытые и стёршиеся из памяти: «Портрет выдаст её» — Зачем эти игры?

— Разве я играю с тобой? Скажи я тебе сразу кто я ты бы наверняка сбежала даже не дослушав. — Она сделала глоток и поставила чашку на блюдце продолжая держать то в руках. — Остаётся ещё один вопрос, знаешь ли ты кто я на самом деле? — Её взгляд пронзительный, будто проникающий в саму душу без слов давал понять, что здесь и сейчас решается судьба. Всё это может закончиться в одночасье если Джун не ответит на заданный вопрос верно.

Во рту пересохло. Джун не моргала, пристально глядя на собеседницу, боясь, что, если отвернётся, та убьёт её за долю секунды и никакой клинок, никакая сила камня разрушения не поможет избежать этой участи. Будто во сне, не своим отрешённым голосом произнесла:

— Мирсия Паршая. — Одобрение в глазах женщины вернуло девушку в реальность. В голове забилась единственная мысль: «бежать», но разум пугал своей ясностью и возможностью мыслить трезво. Зная, что Мирсия может уничтожить её, почти не прилагая никаких усилий Джун сделала самое разумное из возможных действий. Вернулась на стул и, взяв чашку в руки, позволила себе сделать глоток прекрасно осознавая, что никакого яда там быть не могло. Приятное тепло разлилось по телу сразу после первого глотка. Тягучий напиток по вкусу напоминал кофе, но в глубине таил десятки новых ранее неизвестных оттенков.

— Смотрю теперь ты готова поговорить. Скажи, как там твой друг, Кайл? Демон ещё не поглотил его душу?

— Что вам от него нужно? Зачем преследуете?

— Разве я преследую? Я здесь. Я не искала его и не следила за ним. Всё сказанное мной я увидела в отражении твоих глаз. Они как зеркало, знаешь? Без слов поведают обо всём, что видели. — Она отставила чашку, откинулась на спинку стула и подперев голову костяшками пальцев устремила взгляд куда-то вдаль. — Ты знаешь кто я, знаешь, что тела хранителей забрала я и знаешь зачем. Всё это ты узнала сама, собрав информацию буквально по крупицам. Это похвально. Я ценю в живых существах стремление узнать правду, но то, что я сейчас скажу ты не узнала бы самостоятельно никогда. Пусть эта информация послужит доказательством, что я тебе вовсе не враг. При рождении Хорма Деус преподнёс детям ЭруДзю, Мане и Арион, величайшие дары. Сущности Орнеуса дарующие перерождение души и тела. Сущность нельзя отобрать силой, лишь передать. Догадываешься, когда это случилось? — Она замолчала и воззрев на девушку напротив, улыбнулась.

— В момент аварии я…

— Так сильно хотела, чтобы твой друг выжил, что сама отдала ему дарованное богом бессмертие. И теперь оно нужно мне. Твой друг отказался сотрудничать, но если посредником между нами выступишь ты…

— Он под контролем демона, я ничего не могу сделать.

— Я помогу тебе поговорить с ним изнутри, проникнув в его разум. И придержу демона, дав тебе время его убедить.

— А что потом? Заберёте сущность Орнеуса и всё останется как есть? Демон никуда не исчезнет.

— Я отделю его и вытяну после извлечения сущности. Тогда ты сможешь его убить. Те крупицы, что остались от личностей твоего друга, вероятно, получится объединить, но с этим справятся и хранители.

— Он станет собой?

— В какой-то мере. Решай, дитя. Время на исходе.

Вот он шанс спасти Кайла, но то как вовремя он подвернулся насторожило девушку. Прежняя она даже не стала бы думать мгновенно согласившись, но теперь…

— Как у вас всё складно выходит. — Поставив чашку Джун откинулась на спинку стула, покачав головой. — Изначально я наивно полагала, что вы охотились за мной, а затем поняла, что вы лишь пытались отыскать Кайла в моих воспоминаниях. Вы забрали тела хранителей и извлекли кристаллы. Удалось вернуть нимб? Я не вижу его над головой так что не знаю точно, но судя по портрету, что так и останется незакончен, этот облик, в которым вы сейчас находитесь, временный. Если ничего не предпринять вернётесь к облику старухи? Сущность Орнеуса позволит вам остаться в этом теле навсегда, но заполучить её не так просто раз Кайл вам отказал. Поэтому я здесь, а не потому что вы любезно решили выслушать меня.

— Хм, да-а… этого у тебя не отнять. Ты анализируешь и складываешь воедино части, которые другие бы просто проигнорировали. Отдаю должное для человека это похвально.

— Для человека?

— Да. Каково мне по-твоему разговаривать с кем-то вроде тебя? С низшим из видов, да ещё и с таким юным? Сколько тебе сейчас? Двадцать?

Двадцать? Джун сама не знала сколько ей сейчас ведь перемещения во времени всё запутали. Но от слов женщины, что так и сквозили презрением ей стало тошно.

— С таким отношением вы рассчитываете на мою помощь? Я не букашка, не ваша прислуга или подчинённая и не важно сколько лет я прожила на этом свете это не даёт вам права оскорблять меня. Вы ведь даже не поинтересовались зачем я вернулась. Если так хотели сотрудничать следовало не вываливать на меня всё скопом, а постепенно подвести к нужной теме. Как думаете, как вы теперь выглядите в моих глазах? И как я могу доверить жизнь Кайла в ваши руки? Или мне заранее ожидать удара в спину?

— Ты слишком высокого о себе мнения. Я и так знаю зачем ты явилась, Джун. И мой ответ — нет. Ты права, мои питомцы барки действительно принадлежат к пантеону Тринадцати, но я не отдам их не тебе не кому-либо ещё. Можешь передать мои слова своему богу.

Повисло молчание. Мирсия наполнила опустевшую чашку и, на мгновение прикрыв веки, сделала медленный глоток. Джун ожидала, что это конец их разговора, разговора, что ни к чему не привёл и потому поднялась на ноги дабы уйти, но женщина заговорила вновь:

— Знаешь, что больше всего меня не устраивает? Только Хорма знает всё. Он знал, что ты придёшь ко мне, но не рассказал, верно? Как не рассказал и о последствиях заточения Мефериаль.

— Д-да, но… — Она хотела его оправдать, но не знала, что ответить ведь сказанное было чистой правдой.

— Так задай себе вопрос, помогает ли он или просто ведёт свою игру в попытке добиться желаемого?

— А вам не приходило в голову, что обе эти цели легко совместить? — Помолчав какое-то время Джун скрестив руки на груди, продолжила, — Не понимаю к чему эта жалкая попытка взрастить во мне недоверие к Хорме? Да, мне неизвестна его конечная цель, но одно я могу сказать с уверенностью, мне он не причинит вреда.

— Дерзишь и разговариваешь со мной на равных. — Мирсия покачала головой, — Я позволила это тебе полагая, что это поспособствует нашему диалогу и ты, несмотря на предрассудки, увидишь во мне союзника, но, вероятно, ошиблась.

Джун отступила резко, инстинктивно и на месте где она недавно стояла образовалась пропасть, а затем и дальше будто преследуя её по пятам. Сердце в груди ускорило ритм. Она не ринулась извлекать клинок, нет, все инстинкты кричали о том, что в этой битве ей не победить, потому вместо Кары Джун направила силу камня времени к одной из печатей на руке, накрывая ближайшее пространство куполом безвременья.

Мирсия замерла, пол перестал уходить из-под ног, и девушка смогла выдохнуть, но ненадолго.

— Умно. — ледяным тоном заметила женщина и зрачки её пришли в движение, устремляясь прямо на Джун. — Но это ненадолго. Ты не Концарт — хоть явно и училась по её записям — однако твоих сил не хватит дабы остановить меня.

Ещё миг и Мирсия пошевелила рукой, пальцы разжались, и чашка с недопитым содержимым полетела на пол.

Джун не хватало сил сдержать её, не хватало умений и купол безвременья постепенно начал сужаться, грозясь вот-вот исчезнуть. Ей не оставалось ничего иного кроме бегства. Требовалось достать тетраэдр, но для этого пришлось бы убрать купол, который она и так удерживала из последних сил, в попытке замедлить Мирсию. Ей попросту не оставили выбора.

Дольше оставаться здесь было нельзя, тем более, когда со стороны коридора донеслись шаги и в проёме показался Саймон. Заметив, что происходит он как послушный пёс, спущенный с цепи, ринулся на Джун и та, потеряв контроль над куполом побежала прочь на бегу трясущимися руками пытаясь извлечь из сумки тетраэдр.

Её поглощала паника и бесконтрольный страх от которого в голове не оставалось ни единой трезвой мысли. Не сумев вспомнить ни единого безопасного в этот миг места Джун открыла тетраэдр, но прежде чем исчезнуть услышала голос Мирсии:

— Расщепление! — А следом спину и левое плечо прожгла немыслимая боль, от которой пошатнулось сознание, и тетраэдр перенёс её в пустоту.

12.Переворот и становление. Глава 28. По крупицам

Пепел застлал взор. Горло сдавило от отсутствия кислорода. Кашляя и хрипя Джун повалилась на колени и в полуобморочном состоянии, пытаясь хоть что-то предпринять, правой рукой сдёрнула с плеча сумку в попытке наощупь найти стирп-эр. Левая же рука не двигалась. Боль, растекающаяся по спине, лишала способности мыслить, а в голове билась лишь одна фраза: она умирает. Умирает и некому было ей помочь.

Из последних сил надев стирп-эр Джун зажмурилась и окончательно потеряла сознание.

Кто её нашёл? Почему помог? Лёжа в бреду, то просыпаясь, то вновь засыпая, она задавалась этими простыми вопросами, но ответов не находила. Потому что ничего и никого не видела, лишь тьма была её спутницей в эти несколько… дней? Недель? Она не могла знать наверняка. А затем она увидела сон о своей гибели…

Конечно же никто не мог знать куда она пропала и что с ней стало. Тело не нашли. И о Мирсии, о том, что она действительно жива и готовится к чему-то так же никто не знал.

Джун виделось воплощение планов старухи. Смерть Кайла и возвращение той сущности Орнеуса. Виделись силуэты Саймона и других ангелов, что по какой-то причине потеряв свои личности отныне прислуживали ей и уничтожали всё на своём пути. Хранители, демоны и даже ЭруДзю. Умирали все. Она видела, как один за другим в итоге все миры падут и начнут разрушаться, дабы из пепла старого родилось нечто новое…

Что-то холодное коснулось её спины и Джун очнулась, тихо, обессиленно зашипев от боли. Она лежала на боку, не видя кто сидит рядом и первой мыслью было увидеть того, кто её спас потому бездумно перевернулась на спину тут же закричав от пронзившей тело боли. На глаза навернулись слезы.

— Тише, всё хорошо. Вот так, — чьи-то руки осторожно вернули её в исходное положение и Джун поняла, что голос был ей знаком.

— К..кто?.. — не в состоянии произнести вопрос до конца, девушка зажмурилась и накрыла глаза ладонью в попытке остановить слёзы, вызванные болью.

— Я Вейра. Ещё помнишь такую? Бывший генерал Разжигателей войн. Мы сражались вместе против королевы Хладной гавани и Мефериаль.

— Д..да… помню…

— Хорошо, что пришла в себя, но лучше пока побереги силы и поспи. Времени у нас хватает…

Под монотонный голос женщины Джун провалилась в сон. Проснулась только когда кто-то позвал её по имени, а носа коснулся аромат какой-то еды. Разлепив глаза на этот раз не пытаясь повернуться, она всмотрелась в рельефные, красные полупрозрачные стены и не поняла где находится. Протянув правую руку осторожно прикоснулась пальцами. Тёплая. На таком же монолите, как выяснилось, лежала и она сама, прикрытая сверху какой-то плотной материей.

— Мы в кристальных пещерах. Они образуются в пустых мирах в момент, когда из них вытягивают последнюю жизненную силу, или же когда хранители перекрывают поток душ. По сути это ядро мира, и последнее пристанище где оставшиеся в живых существа могут спастись от гибели. — Вейра села на край монолита и принялась в очередной раз обрабатывать раны.

— Она пришла в себя? — за спиной послышался ещё один на этот раз мужской, так же уже знакомый голос. И помня, что Вейра исчезла не одна Джун предположила единственный возможный вариант и не ошиблась.

— Хак! Как хорошо, что ты вернулся. Я думала не успеешь до очередной «волны».

— Ха-а! — Сбросив что-то массивное на пол Хак тяжёлым шагом подошёл к жене и взял ту за руку, после обратил внимание на девушку, — Рад видеть хоть кого-то из старых знакомых. Пусть даже это ты. — Вейра шлёпнула мужа по руке.

Джун лишь мрачно усмехнулась. Последняя фраза не обязательна, но девушка понимала почему бывший генерал говорил с таким пренебрежением и не винила. Всё же в какой-то мере они оказались здесь именно по её вине.

Больше они не разговаривали. Вейра помогла девушке принять сидячее положение и повернуться, а после протянула кривую деревянную самодельную тарелку с едой, если странную густую почти вязкую субстанцию можно было так назвать.

Левая рука неподвижной плетью свисала вдоль тела, правой рукой Джун попыталась пододвинуть тарелку, но пальцы не слушались, их сводило судорогой, от которой тело покрывалось липким холодом. Видя, что она не справляется Вейра взяла тарелку в руки принявшись кормить девушку. От первой ложки Джун скривилась, но всё же проглотила содержимое.

— Извини, больше здесь ничего нет. На поверхности мира не осталось ничего кроме пепла, но, если немного копнуть землю можно найти разные корешки. Некоторые были ядовиты, но остальные организм способен переварить.

Хак и Вейра изменились. Джун заметила это не сразу, было не до того, но, когда появилось время рассмотреть своих спасителей лучше в груди всё сжалось. Неопрятные, с отросшими грязными волосами с новыми шрамами. Прежде огненно-рыжие волосы Вейры выцвели, на лице появились морщины, кожа огрубела и потрескалась. Неизменным в ней осталась лишь алая татуировка на лбу. Хак держался в стороне, у него отрасли волосы, усы и борода, в которых всё чаще и чаще мелькали седые волосы. Повязка на глазу сменилась какой-то тряпкой, обмотанной вокруг головы, перекрывающей пустую глазницу.

Надо отдать им должное, выжить в пустых мирах, не имея при себе даже стирп-эров было почти нереально. Хранители выполняющие здесь задания или исследующие разные сигналы, поступающие из пустоты, обычно не задерживались тут надолго зная, чем чревато длительное пребывание. Джун с трудом представляла, что может твориться в организмах этих двоих после почти двух месяцев, проведённых здесь. Им требовалось как можно скорей попасть в Орден сфер.

— Как… кха..кха… только мне станет лучше… — говорить было трудно, девушка перевела дыхание касаясь груди будто это как-то могло помочь справиться с проблемой, — кха… я заберу вас отсюда… помогу вернуться…

— Не нужно давать обещаний. — Вейра покачала головой. — Я сделала всё возможное в таких условиях и мне жаль…

— Что случилось? — Вейра сжала челюсть, качнула головой.

— Твоя рана… я повидала много раненых, но никогда прежде мне не доводилось видеть такое. Вся левая половина спины включая кожу, плоть, мышцы и даже часть костей… не осталось ничего. Я думала ты не выживешь, так и умрёшь, не приходя в себя. Не знаю кто сотворил с тобой такое и каким образом, но твоё тело… позвоночник не задет так что ходить ты сможешь, но вот левая рука.

До того, как Вейра заговорила об этом Джун упорно игнорировала то, что до сего момента левая рука оставалась без какого-либо движения. Беспокойство о них затмило неприятные мысли о самой себе и том, что произошло. Теперь же этот факт обрушился на неё и сбежать от него или спрятаться уже было нельзя.

По щекам покатились слёзы. Она не кричала, не всхлипывала на отрешённом лице не проявлялось никаких эмоций, были только слёзы.

Никто не пытался её утешить, это и не требовалось они бы всё равно не поняли причины её слёз. Дело не в руке, нет с этим она могла справиться, могла пережить потерю. Её терзало осознание, что без подвижности вызвать синюю сферу не получится. Если и существовал способ Джун о таком не знала.

Ещё один бесполезный день в кристальных пещерах она не выдержит, да и какая разница где быть если выздоровления всё равно не последует? Если она умрёт сейчас эти двое останутся здесь навсегда. Этого допустить нельзя. Всё же после Кайла они были сильнейшими в организации, и кто знает вдруг нашли бы способ помочь своему главе?

Позволив себе выплакать всё накопившееся и утерев остатки слёз Джун попыталась подняться, отчего сразу же ощутила дурноту. Тело повело в сторону, ноги подкосились, её бросило в жар, перед глазами всё смазалось. Тяжело дыша, трясясь от лихорадки, она ухватилась за стену дабы не упасть и зажмурилась. Вейра попыталась ей помочь, поддержать в случае если девушка упадёт, но та бесцеремонно оттолкнула её и тихо едва ли не шёпотом спросила:

— Где мои вещи?..

Женщина поджала губы, вероятно желая что-то сказать, возмутиться или возразить, но в итоге сжав ладони в кулаки быстрым шагом настигла противоположной стены. Там на небольшом возвышении лежала сумка, взяв которую Вейра едва ли не бросила ту девушке в лицо.

— На! — Ударившись о монолит, на котором недавно лежала Джун символы Тринадцати разлетелись из сумки. Реакция женщины прояснила ситуацию. Она знает. Знает, что это за предметы и потому злится, может даже презирает её.

— Вейра! — Хак оттолкнулся от стены и, тяжело ступая, подошёл. Положив ладонь жене на плечо повернул её к себе. — Успокойся. Это не наше дело.

Осторожно сев Джун начала собирать символы обратно в сумку. Правая рука почти не слушалась, пальцы с трудом шевелились отчего процесс шёл медленно. Когда с ними было окончено девушка достала тетраэдр и надев сумку на плечо наконец повернулась к своим спасителям.

— Мне потребуется помощь. Одной рукой я не смогу открыть бездну, кому-то из вас придётся мне помочь.

Вейра недоверчиво оглядела протянутый тетраэдр, лежащий в руке девушки, и скрестив руки на груди, отвернулась. Хак же подошедший чуть позже, раздумывая обвёл пальцами подбородок.

— Эта штука не работает. Бесполезный хлам. — Джун только усмехнулась. До этого момента она не знала наверняка способен ли кто-то другой управлять тетраэдром, но теперь, кажется, поняла. Нет, не способен. — Не смотри на меня так, девчонка. Мы не могли не осмотреть твои вещи в поисках хоть чего-то полезного.

— Эта штука, как ты выразился, прекрасно работает просто не в тех руках. Ну?

— Что нужно делать?

— Возьмитесь за руки, мысленно представьте Хладную гавань — только её, иначе вас разбросает в разные стороны — а теперь осталось лишь повернуть верхнюю часть устройства, так чтобы грани открылись.

Когда Хак открыл тетраэдр всех троих за мгновение затянуло в бездну. Джун мысленно просила лишь о том, чтобы не потерять сознание при перемещении, удерживая образ Хладной гавани в голове столько сколько могла, а затем не зная наверняка завершилось перемещение или нет, просто отключилась.

***

Сквозь полуобморочное состояние чувствовала невыносимую жажду. Во рту пересохло настолько, что язык едва ворочался, она попыталась сказать, но слова выходили невнятными.

— П…п…ть…

— Пить? — Шорох. Кто-то оказался рядом и миг спустя губ коснулось холодное стекло стакана. Только выпив весь стакан и утолив жажду, девушка попыталась открыть глаза. Сделать это оказалось трудно, веки опухли. Увидев неясный силуэт, его движения, Джун смогла выдохнуть поняв, что рядом находился Рен.

— Мы в гавани?..

— Да. Хак и Вейра рассказали, что ты спасла их. — Он говорил спокойно, но Джун ясно услышала в его словах упрёк. И не зря. Покачав головой, друг продолжил, — Твои раны… что с тобой произошло, Тринадцать тебя побери?!

Ну вот. Он сорвался. Джун печально улыбнулась понимая, что Рену пришлось ждать, когда она придёт в себя дабы высказать всё, что накипело. Он волновался, переживал. Наверняка не только он. И это удручало. На глаза навернулись слёзы. Она-то считала, что никому нет до неё дела, отдалилась ото всех, закрылась лишь бы пережить боль в одиночку. Но помимо Мэдина и Кайла, что оставили её, вокруг были и другие. Те, кому не всё равно, что с ней происходит.

Что она делала? Что творила всё это время? Насколько низко пала если решила, что справится со всем в одиночку? И вот чем в итоге обернулись её действия.

Благодаря обезболивающим она могла лежать на спине, но телу всё равно было некомфортно. Рука всё так же не двигалась потому, когда Рен сжал её ладонь она не сразу это заметила.

— Такие раны почти не совместимы с жизнью. Придись удар хоть на дюйм правее пострадал бы позвоночник. Ты бы умерла. Не поступай так, не уходи ничего не сказав. Когда тебе плохо или больно, когда нужна помощь поговори со мной. — он сжал её ладонь сильней чем нужно, но и тогда девушка не отреагировала. Сжав челюсть Рен вздохнул и, отпустив её руку, поднялся. — Мне пора на задание.

— Сейчас?

— Да. Не хотел уходить пока ты не очнёшься. Меня и так уже заждались. — Он коснулся её лба смахивая от лица волосы, — Поговорим как вернусь.

Когда Рен ушёл Джун осторожно приподнялась и, поправив подушку, села, притянув к себе колени. На руку она не смотрела словно могла увидеть на её месте не привычные пальцы, а кости, даже не покрытые кожей. Но всё оказалось нормально, по крайней мере внешне. Подняв собственную руку как чужую Джун положила её на колени раскрытой ладонью вверх и принялась медленно палец за пальцем загибать их в попытке призвать синюю сферу, надеясь, что сработает, но пальцы раз за разом разгибались. Попыталась придавить их второй рукой и сделать пассы, но и так ничего не вышло. Одна попытка вторая третья. На пятнадцатой она перестала считать. Раздражение гнев и обида из-за собственной беспомощности росли, а надежда на то, что она сможет пользоваться силой камня времени вновь угасала.

Разочарованная, коря себя за то, что сунулась к Мирсии в одиночку, ещё до раскрытия личности подозревая кто скрывается за маской, она закрыла глаза прислушиваясь к оглушительной тишине. Пожалуй, самым обидным и несправедливым в данной ситуации, как считала Джун, было то, что без синей сферы она больше никогда не сможет увидеться с Мэдином и этот факт жёг изнутри, превращая и без того изодранную душу в пепел.

От тяжёлых мыслей отвлёк звук открывшейся двери. В лазарете показался Алан, и девушка выдохнула. На лице мужчины сияла приветливая уже знакомая улыбка, однако Джун знала, что не заслуживает её и потому, готовясь к разговору, лишь сжала челюсть.

— Я безмерно рад и благодарен судьбе, что ты жива. — Больше никто не говорил ей, что она в порядке потому что отныне это было не так. И столь простая, казалось бы, незаметная деталь заставила Джун понурить голову. — Я ненадолго, пришёл только проведать. Поговорить об остальном ещё будет время. — Алан сел пододвинув к кровати стул, улыбка постепенно угасла, и мужчина заговорил серьёзно. — Вы были в пустых мирах. Тебе повезло, твой организм почти не поддался воздействию вирусов, чего нельзя сказать о твоих спутниках.

— Они в порядке?

— Пока да, Эрвин обследует их, но в телах Хака и Вейры слишком много неизвестных микроорганизмов. Одни под воздействием чужеродной среды разовьются в вирусы, другие же могут никак себя не проявить. Ты спасла их и конечно беспокоишься, но пока нельзя с уверенностью сказать, что они выживут. Пусть даже сейчас с ними всё в порядке.

— С Кайлом всё в порядке? — она не хотела спрашивать о нём, но понимала, что должна особенно теперь, когда Мирсия нацелилась на сущность Орнеуса и явно не намеревалась отступать. После того, что сделала эта женщина ни о каких переговорах не могло быть и речи, но проблема с демоном в теле Кайла оставалась.

— Всё так же. Лина к нему заходила, но ничего не добилась. — Алан развёл руками.

— Хорошо… — Легче не стало, но знание, что ситуация пока стабильна немного успокоила.

— Джун, в чём дело? Ты ранена, но в первую очередь беспокоишься о других хотя в таком положении следовало для начала подумать о себе.

— У нас… у нас проблемы… большие проблемы. — произнесла она и поджав губы накрыла лицо ладонью.

Алан обещал прийти завтра дабы обсудить всё подробно. Его беспокоило не только физическое, но и психическое состояние девушки, но он решил не акцентировать на этом внимание. Ей и так было трудно.

Когда за ним закрылась дверь Джун приняла обезболивающее оставленное на тумбочке и как только боль стихла погрузилась в сон.

***

За окном царила ночь, но гости всё не заканчивались. Когда в переливающихся отблесках неба свои невидимые щупальца распростёрла бездна Джун мгновенно проснулась, ощутив его присутствие.

Она не ждала его. Не ожидала увидеть здесь в Хладной гавани, в лазарете. Хака и Вейру определили в южное крыло, кроме неё пациентов не было. Это радовало, не привыкшие к его облику могли устроить панику.

Она откинула одеяло и попыталась встать — почему-то представать перед богом в таком состоянии ей совершенно не хотелось — ноги едва не подкосились, от ступней и выше огнём заскользила боль, но Джун проигнорировала это. Хорма явился из бездны, грани многогранной сферы отливали синевой, что плавно перетекал в белый. Таких оттенков девушка у него ещё не видела и потому совершенно не знала в каком расположении духа тот пребывал.

Решив не дожидаться, когда он начнёт диалог, Джун заговорила первой.

— Я нашла их. Око жизни и Око смерти.

— Превосходно. — В отстранённом тоне она не уловила и капли заинтересованности в данном факте. Будто он сказал это лишь потому, что того требовала ситуация.

— Но у меня не вышло достать их символы.

— Ясно. — он говорил всё так же равнодушно и без эмоционально, но на мгновение Джун показалось будто в голосе бога промелькнуло… облегчение?

— Хотя, полагаю вы и так это знаете. Как знаете и то, что со мной произошло, потому объяснять что-то смысла нет. — Она попыталась по привычке скрестить руки на груди, но в последний момент вспомнив о нерабочей руке просто сжала локоть. — Зачем вы отправили меня туда? — Поджав губы, она вскинула взгляд полный обиды на бога и не смогла сдержать слёз. — Если вы всё знаете, вам известно прошлое настоящее и будущее почему вы позволили встрече с Мирсией произойти?! — Злость, раздражение и непонимание смешались в сменяющихся на лице эмоциях. Эмоциях, что бог знаний пока был не способен до конца понять. Хорма почувствовал будто внутри образовалась чёрная дыра, втягивающая в себя всё на своём пути, и это поразило бога, в каком-то смысле даже испугало если бы он только знал, что такое страх.

Выпростав щупальце, он потянулся к левой руке девушки оплетая ту до локтя. Джун не попыталась стряхнуть его, отстраниться, ей было всё равно ведь она ничего не чувствовала.

— Я наблюдаю за историей, Джун и почти никогда не вмешиваюсь. Твои эмоции мне неясны, это лишь рука, инструмент без которого можно обойтись.

— Можно?.. — она нервно усмехнулась, свободной рукой стирая с лица слёзы, — Каким образом?! Без неё я не могу призвать синюю сферу. Знаете, что это значит? Больше никаких символов из прошлого. — Кажется на Хорму это не возымело эффекта. Цвет многогранной сферы остался прежним, тогда он заговорил:

— Разве сферы так необходимы? Разве дело в движениях рук? Разве они запускают силу камня времени и дают призвать сферы?

— Что?.. — Джун нахмурилась, не понимая к чему он клонит. Подавшись назад она высвободила левую руку из его щупалец и мотнула головой. — Разве не вы дали мне дневник Концарт дабы я научилась управлять камнем? А теперь говорите такое!..

— Это пассы, придуманные первым носителем. Только и всего. Из-за того, что камень времени пропал на долгие тысячи лет у тебя нет ничего кроме её опыта использования силы камня.

Поняв, что больше не может стоять Джун рухнула на кровать и смолкла широко раскрытыми глазами уставившись в пол осознавая услышанное. Некоторое время спустя она прикрыла глаза и возможно впервые с момента получения ранения сумела облегчённо выдохнуть. Затем не поясняя причины тихо попросила:

— Не могли бы вы оставить меня одну? Мне нужно подумать…

Не отвечая Хорма исчез, скрывшись в бездне, оставляя девушку наедине с собственными мыслями.

Джун продолжала сидеть всё в той же позе. В голове крутилось с десяток мыслей, но ничего стоящего среди них не было. Взглянув на раскрытую ладонь, она провела большим пальцем по подушечкам остальных и вспомнила один момент. Это произошло, когда она попала в плен к Гримбэлу, в тот день когда Мэдин попросил её написать его портрет. Да. Затем был бой с какой-то девушкой, а впоследствии сломанные рёбра, но до того…

Она провела по подушечкам пальцев ещё раз и ощутила знакомое покалывание. Сила камня времени проявлялась белым дымом, исходившим от кончиков пальцев. Но что дальше? Как преобразовать его в нечто иное и как использовать? На эти вопросы она так и не сумела найти ответа.

12.Переворот и становление. Глава 29. Поиск

Полторы недели пролетели незаметно. К тому моменту рана начала затягиваться. Эрвин Тиджерон обследовал Джун и его слова после дали ей крошечную надежду.

— Есть вероятность, что со временем чувствительность вернётся.

Ей прописали нейростимуляторы, но от каждого приёма из носа шла кровь, а голова раскалывалась от боли. И всё же это было лучше, чем нестерпимая боль охватившая плечо и спину.

Рен вернулся к концу второй недели и несмотря на усталость первым делом зашёл в Орден сфер. Эрвин Тиджерон с одного взгляда понявший зачем именно тот явился, вкратце рассказал о ситуации Джун прежде чем пустить к ней.

Джун сидела на полу рядом с кроватью раз за разом призывая красную сферу. Она злилась на себя, на Хорму, что дал ей крошечную подсказку и бросил и ненавидела себя за слабость. Не выходило. Синяя сфера не появлялась, и сила камня времени, проявляющаяся белым дымом, мало помогала.

Рен остановился, мгновение наблюдая за ней, вздохнул и подошёл ближе садясь, напротив. Она никак не отреагировала на его появление, но, когда он заговорил остановилась.

— Сколько ещё будешь терзать себя? — он нахмурился, — Дай себе время восстановиться, Джун. Ты на грани…

— Дать себе время? — усмехнувшись, вскинула на него полный боли взгляд. — Времени у меня полно, а что толку? Сейчас я бесполезна, что для хранителей, что для Хормы. — Она продолжила попытки, Рен же помолчав пару мгновений всё же решился поднять больную для неё тему.

— Значит Мирсия с которой ты встретилась была старухой, донимавшей тебя всё это время? — Джун кивнула. — И ей нужен Кайл. Точнее сущность, что ты передала ему в день аварии… — Он потёр лоб, сместил пальцы на висок и прикрыл глаза, — а если она не лгала и правда хотела… — Он смолк, увидев красноречивый взгляд девушки в котором читалась лишь злость и боль. — Извини.

— Ничего. Я понимаю ты сомневаешься, ищешь способы решения даже если вариант решить всё мирно уже отпал. Но это всё фальшь. Это не Мефериаль, единственной целью которого было уничтожение всего к чему прикоснётся. Мы не знаем, чего добивается Мирсия. Не знаем, чего она ждала все эти даже не сотни, а тысячи лет? И почему решила действовать именно сейчас?

Джун задавала правильные вопросы, над ними стоило подумать, но вовсе не в таком состоянии в каком пребывал Рен. В отличие от подруги он не мог мыслить ясно, когда валился от усталости, Джун же скорее подпитывала ненависть к Мирсии и ничто иное включая усталость её не волновало.

Он поднялся на ноги, размял шею на краткий миг прикрыв глаза и вздохнул.

— Тебе что-нибудь нужно?

— Нет, Рен. — Он уже собирался уйти, когда Джун неожиданно окликнула его. — Подожди! Есть кое-что о чём я хочу тебя попросить.

— Конечно, если я могу чем-то помочь.

Она прикусила внутреннюю сторону щеки. Будь у неё возможность вернуться в прошлое она бы легко узнала всё, что требовалось, но теперь… Ей вспомнились слова опустошителя Равновесия о судьбе клана Книгочеев, но проверить ещё раз, поискать что-то всё же стоило. Помимо богов лишь им одним было известно об ангелах. О Мирсии.

— Поищи информацию о Книгочеях. Об их клане, хранилищах. Сгодятся любые упоминания о ком-то из них…

— Я посмотрю в архивах хранителей. Поговорю с Линой, может у разжигателей есть какая-то информация. Если же нет… есть ещё Адская сфера. — По его секундной заминке Джун всё поняла. Да, он мог в случае чего отправиться в родной мир, но всё ещё избегал встреч с Эндером.

— Как долго это будет продолжаться?

— Ты о чём?

— Ты меня понял, Рен. Он же твой брат…

— А что с твоим братом? Ты знаешь где сейчас Роб? Он вообще жив?

— Не переводи тему, у нас разные ситуации. Я хочу его увидеть, но у меня нет ни единой зацепки где его искать.

— Тогда может вспомним о твоей родной сестре? — Джун нахмурилась. — Она же сейчас в Адской сфере, кажется? У меня идея, давай отправимся туда вместе. Забудем все обиды и устроим семейную встречу.

— Всё, прекрати! — Она вскочила на ноги встав прямо напротив друга. — Давно я не слышала от тебя чего-то, настолько пропитанного язвительностью и пассивной агрессией. Уже и забыла, как сильно могу ненавидеть тебя в такие моменты. — Она вскинула голову глядя другу в глаза. — Давай забудем об этом разговоре, не хочу ссориться. Не мне поучать тебя.

Рен провёл ладонью по лицу, в попытке хоть немного приглушить бушующие внутри чувства.

— Извини. Последнее время я немного не в себе. Не хотел срываться.

Джун поджала губы. До боли очевидная мысль насчёт этих вспышек злости у Рена пришла ей в голову, но озвучить её означало вновь вывести парня из себя. Попрощавшись с ним, девушка вернулась к своим занятиям.

***

Не спалось. Голову переполняли мысли, сменяющиеся одна другой. Она всё размышляла о планах Мирсии, хоть и понимала, что всё это бессмысленно без какой-либо информации о самой старухе. Гадала, что же такого особенного было в восьмой эре и почему именно сейчас?.. Мирсии требовалась сущность Орнеуса. Сущность, что Хорма Деус подарил дочерям ЭруДзю. Сущность, что Джун неосознанно передала Кайлу.

А вот и ответ, пусть и один из многих. В эту эру они с Кайлом родились чтобы дать старухе шанс вернуть свои силы, вновь обратиться ангелом. А ещё камни разрушения… или нет… В одну из встреч старуха сама сказала, что камень времени её не нужен. Тогда что?..

Джун осторожно перевернулась на бок стараясь не тревожить раны и вытянула перед собой здоровую руку. Того, что случилось потом она не ожидала. Где-то на задворках разума мелькнула, тут же стёршись слабо сформированная мысль о красной сфере, и та медленно соткалась в её ладони переливаясь и искрясь. Забыв, как дышать, она резко села и зашипев от боли сжала ладонь избавляясь от призванной сферы. Почти не надеясь, чувствуя, как от напряжения начинает дрожать рука, а в груди в бешенном темпе бьётся сердце Джун пожелала видеть синюю сферу, и та незамедлительно появилась, осветив лицо девушки бледным светом.

— Получилось. — прошептала на выдохе и замерла, затаив дыхание. А затем рассмеялась.

***

Дни пролетали незаметно. После просьбы Джун Рен начал поиски любой информации о клане Книгочеев, но, как и ожидалось ни в библиотеке Хладной гавани, ни в архивах хранителей, ни среди записей Разжигателей ничего полезного не нашлось. Всё сводилось к тому, что клан был уничтожен чуть больше полувека назад, но кем именно нигде не было указано. Таким образом поиски сводились к нулю. Ближе к вечеру очередного впустую потраченного дня парня нашла Лирл. Она подошла медленно, боясь помешать, держалась скованно, скрестив руки на груди словно этим жестом защищаясь от всего мира. Небрежно завязанные в хвостик волосы говорили о спешке, в глазах застыла тревога. Увидев её Рен переменился в лице воззрев на гостью с удивлением сменившимся беспокойством.

— Что-то случилось? — спросил он, не сводя с девушки взгляда. Она неловко пожала плечами едва слышно ответив:

— Я не знала, что ты вернулся.

— Да не было времени встретиться.

— Но ты же успел встретиться с Джун. Прошла неделя, а я за всё это время даже ни разу тебя не увидела. Я думала мы!.. — смолкнув на полуслове Лирл закусила губу, обвела взглядом стопки книг, раскрытых на столе, заметила лист, исписанный какими-то пометками. — Чем ты занят?

— Тем, что помешало мне с тобой встретиться. Ха-а… Ищу информацию о клане Книгочеев.

— Но они же…

— Да. Потому и ищу. Может кому-то из них удалось выжить. Это важно, Лирл. И сейчас не лучшее время для ссор.

Почувствовав себя виноватой, девушка отступила, решив уйти и не мешать, но в последний момент передумала и отодвинув стул напротив Рена села.

— Давай помогу. Скажи, что нужно искать.

***

После того как ей стало лучше и раны почти затянулись Джун каждую свободную минуту проводила в тренировочном зале в полном одиночестве. Со дня окончания войны сюда никто не приходил. Оставшимся хранителям было не до тренировок, а Разжигателям не позволяли сюда заходить, впрочем, стремились попасть сюда всё равно немногие.

Она никому не сказала, что вернула контроль над синей сферой, всё равно это было лишь начало. Да она добилась её призыва, но использовать её до сих пор не могла, словно вернулась в прошлое в начало своего обучения и всему приходилось учиться заново. Левая рука всё так же не двигалась, но теперь девушку это мало волновало. Лишь вопрос времени, когда она вернёт себе контроль и восстановит руку.

Держа в правой руке «кару», она оттачивала навыки. Выпад. Уход в сторону. Поднырнуть под удар противника и нанести удар в ответ со спины. Когда в зал кто-то вошёл и остановился в паре шагов Джун прервалась, заметив движение. Тяжело дыша, ощущая, как ноги от тренировок наливаются тяжестью, она повернула голову воззрев на Фейт.

Никак не реагируя на присутствие девушки, она помедлила несколько секунд и вернулась к тренировкам.

— Как ты себя чувствуешь? — уже по голосу стало ясно что Фейт чувствует себя виноватой, но Джун это мало волновало и поддерживать разговор она не стала. — Да ладно тебе, Джун! Прошёл уже почти месяц… Неужели ты всё ещё злишься? — Опять ноль реакции. — Ну прости!

Джун остановилась.

— За что именно?

— Ты знаешь… Я была не права. И не должна была обвинять тебя в бедах что принесли нам ЭруДзю. Я… рада, что ты вернулась.

— Мне пришлось. Я спасала Хака и Вейру. Но не переживай, я здесь ненадолго. Как только мне станет лучше я отправлюсь хм, как ты там выразилась? Ах да, скитаться по мирам.

Фейт начала заламывать пальцы. Поджав губы, она понурила голову глядя себе под ноги и не выдержав выпалила:

— Признаю я была не права. Я злилась… не только на тебя, на всех, кто выжил потому что Эрик, Джек и Кайла погибли. Ещё помнишь таких?

— Твои друзья… — Джун помнила Эрика, но два других имени никак не отозвались в памяти. И тому была причина, в тот раз, когда она сбежала с ними из Хладной гавани она даже не потрудилась узнать их имён. Для неё они были никем, но Фейт хорошо их знала. — При чём здесь я? Или по твоему мнению я теперь виновата во всех бедах?

— Нет. Конечно нет. — На секунду накрыв глаза ладонью она продолжила, — прости, но я просто не понимала, как из всех опытных хранителей выжила ты? Неосознанно я всё чаще начала задумываться об этом и в том разговоре просто выплеснула на тебя свою злость.

Джун молчала, не зная, как расценивать такое признание. Размышлять, что да как, по какой причине и зачем не было никакого желания. Она вложила клинок в ножны. Развернувшись подошла к стенду и взяв тренировочный клинок вернулась без слов протянув его Фейт.

— Только не говори, что хочешь меня убить в честном поединке. — Нервная усмешка сорвалась с её губ.

— Бери уже. — Вложив клинок ей в руки Джун отступила на некоторое расстояние и достав «кару» приняла боевую стойку.

— Ты сама этого захотела, поэтому не вини меня после. И не жди пощады только потому что вторая рука неподвижна.

Джун усмехнулась.

— Это ненадолго.

***

Приняв душ, она обессиленно рухнула на кровать уставившись в потолок. Неподвижная рука свисала с кровати, рана на спине не болела, неиростимуляторы спасали от боли настолько что она уже успела к ним привыкнуть. Пора было прекращать.

Она перебралась в свою старую комнату пару дней назад. Был уже вечер, но спать Джун не могла. Не потому что не хотела, причина крылась в кошмарах, что терзали ночи напролёт вцепившись в неё с немыслимой силой.

В них были Мэдин и Кайл, а также демон засевший внутри него. Была и Мирсия, она приходила всегда в сопровождении Саймона и видя его в кошмарах зная о его способностях, Джун надеялась, что это всего лишь обычный сон. В большинстве случаев удавалось себя в этом убедить, но бывали ночи, когда сон при пробуждении просачивался в реальность и Саймон появлялся в её комнате. Он ничего не делал, только стоял в углу и смотрел, а в глазах лишь пустота.

Она прикрыла глаза и в голову тут же полезли мысли о Кайле. Никто в Хладной гавани до сих пор не знал, что же с ним делать. А Джун боясь, что они воспользуются советом Хормы и молчала о предложении бога подвергнуть друга той же участи, что и демона Мефериаль. Если она хотела что-то сделать, то искать информацию о демонах следовало у демонов.

Сев она растёрла лицо борясь со сном и принялась одеваться. Заплетя волосы взялась складывать всё нужное в сумку, когда раздался тихий стук в дверь.

— Джун, это я. — Услышав голос Рена она открыла дверь пропуская его внутрь. Рен огляделся, заметив на кровати собранные вещи и сумку нахмурил брови, — Куда ты собираешься?

— В Адскую сферу. Может быть там я найду способ как избавиться от демона в теле Кайла.

— Ха-а… — Рен покачал головой.

— Что?

— Я тоже собирался туда. Я перерыл все сохранившиеся в библиотеке книги и архивы хранителей, но не нашёл почти никакого упоминания Книгочеев. У разжигателей тоже пусто.

— Думаешь там что-то есть?

— Не знаю, но ты же сама просила меня искать. И я ищу.

— Значит отправимся вместе. — Джун сложила вещи в сумку и застегнув перекинула ремешок через плечо. Усмехнувшись она повернулась к Рену, — Что ж, видимо нас всё же ждёт воссоединение с семьёй.

— Тебе от этого весело? — Рен скривил брови.

— Нет, но наша ситуация… это полный абсурд!

12.Переворот и становление. Глава 30. Раны прошлого и жизнь грядущего

Никакой стражи в Адской сфере не было. В голове девушки всплыли смутные воспоминания об этом месте, о жаре, не позволявшем нормально дышать, о заточении в клетке и издевательствах Азариуса… О том, как именно им с Эндером удалось сбежать. В тот раз она попала в замок иначе, скрываясь и прячась ото всех, в этот раз прятаться и таиться было не от кого. Джун и Рен вошли в замок без приглашения, хотя Рену оно и не требовалось. Когда дверь за ними с грохотом закрылась и этот звук эхом разнёсся по замку до слуха донеслась лёгкая быстрая поступь. Мгновение и на лестничном пролёте показалась высокая девушка. Прежде ни разу не встречавшаяся с сестрой лицом к лицу Джун сразу поняла кто перед ней.

На миловидном лице застыло удивление. Вот губы растянулись в предвкушающей слегка безумной улыбке, а глаза начало заволакивать белой дымкой.

— Кто это к нам пожаловал? — Она усмехнулась и перепрыгивая через ступеньку вмиг очутилась перед гостями. Чёрные гладкие волосы разметались по её плечам, упали на глаза перекрывая до неприятного колкий и пронизывающий взгляд. — Ре-ен. И младшая сестричка! — Ладонью смахнув от лица волосы она вперилась в Джун взглядом и резко вытянула руку в попытке коснуться её лба. Среагировав за миг Джун отпрянула. — Что не так?

— Мана, оставь их.

Все трое обернулись на знакомый голос, шедший откуда-то сбоку. Обогнув главную лестницу Эндер вышел к незваным гостям на ходу стягивая с рук перчатки. Он выглядел… иначе. Первое что привлекло внимание девушки стала почерневшая когда-то от её чистой силы правая ладонь демона. Письмен на шее и руках прибавилось в несколько раз, они слабо светились. Такое Джун видела впервые, но посчитала что они что-то вроде её печатей управления временем. И без того массивные рога увеличились в размерах, одна пара костяных отростков росла, обвивая их. Эндер выглядел взрослее и куда опасней.

— Что вы здесь делаете? — спросил он, обратив взгляд чёрных глаз на Джун.

— Я кое-что ищу. Мне нужно в архивы демонов, — ответил Рен старательно игнорируя присутствие брата, словно отвечал кому-то другому. Затем глянув на подругу нахмурившись добавил, — А она — к тебе.

Не только Эндер все присутствующие увидели, как Мана дёрнулась в сторону Джун, а затем сжав кулаки, сдержав секундный порыв подошла к Эндеру обвив рукой его локоть.

— И что же именно моей сестре понадобилось от тебя? — каждое слово сочилось ядом. Джун не реагировала, оставаясь спокойной. — Явилась за жалкими бумажками, что отправила без предупреждения? Интересно ты всегда сваливаешь свою работу на других или такой чести удостоился только Эндер?

— Мана! Пре-кра-ти.

Джун сжала челюсть холодно глядя на неё. Чего она добивалась?

— Я здесь по другой причине. Это касается Гримбэла.

Эндер повернулся к брату.

— Где библиотека ты знаешь. Идём, Джун. Поговорим в другом месте.

Мана крепко держалась за него всю дорогу до зала собраний, то и дело через плечо бросая на Джун неприязненные взгляды. Демонстрируя всем своим видом что ей здесь не рады. Хотя тут как посмотреть Эндер отнёсся к появлению девушки вполне сносно.

Толкнув дверь Эндер вошёл в Зал собраний, щелчком пальцев зажигая пламя на стенах и люстре, зависшей над столом-полумесяцем. Обойдя его с внешней стороны, он остановился у края и отодвинув массивный стул сел, жестом предложив Джун последовать его примеру. Мана же скрестив руки на груди предпочла остаться стоять.

Устроившись на жёстком неудобном стуле Джун положила здоровую руку на стол, и эта деталь не осталась незамеченной.

— Что с рукой?

— Так, — она пожала плечами, — небольшая проблемка. Правда, всё нормально. Ну, или будет нормально в скором времени. Давай к делу. Наверное, ты знаешь, что произошло с Гримбэлом и что он творил.

— Мне сообщили.

Джун слабо усмехнулась глупо было надеяться, что он ничего не знает. Наверняка выжившие демоны поспешили доложить.

— Засевшая в нём часть Мефериаль окрепла и захватила тело. Сейчас он в особой тюрьме хранителей. Демон назвался Гармостом, и мы не знаем, как от него избавиться.

Эндер откинулся на спинку стула, медленно начал выстукивать дробь по подлокотнику.

— Если он часть Мефериаль избавиться от него не получится. Он вырос в его теле и по сути может считать это тело своим. Другого у него нет. Клетка Мефериаль должна сработать и на нём.

— Нет! То же мне предложил сделать Хорма! Запереть демона в теле Кайла…

— Не перебивай, Джун. Я говорил о другом. Можно запечатать демона в его разуме. Оградить стеной. Тебе понадобятся чертежи клетки. Осколок Мефериаль не так силён, ты в состоянии справиться и сама, но, если нужно я помогу. — Эндер не видел, но Джун уловила тень, скользнувшую по лицу Маны после его слов о помощи, и кое-что поняла. Решив удостовериться в своих догадках, Джун ответила:

— Спасибо. Буду благодарна за помощь, Эндер. — С благодарностью улыбнувшись она отвела взгляд.

— Долго ещё будете любезничать? — выпалила Мана и Джун усмехнулась.

— А ты так и будешь стоять над душой? Думаешь стоит тебе оставить нас одних мы сразу бросимся друг другу в объятия или что?

— Дело не в этом.

— Тогда в чём? Скажи, потому что других причин я не вижу.

— Не делай вид, что не понимаешь! Я всё о вас знаю!.. — Вскочив на ноги Эндер встал перед Маной по сути загораживая Джун и взяв девушку за руки сквозь зубы процедил:

— Прекрати. Ты делаешь только хуже. Это последнее предупреждение.

Мана умоляюще приподняла брови, вскинув голову воззрела на него закусив губы. Белая пелена в глазах начала рассеиваться, возвращая глазам девушки золотистый цвет.

— А что потом? Прогонишь меня? Останешься в этом проклятом мире совсем один? А может останешься здесь с ней?.. — Мана попыталась вывернуться дабы вновь увидеть сестру.

— Джун иди к Рену. — произнёс Эндер тоном, не терпящим пререканий. — Продолжим разговор после.

— Хорошо. — встав из-за стола она поспешила покинуть зал собраний и, хотя она не представляла где искать библиотеку не собиралась возвращаться туда и спрашивать. Не сейчас, когда она вывела Ману из себя, а Эндер едва сдерживал гнев.

Переведя дыхание, она заправила выбившиеся пряди волос за ухо и оглядела длинный казалось не имеющий конца холл. Торопиться было некуда, потому машинально поглаживая предплечье левой руки, даже не чувствуя собственного прикосновения она шла, рассматривая пустые стены на которых сохранились контуры когда-то висевших здесь гобеленов. Что с ними случилось было ясно и так. Эндер наверняка снял их, как только вернулся, ведь те были изорваны и изрезаны до неузнаваемости. Проверяя каждую попавшуюся дверь на пути, Джун не заметила, как добралась до подножия лестницы и оказалась на этаж ниже занявшись там тем же чем и раньше. Дверь за дверью проверяя что за комнаты скрываются за ними она растеряла всякое желание искать библиотеку.

Следующая дверь не поддалась, ручку словно заклинило. Уже решив оставить её в покое и отправиться дальше Джун отвернулась, когда услышала тихий скрип и повернула голову. Дверь приоткрылась, и девушка осторожно толкнула её проходя внутрь. Было темно, используя здоровую руку она призвала довольно большой световой шар и подняла его над головой оставляя висеть там. Свет лёг на стол бледной пеленой, окутал собой длинные ряды сток книг, расставленных на полу, оставив холодную тень, отбрасываемую девушкой жаться к её ногам.

Подойдя к столу Джун поняла где оказалась. Вероятно, это кабинет Эндера где он корпел над переводом странных записей что отправила ему Джун. Она знала, что перевод будет непростым, но по количеству заметок, разных вариантов трактовок того или иного слова даже не представляла насколько. Она не стала ничего трогать, не осмелилась боясь своими действиями нарушить какую-то систему в записях. Всё равно перевод был не завершён, а обрывки фраз и предложения без начала и конца мало о чём могли рассказать.

Факелы на стенах зажглись. За спиной раздался голос.

— Почему ты здесь?

Она резко обернулась, почувствовав себя ребёнком, застуканным за чем-то непредназначенным для его глаз. Эндер опёрся спиной о стену, скрестил руки на груди. Взяв себя в руки ответила:

— Я не знаю где библиотека.

— Точно не здесь.

— Это я поняла. Просто… — вновь окинув взглядом ту колоссальную работу коей уже добился демон, добавила, — Как тебе дался перевод?

— Сейчас легче, а поначалу не мог перевести и слова. — Он повёл плечами, растёр шею подойдя к столу. — Устаревший диалект всё усложнил, но сейчас я к нему уже почти привык. Что-то перевожу не раздумывая, но некоторые моменты попросту не поддаются переводу. Недостаёт частей.

Только теперь обратив внимание, что отправляла ему две части, а не три, Джун нахмурилась.

— Откуда третья?

— Хранилась здесь. Со времён, когда я открыл клетку Мефериаль. — Вспоминать об этой части прошлого ему было явно неприятно потому развивать тему Джун не стала. Чувствуя себя виноватой спросила:

— Как она?

— Ха-а… Будет лучше если перестанешь давать ей повод. — Джун усмехнулась, покачала головой.

— Я ничего такого не сказала. Это лишь её догадки.

— Она знает. — Эндер сел на край стола, взял в руки какие-то записи, пролистал, закончив взял следующую стопку.

— Сам рассказал? Хотя, какая разница? Это было давно… — Развернувшись она села рядом с Эндером, уже тише добавив, — как будто в другой жизни.

— Я слышу сожаление в твоём голосе?

— Может быть. Тогда всё было просто, а теперь… я так запуталась. Особенно сейчас. Если избавить Кайла от демона не выйдет, боюсь в скором времени найдут моё бездыханное тело.

— Ты не можешь умереть.

На лице Джун появилась странная улыбка, Эндер часто видел такую у Маны в моменты, когда её терзало безумие и ему это не понравилось.

— Могу. Я же носитель времени. Воздействовать своей же способностью на собственное тело несложно. Оставшиеся годы на перемотке, а затем, — она щёлкнула пальцами. — дело за малым.

— Не вздумай. — Тон его голоса переменился, став жестким, будто отдавал приказ.

— Не беспокойся, на этот раз новый носитель времени появится быстро. А мне… уже надоело. — Она поджала губы. Произнести то, что терзало уже на протяжении какого-то времени было страшно, но так просто. И на душе от собственного признания стало легче. Не глядя на Эндера, она положила голову тому на плечо. Он напрягся.

— Если я спрошу кое-что, ответишь?

— Спрашивай.

— После всего что мы пережили кто мы друг другу? — Джун закрыла глаза, не понимая о чём он думал в этот миг. Что рассчитывал услышать? Эндер спрашивал вовсе не о дружбе, но после Мэдина ей было трудно размышлять о ком-то ещё в этом плане, да и совершенно не хотелось. Глаза защипало от подступающих слёз, глубоко вздохнув она нашла в себе силы заговорить:

— Ты любишь Ману?

— Иногда и сам не знаю ответа на этот вопрос. Это трудно.

— Но раз ты несмотря ни на что всё же можешь это делать, — Убрав голову с плеча Эндера она оттолкнулась от стола и встала, воззрев на демона. — Тогда мы друзья. — Переминаясь с ноги на ногу неловко добавила, — если ты не против, я поговорю с Маной ещё раз. Не подскажешь где мне её найти?

Она нашла её на кухне огромных размеров. По стене тянулись десятки печей, по центру ровным строем были выставлены высокие столы для разделки и нарезки. На противоположной стороне на тёмных кроваво-красных каменных стенах на металлических крюках висела кухонная утварь; сковородки, котелки, кастрюли, деревянные ложки, черпаки, ножи и ещё бог весть что. Завязав волосы и закатав рукава чёрного платья Мана что-то резала на деревянной доске с такой силой, что Джун в первый миг даже передумала к ней приближаться.

— Лучше тебе ко мне не приближаться иначе я могу случайно отрезать от тебя кусок.

Джун удивилась её занятию и подойдя ближе заметила на её руках мелкие шрамы и свежие порезы. Затем оглядев лежащую на доске, накромсанную огромными кусками морковку спросила:

— Ты нож первый раз в руках держишь?

— Кажется я тебя предупредила. Раньше я никогда не готовила. Зачем если для этого есть слуги? И в мыслях не было что однажды я займу их место. Иногда голову посещают мысли что лучше бы я осталась с родителями. — Закончив резать она перекинула в ладони нож взяв его обратным хватом и со всей силы вонзила в поверхность стола.

— Тебя это оскорбляет? — Джун выгнула бровь.

— Меня оскорбляет всё что вылетает из твоего рта, сестрица. Хмф! Ну и мерзкое же слово! — она скривила губы, во взгляде мелькнула неприязнь. — Я так умоляла родителей придушить тебя в младенчестве, а они ни в какую! Ну почему они не согласились?

— Очень познавательно. Но честно мне всё равно.

— Раздражаешь. — Всё ещё продолжая думать над бесполезной морковкой разлетевшейся по столу, Мана выпалила, — Считаешь, можешь лучше? Пожалуйста! Такая калека как ты вообще ничего нарезать не сможет! — Толкнув к ней доску и нож Мана упёрлась ладонями в поверхность стола и оскалилась.

Не став спорить Джун взяла морковь и положив на доску сжала в правой руке нож. Начав резать негромко поинтересовалась:

— Безумие не мучает? Зрачки не белые.

Резать что-то одной рукой было крайне проблематично и опасно. Но стоило разрезать морковь вдоль дабы та не каталась по доске как всё стало в разы проще. Да поначалу было неудобно, но с каждым движением ножа непривычная к таким действиям рука привыкала.

Она скрестила руки на груди затем замявшись медленно огладила живот.

— Это из-за него. — Джун замерла, не зная, что сказать.

— Ты?.. Так ты поэтому такая нервная?

— Да. Ну? А как с безумием справляешься ты? Только не надо лгать, что тебя это не коснулось. Никто не избежал этой участи.

Джун молчала, боясь спугнуть то спокойствие, что приносили ей дни без чёртового безумия. Нечастые всплески накатывали волнами с каждым приходом утягивая её всё глубже. Выбраться из него с каждым разом становилось всё трудней.

— Вижу, что и у тебя не всё в порядке с головой. — Мана рассмеялась. — Я бы посоветовала тебе принимать борг, но боюсь достать его в нынешних условиях почти нереально. Я научилась с этим жить, но ты не я так что в приступе вероятно ничего не соображаешь. — Она откровенно злорадствовала и издевалась.

Оправив подол платья и рукава, Мана развязала волосы позволив тем рассыпаться по плечам и направилась к двери на ходу позвав:

— Ужин подождёт. Давай прогуляемся.

Покинув замок, они миновали арену, затем клетки где прежде держали пленных, воспоминание о тех днях неприятно кольнуло. Джун отвернулась и ускорила шаг. Миновали врата, прошли территорию искрящихся разломов остановившись лишь где-то в пустоши. Здесь не было ничего кроме одного единственного дерева. Белая кора неровными пластинами покрывала его ствол. На повисших, тонких напоминающих нити ветвях, виднелись крохотные замершие почки. Может когда-то они и были готовы распуститься, но теперь древо выглядело увядающим.

Остановившись прямо под ним Джун протянула руку осторожно касаясь пальцами хрупкой ветки.

— Знаешь, что такое Обор? — Джун кивнула. — Хорошо. — Воспользовавшись тем, что Джун обращена к ней спиной Мана начала действовать. Неспешно скользнув рукой по разрезу платья, она нащупала тонкий ремешок на бедре и извлекла из креплений три коротких золотых ножа. Когда они удобно легли в руке она взялась за дело.

Секундное промедление дало Мане преимущество. Толкнув Джун со спины, она повалила ту на землю и приставив нож к горлу начала давить. Джун смотрела на неё так словно ожидала подобного и единственной рукой удерживая сестру за запястье процедила:

— Ты больная! — Джун уже дёрнулась, желая ударить её ногой в живот дабы освободиться, но в последний момент передумала, так и оставшись лежать, глядя Мане в глаза. Она была в себе.

— Хочешь искупить вину…

— Я ни в чем не виновата! Отпусти! — выпалила она, перебив её.

— Хочешь искупить вину, — уже громче начала Мана, — Тогда сделай для меня кое-что.

— А если не сделаю?

— Я тебя убью. Не терплю конкуренции.

— Ты же знаешь, что меня не убить? Так что твои угрозы бессмысленны.

— Может ты и не умрёшь, но в пытках я действую крайне изощрённо. А то что ты будешь жива даже плюс, отыграюсь на тебе по полной.

— Что тебе от меня надо?

— Ну вот, сразу бы так. Будь ты с начала знакомства такой послушной я бы даже не злилась так сильно по поводу твоего существования. — Она уже планировала отвести от шеи нож, но будто что-то вспомнив вновь приставила его к горлу сестры. — Не хочу показаться недоверчивой, но предупрежу заранее. Если обманешь я отравлю тебя при первой же возможности, и ты ничего не сможешь предпринять.

— Ладно. А теперь слезь с меня. — Поднявшись Мана спрятала ножи и любезно протянула руку. — Давай помогу.

— Обойдусь.

— Как хочешь. А теперь, когда мы всё выяснили давай обговорим мою проблему. — Приступить к сути оказалось непросто, замявшись в какой-то миг решив, что поступает неправильно Мана коснулась Обора и прикрыв глаза медленно начала, — Оно увядает. Из-за меня. Эндер думал, что с появлением дерева мир в скором времени возродится. Может быть даже всё станет как в былые времена, но оно прекратило рост, когда новая жизнь зародилась сама. — Она коснулась чуть округлившегося живота и повернулась к Джун.

— Ты можешь манипулировать временем. — Джун напряглась уже примерно представляя суть просьбы. — Воздействуй на меня и отмотай время. Пяти месяцев хватит, тогда мы с Эндером ещё не…

— С чего ты взяла что я могу? Раньше да, но, если ты не заметила моя левая рука не двигается.

— Она нужна тебе?

— Да. — Джун мысленно призвала синюю сферу. — правой рукой я слишком плохо контролирую манипуляции с прошлым.

— Справишься.

— Ты меня слышишь? Что-то может пойти не так. Будь у меня достаточно навыков думаешь я бы не вернула себе руку?

— Так верни её сейчас.

— Агх! С тобой бесполезно разговаривать! — Отойдя в сторону Джун села прямо на землю так чтобы видеть Ману, не желая больше поворачиваться к ней спиной. Вновь призвав синюю сферу внимательно всмотрелась в бегущие по её поверхности цифры и закрыла глаза, когда открыла от кончиков пальцев вверх медленно тянулся белый дым. Используя его медленно провела по кривым ожогам на запястье и локте в попытке залечить так же как когда-то лечила раны Мэдина. Белый дым от подушечек просочился под кожу и ожог начал постепенно исчезать. Влить в руку больше силы камня времени отчего-то не получалось, будто что-то ему мешало.

Мана наблюдавшая за ней всё это время внезапно воскликнула:

— Стой! Остановись! — быстро подбежав она бесцеремонно отогнула ворот Джун тут же выпалив, — Сними одежду.

— Что?

— Давай живей пока я её чувствую.

— Да о чём ты?! — Не дожидаясь Мана принялась в спешке расстёгивать пуговицы, а затем обойдя сестру встала со спины стянув кофту. Неприятное зрелище предстало перед глазами. Спина выглядела ужасно, поверхности кожи бугрилась, местами проглядывали крохотные участи кости, белые не имеющие плоти. Мана принялась ощупывать кожу ведя вниз от шеи по позвоночнику. — Ай! Может пояснишь?

— Кто нанёс рану?

— Эм, это трудно объяснить.

— Не так уж и трудно. Это была она, да? Та старуха? — Джун дёрнулась, как смогла повернула голову желая увидеть лицо сестры, дабы убедиться, что та говорит серьёзно.

— Ты тоже?..

— Да. — Она неприятно оскалилась. — Приходила как-то. Я находилась ещё в заточении. Больше она не появлялась, а сейчас от твоих действий демон во мне встрепенулся. В ране осталась чужеродная энергия, она и не даёт тебе залечить рану.

— Посему же никто из хранителей в Ордене сфер этого не обнаружил, а ты смогла?

— Ты пыталась залечить при них рану? — Джун задумалась. Попыток действительно не было. — Так, вероятно энергия активируется только когда ты воздействуешь на неё. Она словно невидимый панцирь ограждает от любых воздействий. Она хотела, чтобы ты так и оставалась в неведении и утратила силу. — Мана убрала руку, поднялась.

— И что теперь?

— Не имею ни малейшего понятия.

— Ясно. — Джун накинула кофту на плечи, скрывая уродливую спину. — Так внутри тебя демон? И как ты его контролируешь?

— Твоему другу такой способ не поможет. Слабоват он для такого. Уж прости.

— Я не о том. Ты можешь им управлять? — Мана приподняла брови ожидая продолжения, — Какие именно у него способности?

— Чёрное пламя. — Джун нахмурилась. Мысль была скверная, но план мог сработать.

— Тогда можешь попытаться меня убить? Хочу, чтобы ты выжгла рану до мяса, до костей…

В глазах Маны мелькнула уже знакомая белизна. Скрестив руки на груди, девушка усмехнулась, а после в голос рассмеялась.

— Да я с радостью!

— Не нравится мне твой настрой.

— Да что ты? Но причинять боль одно из немногих удовольствий, что даёт нам жизнь. Не буду говорить, что мне жаль это делать, потому что это не так. Только ты должна знать, чёрное пламя невозможно погасить. Лучше бы тебе не медлить и как только цель будет достигнута воспользоваться своей силой иначе сгоришь. Но ты пока не можешь умереть, а значит гореть будешь долго.

Не можешь умереть. Может в любом другом случае так и было, но Мирсия могла её убить. Тогда в её замке Джун чувствовала смерть. Вероятно, ангелам было подвластно то, что недоступно смертным.

Поднявшись на ноги повернулась спиной, совершенно не зная, чего ожидать. От раны, нанесённой Мирсией помутилось сознание, пошатнулась психика. Ожог не мог быть хуже уже испытанного, но внутри всё равно что-то кольнуло.

— Кофту тебе лучше снять если не хочешь возвращаться без неё. — Она размяла пальцы. — Готова?

Последовав совету и сняв верх Джун кивнула. Мана подошла на расстояние шага и что-то зашептала, призывая пламя. Оно вспыхнуло охватило ладонь и поднялось выше. Глаза налились тьмой и тогда она взмахнула ладонью скользнув по спине Джун. Пламя заскользило по почти зажившей ране и начало разъедать кожу сжигая дочерна.

Джун дёрнулась, закусила губу изо всех сил сдерживая крик и упав на колени зажмурилась. Плохо. Надо было думать о сфере времени, в скором времени призвать её, но все мысли заполонила боль.

С трудом собравшись с мыслями она призвала силу времени и коснулась плеча. Пламя облизнуло пальцы заставив зашипеть от боли, не отвлекаясь игнорируя боль Джун воздействовала на рану и ощутила, как отступает боль, как отмотанное время возвращает подвижность левой руки, а тело приходит в норму.

По лицу стекал пот, во рту пересохло настолько что казалось вот-вот отвалится язык. Тяжело дыша, будто лёгким было сложно справиться с горячим воздухом Адской сферы, Джун нащупала на земле кофту и медленно надела её используя обе руки.

Это был не конец. Следовало остановить время дабы рана вскоре не вернулась, но сейчас она хотела только одного — отдохнуть. Но перед этим следовало выполнить просьбу Маны.

— Давай поскорей с этим покончим. — Она призвала сферу, левой рукой было удобней. Пальцы двигались так же ловко как прежде, ничто не сковывало движения и будто бы проделать всё это было в разы легче. Мана остановилась напротив, Джун в последний раз уточнила, — Уверена? Ты же можешь просто уйти…

— Покинуть Адскую сферу? — Она покачала головой. — Не сработает. Плод зародился в этом мире.

— А Эндер? — Мана неопределённо повела плечами. — Что он сделает, когда узнает? Его злость будет обращена на меня.

— Что ж, раз это моё решение, я сама ему всё объясню.

— Ладно. Я воздействую на всё твоё тело отмотав время на пять месяцев.

Больше ничего не говоря она приложила левую ладонь к голове Маны, хватило пары мгновений прежде чем Джун следившая за быстро утекающим временем на запястье отняла руку, закончив. Мана выглядела всё так же, но лишь внешне. Плода внутри уже не было. Как только новая жизнь в её теле угасла, обе девушки ощутили дрожь, волной прошедшуюся под землёй едва сумев устоять на ногах. Раздался грохот и из земли словно щупальца во все стороны потянулись корни древа. Его ствол окреп, Обор начал расти и разрастаться с немыслимой по праву ошеломляющей скоростью.

Не сговариваясь обе ринулись прочь и лишь отбежав на безопасное расстояние остановились.

— Ну вот. — Запрокинув голову к сводам пещер Мана улыбалась, а по щекам скатывались слёзы.

Возвращаясь, на полпути к замку Джун заметила впереди две знакомые фигуры, спешащие к ним и напряглась. Вероятно, прошедшая по земле дрожь достигла и их. Объяснять же, что стряслось не пришлось, вдалеке за спинами Джун и Маны к самым сводам тянулся Обор. Древо распустилось, густые ветви перекрывали нависающие над головами камни и продолжали тянуться дальше, распространяясь по Адской сфере.

Скрестив руки на груди Джун замерла, гадая, что сказать, когда Эндер спросит, как это произошло. Мана бросилась к нему обвив руками шею, в непонимании Эндер нерешительно её обнял, посмотрев на Джун. Во взгляде демона застыл невысказанный вопрос.

Когда Мана его наконец отпустила, Эндер воззрел на неё сверху вниз.

— Как это произошло?

— Я решила проблему. — Она протянула руку ласково касаясь его щеки, но увидев, как он скривился от её прикосновения медленно убрала ладонь. — Ты неисправим, знаешь? — Мотнув головой она обошла его двинувшись, не дав уйти Эндер схватил её за запястье.

— Спрошу ещё раз, что ты сделала?

— Ничего! Ничего я не сделала! Мы это сделали! Мы с Джун. — Отпустив руку Маны, позволив той уйти, он перевёл тяжёлый взгляд на Джун и по скулам пошли желваки.

Джун. Носитель времени. Древо, что замерло при беременности Маны. Древо, что теперь разрослось до немыслимых размеров.

— Не смотри на меня так. Ты всё понял. — Она повела плечами, стало не по себе. И это действие заставило обратить внимание ещё на один факт — рука была цела.

— Ты отмотала время. Что с ребёнком.

— Ничего, Эндер. Сейчас его не существует. — Она мотнула головой в сторону дерева, — У вас пять месяцев.

Втроём они двинулась обратно. Чуть впереди маячила Мана, намеренно шедшая впереди будто надеясь таким образом избавиться от ненужных вопросов.

Эндер остановил Джун взяв за локоть и дождавшись пока Рен отойдёт на достаточное расстояние, уточнил:

— Всё точно будет нормально?

— Да, Эндер. Будь иначе я бы так не поступила. Врагов мне хватает, не хочу, чтобы им стал ещё и ты. — Появившаяся на губах улыбка была вымученной, полной боли.

По возвращении Мана вместе с Джун приготовили ужин. Девушки не разговаривали. Джун лишь нарезала ингредиенты, радуясь возвращению подвижности левой руки, стараясь не думать о месяце, проведённом без неё.

Джун ела, не чувствуя вкуса с тоской вспоминая о еде, приготовленной Книгочеями. Обратила взгляд на Эндера, по лицу демона было ясно, что от поглощения пищи он так же не испытывает и грамма радости.

— Как так вышло? — прошептал Рен склонившись к подруге. Джун скривилась, продолжая тыкать вилкой кусок мяса, ответила:

— Не спрашивай.

Атмосфера была напряжённой, но уходить в этот же день было нельзя. Рен не закончил поиски, Джун требовалась помощь с клеткой. Потому после ужина Эндер позволил им занять любые свободные комнаты.

Комнату освещало несколько крохотных световых шаров мерно скользящих под потолком. Единственное панорамное узкое окно, пробивался кроваво-красный свет. Джун сидела на полу спиной прислонившись к спинке кровати. Ей до сих пор не верилось, что рука вернулась. Всё это могло быть сном, дабы убедиться, что не так она сжала ладонь до такой степени, чтобы ногти врезались в кожу оставляя отметины. Потому, когда раздался стук в дверь она поначалу не обратила внимания. Стук повторился и вернувшись в реальность она открыла. На пороге стоял Эндер держа в руках старый пожелтевший и потрескавшийся пергамент. Джун узнала его сразу.

— Чертежи.

— Да. — Он протянул их. — Верни, как перепишешь. И зайди к Мане, она даст тебе что-нибудь переодеться. — Больше ничего не говоря он ушёл. Хоть что-то. Эндер ещё злился, но Джун надеялась, что скоро он остынет.

Переписывание заняло не так много времени, большая его часть ушла на сам чертёж клетки ошибаться с которым не следовало. Закончив, Джун нехотя сходила к Мане, та без особой радости предложила несколько платьев и всучив их Джун, объяснив, как пройти к купальне поспешила выставить сестру за дверь.

Спустившись до первого этажа, она нырнула под лестницу и открыла высокие узкие двери проходя внутрь. Один за другим на стенах зажглись фонари освещая множество круглых, утопленных в пол небольших бассейнов. Было тихо. Разувшись, Джун подошла к одному из них. Пол оказался тёплым, что не могло не радовать. Опустившись на колени, она прокрутила винт и спустя пару мгновений полилась горячая вода, проделав то же со вторым, открыв холодную воду, она села на край, свесив ноги.

Когда воды стало достаточно Джун разделась и забралась в воду. Было… странно. Откинув голову на бортик, она устремила взгляд в потолок. Вдруг стало интересно как раньше жили демоны, во времена детства Эндера и Рена. Прикрыв глаза попыталась представить, слуха коснулся вызванный воображением детский смех, перед мысленным взором предстала Азура, мать Рена, одетая в роскошное платье, на голове переливающаяся алым корона. Вот Джун представила её голос, строгий с нотками высокомерия и власти, как и подобает монархам. Вероятно, слугам было с ней непросто. Хотя и характеры Эндера с Реном назвать простыми язык не поворачивался. Наверняка и они приносили немало проблем в детстве и юности.

С того дня как узнала о настоящей сущности Рена, Джун ни разу не заговаривала с ним о годах, проведённых здесь. Да и что толку бередить старые раны?

Вздохнув она скользнула под воду с головой. Вынырнув через минуту или меньше, она скрутила липнущие к телу волосы в жгут и откинула их за спину, продолжая размышлять о чём-то. Время тянулось, Джун не спешила вылезать из воды, не желая лишаться столь желанного спокойствия.

Правая нога резко заныла, словно скручиваясь, боль спускалась от колена вниз к голени и ступне. Скривившись Джун начала массировать ногу пока не поняла в чём дело.

Хорма Деус.

Стоило подумать о нём как чёрная бездна раскрылась прямо над Джун и из неё показались длинные чёрные щупальца, за ними в реальность явилась и многогранная сфера, зависшая над водой.

Джун машинально прижалась к стенке бассейна, не зная, как поступить. Хорма заговорил:

— Я несказанно рад, Джун. Ты самостоятельно вернула себе силу, научившись действовать иначе если того требует положение. И ты вернула руку. — Он протянул щупальце и Джун вскочила из воды, не позволяя себя коснуться.

Какая разница в каком виде она предстала перед ним, всё равно Джун знала, что у бога нет и не может быть к ней подобного интереса. Всё, что его интересовало — знания.

— Если вы так и продолжите заявляться без предупреждения, то боюсь можете застать меня при куда более личных обстоятельствах. — Помрачнев, заметила она и не заботясь о том, как сейчас выглядит, вылезла из бассейна, принявшись натягивать на себя чистую одежду. Платье оказалось не по размеру, в бёдрах и груди недоставало объёма. Не обращая на это внимания Джун оправила длинный подол с разрезом и лишь после вновь посмотрела на бога всё это время хранившего молчание. — Что вам нужно?

— Ты знаешь.

— Символы богов, — скрестив руки на груди она переступила с ноги на ногу, — ну конечно. По другой причине вы бы и не подумали заявиться. Прошло лишь несколько часов с момента как я восстановила руку, и вы ждёте, что я тут же брошусь продолжать сбор символов? У меня и без того хватает забот.

— Ты отказываешься продолжать? — Что-то в голосе бога насторожило Джун, она неосознанно попятилась. Проглотив вставший в горле ком уже менее язвительно ответила:

— Нет. Но я человек, мне нужна передышка. Я устала морально и физически. Мне нужно время разобраться и со своими проблемами. И вряд ли я буду полезна валясь с ног от усталости. Я закончу сбор, как и обещала, но сначала…

— Твой друг. До полного воплощения демона осталось недолго. Поторопись. —Хорма не дал ей времени расспросить подробней, прокрутившись в воздухе многогранная сфера исчезла поглощённая бездной.

Джун вернулась в комнату не в лучшем расположении духа. Новости о Кайле не радовали, требовалось поторопиться, но Джун сомневалась в своих силах. И в своих решениях. Ночами она не могла уснуть терзаемая собственными выборами. Сначала Карли, затем Кайл убивающий демонов и смерть Мэдина, не стоило забывать и о сделке с Барсолино. Отныне она не знала, что правильно, сомневаясь буквально во всём, что совершает. Гадая, не станет ли только хуже от того, что она намеревалась сделать с Кайлом.

Достав из сумки тетраэдр Джун забралась на кровать. Времени, влитого когда-то в тетраэдр, не осталось. Вновь напитав его, она села, скрестив ноги и несмотря на то, что валилась от усталости ей нужно было кое-что сделать прямо сейчас.

Перемещаясь к нему, она не знала где окажется. Место было незнакомым, она ни разу не была здесь в прошлом, ни разу не встречала здесь его.

Первое что привело в замешательство — неестественный тусклый свет, от которого с непривычки резануло глаза. Вскинув голову Джун воззрела на солнце или нечто, выполняющее ту же функцию. Местное светило окружало два чёрных ореола, они искажали источник света.

Огромная территория походила на военный полигон, но никого и на десятки метров вокруг не было. Это настораживало. Выбирать куда идти особо не приходилось справа вдалеке возвышалось какое-то сооружение к нему-то Джун и направилась. Шла медленно камешки неприятно впивались в голые ступни. Если бы знала, что придётся далеко идти обязательно бы прихватила обувь. Прижимая к груди тетраэдр обоими руками, она добралась до здания и заслышав шум юркнула за угол лишь отсюда увидев, как от здания вниз по склону тянулись десятки таких же домов. Нечто похожее она видела в Шоттеме и на базе Разжигателей расположенной на Земле.

Искать Мэдина не имело смысла, раз тетраэдр перенёс её сюда значит он находился поблизости, оставалось лишь подождать. Осторожно выглянув за угол, Джун рассмотрела нескольких человек на посту и вздохнув намеревалась обойти их с другой стороны когда кто-то развернул её к себе резко прижав к стене. Рука машинально рванула к клинку, но поймала лишь пустоту, а потом в тусклом свете Джун различила знакомые черты.

— Мэдин?.. — спросила на выдохе.

— Идём. — Взяв её за руку Мэдин потянул её в сторону жилого корпуса. — Будет нехорошо если тебя увидят.

Они оказались в комнате. Его или нет значения не имело. Когда дверь была заперта на замок Джун не удержавшись от внезапного порыва обняла Мэдина.

— Ты не приходила. Я решил ты смирилась. — Она отрицательно мотнула головой не разрывая объятий. Затем отстранившись выдохнула.

— Стой, нужно кое-что сделать. — Используя одну из печатей на предплечье она оградила комнату.

— Что это?

— Купол безвременья. Если продолжу приходить однажды время здесь достигнет того дня. Я не могу потерять тебя снова. — Во взгляде девушки промелькнуло беспокойство и тревога. Мэдин хотел что-то ответить, но совершенно позабыл об этом когда взгляд непроизвольно опустился на её голые ступни, покрытые пылью и мелкими порезами.

— Подожди меня здесь. Я сейчас вернусь.

— Ладно. — Она так и осталась стоять, гадая что заставило его уйти, а затем Мэдин вернулся, держа в руках тазик с водой и полотенце. — Зачем?

— Пожалуйста, сядь. — Она выгнула бровь ожидая пояснений. — Твои ноги. Ты поранилась.

— Мне не больно. Я могу временем…

— Нет. — перебил Мэдин и вздохнув пояснил, — не нужно использовать свои силы по пустякам. Просто дай мне помочь.

Без дальнейших пререканий Джун выполнила его просьбу сев на диван. Мэдин опустился перед ней на колени, омыл её ноги смывая кровь.

— В каком мы мире? — он поднял голову. — Я не помню такого. Кажется, никогда прежде здесь не была.

— Фобиус. Пятьдесят восьмой мир союза. Здесь расположена четвёртая база.

— А управляет… Вейра. В какой момент времени ты был здесь? В смысле, что происходило до этого?

— Ну, ты отправилась на поиски своего дэмиана. А мы с Линой прибыли сюда по приказу Гримбэла.

Джун смутно припоминала, что происходило после того как она освободила Рена, как после встретила Мэдина и Лину только вернувшихся с задания. Ей нужно было это знать, нужно было следить за временем, но пока беспокоиться не имело смысла.

Мэдин начал вытирать её ноги.

— Я могу сама!.. — Он перехватил её руку мазнув губами по костяшкам пальцев и отпустив улыбнулся.

— Дай мне закончить.

Ничего не предпринимая она сидела на диване рядом с Мэдином положив голову на его плечо наслаждаясь тишиной и покоем. Сегодня она не хотела просить у него совета. Не хотела обсуждать Кайла и другие проблемы. Ей требовался покой, пусть недолгий. Пусть мнимый и обманчивый…

— Ты надеялся, что я больше не приду?

— Не в этом дело. Я лишь хотел, чтобы ты…

— Я что? — Она подняла голову, воззрев на него. В холодных зрачках, напоминающих льдинки Мэдин увидел собственное отражение и нахмурился, когда Джун сама ответила на вопрос. — Отпустила тебя?

Он устало потёр лоб. Встречи с Джун были приятными зачастую неожиданными, а после сегодняшнего визита долгожданными, но все эти они были пропитаны тоской и неизлечимой болью избавиться от которой самостоятельно Джун, вероятно, уже была не в состоянии. Ей требовалась помощь, а Мэдин не мог сказать наверняка способен ли он оказать её.

— Зачем, Джун? Так ты лишь терзаешь себя. Всё сильней увязая в этом. Пора прекращать…

— Я не хочу. — Она положила голову ему на колени, осторожным движением Мэдин убрал волосы от лица девушки.

— Ты должна жить дальше. — Он нахмурил брови продолжая смотреть на неё.

— Не нужна мне такая жизнь. — Джун прикрыла веки добавив уже тише, — Я устала.

Он не понял в какой момент Джун уснула. Будить не стал, полагая, что ей было непросто совладать со сном в настоящем. Он погладил её по голове зарываясь пальцами в волосы и склонившись оставил на виске невесомый поцелуй, на ухо прошептав:

— Я люблю тебя…

Робкий солнечный луч скользнул по плечу, запутался в волосах и коснулся лица. Джун зажмурилась, моргнула раз, два и окончательно проснулась. Первым в голову закралось непонимание и испуг, когда взгляд не уловил в окружении ничего знакомого, а затем ощутив чьё-то присутствие рядом она медленно повернулась, уставившись на спящее лицо Мэдина.

— Чё-ёрт… — Тут же пришло осознание. Когда она уснула купол безвременья исчез. Вероятно, Мэдин перенёс её на кровать.

Он открыл глаза, потерев веки избавляясь от остатков сна, негромко спросил:

— Выспалась?

— Извини. У меня не было намерения оставаться, я не должна была засыпать. — Она села, притянув колени. — Тебе нужно было разбудить меня…

— Нет, не нужно. — Мэдин протянул руку касаясь её плеча, глядя на девушку снизу-вверх. — Когда ты последний раз нормально спала? — Она замялась, неуверенно пожав плечами. — Потому и не стал будить. Тебе это было нужно и неважно чего это стоило.

— Это стоило твоего времени. — Собственная беспечность и допущенная ошибка раздражали. Не зная, как ещё наказать себя за оплошность она неосознанно начала расковыривать оставленные ногтями старые шрамы. Заметив это Мэдин сел, перехватив её руку поднёс к губам, целуя.

— Упущенное не вернуть. В этом прелесть времени в обычном его понимании. Нам никогда больше не прожить этот момент вновь, потому стоит ценить каждый миг. И пусть с тобой всё обстоит иначе не кори себя, а прими то, что не в твоих силах контролировать всё на свете. Иначе однажды всё выйдет из-под контроля.

С досадой опустив брови, она поджала губы глядя парню в глаза. В голове смутно пронеслось его внезапное признание. Было ли оно частью сна Джун не знала наверняка. Она смотрела на него, живого, но мозг решил сыграть с ней злую шутку подкинув посмертный образ, избавиться окончательно от которого так и не удалось. Резко отвернувшись, Джун зажмурилась, когда Мэдин спросил в чём дело она напряглась. Ему не следовало знать подробностей по многим причинам, но лгать и искать оправдания своим мыслям она не собиралась.

— Я слышала твои слова прошлой ночью и мне… страшно. — Он качнул головой, выражая непонимание, а после вздёрнув бровь ответил:

— Ты о…

— Не говори. Я знаю, но не могу ответить. Не сейчас не в этом времени. — Джун нервно усмехнулась, взмахнув рукой. — И пусть в моём настоящем у меня больше нет такой возможности я всё равно не могу.

— Знаю это неправильно. Я влюбился в эту версию тебя, но, чтобы ты стала такой прошлой версии тебя необходимо пройти через всё, что пережила ты. Всё.

— Я понимаю. Делай, что должен. Не буду же я ревновать к прошлой версии себя. — Она поднялась. — Иначе никак.

— Тебе пора? — Джун кивнула, взяла тетраэдр, отчего-то медля. Что-то для себя решив она склонилась к парню оставляя на щеке поцелуй и не прощаясь открыла тетраэдр скрывшись в бездне.

По возвращении Джун решила больше не задерживаться в Адской сфере, предупреждение Хормы не позволяло откладывать проблему с демоном и дальше. Потому собрав вещи, аккуратно сложив в сумку чертежи клетки она взяла их оригинал и перекинув сумку через плечо отправилась к Эндеру.

Пребывание в прошлом дало ей шанс выспаться, но здесь до сих пор царила ночь. Однако Джун не сомневалась, что найдёт Эндера в его кабинете засевшим за переводом частей прошлого. Так и вышло.

Негромко постучав, дождавшись позволения войти Джун открыла дверь остановившись на пороге.

— Это ты? — Бросив на неё мимолётный взгляд, не упустив из виду что она собрала вещи демон добавил, — Куда-то уходишь? — Голос прозвучал устало, Джун нахмурилась.

— Да. Я должна вернуться в Хладную гавань, сейчас. Иначе могу не успеть.

— Помочь? С клеткой?

Джун хотела сказать «да», но видя его состояние не смогла этого сделать. Отрицательно мотнув головой, ответила:

— Не хочу добавлять тебе проблем. Нас многое связывает, особенно теперь, но с демоном я разберусь сама, а если не сумею буду корить лишь себя.

— Ха-а… — отложив перо Эндер потёр переносицу. — Если намекаешь на то, что произошло сегодня, то я не злюсь. По крайней мере теперь. Своими действиями ты дала Адской сфере шанс восстановиться, и я… — он сжал челюсть будто не привык такое говорить, — благодарен.

— И всё от помощи откажусь. Это ведь ты сказал, что я могу справиться самостоятельно. Это я и сделаю. — Подойдя к столу она положила перед демоном пергамент и отступила, — Скажешь Рену почему я ушла?

— Да.

— Тогда мне пора. — Не покидая кабинет она открыла тетраэдр и исчезла.

12.Переворот и становление. Глава 31. Гармост

Хладная гавань,

несколькими часами ранее

Сидя за столом в своём кабинете Мордекай взирал на двух надоедливых посетителей. Они пробивались к нему несколько часов, но говорить с ними опустошителю было не о чем, и он совершенно не хотел знать, что же этим двоим понадобилось. У него было более важное дело на столе в окружении бумаг лежало два пистолета. Один белый, увитый алыми прожилками и золотыми нитями ЭруДзю дали Игиде для убийства хранителей, другой для Джун сделал Фауст ЭруДзю обманом подменив и переплавив настоящий клинок. У первого даже не было магазина потому что именно использовалось вместо патронов сказать было затруднительно. А второй, чёрный с выбитой на поверхности чёрной восьмиконечной звездой работал по тому же принципу что когда-то клинок используя вместо пуль сгусток чистой силы.

Мысли всё ещё были поглощены оружием и идеями как его использовать, когда Хак хлопнув по столу оперся в него обеими руками.

Мордекай вздохнул уже в который раз как детям объясняя этим двоим одно и тоже.

— Никого из вас я к нему не пущу. Для вас это небезопасно.

— Мы имеем право, он наш глава! Я хочу с ним поговорить и сам понять, что это уже не Гримбэл!

— Слов Лины вам недостаточно? — Глядя на них из-под опущенных бровей спросил опустошитель.

Устав от споров Вейра опустилась на стул, коснулась висков в которых пульсировала боль. После времени, проведённого в пустых мирах, они оба пребывали не в лучшем состоянии и Орден сфер вот уже месяц обследовал их и пытался вылечить. Вейра была благодарна за это хранителям, но она была не глупа и понимала, что всё это не просто так.

Проследив за девушкой взглядом Мордекай сцепил пальцы в замок и добавил:

— Вы не в том положении чтобы что-то требовать. На данный момент демон в теле вашего главы заключённый Хладной гавани, и я не стану беспечно пускать вас к нему. За последнее время способности этого демона кхм… возросли. Камера едва справляется со своей задачей хоть и покрыта верелиром, проходящие мимо хранители и демианы сообщили, что слышали в голове его голос. Он внушает мысли, а вы сейчас в крайне уязвимом положении пусть и не осознаёте этого.

Злясь, что так и не удалось ничего добиться Хак оттолкнулся от стола быстрым шагом покинув кабинет. Вейра ведя себя более сдержанно кивком головы выразила благодарность и поспешила за мужем.

Мордекай перевёл дыхание, провёл по лицу рукой. Все трое генералов Разжигателей войн являлись проблемой. Мордекай уже неоднократно думал об этом когда из всех них оставалась лишь Лина, а теперь с появлением этих двоих тревожные мысли утроились. Как скоро они подговорят своих солдат и попытаются захватить Хладную гавань лишь вопрос времени.

Вейра нагнала мужа у выхода и не говоря ни слова взяла его за локоть останавливая. Рука девушки скользнула по запястью и в ладонь Хака. На краткий миг что-то блеснуло в его ладони и так же быстро пропало.

Продолжая идти рядом Вейра заговорила, перейдя едва ли ни на шёпот:

— И всё же я не верю им. Гримбэл не мог убить Мэдина.

— По словам Лины она тоже там была.

— Я думаю они подставили его. Может хранители пытались убить Гримбэла, а Мэдин погиб, защищая его. Ты же знаешь он мог. Гримбэла тут же арестовали, пресекая встречи с любым из разжигателей. Нам даже не позволяют встретиться с ним, словно боятся.

— Для чего им подставлять Гримбэла?

— Мы пробрались в Хладную гавань, это не какой-то жалкий мирок как один из тех, что мы зовём базой. Ты ведь тоже думал об этом? Когда здесь столько наших захватить власть не будет проблемой. Их новый король того же возраста что и Игида. Может он и не обозлён на весь мир как она, но ему явно недостаёт опыта в управлении. Мы убивали хранителей одного за другим, а когда-то нас пугали тем насколько они сильны. — Вейра покачала головой. — Наверняка слухи о невероятной силе распространили сами хранители желая пресечь попытки захвата на корню.

— Мы справимся с ними. Тогда остаётся вопрос почему Лина лжёт?

— Думаю дело в Гримбэле. Она предана и любит его. Так что вполне могла пойти на сделку.

Минуя редко встречающихся на пути хранителей, они пробрались на нижний этаж Ордена сфер и двинулась по длинному коридору. Стены постепенно сменялись. Вейра отчётливо ощутила, когда они начали спускаться на территорию, покрытую верелиром. Ей стало дурно, едва удержавшись на ногах, опершись на плечо Хака она продолжила путь.

Здесь располагалось всего две камеры. В одной из которых они и нашли Гримбэла. Хак достал ключ, повернувшись к жене коротко произнёс:

— Ты молодец.

— Ну, как только услышала про верелир решила, что должна это сделать, иначе к нему не попасть.

— Опустошитель подготовился, он следил всё это время за мной ожидая подвоха, но в девушке, осевшей на стул не заметил угрозы. — Вейра не стала сообщать что ей действительно стало хуже, решив, что это не так важно.

Он отпер камеру и открыл дверь. Звон пронзил голову, заскользил по мыслям и поглотил разум. Хак услышал голос Гримбэла, а затем чёткий приказ и зайдя в камеру достал нож принявшись методично сбивать выбитый на полу рисунок, удерживающий демона на месте. Вейра ещё сопротивлялась, из носа и глаз потекла кровь, рот наполнился кровью, и девушка закашлялась, теряя последние ниточки сознания. Не в силах стоять она поползла в камеру. У неё не было при себе оружия, потому не замечая боли она взялась скрести рисунок ногтями сдирая те в кровь.

Демон не двигался. Он ждал, наблюдая за ними с огромной пугающей улыбкой на лице.

***

Прибыв, Джун сразу же отправилась к Мордекаю не желая больше ждать. Выслушав её опустошитель согласился с её планом и поднялся. Похлопав по карманам и поняв, что ключа нет он сразу понял, что произошло. Немедля он взял чёрный пистолет, что в случае чего мог убить демона и они поспешили к Гримбэлу.

Бежали быстро. Опустошитель надеялся, что те двое не успели совершить глупость, но стоило оказаться в Ордене сфер как он почувствовал силу Гармоста. То, что верелир заглушал любую силу сейчас для него вышло боком. У него был лишь пистолет, сжав его в руке опустошитель повернулся к Джун.

— Оставайся здесь. Верелир не позволит тебе использовать силу камня разрушения. Я выманю демона сюда.

Джун сжала челюсть, пред мысленным взором предстали тела убитых демонов и тело Мэдина. Проглотив вставший в горле ком, она мотнула головой с надрывом заговорив:

— Если не получится… убейте его. — От сказанного внутри всё сжалось, но теперь после всего случившегося она понимала, что иногда помочь просто невозможно. А выпускать на волю ещё одного монстра не выход.

— Я тебя понял, Джун. Жди. — Мордекай скрылся в коридоре. Уже спускаясь по лестнице он услышал звуки и напрягся, замедлив шаг. Дверь оказалась распахнута, демон был ещё внутри, Хак и Вейра тоже. Пребывая не в себе эти двое почти уничтожили печать. От свободы демона отделяла лишь пара ударов ножом, не дожидаясь этого момента Мордекай захлопнул дверь, ключ оставленный в замке пригодился. Заперев их, он привлёк внимание демона. Теперь, когда печать была снята, камера не могла его сдержать и верелир не мог помочь.

Демон смотрел в крошечное окно и улыбался. Раздался последний удар ножа, и невероятная волна силы отбросила Хака и Вейру в стены. Раздался грохот, затем ещё один и дверь слетела с петель. Опустошитель двинулся к лестнице, как только из проёма показался демон, он спешно поднялся наверх.

Джун замерла у стены рядом с коридором прижавшись к той спиной. Она успела ещё несколько раз перечитать инструкцию и запомнить чертёж клетки. Ей было не по себе. С Мефериаль они действовали вместе, но Кайл… да, Джун сама решила сделать это в одиночку и всё же эта ситуация не давала покоя. Если ошибётся Кайл умрёт. От Гармоста или пули из чистой силы не важно.

Мордекай выбежал из коридора и отступил, резко повернувшись к нему лицом. От шума несколько сейвов выбежало проверить, что происходит, к ним так же присоединился Эрвин Тиджерон, но не успел глава спросить, что здесь творится как опустошитель выпалил:

— Назад! — Джун помрачнела, коря себя, что не подумала предупредить их об опасности пока была возможность, но времени и без того было мало.

Нащупав в кармане нож, Джун вздохнула выдохнула, успокаивая гулко колотящееся сердце и вскинула голову в тот самый миг как демон показался в проёме. Дальнейшие события происходили словно в замедленной съёмке. Она призвала купол безвременья окружая им лишь себя и Гармоста, однако тот был уже куда сильней чем в прошлую их встречу и даже её способность не остановила движений демона полностью.

Вспомнился бой с Мирсией, но демону до неё было ещё далеко.

— В этот раз всё будет иначе… — произнесла она сама себе и за миг оказавшись рядом с демоном ударила того под колени, одновременно атакуя спереди в попытке повалить того на пол.

Из-за купола безвременья Гармост был медлителен, но всё же действовал. Его голос проник в голову и Джун, не слыша собственных мыслей, услышала его голос.

— Отпусти! Отпусти! Отпусти! — голос звучал как приказ и не сбавлял напора. В попытке избавиться от него Джун ударила демона ещё несколько раз прежде чем тот повалился на спину, а она прижала его сверху.

— Держите его! — выпалив Джун за секунду сняла купол. Мордекай, оказавшийся рядом буквально в ту же секунду, прижал руки демона к полу.

Из носа закапала кровь прямо на рубашку Кайла, пропитывая ткань. Джун моргнула, и алая пелена застлала взор. Она не могла вернуть купол, ей требовалась помощь опустошителя, а пребывая в нём он бы помочь не смог.

Игнорируя своё состояние, она разорвала ворот рубашки и повернув голову Кайла боком достала нож принявшись вырезать клетку, что сдерживала Мефериаль в уменьшенном варианте у него за ухом, прямо по волосам.

— Не получится! У тебя не получится! Ха-ха-ха!.. – Гармост смеялся. — Ты одна.

— Да. Знаю. Для запечатывания клетки нужно четверо, но ты не Мефериаль. И ты ошибся. Я не одна. — Положив руку на грудь демона Джун попыталась подавить его хоть на миг и отыскать Кайла. — Кайл, если ты слышишь меня, то помоги.

Кайл проснулся от яркого света. Где-то мерно капала вода. Заслонившись рукой, он поднялся, оглядывая глубокую темную пещеру. Как он сюда попал и что делал до этого он не помнил. Пещера была круглой и не имела выхода. В темноте прямо у стены что-то шевельнулось Кайл всмотрелся и напрягся, когда навстречу ему вышел он сам. Только выглядел он ужасно. Руки и половины тела не было будто кто-то его откусил.

— Наконец-то проснулся. — Его двойник запрокинул голову. — Нам пора выбираться.

— Что? Но… где мы?

— А сам как думаешь? — Свет дрогнул, на секунду потускнев. — Нужно уходить сейчас, иначе застрянем здесь навечно. Я бы не стал ждать тебя если бы эта тварь не оторвала от меня полону, впрочем, от тебя она оторвала кусок не меньше. Теперь всё иначе, Кайл.

— Ты… Гримбэл.

— По одному нам больше не выжить. Отныне мы нужны друг другу если хотим вернуться.

Закрыв глаза Кайл вскинул голову, до слуха донеслись едва различимые слова. …если ты слышишь меня, то помоги.

— Хорошо. Я помогу… — открыв глаза он посмотрел на Гримбэла. — Ты слышал?

— Да. Давай сделаем это.

Разрезав руку Джун пролила кровь напитывая печать, когда услышала, как Кайл закашлялся. Он перестал сопротивляться, но Джун не ослабляла хватки, это могло быть ловушкой.

— Джун… я… я не смогу сдерживать его долго. — Он не видел её, в глазах друга стояла пустота.

— Ты можешь использовать силу камня разрушения?

— Я… я попробую.

— Хорошо. Я не знаю, как это выглядит в твоей голове, но ты должен начертить печать для клетки Мефериаль, помнишь, как она выглядит?

— А-а… Да… Кажется, да…

— Хорошо. а затем создать клетку и воздействовать на неё своей силой. Остальное сделаю я.

— Понял.

Джун не знала, что творится у него в голове, только понимала, что ничего хорошего. От личности Кайла осталось немного, впрочем, как и от Гримбэла и она сомневалась, что этих крупиц хватит дабы одолеть в этой схватке Гармоста. Кайл исчез и на смену его личности никто не явился. Тело друга затряслось, изошло судорогой, так что Джун и Мордекаю с трудом удавалось его удерживать. А затем из его рта раздался пронзительный нечеловеческий голос.

Прежде пещера, не имевшая выхода, затряслась и в стене образовалась дыра. Они выбрались через неё, уходя всё дальше от света, но так было нужно. Гримбэл вёл его куда-то в темноту петляя и меняя направление в попытке скрыться от демона. Он не знал наверняка куда идёт лишь двигался в ту же сторону куда обычно направлялся, желая получить контроль над телом. А затем туннели и ходы закончились, выведя их в темную комнату где в самом центре огромная кровавая, скрывающаяся под тонкой плёнкой масса вздыхала и вздрагивала. На её поверхности вспыхивали и тут же гасли короткие искры чем-то напоминающие всполохи молнии. Это был Гармост. Существо, с которым они сражались сейчас на самом деле было ещё даже не родившимся демоном.

Подойдя ближе, не сговариваясь Кайл и Гримбэл приступили к начертанию печати вокруг этой странной штуки. А затем представили клетку, требовалось создавать каждый металлический прут по отдельности дабы та удержала демона.

Когда клетка была почти готова плётка на кровавой массе начала лопаться, наружу просочилась частичка силы Гармоста в мгновение ока отбросив обоих от клетки. Его сила гнула прутья, скручивала их до неузнаваемости.

— Скорей! Нужно завершить клетку! — выпалил Гримбэл и оправившись от удара побежал обратно, Кайл последовал за ним.

Работали быстро, слаженно боясь повторения ситуации. Как только клетка была закончена оба призвали силу камня сна воздействовав на клетку.

Джун прижимала руку ко лбу Кайла. Она ждала точно зная, что почувствует проявление его силы, когда придёт время и не ошиблась. Стоило слабой волне силы пробежать по его телу как Джун, прижав окровавленную ладонь к печати, начала вливать в неё силу камня времени, запирая клетку. Она продолжала это делать до тех пор, пока сила Гармоста не растворилась совсем, а затем тяжело дыша, почти ничего не видя из-за кровавых слёз, Джун отползла в сторону.

Мордекай коснулся её плеча.

— Ты справилась. Отдохни, дальше я сам.

— Вы вернёте его? — Она машинально подняла голову хоть ничего и не видела

— Попытаюсь собрать остатки его личностей в одну. Должно сработать.

Кто-то из сейвов Ордена сфер подбежал к ней и помог подняться.

— Ты как? — по голосу она узнала Лирл.

— Мне плохо. — Джун пошатнулась.

— Сейчас, подожди. — Лирл отвела её в сторону усадила на стул и несколько других сейвов принялись осматривать её глаза и перевязывать рану на ладони. Откуда-то сбоку доносились приказы Эрвина Тиджерона. Глава ордена приказал проверить клетку и вскоре кто-то вернулся, сообщив о Хаке и Вейре.

Джун покачала головой, их действия не сулили им ничего хорошего, но ей не было их жалко, не теперь, когда они едва не уничтожили всё. Она злилась на них, решив, что не нужно было их спасать.

Когда с крупными делами было покончено глава Ордена сфер подошёл к Джун. В этот момент она вытирала всё непрекращающиеся слёзы.

— Тебе нужно отдохнуть, Джун. Серьёзной проблемы я не вижу, но сейчас тебе лучше не напрягать глаза. — Она кивнула. Эрвин Тиджерон подозвал кого-то. — Проводи её в лазарет.

***

Два дня спустя Кайл пришёл в себя. Дабы не допустить ещё одной ошибки на случай если Гармост был запечатан ненадёжно его приковали кандалами.

Он смотрел в потолок, руки затекли и пальцы почти не двигались. Кайл дёрнулся, неприятно звякнули цепи, а затем поблизости раздался голос.

— Не стоит пытаться. — Мордекай подошёл к кровати и не пожелав сесть заложил руки за спину. На лице опустошителя тяжёлым грузом лежала усталость, настолько глубоко въевшаяся во всё его существо, что, казалось, избавиться от неё больше не удастся.

— Что я здесь делаю? — Кайл смотрел на него искоса, не в состоянии до конца повернуть голову, а Мордекай не намеревался облегчать ему задачу.

— Начнём издалека. Что последнее ты помнишь?

— Как Джун… — он смолк. Яркое, причиняющее почти физическую боль воспоминание о дне, когда Джун нашла его всего в крови вспыхнуло в голове.

— Можешь закончить предложение. Недомолвки ни к чему, мне всё известно.

— Она видела, как я убил демона. Тогда я последний раз был собой. После контроль захватил демон. — Взгляд опустошителя его разозлил. Эта снисходительность и небрежность в тоне голоса так же не вели ни к чему хорошему. — Ну давайте, спросите прямо. — Но Мордекай молчал, глядя на того из полуприкрытых глаз. — Я знаю, что сделал демон, чувствовал кровь на руках, его неугасающее не стихающее ни на миг желание убивать. Сейчас я помню все его мысли и желания. Его воспоминания бесцветные, серые. А мои… — он зажмурился, — кристально чистые, яркие.

— Сейчас ты ощущаешь его присутствие? — Он покачал головой.

— Только знаю, что теперь он глубоко внутри моего разума.

Достав ключ, опустошитель снял с него кандалы и цепи грузно упали на пол на мгновение наполнив комнату режущим слух звоном. Кайл медленно сел, потёр затёкшие запястья, размял пальцы.

— Не используй свои способности какое-то время.

— Это приказ?

— Ха-а… Нет, просьба. Носители камней все такие упёртые? Вечно воспринимаете всё в штыки.

— Вы о Джун? — Кайл напрягся. — Разница в том, что в отличие от неё я не в вашем подчинении. — Он выдержал долгий непроницаемый взгляд опустошителя.

— Лучше будь благодарен. Она спасла тебя и не сделай она этого я бы убил тебя чтобы не дать возродиться демону. — Мордекай вытянул руку и на его ладони за секунду из пустоты соткалась уже знакомая Кайлу и одновременно с тем ненавистная маска.

Не сумев скрыть удивления и даже короткого страха Кайл дёрнулся.

— Надевай маску, разжигатель войн. И прикажи своей армии покинуть Хладную гавань. — Он положил маску на край постели и отступил. Кайл устремил на него взгляд, процедив:

— Нет. Сначала освободи их.

Мордекай вскинул бровь, но продолжения и пояснений не последовало. Они ему и не требовались он и так прекрасно знал о ком именно говорил Кайл. Он рассчитывал услышать эту фразу хотя бы другим тоном, просящим, умоляющим, но вместо этого слова будто ожгли его пламенем.

— Видел в воспоминаниях демона как они пытались его освободить?

— Да. После такого вы бы вряд ли позволили им уйти. А значит они в плену.

— Генералы твоей армии нарушили мой запрет, подвергли хранителей опасности, едва не разрушив и так шаткое положение миров.

— По незнанию…

— Да, но, как известно, незнание не освобождает от ответственности. Тебя пощадили, всё же как бы там ни было ты действительно пришёл на помощь хранителям, когда тебя попросила Джун и помог запечатать Мефериаль пострадав при этом. Твои действия после были обусловлены пробуждением демона, а их — корыстным желанием освободить заключённого главу своей организации и захватить Хладную гавань.

— Что их ждёт?

— Изгнание им не грозит, раз однажды они уже смогли выбраться из пустых миров, второго я допускать не стану. Потому сегодня я казню их. И все твои воины увидят это. Моя жестокость станет им уроком. — Мордекай поправил перчатки, оправил пиджак. — Будь благодарен за то, что я не тронул остальных, учитывая, как часто вы наживались на работе хранителей вставляя нам палки в колёса.

***

Одевался медленно. Каждое движение казалось чужим, неправильным. Протез на ноге неудобно сидел, давил на колено. Поправив рукава чёрной формы медленно принялся застёгивать пуговицы.

Он не хотел. Не хотел выходить к армии. Считал, что не имел на это права, они следовали за Гримбэлом, тем, кто всегда мог отстоять их, не допустить чьей-либо казни. Их интересы, их общее дело всегда было превыше законов, против которых они шли. Учитывая, как сильно разрослось влияние организации за последние годы Кайл сомневался, что сможет совладать с ней и остаться главой после сегодняшнего.

Он вздохнул, подойдя к зеркалу взглянул на собственное отражение. Огонь, что когда-то ярко пылал во взгляде Гримбэла, отныне превратился в крошечную искру, которой не хватало сил разгореться вновь. Теперь его главной проблемой являлись не шрамы, а пустота внутри пожирающая любые чувства и эмоции.

Пальцы коснулись старых шрамов, надавив на кожу заскользили по бугристой поверхности к подбородку. Это короткое действие впервые дало ему ощущение принятия себя самим собой. Потому решив что-то для себя Кайл взял маску приложив к лицу осторожно застегнул ремешки скрывая те под отросшими волосами. Невзначай коснулся печати за левым ухом. Её залечили сразу же дабы не нарушить впоследствии. Печать превратилась в объёмный шрам, что скрывался под волосами. Качнув головой в последний раз глядя на своё отражение сквозь прорези маски, он натянул перчатки и вышел.

Его ждали. Двое хранителей остановились по разные стороны от него и сопроводили по длинному, казалось, нескончаемому коридору. Звуки шагов разносились эхом нарушая тишину. Вот впереди показались массивные двери, что сразу открылись стоило им подойти. Внутрь он вошёл один. Двери закрылись и Кайл бегло оглядев зал медленно прошёл вперёд.

В центре находился поглотитель энергий, рядом с ним стояли Алан, Игида и опустошитель равновесия. Заметив его Мордекай повернулся, лицо тут же приобрело привычную строгость и отчуждённость.

— Всё уже готово, — сообщил он. — Ты должен знать, когда мы закончим ты не сможешь покинуть Хладную гавань.

Кайл напрягся, но за маской остальным было не разглядеть его эмоций.

— Почему?

— Потребуется ещё какое-то время и несколько повторных сеансов чтобы восстановить твою личность до конца.

— Зачем вам это? Не всё ли равно что со мной теперь будет? — злость вперемешку с язвительностью просочилась в голосе.

— Мне — да, но это была просьба Джун, и я не брошу всё на половине.

Кайл проглотил вставший в горле ком. Он думал о Джун, размышлял, что она теперь о нём думает и как относится. Можно ли было после всего совершённого сохранить дружбу или же убийство Мэдина уничтожила её окончательно? Он не знал, но продолжал терзаться.

— Кхм, могу я увидеться с ней?

Лицо опустошителя не изменилось, когда он ответил:

— Нет. Она сделала достаточно для того чтобы исправить твои ошибки. Боюсь сейчас она не готова с тобой встретиться. Сомневаюсь, что у неё вообще когда-либо появится такое желание.

— Это не вам решать.

— Знаю, но и не тебе. Нам пора.

***

Снаружи шёл дождь. Дождь, которого никогда прежде не было в Хладной гавани. Она отличалась от прочих миров прежде, но теперь всё это в прошлом. Хладная гавань бесповоротно изменилась так же, как и всё вокруг, и продолжала меняться дальше.

Не обращая внимания на дождь, на то как капли скользили под маску, стекали по лицу, Кайл шёл вперёд, заложив руки на спину. Да, сейчас он не был Гримбэлом, но та часть его личности, что объединилась с ним знала, как нужно себя вести дабы остальные поверили. Он шёл гордо, ни движениями, ни действиями не выказывая неуверенности. По левую руку от него шли Алан и Игида.

Вот впереди показались знакомые сооружения, и они вышли к жилой территории. Разжигатели войн обосновались здесь. Когда Лина сообщила им новость о том, что их глава, наконец, был освобождён от демона, половина из них попросту не поверила. Из-за влияния Хака и Вейры они придерживались мнения, что хранители всё подстроили и никакого демона на самом деле не было, а всё, что происходило было лишь коварным планом дабы держать их, разжигателей, под контролем.

Пусть они разошлись во мнениях, но когда Гримбэл появился все разжигатели поспешили сделали то, что требовалось. Одни выходили к нему, другие вскакивали с мест оправляли уже местами потрёпанную форму стараясь выглядеть в глазах главы хоть сколь-нибудь презентабельно. Они выстраивались строем, когда он проходил мимо, склоняли головы и что-то шептали.

Когда Кайл поднял руку прерывая их позволяя поднять головы, армия возликовала. Они благодарили Тринадцать за то, что он был жив и после всего вновь вернулся к ним. Но рады были не все. Среди множества были те, кто смотрел в этот момент не на главу организации, а на хранителей и во взглядах читалась лишь враждебность.

Алан не верил, что Кайл в случае чего сумеет совладать с ними. Он был напряжён, в любую секунду готовый к атаке, то же относилось и к Игиде.

Когда пробравшись сквозь толпу к нему вышла Лина Кайл не смог ничего сказать, видя её разочарование. Она видела, знала, что перед ней не Гримбэл и от досады закусила губу. Между её бровей залегла морщинка, когда она, пересилив себя, поприветствовала его как полагается.

— Что мы теперь будем делать? — спросила Лина, когда подняла голову. Она говорила так, будто за его спинами не присутствовали хранители.

Кайл смотрел на неё долгим изучающим взглядом затем, вздохнув, ответил:

— Возвращаемся в Шоттем! Сегодня же! — Он повернулся к Алану, тот кивнул, давая согласие. — Но прежде всем вам предстоит кое-что увидеть.

Алан повернул голову заметив движущуюся по дороге процессию во главе которой находился опустошитель равновесия. За ним, под конвоем безликих закованные в кандалы шли Хак и Вейра. Они выглядели плохо, в глазах стояла пустота, от вторгшегося в их разумы демона оба пребывали не в себе. Хак глубоко опустив голову смотрел под ноги то и дело запинаясь, Вейра даже с закованными руками цеплялась за собственные ногти или то, что от них осталось и тянула в попытке оторвать. На пальцах женщины не осталось живого места, а она не прекращала, словно не чувствуя боли.

Процессия не остановилась, направилась дальше к измерителю миров. Собравшись с духом Кайл пошёл туда, а следом за ним не сговариваясь потянулись разжигатели войн.

Мордекай стоял на постаменте, рядом на коленях стояли Хак и Вейра. Опустошитель без стеснения и страха взирал на толпу разжигателей сверху-вниз, что с каждой секундой всё яснее понимали происходящее и вскоре со всех сторон посыпались возмущения и оскорбления. Его это нисколько не трогало, напротив, в какой-то степени он ощутил былую силу и чувство превосходства охватило его.

— Что происходит?

— Почему они скованны?!.

— Сделайте что-нибудь, глава!..

Кайл с трудом игнорировал голоса тех, кто стоял за спиной. Он ничего не предпринимал и пусть разжигатели превышали хранителей численностью и освободить генералов армии в такой ситуации было не трудно, Кайл не хотел устраивать очередную бойню. А ещё ясно осознавал, что не сумеет отдать подобный приказ, зная, сколько проблем создал хранителям и сколько боли причинил Джун.

Когда Мордекай заговорил слов было почти не разобрать, тогда использовав навык заклинателя он сложил несколько коротких пассов и приказал:

— Молчать! — голос такой силы, что большинству пришлось зажать уши, пронёсся по хладной гавани. — За подстрекательство к мятежу, за попытку освободить демона Гармоста, что мог обратиться первородным демоном и стать погибелью миров, разрушив шаткое равновесие, генералы армии Разжигателей войн Хак и Вейра будут приговорены к смерти!

Достав оружие кто-то из армии кинулся к постаменту. Остановить такое в одиночку Кайл не сумел бы, но ему и не пришлось. За мгновение хранители, демианы и сейвы выстроились перед армией преграждая путь, обнажая оружие. Среди них были так же и ученики, даже дети те, кого Алан и Игида сумели найти по мирам не так давно. Пусть внешне они пока оставались прежними, но по взгляду чувствовалось, что непоправимые изменения становления хранителем коснулись каждого.

Кайл повернулся к разжигателям и набрав в грудь побольше воздуха выпалил:

— Прекратить сопротивление! Оружие сложить, сейчас же! — Кто-то послушался, кто-то нет. Но со всех сторон посыпались недовольные выкрики.

— Вы согласны с приговором?!

— Они наши генералы! Без них армия лишится огромной силы!

— Они не имеют права казнить их!

Кайл сжал челюсть оглядывая армию. Прежде он даже гордился тем, чего добился Гримбэл, но сейчас глядя на них видел, как организация разваливалась на части. Они не соблюдали субординацию, игнорировали приказы и рвались в бой словно какие-то бандиты, а не армия. Видимо за те месяцы, что его как главы не было рядом они начали забывать, как следует себя вести. Это не радовало, а ещё злило, что все усилия, что Гримбэл вложил в организацию, пошли крахом.

Дальше Кайл действовал на эмоциях. Вскинув руку, он сложил несколько до боли знакомых пассов призывая силу камня сна и пространство вокруг исказилось. Из бурлящей черноты одно за другим появлялись странные, ужасающие существа, мало напоминающие привычных сколопендр. Чёрные, извивающиеся в тысячами длинных лапок с десятком глаз на разных участках хитина, с клешнями и жвалами. Они валили из черноты являясь на свет уродливыми массами, что охватывали армию разжигателей в кольцо на корню пресекая все недовольства.

Кайл тяжело дышал, маска мешала. Хотелось сорвать её и вдохнуть полной грудью, может быть тогда странное наваждение прошло бы и вместо чудищ он сумел бы узреть сколопендр, но по реакции остальных понял, что все, кого он призвал были реальны. Он пошатнулся.

— А-а! Что это за твари?!.

— Уберите их от меня!

Кто-то коснулся его плеча. Кайл дернулся, повернулся. Это был Алан, что, оказавшись ближе, прошептал:

— Контролируй их лучше. И больше не призывай.

На такое он смог только кивнуть, а затем мысленно отдал приказ. И пусть существа были странными они послушались тут же замерев. Когда это случилось и наступило гробовое молчание Мордекай наконец продолжил.

— Приговор будет приведён в исполнение немедленно.

Опустошитель жестом позвал одного из заклинателей и тот поднялся на постамент встав за спинами заключённых. Золотая маска скрывала лицо предполагаемого палача, тело перекрывала белая мантия, так что понять кто перед тобой мужчина или женщина не представлялось возможным.

Им не дали последнего слова, они уже не были собой и мало что могли сказать. Руки легли на плечи приговорённых, Вейра задрожала, заплакала стуча зубами, Хак открыл рот, но так ничего и не произнёс, когда оба начали стареть. Кожа покрылась морщинами, язвами, волосы поседели и поредели, глаза ослепли, став мутными. Вскоре они умерли, но казнь не прекратилась. Их кожу разъедало словно кислотой, следом иссыхало мясо, внутренности, а потом кости обратились в труху. Всё прекратилось лишь тогда, когда от них не осталось ничего кроме пыли.

— И что они вынесут из этого урока? — спросила Игида наблюдая за казнью с какой-то пугающей, мрачной улыбкой.

Алан повёл плечами, ответил:

— Полагаю, что кем бы они нас не считали мы всегда остаёмся хранителями. Теми, кто устраняет угрозы, нависшие над мирами…

— Теми, кто не даёт второго шанса, — договорила за него девушка. — Если после этого они решат напасть? Пойдут против главы?

— Они уже обозлились, но на то чтобы скоординировать действия и организовать нападение потребуется время. Но им придётся подумать дважды прежде чем идти против такого. — Он мотнул головой в сторону чудищ и едва заметно скривился.

— Ты забыл про ещё одно чудовище. — Игида толкнула его плечом, — благо оно пока на нашей стороне.

— Пока?

— А ты сомневаешься? Такая сила кому угодно вскружит голову. Даже такой как она. — Игида усмехнулась, но как-то невесело, скорее от безысходности.

Сквозь прорези золотой маски безликий взирал на всех. Видел, как кто-то начал плакать, рыдать, закрывая лицо руками, утирая рукавами слёзы. Другие тихо стонали не до конца осознав, что произошло. Произошедшее было выше их понимания, тем, что мозг предпочёл бы забыть, но воспоминание об их смерти намертво въелось в голову каждого присутствующего. Взгляд скользнул по маске главы организации и безликий вздрогнул, поспешно отвернувшись.

Кайл не мог поверить в случившееся. Ему не требовалось видеть лицо палача, способность извлекать время из всего живого могла принадлежать лишь одному человеку, и эта мысль ему не понравилась. Что-то говорить, решать прямо сейчас он был не готов потому вернув внимание к армии решил закончить то, что от него требовалось. Кайл намеревался отдать приказ отправляться в Шоттем через разломы, но как оказалось у опустошителя был свой план.

Мордекай кивнул безликому и тот достав странное устройство, состоящее из граней, спустился с постамента. Схватив Кайла за локоть и протащив его в центр толпы безликий прошептал:

— Пусть возьмутся друг за друга.

Он повернулся, глядя в знакомые, бледно-голубые так напоминающие лёд глаза. Теперь они оба носили маски и пусть знали кто скрывается за маской напротив, совершенно забыли, что пряталось за их собственной. Стыд, вина и злость. Ненависть, разочарование в себе и страх. Всё это отныне было с ними.

Кивнув, Кайл отдал приказ. Кто-то противился, отбивался. Остальные поглядывая на существ, созданных Кайлом, что до сих пор их окружали выполнили приказ без препирательств и возмущения.

Убедившись, что все выполнили указания, безликий провернул в руках странное устройство и всех разжигателей войн поглотила бездна.

***

за день до казни

Глаза накрывал холодный компресс, Джун лежала на спине, то и дело потирая бинт перематывающий рану на ладони. Без зрения она чувствовала себя беззащитной, но сделать ничего не могла.

Когда дверь открылась, а до слуха донеслась тихая поступь Джун напряглась, хотела убрать компресс открыть глаза, но резкая боль не позволила.

— Не надо. Лежи, — голос опустошителя успокоил. Она вздохнула, затем собравшись с мыслями, спросила:

— Получилось?

Молчание. Мордекай придвинул стул, сел, лишь после ответив.

— Пока всё идёт хорошо. Потребуется ещё несколько сеансов, когда он придёт в себя. Вероятно, завтра он уже очнётся. Пойдёшь с ним увидеться? — Джун покачала головой.

— Я спасла его, но… — она убрала компресс, не открывая глаз, чувствуя, как свет потолочных ламп пробивается сквозь веки, потёрла переносицу, — видеть его сейчас не хочу. Так что вам нужно? Вряд ли вы пришли узнать о моём состоянии…

— И о нём тоже, вообще-то, но ты права, это не основная причина. — Мордекай скрестил руки на груди, став медленно выбивать пальцами дробь по предплечью, — Я знаю, что ты уже сделала достаточно и не собираюсь заставлять если откажешься, но тебе придётся сделать ещё кое-что.

— О чём вы?

— Ты должна исполнить приговор и казнить Хака и Вейру.

— Что? — Она резко села, открыв глаза и тут же зажмурилась, накрывая лицо ладонями. — Ах… чё-ёрт… Почему я?

— Потому что обычная казнь не возымеет того же эффекта.

— То есть я должна их убить ещё и используя способность камня разрушения? А это не слишком?

— Я же сказал, что ты вправе отказаться. Мне же нужно преподать им урок, дабы никто из них более не помышлял о захвате Хладной гавани.

— Это поможет?

— Да. Тогда они увидят в тебе серьёзного противника и будут знать, что их ждёт в случае чего.

— Мне кажется вас вполне достаточно для того чтобы они поняли…

— Я польщён, что ты так считаешь, Джун, но спешу тебя заверить это не так. Видишь ли, с нынешним положением дел Хладная гавань находится в крайне уязвимой позиции. Наше положение затруднительно. Учитывая нарастающее в мирах влияние ЭруДзю, мы просто не имеем права давать слабину и уступать в чём-либо. — Он смолк на несколько долгих минут о чём-то задумавшись, а затем спросил, — Как считаешь, твой друг останется во главе организации после всего?

Она покачала головой.

— Не знаю. Сомневаюсь.

— В том и дело. Тогда встаёт вопрос кто его сменит? И станет ли этот кто-то держать с Хладной гаванью нейтралитет или же, вопреки здравому смыслу, пойдёт против? А если так, есть вероятность, что организация присоединится к ЭруДзю.

— Враг моего врага мой друг.

— Что? — Мордекай посмотрел на неё, слегка нахмурив брови.

— Так говорили на Земле. Всего лишь поговорка. — Джун пожала плечами.

— Но описывает ситуацию верно.

Она осторожно несмотря на боль открыла глаза, взглянула на собственные руки прикидывая сколько крови уже на них было и горько усмехнулась. Ещё несколько смертей не могли ничего изменить, так какая разница?

В голове всплыли, казалось, давние воспоминания о Барсолино и его невесте, взгляды горожан въелись в подсознание, будто монстром в тот миг был вовсе не бог, а она.

— Хорошо. Только у меня есть условие. Я всё сделаю, но не хочу, чтобы другие думали будто это моё решение. Не хочу, чтобы меня видели в момент казни, а после ассоциировали со смертью.

— Хочешь скрыться? Даже если по-настоящему сбежать от этого не получится?

— Так мне будет легче.

— Я всё устрою. А пока отдыхай, Джун.

***

Сквозь прорези маски она смотрела на знакомые башни замка, устремляла взор на высокие шпили, отсюда кажущиеся крошечными. В голове проносились воспоминания о времени, проведённом здесь. О первой встрече с Гримбэлом, о Мэдине и её зарождающейся к нему симпатии, о друге детства, что оказался жив…

Глаза защипало. Не подав вида, она отвернулась, обратив внимание на Кайла и тех, кого он пытался усмирить. Они не понимали, не слушали и не хотели слышать. Лишь напирали на него с обвинениями, едва ли не распираемые недовольством. Лина стояла перед ними в попытке оградить от них Кайла. Девушка пыталась объяснить что-то, но почти никто не слушал.

— Прекратить препирательства! Довольно! — выпалил Кайл делая к разгневанным подчинённым шаг. — Их смерть была неизбежна! Хак и Вейра вернулись из пустых миров находясь на грани смерти. Хранители сделали, что могли, но из-за вирусов и ядов, проникших в их организмы в пустых мирах, их разумы помутились. После того, что они сделали, после того как едва не выпустили на свободу очередного монстра их судьба была предрешена! Хранители не отпустили бы их! А попробуй кто-то освободить пленников разгорелась бы очередная война!

Джун молчала, не вмешивалась лишь внимательно наблюдая за Кайлом. Он говорил правильные вещи, но она сомневалась и видел сомнение в лицах других. Ему не хватало чего-то какой-то крохотной детали дабы походить на Гримбэла полностью. То ли голос выдавал сомнение в собственных словах, то ли слишком раскованными были движения, но именно это стало в итоге главной проблемой и главной причиной их недоверия.

— Ты не Гримбэл! Кто ты такой?! — Когда кто-то из толпы выкрикнул это, Джун напряглась с болью осознавая, что всё кончено.

Остальные подхватили его настрой.

— Да, верно. Наш глава никогда бы не опустился до служения хранителям. Не стал бы пресмыкаться перед ними!

— Это всё они! Они его подменили и решили будто мы поверим раз маска скрывает лицо!

— Нас не обманешь!

— Не обманешь!..

— ….нешь…

Кайл пошатнулся. Кто-то взял его за локоть не давая упасть. Он вскинул взгляд решив, что увидит перед собой Лину, но вопреки ожиданиям его удерживал Безликий. В золотой маске отражалась его собственная маска и собственные глаза растерянные и полные боли. Он знал не будет исповеди, не будет раскаяния и громких слов. Он изменился, а раз так в организации ему отныне нет места.

Её рука скользнула к запястью, медленно сжимая ладонь. Он сделал вдох успокаивая накатившую панику и произнёс громко и чётко:

— Я отрекаюсь от должности главы Разжигателей войн!

Лина резко повернулась, глядя на него полными страха и неверия глазами. Ещё мгновение и она бы ринулась к нему и сжала в объятиях умоляя не уходить, не бросать её, но резкое осознание того, что перед ней не Гримбэл разбило её желание на осколки. Девушка опустила голову, расслабила сжатые до боли кулаки. Тело прошибла мелкая дрожь.

— За неимением других вариантов моё место займёт Лина Хорвуд. Лина? — Он повернулся, девушка вскинула голову встречаясь с ним взглядом. И поджав губы склонила голову принимая его решение.

Затем, высвободив ладонь, Кайл сделал то, чего не ожидал никто. Он потянулся к волосам и найдя застёжки, расстегнул их. Придерживая маску второй рукой, он снял её впервые представая перед всей организацией в истинном облике, не прячась и не ища в устремлённых на него взглядах понимания. Он смотрел на них так как прежде, но они не смогли поступить так же.

Они зашептались, и шёпот сливаясь в единый гул был настолько оглушителен, что Кайл скривился, но головы не опустил. Он видел, как во взглядах появляется осознание. Слышал, как кто-то начал говорить, что перед ними настоящий глава организации ведь как известно Гримбэл носил маску из-за ужасных шрамов, покрывающих не только его тело, но и лицо.

— Это… он… — Девушка из толпы приподняла брови, её глаза покраснели. От увиденных шрамов хотелось отвернуться, зажмуриться, но она не смогла, спустя миг заплакав.

— Что мы наделали?..

— Откуда нам знать может это и сейчас не он!..

— Это он. Я верю, что это он. — произнёс какой-то парень из толпы. — И пусть никого из генералов не осталось чтобы подтвердить его личность, мне это уже и не требуется. А вам?! — выкрикнул он, ожидая ответа.

Они выглядели растерянными, потерянными словно дети. Кто-то начал умолять изменить решение, отменить уход и остаться, но было поздно. Кайла не трогали их мольбы, ему было… всё равно. Засомневавшись в нём однажды он уже не добьется от них той же верности. Если бы он остался со временем всё бы стало только хуже. Кто-то наверняка начал бы ставить его приказы под сомнение, подрывал авторитет припоминая былые ошибки. Кайл не был к такому готов потому решил уйти сейчас, когда он ещё мог остаться в их глазах Гримбэлом даже если для этого ему пришлось предстать перед ними настоящим собой.

Шорох одежды, чужая рука на плече. Кайл повернулся, встретившись с до боли знакомыми глазами. Поняв всё без слов, он ослабил пальцы позволяя маске, что была с ним столько лет упасть на землю. Он взял Джун за руку.

Мгновение. Открытие тетраэдра. И тьма поглотила их позволяя исчезнуть из толпы, оставить то, что когда-то приносило воодушевление и чувство нормальности навсегда позади.

12.Переворот и становление. Глава 32. Лорено Ми

Лим. Кажется, она знала этот мир с детства и росла в нём с первых дней жизни. Здесь каждое дерево было знакомо, каждый крохотный дом построенный из белой древесины. Ветер приносил знакомые ароматы трав и цветов то и дело позволяя на секунду мысленно вернуться в прошлое, а ночью скользящие по небу созвездия предвещали недалёкое будущее. Она гуляла по вымощенным камешками тропинкам весело ступая по их гладкой поверхности голыми ступнями и бегала по полям вместе с друзьями, играя в незамысловатые игры. Солнце согревало кожу, придавая ей слабый золотистый оттенок, травинки щекотали лицо, вынуждая смеяться. Она была счастлива и жила открыто, свободно, без забот и проблем радуясь каждому дню, с каждым новым рассветом стремясь лишь к тому чтобы это время никогда не заканчивалось.

Разбудил звон городского колокола, и девушка тут же проснулась, поднимаясь с кровати. К тому моменту в дверь уже настойчиво стучала служанка.

— Вы опять заперлись, леди Фэй? — стук повторился, голос служанки стал настойчивей. — Ваша матушка ждёт вас прямо сейчас. Вы должны поторопиться!

Нехотя открыв дверь Фэй вернулась к кровати и рухнула на неё в попытке вернуть утраченный сон. Служанка потрясла её за плечо и настойчиво потянула с кровати.

— Ну же, вставайте! Посмотрите только в каком вы виде! Надо скорей привести вас в порядок.

Она почти не помнила, как Бонна одевала её, только поворачивалась, крутилась и поднимала руки как послушная марионетка. Когда дошло дело до причёски Фэй окончательно проснулась, вскрикнув от боли.

— Ау! Не тяни так!

— Простите, леди.

Зевнув, Фэй окинула взглядом убранство комнаты заметив среди вещей и прочего хлама знакомую музыкальную шкатулку и не смогла сдержать улыбки.

— Чему вы так рады? — Бонна проследила за её взглядом и недовольно цокнув, подбоченилась. — Негоже девушке вашего положения водиться с таким как Кейн. Неужели этот негодяй был в ваших покоях? — Она накрыла рот руками.

— Нет! Я сама… сама к нему ходила. Мы просто гуляли. — Видя, что служанка никак не отреагировала на её слова вероятно не поверив, девушка негромко с опаской спросила, — Расскажешь матушке?

— Нет, если пообещаете больше не сбегать к этому юноше. Что же вы творите? У вас скоро свадьба, жених вот-вот прибудет, колокола с утра уже возвестили о начале празднества в честь вашего союза.

Фэй опустила голову, сцепила руки в замок сложив те на коленях.

— Я всё это знаю, но неужели мне не дозволено даже помечтать об иной судьбе?

Когда с причёской было покончено Фэй медленно поднялась и мимолётно проведя по музыкальной шкатулке пальцами, не говоря ни слова покинула комнату спустившись к матери. Внутри всё дрожало и сжималось от предстоящей встречи с будущим мужем, ей хотелось сбежать. Сбежать прямо сейчас в объятия Кейна и вместе с ним скрыться где-нибудь глубоко в лесу, где никто никогда бы не нашёл их, но подавив этот порыв она продолжила путь и вошла в главный зал. Сердце тут же пропустило удар стоило взгляду уловить незнакомого мужчину, стоявшего рядом с отцом. Без слов стало ясно, что это тот, за кого ей предстояло выйти замуж.

Он был высок и худощав настолько, что держаться на ногах ему помогала длинная трость. Густые длинные гладкие волосы тёмно-русого цвета обрамляли лицо с ярко выраженными скулами. В узких злых глазах же таилось нескрываемое равнодушие. Завидев Фэй, он коротко поклонился и не дожидаясь пока, девушка окажется рядом пошёл ей навстречу, мерно ударяя о пол тростью.

— Вижу, слухи о вашей красоте оказались правдивы. Честно признаться я боялся, что они лишь уловка вашего дражайшего отца, чтобы удачно выдать вас замуж.

С трудом переварив услышанное, всё ещё пребывая в шоке от роста мужчины, что почти на две головы возвышался над ней, она нашла в себе силы ответить и даже улыбнуться.

— Рада, что не разочаровала вас, лорд Золмак. — Она присела в лёгком реверансе, когда услышала его голос вновь.

— О, прошу, оставим эти формальности. Может быть покажете мне окрестности пока у нас есть немного времени? Может даже хотите прогуляться в город?

— А… можно?

— Почему нет? Побудем вдвоём, поговорим. — В глазах девушки отразился испуг, она сцепила руки перед собой.

— Родители не разрешают мне гулять без сопровождения.

— Если пойдёте со мной другое сопровождение вам не понадобится. — Фэй не подала виду, но отнеслась к его словам довольно скептично, приняв во внимание его трость и вероятно некоторые проблемы со здоровьем которые лорд даже не скрывал. Но упускать шанс не стала потому согласилась.

Она не переставала ловить на себе любопытные взгляды. Лорда Золмака, кажется, они совершенно не беспокоили, а может дело было в том, что он давно привык к такому вниманию. Люди перед ними кланялись и расступались, спешили убраться с дороги. Никто не хотел привлекать к себе внимание чужака.

Фэй большую часть пути слушала его рассказы о родных краях, представляя каково там жить, и эта мысль ей не нравилась. Если лорд что-то спрашивал девушка отвечала, но сама не стремилась к диалогу. Они миновали несколько улиц и покинули площадь цветов, когда Фэй почувствовала, как кто-то взял её за руку и обернувшись остановилась.

Кейн тяжело дышал, вьющиеся пряди тёмных волос прилипли ко лбу. В больших выразительных глазах, что прежде всегда смотрели на неё с весельем, поселилось непонимание и боль. Девушка вздрогнула.

— Это правда? — спросил он, не заботясь о приличиях, крепче сжимая её руку. Прохожие начали останавливаться, тем самым привлекая ещё больше внимания.

Она почувствовала на себе взгляд лорда Золмака и, опомнившись, поспешила высвободить руку.

— Что правда?

— Это он? — Кейн вскинул голову глядя на её спутника. — За него ты выходишь замуж?

— Кто вы? — лорд Золмак говорил холодно почти равнодушно, но даже он не смог скрыть злости, что росла внутри с каждой секундой. — Непохоже, что вы друг леди Фэй. Так по какому праву вы смеете так нагло прерывать нашу прогулку и хватать благородную деву за руку?

Она видела к чему всё идёт и не желала продолжения, боясь, что в таком случае виноватым в большей степени окажется Кейн. Взяв оставшуюся волю в кулак, девушка сделала шаг вставая между мужчинами и, глядя на лорда Золмака, вкрадчиво произнесла:

— Мне следует попросить у вас прощения за моего знакомого, лорд Золмак. Он не со зла, уверяю, вероятно весть о нашем с вами союзе ещё не успела дойти до него. Я права? — Она повернулась к Кейну мягко улыбнувшись. Парень растерянно моргнул несколько раз, затем, поняв к чему Фэй клонит, сжав челюсть, ответил:

— Всё так, милорд. Я не знал и просто удивился. Я позволил себе лишнего, простите… леди Фэй.

— За такую выходку тебе следовало бы преподать урок…

— Сегодня такой хороший день. — Фэй взяла лорда Золмака под руку и, подняв голову, улыбнулась. — Не хочу омрачать его такими событиями. Что скажете?

— Конечно. Как пожелает моя будущая жена.

Вернулись в поместье почти сразу. Сославшись на недомогание Фэй заперлась в своей комнате до самого вечера. За ужином лорд Золмак всячески проявлял в её сторону знаки внимания на что девушка лишь вежливо улыбалась. А по наступлению ночи, заперев дверь комнаты на замок, переодевшись, выскользнула в окно спеша к Кейну. Ей не терпелось увидеться с ним и объясниться.

С первыми лучами рассветного солнца она вернулась в поместье и, не снимая платья, уставшая рухнула на кровать так и заснув, крепко сжимая в ладони свисающий с шеи кулон в виде четырёхлистного клевера.

Она не проснулась, когда Бонна настойчиво стучала в дверь с просьбой открыть. И не проснулась, когда стук стал требовательным, а на смену робкому голосу служанки пришёл голос матери. Когда же не осталось иного выхода мать девушки отправила прислугу за запасным ключом от спальни дочери и, дождавшись возвращения, отперла дверь.

Грязное помятое платье навело женщину на неприятные мысли.

— Неблагодарная девчонка! А ну живо вставай! — Она силой подняла дочь с кровати и сжав её лицо в ладонях всмотрелась в заспанные глаза девушки. — Где ты была?!

— Мама? Что ты тут?.. — Когда до Фэй дошла суть происходящего она резко отпрянула от матери, растерянно уставившись на собственные руки, покоящиеся на помятом подоле платья. Ей стало не по себе, не было оправданий собственной глупости и беспечности.

— У тебя есть жених, а ты позволяешь себе такие вольности?! Представляешь, что будет если лорд Золмак узнает о твоих ночных побегах?

— Мне жаль… — голос прозвучал тихо, надрывно, готовый сорваться в слёзный всхлип. Сжав ткань платья до побелевших костяшек, она боялась поднять голову и встретиться с пылающим злостью взглядом матери.

— С детства ты такая! Я закрывала глаза на то, что ты играла с простолюдинами — понимаю, в поместье было мало детей и ты скучала — но теперь всё изменилось и ты не должна себя так вести! Что если лорд Золмак разорвёт помолвку? Представляешь в каком положении мы окажемся?

— Да, мама, представляю. — Фей опустила голову как всегда делала в разговоре с матерью и закусила губу. Ей стало настолько больно и обидно за столь скверное отношение к себе, что она не выдержала. — Ты готова продать меня лорду будто красивую вещь даже не поинтересовавшись, что по этому поводу думаю я и что чувствую! Тебя интересуют лишь его деньги! Я не люблю его, мама! Я не хочу за него замуж! Ты… ты вообще видела его взгляд? Мне страшно смотреть ему в глаза, потому что кажется если посмотрю, то он убьёт меня!..

— Моя маленькая девочка, — она ласково погладила дочь по щеке, а затем дала пощёчину оставляя на коже порозовевший след. — Он просто мужчина. Если он пугает тебя — научись не бояться, а не лей слёзы из жалости к себе и своей судьбе. Многие девушки убили бы за такую возможность, а ты смеешь отказываться?

— Я люблю другого…

— Что ты сейчас сказала?

— Я сказала, что люблю другого. — Она подняла голову впервые за разговор прямо взглянув в глаза матери.

— Ты была с ним? Нет, вижу, что не была раз отводишь взгляд. А раз так ничего не меняется, моя дорогая. Любовь не так важна, как ты думаешь. Доверие и уважение вот на чём должен держаться брак.

— Я разорву помолвку с лордом Золмаком и всё ему объясню. Уверена, он поймёт.

— Попробуй, если так надеешься на его понимание, но за последствия будешь отвечать сама. Если он не примет твоего отказа, если в порыве злости посмеет ударить тебя я помогать не стану. Ты поняла меня?

— Да, матушка.

Фэй ждала лорда в саду и, нервно поправляя платье, то и дело крутила головой, не зная наверняка с какой стороны тот появится. Он застиг её врасплох появившись словно тень прямо за спиной девушки.

— Как я понимаю вы хотели поговорить. Что-то важное? — Не выпуская из ладони трости лорд заложил руки за спину и внимательным, цепким взглядом прошёлся по девушке подмечая некую небрежность и даже поспешность в её образе. Новое украшение в виде четырёхлистного клевера, что переливался на свету так же не осталось незамеченным.

— Д-да, — Фэй коротко поклонилась и, продолжая сжимать ладони перед собой, неосознанно начала заламывать пальцы. — Простите, что потревожила так рано, но дольше ждать я не могла.

— Говорите.

— Я знаю, что о многом прошу, но пожалуйста не могли бы вы разорвать нашу помолвку?

— Причина? — Фэй вскинула голову испуганно глядя на лорда и, заколебавшись, закусила губу. Лорд Золмак приподнял бровь, добавив, — Не считаете, что я заслуживаю правды после столь дерзкой просьбы? Всё же я намеревался взять вас в жёны, а теперь слышу подобное.

— Я не так хорошо вас знаю, можно сказать не знаю совсем, но за время наших коротких разговоров у меня сложилось впечатление, что вы поймёте меня и не осудите. Извините, что говорю это при таких обстоятельствах, но я бы никогда не смогла полюбить вас…

— Это из-за моей внешности? — Лорд Золмак помрачнел, в узких злых глазах промелькнула искра злости.

— Нет! Нет же, — она замахала руками, — Дело лишь в том, что моё сердце уже было занято до встречи с вами.

— И вы так сильно любите его, что готовы пожертвовать своим будущим и положением своей семьи чтобы быть с ним?

Она залилась краской, на секунду почувствовав укол стыда, а затем, встретившись с лордом взглядом, чётко ответила:

— Да.

Фэй стоило больших усилий чтобы не разрывать зрительный контакт в ожидании решения. Лорд Золмак прикрыв глаза покачал головой, плечи мужчины чуть расслабились и он, вздохнув, с разочарованием и даже холодностью в голосе, произнёс:

— Вы начинали мне искренне нравиться, леди Фэй. И мне даже жаль, что всё заканчивается так.

— Значит?.. — Он не дал ей договорить, вскинув ладонь, вынуждая замолчать.

— Вы будете со своим возлюбленным когда-нибудь, но прежде вам придётся исполнить свой долг перед семьёй. И передо мной.

— Ч…что? — Она растерянно моргнула, но мгновение спустя до неё дошёл смысл сказанного. А затем по молчаливому указу лорда её окружила его личная стража. — Я думала вы другой!..

— Вы верно заметили недавно, что не знаете меня. Так с чего такие выводы, леди Фэй? — Она заплакала, даже попыталась убедить себя, что всё происходящее просто дурной сон, но следующие слова этого человека привели её в чувство.

— Схватите и приведите ко мне того парня к кому она сбежала прошлой ночью.

— Нет! Не нужно! Он не при чём! Пожалуйста…

— Не при чём? Вам стоило подумать о последствиях до того, как совершать глупости.

— Ничего не было! Я клянусь, ничего!.. — По щекам скатывались слёзы, Фэй попыталась вырваться из круга стражи, сбежать, но её грубо схватили, скрутив руки за спиной.

— Заприте её в покоях и проследите, чтобы она не сбежала.

— Будет исполнено, лорд Золмак.

С разговора прошло несколько часов, но к ней так никто и не пришёл. Ни отцу, ни матери не было дела до неё и её состояния. Как и сказала мать ранее отвечать за последствия ей придётся самой. Но что она могла? Кейна наверняка уже схватили и ей было страшно даже думать, что с ним могли сделать.

Сбежать она не могла. Под окном находилась стража, за дверью — тоже. Фэй стучала, моля выпустить её, позвать лорда Золмака дабы она могла объясниться и поговорить с ним, но никто не отвечал.

К вечеру, когда последние лучи солнца уползли из комнаты погрузив её в темноту замок щёлкнул, и дверь медленно открылась. С опаской и тревогой в комнату заглянула служанка Бонна. Фэй вскочила ей навстречу, решив, что всё, наконец-то, закончилось и даже улыбнулась пока не заметила в руках женщины красивое белое платье.

— Что происходит?

— Простите, леди Фэй. Мне запрещено с вами разговаривать. Я пришла помочь вам переодеться и подготовиться.

— К чему? — Бонна только отвела взгляд. Фэй сжала ладони, чувствуя, как ногти впились в кожу. Прикусив внутреннюю сторону щеки, она проглотила вставший в горле ком, тихо произнеся, — Ясно. А что с Кейном?

— Вы скоро увидите его.

Она не сопротивлялась, когда Бонна надевала на неё свадебное платье. Не плакала зная, что это бесполезно. И даже не злилась на лорда Золмака. Внутри неё царило лишь сожаление.

Служанка вывела её из раздумий и указала на кулон четырёхлистного клевера.

— Ваш жених настоятельно просил меня избавиться от этой вещи. Не могли бы вы её снять?

— Нет! — Глаза Фэй широко раскрылись, и она попятилась, сжимая кулон в ладони. Пусть у неё отняли свободу и выбор, но последнее, что осталось от её прежней жизни и былой любви она не была готова отдать никому на свете.

— Но мне велено… — Бонна подалась в сторону девушки, но замерла, когда та резко выпалила:

— Я же сказала нет! Никто не тронет его. Не посмеет коснуться. — Фэй сняла цепочку с кулоном и несмотря на неодобрение служанки обмотала ту вокруг запястья вложив четырёхлистный клевер в ладонь. Пусть её тело получал другой, но душа… душа навеки была отдана Кейну и изменить этого ничто не могло.

— Вы готовы? — Фэй подняла взгляд глядя на собственное отражение. Повертела головой осматривая комнату как в последний раз, а затем заметив на полке шкатулку подошла к ней и откинула крышку. Тихая безмятежная мелодия наполнила пространство, Фэй затрясло. Она обняла себя за плечи и, не сдержавшись, разрыдалась. — Ну-ну, вы должны успокоиться иначе глаза будут красными. — Бонна похлопала её по плечу в слабой попытке утешить и, закрыв шкатулку, вывела девушку из комнаты.

Поместье поглотила гнетущая тишина. Гостей не было. Свадьбу устроили спонтанно, никаких украшений в зале, цветов и свеч. Лишь мрачные фигуры родителей и слуг провожали её на пути к священнику, застывшему в конце пути словно изваяние. Холод пробежал по спине и сконцентрировался где-то в груди, когда Фэй увидела будущего супруга. В этот миг она видела в нем гарпию, что была готова разорвать свою жертву, как только обретёт над ней власть. От столь скверной ассоциации ком встал в горле, стало тяжело дышать, и девушка пошатнулась, замерев на половине пути. Приложив руку ко рту боясь, что её вот-вот вырвет, она покачала головой и рухнула на колени.

— Леди Фэй, не заставляйте меня ждать.

— П…пожалуйста… пожалуйста не делайте этого… — её трясло. Услышав шаги, девушка даже не пошевелилась только почувствовала, как её взяли под локти и насильно повели вперёд.

Она едва держалась. Ноги подкашивались потому мать взяла её под локоть дабы Фей не упала без чувств.

Она не слышала, как священник произносил речь, затем лорд Золмак начал озвучивать клятву.

— …никогда не познает боли… Я желаю видеть только лучшее в ней… стать одним целым и душой, и телом…

Половину Фей пропустила мимо ушей, но на последней фразе резко пришла в себя. Она уже почти успела забыть, что после свадьбы заканчиваются лишь сказки, а кошмары продолжаются до скончания дней.

— Леди Фей, ваша клятва готова? — поинтересовался священник тихим надрывным голосом. Она покачала головой тогда заговорила её мать.

— Она не успела подготовиться. Всё случилось в такой спешке. — Вновь натянутая, сквозящая фальшью улыбка. — Не могли бы вы сделать исключение?

Священник удивился, медленно поправил оправу очков.

— Кхм, но без клятвы она не сможет дать обещание господу. Клятва связывает возлюбленных, но если один из них не желает… — Он перевёл взгляд с Фей на лорда Золмака. Заметив его непоколебимый взгляд, священник стушевался. Ему и так всё было ясно, когда они пригласили его в такой спешке, но выдавать замуж насильно… Он не одобрял этого, но в этот миг уже не мог ничем помочь.

— Уверяю вас, леди Фей ещё даст мне клятву, когда мы будем наедине. Сейчас же хватит простой формальности.

— Что ж, тогда не будем тянуть. Кольца готовы?

Кто-то из слуг передал лорду Золмаку завёрнутые в шёлковый платок кольца. Взяв то, что меньше размером, он потянулся к девушке. Фей дёрнулась, но он всё же поймал её руку насильно надев на безымянный палец кольцо. Затем вложив в её ладонь второе кольцо вынудил её сделать то же самое.

Ни торжества, ни поздравлений, ни счастья. Она помнила, как лорд Золмак взяв за руку, чуть ли не силой тащил её по извилистым коридорам прямиком в личные покои где, по её мнению, должно было случиться самое худшее, но ошибалась. Стоило оказаться внутри как в нос ударил тошнотворный запах крови, затем в нём просочились пока слабые сладковатые нотки гниения. Фей зажала нос рукой, едва не рухнув на пол, обвела покои взглядом и сердце сжалось, гулом отдаваясь в ушах всё громче с каждой секундой. Напротив, огромных размеров кровати с балдахином стояла дыба, а на ней, с неестественно вытянутыми конечностями находился Кейн. Он был раздет, тело покрывали синяки и кровоточащие раны. Ему вырвали ногти, вероятно, и зубы тоже, и били его до тех пор, пока в его теле не осталось ни одной целой кости. Рёбра неестественно выворачивало в стороны, они упирались в кожу готовые вот-вот проткнуть её.

Фей бросилась к нему рыдая от горя в надежде, что он ещё жив, хотя где-то глубоко в душе уже понимала, что это не так.

— Зачем?.. — слово звучало как всхлип. — К чему такая жестокость?.. Он... он ничего не сделал. Ни в чём не виноват. Это всё я…— она рухнула перед ним на колени цепляясь за его ноги не в силах унять рвущуюся наружу боль.

— Может он и невиновен, но это был урок не ему, а вам. — За спиной раздались шаги, секунда и лорд Золмак остановился и схватив её за шею вынудил поднять голову заставляя её смотреть в лицо мертвеца в чертах которого уже нельзя было увидеть Кейна. — Вот к чему привело ваше необдуманное, импульсивное решение разорвать помолвку. Я не прощаю предательства, Фей.

Подхватив её на руки, до сих пор рыдающую он донёс её до кровати и уложил. Несмотря на сопротивление девушки начал бесцеремонно стягивать с неё свадебное платье. Ткань трещала по швам, Фей отбивалась силилась оттолкнуть. Последнее о чём она могла думать в этот момент — это близость с этим чудовищем. В мыслях всё ещё стоял поломанный образ Кейна. Когда тело устало от сопротивления, а голос охрип Фей, наконец, обмякла, позволяя лорду Золмаку свершить то, чего он так хотел. Не важно, что в этот момент происходило с её телом, мысленно она смогла уйти, спрятаться в закутке собственного разума, дабы не видеть и не чувствовать.

Закончив, он оделся и покинул комнату заперев дверь. Фей осталась лежать, не шевелясь, пустым взглядом смотря в потолок. Она не знала сколько прошло времени, но, когда кто-то провернул в замке ключ она дёрнулась, страшась, что лорд Золмак вернулся продолжить.

Это оказалась незнакомая служанка. Зайдя в комнату, полностью игнорируя дыбу и привязанное к ней тело, девушка подошла к постели. Поставив на пол тазик с тёплой водой намочила тряпку принявшись обтирать тело Фей. Когда дело дошло до рук Фей вспомнила о подарке Кейна и сжала кулон в ладони. Обтерев тыльную сторону ладони, служанка отстранилась и забрав тазик вышла.

Потом кто-то разрезал верёвки на руках и ногах Кейна и его тело сняли с дыбы унеся куда-то. Затем избавились и от орудия пыток. Ближе к вечеру в комнату явилась Бонна. Увидев в каком состоянии Фей, она бросилась к той с плачем. Она не говорила, лишь гладила девушку по голове в попытке утешить. Лишь после вспомнив зачем явилась Бонна отстранилась и взяв принесённое ранее платье принялась одевать безвольную девушку.

— Вот так… руку сюда. Хорошо, леди Фей. Мы почти закончили.

— Помоги мне, Бонна… — женщина поджала губы.

— Я не могу… Простите. Вы ещё сможете полюбить вашего мужа, а всё произошедшее забудется сном. Однажды проснувшись вы поймёте, что всё в прошлом. — Кажется она сама не верила в то, что говорила и боль, и вина в её взгляде были красноречивей любых слов.

— Нет. После того, что этот человек сотворил я никогда не смогу забыть… а глядя на его лицо буду вспоминать тело Кейна… Такого будущего ты мне желаешь?

— Простите, но что я могу?

— Я не прошу о многом. Лишь хочу поспать хоть немного. Мне станет легче если я смогу уснуть под музыку из шкатулки. Принеси её мне из моей старой комнаты.

— Конечно, леди Фей. Это я смогу для вас сделать. — Последний раз погладив её по голове Бонна покинула комнату.

Фей лежала, закрыв глаза. Кто-то подошёл к ней, раздался глухой стук и шорох и спустя пару мгновений знакомая мелодия заполнила комнату.

— Спасибо… — только и смогла она прошептать, не открывая глаз и уснула.

Лорд Золмак вздохнул, погладил её по голове и не желая оставлять девушку в одиночестве обошёл кровать и поставив трость к стене не раздеваясь лёг рядом. Он знал, как поступил, в её глазах он выглядел монстром, но что поделать он с детства привык получать всё чего хочет силой, иначе, увы, было нельзя.

Укрыв её, мужчина отвернулся, не надеясь уснуть, но, казалось бы, надоедливая мелодия шкатулки утянула его в сон вслед за Фей.

Она проснулась глубокой ночью чувствуя под боком чужое присутствие. Лорд Золмак лежал к ней спиной, размеренное дыхание давало понять, что он спит. В страхе Фей медленно поднялась на ноги и попятилась к двери. Нащупав в темноте ручку, прокрутила её, но дверь оказалась заперта. Не зная, что делать она запаниковала. Тихо всхлипнув, вспомнила о кулоне и отыскав на запястье цепочку, коснулась клевера.

— Всё хорошо… я смогу… смогу. Ради Кейна. — Медленной неслышной поступью она двинулась обратно к постели. Музыкальная шкатулка ещё играла, когда Фей забралась на кровать и встав на колени взяла заветную шкатулку в руки. Она была тяжёлой. Едва удерживая ту обеими руками Фей нависла над ненавистным мужем и захлопнув шкатулку, прерывая музыку занесла её над его головой.

Мужчина шевельнулся. Руки Фей затряслись, когда он начал открывать глаза пока не до конца понимая, что происходит. У неё оставались считанные секунды. Она не хотела делать этого, но помня, как лорд Золмак поступил с Кейном, как обращался с ней в их первую близость, Фей что есть сил обрушила шкатулку на его голову.

Один раз. Второй. Третий… и так раз за разом. Вымещая на нём злость и обиду до тех пор, пока лицо не превратилось в кровавое месиво. Когда она опомнилась всё было кончено. Выронив шкатулку из рук Фей села глядя на окровавленные ладони. Лишь клевер остался незапачканным в крови. Нервно улыбнувшись, едва не срываясь в истерику Фей сняла цепочку с запястья возвращая её на шею прижимая клевер к груди где, постепенно стихая, билось сердце.

— Мы всегда будем вместе… Всегда, Кейн. Я же обещала…

Она распахнула глаза резко. Осознание произошедшего накрыло сразу же, и девушка скривилась крепко сжав ладони дабы сдержать приступ паники. Ещё пару коротких мгновений она была одновременно двумя людьми, что разрывало мозг на части и рвало душу на куски, а затем всё встало на свои места и, схватившись за голову, Джун застонала.

Она пребывала в Лиме — мире иллюзий и страданий. Мире, где властвовала одна из Тринадцати. Лим мало походил на другие миры в которых Джун довелось побывать. Всё здесь было… иллюзорно. Неосязаемо.

Джун вскинула взгляд ощутив чужое присутствие поблизости и вскочила на ноги, но те словно чужие не слушались, тут же подкосившись.

— Ни к чему так спешить. Ты же ещё не пришла в себя. — голос звучал мягко с игривыми нотками. Его носителем оказался… ребёнок, по крайней мере так Джун решила в первую секунду, а затем увидев облик богини целиком лишь сжала челюсть, более никак не выражая удивления. Короткие до плеч вьющиеся волосы светились золотом. На лице по кругу будто лепестки цветка располагалось семь глаз, рот же был лишь кривым разрезом, в котором виднелись ряды острых зубов.

— Дайте угадаю, Лорено Ми? — спросила Джун, воззрев на неё. Богиня не ответила вместо этого заговорив о своём.

— А ты меня порядком удивила особенно своим появлением. Мне не импонирует безумие, но то как ты впала в него, когда появилась на пороге моего мира, действительно впечатляет. Сама я никогда не была подвержена этому недугу, но то что происходит с тобой в такие моменты помутнения сознания меня привлекает. Так и хочется забраться к тебе в голову и узнать, как всё это происходит. Распутать сложный механизм мозга и узнать откуда же произрастает безумие.

— О чём вы? — Джун схватилась за голову осознавая, что совершенно не помнит ничего с того момента как попала в Лим.

— Я даже удивлена как в таком безумстве могла зародиться связная история. Удивительно сильная и по-настоящему жестокая. Главная тема, конечно же, любовь. Любовь матери к деньгам и власти. Любовь Фэй к юноше. И любовь лорда к обладанию кем-то или чем-то. Завершись история иначе и ощущения были бы уже не те. Правда?

— Почему вы это сделали?!

— Тебе не понравилась история?

— Нет. Как не понравилось и то, что отправили в эту историю меня насильно. Когда вообще это случилось?

— Когда ты ступила в мой мир, глупышка. — Богиня склонила голову и разрез рта исказился в подобии улыбки. Волосы зашевелились, сплетаясь в жгуты так сильно напоминающие змей. — Знаешь, многие смертные отдали бы всё чтобы прожить иную жизнь в одной из моих историй, но ты, почему-то, не рада. — Она задумчиво коснулась пальцами подбородка так и не сумев понять причину злости девушки.

— Меня устраивает моя жизнь.

— Лги себе сколько хочешь, но я вижу, что это не так. Всем вам смертным не угодишь. Даже будь у вас все сокровища мира вы мечтаете о большем и сетуете на судьбу. А тебя… хм, у тебя ничего нет. И никого. И ты говоришь такие слова несмотря на тотальное одиночество и ворох проблем, часть которых преподнёс тебе мой братец? Похвально. Но бессмысленно. Я могла быт помочь разорвать его путы сняв печать с твоей ноги, — Лорено Ми вскинула руку и Джун ощутила боль, а затем увидела, как на коже чуть выше щиколотки проявляется давно исчезнувший отпечаток щупальца Хормы. — но это не то чего ты хочешь. Ведь поступи я так и у тебя не останется даже этого.

— Хватит. Я пришла сюда за символом, а вовсе не для того чтобы выслушивать эти бредни.

— И получила его. Так чем же ты недовольна?

— Что? — Она указала на кулон в виде четырёхлистного клевера, что, раскачиваясь на цепочке, свисал с шеи девушки. — Это?..

— Он был важной частью, прожитой тобой истории, потому, за то, что развлекла меня, я позволяю тебе его забрать. И в следующий раз, не разобравшись в ситуации не руби с плеча. Теперь иди.

12.Переворот и становление. Глава 33. Надлом

Она вернулась в Хладную гавань совершенно разбитой, недовольной собой и собственным поступком. Её терзало чувство вины и разочарования. Хотелось сбежать, просто скрыться от всего во что влезла и больше никогда не возвращаться, но понимала, что не сможет. Не сейчас, когда Хладная гавань находилась в упадке и теряла авторитет и доверие по вине ЭруДзю. Не тогда, когда Мирсия искала сущность орнеуса и ради неё была готова пойти на всё. Радовало лишь то, что проблема с демоном наконец разрешилась и Кайл был в порядке. По крайней мере внешне…

Так, цепляясь одна за другую, мысли уводили её всё дальше от истины. Не желая никого видеть, а уж тем более говорить Джун вернулась в комнату и закрылась там. Задвинув шторы в надежде погрузить небольшое пространство в темноту, она прошла в угол и села прижав к себе колени.

Никто не знал, что она вернулась, не видел её потому и причин для прихода в её комнату ни у кого не было. А Джун тем временем не видела причины покидать комнату. В какой-то момент ей стало… всё равно, что будет дальше и куда в итоге катится её собственная пусть и короткая жизнь. Она не спала, не видя в этом никакого смысла. Не хотела есть, двигаться и даже думать.

Из затягивающей её пустоты не существовало выхода. Или так Джун казалось.

***

Рен вернулся в гавань через пару дней после Джун. Поиски информации о Книгочеях, наконец, дали плоды и среди вакханалии и хаоса нашлась крохотная нить, но вот куда она ведёт ещё следовало разобраться.

Переход через пустые миры с использованием стирп-эра дался непросто. Вернувшись он первым делом отправился в Орден сфер, где за обследованием Эрвин Тиджерон поведал ему о случившемся. Рен хотел, как можно скорей увидеться с Джун потому, как только его отпустили, он направился к жилой территории хранителей. Остановившись у нужного дома, он вскинул голову взглянув в единственное интересующее его окно и нахмурился. Солнечный свет отразился от стекла и Рен разглядел наглухо задёрнутые шторы.

Поднявшись на этаж, он провернул ручку двери, и та покорно открылась. Пройдя в комнату осторожно прикрыл дверь. Бегло осмотревшись подмечая странности, он увидел сгорбленный силуэт в дальнем углу и вздохнул.

— Ха-а… — он напряжённо потёр шею, не представляя, что должен сказать и как реагировать. Если бы только он проигнорировал зашторенное окно и просто отправился спать всё было бы куда проще. Он чуть нахмурил брови не понимая слышит ли его девушка или нет. Она никак не реагировала, молчала. — Джун? — Голос стал более напряжённым. Рен сделал несколько осторожных шагов в её сторону и замер с раскрытыми в изумлении глазами.

Она не была похожа на себя. И без того худое лицо осунулось ещё сильней, а глаза блеклые, потухшие, будто потерявшие последние капли жизни взирали куда-то в стену. Джун не моргала, застыв в одном единственном положении будто окоченевший труп.

Стараясь не впасть в панику, первым делом Рен проверил её пульс и убедившись, что подруга жива решил действовать. Она не отвечала ему, не видела, а когда он попытался заставить её подняться Джун упала словно бездушный манекен. Не зная, что ещё делать и как привести девушку в чувство Рен отнёс её в ванну и включил ледяной душ.

В первый миг Джун вздрогнула, затем моргнула и едва заметно повела головой, будто не понимая где находится. Кожа покрылась мурашками, но Джун оставалась спокойна и безразлична к происходящему. Тогда парень решил заговорить с ней.

— Джун? — выпустив из рук лейку душа он опустился на колени чтобы быть с девушкой на одном уровне. — Ты меня слышишь? — Она повернула к нему голову ничего не ответив.

Рен сжал челюсть. Всё было плохо, настолько, что ему стало не по себе. Он не знал, как мог проморгать такое и почему не заметил раньше как состояние подруги ухудшается. Но понимал, как хорошо Джун умела притворяться. Если её что-то беспокоило она прятала это в себе, а делилась чем-то лишь тогда, когда спрашивали напрямую, вытягивая из неё информацию по кусочкам. Но с тех пор как девушка вернулась от Хормы они почти не разговаривали по душам. Было не до того. А теперь… а теперь было поздно?

— Джу-ун… — тихо позвав, Рен подался вперёд, крепко обнимая девушку. Одежда тут же промокла, но это сейчас не важно, главное вывести её на разговор хоть на какой-то, не позволив замкнуться в себе окончательно. — Мне давно хотелось с тобой поговорить. Из-за всего случившегося мы почти не виделись. Ты вечно где-то пропадаешь, не предупреждаешь об уходе. Нам нужно видеться чаще, мы же друзья. Знаешь, когда ты покинула Адскую сферу, созрели первые плоды Обора. Я смотрел как появляется новая жизнь. Это навело на мысли о прошлом… О коротком детстве, проведённом там, об отце и Эндере… Многие думают, что демоны живут несравнимо дольше других, но так кажется лишь со стороны. Наша жизнь так же коротка, как и прочих существ и находясь в умирающей Адской сфере я осознал всю иронию своего положения.

Джун шевельнулась, потянулась к Рену обнимая в ответ. Заметив хоть какую-то реакцию, он решил продолжать.

— Своими способностями ты спасла целый мир. И пусть теперь позже, но мы с тобой станем дядей и тётей. У меня это в голове не укладывается.

— Хах… забавно… — услышал он прямо над ухом и чуть отстранился дабы видеть лицо девушки. Длинные волосы прилипли к коже, глаза покраснели, Джун плакала и слёзы, смешиваясь с каплями воды, стекали по лицу.

— Рад, что тебе это кажется забавным. Но я понял это только сейчас.

Джун опустила голову воззрев на прилипшую к телу одежду, на кожу что побелела и покрылась мурашками. Будто лишь сейчас почувствовав холод, она сжалась и обняла себя за плечи.

— М.мне… холодно. Она попыталась подняться и Рен молча подал руку, на которую девушка могла бы опереться.

Укутавшись в полотенце, дрожа от холода она вернулась в комнату и залезла на кровать устраиваясь у изголовья, прижимая к себе заледеневшие ноги. Рен сел напротив. Он не намеревался торопить подругу или давить в попытке выяснить причину её состояния, только находился рядом. Спустя некоторое время, когда её взгляд стал более осознанным он наконец спросил, не особо рассчитывая на прямой ответ:

— У тебя проблемы?

— Нет… У меня нет никаких проблем, Рен. — голос был спокоен, но внутри неё всё кричало о помощи которой попросить самостоятельно она не могла.

— У всех нас они есть. Рассказать о моих? — спросил он, усмехнувшись и, не дожидаясь ответа, начал перечислять. — Я ненавижу быть демианом. Сейчас я даже полюбил свою демоническую часть и, побывав в Адской сфере, начал в некотором смысле завидовать Эндеру. Хотя бы потому, что ему не нужно скрывать себя настоящего. Это выматывает… Мне не нравилось отправляться на задания с подчинёнными Кайла. Пусть сейчас их уже здесь нет, но каждый раз я ожидал от них удара в спину и не мог нормально работать. А ещё Лирл… — он не продолжил и тогда Джун заговорила.

— А с ней что?

— Ну, она мне нравится. Правда нравится, но у нас нет будущего. В отличие от тебя меня до сих пор связывает контракт с Хладной гаванью. И Лирл тоже.

— Мир катится в пропасть, а ты думаешь о контракте. — Джун заправила влажные волосы за ухо и запрокинула голову прикрыв глаза.

Рен откинулся на кровать и глядя в потолок спросил:

— А что гложет тебя, Джун? Я не стану оценивать твои поступки или осуждать. Я всего лишь хочу если не помочь, то хотя бы облегчить твою ношу этим разговором.

— Зачем спрашивать если и так всё понимаешь?

— Просто озвучь их.

— Тогда они станут реальными… — голос сошёл на нет.

Джун долго молчала, обдумывая что-то и никак не решаясь. Каждый раз как она открывала рот чтобы начать в горле вставал ком. Руки задрожали, тогда она прижала их к груди и сквозь стиснутые зубы втянула воздух. Стало трудно дышать.

Заметив её состояние Рен сел, настороженно, позвав:

— Джун? — А после заметил, что глаза её устремлены в потолок, а по щекам подруги беспричинно текут слёзы. И пусть выражение лица оставалось спокойным, прекратить плакать она не могла как ни старалась.

— … в порядке… Я в порядке.

— Ты скажешь мне что-нибудь? — Она кивнула и, утерев слёзы тыльной стороной ладони, шмыгнула носом, едва слышно заговорив:

— Я схожу с ума.

— Знаю. Ты же дочь ЭруДзю.

— Безумие усиливается. И мне… страшно. Я пыталась храбриться, делала вид будто это меня не касается и продолжала игнорировать проявления безумства, но больше не могу… Недавно я отправилась за очередным символом одной из Тринадцати и совершенно не помню, как попала к ней и что было дальше. Знаю только, что стоило мне попасть в её мир как меня поглотило безумие.

Сев ближе Рен взял подругу за руку.

— Знаешь в детстве, в школе ещё до того, как мы подружились, когда я смотрел на тебя мне всегда казалось будто ты переступаешь через себя дабы быть нормальной. А после того случая на площадке ты просто перестала подстраиваться и стала изгоем.

— К чему ты клонишь?

— Что если безумие, о котором ты говоришь, вовсе не так ужасно?

— Ты шутишь? Я буквально ничего не помню в момент приступа!

— Ты сдерживала его, пыталась контролировать. Что если оно часть тебя лишь потому что именно такой настоящей ты и должна быть? Весь наш мир охвачен безумием! Но мы привыкаем и свыкаемся даже с тем чего изначально не можем понять.

— ЭруДзю…

— Да. Они начали путь к принятию себя, но подавили в себе это, принимая борг. Тебе не показалось, что самой нормальной из всех них является Мана? Когда мы были в Адской сфере ты ведь говорила с ней. Так ли безумна она оказалась?

— Нет…

— Вот и я думаю, что она… не так плоха. И Эндеру она… подходит. Сам не верю, что говорю такое, но это так. Кхм… Что-то мы отошли от темы. Я лишь хотел сказать — не спеши сдаваться, не испробовав все варианты решения проблемы.

— Да уж… — она рассмеялась, — с миром действительно что-то не так раз ты называешь Ману нормальной.

— Тебе лучше?

Она помолчала, кивнула.

— Сейчас да.

— Если… нет, когда случится следующий приступ, найди меня. Хорошо?

— Угу.

***

Рен не оставил её одну и после до конца дня, а весь следующий день держась на расстоянии, старался присматривать за девушкой. Она ела, разговаривала и вела себя привычно. Способность управлять временем помогла избавиться от последствий бессонницы за считанные мгновения. И пусть Рен этого не одобрял всё же понимал, как для Джун важно не показывать той жуткой унизительной слабости — что ему довелось узреть — остальным.

К концу следующего дня, когда Джун была готова вновь исчезнуть Алан нашёл её у одного из разрушенных корпусов академии хранителей. Когда-то именно здесь ей, как и всем прочим довелось проходить испытания эмоций. Сейчас одна из стен была разрушена, а внутри не было ничего кроме обломков аппаратуры и мусора.

Он не прятался, напротив намеренно не скрывал присутствия чтобы Джун сразу же узнала его шаги.

— Ты впервые здесь? — спросил он, оказавшись на достаточном расстоянии. Джун не видела его, мимолётно мазнув пальцами по кривому разлому стены она, не оборачиваясь, ответила:

— Нет конечно. Мы все проходили через это…

— Верно. Испытания эмоций. Э-эх, кажется это было только вчера. Терпеть не мог этот курс в голову вечно лезла всякая дрянь! Но я спрашивал не об этом. Ты же впервые здесь с тех пор как Мефериаль всё разрушил? — Сунув руки в карманы Алан подошёл, встав рядом.

Она не ответила, лишь поджала губы.

— В тот раз, когда Фейт разговаривала с тобой…

— Не надо. — Джун резко перебила его и отвернулась с явным намерением уйти.

— Ха-а… Дослушай хотя бы. Не тебе одной не нравится ответственность, возложенная на твои плечи. Я тоже, знаешь ли, не в восторге от своей роли. Одно только переубеждение Игиды стоило мне непомерных усилий. Ты можешь сбежать, у меня же нет такой привилегии. Фейт была не права, Джун. Я просил её совершенно о другом. Думал, раз вы подруги то она сумеет донести до тебя нужную мысль, но был не прав. Она слишком подвержена эмоциям, признаю. Мне следовало поговорить с тобой самому.

— Алан, — он посмотрел на неё, — всё в порядке. Да и Фейт уже извинилась.

— Правда? — удивился он и, слегка растерявшись, потёр шею. Затем без предупреждения резко перевёл тему. — Ты казнила Хака и Вейру.

— Тебе их жаль?

— Я не знаю. Может быть. А тебе?

— Нет. — она повернулась, воззрев на него холодно добавила, — Я лишь исполнила то о чём попросили. Если думаешь, что меня гложет чувство вины то ты ошибаешься.

— Хорошо. Так лучше.

— Так чего ты хочешь от меня, Алан? — Он приподнял брови, — Не говори, что подошёл просто так. Я знаю, как ты занят в последнее время и понимаю, что раз ты здесь значит искал меня по делу.

— Да уж, а ты стала лучше анализировать ситуацию и подмечать такие мелочи. Ты права.

Он повернулся к ней, посмотрев прямо в глаза. На лице Джун ясно читалась злость в тандеме с обидой и непониманием. Сейчас, что бы он ни сказал она наверняка восприняла бы в штыки потому Алан озвучил лишь одно слово.

— Присутствия.

— При… сутствия? — недоверчиво повторив, Джун нахмурила брови. — Какого ещё присутствия?

— На военном совете, что состоится… или состоялся минут пятнадцать назад. Ну? Что скажешь?

— Зачем я там?

— Просто так. Чтобы знать наше положение. — Он развёл руками, — Не захочешь слушать — уйдёшь. Держать не стану, заставлять что-то делать — тоже. Опустошитель равновесия в общих чертах рассказал нам чем именно ты занимаешься. Некоторые тебя осудили, они не верят Хорме, да я бы и сам не стал, но его действия нам не вредят и пока всё так он не враг хранителям. Тем более после того как помог запечатать Мефериаль и спас тебя от очернения. — При его последних словах Джун напряглась. Алан лишь усмехнулся тут же продолжив, — Дай угадаю спрашиваешь себя: «Откуда он мог знать, что Хорма Деус помог запечатать Мефериаль?». Я прав? Для внутренней печати клетки требовалось четыре ключа. Четыре камня разрушения. А после запечатывания сразу же явился Хорма. Это легко понять если немного подумать, но остальным не было до этого дела либо им просто всё равно. Но, — Алан помрачнел, продолжив, чуть сбавив тон голоса, — мне не нравится, что один из камней разрушения достался ему.

Джун сжала челюсть. Она может и хотела рассказать Алану что-то, но всячески противилась этой идее. И, не зная наверняка поделился ли Мордекай информацией о клане книгочеев, решила не начинать столь трудный разговор. Обняв себя за плечи, впиваясь пальцами в кожу, спросила:

— Он тоже там будет? Кайл?

— Да, Джун. Будет. Он сам просил об этом.

Это мешало. Она всё ещё не хотела видеть его, не хотела говорить, слышать его голос. От одной мысли о встрече с ним лицом к лицу, теперь уже со сброшенными масками, внутри всё сжималось. Но когда-то нужно было это сделать и пусть лучше так, при всех, дабы не разговаривать с ним в одиночку, не слышать оправданий и извинений.

Девушка развернулась, уже в пути выкрикнув:

— Идём уже на твой совет! Мы и так опоздали!

***

Было… странно. Сидеть вот так за столом с теми, кто когда-то её обучал, и с теми, кто когда-то пытался её убить. Алан был уверен в Игиде, наверное, единственный среди присутствующих кто доверял ей даже после всего совершённого, но Джун была иного мнения. Она не видела в ней врага, но и на союзника, пускай и в таком плачевном положении Хладной гавани, та тоже не тянула. Одно Джун знала наверняка — Игида здесь и преследует она свои цели, а вовсе не пытается помочь хранителям.

Помимо Алана и Игиды в совете присутствовали опустошитель равновесия, к которому в последнее время Джун совершенно не понимала, как относиться, Эрвин Тиджерон, Рен и Кайл. Вместе с ней всего семеро.

Джун избегала смотреть на кого-либо боясь того, что увидит в их глазах. Куда проще было спрятаться, пусть не физически, закрыться ото всех и просто блуждать взглядом по замысловатому узору, покрывающему стол и подмечать каждую трещинку и скол. Она слушала внимательно, но держалась обособлено от всех, по крайней мере до того момента пока опустошитель равновесия не решил втянуть её в разговор. И делал он это так как умел лучше всего. Как наставник.

— О чём ты думаешь, Джун? — его голос холодный, беспринципный и отстранённый резанул будто нож. Вздрогнув, она резко вскинула на него взгляд тут же отвернувшись. — Расскажи нам. Не нужно сидеть в стороне и делать вид, будто тебя это не касается. Это затронуло всех нас и все мы причастны.

— Что мне нужно рассказать? — Она нервно усмехнулась, — По-моему вы уже сделали это за меня. Разве мне есть, что добавить?

— Может у тебя есть какие-то предложения как нам противостоять ЭруДзю? — Она покачала головой.

— Вы ещё продолжаете ограничивать поток душ в миры союза?

— Нет. — Алан сцепил пальцы в замок, подперев голову. — Мы так больше не поступаем. Тем более сейчас, когда нам с Игидой удалось завербовать новых хранителей это и не требуется.

— Да, но они ещё слишком неопытны и только обучаются. Мы отправляем их на сбор душ, но это опасно.

Джун откинулась на спинку стула сплетя руки на груди. Склонив голову набок, она заговорила вновь.

— Нет, кажется у меня всё же есть предложение как противостоять ЭруДзю. Если заманить их в один из миров и отрезать поток душ?

— Предлагаешь пожертвовать миром? — Эрвин Тиджерон не считал такое решение верным, ему никогда не нравилось, как вела дела Мирианна, но он никогда не перечил ей считая, будто ей лучше знать. Однако теперь, когда её не стало во многом он поменял своё мнение. Жертвовать одним ради многого, нельзя. Нужно идти до конца, до последнего ища способ спасти всё.

— А что дальше? — Игида закинула ногу на ногу и слегка раскачиваясь на стуле воззрела на Джун. — Они же умеют пересекать завесу миров, отрезав миру поток душ мы ничего не добьёмся. Они просто скроются.

— Я не позволю.

— Что? — Алан подался вперёд, во внимательных белых зрачках впервые с момента начала совета появился крохотный огонёк. — Что ты задумала?

— Это не важно. Если сделаете как прошу я избавлюсь от ЭруДзю. Может тогда вы оставите меня в покое? — последнюю фразу она произнесла почти шёпотом, но Кайл, сидящий напротив неё, всё же услышал.

Он подался вперёд, упершись локтями в поверхность стола протянул к ней руку.

— Джун… — она покачала головой, мельком глянула на него, но тут же отвернулась. Этого короткого взгляда хватило чтобы понять, как сильно ей больно находиться рядом с ним. Не смея настаивать, он убрал руку, перевёл взгляд на Рена, что сидел с девушкой рядом, будто ожидал узнать у того ответ на невысказанный вопрос. И его взгляд говорил красноречивее слов. С ней что-то происходило, но узнать, спросив прямо он не мог — вряд ли Джун захотела бы ему открыться — потому решил действовать иначе. — Нет, Джун. Это важно. — Он медленно забарабанил пальцами по столу, взгляды присутствующих мгновенно обратились к нему. От такого внимания, без маски стало не по себе, но поборов это неприятное чувство стараясь не замечать взглядов, Кайл продолжил, — Что ты задумала? Да и как это «избавлюсь»? Пусть ты их совсем не знаешь, но они остаются твоей роднёй. Ты уверена, что сможешь их?..

— Не только их. Всё живое в выбранном мире… я избавлюсь от всего разом.

— Как… это?

— Вытянув время из всего сущего. Не оставив от мира ничего.

Молчание, что накрыло военный совет было настолько осязаемым, что Джун стало трудно дышать. Она сама не верила, что предложила столь кошмарный план и даже мысленно усмехнулась ведь когда-то такие радикальные методы — методы, что навязал ей Хорма — пугали и вызывали дикий страх. Теперь же она делала то же самое не по его указке, а потому что сама так решила. Это был её выбор. Её план. План, чтобы раз и навсегда избавиться от людей, с которыми её связывали кровные узы.

Мордекай поднялся из-за стола первым нарушив молчание.

— Нет.

— Что? Вам не угодил мой план? Сами же просили… — Она смолкла, завидев выражение лица мужчины, но поддержка пришла оттуда откуда она меньше всего ожидала.

— Хмф, если подумать, план не так плох, — высказалась Игида.

— Ещё раз повторю — нет. Может ЭруДзю это и убьёт, но что насчёт тебя?

— Я не умру. Камень разрушения не позволит.

— Я спрашивал не о том, Джун. Вопрос зачем тебе такое количество поглощённого времени?

— Думаете я делаю это ради времени?

— А разве нет? Кем ты хочешь стать, Джун?

— Я… я не… — она помотала головой, не зная, что ответить. Будто все слова закончились.

— Твои перемещения во времени, ты переписываешь события?

— О чём вы?

— Пока Разжигатели войн находились в Хладной гавани, Лина Хорвуд рассказала нам о встрече с Герестоном Фоу. По её словам, ты была у него в прошлом. Какие события ты ещё изменила?

— Я всего лишь вернула ему Сгибатель ветров, взамен попросив помощи вам! И пусть это случилось уже после войны, я знала, что когда-то уже была у него, а раз так, дабы ничего не изменилось, мне пришлось повторить действия, прежде которых я не совершала.

— Ты понимаешь к чему всё идёт? Из-за твоих действий могут образоваться временные петли. Петли, без повторения которых в будущем всё просто сломается.

— Но эту петлю создала не я. Я лишь повторила её.

— Я считаю иначе, Джун. — Мордекай поднялся на ноги и поправив пиджак, разгладив складки на ткани заложил руки за спину, затем спокойно пошёл по залу. — Лишь ты одна причастна к её созданию, может не ты нынешняя, но теперь никому не найти её начала. — Он остановился за спиной Джун. Той сразу стало не по себе, его присутствие давило, не давало вздохнуть. Опустошитель заговорил громко, отчётливо и от его голоса кровь стыла в жилах. — Время — это кольцо. Время — это жизнь. И пожирать его, значит пожирать самого себя.

— Что вы хотите сказать?

— Лишь то, что время может требоваться вовсе не тебе нынешней. Большинству не дано знать какими мы станем в будущем и на чьей стороне окажемся, но с тобой всё иначе.

Джун сдержалась дабы не вскочить с места. Тело охватил холодный липкий страх при одном единственном воспоминании из будущего, что ей довелось случайно узреть при перемещениях. После такого отправляться в другую сторону по приказу Мордекая, дабы увидеть столь далёкое будущее какое только сможет, она не хотела.

— О чём задумалась? — Джун мрачно усмехнулась, повернула голову и взгляд, коим она одарила наставника, говорил красноречивей слов.

— Будто сами не знаете. — Она покачала головой, — Так вы поэтому отказываетесь от моего плана? Тем более сейчас, когда влияние ЭруДзю в мирах союза укрепляется сильней с каждым днём.

— Мы найдём другой способ, — продолжал настаивать на своём опустошитель.

— И когда? Через месяц? Дольше?

Мордекай помрачнел. Положив руки девушке на плечи едва ощутимо сжал их, холодно приказав:

— Иди за мной, Джун.

Они покинули зал, но на удивление не остановились. Опустошитель шёл дальше, не разворачиваясь, не объясняя куда они направляются.

Знакомая лестница, дверь, вспыхнувшая на её поверхности печать и вот они уже в комнате со сферой времени. Стоило оказаться внутри как тени отделились, начав кружиться по стенам присоединяясь к хороводу.

Джун знала, что перегнула, но тогда среди присутствующих не могла иначе. Ей казалось, что пока она разбиралась с демоном, остальные сидели сложа руки. Конечно она понимала, что это далеко не так, Алан и Игида вербовали новых хранителей, вели переговоры с представителями миров пытаясь решить всё мирно. А Эрвин Тиджерон и Мордекай делали всё, чтобы защитить Хладную гавань и вернуть той былое величие. Конечно о том справлялись ли они со своей задачей речи не шло, Джун не могла смотреть на ситуацию объективно, не теперь.

Мордекай вздохнул, заложив руки за спину повернулся, глядя на девушку сверху вниз.

— С каких пор в тебе поселилось это желание к саморазрушению, Джун?

— Что? Я не… — возразить ей не дали. Опустошитель жестом прервал её.

— Просто слушай. Я знаю, что ты больше не хранитель, а потому не обязана подчиняться мне, но сейчас я говорю, как твой наставник. Ты разбита, сломлена, но продолжаешь бежать, не давая себе времени на передышку. Знаю в какой-то мере я так же виноват в твоём нынешнем состоянии. Мне не следовало настаивать на казни…

— Дело не в ней. — Она неуверенно повела плечами не до конца уверенная стоит ли делиться с ним чем-то личным или же в будущем он найдёт способ использовать эту слабость против неё. — Вы правы я бегу. Бегу в ожидании, что когда-нибудь проблемы закончатся, перестав сваливаться на мои плечи.

— Сейчас ты занята сбором символов? — она кивнула. — Много осталось?

— Большая часть собрана. Это… выматывает. — Упоминать о том, что, перемещаясь во времени она по сути убивает себя Джун не стала. Хотела сначала самостоятельно разобраться в ситуации и решить, как долго продержится помимо лет, отпущенных камнем разрушения.

Сфера времени вспыхнула, привлекая к себе внимание. Джун посмотрела на неё, теперь ей хватало сил противостоять ей и не поддаваться, но воспоминание о десяти годах, что та вытянула из Джун в прошлом, не давало покоя. Это наводило на определённые мысли.

Слегка нахмурив брови, не сводя взгляда со сферы, Джун произнесла:

— Я уверена, что мой план с ЭруДзю сработает.

Мордекай на секунду скривился, по лицу пробежала тень.

— Решение уже принято.

— Нет, — она покачала головой, — Если хотите я воспользуюсь сферой времени и покажу разные варианты будущего.

— Можешь просчитать лучший вариант?

— Не знаю, но попробую.

— Это опасно.

— Когда-то я перестану спрашивать и просто стану делать, не ища в словах других поддержки или одобрения. В том числе и в ваших словах.

— Ты с самого начала не спрашивала разрешения так с чего бы тебе делать это сейчас?

— Скажем, я чувствую вину. — Непроизвольно сцепив перед собой ладони она начала заламывать пальцы. Мордекай заметил, но промолчал, ожидая продолжения. Ему стало любопытно. — Может если бы я отправилась в Совет стекла и железа как вы и хотели изначально, только узнав о моих способностях, всё сложилось бы иначе. — Ей стало не по себе, поведя плечами добавила, — Я не люблю делать то, что меня заставляют.

— Что ж, оправдывать и переубеждать не стану. Мне неизвестно как повернулась бы судьба будь всё иначе, но одно могу сказать наверняка, Джун, во всех событиях ты сыграла немалую роль и сделала это руководствуясь только своими принципами.

— Но вы всё равно сомневаетесь во мне. — констатировала она, — Хотя к чему говорить об этом? Я и сама того же мнения и могу понять недоверие. После предательства Игиды и Разжигателей войн, что за помощью скрывали желание захватить власть, сомневаться следует в каждом. Даже в себе. — Она вскинула взгляд, воззрев на опустошителя. — Вы не рассказали им, да?

— О чём ты, Джун?

— О Клане книгочеев. Почему вы умолчали?

— Эта информация никак не поможет нам в борьбе с ЭруДзю.

— Но есть Мирсия. Мы ничего о ней не знаем и не узнаем если будем топтаться на месте!

— Чем им поможет информация, что всех хранителей знаний истребил Хорма Деус? Это лишь усугубит положение. И выставит тебя в неправильном свете.

— Они зададутся вопросом почему я помогаю ему… — Скрестив руки на груди Джун закусила губу, прокусив её едва ли не до крови. — Хорма точно уничтожил всех? Вдруг кто-то остался?

— Нет. Я проверил записи, искал каждого кто прошёл посвящение и стал книгочеем. Все мертвы.

О том, что Рен так же искал о них информацию, но более глобально подняв старые архивы демонов и записи разжигателей, Джун не стала. Она вообще не спросила его о результатах совершенно об этом забыв, а Рен как назло ни разу не заикнулся об этом. Значит ли, что ему не удалось ничего найти? Гадать не имело смысла стоило спросить прямо, как только представится возможность.

— А что насчёт учеников?

— Увы, их списка всех поимённо найти не удалось, но в уничтоженных архивах были найдены сотни тел. Сомневаюсь, что кому-то удалось уйти. Да и Хорма Деус не допустил бы такого. Вижу тебя это расстроило.

Она покачала головой заправила за ухо разметавшиеся волосы.

— Не будь я знакома с ними реагировала бы иначе, если бы они оставались для меня лишь строчками на страницах истории, безликими, неосязаемыми… я провела с ними мало времени, но они мне понравились. Живые, умные со своими проблемами и целями. Стереть их из памяти не так просто, как вырвать страницу. Они жили ещё до моего рождения, но я была знакома с ними и это поистине удивительно. — На губах появилась странная вымученная улыбка, а полуопущенные брови были признаком скорби.

— Нам пора возвращаться. Если тебе нужно время прийти в себя можешь побыть здесь.

— Я в порядке. Идёмте.

Расспрашивать о чём именно Джун и Мордекай разговаривали никто не осмелился. Остаток совета прошёл спокойно. Алан и Игида рассказали о новых учениках и вскоре вновь собирались отправиться на поиски. Мордекай изъявил желание встретиться с несколькими представителями миров, теми, кто был лоялен к хранителям. Приглашения разослали сразу, не теряя времени.

Когда всё закончилось Джун незамедлительно встала, направилась к выходу, но знакомый голос отныне причиняющий боль окликнул её.

— Джун! — Она остановилась, жалея, что не успела уйти, всё же повернулась. — Мы можем поговорить? Я понимаю, что тебе больно, но…

Она усмехнулась. Мысль о том чтобы говорить с Кайлом здесь в присутствии остальных ей претила, но раз он так сильно этого хотел…

— Понимаешь? Разве? Если бы понимал перестал бы донимать меня вопросами и оставил в покое!

— Ты ненавидишь меня? — она не ответила, лишь сжала челюсть. — Если так тогда зачем спасла меня? К чему было так стараться ради такого как я? Вы могли просто убить меня.

— Я не говорила, что ненавижу тебя. А спасла потому что так было нужно.

— И что это значит? — Кайл нахмурился, шрам на его лице исказился, задевая лицевые мышцы, до неузнаваемости меняя половину лица.

Джун не спешила отвечать. Дождавшись пока зал опустеет, она закрыла дверь и повернулась к парню. Воспользовавшись силой камня времени создала небольшой купол безвременья, дабы всё сказанное ей осталось только между ними. Начать этот разговор было непросто, не из-за его ошибок, а потому что разговор должен был пойти о прошлом. Более того о самом трагичном моменте их детства. Моменте, что, как оказалось, изменил жизни их обоих.

— Это… непросто. Выслушай меня не перебивая. — Кайл кивнул, напряжённо ожидая. Собравшись с мыслями, вздохнув успокаивая участившийся ритм сердца, она заговорила. — Речь пойдёт о прошлом. О нашем с тобой прошлом и том, что случилось в день аварии…

Она говорила, не сводя с Кайла взгляда, ловя каждую эмоцию, промелькнувшую на его лице. От недоумения и страха, до злости и непонимания.

Джун рассказала ему всё с самого начала. Так как сама сумела сложить разрозненные паззлы их с Кайлом жизни. Она поведала ему о сущностях Орнеуса, что Хорма Деус когда-то подарил дочерям ЭруДзю, о том, как именно эта сущность передалась Кайлу и по какой причине он на самом деле остался жив после аварии. После пришлось затронуть и неприятную тему о собственной связи с ЭруДзю, о безумии и старухе в кошмарах. О зеркале, что привело её в этот мир и о причине, зачем именно она всё это время преследовала Джун.

— В моих воспоминаниях она искала тебя. — Джун коснулась ямочки между ключицами, места где когда-то висел кристалл хранителя, тот что стёр ей память спасая от кошмаров. — Благодаря кристаллу все воспоминания о тебе были стёрты, потому ей понадобилось больше времени. Когда воспоминания вернулись, и я стала хранителем, старуха так же вернулась и наконец нашла то что искала.

— Так вот что это было. — Кайл потёр место на груди куда когда-то его пнул Эндо, выбрасывая из кошмара. Информации оказалось слишком много. Что-то он знал, но большая часть оказалась чем-то новым, приводящим в ступор. Ему стало тяжело дышать, в висках пульсировала боль. На краткий миг прикрыв веки он потёр висок пальцами и запустил пятерню в волосы в попытке осознать услышанное. — Я думал это был просто кошмар.

— Ты видел её? — Джун сделала к нему робкий, неуверенный шаг, но осеклась. — Расскажи мне.

— Я был в странном месте, стены были покрыты плотью, неприятные на ощупь, скользкие. Там же меня встретила старуха. Кто-то из её приспешников хотел меня пытать она же предложила решить всё мирно. Хотела, чтобы я отдал сущность Орнеуса.

— Ведь получить её она может лишь добровольно.

— Да… Когда я отказался она сказала, что даст мне время подумать и ушла. Больше она не приходила.

— Думаю в скором времени она явится вновь. — Кайл посмотрел на неё. — Тем, кто забрал кристаллы убитых хранителей была старуха.

— Для чего они ей?

— Ну, — Джун повела плечами, чувствуя, что с каждым словом говорить становится всё тяжелей. — Кристаллы хранителей на самом деле лишь осколки нимбов семи ангелов, что жили ещё до Первого сотворения мира. Они же были первым поколением носителей камней разрушения. Старуха вернула себе нимб и приняла прежний облик. Теперь она молода, красива… — что-то внутри больно кольнуло и Джун сжала челюсть потупив взор. — Её зовут Мирсия. Мирсия Паршая.

— Ты встречала её? — Кайл напряжённо всматривался в лицо девушки, в какой-то момент на нём поселилась печать страха и даже боли. Ответила на вопрос Джун до удивительного тихо:

— Да… Она хотела поговорить, по крайней мере в начале, предлагала помощь с Гармостом взамен на то, что я выступлю между вами посредником и уговорю тебя… — на секунду губы исказила нервная улыбка, вспоминать тот пережитый кошмар, когда едва осталась жива, Джун было нестерпимо больно. Оттого она говорила урывками, словно так могла отгородиться хоть от какой-то частички боли, причинённой Мирсией. — Когда я отказалась она напала. И ранила меня…

Джун инстинктивно пошевелила рукой, страшась того, что она вновь перестанет двигаться, но пальцы послушно сжались в кулак и выпрямились обратно.

— Кто ещё знает обо всём этом?

— Рен и Мордекай. Ему я рассказала всё лишь в общих чертах.

— Значит ты спасла меня для того чтобы сущность Орнеуса не досталась Мирсии.

— Понимай как хочешь, Кайл. Вся эта затея едва не стоила мне жизни.

— Что? — Во взгляде мелькнула тревога.

— Она ранила меня в спину. Придись удар чуть выше я бы умерла. Не смотри на меня так, сейчас я в порядке. — По крайней мере пока. Хотела она добавить, но язык не повернулся. Думать о том, что с ней станет после того как камень разрушения исчезнет совершенно не хотелось. Сможет ли она вообще выжить со всеми нанесёнными ранами, отмотанными временем? Не желая об этом думать, она перевела тему, — Почему? — Кайл недоумённо вскинул бровь. — Почему ты смог остаться собой? Хак и Вейра не выдержали даже приказа демона, почти сразу сойдя с ума.

— А как сама считаешь? Та ведь тоже устояла. Я прав? — Она поджала губы, в несвойственной ей манере сцепила перед собой руки. В голову полезли воспоминания той ночи, как глаза застилала кровь, как голову разрывало от голосов.

— Думаю, это индивидуально для каждого. Одни выдерживают его напор, другие ломаются под ним. — Она мрачно усмехнулась. — Что уж говорить, он был далеко не самым пугающим существом с каким мне приходилось сталкиваться.

Наступило молчание. Никто из них не решался нарушить его первым. Было очевидно, что разговор по душам подошёл к концу.

— Я рад, что мы смогли поговорить, Джун. Я не могу изменить прошлое — даже ты этого не можешь — но хочу собрать по крупицам то, что осталось.

Джун прекрасно понимала он говорил об их дружбе. О том, что, казалось бы, уже не вернуть и она не знала, не понимала, как к этому относиться. Вздохнув, собираясь с мыслями она покачала головой и ответила:

— Дай мне время, Кайл. Не лезь ко мне в душу, она и так расколота на части.

— Тогда, когда?

— Не знаю. — она неуверенно повела плечами. — Разве существует способ точно определить, когда именно боль утихнет?

***

Рен ждал её за дверью прислонившись спиной к стене. Скрестив руки на груди он смотрел вперёд по коридору когда дверь наконец открылась и Джун вышла. Кайл показался следом. Ничего не говоря, бывший глава Разжигателей войн только кивнул и получив в ответ такой же кивок оставил их вдвоём.

Джун выглядела лучше. Прежде осунувшееся лицо, приобрело плавные черты, залегшие под глазами синяки почти прошли. Только Рен знал, чего ей стоили эти изменения. Снаружи удовлетворяющая чужим взорам картинка, а внутри… Он вздохнул, оттолкнувшись от стены подошёл к подруге.

— Как прошло?

— Сложно сказать, — она пожала плечами, — Это… больно. Я рада что он жив, но в то же время вспоминая тот день… кровь Мэдина на его руках и выражение лица… не знаю. Меня словно разрывает на части.

— Не зацикливайся на этом. Дай себе время. Когда-нибудь ты сможешь смотреть на него, не испытывая боли и злости. И будешь рада тому, что он жив. — Он положил руку на её плечо, в знак поддержки.

— Буду ли? — Рен сжал челюсть оставляя её вопрос без ответа и убрал руку с её плеча. — Ладно, не будем об этом. Лучше скажи нашёл ли ты что-нибудь?

— Кое-что. Зацепка не слишком явная, я бы даже сказал призрачная, но проверить стоит.

— Тогда давай проверим. Расскажешь по пути.

12.Переворот и становление. Глава 34. Океан боли

Они были в библиотеке. Дабы понять откуда начинать поиски им пришлось поднять из архивов хранителей все карты миров, а также историю событий и происшествий начиная с сентября семнадцать тысяч девятьсот пятьдесят первого года, до нынешних дней. Работали слаженно, Джун выписывала события в хронологическом порядке, а затем диктовала Рену в попытке найти в них схожесть. Выживший Книгочей не мог исчезнуть бесследно как бы ни хотел, даже если бы Хорма упустил его, то наверняка пошёл бы по следу. Появление бога знаний в мирах не могло остаться незамеченным и с долей вероятности могло вызвать разного рода аномалии.

Джун была полна воодушевления, но поняв какое количество информации им предстояло перечитать решила, что переоценила свои возможности. Первые несколько дней всё шло приемлемо, но с тем как зацепок становилось всё больше, а факты появления разного рода личностей в мирах, соседствующих с Адской сферой множились на глазах, она совсем упала духом.

Спали мало. От недосыпа и переполняющей голову информации Джун пребывала в состоянии на грани срыва. Голова отказывалась думать. Дабы понять смысл, приходилось перечитывать одно и то же предложение по несколько раз.

В библиотеку заглядывал Алан вместе с Игидой и Лирл. Алан не знал, что именно они ищут и предлагал помощь, но Джун отказалась. Раз Мордекай не хотел рассказывать им о книгочеях, Джун решила поступить так же, хоть и очень сожалела, отказавшись от их помощи. Свежий взгляд на ситуацию мог помочь понять куда двигаться дальше, а так они просто топтались на месте.

Глаза слипались, пересиливая сонливость Джун подперла голову руками продолжая вчитываться. Сидя напротив Рен откинулся на спинку стула и, тяжело вздохнув, запрокинул голову.

— Больше не могу…

— Тебе надо поспать.

— Тебе тоже, — произнёс он, зевая и, потирая глаза, медленно поднялся, — Ладно, посплю пару часов и вернусь. Не засиживайся.

— Ага, ещё пару страниц… — бросив на девушку усталый взгляд Рен закрыл за собой дверь.

Джун осталась одна. В тишине библиотеки слышалось лишь тихое шуршание страниц, изредка прерываемое редкими зевками. Световой шар, зависший над широким столом, мерно парил. Джун вертела в руках карандаш совершенно ничего не слыша, погрузившись в размышления. Когда что-то капнуло на страницу, девушка моргнула, присмотрелась. Упала ещё одна капля, и она поняла, что это кровь. Она коснулась носа, взглянула на окровавленные пальцы и хотела встать, когда поверхность книги пришла в движение. Джун отпрянула, едва не упав со стула. Страницы вздулись, вздыбились и внутри начали отчётливо прослеживаться чьи-то пальцы. Раздался треск рвущейся бумаги, наружу потянулась чёрная семипалая рука.

Зажимая нос рукой, чувствуя, как кровь просачивается сквозь пальцы, Джун побежала к двери. Световой шар погас, погружая библиотеку в темноту. Шорох, что-то схватило её за ногу и рвануло обратно. Она ударилась об стол, а затем рука утянула её в книгу.

В библиотеке воцарилась тишина.

Она не знала куда попала лишь чувствовала, что существо рядом. Джун медленно села, уже не пытаясь остановить кровь. Она до последнего отрицала, не хотела признавать, но с каждой встречей присутствие существа, оставившего когда-то на её левом запястье метку, становилось всё ощутимей. Чем оно было? Зачем она была ему нужна?

Джун вздохнула с трудом признавая, что устала. Она хотела рассказать хоть кому-нибудь, что творится у неё внутри, но не знала, как такое воспримут остальные. Что если существо было не чем иным как частью её безумия и волноваться тут не о чем? А если всё не так…

За левым плечом отчётливо прозвучал стрекот. Сжавшись от страха, чувствуя, как по спине пробежали мурашки, девушка зажмурилась, переводя дыхание. Нельзя поддаваться панике.

— Челове-ек… — протянуло существо, а затем резко выкрикнуло прямо над ухом, — Человек! — Джун отпрянула, мотнув головой повернулась, глядя на него.

Оно нависало над ней, длинные руки с семью пальцами свисали, касаясь пола. Существо склонило голову набок и раскрыло расположенную на подбородке пасть, из его глотки раздался нестерпимый для человека звук, сравнимый разве что с криком отчаяния на грани с ультразвуком. Джун зажала уши руками, заслезились глаза.

Огромная грудная клетка существа начала резко вздыматься и опускаться, перекрученные в узлы рёбра, проступающие под чёрной кожей, пришли в движение, извиваясь и меняя положение.

Оно дёрнулось в её сторону и, оказавшись с ней лицом к лицу, застрекотало. Сквозь стрекот Джун услышала его голос, произносящий одно единственное слово:

— Впусти! Впусти… впусти…

Инстинктивно понимая, что ни к чему хорошему это не приведёт, Джун выкрикнула:

— Нет! Прочь!.. прочь…

Пространство заволокло тьмой.

Её разбудил шорох. Резко подняв голову, упершись ладонями в край стола и тяжело дыша, всё ещё какой-то частью разума находясь в кошмаре, Джун обвела библиотеку взглядом.

— Как крепко ты спишь. — Знакомый голос раздался за спиной. Она обернулась, воззрев на Кайла. Лишь после взгляд упал на знакомую вещь, что бывший друг так вальяжно крутил в руках.

— Отдай. — Взяв себя в руки она поднялась на ноги, вставая, напротив. Он задумался, грани тетраэдра переливались на свету. — Кайл? Где ты его взял?

— Он позвал меня.

— Он?.. — она напряжённо всматривалась в лицо Кайла надеясь не увидеть там и крупицы Гармоста. — Демон?

— Да. Ты таскаешь с собой ядерную бомбу, знаешь? Ты влила силу в эту штуку, так что кто-то может воспользоваться тем временем, что заключено внутри, не обладая при этом камнем времени. — предупредил Кайл и подойдя вложил его в руку Джун.

— Это…

— Предостережение. Держи его при себе. — Она с трудом удержала себя в руках. Зажмурившись, качнула головой. Не хватало ей одного кошмара, как тут же подоспел второй. — Не бросай без присмотра. — Кайл развернулся, чтобы уйти, но сделав два шага остановился. — Знаю, что сама не попросишь потому спрошу, тебе нужна помощь?

Джун смотрела на его спину, гадая, какое выражение лица у него сейчас было, до сих пор не до конца уверенная, что перед ней Кайл. Может быть именно из-за сомнений она ответила:

— Да.

***

Ранним утром Рен вернулся в библиотеку, молча поставив перед девушкой воду и тарелку с бутербродами он сел напротив. Присутствие Кайла в первую секунду удивило, никак не став это комментировать он вернулся к работе.

Втроём работа шла быстрей. Так, ближе к середине дня, им удалось отмести большую часть событий остановившись на трёх основных линиях, что тянулись из Адской сферы в ближайшие к ней миры, и дальше. Им предстояло следовать по пятам.

— Этот тоже не подходит. — сказала Джун ткнув в одну из линий карандашом. Потирая слипающиеся от недосыпа веки, добавила, — Описание происшествия явно указывает на одного из Тринадцати, но скорее на Герестона Фоу.

— Дай я посмотрю. — Джун протянула листок, пробежав по нему взглядом Кайл согласно кивнул, — Да, думаю так и есть. Значит эту вычёркиваем.

Прошло ещё несколько часов. Записей на столе с разными пометками становилось всё больше и больше, а конца и края не было видно.

— Больше не могу… Мне нужен перерыв. — нарушая тишину библиотеки Джун отодвинула стул и, забрав с собой тетраэдр, медленно побрела к выходу.

Оказавшись снаружи, щурясь и прикрывая глаза от слепящего света, она отправилась к себе и вскоре, оказавшись внутри, просто рухнула без сил.

Снилась Вермина Луо. Окровавленное сердце в руках богини и нечто ещё… смутное, странное…

Разговор Книгочея и Каны с богиней, казалось, стёрся из памяти подчистую, но кое-что осталось. Будто отпечаток, след от воспоминаний, не более, осознать который в реальности не представлялось возможным, но во сне, когда мозг не переполнен мыслями…

Суть всего сущего всегда… в деталях… В отголосках прошлого… связать воедино с настоящим. …в прикосновениях рук, что не должны были творить зло… Первородные начнут действовать… никто не почувствует угрозы… будет уже слишком поздно. Союз миров падёт…

Не моими руками… Их время придёт после смерти последнего ангела.

Проснулась резко, не ощутив ничего кроме разъедающей голову боли. Коснувшись лба неосознанно провела пальцами по старым шрамам оставшимися от ограничителя и вздохнула, медленно сев. Она давно не зацикливалась на них, а может и вовсе решила забыть, стерев пережитую боль, но от некоторых шрамов избавиться невозможно даже тому, кому под силу управлять временем. Те же шрамы, что удалось стереть с тела словно въелись под кожу, тая обещание вернуться по истечении лет, что ей осталось носить камень разрушения.

— Забудь… забудь. — Она мотнула головой, длинные волосы перекрыли лицо, зарывшись в них пальцами Джун закрыла глаза.

Не время и не место думать о том, что только может случиться. Сейчас следовало вернуться к поискам, но Джун не хотела, противясь самой мысли идти в библиотеку дабы вновь корпеть над записями.

Взяв тетраэдр, отныне не оставляя его без присмотра она покрутила его в руках. Надо сказать, она не очень-то серьёзно отнеслась к опасениям Кайла. Помня опыт с Хаком и Вейрой, что не смогли им воспользоваться без неё, казалось, что волноваться не о чем, но это тревожное колющее чувство где-то в груди говорило об обратном. И если другие не могли воспользоваться тетраэдром, то как насчёт его создателя? Наверняка Хорма мог и тревожиться стоило лишь о нём.

Не чувствуя ничего кроме усталости что, казалось, поселилась в теле навечно, Джун умылась и приведя себя в какой-никакой порядок побрела в библиотеку.

— Привет. — Рен не поднял головы, лишь кивнул отвечая на приветствие. Оглядевшись Джун поинтересовалась, — Где Кайл?

— В Ордене сфер. — Зная, зачем именно он туда ходит Джун лишь задумчиво качнула головой и отогнав мысли о Гармосте подошла к Рену вставая рядом.

— Как продвигается?

— Медленно. — Он потёр переносицу, вскинул голову глядя на подругу. А затем на его лице отразилось удивление и Рен вскочил на ноги со словами: — У тебя кровь.

— Что?.. — В голове тут же всплыл вчерашний кошмар, но в этот раз кровь шла не из носа. Алая пелена застлала взор и Джун издав нечленораздельный звук то ли хрип, то ли стон зажмурившись, опустилась на колени.

— Тебе надо в Орден сфер. Давай, я тебя отведу. — Он взял её под локоть вынуждая подняться. В тот самый миг, когда он сделал это пол под ногами исчез и их поглотила чернота.

***

Джун закашлялась почувствовав, как на мгновение из лёгких выбило воздух. Чувство было знакомо, ведь каждый раз при перемещениях с помощью тетраэдра она испытывала то же самое. Видела плохо. Как бы ни старалась кровь не останавливалась и на месте утёртой крови появлялась новая. Но даже так, не видя где находится, лишь заслышав шелест она всё поняла. А затем ощутила присутствие. Стало не по себе.

Кажется, Рена утянуло сюда вместе с ней, но она не слышала друга поблизости, стало тревожно.

Голос Хормы раздался над головой, холодный, не терпящий пререканий, от которого по телу прошлась дрожь.

— Я устал ждать, Джун. — Она хотела что-то сказать, возможно оправдаться или, напротив, возразить, но вспомнив разговор, произошедший в Адской сфере, не смогла вымолвить и слова. Уже тогда бог знаний дал ясно понять, что спорить и пререкаться с ним не следует. — Проблема с демоном решена, так почему ты ещё не вернулась к поискам символов? Или, может, тебя отвлекло нечто более важное? — Щупальце оплело её шею, вынуждая поднять голову. Он мог в любой момент убить её, но Джун не чувствовала в его действиях такого намерения. Однако его вопрос взволновал девушку, ускорил пульс. — Чем же ты взволнованна?

— Ничем. — Кровавые слёзы почти прекратились, с трудом, терпя боль, разлепив глаза она посмотрела на Хорму, добавив, — Я лишь не ожидала, что вы притащите меня сюда из Хладной гавани вот так без предупреждения.

— Ты боишься меня? — Джун подавила желание усмехнуться. Ей почудилось будто бог знаний… растерялся? Такого просто не могло быть.

— Нет. — Удивительно, но прислушавшись к ощущениям Джун поняла, что не соврала. Она не боялась его сама не понимая с каких пор. Щупальце ослабло, отпуская.

Джун потёрла шею, стёрла оставшуюся кровь. Зрение почти вернулось, и она смогла обвести взглядом библиотеку. Здесь было… спокойно, несмотря на всё, что ей пришлось пережить в этих стенах. Вздохнув, понимая, что больше отсрочки Хорма ей не даст, девушка поднялась на ноги, воззрев на бога.

— Где Рен? Вы же забрали и его, я права?

— Он бы помешал нашему разговору, я запер его.

— Так выпустите. Я отправлюсь за символами. Отправлюсь прямо сейчас.

— Он может остаться здесь до твоего возвращения. — Джун скривилась. Эта перспектива ей совсем не нравилась.

— Нет. Разве вы не можете вернуть его обратно?

— Я могу проникнуть в Хладную гавань лишь к тебе, Джун. Пока тебя там нет открыть путь через бездну невозможно.

— Тогда я могу вернуть его сама.

— Исключено.

— Н..но почему? Я лишь верну его и отправлюсь за символами… Боитесь, что сбегу?

— Твои поиски подходят к концу. Нельзя исключать людские слабости. Символы богов так притягательны и с тем, как их становится больше притяжение усиливается.

О том, что подобного желания и притяжения, о котором говорил бог, у неё даже не возникло Джун сообщать не стала.

— Разве от вас возможно убежать? — Она натянуто усмехнулась, но бог не отреагировал. — Ладно, уйти Рену нельзя, тогда пусть он отправится со мной.

Хорма молчал и Джун уже решила, что и это предложение он отвергнет, но спустя непродолжительное время тот ответил:

— Да будет так.

Информация об оставшихся символах хранилась в дневнике, что сейчас находился в Хладной гавани. Дабы не отпускать девушку Хорма Деус повторил ей всё, что требовалось знать об оставшихся четырёх богах Тринадцати. Благо тетраэдр Джун, как и просил Кайл, теперь постоянно носила с собой.

Когда пришло время отправляться бог вернул Рена выбросив того из бездны.

— Чё-ёрт… — прошипел он, поднимаясь на ноги. Завидев Хорму, он насторожился, медленно перевёл взгляд на подругу, но та покачала головой.

— Всё нормально, Рен. Идём. — Она потянула его за локоть подальше от бога.

— Куда? — Джун не ответила лишь повернулась в пол-оборота и Рен заметил, что она улыбалась.

***

Хорма ошибся. Джун не знала как, не знала почему, но он ошибся. Тетраэдр переместил их, но вовсе не туда, где по информации бога знаний обитал его брат Окаину Сен. Они оказались в одном из умирающих миров, что находились за пределами союза. Это стало ясно, стоило лишь оглядеться. Небо, которое по сути отсутствовало, а на его месте зиял алый всепоглощающий водоворот. Местность, безжизненная и разрушенная, а также воздух, тяжёлый и затхлый.

На созерцание местных красот не было времени. Их ждали. Джун не знала, как именно, но Окаину Сен, судя по всему, знал об их действиях.

Их обездвижили практически мгновенно, не оставив даже шанса на сопротивление. Ещё бы миг промедления и Джун воспользовалась своими способностями, может тогда им с Реном удалось хотя бы сбежать, но судьба распорядилась иначе.

Неподдающаяся осмыслению сила вынудила их сесть на колени, она давила на них и вынуждала подчиняться, не оставляя шанса на сопротивление. Джун склонилась не в силах поднять голову и разглядеть того, кто это сотворил.

Больно. Стало больно настолько, что затрещали кости. Их давило гравитацией и вдавливало в землю. Джун заныла от боли, но, казалось, даже звук просто схлопнулся от столь ужасающей мощи. Сосредоточиться, собраться с мыслями в таком состоянии было непросто. Перед ними был не просто кто-то, а сам Окаину Сен, на мгновение в голове Джун даже промелькнула толика радости от осознания, что им не придётся его искать, но испарилась она столь же стремительно как возникла.

Он остановился напротив, так, что Джун смогла разглядеть лишь подошву его сапог, а затем бог заговорил и голос лился ядом из его уст, причиняя боль. Если бы спросили, как именно тот звучал Джун не смогла бы ответить наверняка. Что-то в нём напоминало тон Хормы, но вместо высокомерия в нём таилась лишь злость и ярость, сносящие всё на своём пути.

— Вот так следует представать перед богами. Упав ниц, не поднимая головы! — Он резко поставил ногу Джун на плечо и надавил, вынуждая повернуться всем телом, так дабы узреть лицо. Сопротивляться она не могла, давление до сих пор мешало двигаться. — Так-так, кто это тут у нас? Неужели адепт моего брата решил любезно навестить моё королевство? Если так, приветствую в моём идеальном мире. Мире, что несёт только боль.

Мир №13_55 Океан боли

Клетка на колёсах тронулась с места, Джун стало дурно. Соображала плохо, собрать происходящее воедино получалось с большим трудом. Она пошатнулась, сдвинулась в угол клетки прижимаясь лбом к холодному металлу прутьев и тихо простонала, открывая глаза. Давление не спадало, мешая не только нормально двигаться, но и блокируя любые способности как хранителя, так и камня времени. Кто-то коснулся её плеча, вздрогнув, Джун повернулась, разглядев в алом свете водоворота обеспокоенное лицо друга. Судя по всему, он сносно переносил силу Окаину Сена, в отличие от неё.

— Ты как? — едва различимый шёпот, а может она и вовсе не слышала его голоса, а прочитала по губам? Сейчас сказать наверняка Джун не могла, сомневаясь буквально во всём, что её окружает.

— Сносно. Чувство будто ещё немного и моя голова лопнет от давления. — Она накрыла лицо руками, пробубнив, — А ты как себя чувствуешь?

— Не так паршиво, как ты.

Клетка качнулась на ухабистой дороге, дабы не упасть, Джун в последний момент схватилась за прутья решётки и, впервые за время пути, нашла пару мгновений дабы взглянуть где они находились.

Местность, скажем так, оказалась крайне примечательной, а первое впечатление о ней обманчивым. Обрывы и высокие скалы соседствовали друг с другом. Дикие, неуправляемые и непредсказуемые потоки ветра гуляли среди них то и дело ударяя в бока клетки, грозясь свались ту в пропасть. Привычных трав здесь не найти, но, если присмотреться можно было узреть припадающие к земле, плоские, сливающиеся с окружением растения, что всякий раз прятались от ветра или вибраций в земле. Всё здесь адаптировалось к жизни, адаптировалось к алому водовороту, что местных ни капли не смущал.

Их клетка была не единственной, Джун видела, как минимум ещё пять, предполагая, что Окаину Сен находился в начале вереницы. Всех пленных охраняли неизвестные в чёрной форме, лиц не разглядеть так как те, вероятно, были скрыты каким-то заклинанием, искажающим лицо с какой бы стороны, ни посмотрел.

Лёгкие шаги и звон цепей донеслись до слуха, спустя мгновение кто-то нагнал клетку. Джун медленно повернула голову, заметив девочку в белой робе, босую, с кандалами на ногах. Подобрав какую-то палку, вырисовывая за собой зигзаги, она бодро вышагивала рядом с клеткой, придерживаясь её темпа. Заметив, что Джун на неё пялится, девочка подняла голову и улыбнулась. На побитом, покрытом синяками и ссадинами лице улыбка вышла кривой и неестественной. Заметив состояние Джун, она слегка замедлила шаг, робко поинтересовавшись, так чтобы никто не услышал.

— Тебе плохо? Принести воды?

Джун не ответила, сомневаясь, что пленникам положена вода и отвернулась, гадая как выкручиваться из сложившейся ситуации. Пару мгновений спустя ориентируясь на звук цепей Джун пришла к выводу, что девочка ушла, а затем вернулась, бесцеремонно дернув за волосы, привлекая к себе внимание.

— Ай!.. — Обернувшись, застала улыбающуюся девочку снова рядом. Она держала бурдюк с водой, ожидая, когда Джун возьмёт его. Доверия к ней не было даже если она и была рабом, при мысли о воде в голове всплыл эпизод из Адской сферы и внутри заклокотала злость. — Мне ничего от тебя не нужно. Пошла прочь!..

Девочка вздрогнула и замерла, а затем хлёсткий голос позвал:

— Руби! Снова цепляешься к пленникам?! — Один из работорговцев замахнулся, Руби дёрнулась, но уклониться от хлыста не смогла и упала, выронив бурдюк с водой. Вставать не имело смысла, последовало ещё несколько ударов, Руби закрыла голову руками, терпя боль и ожидая, когда же ему надоест её истязать. Ткань робы расползлась на спине в нескольких местах и пропиталась кровью.

Джун наблюдала за всем до тех пор, пока одна из клеток не перекрыла обзор. Скрестив руки на груди, она закрыла глаза. Рен придвинулся ближе, соприкасаясь с подругой плечами, и заговорил:

— Как будем действовать?

— По обстоятельствам… — она вздохнула, чувствуя вину, добавила, — Прости, я впутала тебя в это.

— Так и есть. Что толку теперь причитать?

Джун усмехнулась. Осознание, что Рен был всё тем же грело душу. Они давно не работали вместе, настолько давно, что она успела позабыть каково это не взваливать все лишь на свои плечи. И всё же его не должно было здесь быть, в груди росла и обретала форму злость, направленная на Хорму за то, что втянул его в это. После Кайла если с ним что-то случится она себе не простит.

— Это только моё дело. Так что…

— Опять ты за старое. Перебил он, не дав договорить.

— Дослушай. Это только моё дело. Так что если появится шанс сбежать, так и сделай.

— А я смотрю ничего не изменилось, так? — Не понимая о чём речь она повернулась к нему, приподняв брови. — Ты совсем не веришь в меня. Разве я давал повод? — Джун взглянула на него так, что всё стало ясно без слов. — Не смотри так, ну да, в прошлом у нас была пара эпизодов, но всё уже давно изменилось. — Рен замолчал и, казалось, больше не намеревался продолжать разговор, но затем как бы невзначай спросил, — Ты бы сбежала если бы я предложил тебе такой план?

— А сам как думаешь?

— Не знаю. В последнее время я не могу предугадать ход твоих мыслей. Ты можешь поступить так, как я никогда бы не подумал. Так что, вероятно, пятьдесят на пятьдесят в зависимости от обстоятельств. Ты стала расчётливой.

— А ты первый кто сказал мне это.

Клетка резко остановилась, Джун швырнуло к противоположной стенке, и голова пошла кругом. Ещё с мгновение она находилась в сознании, а затем всё исчезло в кромешной тьме. Сознание вернулось, когда её волочили по длинному коридору.

Звякнул ключ. Кажется, открылась дверь и её бросили на пол. Когда стальная дверь захлопнулась, Джун ощутила, как давление Окаину Сена немного спало и тут же закашлялась словно утопающая, делая глубокие жадные вдохи. Когда удалось привести дыхание в норму, Джун села, прислонившись к стене, и вытянула ноги. Темно. В крошечной камере не было ничего и никого кроме неё. Камера была вытянутой формы, настолько узкой, что вызвала ассоциации с гробом. Джун стало не по себе, притянув к себе колени, стараясь не поддаваться панике, она закрыла глаза, размышляя зачем именно Окаину Сен взял их в плен. Он знал кто Джун на самом деле и это так же заставляло задуматься, ведь сейчас они были в прошлом. Вероятно, в настоящем слухи о девушке, что забирает символы богов вполне могли существовать в определённых кругах, но не в этом времени.

Мысли о ситуации ускользали, на смену им приходили иные… Ей вспомнилась Адская сфера, клетка, что она делила с Эндером, а также боль и страх, что не имели конца. И пусть она снова была пленницей на этот раз ощущала себя иначе, вероятно потому, что чувствовала контроль над ситуацией даже в таком, казалось бы, безвыходном положении.

Она считала минуты, что перетекали в часы, а те в свою очередь складывались в дни. По примерным подсчётам прошло два дня прежде чем снаружи послышался шум и дверь отперли. Яркий свет полосой протянулся по полу к стене, Джун зажмурилась, прикрывая глаза рукой, и медленно поднялась.

— Руку, — произнёс незнакомец, продолжая стоять в проёме. Внешности было не разглядеть, лицо его так же скрыто заклинанием, потому что как бы он ни повернулся оно искажалось и менялось, словно раз за разом перестраиваясь в нечто новое.

— Что?

— Руку! — Не став спорить Джун подошла, протягивая руку. Резко схватив девушку за запястье, мужчина перевернул ладонью кверху и резким движением ножа рассёк кожу. Из раны хлынула кровь, но прежде чем хоть капля упала на пол незнакомец извлёк из кармана колбу, наполняя её. Затем, толкнув Джун обратно в темноту, спешно вышел, заперев дверь.

Ладонь ныла. Рана пульсировала, продолжая выталкивать кровь. Она и забыла каково это когда не можешь просто избавиться от свежей раны. Переведя дыхание Джун наощупь оторвала от кофты кусок ткани и туго перемотала ладонь.

Несколько часов спустя дверь открылась вновь. На этот раз Джун даже не пошевелилась, продолжив сидеть у стены скрестив на груди руки.

— Поднимайся. — Женский голос. Джун открыла глаза. Хрупкий силуэт застыл в дверном проёме, руки чинно сложены перед собой. Когда на её слова не отреагировали девушка ступила в камеру, длинный шлейф её алого платья пришёл в движение и начал извиваться, но, когда незнакомка остановилась рядом, Джун помрачнела. На ней было вовсе не платье. Из её шеи выходили четыре тонкие трубки, по которым текла кровь, переходя в платье, скрывающее тело девушки.

Джун вскинула голову, встречаясь с той взглядом, и тут же пожалела об этом. Холод прошёл по позвоночнику, заставив встрепенуться. Короткие тёмные волосы были зачёсаны назад открывая бледное невыразительное лицо, походившее на глиняную болванку. Лишь глаза, холодные, бесчувственные, беспросветно-чёрные придавали девушке хоть какой-то живости.

— Поднимайся, — повторила она и повела рукой. Джун ощутила, как напряглось тело, как ноги против воли начали двигаться. — Если ты не умеешь ходить, я научу. Вот так. Это совсем не трудно.

Когда Джун поднялась на ноги незнакомка жестом позвала кого-то в камеру. Слуга держал в руках стопку одежды и положив ту на пол тут же скрылся.

— Переоденься. Нельзя встречать покупателей в таком виде. Всё же товар следует показать лицом.

Серая форма из грубой ткани зудила кожу. Сбоку на рукаве был вышит номер 19. Джун шла вперёд не в силах что-либо предпринять. Сил до сих пор не было, и она сомневалась, что в ближайшее время те вообще вернутся, а вокруг было столько охраны, что побег не принёс бы никакого результата. Её завели в какое-то длинное помещение и снова заперли на этот раз в клетке коих здесь были сотни с такими же пленными как она. Джун прижалась к решётке в попытке отыскать Рена, но друга нигде не было.

Заключённый справа метался по камере выкрикивая что-то на неизвестном Джун языке. На его рукаве значился номер восемнадцать, за ним семнадцать и так далее. После увиденной девочки в цепях вопрос, что здесь происходит, отпадал сам собой. Работорговля была запрещена в мирах союза, но здесь за его пределами никому нет до этого дела. И всем этим управлял Окаину Сен?

За стеной раздался радостный рёв толпы. Джун вздрогнула, возвращаясь в реальность и огляделась. Они находились в аукционном зале, за кулисами и могли только дожидаться своей очереди. Сквозь огромную дощатую стену тут и там пробивались крохи света. Она гадала как выглядит зал, но в то же время гнала от себя подобные мысли. От осознания, что ей придётся выйти туда и стоять посреди сцены как товар, на который будут делать ставки к горлу подкатывал ком, становилось нечем дышать. Звуки стихли, лишь стук сердца гулкими ударами раздавался в голове. Ещё секунда. Ещё мгновение и она…

Уже знакомый голос оборвал не успевшую начаться паническую атаку. Джун покачала головой, гоня наваждение прочь и открыла глаза.

Ей не доводилось видеть его прежде, но описание данное Хормой совпадало на сто процентов с тем, кто стоял перед ней в этот миг. Теперь сомневаться не приходилось.

Он был высок настолько, что приходилось запрокидывать голову. Длинная седая борода с вплетёнными в неё драгоценными камнями тянулась до середины торса. Огромное тело перекрывал чёрный доспех с извивающимися в немой агонии лицами.

Живой доспех. В бытие хранителем Джун слышала о его существовании, но сотворить такое под силу было не каждому. Души смертных сплавляли с металлом определённым образом, навеки лишая те покоя. В таком доспехе носитель становился неуязвимым буквально для любого существующего оружия. Зачем богу, что и так был бессмертен живой доспех Джун не понимала, но это наводило на определённые мысли коим ещё предстояло сплестись воедино.

— Каково это когда подавляют твои способности? — Он не наклонил головы, лишь снисходительно воззрел на пленницу и широкий рот скривился в злой усмешке.

— О, замечательно, — мрачно процедила девушка, используя пассивную агрессию как единственное оставшееся сейчас оружие. Массивная рука погнула металл и сквозь прутья решётки сжала тонкую шею.

— Пока ты в моём мире это не прекратится. Раз ты принадлежишь моему брату почему бы ему не явиться и не спасти тебя, дитя? Ты лишь пешка в его игре.

Джун усмехнулась.

— Как и вы. — Он покривил губы, на висках вздулись вены. С трудом сдержав гнев бог отпустил её или скорее отшвырнул.

— Носитель камня времени. Совет так ждал твоего появления, но ты оказалась пустышкой.

Джун нахмурилась. И все её мысли, и смятение явственно отразились на лице.

«Откуда он знает? Этого ещё не произошло…»

Бог оскалился, отвечая на невысказанный вопрос.

— Не только моему брату дано видеть сквозь время. Не ему одному дозволено знать всё.

— Так уж всё? — Джун усмехнулась. — Но со мной вам не тягаться. Я знаю, что выберусь отсюда. — Она блефовала и не понимала сработает ли такой простой по своей сути трюк на нём.

— Не в этот раз.

Она не сводила с него глаз, всем видом выказывая уверенность в своей правоте. Блефуй. Подавляй. Заставляй сомневаться и теряться в догадках. Раз иного оружия нет…

Завидев первые ростки сомнения в белёсых без зрачков глазах, Джун мрачно рассмеялась, чем привлекла к себе всеобщее внимание.

— Хотите узнать наверняка? — Она вскинула бровь глядя на бога исподлобья, а затем произнесла то, от чего её саму начинало воротить, стоило только подумать об этом. — Так купите меня.

— Ты лишь жалкий человек, что ценится здесь за свою хрупкость. Тем, кто жаждет людей, нравится вас ломать. Непередаваемое удовольствие. — Он отступил от клетки. — Наслаждайся новой жизнью. Будь уверенна, она будет недолгой.

Она не собиралась сетовать на судьбу и как бы ни хотела, чтобы её спасли, трезво оценивала ситуацию, понимая, что никто за ней не придёт. Никто не спасёт и справляться, и выбираться из безвыходного положения придётся самостоятельно.

Когда Окаину скрылся другие пленники зашептались. Одни задавались вопросом зачем тот подошёл к одной из пленниц лично, другие злились и выказывали негодование осыпая Джун проклятиями за то, что не им выпала такая честь. Джун стояла, скрестив руки на груди и молчала, игнорируя их, гадая как поступить теперь, мерно выбивая пальцами дробь по сгибу локтя.

Спустя час или около того аукцион начался. На шею каждому лоту повесили табличку с указанием группы крови, расой и номером мира откуда тот происходил. Джун только поджала губы, более никак не выказывая истинных чувств. Опершись спиной о прутья решётки принялась ждать и пусть, она мысленно готовила себя к тому, что будет дальше, страх перед неизвестностью не отпускал, а лишь усиливался с каждой пройденной минутой в конце концов перерастая в тремор.

Из аукционного зала слышались лишь гулкие удары молотка, и вечная фраза «Кто даст больше?». Время шло. Пленников становилось всё меньше и вот когда забрали того, что под номером восемнадцать Джун пошатнулась, чувствуя, что вот-вот упадёт, ухватилась за прутья решётки. В этот миг она была беспомощна как никогда и неосознанно начала молиться, не Хорме, не кому-то из Тринадцати, а просто в пустоту не рассчитывая, что кто-то услышит, а лишь желая обрести надежду.

Желудок неприятно сжало. Прижав к нему руку Джун опустилась на колени. К горлу подкатил ком, словно в нём что-то застряло, она закашлялась, выплевывая на пол перед собой… крохотный чёрный куб. Дар Мерлины.

Хотелось разрыдаться от облегчения и рассмеяться одновременно. Спасение всё это время было внутри неё. И дар богини о котором она уже успела забыть напомнил о себе в нужный момент. Джун не знала, как он сработает, не особо понимала, как вообще его использовать и в какой момент, но надеялась, что поймёт.

Снаружи кто-то прижался к прутьям решётки, Джун вскинула голову заметив ту же девочку, что ранее предложила воды. Она выглядела значительно лучше, синяки ещё украшали её лицо, но одежда была чистой, а раны и ссадины обработаны и зашиты.

— Ты как? — спросила она, слегка склонив голову набок, продолжив сжимать ладонями прутья решётки, костяшки её пальцев побелели. Ничего не ответив, Джун отвела взгляд и отошла к дальней стене. — Не хочешь отвечать? Может, если мы познакомимся тебе станет проще? Я Руби, а как зовут тебя?

— Ха-а… Если до тебя не дошло ранее, я повторю. Оставь меня в покое.

Девочка криво улыбнулась.

— Ты стала чуточку добрее, Джун. Ну ладно, мне пора! — Махнув рукой она умчалась прочь, а Джун, сжав челюсть, мрачно смотрела той в след, гадая, откуда она знала её имя, ведь за всё время пребывания здесь никто ни разу не назвал её так.

Когда настал её черёд, руки заковали в кандалы. Она не противилась уже зная, что будет говорить и как действовать. Вариантов развития событий было бесчисленное множество, но, если подумать основных всего три.

Напасть на кого-то из персонала и используя того в качестве заложника выставить свои условия дабы заключить с богом сделку. Здесь так же многое могло пойти не так, ведь судя по тому, что Джун видела, слуги мало волновали Окаину Сена.

Вывести бога из себя и вероятно вступить в бой. Без своих способностей и оружия этот вариант оставался на крайний случай. Победить его? Нет, о таком Джун и не мечтала. Воспоминания о тринадцати с кем уже успела повстречаться и чьи способности повидала вызывали если не страх, то опасение и тревогу.

Последним из вариантов оставался побег. Сделать всё, чтобы сбежать и скрыться, а затем, когда будет готова, вернуться.

Будь у неё чуть больше времени может ответ как поступить нашёлся бы сам собой, но её уже вывели на сцену аукционного зала. Яркий свет ослепил. Джун зажмурилась, инстинктивно прикрывая руками глаза. Спустя пару мгновений, щурясь она обвела зал взглядом, из-за яркого света, почти не различая силуэтов покупателей. Среди всех легко угадывался лишь Окаину Сен, что сидел на своеобразном троне прямо посреди зала. Белые глаза бога будто бы светились, он взирал на Джун со странным выражением лица, будто не до конца понимал, что испытывал в этот миг. Может радость и удовлетворение от того, что, поймав эту девчонку сумеет насолить брату? Или же неуверенность и раздражение от того, что в этот самый миг, вероятно упускал нечто важное…

Кто-то толкнул её в спину вынуждая подойти ближе к краю сцены, вероятно для того, чтобы покупателям было проще разглядеть товар. Аукционист показался с противоположной стороны, лицо его, как и лицо охранника ранее, искажалось и изменялось в зависимости от угла обзора. Он заговорил громко и чётко, умело рекламируя лот, прекрасно зная, что приведёт публику в восторг и вынудит тех заплатить весомую сумму даже за товар самого плохого качества. Найти покупателя можно было на любой лот, а уж на такой… тем более.

Человек. Бывший хранитель. Носитель одного из самых таинственных и редких камней разрушения. О том, как именно можно было использовать эту девчонку каждый волен вообразить сам. И аукционист не стал исключением, хоть и понимал, что ему такой лот не по карману даже если бы он сейчас сидел среди покупателей.

— А теперь хочу представить вам нечто особенное, дорогие гости! Эта девушка попала к нам благодаря вашему великому богу, Окаину Сену! Поблагодарите его за щедрость. Ну же! — Зал разразился аплодисментами. Аукционист поднял руку призывая к молчанию и продолжил, — Перед вами редчайший экземпляр. Полагаю, благодаря номеру на нашивке знатоки миров союза уже поняли откуда явилась наша гостья, а для тех, кто не знает я поясню. Восьмой мир, или Земля как её называют люди.

Зал наполнился перешёптываниями и возгласами. Одни не скрывали сомнений, другие восхищённо вздыхали.

— Человек?

— Вот это да!

—Как знал, что сегодня будет что-то интересное!..

— Но подождите, это далеко не все преимущества номера девятнадцать. — Аукционист в несколько быстрых шагов оказался рядом. Джун вздрогнула, хотела отступить, но не успела. Схватив её за шею, он одним быстрым движением убрал волосы от лица, выставляя на всеобщее обозрение шрамы на лбу. — Эта девушка, бывший хранитель, а также, — Голос аукциониста исказился, став звучать чуть ниже, а затем на последней фразе и вовсе переходя на заговорщицкий шёпот, — Второй в своём роде носитель редчайшего камня разрушения. Догадаетесь какого? Дам подсказку, она пришла к нам из будущего…

— Камень времени?! — Кто-то из покупателей вскочил на ноги, другие, будто находясь в оцепенении продолжали взирать на девушку широко раскрытыми глазами, а затем, сбросив наваждение стали подскакивать с мест вслед за первым.

Одни сомневались. Другие стремились купить её, уже начиная предлагать баснословные суммы.

— Времени?

— Невозможно!

— Где доказательства?!

— Пятьдесят миллионов!

— Нет. Я дам больше!..

Споры. Крики. Ещё немного и кто-то из них подерётся в попытке забрать себе желанную игрушку.

Джун было мерзко от их выкриков, от отношения к ней как к вещи, которую можно купить. Она стояла спокойно, взирая лишь на бога, он же в ответ так же не сводил с девушки взгляда, продолжая сомневаться не допустил ли ошибку позволив продать её.

— Прошу вас успокоиться, дорогие гости. Доказательством моих слов служит то, что эту девушку привёл лично ваш бог. Увы, мы не можем попросить наш товар продемонстрировать заявленные способности. Для этого пришлось бы её опустить, а мы этого не хотим верно?

Распалённые, затуманенные лживыми фразами и сладкими речами, все вернулись на места соглашаясь с аукционистом и аукцион начался.

Джун не слушала кто и сколько за неё даёт. Единственная фраза, что продолжала звучать словно била набатом и набившая оскомину это: «Кто больше?». Опомнилась лишь когда как гром среди ясного неба прозвучали удары молотка.

— … Поздравим же нашего счастливчика с приобретением редчайшего товара!

Злость распаляла, вынуждала действовать. Перебив аукциониста Джун выпалила так громко, что слова прокатились по залу, вынуждая всех гостей на секунду смолкнуть.

— Я отказываюсь!

— У раба нет права на отказ, дорогуша! Твоё мнение никого в этом зале не интересует. — Ответил аукционист с нескрываемыми нотками иронии и развёл руками, а затем жестом подозвал одного из охранников. — Увести. Пусть дожидается в клетке.

Охранник намеревался схватить цепь, дабы увести Джун со сцены, но девушка увернулась отступая. Он предпринял ещё одну попытку, ему почти удалось схватить её, когда Джун, дождавшись подходящего момента, со всей силы пнула того ногой в живот, оттолкнув от себя и воспользовавшись ситуацией без промедления оказалась рядом, накинула цепь от кандалов ему на шею, затягивая ту до упора. Используя руки для дополнительного давления на голову, Джун свернула ему шею. Послышался хруст, хватка ослабла и бездыханное тело рухнуло на пол.

Миг оглушающей тишины, а затем посыпалось.

— Она убила его!

— Чудовище! — женский вопль резанул по ушам. Джун скривилась, медленно склонилась, вынимая из ножен, закреплённых на поясе охранника, клинок. Взгляд тут же метнулся в сторону аукциониста, словно что-то почувствовав он попятился, но нападать Джун не стала. Слишком рискованно учитывая, что Окаину до сих пор ничего не предпринял, прекрасно зная, что деться ей некуда.

Запрокинув голову, выкрикнула, дабы услышал каждый в аукционном зале.

— Я убью любого, кто меня купит!

— Да как ты смеешь, тварь!

— Сделайте с ней что-нибудь! Пусть поплатится за свои слова! — Кто-то из гостей повынимав оружие двинулись в сторону сцены. Устроитель, придя в себя попытался замять ситуацию с убийством и вернуть шоу в прежнее русло.

— Давайте успокоимся, дорогие гости! Ничего непоправимого ещё не случилось, мы все можем остановиться и продолжить наш замечательный аукцион! Ну же! Возвращайтесь на места, у нас найдётся для вас ещё несколько уникальных лотов! Вот увидите!.. — Они не слушали. Никто не слушал.

Окаину Сен грузно поднялся с трона. Его ярость стала осязаемой, удушающей, заполонившей весь аукционный зал. Джун смотрела на него и усмехалась, а затем до того, как бог успел подойти заговорила, с напором и даже несколько снисходительно:

— Неужели вы думали, что, подавив способности сломаете меня и заставите подчиниться?

— Я убью тебя собственными руками, а тело разорву на куски и разбросаю по мирам!

— Я не боюсь смерти. А вы — да. — Голос сошёл на шёпот, когда следующие слова слетели с её губ. — И доспех вас не защитит. Особенно от моей силы. Вы же знаете, что время сметает всё на своём пути.

— Твои угрозы бессмысленны.

Она рассмеялась. И пусть поначалу смех звучал фальшиво, вскоре притворяться уже не пришлось. Джун запрокинула голову, её переполняло блаженство и какая-то дикая радость на грани со страхом. Чувство, когда дыхание становится тяжелее, а подушечки пальцев покалывает от нетерпения и предвкушения.

Весь происходящий фарс превратился в игру, правил которой никто не знал, но продолжал делать ход, не предполагая, что ждёт впереди.

Теперь, стоя на сцене в свете ламп Джун ясно понимала, ни шантаж, ни угрозы ни ранее придуманный план не подходили для ситуации. И дар Мерлины так же оказался бесполезен. Единственным вариантом оставался взаимовыгодный обмен и если не на символ Тринадцати, то хотя бы на жизнь и свободу. Пугало лишь то, что Джун не могла знать, чего попросит бог взамен.

Смех сошёл на нет, но странные чувства не исчезли. Окаину Сен возвышался рядом со сценой, однако теперь Джун не приходилось запрокидывать голову, она смотрела прямо. Смотрела, как дикая злость и желание убить засели во взгляде бога и рвались наружу с каждой секундой промедления.

Тогда она заговорила, спокойно, без увёрток и попыток обмануть, спросив:

— Есть что-то, что я могу предложить в обмен на жизнь и свободу себя и своего друга?

Глаза бога под нахмуренными бровями, налились кровью, а рот растянулся в широком оскале, таком, что казалось, ещё немного и кожа в уголках рта начнёт рваться. Седая борода дёрнулась и вплетённые в неё драгоценные камни засверкали, создавая блики.

— Наконец-то ты спросила. — Следующие его слова прозвучали так громко, что Джун инстинктивно зажала уши, но и это мало чем помогло. — ВСЁМ ПРО-ОЧЬ!

Присутствующие начали вскакивать на ноги, кто-то спешно удалялся, не осмеливаясь пойти против одного из Тринадцати, но некоторые в растерянности ожидали, что всё это лишь глупая шутка и аукцион вот-вот продолжится. Единственным кто, подавив в себе страх решил заговорить, оказался аукционист, но его голос переменился, растеряв все нотки задора, став блеклым.

— Но господин, наши гости давно ждали нового поступления рабов…

— Ты не услышал меня? — То, каким взглядом Окаину Сен окинул его повергло аукциониста в ужас, руки задрожали, в широко раскрытых глазах не было ничего кроме страха и осознания собственной ничтожности. Он попятился, рухнул на пол и, не в силах повернуться к богу спиной, пополз прочь. — А теперь давай поговорим.

***

Шёл третий день заключения. С тех пор как их поймали и разделили к Рену ни разу никто не явился. Он предпринял попытку выбраться, но, когда та не увенчалась успехом стал просто ждать. Не в состоянии сидеть на месте он мерил крохотную камеру шагами всё время размышляя о Джун и том где она сейчас. Судя по звукам время от времени доносившихся снаружи были и другие пленники и довольно много. Кто-то из них звал на помощь, только непонятно кого. Другие же от одиночества начали переговариваться друг с другом, игнорируя угрозы охранников. Рен к ним не присоединился, лишь в первый день попытался найти Джун таким образом, спрашивая других пленных, но тщетно.

Когда из коридора донёсся какой-то шум, Рен не придал этому значения. Лишь радостные выкрики и ликования привели его в чувство заставив едва ли не прильнуть к двери.

—… теперь свободны! Я так рад!

— Моя семья тоже была здесь, помогите найти их!..

Голосов становилось всё больше, они нарастали как снежный ком в конечном итоге добравшись и до его камеры. Он отступил, не зная, чего ожидать, а затем дверь открылась. Ослепляющий свет резанул глаза. Щурясь и прикрывая глаза ладонью, он разглядел в дверном проёме силуэт, безошибочно узнав в нём Джун. Неосознанно тут же выдохнув, узнав, что с ней всё в порядке Рен подошёл ближе и поначалу растерялся. Счастливой девушка не выглядела, более того, казалось, Джун была готова расплакаться, но сдерживалась из последних сил.

Оглядев друга дабы убедиться, что с ним всё в порядке, Джун в порыве обняла его и спешно отстранилась. Не понимая, что произошло Рен взял её за руку, не позволяя отойти, и тихо спросил:

— Как у тебя получилось?

— Получилось ли? — Она качнула головой и слабо улыбнулась, уходя от ответа. — Идём отсюда. Пора возвращаться. — Только теперь Рен заметил на плече ремешок сумки.

— Тебе вернули твои вещи? Что вообще произошло?

— Позже я всё объясню. Давай уберёмся отсюда пока он не передумал.

Выйдя из камеры Рен обвёл взглядом заполненный пленниками коридор, все они двигались в направлении к выходу.

— Ты освободила их?

— Это было одним из условий сделки. Освобождение всех рабов в этом мире. — Кто-то подбежал к Джун и схватил за руку, она обернулась тут же скривившись. Это была Руби. — Я же сказала тебе отцепиться от меня! — Резко высвободив руку она отстранилась и лишь потом заметила, что на девочке больше не было кандалов.

На Руби её слова не возымели никакого эффекта, девочка радовалась, не испытывая ни капли злости из-за подобного отношения.

— Хи-хи, — Она переступила с пятки на носок, слегка покачиваясь из стороны в сторону, — А я знаю, что ты искала, — Руби вытянула раскрытую ладонь так, чтобы Джун смогла увидеть. На израненной и окровавленной ладони покоился камень душ с острыми как бритва гранями. Джун вздрогнула и резко схватив девочку за плечо толкнула ту в камеру.

— Ты что творишь?! А если бы кто-то увидел? — зло зашипела Джун и вновь обратила взор на камень. — Где ты его взяла?

— Хи-хи, секрет. — Она сжала его в ладони, не заботясь о том, что грани впились в плоть, кровь начала стекать на пол. — Я отдам его тебе, если возьмёшь меня с собой.

— Со мной? — Джун нахмурилась, перед ней был не просто ребёнок. Эта девочка что-то знала, даже каким-то образом смогла достать символ Окаину Сена.

— Да. Ты же из другого времени. Я тоже хочу туда. Хозяин скоро обнаружит пропажу, к тому моменту нам лучше не находиться здесь.

— Джун. — Рен окликнул её почти шёпотом, но она обернулась, увидев, как друг покачал головой. Он предостерегал её от необдуманного решения. Эта девчонка с самого начала прицепилась к ней словно уже знала кто Джун на самом деле, её действия не внушали доверия, но верить ей Джун и не намеревалась. В конечном итоге, что такого могло произойти из-за одного ребёнка? Если же что-то и случится Джун знала, что сможет всё исправить. Всё, кроме контракта, заключённого с Окаину Сеном.

— Ну так как?

Джун сомневалась. Знала, что Хорма Деус будет в ярости от её выходки и сделки с одним из Тринадцати. Однако то, что по условиям сделки она не сможет достать ему оставшиеся символы наверняка усилит его ярость в сто крат. Символ Окаину Сена мог помочь хоть немного остудить его пыл и вероятно дать время придумать другой план по сбору символов.

— Ладно.

— Вот. — Руби протянула Джун символ, приняв и спрятав его в сумку, Джун извлекла тетраэдр и открыла его, тьма поглотила их в тот самый миг, когда раздался громогласный рёв бога.

12.Переворот и становление. Глава 35. Боги не ищут лёгких путей

Как давно это было?

Вспышка. Ослепительный луч света проник в подземный город через крохотный разлом. Девочка запрокинула голову высоко-высоко там в черноте разглядела прореху. Неосознанно вытянула руку так словно могла коснуться её, затем побежала. Она хотела добраться первой, увидеть яркое, режущее глаза пятнышко, упавшее на таппу (таппа — земля) и забрать себе, спрятать ото всех в какой-нибудь банке и унести домой. Один мальчишка сказал, что ему это удалось, но сколько бы остальные не просили его показать им свет он вечно отказывался, говорил, что тот сразу угаснет, если каждый будет на него пялиться. Наверное, именно после его хвастливых слов Руби решила, что тоже хочет себе такой свет. Несколько месяцев она только и делала, что смотрела наверх в ожидании, когда луч упадёт на таппу и вот сегодня этот момент настал.

Ноги несли вперёд. Её не волновали камни, впивающиеся в голые стопы, не беспокоили кровоточащие раны и ссадины, коими те были покрыты. Радость и предвкушение перекрывали все негативные чувства давая силы двигаться вперёд. Она обогнула один дом, другой, третий, промчалась мимо пары каких-то ребят, но случайно задела одного из них плечом.

— Эй, малявка! — выпалили ей вслед, но Руби не остановилась, даже не обернулась, совершенно не замечая, как к звукам её быстрых ног прибавилось ещё две пары. А через пару домов ещё несколько.

Она завернула ещё раз и на мгновение замерла, завидев впереди пятно света. Оно было куда больше чем девочка предполагала. Такое не охватить руками и в кармане не спрятать, да и вообще если постараться можно разделить на всех ребят по кусочку.

До слуха донеслись звуки шагов. Оправившись от первого шока Руби подбежала к краю светового пятна и посмотрела на него, глаза тут же заслезились и начали болеть. Не заботясь о слезах, она села на колени и принялась водить руками по таппе в попытке собрать свет в кучку, но тот не сдвигался.

— Почему?.. Агх!.. — руки стали грязными, вокруг клубилось облако пыли. Руби закашлялась, когда кто-то рванул её за ворот прочь от света. — Нет! Отпустите! — Она начала вырываться, пыталась отбиться.

— Так вот куда ты так торопи-илась! — протянул один из ребят и рассмеявшись прыгнул в круг света начав топтаться по нему.

— Нет! Не надо! Не трогай, он мой!

— Ха! С чего бы? Свет упал посреди дороги, так что он не может быть твоим. — Он топтался и топтался. Руби начала плакать, почти прекратив попытки вырваться. Собравшиеся вокруг ребята были на несколько лет старше и начали смеяться. Они и раньше смеялись над ней, но сегодня ей было особенно обидно.

Сквозь слёзы и всхлипы она начала почти неразборчиво бубнить:

— Я… я заб..заберу его …д.мой… и спря..чу…

— Не-ет, — протянул тот, что держал её, — Дурёха, ты разве не знаешь, что свет нельзя поймать? — Хватка ослабла, Руби упала на колени принявшись утирать слёзы грязным рукавом рубахи. — Он приходит без предупреждения и так же неожиданно пропадает. Гляди. — Он мотнул головой наверх.

Раздался шорох, затем необъяснимый грохот и пятно света начало уменьшаться. Завидев это Руби бросилась к нему, хотела накрыть собой или если удастся спрятать в ладонях и сберечь, но, когда полумрак вновь завладел пространством, в крепко сжатых ладонях ничего не осталось.

***

Через несколько месяцев после того случая жители верхней Таппы впервые за последние пять лет спустились к ним. Они несли с собой проповеди о Тринадцати, уверяя, что без веры жителям нижней Таппы никогда не увидеть света и тем предстоит до скончания дней прозябать во тьме.

— Прозрейте же! Спасение рядом! Истина перед вами, нужно лишь открыться ей! — Худощавый старик в широкой не по размеру рясе вещал с деревянного наспех сколоченного помоста. Широко раскинув руки, он приглашал всех желающих послушать его.

Руби протиснулась через толпу и оказалась впереди.

— Внемлите мне! Я видел знаки Тринадцати и путь к спасению от тьмы открылся мне в ведении! Великие боги хотят получить от вас жертву! Чистую и непорочную душу, что откроет другим путь к свету!

— Путь к свету? — негромко повторила Руби и её брови едва заметно опустились, на лице отразилось сомнение и девочка, не осознавая, что творит, громко выпалила, — Но я уже видела свет! — И тут же замерла осознав, что недобрые и даже злые взгляды проповедников устремились на неё. Будто в попытке объяснить или же, напротив, оправдаться, не понимая за что, она продолжила, — Он… он упал сверху.

Сцепив руки в замок, проповедник покривил губы и нашёл способ обернуть слова девочки в свою пользу. Вскинув руку, указывая на неё заговорил вновь.

— Узрите! Это безгрешное дитя само явилось к нам!

Руби попятилась, врезалась в кого-то и обернулась. За спиной стояла мать с ужасом взирая на дочь. Женщина беспомощно поджала губы и умоляюще приподняв брови только прошептала:

— Что же ты наделала…

— Мама… — Руби не обратила внимания на то как жители столпились вокруг неё, пресекая любую возможность к бегству, а когда заметила стало слишком поздно. — Мама!.. — выпалила девочка и кинулась к ней крепко цепляясь за руки. Мать стояла почти никак не реагируя, попытайся она оказать сопротивление как-то помочь, и сама могла стать жертвой.

Её схватили, скрутили за спиной руки и поволокли к помосту.

— Принесите жертвенный ящик! — Проповедник отступил в сторону, когда на помост водрузили ящик, что когда-то, вероятно, был белым, а теперь же весь покрытый алыми стёршимися от времени пятнами крови. На поверхности деревянного короба имелось тринадцать прорезей, по одной на бога из пантеона Тринадцати.

Руби затащили на помост, не обращая внимания на сопротивления и громкие непрекращающиеся рыдания девочки. Найдя в себе силы, она повернула голову выискивая в толпе лицо матери, надеясь, что та сейчас спасёт её, поможет, но женщина продолжала стоять и, никак не реагируя, наблюдать за происходящим. Руки женщины повисли вдоль тела безвольными плетями, а глаза застлала пустота. Кажется, она что-то шептала. Молитву? Руби не знала, но сомневалась, что мать молилась хотя бы раз за свою жизнь.

Раздался щелчок. Ящик открыли. Проповедник обошёл Руби, став с той рядом и жестом подал знак усадить её. После руки и ноги девочки обмотали проволокой, до алых отметин, до порезов. Проповедник достал из кармана тканевый мешочек, развязал и перевернул, на ладонь упала чёрная монета, изрезанная какими-то узорами. Сев на одно колено, он схватил Руби за руки насильно вложив монету той в руки и повелел:

— Перемотайте ладони и завяжите глаза! — Его слуги принялись обматывать ладони девочки тканью, затем настала очередь глаз, когда всё было готово проповедник повелел, — А теперь в ящик её!

— Нет! Нет… — Руби положили в ящик — пришлось сжимать ноги в коленях дабы она влезла — а затем опустили крышку и заперли.

Пространство застлала темнота, все звуки, что секунду назад ещё доносились до слуха мгновенно пропали и не осталось ничего кроме звенящей тишины и гулко колотящегося сердца.

Монета в ладонях стала тёплой, затем горячей, а после раскалилась до такой степени, что Руби закричала от боли, попыталась разнять ладони, но ткань не позволяла этого сделать. Боль. Нестерпимая боль до дурноты, до потери сознания пронзила руки и расползлась по телу, а затем всё прекратилось.

Руби вытянула затекшие ноги, руки оказались свободны, а повязка с глаз пропала. В кромешной темноте, что застилала пространство девочка отчётливо видела лишь колодец, выложенный из прозрачных камней неизвестного происхождения. Гладкие грани переливались, искрились и манили. Девочка подошла, заглянула внутрь и вспомнила о монете, что странным образом очутилась в кармане. Достав монету, истратив на раздумья лишь краткий миг, Руби загадала желание и бросила ту в колодец.

Первое желание, возникшее в голове, было простым: «спастись». Но на смену ему пришло нечто новое, то, о чём Руби и сама не догадывалась до этого мгновения. Она хотела придать своей жизни смысл. Какой? Разве это имеет значение?

Всплеска не последовало. Может у этого колодца вообще не существовало дна.

В следующий миг она ощутила это. Силу, что подавляла, внушала непостижимый ужас, но вместе с тем и благоговение перед неизведанным. Всё тело напряглось, Руби замерла не в силах пошевелиться или даже моргнуть. Она чувствовала, отчего-то понимала, что, если не зажмурится прямо сейчас может сойти с ума от увиденного, но всё равно смотрела. Смотрела, как пространство над колодцем раскалывается, как трещины расползаются в стороны, превращаясь в огромную сеть. В голове девочки пронеслось воспоминание о том, как она разбила мамино зеркало. Это произошло случайно, но его покрывали такие же трещины. Глупо, конечно, в такой момент думать о всякой ерунде, но именно это отвлекало Руби от происходящего и в конечном итоге позволило взять себя в руки и зажмуриться в тот самый миг как раздался треск и появился чёрный водоворот.

До слуха донёсся шелест страниц. Она не видела, что появилось из водоворота только чувствовала его присутствие и ощущала на себе его взгляд опасный, изучающий.

Руби опустилась на колени — движения вышли ломанными, неуклюжими — и склонила голову так низко, как только могла. Сил на то чтобы заговорить не было, да она бы и не стала этого делать даже если бы могла. Кто она вообще такая чтобы говорить с богом? Тогда заговорил он.

— Смертные прислали мне жертву. Как примитивно и бесполезно! Однажды они поймут, что такими способами им не добиться расположения ни одного из нас. — От громогласного, не терпящего пререканий голоса бога Руби закусила губу едва сдерживая дрожь и всхлипнула. — Дитя, ты первая из жертв, кто посмел воспользоваться монетой призыва иначе. Я слышал твоё желание и могу исполнить его. — Руби затаила дыхание. — Но у меня будет условие.

— Я… я сделаю, что угодно… — пролепетала она, не поднимая головы.

— Тогда слушай. Отправишься в услужение к моему брату. Минует пять лет… Окаину Сен… девушка… заключит сделку… Укради символ… принеси мне…

Руби содрогнулась, услышав условие. От мысли, что ей предстоит сделать и как долго это будет продолжаться ей стало дурно.

— Согласна?

— Да…

— Тогда заключим сделку. — Что-то холодное и скользкое оплело её запястье и двинулось выше. А затем будто обожгло. Руби скривилась, приоткрыла глаза узрев чёрное щупальце. Хотела закричать, но сдержалась когда то ослабло, выпуская её руку. Там, где оно касалось остался ожог. — Отыне ты под моей защитой и так будет до тех самых пор пока мы не встретимся вновь. А теперь возвращайся, дитя моё.

А дальше все события неслись одно за другим словно в безумном водовороте, которому, казалось, не будет конца. Боги не приняли жертву и когда проповедник открыл ящик Руби оказалась жива. Это событие немало удивило и даже встревожило его последователей, но Руби это только сыграло на руку. Она не перечила, когда незнакомцы, подходя к ней говорили, что она избрана богами раз те пощадили её. Не противилась, когда проповедник объявил, что она достойна идти к свету и забрал в верхнюю Таппу, не поступи она так всё могло выйти ещё хуже. Раз боги не приняли жертву жители могли решить, что проповедник ошибся, а в таком деле потеря авторитета, пожалуй, худшее, что может случиться. Кто последует за ним после такого? И на что тот пойдёт дабы исправить оплошность? Дабы всё не вышло так плачевно Руби молчала всем своим видом как могла показывая, что проповедник во всём прав.

Разительная перемена в её поведении так же не осталась без внимания. Нежелание становиться жертвой за какие-то пару часов в ящике переросло в покорность и принятие.

Теперь ей требовалось выбраться из этой западни, а затем отыскать Окаину Сена и попасть к тому в услужение. Не важно как, не важно кем она будет там, главное исполнить условия сделки, а затем… затем её желание исполнится.

***

Пронзительная, почти нестерпимая вспышка света ослепила. Джун неосознанно попятилась, налетев на Рена, что стоял в шаге от неё. Глаза болели так сильно, что Джун зажмурилась и зашипев от боли стала судорожно соображать, что произошло. Но много времени не потребовалось, когда проворная рука ребёнка скользнула в сумку извлекая символ Окаину Сена. Почувствовав это Джун резко поймала Руби за руку и рванула её в сторону.

Не тратя время на размышления, она призвала силу камня разрушения и залечила обожжённую сетчатку, спустя миг открыв глаза.

— Отпусти! — Руби попыталась вырваться, затем ногой пнула Джун по колену. — Отпусти! Отпусти!

Такой сильной злости, что охватила её в этот миг, Джун не испытывала давно. Терпеть такое отношение к себе и прощать выходки этой девчонки лишь потому, что та ещё ребёнок Джун не намеревалась. Резко дёрнув Руби на себя, она схватила девочку за шею и прижала к ближайшему стеллажу. Наступила тишина, нарушаемая лишь тяжёлыми вздохами и шелестом страниц.

— И что это было?

— Не твоё дело! Отпусти, кому сказала! — Руби брыкалась и, кряхтя, цеплялась за руку Джун, царапая ту до крови.

— Джун… — она вздрогнула, повернулась к Рену и тут же ослабила хватку и отпустила её ринувшись к другу. Рен пошатнулся, ноги подкосились, и он упал на колени. Его глаза выглядели плачевно, настолько, что казалось будто их выжгли дотла.

— Сейчас, подожди секунду. — Сев перед ним на колени Джун призвала силу и воздействовала на друга. Если себе она восстановила зрение перематывая время вперёд, давая глазам зажить самостоятельно, то с глазами Рена всё обстояло иначе. Она не знала было ли там что спасать дабы просто бездумно залечивать раны, потому, не спрашивая его, отмотала на пару минут в прошлое и остановила так как делала десятки раз до этого.

Он открыл глаза, щурясь огляделся.

— Так ты носитель камня времени? — раздался за спиной голос Руби и Джун, поднявшись на ноги, обернулась. — Повелитель говорил о тебе, но я не верила, что такое возможно. — Она повела плечами и переступив с пятки на носок, по-детски поджала губы, будто готовилась совершить какую-то пакость.

— Зачем притворялась?

— Зачем? — Девочка склонила голову набок приложив палец к губам, — Потому что так проще обмануть взрослых. Хи-хик… А что? Тебе не понравилась моя игра?

Джун нахмурила брови, до зубовного скрипа сжала челюсть, она собиралась ответить, но не успела, Хорма появился раньше.

Многогранная сфера зависла над их головами переливаясь бело-золотым светом. Хорма был рад, настолько сильно, что Джун поняла, что видела его таким впервые. Чему он так радовался? Несколько граней сферы открылись одновременно, являя взору гротескное переплетение чёрных щупалец, что, взметнувшись, потянулись к девочке.

Не смея поднять взгляд на бога Руби преклонила колени, склонила голову и с благоговением в голове зашептала:

— Я так рада видеть вас, повелитель. И находиться рядом с вами…

Джун мотнула головой, скрестив руки на груди будто защищаясь, отступила в общих чертах понимая, что здесь происходит. Подняв полный презрения взгляд на бога, она зло проговорила:

— Вы знали. Знали, как всё будет и всё подстроили.

Он обратил на неё взор так, словно только сейчас заметил её присутствие и заговорил холодно и без эмоционально, так как говорил с ней в первую встречу.

— У каждой из вас своя особая роль выполнить которую другая не в состоянии. Достать символ Окаину Сена без вмешательства извне не представлялось возможным, Джун. Без Руби ты была бы вынуждена вернуться с пустыми руками.

— Ясно, — едва слышно промолвив Джун сняла сумку и забрав из неё тетраэдр перевернула, вывалив собранные ранее символы на пол. — Забирайте. Раз у вас есть другая пешка, больше я в этом участвовать не хочу.

— Хочешь. — Она дрогнула, глубоко в душе понимая, что он прав, но всё равно продолжала противиться так словно это имело значение, а брошенные слова могли помочь выпутаться из его щупалец. — Твоя работа ещё не окончена. Ещё три символа ждут впереди.

— Я заключила договор, я не могу продолжать сбор!..

— Да, мой брат вынудил тебя пойти на такой шаг. Это печалит меня, но выход есть. — Взгляд его обратился к Руби.

— Ты просила обрести смысл жизни. Именно это я дал тебе, когда возложил на твои плечи миссию о нахождении символа.

— Я обрела смысл. Теперь я знаю в чём он заключался.

— Тогда ответь.

— Он заключался в служении вам, мой повелитель. Теперь я мечтаю лишь об одном, прошу позвольте мне стать вашим адептом.

Джун передёрнуло. От просьбы этой девчонки стало не по себе, мерзко и больно, так словно в грудь воткнули нож не забыв провернуть несколько раз дабы усилить боль. Прикусив внутреннюю сторону щеки, ощутив на языке металлический вкус крови она выпалила:

— Нет! Нет, я не согласна.

— Твоё согласие для этого не требуется, Джун.

В голове пронеслось: «Она этого не достойна!», но произнесла Джун совершенно иное.

— Я понимаю к чему всё идёт. Хотите, чтобы мы добывали оставшиеся символы… вместе? — От одной мысли об этом она скривилась. — Я не буду работать с ней, ни за что. Не после того как вы обманом вынудили меня забрать её из прошлого.

— Никто не вынуждал и не заставлял тебя это делать, Джун. Не забывай, окончательное решение приняла ты.

— Я? — Она мрачно усмехнулась, от злости до алых отметин сжимая руку чуть выше сгиба локтя. — Нет, это сделали вы. Всё было уже решено. Решено вами с того дня как я призвала вас. Вы уже тогда знали к чему это приведёт.

Последовало молчание. Джун сверлила бога взглядом, совершенно не замечая ничего и никого вокруг.

Рен наблюдавший за происходящим пребывал в смятении. Джун должна бы радоваться такой перемене и скорейшему избавлению от влияния бога, но вместо этого она затеяла бессмысленный спор. И всё это несло в себе нездоровый, ревностный подтекст. Но сама она, вероятно, даже не осознавала этого. И эту странность в поведении девушки заметил не только Рен.

Чёрное щупальце скользнуло к ней, Джун отстранилась и поведя плечами, мотнула головой. Приняв её немой ответ, бог поманил девушку за собой.

— Следуй за мной, Джун.

Она уже знала куда именно вёл её Хорма Деус, но легче от этого знания не становилось. В полумраке библиотеки было трудно понять какими цветами переливалась сфера. Бог злился? Был недоволен или оскорблён её заявлениями? Если так её не ждало ничего хорошего.

Один поворот сменялся другим, затем ещё и ещё до тех пор, пока Джун не увидела единственное место в Апокрифе где она чувствовала себя на своём месте. Вероятно, и Хорма понимал, что лишь здесь девушка чувствует себя спокойно потому и привёл.

Неугасимый огонь в камине вспыхнул ярче, языки пламени стали синими, а затем и вовсе белыми. Многогранная сфера зависла в стороне. Выпростав щупальце Хорма жестом пригласил Джун сесть.

Она медленно прошла к дивану, но садиться не спешила. На уставшем лице не было заметно ни одной эмоции, но руки её выдавали, Джун то и дело неосознанно заламывала пальцы словно это как-то могло помочь избавиться от тревоги и других более сложных чувств, что продолжали бушевать внутри.

— Зачем мы здесь?

— Для того чтобы поговорить без посторонних глаз и ушей. Ты бы не хотела показывать проявление слабости другим. Я не прав? — Не ответив, Джун поджала губы. — А теперь продолжим наш непростой разговор. Отнюдь, ты права лишь отчасти, Джун. Да, мне под силу видеть события как прошлого, так и будущего, но всё не так как ты думаешь. Будущее неокончательно и ничего не предрешено изначально. Ты была вольна изменить решение в прошлом и забрать камень оставив Руби, но обману ты предпочла исполнение договорённости.

Хорма говорил верно, но признаться в собственной опрометчивости было сродни тому чтобы возложить голову на плаху, окончательно и бесповоротно признав Руби равной. (признав в Руби равную)

Давно она не чувствовала себя настолько паршиво не физически, а ментально, словно ещё миг и последняя ниточка связывающая её с реальностью оборвётся. Терять контроль над собой и поддаваться чёртовому безумию Джун не собиралась и потому вместо разрыва нити решила сделать то, что её укрепит.

— Не делайте её адептом. Прошу… — она сжала челюсть и зажмурилась. Не хотелось размышлять почему вообще решила просить об этом. Казалось бы, какая ей вообще разница? Но разница была.

Молчание затягивалось, а Джун ждала.

— Хорошо, Джун. Я не стану даровать ей мою метку, при условии, что ты займёшь её место.

— Что? В каком смысле?.. Метка ведь до сих пор на мне…

— Да, но до сего дня она была лишь формальностью, ты так противилась, а я не хотел давить. Веру нельзя навязать, я ждал, когда ты примешь и придёшь ко мне сама. Ты жаждешь вернуться, и я иду тебе навстречу, отказывая Руби. Мне не нужна сотня последователей, хватит и тебя если согласишься добровольно.

— Добровольно… — повторила она словно пытаясь распробовать слово на вкус и усмехнулась. — А в прошлый раз вас моё согласие мало заботило. Но я не противлюсь судьбе. Уже нет.

— А стоило, Джун. Я расскажу тебе кое-что, приподниму завесу моего видения прошлого настоящего и будущего. В одном из вариантов Мирсия убила тебя. Для неё это не составило труда, хочешь узнать почему?

Джун передёрнуло, во взгляде сверкнула злость, сменившаяся любопытством. Она кивнула, желая услышать продолжение.

— Тебе не удалось взять под контроль силу камня времени, и он завладел тобой, а когда минуло двадцать восемь отмотанных лет, камень исчез. Защититься от Мирсии без его силы ты не сумела. В той версии следующим носителем камень времени избрал Руби.

— Неудивительно, что вы решили держать её подле себя.

— В тебе говорит злость, считаешь саркастичные высказывания сумеют защитить от боли?

Ответом было молчание, красноречивей тысячи слов. Она и сама считала такое недостойным, проявление сарказма в серьёзном разговоре было чем-то дурным и скоропалительным. Тем орудием, что применялось в первую очередь, не давая зримых преимуществ.

— В той временной линии ты не забирала её из прошлого, она выросла, став верной слугой моего брата. В иной вариации ты поддалась безумию.

Этот факт выбил из колеи. Пошатнувшись Джун медленно села на алую бархатную софу крепко сцепив руки в замок. Значит всё могло закончиться так? Разве такой исход будет лучше того, что предлагал Хорма Деус?

— И что в итоге? К чему вы ведёте?

— Каждый свой шаг избрала ты сама. Я не вёл тебя намеренно лишь иногда направлял. Ты можешь счесть мои действия попыткой манипуляции, но уверяю, пожелай я так поступить, и подавить твою собственную волю для меня не составило бы труда. С теми, кто мне служит я так не поступаю, напротив в своих последователях я ценю индивидуальность и стремление к нечто большему, тому что превосходит покорность.

— И что же это?

— Преданность и верность не только избранному богу, но и своим идеалам и самой себе. Если продолжишь следовать выбранному пути, однажды ты поймёшь…

— Пойму ли? А может меня постигнет та же участь что и вашего писаря? — Она подняла голову, открыто, не пряча взгляда, воззрев на бога. Решившись на это лишь потому, что не ощущала от него в тот миг враждебности.

— Дивайду не были присущи те качества, что требуются моим адептам.

— Вы убили его?

— Нет, Джун. Он получил то, к чему так стремился — знания. И Апокриф радушно принял его душу в качестве очередной пустоши.

Даже после всего сказанного и услышанного злость продолжала бушевать внутри. А если убрать злость, что оставалось в остатке?

Джун зажмурилась, пытаясь вычленить из множества чувств основное, то на которое были нанизаны другие более сложные и порой даже пугающие чувства.

Она злилась на Хорму из-за Руби. Злилась что он манипулировал ею. Злилась, что искала для него символы. А также злилась на себя за то, что когда-то обратилась к богу за помощью. Но всё это уже не имело значения. Всё было пережито, а злость лишь сжирала остатки сил.

В центре всего сидела боль, принять которую и начать чувствовать означало проявить слабость. Боль от осознания, что с ней сотворил камень времени и Хорма Деус, в частности.

Всё, что требовалось, лишь честно признаться самой себе в не идеальности, в том, что мир не делится на чёрное и белое. Где-то на задворках разума обретали плоть новые тревожные мысли о том, как воспримут её решение в Хладной гавани? Что подумают? Но всё это она обдумает после, наконец, разобравшись в себе и раз и навсегда решив к чьему мнению готова прислушаться.

Если полноценное становление адептом могло спасти от безумия, или даже хоть немного облегчить его, она готова была пойти на это. Однако, из этого можно было получить куда больше. Скрестив руки на груди Джун на мгновение задумалась. Как долго она могла скрывать от него поиски кого-либо из Книгочеев? По сути раз Хорма Деус знал всё наперёд, он уже должен был быть в курсе всего к чему она стремилась, но раз так почему же до сих пор не вмешался? Может ещё не пришло время, а может дело было в чём-то ином. В любом случае ей выпал шанс хоть немного обезопасить не только себя, но и предполагаемого Книгочея если тот вообще существовал.

— Я согласна, — произнесла на выдохе, на краткий миг прикрывая глаза, когда слуха коснулся голос Хормы.

— Вот так? Без условий и сделок?

— Нет. Есть кое-что, но это не условие. Я хочу узнать, что произошло с первым поколением носителей камней разрушения. Вы не обязаны мне ничего рассказывать, я лишь прошу не вмешиваться и не мешать, когда я сама найду способ познать правду.

— Вот как, — спокойно произнёс бог после непродолжительного молчания.

— Пообещайте, что не тронете ни меня ни моего информатора, если таковой найдётся. Это не большая плата за моё служение вам.

— Хорошо, Джун. Даю слово, что не трону тебя и того, кто поведает тебе о прошлом, а также не стану вмешиваться и мешать тебе в поисках правды о первом поколении носителей камней разрушения, но лишь до тех пор, пока ты верно служишь мне.

Джун мрачно усмехнулась, повела плечами и согласно кивнула. Этого следовало ожидать. Он обезопасил себя, тем самым загнав её в ловушку. Джун не злилась, понимала, что Хорма Деус давно плёл свою паутину и обыграть его в его же игре она пока не могла.

— И ещё кое-что… — на краткий миг она передумала озвучивать просьбу, но затем всё же решилась, — дайте мне время. Много не прошу, хватит недели.

— Семь дней слишком много, даю четыре дня, а затем вернись и приступи к поискам символов. Если же не явишься…

— Я вернусь вовремя.

— Тогда, время пришло.

Метка Хормы на ноге напомнила о себе нестерпимым жаром. С трудом вытерпев боль Джун задрала штанину воззрев на ярко-алый след щупальца оплетающий голень.

Заметив её смятение, бог пояснил:

— Отныне моя метка останется с тобой, до твоей смерти или полного разрыва связи.

И вдруг ей… стало спокойно. Ком боли, что прежде отчётливо ощущался где-то в груди ослаб, а затем растворился. Выпрямившись, Джун медленно коснулась области чуть ниже ключиц, чувствуя мерный ритм сердца вдохнула-выдохнула, прислушиваясь к ощущениям и спросила:

— Почему?

— Что-то не так, дитя моё?

— Нет, всё нормально.

— Пора возвращаться. Твой друг давно ждёт.

— Я не хочу. — Она мотнула головой, представила выражение лица Рена, когда он узнает о её поступке. — Знаю, он будет разочарован. — Сжав пальцами переносицу в попытке совладать с тревожным водоворотом мыслей, Джун развернулась, без видимого энтузиазма отправившись обратно.

***

Отказом Хормы Руби была недовольна, но перечить ему не смела. На Джун девочка смотрела со злостью и завистью, хотя по сути завидовать здесь было нечему.

Рену Джун не пришлось что-то говорить или объяснять, когда она вернулась обратно в совершенно другом состоянии, он сам примерно понял, что произошло. Джун и бог знаний пришли к соглашению. Какому? Это ему ещё предстояло выяснить, но напряжение, царившее между ними прежде, развеялось и на смену ему пришло принятие и покорность.

— Четыре дня, Джун. Я буду ждать. — Она обернулась последний раз и коротко поклонилась, как не поступала прежде. Воззрев на друга попросила взять её за руку и достав тетраэдр открыла, скрывшись в чёрной бездне.

12.Переворот и становление. Глава 36. Минуя годы

В Хладной гавани царила тишина, казалось, настолько оглушающая, что в ушах начинало звенеть. В таком состоянии мир пребывал давно, но по-настоящему обратить на это внимание Джун сумела только теперь. И это… пугало.

Она замерла всего на мгновение пытаясь осознать и осмыслить, что сотворила и к чему это может привести, а затем двинулась в сторону библиотеки.

Рен нагнал её секундой позже.

— Поговорим?

— Сейчас? — Она избегала смотреть на него, боясь увидеть разочарование. Скрестив руки на груди, уже готовясь защищаться от его нападок в случае чего, Джун остановилась и повернулась. — О чём?

— К чему эти игры, Джун? Ты же и сама прекрасно понимаешь о чём.

— У нас всего четыре дня на поиски, ты же слышал Хорму, после мне придётся вернуться к сбору символов. Так давай не будем тратить драгоценное время на меня и мои проблемы.

— Говоришь так словно поставила на себе крест. К чему эта пассивная агрессия? Я знаю это твой способ защиты, но ко мне тебе его применять не нужно. Помнишь моё обещание?

— М? — Она остановилась, обернулась медленно, словно страшась увидеть выражение его лица.

— Я обещал, что не стану оценивать твои поступки или осуждать.

— И ты не делаешь этого, Рен. За это я благодарна. Но дело не в тебе. — Она повела плечами и скрестила руки, скрывая за этими действиями неуверенность. — Я себя осуждаю. Принимаю, но всё равно осуждаю. Ты можешь ничего не говорить, другие могут не говорить, но я вечно предполагаю, как окружающие отнесутся к моим поступкам, даже если им на меня глубоко плевать.

— Это банальная неуверенность, все через это проходят.

— Может быть, я лишь учусь с этим жить и всеми силами показываю, как сильно меня не волнует чужое мнение. Благо от этого притворства становится легче с каждым разом. Давай на этом и закончим.

— Нет, ответь мне ещё на один вопрос. И я прошу ответить честно. Ты заключила с богом знаний сделку?

— Я сделала то, что требовалось.

— И что же? Объясни мне! — Она поджала губы, посмотрела на него так, что внутри у Рена всё сжалось от тревоги за неё.

— Я знаю, что Хорма истребил клан Книгочеев и всё это время искал того, кому удалось скрыться. Я спасла ему жизнь, рассказав об этом событии в прошлом, но здесь, когда нам требуется помощь Каны, думаешь Хорма просто позволит нам найти его и расспросить? Нет, он бы воспользовался тем, что мы нашли его и спокойно убил. Он бы никогда не пошёл на такой шаг не предложи я что-то взамен. Увы, взамен на жизнь Каны предложить я могла не многое.

— И ты уверена, что он его не тронет?

— Уверена. По крайней мере до тех пор, пока я остаюсь его адептом и покорно выполняю то, что он хочет. В данный момент это поиск символов.

— Если бы ты рассказала всё заранее…

—То я никогда не смогла бы заключить такую сделку! Думаешь я не знаю? Он вечно где-то рядом, следит за каждым моим шагом. Вероятно, даже слышит этот разговор. Но теперь это уже не имеет значения сделка заключена, и чтобы один из нас не питал к другому сделка есть сделка и её условия обязаны быть выполнены.

Поставив точку в разговоре, не оставив Рену и шанса что-то сказать она ускорила шаг едва ли не бегом помчавшись к библиотеке.

Внутри было всё так же тихо, как и при их уходе, но войдя Джун сразу поняла, что находится там не одна, а двинувшись дальше услышала знакомые голоса. Вскоре над одним из длинных столов забрезжил световой шар, и Джун разглядела в его свете три знакомых силуэта. Кайл, Алан и Игида. Странная компания надо признать, но больше чем их совместное присутствие здесь, девушку волновало то, что они изучали их записи, зная наверняка, что именно здесь искали.

— …слишком хаотично. — Просмотрев несколько листов Игида без интереса бросила те обратно. — Будь у нас отправная точка понять было бы проще, но Адская сфера слишком огромна. Даже если варианты сократились до пары десятков это всё равно слишком много.

— Верно. Так почти невозможно узнать куда Джун и Рен отправились в первую очередь.

Кайл искал что-то определённое раз за разом откидывая ненужные страницы в сторону, а затем замер.

— Вот это. — Он положил лист в центр и ткнул в него пальцем, но сказать ничего не успел. Обернулся, услышав быструю поступь шагов. — Джун?

— Замолчите! — зло прошипев, Джун нависла над ними уперев руки в край стола и обведя присутствующих тяжёлым взглядом принялась спешно собирать все бумаги, записи и карты, разбросанные по столу.

— Ты вернулась. Вы вернулись, — поправил он, заметив подошедшего к ним Рена. — Где вы оба пропадали?

— Да так… — Рен неопределённо повёл ладонью, не имея никакого желания вдаваться в подробности. Только проследив за действиями подруги принялся помогать той с бумагами.

Кайл в непонимании переводил взгляд с одного на другую, а затем спросил:

— Джун, что ты делаешь? — Видя, что она не реагирует Кайл схватил девушку за руку, пресекая попытку вырваться, повторил, — Объясни, что ты делаешь?

Взгляд, коим она одарила его, был наполнен разочарованием. Покачав головой ответила:

— А ты всё никак не научишься, да? Отпусти. — Высвободив руку она продолжила складывать бумаги, а затем скомкав несколько попавшихся под руку листов накрыла лицо ладонями и закричала. Это помогло унять злость и пусть несколько обескуражило присутствующих её это не волновало. Отняв руки от лица, Джун воззрела на Кайла. Когда она заговорила голос звучал спокойней, но в нём поселилась нотка пренебрежения.

— Думаешь я просто так не просила их помощи? А может на то была причина?

Поняв свою очевиднейшую оплошность Кайл поднялся, сделал было к девушке шаг и протянул руку, но Джун отстранилась.

— Прости я… когда вы исчезли я не знал, как поступить.

— Хах, и выбрал единственный неверный вариант.

— У-у, кажется кто-то не в настроении, — съязвила Игида поднимаясь со стула, посмотрев на Алана добавила, — А нам с тобой, кажется, здесь и вовсе не рады. Если так хотела держать всё в секрете следовало лучше следить за тем где оставляешь свои драгоценные листы.

Джун замерла, исподлобья воззрев на неё и хмыкнув ответила:

— Неужели тебя спустили с поводка?

— Джун, не надо. — Алан предпринял попытку пресечь их назревающую ссору, но Игида, зло оскалившись, продолжила нападки.

— Да-да, конечно! — Всплеснув руками, она усмехнулась с таким выражением словно секунду назад подначивала Джун совершенно друга девушка. — Думаешь меня это заденет? Напоминая мне о совершённых мною ошибках, ты не становишься лучше в глазах других. Ты тоже не чиста, о своих ошибках не хочешь поговорить или будем делать вид, что таковых не существует? Ну? Что замолчала?

— Да так… задумалась. Не над твоими словами, не подумай. Просто странно, что ты приравниваешь собственное предательство и попытку захвата власти к… а собственно к чему? Заключив контракт с разжигателями, я помогла Хладной гавани в борьбе с тобой. Из-за твоей беспечности Моркурио пустил сюда ЭруДзю и открыл демонам путь в Первый мир. А частица Мефериаль засела в Кайле и едва не развилась в нового первородного демона. Всё, что я делала до сих пор это исправляла твои ошибки и если я справилась с этим неидеально, то прости уж, старалась как могла. А теперь извини, я заберу все записи и пойду пока с твоей помощью не произошла ещё одна трагедия.

— И как только бывший глава разжигателей находит в себе силы смотреть на тебя после того как ты казнила генералов его армии?!

Развернувшись Джун воззрела на Игиду, во взгляде голубых глаз таился обжигающий холод от которого становилось не по себе. Она уже собиралась ответить, но её опередил Кайл.

— Хватит. Не лезь в то, что тебя не касается. В своих отношениях мы разберёмся сами.

— Тц! Да делайте вы что хотите. — Развернувшись Игида спешно направилась к выходу. Проследив за ней взглядом Алан подошёл к Джун и, похлопав по плечу, произнёс:

— Я рад, что вы в порядке, но Джун, если тебе требуется помощь ты можешь нам довериться.

— Довериться? Хах… — горько усмехнувшись, девушка покачала головой, между бровей залегла напряжённая морщинка. — Я не хочу. Только не ей.

— А мне? — Она вскинула голову заметив во взгляде Алана странную печаль, но отвечать не стала лишь упрямо поджала губы. Видя, её нежелание говорить Алан попрощавшись с остальными и пожелав им удачи ушёл.

После всего она чувствовала себя скверно. Алан доверял Игиде, но Джун не могла последовать его примеру. Не после того, что та сотворила со всеми ними и к чему приложила руку. За убийство госпожи Мирианны и подчинение хранителей её следовало казнить, но вместо этого она вновь стала приближённой не королевы, но короля и Джун не покидало чувство тревоги и беспокойства. Позволить её остаться в Хладной гавани и приближать Игиду к власти вновь? Не лучшая идея для того, кто один раз уже предал. Чувствовал ли Алан себя в безопасности рядом с ней? Его аргументом в пользу Игиды всегда служил тот факт, что она добровольно отказалась от короны. И что с того? Разве у неё был другой способ выжить? При любом другом раскладе её бы ни за что не пощадили.

Опустившись на ближайший стул, она бросила все ранее собранные записи перед собой и уперев локти в стол спрятала лицо в ладонях.

Рен сел напротив, аккуратно собрав и разгладив помятые листы принялся сортировать их в том порядке какой был изначально. Джун он не трогал, зная, что вскоре девушка придёт в себя. Спустя пару минут так и случилось.

Откинувшись на спинку стула, держа сцепленные в замок руки на столе девушка воззрела на Кайла. Парень стоял, опершись плечом на стену, и встретил взгляд подруги спокойно.

— Ты мог не делать ничего, а вместо этого едва всё не испортил.

— Ты несправедлива. Я хотел помочь. Если бы мог, отправился бы на ваши поиски один, но мне нельзя покидать Хладную гавань без согласования своих действий с Аланом. Что мне оставалось?

Рассеянно дрогнул световой шар, затем ещё, а после погас, погружая библиотеку во тьму. Несколько долгих секунд глаза привыкали к темноте пока Джун не призвала новый световой шар и тут же отвернулась зажмурившись. Коснулась век. Воспоминание как глаза полнились кровью после уловки Руби, было ещё свежо в памяти. Открыв глаза поймала взгляд Рена, понимая, что и он подумал о том же.

Руби выжгла ему глаза.

Надо было бросить её в прошлом.

Джун задумалась о словах Кайла. Чего он ожидал после всего? Конечно она была к нему несправедлива, эгоистична, в какой-то мере жестока, но по-другому в их ситуации быть и не могло.

Мэдин не покидал её мыслей. Ей не хватало его здесь, в настоящем, хотелось бросить всё и сбежать в прошлое, она знала, что остаться с ним там не сможет, но могла представить, дабы хоть ненадолго забыть, что всё исчезло безвозвратно. И вместе им уже не быть.

Гнев утих не до конца. О прощении Кайла не могло быть и речи. Клетка сдерживала Гармоста, но как Эндер и сказал, могла долго не продержаться. Здесь всё зависело от Кайла и силы его камня разрушения, чьё использование могло ускорить процесс слома печати. Считая себя ответственной за него теперь, после запечатывания демона, Джун не могла просто уйти не терзаемая навязчивыми мыслями о самом худшем исходе. Да избегать его куда проще, но ей будет спокойней находись он под её присмотром.

Приняв непростое решение, Джун склонила голову набок, побарабанив пальцами по столу, привлекая внимание Рена. Друг поднял голову встречаясь с ней взглядом. Лёгкий наклон головы в сторону Кайла, слегка приподнятые брови в немом вопросе. Этого было достаточно чтобы всё понять. Рен колебался, сомневался в правильности такого решения, но и понимал её тревогу, оттого в знак солидарности медленно прикрыл веки и вернулся к сортировке.

Джун заговорила, обращаясь к Кайлу.

— Ты пойдёшь с нами. — Он встрепенулся, взглянул на неё серьёзно, будто только этого и ждал. — Не думай, что я внезапно вновь прониклась к тебе доверием, до этого далеко. Я не хотела брать тебя с нами, но мне же будет спокойней зная, что ты не навредишь никому в моё отсутствие.

— Твоя способность с таким спокойствием и равнодушием говорить то что думаешь настораживает. Прежде ты такой не была.

— Настораживает? Странно, а должна восхищать, — в голосе проскользнули неприятные нотки.

— Язвительность, смотрю, тоже никуда не делась.

— Ага, как и твоя. Рен, так мы можем идти? Ты нашёл что искал?

— С трудом. Вот. — Он положил лист в центр стола повернув к Джун дабы она прочитала.

Карта происшествий и событий была ломанной, неупорядоченной и почти непонятной. Если не знать, что это и для чего разобраться было практически невозможно. Путь так же, как и все прочие начинался с Адской сферы.

— И куда он ведёт? — Кайл оттолкнулся от стены и подошёл, замерев рядом, нависнув над Джун.

— Хм, — Она подперла рукой подбородок и подняла взгляд, — В Харул.

— Это тот где обитают существа без облика? — уточнил Кайл. Такое рвение от него в последнее время выглядело непривычно и совершенно чужеродно, но Джун понимала, чего он добивался и старалась не злиться от столь тесного контакта и постоянного вмешательства.

— Они зовут себя хамелеонами, но у хранителей в записях значатся как оборотни. Думаю, суть в итоге одна. — Она усмехнулась, — Если подумать это может быть идеальное место для того, кто хочет скрыться.

— Значит?..

— Мы отправимся туда.

***

Тетраэдр перенёс их в Харул за считанные секунды и взор тут же заволокла туманная пелена и тьма скрывающаяся за ним. Влажный липкий туман казалось сбивался комьями и мешал идти, замедляя незваных гостей. Где-то в полумраке, то и дело вспыхивали и тут же гасли пары жёлтых глаз, слышались неясного происхождения шорохи. Звуки искажались; то звучали близко прямо над ухом, то сверху, то сбоку. За ними следили, уж в этом сомнений не было.

Джун не рассказала Мордекаю куда направляется и зачем, решив, что, если что-то узнает поделится с наставником позже, но попросить кое-что всё же пришлось. В Харул не следовало идти, открыв лицо, потому Джун на время взяла золотые маски заклинателей. Надевать её снова после казни Хака и Вейры было не по себе, но скрываясь за ней она хотя бы могла почувствовать себя в относительной безопасности. Миру ни к чему ещё несколько копий таких как она, пусть и ложных.

Они шли, не разбирая пути. Дорога была ужасной, из-за тумана Джун запнулась, несколько раз едва не растянувшись на земле, Рен вовремя успевал ухватить её за руку. Через пару часов пути тьма за туманом начала светлеть, а позднее и вовсе рассеялась, туман поблек, осел к земле и потянулся прочь, словно кто-то повелевал им. И взорам открылась чудная картина. Джун запоздало подумала, что лучше бы продолжала идти сквозь туман чем узрела это.

Как выяснилось, не только существа в Харуле были оборотнями, а всё вокруг и выглядело это пугающе. Растения и травы, деревья и земля, менялось всё буквально за мгновение. Травы принимали облик крошечных деревьев, те в свою очередь видоизменялись обращаясь в искажённые версии оказавшихся поблизости путников. Их золотые маски вытягивались по стволу, листья и ветви превращались в руки и пальцы. Джун стало не по себе и она молча ускорила шаг, игнорируя происходящее. Всё вокруг напоминало ночной кошмар, мир был безумен настолько, что сойти с ума глядя на него мог каждый.

Спустя некоторое время пути Кайл нагнал Джун и, идя рядом, нарушил молчание.

— Есть идеи как нам искать этого книгочея?

— Пока нет, — буркнула она из-под маски и воззрев на Кайла сквозь прорези нахмурилась, сейчас он выглядел как Гримбэл, да и взгляд тот же, но этот диссонанс между тем кто говорил и как начинал выводить из себя. Желания продолжать разговор не было, и девушка отвернулась.

Вскоре деревья расступились, и троица вышла из леса, но вовсе не к городу или поселению, они оказались на краю кривой зубастой пропасти у самого оврага, а там глубоко внизу словно в огромном котловане вспыхивали и гасли огни. Там тьма с приходом дня не рассеялась, а словно, напротив, сгустилась став плотной, а туман на её поверхности скручивался и бурлил.

Джун подошла к самому краю, несколько камешков свалилось в пропасть и исчезло во тьме. Джун силилась разглядеть хоть что-то, но без толку. Цокнув, она повернулась к ребятам.

— Есть предложения как нам спуститься? Принимаются любые, даже самые абсурдные идеи.

— Я мог бы призвать иллюзию… — начал Кайл, но Джун тут же прервала его.

— Нет. Тебе нельзя пользоваться силой камня разрушения.

— От слабой иллюзии ничего не случится.

— С твоей силой что-то не так, Кайл. Все видели тот кошмар, что ты призвал на площади. Я запечатала Гармоста не для того чтобы ты освободил его, ломая печать своей силой.

— Ладно. Тогда что? — Он был недоволен и в другой ситуации непременно продолжил бы настаивать на своём, благо Кайл понимал, когда следует отступить.

— Этот туман словно живой. — Джун повернулась к Рену, сквозь прорези маски он смотрел вниз на то как клубится туман. — Когда он покрывал лес я следил за травой под ногами и тем немногим, что встречалось по пути и всё вокруг выглядело обычным, но стоило ему исчезнуть мир сошёл с ума.

— Ритуал очищения?

— Что-то вроде. Если подобное сравнение можно применить в контексте этого мира.

— Или же безумием мир наоборот защищается? Никто не знает, как выглядят оборотни.

— Да неужели? — Из-под маски Рена раздался смешок.

— Оборотни в представлении людей не в счёт. — Джун ткнула его в бок локтем, — Будь они и в самом деле такими, мы бы не стояли сейчас здесь.

— Что если снять маски?

— Идея так себе. Я выпрашивала маски не для того чтобы снять их при первых трудностях.

— Не обязательно всем, кто-то один может попробовать. — Кайл присел у самого края и не дожидаясь споров поднял маску. Джун кинулась к нему, и хоть их разделяло расстояние в два шага, не успела. Туман я яме шелохнулся, а затем резко, с немыслимой скоростью рванул к нему и поглотил утащив вниз. На всё ушло две секунды. Джун схватила лишь пустоту, едва не свалившись и закричала:

— Кайл! — Рен оттащил её в сторону, не зная, что ещё делать. Джун тяжело дышала, но вырваться и последовать за ним не пыталась, что несомненно успокаивало. — Вечно он так! Никогда никого не слушает. Что теперь делать?

— Держись.

— Что?.. — Обняв подругу, вынуждая её схватиться за него, Рен сиганул в пропасть на ходу снимая маску. Туман взвился к небу, обвил их словно плеть и поглотил.

***

Они не упали. Не разбились. Туман уволок их вниз, а затем отступил. Часть его отделилась и начала принимать облик. Это происходило медленно, ломано. Руки, ноги, голова, пальцы. Затем туман начал обретать плотность, а вскоре и цвет. Уже в таком, не до конца сформировавшемся существе, Джун безошибочно узнала Рена и отступила, но смотреть на дальнейшие преображения времени не было. Рен попытался атаковать его, но схватил лишь пустоту. Джун высматривала в тумане Кайла.

— Чёрт, и куда его утащили?! — Не став больше тратить время попусту она позвала его по имени. — Кайл!

Где-то неподалёку послышались шаги и из тумана прямо за спиной Джун показался Кайл. Она обернулась и выдохнула, беспокойство понемногу отступало. А затем не успела она сделать к другу и шага его лицо исказилось и словно маска разошлось пополам, обнажая чёрный череп.

Джун неосознанно вскрикнула, отшатнулась, машинально положив ладонь на навершие клинка, но достать не успела, лишь проследила взглядом как тело Кайла разорвало пополам, и оно обратилось обратно в туман.

Оборотень.

Отведя взгляд от того места где секунду назад произошло нечто пугающее, Джун кинулась помогать Рену, но его уже полностью сформировавшийся двойник застыл рядом с парнем, и девушка замерла, всматриваясь в них. Они были как две капли воды, как отражение в зеркале. Оборотень двигался и действовал один в один как Рен и отличить их становилось невозможно.

— И кто есть кто? — Оба Рена повернулись к ней, а затем синхронно спросили:

— Ты серьёзно? — Один Рен дёрнулся, другой тут же повторил.

— Видимо, да, — неуверенно произнесла она и намеревалась вытащить клинок из ножен, но передумала.

— Это я! — выпалили они враз. — Прекрати повторять за мной! — вновь ответили одновременно.

Джун наблюдала за ними какое-то время, а затем не смогла ничего поделать и рассмеялась, звонкий смех раздался из-под маски. Друг взглянул на неё с укоризной, едва заметно склонив голову набок. Рену было не до смеха, но от того, что тем самым он без особых стараний развеселил подругу ему стало спокойней.

— Так он делает и знает всё то же что и ты? — спросила она парой секунд позже, когда смех сошёл на нет.

— Вероятно. — Опять синхронный ответ.

— Ты пытался его убить? — Она подошла к ним. Видимо сами по себе никакой опасности оборотни не представляли и их поведение зависело лишь от того, кого именно они скопировали.

— Я его коснуться-то не могу! — Оба Рена отвели руку в сторону будто для удара, а затем махнули ей. Рен что справа на секунду исказился в области плеч, будто от ветра, и его рука, коей он сделал замах, так же на мгновение растворилась и вновь обрела очертания. — И что с ним делать? — спросив враз. Джун приподняла брови, положила ладонь на плечо друга и покачала головой.

— Не знаю. Я пойду поищу Кайла, в ты пока что-нибудь придумай.

Разглядеть что-то дальше двух шагов стало затруднительно. Джун шла медленно, то и дело негромко зовя Кайла. Она не хотела, чтобы ей навстречу вновь вышел оборотень и пока не знала сколькие из них могли принять его облик. Она обводила пространство вокруг взглядом, вертела головой, так как маска заметно сокращала обзор и не заметив какую-то кочку запнулась и полетела вперёд, когда чьи-то руки подхватили её за плечи и помогли устоять.

— Тише, — прошептал Кайл и отпустил её, сразу же отстранившись. Маска вновь была на нём.

Джун смерила его взглядом, подмечая несколько царапин и синяков, вероятно его приложило об землю куда сильней чем их. В остальном вроде бы с ним всё было в порядке.

— Я тебя звала, ты не слышал?

— Слышал. Не хотел их тревожить.

— Их? — В недоумении вскинув бровь она проследила за взглядом Кайла и нахмурилась. Он смотрел в туман, а оттуда доносились странные звуки. Мужчина двинулся в ту сторону и Джун пошла следом. Туман расступился и взору предстала нелицеприятная картина. Несколько двойников Кайла корчились в агонии и их лица и тела исходили буграми, то превращаясь в туман, то вновь принимая его облик. Джун стало не по себе. В том, что с ними происходило и как менялись их лица, она отчётливо узнавала не только Кайла или Гримбэла, но также Гармоста.

— Вероятно, прикасаясь они не только копируют облик, но также все мысли и чувства. Со мной такое провернуть не удалось.

Она сжала челюсть, промолчала. Эти оборотни были прекрасным примером того, что, вероятно, творилось внутри Кайла и Джун не знала, как вообще возможно привести всё это к какому-то балансу.

Окинув их долгим взглядом Джун развернулась и пошла прочь, немного помедлив Кайл пошёл следом.

Она злилась. Злилась на себя за то, что взяла с собой, на него — за то, что молчал о своём состоянии, делая вид, что всё в порядке. Но какое там! До порядка, до нормальности было ещё ой как далеко.

Даже не заплутав, вышли к Рену. Он сидел на земле скрестив ноги, напротив — двойник, что медленно, будто от слабого дуновения ветра, таял. Поняв, что у друга всё нормально Джун развернулась и Кайл остановился, встречаясь с ней взглядом.

— Дай угадаю, я опять сделал что-то не так. — Вздохнув, он зачесал назад волосы и качнул головой, словно иного и не ждал.

— Вечно ты так. — Она горела желанием ударить его да посильней, но сдержалась и, несколько раз сжав и разжав ладони, перевела дыхание. — Как ты, верно, заметил до того, как стать камикадзе, это мог сделать лишь один из нас, а в итоге пришлось делать двоим. Мы пришли сюда вместе и должны были действовать заодно, но ты решил иначе.

— Я не думал, что так получится. Не хотел споров на тему кто это будет.

— Вот об этом я и говорила. Чего ожидать от того, кого разрывают противоречиями его личности. — Видит Тринадцать она не хотела этого говорить, но произнесла и забирать слова назад и извиняться не собиралась. Он не щадил её чувства, не собиралась и она.

Глаза в прорезях маски напротив прищурились. Его это задело.

— Ты стала очень неприятным человеком. — Она усмехнулась мрачно, недобро и посмотрела на него сквозь прорези маски. В выцветших, льдистых глазах сквозила злость и негодование.

— Только не говори, что та неумёха и бесхарактерная кукла, какой я была прежде, нравилась тебе больше.

— Так и есть. И когда ты стала такой?..

— Продолжай. Ну же закончи предложение.

— Такой невыносимой язвой.

— Даже не знаю, Кайл. — Она издевательски всплеснула руками, качнула головой со злостью продолжив, — С чего бы мне было меняться? Не случилось ведь ничего такого, что могло меня изменить.

— И вот опять ты за своё. Девушка, которую я знал, такой не была.

— Поправка. Ты хотел сказать девочка, потому что нынешнюю меня ты узнать не успел, да и не старался, если честно.

— Вот бы ты была такой как в детстве.

— Это какой? Удобной? Девочкой, присматривая за которой ты мог мысленно похвалить себя за то, что дружил со ней? Или же тебе нравилась моя привязанность, когда я только и делала, что вечно таскалась за тобой лишь бы не остаться одной? Нравилось чувство превосходства, когда видел в моих глазах обожание?

— Значит вот как ты это видишь. — Он резко поднял маску, снял с головы и швырнул куда-то в туман. Его разъедала злость, а маска стала лишь жалким напоминанием о том, кем он был и чего лишился, а также напоминанием о том по какой причине он находился сейчас здесь, среди старых друзей. Он нахмурился, шрам на лице дёрнулся, исказился, меняя одну сторону лица до неузнаваемости.

— Скажешь я не права?

— Не во всём, Джун. Я был ребёнком и мне нравилось получать похвалу от родителей за дружбу с девочкой у которой совсем не было друзей её возраста. Но ведь дело было не только в этом. Со временем, узнав тебя лучше я и правда привязался и извини если разочарую, но мне действительно нравилось проводить с тобой время. Встретившись спустя столько лет, я был неимоверно рад.

Она моргнула, скривилась от последних его слов и её захлестнули вина и стыд. Она вспылила и высказала то, о чём давно думала. Прежде она почти не замечала, но увидела в этот момент — Кайл действительно был старше её и в этом разговоре это стало видно, как никогда. Он её не обвинял, лишь защищался от её нападок.

Пересилив себя, она негромко ответила:

— Да, я тоже.

Скрестив руки на груди так как делала всегда, спрятав ладони, она отвернулась, заметив Рена, что всё это время молча следил за ними, а теперь заговорил:

— Вы оба невыносимы. Цапаетесь как кошка с собакой. — Поднявшись на ноги и отряхнув штаны Рен подошёл к Джун лишь для того чтобы… погладить по голове? Джун замерла, вскинула на друга взгляд, но не отстранилась. Было в этом жесте что-то по-семейному тёплое и одновременно тревожное. Она не знала, как объяснить, но от этого ей захотелось разрыдаться и сбежать, спрятавшись от всего мира, забравшись в шкаф, прямо как в детстве. — Успокоилась? — Она кивнула.

— Хорошо. Тогда давайте пойдём дальше, надеюсь ссор вам на сегодня обоим хватило.

***

Внизу всё было иначе. Стоило пройти немного как туман начал рассеиваться. Или скорее не так, туман всё ещё был, но чем дальше они шли, тем выше тот поднимался, густым облаком скрывая гостей и прячущийся в самой глубине ямы город.

Полумрак этого места разгоняли невысокие фонари. Город выглядел до странного пугающе. Между высоких построек тянулись деревянные мостики и лестницы, некоторые шли в настолько неправильном искажённом наклоне то вверх, то вниз, что в голове возникал вопрос как по ним взбираться. Город походил на лабиринт, мрачный, затерявшийся в собственных тенях. Туманные силуэты бродили то там, то тут, но помимо них здесь сновали и те оборотни, что уже похитили чужой облик. Среди них Джун и заметила его.

Она вздрогнула, когда взгляд выхватил из толпы знакомый образ и не объясняя ничего ринулась туда. Она почти догнала его, протянула руку желая остановить, когда кто-то дёрнул её за плечо и развернул.

Рен.

— Не разделяемся. Забыла где мы?

— Не забыла, но это был… — она запнулась и напряжённо уставилась на двойника того, за кем недавно гналась, а после заметила ещё одного и ещё. Сколько же их здесь было?

Что-то во всём этом было неправильно помимо их количества, конечно же. И Джун поняла — внешность. Двойники выглядели молодо, настоящий же к этому моменту должен был быть куда старше. Сколько лет минуло с их встречи в прошлом?

— Ты чего застыла?

— Ничего, — отмахнулась она, — Дай мне минутку, нужно подумать.

Она силилась вспомнить. Семнадцать тысяч девятьсот пятидесятый или пятьдесят первый год. А сейчас восемнадцать тысяч восемьдесят четвёртый. Значит прошло сто тридцать три года. Но время здесь шло быстрей, если сравнивать с Землёй, то промежуток между датами составлял около девятнадцати лет. Тогда он выглядел примерно, как её ровесник, может чуть старше, значит сейчас ему было около сорока.

— За кем ты гналась? — спросил Рен, во взгляде сквозила тревога. Поджав губы Джун ещё раз осмотрелась, а затем коснулась маски намереваясь снять, но друг перехватил её руку. — Можешь объяснить, что ты делаешь?

— Так нужно.

— Зачем?

— Тот, кого я ищу, он здесь. Повсюду его двойники, но они… они слишком молоды. Я узнала его, но настоящего среди них нет. Если он прячется, то наверняка следит за каждым кто приходит сюда и, уж извини, ваши лица здесь никак не помогут. А моё — да.

— Плохая идея.

— Да, паршивая.

— Поэтому мы найдём другой способ.

— Но!..

— Не спорь. Хоть в этот раз, — перебил он подругу и, покачав головой, отпустил её руку. — Хорма Деус истребил их всех. Так не подставляй последнего, оставляя такой явный сигнал.

Петляя среди высоких, кривых зданий с неправильным, а порой и пугающим количеством углов и стен, они следили за оборотнями выискивая нужного. Джун в общих чертах рассказала, как он выглядит, но среди такого количества двойников кого бы то ни было, найти нужного становилось затруднительно. Будто всё это… намеренно. Она не могла знать наверняка, но предполагала, что этим Кана обезопасил себя.

В толпе мелькнул знакомый образ. Двойник замер, уставившись на неё. Джун тоже замерла так резко, что едва не споткнулась, полетев вниз по лестнице. Рыжие волосы едва-едва трепетали от слабого ветра, с левой стороны губы пересекал глубокий шрам уходя по подбородку. Но тёмные, цвета спелой вишни глаза с серебристыми крапинками оставались совершенно бесстрастными, почти что мёртвыми. Не сводя с него взгляда, она подошла ближе, и двойник мотнул головой будто зовя за собой.

Позвав Рена и Кайла, она последовала за ним. Двойник петлял между домов долго, уводя их всё дальше вглубь города, туда где фонари встречались всё реже, туда где опасно скапливалась тьма.

Джун запрокинула голову, но не увидела ничего кроме плотного тумана. Странное предчувствие кольнуло подсознание и ей стало неспокойно. Предугадать что грядёт было нельзя, а подготовиться ко всему — невозможно.

Они шагнули во тьму, ступили на шаткий мост нависший над густой темнотой пропасти и ступили на клочок земли отделённый от остального города обрывом. Там в отдалении Джун увидела дом такой же странный, как и другие в этом мире, двойник остановился молчаливо открыл дверь и отступил. Собравшись с духом, она зашла внутрь.

Её встретило тепло. В камине уютно горел огонь, отбрасывая кривые пляшущие тени на стены. А чуть в стороне в высоком кресле кто-то сидел. Стоило им войти, этот кто-то поднялся, ожидая гостей.

Джун на секунду замешкалась. Она боялась. Боялась того, что услышит от него, боялась встречи с ним, но душу грело осознание, что сейчас она не одна. В груди что-то сдавило, когда она шагнула в комнату, выходя на свет и увидела его.

Вспомнив, что на ней маска Джун поспешно сняла её и воззрела на Кану. На сердце стало тяжело, сжав челюсть она неосознанно подалась вперёд и несмотря на то, что знакомы они были всего ничего, крепко обняла мужчину.

— А ты совсем не изменилась, — произнёс он у неё над ухом обнимая в ответ и отстранился. Кана улыбнулся и шрам слегка исказил губы, под глазами тут же разбежалась сеть морщинок. Джун поджала губы, отчего-то испытывая тоску по былому, а ещё боль.

Видеть, как человек, с которым познакомилась лишь несколько месяцев назад, так сильно повзрослел, удручало. Тогда они были примерно одного возраста, теперь же Кана выглядел минимум в два раза старше.

В горле встал ком. Не имея права озвучить всё, что вертелось в этот момент на языке, Джун потупила взгляд.

— Я рада, что ты смог выжить, Кана.

Он накормил их и Джун с удовольствием ела, чувствуя вкус, коего так давно не испытывала. Они говорили, о многом, Джун вкратце рассказала о сделке с Хормой не вдаваясь в подробности, но к главному пока не приступали. Джун не хотела вот так сразу накидываться на него с расспросами, потому слушала о чём он говорил с ребятами и медленно пила горьковато-сладкий чай.

— Так вы двое попали в туман?

— Да. Что он вообще такое?

— Каждые восемь часов туман отсюда расползается по миру пока не заполнит его весь, а затем возвращается обратно с тем, что добыл. Оборотни здесь, повсюду, не те что уже имеют облик, но те, кто ищет себе его.

— Они в тумане? — Кана усмехнулся и Джун на секунду узнала в нём молодого парня из прошлого и отвела взгляд.

— Они и есть туман. И навечно сохранят ваш облик.

— Как эти? — Кайл мотнул головой на дверь за которой остался двойник Каны. Книгочей сощурил взгляд, поясняя:

— Не все они такие. Те, что прячутся в тумане и редко принимают чей-то облик, становясь кем-то ведут себя словно дети. Они не понимают, что делать, как двигаться и чаще всего оболочку вскоре разрывает от чужих мыслей и те возвращаются в туман. Но те, что живут в городе ведут себя так же как мы. Они научились этому не сразу, чему-то научил их я. Те, что уже приняли мой облик, не эфемерны как прочие, их можно коснуться. Я помог им с удержанием одной формы для того чтобы скрыться среди них.

— Так они работают на тебя?

— Что-то вроде. Я бы не назвал это работой. Так, взаимовыгодное сотрудничество. Понимаю, так не принято у книгочеев, но после гибели ордена это уже не имеет значения.

— Ты следил за нами?

— Двойники докладывают мне обо всех гостях. Я всегда проверял тех, кто за мной являлся. — он улыбнулся уточняя, — каждый раз надеясь увидеть тебя, Джун.

Джун сжала кружку в ладонях, кожу приятно пощипывало от слегка обжигающего тепла. Воззрев на Кану, подмечая как по его лицу пляшут отсветы пламени, она чуть подавшись вперёд спросила:

— Тебя спас твой наставник?

— Нет, Джун. — Кана покачал головой. — Я спасся благодаря тебе. Старик… — Он замялся, говорить об этом было не слишком приятно. Честно, он не хотел вспоминать, что тогда произошло. — После нашей с тобой встречи, мы почти сразу вернулись в убежище и там он начал продумывать план. Другим мы ничего не сказали. Спасти всех было невозможно, да и наша ценность заключается не в количестве книгочеев, а в том сколькими знаниями обладает каждый. Противостоять богу бессмысленно. Он наверняка заметил бы пропажу даже двоих потому старик выбрал меня. Как его ученик и преемник я был осведомлён обо всём заранее. И пусть он не успел посвятить меня в книгочеи старик передал мне все свои знания об этом мире и других, обо всём, что простым смертным знать не следует иначе это свело бы их с ума.

— Значит ничего не осталось?

— Всё здесь, Джун. — Он коснулся виска. — Спрашивай, а я постараюсь ответить на твои вопросы.

— Так давай-ка с этим повременим. Ты знал, что она придёт? — поинтересовался Рен не сводя с него взгляда, тщетно пытаясь понять, что именно связывало Джун с тем, кто сидел перед ними. Ранее она что-то взволнованно объясняла насчёт Сгибателя ветров, прошлого и их встречи в мире одной из Тринадцати, но всё звучало так путанно, что Рен и Кайл с трудом уловили общую суть.

— Да.

— Откуда? — Рен стал мрачнее тучи.

— Рано или поздно в поисках ответов она бы обязательно вышла на след книгочеев.

— Истреблённых, да. Но не на твой, — продолжал напирать Рен, вскоре к нему подключился и Кайл.

— Хорма знает наперёд все вариации прошлого настоящего и будущего, почему же ему не удалось тебя найти?

— Отчего же вы оба так недооцениваете свою подругу? Уверен уже не раз она доказывала не словом, а делом, что способна преодолеть всё и докопаться до правды даже если для этого придётся выступить против бога, которому служишь.

— Это не ответ.

— Конечно, нет. Ответ лежит на поверхности. — Он обвёл пространство вокруг руками. — Этот мир моё спасение и мой личный кошмар. Вы верно видели туман, что перекрывает то место? Так вот именно он скрывает моё присутствие. Здесь никто, даже Хорма Деус ничего не увидит, как бы ни старался. Правда теперь, когда вы сюда явились он наверняка всё поймёт и найдёт. Может уже нашёл, и просто не может попасть сюда. Не знаю. — Кана повёл плечами, по очереди размял их, Джун выискивала на его лице напряжение или тревогу, может даже злость на неё саму за то, что проложила богу путь, но Кана оставался совершенно невозмутимым.

— Извини.

— Не-ет. Не извиняйся. — Отмахнулся он так словно на кону не стояла его жизнь. — Это ни к чему. Я давно жду с ним встречи.

— Тебе как будто всё равно. — Кайл откинулся на спинку не самого мягкого кресла, что стояло чуть в тени у стены и вытянул руки по подлокотникам. Он смертельно устал, но не подавал вида, по крайней мере ему самому казалось, что он прекрасно скрывает усталость.

Кана смерил его снисходительным взглядом, ответил:

— Эмоции — это рудимент. Стрик всегда так говорил, но я не до конца избавился от них. Хотя после всего чужие беды меня уже почти и не трогают, и моя судьба после сегодняшнего дня не будет иметь значения.

Джун стало не по себе. Он говорил так спокойно и… она вспомнила слова и мысли о том, что собственная судьба её совершенно не заботила. От этой мысли назло захотелось поступить наоборот и предпринять что-то чтобы его спасти.

— Он тебя не тронет, — вдруг выпалила она. Кана приподнял бровь, усмехнулся.

— Из-за вашей сделки? Сомневаюсь, Джун. Все боги в первую очередь обманщики и искусные манипуляторы и даже заключая сделки всегда стараются получить больше чем оговорено. Кому как не ему знать лазейки и прибегать к ним в самый подходящий момент?

— Всё зависит от формулировки.

— Да. Вряд ли ты заключила сделку с условием: не убивайте последнего Книгочея Кану. На такое он бы ни за что не пошёл. А другие формулировки всегда имеют оговорки и неточности.

— И всё же…

— Повтори слово в слово то, что он обещал.

— «Даю слово, что не причиню вреда тебе и тому, кто поведает тебе о прошлом, а также не стану вмешиваться и мешать тебе в поисках правды о первом поколении носителей камней разрушения, но лишь до тех пор, пока ты верно служишь мне».

Кана нахмурился, в раздумьях потёр щёку.

— Так, здесь как минимум есть несколько уловок. И все они скрыты в последней фразе. До тех пор, пока ты верно служишь ему. Понятия верности не оговорены, любая оплошность может стать камнем преткновения. Вторая уловка: нет уточнения кому именно ты поклялась служить. Если он поглотит все символы став новой ипостасью бога Тринадцать будут ли условия сделки распространяться на него?

— Нет. Наверное, нет… — Ей стало страшно. Джун сцепила ладони крепко сжав. Она собирала символы, осталось всего несколько прежде чем она передаст их Хорме, но, если, переродившись, он убьёт Кану… Ей становилась ненавистна сама мысль об этом, но и пойти против бога, тем более теперь когда она добровольно стала его адептом, не могла.

Что творилось с её жизнью? И почему выбирая между жизнью дорого человека и служением высшему существу она выбирала второе? Раз за разом. Нет. Кана не должен стать следующим кто пострадает из-за её действий. Она что-нибудь придумает. Обязательно…

— Итак, насчёт твоей цели. Что тебя интересует?

— Я хочу продолжить наш разговор о первом поколении носителей камней разрушения. Меня интересует Мирсия.

— Чем она вызвала твой интерес?

— Она жива.

Это было как удар под дых. Кана вздрогнул, на мгновение скривился и продолжил:

— Ты точно уверена?

— Да. Она сама назвалась. Не знаю помнишь ты или нет, но в прошлую встречу ты сказал, что нимбы были превращены в кристаллы, которыми пользуются хранители. — Он кивнул, — Так вот, я встречала Мирсию прежде, не наяву, а… во снах, — она повела плечами чувствуя себя некомфортно рассказывая об этом, — Она была старухой, а затем кто-то забрал тела хранителей с поля боя. И в следующую нашу встречу Мирсия вернула себе молодость. Но чтобы остаться в этом теле ей нужна сущность Орнеуса.

— Верно.