Врангель - 1920.
Глава 1
1. Подготовка к эвакуации Новороссийска.
В конце декабря 1919 года последовали первые организационные распоряжения генерала А.С.Лукомского, отвечавшего за оборону Новороссийска. Он писал военному губернатору И.И.Тяжельникову: «Через Новороссийск будут проходить беженцы и в Крым и за границу. Так как в городе комнат для них отводить нет возможности, то необходимо срочно организовать для них общежития для мужчин и женщин с детьми, устройство питательных пунктов. Под общежития надо отвести клубы и кинематографы. Прошу срочно и решительно провести эту меру. 24 декабря 1919 г № 9675/об. Генерал Лукомский».
Очевидно, что генералу Лукомскому нельзя было отказать в предусмотрительности. По его приказу начата была разработка «Правил о выезде за пределы территории Вооруженных сил на юге России». Затем было решено переделать их в более развернутые и более конкретные «Правила для сведения лиц, желающих выехать из пределов г.Новороссийска». В этих правилах среди прочего указывалось, какие именно визы нужны, какие консулы их выдают и в какие страны и т.п. сведения. Решением командования об очередности эвакуации предусматривалось в первую очередь вывозить раненых и больных военнослужащих. Это решение было позже оформлено в виде директивы генерала А.С.Лукомского от 9 января 1920 года, за № 0064.
Директива председателя правительства при главнокомандующем ВСЮР генерал-лейтенанта А.А Лукомского определяла очередность эвакуации граждан по районам и категориям людей. В первую очередь предполагалось вывозить раненых и больных военнослужащих, во вторую – их семьи, в третью – гражданский персонал военных учреждений, в четвертую (причем, за плату) – всех остальных женщин и детей. В последнюю очередь могли эвакуироваться все категории начальников и их семьи. Для упорядочения эвакуационных мероприятий был образован комитет во главе с помощником главкома по гражданской части, бывшим воронежским губернатором С.Д. Тверским. Именно сюда, а также в британскую миссию при ВСЮР с января 1920 года. направлялись все желающие покинуть Новороссийск. Тверской имел соответствующий штат работников и получил несколько миллионов рублей для проведения эвакуации гражданского населения. Однако эту работу он с самого начала пустил на самотек, а потом просто все бросил и, прихватив всю казну, сбежал в Константинополь.
В помощь Лукомскому, как лицу, ответственному за подготовку к обороне Новороссийского плацдарма и проведение эвакуации, был назначен генерал-лейтенант П.Н. Врангель. Однако он был тоже больше озабочен не беженцами и обороной города, а устройством собственного будущего и интригами против главнокомандующего ВСЮР. Будучи смелым офицером и командиром, Петр Николаевич Врангель был необыкновенно популярен у армейской молодежи, передававшей из уст в уста истории о его конных атаках на большевиков; его умеренно-монархические взгляды импонировали консервативной части армейского офицерства и гвардии, прохладно относившихся к либеральным воззрениям самого Главнокомандующего, олицетворявшего для них плоть от плоти либерально-демократического стана начала XX века.
Став начальником Новороссийского округа и тяготясь решением задач скорее хозяйственных и технических, нежели боевых, Врангель приписывал свое назначение «цеплянием за власть» самого Деникина, старавшегося держать его подальше от лавровых венков его кавалерийской славы. Поезд Врангеля, расположенный на Каботажной пристани постоянно посещали его единомышленники, журналисты и политические деятели. В обстановке усиливавшегося антагонизма между ним и Деникиным, Врангель усиленно интриговал. Барон начал вести приватные беседы с генералами Эрдели, Сидориным и даже Шкуро, зондируя почву относительно их настроенности на смену Главнокомандующего, однако большинство из них держались убеждения, что при любом отношении к Деникину смена власти в сложившейся для армии неблагоприятной ситуации ни к чему хорошему вести не может. Деникин, осведомленный от генералов о попытке Врангеля подкопаться под его пост, сносил это довольно равнодушно, однако известия о закулисных переговорах не добавили в сознании Главнокомандующего положительных черт к личности Врангеля.
Процесс эвакуации, запущенный в начале января 1920 года, с самого начала осложнялся неразберихой, поскольку требования директивы Лукомского вступали в противоречие с распоряжениями, как русских, так и британских властей. В частности, большую путаницу вносили требования к возрасту отъезжающих мужчин. Так, с начала февраля англичане вообще запретили им выезд, независимо от возраста. Но потом было сделано небольшое послабление. Эвакуироваться теперь могли все лица, так или иначе связанные с Добровольческой армией, которые могли быть подвергнуты репрессиям со стороны большевиков.
Штабом главнокомандующего ВСЮР совместно с командующим флотом был разработан секретный план полной эвакуации в Сербию - как гражданских беженцев, так и всей армии. Для обеспечения выполнения этого плана в черноморском бассейне должен был оставаться определенный тоннаж судов. Все корабли, и другие плавсредства были распределены по следующим портам, назначенным для эвакуации - Тамань, Туапсе, Анапа, Новороссийск, Геленджик, Сочи. Основной базой эвакуации белой армии был назначен Новороссийск. Хорошо оборудованный Новороссийский порт являлся главной базой снабжения Добровольческой армии иностранными грузами, и на складах находились огромные запасы вооружения и прочего имущества. В порту англичане имели свою базу, через которую проходили все выгружаемые ими в Новороссийске грузы. В Новороссийске постоянно находился вспомогательный крейсер флота белых или один - два миноносца, которые время от времени для устрашения грузин и зеленых и для наблюдения за нелегальным судоходством посылались вдоль кавказского побережья. И там же, в Новороссийске, сосредотачивался основной тоннаж судов, основные запасы продовольствия, угля, машинного масла и пр. Туапсе - единственный между Новороссийском и Поти оборудованный порт, связанный железной дорогой с Армавиром, был почти не использован. Изредка сюда приходили транспорты, доставлявшие снабжение местным гарнизонам и грузинскому фронту, и иногда заходил один из миноносцев.
Подготовка морской части эвакуации Новороссийска, в том, что касается транспортных средств, была возложена на начальника морского транспорта инженер-механика генерал-майора М. М. Ермакова, но в несколько оставшихся в его распоряжении дней было чрезвычайно трудно собрать в Новороссийске требуемое количество пароходов. Необходимо отметить, что в это время большинство больших пароходов и некоторые из транспортов, частично на фрахте французского и английского правительств, находились за проливами и не могли быть возвращены в скорое время. Острая нехватка кораблей возникала из-за того, что на стадии погрузки не удавалось полностью отсеивать тифозных и в ходе рейсов появлялись новые больные тифом, и именно из-за этого большинство кораблей вынуждены были отстаиваться в карантине прежде чем получали разрешение на выгрузку пассажиров и корабль мог совершать следующий рейс. Конечно и страдания беженцев дополнительно увеличивались из-за длительного пребывания на транспортах. Ведь большинство транспортов были грузовые и не приспособленные для длительного пребывания на них пассажиров.
Вопрос об эвакуации войск ВСЮР и беженцев с Кавказского побережья впервые был поднят генералом Деникиным в январе 1920 года. Определяющее влияние на подготовку и проведение эвакуационных мероприятий имела общая стратегическая ситуация. Осенью 1919 года. в ходе Гражданской войны в России произошел решительный перелом. После неудачного похода на Москву, потерпев поражение под Орлом и Воронежем, армии Вооруженных сил на Юге России (ВСЮР) покатились назад, увлекая за собой десятки тысяч беженцев, спасавшихся от ужасов большевистского террора.
Бывшие в Крыму транспорты и пароходы должны были быть направлены в Новороссийск, так же как и четыре мобилизованных морской базой в Константинополе парохода («Шилка», «Заря» «Самара», «Псезуапе»). Пароходы необходимо было снабдить углем и прочими материалами, некоторые освободить от груза, что было помехой для быстрого прихода их в Новороссийск. Несмотря на все принятые меры, количество сосредоточенного тоннажа не позволяло сразу взять всю массу людей, которых следовало эвакуировать, но по предложению морского командования эвакуация должна была продолжаться несколько дней, что позволило бы транспортам, ввиду короткого расстояния до порта разгрузки Феодосии (переход 12–15 часов), совершить по два или более рейсов.
Однако, уже в декабре 1919 года, англичане первыми приступили к организованному вывозу раненых и больных, нуждающихся в лечении дольше пяти недель в свои зарубежные госпитали. Госпитали эти были размещены в греческих портах Пирей (недалеко от Афин) и Салоники. В Пирее также находился русский госпиталь на 45 коек, который был открыт ещев 1902 году и содержался на личные средства королевы греческой Ольги (Константиновны). В конце декабря 1919 года англичанами были укомплектованы и отправлены два первых госпитальных рейса. Также, для морской эвакуации из Новороссийска Английского военного госпиталя в качестве госпитального судна под русским флагом, под флагом Красного Креста и под желтым флагом тифозного карантина был предоставлен пароход Добровольного флота "Владимир". 29 декабря 1919 года «Владимир», взяв на борт около 200 больных и раненных из числа пациентов Английского военного госпиталя, а также некоторое количество гражданских беженцев, вышел из Новороссийска в Салоники. Еще четыре госпитальных рейса были отправлены англичанами в январе: 6-го января вышла «Панама» (499 человек),10-го января- «Бруэнн» (491 человек). 14-го января в Пирей вышел британский транспорт «Эмпайер» (имея на борту около 380 человек), 19-го января в Феодосию был направлен транспорт Добровольного флота «Херсон» (имея на борту 950 человек, в том числе около 200 гражданских беженцев). Таким образом, за январь было вывезено около 2.300 раненых и больных. Начиная с первого рейса британскими властями декларировался порядок посадки: «раненые и выздоравливающие офицеры, семьи офицеров и затем гражданские лица».
В середине января 1920 года белое командование все еще рассчитывало переломить ситуацию в свою пользу, полагая, что ударный импульс большевистского наступления ослаб из-за больших потерь, растянувшихся коммуникаций и наступившего неожиданно рано разлива Дона и Маныча.
2.Положение в Одессе накануне начала эвакуации.
Между тем, в результате контрнаступления Южного фронта Красной армии, начавшегося в октябре 1919 года, войска ВСЮР были отброшены на юг, а к 9 января 1920 года, когда Красная армия вышла к побережью Азовского моря и овладела Ростовом-на-Дону - окончательно рассечены на две части, причём войска Киевской (к тому моменту уже переподчинённые главнокомандующему Новороссийскими войсками генералу Н. Н. Шиллингу) и Новороссийской областей оказались отрезанными от основных баз и центрального командования. Имеющимися в наличии под командованием Шиллинга войсками было невозможно удерживать Крым и Новороссию одновременно. Приоритет был отдан Крыму. Новороссией было решено пожертвовать. В середине декабря 1919 года начались мероприятия по эвакуации из Одессы учреждений Белого Юга, однако вскоре приостановленные, ввиду того, что, по мнению представителей союзных военных миссий решение об эвакуации Новороссии могло вызвать негативное отношение правительств Великобритании и Франции. Французский генерал Манжен и британский генерал Хольмэн убеждали главнокомандование ВСЮР и лично генерала А.И. Деникина обязательно удерживать одесский район, доказывая, что в противном случае союзные правительства сочтут, что война проиграна и могут прекратить всяческое снабжение армий Юга России. Причём для организации и усиления обороны района англичане обязались поставить в Одессу материальные припасы в необходимом количестве и предоставить, в случае необходимости, силу огня английской корабельной артиллерии, для поддержки белых войск. Под влиянием этих факторов, носивших исключительно политические свойства, чем военные, Главнокомандующий ВСЮР генерал Деникин отдал 18-го декабря 1919 года приказ генералу Шиллингу удерживать и Крым, и Одессу, а 22-го декабря 1919 года направил союзникам телеграмму: «…для обеспечения операции и морального спокойствия войск и, главное, на случай неудачи необходимо: 1) обеспечение эвакуации Одессы союзным флотом и союзным транспортом; 2) право вывоза семейств и лиц, оставление которых грозило им опасностью; 3) право прохода в Румынию войск, подвижных составов и технических средств».
Генерал Шиллинг лично сам крайне пессимистично рассматривал перспективы удержания Одессы. Стремительное изменение первоначальных планов ввиду быстро ухудшающейся обстановки на фронте, выдвигало вопрос об эвакуации, в случае неудачи, через Одессу, всех находившихся в Новороссии войск, большого числа гражданских лиц и огромных складов военного имущества. В своих донесениях в Ставку генерал Шиллинг указывал, что полная эвакуация морем может оказаться невыполнимой даже при содействии союзников, и поэтому просил получить через них разрешение на пропуск войск и беженцев в Бессарабию.
Во исполнение указаний Ставки 21-го декабря 1919 года Шиллинг отдал директиву, согласно которой группе войск генерала Промтова, сосредоточиваемой для наступления на район Кривого Рога, базирование указано было на Северную Таврию, а группе генерала Бредова базирование намечено на Одессу.
24-го декабря 1919 года Шиллинг обратился с письмом к начальнику британской миссии в Одессе полковнику Волпшу, сообщая о телеграмме Деникина об удержании Одессы, и указывал на необходимость: 1) содействия союзников по вывозу семейств офицеров и гражданских служащих Добрармии, 2) содействия союзного флота по обороне подступов к Одессе, 3) срочной присылки дополнительного оружия и патронов, 4) желательности срочного восстановления Бугазского моста для пропуска в дальнейшем, в случае невозможности удержать Одессу, бронепоездов и составов с ценным военным имуществом и 5) пропуска в Бессарабию части одесского гарнизона в случае невозможности посадить его на суда.
К удивлению Шиллинга ответа от начальника британской миссии получено не было. Вместо этого, обеспокоенный донесениями своих помощников, верховный комиссар союзного командования английский генерал Мильн на флагманском корабле командующего флотом адмирала де Робека «Айрон Дюк» прибыл в Одессу. На свидании с генералом Шиллингом последний дал заверения, что войска смогут удержать фронт, и просил лишь материальной помощи и обеспечения эвакуации небоевого элемента.
Вопрос о предварительной эвакуации из Одессы небоевых элементов осложнялся и неопределенным положением Крыма. Принимая во внимание заверения генерала Шиллинга, британскому командованию вторжение Красной армии в Крым казалось более вероятным, чем скорое падение Одессы. Такое мнение основывалось, во-первых, на здравых стратегических соображениях, которыми, казалось бы, должно было руководиться командование Красной армии, и, во-вторых, на малочисленности войск генерала Слащева, отходивших к крымским перешейкам.
3-го января 1920 года Шиллинг получил ободряющую телеграмму от генерала Лукомского с сообщением, что англичане обеспечат эвакуацию раненых, больных и семейств. Гражданское население Лукомский рекомендовал направить сухим путем в Румынию, войдя для этого в соответствующие сношения с румынским правительством.
4-го января генерал Деникин обратился к начальникам союзных миссий с просьбой о содействии в вопросе возможной эвакуации Одессы. Союзные миссии ответили согласием провести по этому вопросу предварительные переговоры в Константинополе между представителем Главнокомандующего генералом Лукомским и английским командованием. Одновременно союзные миссии обещали обеспечить эвакуацию морем раненых, больных и семейств офицеров. Остальных беженцев они предлагали направить сухим путем в Бессарабию, войдя для этой цели в сношения с румынскими властями. Вместе с тем, союзные миссии предлагали Деникину принять меры по удержанию Одессы. Кроме того, вопрос о предварительной эвакуации из Одессы небоевых элементов осложнялся и неопределенным положением Крыма.
5-го января 1920 года начальник британской миссии информировал генерала Шиллинга о том, что: 1) помощь морской артиллерией будет дана, 2) 10 000 ружей следуют в Одессу на пароходе «Авертон» и по приходе его будут выданы, 3) вопрос о восстановлении Бугазского моста не может быть разрешен в Константинополе, и запрос послан в Париж и 4) для вывоза семей и лиц, сочувствующих Добрармии, будут присланы суда в количестве, необходимом для вывоза 30 000 человек, 5) вопрос о пропуске войск и беженцев в Румынию не может быть решен в Константинополе и об этом послан запрос междусоюзной конференции в Париже.
Шиллинг снесся с представителем Добровольческой армии в Румынии генералом Геруа. Тот подтвердил, что переговоры румынским правительством пока не дали никаких результатов.
В этот же день, 5-го января, генерал Лукомский получил доклад представителей контрразведки, в котором утверждалось следующее: якобы «британский генерал Кийз в сердцах ли, по доброте душевной ли, намеренно ли, но сказал Кривошеину - из Одессы англичане никого не будут эвакуировать, так как они морально обязаны заботиться о тех, кто борется, но не о тех, кто ворует…Личный состав штаба там так проворовался, что только быстрая сдача города может спасти этих людей от суда… англичане не будут эвакуировать Одессу, генерал Шиллинг, его войска, тысячи беженцев и несметные военные материалы, скопившиеся в одесском порту - обречены». Белая контрразведка докладывала, что посетивший разные участки фронта агент английского Интеллидженс сервис, ознакомившись с состоянием войск, которых косил еще и сыпной тиф, вынес определенное впечатление о приближавшейся катастрофе. Того же мнения был и полковник Волпш. В пояснительной записке контрразведчиков утверждалось, что «…не менее двадцати тысяч боевого элемента, находящегося под командованием Шиллинга, армия может смело вычеркивать из своих доблестных рядов. Вооружения, снаряжения и военных материалов на несколько миллионов фунтов стерлингов армия может смело списывать как невосполнимые потери. Наконец, десятки тысяч беженцев от большевистского рая, жены и дети офицеров, студенты, кадеты, приват-доценты, священники- все они останутся в руках большевиков и это, знаете ли, произведет неизгладимое впечатление на всю армию. Со всеми вытекающими последствиями. Особенно - на фоне бесконтрольной уже самостийности донцов и кубанцев и полнейшего раздрая в Ставке». Генерал Лукомский не стал, однако, сообщать Деникину о содержании доклада контрразведки.
7-го января последовало новое письмо начальника британской миссии за № 41, адресованное генералу Шиллингу и цитирующее телеграмму из Константинополя, с указанием, что Одессе опасность там не предвидят и что для эвакуации 30 000 человек пароходов предоставлено не будет, а если бы таковые и были, то возникает затруднение в принятии их в другие страны. Это послание, вкупе со сведениями, полученными от генерала Геруа, стало для генерала Шиллинга первым «тревожным звоночком». Он немедленно известил о британской депеше Лукомского, а также ответил начальнику британской миссии, что на обороне Одессы настаивало союзное командование, что это заставило внести изменение в план предполагавшихся действий войск Новороссии и что, хотя в настоящее время об оставлении Одессы говорить преждевременно, но это вопрос соотношения сил, и в 1919 г., обороняемая значительно большей армией Одесса все же была оставлена. Далее генерал настаивал на точном выяснении вопроса, на что могут рассчитывать войска со стороны союзников в отношении средств эвакуации. Последовала переписка и личные переговоры с англичанами, которые носили присущий им дух уклончивости и неопределенности. 9-го января Лукомский секретной депешей на имя генерала Шиллинга сообщил о том, что «намерения британской стороны пока по-прежнему неясны, но есть тревога и опасения в том, что в случае катастрофы на фронте войска в Новороссии окажутся предоставленными сами себе, и на эвакуацию рассчитывать не придется»…Это был второй «тревожный звоночек» для генерала Шиллинга.
Между тем, 10-го января 1920 года обнаружилось решительное наступление красных на всем фронте войск генерала Промтова, в результате коего последними была оставлена станция Долинская и начат быстрый отход к р. Ю.Буг. 12-го января Шиллинг окончательно пришел к выводу о том, что в складывающихся обстоятельствах удержание Одесского района является задачей невыполнимой. Однако, кроме посылки из Одессы к Вознесенску 1-го пехотного полка немцев-колонистов ( около 300 штыков), конкретных мер по устранению надвигающейся катастрофы им принято не было. Возможность начать предварительную эвакуацию Одессы осложнялась шатким положением Белого Крыма. К тому же выход Красной армии в первых числах января к берегам Азовского моря заставил командование белого флота (в лице вице-адмирала Ненюкова) срочно заняться эвакуацией Мариуполя, Херсона, Николаева и других портов, для чего были задействованы все имеющиеся в наличии корабли, ледоколы и запасы угля.
Сильно поредевшие от потерь в предыдущих боях и от сыпного тифа, а также из-за массовой сдачи в плен солдат Одесского полка добровольческие части не выдержали натиска и начали отходить к реке Буг, на северном берегу которой расположена судостроительная база Черноморского флота - Николаев.
В Николаеве, не считая разного рода материалов и военного имущества, находились в постройке или в ремонте многие корабли, некоторые - в почти законченном состоянии. Чтобы не дать красным возможности создать через короткое время отряд из новых кораблей, нужно было эти корабли эвакуировать. В несколько дней эта операция была произведена командиром военного порта контр-адмиралом М. Римским-Корсаковым, воспользовавшимся присланными из Одессы ледоколом и буксирами, для снабжения которых углем Одесский порт израсходовал последние свои запасы, сняв уголь даже со стоявших в порту пароходов. Несмотря на трудности буксировки по извилистому и уже покрытому льдом фарватеру, крейсер «Адмирал Нахимов», эскадренные миноносцы «Цериго» и «Занте», две подводные лодки, два десантных судна, большие транспорты «Дон» и «Баку» были приведены на буксирах в Одессу. Лишь посыльное судно «Джалита», по вине своего командира наткнувшись на камни, затонуло в Днепро-Бугском лимане. Последним ушел из Херсона «Особый отряд обороны Днепро-Бугского лимана» под командой капитана 1-го ранга Собецкого, состоявший из двух азовских паровых шхун, вооруженной баржи и других мелких судов. На замерзшем Днепре отряд был принужден оставить вооруженный колесный пароход «Корсунь» и два катера. В пути суда были несколько раз обстреляны с берега пулеметным огнем.
14-го января генерал Шиллинг направил телеграмму П.Н.Врангелю: «Если Вы согласны принять должность моего помощника по военной части, доложите Главкому и по получении разрешения немедленно выезжайте». К этому времени генерал Лукомский получил телеграмму о назначении его генерал-губернатором Черноморья. От него отныне зависело разрешение всех местных военных и гражданских вопросов. В числе прочих ведению его отныне подлежали и вопросы по укреплению Новороссийского плацдарма. Ранее возложенная на Врангеля задача отпадала сама собой. Врангель, находившийся в тот момент в Новороссийске, немедленно проехал к генералу Лукомскому и просил его снестись со ставкой. Будучи совершенно не ориентирован в положении на месте, он просил дать ему возможность прежде чем окончательно согласиться на предложение генерала Шиллинга, лично переговорить с последним и ознакомиться со всей обстановкой. Лукомский, в достаточной мере имевший представление о положении дел в Одессе, говорил с Врангелем предельно откровенно: «следует ожидать катастрофы». 15-го января генерал Лукомский телеграфировал Главнокомандующему: «Генерал Врангель просил доложить Вашему Превосходительству что прежде чем дать окончательное согласие на предложение Шиллинга ему хотелось бы лично переговорить с ним и ознакомиться со всей обстановкой Новороссии, почему он просит разрешения теперь же проехать к генералу Шиллингу. Со своей стороны присоединяюсь к просьбе генерала Врангеля, считаю полезной его поездку в случае Вашего принципиального согласия на предложение Шиллинга. Если он с Шиллингом сговорится то может там и остаться». В тот же день Ставка Деникина получила весьма недвусмысленную телеграмму от представителя Великобритании генерала Хольмана, в которой тот весьма резко отзывался о действиях Шиллинга, указывая, что с вероятным отходом войск Новороссии в Крым руководство обороной Перекопа и чонгарских позиций перейдет в руки генерала Шиллинга, а это знаменует собой неминуемую потерю Крыма. Хольман в тот же день встретился с генералом Врангелем и заявил, что по его мнению, генерал Шиллинг командовать войсками в Крыму не может. Единственный человек, который может удержать Крым - это Врангель. Генерал Лукомский, с которым Врангель виделся в этот же день, также говорил ему, что поручить оборону Крыма генералу Шиллингу нельзя, и что он, генерал Лукомский, настаивает перед Главнокомандующим на безотлагательной посылке в Крым, для принятия командования войсками именно генерала Врангеля, однако назначение Врангеля помощником Шиллинга может не состояться ввиду интриг и политических разногласий. Лукомский рекомендовал Врангелю подумать, прежде чем принять окончательное решение. Будучи совершенно не ориентированным в положении дел в Одессе, Врангель просил дать ему возможность прежде чем окончательно согласиться на предложение Шиллинга, лично поговорить с ним и ознакомиться со всей обстановкой.
В тот же день пришло в Ставку и обращение«общественных деятелей Крыма» с требованием поставить во главе власти в Крыму генерала Врангеля.
16-го января белыми без боя был оставлен Херсон, на следующий день - Николаев. В тот же день, 17-го января Шиллингу стало известно о том, что вместо предполагавшегося маневра по удару во фланг наступающему из района Кривого Рога врагу не исполнен из-за почти поголовного дезертирства формировавшихся в Одессе частей, полного отсутствия топлива и прекращения водоснабжения, парализовавших окончательно железнодорожное сообщение. Обескровленные и усталые войска вели уличные бои в Вознесенске. Это обстоятельство продемонстрировало генералу Шиллингу, что надежды на инициативные действия ударной группы совершенно лишены оснований, и окончательно подорвало его моральное состояние. Деморализованный поражением 2-й корпус не смог удержаться на линии реки Буг и стал отходить к Одессе. Вечером 17-го января из Одессы в Севастополь на эсминце «Живой» ушёл начальник штаба Шиллинга генерал-майор В.В. Чернавин, имевший задачу личными переговорами в Севастополе ускорить прибытие оттуда военных судов и транспортов.
Ответ из Ставки на телеграмму Лукомского от 15-го января последовал вечером 18-го:«705/06. Главнокомандующий согласен на назначение генерала Врангеля помощником генерала Шиллинга, а также согласен на поездку генерала Врангеля для ознакомления с обстановкой, с тем чтобы в случае согласия генерала Врангеля он там остался. Екатеринодар, 18 января 1920 года. Нр 001015. Романовский». Как раз в эти дни в Новороссийской бухте, под флагом контр-адмирала Остелецкого, находился крейсер «Генерал Корнилов». Врангель решил не дожидаться регулярного рейса в Одессу и в тот же вечер отбыл из Новороссийска на крейсере. «Генерал Корнилов» направился в Одессу без захода в Севастополь.
Тем временем, 18-го января генерал Чернавин встретился с вице-адмиралом Ненюковым и лично доложил о катастрофическом положении Одессы. Из беседы с командующим флотом адмиралом Ненюковым, им было вынесено впечатление, что транспорты в Севастополе имеются, но задерживаются на случай эвакуации Крыма, хотя в это время положение не перешейках особых опасений и не внушало.
18 января глава английской миссии лично сообщил генералу Шиллингу,под большим секретом, что он с большой достоверностью может гарантировать проход войск в Бессарабию.
Ненюков и Чернавин утром 19-го января посетили старшего офицера союзников в Крыму - командира линкора «Мальборо» Чарльза Джонсона. Английский офицер увязал посылку судов в Одессу с получением гарантий о надёжности обороны Крымских перешейков. Только после получения таких гарантий от генерала Я. А. Слащёва, во время проведения специально собранного в ночь на 20-е января в Джанкое совещания военного командования ( на котором присутствовали Чернавин, Ненюков и Ч.Джонсон), 20 января англичане направили в Одессу два британских транспортных судна, пароход с запасом угля и крейсер «Кардифф». Поход британских транспортов оказался нелегким делом: навигация проходила в сложных условиях, капитанам «Рио-Негро» и «Рио-Прадо» еще в Босфоре выдали генеральную карту Чёрного моря и карту Севастополя, отдельно была выдана схема минных постановок, нарисованная от руки и мелкого масштаба. Карты подходов к Одессе на борту не было, капитаны ни разу в Одесском порту в прошлом не были. Одесский залив был покрыт льдом, определение местоположения судов по береговым ориентирам сильно затруднялось.
Вечером 19-го января крейсер «Генерал Корнилов» пришел в Одессу. Врангель сошел на берег. Его сопровождало всего несколько лиц и в их числе генерал Шатилов. Прежде чем явиться в штаб Шиллинга, Врангель побывал в порту, посетил старшего английского морского в Одессе и только после этого поспешил в штаб генерала Шиллинга. Врангель успел еще на переходе морем из Новороссийска составить план по организации спасения остатков войск Новороссийской области. Однако с первых часов пребывания в Одессе он вынес стойкое убеждение в том, что падения города стоило ожидать со дня на день. Врангель немедленно вступил в должность помощника генерала Шиллинга по военной части и предложил немедленно приступить к отводу войск к Одессе. Затем он встретился с гражданскими властями Одессы и предложил составить подробный план эвакуации гражданских лиц и ценностей. Официального объявления о начале эвакуации еще не было, но тыловые учреждения армии и технические части уже приступили к погрузке в порту, готовясь к отправке в Крым. 20-го января Врангель снесся с генералом Лукомским и английским представителем при Ставке Главнокомандующего генералом Хольманом, прося о содействии в вопросе ускорения отправки свободного тоннажа в Одессу.
Вечером 20-го января Ненюков радиограммой предложил начальнику Одесского порта капитану 1-го ранга Дмитриеву произвести реквизицию угля у частных владельцев, мобилизовать частно-владельческие суда и назначить на них военные команды. Одновременно Ненюков сообщил о том, что выслал в Одессу пароход «Святой Николай» для перевозки больных (сыпнотифозных) и паровую шхуну «Павел» с небольшим запасом угля, а 21-го января в Одессу дополнительно были направлены транспорт «Николай» № 119, специально приспособленный для перевозки лошадей и товаро-пассажирский пароход Русского Общества пароходства и торговли (РОПИТ) «Веста» со смешанным экипажем. Судно только что успело возвратиться из порта Хорлы, откуда вывозило хлеб.
21-го января в Одессу был доставлен уголь на британском судне «Вотан». Ко времени прибытия в Одессу английского угля ввиду небывалых морозов замерзание порта достигло уже такой степени, что пароходы и катера едва были в состоянии двигаться, а единственный ледокол (№ 3) с малым количеством топлива находился в пути из Николаева, где он пробивал лед для выхода застрявших судов. В порту совершенно не было запасов угля - последний уголь был потрачен на снаряжение экспедиции из ледоколов и буксиров в Николаев, для эвакуации этого порта, которая была проведена накануне эвакуации Одессы. Вечером того же дня генерал Шиллинг объявил эвакуацию Одессы. К моменту объявления эвакуации ни одного ледокола в порту не было, так как они были выведены в открытое море для содействия застрявшим во льдах судах ещё накануне. Ледокольные буксиры «Смелый» и «Работник» с военными командами на борту и большой английский буксир, прибывший из Крыма, оказывали во всё время эвакуации до её последних часов помощь транспортам.
По положению фронта для генерала Шиллинга становилось совершенно очевидным, что Одесса в скором времени должна пасть, о чем им доводилось телеграммами в Ставку № 01195 от 22 января и № 01196 от 23 января, и что рассчитывать на эвакуацию морем нельзя. По расчетам сотрудников штаба Шиллинга только гражданских лиц планировалось вывезти около 30 тысяч. Боевого элемента - около 25 тысяч.
3. Отход группы генерала Бредова к Одессе.
21-го января командующему группой войск Киевской области генералу Н. Э. Бредову было направлено письмо командующего войсками Новороссийской области генерала Н. Н. Шиллинга. Письмо было составлено Шиллингом под влиянием генерала Врангеля, осознававшего всю тяжесть сложившегося положения.
«ВЕСЬМА СЕКРЕТНО. Генералу Бредову.
Ввиду непосредственной угрозы Одессе и Одесскому району я готовлюсь к переезду со штабом [в] Севастополь. В этом случае возлагаю объединение командования и управления во всех отношениях всеми войсками, учреждениями и управлениями, находящимися в Одесском районе, равно как и Галицийской армией на помощника по военной части генерала Врангеля. Одесса должна быть удерживаема возможно дольше, дабы успеть вывезти раненых, больных и семьи офицеров, а также лиц, служивших в Добровольческой армии, коим грозит опасность быть убитыми большевиками и кои не могут идти походом. Поэтому необходимо как можно скорее сосредоточить все имеющиеся силы в районе Одессы. Ввиду этого Вам и Вашему штабу предписывается: 1.Все имеющиеся в Вашем распоряжении войска, а равно и присоединившиеся к ним части, немедленно отвести к Одессе.
2.Согласно указаний главкома, лица мужского пола в возрасте от 17 до 43 лет, способные к строевой и тыловой службе, не имеют права на отъезд за границу, почему таковые лица должны быть присоединены к войскам и с ними из Одессы по необходимости отправлены на фронт.
3.На случай оставления Одессы и Одесского района принимаются меры по выделению судов, предназначенных к эвакуации войск, припасов и беженцев, следующих с войсками.
4.В случае оставления Одессы все, что возможно, из русских добровольческих войск надлежит под прикрытием союзного флота посадить на суда и отправить в Крым. Все, что за отсутствием тоннажа [не] может быть эвакуировано морем, отходит на Днестр в районы г. Беляевка - Маяки и Тирасполь, где и приступает к переправе на правый берег.
При этом румынскому командованию должно быть заявлено: что отход на Бессарабию явился вынужденным в силу вещей; что о возможности такого отхода заблаговременно было сообщено через нашего представителя в Бухарест румынскому правительству и представителям Антанты в Екатеринославе и Одессе и что ответа с отказом не последовало;что из телеграммы генерала Деникина я усмотрел, что вообще русские могут быть направлены в Бессарабию.
В отношении румын надлежит сохранить полную лояльность и ни при каких обстоятельствах враждебных действий не открывать. Настаивать на пропуске с оружием в руках в Тульчу для посадки на суда и вывозки в Крым или Новороссийск. [К] галичанам, пока они лояльны, относиться также лояльно и всемерно подчеркивать наше к ним - галичанам - благожелательное отношение, как к родным братьям. В случае их перехода на сторону большевиков надлежит быстро разоружить те части, которые расположены на путях отхода наших войск.
5.Для обеспечения довольствия образовать [в] Тирасполе и Маяках продовольственные магазины. Все не погруженные в повозки боевые припасы и все ценное, что не может быть возимо с собой на походе, грузить на суда по указанию соответствующих начальников отделов штаба. Относительно денежных знаков - мною предпринимаются шаги по снабжению войск, которые отойдут в Бессарабию, валютой, но нет надежды на своевременное благоприятное осуществление этого вопроса.
6.Местоположение своего штаба предоставляю избрать Вам самим. Радиостанцию получите у командира 3-го радиотелеграфного дивизиона. О времени передачи Вам командования сообщу дополнительно.
Одесса, 21 января 1920 г., №0231895 Генерал-лейтенант Шиллинг».
Ко времени получения письма положение группы генерала Бредова было катастрофическое: фронт группы был прорван красными и связи с отрезанными частями генерала Шевченко не имелось. Связь с Одессой постоянно прерывалась красными партизанами. Из обрывочных данных штабу Бредова было известно, что войска генерала Промтова отходили к Одессе. Основные силы отряда генерала Бредова, продолжая отступление, сосредотачивались в районе Тирасполя и станции Раздельная, под прикрытием бронепоездов «Баян», «Богатырь», «Генерал Духонин», «Генерал Марков», «Генерал Шифнер - Маркевич», «Гроза», «Доблесть Витязя», «Доброволец», «Князь Пожарский», «Коршун», «Непобедимый», «Новороссия», «Пластун». Сведения из Одессы до поры шли неутешительные: пароходов мало, а те, какие и имеются на рейде, все уже заняты различными учреждениями. К этому времени дух войск и их стойкость значительно упали. Следы крайней усталости и повышенной нервности проявлялись все чаще и чаще. Доклады начальников частей рисовали без прикрас тяжелую действительность. Войска явно разлагались. До того момента, как было получено письмо генерала Шиллинга, генерал Бредов вполне ясно представлял создавшуюся обстановку. У него не было иллюзий о возможности эвакуации вверенных ему войск морем, ибо он предполагал, что свободных перевозочных средств нет. Теперь же перед Бредовым забрезжили перспективы вывезти все вверенные ему войска в Крым через Одессу.
Бронепоезда «Богатырь» и «Доброволец», входившие в состав 8-го бронепоездного дивизиона, заняли позиции к югу от станции Раздельная, примерно в 70 верстах к северу от Одессы. Бронепоезда «Гроза», «Доблесть Витязя», «Доброволец» контролировали сорокаверстный участок Раздельная-Тирасполь. 23-го января бронепоезду «Богатырь» было приказано идти в ремонт в Одессу. Бронепоезд благополучно достиг Одессы, однако оказалось, что никакого ремонта произвести невозможно. В разных частях города начались восстания местных большевиков.
Станция Раздельная была переполнена бронепоездными и другими составами. Ввиду создавшихся трудностей командир 8-го бронепоездного дивизиона полковник Зеленецкий, как старший начальник, взял на себя, совместно с комендантом станции, задачу разгрузить железнодорожный узел. Полковник Зеленецкий лично распоряжался каждой очередной отправкой поездов на Одессу. В течение суток станция Раздельная была разгружена. Днем 23-го января войска генерала Бредова организованно отошли на станцию Раздельная. К Одессе на разведку был выслан бронепоезд «Коршун». Пройдя по направлению к Одессе, примерно 20 верст, бронепоезд «Коршун» остановился на станции Еремеевка. Начальник этой станции решительно объявил, что дальнейшее движение на Одессу невозможно, ввиду того, что пути перерезаны советскими войсками. Однако утром на станцию Еремеевка прибыл бронепоезд «Богатырь», возвращавшийся из Одессы. Командир бронепоезда сообщил Бредову, что путь на Одессу свободен и относительно безопасен. Собрав совещание, генерал Бредов решил пробиваться на Одессу вдоль железной дороги, под прикрытием бронепоездов, четырьмя колоннами. Вдоль железной дороги составляя боковой авангард, шли бронепоезда, на которые был посажен отряд кременчугской городской стражи и конные части; в середине, по двум дорогам - пехотные дивизии и справа, через богатые немецкие колонии - беженцы и обозы, с небольшим прикрытием. В аръергарде - бронепоезда «Богатырь» и «Коршун» и Симферопольский офицерский полк.
Войска начали выступать на Одессу в ночь на 24-е января. Медленно продвигаясь из-за обозов и беженцев, отряд Бредова к полудню достиг разъезда Большая Криничка и остановился. К станции Выгода была выслана усиленная разведка, которая не обнаружила большевистских частей. В 18 часов Бредов приказал продолжить движение. Ночевку отряду предполагалось дать на станции выгода и в окрестных хуторах.
Поздно вечером (около 20 часов) авангард прибыл на станцию Выгода, назначенную по приказу для ночлега. Местные жители сообщили, что противник занимает местечко. Авангард, под прикрытием бронепоездов атаковал станцию и выбил противника после упорного боя. Выбив противника, войска Бредова расположились на ночлег, заняв также хутора Бурды, Выгода, Новый двор и Токарев.
Рано утром (в 8 часов) 25-го января в сторожевом охранении завязалась перестрелка с подошедшими частями противника. Обозы немедленно были отправлены по долине реки Волчья в направлении на Доброжаны. На станции и на подступах к ней под утро завязался серьезный бой с наступающими советскими войсками. К станции приближались цепи красной пехоты, поддерживаемые пулемётным огнём тачанок и артиллерией. На холмах появилась красная конница, готовая начать атаку и преследование, как только белые будут опрокинуты. Большевики стали вводить новые силы. Бронепоезда вступили в бой и противник остановился на некоторое время, что дало частям Бредова возможность оправиться и продолжать движение на Одессу дальше. Блестящей контратакой добровольческие части овладели высотами перед хуторами, и установив полевую артиллерию, отбросили неприятеля на значительное расстояние. Бой у станции Выгода продолжался до 14 часов. Несколько раз связь штаба Бредова со штабом генерала Непенина прерывалась, дальнейших распоряжений не было, маршрут не указан, обстановка не известна, а между тем от жителей поступали сведения, что в окрестностях находятся многочисленные банды и что ст. Гниляково, куда предполагалось движение согласно директиве, уже занята красными.
К 17 часам отряд Бредова достиг станции Гниляково и без боя занял ее. Войска, однако, не остановились, а продолжили путь вдоль Хаджибейского лимана. Часть войск и обозов расположились на хуторах Холодных. К полуночи войска вышли к Фоминой балке, короткой атакой овладели Городскими хуторами и хутором Нерубайское и расположились квартиро-биваком. В соседние деревни была послана разведка для установления, нет ли там каких-либо частей.
Советские части и партизаны занимали Пересыпь, Куяльницкие и Кривые хутора, сильный отряд 41-й большевистской дивизии расположился у сахарного завода Бродского и на Привозе. В Дюковском саду красные спешно устанавливали артиллерию. Около двух часов ночи советские орудия внезапно обстреляли Нерубайское и серьезно повредили бронепоезд «Коршун». На рассвете 26-го января 4-я стрелковая дивизия генерал - майора Непенина из состава Полтавского отряда Войск Новороссийской области (13-й стрелковый полк и 16-й стрелковый полк) заняла Кривые хутора и завязала бой за Новую Слободку.
В девять часов утра бронепоезда Бредова выдвинулись к Привозу и Тираспольской заставе, имея небольшие военные команды в качестве десанта. В 12 часов со стороны Мельниц перед сторожевым охранением появились цепи красных. После получасовой перестрелки, подпустив красных на более близкое расстояние, стрелки, несмотря на сильнейший противный ветер, перешли в контратаку и погнали бежавшего противника. Их поддерживали огнем бронепоезда.
Около 14 часов передовые части генерала Бредова начали входить в Одессу…Штаб Бредова прибыл в Гнилую Балку. Бредов установил, что Молдаванка, Пересыпь и прилегающие районы занимают крупные отряды большевиков, красных партизан и городских подпольщиков. Из Гнилой Балки удалось связаться со штабом генерала Шиллинга. Сам Шиллинг к тому времени убыл на пароход «Анатолий Молчанов», стоявший под парами на Одесском рейде. В штабе оставался генерал Врангель с немногочисленными сотрудниками.
4.Эвакуация Одессы.
Еще в ночь на 22-е января прибыл из Севастополя буксир «Черномор» и удалось начать отправку судов из Одессы. Плана эвакуации составлено не было, хотя об этом неоднократное напоминание со стороны штаба было сделано заблаговременно. В нужную минуту 22-го января, когда выяснилась несостоятельность помощи англичан, контр-адмирал Остелецкий и капитан 1-го ранга Дмитриев попытались предпринять энергичные меры по организации эвакуации порта: их офицеры и сотрудники приступили к составлению плана эвакуации, были мобилизованы частновладельческие пароходы, назначены на них военные команды; приказано было также реквизировать уголь у частных судовладельцев, даны указания на погрузку угля, сформированы несколько офицерских команд. Тем не менее, не удалось решительно пресечь саботаж рабочих в порту. 23-го января Дмитриев неожиданно «заболел», передал свои обязанности малоопытному капитану 2-го ранга Балласу и перебрался на пароход «Анатолий Молчанов».
Врангель приказал сводный батальон коменданта Одессы полковника Стесселя в составе: роты, составленной из добровольческого отряда «Союза Возрождения России» (55 человек), роты, составленной из добровольческого «Отряда особого назначения» В. В. Шульгина (около 50 человек, преимущественно из учащейся молодёжи), роты, составленной из полуроты Одесского кадетского корпуса (40 человек), роты «1-го Одесского партизанского батальона 1-го офицерско - добровольческого полка Новороссии» (55 человек), 300 юнкеров Сергиевского артиллерийского училища, усиленный двумя орудиями, несколькими пулеметами и броневиком «Россия», выдвинуть в район гавани, расставив заставы и усиленные караулы по периметру порта. Батальону была поставлена задача по недопущению в порту паники и упорядочения движения эвакуируемых лиц. Наиболее сильный отряд (с броневиком) занял Софиевскую улицу и Херсонский спуск.
В первую очередь, по приказу контр-адмирала Остелецкого, из порта на рейд были выведены транспорт «Саратов» и товаро-пассажирский пароход «Ксения», принявшие в общей сложности около 1200 гражданских беженцев. Некоторое время катерами и лодками на них продолжали грузить отдельных лиц из числа гражданского населения и небольшие команды различных тыловых учреждений. Затем портовые власти приступили к погрузке угля на другие суда, причем ввиду саботажа рабочих погрузка шла вначале крайне медленно. Пароходы грузили беженцев и грузы без всякого плана, только по инициативе начальников частей.
В первый день эвакуации сравнительно малое число людей заняло место на кораблях. Многие еще надеялись, что Одессу смогут отстоять. Постепенно эвакуация начала принимать характер относительного порядка. Тысячи людей толпились у молов, где стояли большие пароходы. Взамен нашедших на них место людей все время подходили новые толпы военных и гражданских лиц, женщин и детей. Порядка при посадке пока не было, но английские транспорты, как правило, брали лишь по специальным пропускам семейства чинов армии и гражданских лиц, чья предыдущая деятельность или служебное положение не позволяли им остаться у красных. Русские военные транспорты предназначались для эвакуации военных, а один иностранный пассажирский пароход принимал на борт беженцев лишь за солидную плату валютой.
Тем временем, воспользовавшись предоставленными командиром британского линкора «Мальборо» с пришедшего в Севастополь угольщика двумя тысячами тонн угля, адмирал Ненюков приказал вспомогательному крейсеру «Цесаревич Георгий», миноносцу «Жаркий» и другим транспортам готовиться к походу в Одессу. Прибытие (неожиданное) из Севастополявспомогательного крейсера и миноносца и сведения о возможном приходе транспортов возродили у генерала Шиллинга надежду на успешную эвакуацию войск. Следом за приходом «Цесаревича Георгия» Шиллингом была получена телеграмма Деникина с категоричным требованием Одессу не сдавать ни при каких условиях. 23-го января, после совещания, генерал Шиллинг отдал приказ вывести в Одессу части 2-го армейского корпуса генерала Промтова и отдельную казачью бригаду генерала Склярова. Казачью бригаду предполагалось направить морем в Новороссийск, для чего был предназначен транспорт «Николай» № 119, приспособленный для перевозки лошадей. Скляров, не дожидаясь подтверждения приказа об отходе бригады на Одессу, с одним полком форсированным маршем прибыл в город. Остальные два полка бригады шли в Одессу следом, бросив обозы. На транспорт «Николай» № 119 удалось погрузить часть 42-го Донского казачьего полка ( Партизанский конный дивизион в две сотни, команду связи, пулеметную и подрывную команды, две пешие сотни-всего до 200 человек) и эскадрон Крымского конного полка. На транспорт также погружены были три десятка лошадей. Дальнейшей погрузке конского состава воспротивились англичане, потребовавшие вовсе отдать транспорт под свои нужды. После утомительных переговоров и длительных сношений по радио с Севастополем и командованием британской эскадры, транспорт все же удалось «отстоять». Его буквально вымолил генерал Врангель. На транспорт приняли дополнительно «Рабоче-офицерский отряд» инженера Кирсты (около 100 человек), 400 человек из состава украинской галицийской бригады генерала Сокиро-Яхонтова и свыше 300 гражданских беженцев, после чего «Николай» немедленно ушел в Севастополь.
Генерал Скляров остался в Одессе с двумя неполными конными и двумя пешими сотнями 42-го Донского полка (всего до 100 штыков и шашек) дожидаться остальные части своей бригады. Врангель приказал казакам Склярова усилить охрану порта, заняв участок в районе Практической гавани. В помощь казакам были приданы 40 человек из сводной роты 14-й пехотной дивизии (от которой имелся только штаб, тыловые учреждения и неполный батальон) и 35 офицеров из состава формирующейся в Одессе 14-й артиллерийской бригады генерал-майора Надеина.
Вечером, несмотря на попытки активного саботажа (восемь подпольщиков-большевиков пытались произвести взрыв) удалось вывести из дока на рейд грузо-пассажирский пароход «Император Николай II». Смешанная команда спешно приводила его в готовность к переходу морем в Севастополь. Совершенно неожиданно на пароходе «Александрия», выведенном на внешний рейд Одессы, были найдены груз новеньких английских мотоциклеток марки «Триумф», присланных Англией для ВСЮР и около трех тысяч пудов каменного угля. На «Александрию» немедленно направили морскую офицерскую команду, которая приступила к подготовке судна к выходу в море. Часть угля с парохода перегрузили на судно «Император Николай II», после чего «Александрию» и «Императора Николая II» отвели к Платоновскому молу. Там же, под охраной 300 юнкеров Одесского Сергеевского артиллерийского училища и 250 старших кадет Одесского кадетского корпуса во главе с начальником корпуса полковником Бернацким, находились транспорт «Тигр», пароход «Анатолий Молчанов» и частно-владельческий пароход «Возрождение», на который уже погрузили имущество 3-го автомобильного батальона, 3-й радио-телеграфный дивизион, 3-ю и 7-ю отдельные телеграфные роты, чинов государственной стражи из эвакуированных городов Правобережной Украины и Новороссии, офицеров 8-го авиаотряда и их семьи.
24-го января неисправный транспорт «Дон», прибывший в Одессу на буксире из Николаева с грузом английских танков 3-го танкового отряда ВСЮР (танки не смогли принять участие в обороне Одессы, так как в Одесском порту не нашлось крана соответствующей грузоподъёмности, что бы выгрузить их с борта судна на причал) и разнообразного армейского снаряжения, был выведен на рейд паровой шаландой «Сурож». На него перевезено было около 500 гражданских беженцев, несколько мелких военных команд и офицеров, около 200 кадет Киевского и Одесского корпусов, многие младших классов, в возрасте 12 - 14 лет, после чего, на буксире французского крейсера «Вальдек-Руссо» «Дон» ушел в Севастополь.
Следом за «Доном» в море вышли транспорты «Далланд» и «Дмитрий», принявшие свыше 2 тыс. гражданских беженцев, частновладельческие нефтеналивные пароходы «Луч» и «Свет» (на борту которых оказалось более 1,5 тыс. беженцев). Эти суда направились в болгарский порт Варна.
Вечером к Одессе подошли штаб 2-го армейского корпуса генерала Промтова, 2-я Терская пластунская отдельная бригада (1-й и 2-й Горско-Моздокские, 1-й и 2-й Кизляро-Гребенские пластунские батальоны, 2-я Кавказская пластунская лёгкая гаубичная и 2-я Кавказская пластунская горная батареи) и 5-я пехотная дивизия генерал-майора Оссовского (Севастопольский 75-й пехотный полк и Кабардинский 80-й пехотный полк, а также 5-я артбригада). 5-я пехотная дивизия была приведена чрезвычайно тяжелым, длительным, почти месячным походным движением почти в полное, расстройство. Марш совершался в ужасных условиях непогоды и распутицы. Были дни, когда дивизия из-за липкой грязи не могла проходить более семи верст. Люди окончательно износились и истомились. Болезни, особенно сыпной тиф, расшатали здоровье людей и вместе с потерями в боях и стычках с большевиками разредили строй дивизии настолько, что в Одессе сосредоточилась дивизия физически и нравственно надломленная и требовавшая для восстановления боеспособности и значительных пополнений, и продолжительного отдыха в спокойной обстановке. Отряд полковника Саликова, приданный генералу Оссовскому, был малочислен и составлен в большинстве из учащейся молодежи, нравственно очень хорошей, но физически очень слабой. Остальные части 2-го корпуса (штаб 7-й пехотной дивизии, Отдельная казачья бригада 3-го армейского корпуса ген.- майора Склярова: 2-й Таманский казачий полк и 2-й Лабинский казачий полк, Якутский 42-й пехотный полк, Сводный полк 15-й пехотной дивизии, 7-я артбригада, Сводно-гвардейская пехотная дивизия ген.Скалона, Сводный Осетинский дивизион полковника Джагинова, 3-й Осетинский конный полк Осетинской конной дивизии,1-й Осетинский стрелковый батальон Осетинской конной дивизии) отходили севернее Куяльницкого лимана.
Между тем, к вечеру 24-го января, ошвартовавшись кормой к оконечности Платоновского мола, встали английский крейсер «Церес» и два больших английских миноносца, а на внешнем рейде отдали якорь дредноут «Аякс» и пришедший чуть позже крейсер «Кардифф». Начальник британской миссии предлагал генералу Шиллингу, ввиду отхода войск и ручательства украинцев, что они удержат Одессу, передать власть последним. На это Шиллинг указал, что удержание города украинцами, не имеющими реальной силы, - одни разговоры, но что в случае, если англичане гарантируют вывоз раненых, больных, семейств и проч., а украинцы не предпримут враждебных выступлений, от передачи власти он не отказывается.
В самой Одессе, на Молдаванке и на Пересыпи, уже появились красные партизаны. Генерал Скляров с двумя неполными сотнями 42-го Донского полка, поддержанными броневиком, оборонял сектор Преображенской улицы и вокзал, то есть центр города. Комендантское управление перешло в дом Лионского банка, под охрану 48-го пехотного полка. В ночь на 25-е января к окраинам Одессы вышли советские войска. Начались уличные бои. Части 41-й стрелковой дивизии Красной армии вошли в северо-восточные пригороды Одессы - рабочие районы Пересыпь и Куяльник, а посланная в обхват Одессы кавалерийская бригада Котовского попыталась занять железнодорожную станцию Одесса-Товарная, расположенную к западу от города - таким образом Одесса была бы взята в полукольцо. Рабочие районы не контролировались белой властью вот уже несколько дней. Свободным от советских частей оставался только юго-западный сектор. После неудачи с занятием станции Одесса-Товарная, кавалерийская бригада Котовского получила приказание не входить в Одессу, а следовать в направлении села Маяки, для отсечения всех возможных путей отступления из Одессы в северном направлении. С утра 25-го января передовые и ещё малочисленные части Красной армии, при поддержке местных большевистских отрядов, начали продвигаться с северо-восточных окраин города к его центру, не встречая серьёзного отпора. В центре города офицерские дружины, подчиняющиеся полковнику Стесселю, оказали наступавшим в некоторых узлах отчаянное сопротивление; особенно упорный бой шёл за здание Офицерского собрания.
Большевики заняли Пересыпь и начали оттуда обстреливать из пулеметов гавань и русские и иностранные пароходы. Английский крейсер «Церес», стоявший у Платоновского мола, открыл огонь, но не решился стрелять по городу, куда к тому времени успели уже пробраться красные. Едва в городе вспыхнули ожесточенные бои, генерал Шиллинг перешел со штабом на пароход «Анатолий Молчанов», готовившийся после погрузки угля к выходу на внешний рейд. Начальник обороны Одесского района войск Новороссийской области генерал-майор Игнатьев погрузился со штабом на пароход «Возрождение». Начальник самообороны Совета немецких колоний Черноморского края генерал-майор Г.Я Шелль разместился на британском транспорте «Рио-Прадо». В порту паника нарастала.
Эвакуация города продолжалась. Промтов потребовал от Врангеля немедленно дать пароходы под погрузку корпуса. Генерал Врангель снесся с капитаном 2-го ранга Балласом, который заверил его, что транспорты под погрузку войск имеются в наличии. Для перевозки 2-го армейского корпуса и корпусных частей были выделены транспорт «Тигр», частный пароход «Спарта», частновладельческий нефтеналивной пароход «Метеор», посыльное судно «Летчик» и пароход «Россия». Успокоившийся Промтов распорядился немедленно начать погрузку тылов корпуса. Сам генерал Промтов с Севастопольским полком занял оборону к югу от Пересыпи. В резерве был Кабардинский полк с одной батареей. Около трех часов дня одному из красных отрядов, очевидно, составленному из местных большевиков, удалось выйти на возвышенность Николаевского бульвара, нависающую над портом, в результате жаркого боя захватить городскую комендатуру, располагавшуюся в Воронцовском дворце и, установив на кромке бульвара пулемёты, начать обстрел скоплений людей в Одесском порту. Хотя продвинуться далее красные, из-за своей малочисленности и наличия юнкерских застав, преградивших им дальнейшее продвижение, не смогли, пулемётный обстрел порта и прилегающих улиц произвёл на эвакуируемых сильное впечатление - в порту началась паника, все кинулись искать защиты от пуль под стенами портовых сооружений или на оконечности молов, куда пули не долетали. Разрозненные солдаты и офицеры, находящиеся в порту под обстрелом, смогли самоорганизоваться и попытались перейти в контратаку, однако потерпели неудачу. Генерал Врангель немедленно лично повел в бой 2-ю Терскую пластунскую бригаду. Его бурка была прострелена в двух местах, в конце боя он был легко ранен в левую руку. Но контратака имела успех. Центр города вновь перешёл под контроль ВСЮР. Около семи часов вечера ожесточенный бой вновь закипел у Офицерского собрания. Затем красные вновь заняли Николаевский бульвар. Крейсер «Генерал Корнилов» дважды открывал артиллерийский огонь, поддерживая контратаку терцев. Наконец, с подходом из резерва Кабардинского полка, противник был отброшен.
Тем временем, пока в центре города белые вели бой с красными частями и местными партизанами, капитаны пароходов, в том числе английских и мобилизованных, в спешном порядке начали выводить суда на рейд. На борт английского транспорта «Рио-Негро» было принято примерно 1400 беженцев, в то время как судно было рассчитано на перевозку 750-ти. По своему составу это были в основном женщины и семьи из высших классов, дети, раненные офицеры. У них было достаточное количество личного оружия, которое капитан «Рио-Негро» приказал немедленно сдать команде. Проверка пассажиров также показала, к ужасу команды, что на борт были подняты тифозные больные. Судовой врач немедленно начал оказывать больным необходимую помощь. На борт транспорта была также переведена часть юнкеров и кадет, которые ушли из Одесского порта на британском крейсере «Церес». По окончании погрузки «Рио-Негро» снялся с якоря и по сигналу с британского линкора «Аякс», находившегося на внешнем рейде Одессы, направился в Константинополь. Следом за ним в море вышел второй британский транспорт, «Рио-Прадо», имевший около 1000 беженцев на борту. Транспорт «Владимир» принял свыше 10 тысяч человек и все еще продолжал принимать беженцев.
Одновременно предпринимались меры по выводу из Одессы военных судов, находящихся в достройке. В Одесском порту находилось несколько строящихся военных кораблей в разной степени готовности, готовность некоторых была практически полной. Были предприняты усилия, чтобы ни один из них не достался красным. В порту находились недостроенные крейсер «Адмирал Нахимов», эскадренные миноносцы «Цериго» и «Занте», десантные суда типа «Эльпидифор» - № 413 и № 414, подводные лодки «Лебедь» и «Пеликан». Недостроенный эскадренный миноносец «Занте» был выведен из Одесского порта на внешний рейд ещё загодя и оставлен на якоре без команды. Недостроенный и не имевший ещё орудий эскадренный миноносец «Цериго» имел на борту полный комплект офицеров, взявших на борт свои семьи, и небольшую команду матросов-добровольцев. Старший офицер миноносца старший лейтенант Г. В. Корнилович убыл за портовым буксиром для вывода миноносца на рейд. Во второй половине дня 25-го января «Цериго» на буксире был оттянут от причала на 200-300 метров, но в этот момент буксировочный конец лопнул. Корнилович по приказу командира миноносца Н. В. Задлера ушёл на буксире на рейд, чтобы привести более мощный буксир. Эсминец через несколько часов отбуксировал на внешний рейд британский угольщик «Вотан» (ночью к «Цериго» подошёл более мощный буксир, который привёл старший лейтенант Корнилович и эсминец, не без дальнейших трудностей и опасностей, был отбуксирован в Севастополь).
Русские военные корабли «Жаркий» и «Цесаревич Георгий», прибывшие из Севастополя, когда транспорты уже выходили из порта, получили задания войти в гавань и содействовать выводу оставшихся в порту кораблей. «Жаркий», войдя в порт при помощи английского миноносца, отчистившего ото льда подходы к порту, вошёл в порт и его командир Манштейн принял решение попытаться увести недостроенный крейсер «Адмирал Нахимов». Высаженная с «Жаркого» на причал возле «Нахимова» партия охотников предприняла попытки оторвать от причала вмерзший в лёд крейсер «Адмирал Нахимов», однако они ни к чему не привели. «Жаркий» взял на буксир стоявший на якоре без команды эсминец «Занте» и к двум часам ночи вернулся на внешний рейд, после чего взял курс на Севастополь. Вспомогательный крейсер «Цесаревич Георгий» вывел на внешний рейд две баржи, гружённые снарядами, после чего направился в Севастополь. Баржи взял на буксир болгарский пароход «Царь Фердинанд» (принявший в Одессе около 400 человек), но затем передал их британским кораблям, после чего ушел в Варну.
Недостроенные суда типа «Эльпидифор» - № 413 и № 414 в последний момент были укомплектованы сборными командами из матросов и офицеров и сумели выйти из порта. Оставаясь на внешнем рейде, они ожидали буксиров. В конце концов оба судна были взяты на буксир пароходом «Грегор» (на борту которого находилось 350 беженцев).
Во второй половине дня еще продолжалась погрузка воинских команд, беженцев и различного интендантского имущества на транспорт «Владимир», пароходы «Россия», «Румянцев», «Саратов», госпитальное судно «Св.Николай». Ожидали бункеровки углем недостроенный танкер «Баку», пароходы «Чатырдаг» и «генерал Брусилов». Генерал Врангель слал в Севастополь одну телеграмму за другой, прося флотское командование прислать свободный тоннаж.
Отдельные части генерала Бредова и обоз пробились к станции Гниляково. Здесь произошло соединение с частями 2-го корпуса. Под командованием Бредова имелось теперь около 20 тыс.штыков и сабель. Этих сил было достаточно для прохода в Одессу с боем. Однако Бредов не спешил. Для отдыха войск и подтягивания тылов и обозов, он дал войскам дневку. Одновременно он нуждался в разведке местности для принятия решения по какому маршруту прорываться к Одессе. Бредов отправил в Одессу полковника Штейфона, которому практически беспрепятственно удалось проехать на бронепоезде «Доблесть Витязя» до Кривой Балки. Дальше находился район Молдаванки, прочно контролируемый большевиками. Кружным путем Штейфон все-таки смог пробраться в Одессу и прибыть в штаб Шиллинга. В штабе работа шла нормально. Не было заметно ни суеты, ни нервности. Только сам генерал Шиллинг отсутствовал, а назначенный начальником обороны Одессы полковник Стессель имел сильно озабоченный вид. Стессель объяснил обстановку. Она была следующей: «Бои идут в центре города. Наличных войск едва хватает, чтобы удерживать некоторые районы Одессы и подступы к порту. Транспортных средств вывезти войска практически нет. Пройти в Крым сухим путем уже невозможно. В ближайшие дни Одесса будет оставлена. Единственная возможность спасти войска - это движение в Румынию. Представитель английских войск ведет переговоры с румынами о принятии ими группы генерала Бредова и гарантирует успех этого плана. У Тирасполя, где намечается переход румынской границы, имеются большие склады продовольствия и иных запасов, вполне достаточные для нужд войск. Гарнизон Одессы и войска ее обороны включались в состав группы генерала Бредова».
Прибывший прямо с позиций в штаб генерал Врангель был настроен более оптимистично: по заверению контр-адмирала Остелецкого в ближайшие день-два из Севастополя должны подойти транспорты для перевозки войск, имущества и беженцев; некоторое количество свободного тоннажа имеется и в самой Одессе; город и порт будут удерживаться до последнего. Врангель приказал Штейфону немедленно отбыть к отряду Бредова и принять самые незамедлительные меры по выводу войск в Одессу. Как раз в этот момент взору полковника Штейфона предстал транспорт Добровольного флота «Херсон», входивший на рейд Одессы. Корабль был прислан штабом флота из Феодосии. На полковника Штейфона это произвело сильное впечатление. Он немедленно выехал в расположение отряда Бредова.
Бредов отдал отряду приказ идти в Одессу. В течение полутора часов были отданы все распоряжения. В авангарде двинулись три бронепоезда с инженерными командами и прикрытием из числа стрелков 2-го офицерского Дроздовского полка. За ними двинулись обозы и беженцы, прикрываемые конницей. Аръергард составили пехотные части и один бронепоезд. Только к полудню войска вышли к Кривой балке и вступили в бой с советскими частями. Разгорелось четырехчасовое сражение, во время которого большая часть обозов и беженцев смогла проскочить в Одессу. Некоторая часть беженцев с армейскими обозами сначала повернула к юго-западу и ушла было в направлении села Маяки, на румынской границе, но Бредов принял меры, послал за ними полковника Штейфона с кавалерийским отрядом и вернул в Одессу. Следом за обозами в Одессу пробились и войска. Бронепоезда пришлось оставить. При оставлении боевого состава бронепоездов были сожжены паровозы, сняты и утоплены замки орудий и уничтожены пулеметы.
Днем 26-е января в Одессу начали прибывать основные силы отряда генерала Бредова, что сразу решительно изменило ситуацию. К вечеру красные были отброшены к Пересыпи, очистили центр города и подступы к порту.
В Одессе же продолжались уличные бои. С Пересыпи в порт дважды прорывались советские части. Их удалось отбросить с большим трудом, бросив в бой нестроевых чинов, легкораненных, кадетов Одесского корпуса и юнкеров, и последний резерв-сотню казаков 42-го Донского казачьего полка. Дело дважды доходило до рукопашной. Ближе к вечеру советские войска в третий раз заняли Николаевский бульвар и попытались закрепиться в Воронцовском парке, однако вновь были выбиты штыковой атакой офицерских дружин полковника Стесселя. Ночью местные большевики заняли станцию Одесса-Товарная, взорвав на путях бронепоезд «Богатырь» и разрушив железнодорожные пути.
Прорыв отряда генерала Бредова изменил общую ситуацию в Одессе: белое командование получило численное преимущество. Советские войска вынуждены были оставить некоторые занятые накануне позиции и не решались вступать в серьезное столкновение. Вечером 27-го января частыми контратаками положение дел в центре города и вблизи порта удалось стабилизировать и продолжить нормальную погрузку войск, грузов и гражданских беженцев на суда. Первыми, с наступлением сумерек, приступили к погрузке артиллерии, лазаретов и корпусного обоза части 2-го корпуса генерала Промтова. В течение ночи части 2-го корпуса на позициях сменили войска генерала Бредова. К утру суда приняли также и части 2-го армейского корпуса (штабы 2-го корпуса и 7-й пехотной дивизии, батальон 42-го Якутского пехотного полка, сводный полк 16-й пехотной дивизии, 5-ю пехотную дивизию генерала Оссовского в составе 75-го Севастопольского и 80-го Кабардинского пехотного полков, 5-ю и 7-ю артиллерийские бригады, 2-ю Терскую пластунскую отдельную бригаду, 3-й Осетинский конный полк, 1-й Осетинский стрелковый батальон Осетинской конной дивизии, сводно-гвардейскую дивизию генерала Скалона численностью до 400 штыков), а также 3 гаубицы и 7 легких орудий, и около 300 пудов авиационного керосина. Лошадей и часть обозов пришлось оставить в порту. Всего было принято на суда до 2700 штыков и сабель 2-го корпуса. Едва погрузка войск была закончена, транспорт «Тигр», частновладельческий нефтеналивной пароход «Метеор», посыльное судно «Летчик» и пароход «Россия» немедленно покинули рейд и ушли в Севастополь.
27-го января удалось наконец, завести буксиры и вывести из порта недостроенный крейсер «Адмирал Нахимов». На него погрузили некоторое количество портового имущества и семьи морских офицеров, после чего спешно вывели на рейд.
Вечером приступили к погрузке артиллерии, лазаретов и корпусного обоза части отряда генерала Бредова. К транспорту «Херсон» присоединились присланные из Крыма пароходы «Колхида» и «Шилка». Удалось подготовить и снабдить углем еще три частно-владельческих судна, мобилизованных в порту. Все эти суда были предназначены для перевозки отряда Бредова и семи тысяч беженцев, которым Врангель распорядился раздать на руки излишки продовольствия со складов армии.
Бои в городе продолжались до вечера 28-го января. Войска постепенно отходили в порт. При погрузке на суда сохранялся образцовый порядок. Красные практически не препятствовали эвакуации. Погружены были войска группы генерала Бредова: Отдельная кавалерийская бригада (2-й Офицерский генерала Дроздовского конный полк и 3-й конный полк), 4-я пехотная дивизия, Симферопольский офицерский полк, 1-й полк немцев-колонистов, две батареи Сводного артиллерийского дивизиона, Отдельная казачья бригада 3-го армейского корпуса ген.- майора Склярова ( 2-й Таманский казачий полк и 2-й Лабинский казачий полк), 4-я стрелковая дивизия ген.- майора Непенина из состава Полтавского отряда Войск Новороссийской области, команды бронепоездов, а также части Одесского гарнизона. Утром 29-го января одесская эвакуация практически закончилась. «Владимир», «Россия», «Херсон», «Румянцев», «Саратов», «Тигр», «Чатырдаг», «Александрия», «Генерал Брусилов», госпитальное судно «Св.Николай», частновладельческий нефтеналивной пароход «Метеор», товаро-пассажирский пароход «Ксения», танкер «Баку», «Колхида» ( принял Одесский кадетский корпус, в составе 350 кадет и 45 чинов персонала с их женами и детьми), «Шилка», ледокольные буксиры «Смелый» и «Работник», с военными командами на борту, приняли в общей сложности около 18 тыс. человек. В числе последних на борт «Колхиды» поднялись генерал Врангель и сопровождавшие его лица.
Не смогли эвакуироваться и были захвачены в плен в Одессе два генерала, около двухсот офицеров и две тысячи солдат (в том числе в госпиталях 1500 больных и раненых). В Одессе было оставлено 100 орудий разных калибров, четыре бронеавтомобиля, три бронепоезда, несколько сот тысяч снарядов и патронов, некоторое количество инженерного, автомобильного, авиационного и прочего имущества, продовольствия. В порту остались подводные лодки «Лебедь» и «Пеликан», несколько неисправных пароходов, десяток немореходных буксиров и катеров. По сообщениям одесских советских газет тех дней в Одесском порту остались не вывезенными 300 тысяч пудов зерна, ещё 50 тысяч пудов было обнаружено на баржах, ошвартованных в Карантинной гавани. Железнодорожные пути были забиты составами с разнообразными грузами, эвакуированными из Киева и Новороссии, в том числе было обнаружено 130 тысяч пудов дров.
Корабли международной эскадры оставались на рейде Одессы ещё несколько дней. Капитан пришедшего американского эсминца даже посетил Одессу, попытавшись получить от красного командования разрешение на эвакуацию на корабли оставшихся в Одессе иностранцев. Англичан беспокоила перспектива введения в состав Красного флота двух оставшихся в Одесском порту подводных лодок «Лебедь» и «Пеликан». Была разработана дерзкая операция по их похищению из порта. 30-го января 1920 года английская эскадра открыла по порту сильный огонь. Под прикрытием этого огня в порт вошли два английских миноносца, взяли обе подводные лодки на буксир, но вместо того, чтобы вывести их из порта и передать их владельцу - Белому флоту - англичане тут же затопили их в фарватере Одесского порта, под предлогом сделать фарватер немореходным. Эта цель достигнута не была.
Общее число эвакуированных сложно поддаётся подсчётам. Транспортные суда с эвакуированными разошлись по разным портам и многие беженцы эвакуировались частным образом. Предположительно удалось вывезти из Одессы около 32 тысяч (из них боевого элемента не более 18 тысяч) человек, среди них около 4,5 тысяч раненных и больных, при примерно сорока тысячах желавших эвакуироваться…
5. Положение дел на фронте в Крыму. Оборона Крыма.
Получив приказ Деникина, к 5-му января 1920 года генерал Слащёв отвёл свои части к Мелитополю. Оценив текущую ситуацию, он не стал задерживаться в степях Таврии, а сразу отошел в Крым. Приближавшиеся с севера 13-я и 14-я красные армии не смогли отсечь белых от перешейков. Слащёв, заняв Крым, отдал приказ: «Вступил в командование войсками, защищающими Крым. Объявляю всем, что пока я командую войсками - из Крыма не уйду и ставлю защиту Крыма вопросом не только долга, но и чести».
На пути двух армий большевиков, насчитывавших более 40 тысяч штыков и сабель, на Перекопе стояла горстка белых защитников Крыма. В распоряжении Слащева имелись малочисленные и разрозненные части и отдельные подразделения (Донская конная бригада генерала Морозова, имевшая около 1000 шашек, 8-й кавалерийский полк, сводный Чеченский полк, Славянский полк, Пинско-Волынский батальон в 120 штыков, конвой штакора, 13-я и 34-я пехотные дивизии) общей численностью около 4 тыс.штыков и сабель. Поэтому командующему приходилось рассчитывать лишь на применение нестандартной тактики, чтобы попытаться компенсировать десятикратное превосходство противника. И Слащёв нашел такой тактический приём, отказавшись вообще от позиционной обороны. Его план обороны Чонгарского полуострова и Перекопского перешейка многие считали абсурдным, так как оставив на перекопских фортификационных укреплениях лишь небольшие заслоны, основные свои силы командующий разместил южнее, в крестьянских отапливаемых домах, где его немногочисленные бойцы были укрыты от холодов и ветра. В Крыму стояла необыкновенно лютая для тех мест зима, жилья на крымских перешейках не было. Красным предстояло в условиях 20-ти градусных морозов на своем пути вглубь полуострова преодолеть голое пространство плоского Перекопского перешейка, после чего их войска, не имеющие возможности развернуться, изрядно замерзшие и измученные ночевками в открытой степи, встречали свежие отдохнувшие в тепле силы Слащёва, окружали с флангов и уничтожали, либо выбивали обратно в степи. Конечно, его тактика вызывала возмущение у крымской «общественности» и тыловиков, сидевших, как на иголках. Их нервировало, что красные то и дело оказываются в Крыму.
На рассвете 23-го января 1920 года 46-я стрелковая дивизия красных силами примерно 8 тысяч человек пошла в наступление. К ночи советские войска заняли Армянск и двинулись к Юшуню, после чего донесли о победе и заночевали на 16-ти градусном морозе в открытом поле. Деникин с Кубани направил в Крым обеспокоенную телеграмму: «По сведениям от англичан, Перекоп взят красными, что вы думаете делать дальше?». Слащёв ответил: «Взят не только Перекоп, но и Армянск. Завтра противник будет наказан». На рассвете 24-го января красные стали выходить с Перекопского перешейка и попали под фланговый огонь белых. Части Слащёва перешли в контратаку. К обеду Деникину из Белого Крыма ушла ещё одна телеграмма: «Наступление красных ликвидировано. Отход противника превратился в беспорядочное бегство. Захваченные орудия поступили на вооружение артиллерии корпуса».
28-го января в повторном штурме вместе с 46-й дивизией красных участвовала 8-я кавалерийская дивизия. Но и она была выбита контратакой слащёвцев и рассеяна.
Генерал Врангель, ушедший из Одессы с последним пароходом и буквально спасший основную часть войск новороссийской области, прибыл в Севастополь бесспорным триумфатором. В условиях чудовищного развала фронта, в кратчайшие сроки, ему удалось совершить поистине чудо. Тысячи людей были обязаны ему жизнью, крымский фронт получил столь необходимые для удержания полуострова силы, тыл обрел спокойствие, войска воодушевились. Однако Деникин был другого мнения. По прибытии в Севастополь Врангель немедленно был отстранен от исполнения обязанностей помощника генерала Шиллинга по военной части и вынужден был уехать в Ялту, где 4-го февраля подал рапорт об отчислении из рядов армии. 6-го февраля Врангель отбыл на британском дредноуте в Константинополь.
С 1-го февраля на фронт начали прибывать войска, только что эвакуированные из Одессы: несколькими эшелонами на Чонгар были переброшены наиболее боеспособные силы: Отдельная кавалерийская бригада (2-й Офицерский генерала Дроздовского стрелковый полк и 3-й конный полк), общей численностью около 300 штыков и 200 шашек, сводный Одесский полк (300 штыков), батальон 42-го Якутского пехотного полка (200 штыков), 2-я Терская пластунская отдельная бригада полковника Белогорцева (120 штыков), 42-й Донской казачий полк (40 сабель и 135 штыков), несколько орудий. В Джанкой походным порядком перешла Отдельная казачья бригада генерал-майора Склярова (около 300 сабель), составившая резерв командира Крымского корпуса. 4-го февраля из Севастополя в Джанкой прибыла 5-я пехотная дивизия генерала Оссовского в составе 75-го Севастопольского и 80-го Кабардинского пехотного полков (до 300 штыков при 2-х орудиях) и сводный батальон юнкеров (300 штыков).
Штаб 2-го армейского корпуса генерала Промтова был перевезен в Симферополь. Вместе со штабом в Симферополь перешли технический батальон, штаб и управление 5-й артиллерийской бригады, Сводный полк 15-й пехотной дивизии, 3-й Осетинский конный полк Осетинской конной дивизии,1-й Осетинский стрелковый батальон полковника Джагинова из Осетинской конной дивизии. 7-я пехотная и сводно-гвардейская дивизии, Симферопольский офицерский полк, сводный полк 16-й пехотной дивизии, отдельные добровольческие части, эвакуированные из Одессы, и 7-я артиллерийская бригада оставлены были в Севастополе. Там же оставались почти 4000 больных (из них 2000 - сыпным тифом) и 500 раненых, вывезенные из Одессы.
Генералу Бредову было приказано формировать штаб и управление сводного корпуса, в состав которого были включены: 4-я пехотная дивизия в составе 1-го Партизанского генерала Алексеева пехотного полка (в состав которого были включены части Белозерского 13-го пехотного полка, Олонецкого 14-го пехотного полка, Ладожского 16-го пехотного полка) и Сводно-стрелкового полка (в состав которого были влиты части 13-го стрелкового полка и 16-го стрелкового полка 4-й стрелковой дивизии ген. - майора Непенина из состава Полтавского отряда Войск Новороссийской области), две батареи Сводного артиллерийского дивизиона. Многие воинские части, как правило, имели лишь небольшой костяк из добровольцев и кадровых офицеров, вокруг которого собирались кадры пополнения.
5-го февраля, нарастив силы, большевики вновь предприняли очередную попытку наступления. Пройдя по льду замерзшего Сиваша, снова «овладели» Перекопом. Но не прошло и суток, как Слащев, получив подкрепления в виде 75-го Севастопольского полка, единственной контратакой выбил их с позиций. 24-го февраля история вновь повторилась. Теперь красные также прорвались и через Чонгарский перешеек, один из комбригов даже успел получить орден Красного Знамени за взятие Тюп-Джанкоя, после чего большевиков опять разбили во встречной атаке и погнали назад.
===========================================================
Глава 2
6. Общая военно-стратегическая обстановка на фронте.
Рушился фронт белых армий на юге России, разлагался тыл, нарастали симптомы надвигающейся катастрофы. Военные неудачи и политические ошибки, особенно по отношению к казачеству, сделанные руководством ВСЮР во главе с генералом А.И.Деникиным привели к отступлению Белых армий и началу первичной эвакуации из Новороссийска раненых и больных военнослужащих.
Собственно говоря, а когда же гражданские беженцы и чины вооруженных сил юга России осознали конец деникинской эпопеи? Когда «ростовские рысаки начали свой бег, или как сейчас выражаются, драп»?
Повлиял ли на стремление к эвакуации и внешний фактор? (в ноябре 1919 г. премьер - министр Англии Ллойд - Джордж дважды высказывался по русскому вопросу: 8 ноября 1919 на ежегодном банкете лорд - мэра Лондона и 17 ноября в палате общин. По его мнению, «большевизм и его опасная доктрина не могут быть побеждены силой оружия». Кроме того, он констатировал, что борьба сторонников Деникина за Единую Россию противоречит стремлениям Британской империи. Когда об этих выступлениях стало известно на белом Юге, настроение добровольцев и их сторонников резко упало)…
Тот факт, что дело добровольцев оказалось обреченным в глазах Ллойд - Джорджа, сделал его почти обреченным и в их собственных глазах. Это, безусловно, подтолкнуло значительную часть беженцев к эвакуации.
Между тем, белое командование решило в начале февраля 1920 - го года перейти в контрнаступление, нанося удар на левом фланге с целью захвата Ростова и Новочеркасска. Численность основных группировок ВСЮР на фронте составляла: Отдельного Добровольческого корпуса - 10 тыс., Донской армии - 37 тыс., Кубанской армии - 7 тыс., итого - 54 тыс. штыков и сабель, что не уступало, а в действительности даже несколько превосходило главные силы Кавказского фронта красных.
26 - го января 1920 - го года генерал Деникин отдал директиву о переходе в общее наступление северной группы армий «с нанесением главного удара в Новочеркасском направлении и захватом с двух сторон Ростово-Новочеркасского плацдарма». Наступление предполагалось начать в ближайшие дни, когда ожидалось усиление Кубанской армии пополнениями и новыми дивизиями.
Командование красных, несмотря на понесенные потери и трудности, связанные со снабжением, также готовилось к наступательным действиям. Оно решило опередить противника и, произведя перегруппировку сил, приказало войскам Кавказского фронта 1 - го февраля перейти в наступление. Предполагалось силами 8-й, 9-й и 10-й армий форсировать Дон и Маныч, прорвать оборону белых, а затем вводом в прорыв 1-й Конной армии С.М. Буденного на стыке между Донской и Кубанской армиями расчленить их и разгромить по частям. Командование ВСЮР, получив сведения о переброске 1-й Конной армии в стык между 9-й и 10-й армиями, создало ударную конную группу под командованием генерал-лейтенанта А.А. Павлова в составе 2-го и 4-го («мамантовского») Донских корпусов, насчитывавшую от 10 до 12 тыс. шашек.
В первые два дня наступления попытки частей красных 8-й и 9-й армий форсировать Дон и Маныч успеха не имели из-за упорной обороны белых. Лишь к вечеру 2 - го февраля кавалерийским дивизиям 9-й и 10-й армий удалось преодолеть Маныч и захватить небольшой плацдарм. 10-я армия, усиленная двумя стрелковыми дивизиями из состава 11-й армии нанесла поражение только что сформированному 1-му Кубанскому корпусу генерал-лейтенанта В.В. Крыжановского и 3 - го февраля овладела станцией Торговая. 4 - го февраля конница Павлова атаковала 1-ю Кавказскую кавалерийскую и 28-ю стрелковую дивизии красных, отбросив их за Маныч, но красные части задержали ударную группу противника, выиграв время для подхода 1-й Конной армии в район Торговой. Павлов пытался атаковать главные силы Буденного под Шаблиевкой, но был отбит и на следующий день начал отход к Егорлыкской, причем до половины личного состава его группы замерзла во время бурана в безлюдной степи, в результате чего из 10-12 тыс. шашек в строю осталось не более 5,5 тыс.
6 - 8-го февраля Добровольческий и 3-й Донской корпуса прорвали оборону войск 8-й армии и овладели Ростовом и Нахичеванью. По словам Деникина, это «вызвало взрыв преувеличенных надежд» в Екатеринодаре и Новороссийске, и прежде всего, в стане соратников самого главнокомандующего…Именно 6-го февраля «главный враг Деникина», генерал Врангель, которому общественное мнение, армия и гражданское население справедливо приписывало лавры спасителя Одессы, покинул Крым и убыл в Константинополь. Первоначальный успех контрудара должен был затмить недовольство Деникиным и брожение в войсках…
Однако движение на север не могло получить развития, потому что неприятель выходил уже в глубокий тыл Добровольческого корпуса - к Тихорецкой». В эти же дни 9-я советская армия нанесла поражение 1-му Донскому корпусу, вынудив его отойти на южный берег Маныча, а 1-я Конная армия во взаимодействии с ударной группой 10-й армии под командованием М.Д. Великанова окружила в районе Белой Глины 1-й Кубанский корпус и разгромила его. Погиб и командир корпуса генерал Крыжановский вместе со своим штабом. Красные захватили до 4,5 тыс. пленных, всю артиллерию корпуса, три бронепоезда и много другого военного имущества. Командование ВСЮР ввело в бой против 1-й Конной армии и группы Великанова конную группу генерала Павлова. Однако, ослабленная от морозов, она была наголову разгромлена 12 - го февраля в ожесточенном встречном сражении у Егорлыкской, после чего белые, лишившись последнего подвижного резерва, начали отход по всему фронту, преследуемые войсками красных.
К 16 - му февраля Добровольческий корпус генерал-лейтенанта А.П. Кутепова, оставив по приказу командования Ростов и отойдя за Дон, продолжал отражать атаки красной 8-й армии, однако ослабленный 3-й Донской корпус уже отходил к Кагальницкой, открывая фланг добровольцев у Ольгинской. В это время наступавшие с северо-востока войска красных 10-й и 11-й армий вели бои на подступах к Тихорецкой и Ставрополю, а части экспедиционного корпуса 11-й армии продвигались от Святого Креста к Владикавказской железной дороге, поддерживаемые восстаниями большевистского подполья во всем Минераловодском районе.
17 - го февраля генерал-лейтенант В.И. Сидорин отвел войска Донской армии, в оперативном подчинении которой находился и Добровольческий корпус, за реку Кагальник, но части не остановились на этой линии и под давлением противника отошли дальше. В этих условиях командование ВСЮР считало необходимым задерживаться на естественных водных рубежах, надеясь на возрождение у донцов и кубанцев духа и воли к борьбе за освобождение от большевиков своих областей. С середины февраля (начала марта) армии отступали в общих направлениях линий железных дорог от Кущевки (Добровольческий корпус), Тихорецкой (Донская армия), Кавказской и Ставрополя (Кубанская армия) - на Новороссийск, Екатеринодар, Туапсе. Наступившая весенняя распутица помогала в организации отхода, сдерживая наступательную активность красных.
В ночь на 22 - е февраля генерал-майор П.С. Махров, только что назначенный на должность генерал-квартирмейстера штаба главнокомандующего ВСЮР, изложил начальнику штаба генерал-лейтенанту И.П. Романовскому свои соображения о необходимости принятия следующих мер:
«а) немедленно отдать приказ о самой энергичной эвакуации Новороссийска и Екатеринодара, начиная с госпиталей,
б) произвести рекогносцировку путей, как на юг, так и на запад через Таманский полуостров, имея в виду возможность переброски войск на Керчь,
в) готовить переправы через Кубань».
Романовский решительно возразил против приказа об эвакуации Новороссийска, объясняя это тем, что такая мера произведет неблагоприятное впечатление на войска и население. Таково же было и мнение Деникина. Решение о начале общей эвакуации, не говоря уже о ее проведении, представлялось главнокомандующему ВСЮР весьма непростым и деликатным. Поставленный прямо перед союзниками, он мог повлиять на их готовность продолжать материальное снабжение армии, брошенный же в массы – подорвать импульс к продолжению борьбы.
Однако союзники уже не строили никаких иллюзий по поводу перспектив и исхода этой борьбы. Начальник британской военной миссии генерал-майор Г. Хольман, встретившийся с Махровым на другой день после вышеупомянутого доклада у Романовского, просил принять самые решительные меры к немедленной погрузке семей военнослужащих, подлежащих эвакуации. Вмешательство британского генерала возымело результаты, и в тот же день градоначальнику Новороссийска генералу Макееву было отдано соответствующее приказание.
23 - го февраля на совещании в ставке главнокомандующего Махров предложил, в случае невозможности удержаться на рубеже Кубани, отвести Донскую армию на Таманский полуостров, обеспечив прикрытие ее отхода силами Добровольческого корпуса, а затем переброску всех частей в Крым. Такое решение было основано на том, что одновременная планомерная эвакуация из переполненного беженцами Новороссийска представлялась весьма проблематичной: в силу отсутствия необходимого тоннажа и морального состояния войск не было надежд на возможность погрузки всех людей, не говоря уже об артиллерии, обозе, лошадях и запасах, которые неизбежно пришлось бы бросить.
7. Отход армии к Новороссийску.
Еще в феврале, в период боев за Ростов и Новочеркасск, штабом главнокомандующего совместно с командующим флотом был разработан секретный план возможной эвакуации. Для обеспечения выполнения этого плана в черноморском бассейне должен был оставаться определенный тоннаж судов. Все корабли, и другие плавсредства были распределены по следующим портам, назначенным для эвакуации - Тамань, Туапсе, Анапа, Новороссийск, Геленджик, Сочи,. В тех же портах «приписки» был образован неприкосновенный запас угля, машинного масла и продовольствия на случай объявления эвакуации.
Основной базой эвакуации белой армии был назначен Новороссийск. Хорошо оборудованный Новороссийский порт являлся главной базой снабжения Добровольческой армии иностранными грузами, и на складах находились огромные запасы вооружения и прочего имущества. В порту англичане имели свою базу, через которую проходили все выгружаемые ими в Новороссийске грузы. В Новороссийске постоянно находился вспомогательный крейсер флота белых или один-два миноносца, которые время от времени для устрашения грузин и зеленых и для наблюдения за нелегальным судоходством посылались вдоль кавказского побережья. И там же, в Новороссийске, сосредотачивался основной тоннаж судов, основные запасы продовольствия, угля, машинного масла и пр.
Туапсе - единственный между Новороссийском и Поти оборудованный порт, связанный железной дорогой с Армавиром, был почти не использован. Изредка сюда приходили транспорты, доставлявшие снабжение местным гарнизонам и грузинскому фронту, и иногда заходил один из миноносцев.
Подготовка морской части эвакуации Новороссийска, в том, что касается транспортных средств, была возложена на начальника морского транспорта инженер-механика генерал-майора М. М. Ермакова, но в несколько оставшихся в его распоряжении дней было чрезвычайно трудно собрать в Новороссийске требуемое количество пароходов. Необходимо отметить, что в это время большинство больших пароходов и некоторые из транспортов, частично на фрахте французского и английского правительств, находились за проливами и не могли быть возвращены в скорое время. Острая нехватка кораблей возникала из-за того, что на стадии погрузки не удавалось полностью отсеивать тифозных и в ходе рейсов появлялись новые больные тифом, и именно из-за этого большинство кораблей вынуждены были отстаиваться в карантине прежде чем получали разрешение на выгрузку пассажиров и корабль мог совершать следующий рейс. Конечно и страдания беженцев дополнительно увеличивались из-за длительного пребывания на транспортах. Ведь большинство транспортов были грузовые и не приспособленные для длительного пребывания на них пассажиров.
После достаточно успешной эвакуации Одессы транспорты и пароходы из Крыма были направлены в Новороссийск, так же как и четыре мобилизованных морской базой в Константинополе парохода. Пароходы необходимо было снабдить углем и прочими материалами, некоторые освободить от груза, что было помехой для быстрого прихода их в Новороссийск. Несмотря на все принятые меры, количество сосредоточенного тоннажа не позволяло сразу взять всю массу людей, которых следовало эвакуировать, но по предложению морского командования эвакуация должна была продолжаться несколько дней, что позволило бы транспортам, ввиду короткого расстояния до порта разгрузки Феодосии (переход 12 - 15 часов), совершить по два или более рейсов.
Как только было принято принципиальное решение об эвакуации из Новороссийска, генералом Деникиным сразу же был отдан приказ о сосредоточении судов в портах, согласно ранее выработанному плану. Кроме русских пароходов, в Новороссийск прибыло также несколько иностранных, из которых находившиеся в распоряжении английской миссии транспорты по выдаваемым пропускам брали связанных с армией гражданских лиц, также легко раненных и больных.
Главный тоннаж для эвакуации беженцев и раненых из Новороссийска брались предоставить англичане. Особенно много делал в этом направлении глава Британской военной миссии при штабе Деникина генерал Холмен. Чтобы активная деятельность британского флота в деле помощи сторонникам Деникина не будировала общественность Англии, Адмиралтейству Его Величества пришлось заявить, что британские суда направляются в Черное море «исключительно с целью защиты британских граждан и британских торговых интересов». Для эвакуации из Новороссийска англичане выделили восемь кораблей: «Браунфельдс», «Брюенн», «Бургомистр Шредер», «Габсбург», «Ганновер», «Капуртала», «Панама» и «Эмпайер». Кроме того в «английской» эвакуации были задействованы русские суда, которым англичане предоставили топливо. С русской стороны первоначально участвовали «Анатолий Молчанов», «Саратов», «Владимир», «Кавказ», «Екатеринослав», «Дооб», «Новгород» и «Херсон». Почти все эти корабли эти совершили несколько рейсов; на них вывозили и гражданских беженцев и раненых.
Относительно организованная эвакуация Одессы, хотя и носившая признаки беспорядочности, чуть было не превратившие вывоз армии в катастрофу, произвела огромное впечатление на командование ВСЮР. Генерал Деникин, по настоятельной просьбе Лукомского, направил в Севастополь категорический приказ о немедленном направлении свободного тоннажа в Новороссийск.
В числе судов, спешно присланных морским командованием в Новороссийск были товаро-пассажирский пароход «Смоленск» (из-за плохого состояния по прибытии в Новороссийский порт он использовался как блокшив для жилья семей офицеров флота), транспорт «Великий князь Александр Михайлович», товарные пароходы «Волга» и «Сокол», госпитальный транспорт «Св.Николай», ранее выведенный из Одессы.
14-го февраля из Константинополя прибыли суда Русской базы: учебное судно «Свобода» (парусник), которое до этого занималось перевозкой солдат с Салоникского фронта для пополнения белой армии, танкер «Баку» (доставил в Новороссийск около 900 пудов дрянного зонгулдакского угля и теплое обмундирование) и два частных парохода - «Луч» и «Свет», ранее ушедшие из Одессы.
15-го февраля Новороссийск с беженцами на борту покинули пароходы «Шилка», «Заря» и «Самара» (в общей сложности вывезено было около 4 тыс.человек). Суда направлены были в Константинополь. 18-го февраля «Луч» и «Свет» приняли свыше 800 беженцев и отправились в Константинополь. В дальнейшем оба парохода были зафрахтованы британскими властями и в Новороссийск больше не вернулись.
20-го февраля из Варны прибыл госпитальный пароход «Петр Великий». Еще 16-го февраля 1920 года пароход прибыл в болгарский порт Варну из французского порта Марсель. В его трюмах находились продукты и дорогие вина для французских войск, находящихся в России и Болгарии. Кроме того, из Франции и греческих островов на судне возвратились на родину болгарские военнопленные. После разгрузки в Варне транспорт ушел в Новороссийск.
23-го февраля 1920 года виду неблагоприятного положения на фронте генерал Лукомский приказал задержать в Новороссийске все коммерческие суда. Также им было предложено морскому командованию весь свободный тоннаж направлять исключительно в Новороссийск.
24-го февраля в Новороссийск прибыли транспорт «Хоракс» с углем и наливная шхуна «Кара-Кермен». На следующий день в Новороссийск прибыли пароходы «Саратов», «Ксения», «Россия», госпитальный транспорт «Тигр» и буксирный катер «Гаусман» (из Керчи). По судам был распределён имеющийся на «Хораксе» уголь. С 26 -го февраля суда стали принимать беженцев, больных и тыловые учреждения армии.
27 -го февраля в Новороссийск прибыли транспорт «Веха», который должен был принять семьи морских офицеров и чинов Морского ведомства, пароходы «Дыхтау» (с грузом угля), «Поти», паровые шхуны «Конка» и «Пандия». В тот же день из Феодосии пришли паровые шхуны «Астрея» и «Павел», и транспорт Добровольного флота «Екатеринодар». Он оставался на рейде, а баржи и мелкие суда подвозили к нему беженцев и эвакуируемых чинов армии ( главным образом из числа выздоравливающих).
Для эвакуации из Новороссийска англичане выделили и заблаговременно сосредоточили восемь судов: «Браунфельдс», «Бруэни», «Бургомистр Шредер» (приняв 300 человек раненных и больных, 25-го февраля ушел в Пирей), «Габсбург», «Ганновер», «Капуртала», «Панама» и «Эмпайер». Для снабжения судов углем англичане выделили тральщик «Вотан» и транспорт «Рио-Прадо». Кроме того в «английской» эвакуации были задействованы русские суда, которым англичане предоставили топливо. С русской стороны первоначально участвовали «Анатолий Молчанов» (совершил уже один рейс в Крым), «Саратов» (принял около 2300 беженцев, в том числе весь Донской кадетский корпус во главе с генерал-майором Черечукиным; ушел на Кипр, затем в Александрию), «Владимир», «Кавказ», «Екатеринослав» (ушел в Болгарию), «Дооб», «Новгород» (ушел в Салоники) и танкер «Баку».
25-го февраля был отдан приказ об эвакуации Екатеринодара и Новороссийска и примерно в тот же день - распоряжение о рекогносцировке путей и сооружении переправ через Кубань. «И то и другое было поздно…, - отмечал впоследствии генерал Махров, - Это было поздно и в день моего первого доклада, т.е. 21 февраля…». Как бы то ни было, план эвакуации в Крым с Тамани был Деникиным принят (любопытно отметить, что не без влияния генерала Я.А.Слащова, представившего 24-го февраля доклад с предложениями об отводе главных сил армии, особенно конные части, на Таманский полуостров и предложившего занять последний своими войсками) и работа по его воплощению в жизнь началась.
К 27-му февраля северный фронт белых откатился на линию реки Бейсуг. В тот же день Деникин с целью выиграть время для организации переправ через Кубань и отхода на ее левый берег отдал приказ: удерживая линию Бейсуга и прикрывая екатеринодарское и туапсинское направления, перейти в наступление правым флангом Донской армии. Однако собранные в районе Кореновской донские корпуса, несмотря на все попытки Сидорина убедить казаков в необходимости сражаться, в бой не пошли.
1-го марта решение об отводе Донской армии на Таманский полуостров уже было окончательно принято главкомом, однако предложение генерала Слащова о занятии Тамани силами Крымского корпуса хотя и выглядело здраво, и, возможно, способствовало бы более значительному успеху планируемой эвакуации, поддержки у Деникина не получило. Отчасти ввиду нежелания распылять и без того незначительные средства тоннажа, отчасти из-за желания не допустить грызни среди добровольцев и донцов - главкому было известно о том, что еще 23-го февраля после совещания в ставке главнокомандующего ВСЮР Махрова посетил начальник штаба Добровольческого корпуса генерал-майор Е.И. Достовалов, который впервые высказал мысль о том, что в случае эвакуации добровольцы должны быть обеспечены судами в первую очередь ( в своем докладе об обстановке на фронте Достовалов значительно преувеличивал заслуги добровольцев и очернял Донскую армию).
К тому же Деникин должен был учитывать настроения среди донцов. Командование Донской армии, хотя и задумывалось о возможности эвакуации, сомневалось в том, что эта идея получит поддержку казачества. 26-го февраля на совещании в штабе Донской армии был заслушан доклад генерал-квартирмейстера генерал-майора Г.Я. Кислова, в котором говорилось о том, что отход на Новороссийск противоречит чаяниям казаков, не желающих удаления от «порога Родины», потери лошадей и матчасти, неизбежной при эвакуации, что «разговоры у казаков о Грузии, о Персии, а не о Крыме, куда стремится только офицерство». В связи с этим предполагалось «ясно и определенно выяснить намерения добровольцев, и если планы их и казачества окажутся различными, то, не разрывая с ними связи, двигаться дальше разными путями». Далее указывалось на перспективу объединения с кубанцами и создание единого командования. Начальник штаба армии сообщил, что «Донская армия будет отходить на юг с базированием на Новороссийск, откуда предположена и экспедиция по побережью, и другие линии базирования - Армавир, Туапсе, куда организуется кубанская экспедиция».
Складывающаяся на фронте ситуация и настроения в штабах Донской армии и в частях кубанцев говорили о глубокой деморализации, охватившей войска, и прежде всего казачьи части после неудачных попыток остановить наступление красных на Дону и Маныче. В таких условиях приказы главнокомандующего, равно как и командармов, оставались всего лишь благими пожеланиями, не оказывавшими уже никакого влияния на действия подчиненных им войск. Иными словами, командование теряло управление войсками, в результате чего борьба становилась бесполезной и бесперспективной. Хуже всего было то, что деморализация создавала почву для трений между казачеством и добровольцами. Чувство отчужденности и розни между штабами Сидорина и Кутепова нарастало с каждым днем, сказываясь на ходе боевых операций.
Так, предложение Деникина о выводе Добровольческого корпуса в резерв главнокомандующего вызвало волнение и недовольство в донском штабе, где сочли, что добровольцы оставляют фронт и уходят на Новороссийск. Генерал Сидорин, в свою очередь, под влиянием своего окружения предложил план перехода к партизанщине: бросить Кубань, тылы и сообщения и уходить на север. Этот план был категорически отклонен Деникиным, что же касается штаба Добровольческого корпуса, то здесь предложение донского командование вызвало целую бурю: «в намерении донцов идти на север добровольцы усматривали их желание пробиться на Дон и распылиться там, предоставив добровольцев их собственной участи, если… не что-либо худшее».
Вечером 1-го марта Деникин получил от Кутепова отправленную накануне телеграмму, в которой командир Добровольческого корпуса требовал принятия мер к эвакуации «бойцов за идею Добровольческой армии» и предоставления ему диктаторских полномочий «в отношении всех лиц и всякого рода военного, казенного и частного имущества и всех средств, находящихся в районе Крымская - Новороссийск». Отдельным пунктом указывалось на необходимость передачи в исключительное ведение Добровольческого корпуса железной дороги Тимашевская – Новороссийск. В ответной телеграмме Кутепову главнокомандующий поставил все дальнейшие действия в зависимость от развития общей ситуации (отход Добровольческого корпуса на Новороссийск предусматривался в случае, если казачий фронт развалится) и резко парировал требования, выходившие за рамки субординации и приличия. Прибывший в один из ближайших дней в ставку Кутепов выражал сожаление о своем шаге, объясняя его крайне нервной атмосферой, сложившейся в корпусе на почве недоверия к правительству и казачеству. Однако состоявшаяся между ним и Деникиным беседа уже не могла повлиять на принятое решение.
На следующий день главнокомандующий обратился к начальникам британской и французской военных миссий с письмом, в котором просил передать в Верховный совет Антанты просьбу о том, чтобы «по примеру того, как в 1915 году Сербская армия была эвакуирована на остров Корфу, Державы Согласия дали гарантию в эвакуации на случай необходимости кадров частей Вооруженных сил Юга России и русской интеллигенции куда-либо на нейтральную территорию, где эти части могли бы сформироваться и подготовиться к продолжению борьбы с большевиками».
Далее в том же письме Деникин просил распоряжения глав миссий о включении в число эвакуируемых из Новороссийска больных и раненых военнослужащих ВСЮР также и тех чинов, которые были совершенно небоеспособны вследствие болезней и преклонного возраста, и спешном вывозе их, ради того, чтобы разгрузить тыл в Новороссийске и в Крыму. В случае, если эвакуация вышеназванной категории не будет признана союзниками возможной, главком просил «спешной доставкой нам угля помочь русскому флоту произвести эвакуацию этих лиц в Батум».
Ко 2-му марта обстановка на фронте сложилась настолько неблагоприятно, что ставку главнокомандующего было решено переместить из Екатеринодара в Новороссийск. К тому времени, когда поезд главнокомандующего прибыл в Новороссийск, атмосфера в городе была весьма напряженной. В его окрестностях повсюду действовали отряды «зеленых», с которыми не могли справиться выделенные против них силы 2-й пехотной и Донской Сводно-партизанской дивизий. В 9 часов вечера от причала отошел пароход «Св. Николай», на котором среди женщин и гражданских лиц можно было видеть совершенно молодых и вполне здоровых военнослужащих.
В ночь на 3-е марта после неудачного боя под Кореновской правый фланг Донской армии откатился к Пластуновской. Добровольческий корпус в это время сдерживал противника в районе Тимашевской, имея уже в своем тылу конницу красных. Это обстоятельство побудило генерала Кутепова отдать приказ об отходе корпуса на один переход назад. Сидорин отменил это распоряжение, приказав Добровольческому корпусу перейти в наступление и восстановить свое положение, в чем штаб корпуса увидел перспективу окружения и гибели. И это имело под собой основания, так как в тот же день правый фланг донцов в беспорядке отошел к ст. Динская в переходе от Екатеринодара. Поскольку столкновение грозило принять крайне острые формы, Деникин счел необходимым изъять Добровольческий корпус из оперативного подчинения командующему Донской армией и подчинить его непосредственно себе.
К вечеру 3-го марта Добровольческий корпус, Донская армия и часть Кубанской, не сумев сдержать противника на линии реки Бейсуг, сосредоточились на ближних подступах к Екатеринодару. Следующий рубеж: линии рек Кубань - Лаба и Кубань - Белая главнокомандующий считал «последним оплотом, за которым легко, возможно и совершенно необходимо оказать упорнейшее сопротивление, могущее совершенно изменить в нашу пользу исход операции». В соответствии с изданной в тот день директивой, Донской армии предписывалось «активно сдерживая продвижение противника на Екатеринодар, при первой же возможности нанести удар его конной группе», Добровольческому корпусу – «в связи с Донской армией сдерживать наступление противника, прикрывая пути на Новороссийск и Таманский полуостров». В эти дни Деникин откровенно высказался перед представителями союзного командования о перспективах продолжения борьбы: «Оборонительный рубеж – р. Кубань. Поднимется казачество - наступление на север. Нет - эвакуация в Крым».
Между тем надежды главкома ВСЮР на то, что «казачество поднимется», имели под собой определенные основания. С началом весны под влиянием репрессий и насилий, чинимых красными, несмотря на запреты своего командования, Кубанская армия начала быстро расти. За счет возвращения в строй дезертиров ее численность, несмотря на тяжелые потери в боях на Маныче, увеличилась с 7-8 тыс. в начале января до 40 тыс. чел. в начале марта. В директиве главкома от 3-го марта командующему Кубанской армией генерал-лейтенанту С.Г. Улагаю предписывалось «продолжать самым энергичным образом формирование кубанских частей». О том, что «настроение кубанских казаков резко меняется к лучшему» указывал несколько дней спустя в письме к командиру 3-го Кубанского корпуса генерал-лейтенанту С.М. Топоркову кубанский войсковой атаман генерал-майор Н.А. Букретов.
4-го марта белая армия с боем оставила Екатеринодар. Красные захватили до 20 тыс. пленными (в том числе более 7 тыс. офицеров), 40 орудий, более 100 пулеметов, 4 бронепоезда и 30 аэропланов. В этих условиях Деникин отдал директиву об отводе войск за Кубань и Лабу и об уничтожении всех переправ. Фактически же переправа кубанских и донских частей, на которых «психологическая линия» на реке Кубань не произвела никакого впечатления, началась в условиях паники и полной неразберихи накануне и закончилась в день издания директивы. На следующий день после упорных боев с сильной советской конницей перешел на левый берег Кубани и Добровольческий корпус, которому в соответствии с вышеупомянутой директивой было приказано, помимо обороны низовьев Кубани, прикрыть частью сил Таманский полуостров у Темрюка.
В день сдачи Екатеринодара Махров представил Романовскому доклад, основанный на данных рекогносцировки пути между Анапой и станицей Таманской, произведенной его родным братом, Генерального штаба полковником В.С. Махровым. Результаты рекогносцировки были благоприятными: две дороги, северная и южная, были удобнопроходимы для всех родов войск, имели на своем пути ряд преград и дефиле, способствовавших обороне, и находились под прикрытием корабельной артиллерии русского и союзного флота. Керченский порт имел транспортную флотилию для переброски в сутки около 10 000 чел. и до 1000 лошадей. Кроме того, «фланговое положение армии на Тамани в отношении путей сообщения противника вынудило бы последнего направить сюда значительные силы, что дало бы возможность замедлить наступление большевиков на Новороссийск и выиграть время для подхода судов».
В своем докладе Махров предлагал направить на Тамань Донскую армию, мотивируя это тем, что донцы были небоеспособны и в массе недисциплинированны. Без прикрытия с тыла они, отходя на Новороссийск, могли бы создать в порту беспорядок и затруднить эвакуацию. Будучи же обеспеченными с тыла надежными добровольческими частями, они спокойно могли бы следовать по двум дорогам к Тамани для переправы в Керчь. К тому же на Тамани имелось больше возможностей для перевозки лошадей, представлявших собой один из важнейших и ценнейших ресурсов для ведения маневренной войны. На Тамань предполагалось направить и часть Кубанской армии генерала Улагая.
Добровольческий корпус намечалось направить в Новороссийск, как единственное соединение, еще способное отходить с боями и прикрывать отход остальных. Не успевших погрузиться в Новороссийске, предполагалось направить по прибрежной дороге на юг, чтобы в пути, если удастся, подобрать их на транспорты. Главнокомандующий одобрил все эти соображения и приказал спешно стягивать транспортные суда в Керчь и одновременно подготовить лошадей для оперативной части ставки, чтобы перейти в Анапу, а затем следовать с войсками береговой дорогой на Тамань. Деникин собирался лично присутствовать и руководить переброской войск через Керченский пролив.
5-го марта в Новороссийске состоялась встреча Деникина и Сидорина, на которой обсуждались возможные пути отступления. Сидорин категорически отказался от предложенного ему главкомом варианта отхода, считая, что его хотят, как он выразился, заманить в «новую ловушку», и предлагал отводить Донскую армию на Геленджик и Туапсе. Однако Деникин, используя вышеприведенные аргументы в пользу Таманского полуострова, настаивал на своем варианте. На следующий день после ряда совещаний Сидорина со старшими начальниками Донской фракции Верховного Круга и членами Донского круга было принято решение исполнить пожелание генерала Деникина о том, чтобы Донская армия отходила на Тамань.
К 4-му марта в Новороссийском порту сосредоточились: эскадренные миноносцы «Беспокойный», на котором находился начальник восточного отряда судов капитан 1 ранга В. И. Лебедев, «Пылкий», «Капитан Сакен» и посыльные суда «Летчик» и «Охотник». Вечером 4-го марта в Новороссийск прибыли: гидрографическое судно»«Казбек», плавбаза подлодок «Добыча», транспорты «Херсон», «Кавказ», «Анатолий Молчанов», «Дооб», «Екатеринослав», пароход «Дунай», тральщики «Альбатрос» и «Баклан».
Предназначенный для эвакуации генерала Деникина и его штаба вспомогательный крейсер «Цесаревич Георгий» стоял у первой пристани, на которой под охраной бронепоезда находились штабные поезда, а в предвидении какого - либо внезапного нападения с другой стороны ошвартовалась подводная лодка «Утка». На внешнем рейде, под флагом командующего Средиземноморского флота адмирала Сеймура, стояли английский дредноут «Эмперор оф Индия», крейсер «Калипсо», матка гидропланов «Пегасус», несколько пароходов и пять английских миноносцев, а также отряд французских кораблей в составе двух броненосных крейсеров, двух эскадренных миноносцев и канонерской лодки. Для эвакуации подданных своих стран итальянцы прислали старый крейсер «Этна», а греки - эскадренный миноносец «Иеракс» («Ierax»).Кроме того, скорее в качестве наблюдателей стояли американский крейсер «Гальвестон» и два миноносца.
Приказ генерала Деникина об эвакуации в Крым основной массы населения и армии был отдан в ночь на 5-е марта. Он поразил своей неожиданностью, хотя несомненно многие уже ждали его. Белые армии постепенно отходили к югу, и занятая ими территория, на которой скапливались беженцы, раненые и больные, уменьшалась. Это вызвало необходимость разгрузить тыл от небоевых элементов, и таким образом частичная эвакуация через Новороссийск началась до крушения фронта. Эвакуация гражданских беженцев в приказе фигурировала лишь как эвакуация семей военнослужащих, находившихся на фронте. Но к ним следовало так же приплюсовать мужчин непризывного возраста, верхний предел которого неоднократно менялся и в последние дни был снижен до 43 лет. Кроме того, выезжали белобилетники, законно или незаконно получавшие освобождение от воинской службы, (а также откровенные дезертиры, приобретавшие документы нелегально). Женщины (кроме медицинских сестер) могли эвакуироваться беспрепятственно. Дополнительное послабление было сделано относительно выезда интеллигенции. Командование ВСЮР полагало, что в Крыму, для обороны, после успешной эвакуации Одессы, боевого элемента достаточно.
В первый день эвакуации особой тревоги и паники не наблюдалось. Скорее удивляла какая-то медлительность и относительное спокойствие среди эвакуируемых. Был большой беспорядок, не чувствовалось железной руки власти. Но все же, хотя и беспорядочно, с опозданием, кто-то отдавал распоряжения, кто-то исполнял их, и дело эвакуации шло своим чередом. Уже с раннего утра 5-го марта по улицам Новороссийска начали передвигаться повозки и группы людей, направлявшихся в сторону порта. В первую очередь Новороссийск решено было «разгрузить» от многочисленных лазаретов, околотков, тыловых учреждений, от беженского элемента, коих в городе скопилось довольно много, путем эвакуации их за границу. Погрузка лазаретов, многочисленных управлений и служб, а также некоторых групп населения шла довольно организованно и в полном порядке. В первые, после объявления эвакуации сутки, Новороссийск покинули уже грузившиеся пароходы с беженцами и не боевыми элементами армии. Так, в ночь на 6-е марта ушел английский транспорт «Бургомистр Шредер», имея 5000 беженцев и некоторое количество легкораненных на борту (Строевых военных высадили в Севастополе, а раненых и больных вывезли на Кипр. На нем англичане также вывозили в Крым со складов военную технику). В этот же день ушли «Анатолий Молчанов» с более чем тысячью пассажиров и зафрахтованный донским правительством пароход «Дунай» с чинами донских правительственных учреждений и членами семей, общим числом 900 пассажиров.
6-го марта ушли пароходы «Новгород» (530 человек в Салоники, прибытие в Салоники 12-го марта) и «Иртыш» (прибытие в Салоники 13-го марта, 770 пассажиров).
7-го марта ушел в Пирей приспособленный как госпитальное судно пароход «Херсон», имея 1042 раненых и больных на борту. Другие раненые и неспособные носить оружие были направлены на пароходе «Екатеринослав» в Болгарию, куда был также эвакуирован кадетский корпус, иные через Салоники в Сербию. В индивидуальном порядке беженцы устраивались на ходившие в Константинополь пароходы Русского общества и другие, принимавшие при уплотнении до 800 пассажиров.
9-го марта был укомплектован специальный госпитальный рейс транспорта «Тигр» с 1350 сыпнотифозными, который отбыл в Феодосию 10 - го марта (вообще, тиф радикально сказался и на скорости проведения эвакуации. К тому же больные тифом не подлежали «английской эвакуации». Это было сделано, чтобы не задерживать суда в тифозных карантинах). По глубочайшему утверждению Деникина - по условиям тоннажа и морального состояния войск одновременная, планомерная эвакуация их при посредстве Новороссийского порта была немыслима: не было надежд на возможность погрузки всех людей, не говоря уже об артиллерии, обозе, лошадях и запасах, большую часть которых предстояло бросить. Поэтому для сохранения боеспособности войск, их организации и материальной части, эвакуация была начата столь заблаговременно.
Деникин наметил и другой путь отхода белой армии в Крым - через Тамань. Еще в директиве от 4 марта при отходе за реку Кубань на Добровольческий корпус возложено было, помимо обороны низовьев ее, прикрытие частью сил Таманского полуострова у Темрюка. Рекогносцировка пути между Анапой и станцией Таманской дала вполне благоприятные результаты; полуостров, замкнутый водными преградами, представлял большие удобства для обороны; весь путь туда находился под прикрытием судовой артиллерии, ширина Керченского пролива очень незначительна, а транспортная флотилия Керченского порта достаточно мощна и могла быть легко усилена. Деникин приказал стягивать спешно часть транспортных средств(главным образом-мелких каботажных судов, буксиров, барж и болиндеров) в Керчь. Таманский полуостров в смысле эвакуации представлял большие возможности. Действительно, оборона полуострова со стороны Кубани не требовала больших сил, тогда как малое расстояние до Керчи позволяло, не говоря о пароходах, даже десантным баржам вместимостью на 1500 человек сделать в одни сутки два или даже три рейса.
Для этой цели начальник действовавшего в Азовском море 2-го отряда судов капитан 1 ранга II.H. Машуков получил от командующего флотом вице-адмирала A.M. Герасимова приказание сосредоточить в Темрюке и Тамани имевшиеся в его отряде мелкосидящие канонерские лодки, баржи и прочие плавучие средства для перевозки в Крым большого количества людей.
6 - го марта Деникин посвятил в свои предположения относительно порядка проведения эвакуации армии и отхода части сил через Тамань в Крым прибывшего в Ставку генерала Сидорина, который отнесся к ним с большим сомнением. По его докладу донские части утратили боеспособность и послушание и вряд ли были согласны идти в Крым. Но в Георгие-Афипской, где расположился штаб Донской армии, состоялся ряд совещаний, и донская фракция Верховного Круга, признала недействительным постановление о разрыве с главнокомандующим ВСЮР, а совещание донских командиров в конце концов присоединилось к решению вести войска на Тамань.
Хотя переход на Тамань предполагался лишь в будущем, а директива Ставки требовала пока удержания линии реки Кубань, 4-й Донской корпус, стоявший за рекой выше Екатеринодара, тотчас же спешно снялся и стал уходить на запад.
7-го марта Деникин отдал последнюю свою директиву на Кавказском театре: Кубанской армии, бросившей уже рубеж реки Белой, удерживаться на реке Курге; Донской армии и Добровольческому корпусу оборонять линию реки Кубани от устья Курги до Ахтанизовского лимана; Добровольческому корпусу теперь же частью сил, обойдя кружным путем, занять Таманский полуостров и наиболее боеспособными своими подразделениями прикрыть от красных северную дорогу от Темрюка.
Ни одна из армий директивы не выполнила.
Глава 3
8. Эвакуация Новороссийска.
К 4-му марта в Новороссийском порту сосредоточились: эскадренные миноносцы «Беспокойный», на котором находился начальник восточного отряда судов капитан 1 ранга В. И. Лебедев, «Пылкий», «Капитан Сакен» и посыльные суда «Летчик» и «Охотник». Вечером 4-го марта в Новороссийск прибыли: гидрографическое судно» «Казбек», плавбаза подлодок «Добыча», транспорты «Владимир» «Херсон», «Кавказ», «Анатолий Молчанов», «Дооб», «Екатеринослав», пароход «Дунай», тральщики «Альбатрос» и «Баклан». Все транспорты были заранее расписаны для приема войск: транспорт «Владимир», «Херсон», «Анатолий Молчанов», «Дооб», пароход «Дунай» - должны были брать донцов и кубанцев, «Екатеринослав», «Кавказ», тральщики «Альбатрос» и «Баклан» - артиллерию и добровольцев. «Казбек» и плавбаза подлодок «Добыча» отводились под размещение штабов и учреждений ВСЮР.
Предназначенный для эвакуации генерала Деникина и его штаба вспомогательный крейсер «Цесаревич Георгий» стоял у первой пристани, на которой под охраной бронепоезда находились штабные поезда, а в предвидении какого - либо внезапного нападения с другой стороны ошвартовалась подводная лодка «Утка». На внешнем рейде, под флагом командующего Средиземноморского флота адмирала Сеймура, стояли английский дредноут «Эмперор оф Индия», крейсер «Калипсо», матка гидропланов «Пегасус», несколько пароходов и пять английских миноносцев, а также отряд французских кораблей в составе двух броненосных крейсеров, двух эскадренных миноносцев и канонерской лодки. Для эвакуации подданных своих стран итальянцы прислали старый крейсер «Этна», а греки - эскадренный миноносец «Иеракс» («Ierax»).Кроме того, скорее в качестве наблюдателей стояли американский крейсер «Гальвестон» и два миноносца.
Приказ генерала Деникина об эвакуации в Крым основной массы населения и армии был отдан в ночь на 5-е марта. Он поразил своей неожиданностью, хотя, несомненно, многие уже ждали его. Белые армии постепенно отходили к югу, и занятая ими территория, на которой скапливались беженцы, раненые и больные, уменьшалась. Это вызвало необходимость разгрузить тыл от небоевых элементов, и таким образом частичная эвакуация через Новороссийск началась до крушения фронта. Эвакуация гражданских беженцев в приказе фигурировала лишь как эвакуация семей военнослужащих, находившихся на фронте. Но к ним следовало так же приплюсовать мужчин непризывного возраста, верхний предел которого неоднократно менялся и в последние дни был снижен до 43 лет. Кроме того, выезжали белобилетники, законно или незаконно получавшие освобождение от воинской службы, (а также откровенные дезертиры, приобретавшие документы нелегально). Женщины (кроме медицинских сестер) могли эвакуироваться беспрепятственно. Дополнительное послабление было сделано относительно выезда интеллигенции. Командование ВСЮР полагало, что в Крыму, для обороны, после успешной эвакуации Одессы, боевого элемента достаточно.
В первый день эвакуации особой тревоги и паники не наблюдалось. Скорее удивляла какая-то медлительность и относительное спокойствие среди эвакуируемых. Был большой беспорядок, не чувствовалось железной руки власти. Но все же, хотя и беспорядочно, с опозданием, кто-то отдавал распоряжения, кто-то исполнял их, и дело эвакуации шло своим чередом. Уже с раннего утра 5-го марта по улицам Новороссийска начали передвигаться повозки и группы людей, направлявшихся в сторону порта. В первую очередь Новороссийск решено было «разгрузить» от многочисленных лазаретов, околотков, тыловых учреждений, от беженского элемента, коих в городе скопилось довольно много, путем эвакуации их за границу. Погрузка лазаретов, многочисленных управлений и служб, а также некоторых групп населения шла довольно организованно и в полном порядке. В первые, после объявления эвакуации сутки, Новороссийск покинули уже грузившиеся пароходы с беженцами и не боевыми элементами армии. Так, в ночь на 6-е марта ушел английский транспорт «Бургомистр Шредер», имея 5000 беженцев и некоторое количество легкораненных на борту (Строевых военных высадили в Севастополе, а раненых и больных вывезли на Кипр. На нем англичане также вывозили в Крым со складов военную технику). В этот же день ушли «Анатолий Молчанов» с более чем тысячью пассажиров и зафрахтованный донским правительством пароход «Дунай» с чинами донских правительственных учреждений и членами семей, общим числом 900 пассажиров.
6-го марта ушли пароходы «Новгород» (530 человек в Салоники, прибытие в Салоники 12-го марта) и «Иртыш» (прибытие в Салоники 13-го марта, 770 пассажиров).В этот же день в Новороссийск прибыли пароходы «Лазарев» и «Бруэни».
7-го марта ушел в Пирей приспособленный как госпитальное судно пароход «Херсон», имея 1042 раненых и больных на борту. Другие раненые и неспособные носить оружие были направлены на пароходе «Екатеринослав» в Болгарию, куда был также эвакуирован кадетский корпус, иные через Салоники в Сербию. В индивидуальном порядке беженцы устраивались на ходившие в Константинополь пароходы Русского общества и другие, принимавшие при уплотнении до 800 пассажиров.
9-го марта был укомплектован специальный госпитальный рейс транспорта «Тигр» с 1350 сыпнотифозными, который отбыл в Феодосию 10 - го марта (вообще, тиф радикально сказался и на скорости проведения эвакуации. К тому же больные тифом не подлежали «английской эвакуации». Это было сделано, чтобы не задерживать суда в тифозных карантинах). По глубочайшему утверждению Деникина - по условиям тоннажа и морального состояния войск одновременная, планомерная эвакуация их при посредстве Новороссийского порта была немыслима: не было надежд на возможность погрузки всех людей, не говоря уже об артиллерии, обозе, лошадях и запасах, большую часть которых предстояло бросить. Поэтому для сохранения боеспособности войск, их организации и материальной части, эвакуация была начата столь заблаговременно.
Новороссийск тех дней, в значительной мере уже разгруженный от беженского элемента, представлял из себя военный лагерь и тыловой вертеп. Улицы его буквально запружены были молодыми и здоровыми воинами-дезертирами.
9-го марта утром к Деникину в Новороссийск прибыл генерал Сидорин. Он был подавлен и смотрел на положение своей армии совершенно безнадежно. Все развалилось, все текло, куда глаза глядят, никто бороться больше не хотел, в Крым, донцы, очевидно, не желали идти. Донской командующий был озабочен главным образом участью донских офицеров, затерявшихся в волнующейся казачьей массе. Им грозила смертельная опасность в случае сдачи большевикам. Число их Сидорин определял в пять тысяч. Деникин уверил его, что все офицеры, которые смогут добраться до Новороссийска, будут посажены на суда.
Но по мере того, как подкатывала к Новороссийску волна донцов, положение выяснялось все более и притом в неожиданном для Сидорина смысле: колебания понемногу рассеялись, донские казаки увидели на рейде десятки судов, замаячила перспектива спасения, и все донское воинство бросилось к судам. Для чего - вряд ли они тогда отдавали себе ясный отчет. Под напором обращенных к нему со всех сторон требований генерал Сидорин изменил своей тактике и в свою очередь обратился к Ставке с требованием судов для всех частей Донской армии в размерах, явно невыполнимых, как невыполнима вообще планомерная эвакуация войск, не желающих драться, ведомых начальниками, переставшими повиноваться.
Между тем Новороссийск, переполненный свыше всякой меры, ставший буквально непроезжим, залитый человеческими волнами, гудел, как разоренный улей. Шла борьба за «место на пароходе» - борьба за спасение...
7-го марта в Новороссийск начали прибывать отдельные воинские подразделения Добровольческой армии и части Донской армии, сохранившие относительный порядок. По согласованию с Деникиным, донские части начали грузиться на суда. Первые транспорты с войсками начали уходить из Новороссийска в ночь с 7 на 8 марта. Транспорт «Владимир» принял на борт части 8-й Донской пластунской бригады генерал-майора Свирчевского (350 штыков, 70 сабель, 7 орудий, 9 пулеметов) и 8-й пехотной дивизии генерал-майора С.И. Руднева (остатки Апшеронского, Ширванского и Дагестанского полков, главным образом штабы и некоторые строевые подразделения, общей численностью до 700 штыков). Когда погрузка этих частей была закончена, на «Владимир» приняты были также: 2-я Кавказская пластунская горная батарея (4 легких орудия без упряжек и зарядных ящиков), Кавказский инженерный батальон (3 роты, 256 сапер), сводный полк 31-й пехотной дивизии, Кавказский отдельный артдивизион (около 100 человек при 2-х легких гаубицах), 2-й Партизанский генерала Алексеева полк, остатки 1-го и 3-го Черкесских конных полков, 2-й Астраханский казачий полк и терские пластуны 1-й Терской пластунской бригады полковника Лесикова. Всего транспорт принял почти 5000 чел.).
В этот же и последующий день взяли курс на Крым пароходы «Лазарев» (принял 9-ю Донскую казачью дивизию генерал-майора А.С Секретева: 700 человек, 11 лошадей, 7 орудий и 13 пулеметов), «Бруэни» (штаб 2-го Кубанского корпуса, 1-й Черноморский полк Кубанского казачьего войска в количестве около 100 шашек, 3-я Кубанская пластунская бригада, имевшая около 400 штыков, 6 легких орудий и 17 пулеметов, лазареты 2-й и 3-й кубанских казачьих дивизий, остатки 2-й Кубанской казачьей дивизии, в составе 1-го Кубанского, 1-го Лабинского и 1-го Линейного казачьих полков, общей численностью около 500 шашек, совершенно не имеющих при себе оружия) и несколько других небольших судов.
Вечером 8-го марта Новороссийск покинули также пароход «Виолетта» с гражданскими чинами правительственных учреждений Юга России и их семьями, транспорт «Рома» (с частями 2-й и 3-й Донских отдельных добровольческих бригад, общей численностью около 600 штыков, 60 лошадей, при 2 орудиях и 11 пулеметах, и 13-й Донской конной бригады, численностью до 300 человек, 20 лошадей, при 4 пулеметах и легкой гаубице), танкер «Баку» (принявший, помимо 300 беженцев, имущество Донской армии и огнеприпасы - свыше 4 тыс.снарядов и более полумиллиона патронов), пароход «Черномор» (принявший на борт около 600 штыков и сабель 3-й Донской пластунской бригады генерал-майора Сутулова и 3-й Донской стрелковой бригады, при 14 пулеметах и 9 орудиях), пароход «Г. Гапонов» (принял штаб 3-го Донского отдельного корпуса, части сохранившей боеспособность 2-й Донской стрелковой бригады полковника Ерофеева, в составе Лейб-Гв.Финляндского полка, 3-го Донского стрелкового полка, Донского учебного полка, инженерной роты, 17-й Донской и английской траншейной батарей, 2-го Донского стрелкового артиллерийского дивизиона, 1-й Донской тяжелой батареи, общей численностью 740 штыков, 57 сабель при 9 орудиях, 56 пулеметах, а также при 60 лошадях), «Харакс» (принял 3-ю Кубанскую пластунскую отдельную бригаду полковника Цыганка: 450 человек, 9 пулеметов, 5 орудий), пароход «Румянцев» (с частями 2-й Донской конной дивизии, общей численностью около 400 человек, при 2 орудиях, 4 пулеметах и 25 лошадях), пароход «Херсонес» (остатки 1-го конного генерала Алексеева полка и 10-й Донской конной бригады: всего около 400 человек, 2 орудия), пароход «Ай -Тодор» (принял штаб 2-го Донского корпуса и остатки 14-й Донской отдельной конной бригады генерал-майора Туроверова: всего до 300 человек, 48 лошадей, 3 полевых орудия).
На рассвете 9-го марта в Новороссийский порт прибыли: шхуны «Энергия», «Екатерина», «Михаил-Архангел», парусно-моторная яхта «Пернач» (бывш.«Колхида»), пароход «Мечта». В течение дня они приняли на борт части 6-й Донской пластунской бригады из состава 8-й Донской казачьей дивизии (300 штыков, 100 шашек, при 7 орудиях и 20 лошадях), 16-й Донской конной бригады из состава 7-й Донской казачьей дивизии (280 штыков и 250 сабель, при 78 лошадях, 24 пулеметах,12 патронных двуколках, 2 орудиях), а также несколько мелких воинских команд Добровольческого корпуса (всего - до 2500 человек, 12 орудий и 44 пулемета).
На «Добычу» перешел штаб 7-й Донской пластунской бригады во главе с генерал-майором А.А.Дукмасовым, которого сопровождал «конвой», составленный из остатков бригады (138 штыков, 10 сабель, 1 орудие). Туда же удалось погрузить обоз 7-й Донской казачьей дивизии, 6 полевых кухонь, 40 лошадей и конную батарею (пять орудий).
Около 11 часов утра из Темрюка пришли тральщик «Скиф», паровая шхуна «Перикл», пароход «Граф Игнатьев», буксир «Ольга Мефенити» и три болиндера. Болиндеры могли принимать лошадей. Немедленно началась погрузка. Лошади боялись спускаться в трюм, погрузка затянулась до вечера. Всего удалось погрузить на два болиндера 74 лошади. Третий болиндер оставался в порту - на него то заводили, то сводили лошадей. Наконец уже в ночи на него удалось погрузить полсотни лошадей. Остальные суда, прибывшие из Темрюка, спешно грузили инженерное и артиллерийское имущество армии.
Ближе к часу дня из Керчи на буксире парохода «Анапа» пришла шхуна «Аспадия», на которой только что был закончен ремонт, однако машина находилась в полуразобранном состоянии. На шхуну погрузили имущество донских пластунов 7-й Донской пластунской бригады, на «Анапу» - около 100 беженцев из числа семей донских офицеров. Оба судна немедленно вышли в Керчь.
В четыре часа дня в Новороссийск пришли посыльное судно «Буг» и транспорт «Маргарита». Посыльное судно приняло несколько команд технических войск, а «Маргарита» была отведена к Нефтяной гавани, где должна была принять команды бронепоездов и артиллерийское имущество.
1-я Донская дивизия, стоявшая в районе Крымской, могла ударом на Варениковскую (всего тридцать верст от Крымской) восстановить положение, но такого приказа не получила. 7-го марта бросила 1-ю Донскую дивизию и ушла, не предупредив ее, на Новороссийск добровольческая конница Барбовича. К Барбовичу присоединилась сформированная на Дону бригада генерала Чеснокова (Клястицкий и Мариупольский гусарские и Чугуевский уланский полки). Лишь благодаря личному вмешательству Деникина, отходившие конные части Барбовича удалось остановить. Деникин поставил Барбовичу задачу занять и удерживать район Анапы.
9-го марта три Донских корпуса заняли Ильскую и Абинскую и теснились к Крымской, которая была забита «добровольцами», идущими к Тоннельной. 1-я Донская дивизия вопреки логике получила 9-го марта приказ идти на Тамань. Отступавшие донцы были «облеплены» «зелеными», которые уговаривали казаков переходить к ним. В Смоленской к «зеленым» чуть было не ушли 4-я и 5-я конные бригады 2-го Донского корпуса. Но когда армия прошла, бригады все же двинулись за ней, оставив у «зеленых» 500 человек с оружием. В Холмской ушел к «зеленым» Черкасский полк.
10-го марта «зеленые» подняли восстание в Анапе и Гостогаевской станице и захватили эти пункты. Действия деникинской конницы против «зеленых» были нерешительны и безрезультатны. В тот же день большевики, отбросив слабую белую часть, прикрывавшую Варениковскую переправу, перешли через Кубань. Днем конные части их появились у Гостогаевской, а с вечера от переправы в направлении на Анапу двигались уже колонны неприятельской пехоты.
В тот же день авангард 1-й Донской дивизии (Атаманский полк, 6-я сотня лейб-казаков и эскадрон лейб-гвардии Конно-гренадерского полка), общей численностью до 700 шашек, занял Анапу, но дальше на Тамань путь был закрыт. В Анапе оказались два парусника, пришедшие из Керчи (морская шхуна «Ваня» и шхуна «Амалия»), и старенький изношенный колесный пароход «Аполлон» (287 брт, 6 узлов). Командир атаманцев принял решение грузиться на парусники и «Аполлон». Вооружение и конский состав пришлось оставить в порту, зато 300 человек (а также приставшие к ним 400 беженцев) благополучно были вывезены в Керчь. 11-го марта Анапа была атакована красными (78 и 79 стрелковые полки и 16-я кавалерийская дивизия), и 1-я Донская дивизия, потеряв 44 казака, отошла к Тоннельной. Сбившуюся вместе боеспособную конницу генерал Драгомиров предлагал собрать в кулак и бросить в рейд по красным тылам, чтобы она, пройдя Кубань и Дон, вышла к Крымскому полуострову с севера, со стороны Перекопа. Все эти планы остались неисполненными.
«Добровольцы» (корниловцы и алексеевцы) заняли фронт от Тоннельной до Абрау-Дюрсо. Вдоль железной дороги развернулись донцы. Штаб Донской армии все еще торчал в Крымской. В ночь с 11-го на 12 -е марта в Новороссийске у пристани вблизи цементного завода встал поезд Деникина, охраняемый английским караулом. 12-го марта рядом с поездом Деникина остановился поезд Донского Атамана, охраняемый юнкерами и атаманским конвоем. В 9 утра на бронепоезде подъехал генерал Сидорин. В поезде Деникина состоялось совещание, на котором были обсуждены вопросы эвакуации донских и кубанских частей.
Для руководства эвакуацией Деникиным была создана особая комиссия во главе с «почтенным генералом» Вязьмитиновым. Сидорин тоже назначил эвакуационную комиссию в составе инспектора донской артиллерии генерала Майделя, двух генералов И.Т. и К.Т. Калиновских и полковника генерального штаба Добрынина.
Кубанские войска, совершенно дезорганизованные, находились в полном отступлении, пробиваясь горными дорогами на Туапсе. С ними терялась связь не только оперативная, но и политическая: Кубанская Рада и атаман на основании последнего постановления Верховного Круга, помимо старших военных начальников, которые оставались лояльными в отношении главнокомандующего, побуждали войска к разрыву со Ставкой. Большевики ничтожными силами легко форсировали Кубань и, почти не встречая сопротивления, вышли на левый берег ее у Екатеринодара, разрезав фронт Донской армии. Оторвавшийся от нее к востоку корпус генерала Старикова пошел на соединение с кубанцами. Два других донских корпуса, почти не задерживаясь, нестройными толпами двинулись по направлению Новороссийска. Многие казаки бросали оружие или целыми полками переходили к «зеленым.
Из Абинской 11 - го марта штаб Донской армии перешел в Крымскую, где к нему и присоединился ехавший из Новороссийска генерал Кельчевский.
В Крымской пути отхода последних частей Добровольческого корпуса и Донской армии совпадали.
Вся станция была забита обозами, частями. Станция была переполнена вагонами до такой степени, что для продвижения и маневрирования поездов приходилось специальными приспособлениями опрокидывать десятки вагонов с пути.
В Крымской командующий Кубанской армией Улагай, который все еще никак не мог добраться до Новороссийска, обратился к Сидорину с просьбой ориентировать его в происходящих событиях, так как он решительно ничего не знает. В Крымской же в Донском штабе была получена короткая телеграмма из ставки. В телеграмме глухо говорилось о том, что «ввиду изменившейся обстановки на фронте отход на Тамань невозможен». Нужно было направляться на Новороссийск.
Часам к 4 дня 11-го марта на станции Крымской были получены точные, верные сведения о положении на фронте. Из переданного ставкой по телеграфу приказа командира Добровольческого корпуса генерала Кутепова штаб Донской армии узнал о форсировании большевиками всего нижнего течения Кубани, о занятии ими Анапы, о стягивании частей Добровольческого корпуса на фронт Тоннельная - Абрау-Дюрсо. Противник, таким образом, находится в глубоком тылу Донской армии. По словам Сидорина, менять направление движения армии было уже невозможно. Последний путь через горы, которым могла воспользоваться Донская армия, шел от Абинской на Шапсугскую и Геленджик. Но части, получившие директиву идти на Тамань, миновали эту дорогу. Теперь путь на Тамань был отрезан. Приходилось двигаться только на Новороссийск.
Движение на Тамань с перспективой новых боев на тесном пространстве полуострова совместно с колеблющейся казачьей массой смущало добровольцев. Новороссийский порт влек к себе неудержимо, и побороть это стремление оказалось невозможным. Корпус ослабил сильно свой левый фланг, обратив главное внимание на Крымскую – Тоннельную, в направлении железнодорожной линии на Новороссийск. Действия деникинской конницы против «зеленых» были нерешительны и безрезультатны. В тот же день большевики, отбросив слабую белую часть, прикрывавшую Варениковскую переправу, перешли через Кубань. Днем конные части их появились у Гостогаевской. Повторенное наступление конницы генералов Барбовича, Чеснокова и Дьякова на Гостогаевскую и Анапу было еще менее энергично и успеха не имело.
Пути на Тамань окончательно были отрезаны…В этой связи основная масса судов, предназначенных для эвакуации армии и беженского элемента с Тамани, спешно направлялась в Новороссийск и Геленджик.
Обстановка на фронте в тот день складывалась следующим образом. Корниловцам удалось отбить ряд атак противника на Верхнебаканскую и Тоннельную, однако части 8-й и 9-й советских армий овладели Крымской. 16-я кавалерийская дивизия красных, продвигавшаяся со стороны Гостогаевской, к вечеру заняла район Глебовки, откуда марковцы отошли на высоты западнее Новороссийска. Разъезды красных были замечены на линии Васильевка – Борисовка, то есть уже на ближних подступах к городу. Одновременно поднявшие «зеленое знамя» 1-й и 2-й Запорожские полки с артиллерийской батареей под командованием полковника Сухенко заняли станицу Неберджаевскую, перерезав шоссе, ведущее к морю.
Ввиду стремительно развивавшихся событий командование ВСЮР было вынуждено скорректировать план эвакуации войск, отведя на нее два дня и одну ночь. Основную массу личного состава запасных и тыловых частей и учреждений, а также больных и раненых нужно было принять в порту Новороссийска с утра 13-го марта и быстро погрузить их первую партию. Во второй половине дня с обороняемых участков должны были сниматься главные силы боевых частей и соединений и тоже прибывать в порт. В трех-пяти верстах от городских окраин они занимали свои последние позиции, которые должны были удерживаться арьергардами до тех пор, пока основная масса войск не будет эвакуирована.
12-го марта Добровольческий корпус, два донских и присоединившаяся к ним кубанская дивизия без директивы, под легким напором противника сосредоточились в районе станции Крымской, направляясь всей своей сплошной массой на Новороссийск. Экстренными мерами, предпринятыми генералом Кутеповым, положение на линии фронта удалось стабилизировать, часть обозов Донской и Кубанской армии сразу была направлена на Геленджик и Туапсе. Красных сдерживали корниловцы, алексеевцы и Донская Сводно-партизанская дивизия.
Приказ об отходе к окраинам Новороссийска был отдан генералом Кутеповым 13-го марта, в четыре часа утра (№1648). Несмотря на то, что на командира Добровольческого корпуса к этому времени была возложена оборона города, что должно было подразумевать командование всеми находившимися в районе Новороссийска частями ВСЮР, в приказе совершенно ничего не говорилось об арьергардных соединениях Донской армии. Упоминалась лишь 1-я Донская конная дивизия, переданная в оперативное подчинение генерала Барбовича несколькими днями ранее. Данное обстоятельство можно объяснить только тем, что к вечеру 12-го марта на передовой уже не оставалось донских частей.
Выполняя приказ Кутепова, Дроздовская и Алексеевская дивизии, а также 8-я Донская дивизия генерал-майора И.Н. Коноводова, начали движение на Новороссийск через Неберджаевскую, но были остановлены засевшими там накануне восставшими кубанцами Сухенко. Под сильным обстрелом добровольцам и казакам удалось прорваться в обход Неберджаевской на ведущее к морю шоссе, однако часть артиллерии и обозов пришлось бросить. Отход Корниловской дивизии вначале происходил беспрепятственно, так как красные ее не преследовали, а конные их части шли параллельно движению корниловцев. При спуске обеих сторон с горных перевалов в долину реки Цемес в районе села Мефодиевка, завязался бой, однако огнем артиллерии, бронепоездов и кораблей конница красных была рассеяна.
Утром 13-го марта станцию Тоннельная, которая уже находилась под обстрелом красных, покинули три последних бронепоезда («Казак», «Мстислав Удалой» и «1-й Отдельный легкий»), однако далее станции Гайдук (10 верст от города) они продвинуться не могли из-за разобранных путей. Команды оставили бронепоезда и пешим порядкомнаправились в порт, прибыв туда к 23.00, когда предназначенный для них пароход № 412 уже три часа как ушел.
Основная эвакуация Новороссийска началась 12 марта. На рассвете в Новороссийск прибыли пароходы «Хоракс», «Саратов», «Сухум», «Поти» и«Самара», предназначенные для эвакуации боевого элемента армии и беженцев. На пароход «Саратов», рассчитанный на максимальное количество 1860 человек, было погружено более 3000 гражданских беженцев, на «Поти» - более 4500. Пароходы вышли в море перегруженными до крайности, все палубы и мостики, трюмы и проходы были буквально забиты людьми.
Между тем, эвакуация Новороссийска продолжалась полным ходом. В достаточно спокойной обстановке шла посадка на танкер «Баку», пароходы «Мечту», «Сухум», «Самару» и «Хоракс». Еще за городом офицеры и квартирьеры Новороссийского гарнизона, собранные в отдельный батальон, а также Алексеевский полк, специально предназначенный для поддержания порядка при погрузке, встречали подходившие части, указывали им дорогу к пристани, сообщали правила погрузки. Около пароходов были сооружены баррикады, охраняемые «добровольческими» караулами с пулеметами. К вечеру на эти суда погрузились следующие части: Лейб-Атаманский полк (300 сабель, 40 лошадей и одно орудие); 3-й Дзюнгарский донской калмыцкий полк (около 450 сабель, при 2-х пулеметах); штаб 1-й Донской казачьей дивизии во главе с генералом Дьяковым; Лейб-казачий полк (400 сабель при 2-х орудиях и 10-ти пулеметах); 18-й Донской полк (300 сабель, 80 лошадей, 3 пулемета); сохранившие относительный порядок 3-й и 4-й Таманские полки (около 500 кубанцев), а кроме того - из числа разных полков кубанской армии, вольно или невольно потерявших связь со своими полками, еще до 300 человек и не менее 600 беженцев, другие грузы, главным образом - патроны и снаряды, не считая ручного оружия, пулеметов, седел и нескольких походных кухонь для прокормления военных в пути); штаб и тылы 3-го Донского корпуса, находившегося под командой генерала Гуселыцикова (непосредственно же части корпуса начали отход в сторону Туапсе).
Слухи, а затем и подтвердившиеся сведения о том, что в порту Новороссийска находится значительно большее число судов, чем ранее предполагалось, вдохнули уверенность в войсках, защищавших подступы к городу. Многие уверовали в то, что «вывезут всех», надо только «чуточку продержаться». Между тем, силы двух советских армий, с которыми активно взаимодействовали «зеленые», продолжали оказывать натиск на отступающие войска ВСЮР.
Казалось, катастрофа белой армии становилась неизбежной и неотвратимой. Положение остатков Вооруженных Сил на Юге России, сосредоточивавшихся в Новороссийске, казалось трагически безвыходным. По последним сведениям, Новороссийск был уже как будто бы окружен большевиками со всех сторон. Уже поступили сведения, котировавшиеся как официальные, что Туапсе отрезано конницей Буденного; Сочи находится в руках не то красных, не то «зеленых»; Анапа и Геленджик заняты большевиками. Тем не менее, несмотря на безвыходность положения, у всех почему-то была твердая уверенность, что, в конце концов, как-нибудь удастся погрузиться на пароходы. Все отгоняли от себя мысль о возможности другого исхода. Пароходы должны прийти, они придут... Но здесь же возникали опасения, как бы на эти пароходы не ринулась толпа озверевших людей, как бы не разыгралась страшная катастрофа, когда и при наличии пароходов нельзя будет на них погрузиться...
Вопрос о погрузке сильно беспокоил командный состав, и эта тяжелая, неблагодарная задача в Донской армии была возложена на одного из наиболее энергичных представителей командного состава - генерала Карпова. Англичане в порту Новороссийска также приняли ряд предосторожностей: приготовили танки, пулеметы и с утра расставили на путях к пристани усиленные караулы. Здесь стояли английский гигант, транспорт «Ганновер» и огромный итальянский, зафрахтованный главным командованием, пароход «Барон Бек».
На рассвете 13-го марта штаб Донской армии получил из ставки приказание выдвинуть на фронт Донскую учебную бригаду, состоявшую из юнкеров, пулеметчиков и стрелков, находившуюся под командой генерала Карпова. Так как в силу целого ряда условий на учебную бригаду нельзя было возложить выполнение этой задачи, то таковая была возложена на Донскую Сводно-партизанскую дивизию.
С раннего утра 13-го марта дороги к пристаням были покрыты сплошным потоком людей и лошадей. На лицах у всех было беспокойство и страх. У всех в голове вертелся неотвязчивый вопрос: можно ли будет попасть на пароход? Никто в этом не был уверен, так как с таким нетерпением ожидавшиеся пароходы все еще не прибыли.
Отсутствовала и надежда на помощь англичан, которые, казалось, ко всем относятся в общем корректно, но с леденящим равнодушием. По-видимому, они считали, что миссия их на юге России заканчивается и что им ничего другого не остается, как уезжать к себе на родину. Представителям Антанты чуждо и непонятно было все происходившее. Отдельные английские офицеры в разговорах с русскими офицерами прямо высказывали свое недоумение по поводу того, что они видели: «Почему вы бежите? Почему такие огромные силы не могут удержать самой природой укрепленного, в сущности неприступного Новороссийска?». Что им можно было на это ответить? Как англичане могли понять психологические переживания отступавших, когда сами отступавшие не могли уяснить себе смысла того, что происходило, и в частности своего душевного состояния. Все чувствовали, что они не могут уже бороться, что опустились руки, что надвигается фатальный, как казалось, неизбежный конец двухлетней борьбы. Бесконечная усталость от мировой и Гражданской войн переплеталась с чувством горькой обиды и разочарования в том, что в борьбе жертвы были напрасны, что окончательная победа над большевиками, в чем раньше все были уверены, превратилась в катастрофическое поражение. Здесь было и сознание того, что все к лучшему и, быть может, для нас самих же выгодна победа большевиков, которая окажется для них пирровой победой. Целый ряд причин, одним словом, создавали такое психологическое настроение, при котором совершенно нельзя было рассчитывать на боевую стойкость частей.
Еще в 14.45 Кутепов отдал по Добровольческому корпусу приказ (№1650) о порядке отхода и погрузки на суда. Согласно этому приказу, отход главных сил намечался на 20 часов, а арьергардов - на 3 часа ночи. Таким образом, изначально запланированное время эвакуации сокращалось на целый день, однако даже установленные им временные рамки оказались нарушены, и уже после обеда к порту начали подходить главные силы добровольческих частей и соединений, командирами которых, по-видимому, двигало опасение, что отведенные им суда достанутся другим. Отступление затруднялось тем, что основная шоссейная дорога, ведущая в Новороссийск, была забита беженскими обозами, артиллерией и повозками. Связь между ставкой и войсками была нарушена и едва могла поддерживаться конными ординарцами. Чтобы облегчить отход, линкор «Император Индии» периодически вел огонь по районам, прилегающим к железной и шоссейной дорогам, а также по окрестным высотам. Обстрел с моря был достаточно эффективным, и какое-то время сдерживал наступление противника. Удачные попадания «Императора Индии» наводили панику в рядах красных. Благодаря огню «Императора Индии» удалось удержаться на передовых позициях весь день и это обстоятельство сыграло немаловажную роль: так называемые «главные позиции» заняты не были; большая часть пехоты Добровольческого корпуса в этот день спешно грузилась на пароходы; занятие позиции было лишь обозначено слабыми частями, не объединенными единым командованием; достаточных сил в распоряжении генерала Барбовича, начальника обороны северного сектора Новороссийска, не было, - все, что с утра попало в боевую линию, стремилось грузиться, помимо разрешения начальства. Так, когда в 11 ч. утра, по настоятельной просьбе генерала Чеснакова, генерал Барбович решил поддержать его полком, то в нем, по докладу командира 4-го Мариупольского гусарского полка (полковника Ковалинского), вместо должных 400 шашек оказалось всего 67
В городе шел погром. Громили магазины, громили и расхищали громадные склады с продовольствием и английским обмундированием, которые за недостатком времени и пароходов нельзя было эвакуировать. По улицам валялись ящики с консервами, кожаные куртки, шинели... Всюду рыскала местная беднота, стараясь утащить домой все, что можно было.
Время шло. С каждым часом сгущалась атмосфера. Перед пристанью бушевал людской поток, угрожая снести все и английские, и русские караулы. Заволновались и англичане. Огромная масса людей глухо волновалась. Казалось, что вот-вот плотина, отделявшая пристань от людского моря, будет разрушена и тогда произойдет нечто ужасное. Но опасения эти были преувеличены. В девять часов утра на «Барон Бек» началась погрузка раненных.
Затем начали проходить к пристани через рогатки и караулы штабы и отдельные воинские части. Строжайший контроль проверяет всех проходящих. Одиночным людям, не принадлежащим к составу частей и учреждений, приходится плохо. Они мечутся, умоляют взять их...Перед пароходом выстраивается огромная очередь. Погрузкой лично руководят начальник английской миссии генерал Хольман и генерал Карпов. Погрузка поэтому проходит в образцовом порядке.
Видя перед собою огромное количество людей, англичане решили, что седла нужно бросить на берегу. С каким-то остервенением с размаху отбрасывали седла в сторону казаки. А многие тут же бросали и свои вещи. Однако вскоре казаки стали хватать брошенное обратно - около полудня в Новороссийск прибыли транспорты «Кронштадт», «Трувор», тральщик «Георгий» и посыльное судно «Севастополь». Вид крупнотоннажных судов на рейде и у причалов Новороссийска вносил некоторое успокоение в войска, продолжавшие скапливаться в порту и на прилегающих улицах.
На «Кронштадт» спокойно и без суеты грузились донцы: 1-я дивизия, Сводно-партизанская дивизия, часть 7-й конной бригады.
На транспорт «Трувор» в первую очередь были погружены 1100 раненных, больных и 400 других пассажиров. «Севастополь» взял 80 раненных, два лазарета с персоналом, а тральщик принял тылы двух донских батарей с 4-мя исправными орудиями. После полудня суда вышли в Феодосию.
Около 16 часов в Новороссийск пришли транспорты «Владимир» (переоборудованный под прием раненных), «Тигр» и «Лазарев». Пароходы «Тигр» и «Лазарев» приняли свыше 1500 раненных и больных и до 1000 беженцев, после чего немедленно направились в Феодосию. Транспорт «Владимир», отданный целиком под размещение раненных, больных и гражданского элемента, продолжал принимать эвакуируемых.
Вечером ожидался шедший из Константинополя пароход «Колыма», и из Севастополя вышел большой транспорт «Рион».
Появление красных частей в непосредственной близости от Новороссийска вызвало панику среди отступавших войск, которые вместе с обозами ринулись в город, где еще накануне скопились многочисленные донские и калмыцкие беженцы. Распространились слухи, что конница красных горными дорогами обошла Новороссийск с востока и заняла Геленджик. В таких условиях о правильной эвакуации нечего было и думать, и Кутепов, явившись к главнокомандующему, доложил, что моральное состояние войск таково, что ночью придется оставить город.
Фактически к вечеру 13 марта на фронте находились: 8-я и 6-я Донские дивизии, 1-я Донская конная бригада. У Добровольческого корпуса фактически оставались на фронте только часть из Корниловской дивизии и полк дроздовцев.
Опасаясь не успеть на пароход, командир Сводно-партизанской дивизии Ясевич самовольно снял свои части с фронта и привел их в порт раньше срока. К моменту начала срочной эвакуации деникинских войск в Новороссийске скопилось около 100 тысяч человек. Для их вывоза требовались дополнительные суда и дополнительное время, которого уже не оставалось.
Вечером 13-го марта в Новороссийск пришла очередная партия пароходов, высланная из Крыма: «Колыма», «Днепр», «Батум» и транспорт «Николай 119», благодаря которым явилась возможность эвакуировать значительное количество желающих покинуть территорию, пока еще находившуюся под контролем белой армии. Суда встали под погрузку у Восточного мола, близ Цементного завода.
В 7 часов вечера был получен приказ генерала Барбовича, чтобы с наступлением темноты, оставив на позициях только слабые разъезды, частям дивизии отходить на пристань, где бросить лошадей и грузиться на пароход «Батум». Когда в исполнение этого полк к 10 часам вечера прибыл на пристань и, спешившись и оставив на набережной весь конский состав, с большим трудом прошел к «Батуму», то оказалось, что на нем мест нет. Пароход собирался отходить и был перегружен частями 1-й кавалерийской дивизии; из Сводной кавалерийской дивизии на него попал только штаб дивизии с офицерским эскадроном, - всего около 70 человек и часть чугуевских улан и клястицких гусар. Только после настоятельных требований генерала Чеснакова генерал Барбович, бывший уже на «Батуме», послал на рейд к английскому командованию офицера с просьбой помочь оставшимся без места частям Сводной кавалерийской дивизии предоставлением какого-либо транспорта. После долгого, томительного ожидания вернувшийся офицер сообщил, что англичанами будет подан для погрузки пароход, который развезет всех на другие суда. Действительно, около двух часов ночи подошел небольшой пароход «Аю-Даг», принявший первую партию в 300 человек и обещавший сделать сколько надо будет рейсов. «Аю-Даг» принял 4 орудия с запряжками и несколько повозок Марковской дивизии. На этот пароход был также погружен Сибирский батальон и еще несколько мелких частей (всего до 600 человек). Отходя, командир парохода сообщил, что согласно распоряжению английского командования, он больше не вернется. Оставался непогруженным весь Мариупольский полк, около 450 человек, и небольшая часть клястицких гусар. Положение создалось трагическое, все пароходы от пристани отошли, начинало светать, и было несомненно, что утром красные ворвутся в город…
В три часа ночи решено было грузиться на «Днепр», заканчивавший погрузку частей Самурского полка. По распоряжению генерала Чеснакова, заведующего погрузкой, в первую очередь ушли чугуевцы; во второй рейс были погружены конно-артиллеристы и часть клястицких гусар. С большим трудом пробираясь через толпу, неся на себе седла, амуницию и пулеметы, подошел Мариупольский полк к Восточному молу, но «Днепр» был перегружен и никого больше принимать не мог…
На новороссийском рейде стояли уже большой транспорт «Дон», приспособленный для перевозки лошадей транспорт «Ялта» и буксир «Доброволец». Мариупольцев начали грузить на буксир, который перевозил их на «Ялту». Затем «Ялта» подошла к молу и на него началась погрузка мариупольских гусар. На транспорт «Ялта» удалось принять 45 офицеров, 435 сабель, 40 лошадей полка, несколько обозных и патронных двуколок с конной упряжью и амуницией, а также 3 исправных пулемета.
В этот же день пассажирский пароход «Св. Николай», в Сочи взял на борт 1100 больных и 400 других пассажиров и 2 тыс. пудов муки, доставил их в Ялту. Французская канонерская лодка «Дю-Шаффо», взяв на борт 190 человек, ушла прямо в Феодосию.
Прибывший утром 14-го марта транспорт «Рион» немедленно был поставлен под погрузку - на него свозилось интендантское имущество армии, предполагалось погрузить несколько бронеавтомобилей и огнеприпасы (несколько тысяч снарядов и значительное количество патронов). На «Рион» начали погрузку лошадей и конского имущества Донской и Кубанской армий, а также ветеринарных лазаретов. Туда же грузились и чины Черноморского конного полка (около 300 человек) с обозом и лазаретом.
Транспорт «Николай 119», грузивший еще артиллерию (две полевые батареи Корниловской дивизии с передками, всего 7 орудий) и который должен был дополнительно взять команды бронепоездов, неожиданно, до окончания погрузки, снялся с якоря и направился в море. Немедленно был послан эсминец «Капитан Сакен», пароход был остановлен и возвращен под погрузку. Выяснилось, что часть команды, испуганная слухами о положении на фронте, опасаясь захвата красными в порту, решила срочно идти на Судак. Принятыми энергичными мерами команду удалось успокоить.
К утру 14-го марта внешний периметр города занимали следующие части: 2-я бригада 52-й пехотной дивизии под командованием полковника князя А.А. Мещерского, сменившая на восточных подступах к Новороссийску Алексеевскую дивизию, 2-й полк и 3-й батальон 1-го полка Корниловской дивизии, прикрывавшие северо-восточные и северные окраины города, а также 3-й Дроздовский полк, занимавший оборону на западных и юго-западных окраинах. Рядом с дроздовцами, занимая участок у шоссейной дороги из Абрау-Дюрсо, находились сторожевое охранение 2-го Марковского полка. Марковцы удерживали свои позиции до конца дня под прикрытием огня английских кораблей, французского крейсера «Вальдек Руссо» и одной своей батареи.
В ожидании погрузки, казаки расседлывали лошадей и угоняли их в горы. Однако тем, кому посчастливилось в тот день погрузиться на суда, пришлось оставить и седла, так как места на борту катастрофически не хватало.
Днем 14 марта в Новороссийск прибыл отряд судов под командованием капитана 2-го ранга Н.Машукова (ранее действовавший в Азовском море) - пароходы «Россия», «Румянцев», «Далланд», две канонерские лодки типа «Эльпидифор» - К-10 («Ваня») и К-12 («Амалия»), ледокол, два буксира, паровая шхуна «Танаис».
В этот же день пассажирский пароход «Св. Николай», в Сочи взял на борт 1100 больных и 400 других пассажиров и 2 тыс.пудов муки , доставил их в Ялту.
Пароход «Румянцев» - принял сыпнотифозных больных (около 200 человек), персонал Новороссийского военного госпиталя, лазарет Алексеевской дивизии (с 45-ю раненными и персоналом), личный состав Военного управления порта, ушёл в Варну. Транспорт «Далланд» - принял 450 раненных и больных и около 300 беженцев. Пароход «Россия» - принял 30 тысяч пудов зерна, около 600 пудов свежемороженного мяса, около миллиона банок мясных консервов, несколько сот пудов керосина, некоторое количество инженерного, автомобильного, авиационного и прочего имущества.
Следом за ними прибыл английский угольщик «Вотан» - он доставил в Новороссийский порт две тыс.пудов угля для снабжения им русских кораблей и судов.
Вечером в Новороссийск прибыли пароходы «Саратов», «Мечта», «Хоракс», «Поти», «Самара», «Екатеринодар», предназначенные для эвакуации боевого элемента армии и беженцев…На пароход «Саратов», рассчитанный на максимальное количество 1860 человек, было погружено более 3000 человек, на «Екатеринодар» - более 4500. Пароходы вышли в море перегруженными до крайности, все палубы и мостики, трюмы и проходы были буквально забиты людьми.
Между тем, эвакуация Новороссийска продолжалась полным ходом. В достаточно спокойной обстановке шла посадка на «Мечту», «Сухум», «Хоракс», «Поти», «Самару». Вскоре в Новороссийск прибыли шесть транспортов («Шилка», «Инкерман», «Сарыч», «Туркестан», «Ялта», «Самара») и два коммерческих парохода («Маргарита» и «Ольга»).
Еще за городом офицеры и квартирьеры Новороссийского гарнизона, собранные в отдельный батальон, а также Алексеевский полк, специально предназначенный для поддержания порядка при погрузке, встречали подходившие части, указывали им дорогу к пристани, сообщали правила погрузки. Около пароходов были сооружены баррикады, охраняемые «добровольческими» караулами с пулеметами.
Теперь, в первую очередь, на суда грузились добровольцы, конные части донских и кубанских казаков, и тыловые учреждения. К вечеру на эти суда погрузились следующие части:
-Л.-Атаманский полк (300 сабель,40 лошадей и одно орудие);
-Зюнгарский донской калмыцкий полк (около 450 сабель, при 2-х пулеметах);
-штаб 1-й Донской казачьей дивизии во главе с генералом Дьяковым;
-Лейб-казачий полк (400 сабель при 2-х орудиях и 10-ти пулеметах);
-18-й Донской полк (300 сабель, 80 лошадей, 3 пулемета);
-сохранившие относительный порядок 3-й и 4-й Таманские полки (около 500 кубанцев, а кроме того-из числа разных полков кубанской армии, вольно или невольно потерявших связь со своими полками, еще до 300 человек и не менее 600 беженцев, другие грузы, главным образом - патроны и снаряды, не считая ручного оружия, пулеметов, седел и нескольких походных кухонь для прокормления военных в пути);
-штаб и тылы 3-го Донского корпуса, находившегося под командой генерала Гуселыцикова (непосредственно же части корпуса начали отход в сторону Туапсе);
-Штаб Донской армии;
-две батареи Корниловской дивизии (5 орудий с передками и конским составом);
-Штаб 10-й Донской дивизии с начальником дивизии генералом Николаевым, обозом дивизии и 78-ю лошадьми;
-обоз и лазарет Марковской дивизии;
Суда, под охраной двух эсминцев, вышли немедленно в Феодосию.
В Геленджике находилось несколько мелких частей Добровольческого корпуса армии, отдельные донские казачьи части, сводный отряд Черкесского полка (весь боевой элемент общей численностью до 1200 человек) до 300 раненных и несколько тысяч беженцев. Для их погрузки в Геленджик уже были высланы три французских миноносца, две баржи с буксирами, посыльное судно, тральщик.
В то же самое время, в черноморских горах, по дороге в Сочи и Туапсе, бесконечной вереницей тянулись отступавшие кубанцы и донцы. Это была целая конная армия, состоявшая из небоеспособных, думавших только о собственном спасении людей, которых инстинкт самосохранения неумолимо толкал к обетованным берегам Черного моря у Сочи и Туапсе. В этой армии число кубанцев с беженцами превышало сорок тысяч человек. Двигавшийся вместе с кубанцами 4-й Донской конный корпус увеличился, благодаря беженцам и обозам, до двадцати тысяч всадников. И эти силы также необходимо было вывозить. Поэтому командованием ВСЮР было принято решение о подаче освобождаемого в крымских портах тоннажа судов именно в Сочи и в Туапсе. Вместе с кубанскими частями к Туапсе двигались Рада, правительство и войсковой атаман Букретов. Авангард кубанцев составлял особый отряд, находившийся под командой помощника кубанского военного министра генерала Болховитинова - генерала Морозова и состоявший из ушедших после сдачи Екатеринодара юнкеров, учебного дивизиона, Атаманского полка и других отборных частей. В Туапсе были отправлены пароход «Корнилов», два буксира и ледокол «Илья Муромец».
Постепенно пароходы, беря как можно больше людей, отходили от пристаней. Для эвакуации были использованы все возможные плавучие средства. Большая баржа, на которой поместилось несколько сот людей, была выведена на рейд одним из пароходов; стоявшая разоруженной в порту речная канонерская лодка К-15, благодаря энергии командовавшего ею подпоручика по Адмиралтейству, была приведена в порядок и, взяв на борт триста казаков, ушла в Феодосию. Несколько малых портовых буксиров, беря по 30-40 человек, выходили на рейд и там перегружали людей на борт пароходов, стоявших на рейде. После чего буксиры смело возвращались в гавань.
Последними из Новороссийска уходили войсковые транспорты. В 21 час сопровождаемые канонеркой «Лукулл» (принявшей на борт до 300 человек) ушли в Феодосию «Шилка» и «Инкерман» (взяв на борт до 2000 человек и по несколько тысяч пудов продовольствия каждый). В 23 часа в Севастополь ушла «Маргарита» с Марковской дивизией числом в 900 человек, захватившей с собой 2 орудия с запряжками и несколько пулеметов. После полуночи ушел «Цесаревич Георгий», на котором находился штаб и управление армии, отряд охраны и команды двух бронепоездов. Генерал А. П. Кутепов со штабом Добровольческого корпуса и его охраной перешел на эскадренный миноносец «Пылкий», который ночью вышел на рейд. Корниловская дивизия грузилась на пароход «Самара», который, поджидая арьергардный батальон, приняв также и обозы дивизии, и около 40 лошадей, отошел позже. Дроздовская дивизия, без аръергардного 3-го полка, ушла на транспорте «Поти» (2000 человек, 2 орудия и 7 пулеметов). Для эвакуации двух кавалерийских дивизий, которые не вошли в первоначальный расчет, остались лишь пришедшие в Новороссийск тральщик и небольшой коммерческий пароход «Ольга».
Адмиралу Сеймуру было сообщено о бедственном положении последних защитников Новороссийска, и он приказал одному маленькому пароходу в несколько рейсов перевезти на стоявшие на внешнем рейде пароход «Туркестан» и военные корабли оставшихся кавалеристов. В два рейса пароходик увез около шестисот человек, но ввиду начинавшегося рассвета англичане не разрешили ему идти в порт в третий раз. Таким образом, на берегу остался обоз дивизии. Здесь же, на пристани, ожидали погрузки остатки Донской пластунской бригады полковника Кострюкова (до 400 человек) и генерал Гусельщиков, (который, бросив остальные части своего корпуса, явился на пристань с Гундоровским полком). После долгих препирательств генерал Гусельщиков заявил, что «если полк и пластуны не будут погружены, то пароход от пристани не отойдет, а будет потоплен. Сам Гусельщиков с двумя десятками казаков остался на пристани с лошадьми. Он намеревался погрузить конский состав на какой-нибудь транспорт.
На рассвете 15-го марта, в надежде найти возможность эвакуироваться, несколько десятков донцов и добровольцев пошли пешком кругом бухты к восточному молу, где у пристани Цементного завода еще стояли катера - тральщики «Стриж», «Роксана» и транспорт «Сарыч». Он уже имел на борту Алексеевскую дивизию и был забит людьми разных частей, и кавалеристы на него проникнуть не смогли; закончив погрузку сводного батальона новороссийского гарнизона, нескольких десятков донцов и почти что 800 беженцев, «Сарыч» после рассвета вышел на внешний рейд. В то же время ушла подводная лодка «Утка», взявшая на буксир парусную яхту «Забава», на которой нашли себе место десятка два людей. Затем ушли «Самара» (принявшая также, помимо провианта, до 600 беженцев и чинов армии), катера «Стриж» и «Роксана» (принявшие по 35-40 человек).
Порт практически опустел, но на его восточной стороне, у цементной пристани и в районе восточного мола, находилась многотысячная толпа главным образом казаков, но и других военных, а также беженцев с женщинами и детьми и их подводами, груженными всяким скарбом. Их принимали прикрывали русские и французские миноносцы и французская канонерка, стоявшая у выхода в море. Катерами и шлюпками на них стали свозить эвакуируемых с восточного мола. В районе вокзала и в северной части порта горели склады английской базы и армии и шел грабеж оставленного имущества.
В начале утра 15-го марта на горах за Цементными заводами показались передовые отряды красных и при этих обстоятельствах адмирал Сеймур считал, что дальнейшая эвакуация людей из порта невозможна. Но в это время с «Пылкого» был замечен вышедший из ворот порта маленький паровой катер, дававший тревожные гудки. На катере, которым не без труда управлял бывший кадет Морского училища поручик А. А. Векслер, среди других оказался командир Сводно-пехотного полка, который доложил генералу Кутепову о нахождении полка на молу. Об этом было сообщено капитану 1 ранга Лебедеву на «Беспокойный», причем генерал А. П. Кутепов просил принять все меры для спасения бывших в последнем арьергарде солдат. Приказав «Пылкому», на котором было много эвакуированных, передать всех пассажиров на английский дредноут, капитан 1 ранга Лебедев с «Беспокойным» и «Капитаном Сакеном» направились в порт. Видя это, начальник французской военной миссии генерал Манжен, не желая оставаться лишь зрителем, привлек к этой операции французские корабли. Обеспечивая других, «Беспокойный» стал на якорь среди порта и открыл огонь по спускавшимся с гор красным цепям, которые, пока с дальнего расстояния, начали обстреливать порт из пулеметов. На пристани против «Беспокойного» горел поезд с боеприпасами и осколки взрывавшихся снарядов падали кругом. «Капитан Сакен» (капитан 2 ранга А. А. Остолопов) подошел к концу мола и в несколько минут вся его палуба была забита перепрыгнувшими на миноносец людьми. Отойдя от мола, капитан 2 ранга А. А. Остолопов направился к стоявшей у одной из пристаней барже, на которой находилось несколько сотен пехотных солдат и казаков и, взяв ее на буксир, вышел на внешний рейд, после чего подвел баржу к «Псезуапу» (на борт которого люди с баржи и перешли). Затем «Капитан Сакен» вернулся с баржей на буксире к концу мола, и вновь принял людей (без малого 400 человек) Французская канонерская лодка «Дю-Шаффо» тоже подошла к молу и, взяв на борт 90 человек, ушла на рейд. Примерно в то же время в порт вошла подводная лодка «Утка» (старший лейтенант Н. А. Монастырев). Красные уже успели подвезти батарею, открывшую огонь по молу и порту, но ее место было замечено с «Утки», которая, открыв огонь из своих двух 75-мм орудий, заставила батарею замолчать. Лишь расстреляв весь свой боевой запас, лодка вышла из порта.
Около 9 часов к молу подошли французский эскадренный миноносец «Ансень Ру» с генералом Манженом на борту и «Пылкий», но когда французский миноносец, наполнив палубу людьми, хотел отойти от мола, у него произошла авария в машине, и он не смог дать ход. К этому времени красные части вышли к порту со стороны вокзала и открыли пулеметный огонь с пристаней. Отошедший уже от мола «Пылкий», имея 300 пассажиров на борту, видя беспомощное состояние француза, вернулся назад и, частично прикрыв его своим корпусом, подал ему буксир. Одновременно «Пылкий» вел огонь по неприятельским пулеметам и по снова начавшей стрелять батарее. Выпустив за короткое время около ста 102-мм снарядов, около 10 часов «Пылкий» вывел «Ансень Ру» на рейд и подвел его к французскому крейсеру.
Французское правительство оценило самоотверженное поведение «Пылкого» и наградило его командира капитана 2 ранга В. А. Григоркова орденом Почетного Легиона офицерского креста, старшего артиллериста лейтенанта И. Н. Брюховецкого орденом кавалерского креста и заведовавшего заводкой буксира боцмана-кондуктора И. Крупина военной медалью. Принимая во внимание действия подвезенной красными артиллерии, дальнейшая посылка в порт кораблей была признана слишком рискованной, но все же в это утро, не считая бывших на барже солдат, кораблями с мола было снято еще более тысячи человек, среди которых все прибывшие на мол кавалеристы, все беженцы и какой-то мусульманский отряд. Теперь на молу и на пристанях практически не осталось никого.
К 15 часам красные части завершили оккупацию всего порта и города.
Глава 4
9.Эвакуация Туапсе.
Произведя необходимую перегруппировку эвакуированных, в частности освободив русские миноносцы от пассажиров и дав им с «Эмперор оф Индия» нефть, английская эскадра, французский крейсер «Вальдек Руссо» и другие корабли направились к крымским берегам.
После 17 часов, по инициативе капитана 1 ранга Лебедева, эсминец «Беспокойный» пошел в Туапсе с целью выяснить, не прорвались ли туда какие-либо войска. Вероятно, для ремонта машины на «Ансень Ру» в Новороссийской бухте оставались крейсер «Жюль Мишле» и миноносец «Алжерьен», которым было суждено произвести последний акт Новороссийской эвакуации.
Среди оставшихся на берегу оказалось не более двухсот человек, опоздавших на предназначенные транспорта и затем не смогших втиснуться на уже перегруженные пароходы, последними отходившими от новороссийского мола, а также остатки разных донских и кубанских полков, в 300 шашек. По предложению командира Дроздовского полка полковника Манштейна, так же не успевшего к погрузке (и оставшегося во главе взвода дроздовцев - полевого охранения при отходе в город), было решено совместно сделать попытку пробиться к Геленджику.
Видя проходивших мимо добровольцев и казаков, и узнав о цели их движения, из стоявшей толпы в одиночку и группами к ним присоединилось около четырехсот имевших оружие конных и пеших, среди них часть команды бронепоездов. Но шедшим впереди дроздовцам у Кабардинки дорогу перегородили занимавшие позицию части Красной армии. Положение казалось безвыходным, но, услыша стрельбу и видя на берегу войска, с приблизившегося французского миноносца была послана шлюпка и прибывший офицер, войдя в связь с Манштейном, предложил эвакуировать весь отряд.
Французы послали к берегу все свои шлюпки, которые буксировали паровые катера крейсера, но все же перевозка людей шла очень медленно. Когда дроздовцы начали отходить к месту посадки, чтобы задержать красных, «Жюль Мишле» открыл огонь по району дороги перед Кабардинкой. После 17 часов все бывшие здесь люди, около 900 человек, были взяты на французские корабли. Этим закончилась Новороссийская эвакуация.
Эскадренный миноносец «Пылкий», котлы и механизм которого за годы войны и революции, не имея серьезного ремонта, совершенно износились, выйдя из бухты оказался в бедственном положении и без котельной воды. После 16 часов у Мысхако его встретил вышедший в 8 часов утра из Ялты эскадренный миноносец «Дерзкий». «Пылкий» стал на якорь, и с целью дать ему воды «Дерзкий» подошел к его борту, но довольно сильная волна, раскачивая миноносцы в противоположные стороны, стала бить их один о другой, причинив этим небольшие повреждения в надстройках, и принудила миноносцы разойтись. «Пылкий» направился к оказавшемуся поблизости пароходу «Колыма», который опоздал к эвакуации. К вечеру волна немного улеглась, что дало возможность «Колыме» снабдить миноносец водой, и после починки сдавших механизмов в 2 часа ночи «Пылкий» и «Колыма» пошли в Феодосию. Этот небольшой инцидент очень показателен, в каком состоянии в то время находились многие корабли белого флота и какие усилия должны были прилагать их командиры, чтобы они все же могли действовать.
После 17 часов эскадренный миноносец «Дерзкий» вошел в Новороссийскую бухту, имея предписание присоединиться к «Беспокойному» и получить от начальника дивизиона дальнейшие инструкции. Но «Беспокойного» здесь не оказалось, и отходившие от Кабардинки французы сообщили, что он ушел в море. В ожидании получения по радио новых инструкций командир «Дерзкого» решил держаться у входа в бухту, с целью перехватить продолжавшие идти к Новороссийску транспорты и пароходы»; предполагалось, что могут быть еще другие суда, не уведомленные об оставлении порта. В 23 часа ушел в море французский отряд, и наконец около 4 часов утра на «Дерзком» получили радио с «Беспокойного», срочно идти в Туапсе. В помощь «Пылкому» из Керчи, где еще не знали о падении Новороссийска, лишь вечером был выслан буксир «Шалун», который утром 16-го марта подошел к Новороссийской бухте, у входа которой стояли вернувшийся из Феодосии крейсер «Калипсо» и французская канонерка, от которых он узнал, что Новороссийск эвакуирован и «Пылкий» уже накануне вечером пришел в Феодосию.
Выйдя по окончании эвакуации порта из Новороссийской бухты, утром 16-го марта эскадренный миноносец «Беспокойный» подошел к Туапсе и обнаружил, что порт занят перевалившими через горы казаками. Выяснилось, что 3-й Донской корпус, Кубанская армия, бригада астраханцев, другие мелкие части и семь бронепоездов, отходивших вдоль Армавир-Туапсинской железной дороги, объединились в одну группу войск под командой генерала П. К. Писарева. После безрезультатных переговоров о пропуске к морю с зелеными партизанами, занимавшими Гойхтский перевал, кубанская дивизия генерала A.M. Шифнер - Маркевича, при поддержке бронепоездов, 15-го марта заняла станцию Гойхт, и вечером следующего дня бронепоезда дошли до станции Туапсе. За ними двинулись войсковые части и бывшие с ними обозы с беженцами. Партизаны поспешно отступили по новороссийскому шоссе, и вслед за ними был выдвинут отряд казаков с батареей, занявший деревню Небуг и дошедший до Казачьей балки, в нескольких верстах от Туапсе. В районе Гойхтского перевала был оставлен арьергард в составе 2-й Кубанской дивизии с тремя бронепоездами. Двинутые по сочинскому шоссе кубанские казаки обнаружили лишь мелкие группы партизан, которые при их приближении убегали в горы. Этими мерами, во всяком случае до подхода главных сил Красной армии из Новороссийска или с севера, спокойное проведение эвакуации Туапсе было обеспечено. По какой-то причине преследовавшие казаков 34-я и 50-я стрелковые дивизии Красной армии отстали и несколько дней не двигались вперед.
Находившийся на «Беспокойном» начальник восточного отряда судов капитан 1 ранга Лебедев по радиотелеграфу сообщил о создавшемся в Туапсе положении и просил срочно выслать из Феодосии пароходы для эвакуации многих тысяч людей. Бывшему у Новороссийска эскадренному миноносцу «Дерзкий» было приказано немедленно идти в Туапсе. Следовавшему к Геленджику, который продолжал занимать противник, начальнику 2-го отряда судов капитану 1 ранга П. Н. Машукову было передано, чтобы он со своим отрядом тоже шел в Туапсе. В Туапсе находился лишь сторожевой катер «Старший лейтенант Макаров»
В 8 часов утра 17-го марта «Дерзкий» пришел в Туапсе. Этот миноносец, как и все другие, бывшие в хорошем состоянии корабли, был захвачен в январе 1919 года «союзниками» и лишь 1 марта 1920 года был возвращен в Измите англичанами. Туда пришел эскадренный миноносец «Поспешный», который предполагалось отправить на Мальту в ремонт, и его уже сплававшаяся команда с капитаном 2 ранга Н. Р. Гутаном во главе перешла на «Дерзкий». После перегрузки всех материалов, снарядов и имущества и необходимого ознакомления с новым кораблем «Дерзкий» 12 - го марта прибыл в Севастополь. По нефти для него там не оказалось, и через три дня «Дерзкий» был послан в Ялту для приема горючего с бывшей там баржи. Но нефть оказалась настолько густой, что ее с трудом могли перекачивать помпы, и, не догрузившись, миноносец ушел к Новороссийску. По приходе «Дерзкого» в Туапсе капитан 1 ранга Лебедев со своим флаг-офицером перешел на него, а «Беспокойный», у которого все запасы были на исходе и оставалось мало снарядов, перекачав на «Дерзкий» немного лишней нефти и взяв некоторое количество раненых, в следующую ночь ушел в Феодосию. Капитан 1 ранга Лебедев с помощью капитана 2 ранга Гутана и офицеров «Дерзкого» взял в свои руки все управление морской частью эвакуации. Было организовано управление портом, и на балконе его дома непрерывную вахту несли сигнальщики «Дерзкого», через которых шла вся связь между сухопутным командованием и стоявшим в порту на якоре миноносцем.
18 - го марта пришел отряд капитана 1 ранга Н. Н. Машукова, который находился на канонерской лодке «Георгий», оборудованной из парохода серии «Эльпидифоров». Вслед за ними прибыл транспорт «Колхида», начали приходить из Феодосии пароходы и прибыл находившийся у Новороссийского залива английский крейсер «Калипсо». Чуть позже подошел эскадренный миноносец «Стедфаст».
Немедленно было приступлено к погрузке войск, но тут выяснилось, что кубанский войсковой атаман генерал Н. А. Букретов, председатель рады Иванис и председатель краевого правительства Тимченко и другие лица ведут усиленную пропаганду среди кубанских казаков в смысле полного разрыва с Добровольческой армией, отказа от эвакуации в Крым и создания независимой Кубани в союзе с мифической Горской республикой, зелеными Черноморья и будто бы с активной поддержкой Грузии. Несмотря на противодействие командующего Кубанской армией генерала А. Г. Шкуро и большинства офицерства, кубанские казаки поддались этой пропаганде и не пожелали эвакуироваться. Но все эти обещания были лишь пустыми словами: Горская республика была быстро ликвидирована красными, зеленые превратились в Красную партизанскую армию, а Грузия отказалась пропустить казаков на свою территорию. В связи с создавшимся положением началась погрузка 3-го Донского корпуса, астраханцев, попавших в Туапсе добровольцев и беженцев. Ввиду большого количества подлежащих эвакуации лиц из Феодосии были вызваны добавочные пароходы. Вечером на рейд пришли: пароход «Анатолий Молчанов», частно-владельческий пароход «Возрождение», транспорты «Саратов» и «Тигр». Пассажирский транспорт «Тигр» был предоставлен раненым и больным, беженцы устраивались по способности, в частности на пришедшие английский и французский пароходы.
19-го марта канонерская лодка «Георгий» пошла к Сочи для оказания содействия продвигавшимся вдоль моря на юг кубанским казакам. Туда же, в Сочи, были направлены пароходы «Саратов», «Новгород» и «Херсон» (в охранении двух эсминцев и французского миноносца). Сторожевой катер «Старший лейтенант Макаров» для выяснения намерений грузин был послан в Сухум, но к назначенному ему сроку не вернулся. 20-го марта «Ледокол № 1», подошедший из Керчи, взяв под командой мичмана, два десятка вооруженных матросов с «Дерзкого», при пулемете, был послан к Джубге, где стояли два буксира и парусные шхуны, на которых при оставлении Туапсе партизанами, часть из них бежала. С хода ледокол подошел к стоявшему на якоре «Тайфуну», на который перепрыгнули матросы «Дерзкого», но на буксире никого не оказалось. Маленький буксир «Елизавета» стоял у береговой пристани и захватить его не было возможности. Выпустив несколько 75-мм снарядов по берегу, ледокол взял «Тайфун» на буксир и привел его в Туапсе. По поводу «Тайфуна» между Лебедевым и Машуковым произошел забавный спор. Основываясь на том, что буксир был захвачен кораблем его отряда, Машуков настаивал на его зачислении в этот отряд, но Лебедев, которому «Тайфун» ввиду отсутствия в Туапсе буксиров был крайне необходим для оказания помощи при швартовке пароходов и для буксировки болиндера, напомнил старый корсарский обычай, по которому призовое судно принадлежит тем, которые первые завладели его палубой и на ней продолжали оставаться, то есть в данном случае мичман и его команда с «Дерзкого». Но в это время команда, оставив «Тайфун» стоять на якоре, вернулась на миноносец. Зная это, капитан 2 ранга Н. Р. Гутан, для продолжения занятия буксира и избежания захвата оставленного судна азовцами, срочно послал на него гардемарина. Капитан 1 ранга Н. Н. Машуков был очень рассержен таким поворотом дела.
В шесть часов утра 21-го марта «Дерзкий» с целью подбодрить находившиеся на фронте части и устрашения партизан вышел в море. У Небуга на «Дерзкий», с берега на шлюпке прибыл кубанский генерал В. Г. Науменко, заменивший отбывшего со своим корпусом генерала П. К. Писарева. Генерал В. Г. Науменко предложил пройти на северо-запад с целью установить, не подходят ли по шоссе из Новороссийска части Красной армии. Малым ходом «Дерзкий» в двух-трех милях от берега пошел дальше. У Ольгинского кордона был обстрелян из орудий конный разъезд. Затем было выпущено несколько снарядов по Джубге, где, вероятно, находилась главная база партизан, и были утоплены стоявшие у берега буксир и шхуна. На обратном пути миноносец обстрелял деревню Ольгинка, а затем по просьбе, переданной из штаба отряда, открыл огонь по склону дальней горы, до которой полевая артиллерия не доставала и где виднелась цепь партизан, убежавшая после первых же выстрелов. В это время казачья батарея обстреливала шоссе и прибрежную гору. Никакого движения войск по шоссе не было замечено, из чего можно было заключить, что с этой стороны части Красной армии еще не подходили. После захода солнца «Дерзкий» вернулся в порт.
Всего в Туапсе собралось 57 тысяч донских и кубанских казаков. Большую часть казаков здесь составляли кубанцы. 23-го марта в Туапсе, в охранении крейсера «Алмаз», пришла вторая партия пароходов: гидрографическое судно «Казбек», плавбаза подлодок «Добыча», пароходы: «Лазарев», «Россия», и транспорт «Николай 119», благодаря которым явилась возможность эвакуировать желающих. Пришли также: французский буксир, французская канонерская лодка «Дю-Шаффо», (взявшая на борт небольшое количество интеллигентных беженцев).
Вечером партизаны произвели внезапное наступление и отбросили передовые части казаков за реку Небуг. Опасаясь их дальнейшего продвижения, генерал В. Г. Науменко попросил об оказании артиллерийской поддержки с моря. В 2 часа ночи 22-го марта «Дерзкий» снялся с якоря и, подойдя близко к берегу и осветив долину прожекторами, в 4 часа утра открыл огонь залпами из своих орудий по мосту, шоссе и южному склону долины. Перед рассветом миноносец отошел в море, но в 6 часов, когда он снова стал приближаться к Небугу, по нему начали стрелять два полевых орудия, сразу давшие один перелет и один недолет. Орудия, которые стояли в разных местах, были сейчас же обнаружены по вспышкам выстрелов; развернувшись бортом, «Дерзкий» их обстрелял и после первых же близких разрывов они замолчали. С целью снова вызвать их стрельбу миноносец прошел четыре раза в двух-трех километрах от берега, но орудия упорно молчали. В 8 часов «Дерзкий» вернулся в Туапсе и подошел к «Калипсо», который дал ему сколько мог нефти. Действия на морском фланге «Дерзкого», видимо, обескуражили партизан, которые не только прекратили попытки наступать, но даже отошли назад, и высланный в этот день казачий разъезд прошел на несколько километров вперед, никого не обнаружив.
На следующий день капитан 1 ранга Н. Н. Машуков, присутствие которого было необходимо ввиду готовившегося десанта в Азовском море, ушел на «Георгии» в Керчь. Вслед за ним, несмотря на поднятый «Дерзким» сигнал «вернуться», который, возможно, не был понят, ушел и «Лазарев» (не завершив погрузку и приняв на борт только 690 чел.). 25-го марта в Туапсе прибыли тральщики «Альбатрос» и «Баклан». Они приняли около 1200 кубанцев и в ночь на 26-е марта ушли в Керчь.
Вечером того же дня в Туапсе прибыли транспорты «Батум», «Ялта» и «Корнилов», предназначенные исключительно для приема конского состава и обозного имущества. На них погрузили без малого 200 лошадей, несколько обозных двуколок, а также 400 пудов продовольствия, до двух тысяч снарядов, три орудия с передками,120 пудов керосина, различное инженерное имущество и походные кухни кубанцев. Рано утром 27-го марта в порт пришли транспорты «Маргарита», «Ольга», «Владимир» «Казбек» и «Петербург», в охранении крейсера «Генерал Корнилов».
27-го марта фактически эвакуация была закончена, и все пароходы ушли в Феодосию. У железнодорожной пристани остался транспорт «Николай 119», грузивший еще артиллерию и который должен был взять команды бронепоездов. Управление портом было переведено на транспорт, «Тайфун» с болиндером пошел в Сочи, куда должны были посылаться в дальнейшем пароходы. Надо отметить, что в Сочи и далее до Поти не было оборудованных портов и погрузка на суда была лишь возможна при помощи мелкосидящей баржи с пересадкой людей на стоявшие на якоре пароходы. Находившийся на железной дороге арьергард и бронепоезда, устроив в туннелях завалы, в этот день оставили Гойхтский перевал и начали отходить к Туапсе; кубанские части и обозы уходили на юг по сочинскому шоссе. Два бронепоезда отошли на железнодорожную пристань и командир «Николая» предложил своими стрелами снять с них и погрузить на транспорт орудия и башни. Остальные бронепоезда, кроме одного, были приведены в негодность. Транспорт должен был взять с собой находившийся в порту буксирный катер «Петр», который с трудом был приведен к его борту четверкой «Дерзкого». На остальных мелких катерах машинисты миноносца сняли части механизмов.
Окончательное оставление порта было назначено на 28-е марта, в зависимости от того, как быстро будут наступать красные, но из предосторожности стоявшие в середине порта «Дерзкий», «Алмаз» и «Калипсо» к вечеру подняли все шлюпки и были готовы к немедленной съемке с якорей. На новороссийском шоссе арьергард отошел на последний перед портом Агойский перевал, но партизаны здесь его не беспокоили, вероятно не решаясь атаковать эту крутую гору. В первую половину дня 28-го марта продвигавшаяся вдоль железной дороги дивизия красных была задержана арьергардом при поддержке бронепоезда у последней станции Кабардинка, но их части продвигались также вдоль долины Паук. В 14 часов «Николай», окончив погрузку, отошел от пристани, но на случай необходимости взять еще кого-либо был поставлен на якорь в порту и ушел лишь два часа спустя. Оставленные им пустые бронеплощадки паровоз столкнул в море. В 15 часов начался отход арьергардов. Для облегчения отступления арьергарда с новороссийского направления «Дерзкий» в 16 часов подошел к долине Агоя и выпустил десяток снарядов вдоль шоссе. В момент поворота миноносца в море, по нему открыли огонь два 3-дюймовых орудия, место которых сразу определить не удалось. «Дерзкий» обстрелял некоторые пункты на берегу, где предположительно могла бы находиться батарея, которая сделала десятка два выстрелов, причем некоторые ее снаряды ложились вблизи миноносца. Наконец, сигнальщики заметили вспышки выстрелов на склоне холма у Небуга и по этому месту был открыт беглый огонь из трех орудий, и тотчас же батарея замолчала. В 17 часов 30 минут «Дерзкий» вернулся к Туапсе и стал на якорь в двух милях от берега на внешнем рейде, невдалеке от вышедшего в 16 часов из порта «Калипсо». К этому времени арьергард с железной дороги уже отошел на юг. У вокзала был большой пожар, зажженный командой бронепоезда, и рвались боеприпасы. Сам бронепоезд отошел на Черноморский вокзал, взорвав после себя мост через Туапсинку. Через город на рысях проходили несколько сотен казаков, бывших в арьергарде на новороссийском шоссе.
Цепи красных появились со стороны Кабардинки и затем на холмах со стороны Паука. Бронепоезд обстреливал их шрапнелью, но по нему открыла довольно меткий огонь батарея; после попадания гранаты в стоявший за ним паровоз, бронепоезд отошел за поворот. Другая батарея (возможно, это был бронепоезд) более крупными снарядами обстреливала город и порт. «Дерзкий» сделал лишь несколько выстрелов, так как с мостика было трудно разобрать, где свои и где чужие. В 18 часов, вероятно приблизившись, как предполагали, 42-линейная батарея одиночными выстрелами открыла огонь по кораблям гранатами и иногда шрапнелью, целя главным образом в «Калипсо». Выбравшие заблаговременно якоря корабли малым ходом начали уходить, причем капитан 2 ранга Н. Р. Гутан, не желая при этом опережать «Калипсо», держался позади его траверза. Ответного огня корабли не открыли, так как местоположение батареи не удалось заметить, а стрелять по городу было безрассудно. Шрапнель разорвалась между мачтами «Дерзкого», и пули, как горох, рассыпались по стальной палубе, но в этой части миноносца по боевой тревоге никого не было, а проходивший здесь старший офицер лейтенант В. К. Полетика успел отпрыгнуть под настройку. Затем у самой кормы «Калипсо» поднялся фонтан воды и разорвавшийся снаряд осыпал ее осколками, после чего крейсер увеличил ход и его примеру последовал «Дерзкий». Батарея оказалась дальнобойной, и корабли находились в сфере ее обстрела 20 минут.
Через Туапсе, включая беженцев и гражданских лиц, было эвакуировано примерно 30 000 человек, некоторое количество лошадей (около 350) и орудий (не менее 12-ти трехдюймовок и две легкие гаубицы), а также значительное количество интендантского имущества, провианта (в том числе около 10 тыс.пудов муки) и амуниции.
10.Эвакуация Сочи.
После оставления Туапсе, те кубанские части, что по ряду причин не успели эвакуироваться, отошли на тридцать и, пройдя Лазаревку, закрепились вдоль бурной в это время года горной реки Псезуапе; затем, после трехдневного боя, они 29-го марта были вынуждены отступить до долины реки Шахе, в двадцати верстах от Сочи. Строившаяся железная дорога оканчивалась несколько километров далее у Лоо, поддерживавший казаков бронепоезд был взорван, и его команда погрузилась на прибывший к Сочи пароход «Колыма», принимавший людей с помощью болиндера. Всего «Колыма» приняла около 2 тыс. человек.
Утром 2-го апреля «Капитан Сакен» встал на якорь у Сочи; вскоре с берега прибыл генерал Шкуро, который имел длинный разговор с генералом С. Г. Улагаем в кают-компании миноносца. Позже было получено радио с приказанием генералу С. Г. Улагаю следовать в Батум, для переговоров с прибывшим туда из Владикавказа командовавшим войсками на Кавказе генералом И. Г. Эрдели. 3-го апреля «Капитан Сакен» пришел в Батум.
«Капитан Сакен» впервые после Константинополя смог принять полный запас нефти. Фактически в Батуме всем распоряжались англичане. Они имели здесь свою базу, через которую шло снабжение в Каспийское море и Персию, и в городе стояла их пехотная часть.
Положение казаков на остававшейся в их распоряжении маленькой территории продолжало ухудшаться. В этом поистине райском саду, которым является Черноморское побережье весной, когда все деревья в цвету, всегда был недостаток в пищевых продуктах, и казаки лишь с трудом находили себе пропитание и голодали. Ввиду этого, по распоряжению Константинопольской морской базы, пассажирский пароход «Св. Николай», нагрузив 50 тонн муки, 4-го апреля был послан в Сочи. Там он взял на борт 1100 больных и 400 других пассажиров и доставил их в Ялту.
Развязка быстро приближалась. Потеснив казаков, 9-го апреля красные части заняли Сочи, и кубанцы, в надежде быть пропущенными в Грузию, отошли в нейтральную зону; преследуя их, 11-го апреля красные дошли до границы. У нейтральной зоны, против хутора Веселый, стояли на якорях английский линейный корабль «Айрон Дьюк», эскадренный миноносец, пришедший из Крыма пароход «Бештау» и «Тайфун» со своим болиндером.
На «Айрон Дьюке» находился генерал Шкуро, который еще раз попытался повлиять на казаков. В конечном результате на «Бештау» и взятый им на буксир болиндер было погружено до трех тысяч казаков, среди них военное училище и много офицеров. Больше пароход не мог вместить, и к вечеру 13-го апреля все корабли вышли в море. Атаман Н. А. Букретов, при посредничестве генерала Н. А. Морозова, вступил в переговоры с местным красным командованием и заключил с ним при условии нерепрессирования сдавшихся договор о капитуляции, но это условие впоследствии не было признано высшими властями. Обманутые своими лидерами, казаки хотели устроить над ними самосуд, но Н. А. Букретов, Иванис и Тимченко бежали в Грузию. Некоторое количество казаков решили все же не сдаваться и распылились в окрестных горах.
Глава 5
11. Смена командования.
... После потери Кубани и Северного Кавказа остатки Белой армии были сосредоточены на Крымском полуострове. На маленьком Крымском полуострове сосредоточилось все, что осталось от Вооруженных сил Юга.
Деникин взялся за проведение реорганизации остатков ВСЮР. Избыточные штабы, учреждения и части, собравшиеся на полуострове со всей территории Юга России, расформировывались. Оставшийся личный состав направлялся на укомплектование действующих войск.
Ставка располагалась в тихой Феодосии, в гостинице «Астория». Крымский корпус Слащёва по - прежнему прикрывал перешейки. В Керченском районе расположили сводный отряд, чтобы обеспечить полуостров от возможной высадки десанта со стороны Тамани. Все остальные войска были расположены в резерве, для отдыха и восстановления. Добровольцы стояли в районе Симферополя, донцы - в Евпатории, кубанцы - в Керчи и Феодосии.
В целом армия располагала 60 тыс. человек при 100 орудиях и около 500 пулеметов. Сил было достаточно для обороны полуострова, однако армия устала физически и морально, что создавало почву для дальнейшего разложения. Не хватало материальных запасов, оружия и снаряжения. Если добровольцы вывезли своё оружие, то казаки почти все бросили.
Крым был центром всевозможных интриг, куда теперь добавилась потерпевшая поражение армия, оставшиеся без войск генералы, и множество беженцев. Искали виновников поражения и спасителей. Южнорусское правительство Мельникова, созданное в марте 1920 года, фактически так и не приступило к работе. В Крыму приняли его в штыки, критикуя как созданное в результате соглашения с самостийниками. «Морально потрясенными» были и многие политики, прибывшие из Новороссийска, которые пытались заявить о своих правах. Однако карманный кабинет при военном диктаторе мог только недовольно ворчать о просчетах командования. Для Деникина не составило труда 29 - го марта упразднить Южнорусское правительство во главе с Н.М.Мельниковым. Когда уволенный премьер пытался уточнить: «Позвольте вас, генерал, спросить: что вас побудило совершить государственный переворот?», Деникин красноречиво объяснил: «Какой там переворот! Я вас назначил, и я вас освободил от обязанностей - вот и все».
В итоге министры упаковали чемоданы и отправились в Константинополь. Сложнее было договориться с генералами и адмиралами. Офицерство и генералитет также искали виновников военной катастрофы. Козлом отпущения стал один из вождей Добровольческой армии и ВСЮР, начальник штаба армии Деникина генерал Иван Романовский. Его считали виновником поражений Белой армии. Обвиняли в либерализме и масонстве. Обвиняли в хищениях, хотя это был честный человек и постоянно испытывал материальные проблемы. Деникин был вынужден снять «храбрейшего воина, рыцаря долга и чести» Романовского с поста начальника штаба армии.
Тем временем активно интриговали и против самого Деникина. Командование донцов считало, что добровольцы «предали Дон» и предлагали казакам покинуть полуостров, пробиваться в родные станицы. Командование белого фронта интриговало в пользу Врангеля. Герцог Лейхтенбергский предлагал возродить монархию, выступал за великого князя Николая Николаевича. Британцы предлагали «демократию». Оставшиеся без назначения генералы Боровский и Покровский вели свою игру. В новые главнокомандующие предлагался бывший командующий Кавказской армии Покровский. Духовенство, возглавлявшее крайне правых, выступало за Врангеля. Епископ Вениамин говорил, что «во имя спасения России» надо заставить генерала Деникина сложить власть и передать ее генералу Врангелю. Мол, только Врангель спасёт Родину. Зараженный всеобщей вакханалией, пытался вести свою игру и командир Крымского корпуса генерал Слащёв. Он связывался то с Врангелем, то с Сидориным, то с герцогом Лейхтенбергским, то с Покровским. Слащёв предлагал собрать совещание и предложить Деникину сложить командование.
В руководстве ВСЮР тем временем назревал давний конфликт между двумя яркими личностями, каковыми являлись Врангель и Деникин. Их противостояние историки относят к началу 1920 года, хотя оно проявилось еще во времена, когда Деникин лишь пытался обнародовать Московскую директиву. Оказавшись в 1919 году в Царицыне, на «второстепенном фронте», Врангель получил хорошую возможность проанализировать проигранные сражения и операции и подготовить предложения по проведению новых, с учетом накопленного опыта. Его проекты, отправлявшиеся в штаб Главнокомандующего ВСЮР, зачастую не находили отклика в силу различных взглядов на вопросы военной теории, а также отправлялись в долгий ящик из-за их практической невыполнимости, что не могло не вызывать раздражение импульсивного и исполненного эмоциональностью барона. Вступив в должность командующего Добровольческой армией и прибыв сменить несчастного Май-Маевского, Врангель воочию убедился в беспочвенности многих своих прожектов ввиду того, что, в отличие от гладко выглядевших на бумаге корпусов, дивизий и полков, в реальной жизни они оказались горсточками военных энтузиастов, количественно непригодных для воплощения крупномасштабных операций. Деникин справедливо полагал, что в работе со штабом новый начальник Добровольческой армии вносит элемент нервозности и разлада, явившись не только полной противоположностью Романовскому, но и самому Деникину. Главнокомандующий был убежден, что прожектерство Врангеля имеет одну тревожную тенденцию - барон упорствует в своих заблуждениях и не готов критически оценить свое стратегическое творчество. Вступив в хоровод политических событий на Кубани, до предела нервный Врангель стал ярым сторонником той идеи, что изначально неверно выстроенные отношения с кубанским правительством, начатые Деникиным во времена оны, постепенно привели Белое движение на Кубани в упадок, если не в антагонизм с Добровольческой армией. Барон начал вести приватные беседы с генералами Эрдели, Сидориным и даже Шкуро, зондируя почву относительно их настроенности на смену Главнокомандующего, однако большинство из них держались убеждения, что при любом отношении к Деникину смена власти в сложившейся для армии неблагоприятной ситуации ни к чему хорошему вести не может. Деникин, осведомленный от генералов о попытке Врангеля подкопаться под его пост, снес это довольно равнодушно, однако известия о закулисных переговорах не добавили в сознании Главнокомандующего положительных черт к личности Врангеля. Врангель понял, что он поспешил заключить мнение об общем недовольстве командованием и больше переговоры вести не стал, однако против его воли слухи просочились и к командованию союзников. Английский представитель Мак - Киндер прибыл в Россию в полной убежденности, что барон уже совершил свой «переворот», однако Деникин успокоил британца заверениями, что все слышанное им было не более чем усилиями злых языков, желающих вбить клин между белым командованием.
Оказавшись в январе 1920 года в Одессе, Врангель блестяще организовал эвакуацию войск Новороссийской области и нескольких тысяч беженцев, обеспечил на какое - то время Крым продовольствием, а армию - подкреплениями. «Благодарность» Деникина не заставила долго ждать - в первых числах февраля Врангель был отправлен в отставку и вынужденно уехал в Константинополь. Эвакуация из Новороссийска и с Кавказа прошла уже без его участия.
Деникин уже решил оставить свой пост. Он созвал в Севастополе военный совет для избрания нового главнокомандующего. В его состав вошли члены штаба, командиры корпусов, дивизий, части бригад и полков, коменданты крепостей, флотское командование, находившиеся не у дел, но популярные генералы, включая Врангеля, Покровского, Юзефовича, Боровского, Шиллинга и др. Председателем совета Деникин назначил генерала Драгомирова.
Если для большинства участников не требовалось особых усилий, чтобы попасть в Севастополь, то генерал Врангель почти месяц находился в Константинополе и готовился переехать в Сербию. Однако ожидавшаяся смена власти в Крыму изменила его планы. Прежде всего, Врангель поинтересовался мнением старших «партнеров» со стоявших в Босфоре британских и французских кораблей.
Прежде чем отправить кандидата в главкомы к крымским берегам, его ознакомили с посланием Верховного Комиссара Великобритании в Константинополе, в котором говорилось: «Британское Правительство, оказавшее генералу Деникину в прошлом значительную поддержку, которая только и позволила продолжать борьбу до настоящего времени, полагает, что оно имеет право надеяться на то, что означенное предложение будет принято. Однако, если бы генерал Деникин почел бы себя обязанным его отклонить, дабы продолжить явно бесполезную борьбу, то в этом случае Британское Правительство сочло бы себя обязанным отказаться от какой бы то ни было ответственности за этот шаг и прекратить в будущем всякую поддержку или помощь, какого бы то ни было характера, генералу Деникину». То есть, Врангелю предлагали отправиться в Крым, не обещая при этом никакой открытой поддержки. Тем не менее, будущий главком согласился с этими условиями. 3-го апреля генерал Врангель на британском линкоре отправился в Крым.
Сопровождавший его генерал Шатилов заранее предупредил: «Ты знаешь, что дальнейшая борьба невозможна. Армия или погибнет, или вынуждена будет капитулировать и ты покроешь себя позором. Ведь у тебя ничего, кроме незапятнанного имени не осталось. Ехать теперь, это безумие». Но на Врангеля эти доводы впечатления не произвели.
А тем временем, в Севастополе прошло первое заседание Военного совета. Собравшимся генералам пришлось обсуждать обращение Деникина к генералу Драгомирову, в котором говорилось: «Бог не благословил успехом войск, мною предводимых. И хотя вера в жизнеспособность армии и в ее историческое призвание мною не потеряна, но внутренняя связь между вождем и армией порвана. И я не в силах более вести ее. Предлагаю Военному совету избрать достойного, которому я передам преемственно власть и командование».
Судя по всему, Деникин просто устал. Бесконечная война и политические интриги. Его авторитет в войсках упал. Требовался новый человек, в которого поверят люди. Новый вождь мог дать новую надежду.
Военный совет собрался 3 - го апреля 1920 года. Совещание проходило бурно. Представители Добровольческого корпуса единодушно хотели просить Деникина остаться на своём посту и выражали ему полное доверие. Добровольцы категорически отказались от выборов. Когда Драгомиров сообщил, что это решение самого Деникина, добровольцы стали настаивать, чтобы Антон Иванович сам назначил своего преемника. Их поддержали кубанцы. Донцы объявили, что не могут указать на преемника, считали, что их представительство недостаточно. Слащёв считал, что его корпус не имеет на заседании достаточного числа представителей (в условиях возможного наступления красных часть командования корпуса осталась на передовой). Также он отмечал, что выборы главнокомандующего могут негативно повлиять на войска. Морское командование выступало за Врангеля.
Первое заседание Военного совета, проходившее в отсутствие Врангеля, оказалось безрезультатным. Генерал Драгомиров сообщил Деникину: «Военный совет признал невозможным решать вопрос о преемнике главкома, считая это прецедентом выборного начальства, и постановил просить Вас единолично указать такового». Ответ Деникина был категоричным: «Разбитый нравственно, я ни одного дня не могу оставаться у власти. Считаю уклонение от подачи мне совета генералами Сидориным и Слащевым недопустимым. Число собравшихся безразлично. Требую от Военного совета исполнения своего долга. Иначе Крым и армия будут ввергнуты в анархию».
Утром 4 - го апреля в Севастополь прибыл генерал Врангель, появление которого облегчило процедуру выборов командующего, осуществленную в духе солдатских комитетов 1917 года. После этого в Феодосию была отправлена телеграмма генерала Драгомирова: «Высшие начальники до командиров корпусов включительно единогласно остановились на кандидатуре генерала Врангеля. Во избежание трений в общем собрании означенные начальники просят Вас прислать ко времени открытия общего собрания, к 18 часам, Ваш приказ о назначении без ссылки на избрание Военным советом».
В результате Деникин подписал свой последний приказ: «1. Генерал - лейтенант барон Врангель назначается главнокомандующим Вооруженными силами Юга России. 2. Всем, шедшим честно со мною в тяжкой борьбе, - низкий поклон. Господи, дай победу армии и спаси Россию. Генерал Деникин».
Бывший главком предпочел не встречаться со своим преемником и покинул Феодосию на том же британском линкоре «Император Индии», на котором доставили в Севастополь Врангеля.
5 - го апреля Деникин и Романовский прибыли в Константинополь. В тот же день в вестибюле русского посольства Романовский был убит неизвестным, одетым в офицерскую форму.
А тем временем, Врангель немедленно приступил к подготовке армии к новым боям, в которых по выражению генерала Шатилова шансы на победу у красных оценивались в «девяносто девять и девять в периоде» из ста.
Новому главнокомандующему пришлось в короткое время решать, кроме множества социально-экономических, политических, финансовых и других проблем, и появившиеся сразу же вопросы по защите Крыма.
Ближайшая задача, возложенная на армию, по - прежнему заключалась в обороне Крыма.
12. Первые бои генерала Врангеля.
После поражения Деникина и эвакуации остатков армии в Крым, английская дипломатия предприняла ряд инициатив по возможно бескровному свертыванию оставшихся очагов белого сопротивления. Она попыталась посредничать при прекращении военных действий на русском Севере. Затем - в Крыму.
11 - го апреля 1920 года, получив от Врангеля принципиальное согласие о прекращении борьбы (правда с оговорками, что на это потребуется около двух месяцев подготовки, в течение которых союзники должны будут снабжать армию и население занятых ею областей всем необходимым), лорд Керзон (серьезный человек), направил на имя Чичерина ноту, в которой предложил,«в интересах России и гуманности распорядиться о прекращении военных действий и объявлении всеобщей амнистии при условии расформирования добровольческой армии».
В ответной ноте от 14 - го апреля сообщалось о согласии обсудить это предложение в комплексе с вопросами советско-английских отношений (как - то: торговля, концессии, царские долги, перспективы экономического сотрудничества и пр.).Ставились условия - о намерении вести переговоры Литвинову (которого английское правительство дало отвод),о прекращении всех обязательств Англии перед Врангелем. Кроме того - симметричное обращение (поспособствовать переправке в Россию венгерских комиссаров Венгерской Советской Республики).
18 - го апреля Керзон направил новую ноту, в которой заявил, что «не может допустить разгрома, так же как и поражения южнорусской армии». И что в случае отсутствия быстрого и удовлетворительного ответа, английское правительство окажет военную защиту армии в Крыму.
В ответной ноте Чичерин, 20 - го апреля повторил, что все поставленные вопросы могут быть разрешены путем непосредственных переговоров .
4 - го мая последовало предложение Керзона о переговорах между Москвой и Врангелем (и 5 - го мая Чичерин ответил согласием, определив предмет обсуждения - амнистия всем лицам и бескровная ликвидация крымского фронта).
Красное командование, после крайне неудачных действий на Крымском направлении в январе-марте 1920 года, стало более тщательнее и внимательнее относиться к этой части фронта. Еще 20-го марта Латышская стрелковая дивизия была передана в полное распоряжение командующего 13-й армией Пауки И.Х.. 22-го марта она получила приказ о прибытии к 5-му апреля к подступам Перекопа и там сосредоточится.
Отбив атаки красных на Крым в начале марта 1920 - го года, разгромив при этом у большевиков - Эстонскую стрелковую дивизию, генералу Слащеву удавалось уже самому периодически переходить в контрнаступление.
Из оперативной сводки штаба 13-й армии (красных) о положении дел на фронте от 03.04.1920 года: «…сегодня около 9 час. Противник густыми цепями пехоты и около 300 сабель конницы при поддержке бронемашины перешел в наступление. Первый червказполк ( полк 8-й кавалерийской дивизии Червонного казачества), неся большие потери, вынужден был … отходить к северу от дер.Преображенки. Около полудня контратакой частей первой кавбригады положение было восстановлено и противник был отброшен к окраине г.Перекоп, где бой продолжается…».
3-го апреля Паука приказывает: «Начдиву Латышской дивизии с 24 час. 5 апреля вступить в командование войсками Перекопского направления, приняв таковое от начдива 8 - й Червказдивизии». С того же времени в оперативное подчинение начдиву Латышской дивизии передавались: 3 - я стрелковая дивизия (без 9 - й бригады); 8 - я кавдивизия (Червонного казачества), группа Нестеровича в составе: 124 - й стрелковой бригады, 42 - го сводного тяжелого артдивизиона, кавполка 42 - й дивизии, 13 - й кавбригады (комбриг - Микулин), 42 - го автобронеотряда и 4 - го автопулеметного взвода; а также 12 - й автоброневой отряд, 1 - й артавиаотряд и 9 - й воздухоотряд.
Вышеперечисленная группа пехотными частями, при поддержке артгрупп, должна была выбить противника из Перекопского перешейка и межозерного пространства, и выйти на линию р.Чатырлык - дер.Байсары; а конные группы 8 - й кавдивизии и группы Нестеровича должны были преследовать противника: одна в направлении Симферополя, другая - на Джанкой. Предполагаемый изначально переход группы Нестеровича через Сиваш у мыса Кугаран, в реальности не был осуществлен, т.к. в весенний период уровень воды в Сиваше делал переход кавалерии, пехоты и орудий в этом месте невыполнимым. 46 - я стрелковая дивизия (без 138 - й бригады) должна была находится у Чонгарского полуострова.
На 9 - е апреля боевой состав частей и соединений Перекопской группы был следующим: Латышская дивизия (комдив - Калнынь, комиссар - Дозитис, нач.штаба - Шведе) имела 447 командиров, 2603 штыка, 358 сабель, 126 пулеметов, 32 легких и 7 тяжелых орудий, всего личного состава 8276 человек; 8 - я кавалерийская дивизия (комдив - Примаков, комиссар - Петровский, нач.штаба - Туровский) имела 172 командира, 1554 сабли, 54 пулемета, 8 легких орудий, всего людей - 2565. В составе 3 - й стрелковой дивизии ( комдив - Козицкий, комиссар - Прядченко, нач.штаба - Камкин) было 302 командира, 1459 штыков, 185 сабель, 55 пулеметов, 14 легких орудий, всего людей - 4024. Группа Нестеровича насчитывала - 322 командира, штыков - 1054, сабель - 1244, пулеметов - 91, 20 легких и 8 тяжелых орудий, всего личного состава - 4848 человек. Итого в Перекопской группе 13 - й армии было - комсостава - 1254 человек, штыков - 5119, сабель - 3341, пулеметов - 375, легких орудий - 74, тяжелых орудий - 15; всего личного состава - 19757 человек, а также 10 аэропланов и бронеотряд.
Сам Перекопский перешеек имел в длину около 30 км, и в ширину от 7 до 9 км. В своей южной части он был изрезан несколькими озерами, с образованием узких проходов. Его северную часть пересекает ров от Перекопского залива до Сиваша протяженностью 7,5 км, имеющий глубину около 10 м и ширину около 40 м. С южной стороны рва насыпан вал высотой 10 м. И ров, и вал, как оборонительные сооружения существовали задолго до присоединения Крыма к Российской империи.
В ночь 12 на 13 - е апреля части Перекопской группы заняли исходное положение для наступления. 1 - я латышская бригада расположилась в имении Преображенка и полукругом к северо-востоку от него радиусом до 6 км, 3 - я латышская бригада сконцентрировалась на участке от хутора Спендиаровка до западной окраины села Первоконстантиновка, а 2 - я бригада находилась в селе Чаплинка, 3 - я стрелковая дивизия заняла позицию от восточной окраины Первоконстантиновки до деревень Владимировка, Павловка, Григорьевка.
Одна бригада 8 - й кавалерийской дивизии находилась на северо - восточной окраине имения Преображенка, а две бригады - в деревне Каланчак и хуторе Бугаевка. Группа Нестеровича располагалась следующим образом: кавалерийские и артиллерийские части, а также отряд бронемашин - в имении Строгановка и селе Ивановка, пехотные части - в районе сел Николаевка и Громовка.
У белых обороной Перекопского участка руководил ген.Тунненберг, который на левый участок вала выдвинул 136 - й пехотный Таганрогский полк из имевшейся у него в подчинении 34 - й пехотной дивизии, а на правый фланг - Сводно-гвардейский отряд полковника Петровского, оставив позади, в резерве - Отдельную бригаду полковника Ильина, полк немцев - колонистов, конницу генерал - майора Морозова и другие части.
13 - го апреля опоздание артподготовки на полчаса вынудило 1 - ю и 3 - ю латышские бригады наступать уже, когда начало светать и противник мог видеть наступавших. Слабая артподготовка оставила много не подавленных огневых точек белых, но наступавшим латышским стрелкам удалось выбить противника с передовых позиций, выдвинутых примерно на полкилометра вперед от Турецкого вала.
1 - й и 3 - й полки овладели участком вала, у Каркинитского залива и заняли оборону в отбитых у противника позициях. 8 - й полк (3 - я бригада) ворвался в город Перекоп и с боями занял его. Своим правым флангом его поддержал 9 - й полк. После чего оба полка устремились в направлении Турецкого вала. 4 - я рота 8 - го полка латышей начала было уже подниматься по крутому склону вала, но последовавшая далее контратака белой конницы и броневика, заставила бойцов обоих полков латышей отойти на полкилометра, к старому полугоспиталю, на окраине городка Перекоп.
8 - й и 9 - й полки попробовали снова двинуться в сторону вала, но новой контратакой белой конницы были отброшены еще севернее, к высоте 9.3 . 7 - я бригада 3 - й дивизии приняла участие лишь в конце боя и заняла высоту 7.1, чуть севернее полугоспиталя, ближе к Сивашу.
Драматически развивались события на участке 1 - й латышской бригады, овладевшей участком Перекопского вала, у Каркинитского залива. Примерно в 8.00 они отбили фронтальную атаку конницы белых, повторная фланговая атака слева заставила 3 - й полк латышей отступить. В это же время по 1 - му полку 1 - й латбригады был открыт ураганный пулеметный и артиллерийский огонь. За три часа выбыл из строя почти весь комсостав полка красных, погибли: командир полка - Калнынь (брат комдива) и комиссар - Акметынь. Только после того, как кавалерии белых удалось обойти 1 - й полк латышей с тыла, последние оставили Перекопский вал и с боями стали прорываться на север. Лишь тем, кто из 1 - го и 3 - го полков добрался до Преображенки, вышла на помощь одна бригада 8 - й кавалерийской дивизии, опоздав к бою на три часа, ввиду удаленности занятия исходных позиций накануне. Из - за ожесточенного сопротивления латышей, конница белых в плен никого не брала, все кто попадался - были изрублены.
Вечером 13 - го апреля начальник Перекопской группы 13 армии Калнынь отдал приказ о новом наступлении, начало которого намечалось на 6 часов утра 14 - го апреля.
Утром 14 - го апреля полки 1 - й и 3 - й латбригад, а также части 3 - й стрелковой дивизии начали наступление по всему фронту, но к Перекопскому валу приблизиться не смогли, ни на одном участке. Последовавшая далее контратака белых с применением двух танков, отбросила красных в район высоты 9.3 и дер.Преображенка. Здесь нужно отметить, что многие красноармейцы, по воспоминаниям самих участников, танки увидели впервые и сначала растерялись, а потом, развернув орудия, научились успешно им противостоять. Белые в этот день Преображенку захватывали дважды и оба раза были из нее выбиты. В 19.00 ими была предпринята третья атака с участием около 1800 сабель (конница Морозова, а также гвардейские части). Ожесточенный бой продолжался около двух часов. В конце концов 8 - я кавалерийская дивизия, 1 - я латбригада и 13 - я кавбригада группы Нестеровича были отброшены конницей противника. Большие потери в этот день были с обеих сторон.
В течение всего дня 15 - го апреля на Перекопском направлении царило затишье. Советские войска готовились к новому наступлению, противник активности не проявлял. Тем неожиданнее оказалась атака, предпринятая белыми: двумя полками Дроздовской дивизии и Алексеевской дивизией в направлении к северу от Перекопа.
Как раз вечером 15 - го апреля в группе советских войск был отдан приказ о новой атаке на Перекоп, которая намечалась на четыре часа утра 16 - го апреля. На правом участке бойцам 7 - го и 9 - го полков 3 - й латбригады ставилась задача подойти к валу. Полки изготавливались к утренней атаке и наступление белых застало их врасплох. 7-й полк понес большие потери – до трети состава только убитыми.
Левее под удар белых попала 2 - я латбригада. Ее 4 - й полк был выкошен пулеметным огнем, обойден дроздовцами, которых поддерживали два броневика и вынужден был в полном беспорядке отойти. Бойцам 6 - го полка 2 - й латбригады на короткое время удалось стабилизировать оборону, но после сильного артиллерийского обстрела, им пришлось отступить.
371 - му и 372 - му полкам 124 - й бригады из группы Нестеровича удалось отступить почти без потерь. Меньше повезло кавалерии - 22 - й кавполк 42 - й дивизии под командованием Максимова, опережая отступавших, завяз в Сиваше и почти был вырублен весь без остатка белой кавалерией. (В этом бою погибло несколько офицеров из Сводно - гвардейского отряда полковника Петровского, в том числе, и внук известного русского писателя Толстого Л.Н. - ротмистр Толстой Андрей Ильич). Сильный огонь с вала, а затем последовавшая атака, с использованием двух танков и броневика, вынудила, отступить бойцов из группы Нестеровича на несколько километров на север.
Таким образом, и третья попытка прорыва красных в Крым в апреле 1920 - го года оказалась безуспешной. Их основные боеспособные части Перекопской группы понесли большие потери и были сильно ослаблены. Противник же за эти дни начал подтягивать новые части, эвакуированные из Новороссийска. Так, 15 - го апреля в Армянск (Армянский Базар) вошла Марковская дивизия и заняла позиции на правом фланге белых, у дер.Щемиловка. 17 - го апреля сосредоточилась у Перекопа Дроздовская дивизия. Через два дня в Армянск приехал генерал Врангель и встретился с командованием дивизии. У дроздовцев, полковник Туркул был произведен в генерал - майоры, а генерал - майор Витковский - в генерал - лейтенанты.
Немного позже подошла Корниловская дивизия и расположилась на левом участке Перекопских позиций, тогда же подтянулась и конница генерала Барбовича.
Соотношение сил на перешейке, после эвакуации белых из Новороссийска и апрельских боев, стало меняться не в пользу красных, их численное превосходство ранее, было уже не таким ощутимым. Согласно «Донесения командования 13 армии командующему Юго-Западным фронтом…» от 26 - го апреля 1920 года - численный состав Перекопской группы составлял 8218 штыков и 1885 сабель( плюс 600 сабель дивизионной конницы), и 12 бронеавтомобилей, с учетом подхода не ранее 10 мая частей 52 - й стрелковой дивизии. Силы же противника красными оценивались на Перекопском направлении в 6807 штыков , 2400 сабель, 5 бронеавтомобилей и 4 танка.
Командование Красной Армии решило временно отказаться от новых наступательных операций в Крымском направлении. Основной задачей красных здесь теперь (на время) стало - прикрытие Северной Таврии от выхода белых из Крыма.
Боевой элемент армии Врангеля был реорганизован в течение апреля - мая и представлял к середине мая следующее:
Штаб главкома состоял из 1 - го и 2 - го генерал - квартирмейстерств.
В 1 - е, возглавляемое генералом Коноваловым, входили отделы: общий, оперативный, организационный, разведывательный, агентурный, связи, а также управления генерал-инспекторов пехоты, кавалерии, артиллерии и авиации. Эти управления помимо прочего ведали артиллерийским и инженерно-техническим снабжением подведомственных родов войск.
Во 2 - е, возглавляемое генералом Архангельским, входили отделы общий, политический (ведал агитацией и пропагандой на фронте, в тылу и на территории «Совдепии»), иностранных сношений, военно-цензурный, особый (контрразведка) и управление дежурного генерала.
Комплектованием, снабжением и тыловым обеспечением Русской армии и Черноморского флота занимались Военное управление (начальник - генерал Вязьмитинов), Морское управление (начальник - адмирал Герасимов, командующий Черноморским флотом), Управление снабжений (в него входили, с одной стороны, Артиллерийское, Интендантское и Ветеринарное управления, Инженерно - технический отдел, Отделение ремонтирования (пополнения конского состава), с другой - отделы торговли, промышленности, продовольствия, горный и топлива, торговых портов и мореплавания), Главное интендантство, Главное военно - инженерное управление, Главное военно - санитарное управление и Управление начальника военных сообщений, ведавшее транспортом и средствами связи.
1 - й армейский (Добровольческий) корпус.
Командир корпуса: генерал - лейтенант Кутепов.
Начальник штаба корпуса:
3 - я Дроздовская стрелковая дивизия.
Начальник дивизии: генерал - лейтенант Витковский.
Начальник штаба:
-1 - й офицерский генерала Дроздовского полк, 2 - й офицерский генерала Дроздовского полк, 3 - й офицерский генерала Дроздовского полк; Запасной батальон; 3 - я артиллерийская бригада, 3-й запасной артиллерийский дивизион (два горных орудия и два легких орудия); 3-я отдельная инженерная рота.
Численность боевого элемента дивизии была доведена до 3500 штыков.
2 - я Марковская пехотная дивизия.
Начальник дивизии: генерал - майор Третьяков.
Начальник штаба дивизии:
-1 - й офицерский генерала Маркова полк, 2 - й офицерский генерала Маркова полк, 3 - й офицерский генерала Маркова полк; Запасной Батальон; 2 - я артиллерийская бригада, 2 - я Марковская отдельная тяжелая батарея (четыре тяжелых орудия), 1 - й запасной артиллерийский дивизион (три горных орудия и два легких орудия); 1 - я отдельная инженерная генерала Маркова рота.
Численность боевого элемента дивизии была доведена до 4000 штыков.
1 - я Корниловская ударная дивизия.
Начальник дивизии: генерал - майор Скоблин.
Начальник штаба дивизии:
-1 - й Корниловский ударный полк, 2 - й Корниловский ударный полк, 3 - й Корниловский ударный полк; Запасной батальон; 1 - я Корниловская артиллерийская бригада; 1 - й Корниловский запасной артиллерийский дивизион (два горных орудия и четыре легких орудия); 2 - й Бронеавтомобильный дивизион; Отдельный генерала Корнилова инженерный батальон.
Численность боевого элемента дивизии была доведена до 3500 штыков.
1 - я кавалерийская дивизия
Начальник дивизии: генерал - майор Барбович.
Начальник штаба дивизии: генерал - майор Скляров.
-1 - я бригада генерал - майора Чекотовского (Сводно - гвардейский кавалерийский полк, 1 - й Кавалерийский полк), 2 - я бригада генерал - майора Чеснокова (2 - й кавалерийский полк, 3 - й кавалерийский полк), 3 - я бригада генерал - майора Зубова (4 - й кавалерийский полк, 5 - й кавалерийский полк); 1 - я конно - артиллерийская бригада; Запасной кавалерийский полк.
На укомплектование 1 - й кавалерийской дивизии были обращены:
-Сводно - гвардейский кавалерийский полк: подразделения Кавалергардского, Лейб - гвардии Конного, Лейб - гвардии Кирасирского Его Величества, Лейб - гвардии Кирасирского Её Величества, Лейб - гвардии Конно - Гренадерского, Лейб - гвардии Уланского Его Величества, Лейб - гвардии Уланского Её Величества, Лейб - гвардии Гродненского гусарского, Лейб - гвардии Драгунского полков бывшей императорской армии;
-1 - й кавалерийский полк: подразделения Алексеевского конного, 2 - го офицерского Дроздовского конного, Отдельного конного генерала Корнилова полков, 17 - го уланского Новомиргородского, 2 - го драгунского Псковского, 12 - го уланского Белгородского и 12 - го гусарского Ахтырского, 15 - го Переяславского, 17 - го Нижегородского и 18 - го Северского драгунских полков бывшей императорской армии.
2 - й кавалерийский полк: подразделения 4 - го Мариупольского, 5 - го Александрийского, 6 - го Клястицкого, 7 - го Белорусского, 11 - го Изюмского, 17 - го Черниговского, 1 - го Сумского, 3 - го Елизаветградского, 10 - го Ингерманландского гусарских и 11 - го Рижского драгунского полков бывшей Императорской армии;
-3 - й кавалерийский полк: подразделения 1 - го уланского Петроградского, 2 - го Курляндского, 6 - го Волынского, 10 - го уланского Одесского, 11 - го Чугуевского и 14 - го Ямбургского уланских бывшей Императорской армии.
-4 - й кавалерийский полк: подразделения 7 - го уланского Ольвиопольского, 10 - го драгунского Новгородского, 9 - го драгунского Казанского, 9 - го уланского Бугского и 9 - го гусарского Киевского полков бывшей императорской армии.
-5 - й кавалерийский полк: подразделения 13 - го Владимирского, 3 - го Смоленского, 15 - го Татарского и 16 - го Новоархангельского уланских полков бывшей императорской армии , 6-й кавалерийский полк в составе подразделений 9-го драгунского Казанского, 9-го уланского Бугского и 9-го гусарского Киевского полков бывшей императорской армии.
-Запасной кавалерийский полк: подразделения 1 - го Заамурского, 12 - го драгунского Стародубовского, 16 - го драгунского Тверского полков бывшей императорской армии.
Общая численность боевого элемента дивизии была доведена до 1000 сабель.
2 - й армейский (Крымский) корпус.
Командир корпуса: генерал - лейтенант Слащев.
Начальник штаба корпуса: генерал - майор Дубяго.
13 - я пехотная дивизия.
Начальник дивизии: генерал - майор Андгуладзе.
-49 - й пехотный Брестский полк, 50 - й пехотный Белостокский полк, 51 - й пехотный Литовский полк, 52 - й пехотный Виленский полк; 13 - я артиллерийская бригада; 2 - й Отдельный Позиционный артиллерийский дивизион; Отдельная инженерная рота 13 - й пехотной дивизии; 3 - я отдельная телеграфная рота; Пинско - Волынский батальон; Запасной батальон 13 - й пехотной дивизии; 1 - й Бронеавтомобильный дивизион.
Численность боевого элемента дивизии была доведена до 3500 штыков.
34 - я пехотная дивизия.
Начальник дивизии: генерал - майор Теплов.
-133 - й пехотный Симферопольский полк, 134 - й пехотный Феодосийский полк, 135 - й пехотный Керчь - Еникальский полк, 136 - й пехотный Таганрогский полк; 7 - я отдельная телеграфная рота; 34 - я артиллерийская бригада; Отдельная инженерная рота 34 - й пехотной дивизии; Запасной батальон 34 - й пехотной дивизии.
Численность боевого элемента дивизии была доведена до 2000 штыков.
4 - я Алексеевская стрелковая дивизия.
Начальник дивизии: генерал - майор Непенин.
-1 - й Партизанский генерала Алексеева пехотный полк, 2 - й Партизанский генерала Алексеева полк, Сводно - стрелковый полк генерал - майора Гравицкого; 4 - я стрелковая артиллерийская бригада, 4 - й отдельный тяжелый гаубичный дивизион, 1 - й Отдельный Позиционный артиллерийский дивизион; Отдельный Алексеевский артиллерийский дивизион (два горных орудия и три легких орудия); 2 - й танковый отряд (три исправных танка и три трактора); Запасной стрелковый батальон; 4 - й Инженерный батальон; 4 - й телеграфный батальон.
Численность боевого элемента дивизии была доведена до 2500 штыков.
2 - я стрелковая бригада.
Командир бригады: генерал - майор Келлер.
-Татарский стрелковый батальон, Крымский стрелковый батальон, 1 - й Симферопольскийстрелковый батальон; 2 - я стрелковая артиллерийская батарея; 2 - я запасная стрелковая рота; 2 - й инженерный батальон.
Общая численность боевого элемента бригады - 550 штыков.
2 - я конная дивизия.
Начальник дивизии: генерал - майор Морозов.
Начальник штаба дивизии: генерал - майор Колосовский
-Астраханская казачья бригада генерал - майора Агоева. В состав бригады вошли: 1 - й Астраханский, 2 - й Астраханский Калмыцкий Манычский (из горцев, иногородних, казаков восточных казачьих войск) казачьи полки, Астраханский казачий конно - артиллерийский дивизион (1-я и 2-я Астраханские казачьи батареи), Астраханский запасной дивизион под командованием генерал - майора Зыкова (Астраханская запасная казачья сотня, 3 - я Астраханская запасная казачья конная батарея), Астраханский телеграфный парк. Численность боевого элемента бригады удалось довести до 500 шашек (при шести орудиях);
-2 - я бригада генерал - майора Гусева (3 - й конный полк, ранее входивший в состав Отдельной кавбригады войск Новороссийской области, Крымский конный полк),
-3 - я бригада генерал - майора Ревишина (Чеченский конный полк, Татарский конный полк и Крымский конный полк),
Общая численность боевого элемента дивизии была доведена до 1000 шашек.
3 - й армейский корпус.
Командир корпуса: генерал - лейтенант Промтов.
Начальник штаба корпуса: генерал - лейтенант Бредов.
5 - я пехотная дивизия.
Начальник дивизии: генерал - майор Оссовский.
-75-й Севастопольский пехотный, 80 - й Кабардинский пехотный, 2 - й Кавказский стрелковый полки; 5 - я артиллерийская бригада; Отдельная тяжелая гаубичная батарея; 5 - й запасной батальон; 3 - й отдельный радио - телеграфный дивизион; 3 - й танковый отряд (пять исправных танков и два трактора); 3 - й Бронеавтомобильный дивизион; 5 - й инженерный батальон.
Общая численность дивизии: 2500 штыков.
7 - я пехотная дивизия.
Начальник дивизии: генерал - майор Скалон.
- 42 - й Якутский пехотный полк, 77 - й Тенгинский пехотный полк, Сводно - гвардейский полк; 7 - я артиллерийская бригада; 7 - й запасной батальон; 7 - й инженерный батальон; 7 - й технический батальон; 7 - й телеграфный батальон.
Общая численность дивизии: 2400 штыков.
Туземная конная бригада генерал - майора Крымшахалова, в состав которой были сведены все туземные и горские части (Осетинский конный полк, Туземный сводный конный полк генерал -майора Кильсовича - Чирконта, Осетинский пеший батальон); Крымский конно - артиллерийский дивизион (7 орудий), Кавказский конно - горный туземный артиллерийский дивизион (6 орудий).
Общая численность бригады - 400 шашек.
3 - я стрелковая бригада.
Командир бригады: генерал - лейтенант Розеншильд - Паулин.
-2 - й полк Государственной стражи ( из чинов государственной стражи из эвакуированных городов Правобережной Украины и Новороссии), Славянский стрелковый полк, 1 - й Одесский партизанский батальон 1 - го офицерского добровольческого полка Новороссии под командованием генерал - майора Васильева; Отдельная инженерная рота; Отдельная тракторная батарея, 15 - я отдельная легкая батарея.
Общая численность бригады - 600 штыков.
Крымская Отдельная бригада.
Командир бригады: генерал - майор Вашадзе.
-1 - й Егерский полк (немцев - колонистов), 1 - й полк Государственной стражи, Симферопольский офицерский полк, Крымский запасной батальон; Крымская артиллерийская батарея (три легких орудия).
Общая численность бригады - 900 человек.
Сводный корпус.
Командир корпуса: генерал - майор Звягин.
Начальник штаба корпуса: генерал - майор Гейман.
1 - я стрелковая бригада
Командир бригады: генерал - майор Достовалов.
-1 - й, 2 - й и 3 - й отдельные стрелковые батальоны; Сводно - гренадерский батальон; Сводно - гренадерская легкая батарея (четыре орудия); 1 - я запасная стрелковая рота.
Общая численность бригады - 300 штыков.
8 - я пехотная дивизия
Начальник дивизии: генерал - майор Руднев.
-81 - й Апшеронский, 84 й Ширванский и 82 - й Дагестанский пехотные полки (принявшие также кадры и личный состав мелких и отдельных частей армии; на укомплектование дивизии были обращены 1 - й и 2 - й Сводные полки 52 - й пехотной дивизии, сводные части 31 - й пехотной дивизии, и запасный батальон дивизии); 1 - й танковый отряд (шесть исправных танков); 4 - й Бронеавтомобильный дивизион; 8 - я артиллерийская бригада; 8 - я отдельная инженерная рота.
Общая численность 8 - й пехотной дивизии была доведена до 2500 штыков.
6 - я пехотная дивизия:
Начальник дивизии: генерал - майор Шевченко.
-1 - й Кавказский стрелковый полк, 25 - й пехотный Смоленский полк, 83 - й Самурский пехотный полк; 6 - я артиллерийская бригада, 6 - й запасной батальон, Отдельная инженерная рота.
Общая численность дивизии: 2500 штыков.
Терская казачья дивизия.
Начальник дивизии: генерал - майор А. К. Негоднов.
-1-я Терская казачья бригада полковника Цугулиева (1 - й Терский казачий полк, 2 - й Терский казачий полк); 1 - й отдельный конно - горный дивизион (две батареи, 8 легких орудий). В Крыму распоряжением Войскового Атамана Терский Гвардейский Дивизион был переформирован в Терскую Гвардейскую сотню, которая была включена в состав Терской казачьей дивизии. Кроме того, в составе Конвоя Главнокомандующего была сформирована Терская казачья полусотня. Численность боевого элемента дивизии удалось довести до 400 шашек.
Терские пластунские части были обращены на доукомплектование 2 - й Терской пластунской отдельной бригады полковника Белогорцева (численность которой удалось довести до 600 штыков) и на формирование 1 - й Терской пластунской бригады полковника Лесикова (1 - й и 2 - й Волгские пластунские батальоны, 1 - й и 2 - й Сунженско - Владикавказские батальоны) общей численностью 450 штыков, которой были приданы 1 - я Кавказская пластунская горная батарея (три горных орудия) и 1 - я Кавказская гаубичная батарея (две легкие гаубицы).
Кроме того, удалось сформировать Терский запасной пластунский батальон, на базе которого предполагалось развернуть по необходимости 3 - ю пластунскую бригаду, и запасную Терскую казачью батарею (шесть легких орудий).
Донской корпус.
Командир корпуса - генерал Ф.Ф.Абрамов;
Начальник штаба корпуса: генерал-лейтенант С.Н.Говоров.
Дежурный генерал: генерал - майор Н.И.Тарарин.
Инспектор тыла корпуса: генерал - майор Г.А.Ситников
1 - я Донская казачья дивизия.
Начальник дивизии: генерал - лейтенант Гусельщиков.
Начальник штаба: генерал - майор Лобов.
-1 - я бригада генерал - майора Дьякова (1 - й Донской казачий полк, 2 - й Донской казачий полк, на пополнение которого был обращен 42 - й Донской казачий полк из состава 2 - й конной дивизии) - 600 шашек; 2 - я бригада генерал - майора Герасимова (4 - й Донской Калединский казачий полк, 14 - й Донской Назаровский казачий полк) - 400 шашек; 1-я Донская артиллерийская бригада.
2-я Донская казачья дивизия
Начальник дивизии: генерал - лейтенант Калинин.
Начальник штаба: генерал - майор Туроверов
-1 - я бригада генерал - майора Клочкова (3 - й Дзюнгарский Калмыцкий полк, 11 - й Гундоровский Донской Георгиевский казачий полк) - 450 шашек; 2 - я бригада генерал - майора Рубашкина (5 - й атамана Платова казачий полк, 6 - й атамана Ермака Тимофеевича казачий полк) - 400 шашек; 2 - я Донская артиллерийская бригада.
3 - я Донская казачья дивизия
Начальник дивизии: генерал - лейтенант Топорков.
Начальник штаба дивизии: генерал - майор Секретев.
-1 - я бригада генерал - майора Коноводова (7 - й Донской казачий полк, 10 - й Донской казачий полк) - 300 шашек; 2 - я бригада генерал - майора Фицхелаурова (8 - й Донской казачий полк, 9 - й Донской казачий полк) - 250 шашек; 3 - я бригада генерал - майора Наумова 2 - го (17 - й Донской казачий полк,18 - й Донской казачий полк) - 400 шашек; 3 - я Донская Артиллерийская бригада.
Донская Гвардейская бригада генерал-майора Наумова 1 - го: Лейб - Атаманский и Лейб - Казачий полки - до 300 шашек.
Донская запасная казачья бригада генерал - майора Иванова: 1 - й Донской запасный конный дивизион, 2 - й Донской запасный конный дивизион, 3 - й Донской запасный конный дивизион, 3 - й Донской конно - артиллерийский дивизион (шесть легких орудий) и 1 - й Донской легкий артиллерийский дивизион (шесть орудий). Всего в бригаде до 300 сабель при 12-ти легких орудиях.
Донской технический батальон.
Донской бронеавтомобильный дивизион (три броневика).
Донской танковый отряд (два исправных английских танка и трактор)
Донская учебная бригада генерал - майора Карпова - всего до 600 штыков и 100 шашек.
Донские пластуны были сведены в 1 - ю Донскую пластунскую бригаду трехбатальонного состава под командованием генерала Свирчевского. На укомплектование бригады пошли кадры и офицерский состав 2 - й и 3 - й Донских отдельных добровольческих бригад. Численность боевого элемента бригады удалось довести до 750 штыков. Бригаде был придан 1 - й Донской конно - артиллерийский дивизион (пять легких орудий и две легкие гаубицы).
Остальные пешие и безлошадные части донцов были сведены в 1 - ю Донскую пешую бригаду (12 - й Донской и 13 - й Донской пешие казачьи полки) под командованием генерала Дукмасова (850 штыков), 2 - ю Донскую пешую бригаду (15 - й Донской и 16 - й Донской пешие казачьи полки) под командованием полковника Кострикова (500 штыков) и двухбатальонный Донской стрелковый полк генерал - майора Сутулова (около 600 штыков). 1 - й пешей бригаде были приданы 2 - й Донской конно - артиллерийский дивизион (восемь орудий), 17 - я Донская и английская траншейная батареи, 2 - й Донской стрелковый артиллерийский дивизион и 1 - я Донская тяжелая батарея (три гаубицы). 2 - й пешей бригаде были приданы 1-я и 2-я Донские казачьи легкие батареи (всего - шесть орудий). Донскому стрелковому полку были приданы 1 - й Донской стрелковый артиллерийский дивизион (восемь легких орудий и три легкие гаубицы), Кавказский отдельный артдивизион (четыре легкие гаубицы) и Донская пешая батарея (три легких орудия).
Из эвакуированных в Крым Новочеркасского атаманского военного училища и Донского военного училища, ещё 26 - го марта был сформирован Донской пластунский юнкерский полк, вошедший в состав Донской учебной бригады. Через некоторое время полк был расформирован и на его основе в Феодосии начало функционировать Донское военное училище.
Кубанский корпус.
Командир корпуса: генерал - лейтенант Писарев.
Начальник штаба: генерал - майор Крыжановский.
Дежурный генерал: генерал - майор Ходкевич.
Инспектор тыла корпуса: генерал - майор Мамонов.
1 - я Кубанская казачья дивизия (в которую были сведены все кубанцы, имеющие лошадей).
Начальник дивизии: генерал - майор Бабиев.
Начальник штаба дивизии: генерал - майор Дейнега.
-1 - я бригада генерал - майора Шифнер - Маркевича (1 - й Линейный Кубанский казачий полк, 1 - й Уманский Кубанский казачий полк); 2 - я бригада генерал - майора Зборовского (2 - й Линейный Кубанский казачий полк, 1 - й Запорожский Кубанский казачий полк); 3 - я бригада генерал - майора Венкова (2 - й Уманский Кубанский казачий полк, 2 - й Запорожский Кубанский казачий полк); 1 - я Кубанская казачья артиллерийская бригада. Численность боевого элемента дивизии была доведена до 1000 шашек.
2 - я Кубанская казачья дивизия.
Начальник дивизии: генерал-майор Болховитинов.
Начальник штаба дивизии: войсковой старшина Гришин.
-1-я бригада генерал-майора Лебедева (1-й Полтавский Кубанский казачий пол, 1-й Таманский Кубанский казачий полк); 2 - я бригада генерал - майора Филимонова (2 - й Таманский Кубанский казачий полк и 2 - й Лабинский Кубанский казачий полк); 3 - я бригада генерал - майора Королькова (1 - й Лабинский Кубанский казачий полк, 1 - й Черноморский Кубанский казачий полк), 2 - я Кубанская казачья артиллерийская бригада. Численность боевого элемента дивизии составляла 700 шашек.
3 - я Кубанская казачья дивизия.
Начальник дивизии: генерал - лейтенант Шкуро.
Начальник штаба дивизии: генерал - майор Успенский.
- 1 - я бригада генерал - майора Султан - Клыч - Гирея (2 - й Черноморский Кубанский казачий полк, Партизанский Кубанский казачий полк); 2 - я бригада генерал - лейтенанта Марченко (2 - й Полтавский Кубанский казачий полк, Волчий Кубанский казачий полк); 3 - я Кубанская казачья артиллерийская бригада.
На укомплектование дивизии были обращены отдельные небоевые части, команды и сотни, безлошадные и пешие казаки, а также Кубанский офицерский батальон. Численность дивизии составляла около 700 человек (из них около 100 шашек).
Кубанские пластунские части были сведены в двухбатальонную Кубанскую пешую стрелковую бригаду генерал - майора Казановича (около 400 штыков при трех орудиях) и трехбатальонную 1 - ю Кубанскую казачью пластунскую бригаду генерал - майора Цыганка. Бригаде были приданы 1 - я Кавказская пластунская горная батарея (4 орудия) и 1 - я Кубанская казачья пластунская легкая батарея (6 орудий). Численность боевого элемента бригады удалось довести до 1500 штыков.
Кроме того, была сформирована Кубанская казачья запасная бригада генерал - майора Косинова (Кубанский казачий гвардейский дивизион, 1 - й Кубанский запасный казачий дивизион, 2 - й Кубанский запасный казачий дивизион, 1 - й Кубанский запасный конно - артиллерийский казачий дивизион).
В состав Кубанского казачьего корпуса вошли также Кубанский телеграфный парк, Отдельная Кубанская инженерная сотня, Кубанский технический полк и Кубанское генерала Алексеева военное училище.
Глава 6
13. Десант корпуса генерала Слащева.
В конце апреля был окончательно разработан план летней кампании. Он сводился к следующему:
1. Выдвижение Русской армии на линию Бердянск - Пологи - Александровск и Днепр.
2. Операции по овладению Таманским полуостровом, с целью создания на Кубани нового очага борьбы.
3. Выдвижение на линию Ростов - Таганрог - Донецкий каменноугольный район - станция Гришино - станция Синельниково.
4. Очищение от красных Дона и Кубани (казаки должны были дать живую силу для продолжения борьбы).
5. Беспрерывные укрепления Крымских перешейков (доведение укреплений до крепостного типа).
6. Создание в Крыму базы для Вооруженных Сил Юга России.
Ближайшая задача согласно плану Врангеля, состояла в том, чтобы, высадив армейский корпус генерала Слащева в районе Мелитополя для удара в тыл Перекопской группе красных, одновременно ударом 1 - го армейского корпуса (генерал Кутепов) и Донского корпуса через перешейки разбить 13 - ю армию и отбросить ее за Днепр. Для выполнения этой задачи армия Врангеля заняла следующее исходное положение:
-Донской корпус ген. Абрамова группировался на Чонгарском направлении;
-Сводный корпус оставался в резерве главного командования в районе станции города Джанкой;
-1 - й армейский корпус ген. Кутепова (Дроздовская, Корниловская, Марковская дивизии, 1 - я кавалерийская дивизия Барбовича) сосредоточился на Перекопском перешейке; на этот корпус, состоявший из лучших частей армии, являвшихся в свое время ударным ядром Добровольческой армии ген. Деникина, возлагалась основная задача по разгрому главных сил советской 13 - й армии, противостоявших ему;
-2 - й армейский и Кубанский корпуса (без 2 - й казачьей дивизии и пластунов, оставленных на Керченском полуострове) сосредотачивались в районе Симферополя.
-3 - й армейский корпус ген. Слащева (13 - я и 34 - я пехотные дивизии, Алексеевская бригада, 2 - я конная дивизия), погрузившись на транспорты в Феодосии, направился в сопровождении боевых судов флота в район Кирилловки (под Мелитополем) для производства десантной операции.
Перед фронтом армии Врангеля находились войска 13 - й советской армии под командованием Пауки (после успеха врангелевцев отстранён, армию возглавил Р. Эйдеман). 13 - я армия в мае 1920 года перед наступлением противника была усилена до 19 тыс. бойцов (включая 4 тыс. сабель), получила 2 - ю кавалерийскую дивизию имени Блинова (из состава Конной армии Будённого). В районе Геническа оборонялась 46 - я дивизия, на перекопском направлении – 52 - я, 3 - я стрелковые, Латышская дивизии, 85 - я и 124 - я стрелковые бригады. В резерве были кавдивизия Блинова и кавбригада. Также имелись отдельные небольшие части и подразделения.
После весьма интенсивной подготовки судов отряда Азовского моря к выполнению этой операции, их розыску, починке, вооружению (так как ведь в это время ничего постоянного и готового не было, а все приходилось устраивать из подручного материала - импровизировать) к 15 - му мая в Феодосии были уже приготовлены баржи десантного дивизиона, в Керчи - буксирные катера для них. Кроме того, отряд пополнился вооруженными в той же Керчи канонерскими лодками «Урал», «Алтай», на каждой из которых было по два шестидюймовых орудия. 20 - го мая по приказу Главнокомандующего была начата погрузка войск на суда по расписанию, составленному с тем расчетом, чтобы при выгрузке авангардные части шли бы первыми на баржах, для чего они и грузились прямо туда, затем шли части главных сил, посаженные в том же порядке, чтобы высаживаться в той последовательности, которая понадобится для их развертывания на берегу, и т. д. Транспортный флот состоял из десяти разных пароходов и девяти барж общим тоннажем приблизительно на 28 тысяч тонн.
Погрузка войска шла в полном порядке, очень быстро и не прерываясь ни днем ни ночью, и закончилась к утру 22 - го мая, когда, после смотра на судах Главнокомандующим генералом Врангелем, транспорта около 13 часов вышли в море. Пройдя ночью Керченский пролив, они на рассвете 23 - го мая встретились все в заранее назначенной точке рандеву вне видимости берегов. Тут же к транспортам присоединились и суда отряда Азовского моря (2 - й отряд судов Черноморского флота): канонерские лодки «Алтай», «Урал», «Страж» (каждая по лва шестидюймовых орудия), «Грозный» (два 120-мм и два 75-мм) и ледоколы: «Гайдамак» (одно орудие 75-мм), «Всадник» (два 75-мм), а также семь буксирных катеров.
24 - го мая 1920 года, за день до выхода Русской Армии за Перекоп, Крымский корпус генерала Слащева высадился в тылу красных, в Азовском море, между селами Кирилловка и Степановка. Состав корпуса был следующий: 13 - я пехотная дивизия (49 - й Брестский полк, 50 - й Белостокский полк, 51 - й Литовский полк, 52 - й Виленский полк), 34 - я пехотная дивизия (133 - й Симферопольский полк, 134 - й Феодосийский полк, 135 - й Керченский полк, 136 - й Таганрогский полк), Алексеевская бригада, Астраханская казачья бригада генерал - майора Агоева, Туземная бригада, 34 - я артиллерийская бригада, бронедивизион, Конвой штакора под командованием полковника Мезерницкого (120 шашек),Отдельная инженерная рота 13 - й пехотной дивизии и другие мелкие части - всего около девяти тысяч штыков и сабель, две тысячи лошадей, 50 орудий, два автоброневика и 150 повозок обоза.
Суда с десантом вышли из Феодосии. Движение было очень медленно вследствие плохого состояния котлов и вследствие того, что у каждого транспорта была на буксире баржа. С большим трудом ночью суда с десантом, потушив огни и застопорив машины, проходили против течения в 1 ½ верстах от таманского берега. 23 - го мая вся эскадра собралась вне видимости берегов в Азовском море, где уже были вскрыты пакеты № 2 и стало известно, что десант будет у Кирилловки, куда и двинулась эскадра.
24 - го мая началась высадка десанта. Условия высадки были чрезвычайно тяжелые, на море был сильный шторм, шел дождь, сильный прибой переворачивал шлюпки, войска высаживались по плечи в воду. Шторм затянул высадку, причем артиллерию приходилось вылавливать из воды. Лошадей совершенно укачало, и они едва двигались. В первую голову Слащев высадил конную бригаду генерала Агоева и свой корпусной конвой под командованием полковника Мезерницкого с конной батареей. Потери при высадке - один вольноопределяющийся и две лошади.
Высадка оказалась совершенно неожиданной для красных и потому прошла без всякого сопротивления с их стороны. Самоотверженная работа десантного дивизиона и судовых экипажей с их офицерами во главе, не останавливавшихся ни перед какими трудностями и риском приставания к берегу при большом прибое, дала возможность уже к 10 часам утра закончить высадку всего авангарда, который тотчас же двинулся вперед. Из тыловых учреждений с невероятным трудом и двойной сменой лошадей генерал Слащев тащил с собой только радио.
Кирилловка была занята слащевцами без боя, силами одной Астраханской казачьей бригады. Но дальнейшая дорога на Акимовку была преграждена вновь прибывшими частями и, главное, бронепоездами, там же поднималась «колбаса», корректировавшая меткий огонь артиллерии этих поездов. Опять произошла заминка.
Чувствовалось, что у красных крупных сил нет, но сосредоточены бронепоезда, к одному из которых привязан аэростат, и это давало им возможность сильно вредить корпусу Слащева, у которого силы были ничтожны, а артиллерии всего несколько. Эти несколько орудий подверглись особой обработке с красных бронепоездов, которые благодаря своей «колбасе» видели все, сами оставаясь невидимыми для белых. Все это привело к тому, что к 16 часам дня белые цепи опять лежали. Немедленно начатая по приказу генерала Слащева атака, с охватом северного фланга заставила красных очистить станцию Акимовка. С падением Акимовки красные против 3 - го корпуса сопротивляться не могли и начали отход в направлении на Каховку. Частями 3 - го корпуса было отрезано и захвачено почти в полной исправности три бронепоезда.
26 - го мая красные задержали конницу у деревни Родионовка, но были сбиты, и на плечах отступавших была занята Родионовка; пленные оказались местных и всяких комендантских команд. С подходом к Родионовке частей главных сил корпуса они были направлены прямо через реку Молочную на Мелитополь: бригада 34 - й дивизии и конвой штакора - через Акимовку на Серогозы, чтобы заставить красных отойти, а остальная конница - вдоль железной дороги на Мелитополь.
На Мелитопольском направлении красные не могли оказать серьезного сопротивления - их левый (восточный) фланг пострадал благодаря обходу с тыла и только часть его успела отойти к северу. Главные же массы 13 - й советской армии отходили на Каховку, потеряв свою мелитопольскую базу. Отряд корпуса Слащева, двигавшийся на Серогозы, захватывал хозяйственные части стоявших на фронте частей. Под давлением этих событий принуждены были начать отход и красные части, действовавшие на Перекопском направлении, - все потянулись на Каховку.
Главные силы корпуса Слащева заняли Мелитополь 28 - го мая, почти со всеми складами красных, которые те не успели вывезти. Но при занятии Мелитополя был обнаружен подвоз красных сил на станцию Федоровку. Начались упорные бои, причем красные действовали со стороны Ново - Николаевки в направлении на станцию Тащенак, а со стороны Федоровки - на станцию и город Мелитополь. Пришлось срочно вызвать конвой штакора и бригаду 34 - й дивизии из Серогоз, усилить их Алексеевской бригадой, и назначив им движение на Ново - Николаевку. Этот маневр не позволил красным занять станцию Тащенак. Алексеевская бригада штыковой атакой опрокинула красных и удержала станцию.
Между тем упорное введение свежих частей красными грозило сломить сопротивление корпуса, который вел оборону Мелитополя уже более трех дней. Фронт корпуса принял подковообразную форму. Несмотря на все старания генерала Слащева, ряд встречных ударов привел его части на всех направлениях к оборонительному положению, которое не кончилось катастрофой только благодаря подъему духа войск, вызванному предыдущими крупными успехами и мелкими потерями. Действительно, вся десантная операция вместе с боем под Акимовкой и взятием Мелитополя обошлась корпусу в сорок с небольшим человек убитыми и ранеными.
31 - го мая красные поспешно стали отходить на Большой Токмак. Участь Северной Таврии была решена.
14. Дебуширование из Крыма.
На рассвете 25 - го мая, после непродолжительной артподготовки, в наступление перешёл Донской корпус генерала Абрамова при поддержке танков и бронепоездов. Получилось так, что в то время, когда Абрамов штурмовал позиции красных на подступах к Крыму, Слащев овладел Ефремовской и Давыдовкой и подходил к железной дороге. Расчёт Врангеля полностью оправдался: атакованные с фронта и угрожаемые с тыла большевики начали поспешно откатываться под ударами Абрамова.
46 - я дивизия красных к вечеру 25 - го мая фактически перестала существовать после мощного удара донской конницы. Опомнившись после первого поражения, красные контратаковали силами двух стрелковых дивизий и кавбригады. Донской корпус вёл бой со 2 - й кавалерийской дивизией красных у села Рождественское. 26 - го мая донская конница нанесла поражение 2 - й кадивизии красных у села Рождественское и фактически вышла на оперативный простор. Фронт красных на Чонгарском участке развалился.
В то же время, 25 - го мая части 1 - го армейского корпуса генерала Кутепова, стоявшие на позиции у Перекопа, также перешли в наступление. Танки и броневики уничтожали проволочные заграждения. Здесь красноармейцы оказывали ожесточенное сопротивление. Особенно стойко держались латышские стрелки. В районе селений Преображенка и Первоконстантиновка красные артиллеристы повредили несколько танков противника. Марковскую дивизию потеснили. Командование корпуса бросило в бой свой резерв - дроздовцев. В районе Первоконстантиновки шёл упорный бой, белые несли тяжелые потери. Так, у дроздовцев погибли почти все командиры уровня батальон - рота. К ночи Первоконстантиновка осталась за красноармейцами. Однако под утро последовала контратака, Марковская и Дроздовская дивизии восстановили положение.
На рассвете 26 - го мая в бой были брошены 1 - я кавалерийская дивизия генерала Барбовича и 1 - я Кубанская казачья дивизия из состава Кубанского казачьего корпуса (всего около двух тысяч шашек). Затем в бой были введены конная бригада Сводного корпуса и Корниловская ударная дивизия. 3 - я советская дивизия была смята. Часть красной группы прижали к Сивашу в районе Владимировки. После небольшого сопротивления красные сложили оружие. В плен попало около тысячи человек. Белогвардейцы захватили пять исправных орудий и три броневика.
Белая конница устремилась в прорыв. Приказом Врангеля Кутепову был передан и Сводный Корпус, пехоту которого спешно посадили на подводы и телеги.
В это же время кубанцы и донцы самочинно обзаводились лошадьми, реквизируя их у местных крестьян. Приказы командующего и командиров на них не действовали, грабежи не прекращались. В условиях сражения командование не могло прибегнуть к более строгим мерам. Зато Белая армия стихийным образом получила конницу, что принесло положительные результаты на передовой.
Для восстановления положения красное командование 28 - го мая бросило против корпуса Кутепова 15 - ю стрелковую дивизию, шедшую походным порядком с Дона на польский фронт (три бригады пехоты, конная бригада. Всего до 6 тыс. человек). В район селения Чёрная Долина выдвигались полки 15 - й стрелковой дивизии. Латышская и 52 - я дивизии при поддержке свежей 15 - й дивизии снова пошли в контратаку, отбросили белую конницу. Дроздовская и Корниловская дивизии выдержали атаки красных и стали охватывать противника, который вклинился в их позиции. 28 - 30 - го мая Кутепов, используя выгодное положение, подтянув резервы корпуса, концентрическим ударом рассек 15 - ю дивизию красных и оттеснил ее к Каховке.
Утром 30 - го мая Кутепов овладел неповрежденной переправой на Днепре у Каховки, взяв при этом до 1500 пленных, все обозы и практически всю артиллерию 52 - й и Латышской дивизий красных. Днем, Кутепов, своей левофланговой группой вышел к Алешкам и к низовьям Днепра. Остатки 15 - й стрелковой дивизии к вечеру 30 - го мая отошли по левому берегу Днепра к Рубановке, где в ходе боя были окончательно рассеяны конницей белых. Только в этот день корпус Кутепова взял пленными три тысячи человек, захватил 25 орудий и 6 броневиков. 31 - го мая Кутепов по неповрежденной переправе перебросил на правый берег Днепра Марковскую дивизию, которая форсированным маршем вышла к Ольговке. Белые заняли позиции вдоль Днепра от устья до Каховки.
Конница 3 - го армейского корпуса 31 - го мая вышла к Нижним Серагозам и перехватила обозы 3 - й и 46 - й советских дивизий. Остатки этих дивизий и совершенно расстроенная 2 - я кавдивизия красных отошли на Васильевку. В ночь с 1 - е июня конница Донского корпуса от Мал.Белозерки и конница Сводного корпуса от Бол.Белозерки перехватывает эту отходящую массу и наносит ей поражение.
1 - го июня Кутепов направил Дроздовскую дивизию и 1-ю кавдивизию дивизию на северо - восток, чтобы занять позиции западнее Мелитополя. Донской корпус развил наступление на восток.
Таким образом, за неделю наступления Русской армии Врангеля красные потеряли почти всю Северную Таврию. 13 - я советская армия потерпела тяжелое поражение (некоторые части утратили до 75% своего состава), потеряв только пленными 7 - 8 тыс. человек, около десяти броневиков, около 30 орудий и три бронепоезда. Белогвардейцы захватили армейские запасы в районе Перекопа. Прорыв в богатую Северную Таврию обеспечивал Белую армию провиантом, конским составом и другими ресурсами.
Северная Таврия, богатая зерном, людьми и конями, была освобождена.
Белая армия вынуждена была остановиться. Необходимо было пополнить потери (корпус Кутепова потерял четверть состава), подтянуть тылы и закрепить занятые районы. Сказывалось отсутствие стратегических резервов и мощной конницы. Развить первый успех было нечем. Полностью уничтожить 13 - ю армию не удалось.
В это время советское командование спешно восстанавливало и усиливало 13 - ю армию, численность которой довели до 41 тыс. бойцов (включая 11 тыс. конницы). Против Врангеля направили три новых дивизии, две бригады и конный корпус Жлобы. Готовилось контрнаступление с целью очистить от белых Таврию и Крым. Новым командармом 13 - й армии был назначен И. П. Уборевич.
К исходу 2 - го июня положение 13 - й армии (вернее - того, что от нее осталось) следующее:
-остатки 52-й и Латышской дивизий частично отступили на Ингулец, к Любомировке, частично отходят правым берегом Днепра к Новокаменке.
Против них, на правом берегу Днепра концентрируется 1 - й корпус Кутепова (три пехотные дивизии).
-Группа начдива - 3 (остатки 15 - й стрелковой дивизии, части 3 - й стрелковой, отдельные соединения 124 - й и 85 - й бригад) оттеснены к Никополю.
Против них действует Кубанский корпус (в котором теперь уже свыше 2000 кубанцев на конях).
-136 - я и 137 - я бригады 46 - й дивизии и разрозненные подразделения 2 - й кавдивизии красных сосредотачиваются в районе Васильевки.
Против них - Донской корпус. Благодаря захваченным трофеям, и главное - конскому составу, вся 1 - я и 2 - я Донские казачьи дивизии теперь на конях (около трех тысяч шашек) и 3 - я донская казачья дивизия имеет полнокровный полк на конях (свыше 500 сабель). Значительно пополнена конным составом и гвардейская донская бригада.
-138 - я бригада 46 - й дивизии сосредотачивается в районе Линденау, при этом ведя бои с корпусом Слащева .
4 - го июня Врангель прибыл в Мелитополь. Помимо смотра частей корпуса Слащева, присутствия на молебне, Врангель провел совещание, на котором речь шла о дальнейшей стратегии. Вопрос стоял - как и куда теперь следует наступать? К тому же ,по данным разведки, противник сосредоточивал на своем левом фланге, в районе станции Пологи, свежие части с целью перейти в решительное наступление и вновь овладеть Северной Таврией. Необходимо было дать директиву войскам для соответствующей перегруппировки.
5 - го июня Врангель вернулся в Джанкой, откуда проехал по вновь построенной ветке Джанкой - Юшунь поездом и далее, на автомобиле - в Чаплинку, где осмотрел некоторые части 1 - го корпуса Кутепова. Из Чаплинки Врангель проехал в Каховку, где смотрел один из полков 1 - й кавалерийской дивизии Барбовича. Переночевав в Каховке, Врангель переправился в Берислав, где провел еще одно совещание с Кутеповым и начальниками дивизий 1 - го корпуса. Вечером того же дня Врангель вернулся в Юшунь, а оттуда поездом проследовал в Ставку, в Джанкой. В ночь на 6 - е июня Врангель отдал директиву войскам для соответствующей перегруппировки:
1.К 6 - му июня части Русской армии выдвинулись на линию Ногайск, западнее железной дороги Бердянск - Пологи - Гнаденфельд - Вальдгейм, огибая район Большого Токмака с северо - востока до Днепра у станции Попово; далее по левому берегу Днепра до Корсунского монастыря, далее - по правому берегу Днепра южнее Новокаменки - южнее Любомировки и далее, включая устье Днепра.
2. Генералу Кутепову - перейти к 10 - му июня с Корниловской, Марковской и Дроздовской дивизиями в район Нижние Серагозы - Колга - Елизаветовка Северная, где составить резерв Главнокомандующего.
3. Командиру 2 - го армейского корпуса генералу Бредову сменить части 1 - го армейского корпуса. Выделив часть сил своего корпуса, образовать правобережную Днепровскую группу.
3. Командиру Донского корпуса генералу Абрамову - сосредоточив на своем левом фланге сильную ударную группу, продолжать удерживать занятый район; основательно разрушить железнодорожную линию Бердянск - Верхний Токмак;
4. Генералу Слащеву - временно придав его корпусу 1 - ю кавалерийскую дивизию 1 - го армейского корпуса и конную бригаду Сводного корпуса, нанести противнику короткий удар в северном направлении; по выполнении этой задачи кавчасти направить в резерв Главнокомандующего в район Колга - Елизаветовка Северная - Нижние Серагозы, а частями 3 - го корпуса прочно удерживать Мелитопольский район, выделив сильные подрывные части для порчи железной дороги Пологи - Александровск.
5. Командиру Сводного корпуса генералу Звягинупрочно удерживать участок фронта перед Никополем.
6. Генералу Писареву - сосредоточить корпус в районе Белозерки в резерве.
15. Краткий очерк действий Белого флота в мае - июне 1920 года.
В условиях стратегического положения Белой Русской Армии весной 1920 года весьма важное значение приобретал черноморский флот Вооруженных Сил Юга России.
Как известно, из Крыма на материк ведут три узких пути по перешейкам: Перекопскому, Чонгарскому и косе - Арабатской стрелке. Крым, омываемый со всех сторон Черным и Азовским морями, представляет собою почти остров, так как указанные перешейки весьма узки. Поэтому одному можно уже заключить, что флот для армии, находящейся в Крыму, конечно, должен иметь громадное значение. Армия, обороняющая Крым, в первую очередь должна думать о защите его берегов от возможных высадок неприятеля, тем более что удобных мест для этого на Крымском побережье имеется достаточно; единственным же способом защиты в этом случае может служить обладание Черным морем, а средством к тому - флот.
Помимо борьбы за обладание господством на море, не менее важной заботой для белого флота в 1920 - м году являлось обеспечение снабжения по коммуникационным линиям Черного моря из Константинополя. Эти линии, дававшие возможность самого существования врангелевской армии в Крыму, также могли быть обеспечены только Черноморским флотом.
К моменту эвакуации белой армии в Крым у противника на Черном море никакого военного флота не было.
Состояние врангелевского флота, как военного, так и коммерческого, в Крыму в 1920 году было далеко не удовлетворительное. Военный флот представлял собой остатки Черноморского Императорского флота и состоял из одного линейного корабля «Генерал Алексеев» (бывший «Император Александр III», бывший «Воля»), крейсера «Генерал Корнилов» (бывший «Кагул»), вспомогательного крейсера «Алмаз», недостроенного крейсера «Адмирал Нахимов», десантных судов типа «Эльпидифор» - № 413 и № 414, пяти нефтяных эскадренных миноносцев - «Цериго» и «Занте», «Дерзкий», «Беспокойный» и «Пылкий», пяти угольных миноносцев - «Капитан Сакен», «Живой», «Жаркий», «Звонкий» и «Зоркий», четырех подводных лодок - «Буревестник», «Утка», «Тюлень», «АГ - 22» и транспорта - мастерской «Кронштадт».
К этому надо прибавить небольшое число вспомогательных судов различных назначений. Эти остатки флота с начала революции прошли все этапы развала смутного времени, последовательно перебывав в руках большевиков, немцев и союзников. С переходом флота в конце 1918 - начале 1919 года (а некоторые суда даже в 1920 - м году) в состав противобольшевистских сил сначала Добровольческой армии, а потом Вооруженных сил Юга России суда, абсолютно все нуждавшиеся в капитальном ремонте, начали оборудоваться и приводиться в боевую готовность. Все остальные военные суда представляли собой либо корпуса совершенно еще не достроенные и находившиеся главным образом в Николаеве, либо остовы судов совершенно запущенные, разграбленные и со взорванными англичанами в апреле 1919 года машинами, а потому совершенно непригодные.
Работа по восстановлению боевых судов шла медленно и не всегда планомерно. Этой работе препятствовали: 1) обстановка, в которой суда находились, так как Севастополь, единственная база флота, представлял ближайший тыл армии и даже в 1919 году на три месяца был эвакуирован; 2) скудные технические средства разграбленного и большевиками, и немцами, и союзниками портового завода Морского ведомства; 3) малое количество квалифицированной рабочей силы; 4) почти полное отсутствие на нашей территории необходимых материалов; 5) скудные запасы угля; 6) ограниченность денежных средств и 7) совершенная неопытность вновь набираемых судовых команд.
С другой стороны, боевая обстановка все больше и больше требовала содействия флота и даже самостоятельных его операций, а потому приходилось: 1) ограничиться лишь частичным, самым необходимым, ремонтом военных судов, благодаря чему корабли выходили часто из строя, иногда даже в самую нужную минуту; 2) прибегнуть к импровизации флота, то есть, сообразуясь с обстановкой в данном районе, вооружать разные, преимущественно малого тоннажа, коммерческие суда, баржи и катера, обращая их в канонерские лодки и посыльные суда. Из таких судов были разновременно составлены речные флотилии, а также 2-й отряд Азовского моря, базировавшийся на Керчь. Из катеров и буксиров, как Морского ведомства, так и частных, был в 1920 году сформирован и два дивизиона тральщиков. Хотя мобилизация вышеупомянутых частновладельческих судов и уменьшала коммерческий тоннаж, главным образом каботажный, тем не менее суда этого типа давали те преимущества, что они, во-первых, были весьма экономичны в смысле расхода угля и воды, во-вторых, обладали малой осадкой, в-третьих, требовали меньше команд и, наконец, в-четвертых, благодаря простейшей конструкции своих механизмов и котлов могли легче обслуживаться неопытными, молодыми командами.
Флот помогал армии - он выделил для поддержки левого фланга белой армии, упиравшегося в Каркинитский залив, специальный отряд из мелкосидящих судов под командой капитана 1-го ранга Собецкого, так же как и в район устьев реки Днепра, который по мере надобности своим огнем помогал действиям сухопутных войск Тендровской косы; было установлено почти постоянное наблюдение за Одессой и Очаковом, и там подолгу стоял крейсер «Генерал Корнилов».
Со стороны Азовского моря Крымское побережье также открыто для десантных операций и также нуждалось в защите силами флота. Особенно же важна защита Керченского пролива, так как тут при отсутствии флота и при узости пролива (местами ширина его не превышает двух миль), имелись возможности в подходящую погоду атаковать крымский берег. Отсюда понятно из соображений только оборонительного характера (не говоря уже о наступательных), какое огромное значение имело для армии владычество флота в Азовском море.
В действительности же значение белого флота в Азовском море было гораздо больше, так как все надежды на будущее справедливо возлагались не на сидение в «запертой бутылке», как тогда называли Крым, а на выход из него. Выйти же из Крыма без помощи десантных операций ни в том ни в другом направлении было невозможно, так как форсирование узких и прекрасно укрепленных крымских позиций на перешейках требовало невероятных жертв и усилий и было просто невозможно без удара в тыл и фланг десантным корпусом.
Понимая все значение обладания Азовским морем, командующий Черноморским флотом вице - адмирал Ненюков уже 27 - го декабря 1919 - го года отдает приказ о формировании «Отряда судов Азовского моря», в который на первое время вошли канонерские лодки «Терец», «Грозный» и «Георгий» и невооруженные ледоколы: «Гайдамак» и «№ 1». Начальником отряда был назначен капитан Н. Н. Машуков. Позднее в Азовскую флотилию белых входили эскадренный броненосец «Ростислав», эсминцы «Беспокойный», «Дерзкий», «Жаркий», «Зоркий», канлодки «Амур», «Алтай», «Грозный», «Терец», «Страж», «Урал», «Салгир», «Кавказ», «Кача», тральщики «Граф Игнатьев», «Дмитрий - герой», «Успех», «Ногайск», «Очаковский», минный заградитель «Буг», вооруженные ледоколы «Всадник», «Гайдамак», «Джигит», сторожевой катер «Николай Пашич», ряд мелких судов.
Участившееся появление кораблей врангелевского флота в Азовском море вызвало крайне болезненную реакцию красного командования и привело к реорганизации морских сил Юго - Западного фронта. В конце мая 1920 - го года они получили наименование Морских сил Черного и Азовского морей, которые были подчинены во всех отношениях командующему Морскими Силами республики, а в оперативном - командованию Юго-Западного фронта. Их командующим был назначен начальник штаба Балтийского флота А. М. Домбровский, комиссаром - член Реввоенсовбалта А. В. Баранов. Одновременно были введены должности начальника обороны северо - западной части Черного моря от Очакова до Одессы, командира действующего отряда Черноморского флота и командующего Азовской флотилией.
Азовская красная военная флотилия появилась за два месяца до создания Морских Сил Черного и Азовского морей. Ее организатором был опытный балтийский моряк, бывший командир тральщика «Орел» С. Е. Маркелов. Официальным днем ее рождения считается 28 - е апреля 1920 - го года, когда были объединены в единую флотилию Мариупольский отряд судов, Азовский и Донской отряды Доно - Азовской флотилии, имевшей 16 вооруженных пароходов, 7 катеров - истребителей, 4 сторожевых катера, 7 барж и 2 болиндера. При объединении в состав Азовской флотилии вошли морские суда, а из речных была создана Донская военная флотилия Кавказского фронта.
Уже в ходе формирования Азовской флотилии произошло несколько сражений с врангелевскими судами. Первая встреча с ними состоялась 15 - го апреля недалеко от села Кирилловка, где канонерка «Страж» производила рекогносцировку берега. Сторожевой катер «Данай» под командованием В. Ф. Медведева, прикрываясь крутым берегом и мысом, близко подошел к «Стражу» и открыл огонь прямой наводкой из двух пушек и пулеметов. Нанеся удар, «Данай» и прикрывавший его сторожевик «Пролетарий» отступили и полным ходом пошли к Бердянску.
2 - го мая капитан 1 - го ранга Н. Н. Машуков инсценировал высадку десанта на Белосарайской косе, провел артиллерийский обстрел нескольких населенных пунктов Северного Приазовья. Утром этого же дня три судна показались у Мариуполя. Впереди шел катер, похожий на «Данай», который перед этим вышел в разведку в район Кирилловки. За сторожевиком шли канлодки противника «Страж» и «Грозный». Они стреляли. Создавалось впечатление, что канлодки преследуют катер. Однако войдя в порт, он развернулся и…открыл пулеметный огонь по стенке. Это было сторожевое судно противника «Николай Пашич». Продолжая стрелять, он быстро приблизился к сторожевику «Республиканец», который стоял на перевооружении, обрубил концы, взял его на буксир и повел в море. Белые попытались захватить и паровую шхуну «София», но это им не удалось. Обстреляв ее в упор и повредив землечерпалку, вражеские канлодки покинули гавань. Это был серьезный удар по нарождающимся силам Азовского флота, но в тоже время и хорошим уроком, из которого советское командование сделало выводы. 2 - го мая командующий морскими силами Юго-Западного фронта. Был издан приказ, в котором критически оценили инцидент в Мариупольском порту. Руководству Азовской флотилии стало ясно - необходимо интенсивно вооружаться, обеспечить себя артиллерией, основательным запасом снарядов и мни, повысить бдительность, усилить дозорную и охранную службы.
В конце мая, когда была завершена реорганизация морских сил Черного и Азовского морей, в составе красной Азовской флотилии имелось 9 канлодок, 22 катера - истребителя, 6 сторожевых катеров, 3 минных заградителя, 4 плавучих батареи и 25 вспомогательных судов. Командующим Азовской флотилией был назначен Е. С. Гернет, комиссаром - Я. И. Озолин. Маркелова перевели начальником обороны побережья Азовского моря. В его подчинении находились все морские укрепления района, береговые батареи, прожекторные команды. В период реорганизации Азовского флота из Петрограда были доставлены шестидюймовые морские орудия, артиллерийские прицелы и замки, штурманское и гидрографическое оборудование. За счет Балтийского флота, Каспийской и Волжской флотилий красная Азовская флотилия пополнилась командным составом. В связи с предполагаемым ее увеличением и строительством береговых батарей, штаб Морских Сил привлек к этой работе большое количество морских артиллеристов: А. Кондратьева, Н. Бартенева, Н. Ордынского, В. Римского - Корсакова, Г. Четверухина и других.
После успешно проведенной силами флота высадочной операции у Кирилловки, решено было произвести глубокую разведку Таганрогского залива. Посланная для этого в рекогносцировку канонерская лодка «Алтай» 30 - го мая под нижним Бердянским маяком впервые встретила вооруженную паровую шхуну с такой же баржей на буксире. Происшедшая между ними перестрелка на больших дистанциях окончилась повреждением баржи красных, после чего оба неприятельских судна начали отступать и попытались уйти в Бердянский порт. «Алтай», продолжая перестрелку, сблизился с неприятелем. В ходе боя вооруженная неприятельская паровая шхуна была потоплена, баржа с грузом муки на борту (около 600 пудов) была захвачена, взята на буксир и отведена в Геническ.
2 - го и 3 - го июня флотской разведке (канонерские лодки «Урал» и «Грозный») пришлось иметь дело уже с тремя - четырьмя вооруженными судами красных, которые были отогнаны от маяка Белосарыйского к Мариуполю. Это были ледокол № 4 (вооружение: два 130-мм орудия), паровая шаланда «Орна» (два шестидюймовых орудия) и две буксирные баржи (по одному шестидюймовому орудию).
Кроме того, было установлено, что вход в Таганрогский залив между косой Белосарыйской и Должанской минирован. С этих пор пришлось установить за красными наблюдение дозорными кораблями Азовского отряда судов, постоянно державшимися у входа в Таганрогский залив.
6 - го июня канонерки «Грозный» и «Страж» обстреляли маяк на Белосарайской косе (между Бердянском и Мариуполем), а затем пытались высадить здесь разведывательный десант. Вечером того же дня у Бердянска произошел настоящий морской бой: красная канонерская лодка «Свобода» (бывшая «Орна», 500 т, одно 130-мм орудие) с плавбатереей №5 (одно 152-мм орудие) на буксире в течение двух часов с дистанции в 35 - 40 каб перестреливалась с тремя белыми кораблями, опознанными как «Урал», «Алтай» и «Никола Пашич». Плавбатарея выпустила около сотни снарядов, добившись как минимум одного пропадания в «Алтай» - по последующим показаниям перебежчиков, на канонерке было убито шесть и ранено девять моряков. В итоге белый отряд отошел к югу, не добившись ни одного попадания.
8 - го июня канлодки «Амур», «Алтай», «Грозный», «Терец», «Страж», «Урал», «Салгир», «Кавказ» подошли к Бердянску и начали обстреливать его. Однако после ответного артогня находившихся в порту плавучей батареи «Мирабо» и канлодки «Свобода» корабли белой Азовской флотилии ушли в сторону Керчи. Но на следующее утро «Страж», «Урал» и «Салгир» вновь появились на горизонте, встали в 25 кабельтовых от берега на якорь и начали обстрел порта. Во время артобстрела пробило корпус красной плавбатареи «Мирабо». Команда плавбатареи быстро заделала пробоину, устранила другие повреждения.
К вечеру Бердянск оказался в полукольце множества неприятельских судов. Первоначально экипажи «Свободы» и «Мирабо» приняли решение взорвать свои суда и по суше пробиваться к своим. Но потом изменили это решение и ночью сумели незаметно пройти к Обиточной косе, а затем, обойдя суда противника близко от берега, попытались пройти к Мариуполю, но были замечены и подверглись интенсивному обстрелу. В результате канлодка «Свобода» получила серьезные повреждения и выбросилась на берег, а плавбатарея «Мирабо» лишилась хода и была оставлена командой. Плавбатарею белые взяли на буксир и отвели в Керчь.
16.Крымские дела. Структура власти.
В апреле 1920 - го года в Крыму запасы топлива были совершенно ничтожны: около сорока тысяч угля, до двадцати тысяч пудов нефти и столько же бензина. Железнодорожный транспорт и технические части ВСЮР были под угрозой полной остановки. У Черноморского флота, корабли которого стояли в портах Севастополя, Феодосии и Керчи, практически не осталось никаких запасов угля и масел.
Помимо угля отопительные нужды населения Крыма, где леса занимали сто двадцать тысяч десятин, в значительной степени удовлетворялись за счет дров. До 1914 - го года порубка в лесах была ограничена ради естественного возобновления леса и сохранения влажности почв, поэтому на полуостров ежегодно ввозилось почти полтора миллиона пудов дров. За пять с половиной лет мировой и Гражданской войн из за сокращения поставок и роста цен на дрова вместо максимально допустимой площади 18 тысяч десятин было вырублено 28 тысяч, причем в лесных дачах, лежащих близ дорог и самых удобных для вывоза.
Тем не менее, где допускалась замена угля дровами (в том числе и на железных дорогах), топливный кризис отчасти мог быть ослаблен при интенсивной порубке лесов. Причем интенсивность порубки должна была быть небывало высокой, поскольку население полуострова значительно уплотнилось. К местным жителям прибавились беженцы из центральных губерний: помещики, предприниматели, чиновники, интеллигенты с семьями, а также семьи офицеров, служивших во ВСЮР. Почти все они осели в городах, и к весне 1920 - го года городское население полуострова почти удвоилось, достигнув 800 тысяч.
22 - го апреля на первом же заседании Совета при главкоме ВСЮР, созданного Врангелем, новый главком поставил перед своим правительством задачу ускорить разработку Бешуйского угольного и Керченского нефтяного месторождений, а также начать поиск новых месторождений, чтобы покрыть топливные потребности Крыма и тем избавить почти пустую казну ВСЮР от необходимости закупать топливо и нефтяные горюче - смазочные материалы на заграничных рынках.
Решение топливной проблемы было возложено на Отдел горный и топлива (Гортоп). В апреле в ходе затеянной Врангелем реорганизации центрального аппарата гражданского управления Гортоп был включен в состав громоздкого Управления снабжений. В мае для добычи бешуйского угля Гортоп создал казенное предприятие «Бешуйские каменноугольные копи», где установил повышенные оклады служащим и рабочим, и Управление Бешуйскими каменноугольными копями.
Планировалось довести добычу от 30 тысяч пудов в месяц до 200 тысяч пудов, что по самым оптимальным расчетам позволило бы сократить ввоз угля до 500 тысяч пудов в год.
Но уже в июне А.В. Кривошеин, приглашенный Врангелем на должность главы правительства, добился выделения из Управления снабжений отделов, которые прежде входили в Управление торговли и промышленности ВСЮР (включая Гортоп), и воссоздал Управление торговли и промышленности (по образу и подобию аналогичного министерства императорской России). Гортоп, с одной стороны, активно занялся геологоразведкой и организацией добычи топлива в Крыму, с другой - закупкой угля и нефтепродуктов. В мае для добычи бешуйского угля Гортоп создал казенное предприятие «Бешуйские каменноугольные копи», где установил повышенные оклады служащим и рабочим, и Управление Бешуйскими каменноугольными копями.
Для быстрой доставки бешуйского угля железным дорогам Врангель еще в мае приказал начать постройку углевозной узкоколейки от Бешуя до станции Сюрень, чтобы соединить угольные копи с железнодорожной магистралью Севастополь - Симферополь. Однако постройка тормозилась острым недостатком рельсов и шпал, склады которых на территории Крыма отсутствовали. Для постройки ветки в 20 - 25 верст пришлось снимать станционные пути и подъездные пути на соляных промыслах. Крайне медленно поступали шпалы, которые заготовлялись в лесу и с трудом вывозились на крестьянских подводах, мобилизованных в порядке подводной повинности из-за уклонения крестьян - подводчиков и противодействия «зеленых». «Зеленые» из числа обычных дезертиров и бандитов нападали на лесозаготовки в надежде поживиться. Части же руководимой большевиками Крымской советской повстанческой армии стремились сорвать лесозаготовки. По самым оптимальным расчетам постройка ветви Бешуй - Сюрень не могла быть окончена ранее октября. Бешуйские копи охранялись подразделениями военизированной Государственной стражи, тем не менее партизанские отряды активно препятствовали добыче и вывозу угля. Командование Крымской советской повстанческой армии считало одной из своих главных задач лишить белых топливной базы в Крыму. С июня нападения на управление копями в Бешуе и базу горных (геологоразведочных) работ в Козьмодемьянском монастыре приняли регулярный характер. Партизаны забирали деньги и вещи, разгоняли инженеров и служащих, поджигали добытый уголь, препятствовали его вывозу.
Вместе с тем партизаны не препятствовали постройке узкоколейки Бешуй - Сюрень, полагая, что она будет закончена к занятию Крыма Красной армией.
Предполагалось также наладить нефтедобычу на Ченгелекских нефтепромыслах. Но скудость разведанных запасов топлива, нехватка финансовых средств (прежде всего из - за гиперинфляции, разогнавшейся еще в деникинский период) и технические трудности расширения добычи пока не позволяли врангелевскому правительству создать топливную базу в Крыму.
Поэтому Гортоп сосредоточил усилия на закупках - самостоятельных и через контрагентов -топлива и нефтепродуктов в Батуме и Константинополе. Суммы в валюте, как бюджетные, так и выручаемые контрагентами за счет вывоза сырья, Гортоп сумел удовлетворить потребности армии, транспорта и промышленности почти на 50%.
Последним местным источником топлива оставались крымские леса. Потребности Крыма и безлесной Северной Таврии составляли около тридцати миллионов пудов дров ежегодно, включая потребности населения, промышленности и железнодорожного транспорта. В апреле в составе Управления снабжений был создан Отдел заготовок древесного топлива, на который Совет при главкоме возложил задачу обеспечения сохранности леса и заготовки его (как топлива и как строительного материала) в казенных дачах. В июне отдел был передан в состав сначала Управления торговли и промышленности, а затем - Управления земледелия и землеустройства, где на его основе был образован Лесной отдел. Крымский лес был разделен на девять лесозаготовительных районов, в которых учреждениям отводились казенные лесные дачи для заготовки дров. Управление торговли и промышленности предполагало, что заготовка дров будет вестись прежде всего «хозяйственным способом», т. е. силами самих учреждений, и только по особому разрешению допускалась заготовка дров через контрагентов (частные фирмы). При этом заготовка дров, шпал и телеграфных столбов для железных дорог, действующих и строящихся, в мае была сосредоточена в Службе лесных заготовок Управления начальника военных сообщений. Однако именно лесное ведомство оставалось главным тормозом для лесозаготовок. Заведующие лесничествами, лесники и лесные ревизоры под предлогом сохранения леса медленно отводили участки, самовольно повышали цены на лес (кладя разницу в свой карман), отказывались отпускать учреждениям дрова в кредит (когда у тех не было денег из - за перебоев с финансированием), удаляли из леса контрагентов. При этом для учреждений лес рубился лесорубами крайне неряшливо, дрова и шпалы оказывались разбросанными в самых глухих местах, что затрудняло их вывоз. Одновременно они способствовали частным лесозаготовкам, отправляя заготовленный лес на частные лесопилки и получая от этого немалые барыши. Кроме того, крестьяне Крыма всячески старались уклониться от подводной повинности по вывозу дров из леса: в лесном бездорожье ломались телеги, которые негде было починить (в мастерских не было металла и угля), и калечились лошади, последние в хозяйстве, которые требовались для полевых и других крестьянских работ. К тому же забронированные для перевозки дров подводы силой забирались войсковыми частями. В итоге на перевозке дров фактически работало не более трети подвод, формально выделенных для лесозаготовок комиссиями по мобилизации подвод. Наконец, настоящую «войну за дрова» против врангелевских лесозаготовителей (учреждений и их контрагентов), а также против подразделений Государственной стражи, охранявших лесозаготовки, развернули красные партизаны. С целью оставить железные дороги как без топлива, так и без шпал отряды повстанческой армии блокировали то один лес, то другой, изгоняя и не пуская лесорубов и подводчиков, отбирая деньги у заготовителей, сжигая заготовленные дрова и шпалы.
Чтобы спасти железнодорожный транспорт, Врангель в июне приказал передавать железным дорогам заготовленные дрова всех ведомств, а также реквизировать дрова у частных владельцев с уплатой по рыночной цене. Эти чрезвычайные меры, вызвав недовольство спекулянтов дровами и трения между ведомствами, дали всего 9% количества дров, поставленных железным дорогам. Так или иначе Врангель и его правительство приложили немало усилий для преодоления расстройства железнодорожного транспорта путем решения сложнейшей задачи снабжения его топливом. С другой стороны, они стремились найти оптимальную схему управления железными дорогами. В начале апреля выделенный из расформированного Хозяйственного управления Отдел путей сообщения был сначала передан в Гражданское управление, а затем реорганизован в самостоятельное Управление путей сообщения, которому были подчинены Южные железные дороги и строительство железной дороги Джанкой - Перекоп. Но уже через несколько дней (несомненно, по настоянию старших военных чинов) управление было упразднено и Отдел путей сообщения передан в Управление начальника военных сообщений, в результате чего железные дороги попали в полное распоряжение штаба главкома. Однако из - за острой нехватки топлива даже военные перевозки, как и перевозки казенных грузов (зерна, закупленного для экспорта), осуществлялись с большими перебоями.
Помимо острейшей нехватки топлива расстройство железнодорожного сообщения во врангелевской Таврии усугубляла острая нехватка исправного подвижного состава, прежде всего паровозов. К началу лета, с учетом паровозов, захваченных на станциях Северной Таврии, на всю врангелевскую территорию, бывшую Таврическую губернию, было всего 48 паровозов, из которых более трети стояли неисправными. Хотя поломки зачастую носили мелкий характер, ремонт был невозможен из - за отсутствия запасных частей. Классных вагонов в ходу почти не было, только товарные и теплушки, побитые и нуждавшиеся в ремонте. При этом значительная часть паровозов и вагонов была занята штабами, учреждениями и частями Русской армии, а также гражданскими учреждениями. При всей ничтожности длины рельсовой сети Таврии количество подвижного состава, обслуживавшего их, не уступало тому количеству, которое обслуживало тыловые учреждения всего Юго - Западного фронта русской дореволюционной армии в годы мировой войны.
Наконец, работу железных дорог дезорганизовывали самочинные действия войсковых частей. Минуя Управление начальника военных сообщений, командиры частей заставляли железнодорожников менять время и направление движения поездов. Ссылаясь на «неотложные нужды фронта», технические части не только отбирали топливо, но даже разрушали запасные и объездные пути ради того, чтобы распилить шпалы на дрова (для газгольдеров). Неоднократные грозные приказы Врангеля, запрещавшие такие действия, пагубные для транспорта, военачальниками игнорировались. Железнодорожный транспорт обслуживал прежде всего Русскую армию: обеспечивал перевозки предметов военного снабжения, войсковых частей и т. д.
* * *
Вступая в главное командование Вооруженными силами на юге России, когда их остатки отступили в Крым, Врангель едва ли не главную причину поражений 1919 г. видел в том, что Колчаку и Деникину «связывали руки» «полустатские» правительства - Временное всероссийское и Особое совещание. Сам он являлся убежденным сторонником широко распространенной тогда идеи: в условиях войны и хозяйственной разрухи действенной формой правления может быть только военная диктатура - нечто сродни власти командующего армией.
После его назначения главкомом сенаторы, заблаговременно эвакуированные в Ялту, совместно с представителями правых крымских организаций подали ему докладную записку о форме правления. Они предложили установить военную диктатуру: «другого устройства власти, кроме военной диктатуры, при настоящих условиях мы не можем признать». И «упростить» аппарат управления - образовать при главкоме Совет из назначенных им начальников центральных управлений, а «высшее наблюдение за законностью» возложить на Сенат.
29 - го марта Врангель ввел новое «Положение об управлении областями, занимаемыми Вооруженными силами на юге России»: «Правитель и главнокомандующий... обнимает всю полноту военной и гражданской власти без всяких ограничений». Казачьи войска ставились в подчинение главкому ВСЮР, а «земли казачьих войск» объявлялись «независимыми в отношении самоуправления». Непосредственно подчиненные главкому его помощник, начальник его штаба и начальники управлений - Военного, Морского, Гражданского, Хозяйственного, Иностранных сношений, - а также Государственный контролер составили Совет при главкоме, «имеющий характер органа совещательного».
В тот же день Врангель свел остатки всех министерств в четыре управления: Гражданское (внутренние дела, земледелие и землеустройство, юстиция и народное просвещение), Хозяйственное (финансы, продовольствие, торговля и промышленность, пути сообщения), Иностранных сношений и Государственный контроль. По сути, чисто механически соединил более или менее близкие отрасли управления под властью одного начальника.
Среди хозяйственных ключевое место осталось за Управлением финансов. Оно занималось своим прежним делом: эмиссией, пополнением бюджета, регулированием денежного обращения, стабилизацией курса рубля. В него входили отделы: кредитный, акцизно - монопольный, счетно - казначейский, таможенных сборов. Кредитному отделу подчинялись местные отделения Госбанка, через которые проходило финансирование из бюджета государственных учреждений, армии и флота. Акцизно - монопольный ведал сборами косвенных налогов и фискальными монополиями, разрабатывал проекты по их введению. Отделу таможенных сборов, ведавшему сбором таможенных пошлин, подчинялись тринадцать таможенных застав в портах Крыма и Северной Таврии.
Хозяйственное управление было разделено на два - Управление снабжений и Управление финансов.
Ввиду крайней скудости хозяйственных ресурсов Крыма, Управление снабжений должно было предельно централизовать закупки, как на полуострове, так и за границей, топлива, продовольствия, промтоваров, военных материалов и поставку их армии, флоту и населению. В него вошли отделы, ведавшие торговлей, промышленностью, топливом и продовольствием. Начальником его Врангель назначил генерала П. Э. Вильчевского, бывшего начальника снабжений Кавказской армии.
* * *
Весь апрель Врангель сколачивал правительство из своих приверженцев и советников. На должность своего помощника по гражданской части Врангель пригласил из Парижа A.B. Кривошеина, выехавшего туда еще до смены главкома. Врангель высоко ценил в Кривошеине это сочетание политической чуткости, гибкого ума и бюрократического опыта, а недоверие к нему со стороны Деникина считал самой хорошей рекомендацией. Потому и говорил не раз, что Кривошеину он «целиком доверяет дела внутреннего управления».
Во главе Гражданского управления Врангель поставил С. Д. Тверского, бывшего Воронежского губернатора и главноначальствующего Харьковской губернии в 1919 г.
Начальником Управления земледелия и землеустройства, по рекомендации Кривошеина, он назначил сенатора Г.В. Глинку, бывшего начальника Переселенческого управления, сподвижника Столыпина. Человек стойких монархических взглядов, Глинка после печального опыта деникинской аграрной политики также пришел к твердому убеждению: без аграрной реформы Россию от большевизма не спасти.
Управление снабжений до июня представляло собой конгломерат мало связанных друг с другом гражданских и военных отделов и управлений. В него входили, с одной стороны, Артиллерийское, Интендантское и Ветеринарное управления, Инженерно - технический отдел, Отделение ремонтирования (пополнения конского состава), с другой - отделы торговли, промышленности, продовольствия, горный и топлива, торговых портов и мореплавания. Все это громоздкое сооружение, части которого были вдобавок разбросаны по всему Севастополю, объединялось лишь сверху - властью начальника управления. Дабы расширить возможности генерала Вильчевского в плане привлечения частных фирм к поставкам на армию, ему в помощники по гражданской части был назначен инженер С.С. Демосфенов. Однако этот предприниматель - хлеботорговец, приобретший на Белом юге скандальную известность, вскоре был снят за участие в грандиозных спекулятивных махинациях.
Кривошеин, стремясь избавить предпринимательскую деятельность от вмешательства военных, добился от Врангеля выделения из Управления снабжений тех отделов, которые прежде входили в ведомство торговли и промышленности, в самостоятельное управление. И 15 - го июня было воссоздано Управление торговли и промышленности в составе тех же отделов: торговли, промышленности, продовольствия, горного и топлива, торговых портов и мореплавания.
Отдел горный и топлива занимался и организацией добычи топлива в Крыму, и закупкой горюче - смазочных материалов на внешнем рынке. Отдел промышленности вел учет предприятий и должен был способствовать восстановлению производства путем кредитования. Отдел продовольствия производил через конторы своих уездных и городских уполномоченных по продовольствию (уполпродов) закупки хлеба, скота и продуктов.
Отделение внешней торговли давало заключения на ходатайства о вывозе сырья и составлявшее договора с экспортерами. Все отделы управления имели своих уполномоченных губернского, уездного и городского ранга, руководивших конторами, а само управление -представительства (Торговые агентства) в некоторых крупных иностранных портах. Численность чиновников местного и заграничного аппаратов превышала численность их в центральном аппарате ведомства.
Управление государственного контролера (Государственный контроль) осуществляло контроль за финансовой деятельностью ведомств, то есть расходами отпускаемых им бюджетных средств. До июня должность Государственного контролера занимал A.A. Васильев, затем был назначен прибывший из Парижа Н.В. Савич. Работа этого управления в значительной степени была бесполезной, поскольку расходы проверялись по факту и ведомства часто присылали отчетность с большим опозданием, да еще не прикладывая необходимых документов. Когда же контроль не утверждал присланные ему проекты, поскольку они требовали больших затрат, начальники ведомств часто игнорировали его мнение и получали все необходимые разрешения у Кривошеина и Врангеля в обход Госконтроля.
Отдел путей сообщения при расформировании Хозяйственного управления был сначала передан в Гражданское управление, а затем выделен в самостоятельное управление, которому были подчинены Южные железные дороги и строительство железной дороги Джанкой - Перекоп.
Наконец, 27 - го апреля по указанию Врангеля Совет при главкоме выделил Отдел юстиции из Гражданского управления и преобразовал его в Управление юстиции. В качестве местных учреждений ему подчинялись Харьковская судебная палата, организованная в 1919 года для Харьковской области и обосновавшаяся теперь в Крыму, и Симферопольский окружной суд. За этой реорганизацией несомненно стояло желание главкома отделить гражданское правосудие от ведомства внутренних дел (политического и уголовного розыска) и тем придать ему хотя бы видимость независимости. Начальником Управления был назначен сенатор Н.Н. Таганцев, который по решению Совета при главкоме был наделен «правами министра юстиции», то есть одновременно являлся и генерал - прокурором.
* * *
Как и при Деникине, при Врангеле военное ведомство упорно подминало под себя все гражданские. Окружавшие Врангеля генералы - Шатилов, Коновалов, Архангельский, Вязьмитинов, Никольский и другие, - слабо разбирались в экономике и «внутренних делах». Однако считали себя выше начальников гражданских управлений и полагали возможным вмешиваться не только в решение общегосударственных вопросов, но и в конкретные дела хозяйственных ведомств. Кривошеин использовал весь свой авторитет, чтобы противостоять такому бесцеремонному вмешательству, однако удавалось это не всегда. И генералы со свойственными военным натиском и скоропалительностью часто навязывали начальникам центральных управлений свои решения или просто отдавали тем приказы.
Не находя в себе твердости противостоять им, но неся ответственность за последствия выполнения некомпетентных, а то и невежественных решений и приказов генералов, высшие гражданские чиновники оказывались перед выбором: или выполнять их во вред делу, или саботировать с риском для служебного положения. И все заканчивалось в лучшем случае курьезом, а в худшем - впустую растраченными деньгами и иным ущербом.
В свою очередь местные военные власти - начальники гарнизонов и коменданты - совершенно не считались с законными требованиями гражданских ведомств. И еще грубее вмешивались в деятельность губернских и уездных учреждений и органов городского и земского самоуправления, разворачивая ее, часто под угрозой применения силы, в направлении «удовлетворения нужд фронта». Командиры частей и коменданты не раз отбирали дрова у железных дорог, государственных учреждений и городских управ. Случалось, и запасные пути разбирали, чтобы распилить шпалы на дрова. Технические части для пополнения своих парков или забирали материалы, оборудование и инструменты частных заводов и мастерских, или превращали их в собственные ремонтные базы. В том и в другом случае они совершенно игнорировали как протесты владельцев, так и увещевания местных органов Отдела промышленности.
Канцелярии глав ведомств были завалены жалобами своих чиновников с мест на грубый произвол военных. Но попытки центральных гражданских управлений пресечь эту порочную практику, которая вела в том числе и к дезорганизации местного аппарата гражданского управления, успеха не имели. Ибо вмешательство военных в работу местных государственных учреждений и органов городского и земского самоуправления, а также полное игнорирование их законных требований и протестов питалось как действительными нуждами армии, так и враждебностью фронтового офицерства к «тыловым» и «статским».
Глава 7
17.Мероприятия по пополнению боевого элемента ВСЮР.
Успешные в целом операции по эвакуации Одессы и Новороссийска дали возможность поставить «под ружье» не менее 55 тысяч боеспособных штыков и сабель. Однако необходимо было искать и новые источники пополнения. Таковыми в обозримом будущем могли стать те воинские чины армии, которые находились на излечении в Крыму, а также остатки северо - западной армии и северной армии. Можно было рассчитывать на пополнения из числа тех, кто успел уйти в Румынию при эвакуации Одесского района. Перспективы эвакуации в Крым осложнялись позицией властей Румынии, отказывавшихся пропускать русские войска. Однако под нажимом Верховного Совета Антанты (главным образом французов) бухарестское правительство в середине мая согласилось на транзит через свою территорию. В румынский порт Галац был направлен транспорт «Херсон». Первый эшелон вышел из Галаца уже 5 - го июня. «Херсон» вывез в Феодосию 245 человек. Второй эшелон (около 300 человек) следовал по железной дороге до дунайских портов Рени и Галац, затем офицеров и нижних чинов на баржах перебрасывали в устье Дуная - в Сулин, где уже находился пароход «Спарта». Но румыны отказались его выпустить, требуя, чтобы количество людей в эшелоне соответствовало числу посадочных мест на пароходе. Отсутствие свободных мест отсрочило срок эвакуации еще на несколько дней.
Дабы сделать румын более сговорчивыми Врангель пошел на риск. 8 - го июня июня возле Констанцы крейсировали крейсер «Генерал Корнилов» и эсминец "Беспокойный". После такой демонстрации, румынские власти более препятствий эвакуации уже не смели чинить. В Сулине всех желающих взял на борт пароход «Спарта», проследовавший затем в Феодосию.
В Крыму, из прибывших из Румынии был сформирован маршевый батальон, обращенный затем на пополнение 4 - й пехотной дивизии (400 человек).
Наконец, начали возвращаться выздоравливающие офицеры и чины армии, ранее эвакуированные в Болгарию, в Константинополь и в Салоники. В Севастополе, в этой связи началось формирование 1 - й запасной бригады (командиром которой был назначен генерал - майор И. И. Ветвеницкий).
В середине мая 1920 года Врангель направил в Ревель транспорт «Рион» для эвакуации чинов бывшей северо - западной армии Юденича. 27 - го мая транспорт прибыли в Ревель, однако прием чинов армии Юденича и членов их семей, а также беженцев, затянулся до 5 - го июня из - за разного рода проволочек, чинимых эстонскими властями, а так же ввиду отсутствия необходимого количества угля. Наконец, не без помощи Лианозова, бывшего главы правительства Северо - Западной области, и некоторых русских финансистов, уголь удалось получить у финнов. 5 - го июня транспорт «Рион» покинул ревельский рейд, унося около 700 человек.
Весной 1920 года, когда английскому правительству стали окончательно ясны успехи белых на юге России в деле эвакуации деникинской армии из Новороссийска, было решено содействовать отправке чинов северной армии в Крым. С этой целью генералу Миллеру, с мая 1920 - го года представлявшему в Париже интересы правительства генерала Врангеля (главноуполномоченный по военным и морским делам ген. П.Н. Врангеля в Париже), английской стороной был передан пароход «Ломоносов», намечены к передаче ледокол «Козьма Минин» и три ледокольных парохода, ремонтировавшиеся в Англии, которые были все это время под русским флагом.
На имевшиеся в распоряжении Миллера средства (а также за счет средств, перечисленных генералом Юденичем и собранными среди эмигрантов по подписке), удалось подготовить к отправке в Ревель пароход «Ломоносов», находившийся «под командованием» контр - адмирала Б.А. Вилькицкого. Судно на тот момент находилось в Тронхейме, неподалеку от Варнесмуена - военного лагеря, где располагались на положении интернированных прибывшие из России с генералом Миллером (663 человека). «Ломоносов» принял 20 сухопутных и морских офицеров, около 50 солдат, 40 матросов, 26 военных и гражданских чиновников, врача, а кроме того, 60 женщин и детей (из них 9 детей в возрасте до 5 лет). В конце июня судно прибыло в Ревель и приняло на борт 278 офицеров, 9 чиновников, 7 врачей и 660 нижних чинов бывшей северо - западной армии во главе с контр - адмиралом Пилкиным, и около 300 гражданских лиц (в том числе 80 женщин и детей. Это во многом объяснялось тем, что эстонские власти в самом ближайшем времени предполагали ввести требование о высылке всех беженцев не нашедших себе работу...в РСФСР!
Затем пароход направился из Ревеля в Севастополь (с заходами в Гавр и в Саутгемптон, где предполагалось принять еще некоторое число военных, выразивших желание следовать в Крым для зачисления в русскую армию Врангеля). В Гавре были приняты на борт 45 моряков, в Саутгемптоне на борт «Ломоносова» поднялись бывший командующий Северо - западной армии (после отставки Юденича в ноябре 1919 - го года) генерал - лейтенант П.В. Глазенап и 35 русских моряков из числа команды крейсера «Аскольд».
В Севастополь пароход «Ломоносов» пришел в конце июля. По прибытии в Севастополь, бывшие чины северной и северо - западной армий были обращены на формирование маршевого батальона, временно расквартированного в казармах Брестского полка. Впоследствии батальон был включен в состав 7 - й пехотной дивизии.
Летом 1920 года генерал - майор Бобошко вывез в Польшу несколько эшелонов военнослужащих Северо - Западной армии. В Латвии генерал Пален и полковник Сергеев формировали отряд, который намеревались вывезти в Брест и Варшаву. Последнее было связано с начавшейся работой Б. В. Савинкова по созданию русского политического центра в Польше. 23 июня 1920 года Савинков заключил устное соглашение с Ю. Пилсудским о создании Русского эвакуационного (позднее - политического) комитета (РЭК). Савинков рассчитывал создать отряд из девяти тысяч человек, три тысячи из которых он предполагал набрать в Прибалтике. Для этого в Ригу был командирован его ближайший сотрудник А. А. Дикгоф - Деренталь, вступивший в контакт с Сергеевым и Паленом.
Для восполнения убыли в войсках и пополнения строевых частей ранее выбывшими по болезни и ранениям, в первых числах июня 1920 - го года решением командования ВСЮР был начат вывоз чинов армии из госпиталей и больниц, находящихся за рубежом: в Болгарии, Греции, Турции, Румынии, на Кипре. Для того, чтобы возвращение чинов армии носило централизованный характер, решение было оформлено в виде директивы генерала Врангеля от 22 - го июня 1920 - го года, а выполнение директивы было возложено на военного представителя Юга России в Константинополе генерала Лукомского, который организовал «центральный пункт сбора» на острове Лемнос. Еще в 1915 - м году остров Лемнос, занятый союзниками, использовался в качестве военно - морской базы кораблей для подготовки к Дарданелльской операции. Именно здесь отрабатывались действия будущей высадки в Галлиполи 25 - 26 - го апреля 1915 - го года. Почему же выбор Лукомского пал именно на Лемнос? Среди всех русских воинских и беженских лагерей, существовавших на тот период времени остров Лемнос стоит особо. Главная причина - это то, что раненые и больные военнослужащие и члены их семей стали сюда прибывать еще в начале 1920 - го года, задолго до начала Новороссийской эвакуации в марте.
Военные неудачи и политические ошибки, особенно по отношению к казачеству, сделанные руководством ВСЮР во главе с генералом А.И.Деникиным привели к отступлению Белых армий и началу первичной эвакуации из Новороссийска раненых и больных военнослужащих. В качестве мест для размещения англичане и французы предложили свои военные базы с уже имеющейся инфраструктурой госпиталей и лазаретов в районе Константинополя, Мраморного моря (Принцевы острова) и остров Лемнос (Греция), расположенный после выхода из Дарданелл. По окончании Первой Мировой войны на Лемносе, в районе города Мудрос, имелась база «союзников» и медицинские учреждения.
На июнь 1920 - го года русских воинских чинов и беженцев на Лемносе находилось в лагерях 3000 - 3500 человек, а к концу июля - 4617.
24 - го июня с Лемноса в Крым отправился транспорт - «Екатеринослав», приспособленный под госпитальные нужды, имевший на борту 550 человек из числа оправившихся от ран и болезней, и возвратившихся в строй армии, а также 120 гражданских лиц из числа семей военных, находившихся в Крыму или ныне возвращающихся туда (обратным рейсом, из Севастополя на Лемнос, транспорт вывез около 130 раненных, нуждающихся в лечении дольше пяти недель, 200 так называемых «временных эвакуантов» из числа гражданского населения, пожелавшего на время покинуть Крым).
30 - го июня транспорт «Екатеринодар» перевез из Болгарии в Севастополь 345 военных чинов.
18. Бой за Бериславский плацдарм.
2 - му армейскому корпусу генерала Бредова (4 - я, 5 - я, 7 - я пехотные дивизии, Терская казачья дивизия, 4 - я стрелковая дивизия, сводно - гвардейская бригада) общей численностью до тринадцати тысяч штыков и сабель, предстояла трудная задача: прикрывать Северную Таврию на фронте более ста верст.
Участки были разбиты между дивизиями: от Большой Лепетихи до Каиры Западные исключительно: 4 - я стрелковая дивизия генерала Непенина; от Каиры Западные включительно до колонии Софиевка Нассаусская исключительно: два полка 5 - пехотной дивизии; общий резерв в Ольговке: 16 - й Ладожский полк 5 - й пехотной дивизии; от колонии Софиевка Нассаусская включительно до Британы включительно: два полка 4 - й пехотной дивизии; от Британы исключительно до Корсунского монастыря включительно: 2 - й Кавказский стрелковый полк 4 - й пехотной дивизии; общий резерв: 2 - я Терская пластунская бригада; от Корсунского монастыря исключительно до Голой пристани включительно: сводно - гвардейская бригада.
Вечером 8 - го июня 2 - м армейским корпусом была завершена переброска в Берислав войск, образовавших Заднепровскую группу: 7 - й пехотной дивизии и Терской казачьей бригады из состава Терской казачьей дивизии.
В Бериславе, перед Каховской переправой, была образована предмостная позиция. Это диктовалось исключительно военной необходимостью: правый берег командует над левым, своей высотой, в особенности в районе Каховки, совершенно закрывая то, что делается там, и позволяя наблюдать противнику все, что делается у белых даже в глубоких тылах. Таким образом, артиллерия красных могла иметь ряд великолепных позиций и наблюдательных пунктов, белые же - никаких. У Каховки, Корсунского Монастыря, Казачьих Лагерей, Алешек берег красных охватывает полукругом, позволяя развить перекрестный огонь артиллерии и, следовательно, отогнать охраняющие части и произвести переправу. К северу от Каховки местность у Днепра с большими плавнями и массою протоков не сулила успеха переправе крупных сил.
Передний край обороны плацдарма был организован на удалении, исключающем ведение по переправе артиллерийского огня противника.
Передовая линия обороны проходила по линии: Николаевка - Бургунка - хутор Орлова - колодец севернее хутора Орлова - летние Бериславские хутора - балка Дремайловка - немецкая колония Кластендорф - берег Днепра. Она состояла из отдельных окопов и взводных опорных пунктов, на отдельных участках усиленных проволочными заграждениями;
Главная линия обороны проходила по линии: река Каменка - Шилова колония - балка Каменка – балка Гультина - немецкая колония Новый Берислав и состояла из двух - трех линий групповых окопов, усиленных двумя линиями проволочных заграждений и соединенных ходами сообщения. Здесь же были подготовлены наблюдательные пункты, артиллерийские позиции и блиндажи для укрытия личного состава.
Предмостная линия обороны проходила по окраине Берислава и предназначалась для защиты переправы через Днепр.
Штакор и корпусной резерв (1 - я Терская пластунская бригада и Туземная конная бригада генерал - майора Крымшахалова) расположились в районе Чаплинки (хутор Балтазаровка).
Выделение Туземной бригады в резерв корпуса оправдывалось ее недостаточной боеспособностью и требовало именно такого расположения.
Местность предстоящего боя была в кратких чертах следующая: район с запада и севера прикрывался Днепром, имеющим много плавней и притоков. Левый берег Днепра ровен, как стол, покрыт отдельными деревнями и хуторами. Участок Каховка - Чалбаса, Большие Маячки - Корсунский Монастырь удобопроходим всюду. Район Казачьи Лагери - Алешки и Голая Пристань - Чалбасы перемешан песками и болотами, затрудняющими движение крупных масс.
Генерал Бредов полагал, что защита переправы не сулит никаких успехов, но зато может принести огромные потери, артиллерия корпуса будет разбита и вряд ли даже сможет сняться с позиций.
9 - го июня части 15 - й советской стрелковой дивизии предприняли атаку позиций 2 - го корпуса на Бериславском плацдарме. Задача красным частям была формулирована приказом по 13 - й Армии следующим образом: «Форсирование Днепра, разгром живой силы противника». Атака была отбита, противник отступил с большими потерями. Воздушной разведкой выяснилось днем, что наибольшее скопление красных производится у Ольговки, почти напротив Корсунского Монастыря. Около 14 - ти часов инженерными частями 2 - го корпуса закончилось наведение второго моста у Каховки, к 17 - ти часам на плацдарм скрытно переправилось 500 пластунов 2 - й Терской пластунской бригады полковника Белогорцева с артиллерией и броневиками.
На рассвете 10 - го июня началось новое наступление против Бериславского плацдарма. Красные двигались крайне осторожно, видимо, опасаясь западни, и дали генералу Скалону, начдиву 7 - й пехотной дивизии, заблаговременно выдвинуть на угрожаемый участок резерв и сконцентрироваться для контрудара.
После короткого огневого боя, части 15 - й стрелковой дивизии красных двинулись в наступление и сразу же попали под сильный артиллерийский огонь. Под огнем, один батальон красной пехоты стал энергично наступать от Николаевки, тесня пехоту 83 - го Самурского полка за балку Большой Городок. Вскоре белые были сбиты и выбиты в овраги за Каменкой.
Части 44 - й бригады 15 - й стрелковой дивизии, наступавшие уступом за левым флангом авангардного батальона, движением вперед помешали белым и, несмотря на сильный артиллерийский и ружейный огонь, выбили пехоту 7 - й дивизии Скалона из Бургунки и оттеснили к гряде высоток западнее Шиловой колонии. Белые оказали здесь особенно упорное сопротивление, подпуская цепи красной пехоты на 100 - 150 шагов и в упор их расстреливая.
Около 13 - ти часов дня красные, силами двух полков, вновь перешли в атаку. Красные подошли к укреплениям с окопами полной профили, с двумя рядами проволочных заграждений и с хорошо пристрелянными рубежами для пулеметного и артиллерийского огня. С подходом красной пехоты к проволоке по ней был открыт бешеный ружейный, пулеметный и артиллерийский огонь. Несмотря на потери и огонь двадцати пулеметов с фронта и с правого фланга, полки, за отсутствием всякой технической помощи, с голыми руками приступили к прорыву проволочных заграждений. Потеряв во время этой работы 2/3 своего состава и почти весь командный состав, оба красных полка после блестящих побед теперь, в таком виде не удержались и бросились на «ура» в окопы. Под действием небывалого губительного огня с бросанием ручных гранат и при большом численном перевесе противника, ротам 7 - й пехотной дивизии пришлось отступить. Но сюда уже были переброшены пластуны.
С расстояния в 600 шагов наступающие цепи красной пехоты были встречены сильным ружейным и пулеметным огнем и отступили. Третья атака последовала только через три часа. Пластуны подпустили противника на 200 - 300 шагов, снова открыли сильный ружейный и пулеметный огонь и перешли в контратаку. Противник в беспорядке бежал, оставив на месте боя сотни убитых и раненых. На плечах противника пластуны ворвались в Бургунку. При своем отступлении противник был сбит в лощину, в бесформенную массу, но пользуясь темнотой и деревней, он отступил на юг и ушел из - под удара. Трофеями пластунов стали: два исправных орудия, семь зарядных ящиков, четыре пулемета, пленные (около 200 человек), тридцать здоровых лошадей и другая военная добыча.
Внезапная смелая контратака пластунов произвела огромное впечатление на советское командование. Неприятель отступил. Попытка советских войск овладеть укреплениями у Берислава кончилась неудачей, и красное командование категорически отказалось от новых атак.
19. Июньская операция в Северной Таврии.
10 - го июня Врангель, уже имея сведения о бое на Бериславском плацдарме, из Джанкоя проехал поездом в Мелитополь, затем выехал в расположение 1 - го армейского корпуса, где в колонии Гальбштадт смотрел части Марковской и Корниловской дивизий. Полки были вполне достаточно укомплектованы, люди были бодры и веселы.
Ночью Врангель вернулся в Мелитополь, где представитель американской миссии адмирал Мак Колли пригласил генерала с женой и А.В. Кривошеиным по возвращении в Крым, пройти в Ялту на американском миноносце. Среди нервной лихорадочной работы Врангель с наслаждением желал бы оторваться от дел и провести несколько часов, любуясь морем и чудными видами крымского побережья. Однако, отдыхать не пришлось. В Мелитополе он получил одновременно телеграммы об отбитии атак на Бериславский плацдарм и о переходе противника в наступление в районе Большого Токмака. Получены были также сведения о подходе на восточный участок фронта конного корпуса Жлобы. Части последнего прибыли с Кавказа по железной дороге и высаживались на станциях Волноваха, Розовка, Царевоконстантиновка. 11 - го июня Врангель решил не дать противнику закончить сосредоточение и вырвать у него из рук инициативу, поэтому он отдал приказ:
- Донскому корпусу, оставив заслон на бердянском и мариупольском направлениях, сосредоточить главную массу конницы в район Верхний Токмак - Черниговка - Семеновка, имея задачей атаковать в дальнейшем противника на фронте Пологи - Вербовое;
-3 - му корпусу, оставив заслон на александровском направлении, главную массу своих сил, в том числе и всю конницу, и переданную из резерва Корниловскую дивизию, сосредоточить к северо - западу от Большого Токмака, имея задачей атаковать противника на фронте Вербовое - Орехов.
Однако 13 - го июня противник силою до полутора дивизий конницы, поддержанной бронепоездами и бронеавтомобилями, сам повел решительное наступление на фронте Поповка – Ново - Полтавка, продвигаясь на Верхний Токмак. Части 1 - й донской дивизии после жестокого, доходившего до сабельной схватки, боя, отошли на линию Михайловка - Бегам - Чокрак. Одновременно противник повел наступление и против 2 - й донской дивизии к северо - западу от Бердянска. На всем фронте 3 - го корпуса шли упорные бои.
Врангель отдал приказание донцам перейти в наступление и разбить верхне-токмакскую группу красных. Генералу Слащеву с Корниловской и 2 - й конной дивизиями продолжать выполнять прежнюю директиву, действуя против северной группы противника. Вместе с тем, Врангель решил подтянуть резервы и отдал распоряжение Марковской дивизии под командованием Кутепова перейти в село Веселое. Приказом Врангеля Кутепов временно был подчинен Слащеву. По этому поводу у Главнокомандующего был довольно резкий разговор с Кутеповым. Однако последний был вынужден признать военную необходимость - генерал Слащев руководил операцией и нецелесообразно было отменять единоначалие при ее проведении.
Попытки донцов перейти в наступление успехом не увенчались. Противник продолжал теснить их по всему фронту. Врангель немедленно послал приказание генералу Слащеву действовать возможно решительнее, с тем, чтобы по разгроме находящегося против него противника, отряд генерала Кутепова спешно направить на поддержку донцам в районе Гальбштадта. Отряд должен был прибыть туда к ночи на 14 - е июня. Врангель намечал нанести противнику, наступающему к юго-западу от Верхнего Токмака, согласованный дружный удар утром 15 - го июня.
Во исполнение этого 14 - го июня войскам даны были задачи:
-генералу Кутепову - к 12 часам 15 - го июня сосредоточить всю свою ударную группу (Корниловская, Дроздовская дивизии и 2-я конная дивизия) в районе Молочное - Тигервейде - Лихтенау. На рассвете 15 - го атаковать противника, обрушиться на правый фланг и тыл верхне - токмакской группы красных, донцам 1 - й дивизии атаковать с фронта, 2 - й дивизии и Донской гвардейской бригаде - в левый фланг и тыл;
-генералу Слащеву удерживать фронт Большой Токмак - Васильевка.
15 - го июня красная конница Жлобы продолжала теснить донцов. С тяжелыми арьергардными боями 1 - я донская дивизия продолжала отходить. На рассвете 16 - го июня 1 - я донская дивизия располагалась на фронте Нейкирх - Рикенау; 2 - я донская дивизия расположилась в Марьяновке – Ново - Спасская. На фронте 3 - го корпуса части продвигались с трудом. Однако ввод в бой Алексеевской дивизии должен был вскоре изменить положение дел.
16 - 18 - го июня донцы продолжали отходить, конница Жлобы продвигалась к юго - западу. Его сводный конный корпус к исходу дня 16 - го июня, разгромив Гундоровский полк, занял после сильного боя Верхний Токмак и Черниговку. В результате этого боя фронт армии Врангеля был прорван и Жлоба с боем вышел на линию Николайдорф - Шпаррау, а вечером 17 - го июня - в район Клефельд - Александркрон - Шардау - Мариенталь. В этом районе врангелевская конница, поддержанная удачными действиями бронемашин и авиации, нанесла из района хутора Михайловка контрудар, сильно потрепав ударную группу красных и вынудив ее к отходу на линию Гнаденфельд - Шпаррау.
Понеся значительные потери от аэропланов, Жлоба избегал двигаться днем, совершая ночные переходы. Вследствие этого движение ударной группы Жлобы замедлилось. Вместо смелых и решительных действий в тыл белым, в направлении Мелитополя, как это вытекало из ранее поставленной задачи фронта, корпус красных топтался на месте, ввязываемый в небольшие стычки и короткие, хотя и ожесточенные схватки, неизменно оканчивающиеся своевременным отходом белых: организованно и под прикрытием авиации и броневиков. Широкой разведки по фронту и в глубину Жлоба не проводил, приданная корпусу авиация в количестве десяти машин не использовалась вовсе. В результате даже хотя и медленное продвижение вперед происходило почти в слепую. Между тем на фронте 3 - го корпуса бои продолжались, и скованный противником генерал Слащев не имел возможности оказать отрядом генерала Кутепова помощь изнемогавшим в тяжелых боях донцам. Лишь 17 - го июня обозначился решительный успех на фронте 3 - го корпуса. В этот день части генерала Слащева атаковали противника на фронте Щербаковка – Янчокрак и наголову его разбили. 18 - го числа генерал Кутепов с Корниловской и 2 - й конной дивизиями выступил в район Гальбштадт - Молочное. Таким образом, лишь к 18 - му июня части армии Врангеля закончили перегруппировку своих войск для окружения и разгрома конного корпуса красных и заняли намеченное ранее для нанесения охватывающего удара исходное положение.
Врангелевские части располагались:
-Донская гвардейская бригада и 1 - я Донская пешая бригада (1500 шашек и около 1000 штыков) главными силами в районе деревни Ореховка; 2 - я донская казачья дивизия (1300 сабель и до 300 штыков) - юго - восточнее Астраханки; 1 - я донская дивизия (2000 сабель) в районе деревни Астраханки, держа в Варваровке связь с Корниловской дивизией. Общая сила Донского корпуса 1500 штыков, 5000 шашек, 19 орудий;
-1 - й армейский корпус Кутепова - Корниловская дивизия (3000 штыков), Дроздовская дивизия (3000 штыков) в районе Орлов - Тиге - Розенрот - Линденау. Алексеевская дивизия (2700 штыков) и временно переданная Кутепову 2 - я конная дивизия (1000 шашек) в районе Гальбштадт - Молочное. Общая численность 1 - го армейского корпуса 8700 штыков, 1000 шашек, 50 орудий;
-в районе Большого Токмака, фронтом на север - 13 - я и 34 - я пехотные дивизии 3 - го корпуса (около 7000 штыков);
-на участке железной дороги Федоровка - Стульнево - три бронепоезда и сводный отряд.
Общие силы ударной группы оценивались в 22000 штыков и шашек. Общая численность частей на фронте армии - 25 000 штыков, 7000 шашек.
Главные силы конницы Жлобы группировались в районе Моргенау - Александеркрон - Клефельд - Тигервейде - Фриденсдорф. Общая численность корпуса - 7500 шашек, 6000 пехоты и, кроме того, две кавалерийские дивизии общей численностью в 4500 шашек и 1600 человек пехоты (на время операции Жлобе подчинялись: 2 - я кавалерийская дивизия им. Блинова, две конные бригады 40 - й дивизии и части 42 - й и 46 - й стрелковых дивизий). Численность всех частей 13-й советской армии - 25 000 штыков и 12 000 шашек.
В шесть часов вечера 18 - го июня Врангель отдал директиву:
-генералу Абрамову, обеспечивши себя на бердянском направлении, перед рассветом 19 - го июня главной массой своих сил решительно атаковать противника в общем направлении на Гнаденфельд;
-генералу Кутепову, произведя необходимые перегруппировки, в ночь на 19 - е июня, нанести главный удар противнику, атакуя частью сил вдоль реки Крульман, а большей массой в охват правого фланга и тыла противника в общем направлении на Вальдгейм;
-генералу Слащеву, активно обороняя свой фронт, надежно обеспечить левый фланг генерала Кутепова;
-генералу Ткачеву, начальнику воздушных сил ВСЮР, всеми аэропланами способствовать уничтожению конной группы противника.
Директива заканчивалась указанием, что «успех операции зависит от скрытности, внезапности и согласованности удара».
Соединившись проводом с командирами корпусов, Врангель лично отдал каждому из них соответствующие указания.
В развитие директивы Врангеля корпусам отданы были приказы:
-1 - му армейскому корпусу: атаковать: Тигервейде (корниловцы) и Фриденсдорф (дроздовцы), приданной корпусу коннице (генерал Морозов) наступать севернее дроздовцев на Вальдгейм;
-Донскому корпусу: 2 - й дивизией и Донской гвардейской бригадой перед рассветом в пять часов нанести удар в общем направлении на Гнаденфельд, держать связь с 1 - й донской дивизией, оказывая ей содействие ударом во фланг и тыл противника; 1 - й дивизией в пять часов двадцать минут атаковать Александеркрон - Штейнфельд и далее на Гнаденфельд, держа связь с 1 - м армейским корпусом.
Едва забрезжил рассвет, как на фронте 1 - й донской дивизии завязался встречный бой. Перешедшие в наступление донны встретились с наступлением красных. 1 - я донская дивизия с трудом удерживала свои позиции.
Врангель телеграфировал начальнику 1 - й донской дивизии генералу Дьякову, требуя удержания во что бы то ни стало линии Астраханка - Варваровка, дабы дать возможность 1 - му армейскому корпусу выйти во фланг и тыл врага. К полудню напряжение достигло предела. Корпуса находились в движении, и непосредственной связи с ними у Врангеля не было. Тем не менее, обстановка на фронте белому командованию была достаточно ясна. Определив прорыв красной конницы, нечего было и думать об отступлении, а надо было наличными силами ударить по пехоте красных, связать ее боем на разных участках и направлениях чтобы не дать ей возможности развить успех конницы.
Ткачев против Жлобы двенадцать аэропланов с целью окончательно расстроить и задержать его движение.
Стремительно наступая на Тигервейде, корниловцы к девяти часам утра заняли Рикенау и повернули на юг. Районы Клефельда, Александеркрона оказались занятыми значительными силами красной конницы, теснившей 1 - ю донскую дивизию. Корниловская артиллерия с открытых позиций открыла огонь по наступавшим на донцов красным. Белые броневики, ворвавшись в колонны конницы Жлобы, расстреливали красные полки в упор. Одновременно эскадрилья аэропланов осыпала красных кавалеристов сверху пулеметным огнем. Остановив атаку на 1 - ю донскую дивизию, Жлоба всеми силами, до пяти кавалерийских бригад, бросился на корниловцев. Однако корниловцы выдержанным ружейным и пулеметным огнем встретили атаку красной конницы. Корниловская артиллерия, выскочив на открытую позицию, открыла огонь во фланг атакующим. В то же время 1 - я донская дивизия, быстро оправившись, сама перешла в наступление на север.
Атакованные с фронта и фланга, массы красной конницы смешались и бросились бежать в разных направлениях. Большая часть, до двух дивизий, во главе с самим Жлобой, прорываясь на северо - запад, бросилась на Гальбштадт и Большой Токмак, но здесь была встречена резервами 13 - й пехотной дивизии и бронепоездами, в упор расстреливавшими беспорядочно метавшиеся толпы красных кавалеристов. Жлоба бросился на юг, но здесь вновь попал под удар дроздовцев. Последние, частью сев на повозки, преследовали противника, перехватывая ему дорогу и расстреливая в упор из пулеметов…
Остатки красных дивизий были настигнуты в районе Черниговки конницей генерала Морозова и окончательно рассеяны. Вторая группа красной конницы из района Александеркрона бросилась на север, в направлении на деревню Моргенау, но здесь наткнулась на марковцев и, встреченная убийственным огнем, бросилась на восток, но, никем уже не управляемая, была перехвачена 2 - й донской дивизией, овладевшей на рассвете деревней Штейнфельд и преследующей выбитых из этих селений красных, отходивших на Фриденсдорф. Передовые части конницы генерала Морозова и донцов долго преследовали остатки разгромленного противника, бегущего на Черниговку. Красные кавалеристы уже не оказывали никакого сопротивления. Многие бросали загнанных коней и разбегались по хуторам и балкам.
Результат операции для красного командования был плачевен. Конная группа Жлобы была разгромлена совершенно. Вся артиллерия противника, свыше сорока орудий, до 200 пулеметов и до 5000 пленных попали в руки врангелевской армии. Было захвачено до 3000 коней. Полки 2 - й донской дивизии полностью пополнили свой конский состав. Штабы двух дивизий красной конницы были захвачены. Сам Жлоба, пытался спастись на автомобиле, но не успевший ускользнуть, был схвачен казаками из Донской гвардейской бригады и доставлен под конвоем в Мелитополь. Остатки конного корпуса Жлобы (не более 1500 чел.) были собраны и выведены в резерв 13 - й советской армии в Волноваху.
Для нанесения решительного удара белое командование сумело неплохо организовать взаимодействие пехоты, конницы, авиации и бронесил. Сосредоточенный удар врангелевских войск сыграл решительную роль в поражении конного корпуса Жлобы.
Однако с разгромом конного корпуса Жлобы сражение в Северной Таврии не закончилось. В течение 19 - го и 20 - го июня корпус генерала Слащева сдерживал настойчивые атаки красных, особенно упорные к северу от Большого Токмака. Командование 13 - й армии красных, не имея сведений о разгроме Жлобы, в 22 часа 19 - го июня отдало приказ об «усилении ударной группы».
С целью развить достигнутый успех Врангель приказал войскам:
1. генералу Абрамову - обеспечивши себя со стороны Большого Токмака, в кратчайший срок разбить бердянскую группу красных;
2. генералу Слащеву - подчинив себе 1 - й армейский корпус (группу Кутепова), разбить ореховскую и александровскую группы красных;
Не ожидая, что врангелевские части успеют так быстро произвести перегруппировку, части 13 - й армии красных перешли 21 - го июня в наступление и ворвались в Большой Токмак. При поддержке танков противник был выбит из города и отброшен на север. Одновременно противник повел наступление против 34 - й пехотной дивизии вдоль линии железной дороги Александровск- Мелитополь и к ночи на 22 - е июня занял Михайловку, западнее станции Пришиб. Частями Сводного корпуса, подтянутого к месту боев, красные были атакованы 22 - го июня во фланг и бежали на север. В ночь на 23 - е июня по предложению Слащева его группа Врангелем была усилена - из Сводного корпуса ему была передана 6 - я пехотная дивизия.
Части 1 - го и 3 - го армейских корпусов очищали от красных район Большого Токмака, Щербаковки и Янчокрака. 23 - го июня противник начал отход на всем указанном фронте.
Обнаружив отход противника с помощью авиации, Слащев немедленно организовал преследование, бросив на это измотанные, но сохранявшие боеспособность полки. Следом за полками на подводах и нескольких имевшихся в распоряжении Слащева автомобилях вперед была выдвинута пехота 6 - й дивизии. Одновременно атакам аэропланов Ткачева с воздуха подверглись отходившие части красных. На плечах стремительно отступающего противника части Слащева прорвали фронт на Карачекраке, продвинулись к северу, с ходу заняли станцию Янчокрак. Авангарды врангелевцев вышли к исходу 24 - го июня к станции Плавни, откуда до Александровска оставалось менее двадцати верст. На этом рубеже был отдан приказ закрепиться и подтянуть тылы…
За операцию с 20 - го по 24 - е июня на ореховском и александровском направлениях было захвачено свыше 3000 пленных и много трофеев.
20. Занятие Бердянска.
Бои за Бердянск начались утром 20 - го июня. В разгроме бердянской группировки были задействованы части Донского корпуса (Донской стрелковый полк и 3 - я Донская казачья дивизия). Сам город Бердянск несколько раз переходил из рук в руки. 22 - го июня его захватили врангелевские войска, но уже 23 - го июня им пришлось оставить его. Следующий раз Бердянск был захвачен белыми 25 - го июня, в результате комбинированной атаки с моря и с суши. В десант были назначены 2 - й полк Алексеевской дивизии и отряд донских казаков полковника Назарова, общей численностью в 750 штыков и 100 шашек при 30 пулеметах. В отряд также входила легкая батарея, два грузовика, один бронеавтомобиль и радиостанция.
В отряд высадки вошли угольный эсминец «Живой», три канонерских лодки («Страж», «Урал» и «Алтай»), два самоходных болиндера (по одному шестидюймовому орудию на каждом) и вездесущий «Никола Пашич»; сами десантники были погружены на три баржи с буксирами.
Рано утром 25 - го июня белый отряд начал высадку с наружной стороны Бердянской косы. Часть кораблей отделилась от отряда и держалась в виду Бердянска, наблюдая за действиями красной эскадры. Около полудня канонерка «Страж» обстреляла Белосарайский маяк.
Красный отряд в составе пяти канонерок, сторожевого судна «Данай» и двух катеров вышел в море из Мариуполя только в 12:45. Из - за низкого эскадренного хода («Красная Звезда» и «Буденный» развивали не более 5 узлов) до Кривой косы отряд дошел лишь к 19 часам, преодолев всего 25 миль. В этот момент из - за косы показалась канонерка «Страж», затем другие суда противника - сначала «Урал» и «Алтай», за ними - «Живой». После полуторачасовой безрезультатной перестрелки на дистанции 50 - 60 каб корабли разошлись (с наступлением сумерек), красный отряд вернулся в Мариуполь.
Высадка в Бердянске была проведена успешно и практически без потерь. К вечеру Бердянск был в руках белых.К вечеру Бердянск был в руках белых. В качестве «трофеев» врангелевцам досталось: муки - 1140 пудов, сахара - песка - 800 пудов, соли - 2327 пудов, капусты - 160 пудов. Кроме того, в порту было взято около 30 пудов керосина, 100 пудов нефти, 45 пудов мазута, свыше 2 тыс. пудов угля. Врангелевцы получили три исправных паровоза и около сотни вагонов и железнодорожных платформ.
Использовать этот порт как передовую базу красной Азовской флотилии стало невозможно - более того, под угрозой оставался и сам Мариуполь. Использовать этот порт как передовую базу красной Азовской флотилии стало невозможно - более того, под угрозой оставался и сам Мариуполь. Для прикрытия входа в Таганрогский залив было решено устроить минно - артиллерийскую позицию, установив на Белосарайской косе четыре 203-мм орудия, снятых с поврежденного в Кронштадте английской торпедой линкора «Андрей Первозванный», а восточнее, на Кривой косе - батарею из двух шестидюймовых орудий. Южную часть прохода в залив (у косы Долгой) предполагалось перекрыть минным заграждением, оставив в нем узкий проход для своих судов (вдоль самого берега).
Глава 8
21. Контрразведка Врангеля в период дебуширования из Крыма и июньской операции в Северной Таврии.
В начале апреля 1920 - го года после смены командования ВСЮР, с приходом к власти генерала Врангеля, помимо прочего, началась частичная реорганизация контрразведывательных органов белой армии. Пришедший к власти генерал Врангель принял решение о широкомасштабном наступлении из Крыма, и в связи с этим перед органами контрразведки была поставлена задача - обезвредить большевистское подполье до начала наступления.
В начале мая 1920 - го года, в целях объединения деятельности уголовного розыска и контрразведки из Штаба главнокомандующего и Морского управления были выделены органы контрразведки и переданы «в ведение Начальника Военного Управления, образовав при нем особую часть».
В апреле - мае 1920 - го года контрразведывательные пункты были переименованы в наблюдательные.
Контрразведывательные органы в Крыму имели довольно сильную агентурную сеть. О существовании агентурной сети свидетельствуют целенаправленные аресты руководства подполья в городах Крыма и немногочисленные отчеты контрразведки и сводки. С апреля 1920 - го года контрразведывательными органами белой армии было произведено несколько успешных операций по локализации крымского большевистского подполья и ликвидации советской агентурной сети.
В конце апреля, после разгрома подпольной группы в Симферополе и подпольного горкома РКП(б) в Керчи, контрразведка разыскивала в Севастополе руководителей подполья и делегатов на подпольную конференцию, а 5 - го мая напала на участников строго законспирированной конференции, проходившей в Коктебеле. В информационных донесениях контрразведки указывались фамилии руководителей подполья, сроки и место совещания в июне 1920 - го года.
Материалы на подпольщиков контрразведка получала во время обысков, некоторые подпольщики не выдерживали пыток и выдавали товарищей. По показаниям арестованной в Симферополе С. Я. Клейман, было арестовано пять человек в Симферополе и два человека в Евпатории.
Арестованный в начале мая один из руководителей севастопольского подполья М. Д. Акодис выдал члена обкома РКП (б) Н. А. Глагмана, у которого на квартире были найдены печати областкома и партийные документы и т. д. Выявить агентуру было сложно, так как контрразведчики строго руководствовались «Инструкцией для ведения агентурного делопроизводства контрразведывательными органами», утвержденной в августе 1919 - го года. Согласно инструкции, сведения агентурно - розыскного характера получал узкий круг сотрудников, телеграммы отправлялись только шифрованные, и содержание их могло быть известно только начальнику пункта и лицу, ответственному за шифрование документа.
В начале мая этот приказ был отменен и «для объединения и руководства деятельностью наблюдательных пунктов Военного и Морского ведомства, а также Политического розыска при Управлении Внутренних дел» был сформирован Особый отдел при Штабе главнокомандующего. На начальника отдела возложили обязанности помощника начальника Гражданского управления по делам Государственной стражи и политического розыска. Начальником Особого отдела(по сути - главой крымской контрразведки) был назначен сенатор, бывший директор департамента полиции царского правительства, генерал-лейтенант Климович (опытный профессионал), его заместителем -бывший начальник Московского уголовного розыска А. Кошко. Осуществлены и некоторые кадровые перестановки - начальником Особого отделения Морского управления в апреле назначен бывший жандармский офицер, старший лейтенант А. П. Автамонов, произведенный в капитаны 2 - го ранга. Севастопольский контрразведывательный пункт в начале мая возглавил жандармский полковник А. И. Будогосский. После эвакуации Добровольческой армии с Кавказа в Севастополе начал работать еще один орган контрразведки - наблюдательный пункт № 52 во главе с полковником Околовичем.
Климович нанес несколько сильных ударов по подполью и партизанским отрядам, вынудив последних отступить в горы (при этом подавляющее большинство отрядов были стянуты к горе Чатыр - Даг). Так, были расстреляны группа симферопольских подпольщиков и члены большевистского комитета Керчи, повешены десять молодых большевиков Ялты, в перестрелке погиб командир альминских партизан.
Однако вскоре партизанское движение снова набрало силу. В мае было объявлено о создании Крымской повстанческой армии. Была проведена реорганизация и созданы полки: 1 - й Феодосийский, 2 - й Карасубазарский, 3 - й Симферопольский под командованием Макарова, базировавшийся в урочище Суат, 4 - й Баксанский, 5 - й крымско - татарский под командованием Османа Деренайырлы и 1 - й конный. Командующим армией стал секретарь подпольного большевистского обкома Сергей Бабахан.
В мае - июне повстанцы провели более 20 операций, держа белых в постоянном напряжении. По подсчетам самих врангелевцев, они «оттягивали на себя не менее 4 - 5 тысяч штыков».
После разгрома подпольных горкома РКП (б) и ревкома по поручению подпольного ОК РКП (б) севастопольское подполье возглавил И. Серов (Зильбершмидт), однако он не смог объединить разрозненные после провалов ячейки. В Севастополе одновременно действовало несколько подпольных организаций - И. Серова, связанного с подпольным ОК РКП (б), подпольный ГК РКП (б), возглавляемый В. И. Голубевым (П. С. Храмцовым), и группа Г. Мишко, по - видимому имевшая связь с Закордотом при ЦК КП (б)У.
В апреле - мае регистрационное (разведывательное) отделение 13 - й армии Южного фронта Советской республики успешно внедрило резидентуру в органы Морского управления в Севастополе, которая передавала квалифицированные разведывательные данные о составе и передвижении белого флота, артиллерии и запасах топлива на судах, о составе команд. Тем не менее армейской и морской контрразведке удалось обезвредить резидентуру регистрода 13 - й армии Южного фронта, успешно работавшую в портовых городах. В середине июня удалось установить наличие глубоко законспирированной группы советских агентов в Севастополе и после тщательно поставленного наблюдения раскрыть резидентуру. Аресту подверглись в общей сложности 11 человек.
Период с апреля по конец июня были месяцами провалов и разгрома подпольных организаций в Севастополе, Симферополе, Феодосии, Ялте и Керчи. 20 - го апреля морская контрразведка на Северной стороне арестовала двадцать одного человека по делу подпольного подрывного отряда, 17 - го мая - матросов подводной лодки «Утка», имевших план угнать лодку в Советскую Россию, 2 - го июня - группу В. Цыганкова. 12 - го июня разгромлен подпольный горком РКП (б) во главе с В. И. Голубевым (П. С. Храмцовым) .
Накануне высадки десанта генерала Слащева южнее Мелитополя, у деревни Казанлы был разгромлен партизанский отряд П. Макарова. Достаточно серьезный удар по севастопольскому подполью был нанесен 8 - го июня, когда морская контрразведка арестовала группу Г. Мишко .
К моменту назначения генерала Климовича начальником контрразведки Русской армии подполье в Крыму было почти полностью разгромлено, однако волна арестов не убывала. Если на 1 - е мая только в Севастопольской тюрьме под следствием находилось 80 политических заключенных, то на 1 - е июня - 138, а на 1 - е июля - 193 политических. По подозрению в коммунистической деятельности, контрразведка арестовала и поэта Осипа Мандельштама. Лишь благодаря заступничеству М.Волошина Мандельштам был вскоре освобожден и вместе с женой выслан из Крыма.
22. Общее положение накануне июльского наступления ВСЮР в Северной Таврии.
По окончании успешной июньской операции расположение частей армии Врангеля было следующее:
-от Бердянска до Вальдгейма - последовательно: 3 - й полк Алексеевской дивизии (передавался в распоряжение начальника дивизии после смены донскими стрелковыми частями), 3 - я донская дивизия (частично севшая на коней), Донской стрелковый полк и 1 - я Донская пластунская казачьи бригады Донского корпуса генерала Абрамова;
-ядро 2 - й казачьей дивизии - в Мариентале;
-севернее Мариенталя - 2 - я Донская пешая бригада;
-Верхний Токмак -1 - я казачья дивизия;
-резерв Донского корпуса (Донская гвардейская бригада и учебная бригада) - в Гнаденфельде;
-от Вальдгейма до станции Попово - 13 - я и 34 - я пехотные дивизии 3 - го армейского корпуса генерала Слащева;
-в районе Михайловки - 2 - я конная дивизия генерала Морозова и два полка Алексеевской дивизии;
-на фронте Копани - Янчокрак - станция Плавни - река Днепр - части 6 - й и 8 - й пехотных дивизий и конной бригады Сводного корпуса;
-по левому берегу Днепра, до Никополя - кубанские пластуны и 1 - я Кубанская казачья дивизия (ядро дивизии в селе Большая Белозерка);
-в Клефельде (резерв армии) - 1 - й армейский корпус Кутепова и 1 - я кавалерийская дивизия генерала Барбовича;
-в Михайловке - 3 - я кубанская казачья дивизия;
-в Белозерке - 2 - я кубанская казачья дивизия;
-по левому берегу Днепра до Голой пристани, включая устье Днепра - части 2 - го армейского корпуса;
Общая численность русской армии Врангеля составляла 55 тыс. штыков и сабель. Почти пять тысяч лошадей дала мобилизация конского состава в Северной Таврии. Это позволило полностью посадить на коней Донской и Кубанский корпуса.
Силы Красной Армии на фронте исчислялись, по оценке врангелевской разведки, в одиннадцать пехотных и шесть конных дивизий (всего 35 000 штыков и 10 000 шашек; фактически же, меньше - около 20 - 22 тыс. штыков и 2 - 3 тыс. сабель). Общая численность армии (сильно преувеличенная!) исчислялась в 250 - 300 тысяч (считая и тыловые части).
Командование Красной Армии, по сведениям разведки ВСЮР, предпринимало усилия и также приводило свои части в порядок и перегруппировывало войска. Свежие пополнения беспрерывно подходили к 13 - й советской армии, как из восточных округов Европейской России и Западной Сибири, так и с Кавказа и польского фронта. За последнее время на фронте врангелевской разведкой были обнаружены вновь прибывшие 68 - я и 69 - я бригады 23 - й стрелковой дивизии, сводная бригада Плетнева, 16 - я кавалерийская дивизия. Остатки 15 - й стрелковой дивизии были «оттянуты» на отдых в Екатеринослав (а в действительности - составили гарнизон города), 154 - я бригада 52 - й стрелковой дивизии сменила 15 - ю дивизию на бериславском направлении и готовилась к усилению.
Сводки разных сведений, получаемых в штабе Русской Армии от перебежчиков, от агентов контрразведки и из перехваченных радиопередач, все указывали на усиление в ближайшем будущем 13 - ой армии и неминуемый ее переход в общее наступление. Чтобы опередить красных и нанести им возможно больший урон до подхода к ним подкреплений, командование Русской Армии решило само, и в самое ближайшее время, вновь перейти в наступление.
Против Донского корпуса располагались 40 - я и 42 - я стрелковые дивизии, 4 - я и 5 - я кавалерийские бригады и 42 - й кавалерийский полк. Против Сводного и 3 - го армейского корпуса располагались части З - й и 46-ой стрелковых дивизий, бригады курсантов 2 - я, 16 - я, 20 - я и 21 - я кавалерийские дивизии. На правом берегу Днепра, стояли 23 - я, 52 - я и Латышская стрелковые дивизии, отдельная Херсонская группа, подтягивалась 51 - я стрелковая дивизия.
Агентура из достоверных источников доносила о сведении кавалерийских дивизий (2 - й и 16 - й) и дивизий бывшего конного корпуса Жлобы, получивших после формирования и пополнения номер 20, во 2 - ю конную армию. Последняя, численностью 2 - 3 тысяч шашек, обнаружена была в ближайшем тылу 13 - ой советской армии на ореховском направлении. Были получены сведения о работе в тылу противника белых партизан. С некоторыми из партизанских отрядов Гришина, Процана, Яценко и других, врангелевцам удалось установить связь.
26 - го июня в Мелитополе состоялось заседание военного совета под председательством Врангеля. Он ознакомил военный совет с общим положением на фронте и указал в общих чертах ближайшие задачи: задуманная красными против Русской армии операция закончилась их разгромом. Победа дает некоторую передышку. Эту передышку необходимо использовать - привести в порядок тыл, пополнить и правильно организовать армию. В дальнейшем Врангель был намерен бить по частям подходящего противника.
Необходимо энергично продолжать расформирование и сокращение тыловых учреждений, принимая вместе с тем меры для улучшения материального обеспечения служащих. Для усиления боеспособности армии необходимо обратить внимание на техническое ее оборудование. Снабжение армии аэропланами, автомобилями, броневиками и обеспечение достаточным количеством снарядов и патронов является непременным условием успеха. Для приобретения всего этого необходим достаточный запас иностранной валюты. Таковой должен быть хлеб. Крым должен быть обеспечен всем необходимым - запасом продовольствия, фуражом, углем, нефтью, артиллерийскими запасами.
Дороговизна между тем, приобрела чудовищный характер. Широко распространилась спекуляция. В апреле 1920 - го года в Крыму жалованье начальника связи составляло 26 - 30 тысяч рублей. Пирожок в столовой стоил 60 рублей, «почти несъедобный обед» в столовой штаба - 250 рублей, в ресторане - 350 рублей, фунт сахара - 1800 рублей (в Константинополе - около 900 руб.), чашка кофе - 125 рублей. По свидетельству генерала П. И. Аверьянова, в Крыму в июне, черный хлеб по карточкам стоил 80 руб. за фунт, белый - 100 руб., мясо - 1000 руб. за фунт, картофель - 300 руб., масло - 2500 руб. за фунт, яйца - 1300 руб. за десяток, молоко - 500 руб. за кварту, керосин - 500 руб. за фунт, уголь - 2300 руб. за пуд, дрова - 560 руб. за пуд, конина у татарских торговцев - 600 руб. за фунт, камса и бычки - по 400 - 600 руб. за фунт, сельдь в Керчи - по 500-600 руб. за фунт, в Феодосии - по 800 руб., визит к врачу обходился в среднем в 1000 - 1500 руб., градусник стоил 2500 руб. Курс валют: английский фунт - 13 000 руб., французский франк - 200 руб., германская марка - 65 руб.
С марта 1920 - го года продовольственный вопрос в Крыму вызывал много тревог. В конце марта - начале апреля был принят ряд мер, для обеспечения населения достаточным количеством пищевых продуктов. Так, на пример, «лично посетив, хлебные лавки Севастополя» в конце марта, генерал Врангель «выяснил, что дороговизна происходит от недостатка муки и ввиду того, что хлеб из частновладельческих лавок берут и войска и военные учреждения», и запретил армии снабжаться в частных и городских пекарнях. 3 - го апреля, «ввиду все обостряющихся вопросов продовольствия мясом», было приказано «ввести обязательное довольствие для всех (войск и на селения) постной пищей в течении трех дней в неделю: среду, четверг и пятницу». Убой скота в эти дни запрещался. В тот же день был объявлен и следующий грозный приказ:
«В виду все обостряющихся вопросов продовольствия, как войск, так и населения в пределах Крыма, считаю необходимым немедленно ввести планомерную систему в использовании имеющихся за пасов продуктов, ДЛЯ ЧЕГО:
1)Воспрещаю вывоз из пределов Крыма:
а)хлебных злаков (пшеницы, ржи, ячменя, овса, кукурузы, разного рода круп, муки);
б)рыбных продуктов;
в)всякого рода жиров и продуктов, как зерновых, так и животных, из которых приготовляются жиры.
2)Воспрещаю приготовление всякого рода слад ких кондитерских изделий.
3)Во всех населенных пунктах района Крыма (кроме деревень) ввести при отпуске хлеба карточную систему. Детали и разработку вопроса выдачи карточек и отпуска по ним хлеба разработать Городским Самоуправлениям, но с тем условием, чтобы на каждого едока приходилось не более одного фунта хлеба в день или меньше, в зависимости от наличия запасов продукта.
Войсковые части получают хлеб по объявленным законным нормам из своих войсковых хлебопекарен и учету по карточкам не подлежат.
4)Хлеб выпекать из пшеничной или ржаной муки с примесью двадцати процентов ячменной муки.
5)Вывоз хлеба в пределах Крыма производить с разрешения Начальника Управления Снабжения при мне.
За неисполнение приказа - виновных предавать военно - полевому суду».
Урожай хлебов в 1919 году был в Таврической губернии хорошим и существовали некоторые запасы, тем не менее, придя к власти, ген. Врангель должен был срочно заняться налаживанием доставки хлеба в южные города Крыма. В условиях полного расстройства транспорта подвоз хлеба из северного Крыма фактически прекратился, не хватало также жиров, сахара и прочих основных продовольственных товаров. Благодаря быстрым и решительным мерам, удалось обеспечить население минимально необходимым продовольствием.
С присоединением к Крыму более плодородной и богатой хлебными запасами Северной Таврии положение с продовольствием значительно улучшилось. Уже 12 - го июня было объявлено, что «на всей территории Крыма, а также во вновь освобождаемых» местностях, перевозка всякого рода товаров и продуктов гужем и по железной дороге равно как и продажа этих товаров и продуктов, являются совершенно свободными», и что «никаких особых разрешений на перевозки не требуется». Население свободой торговлей воспользовалось в полной мере: участились поездки в Северную Таврию, из которой жители крымских городов возвращались «нагруженные мукой, салом, крупой». Главным и весьма существенным препятствием этому «самоснабжению» населения было расстройство железнодорожного транспорта, годные средства которого обслуживали в первую очередь армию.
23.Завершение борьбы за Северную Таврию.
29 - го июня войскам был отдан приказ:
-комкору - 3 генералу Слащеву объединить командование Донским, 3 - м армейским и Сводным корпусами; сосредоточить сильную ударную группу в районе Токмака и на рассвете 1 - го июля (по просьбе генерала Слащева срок операции несколько раз переносился и впоследствии начало операции было отложено на два дня) разбить александровскую группу красных, стремясь прижать ее к Днепровским плавням. По выполнении этого, удерживая частью своих сил линию рек Жеребец - Конская, прочими силами ударной группы бить по тылам пологской и верхне - токмакской групп противника;
-генералу Кутепову объединить силы 1 - го армейского и Кубанского корпусов (без 2 - й Кубанской дивизии) и произвести демонстративные действия на никопольском направлении, имитируя подготовку к переправе через Днепр.
- генералу Бредову выполнять прежние задачи и одновременно произвести демонстративные действия против Херсонской группы красных войск, для чего придать 2 - му корпусу 2 - ю Кубанскую казачью дивизию.
2 - го июля врангелевская ударная группа - 2 - я конная дивизия, 1 - я Донская казачья дивизия, Донская гвардейская бригадаи учебная бригада, с приданной ей, посаженной на повозки, 1 - й Донской пешей бригадой, двумя полками 6 - й дивизии, сосредоточилась в районе Большого Токмака.
С утра 3 - го июля конница генерала Слащева перешла в наступление, заняла на стыке 3 - ей и 46 - ой стрелковых дивизий Орехов и прорвала фронт красных. Продолжая свое движение на север, конница вела наступление на Жеребец. Гвардейская бригада донцов в наступлении на Жеребец не участвовала, так как был выслана для содействия 8 - й пехотной дивизии, наступавшей на д.д. Щербатовка и Янчекрак. Бригада обошла Щербатовку с севера и атаковала в тыл занимавших ее красных. Несмотря на сильный огонь, бригада донцов ворвалась в деревню, где захватила три пулемета, более сотни пленных и обоз. В конной атаке донцы потеряли убитыми и ранеными восемь человек. Не задерживаясь в Щербатовке, бригада пошла на д. Яковлевку. Первая конная атака была отбита. Только после повторной атаки удалось занять деревню и захватить в ней около сотни пленных. Большинство из них составляли венгры и чехи, набранные среди военнопленных первой мировой войны. Под вечер бригада донцов присоединилась к 1-й Донской казачьей дивизии и заняла сторожевое охранение на р. Конская у Крылицкогоаула и д. Общая, в непосредственной близости Жеребца. Весь день 5 - го июля конница ударной группы вела перестрелку с красными, занимавшими Жеребец. На других участках фронта Русской Армии она всюду вела успешные бои. Только у гор. Орехова в течение трех дней шли упорные бои. Город несколько раз переходил из рук в руки. Вечером 7 - го июля 6 - я пехотная дивизия окончательно заняла город, выбив из него 46 - ую стрелковую дивизию и бригаду курсантов, оказавшую особенно упорное сопротивление.
Одновременно с наступлением красных на фронт Орехов - Жеребец, обнаружился сильный нажим южнее Орехова на Малую Токмачку, что, при удаче, выводило красных в тыл войскам, сражавшимся в Александровском направлении. Для противодействия этой угрозе 1 - ая казачья дивизия донцов после окончательного занятия Орехова была переброшена 8 - го июля на Малую Токмачку.
Около 17 - ти часов 1 - я Донская казачья дивизия заняла Малую Токмачку и выслала сеть разъездов. Скоро они обнаружили подход красной конницы к немецкой колонии Блюменфельд в двух верстах севернее от. Малой Токмачки. Дивизия немедленно выступила из местечка и, перейдя р. Конскую, развернулась впереди д. Любимовки. Как только красная конница появилась у колонии Блюменфельд, она попала под артиллерийский и пулеметный огонь.Дивизия пошла в атаку одновременно всеми полками, смяла красных и отбросила их за колонию. Там красные под прикрытием своей артиллерии пытались снова развернуться, но вторично атакованные дивизией, были опрокинуты. Преследование продолжалось до р. Жеребец и прекратилось только с темнотой.
10 - го июля разведка обнаружила переправу красной конницы через р. Жеребец и движение ее на Малую Токмачку. На этот раз красную конницу сопровождали три бронемашины. Наступление красных было очень медленным и только к 16 - ти часам передовые части развернулись у колонии Блюменфельд и открыли артиллерийский огонь по Малой Токмачке. Эта медлительность позволила дивизии своевременно выйти из местечка.
Под очень сильным огнем дивизия атаковала красных, сбила передовые лавы и поддержки и преследовала их, как и накануне, до той же р.Жеребец. Во время преследования дивизией было взято пять орудий, пулеметы, пленные и лошади. На ночь дивизия отошла в Малую Токмачку.
11 - го июля красные временно захватили восточную часть мест. Жеребец. 1 - й Донской дивизии было приказано, не дожидаясь смены, спешно выступить на Жеребец. На походе, не доходя до д. Васиновка, дивизия подверглась налету красной авиации, от которого несколько сотен, не успевших рассыпаться, понесли потери.
У самого Жеребца дивизия настигла и атаковала красную пехоту, захватила четыре орудия, много пленных и заняла Жеребец. На ночь один полк остался в охранении у Жеребца, остальные же полки дивизии еще днем выступили в район Камышеватки,Фисаки, где шли упорные бои за обладание переправами через р Конскую. Эти бои увенчались полным успехом. 13 - го июля гор. Александровск был занят, район Камышеватки очищен от красной конницы, а пехота отброшена на р. Мокрая Московка.
Ночью 13 - го июля Донская Гвардейская бригада пошла на присоединение к 1 - й Донской дивизии и 14 - го июля приняла участие в боях за обладание переправами на р. Мокрая Московка.
На походе 1 - я Донская казачья дивизия вновь подверглась налету красной авиации. Вечером дивизия была оттянута в ближний резерв, в Большой Токмак. Через несколько дней она была переведена в глубокий резерв, в колонию Лихтенау, где простояла до 25 - го июля.
Начатое 3 - го июля наступление шло с большим успехом. 16 - го июля Донской корпус отбросил красных за железную дорогу Бердянск - Пологи. 17 - го июля в Александровск прибыла Дроздовская дивизия, посаженная на подводы, и уже 18 - го июля совершила налет на ст. Синельниково, 19 - го июля Донской корпус начал сосредоточение в районе Николаевки для последующего удара на Мариуполь.
Одновременно с этим генерал Врангель продолжал выполнение задачи по нанесению возможно большего урона правобережным войскам неприятельского фронта. Для этой цели намечалась переправа через Днепр в двух местах: севернее Александровска, у Кичкасской переправы, и у деревень Бабино, Ушкалка, верстах в 25 - ти южнее Никополя. Для переправы в первом месте предназначались спешно перебрасываемые на подводах Корниловская и Марковская дивизии, Астраханская казачья бригада генерала Агоева из 2 - й конной дивизии, для переправы во втором, Кубанский корпус и 1 - я кавалерийская дивизия Барбовича, которые заканчивали перековку, прием консервов, хлеба, патронов и пулеметных лент. В ночь на 22 - ое июля 1 - я кавалерийская дивизия выступила на д. Бабино, у левого берега Днепра, где к ней присоединилась 1 - я Кубанская пластунская бригада. Накануне пластунская бригада частью сил переправилась через Днепр и заняла на его правом берегу Грушевский Кут. Рано утром 23 - го июля конница перешла в д. Ушкалка и начала переправу по наведенному мосту. Еще в Бабино над сборным пунктом дивизии появились четыре самолета красных, сбросивших несколько бомб, не причинивших никаких потерь.
Переправа у Александровска протекала так же успешно. Под прикрытием Марковской дивизии, установившей на правом берегу Днепра плацдарм, Корниловская дивизия и астраханцы перешли реку и двинулись на Никополь. Марковская дивизия осталась в прикрытии Кичкасской переправы.
На том месте, где был наведен мост, ходил раньше паром и спуск к реке был очень удобен. Мост был наведен саперами на больших железных бочках, заменявших понтоны. Он был крепок и устойчив, но недостаточно широк, чтобы пропускать четверки пулеметных тачанок и пришлось при переправе отпрягать пристяжных. От моста через плавни шла довольно хорошая дорога. Кое - где гати. На северной оконечности плавней, против Грушевского Кута, в Днепр впадали две реки, Большой Чертомлык и Бузулук. Мостов там не было, и полкам пришлось переходить их вброд.
Переправа затянулась на весь день и, когда полки, пройдя 15 верст плавней, подошли к р. Чертомлык, начинало темнеть. Брод, по грудь лошади, был с топким дном. Конные прошли его легко, но с пулеметными тачанками, орудиями и повозками пришлось долго возиться. Второй брод, хотя и более глубокий, но с хорошим дном и пологими берегами, войска прошли быстро и легко и поздно ночью вошли в Грушевский Кут. Днем пехота заняла с боем д. Грушевку и Марьинское, захватил при этом большой обоз 1 - й стрелковой дивизии и пленных.
В Грушевском Куту конница простояла всего несколько часов, чтобы успеть накормить лошадей и людей и хоть немного обсушиться и обогреться. Ночью на 24 - е июля первоначальная задача, данная коннице, была почему - то изменена. Вместо продолжения движения на узловую ст. Апостолово, войскам надлежало остаться на своих местах в прикрытии переправы.
24 - го и 25 - го июля войскам пришлось отражать яростные атаки противника. Несколько раз доходило до сабельных схваток. На правый фланг вышли пять красных бронемашин. Три из них были сразу же подбиты, две другие захвачены 2 - м кавполком 1 - й кавдивизии Барбовича. В дивизии нашлись умеющие управлять автомобилем, и обе бронемашины с артиллерийской командой вошли в состав дивизии. Полком также было захвачено 964 пленных 3 - й бригады 1 - ой стрелковой дивизии, два орудия в полной запряжке, с зарядными ящиками и 12 пулеметов.
Вечером 25 - го июля подошли крупные силы красной конницы. 1-я кавдивизия Барбовича была вынуждена повернула и начала разворачиваться к атаке. Пулеметы выехали вперед. Впереди, в сумерках наступающей ночи, виднелись густые красные лавы. Пулеметы открыли огонь и дивизия шагом пошла на сближение. Красные остановились, повернули кругом и скрылись за горизонтом. Стало совершенно темно. Стрельба на северо - востоке Никополя прекратилась, и в город вошли кубанцы.
Было получено приказание отправить на рассвете всех пленных, раненых и больных, отобранное оружие, на левый берег Днепра. За неимением запаса горючего, к всеобщему сожалению, были отправлены и обе бронемашины. На участке фронта наступило временное затишье.
Тем временем, 21 - го июля, 2 - ая конная дивизия генерала Морозова двинута была в обход на Воздвиженку с севера. Генерал Калинин - начальник авангарда 2 - й конной дивизии, сразу разбросал свои части. Слащев, снесшись по этому поводу со Ставкой, телеграфировал генералу Морозову, указывая на необходимость действовать сосредоточенной массой конницы.
Действия генерала Калинина утра 22 - го были неудачны. Сперва, по недостаточно проверенным сведениям, он, с разрешения Морозова, так же недостаточно разобравшегося в складывающейся ситуации, двинул авангард 2 - й конной дивизии на Копани, заняв высоты западнее Орехова и захватив 1500 пленных и одно орудие. Между тем конница противника всеми силами обрушилась на 2 - ую конную дивизию генерала Морозова, потеснила ее и беспрепятственно заняла Орехов. Генерал Калинин бросился туда. К ночи конница с пехотой вновь овладели Ореховым. 2 - ая конная дивизия заняла Аул. К городу подтягивались два батальона 6 - й пехотной дивизии.
22 - го июля Донской корпус начал операцию по завладению Мариуполем. На следующий день донцы имели крупный успех, разгромили 40 - ую стрелковую дивизию противника в районе Николаевки, захватили 1500 пленных, семь орудий, 35 пулеметов и отбросили противника на восток.
Одновременно, окрыленное успехом в Северной Таврии, белое командование приступило к планированию десанта восточнее Мариуполя. Десант должен был высадиться у Кривой косы на северном берегу Таганрогского залива (между Мариуполем и Таганрогом), занять станицу Новониколаевскую.
В отряд высадки входили угольные эсминцы «Живой» и «Зоркий», три канонерских лодки («Страж», «Урал» и «Алтай»), два самоходных болиндера (по одному шестидюймовому орудию на каждом) и вездесущий «Никола Пашич»; сами десантники ( около 700 пеших казаков) были погружены на три баржи с буксирами.
Операция была довольно рискованной, поскольку кораблям следовало пройти мимо Мариуполя - базы красной Азовской флотилии. Однако красные еще не успели создать намеченной минно - артиллерийской позиции на входе в залив, между Должанской и Белосарайской косами. Для выяснения обстановки боевые корабли белых держались у входа в Таганрогский залив за несколько дней до высадки.
Рано утром 24 - го июля белый отряд беспрепятственно преодолел минные заграждения у Долгой косы и начал высадку с наружной стороны Кривой косы. Часть кораблей отделилась от отряда и держалась в виду Мариуполя, наблюдая за действиями красной эскадры. Около полудня канонерка «Страж» обстреляла Белосарайский маяк.
Красный отряд в составе всех пяти канонерок, сторожевого судна «Данай» и двух катеров вышел в море из Мариуполя только в 13:45. Из - за низкого эскадренного хода («Красная Звезда» и «Буденный» развивали не более пяти узлов) до Кривой косы отряд дошел лишь к 19 часам, преодолев всего 25 миль.
Однако к этому времени белые по радио получили сигнал об отмене десантной операции и корабли, сняв десант с берега, ушли в Бердянск, не вступая в бой с красной эскадрой.
Дело в том, что агентурными сведениями было установлено, что в район высадки десанта красные подтянули 1 - ю кавалерийскую дивизию. Фактически место высадки оказалось блокировано.
26 - го июля 1 - я Донская дивизия заняла район Стародубовки Покровского, 3 - я Донская дивизия заняла район сел Богословское - Зачатьевское.
27 - го июля 1 - я Донская дивизия выступила для овладением Мариуполем, 2 - я и 3 - я Донские дивизии выступили на станцию Волноваха, Гвардейская бригада - выступила в район станции Великоанадоль. В течение дня 1 - я Донская дивизия сосредоточивалась в станице Никольской с целью атаковать Мариуполь с северо - запада и с севера, 3 - я Донская дивизия заняла с боем район станции Платоновка - Волноваха, конница 2 - й Донской дивизии вела бой у Апостольского, Гвардейская бригада разбила на рассвете у станции Велико - Анадоль отряд красной пехоты до 4000 штыков и отбросила его на восток, захватив несколько сот пленных и отрезав два бронепоезда красных. При преследовании донцы сбили красных у Новотроицкого и продолжали гнать противника на северо - восток.
28 - го июля 1 - я Донская дивизия с боем овладела Мариуполем, пешие казачьи части, получившие задачу содействовать 1 - й дивизии наступлением на Мариуполь с севера и северо - востока, вели бой с прорывавшимися из Мариуполя красными. 2 - я Донская дивизия вышла на линию Павлополь - станция Асланово и преследовала красных на восток до станицы Новониколаевской, 3 - я Донская дивизия сосредоточилась в районе Новотроицкое - Ольгинское.
Взятие города произвело ошеломляющее впечатление: остатки красной Азовской флотилии едва - едва успели выйти в море и уйти в Таганрог. Гарнизон почти не оказал никакого сопротивления. Трофеи были грандиозными. Помимо огромных запасов продовольствия, боеприпасов, снаряжения и амуниции, в порту были захвачены несколько судов, барж с зерном, шесть исправных паровозов и больше ста вагонов, а также фураж, керосин, уголь.
29 - го июля 2 - я Донская дивизия преследовала противника на Александровку, один ее полк совершил налёт на станции Караванное и Мандрыкино и к вечеру занял станцию Юзово, где взорвал склады огнестрельных припасов и разрушил железнодорожные сооружения. 30 - го июля 1 - я Донская дивизия была оттянута в резерв командира корпуса в район Великоновоселовки. За мариупольско - волновахскую операцию донцы взяли до 5000 пленных, 9 орудий, 1 бронепоезд и много пулеметов.
31 - го июля противник вновь перешёл в наступление на Новотроицкое - Ольгинское. Части Донского корпуса стягивались в район Волновахи, с целью окончательной ликвидации красных, группировавшихся севернее Волновахи. По сведениям разведки, противник силой до 5000 пехоты и свыше 1000 конницы занимал район Новотроицкого - Ольгинского. 1 - го августа, после упорного боя, 3 - я и 2 - я Донские дивизии сбили противника и заняли линию Александровское - Новотроицкая, 2 - я Донская дивизия была направлена на преследование противника, но под ожесточенным огнём бронепоезда вынуждена была остановиться. С рассветом 2 - го августа части Донского корпуса продолжали наступление. 1 - я Донская дивизия, вновь взятая из резерва, приказом генерала Абрамова, совместно с 3 - й Донской дивизией, направившей конницу в тыл красным в Еленовку, опрокинула противника на фронте Александровское - Новотроицкое - Ольгинское. Противник бежал к Марьевке, преследуемый частями 1 - й Донской дивизии.
Второй отряд боевых судов, под командой контр - адмирала Беренса, пройдя с тралением семь линий минных заграждений, вошёл в Мариупольский порт.
4 - го августа 1 - я и 2 - я Донские дивизии были повернуты из района Волновахи на Пологи - Орехов, где противник теснил слабые разведывательные части Донского корпуса. Генерал Врангель отдал приказ о переходе к обороне…
Глава 9
24. Конференция союзников в Булони.
На 21 - 22 -е июня 1920 - го года в Булони намечалось проведение очередной конференции Антанты, на которой в связи с новой военной ситуацией в России неминуемо должен был обсуждаться «русский вопрос», поднятый французской стороной.
Францию привлекали Юг России, Украина, Донская область, Кубань - по мнению ряда ведущих французских политических деятелей и промышленников, они могли дать Франции недостающее ей сырьё. Во французской влиятельной прессе, инспирированной не без помощи врангелевского представителя в Париже П.Б. Струве, назначенного П.Н. Врангелем начальником Управления внешних сношений именно из расчета на его известность в Европе как социалиста и демократа, приводились данные о неисчерпаемых природных богатствах Украины и Дона. Донбасс приковывал внимание французских промышленников, мечтавших о соединении северных районов Украины с портами Чёрного моря, откуда можно было вывозить уголь во Францию. В начале 1920 - го года было учреждено «Русско - французское общество для использования южной России и Крыма», с капиталом в 12 млн. франков. Общество было учреждено группой франко - русских финансистов и промышленников. В состав общества входили главные акционеры железных рудников Кривого Рога и угольных копей Донбасса. Общество закупало большие запасы платья и снаряжения для врангелевской армии, надеясь оплатить поставки продажей хлеба и других крымских продуктов. Позднее они рассчитывали продолжить дело путём вывоза железа и угля.
Многие французские политики стали склоняться к тому, что необходимо оказать самую широкую поддержку не только Польше, но и Врангелю. При этом они считали необходимым, чтобы поддержка эта была оказана всеми державами Антанты, включая Великобританию. Публичные выступления П.Б. Струве с сообщениями о военных успехах Русской армии и начатых П.Н. Врангелем демократических реформах, прежде всего земельной, были встречены в Париже с большим интересом и сочувствием. Многие политические деятели, близкие к правительству, пошли на личные встречи с П.Б. Струве, чтобы лучше ознакомиться с положением дел на юге России. В конце концов, П.Б. Струве принял глава правительства А. Мильеран. С целью усиления своей позиции перед встречей с Д. Ллойд Джорджем А. Мильеран попросил П.Б. Струве снабдить его официальным письмом об основных направлениях политики Врангеля.
20 - го июня, накануне открытия конференции, П.Б. Струве передал А. Мильерану обширное письмо, в котором подчеркивалось стремление П.Н. Врангеля, во - первых, передать крестьянам в частную собственность те земли, которые они захватили в период революции, и, во-вторых, в обозримом будущем, воссоздать Россию на основе федеративного договора между фактически существующими «политическими новообразованиями».
22 - го июня, на второй день работы конференции, после обсуждения вопросов об уплате Германией контрибуции, лидеры стран Антанты перешли к «русскому вопросу». Обсуждение началось с сообщения французской стороны об очередных военных успехах армии Врангеля на юге России. Вообще, французы всячески демонстрировали свою чрезвычайную заинтересованность в военном аспекте действий Врангеля.
Затем последовало заявление Д.Ллойд Джорджа об исключительной важности выработки странами Антанты единой политики в «русском вопросе», поскольку Германия рассчитывает именно на разногласия внутри Антанты в политике по отношению к России. Заявив, что «сегодня не стоит вопрос признания Советского правительства», Д. Ллойд Джордж, однако, признал, что переговоры с советской делегацией в Лондоне ведутся не только по вопросам торговли, но и по поводу ведения большевиками пропаганды, враждебной державам Антанты.
Такой подход вызвал возражение А. Мильерана. Французский премьер-министр увидел в формуле Д. Ллойд Джорджа, согласно которой следовало потребовать от большевиков прекращения «враждебной пропаганды и враждебных действий», опасность фактического начала переговоров по политическим вопросам, что могло привести к установлению политических отношений с большевистским правительством. При этом А. Мильеран совершенно четко сформулировал позицию Франции: признано может быть только то российское правительство, которое возьмет на себя ответственность за все, что делали предыдущие правительства, и прежде всего признает старые долги.
Далее глава итальянской делегации Сфорца поднял вопрос о советско-польской войне. По этому поводу Д. Ллойд Джордж заявил, что нет никаких сомнений в том, что польское наступление объединило Россию. При этом он сослался на мнение маршала Фоша, который еще в сентябре 1919 - го года предупреждал, что именно это будет результатом польского наступления на русскую территорию. «Польша совершила смертельную ошибку», - таково было твердое заключение Д. Ллойд Джорджа.
А. Мильеран не поддержал обсуждение вопроса о советско - польской войне, понимая, вероятно, что позицию Лондона в этом вопросе не изменить, или надеясь все же на конечный успех поляков. Он предпочел вернуться к позиции Великобритании относительно переговоров с Советским правительством по поводу большевистской пропаганды. Д. Ллойд Джордж на это подробно мотивировал позицию Великобритании, интересам которой, по его словам, большевистская пропаганда угрожает в Индии, Афганистане и Персии, и если большевики не прекратят этой пропаганды, то британское правительство сочтет необходимым возобновить экономическую блокаду России. При этом он пригласил французских представителей, экспертов-экономистов, принять участие в предварительных переговорах с большевиками.
А. Мильеран заявил на это, что он сильно сомневается в том, что Советам можно доверять. После чего он многозначительно добавил, что события скоро подтвердят его правоту и в этом случае странам Антанты придется вернуться к политике блокады.
В итоге короткой дискуссии, когда представители Италии, Бельгии и Японии фактически безмолвствовали, стало очевидно, что серьезные противоречия между Великобританией и Францией не позволили принять согласованный итоговый документ. Как и то, что в то время как Великобритания сделала главную ставку на восстановление торговых отношений с Россией и политический прессинг на большевиков, А. Мильеран выжидал развития событий на советско - польском фронте.
25. Конференция в Спа.
В конце июня британское правительство отозвало военную миссию генерала Перси из Крыма. Была оставлена лишь группа офицеров для наблюдения за развитием событий. Поставки военных материалов на кредиты, выделенные британским парламентом, были прекращены. То незначительное количество припасов, которые доставлялись англичанами в Крым, выдавались за счет бюджета военного министерства по решению У. Черчилля. По его же приказу британское командование в Константинополе оказывало содействие закупкам военных материалов, которые производили в Румынии, Болгарии и Грузии представители ВСЮР, и доставке их в Крым, в то время как дипломатические представители Великобритании в этих странах чинили всевозможные препятствия этим закупкам и под разными предлогами отказывались пропускать грузы.
Отъезд из Крыма генерала Перси и оставление при ставке Врангеля лишь в целях осведомления английского консульства во главе с капитаном Боллом должно было знаменовать собой окончание английского влияния на южнорусские белогвардейские силы. Ослабление его было вызвано, с одной стороны, выявлением крепости советского правительства, с другой - требованиями английской экономики ориентироваться на «фактически существующее правительство России». Уже переговоры Ллойд - Джорджа с Л.Б. Красиным пробили брешь в отношениях Англии к крымскому генералитету, что вызвало горечь в рядах добровольцев и недовольство английских представителей на юге России.
Однако, по прошествии всего нескольких дней с момента отъезда Перси из Севастополя, как политика Великобритании по отношению к белому делу на Юге России, в связи с продолжающимися успехами врангелевской армии и ситуацией на польском фронте, в очередной раз начинает претерпевать изменения.
4 - го июля советские войска Западного фронта нанесли удар по польским войскам в Белоруссии и начали успешное наступление с целью прорваться на территорию Польши. 5 - го июля в Спа (Бельгия) открылась очередная конференция Антанты, которая работала до 16 -го июля. Одним из главных на этой конференции вновь стал «русский вопрос»: в первую очередь ситуация на советско - польском фронте, где поляки терпели одно поражение за другим и отступали на территорию этнической Польши.
В Спа генералом П.Н. Врангелем были посланы П.Б. Струве, генерал Юзефович (одновременно назначенный Врангелем главой русской военной миссии в Польше) и российский консул в Париже Н.А. Базили. На них была возложена задача обязательно встретиться с лидерами держав Антанты и добиться от них активной помощи Русской армии вплоть до признания правительства Врангеля де - факто. Для П.Н. Врангеля это было жизненно важно, так как поражения поляков и откат их фронта на запад создавали прямую угрозу вышедшей из Крыма Русской армии, ибо командование Красной армии в случае скорого разгрома поляков могло получить возможность начать переброску на юг частей с польского фронта.
9 - го июля в Спа состоялись переговоры между британской делегацией во главе с Д. Ллойд Джорджем и французской делегацией во главе с А. Мильераном, в которой принял участие польский премьер-министр Грабский.
Грабский заявил, что Польша оказалась в очень опасной ситуации по своей собственной вине и глава государства Ю. Пилсудский теперь признал свою ошибку. По его словам, Польша не имела достаточных резервов и военных материалов для сопротивления большевикам, нуждалась в получении военных материалов и моральной поддержке союзников. Важнейшим, жизненным вопросом для Польши, подчеркнул Грабский, является вопрос заключения мира с большевиками. Однако теперь, когда большевики побеждают, они предложат такие условия мира, которые Польша принять не сможет. Грабский поставил перед лидерами Великобритании и Франции вопрос, сможет ли Польша рассчитывать на их поддержку в случае, если большевики отвергнут мирные предложения и вторгнутся на ее территорию.
Д. Ллойд Джордж попросил маршала Фоша, который перед этим встречался с польскими военными, осветить военное положение на советско-польском фронте. Фош заявил, что в Белоруссии польские войска сохраняют боеспособность, а на Украине отступают из-за дезорганизации. По его мнению, ситуация не была смертельной или проигранной. Д. Ллойд Джордж на это возразил, что, по его данным, положение гораздо более серьезно, так как Красная армия усиливает свою мощь и большевики ставят своей целью занять Польшу и выйти к германской границе. По его мнению, для Польши было бы ошибкой надеяться на то, что она способна изменить ситуацию. А. Мильеран после этого поинтересовался у Грабского, как долго Польша может оказывать сопротивление. На что тот ответил, что большевикам потребуется несколько недель, чтобы дойти до этнической границы Польши.
После этого выступил Д. Ллойд Джордж. Смысл его речи состоял в том, что ситуация одинаково опасна как для Польши, так и для Европы в целом. Союзники установили независимость Польши, что стоило немалых жертв, и несут ответственность за сохранение ее независимости. Но Польша, к сожалению, не удовлетворилась своими национальными границами, захватив часть литовской, белорусской и украинской территории, причем на последних занятых территориях бывшей Российской империи проживает от 20 до 30 миллионов русских, украинцев и белорусов. Фактически Польша вступила в борьбу со своими соседями, включая Германию. В этой ситуации, как заявил Д. Ллойд Джордж, он не уверен, что союзники могут сделать очень много, поскольку еще не решены вопросы выплаты Германией контрибуции и не подписан мирный договор с Турцией. Будет возможно что-то сделать, если под угрозой окажется независимость Польши, но ничего не может быть сделано, пока Польша на деле и на словах не откажется от «империалистической и захватнической политики». Д. Ллойд Джордж особо указал на то, что он даже не станет обращаться к британскому парламенту по поводу оказания помощи Польше, пока речь не будет идти о защите ее независимости внутри собственных этнических границ. Великобритания только в этом случае сможет оказать давление на Россию с целью установления ее мира с Польшей, и только если Россия откажется, Великобритания сможет помочь Польше защитить ее независимость.
Грабский с этим согласился. После чего А. Мильеран заявил, что британское и французское правительства приложат все возможные усилия, чтобы оказать Польше эффективную помощь, но Польша, со своей стороны, должна выполнить все данные ею обязательства.
10 - го июля на вилле «Франьезе» состоялось заседание Верховного совета Антанты, на котором обсуждался и был одобрен текст ноты правительства Великобритании Советскому правительству о прекращении военных действий. В ходе обсуждения А. Мильеран отказался одобрить пункт ноты, который требовал от правительства РСФСР признать политические заявления российских правительств, включая его собственное заявление, о признании независимости Польши. По его мнению, это было близко к вступлению с большевиками в переговоры политического характера и являлось продолжением сепаратных переговоров англичан с большевиками. Он заявил, что сможет поддержать эту ноту только в том случае, если от большевиков будет потребовано признать старые долги.
На это Д. Ллойд Джордж заметил, что его единственной целью является спасти Польшу и предотвратить ситуацию, когда германское социалистическое правительство пойдет на конфронтацию с Антантой, используя поддержку большевиков с территории захваченной Польши. В ответ А. Мильеран заявил, что его целью также является спасение Польши, однако он подчеркнул, что при этом его задачей является примирение «противоречивых интересов спасения Польши и гарантирования французских интересов».
Таким образом, А. Мильеран всеми силами стремился избежать ситуации, когда ради установления мира на советско-польской линии фронта придется вступать в политические переговоры с большевистским правительством и тем самым фактически признать его без всяких с его стороны обязательств вернуть Франции долги. С другой стороны, он использовал это как предлог для того, чтобы «спасать» Польшу не дипломатическими, а военными средствами. Иными словами, он предпочитал поддерживать продолжение войны Польшей и рисковать дальше ее независимостью до тех пор, пока большевики не согласятся вернуть долги. Долги даже затмили в его глазах угрозу соединения германских социалистов с российскими большевиками, германской армии с Красной армией на новой, установленной Антантой, польско - германской границе.
Тогда Д. Ллойд Джордж заявил, что, в случае отказа Франции присоединиться к общей ноте, британское правительство пошлет ее в Москву на свою собственную ответственность.
Во второй половине дня 10 - го июля Верховный совет Антанты в присутствии Грабского продолжил обсуждение текста британской ноты, уделив особое внимание той линии, по которой должна пройти граница Польши с ее восточными соседями. Британская делегация в качестве такой линии предложила ту, которая была принята Верховным советом по предложению Дж. Керзона в декабре 1919 - го года в Париже. Эта «линия Керзона» вызвала возражения Грабского, поскольку полякам приходилось покидать Минск и Вильно. Его возражение вызвало и то обстоятельство, что британская нота требовала от большевиков не приближаться к установленной линии ближе, чем на двадцать километров. Фактически это означало, что Красная армия могла продвигаться дальше без всяких боев. Однако Д. Ллойд Джордж отверг все эти притязания польского премьер - министра, указав ему на то, что большевики только вернутся на те позиции, которые они занимали в 1919 - м году, и займут ту территорию, которые польские войска заняли в нарушение решения Верховного совета Антанты. Но даже после этого Грабский упорно стоял на том, что Вильно и часть литовской территории, занятой поляками, должна остаться за Польшей.
Похоже, упорство польского представителя подогревалось закулисной поддержкой Франции. С другой стороны, Д. Ллойд Джордж, коль не удалось использовать Врангеля как разменную карту, теперь стремился так же использовать Польшу в торговых переговорах с правительством Ленина. Наконец, разбитая большевиками Польша теряла свое значение противовеса Германии и буфера между Германией и большевиками.
Вместе с тем Д. Ллойд Джордж попытался вернуть под свой контроль армию Врангеля, включив его в общую схему урегулирования. Суть его предложения состояла в том, что большевики подписывают с П.Н. Врангелем перемирие при условии, что Русская армия отступает в Крым и генерал Врангель приглашается в Лондон на конференцию. Это предложение относительно П.Н. Врангеля ни у кого, кроме французов (заявивших категорическое несогласие с этим, так как статус Врангеля на конференции английской стороной заведомо предлагается пассивным, наблюдательным, и мнение Врангеля в предстоящих переговорах вообще никоим образом учитываться не будет) никакой реакции не вызвало. Судя по всему, Д. Ллойд Джордж сделал попытку снова использовать Русскую армию как постоянную угрозу большевикам и в то же самое время как предмет торга, как разменную карту, которую всегда можно выгодно на что - то обменять. А. Мильеран же, ограничившись высказанной по поводу приглашения Врангеля позицией несогласия, никаких других заявлений в поддержку П.Н. Врангеля не высказал, продумывал свои сепаратные шаги, которые до поры до времени не хотел раскрывать.
На это Грабский поспешил уточнить, какую помощь получит Польша в случае, если примет предложения союзников, и в случае, если эти предложения не будут приняты большевиками и они продолжат наступление. Д. Ллойд Джордж ответил, что он не готов сейчас обсуждать этот предмет, пока не обсудит его с военными советниками. По его мнению, помощь могла быть оказана военными материалами или офицерами. Когда же Грабский уточнил, нельзя ли рассчитывать на помощь войсками, Д. Ллойд Джордж и А. Мильеран, проявив полное согласие взглядов, ответили, что это невозможно.
В итоге документ был в принципе одобрен, однако А. Мильеран заявил, что считает невозможным присоединиться к отправке этого документа Советскому правительству. Глава итальянской делегации Сфорца, со своей стороны, предложил, что будет лучше, чтобы не подчеркивать отказ Франции, послать этот документ в Москву только от имени одного британского правительства.
Таким образом, французский премьер - министр отказался официально раскрывать свою причастность к разработке документа, главной идеей которого был созыв в Лондоне международной конференции с участием советского правительства и правительств соседних с Россией государств. Он всеми способами избегал того, что могло быть истолковано как продвижение к фактическому признанию большевистского правительства, а участие большевистской делегации в Лондонской конференции, по сути, как раз и стало бы таким признанием. С другой стороны, он счел за благо всю ответственность возложить на Великобританию, оставив свои руки развязанными в том, что касалось поддержки всех сил, способных создать угрозу и бороться против большевиков, включая Русскую армию Врангеля.
На следующий день, 11 - го июля, министр иностранных дел Великобритании Дж. Керзон направил правительству РСФСР ноту с предложением немедленно приостановить военные действия и заключить перемирие с Польшей. Для переговоров об окончательном мире между РСФСР и ее соседями предлагалось созвать в Лондоне конференцию. Относительно армии Врангеля в ноте предлагалось, «чтобы было также подписано перемирие между армией Советской России и генералом Врангелем при условии немедленного отступления сил Врангеля в Крым, с тем, чтобы на время перемирия перешеек был нейтральной зоной и чтобы генерал Врангель был приглашен в Лондон для обсуждения судьбы своих войск и беженцев, но не как член конференции».
Когда нота была опубликована, она была воспринята в Европе, как это и предвидел А. Мильеран, как решающий шаг к признанию большевистского правительства. И тот факт, что британское правительство гарантировало, что польские войска отступят к «линии Керзона», установленной Верховным советом Антанты в декабре 1919 - го года говорил о стремлении Великобритании стать верховным арбитром по урегулировании противоречий прежде всего в собственных интересах, о готовности Великобритании жертвовать интересами своих союзников, прежде всего Франции, ради захвата в свои руки экономических связей с Россией.
Между тем 13 - го июля в Спа приехал Н.А. Базили, а 14 - го июля - П.Б. Струве, когда Верховный совет уже перешел к обсуждению других вопросов. Им удалось встретиться со многими членами французской и британской делегаций, включая Фоша. Однако их главной целью было встретиться с Д. Ллойд Джорджем и А. Мильераном. Из разговоров с дипломатами и военными они сделали вывод, что британский премьер решил полностью игнорировать прибытие в Спа представителей П.Н. Врангеля, а А. Мильеран, напротив, склоняется к встрече с ними. Он продолжал продумывать свои сепаратные шаги, связанные с подготовкой к признанию Врангеля реальной противобольшевистской силой.
Всю ночь с 14 - го на 15 - е июля П.Б. Струве и Н.А. Базили сочиняли ноту Д. Ллойд Джорджу и Дж. Керзону. В этой ноте они настаивали на необходимости сохранить за Русской армией всю занятую территорию и на приглашении П.Н. Врангеля в Лондон в качестве равноправного участника переговоров. В 10 часов утра переведенная на английский язык нота была послана в отель «Британик», где разместилась британская делегация. Однако Д. Ллойд Джордж никак не ответил на эту ноту и на следующий день, 16 - го июля, когда конференция закончила работу, покинул Спа, совершенно проигнорировав делегацию, присланную П.Н. Врангелем. Это был довольно сильный удар для Врангеля.
А. Мильеран, напротив, 16 - го июля принял П.Б. Струве и Н.А. Базили. В беседе с ними он заявил, что «французское правительство не приняло участия в английском шаге, но вынуждено было признать необходимость этого шага для предупреждения тех опасностей, которые созданы для Польши и для Врангеля победами большевиков». Он посоветовал им настаивать на том, чтобы получить приглашение в Лондон в качестве равноправных участников конференции. П.Б. Струве и Н.А. Базили были очень довольны результатом встречи с А. Мильераном, расценив ее как поддержку со стороны Франции.
Можно сказать, что оценка эта было более чем оптимистична. А. Мильеран пока не взял на себя никаких обязательств в отношении помощи, тем более материальной, Русской армии. Более того, продолжая осторожничать, выжидая, он признавал то очевидное обстоятельство, что ни Польша, ни армия П.Н. Врангеля не могут ликвидировать большевиков, они лишь могут представлять угрозу для них в случае, если на конференции удастся гарантировать им неприкосновенность занятых территорий. Таким образом, линия Франции состояла в том, чтобы законсервировать до лучших времен врангелевскую часть России, но при этом использовать ее по своему усмотрению и не дать Великобритании использовать ее в собственных интересах.
17 - го июля правительство РСФСР заявило, что будет вести мирные переговоры только с Польшей без всяких посредников, если польское правительство само обратиться с предложением перемирия. Что касается армии Врангеля, то Москва, вернувшись к майским переговорам, потребовала ее полной капитуляции на условиях амнистии. Такая позиция большевиков объяснялась прежде всего их расчетами на скорую социалистическую революцию в Польше, надежды на которую возрастали по мере продвижения Красной армии к Варшаве и Львову.
В ноте от 20 - го июля правительство Великобритании потребовало от правительства РСФСР, чтобы оно приостановило наступление Красной армии и не допустило перехода ею этнической границы Польши. 21 - го июля войска Западного фронта форсировали Неман и тем самым перешли этническую границу Польши - «линию Керзона». 22 - го июля Польша сама обратилась в Москву с предложением начать непосредственные переговоры и 23 - го июля правительство РСФСР ответило Д. Ллойд Джорджу, что уже предпринимаются шаги к открытию советско-польских мирных переговоров. Что касается конференции в Лондоне, то в ноте выдвигалось предложение провести ее с участием только РСФСР и держав Антанты для обсуждения отношений между ними. Такой вариант был равнозначен признанию советского правительства.
26. Конференция в Булони.
Для обсуждения ситуации, сложившейся на советско-польском фронте, и предложения большевиков провести в Лондоне конференцию с участием только России и держав Антанты Д. Ллойд Джордж и А. Мильеран 27 - го и 28 - го июля спешно провели встречу в Булони. Во время переговоров 27 - го июля они продемонстрировали не только кардинальную разницу своих подходов к проблеме переговоров с большевистским правительством, но и нежелание идти на компромисс друг с другом. А. Мильеран соглашался на участие Франции в Лондонской конференции только в том случае, если будет обсуждаться вопрос о мире с Польшей и о статусе Крыма. Он подчеркнул, что, даже если у него не будет никаких иных возражений, он откажется принять приглашение на конференцию, из повестки дня которой будет исключен польский вопрос (то есть оставляя за собою право не столь рьяно настаивать на необходимости рассмотрения вопроса Крыма).
Д. Ллойд Джордж тогда уточнил, что предлагаемый им ответ большевикам сохраняет возможность обсуждения на конференции в Лондоне всех вопросов, включая и польский вопрос,и «вопрос Врангеля». И если на самой конференции большевики заявят, что они «не будут обсуждать вопрос о мире с Польшей или будут обсуждать его только с правительством Советской Польши», то он, Ллойд Джордж, даст им ясно понять, что польский вопрос не может быть исключен.
Несмотря на твердо заявленную позицию Москвы, Д. Ллойд Джордж почему-то считал себя способным взять ситуацию в свои руки и навязать большевикам переговоры по Польше. Понимая, что упорство Д. Ллойд Джорджа диктуется его стремлением ускорить заключение торгового договора с Россией, А. Мильеран твердо отстаивал интересы Франции. Он сформулировал несколько условий, при выполнении которых он мог согласиться на участие в конференции с большевиками, осознавая при этом, что большевики не пойдут на эти условия. Главным из этих условий было признание большевиками долгов предыдущих российских правительств и созыв Учредительного собрания. На это Д. Ллойд Джордж возразил, что выдвижение таких условий приведет к тому, что конференция никогда не состоится. Однако А. Мильеран, возможно, именно на это и рассчитывая, продолжал настаивать на том, что, если не заставить большевиков принять эти условия сейчас, то после разгрома Польши они никогда их не примут, превратившись в страшную угрозу для Европы, как внешнюю, так и внутреннюю.
Вероятнее всего, А. Мильеран, как и Д. Ллойд Джордж, не питал никаких иллюзий относительно способности Польши, а тем более армии Врангеля свергнуть большевиков. И так же точно не хотел тратить деньги на их снабжение. Однако на этом сходство позиций Великобритании и Франции заканчивалось, и далее начиналась вопиющая рознь.
Д. Ллойд Джордж считал, что поддерживать их наступательные намерения – значит, продолжать выбрасывать деньги на ветер, затягивать решение экономических проблем в Англии и углублять социальный кризис. Поэтому он хотел использовать эти фронты в торговых переговорах с Москвой с целью разменять их на максимально выгодные условия торговли. И путем торговли начать возвращать затраченные деньги, выходить из кризиса и стабилизировать социальную ситуацию, а также упрочить положение своего правительства. И для достижения этой цели выгодно было сдать, сторговать Польшу и армию Врангеля: Польшу загнать в ее этнические границы, а армию Врангеля эвакуировать из Крыма. А. Мильеран же, ради сохранения единой России в качестве противовеса Германии и как гарантии возврата долгов хотел законсервировать эти конфликты, превратить фронты в границы, которые можно будет использовать как средство давления на Советское правительство и, не признавая его, добиваться возврата долгов и демократизации, а затем активизировать эти границы во фронты при более благоприятных условиях, например, при остром кризисе внутри Советской России.
В конце концов, А. Мильеран заявил, что окончательное решение об участии в Лондонской конференции он сможет принять тогда, когда будет получен ответ из Москвы, но он не сможет принять положительного решения, если на Лондонской конференции все будет происходить таким образом, что будет означать признание советского правительства.
Д. Ллойд Джордж и Дж. Керзон потратили много слов и времени, чтобы убедить А. Мильерана в том, что большевистское правительство и без их признания является фактическим правительством, так как оно создало сильную армию и контролирует территорию страны, однако участие в конференции в Лондоне отнюдь не означает признания его де-юре. В конце концов, они добились лишь согласия А. Мильрана на то, что в своей ноте Д. Ллойд Джордж будет говорить не только от имени Великобритании, но и Франции.
Давая согласие на такой текст, А. Мильеран, прежде всего, пытался спасти Польшу дипломатическими маневрами, а затем, по возможности, помочь ей продолжать борьбу против большевиков за счет усиленного снабжения. Что же касается армии Врангеля, то ее, вероятно, предполагалось начать снабжать только тогда, когда Великобритания возьмет на себя часть снабжения Польши, ибо Франция одна не могла помогать и Польше, и Врангелю. И не дать Великобритании, решив свои проблемы, выйти из игры, то есть отойти от поддержки всех сил, готовых бороться с большевиками.
30 - го июля британское правительство послало ноту в Москву, в которой впервые от имени Великобритании и Франции сообщалось, что оба правительства согласны на проведение конференции с участием советского правительства, но без пограничных с ней государств, однако только в том случае, если конференция прежде всего займется установлением условий мира между Россией и Польшей, затем между Россией и другими окраинными государствами, а в последнюю очередь – между Россией и державами Антанты.
Тем временем, представляя себе ход переговоров между Францией и Великобританией лишь в самых общих чертах, П.Н. Врангель стремился добиться максимума: признания и как политической поддержки, и как политической основы для оказания материальной помощи военным снабжением и предоставлением валютного займа. Поскольку на безвозмездную материальную помощь рассчитывать не приходилось, крупный валютный займа – это ясно понимал и он, и А.В. Кривошеин - оставался единственным способом радикально улучшить снабжение Русской армии за счет собственных заграничных закупок и ввоза в Крым военных материалов. Так, 25 - го июля А.В. Кривошеин телеграфировал П.Б. Струве в Париж: «Необходимо выяснить и, буде возможно, урегулировать кардинальный вопрос снабжения армии…, ибо без заграничных военных материалов невозможно дальнейшее наступление и даже крайне затруднительна задача обороны Крыма».
«Изнашивается оружие, иссякают огнеприпасы, приходят в негодность технические средства борьбы. Без них мы бессильны. Приобрести все это нет средств. Наше экономическое положение становится все более тяжелым. Хватит ли сил у нас дождаться помощи, придет ли эта помощь и не потребуют ли за нее те, кто ее даст, слишком дорогую плату. На бескорыстную помощь мы рассчитывать не в праве. В политике Европы тщетно было бы искать высших моральных побуждений. Этой политикой руководит исключительно нажива» - такие мрачные мысли терзали Врангеля. Тем не менее, он считал, что Деникин совершил ошибку, отказавшись в 1919 - м году удовлетворить требование Великобритании и Франции предоставить их фирмам концессии на территории ВСЮР под обеспечение просимого им займа. Осуждая Деникина за «упорный отказ от использования для привлечения иностранного капитала громадных естественных богатств юга России», Врангель готов был заплатить за освобождение России от большевизма и «слишком дорогую плату»: часть экономического достояния страны.
Выполняя его инструкции, М.В. Бернацкий в течение лета неоднократно информировал правительство и банковские круги Франции, что правительство Врангеля признает государственные долги России и долги деникинского правительства, а также согласно покрывать денежную помощь и военное снабжение экспортом во Францию зерна и других видов сырья как из Таврии, так и с территории, «предполагаемой к занятию».
Одновременно посол в Вашингтоне по поручению Врангеля зондировал почву в правительственных и финансовых кругах США о получении займа у частных фирм минимум на 50 млн. долларов, предлагая в качестве гарантии его погашения и уплаты процентов «различные виды государственных доходов и концессий на территории Русской армии».
27. Действия флота в устье Днепра.
Отряд судов в Тендровском заливе, назначенный для действий в устье Днепра, состоял из крейсера «Генерал Корнилов», эсминца «Дерзкий», подводной лодки «Тюлень», канонерских лодок «Кача» и «Альма», сторожевых катеров «Киев» и «Полтава» (вооруженные одним 75-мм орудием минные катера), барж «Б-1» и «Б-3», трех «СК», вооруженного катера «К-51», тральщиков «Скиф» и «Язон», буксира «Смелый», баржи - базы «Тилли».
21 - го июля в состав отряда был включен линкор «Генерал Алексеев». Одновременно с ним прибыла яхта командующего «Лукулл» и подводная лодка «Тюлень». Доставленный кораблем гидросамолет был отправлен на Тендровскую косу, где для него была оборудована база, но из - за неисправности мотора он почти не летал. С «Генерала Алексеева» были свезены в Покровку десантная рота и стрелковая рота Черноморского экипажа, взятая в Севастополе. В этот день два болиндера красных, приблизившись, обстреляли стоявшие в Егорлыцком заливе баржи, которые немедленно открыли ответный огонь, и после нескольких близких разрывов красные отошли к своему берегу.
22 - го июля линкор обстрелял форт Первомайский. После полудня к обстрелу присоединился крейсер «Генерал Корнилов». В 12 часов 20 минут утра крейсер «Генерал Корнилов» со стороны Кинбурнской косы открыл залповый огонь по «Первомайской» батарее. Каононерские лодки «Кача» и «Альма», делая вид, что идут на прорыв, приблизились к входу в лиман и несколько позже, демонстрируя высадку десанта, обстреляли Карабуш. С промежутками бомбардировка продолжалась семь часов, и корабли израсходовали около 650 снарядов. Два - три раза, когда крейсер временно прекращал огонь, батарея на острове оживала и давала несколько залпов. Кроме того, «Генерал Корнилов» был дважды атакован гидросамолетом, заставившим его маневрировать, уклоняясь от бомб.
В ночь на 24 - е июля на правом берегу лимана, в расположенных восточнее Очакова селениях Дмитровка, Ивановка и других, вспыхнуло крестьянское восстание.
В связи с начавшимся восстанием у Очакова, для отвлечения красных сил и для выяснения возможности прорыва отряда судов в Днепровский лиман была произведена 26 - го июля энергичная бомбардировка очаковских батарей и батареи на острове Березань. К этому времени восстание у Очакова было подавлено. Буксирами и баркасами удалось вывезти около 100 крестьян - повстанцев.
Не считая тревоги, созданной у красных, опасавшихся начала большого десанта, непосредственные результаты бомбардировки оказались незначительными. Среди прислуги батарей имелись небольшие потери, но ни одно орудие уничтожено не было, несмотря на разрывы снарядов почти вплотную к ним. Действительно, при условии хорошего укрытия брустверами и броневыми щитами лишь прямое попадание в лицевую часть щита могло дать результат. Можно также отметить, что «Генерал Корнилов», на котором не хватало двух орудий, переданных на бронепоезда, имел бортовой залп из семи 130-мм. орудий, что по опыту боев флота с берегом давало скорее преимущество очаковским батареям, имевшим в это время пять 6-дм. и 130-мм. орудий. Это, конечно, при условии, что их прислуга не пряталась бы в казематы после первых близких разрывов, как это имело место в Очакове. Для уничтожения этих береговых батарей необходимо было применить снаряды большого калибра, и это явилось задачей пришедшего, под флагом вице - адмирала Саблина, линейного корабля «Генерал Алексеев».
27 - го июля, утром, следуя за тральщиками, «Генерал Алексеев» подошел ближе к берегу и стал на якорь в 97 кабельтовых от «Первомайской» батареи. На Кинбурнской косе, против острова, был оборудован наблюдательный пункт, связанный телефоном со стоявшей в Егорлыцком заливе «Б-1», которая по радио передавала корректировку на корабли. В 10 часов утра линейный корабль открыл огонь одиночными орудиями из носовой башни, произведя 21 выстрел, причем шесть или семь снарядов попали в остров. По сообщению корректировавшего стрельбу старшего лейтенанта Реймерса, прислуга батареи покинула остров на шлюпках.
На этом активная фаза действий флота в устье Днепра была приостановлена.
Глава 10
28. Врангель и Слащев.
30 - го июля вечером генерал Врангель выехал из Севастополя в сопровождении Кривошеина и представителей военных миссий Франции, Польши, Америки, Англии, Японии и Сербии и нескольких корреспондентов русских и иностранных газет. Утром 31 - го июля поезд Главнокомандующего остановился на станции Таганаш. Врангель организовал осмотр части укрепленной позиции. После осмотра укреплений Врангель проследовал в Мелитополь, где намерен был провести совещание с генералитетом. Туда же заблаговременно прибыл и генерал Слащев - «палочка - выручалочка» Белой Армии. В Мелитополе, перед совещанием, Врангелем произведено было несколько новых назначений на высшие должности в управлениях. Начальником санитарной части вместо доктора Лукашевича был назначен С. Н. Ильин, главноуполномоченный Pоссийского Общества Красного Креста в Крыму. Назначение это оказалось весьма удачным. Помощником начальника военного управления был назначен прибывший в Крым генерал Данилов, бывший генерал - квартирмейстер штаба Верховного Главнокомандующего Великого Князя Николая Николаевича в начале Великой войны.
Генерал Слащев прибыл в Мелитополь заранее, намереваясь «объясниться» с Врангелем до намеченного совещания. С Врангелем, весной 1920 - го года ставшим главнокомандующим силами Юга России, отношения у Слащева не заладились - «Черный барон» формально оказал боевому соратнику все почести - присвоил звание генерал - лейтенанта, как у себя самого, поименовал «Слащевым - Крымским», поставив в один с ряд с величайшими военными и государственными деятелями русского прошлого. Однако Петр Николаевич с болезненной ревностью относился к славе и безоговорочному авторитету Якова Александровича, к тому же имел с ним многочисленные расхождения и ожесточенные споры по поводу как военной, так и дипломатической стратегии; Слащеву не нравилась почти колониальная привязка остатков белого движения к интересам и повелениям Антанты, он справедливо рассуждал, что если уж обвинять большевиков в том, что они захватили власть как агенты Германии, то чем лучше быть агентами Франции. Свои разногласия с Врангелем Слащев не старался скрывать, зачастую переводя их в публичную плоскость. Конфликт между двумя генералами назрел давно, и готова была наступить драматическая развязка.
Генерал Врангель склонялся все более к тому, чтобы, под предлогом необходимости лечения (Слащев был семь раз ранен) отстранить его от командования, тем более, что накануне получил от Слащева рапорт с ходатайством об отчислении от должности и увольнении в отставку. Слащев указал, что « я уже свое дело сделал, а теперь являюсь лишним». Рапорт этот являлся ответом на телеграмму Врангеля, в коей он выражал генералу Слащеву неудовольствие по поводу его последней операции. Врангель по дороге в Мелитополь решил удовлетворить его ходатайство и освободить от должности. Ценя его заслуги в прошлом, Врангель прощал Слащеву многое, однако, за последнее время все более убеждался, что оставление его далее во главе корпуса является невозможным.
Прежде чем огласить свое решение о дальнейшей судьбе Слащева, Врангель решил побеседовать с ним наедине. В тылу было уже известно об рапорте Слащева с просьбой об отставке, и некоторые слои населения, связывавшие свою судьбу с судьбой белой армии, заволновались. Волнение их было вызвано, конечно, не расположением к Слащеву, а страхом перед красными. Генерал Слащев, считавшийся «палочкой - выручалочкой» белой армии на протяжении нескольких месяцев, играл роль «мавра», который еще не сделал своего дела, и потому его уход мог быть расценен как преждевременный. К Врангелю еще в Крыму и по пути в Мелитополь сыпались телеграммы, и шли делегации.
По приезду в Мелитополь, Слащев был немедленно принят Врангелем. С места в карьер Слащевым было заявлено, что по - прежнему просит об отставке, несмотря на сложившуюся ситуацию на фронте. Свою резкость в телеграммах Главнокомандующему и некоторую «странность» во взглядах на отношение союзников генерал объяснял только своим переутомлением и расстроенными нервами.
Слащев попросил также высказать некоторые собственные соображения.
-Первое: Приднепровье по - прежнему охвачено восстанием хуторян, от которых Советская власть отобрала хлебные излишки.
-Второе: На Дон идти незачем; там все, способное носить оружие, ушло на польскую войну; там нет сочувствия и поддержки;
Третье: на правом берегу Днепра идут восстания, плавни до сих пор полны партизанами....Если воспользоваться недовольством хуторян красными, вооружить повстанцев то силы армии утроились бы.
-Четвертое: невозможность на стратегическом уровне прибегать к обороне за исключением случая, когда русская армия за счет ее наступает в другом месте.
Иными словами: в сочетании с критикой стремления некоторых «стратегов» на Дон и Кубань, предложения Слащева по поводу возможного развития операций на правобережье, должны интерпретироваться не как частная диверсия на Правобережье, а как решение стратегическое - перенос за Днепр «центра тяжести» всех операций ВСЮР. Либо, при принятии иной стратегии действий - надлежит свернуть шарманку и убраться за перешейки, оставив Северную Таврию. Придется оставить ранее занятые территории и отойти на линию Днепра, укрепив тет - де-пон у Берислава. Затем, по завершении планомерной эвакуации Таврии - произвести организованный отход к крымским перешейкам. В Северной Таврии армия не сможет действовать успешно в дальнейшем, после того как большевики начнут наращивать превосходящие силы для сильного решительного удара. Следовательно - рано или поздно, но и Северную Таврию придется очищать и постепенно отходить в Крым, прикрываясь промежуточными позициями. Вероятно, придется оставить в Северной Таврии только конные группы, всю же массу войск отвести в Крым, расположить по квартирам и начать переговоры, для подкрепления которых высадить часть слишком многочисленных для Крыма войск в Одессе устроить там плацдарм. В том случае, если в ближайшие две - три недели не удастся прийти к политическому соглашению с поляками и Петлюрой о создании единого антибольшевистского фронта, Русская армия будет вынуждена свернуть все активные операции, дабы не доводить дело до военной катастрофы. Если это сделать и вести защиту Крыма, как велась она в прошлом году, красные в Крым не войдут и сговорятся о будущности Южной России.
«Готовы ли вы изложить сии соображения письменным рапортом? - резко спросил в ответ на высказанные Слащевым соображения генерал Врангель». - Слащев подтвердил. - «В таком случае я просил бы вас сделать это в возможно более короткий срок и представить рапорт на совещании которое я намерен созвать сегодня. По составу участников оно будет носить характер расширенного военного совета. Будем обсуждать весь круг вопросов, связанных с выбором нашей стратегии и с продолжением борьбы. Политический, военный аспекты». - ответил Врангель, и, после долгой тягостной паузы, добавил, что об отставке Слащева, равно как и о длительном отпуске для лечения, речи быть не может, поскольку он нужен на фронте.
29. Совещание в Мелитополе.
В ночь на 1 - е августа, в поезде Главнокомандующего состоялось военное совещание. На совещании присутствовали: Кутепов, Витковский, Барбович - от 1 - го армейского корпуса, генерал Бредов - от 2 - го корпуса, генерал Слащев - от 3 - го корпуса, Абрамов - от Донского корпуса, генералы Улагай, Науменко, Писарев - от Кубанского корпуса, генерал Звягин - от Сводного корпуса, а также генералы; Шатилов, Махров, Коновалов, Добророльский, Вильчевский, Драгомиров, комендант Севастополя генерал Субботин, командующий флотом адмирал Саблин, контр - адмирал Машуков, контр - адмирал Беренс, от гражданской части - Кривошеин..
«Большие погоны» собрались неукоснительно в назначенный час. Цель совещания была уже известна генералам - выработка дальнейшей стратегии продолжения белой борьбы. Однако точных, вполне определенных мнений на этот счет ни у кого не было. Впрочем, это был действительно трудный вопрос. Совещание не было обставлено так, чтобы его можно было назвать секретным. Даже больше того: ни малейшей таинственности не было; охрана главной квартиры нисколько не была увеличена, даже окна не все были затворены, - совещание казалось открытым.
Врангель должен был сказать вступительное слово, и, хотя положение дел было достаточно известно генералам, речь его тянулась около получаса, так как ему казалось необходимым детально выяснить цели совещания. Прежде всего Врангель сообщил присутствующим следующее:
-Еще 7 - го июля П.Б. Струве был вызван Мильераном для конфиденциальной беседы, где представителю правительства ВСЮР было заявлено о возможности признания правительства ВСЮР де - факто при условии «создания народного представительства на демократических основаниях», признания долговых обязательств предшествующих русских правительств, «перехода земель в руки крестьян». Подобные условия должны были быть оформлены в виде обращения правительства ВСЮР к председателю Совета министров Французской Республики. В тот же день Мильеран объявил в палате депутатов о формировании в Крыму и Таврии государственного образования, способного провести аграрную реформу, установить народное правительство, взять на себя обязательства предшествующих русских правительств, в результате чего оно могло бы рассчитывать на признание Францией. Уже 19 - го июля Париж получил официальное согласие Врангеля на условия французской стороны. При этом подчеркивалось, что ВСЮР начнет проведение в Крыму земельной реформы, установление земских волостных учреждений.
-1 - го августа ожидается, что председатель Совета министров Французской Республики заявит о признании правительства Юга России, поставив об этом в известность все союзные державы. Французское правительство намерено вскоре послать в Севастополь своего полномочного представителя, рассмотреть в кратчайшие сроки вопрос о предоставлении крупного займа. -Одновременно с этим адмирал Дестикер (начальник штаба Фоша) получил инструкции - войти в контакт с генералом Миллером, бывшим военным представителем ВСЮР в Париже, для выяснения условий военных поставок Русской армии.
По мнению генерала Врангеля:
1.Ныне назрел вопрос об объединении действий Русской армии с поляками, причем дальнейшие успехи ВСЮР и дальнейшее продвижение в правобережной Украине, возможно, приведет к созданию общего фронта. Роль Франции в осуществлении этого вопроса, хочется кому - то так думать или нет, тем не менее, имеет доминирующее значение. Это аксиома. Спасение Варшавы и самой самостоятельности Польши с одной стороны, и признание правительства юга России и оказание помощи по снабжению Русской армии с другой, сделают вполне естественным то обстоятельство, что поляки пойдут на заключение политического и военного соглашения, а обе армии, русская и армия польская, возможно, пойдут на руководство общей операцией против большевиков одним из французских генералов, с тем, чтобы при нем состояли представители противобольшевистских армий. В случае осуществления этого проекта и развития наступления, Русская армия продолжила бы операцию на правом берегу Днепра, выдвинулась бы на линию Апостолово - Александровск и могла бы наступать далее на линию Днепра, откидывая свой левый фланг к Черкассам, где было бы желательно соединиться с украинскими войсками. Повсеместные восстания на правобережной Украине, ближайшие очаги которых руководятся офицерами ВСЮР и снабжаются оружием ВСЮР, в значительной степени облегчают задачу…
21 - го апреля между польским правительством и директорией Украинской народной республики было подписано соглашение, которое предполагало присоединение к Польше Западной Волыни, Восточной Галиции и части Полесья, а также оккупацию Правобережной Украины и Херсонской губернии. Подобные условия договора исключали возможность русско - польского взаимодействия на антибольшевистском фронте. В связи с этим было поручено, в свое время, начальнику Управления иностранных сношений правительства Юга России Струве выяснить польские гарантии того, что требования Польши к большевикам - не есть требования к России, и что эти требования отпадут по восстановлении в России законной власти. Однако начавшееся за этим наступление польско - украинских войск вскоре потерпело поражение. В этих условиях Франция, оказывавшая поддержку главе польского государства Пилсудскому, пришла к выводу о необходимости согласования действий польско - украинских войск с Русской армией. 17 - го мая товарищ начальника Управления внешних сношений князь Трубецкой писал, по поручению правительства, официальному представителю французской миссии на Юге России генералу Манжену, что поскольку единственной целью ВСЮР является вооружённая борьба с большевиками, то главнокомандующий готов воспользоваться всякой помощью, а также готов согласовать свои действия с польскими и украинскими силами. С целью эффективного проведения операций было предложено разграничить район действий борющихся армий. Причём, на тот период командование ВСЮР было благожелательно расположено ко всем силам, действующим против большевиков, и готово было входить с каждой из них в соглашение чисто военного характера, не затрагивая до окончания борьбы никаких щекотливых политических вопросов. Генерал Манжен не удовлетворился этими разъяснениями и продолжал настаивать на постановке вопроса о едином командовании. Считая, что вопрос о едином командовании - дело далёкого будущего, и возражая в принципе против иностранного командования, командование ВСЮР посчитало, что первоочередной является согласованность в ведении боевых действий с тем, чтобы ВСЮР вышли на территорию, которую поляки определяли в качестве будущей Украины. От французского представительства требовалось реальное воздействие на военную политику поляков, чье традиционно недоброжелательное отношение к России было обусловлено историческими причинами. Значение ВСЮР начинает расти по мере отступления польских частей.
Так, контрнаступление Красной армии на Юго - Западном фронте и последовавший затем прорыв Польского фронта конницей в июне месяце привели к началу переговорного процесса с представителями южно - российских властей. В Польшу для координации совместных действий выехала военная миссия, в компетенцию которой тогда не входило обсуждение территориального вопроса. 16 - го июня Савинков, председатель Русского политического комитета в Польше, телеграфировал: «ввиду изменившейся за последние месяцы обстановки, русско - польское соглашение сможет состояться ныне лишь в виде соглашения чисто военного, но отнюдь не политического... Основою его должно быть решение формировать отдельные русские отряды под русским командованием на польской территории».
По мере оставления территорий польскими войсками политическая значимость ВСЮР возрастает. Заметно возрос интерес к ВСЮР во Франции.Французы учитывали, что наступление Русской армии должно оказать полякам огромную помощь. Находившийся в Париже Струве весьма умело использовал обстановку - он несколько раз выступил с докладами о положении в России, обрисовал успехи и повсеместно подчёркивал новое направление политики главного командования. Струве вручил председателю французского правительства Мильерану письмо, в котором помимо общеполитических принципов была высказана идея о будущей организации России, которая должна быть основана на договоре, заключённом между политическими новообразованиями, фактически существующими. Воссоединение различных частей России... в широкую федерацию должно быть основано на свободно заключённом договоре, исходящем из общности интересов. В заключении следовал вывод, что такая политика ни в коем случае не будет проводиться силой.
В то время как французы открыто демонстрировали свою поддержку белому движению и Польше, Великобритания продолжала вести двойственную политику как по отношению к Польше, так и по отношению к ВСЮР, отозвав военную миссию генерала Перси и предложив посредничество в советско - польских переговорах. Одновременно звучали утверждения, что Британия не санкционирует завоевания Польши за счет России. И если мол, Пилсудский воюет против большевиков, Англия могла бы помочь ему. В этой ситуации Варшава сделала заявление о том, что воюет не против России, а против большевиков, проявляя искреннее желание войти с ВСЮР в самое благоразумное соглашение. Польский министр иностранных дел Патек уверял, что вопросы о восстановлении границ Польши могут быть пересмотрены впоследствии и что соглашение с главой украинской Директории Петлюрой явилось вынужденным из - за отсутствия такого русского правительства, с которым можно было бы договориться. Позиция польского правительства нашла понимание в политическом руководстве ВСЮР. Генерал Юзефович, глава русской военной миссии в Варшаве, был уполномочен заявить, что польские войска не только не являются в его глазах вражескими, но рассматриваются им как союзные. Разрешение политических и территориальных вопросов может последовать лишь по окончании общей борьбы.
Обмен заявлениями сопровождался переходом Русской армии в наступление в тот момент, когда Западный фронт большевиков продвинулся вперёд в Белоруссии. Совершенно ясно, что наступление в Северной Таврии заставило красных бросить против ВСЮР те дивизии, которые предназначались на польский фронт...Теперь становится очевидным вступление правительства ВСЮР в союз с польской стороной, укреплению которого способствовала уверенность представителя Польши в Крыму Скомпского в том, что внутреннее строение России мыслится на широких демократических началах и волеизъявлении самого народа. Одним из первых шагов по пути этого соглашения было установление взаимодействия между Пилсудским и Савинковым. Под начальством генерала Палена в Польше Савинков сформировал отдельный русский отряд, который снаряжался в счет ассигнований, обещанных южнорусским правительством, и должен был сражаться на польской территории. Отряд этот являлся, по словам Савинкова, автономной войсковой частью, но цели его совершенно совпадали с целями ВСЮР. Однако в середине июля в связи с расширением Крымского фронта решено было отозвать в Крым все боеспособные элементы из Польши. Итогом стало повышение активности Русской армии, поддерживаемой Францией, а последствием явилась переброска на Крымский фронт значительных сил Красной армии.
В связи с неудачами Польши положение для ВСЮР складывалось настолько серьезное, что Струве предупреждал о возможности многократного увеличения численности войск Красной армии, действовавших на Крымском фронте. В самый критический для польских войск момент ВСЮР в конце июля перешли в новое наступление, в ходе которого верхне - токмакская, пологская и александровская группировки Красной армии были разбиты.
В настоящее время есть сведения, что Польша, вероятно, очень скоро заключит мир в этнографических границах, на которые имеет соглашение великих держав, делали все возможное для того, чтобы помешать подписанию прелиминарного мира между Польшей и Советской Россией.
2. При выполнении дальнейших операций армии и флота было бы очень желательно содействие французского флота. Хотя бы в деле оказания помощи по тралению мин в северо - западной части Черного моря, демонстрации у Одессы. Выполнение намеченных заданий лишило бы большевиков хлебных районов, закрыло бы выход в Черное море и создало бы необычайно выгодное положение для дальнейших действий, причем польская армия могла бы ограничиться активной обороной на Днестре и Припяти, а Русская и украинская продолжали бы дальнейшие операции. Овладение каменноугольным районом и захват Кубани должны быть следующими задачами Русской армии, так как лишение советской России этих источников топлива и хлеба означало бы для нее конец борьбы, ну или по крайней мере - серьезнейшим образом затруднить само ее существование.
3.Несмотря на все противодействие со стороны ВСЮР, противник числительно превосходит и значительно превосходит.
4. События на польском фронте придавали до недавнего времени западному направлению первенствующее значение. Принимаются все меры, чтобы убедить французское и польское правительства в необходимости продолжения поляками борьбы, или хотя бы затягивания намечавшихся мирных переговоров с тем, чтобы, воспользовавшись оттяжкой части красных войск на польском фронте, пополнить и снабдить войска ВСЮР за счет огромной, захваченной поляками, добычи, использовать как боеспособные части перешедших на сторону поляков и интернированных в Германии большевистских полков, так и захваченную победителями материальную часть. Из задержавшихся в Польше остатков отрядов Булак - Балаховича и полковника Перемыкина и русского населения вновь занятых поляками областей, предлагается сформировать в пределах Польши Русскую армию. Соответствующие переговоры велись, и ведутся и в настоящее время, как непосредственно с представителями польского и французского правительства в Крыму, так и представителями южно - русской власти в Париже и Варшаве. Одновременно начальник польской военной миссии уведомил, что польское правительство изъявило согласие на формирование Русской армии, численностью до 80 000 человек, в пределах Польши.
5. Для развития на правобережье успехов, ввиду сосредоточения значительных сил противника намечалась переброска с Таврического фронта новых частей, это неминуемо должно было вынудить к сокращению линии фронта в Северной Таврии, а возможно - и к отходу за Перекоп, к чему армия и подготавливалась. Ныне Русская армия продолжает наступление, причем только согласованные операции ее с другими противобольшевистскими силами обещают достижение наибольшего успеха. Последнее же возможно только при условии объединения действий. Объединение украинских войск с польской армией уже осуществлено. Военное соглашение ВСЮР с украинской армией уже намечается. То же самое можно сказать и в отношении Польши.
6. Русская армия не сложит оружия и будет драться с верой в успех и с верой в свою союзницу Францию, которой русские неизменно оставались верными и которая может оказать существенную помощь. Прежде всего - это политический аспект: признание ВСЮР законной силой, борящейся с большевиками. Русская армия будет и одна продолжать борьбу с большевиками в твердой уверенности в конечном ее успехе, чем даст возможность и Польше быть спокойной в невозможности большевикам нарушить условия мирного договора. Независимо от предоставления Русской армии военного снабжения, осуществление проекта требует и значительной денежной помощи в виде ссуды, покрытие которой наравне с оплатой военного снабжения могло бы быть предусмотрено специальным договором по экспорту во Францию зерновых продуктов, угля и других сырьевых продуктов, из территорий уже занятых и предположенных к занятию Русской армией.
7. Армия не в том состоянии, чтобы сосредоточиться только на ведении оборонительной войны. Уже теперь разведкой отмечается прибытие новых частей красных с польского фронта боеспособных частей. Оставаться в оборонительном положении, предоставляя неприятелю самому атаковать или же продолжать активные действия, владея инициативой? Продолжать ли наступление на севере, стараясь только выигрывать время и не видя впереди никакого определенного исхода, или же немедленно отвести армию в Крым за перешейки?
Врангель предложил генералам высказаться.
-генерал Кутепов: После советско - польского перемирия Крым будет обречен. И армия вместе с ним. В данных обстоятельствах необходимо принять очевидное и единственно верное стратегическое решение: как можно быстрее отвести войска из Северной Таврии в Крым ,а уже сейчас, до отвода войск, немедленно начать подготовку к эвакуации. Есть еще время. Можно спокойно отвести армию в Крым и эвакуировать тылы, а затем, удерживая перешейки еще в течение пары недель, завершить эвакуацию, вывезя из Крыма не только основную часть армии, но и всех гражданских беженцев, которые хотели бы покинуть Россию.
-генерал Витковский: Отход был бы без давления на фронте, войска шли бы спокойно, с музыкой. За время отхода можно было бы из Таврии вывезти в Крым все имеющиеся хлебные запасы. Дух в войсках не был бы потерян. На Перекопе войска сами укрепили бы свои позиции, и можно смело отсидеться в Крыму даже и всю зиму. При благоприятных военных условиях.
-генерал Барбович: До конца октября даже для конского состава ныне имеющихся налицо войск не хватит сена. По приблизительному соображению, в настоящее время, сенного довольствия в Крыму хватит только до половины октября. Если же уменьшить вдвое число лошадей, то сена хватит до половины января, а если оставить только четверть имеющихся в войсках лошадей, то… до 15 - го апреля, то есть до появления подножного корма. Таковы обстоятельства с фуражным довольствием.
-генерал Бредов: Очищение нами Северной Таврии и правобережной Украины могло бы неблагоприятно повлиять на наши переговоры с Францией.
-генерал Писарев: Пересидеть зиму в Крыму надежд мало. Продовольствия хватает пока, но где раздобыть столько теплой одежды для войск, уж не говоря при этом, что важнее теплой одежды для армии - откуда взять столько боеприпасов? К сведению присутствующих - запас английских снарядов приходит к концу.
-адмирал Саблин: Для флота нужны шестидюймовые пушки Канэ, 75- мм пушки и снаряды к ним.
-генерал Слащев: Франция вряд ли согласилась бы еще полгода, до весны, снабжать запертую на полуострове Русскую армию.
-генерал Науменко: Задержаться в Северной Таврии необходимо хотя бы для того, чтобы вывезти оттуда весь заготовленный хлеб. Однако хлеба в Крыму и так хватит, по крайней мере, до нового урожая.
-глава южно - русского правительства Кривошеин: Если хлебные запасы Северной Таврии и будут нужны, то лишь для экспорта во Францию. Но даже поставка нескольких миллионов пудов зерна не заставит французов поддерживать наше дело. На сегодняшний момент НИ ОДНА ДЕРЖАВА НЕ ДАЛА СОГЛАСИЕ НА ПРИНЯТИЕ в случае эвакуации армии и гражданских лиц. На что надеяться нам? Ведь даже палатки выдадут по необходимости чинам армии не сразу. За деньги!
-генерал Драгомиров: По всей видимости, поляки в своем двуличии, остаются себе верны. Если в ближайшее время следует ожидать подписания предварительных условий мира между Советской Россией и Польшей. Это сделает все усилия нашей дипломатии по заключению договора с Пилсудским тщетными.
Было высказано еще несколько мнений. Генерал Врангель, подытоживая результаты совещания, заявил:
1.Стратегически необходимо проведение операций на правом берегу Днепра;
2.В предвидении развития дальнейших операций на правобережной Украине, командованию представляется необходимым сковать силы красных, неожиданно получивших подкрепления и пришедших в себя после июльского поражения, на северном и восточном участках фронта, и этим развязать себе руки для Заднепровской операции.
3.Русские вооруженные силы будут разделены на две армии.
1 - я армия под командованием генерала Кутепова: Донской корпус генерала Абрамова (1 - я, 2 - я, 3 - я Донские казачьи дивизии, гвардейская бригада, 1 - я, 2 - я Донские пешие бригады, Донская пластунская бригада, Донской стрелковый полк) - всего до 12300 штыков и сабель; 1 - й армейский корпус генерала Витковского (Корниловская, Марковская, Дроздовская пехотные и 1 - я кавалерийская дивизии) - всего до 19000 штыков и сабель; Сводный корпус генерала Звягина (6 - я и 8 - я пехотные дивизии, 3 - я конная дивизия) - всего до 12000 штыков и сабель;
2 - я армия под командованием генерала Слащева: вновь формируемый 4 - й армейский корпус генерала Непенина (4 - я стрелковая и вновь формируемая 9 - я пехотная дивизии) - всего до 6000 штыков и сабель; 3 - й армейский корпус генерала Андгуладзе (13 - я, 34 - я, Алексеевская пехотные дивизии, 2 - я конная дивизия) - всего до 15000 штыков и сабель; Кубанский корпус генерала Писарева (1 - я, 2 - я Кубанские казачьи дивизии, 1 - я и 2 - я Кубанские пластунские бригады) - всего до 15000 штыков и сабель; 2 - й армейский корпус генерала Бредова (5 - я, 4 - я, 7 - я пехотные, Терская казачья дивизии, Сводно - гвардейская и Туземная конная бригады) - всего до 25000 штыков и сабель.
4. Оба командующих армиями, при общем руководстве Ставки, получат свободу действий при планировании и проведении операций на фронте.
5. 1 - й армии приказывается: удерживать фронт, демонстративными действиями против Донецкого угольного района сковывать силы большевиков.
6. 2 - й армии приказывается: перенести действия на правый берег Днепра; провести Александровско - Екатеринославскую операцию для обеспечения северного участка фронта
7.Заднепровская операция могла потребовать спешного ввода резервов и которые, при проведении сразу двух самостоятельных операций на двух операционных направлениях, неоткуда было бы взять. Поэтому Врангель предложил Слащеву форсировать подготовку собственной операции и не ограничиваться демонстративными действиями к северу от Александровска, сковывая боями синельниковскую и екатеринославскую группировки красных. Слащев с этим согласился, так как считал, что предполагаемая им операция позволила бы развязать армии руки для дальнейшего развития Заднепровской операции - имеющей важное стратегическое значение.
На этом совещание было закончено. В ту же ночь Врангель отбыл в Севастополь.
30. Изменения в системе комплектования и организации воинских частей.
Ошеломительные успехи армии в Северной Таврии дали возможность значительно пополнить убыль личного состава в частях и сформировать новые части и подразделения.
Конная бригада генерал - майора Гусева из Сводного корпуса была развернута в 3 - ю конную дивизию в составе двух конных бригад; в 1 - ю бригаду вошли: 6 - й кавалерийский полк (развернутый из запасного кавалерийского полка 1 - й кавдивизии генерала Барбовича) и Таврический конный полк, во 2 - ю бригаду вошли Крымский и Татарский конный полки. Дивизии была придана артиллерия, в составе Степного конно - артиллерийского дивизиона и Крымского конно - артиллерийского дивизиона).
Крымская бригада Государственной стражи, входившая в состав Сводного корпуса была расформирована: 1 - й полк Государственной стражи убыл в тыл армии для несения караульной и охранной службы (в Крыму также был сформирован 2 - й полк Государственной стражи); Татарский стрелковый полк стал кадром для развертывания в Мелитополе 9 - й пехотной дивизии.
Из числа добровольцев, немцев - колонистов, был сформирован 2 - й Егерский полк, который пошел на укомплектование 9 - й пехотной дивизии.
Из имевшегося кадра офицеров и нижних чинов, а также пленных, в Мелитополе был сформирован 73 - й Крымский пехотный полк, почти в две с лишним тысячи штыков. Полк вошел в состав вновь формируемой 9 - й пехотной дивизии (Татарский стрелковый, 73 - й Крымский пехотный и 2 - й Егерский полки). Начальником дивизии был назначен бывший командир Крымской бригады государственной стражи генерал - майор Вашадзе.
Главнокомандующий ВСЮР генерал - лейтенант Врангель считал необходимым проведение серьезных изменений в структуре белой армии. В системе комплектования и организации воинских частей был окончательно утвержден приоритет «регулярства» над «добровольчеством». Еще в апреле. Врангель объявил, что отныне не должно быть наименований «добровольческий», и все части становятся единой Русской армией. Приказ № 3049 от 28 - го апреля 1920 - го года гласил: «Армия перестраивается на новых началах. Основания комплектования Армии изменены - части войск комплектуются не добровольцами, а лицами призванными на военную службу по мобилизации. Новая организационная схема ничего общего со старой добровольческой не имеет. Необходимо теперь же отказаться и от старых, неприложимых к новым, организационных соединений. Добровольцы и Добровольческий корпус должны иметь наименования - армейские по номерам, а казачьи по соответствующему войску...».
Формальное переименование Вооруженных Сил Юга России в Русскую армию произошло после подписанного в июле соглашения с казачьими атаманами. Сам акт переименования связывался с возвращением к традициям Российской Императорской Армии. В приказе Главкома № 3580 от 26 - го июля отмечалась эта преемственность и особо выделялась роль российского офицерства: «Величие Российского Государства покоилось на могучих Армии и Флоте. В переживаемое нами лихолетье небольшие числом, но крепкие духом возрождающиеся Русская Армия и Флот грудью своей отстаивают от красного интернационала последний клочок необъятной когда - то нашей Родины. Верю, что настанет время, и Русская Армия, сильная духом своих офицеров и солдат, возрастая, как снежный ком, покатится по родной земле, освобождая ее от изуверов, не знающих Бога и Отечества. Будущая Россия будет создана армией и флотом, одухотворенными одной мыслью: «Родина - это все». Вдохнуть в армию эту мысль могут прежде всего офицеры - душа армии».
Началом преобразований в армии стало расформирование многочисленных воинских частей, кадры которых складывались на юге России на протяжении всего 1919 - го и начала 1920 - го годов. Так, приказом № 2975 от 6 - го апреля был ликвидирован ряд воинских частей. Боеспособные части Крымского корпуса генерал - майора Я.А. Слащева и Добровольческого корпуса генерал - лейтенанта А.П. Кутепова в апреле - мае пополнились за счет ликвидации частей и соединений ВСЮР, а также учреждений военного ведомства. Существенные переформирования произошли и в кавалерии, где упразднялись так и не сложившиеся в отдельные воинские части ячейки старых полков. В соответствии с приказом № 3050 от 29 - го апреля 1920 - го года личный состав расформированных воинских частей должен был целиком переходить в полки Крымского и Добровольческого корпусов в качестве отдельных батальонов, рот, взводов, дивизионов и др., сохраняя при этом прежние форму и наименования.
Проводимые переформирования должны были укрепить структуру Белой армии, сделать ее более управляемой. Исчезали многочисленные полки и отряды, «возрождавшиеся» в тылу полки Императорской Армии.
Добровольческая «самодеятельность» в создании новых воинских частей уступила место принципам «правильного» формирования. Новые части образовывались теперь, как правило, только в составе действовавшего на фронте более крупного подразделения и не отводились специально в тыл.
Однако «традиции» формирования отдельных воинских частей в тылу, под видом «возрождения старых полков» были довольно живучи, несмотря на строгие запреты со стороны штаба Главкома. Так, приказом № 3369 от 27 - го июня 1920 года отмечалось, что, не взирая на требования «расформировать все излишествующие учреждения и обозы, обратив личный состав на укомплектование боевых частей…Гвардейский Кавалерийский полк, имея на фронте 81 офицера, 1 214 солдат, продолжает в тылу при запасном эскадроне и различных командах держать 79 офицеров и 1 047 солдат, из которых более 60% могли бы усилить боевой состав полка на фронте». «Раздувание штатов» считалось недопустимым в условиях острой нехватки людских пополнений на фронте. В распоряжении Главкома от 20 - го апреля 1920 года указывалось, что «многие из подлежащих расформированию воинских частей и учреждений до сего времени не выполняют приказы и продолжают жить на старые отпущенные деньги…При ограниченном числе бойцов в строю при частях существуют огромные обозы. Приказываю в десятидневный срок сдать сведения обо всех частях и учреждениях на территории Крыма, подлежащих ликвидации».
К концу июля была упорядочена и система запасных частей. Ряд соединений имели несколько запасных батальонов, тогда как некоторые части пополнялись «напрямую», без посредства запасных частей. Из армейских запасных бригад пополнения на фронт приходили зачастую несвоевременно. На смену произвольному пополнению действующих на фронте воинских частей, пришла система, при которой запасные части имелись только на уровне армии, дивизии и полка.
Из армейских запасных батальонов (частично сведенных в 1 - ю армейскую запасную бригаду) пополнения постоянно направлялись на фронт, в части имевшие наиболее крупные потери. Это позволяло избежать массового дезертирства в течении всего лета 1920 года, так как такие пополнения, как правило, не составляли большинства в рядовом составе этих полков, что имело место в 1919 - м году, и достаточное число офицеров и старослужащих гарантировало определенную устойчивость воинских частей, контроль за поведением запасных. Из специальных запасных частей можно отметить формирование Запасного Бронетанкового дивизиона (Приказ Главкома Русской армии № 158 от 29 - го июля 1920 года).
Переформирования и расформирования частей и соединений ВСЮР вызывались также и острой нехваткой новых добровольцев в Таврии. Хотя попытки получить пополнения добровольцами предпринимались и в 1920 - м году. Особенно часто прибегали к этому (через объявления в газетах) 1 - й Дроздовский стрелковый полк, полки 6 - й пехотной и вновь формируемой 9 - й пехотной дивизии. Но эти призывы не давали ожидаемого эффекта. Крупные добровольческие пополнения Таврия давала уже в 1918 - м и в 1919 - м годах. Практика же пере- и расформирований продолжалась на протяжении всего 1920 - го года.
Пополнения на фронт изыскивались везде, где было возможно. В соответствии с приказом генерал - лейтенанта Н.Н. Стогова (коменданта г. Севастополя) по войскам армейского тылового района и Керченского полуострова всем солдатам «некатегористам» (то есть инвалидам, раненым, увечным), служащим в каких - либо гражданских учреждениях, обществах, кооперативах, предписывалось немедленно явиться к городским и сельским комендантам для переосвидетельствования и отправки на фронт. Отмечалось, что “никакие охранные свидетельства или отсрочки ни за чьими подписями недействительны”. Не явившиеся до 20 - го июля считались дезертирами.
Этим же приказом отменялось распоряжение Главкома ВСЮР от 3 - го декабря 1919 - го года об охране железных дорог и все военнослужащие, участвовавшие в охране, направлялись на фронт. Распоряжением генерал - лейтенанта А.С. Лукомского, представителя Главкома в Константинополе, предусматривалась отправка в Крым военнослужащих, находящихся в данное время за границей на следующих основаниях: все желающие ехать штаб и обер - офицеры в возрасте до 43 и 50 лет соответственно, перевозились в Крым, а не желающие отправляться на фронт теряли право на военную выслугу и переводились на положение гражданских беженцев, с потерей пособий и льгот, предоставляемых военным.
Распоряжением ялтинского уездного воинского начальника (5 - го июля 1920 - го года) все инженеры, лица со специальным техническим образованием, студенты последних курсов высших учебных заведений подлежали отправке в 1 - й армейский запасной инженерный батальон, расположенный в Симферополе, где из них следовало сформировать особую бригаду специалистов.
Приказом Главкома ВСЮР № 3492 от 30 - го июля 1920 - го года устанавливалось новое переосвидетельствование белобилетников. Освобождались от явки лишь четырежды переосвидетельствованные, признанные совершенно негодными к военной службе. Этим же приказом существенно сокращался список болезней, освобождавших от военной службы.
Но даже такие жесткие меры против белобилетников и льготников не давали необходимых результатов. При процветавших в Крыму 1920 - го года взяточничестве, спекуляции добиться освобождения от службы за соответствующую «мзду» чиновникам и врачам было легким делом для крымской буржуазии.
В целях более интенсивной постановки в строй всех «тыловиков» военное руководство предпринимало меры по проверке воинских удостоверений. В приказе коменданта главной квартиры № 42 от 16 - го апреля 1920 - го года отмечалось, что в результате произведенной проверки воинских документов, только в Севастополе за несколько дней было задержано более 100 офицеров и солдат с просроченными военными билетами и не приписанных к воинским частям. Не обошлось и без характерной для гражданской войны «импровизации». Так, в первые дни после эвакуации в Крым некоторые начальники воинских частей производили самочинные мобилизации мужского населения призывного возраста, таковой была, например, «мобилизация» в Севастополе командиром 1 - го стрелкового генерала Дроздовского полка генерал - майором А.В. Туркулом всех «беспризорных господ офицеров».
Командованию удавалось получать пополнение и за счет сокращения штатов военных чиновников. Распоряжением Главкома от 27 - го июля 1920 - го года все они, «годные к строевой службе и находящиеся на хозяйственных должностях в штабах и тыловых учреждениях», направлялись в 7 - й армейский запасной батальон (Симферополь) или 5 - й армейский запасной батальон (Керчь) «для прохождения строевой подготовки и отправки на фронт».
В целом можно было, конечно, говорить об истощении людских резервов и необходимостью крупных пополнений для фронта. Поэтому генералом П.Н. Врангелем и предпринимались меры по тотальной мобилизации всего подлежащего призыву мужского населения, ужесточению ответственности за уклонение от призыва и дезертирство. 19 - го мая Главком, формально не объявляя новой мобилизации, приказом № 3137 установил 2 - е июня сроком явки на сборные пункты призванных, но не явившихся по прежним мобилизациям, лиц в возрасте от 20 до 34 лет. Приказом Главкома ВСЮР № 3468 от 27 - го июля 1920 - го года в пяти уездах Крыма подтверждалась мобилизация возрастов и категорий прошлогоднего (1919 года) призыва, а возраст военнообязанных нижних чинов был поднят до 35 лет. Этим же приказом в регулярные части призывались новобранцы (призыв 1921 и 1922 годов - самый молодой за весь период Белого движения на Юге России).
Приказом Главкома № 3515 от 30 - го июля 1920 - го года вводилась мобилизация и во вновь занятой белыми Северной Таврии. Для пополнения убыли в строевых частях надлежало призвать - в Днепровском уезде военнообязанных призыва 1920 и 1914 годов (1899 - 1893 годов рождения соответственно),
- в Бердянском и Мелитопольском уездах - 1914, 1915 годов призыва (1893, 1894 годов рождения, соответственно). Лица в возрасте 36 - 37 лет (призыва 1904, 1905 годов - 1883, 1884 годов рождения, соответственно) направлялись в тыловые части и Государственную стражу. Таким образом, группы призыва запасных и новобранцев в регулярные части в 1920 году устанавливались от 1904 до 1922 годов (от 1901 до 1883 годов рождения).
От призыва освобождались единственные кормильцы семьи (льгота 1 - го разряда), а также члены земельных советов (органов, осуществлявших земельную реформу Правительства Юга России), учащиеся старших классов средних учебных заведений, родившиеся с 1 января по 1 июля 1902 года. Желающие служить в кавалерии обязаны были явиться на сборный пункт с собственной лошадью. Суровые наказания ожидали тех, кто отказывался подчиниться призыву. За неявку в установленный срок предусматривалась конфискация имущества уклонившихся в пользу семей военнослужащих Русской армии и военно - полевой суд.
Приказ Главкома № 3548 от 30 - го июля 1920 - го года устанавливал следующие меры в отношении дезертиров: «Замечается уклонение со стороны призываемых к исполнению воинской повинности от своего долга перед Родиной. Для прекращения сего и во исполнение моих приказов приказываю: взамен уклоняющихся от призыва брать на службу членов той же семьи мужского пола в возрасте от 17 до 43 лет, а за отсутствием таковых в семье приказываю брать недостающих от общества, в котором имеет место недостаток возрастов еще не призванных».
Надежность мобилизованных в Таврии была невысока, за исключением, пожалуй, немецких колонистов. Жестокими мерами удавалось уменьшить дезертирство, однако боевые качества воинских частей, составленных из мобилизованных, были таковы, что в серьезных боях имели место неоднократные факты сдачи в плен. Много дезертиров было из полков 13 - й и 34 - й пехотных дивизий 3 - го армейского корпуса.
Предпринятые в июне и в июле операции в Северной Таврии ставили перед собой две задачи: пополнение армии людским составом и разрешение материальных (главным образом продовольственных) затруднений. Овладев Северной Таврией, добившись в боях с 13 - й советской армией значительных успехов и ослабив остроту материальных затруднений, Врангель смог, однако, разрешить задачи по обеспечению своей армии источниками пополнения живой силой.
Мобилизации 1920 года, хотя и проводимые «по правилам мирного времени» (через систему призывных комиссий, с учетом всех категорий военнообязанных и льготников), принесли гораздо меньший эффект чем мобилизации 1918 – 1919 годов. Призывники, готовые сознательно подчиниться мобилизационным распоряжениям, уже давно находились на фронте, а призываемые контингенты (особенно, запасные) тяготились военной службой, стремясь вернуться к своему хозяйству. Из контингентов мобилизованных высокой надежностью отличались, как и в 1918 - м, 1919 - м годах, немцы - колонисты. Генерал П.Н. Врангель пользовался среди них особой популярностью. Стремление колонистов к организации самостоятельных воинских частей проявилось и в Таврии, где был создан 2 - й Егерский полк немцев - колонистов (колонисты Мелитопольского уезда, в частности, постановили самостоятельно провести в колониях мобилизацию мужского населения от 18 до 43 лет). Из них предполагалось сформировать отдельную бригаду. В Крыму (Приказом Главкома ВСЮР № 3285 от 7 - го июня 1920 - го года) было образовано специальное Управление формирований из немцев - колонистов.
Крымские татары, за исключением добровольцев в рядах Татарского стрелкового полка и Крымского конного полка, большого желания к службе не проявляли, дезертируя со сборных пунктов и из запасных частей, пополняя ряды крымских «зеленых».
Отношение к мобилизациям по районам Таврии также было неодинаковым. В июне - июле 1920 - го года, в момент наибольшего продвижения фронта Русской армии на север, ряд волостей отмечались в фронтовых сводках как выполнившие мобилизацию на 60 - 70%% (наивысшие показатели мобилизаций для гражданской войны). Так, например, в Ореховской волости Мелитопольского уезда Таврической губернии крестьяне сами выдавали дезертиров, в Бердянском уезде подавляющее большинство призываемых явилось на службу. А в освобожденном от красных Александровском уезде Екатеринославской губернии фиксировалось выполнение мобилизации на 75% (несмотря на то, что около года этот уезд считался одним из самых неблагополучных, фигурировал в сводках как «махновский»). Крестьяне Пологской волости данного уезда просили воинского начальника не давать никаких отсрочек призываемым. Подобное отношение к мобилизации было типично для наиболее пострадавших от большевиков уездов и волостей Северной Таврии и Екатеринославской губернии.
Хуже было положение в крымских уездах - Феодосийском, Евпаторийском, а также Днепровском уезде в Северной Таврии. Здесь процент явки не поднимался выше 15-30%%. Негативно на качестве пополнений мобилизованными сказывалась и краткость боевой подготовки (не более месяца в запасных частях) перед отправкой на фронт. Выполняя запросы армии, запасные части, особенно запасные батальоны полков и дивизий, направляли в бой маршевые подразделения с интервалом в одну - две недели, а нередко и в полном составе принимали участие в сражениях рядом со строевыми частями.
Глава 11
31. Французские поставки.
…Значительные военные успехи армии Врангеля, разгром 13-й советской армии, угроза тылу наступающего на Польшу советского Юго - Западного фронта, всколыхнули в Европе, и прежде всего во Франции, огромный интерес к Крыму. Париж окончательно принял решение на поддержку белого движения на Юге России.
В счет начавшихся регулярных поставок зерна из Крыма, французы предоставили врангелевской армии в июле 45 тысяч продовольственных пайков. В паек входили: 500 граммов пшеничных сухарей, 200 граммов мясных консервов, 80 граммов риса, фасоли или бобов, 20 граммов кокосового масла, 20 граммов сахара - песка, чай, соль, лавровый лист.
Кроме того, к 1 - му июля французы доставили в Крым и передали Врангелю остатки недораспределенного имущества, предназначавшегося для адмирала Колчака, вывезенного на судах с Дальнего Востока или находившегося в руках французов. Имущество это представляло собой внушительный запас:
-полевых орудий - 24ед.
-тяжелых орудий – 5ед.
-снарядов к полевым орудиям (трехдюймовых) - 56700шт.
-снарядов к тяжелым орудиям - 12000шт.
-винтовок - 23000шт.
-карабинов - 1200шт.
-станковых пулеметов-78шт.
-патронов винтовочных-280000шт.
-парных повозок - 100шт.
-санитарных двуколок - 134шт.
-орудийных передков - 76шт.
-подков - 12тыс.шт.
-валенок - 1200 пар
-походных кухонь - 20 ед.
-цинковых ведер - 30тыс.шт.
-конских седел - 5тыс.шт.
-вьючных рам к седлам - 11тыс.шт
-подушек кожаных к седлам - 3тыс.шт
-потников к седлам - 3тыс.шт
-теплых кальсон - 35тыс.шт
-термосов и ведер с крышками - 125шт.
-носков шерстяных - 22тыс.пар
-стеклянных фляг -1200шт.
-одеял - 25 тыс. шт.
-лопат саперных - 21тыс.шт.
-лопат больших - 2тыс.шт.
-мотыг - 3тыс.шт.
-топоров саперных малых - 2,3тыс.шт.
-пил - 1,1 тыс.шт.
-мешков инженерных - 4тыс.шт.
-обуви - 12 тыс. пар (в том числе сапог яловых - 8 тыс.пар)
-кисетов табачных - 3тыс.шт.
-гетр - 20 тыс.пар
-различного белья и полотенец - 35 тыс.шт.
Все это имущество (за исключением вооружения, повозок, санитарных двуколок и орудийных передков) было немедленно направлено в ведение Мелитопольского центрального оптового склада для проведения оптовых и розничных натурально - обменных сделок правительственными агентами по закупке хлеба с крестьянами. Это было сделано для получения от населения, не верящего в кредитные обязательства ВСЮР, излишков хлеба. Крестьяне, неохотно продававшие хлеб за обесцененные крымские деньги, с огромным азартом и воодушевлениемвосприняли мероприятия южно - русской власти по натуральному обмену продуктов на товары.
Врангель также рассчитывал получить и лежавшее на константинопольском таможенном складе Русско - французского торгового общества обмундирование, заказанное летом 1920 - го года и доставленное туда пароходом «Текла - Болен». Имущества этого было достаточно для полного обмундирования (кроме обуви) армии в 20 - 25 тысяч человек.
Благодаря устойчивому положению на фронте и установлению государственной монополии были достигнуты значительные результаты в деле заготовки, покупки и вывозе хлеба (зерна). С начала июля были заключены правительственные контракты с разными лицами на поставку двухмиллионов пудов зерна, в порты Крыма из Северной Таврии доставлено за месяц один миллион пудов и действительно вывезено 480 тыс.пудов.
Главной статьей вывоза был ячмень. Основываясь на правительственных данных, количество вывезенного ячменя составило только в июне - июле более чем три миллиона пудов. Следующей статьей вывоза была соль (800 000 пудов). В значительно меньшем объеме вывозились также льняное семя, табак и шерсть. Количество вывезенной соли очень незначительно в сравнении с имеющимися в Крыму запасами: затрудняли экспорт соли, в основном, расстройство железнодорожных путей, ведущих к соляным промыслам, и высокая таможенная пошли на нее.
32. Общая обстановка и положение на фронте к началу августа 1920 - го года.
В условиях тяжелой для ВСЮР обстановки перед Врангелем встал вопрос о базе дальнейшей борьбы с Советской республикой. Врангель решительно поменял прежние планы ориентировки на казачьи области и все внимание перенес на Украину, стремясь сделать ее основной базой для пополнения армии живой силой. Это привело к разработке нового оперативно - стратегического плана, идея которого оформилась во второй половине июля. Главное внимание Врангель обратил на правобережную Украину.
Наметив операцию на правобережном направлении, белое командование произвело всестороннюю ее подготовку. Были приняты меры к скрытной перегруппировки войск, скрытному сосредоточению частей и их материальному обеспечению, так как предстояло преодоление такой крупной водной преграды, как Днепр. Подготовка к выполнению операции являлась делом весьма сложным, так как состояние тылов армии было не блестящим. Базисные склады были удалены на большое расстояние. Своевременный подвоз затруднялся недостаточно высокой пропускной способностью железных дорог (не больше шести пар поездов в сутки). Наличие гужевого транспорта в войсках было ограничено, следовательно, приходилось в значительной мере рассчитывать на местные средства и держать непосредственно в войсках большие запасы. Так, Корниловская дивизия имела при себе семидневный запас продовольствия. Аналогичное наблюдалось и в других дивизиях. Запас снарядов и патронов был недостаточно велик и при расчете ведения операции на срок 10 - 12 дней составлял не более двадцати пяти снарядов на орудие и до тридцати патронов на стрелка в сутки. Следовательно, недостаток огнеприпасов и других технических средств необходимо было возмещать быстротой, внезапностью удара и маневренностью действующих частей.
Расположение войск Врангеля к 5 - му августа было таково: от Мариуполя до Павловского против частей 42 - й, 40 - й стрелковых, Морской экспедиционной,1 - й и 2 - й Донских стрелковых дивизий, Сибирской стрелковой бригады, 5 - й и 7 - й кавалерийской дивизии стояли части Донского корпуса. От Павловского, через Новоуспеновку до Орехова теперь действовал 1 - й армейский корпус генерала Витковского, против которого развернулись 9 - я стрелковая ( на 2 - е августа части дивизии еще находились в Таганроге), 9 - я кавалерийская дивизии и 124 - я бригада 42 - й стрелковой дивизии. От Орехова до Александровска были сосредоточены Сводный корпус генерала Звягина и 3 - й армейский корпус генерала Андгуладзе. Против него действовали 23 - я, 46 - я стрелковые дивизии и 2 - я Конная армия (2 - я, 16 - я, 20 - я, 21 - я кавалерийские дивизии). Против Никополя и на захваченном плацдарме стояли части 4 - го армейского корпуса и Кубанского корпуса, против которых действовали 1 - я и 3 - я стрелковые дивизии и курсантская бригада. От Никополя до устья Днепра располагались войска 3 - го армейского корпуса, против которого противник сосредоточил 13 - ю, 15 - ю, 51 - ю, 52 - ю и Латышскую стрелковые дивизии, Херсонский отряд и отдельную кавбригаду.
Красное командование вело большую работу по подготовке контрнаступления. Основной предпосылкой для успешного проведения его должно было стать количественное и качественное усиление войск 13 - й армии. Однако создание ударной группировки шло крайне медленно. Посылаемые на фронт резервы запаздывали. Например, 23 - я стрелковая дивизия еще не прибыла в расположение фронта, запаздывала 9 - я кавдивизия. Назначая новые дивизии на врангелевский фронт, главное командование относилось к усилению его весьма формально, недооценивая значение этого фронта. Учитывалось только время назначения той или иной дивизии, а не время ее прибытия и фактического сосредоточения. Кроме того, обстановка на Крымском фронте в значительной мере осложнялась еще и тем, что в тылах 13 - й армии действовали отряды махновцев, на борьбу с которыми приходилось выделять соответствующие силы с фронта.
33. Удар на Екатеринослав и срыв сосредоточения Юго - Западного фронта в этом районе.
Создав сильную ударную группировку в составе Кубанского корпуса Писарева и пехоты 2 - го армейского корпуса, и при поддержке пехоты сводного корпуса, генерал Слащев утром 5 - го августа перешел в энергичное наступление на фронте Орехов - Жеребец. Отбросив к востоку и северо-востоку части 46-й советской стрелковой дивизии, Слащев к вечеру этого дня овладел обоими указанными пунктами. В результате внезапного удара фронт 13 - й советской армии был прорван; создалась угроза ввода в прорыв значительных сил противника и дальнейшего расширения этого прорыва. Директивой командования Юго-западного фронта 2-й конной и 13-й армиям были поставлены следующие задачи:
-2 - й Конной армии стремительно наступая главными силами на Орехов-Жеребец, разбить противника, действующего в этом районе.
-13 - й армии, действуя в тесном взаимодействии с 2 - й Конной армией, решительно атаковать войска белых в направлении на Большой Токмак, имея задачей отрезать им путь отступления на юг.
В соответствии с директивой Юго-западного фронта, командование 2-й Конной армии поставило своим дивизиям следующие задачи: 2 - й и 16 - й кавдивизиям наступать на линию хутора Отрешковские, д. Веселая и занять их. 21 - й кавдивизии с переходом в колонию Гуфельд было приказано оставаться в армейском резерве.
Преодолевая сопротивление противника, дивизии 2 - й Конной армии достигли указанных пунктов в первой половине 6 - го августа. На вторую половину этого дня дивизиям была поставлена дополнительная задача - занять Жеребец. К исходу дня Жеребец так и не был взят, 16 - я кавдивизия понесла большие потери, после чего 21 - я кавдивизия была направлена для овладения районом Камышеватка, Фисаки, а 2 - я кавдивизия - для поддержки 16 - й кавдивизии и взятия Орехова.
Командование 13 - й армии поставило задачу 3 - й стрелковой дивизии сосредоточить свои главные силы на левом фланге и нанести противнику решительный удар в общем направлении на Орехов. Частью бронепоездов было приказано прикрыть железную дорогу к северу от Александровска. 46 - я стрелковая дивизия с приданной ей бригадой курсантов должна была главными силами наступать на Александровск и частью сил ( левым флангом) - на Орехов. Частям 42 - й, 40 - й дивизий с приданной кавгруппой ( 4 - я и 5-я бригады и 42 - й кавполк) и бронеотрядом ставилась задача перейти в наступление и сковать возможно большие силы противника.
В течение 7 - го и 8 - го августа шли упорные бои на линии Александровск - Камышеватка -Жеребец - Орехов с переходом инициативы из рук в руки у обеих сторон. 8 - го августа в 23 часа первый полк курсантов с упорным боем ворвался на улицы Орехова, на улицах которого завязался ожесточенный бой. Курсантская бригада понесла большие потери.
Слащев немедленно подтянул к Орехову кубанцев и. несмотря на исключительное упорство и героизм красных курсантов, вынудил противника оставить Орехов. Заняв Орехов, Слащев потеснил части 46 - й стрелковой дивизии и бригады курсантов к северо - востоку, на Гуляй - Поле.
Одновременно в наступление перешли части Марковской и 1 - й кавалерийской дивизий 1 - го армейского корпуса 1 - й армии Кутепова.
9 - го августа 3 - я стрелковая дивизия, выполняя директиву командования Юго - западного фронта, при поддержке 21 - й кавдивизии энергично контратаковала противника на участке Новогригорьевка - Веселое - Юльевка. Однако попытка овладения этими пунктами успехом не увенчалась. Пехота генерала Слащева, опираясь на укрепленные позиции, оказала сильное сопротивление. В результате наступление 3 - й стрелковой дивизии успеха не имело. Слащев в полной мере сумел воспользоваться тактическими ошибками. Которые допустило командование 13-й армии и 46-й стрелковой дивизии.
10 - го августа, под давлением превосходных сил кубанской конницы, советские войска вынуждены были отойти к востоку от железной дороги Пологи - Бердянск.
11 - го августа генерал Слащев, сосредоточив ударные группы у Александровска и в районе Фисаки (с большим количеством конницы) и составив маневренную группу, усиленную бронеавтомобилями, бросил ее против остатков 3 - й стрелковой дивизии, которая, не выдержав удара, бросила позиции по реке Конская и в беспорядке стала отступать на Софиевку.
12 - го августа последовал новый удар, в результате которого 21 - я кавдивизия и остатки 16-й кавдивизии оказались в мешке к юго - западу и югу от немецкой колонии Гуфельд. Попытки вырваться из окружения, предпринимаемые в течение всего дня и следующей ночи, успеха не имели. К утру разгром двух кавдивизий у Гуфельда стал свершившимся фактом. Одних только пленных было взято около двух тысяч.
Произведя молниеносную перегруппировку частей, генерал Слащев вновь перешел в решительное наступление. В это время начала активную работу авиагруппа генерала Ткачева, в которую были собраны все исправные аппараты (25 самолетов). Авиаторы вели интенсивную разведку, производили налеты на конницу противника, рассеивали ее. Днем 12 - го августа 10 аэропланов генерала Ткачева обнаружили к северо - западу от Павловки конницу красных и пехоту, общей численностью до 5 тыс. человек. Снизившись до 150 метров, аэропланы забросали противника бомбами, обстреляли его из пулеметов и заставили рассеяться в панике. Одних бомб было сброшено свыше 200 кг. Налет был весьма удачен.
13 - го августа летчики генерала Ткачева совершили дерзкий налет на авиабазу красных в Софиевке. На земле удалось сжечь семь аэропланов противника.
Генерал Слащев, постоянно маневрируя, усадив пехоту на подводы и повозки, вечером 13 - го августа вышел к Софиевке. Остатки 3 - й стрелковой дивизии красных в беспорядке отступили вдоль железной дороги на Новогупаловку и далее - на Синельниково.
14 - го августа войска генерала Слащева вышли на рубеж Новогупаловка - Гуфельд - Отрешковские хутора. Марковцы генерала Кутепова с боем заняли Гуляй-Поле, взяв в качестве трофеев два исправных бронепоезда.
На этом наступление врангелевцев было приостановлено. В ходе боев было взято до трех тысяч пленных, в качестве трофеев белым досталось до 1500 лошадей, 12 орудий, 25 пулеметов, свыше 300 подвод, три броневика.
Результатом действий Слащева стали, во - первых, срыв сосредоточения 13 - й советской армии к северу от Александровска, разгром двух советских стрелковых и двух кавалерийских дивизий и, во - вторых, создание угрозы району Екатеринослав - Синельниково.
Командование Юго - западного фронта вновь вынуждено было отметить недостаточное взаимодействие 13 - й армии и 2 - й Конной армии и трудность поддерживать достаточно прочную связь руководству фронтом с 2 - й Конной армией. Последнее обстоятельство заставило командование фронта передать 2 - ю Конную армию в оперативное подчинение 13 - й армии, а ее командарма - Миронова, от должности отрешить.
Успешное наступление врангелевцев, предпринятое на александровском направлении, создало на юге угрожающую обстановку. Инициатива снова оказалась на стороне противника. В связи с такой обстановкой, 15 - го августа было принято решение о выделении врангелевского фронта в самостоятельный фронт.
34. Эвакуация отряда генерала Фостикова из Адлера.
С середины июля командование ВСЮР разрабатывало план крупной операции по эвакуации оставшихся на Кавказе казачьих кубанских частей генерала Фостикова. («Армия возрождения России» генерала Фостикова насчитывала пяти тысяч бойцов с десятью орудиями и тридцатью пулемётами). Михаил Фостиков в конце 1919 - го года был командиром 2 - й Кубанской казачьей дивизии. Весной 1920 - го года, будучи отрезан от Кубанской армии, он ушёл с небольшим отрядом в горные станицы, и к лету организовал «армию» из нескольких тысяч казаков. Его силы заняли ряд станиц Баталпашинского отдела. В середине июня, не имея патронов и потеряв значительную часть артиллерии, кубанцы отступили в горы.
У генерала Фостикова остался лишь один выход: перевалить через горы и прорваться к морю. По плохим горным дорогам, сбивая высланные с побережья заслоны, через Красную Поляну, частью отряда через перевал Умпырь, казаки прорвались к морю и 3 - го августа заняли Адлер, где к ним присоединился отряд в 400 казаков полковника Улагая. Опередив свой отряд, генерал Фостиков в сопровождении генерала Муравьева горной дорогой прибыл в Гагры, где вступил с грузинами в переговоры о пропуске отряда на грузинскую территорию.
Туда же прибыл представитель штаба Врангеля полковник Валуев. Поскольку телеграфной связи с Крымом не было, для доклада генералу Врангелю о положении отряда, через Батум в Севастополь, с разрешения грузинских властей, отправились генерал Муравьев и полковник Улагай. По получении первых сведений о занятии Адлера казаками, начальник штаба генерала Врангеля генерал Шатилов отправился туда на эсминце «Беспокойный». Командующему флотом было получено предписание произвести операцию по эвакуации войск из Адлера и окрестностей. Немедленно был сформирован отряд судов.
Начальником операции был назначен командир «Алмаза» капитан 2-го ранга Григорков и старшим транспортным офицером старший лейтенант Булашевич. Кроме «Алмаза», в состав отряда вошли: большой транспорт «Дон», приспособленный для перевозки лошадей, транспорт «Николай» № 119, также предназначенный для приема конского состава, два болиндера, пароход «Сарыч» и пароход «Аскольд». На «Дон» было взято некоторое количество провианта.
7 - го августа, после совещания в Адлере с генералом Фостиковым, генерал Шатилов заключил о необходимости возможно скорее эвакуировать казаков и ушел на эсминце в Севастополь.
Генерал Фостиков вечером 9 - го августаотдал приказ всем сосредоточиться в Адлере. Днем 10 - го августа к Адлеру подошли «Дон», «Николай» № 119, болиндеры, «Сарыч» и пароход «Аскольд». «Сарыч» взял около четырехсот находившихся в городе раненых и больных. Транспортам было приказано держаться с застопоренными машинами в миле к западу от Адлера.
Генерал Фостиков, который все время лично руководил посадкой, ушел в числе последних из эвакуируемых, на баркасе «Алмаза». Казаки привели к месту посадки 350 лошадей. Всего судами было эвакуировано 6203 человека, среди них около пятисот беженцев, и это не считая 400 раненых и больных, взятых на «Сарыч». Было так же эвакуировано 345 лошадей, четыре орудия, около 30 зарядных ящиков, санитарных двуколок и три походные кухни. По окончании погрузки суда в охранении крейсера и подлодки пошли в Феодосию. По прибытии в Феодосию, части генерала Фостикова были направлены на укомплектование Кубанского корпуса.
35. Антанта и Врангель.
Между тем в конце июля – начале августа войска советского Западного фронта быстро продвигались к Варшаве. В этой катастрофической ситуации 7 - го августа польское правительство сообщило по радио в Москву, что оно готово вести переговоры о заключении мира. Советское правительство немедленно предложило польскому направить делегацию через линию фронта в Минск, а в Лондон была послана нота, что предложение Польши дает возможность установить мир быстрее, чем это предлагается английским правительством. Таким образом, большевики продолжали добиваться своего участия на конференции в Лондоне для обсуждения только своих отношений с державами Антанты, что означало их признание последними
8 - го и 9 - го августа состоялась очередная встреча Д. Ллойд Джорджа и А. Мильерана в Гайте. В ходе дискуссии британский премьер - министр, прежде всего, констатировал, что польская армия совершенно деморализована, защитить Варшаву невозможно и возникла реальная угроза, что большевики достигнут германской границы. В то же время, по его словам, на ведущихся в Лондоне с советской делегацией переговорах ее глава Л.Б. Каменев соглашается на то, чтобы прекратить военные действия и предложить Польше мир на вполне приемлемых условиях. А. Мильеран на этой встрече проявил особое упорство в отстаивании своей позиции непризнания большевиков, поддержки Врангеля и продолжения вооруженной борьбы с Москвой. Он заявил, что большевики утвердили себя в России силой и теперь путем переговоров пытаются добиться признания со стороны держав Антанты, поэтому большевикам совершенно нельзя доверять, ибо они никогда не откажутся от своих планов и своей пропаганды. С другой стороны, успехом большевиков против Польши и продолжающимися военными успехами Врангеля может воспользоваться Германия: захватом земель на востоке она может компенсировать все потери на Западе. А если Германия и большевистская Россия вступят в союз, то Антанте придется обороняться против них «на правом берегу Рейна». В этой ситуации, когда Великобритания и Франция не могут найти общего языка и «прямо смотреть друг другу в глаза», он, Мильеран, считал необходимым открыто высказаться о принципах своей политики.
Таким образом, А. Мильеран взял курс на всемерную поддержку Польши как страны, которая оттягивает на себя угрозу Германии от Франции, с другой же стороны – создает угрозу большевикам. В связке с польским вопросом шел и вопрос оказания всемерной поддержки Врангелю-и военной и экономической, и внешнеполитической. Этот курс исключал переговоры с большевиками, которые неизбежно должны были стать шагом на пути к признанию большевиков (тем более что такой шаг уже сделала Великобритания).
36. Врангель и САСШ.
Внешнеполитическая позиция правительства САСШ в так называемом «русском вопросе» основывалась, во - первых, на непризнании Советской России и, во - вторых, на оказании помощи в явной или скрытой форме всем антибольшевистским силам. Отчасти это нашло свое отражение в поддержке генерала П.Н. Врангеля, «военные способности и качества характера которого могли обеспечить победу над Красной Армией». В апреле 1920 - го года глава военно - морской и дипломатической миссии адмирал Н.А. Мак - Колли, отвечавший за координацию и сотрудничество военного и политического характера, докладывал президенту из Феодосии: «Врангель - весьма одаренный руководитель - полон энергии и решимости, он способен организовать длительную оборону Крыма». При этом Мак - Колли обратил внимание на готовность крымского генерала «принять совет, особенно исходящий от Соединенных Штатов».
При русской армии находилось представительство американского Красного Креста, занимавшегося снабжением войск.
В обстановке приближавшихся президентских выборов приходилось считаться с растущим общественным мнением в пользу прекращения интервенции в Советской России. Однако, в начале августа 1920 - го года, на фоне решительного наступления Красной Армии на западном фронте и успешных операций врангелевских войск, правительство САСШ всё же решилось выступить с открытой и действенной поддержкой П.Н Врангеля.
Представитель П.Н. Врангеля в Вашингтоне Б.А. Бахметев 6 - го августа 1920 - го года известил своего коллегу в Париже М.Н. Гирса, о том, что в американской газете «The New York Times» появилась полуофициальная статья об отношении госдепартамента к «русскому вопросу». В статье подчёркивалось, что американская администрация «будет ждать появления в России законного правительства, признанного всем русским народом, и в переходный период будет неизменно осуждать всякий захват русской территории, под каким бы предлогом он ни проводился». Несколько дней спустя, 8 - го августа, президент САСШ в официальной ноте на имя итальянского посла в САСШ декларировал непримиримое отношение Белого дома к Советской власти и солидаризировался с интервенционистской политикой Франции, открыто помогавшей Польше и П.Н. Врангелю.
В обстановке серьезных противоречий между странами Антанты нота американского президента по - разному была воспринята европейскими союзниками САСШ. Во Франции она была принята восторженно, получив отклик в виде официального признания П.Н. Врангеля законным правителем Юга России. Что касается самого Главнокомандующего и Правительства Вооружённых силы Юга России (ВСЮР), то вполне понятно, что нота США расценивалась ими как поворотный пункт в общем ходе борьбы с большевиками.
Министр иностранных дел врангелевского правительства П.Б. Струве писал Б.А. Бахметеву в Вашингтон: «Главнокомандующий и правительство Южной России с большим удовлетворением узнали о взглядах правительства Соединенных Штатов на события в России… Главный принцип этой декларации, а именно непризнание большевистского режима… отвечает чаяниям русских националистических кругов».
САСШ усиленно интересовались отношением европейских держав к П.Н. Врангелю, стремясь, по - видимому, компенсировать ослабление антисоветской активности Великобритании вовлечением в антисоветский блок ряда второстепенных держав. Несомненно, что представители Главнокомандующего в САСШ были информированы о подобных переговорах и со своей стороны всячески их поддерживали. Понимая, как важна в сложившейся ситуации любая форма поддержки, Б.А. Бахметев 13 - го августа 1920 - го года. писал из Вашингтона М.Н. Гирсу: «Крайне желательно, чтобы малые европейские державы поддержали американскую точку зрения в русском вопросе. Не найдете ли возможным инструктировать наших представителей в Бельгии, Голландии, скандинавских и других странах добиваться от местных правительств подобного выступления». Всё это ясно показывает, что летом 1920 - го года Правительству ВСЮР была крайне важна политическая поддержка от европейских держав.
Американское правительство внимательно изучало деятельность правительства ВСЮР через своих официальных и неофициальных представителей: министру иностранных дел правительства Юга России были вручены вопросы, касающиеся позиции П.Н. Врангеля в области народного представительства, аграрных преобразований, воссоздания национального государства на демократических основах. Получив ответы на поставленные вопросы, правительственные круги Соединённых Штатов могли бы более действенно организовывать поддержку южнорусского правительства. Понимая, что от содержания ответов зависит будущее российско - американских контактов, Главнокомандующий незамедлительно ответил и уже 16 - го августа адмирал Мак - Колли читал в полученном сообщении, о том, что форму правления в новой России нужно установить при помощи Национального собрания. При этом, вплоть до созыва этого законодательного форума Правительство ВСЮР брало на себя обязательство способствовать мирному развитию государства, воздерживаться от расширения территории, а также не распоряжаться национальным достоянием. И все это подчеркивалось возможностью свободного волеизъявления народа. Одновременно отделом Управления Земледелием и Землеустройства были подготовлены конкретные предложения по реализации аграрных преобразований.
Очевидно, оценив подход Правительства ВСЮР в решении актуальных проблем Юга России, Белый Дом принял окончательное решение.
Единство внешнеполитических подходов двух государств, вне всякого сомнения, способствовало укреплению внешнеполитических позиций Правительства ВСЮР. Через посла в Вашингтоне П.Б. Струве выразил признательность американскому правительству за поддержку.
Впрочем, правительство США не ограничивалось одними декларативными заявлениями. Военно - экономическая поддержка войск ВСЮР началась задолго до постановки вопроса об официальном его признании.
Как раз в это время президент САСШ направил Врангелю своего личного представителя советника по внешеполитическим вопросам майора Генри Гардинера. 18 - го августа 1920 - го года в Севастополь на американском дредноуте прибыла Чрезвычайная американская миссия. Состоялась встреча майора Генри Гардинера и Врангеля. Гардинер вел переговоры с Главнокомандующим ВСЮР в течение двух дней. Приезду миссии придавалось большое политическое значение. Сотрудники Миссии посетили Симферополь, Ялту, куда доставили несколько вагонов медикаментов и медицинского оборудования предметов и других материалов.
Военные представители САСШ регулярно инспектировали войска ВСЮР. Почти во всех сообщениях крымских газет о выездах П.Н. Врангеля в действующую армию упоминается, что в числе сопровождавших лиц находились американские офицеры.
Но американские представители в своих непосредственных контактах с Правительством ВСЮР не ограничивались только инспектированием военных объектов или политическими переговорами. Зачастую они считали нужным вмешиваться в любое дело, в котором так или иначе прослеживались американские интересы. Так, Мак - Колли указывал Главнокомандующему на необходимость через средства массовой информации создать положительный образ патриота-демократа. П.Н. Врангель прислушался к рекомендациям и вскоре в Америке и Европе в общественно - политических кругах заговорили о его либерально - демократическом кредо и стремлении к «законности и правопорядку».
Кроме контактов дипломатических, Правительство САСШ осуществляло поддержку южнорусской власти и по линии Красного Креста. Помощь миссии П.Н. Врангелю выражалась в разгрузке Крыма от обременявших врангелевский тыл беженцев. В письме П.Н. Врангеля А.С. Лукомскому от 15 - го апреля 1920 - го года говорится, что наряду с решающе важными вопросами снабжения стоит вопрос, от которого также зависит судьба Крыма, - открытие Сербией и другими государствами границ для приема беженцев, «без чего, - подчеркнул он, - мне не разгрузить Крым от всего лишнего и не восстановить порядка и спокойной работы в тылу». И САСШ, наравне с Великобританией и Францией, участвовали в эвакуации всего лишнего. Беженцы размещались на Принцевых островах, где их взяли на полное иждивение: на Принкипо - британцы, на Халке - французы, на Антигоне - итальянцы, на Протии - американцы. На Протии американцы развернули лазареты на 200 раненых и общежитие на 800 человек.
37. Укрепление позиций на крымских перешейках.
Постройкой укреплений на Перекопско - Сивашской позиции до середины июня 1920 -го года руководил генерал Я.Д. Юзефович. Затем Юзефович был назначен Врангелем главой русской военной миссии в Варшаве и его сменил генерал Макеев, бывший до назначения Юзефовича начальником работ по укреплениям Перекопского перешейка. Еще в июле 1920 - го года Макеев в рапорте на имя помощника Врангеля генерала П.Н. Шатилова докладывал, что едва ли не все капитальные работы по укреплению Перекопа производятся в основном на бумаге, поскольку стройматериалы поступают «в аптекарских дозах». Ни землянок, ни блиндажей, где могли бы укрываться войска в осенне - зимний период, на перешейке практически не было.
После назначения Макеева генерал Врангель лично ознакомился с положением дел по укреплению крымских перешейков. Результатом поездки Главнокомандующего на Перекоп стал приказ от 31 - го июля 1920 - го года о исключительном обеспечении работ по постройке укреплений на Перекопском и Чонгарском перешейках. С этой целью была сформирована Особая Инженерная Часть Перекопско - Сивашского укрепленного района, подчинявшаяся непосредственно Ставке Главнокомандующего. Штаб Части и управление укрепрайона разместились в Джанкое.
Все работы по укреплению крымских перешейков были разделены между тремя участками.
1. Перекопский участок.
Одиннадцатикилометровый Перекопский перешеек омывался Каркинитским заливом на западе и Сивашем (Гнилым морем) на востоке. Именно здесь располагалась основная позиция. Перекопские позиции состояли из трех секторов: Западного, Центрального и Восточного. В западном секторе позиции, на берегу Каркинитского залива были расположены остатки крепости Ферх - Кермен в виде небольшого бастионного укрепления, которые были использованы для размещения опорного пункта. Центральный сектор позиции находился в центре Перекопского вала. В развалинах крепости Ор - Капу был устроен центральный опорный пункт.
По состоянию на начало августа 1920 - го года основная линия обороны Перекопских позиций была создана на искусственно насыпанном старинном Перекопском валу, пересекавшем перешеек с юго - запада на северо - восток. Его откосы для прочности были облицованы каменными плитами. На валу было продолжено оборудование прочных убежищ, окопов, пулеметных гнезд, а также огневых позиций легких орудий для стрельбы прямой наводкой. Перед валом находился ров. На всем протяжении перед укрепленной позицией была начата установка проволочного заграждения в пять рядов кольев (колючую проволоку «любезно» предоставили американцы по линии своей военной миссии в Крыму). Все подступы к проволочным заграждениям и рву по идее фланкировались пулеметным огнем.
Городок Перекоп, расположенный к северу от вала, насчитывавший более двух тысяч жителей,также был превращен в сильно укрепленный пункт, получивший название Передовой позиции. Население городка было эвакуировано в Армянский Базар. По распоряжению начальника Перекопско - Сивашского укрепленного района генерал - лейтенанта Макеева были разобраны все пустовавшие каменные здания и в городе Перекопе. Добытый таким путем строительный материал использовался для укрепления Перекопского (Турецкого) вала, постройки блиндажей и казематированных помещений в толще вала. Армянский Базар стал важной тыловой базой русской армии. Первоначально,за отсутствием в городе дров и строительного материала для отопления, варки пищи и постройки позиционных укреплений весной 1920 - го года, в период ожесточенных боев, стали разбираться сначала заборы, нежилые строения, а затем дома, лавки, магазины как выехавших из города хозяев, так и оставшихся в городе, и, таким образом, постройки в Армянском Базаре большей частью представляли ,за небольшим исключением, груду развалин. Однако генерал Макеев прекратил своим распоряжением подобную практику. Прежде всего в городок были завезены дрова и лес для использования в фортификационных работах. Значительное количество необходимых материалов (цемента, строительного леса, кирпича, бутового камня, фашин, камышовых брикетов для утепления казематированных построек и блиндажей, котельного и кровельного железа и пр.), завезено было из Крыма. Дома, не без участия местного населения, были по большей части восстановлены и использованы под нужды расквартирования воинских частей и учреждений. Здесь располагались склады продовольствия, обмундирования, топлива. На окраине города располагался военно - полевой госпиталь на 200 коек (две полевые хирургическо - операционные палаты, оборудованные по последнему слову техники, были предоставлены при содействии Американского Красного Креста), там же разместились временные казармы, рассчитанные на 1000 человек. Кроме того, в городке находились 1 - й добровольческий авиаотряд имени генерала Алексеева (три сильно изношенных аэроплана, практически не имевшие возможности к длительным полетам и могущие служить для производства разведки окрестностей), различные технические части, 3 - й, 4 - й, 5 - й авиаотряды (не менее 11 аэропланов и два аэростата), под нужды которых был оборудован полевой аэродром. Кроме того, к Армянскому Базару от Юшуни была проложена одноколейная железнодорожная линия (с двумя разъездами - у Карт - Казака и южнее Армянского базара). На станции Армянский Базар и в ее окрестностях были устроены несколько одноколейных тупиковых веток, предназначавшихся для размещения и маневрирования бронепоездов.
Позиции Восточного сектора, примыкавшие к Литовскому полуострову, были оборудованы достаточно слабо. Имелись отдельные полевые окопы полного профиля, в Кара - Джанае был устроен опорный пункт с окопами и траншеей для круговой обороны. Позиции Литовского полуострова полностью постройкой закончены не были. Они состояли из окопов, нескольких блиндажей с пулеметными амбразурами и на отдельных участках имели проволочные заграждения.
Позади перекопских позиций располагались батареи тяжелых орудий.
1-я батарея - три 203-мм английские гаубицы MK VI.
2-я батарея - шесть 152/45-мм орудий Канэ.
3-я батарея - два 152/45-мм орудия Канэ.
4-я батарея - два 152-мм крепостных орудия в 190 пудов.
5-я батарея - четыре 127-мм (или пятидюймовые) английские пушки Мк.I.
6-я батарея - две 120-мм французские пушки.
7-я батарея - четыре 120-мм пушки Виккерса (имевшие по 1000 снарядов на орудие).
8-я батарея - четыре 120-мм пушки Виккерса (имевшие по 1000 снарядов на орудие).
На Литовском полуострове (в районе Казачьего хутора) были оборудованы еще две трех орудийные полевые батареи (всего шесть трехдюймовых орудий) и тяжелая батарея №9 (четыре 120-мм французских орудия, имевшие по 200 снарядов на орудие). Батарея простреливала значительный участок местности, примыкавший к Гнилому озеру, располагала хорошо оборудованной позицией и была тщательно замаскирована.
Вторая линия укреплений на Перекопском перешейке проходила северо - западнее Юшуня. На этой позиции было построено две линии окопов с проволочными заграждениями и «долговременными» оборонительными сооружениями. (однако, из - за недостатка в Крыму лесоматериалов их пока не смогли даже обшить досками. Поэтому Юшуньские позиции были отнюдь не долговременные, а временные, деревоземляные - «в три наката»).
Позади Юшуньских позиций располагались три «крепостные» батареи. Дальнобойная артиллерия была способна держать под огнем всю глубину обороны.
1-я батарея - четыре 152/45-мм орудий Канэ.
2-я батарея - два 152/45-мм орудия Канэ.
3-я батарея - две 120-мм французские пушки.
В Юшуне и окрестностях значительная часть построек была утеплена и подготовлена для размещения воинских частей. На станции, помимо пакгаузов и складов с различным воинским имуществом и интендантскими запасами, по инициативе американского Красного Креста была развернута госпитальная база, состоящая из полевого лазарета (на 120 коек), хирургического отделения и эвакуационного пункта (на 200 чел.) с баней, кухней, столовой, двумя утепленными сборно - щитовыми бараками. На отдельном запасном пути предполагалось разместить санитарный поезд (на 86 раненных).
Чонгарско - Сивашский участок .
Рельеф местности на данном участке в целом облегчал оборону, несмотря на относительно плохое расположение войск. Здесь, на Чонгаре, Крым сообщается с континентом только посредством плотины и железнодорожного моста (мост подготовлен к разрушению). Конечно, через Сиваш имеются броды, однако берег представляет собой глинистую гору с вершинами высотой от 10 до 20 метров, абсолютно непреодолимую.
Чонгарские позиции имели выдвинутые вперёд к самому берегу Сиваша группы «аванпостных» окопов, усиленных круговой оплёткой проволоки в два - три кола, южнее в районах Тюп - Джанкой и Таганаш шли две линии окопов с двумя полосами проволочных заграждений каждая. Имелось достаточное количество подготовленных позиций для полевой и специальной тяжёлой (крепостного типа) артиллерии.
Чонгарские укрепления выглядели неприступными, так как сам Чонгарский полуостров соединялся с Крымом узкой дамбой шириной в несколько метров, а Сивашский железнодорожный и Чонгарский шоссейный мосты были подготовлены к разрушению.
В Таганаше находился штаб Чонгарского участка обороны. Там же находились несколько вместительных и оборудованных всем необходимым казарменных помещений.
В Таганаше, на полуострове Тюп-Джанкой и у железнодорожного моста через Сиваш были расположены четыре «крепостные» батареи.
-1-я батарея: два 10-дюймовых береговых орудия в 45 калибров обр. 1895 г. к востоку от железной дороги у станции Новый Таганаш (батарея представляла собою два орудийных дворика, которые были окружены каменно - земляным бруствером, по бокам к дворикам пристроены небольшие погребки. Отдельно располагались наблюдательный пункт и помещение командира батареи. Батарея считалась расположенной на «закрытой» позиции).
-2-я батарея: два полевых 48-ми линейных орудия старого образца на самом берегу Сиваша.
-3-я батарея: два шестидюймовых орудия Канэ, немного позади станции Таганаш.
-4-я батарея: три шестидюймовых орудия Канэ - на закрытой позиции у местечка Азу - Кирк, южнее поселка Тюп-Джанкой. Батарея располагала бетонированными укрытиями.
Оборона позиций также осуществлялась полевыми орудиями. Отдельная позиция для одного шестидюймового орудия Канэ была оборудована в Тюп - Джанкое. Рядом с ней располагалась полевая батарея прикрытия (шесть трехдюймовых орудий).
К апрелю 1920 - го года была построена ж/д ветка, примыкающая справа к магистрали между станцией Таганаш и выходом на дамбу, на которой были оборудованы две позиции для бронепоездов. Тогда же на эту позицию был направлен тяжелый бронепоезд «Единая Россия» второго формирования (до этого - батарея морской тяжелой артиллерии, вооружённая двумя 6-дм. пушками системы Канэ, дополненная частью команды БП «Единая Россия»), тогда как БП «Москва» проходил ремонт и менял в Севастополе расстрелянные за зиму орудия.
Чонгарские позиции по необходимости могли быть усилены артиллерией, бронепоездами и другой техникой.
Арабатский участок.
На Арабатской стрелке подготовили полевые позиции, которые имели выдвинутые вперёд группы «аванпостных» окопов, усиленных круговой оплёткой проволоки в два кола ,пересекавших стрелку по фронту. В Счастливцево имелись две линии окопов полного профиля с блиндажами с вынесенными вперед проволочными заграждениями в два кола. Там же располагались две полевые батареи(всего-пять трехдюймовых орудий).
Чонгарский перешеек и Арабатская стрелка имели незначительную ширину, что затрудняло маневр наступающих войск и создавало преимущества для оборонявшихся.
По необходимости предполагалось отправить вооруженные баржи и катера в Каркинитский залив для оказания поддержки войскам на Перекопском перешейке. Для артиллерийской поддержки войск на Юшуньских позициях намечалось выделить четыре баржи (пять — 130-мм и шестидюймовых орудий),которые заняли бы позицию у Карт-Казака.
Оборону берегов Арабатской стрелки нес на себе 2 - й отряд судов Черноморского флота под командой контр - адмирала Машукова. У Арабатской стрелки предполагалось поставить несколько мелкосидящих канонерских лодок и болиндеров со 130-мм и 152-мм пушками.
В первых числах августа работы по укреплению перешейков были усилены. На фортификационные работы было привлечено свыше 8 тыс.чел из числа местного населения. Из крымских городов мобилизовано «различного нестроевого элемента» - до 4 тыс.чел. Распоряжениями Врангеля для производства работ были использованы в том числе и мощности Севастопольской крепости. Крепость располагала десятками вагонеток, несколькими километрами узкоколейных железнодорожных веток, специальными устройствами (крепостными передками) для перевозки тяжелых орудий по гужевым дорогам и т. д. Кроме того, Севастопольская крепость была одновременно и заводом с ремонтными мастерскими, бетономешалками и т. д. Таким образом, Севастопольская крепость была способна своими силами строить бетонные укрепления.
Приказом Врангеля шесть 203/50-мм пушек, снятых с «Евстафия» и «Иоанна Златоуста», были назначены на береговые батареи: 4 - в Керчь, 1 - в Севастополь и 1 - в Евпаторию .
Для подвоза строительного материала и элементов конструкций для фортификационных сооружений было мобилизовано свыше тысячи подвод. В 10 - х числах августа из Северной Таврии по железной дороге, контролируемой армией, в Крым было вывезено 26 железнодорожных составов различного строительного материала.
Глава 12
38. Украинский вопрос накануне начала Заднепровской операции.
В августе руководство Советской России признало приоритет Южного, врангелевского фронта над фронтом Западным, польским. Это было связано как с все более четко обозначившейся военной неудачей на польском фронте, так и с внутренней ситуацией в России, страну захлестывала волна крестьянских восстаний. Назревала угроза полномасштабной крестьянской войны. Восстания сотрясали Сибирь, Урал, Поволжье, Дагестан, Кубань, Украину. Ленину в июле 1920 - го года сообщали, что половина Алтайской и Томской губерний захвачена «кулацким движением». В Башкирии, где только весной подавили восстание «Чёрного орла», летом началась восстание под руководством Валидова. Уфимскую губернию объявили на военном положении. Крупные отряды «зеленых» действовали на границе Пермской и Челябинской губерний. Урал охватило восстание бывшего красного комдива Сапожникова. В Дагестане восстанием руководил имам Гоцинский, горцы ряда округов восстали под лозунгом «имамство и шариат». На Кубани действовали отряды разбитых белогвардейцев и «зеленых». На Левобережной Украине - армия Махно, Правобережная Украина просто кишела различными бандформированиями. Повстанческие настроения росли на Донбассе. Начинались волнения в Воронежской и Тамбовской областях. Положение армии Врангеля казалось довольно устойчивым. Польша только что нанесла поражение Красной армии под Варшавой и снова перешла в наступление. Генерал Врангель предложил польскому правительству направить главный удар на Украину. Со своей стороны белая армия должна была форсировать Днепр и соединиться с польской армией.
При правительстве Юга России был сформирован «Украинский национальный комитет», который стоял на позициях автономии Украины в составе России. Врангеля такая позиция удовлетворяла. При участии Савинкова было достигнуто соглашение с Пилсудским о формировании 3 - й Русской армии в Польше.
В начале августа 1920 - го года генерал Врангель принял в Симферополе украинскую делегацию в составе М. Левченко, генерала Г. Янушевского, генерал - майора Чарского, статского советника Кравченко, инженера Кирста и дал принципиальное согласие на объединение партизанского движения на территории Украины и организацию в Севастополе политического центра для наведения на местах правового порядка и успокоения населения Украины.
Загадочным генералом, который входил в состав делегации был Янушевский. Представитель военной элиты еще при царизме, Григорий Ефимович в судьбоносные и трагические дни вступил в ряды украинской армии во времена гетманата П. Скоропадского. С марта 1919 - го года он в армии УНР, где со временем занял высокую должность 2 - го генерал - квартирмейстра. Позже командование отправило генерала Янушевского в Украинскую галицкую армию, где он, как многие другие, заболел тифом. Украинские войска осенью 1919 - го года оказались в катастрофической ситуации - они вели боевые действия с красной Россией, Польшей, Добровольческой армией, некоторые украинские земли оказались под властью Румынии и Чехословакии; не хватало военной амуниции и медикаментов, а потери от эпидемии тифа равнялись потерям на фронте. УГА не выдержала и заключила договор с армией Деникина; в результате в начале 1920 - го года остатки галицких войск (около 600 чел.) оказались в Крыму. Среди учреждений УГА на полуостров был эвакуирован госпиталь, в котором с осени 1919 - го года лежал и Янушевский. Генералу после выздоровления весной 1920 - го года было предложено возглавить при южно - русском правительстве «украинский отдел», но он отказался. Среди результатов его деятельности была пересылка из армии УНР более сотни офицеров - добровольцев. В июле Янушевский выехал в Польшу и вернулся в Крым менее чем через месяц, в составе делегации Левченко. В первых числах августа, после отбытия Левченко в Варшаву, Янушевский остался при ставке Врангеля в качестве официального представителя военного командования армии УНР.
14 - го августа в Крым прибыла делегация Литвиненко. Украинская делегация имела неофициальное задание добиться от южнорусского правительства Врангеля официального признания независимости Украины, образования украинской власти в тылу, определения разграничительных линий между зонами операций двух армий и др. В свою очередь, крымское руководство настаивало на приоритете военных договоренностей, тогда как политические условия первоначально отодвигало на задний план. Переговоры представителей двух антибольшевистских сил на данном этапе напоминали «разведку». Украинцы проверяли соответствие практических шагов распропагандированному «новому курсу» Врангеля, тогда как последний демонстрировал демократизм и выяснял планы украинского руководства.
Прием посланцев Петлюры состоялся 15 - го августа, на следующий день Врангель и Литвиненко имели продолжительную беседу «за закрытыми дверями». В беседе принимал участие генерал В. Кирей, являвшийся экспертом по украинским делам и только что назначенный «советником по украинскому вопросу» (он же кстати,возглавил отдел по формированию украинских национальных частей русской армии).
В ходе беседы главнокомандующий заявил, что готов подписать договор с Украиной на основании соглашения с казачьими новообразованиями от 22 - го июля, предусматривающего внутреннее самоуправление. Литвиненко уже на следующий день, через Севастополь снесся с Петлюрой и сообщил о предложениях Врангеля. Условия договора заинтересовали украинское руководство, и Петлюра выразил желание более детально ознакомиться с ними. По сути, Врангель не только признавал самобытность Украины, но и был готов повысить ее статус самостоятельно до созыва Учредительного (Национального) собрания. Он поставил Украину в один ряд с Донским, Кубанским, Терским и Астраханским казачествами, в чем его значительное отличие от антиукраинского ригоризма Деникина. Главнокомандующий действительно пытался следовать федеративному принципу построения государства.
Обмен делегациями принес больше пользы украинской стороне, поскольку члены делегации отметили сложное положение на полуострове, что прибавило уверенности руководству УНР в отстаивании своих требований. В то же время «разведка» засвидетельствовала возможность вести диалог с белым командованием, что позволило военным агентам обеих сторон начать разработку военной конвенции.
17 - го августа украинская делегация посетила Симферополь, где Литвиненко встречался с представителями украинского национального клуба и некоторыми членами южно - русского правительства, а уже 19 - го августа в Севастополе собрался т.н.Украинский съезд, на который были допущены с правом решающего голоса и представители отдельных местных просветительских советов,повстанческих отрядов. Головного Атамана Петлюру представлял генерал Янушевский - официальный представитель военного командования армии УНР при ставке Врангеля. От правительства УНР - генерал Присовский и Леонтович (однако на момент начала работы съезда оба находились в Джанкое и только собирались выехать в Севастополь). Южно - русское правительство представлял генерал Кирей, глава Украинского Национального блока (в который входили единомышленники-русофилы: Михаил Кравченко, Александр Безрадецкий, Сахно - Устимович, Михаил Левченко, Алексей Коломиец, Вячеслав Лащенко, Василий Овсянко -Бильчевский, Иван Черныш, Федор Шульга, Федор Лизогуб, Василий Вирский, Михаил Ханенко, Сергей Перлих и Иван Пащевский).
Оказалось, что по большому счету крестьяне, мещане и повстанцы признают (в основном) на Украине власть только Правительства УНР и Главного Атамана Симона Петлюры. Отдельные докладчики заявляли, что, находясь под властью большевиков, украинское население якобы ждет освободителя из-под большевистского гнета лишь одного - Петлюру.
На вопрос одного из членов Симферопольского просветсовета, почему на съезде нет представителей от УНР и Главного Атамана и повстанцев, кроме генерала Янушевского, председательствующий Безрадецкий ответил: что касается представителей правительства УНР, то они только проехали Джанкой, и очевидно, также будут на съезде.
Ряд выступивших в первый день работы съезда - Шульга, Овсянко - Бильчевский, Коломиец, Лащенко, Шопорчук - Одинец, священник Дашковский указывали, что на Украине, в складывающихся обстоятельствах, может существовать только власть Петлюры и Правительства УНР. Шульга и Овсянко - Бильчевский осторожно доказывали необходимость организации Украинского корпуса под руководством украинских старшин. Мобилизация на занятых территориях Украины войсками Врангеля должна проводиться следующим образом - кто хочет идти в русскую армию, а кто хочет - в украинскую.
Генерал Кирей заявил, что Главнокомандующий заключил договор с казаками Дона, Кубани, Терека и Астрахани. Ныне он протягивает руку сыновьям Украины, считая, что в единении спасение. Многие украинские повстанцы желают иметь свой, украинский язык, и в этом отношении Главнокомандующий идет им навстречу. Что касается внутреннего устройства Украины, то это решит сам народ после войны. Вопрос о формировании украинских частей также будет решен положительно.
После длительных горячих споров, Украинский съезд в Севастополе избрал Национальный блок в количестве шести человек и двух заместителей. Также было принято следующее:
1) организовывать на территориях, занятых ныне вооруженными силами Юга России украинскую армию под национальным флагом и командой украинских старшин,но с подчинением на период борьбы командованию русской армии;
2) власть на Украине должна быть в руках Петлюры;
Врангель понимал роль украинского, потому выступил со специальным к ним обращением, в котором были и такие слова: «Сыны Украины! Изнемогая под красным игом, вы поднимаетесь на защиту веры православной, родной Украины и всего достояния вашего. Как и вы, русская армия борется за счастье, свободу и величие Родины. Возглавляя армию, я обращаюсь к вам, братья! Сомкнем ряды против врагов, которые топчут дело, народность и достояние, потом и кровью накопленные отцами и дедами. Русская армия с мечом в руке и крестом в сердце борется с насилием и ложью. Не возобновлять старые порядки будем мы, а боремся за то, чтобы дать народу возможность самому быть хозяином своей земли. И волей народа установить порядок во всей России. Я заключил порядок во всей России. Я заключил братский союз с казачеством Дона, Кубани, Терека и Астраханским, и мы, как родные, протягивает вам руку».
20 - го августа 1920 - го года Врангель принял постановления Украинского съезда, и на протоколе собственноручно написал: «Принять к исполнению».
В тот же день украинская делегация выехала в Польшу (через Севастополь, румынский Сулин и далее - на Варшаву).
22 - го августа Крым прибыла делегация украинского национального комитета, в составе председателя Маркотуна, генерального секретаря Цитовича и члена комитета Могилянского. Украинский национальный комитет являлся противником самостийной политики Петлюры. Он проводил мысль о единой России, выговаривая для Украины местную автономию. Комитет работал в тесном единении с галицким украинским правительством Петрушевича, провозглашавшего единение с Россией. Украинский комитет не имел за собой реальной силы, однако, являлся дружественной ВСЮР организацией, имевшей некоторые связи, как на западе, главным образом во Франции, так и на Украине, и к тому же могущей быть использованной, как противовес украинцам - самостийникам. Врангель постарался оказать ему всяческое внимание, принял депутацию в присутствии А. В. Кривошеина и начальника штаба генерала Шатилова. Выразив принципиальное согласие с предложенными делегацией положениями, Врангель заявил, что в основу своей политики ставлю объединение всех русских сил, борющихся с большевиками и готов поддержать развитие национальных образований на тех же основаниях, которые положены в основу соглашения моего с казачеством. Комитету была оказана и некоторая материальная помощь.
39. Заднепровская операция.
Подготовка Заднепровской операции затянулась ввиду очередного наступления, предпринятого генералом Слащевым в Северной Таврии. Тем не менее, подготовка в целом была завершена к двадцатым числам августа. Подготовка операции выполнялась в условиях крайней секретности, так как успех ее зависел в большой степени от неожиданности.
К моменту начала Заднепровской операции советское командование развернуло против Врангеля Южный фронт в составе 13 - й, 2 - й Конной и 6 - й (действовавшей на правобережьи Днепра) армий.
20 - го августа войска Слащева начали сосредотачиваться на ранее занятых плацдармах в Никополе и у Александровска. 3 - й армейский корпус целиком сосредоточился у Александровска и заканчивал переправу основной массы пехоты через Днепр, выдвинув на плацдарм Алексеевскую дивизию (без одного полка) и 2 - ю конную дивизию. 1 - я и 2 - я Кубанские казачьи дивизии, вместе с 1 - й бригадой кубанских пластунов (всего до 9000 штыков и шашек), заняли позиции севернее Никополя.
На противоположном берегу заканчивала сосредоточение вновь сформированная 2 - я Кубанская пластунская бригада генерала Фостикова, составленная из казаков, прибывших из Адлера (около 2000 штыков и не менее 300 шашек). В резерве, в Александровске, стояли 3 - я Кубанская казачья дивизия (целиком посаженная на коней) и Кубанская пешая стрелковая бригада под общим командованием генерала Шкуро. В случае необходимости, эти части временно могли быть переданы на усиление Сводного корпуса, обеспечивающего правый фланг армии Слащева у Александровска и Орехова.
На рассвете 21- го августа 9 - я пехотная дивизия 4 - го армейский корпус (до 4.000 штыков) при 42 - х орудиях переправилась через Днепр в районе сел Бабина - Ушкалка, захватив плацдарм у Грушевки. Навстречу белым выступил единственный резерв 2 - й Конной армии – «Отдельная кавбригада» под командованием С. П. Урицкого. Дальнейшее продвижение белых могло привести к окружению 2 - ой Конной армии, так как противник зашёл к ней в тыл, когда она отражала атаки белых с Александровского плацдарма. Благодаря мужеству и мастерству бойцов Отдельной кавбригаде Урицкого удалось остановить продвижение врангелевцев до подхода подкреплений.
Довольно поздно утром 21 - го августа кубанская конница 1-й казачьей дивизии генерала Бабиева выступила на Шолохово тремя колоннами. В правой - 1 - я бригада генерал - майора Шифнер - Маркевича, в средней - 3 - я бригада генерал - майора Венкова, в левой - 2 - я бригада генерал - майора Зборовского и батальон кубанских пластунов из 1 - й Кубанской казачьей пластунской бригады. За несколько часов до выступления казачьей конницы в сторону Шолохово была выслана целая сеть разъездов. Казачий разъезд обнаружил в районе Неплюевских хуторов присутствие крупных сил красной конницы.
Подойдя к хуторам, авангард дивизии Бабиева, 1 - й Линейный Кубанский казачий полк, был обстрелян пулеметным огнем. Впереди и справа замаячили многочисленные лавы. Постепенно стали подходить и разворачиваться остальные полки дивизии генерала Бабиева. Батареи выехали на позиции и открыли огонь. С обеих сторон бой поначалу велся вяло и нерешительно. После 3/4 часовой перестрелки красная конница отошла за р. Чертомлык.
Две казачьи сотни были высланы для занятия переправы через реку. Перейдя Чертомлык, кубанцы продвинулись за Неплюевские хутора и снова обнаружили красную конницу. Подошли остальные полки, батареи открыли огонь, но до настоящего боя не дошло. Красные отошли далеко на север, в сторону Чертомлыкских хуторов. Дивизия Бабиева их не преследовала и не продолжала движения на Шолохово. Вместо этого дивизия стала на бивак.
В связи с обострившейся обстановкой РВС 2 - й Конной во главе с командармом Городовиковым, в полном составе прибыл к месту боя. Для того, чтобы воспрепятствовать противнику, командарм приказал нанести удар по противнику северо - восточнее Никополя. Была сформирована Ударная группа из частей отдельной кавбригады, 1-й стрелковой и 21-й кавалерийской дивизии была создана Ударная группа под общим командованием начдива 1 - й стрелковой дивизии Афонского.
В это же самое время ударный отряд 13 - й пехотной дивизии и конная дивизия генерала Морозова, предводительствуемые лично генералом Слащевым, наступали в обход Никополя с северо - востока. Главным противником этих соединений и стала Ударная группа, на подмогу которой выдвигался кавалерийский корпус Г.Гая.
Слащев решил, оставив в Орловке в качестве заслона 49 - й пехотный Брестский полк, с бригадой генерала Ревишина, наступать на Анастасиевку, куда наступал Гай со своими кавалеристами, и разбить корпус Гая до соединения с красной пехотой. Однако Гай решил сам атаковать Слащева. 22 - го августа произошло встречное сражение у Орловки, в ходе которого брестцы понесли тяжёлые потери.
От перехваченных по дороге красноармейцев генерал Слащев узнал, что из района севернее Никополя навстречу ударному отряду двигается 1 - я советская стрелковая дивизия. Оставив в Орловке Брестский полк для заслона Кубанского корпуса, 50 - й Белостокский полк Слащев отправил в Томаковку и поехал туда сам. Генералы Слащев решил назавтра,совместными силами атаковать конницу Гая, отходившую главными силами к югу, в село Анастасиевку. Красные предупредили атаку. С утра со всех сторон начался ружейный обстрел Орловки. Небольшие конные разъезды маячили по буграм, то подскакивая к селу, то быстро скрываясь из вида. От одного захваченного разъезда была выяснена обстановка: Брестский полк был окружен конницей Гая, ее разъезды перехватили часть обозов и порубили телеграфный взвод штаба 13 - й пехотной дивизии.
День прошел в неопределенном положении. Из Томаковки доносилась стрельба. Гай продолжал атаковывать брестцев. Когда день уже клонился к вечеру, из - за бугра выскочили три эскадрона красных и поскакали вниз, к селу, на отдельно стоявший в сторожевом охранении 1 - й батальон Брестского полка. Одновременно из балки выехали в тыл батальону три броневика и начали из пулеметов косить брестцев. Из резерва бросились на выручку остальные батальоны полка, а батареи сосредоточили огонь по красным, но кавалеристы все же успели врубиться в сомкнувшиеся роты. Командир батальона капитан Трофимов, обливаясь кровью от сабельных ударов, с револьвером в руках пробился сквозь всадников, но 68 брестцев было зарублено или уведено в плен. На поле боя осталось убитыми до 200 большевиков. На выстрелы из Томаковки примчался на тачанке генерал Слащев, за ним шла на помощь 2 - я бригада 13 - й пехотной дивизии. Принцип взаимной выручки соблюдался свято. Генерал Слащев отложил атаку села Анастасиевка на следующую ночь. В Анастасиевку втянулись две дивизии Гая. Брестцы должны были атаковать село, а 2 - я бригада 13 - й пехотной дивизии отрезать красным путь отступления.
От окончательного поражения брестцев, попавших в клещи между красной конницей и броневиками, спасло своевременное прибытие на помощь туземной кавалерии генерала Ревишина (который погиб в этом бою).
Ночь прошла спокойно. Бресткий полк был отянут в резерв, его сменили белостокцы. На рассвете авангард конницы противника стремился сбить сторожевые заставы 1 - го батальона белостокцев с высот, что восточнее разъезда Орловка и к югу от железной дороги. Огнем застав батальон отбросил противника. К десяти часам утра 50 - й Белостокский полк был подтянут к разъезду Орловка и занял позицию по высотам. 1 - й батальон полка развернулся фронтом на юг. Весь день противник большими силами вел атаки на участок полка, стараясь охватить его с флангов, но удачными маневрами батальонов и энергичными действиями артиллерии противник бывал вынужден с потерями отходить назад.
В 18 часов противник перешел в решительное наступление по всему фронту полка и одновременно с этим три броневика скрытно спустились по балке почти к полотну железкой дороги и, зайдя в тыл 1 - му батальону, открыли по нему ураганный огонь, а три эскадрона кавалерии внезапно выскочившие из балки, повели быструю атаку во фланг. Батальон, ясно сознавая безвыходность своего положения, стал упорно защищаться. Но назойливый противник, невзирая на огонь, врезался в ряды батальона и начался рукопашный бой. Артиллерия била сосредоточенным огнем по броневикам, подбила один из них и заставила скрыться два других.
Подошедшие на выручку 3 - й и запасной батальоны, своими решительными действиями быстро опрокинули противника и, преследуя его артиллерийским, пулеметным и ружейным огнем, обратили в бегство на юг. Около 20 часов, оставив 3 - й батальон с одним орудием в сторожевом охранении, полк отошел в село Катешино на ночлег.
Потери 1 - го батальона: 21 убитый, 15 раненых и 35 пленными. Ввиду ожесточенности противника, в плен красных не брали. Потери же полка, включая и вышеуказанные потери 1 - го батальона, были около ста человек. Трофеи: один броневик и около 20 коней с седлами.
На следующий день сражение возобновилось. Брестцы, вновь выдвинутые из резерва, заняли оборону по высотам близ разъезда Орловка, красные пытались обойти их с флангов. Благодаря проявленной 49 - м Брестским полком стойкости и умелому маневрированию на поле боя, наступление большевиков удалось отразить. Красные потеряли один броневик, подбитый артиллерией. Примечательно, что Брестский полк, принявший на себя основной удар Гая, на три четверти состоял из пленных красноармейцев. Тем не менее, ни бегства с поля боя, ни переходов на сторону противника зафиксировано не было.
Утром 23 – го августа, конница Бабиева продолжала движение на Шолохово. Ко времени подхода 1 - ой стрелковой дивизии, наступавшей на Шолохово вдоль р. Соленой, кубанские казаки заняли Шолохово и вели бой фронтом на север, упираясь флангами в р. Соленую и Бузулук.
Красная конница, усиленная подошедшими свежими полками, перешла в энергичное наступление, постепенно отжимая генерала Бабиева на Шолохово, охватывая село широким полукругом. Шолохово простреливалось с трех сторон. Снаряды рвались на улицах и некоторые постройки загорелись. Единственный возможный выход из грозившего коннице полного окружения был через хутор Твердомедов, на южном берегу р. Каменки, к тому же занятый красными. 1 - му Уманскому полку было приказано выбить красных из хутора и обеспечить коннице переправу. Река течет в глубоком овраге, окаймленная крутыми скалистыми берегами со множеством каменоломень. Через нее, у самого хутора был крепкий каменный мост, но недостаточно широкий, чтобы пропустить более трех всадников в ряд. Командир Уманского полка выставил против моста свои пулеметы. Два орудия стали на открытую позицию. Под прикрытием огня пулеметов и орудий кубанцы проскочили мост в колонне по - три и заняли хутор.
Вслед за полком переправилась артиллерия. Красная пехота и конница, занимавшие хутор, были отброшены. Для Кубанского корпуса был создан широкий плацдарм, обеспечивающий переправу. Нажим красных был остановлен.
После переправы у х. Твердомедова конница Кубанского корпуса продолжала движение на ст. Ток, откуда ее авангард, 1 - я Кубанская дивизия, выбил пехоту и конницу красных. Сумерки быстро надвигались и, когда пройдя ст. Ток, конница подошла к немецкой колонии Николайталь, наступила ночь. Простояв там около часа, конница двинулась к Днепру. 1 - я Кубанская дивизия Бабиева стала в Марьинское, 2 - я Кубанская дивизия, введенная, наконец, в дело, пошла на Грушевский Кут.
Было приказано отправить на рассвете раненых, больных и слабых лошадей на левый берег Днепра. Этим ограничились все распоряжения на следующий день.
Тем временем, брестцы и белостокцы подверглись атаке красной конницы, пытавшейся охватить фланги переправившихся белогвардейцев и окружить 13 - ю пехотную дивизию. Белостокцы, которым надлежало наступать на север, имели на своём правом фланге 85 - ю стрелковую бригаду и кавалерию Кацюка, стремившиеся отрезать полк от переправы, захватить броды и тем самым полностью окружить части противника, а на левом фланге, с запада - отброшенную от Днепра, порядком потрёпанную, но отнюдь не разгромленную 3 - ю стрелковую дивизию красных. Начальник 13 - й дивизии принял решение сначала обезопасить переправы, разгромив Кацюка и 85 - ю бригаду, а затем обрушиться всеми силами на 3 - ю дивизию.
Нанести поражение 85 - й бригаде и Кацюку 13-я дивизия, силами двух полков - 51 - го Литовского и 52 - го Виленского смогла, но от преследования отступающего противника пришлось отказаться: 51 - й Литовский полк, выставленный заслоном против красной 3 - й дивизии, сообщил, что эта дивизия перешла в наступление и обходит его позиции, чтобы выйти к переправам. Слащеву, прибывшему к месту боя, пришлось в спешном порядке перебрасывать два полка на помощь литовцам, и к вечеру наступление красных было отбито. Однако стало ясно, что красные, используя численное превосходство, с утра повторят свой манёвр на окружение, снова заставив 13 - ю дивизию бестолково метаться между своими угрожаемыми флангами, не добившись реального успеха. Чтобы перехватить инициативу, Слащев принял решение перейти к ночным действиям. Красные не ожидали, что утомлённые дневным боем белые не остановятся на отдых, и потому решение себя оправдало. В ночь с 24 - го на 25 - е августа пехота 13 - й дивизии выбила большевиков с занимаемых позиций у Лукашевки, вынудив отступать на север. При этом были захвачены два орудия и 400 пленных.
Весь день 25 - го августа действовала авиация под командованием генерала Ткачева. За короткий промежуток времени 15 аэропланов белых сбросили около 150 пудов бомб и несколько пудов стрел.
Утомлённые ночным боем и последующим беспорядочным отходом, красные весь день не тревожили 13 - ю пехотную дивизию. Лишь под вечер они попытались наступать на фронте Весёлая - Кронсвейд, но в ходе ночного боя были выбиты из этих населённых пунктов и снова отошли в беспорядке.
25 - го августа, с рассветом, генерал Слащев, наконец, бросил в сражение до поры придерживаемый резерв: 34 - ю пехотную дивизию и 2 - конную дивизию.
Красные, совершенно не ожидавшие от Слащева такого «подарка», поспешно отступили на север, конница их преследовала. К вечеру того же дня 2 - я конная дивизия Морозова соединилась с кубанцами Бабиева, перехватившего тылы никопольской группы красных. Три тысячи красноармейцев попали в плен к казакам, добычей стали также 8 орудий, 6 броневиков и бронепоезд.
Рано утром 26 - го августа генерал Писарев во главе двух казачьих дивизий, выступил на Апостолово, имея задачу разбить сосредоточившихся там красных, разрушить железнодорожный узел, после чего выйти к Бериславскому плацдарму, окружение которого было первой стратегической целью всей этой сложной операции.
Между тем, на фронте 13 - й пехотной дивизии конница большевиков совершила налёт на Бурвальдскую переправу у Хортицы и едва не захватила её. Положение спасли спешно переброшенные в Александровск запасной батальон 13 - й пехотной дивизии и 1 - й Бронеавтомобильный дивизион. Красные, не приняв боя, отступили. И хотя как такового боя запасники не имели, командование 2 - го армейского корпуса испросило у Врангеля разрешения преобразовать этот полк из запасного в действующий «за боевые отличия».
Вечером неожиданно был захвачен в плен начальник службы связи Московской школы красных курсантов. Этот красный командир в своих показаниях был откровенен - отрапортовался перед Слащевым, как на плацу. Показал же он следующее: оказывается, объединённые силы 3 - й дивизии, 85 - й бригады, конницы Кацюка и только что прибывшей бригады 46 - й стрелковой дивизии получили приказ развернуть наступление на фронте Мариенталь - Лукашевка - Нейгорст, чтобы сковать боем полки 13 - й дивизии, в то время, как бригада красных курсантов численностью в 1500 человек вышла бы дивизии в тыл, к колонии Розенталь и отрезала ее от Хортицы.
О каких - либо наступательных операциях силами13 - й дивизии больше не приходилось и думать: после всех боёв в дивизии оставалось всего около 1600 бойцов, люди были утомлены до крайности. Поэтому Слащев приказал Алексеевской дивизии, выдвигаться из резерва на смену 13 - й пехотной дивизии. Для поддержки алексеевцам подошли тяжелый бронепоезд «Единая Россия» и бронепоезд «Волк».
Смена частей произошла в ночь на 27 - е августа, скрытно. Алексеевская дивизия двумя полками заняла позиции, один полк был оставлен в Бурвальде, в резерве. 13 - я пехотная дивизия отошла к Хортице. Красные, однако, помешать не пытались. Их больше занимали казаки Писарева, двигавшиеся на Апостолово, чем отступающая пехотная дивизия.
Утром 27 - го августа кубанцы Писарева вышли к станции Апостолово и после короткого боя овладели ею. Взято было более 1000 пленных, 6 орудий, 6 броневиков, бронепоезд, огромное количество огнеприпасов, снаряжения, санитарного и интендантского имущества, провианта и прочая добыча.
28 - го августа у селения Шолохово кубанцы натолкнулись на превосходящие силы красных войск: 2 - ю Конную армию. Весь день казаки вели бой, пытаясь выполнить задачу. Однако противник стоял намертво. К концу дня корпус Писарева оказался почти в окружении. Советские войска выбили белых из Шолохово. Слащевым в бой была введена полнокровная 9 - я пехотная дивизия, которой удалось серьезно потеснить красных. 29 - го августа комбинированной атакой конницы и пехоты Шолохово было вновь захвачено.
29 - го и 30 - го августа 1 - я Кубанская казачья дивизия Бабиева вела бой на направлении станции Долгинцево, к северу от Апостолово. Однако генерал Слащев вечером 31 - го августа был вынужден отдать приказ об отводе кубанцев в район Апостолово, прикрыв конницу с севера кубанскими пластунами и пехотой 9 - й дивизии, поскольку усилия необходимо было сосредоточить на выполнении главной задачи операции - выходе к Бериславскому плацдарму и разгрому 6-й армии красных.
31 - го августа части 2 - го армейского корпуса генерала Бредова (7 - я пехотная и Терская казачья дивизии) предприняли демонстративные наступательные действия на Бериславском плацдарме, сковывая боем части советских войск, тем самым не давая возможности советскому командованию маневрировать резервами, перебрасывая их против группировки Слащева.
В качестве ударной силы в наступление были брошены 14 танков, несколько бронемашин и авиация, которая обеспечивала атаку с воздуха, сбрасывая бомбы и обстреливая из пулеметов советские войска. Свыше 40 орудий вели артиллерийскую подготовку наступления.
Из имевшихся у Бредова сил в атаке принимали участие пять тысяч человек. Им противостояли девять тысяч штыков и сабель, из которых две трети оказались в роли мобильного резерва и с таковой целью использовались. Недостаток в живой силе Бредов рассчитывал компенсировать применением танков, задачей которых было открыть дорогу пехоте и коннице.
Приказ танкисты выполнили, проутюжив несколько рядов колючей проволоки и зайдя далеко в тыл обороняющимся красноармейцам. Танки двигались по тылам, громили обозы, расстреливали колонны резервов и гибли в одиночестве один за другим. Некоторые попадали под сосредоточенный огонь гаубичных батарей, имевших на вооружении пушки калибром 120 - 150 мм времен франко - прусской войны 1870 - 1871 годов и Бог весть как оказавшиеся у красных. Они рано или поздно уничтожали неповоротливые, тихоходные машины - вершину военно-технической мысли союзников.
Танк «Атаман Ермак» провалился в яму, вырытую чистоплотными бойцами для баньки позади позиций. Застрявший в ней, он был расстрелян прямой наводкой полевой батареей (этот способ ведения огня был оговорен в специальной инструкции). Из экипажа танка в живых остался один офицер. Его вытащили из горящей машины с оторванной ногой и застрелили после того, как он, сопротивляясь, ранил комвзвода кинжалом. В нагрудном кармане френча обнаружили документы на имя штабс - капитана Шеина. К середине дня атака белых застопорилась по всему фронту и генерал Бредов решил продолжить бой на следующий день, подтянув резервы.
Между тем советское командование посчитало действия белых на Бериславском плацдарме отнюдь не демонстративными, и спешно подтягивало резервы из Херсона и с других, неатакованных пока, участков.
Тем временем, для отвлечения внимания неприятеля от действий Слащева, Врангель решил задействовать войска генерала Кутепова. Командующему 1 - й армией было предложено в кратчайший срок подготовить и произвести глубокий рейд в направлении на Синельниково. У Кутепова для атаки в направлении на Славгород и далее, был сосредоточен Сводный корпус, в составе двух дивизий, которому, после ходатайства командования 1 - й армией, была придана группа генерала Шкуро (3 - я Кубанская казачья дивизия и Кубанская пешая стрелковая бригада).
1 - го сентября, выдвинул в авангарде 3 - ю Кубанскую дивизию и, посадив 6 - ю пехотную дивизию на подводы, Кутепов бросил войска на Славгород и втот же день овладел им. Не давая пердышки и не останавливаясь, Кутепов ночью предпринял наступление на Синельниково и вечером 2- го сентября, после упорного боя, овладел станцией. После этого кубанцы и пешая кубанская бригада повели наступление на станцию Илларионово, к северо - западу от Синельниково, а 6 - я пехотная дивизия и один полк 8 - й дивизии - на Павлоград. Из - под Орехова Кутепов, на подводах, спешно перебрасывал на Екатеринослав Дроздовскую дивизию. С целью ликвидации прорыва Кутепова и обратного захвата станции Синельниково в оперативное подчинение начдива 46 - й стрелковой дивизии были переданы все части 23 - й стрелковой дивизии, к тому времени отошедшие в район Екатеринослава.; вновь образованной группе была поставлена задача - совместно с 9 - й кавалерийской дивизией овладеть станцией Синельниково.
Одновременно с наступлением, предпринятым Кутеповым, части 13-й пехотной дивизии и алексеевцы начали наступление на Привольную, к северу от Хортицы, а 2 - я конная дивизия генерала Морозова нанесла стремительный удар на Чумаки, где оборонялась курсантская бригада. Курсанты были вынуждены отойти. Однако Морозов увлекся и подставил дивизию под сосредоточенный контрудар двух советских кавдивизий. В ожесточеннейшем бою 31 - го августа у Чумаков, 2 - я конная дивизия понесла серьезные потери. Особенно сильно пострадала Астраханская казачья бригада, потерявшая до трети состава только убитыми.
Генерал Слащев, казалось, вовремя сумел разобраться в обстановке и использовал удобный момент для удара по неприятелю. Не обращая внимания на шолоховское направление (прикрывшись сильным пехотным заслоном) и на екатеринославское направление, он приказал генералу Писареву сосредоточить кубанские части в мощный ударный кулак, придав пластунов. Красные были фактически разбиты на восточном и северном направлениях и активности там не проявляли. Их деморализованные части уклонялись от боев, создавая возможность удара на западном направлении.
На совещании в штабе Главнокомандующего Русской Армией Врангель, оценивая сложившееся положение дел на фронте, предложил перейти к обороне, оставаясь в Северной Таврии, против чего высказался генерал - лейтенант Павел Николаевич Шатилов. Врангель снесся по радио со Слащевым, но тот также настаивал на продолжении Заднепровской операции.
Во второй половине дня 1 - го сентября генерал Писарев двумя дивизиями начал продвигаться вдоль железной дороги на Берислав. Обстановка сложилась для советского командования крайне серьезная - создалась угрозам тылам группировки на Днепре.
Однако кубанцы встретили серьезное сопротивление советских войск. Отдельная кавбригада, 52 - й кавполк и 13 - я советская стрелковая дивизия перешли в решительное контрнаступление и значительно потеснили кубанские части, намереваясь ударом по левому флангу Заднепровской группировки сбить противника в Днепровские плавни и «гнать к реке». Одной бригадой 13 - я стрелковая дивизия повела наступление на Апостолово.
Эти действия привели к тяжелым боям, в ходе которых врангелевские войска были сильно измотаны. Кубанский корпус уже не мог успешно действовать. Вечером кубанские части оставили станцию Ток (восточнее Апостолово) и отступили к Грушевке. В бою был убит генерал Бабиев, фактически руководившей всеми действиями кубанской казачьей конницы. Бабиев поднялся на возвышение, чтобы лучше видеть бой и наметить пути к выводу своих войск из столь опасного положения - и в это время разрывом большевистского снаряда был убит. Смерть генерала вызвала расстройство в рядах кубанцев. 1 - ю Кубанскую дивизию немедленно принял генерал Шифнер - Маркевич.
Ночью в Покровское (восточнее Грушевки), где располагался штаб Кубанского корпуса, прибыл генерал Слащев. Лишь присутствие генерала Слащева (получившего два ранения, но оставшегося командовать операцией) и энергичные действия генерала Писарева, привели отступающие полки в чувство. Вечером кубанцы перешли в контратаку широким фронтом.
Между тем, состояние генерала Слащева, получившего две раны, внезапно стало стремительно ухудшаться. Извещенный о положении дел генерал Врангель приказал генерал - майору Махрову срочно вступить в командование 2 - й армией, а генерала Слащева - немедленно отправить в госпиталь, в Севастополь.
2 - го сентября, генерал Писарев распорядился о дневке измученным частям Кубанского корпуса, после чего планировал возобновить наступление. На исходе дня Кубанский корпус был атакован. Ожесточенные бои продолжались до 12 часов ночи и возобновились с раннего утра.
Решительной атакой кавалерийской бригады и 21 - й кавдивизии из района Каменки кубанцы были отброшены с большими потерями. С юго - востока, смяв пехоту, в Шолохово ворвалась 2 - я кавдивизия 2 - й Конной армии. Она уничтожила заслон в Александро - Грушевке и зашла в тыл кубансцам. Среди врангелевцев началась паника. Казаки уже не смогли оказать достойного сопротивления и покатились к Днепру. Их беспорядочное отступление вскоре захватило и остальные войска.
Поздно вечером 2 - го сентября в войсках стало известно о том, что генерал Слащев скончался от ран…
Смятение овладело полками. Части на рысях стали отходить к переправам. Ободрившийся противник перешел в наступление. Смятение в рядах расстроенной конницы увеличилось. Восстановить порядок было невозможно. Все устремились к переправам. На узких лесных дорогах, в плавнях смешались отходившие конные и пехотные части. Управление и связь между частями были нарушены. Возникли беспорядок и паника. На узких лесных дорогах и в плавнях все части перемешались. Отступающая конница давила свою же пехоту. Возле переправ началась давка.
Потрясенный всем виденным, растерявшийся генерал Махров отдал приказ об отходе всей армии на левый берег Днепра. Вечером 3 - го сентября генерал Махров доносил Врангелю, что натолкнувшись на правом берегу Днепра на крупные силы противника, понеся тяжелые потери и не желая подвергать армию гибели, он вынужден был отдать приказ об отступлении обратно на левый берег…Предполагалось удерживать за собой плацдарм у Хортицы пехотой, а конницу отвести на противоположный берег Днепра.
Между тем, части 23 - й и 46 - й стрелковых дивизий и 9 - й кавдивизии, объединенных в «Екатеринославскую группу» Федько, около 16 часов дня 4 - го сентября заняли станцию Синельниково. После этого боевые действия в Синельниковском районе приняли местный характер.
К вечеру 4 - го сентября части закончили переправу у Никополя и Ушкалки. Понтонные мосты были разведены и подтянуты к левому берегу Днепра. Утром 5 - го сентября на лодках переправились на левый берег прикрывавшие переправу кубанские пластуны. Заднепровская операция, имевшая задачу соединиться с польской армией, кончилась.
Глава 13
40. Морской бой 6 - го сентября 1920 - го года.
Почти весь август прошел для 2 - го отряда судов Черноморского флота в поддержке с моря частей Донского корпуса. Корабли белой Азовской флотилии, набранные из разных коммерческих судов, были в большинстве своем старые, со старыми котлами, а канонерские лодки «Страж» и «Грозный» были постройки peволюционной, следовательно небрежной, ненадежной и, кроме того, не были вообще постройкой закончены.
Поэтому после такой усиленной работы в течение почти целого месяца, когда некоторые суда пробыли в море по 20 - 25 суток беспрерывно, почти всем кораблям необходим был ремонт механизмов (текущий, обычный) и чистка котлов. Этим делом и занялись сейчас же по возвращении в Керчь, предполагая быть готовым к 5 – 6 - му сентября. Однако 28 - го августа было получено приказание командующего флотом 2 - му отряду обеспечить в Азовском море погрузку зерна на пароходы у деревни Цареводаровки и Геническа и обеспечить свободное плавание по Азовскому морю для вывоза зерна за границу. Это приказание требовало полной боевой готовности всего отряда и выхода его в крейсерство для блокады неприятеля в Таганрогском заливе. Дело это еще осложнялось тем, что красные имели большой запас мин заграждения, которые они к этому времени начали ставить у берегов, контролируемых белыми и особенно вблизи своих. Необходимо было считаться с тем, что, по последним сведениям, противник не yступал белым теперь в силе, так как имел отряды судов даже сильнейшие, чем 2 - й отряд белой Азовской флотилии, по своей артиллерии.
Поэтому выход в море не всех судов 2 - го отряда, а лишь части их, являлся бы большой неосторожностью. Однако командующий флотом настаивал на немедленном выходе в море хотя бы части отряда, тем более что, по сведениям сухопутных агентов, противник сосредоточил в Таганроге десантные средства и готовился сам к десанту на Крым. Как ни невероятно казалось это сообщение, но оно весьма сильно взволновало главное командование, и отряду было добавлено к полученной директиве требование немедленно выйти в море и осмотреть еще порт Бердянска для проверки полученных сведений. Во исполнение распоряжения комфлота из Мариуполя и Бердянска были посланы канонерские лодки «Урал», «Салгир», «Терец», ледоколы «Гайдамак», «Джигит», миноносец «Зоркий», тральщики «Петрель» и «Дмитрий Герой».
В ночь со 3 - го на 4 - е сентября этот отряд вышел в море, имея приказание: 1) соединиться в районе Бердянска; 2) после сего идти к Цареводаровке и, имея ее базой, охранять как саму погрузку зерна там и в Геническе, так и охранять торговые пути по Азовскому морю, имея наблюдение за неприятелем, находящимся в Таганрогском заливе.
Во исполнение этих приказаний отряд осмотрел на рассвете 5 - го сентября подступы к порту Таганрога, для чего в гавань был послан тральщик «Петрель», ходивший под прикрытием заградительного огня отряда. Конечно, как и следовало ожидать, никаких десантных средств там не оказалось, и к вечеру, протралив на всякий случай несколько курсов на рейде Бердянска, отряд пошел к Цареводаровке. Придя туда около часа ночи 6 - го сентября, канонерские лодки «Урал», «Салгир», ледокол «Джигит» с тральщиками стали на якорь, а ледокол «Гайдамак» с миноносцем «Зоркий» остались в дозоре у косы Обиточной в 10 милях к осту. Корабли были в полной готовности к встрече с неприятелем, но в действительности не верили в то, что он рискнет отойти так далеко от входа в Таганрогский залив. В три часа ночи «Урал», «Салгир», ледокол «Джигит» с тральщиками, снявшись с якоря, направились в Бердянск для пополнения запасов угля. Около шести часов утра, стоявшие в дозоре у Обиточной косы корабли, были разбужены выстрелами неприятеля, который, едва успев обрисоваться в утренней мгле, уже открыл огонь с дальней дистанции. Через две минуты ледокол «Гайдамак» с миноносцем «Зоркий» снялись с якоря и несколько задержались, разглядывая неприятеля. Красные шли курсом ост, направляясь в Мариуполь. В строю красных были ясно различимы шесть больших и два малых корабля. Начался бой. Было около 6 часов 35 минут утра. Ледокол «Гайдамак», как глубокосидящий, сильно опасался при маневрировании сесть на мель. Он отошел в сторону от «Зоркого», то есть к осту. Бой вели только «Зоркий» и канонерка «Терец».
В бою выяснилось, что у неприятеля на шести кораблях стоит не менее как по два шестидюймовых орудия или 130-мм на каждом, а на некоторых имеется по три, так что общее число орудий у неприятеля было не менее 13 орудий большого калибра. Около 7 часов 15 минут первый бой кончился отступлением шести красных кораблей перед двумя белыми. У белых потерь не было. Около 8 часов утра суда отошли к рейду Бердянского порта и соединились с канонерками ,ледоколом и тральщиками. Бердянск к этому времени еще не был взят и бой шел в городе и порту. Вскоре в море был выслан миноносец «Зоркий», которому было приказано в случае обнаружения красных и поворота неприятеля на Мариуполь вести на него демонстративную атаку. Около 9 часов с миноносца сообщили о приближении неприятельских судов.
В 9 часов 30 минут в море с рейда вышли канонерки и шли параллельным неприятелю курсом, в расстоянии около 12 миль, постепенно уменьшающимся. При проверке в 10 часов утра боевых запасов на кораблях оказалось: на «Урале» и «Салгире» имелось всего по 80 выстрелов на корабль, то есть по 40 выстрелов на пушку. Это произошло потому, что некоторое количество снарядов было израсходовано на обстрел при разведке Таганрога, а запасы снарядов на судах вообще были скудны, так как их было мало в Крыму.
Около 10 часов 20 минут часов утра неприятель, шедший до сего времени на юг, повернул все вдруг на восток и в строе фронта стал приближаться к курсу судов белых. Те продолжали идти прежним курсом, рассчитывая при повороте противника снова к югу оказаться на параллельных курсах и на траверзе неприятеля.
Около 11 часов расстояние уменьшилось до 55 - 60 кабельтовых, белые открыли редкий огонь по противнику. Неприятель почти тотчас же повернул все вдруг вправо и лег снова на юг в кильватерной колонне. Он все же оказался несколько впереди правого траверзa белых и теперь открыл беглый огонь по ним. Этим курсом белые приближались к мысу Казантип, и чем ближе были они к своим берегам, тем выгоднее считали для себя дать бой. С утра в 7 часов 30 минут начальник отряда известил адмирала Машукова в Керчи о встрече и бое с неприятелем и ожидал, что, возможно, кто - нибудь из судов подойдет к нему на помощь, так как на стороне красной флотилии было более чем двойное превосходство в артиллерии и численности. Главное же - у белых было мало снарядов. Машуков заблаговременно распорядился выслать в море миноносцы «Жаркий» и «Живой», однако на последнем были разобраны машины и выполнить приказ он не смог. Тогда Машуков приказал выслать эскадренный миноносец «Беспокойный», шедший как раз в это время из Севастополя в Керчь, но он опоздал.
Таким образом, в море вышел лишь один миноносец. Около 11 часов 45 минут неприятель, после получасовой вялой перестрелки, заметив выдвижение белых несколько вперед, повернул последовательно на 15 - 20 градусов влево на сближение с судами противника. Стрельба прекратилась. Около 12 часов дня противники, наконец, сблизились на расстояние около 40 кабельтовых и вновь открыли огонь. Через 10 минут шедший третьим в нашей колонне ледокол «Гайдамак» попал своим 6 - ти дюймовым снарядом в ледокол № 4 - лучший корабль у красных. Ледокол № 4 весь в пару вместе со своим буксиром вышел из строя вправо. В 12 часов 30 минут, в канонерскую лодку «Салгир» в борт у ватерлинии сразу попало два шестидюймовых снаряда, и он начал тонуть. Пришлось головному «Уралу» застопорить машины, подойти к погибающему «Салгиру» и снять с него людей. Этот маневр был проделан под сосредоточенным огнем неприятеля, но, к счастью, ни один снаряд в этот момент не попал в корабли и почти вся команда и офицеры были сняты на «Урал», перенеся предварительно все остававшиеся на «Салгире» снаряды и заряды. Вскоре после этого «Салгир» затонул. Во время этого маневра все корабли белых не переставали стрелять по красным, и когда «Урал» отошел от «Салгира», то оказалось, что на нем осталось всего 10 - 12 снарядов. Приходилось выходить из боя из - за недостатка снарядов. А положение было весьма серьезным: расстояние уменьшилось до 33 - х кабельтовых, неприятель был подбодрен, и против его десять шестидюймовых и 130-мм орудий у белых могло действовать только шесть шестидюймовых пушек, и то почти без снарядов.
Учтя обстановку, начальник отряда судов белых решительно повернул на сближение, чтобы этим маневром испугать красных. Одновременно красные обнаружили приближение миноносца «Жаркий», который вел интенсивный огонь. В 12 часов 55 минут красные не выдержали и покатились от противника вправо, а белые суда, израсходовав последние снаряды, повернули вдруг на 4 румба влево и, пользуясь замешательством красных, не ожидавших этого маневра, легли курсом на Керчь. Всю тяжесть арьергардного боя, который продолжался до 13 часов 30 минут, вынес на себе «Гайдамак», замыкавший колонну, и частично - «Жаркий». К 14 часам 30 минутам неприятель повернул на NO и пошел в Мариуполь.
41.Подготовка Мелитопольского узла обороны.
Переговоры поляков с представителями советской России начались. Польская делегация прибыла в Ригу 5 - го сентября, аккурат в день завершения Заднепровской операции. С первых же дней обнаружилось почти полное расхождение сторон. Казалось, каждая сторона предъявила условия для другой неприемлемые, однако переговоры не прерывались. За спинами договаривающихся ясно чувствовалась борьба интересов других держав.
Неудачное проведение Заднепровской операции поставило войска ВСЮР и южно - русские власти в целом в крайне тяжелое положение.
Правильно задуманная, тщательно подготовленная и планомерно развивающаяся операция закончилась неудачей. Причиной этой неудачи, помимо случайной, привходящей - смерти генералов Слащева и Бабиева, - являлись неудачные действия командира Кубанского корпуса генерала Писарева. Последний, с исключительным гражданским мужеством и подкупающей честностью сам признал это, прося освободить его от должности командира корпуса. 6 - го сентября в командование кубанцами вступил генерал Науменко.
Для получения устойчивого военного результата Врангелю необходимо было развивать операции в Правобережной Украине. Теперь же, после краха заднепровской операции, необходимо было думать о продолжении борьбы и о методах борьбы. Планируя перейти к обороне в Северной Таврии, Врангель решил, постепенно отводя войска к Крымским перешейкам, прикрыться на северо - востоке укрепленными Мелитопольскими позициями, на западе - р. Днепр и сосредоточить в районе Серогозы сильную ударную группу. Он ожидал главный удар Красной Армии от Берислава и предполагал сначала разбить ударную группу красных войск, отбросить ее за Днепр, а затем повернуть против красных армий, наступающих с северо - востока. Осуществление такого плана требовало от войск высокой маневренности, упорства и устойчивости в обороне; эти качества армия Врангеля в значительной степени еще не утратила.
По окончании заднепровской операции, генерал Врангель, по согласованию со своим штабом, начал очередную перегруппировку войск. В рамках этой перегруппировки некоторые соединения ВСЮР отправлялись в Крым. 9 - го сентября в Мелитополь началась переброска двух саперных рот из состава 13 - й и 34 - й пехотных дивизий, и Астраханской казачьей бригады.10 - го сентября в Крым, под предлогом «отдыха», были отправлены 2 - я Кубанская пластунская бригада генерала Фостикова (около 1500 штыков и не менее 200 шашек), Кубанская пешая стрелковая бригада (около 700 штыков) и три бронепоезда. Эти части 12 - го сентября были перевезены в Джанкой, а оттуда проследовали на Перекоп, «для обживания позиций».
11 - го сентября распоряжением Врангеля началось сооружение Мелитопольских позиций на рубеже реки Молочной и на ближних подступах к городу.
Этот естественный рубеж, пересекающий таврические степи с севера на юг, от Большого Токмака до Мелитополя и далее, до озера Молочное, в которое впадает река Молочная, создавал благоприятные условия для прикрытия с востока подступов к Крыму. Оба берега реки были заболочены и представляли собой естественное препятствие. Кроме того, в Молочную впадало ещё несколько речек. Всё это создавало целую систему водных преград. Инженерные укрепления должны были, по расчётам командования белой армии, усилить эту систему водных преград и сделать их труднодоступными.
Господствующее положение западного берега реки Молочной с раскинутыми в районе Мелитополя холмами давало белым возможность широкого обзора подступов с востока и позволяло вести огонь из всех видов оружия. Неровный характер местности и обилие садов внутри города и на его окраинах также способствовали обороне войск. Юго - восточная часть Мелитополя расположена в низине, а северная и западная лежат на возвышенностях. Особенно сильно в инженерном отношении был укреплён участок к северу и северо - востоку от Мелитополя, расположенный в полосе между верховьями рек Молочной и Карачекрака.
Мелитопольские позиции имели выдвинутые перед городом группы «аванпостных» окопов, усиленных проволочными заграждениями в три кола, на восточной и северо - восточной окраине Мелитополя шли две линии окопов с двумя полосами проволочных заграждений каждая. Имелось несколько подготовленных позиций для полевой артиллерии.
42. Последние крупные пополнения армии.
Русские части из перевезенных из Польши офицеров пытался в Митаве формировать полковник Вырголич (к маю месяцу до 1200 чел.). Летом 1920 - го года генерал - майор Л.А. Бобошко вывез в Польшу несколько эшелонов бывших чинов Северо - Западной армии.
Генерал С.Н. Булак-Булахович сформировал в Брест - Литовске Русскую Народную Армию (около 10 тыс. чел.), вскоре выросшую до 20 тыс. чел. и действовавшую в составе польских войск до перемирия. Донским полком в ней командовал полковник Л.Я. Духопельников, артвзводом - полковник И.И. Бабкин. Кроме того, летом 1920 - го года в Польше образовалась группа из казачьих частей, перешедших из Красной армии (в основном плененные в Новороссийске), находившаяся на польской службе: Донской полк войскового старшины Д.А. Попова и батарея есаула И.И. Говорухина, составившие бригаду есаула Сальникова, которая после перемирия вошла в состав Сводной Казачьей дивизии Особой Русской армии (ген. В.А. Трусов); в сентябре при ней была сформирована батарея есаула И.Г. Конькова. Отдельно существовали Донской полк (с батареей) есаула М.Ф. Фролова, и бригада (с батареей) есаула М.И. Яковлева.
Из задержавшихся в Польше остатков отрядов Булак - Балаховича и генерала Перемыкина, и русского населения вновь занятых поляками областей, и была сформирована в пределах Польши Особая Русскя армия. Врангель предлагал объединить командование польскими и русскими войсками в лице французского генерала с тем, чтобы при нем состояли представители наших и польских армий.
Наконец, 2 - го сентября был издан уже официальный приказ (N 3667) оформировании в Польше 3 - й Русской армии (1 - я и 2 - я армии действовали в Северной Таврии). В нем декларировался статус новой армии, определялся ее состав и Врангелем четко ставилась цель: «С моего согласия, на территории Польши моим представителем при польском правительстве генералом Махровым формируется 3 - я Русская армия». Приказ предписывал: «Всем русским офицерам, солдатам и казакам, как бывшим на территории Польши раньше, так и перешедшим в последнее время к полякам из красной армии – вступить в ряды 3 - й Русской армии и честно, бок о бок с польскими и украинскими войсками, бороться против общего нашего врага, идя на соединение с войсками Крыма».
Армия подчинялась Врангелю и состояла из 1 - й (генерал - майор Л.А. Бобошко) и 2 - й (генерал - майор граф А.П. Пален) стрелковых дивизий (из кадров Северо - Западной армии) и сводно - конной (генерал - майор В.А. Трусов) дивизии.
1 - я стрелковая дивизия.
начальник дивизи: генерал - майор Л.А. Бобошко
1-й стрелковый полк;
2-й стрелковый полк;
3-й стрелковый полк;
4-й стрелковый полк;
дивизион конной артиллерии (8 орудий);
инженерный батальон;
штаб;
мастерские;
Всего: до 3414 солдат, офицеров и военных чиновников.
2 - я стрелковая дивизия
начальник дивизии: генерал - майор граф А.П. Пален.
5-й стрелковый полк;
6-й стрелковый полк;
7-й стрелковый полк ;
8-й запасной стрелковый полк;
две полевые батареи (8 орудий);
инженерная рота;
штаб;
мастерские;
Всего: до 4224 солдат, офицеров и военных чиновников.
Сводно - конная дивизия.
начальник дивизии: генерал - майор Трусов
1 - й сводно - казачий полк войскового старшины Д.А.Попова (300 сабель);
Оренбургский казачий дивизион (150 сабель);
Уральскийказачий дивизион (200 сабель);
Кубанский казачий дивизион (145 сабель);
1 - я отдельная казачья Донская батарея полковника И.И. Бабкина (два орудия, 80 человек личного состава,10 лошадей);
Отдельный полк туземной кавалерии полковника Мадатьяна (100 штыков, 35 сабель);
Сводно - казачий Донской полк полковника Духопельникова (300 сабель);
2 - я отдельная казачья Донская батарея есаула И.И. Говорухина (два орудия, 57 человек личного состава,11 лошадей);
В качестве военно - технической и материальной помощи поляки передали на нужды сводно - конной дивизии: 250 лошадей (в том числе 48 лошадей для артиллерии), четыре орудия (трехдюймовых), 4 артиллерийских зарядных ящика, 8 пулеметов, 150 кавалерийских карабинов, 450 сабель, 200 кавалерийских пик, 46 телег, 350 комплектов конского снаряжения мексиканской кавалерийского образца, и 780 комплектов униформы. Дивизия также была усилена 355 казаками, которые были зарегистрированы, чтобы поступить в часть. Это были, вероятно, военнопленные.
Первые эшелоны с воинами 3 - й армии отправились из Варшавы 12 - го сентября 1920 - го года. Маршрут пролегал через Лодзь, Краков, Стрый, Перемышль, Станиславов, Коломыю, Снятин, Черновицы, Роман, Фокшаны и Стилы. Генерал Перемыкин уезжал с первым поездом, чтобы руководить приемкой войск в Крыму.
Эшелон, которым ехал Перемыкин, шел с задержками, день простоял в Стрые, четыре дня - в Перемышле. В дунайском порту Галац эшелон прибыл 20 - го сентября. Второй эшелон, следовавший без остановок, оказался в Галаце на шесть дней раньше. Из Галаца чинов армии переправили в порт Рени, на другом берегу Дуная.
Кроме армии эшелоны везли множество русских, так или иначе оказавшихся в Польше и просивших доставить их «к своим», и даже бойцов одного из Кубанских казачьих полков 1 - й Конной армии С. М. Будённого, который в полном составе перешел от красных к полякам и пожелал отправиться в Крым. Всего в перевозке было задействовано двенадцать эшелонов, около шестисот вагонов. Переезд по Румынии совершился без задержек при полном содействии и военных, и железнодорожных властей. Эшелоны нигде не задерживали, не осматривали, и чувствовалось общее желание возможно скорее продвинуть русских в Галац. Русские встречали повсюду полную предупредительность.
В Рени «русскую армию» грузили на баржи, которые шли вниз по Дунаю и Сулинскому гирлу до Сулины. Там предстояла перегрузка на крупные русские транспорты - «Херсон» и «Саратов» и суда поменьше - «Ялту»и «Корнилов». Вечером 24 -го сентября 1920 - го года первый корабль бросил якорь в порту Феодосии.
Всего из Польши в Крым прибыло около восьми тысяч офицеров и солдат. В Феодосии состоялся парад «перемыкинцев», который принял начальник гарнизона города, генерал - лейтенант И. П. Ставицкий. Тогда же своих новых подчиненных впервые увидел и П. Н. Врангель, у которого, по его воспоминаниям, сжалось от боли сердце при виде босых и оборванных офицеров и солдат, некоторые из которых были в одном нижнем белье…
По прибытии в Крым 3 - я армия была расформирована. Части 1 - й стрелковой дивизии были обращены на укомплектование поредевших полков 6 - й пехотной дивизии. Генерал - майор Бобошко приказом Врангеля был назначен начальником Симферопольского гарнизона. Части 2 - й стрелковой дивизии были влиты в состав 8 - й пехотной дивизии. Граф Пален был назначен на должность начальника штаба 2 - й армии, донские казаки были обращены на пополнение донских казачьих дивизий корпуса генерала Абрамова, туземный полк - соответственно влился в состав Туземной бригады. 1 - й сводно - казачий полк был развернут в Отдельную казачью бригаду (в составе Оренбургского и Уральского казачьих полков и сводно - казачьего пешего дивизиона). Бригаду принял генерал Трусов. Кубанский казачий дивизион был обращен на пополнение кубанских казачьих частей.
В сентябре 1920 - го года через Клухорский перевал перешел в Грузию остатки повстанческой Карачаевской дивизии и «3 - го Хоперского казачьего полка», принимавшие участие в антибольшевистском восстании. Из Грузии, через врангелевских эмиссаров и при помощи французов (приславших в Батум пароход), в Крым удалось вывезти 450 человек, которые составили костяк вновь сформированного в Феодосии Карачаевского конного полка.
С согласия Врангеля, в первых числах сентября началось формирование Украинской Отдельной бригады. Командиром бригады был назначен генерал - майор Сокира – Яхонтов.
Бригада состояла из штаба, штабной (булавной) сотни, 4 куреней (полков - фактически батальонов неполного состава) пехоты (1 - й Одесский , 2 - й Запорожский полк, 3 - й Балтский, 4 - й Бирзульский), одной конной сотни, одного артиллерийского дивизиона (горная шестиорудийная батарея и полевая трехорудийная батарея) с артиллерийской мастерской и складом боеприпасов, одной сапёрной сотни, одного отделения связи, обозного склада и бригадной лечебницы. Комендантом штаба бригады был назначен атаман Оробко, контр - адмирал Остроградский(!!!) принял штаб бригады.
7 - го сентября бригада тремя эшелонами была перевезена из Севастополя в Мелитополь, где был произведен ее смотр Главнокомандующим. 8 - го сентября генерал - майор Сокира - Яхонтов
со штабом прибыл в Мелитополь, где в состав Украинской Отдельной бригады был включен Лубенский Сердюкский конно - казачий полк (330 сабель и 145 штыков), спешно «переименованный» в курень. Бригада имела 710 штыков и 350 сабель.
По предварительному соглашению с представителями Антанты в Грузии, и по договоренности с правительством Юга России, меньшевистское правительство заботливо выделило здоровых, способных носить оружие чинов бывшей деникинской армии и сосредоточило их преднамеренно в Поти, на морском берегу. В конце августа распоряжением Врангеля были выделены флотом несколько транспортов. Также в Поти прибыли суда Антанты (так как для «ограждения нейтралитета Грузии» агенты грузинского правительства отбирали у капитанов английских и французских пароходов расписки в том, что те свезут беженцев в Константинополь). Таким образом, в течение лета в Поти было собрано (в трех лагерях) не менее 10.000 чел.(включая, конечно гражданских лиц,членов семей чинов армии, казаков). Значительная часть их (не менее 4,5 тыс.человек) была переброшена в Крым еще до конца сентября.
В соответствии с достигнутыми договоренностями, уже с июля освобождение интернированных деникинцев и их отправка через Батум шли полным ходом. Вербовщики Врангеля работали совершенно открыто. В Грузию стекались желающие продолжать борьбу в рядах белой армии Врангеля. Стоит заметить, что оно находило здесь правильно организованную белую агентуру и без затруднения доставлялось в Крым. Во всех необходимых случаях грузинское правительство приходило на помощь деньгами и даже амуницией (так,грузинами было передано для нужд белой армии 1200 комплектов обмундирования грузинских стрелковых дружин,в которых носили: черные грузинские шапочки, укороченные серые черкески ,по типу пластунских, с серыми же газырями и малиновыми погонами с литерой «Г.», малиновые бешметы с белой обшивкой, серые шаровары, заправленные в высокие сапоги, и черные кожаные пояски)…
6 - го сентября генерал грузинской службы Мдивани докладывал начальнику французской миссии, что грузинские власти не только не чинят никаких помех к вывозу белых, но, наоборот, оказывают «самое широкое содействие, вплоть до выдачи беженцам от одной тысячи до пятнадцати тысяч рублей». Всего в Грузии находилось до 25 - 30 тысяч казаков и до 4.000 добровольцев - деникинцев. Для переброски людей из грузинских портов в Крым были назначены следующие суда:пароходы «Возрождение», «Донец», «Дооб», «Веста»,«Маргарита».
В середине сентября 1920 - го года в Крым из Батума прибыла группа чинов бывшей Черкесской конной дивизии (Черкесского конного полка) - всего около 120 чел. Бывший начдив генерал Султан Клыч Гирей в Ялте собрал штаб и приступил к формированию Туземной дивизии. В конце сентября из Грузии прибыли остатки Свято - Крестовской группы генерал - майора Кильсовича - Черконта (чины 5 - го и 6 - го Кабардинских конных полков - всего 178 чел.), интернированные весной 1920 года в Грузии. Чуть позже,в первых числах октября, двумя партиями (76 и 104 чел.соответственно) из Батума прибыли добровольцы – осетины (они немедленно были отправлены на пополнение осетинского конного полка).
Глава 14
43. Бои на Синельниковском направлении.
14 - го сентября генерал Кутепов решил предпринять новое наступление в направлении станции Синельниково. С этой целью в районе Александровска были сосредоточены 8 - я, 34 - я пехотные, Дроздовская стрелковая дивизии, 3 - я Кубанская казачья и 2 - я конная дивизии (всего до 12 тысяч штыков и сабель), несколько бронепоездов и бронемашин.
Бронепоезд «Севастополец» получил для усиления боевой части одну бронеплощадку с трехдюймовым орудием, и одну пулеметную бронеплощадку. После починки взорванного красными моста у станции Попово бронепоезд «Севастополец» прибыл 14 - го сентября на станцию Александровск. В это время бронепоезд «Волк» нес сторожевую службу в местах ремонта пути и мостов. В ближайшие дни прибыл на станцию Александровск и тяжелый бронепоезд «Единая Россия».
15 - го сентября бронепоезд «Севастополец» двинулся на север для поддержки короткого наступления частей Дроздовской дивизии на узловую станцию Синельниково. К вечеру бронепоезд прибыл на станцию Софиевка, примерно в 25 верстах от станции Александровск. На следующий день, 16 - го сентября, бронепоезд «Севастополец» остановился севернее этой станции, у места крушения неприятельского бронепоезда, и должен был ждать конца работ по исправлению пути. 17 - го сентября узловая станция Синельниково, в 70 верстах к северу от Александровска, вновь была занята частями Дроздовской и 3 - й Кубанской дивизий. Было взято до 300 пленных, два орудия и броневик. Бронепоезд «Севастополец» оставался 18 - го сентября на станции Синельниково до наступления темноты, между тем как бронепоезд «Волк» вывез два подорванных боевых состава неприятельских бронепоездов со станции Софиевка. 19 - го сентября бронепоезд «Севастополец» получил бронеплощадку с двумя трехдюймовыми орудиями образца 1902 года, которая была захвачена у красных, и принадлежала их бронепоезду «Товарищ Свердлов». Но эту бронеплощадку пришлось оставить в ремонте на станции Александровск, тогда как бронепоезд «Севастополец» перешел на станцию Софиевка.
20 - го сентября советские войска перешли в контрнаступление. Тяжелый бронепоезд «Единая Россия» содействовал отражению атак советских частей своим огнем. 21 - го сентября советские войска с боем захватили станцию Синельниково и продвинулись к утру довольно далеко к югу, отбросив врангелевские полки к Славгороду. 22 - го сентября бронепоезд «Волк» находился в сторожевом охранении у станции Славгород, примерно в 50 верстах к северу от Александровска, и вел огонь из орудий по красным, приближавшимся к станции. После отхода на станцию Александровск, бронепоезд «Волк» был временно разделен на две части. Одна бронеплощадка была назначена для охраны железнодорожного участка от Александровска до станции Попово, протяжением около 35 верст, а другая часть бронепоезда отправилась на линию Александровск - Пологи.
23 - го сентября Кутепов подтянул к месту боев полк Марковской дивизии и 3 - ю конную дивизию. Вечером того же дня красные части были контратакованы и в беспорядке начали отступление к Синельниково. 24 - го сентября станция в очередной раз была отбита врангелевскими войсками, при поддержке трех бронепоездов (легкие бронепоезда «Севастополец» и «Волк», вспомогательный поезд и тяжелый бронепоезд «Единая Россия»).
25 - го сентября обе стороны вели встречный бой в районе Синельниково и на участке между станциями Ново - Гуполовка и Ивковка. В пять часов вечера бронепоезда белых вошли на станцию Ивковка. Было взято 100 пленных. Красные не ожидали такого нападения и заметили бронепоезда лишь тогда, когда головной бронепоезд «Севастополец» был на южных стрелках станции. В девять часов вечера подошел с севера советский легкий бронепоезд и начал обстреливать станцию.
Вечером 26 - го сентября генерал Кутепов приказал войскам начать отход на прежние позиции.
44. Выступление С. Петлюры.
Пока в Риге продолжались советско - польские переговоры о заключении мирного договора, в Восточной галиции готовился к выступлению С.Петлюра.
15 - го сентября, накануне запланированного выступления петлюровской армии, глава польского государства Пилсудский прибыл в Станислав на встречу с Петлюрой. Петлюра готов был услышать благодарность от «вождя» Польши за помощь в критические для Польши минуты. Однако встреча с Пилсудским принесла разочарование. Пилсудский сообщил, что польский сейм, политические силы, польская общественность уже выступают против нового похода на Киев и против продолжения войны. Петлюре самостоятельно придется прорываться на «Великую Украину». Но при этом Пилсудский заверил Петлюру в том, что Польша будет продолжать снабжать армию УНР всем необходимым.
Пилсудский, однако, оговорился, что если армия Петлюры сможет самостоятельно разбить «красных» на Подолье, взять Винницу, Жмеринку, Вапнярку и если петлюровцев поддержит мощное повстанческое движение на Украине, то в таком случае Пилсудский сможет уговорить сейм поддержать Петлюру силой польской армии. Между тем, 16 - го сентября представитель Врангеля в Польше генерал Юзефович заявил начальнику украинской военной миссии в Польше генералу В. Зелинскому, что Врангель готов признать независимость УНР и правительства до созыва Украинского Учредительного собрания. Осознавая угрозу создавшегося положения, Врангель был вынужден пойти на достаточно рискованный шаг и признать независимость Украины. Вечером 16 - го сентября Петлюра приказал войскам начать военные действия.
Какими силами располагал Петлюра к началу сентябрьского наступления? В составе армии УНР было до 15 - 15,5 тысяч штыков и сабель при 95 пушках и 4 бронепоездах (в это число входила и 6 - я дивизия, что была переведена из - под Замостья на Подолье, в 2600 бойцов). По польским подсчетам, армия Петлюры в сентябре насчитывала 23 тысячи штыков и сабель, при 7 - 10 тысячах плохо вооруженного резерва из мобилизованных крестьян Подолии, при 74 пушках, 8 броневиках, 4 бронепоездах и 3 самолетах.
На фронте против армии Петлюры действовала 14 - я советская армия, сформированная на базе 2 - й Украинской и Крымской армий, во главе с командармом Василенко и членом Реввоенсовета Рухимовичем. В армию, обескровленную длительными боями и походами, входили: 41 - я стрелковая дивизия, 45 - я стрелковая дивизия Якира (являлась лучшим соединением армии), 24 - я стрелковая дивизия, 60 - я стрелковая дивизия, 1 - я дивизия червонных казаков, 8 - я дивизия Червонного Казачества, сведенные в конный корпус Примакова, два башкирских полка, (включенных в состав конкорпуса Примакова), кавбригада Котовского и бронепоезда «Ленин», «Лейтенант Шмидт», «Углекоп», «Бела Кун», укомплектованные моряками - украинцами. Всего примерно 30 - 33 тысячи штыков и сабель. Но, в отличие от частей Петлюры, она была хорошо вооружена, организована, с большим количеством боевой кавалерии (около 7 тысяч сабель). Армия же Петлюры постоянно страдала от нехватки винтовок, патронов, снарядов, теплой одежды...
На рассвете 17- го сентября армия Петлюры двумя группами (Омельяновича - Павленко и Тютюника) перешла Днестр, после короткого, но ожесточенного боя, захватив Чертков. В районе станции Подгайцы, частям Тютюнника удалось захватить целиком штаб 41 - й стрелковой дивизии. После этого конный отряд петлюровцев форсированным маршем устремился на Трембовлю и еще дальше - к Збручу. 18 сентября, у Шумлян - Бокув внушительная колонна польских легионеров преградила дорогу червонным казакам 8 - й дивизии Червонного Казачества Примакова. Было взято более 400 пленных и зарублено до 150 большевиков, из них 15 комиссаров.
19 - го сентября авангардная группа армии переправилась через Збруч и с боем заняла Каменец - Подольский. 20 сентября группа Омельяновича - Павленко заняла станцию Ярмолинцы. Части петлюровского атамана Латынника, усиленные двумя бронепоездами и сильным кавалерийским отрядом (около 500 шашек) настойчиво искали встречи с советской конницей. В то же время обескровленные тяжелыми боями полки 41 - й и 60 - й советских дивизий льнули к колоннам червонных казаков, чтобы с их помощью вырваться из двойного вражеского кольца.
Вообще, в первые дни наступления петлюровской армии красные были ошеломлены внезапным изменением ситуации и только отступали к Летичеву и к Бару.
Особенно ожесточенные и горячие бои начались 21 - го сентября за Проскуров, который вечером того же дня был захвачен армией УНР. Крестьяне в окрестностях Проскурова, когда увидели, что большевики бегут, начали обстреливать их пулеметами и ружьями, внесло страшную дезорганизацию в их ряды. После вхождения в Проскуров войск армии УНР жизнь в городе нормализовалась, возобновили свою деятельность городская дума, городская управа, судебные и другие учреждения. В уезде была объявлена мобилизация.
Не последнюю роль во взятии Проскурова играли два петлюровских бронепоезда. 22 - го сентября бои за город возобновились. Продвижение украинских частей в направлении Жмеринки и падение Проскурова обеспокоили красное командование (14 - я армия), в результате чего оно наспех начало проводить перегруппировку своих сил для контрнаступления, чтобы сделать главный удар против левого крыла Украинской Армии с одновременным ударом на Проскуров со стороны Жмеринки. К северу от города петлюровцы отражали атаки противника решительными контрударами, но враг вводил в боевые позиции свежие силы. Центр (Сечевые Стрельцы) и левое крыло вынуждены отойти на линию железной дороги Черный Остров - Войтовцы. Части полностью измучились. Все резервы были брошены на усиление частей, находившихся на боевой линии. Красные захватили станцию Гречаны. Шестая украинская дивизия, совершив переход в 40 километров, остановилась восточнее Проскурова, на подступах к городу Меджибож.
На следующий день Петлюра прибыл в Проскуров.
45. Помощь извне.
Вечером 18 - го августа правительство вотировало предоставление небольшого займа для приобретения Врангелем некоторого количества продовольствия. Наряду с займом, в двадцатых числах августа Англия предоставила «Правительству Юга России» незначительные средства и для ведения войны, а именно: 4 моторных катера, 4 гидроаэроплана, 12 бронеавтомобилей, 4 танка, 50 грузовых и 11 легковых автомобилей, 87 пулемётов. Одновременно, английская администрация в Константинополе, получив соответствующие указания из Лондона, разрешило отправку в Севастополь греческого парохода «Кекуэн» и английского «Леди Элеонора», которые в свое время предназначались для отправки груза в адрес Омского правительства Колчака (14 - го августа эти суда привезли в Севастополь 10 тыс. пудов кардиффского угля и 100 тыс. пудов мазута, 12 тыс. т. военного снаряжения, предназначавшегося Колчаку). 20 - го августа коммерческие пароходы «Веста» и «Аскольд» доставили из Константинополя в Крым 12 тыс. пудов угля, медикаменты, сахар.
Франция, САСШ и Англия продолжали оказывать помощь Врангелю. Из США направляется вооружение, боеприпасы, обмундирование и другие материалы. 20 - го августа из Нью - Йорка вышел пароход «Фараби», на котором для Врангеля были отправлены 436 пулеметов Кольта с запасными частями, более 3 тыс. винтовок, 2,5 млн. ружейных патронов, 344 ящика с инструментами и материалами и другое имущество. Американский флот на Черном море был усилен линкором «Сен - Луи» и шестью миноносцами. Адмирал Мак - Келли предложил врангелевскому министру финансов Вернадскому представить список товаров, в которых нуждается армия Врангеля. В начале сентября в Севастополь из Нью - Йорка прибыл транспорт «Владимир», доставивший артиллерийские снаряды и различное имущество. 13 - го сентября 1920 - го года из США в Крым было доставлено 92 тыс. пар обуви, большое количество мануфактуры, кожи, инженерное имущество. 19 - го сентября в Севастополь прибыл американский пароход, который доставил для Врангеля 160 тыс. пудов бензина, 30 тыс. пудов угля. 27 - го сентября транспорт «Днепр» доставил в Крым 1,5 млн. ружейных патронов, 22 тыс. пар обуви, большое количество мануфактуры, кожи, инженерное имущество, конную упряжь,медикаменты,несколько сот пудов различных жиров. В качестве «особого груза» на пароходах находились 16 фордовских легковых автомобилей, предоставленных Генри Фордом «на борьбу с большевиками»…
Из Румынии продолжался вывоз имущества бывшей русской армии. В Констанце на два парохода, прибывшие из Севастополя,были погружены и позднее доставлены в Крым:
-из транспортных средств:169 двуколок разных типов, 4 артиллерийских зарядных ящика, 68 пароконных повозок, 46 телег, 12 полевых кухонь, 3 экипажа и 235 единиц конской упряжи (из них 50 двуколок, 30 пароконных повозок, 40 телег, 100 комплектов конской упряжи немедленно были переданы для реализации заготовительным пунктам и конторам, обменивающим имущество на хлеб у крестьян Северной Таврии);
-из обмундирования: 780 комплектов кавалерийской униформы, по 5 тыс. пар носков, полотенец, белья и носовых платков, 1500 обмоток, по 1тыс. шинелей, френчей, шаровар и фуражек, 600 ботинок.
-в продовольствии: 1 200 пудов ячменя, 1100 пудов сахара, 170 пудов муки и 280 пудов сена.
-в вооружении и техническом снаряжении: 3тыс.винтовок, 450 сабель, 200 кавалерийских пик, 950 комплектов конского снаряжения мексиканской кавалерийского образца, 45 станковых пулеметов, 3 тыс.снарядов, 50 тыс.винтовочных и пулеметных патронов, 2 радиостанции (предоставлены французским командованием), телеграфно - телефонный парк, две коммутаторные телефонные станции, 4 версты телефонного провода, 800 инженерно - саперных мешков, 100 топоров, 1000 лопат.
Несмотря на все трудности, удалось покрывать нормальными доходами обыкновенные расходы, однако, покрытие чрезвычайных расходов в течение года исчислялось с дефицитом в 250 миллиардов. Правда, приняв во внимание значительное обесценивание нашего рубля, эта цифра не представлялась чрезвычайной, однако для незначительной территории Крыма и Северной Таврии, она все же была большой. Бедный местными средствами Крым, конечно, не мог прокормить весь государственный аппарат и огромную армию. Хотя боевой состав войск не превышал 60 - 65 тысяч человек (не считая флота), но непомерно разросшийся тыл, десятки тысяч заполнявших госпиталя раненых, громадное число пленных, как находящихся в запасных частях, так и сосредоточенных в концентрационных лагерях, военно - учебные заведения, многочисленные тыловые учреждения, военные и морские управления, наконец флот и морские учреждения, все это доводило численность находящихся на иждивении правительства ртов до 250 - 300 тысяч. Конечно, прокормить это количество было для государственной казны непосильно. Главную часть военного снабжения по - прежнему приходилось приобретать за границей за счет скудного нашего валютного фонда.
Единственным предметом вывоза оставался хлеб. Правительство через контрагентов продолжало усиленно закупать зерно в Северной Таврии. Управлением торговли и промышленности были заключены с 24 - го июля по 16 - ое сентября с разными лицами контракты на поставку до десяти миллионов пудов зерна. В порты было доставлено уже до полутора миллиона пудов и вывезено заграницу до одного миллиона. Помимо того, что зерно являлось единственным источником вывоза, появление на западноевропейских рынках русского зерна из Крыма имело и большое политическое значение. Западноевропейские государства и в частности Франция, жестоко пострадавшая за войну, испытывали большой недостаток в хлебе и появление в Марселе парохода с грузом хлеба, 275 тысяч пудов, было отмечено почти всей французской печатью.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге