Враг с планеты Земля

Пролог. Глава 1

Пролог

Десбот рухнул на город на четырёх «жэ». Штатные гравикомпенсаторы погасили удар процентов на семьдесят, остальное приняли на себя бронескафы. От воронки, образовавшейся на месте посадки, шёл пар, дымился разбитый бетон, поднятая вверх пыль оседала на броню грязными хлопьями.

Наружу десантники выскакивали через верхнюю аппарель, в режиме максимального ускорения. Сервоприводы экзоскелетов натужно жужжали, невидимые человеческим глазом лучи встроенных в скафандры градаров сканировали пространство, передавая информацию прямо на лицевые щитки...

— Работаем ёлочку! Уильямс и Чандлер — левая сторона! Уайлдхок и Деррик — правая! Я замыкающий.

Четыре зелёные метки мигнули на командирском планшете, давая понять, что приказ получен и принят к немедленному исполнению.

— Пошли, смертнички!

Звено из пяти бойцов медленно двинулось по выжженной огнём улице.

В замершем позади боте никого не осталось, даже пилота. В штрафных подразделениях Федерации дополнительные штатные должности не предусматривались. Так же как отступление...

Первая тварь встретилась через минуту. Её сшибли короткой очередью из плазмогана. Следующие четыре выпрыгнули из развалин практически сразу и, выставив энергощиты, плюнули в бойцов кислотой. Бронезащита выдержала. Противники — нет. Залп излучателей не оставил им ни единого шанса.

А потом звено потеряло Уайлдхока и Деррика.

Их убили не твари. Люди.

Трое «свежих» безликих со станковым рельсотроном на гравиподушке выскользнули из-за угла неожиданно, словно специально ждали, когда бойцы отвлекутся на более приоритетные цели. От летящих на десяти «звуках» снарядов броня не спасла. Две зелёные метки стали на мгновение красными, а затем и вовсе исчезли. Вернуть к жизни погибших командир группы не мог, но отомстить за них было для него делом чести.

Плазменная граната буквально смела безликих вместе с оружием. Огненный шар опал, обломки асфальта пробарабанили по частично обрушенным стенам и остовам сгоревшей техники.

— Пленных не брать! Все цели считать недружественными!

Приказ запоздалый, но верный. Своих в этой части города не было. Только враги, и чем больше их сейчас уничтожишь, тем проще будет потом смотреть в глаза тем, кого встретишь, если верить церковникам, по ту сторону жизни и смерти.

На счёт себя и своих людей Хокинс не обольщался. Ни ему самому, ни обоим оставшимся в его распоряжении подчинённым выжить в этом аду не получится.

Чудо, что они вообще сумели здесь высадиться — единственные из двух эскадронов десанта.

Хотя поначалу никто о таком исходе не помышлял.

Когда в систему Артаны вошёл первый рой, оба штрафных корвета находились в состоянии полной готовности. Уничтожить врага в два огня проблемы не представляло, тем более что такой опыт уже имелся. В трёх предыдущих случаях противник уничтожался минут за пятнадцать, в одном — за вдвое большее время, но лишь потому, что противников тогда было тоже двое.

Сегодня врагов оказалось не двое, не трое, а пятеро. И этого на корветах не ожидали...

По мере продвижения к границам «пятна», безликих и тварей становилось всё больше, но Хокинса это отнюдь не печалило. Продать свою жизнь подороже — ни один из идущих на смерть не мог упустить этот шанс. Главное, чтобы, когда боеприпасы закончатся, остался хотя бы один заряд для себя, и тогда доброе имя погибшего будет полностью восстановлено, а с членов семей сняты все ущемления и рестрикции. Смыть позор кровью или подохнуть на эшафоте — единственное, что позволялось штрафникам из «элитного» адмиральского подразделения выбирать по собственной воле. Все остальные пункты из списка прав и обязанностей за них выбирал трибунал...

— Чандлер, откуда задержка?

— Слева на восемь завал. Пробую обойти.

— Отставить обход! Жди, прикрывай Уильямса.

— Понял, сэр! Выполняю...

Командовать бывшими старшими офицерами было одно удовольствие. Жаль только, долго оно продлиться уже не могло. Связь с орбитой отсутствовала, и остался ли кто-то в живых, кроме их троицы — об этом Хокинс не ведал.

Когда их десбот вывалился из шлюза, оба корвета уже дышали на ладан, и десантирование на планету являлось скорее актом отчаяния, а не реальной попыткой остановить прорвавшийся к поверхности рой. Ещё находясь на борту корабля, бывший штаб-бригадир уже знал, что «пятно» сформировано и вылупившихся из коконов тварей достаточно, чтобы полностью уничтожить единственное на этой планете человеческое поселение.

Склалантиевые рудники, перерабатывающие фабрики, тридцать тысяч гражданских работников, сто сорок пять тысяч заключённых, три тысячи контролёров и военизированной охраны, грузовой терминал и два штрафных МУКа класса «тарантул» на геостационаре... Не бог весть какие потери для Федерации, и ни Хокинс, ни командиры корветов, ни сам штаб-адмирал просто не понимали, зачем тварям эта планета? Зачем им понадобилось атаковать её сразу пятью роями?..

— Вспышка по фронту! Воздух!

Инстинкты сработали раньше разума. Чандлер ещё не успел закончить положенную по Уставу фразу, а Хокинс уже нырнул в ближайший подвал (и как только вход в него умудрился заметить?). Всего через пару ударов сердца земля под ногами вздрогнула, а по подвальным стенам зазмеились опасные трещины. Здание над головой тряхнуло, как при землетрясении, но перекрытия, к счастью, не рухнули.

На улице творился настоящий бедлам. Дым, пыль, грохот и льющийся сверху настоящий огненный дождь... Орбитальная бомбардировка — не шутки. Укрыться от неё на открытой местности практически невозможно. В подвалах и бункерах — как повезёт...

Хокинсу и его двум бойцам повезло. Метки на командирском планшете остались зелёными. И это было отлично. Непонятно лишь, кто и зачем шарахнул по этому месту плазмой и гравитацией? Если из роя, то нафига им бить по своим? А если с корветов, то как они умудрились выжить?

Бывший штаб-бригадир терялся в догадках, но проверять их пока не спешил. Ждал, когда пыль осядет, а обстрел прекратится.

Бомбардировка закончилась минут через десять.

— Парни, выйти наружу можете? — поинтересовался Хокинс, выждав для верности ещё столько же.

— Да... Можем...

— Тогда выбираемся. Чандлер — первый, я следом. Уильямс, ты прикрываешь.

— Принято, командир...

Снаружи было подозрительно тихо. Всё, что могло сгореть, уже догорало. Всё, что могло быть разрушено, лежало в руинах. Противник поблизости не наблюдался.

Бойцы осторожно, стараясь держаться развалин, направились в сторону эпицентра бомбёжки. Последний, если верить имеющимся у каждого сканерам, располагался в середине «пятна».

Дорога заняла меньше четверти часа. Звено никто не обстреливал и напасть не пытался.

Ничего удивительного в этом Хокинс не видел. Выжить под теми ударами, что он наблюдал из подвала, было решительно невозможно, что тварям, что людям...

— Холи шит! — потрясённо пробормотал Чандлер, выбравшийся из руин первым.

— Ну, нифига себе! — присвистнул Уильямс.

Командир вышел к границе последним.

Изумляться в открытую, как подчинённые, он не стал, хотя, безусловно, хотелось.

Ни разрушений, ни трупов в округе не обнаружилось. Как не обнаружилось и самого «пятна» — зоны, куда упал рой и где, по идее, должны были оставаться обломки корабля-матки и коконов.

Прямо перед глазами, куда ни глянь, расстилалась лишь гладкая, пышущая жаром поверхность, спёкшаяся практически до «стеклянного состояния» и вдавленная в толщу земли тян на тридцать.

Лёгкий шорох откуда-то справа заставил Хокинса развернуться и быстро вскинуть оружие.

По кромке гигантского котлована брёл человек. Метки и знаки отличия на его скафандре отсутствовали. Бластер в руке незнакомца смотрел стволом вниз, к поясу была приторочена обыкновенная сапёрная лопатка.

Неизвестный остановился шагах в десяти от бойцов. Убрал бластер в набедренную кобуру. Снял с головы защитную сферу...

Этого человека бывший штаб-бригадир узнал бы сто раз из ста, и, наверное, лучшей наградой себе посчитал бы приказ нажать сейчас на спусковой крючок уже наведённого на цель плазмогана. Потому что именно он, этот имперец, чьё лицо «украшало» едва ли не половину всех сводок и меморандумов Верховного Трибунала, прямо и недвусмысленно называющих его главным врагом Федерации, стал в своё главной причиной жизненного и карьерного краха как самого Хокинса, так и полутора сотен его сослуживцев, включая командиров корветов и даже штаб-адмирала. Именно из-за него Хокинс попал в штрафники. Именно из-за него погибли сегодня Уайлдхок и Деррик и, вероятней всего, экипажи обоих МУКов...

Приказа стрелять в «нормальных» у Хокинса не было, стоящий перед ним человек агрессии не проявлял. Тем не менее, указательный палец бывшего штаб-бригадира зудел и чесался...

Проблема разрешилась «сама собой», секунд через пять.

— Отставить стрелять! — прогремело внезапно из-за спины.

Хокинс невольно вздрогнул, но не исполнить эту команду не мог.

— Сэр! — опустил он оружие и повернулся на голос.

Фигура в таком же, как у него, бронескафе неспешно прошествовала к застывшему возле котлована обладателю сапёрной лопатки.

Откинулся лицевой щиток.

— Барон! Это было рискованно. Вас могли застрелить, — сообщил командующий.

— Отнюдь, адмирал, — в тон ему произнёс визави. — Ваши бойцы — неплохие солдаты, но мне они не угроза. Мне просто хотелось на них посмотреть.

— И как впечатление?

— Хорошее, — ровно ответил главный враг Федерации. — Думаю, они подойдут...

Глава 1

Отдыхать — не работать. Эту банальную истину я уяснил для себя задолго до своего похищения торгашами из Лиги, ещё живя на Земле и даже не помышляя о том, что когда-нибудь вернусь на родную планету, словно турист из условных Штатов в столь же условную Доминикану, в сопровождении парочки инопланетных красоток, соря деньгами направо-налево и ни в чём себе не отказывая.

Сперва, правда, пришлось показать дамам то место, где я когда-то жил (квартирка, прямо скажу, так себе, обычная холостяцкая однушка в малопрестижном районе), но даже и это выглядело скорее прикольно, чем стыдно. И ностальгия опять же. Как будто бы всё в другой жизни происходило, а что там и как, пускай любопытно, но уже ни на то не влияет...

Первым делом, я, кстати, озаботился обучением барышень земным языкам. Оборудование для гипносна много места не занимало, так что оно вполне поместилось в моём рюкзаке вместе со специальными сканерами, кое-какими приборами и электронными справочниками и таблицами. Обучение решили начать с «великого и могучего», благо его носитель (в моём лице) имелся в наличии и уговаривать его не потребовалось.

Сам процесс занял не больше часа, после чего мои спутницы достаточно сносно заговорили по-русски. Чтобы научиться читать и писать, им понадобилось ещё минут двадцать. Слушать их поначалу было довольно забавно, но уже через пару часов, пока я занимался «поиском денег», обе инопланетянки сумели избавиться и от акцента, и от неточностей в произношении. Помог телевизор. В плане погружения в языковую среду, непрерывный просмотр бесконечных и откровенно дебильных ток-шоу дал моим женщинам, наверное, в тысячу раз больше, чем какой-нибудь специализированный курс лингвистов-филологов. По крайней мере, когда я вернулся домой с «добычей» — набитой купюрами сумкой — они уже вовсю сопереживали проблемам очередной «телевизионной» семейки, разбирающейся, кто чей отец, чей муж и кому теперь, получается, платить алименты или входить в наследство...

Вопросы с финансами решил по-простому. Пользуясь нынешними умениями шастать по шестимерной Вселенной, я нанёс «частные визиты» в несколько ближневосточных банков, посетил их хранилища и, пока системы охраны пытались понять, что случилось, накидал себе в сумку немного наличности. Брал в разной валюте — доллары, евро, фунты, иены, юани, швейцарские франки... что интересно, там даже рубли нашлись. Всего, в пересчёте на доллары, сущий пустяк — жалкие два миллиона с мелочью. На первое время хватит, а дальше посмотрим...

Дамы к нарушению местных законов отнеслись равнодушно. Быть добытчиком — дело мужчины, а если с добычей всё в норме, вопросов к нему не имеется.

Часть денег сразу же внёс на карту, на этот раз абсолютно легально, в отделении местного банка. После чего, довольный, возвратился в квартиру, включил ноутбук и приобрёл в интернете целую кучу продвинутых языковых курсов. К слову, миледи и экселенса были весьма ошарашены тем, что в пределах одной планеты «мирно» сосуществовали не только две сотни независимых государств, но, что ещё удивительнее, живущие в этих странах люди могли общаться между собой на тысячах разных наречий.

— Да как такое возможно?! — изумилась Паорэ, когда я об этом сказал.

— Увы, — развёл я руками.

— Ты нас не разыгрываешь? — усомнилась Анцилла.

— А какой в этом смысл?

— Действительно, никакого, — согласилась через пару секунд герцогиня. — Значит, придётся учить языки.

— Все-все?! — округлила глаза баронесса.

— Ну, конечно же, нет, — рассмеялся, глядя, как вытянулись лица обеих. — Чтобы нормально общаться, достаточно выучить самые распространённые...

В следующем сеансе учебного сна участвовали все вместе. Полиглотом я не был, из земных языков знал только русский и русский-матерный, поэтому с удовольствием воспользовался подвернувшимся шансом.

Женщины улеглись вдвоём на единственном в квартире диване, мне достался старый матрас — надувной, для купания, купленный, как мне кажется, ещё во времена развитого социализма.

Спать под гипнозом пришлось не только всю ночь, но и всё утро. Проснулись только к полудню. Голова, конечно, гудела, но результаты выглядели обнадёживающими. Сначала мы побалакали на английском, потом на китайском, затем на испанском... Дальше залезли в тырнет и принялись серфить по иноязычным сайтам. Ну, в смысле, я серфил, а мои гостьи командовали, какой домен открывать. Акцент и отдельные лингвистические погрешности, конечно, присутствовали, но, в общем и целом, достижениями остались довольны. Пятнадцать земных языков за пятнадцать часов дорогого стоит.

Не откладывая дела в долгий ящик, я сходу предложил спутницам прошвырнуться... ну, скажем, в Италию. Дамы не возражали.

Вспышка барьерного отпечатка, короткий полёт, ещё одна вспышка, и вот мы уже под портиком колоннады на площади Святого Петра.

— Это Рим? — проявила осведомлённость Анцилла.

— Ватикан, — уточнил я, прикрывшись ладонью от Солнца. — Тут римские папы живут.

— Красиво, — протянула Паорэ, оглядываясь...

Гид из меня получился хреновый. Ни всемирной историей, ни архитектурой никогда особо не увлекался. Но, в принципе, мои знания спутницам не потребовались. Чтобы понять, что, где и как, хватило пары брошюр, купленных в местном киоске. А для того, чтобы оценить красоту и значимость окружающего, следовало просто глазеть и оценивать.

В сам собор мы вошли без проблем, а вот при проходе в папскую галерею чуть было не прокололись. Помимо билета иностранцам требовалось показывать «ксивы», которых у нас, ясен пень, не было. Спасло знание языка. Прикинулись местными и тихонечко просочились мимо кордона швейцарских гвардейцев.

— А это чего за клоуны? — поинтересовалась миледи, когда мы уже очутились внутри, имея в виду ватиканских «охранников», одетых, как в средневековье, в дурацкие полосатые шмотки.

— Это массовка, — насмешливо фыркнула экселенса, сунув под нос подруге рекламный проспект с картинкой и описанием...

Пока мои женщины изучали шедевры мировой живописи, я не спеша прикидывал варианты, как мне их легализовать... Женщин, конечно, а не шедевры.

Свой план я изложил им по возвращении.

Получать настоящие документы было не только некогда, но и бессмысленно. А вот заиметь настоящие бланки настоящих паспортов — почему бы и нет? Тем более что с собой у нас имелся небольшой генератор полей преломления. Перед визитом на Землю мы затарились им на одной из планет Союза Красных и Жёлтых. Эти ребята, как объяснила Анцилла, чем-то напоминали наших китайцев. В том смысле, что тоже без какого-либо зазрения совести тырили технологические секреты других держав и клепали потом собственные аналоги. Некоторые, как это ни странно, оказывались потом даже лучше оригиналов, поэтому частенько теснили прямых конкурентов не только ценой, но и качеством.

Девайс, делающий меня невидимым, я нацепил на спину, как рюкзак, получил на прощание по поцелую в обе щеки и шагнул в виртуальный портал.

Операция по изъятию бланков заняла полтора часа. Бо́льшую часть этого времени пришлось потратить совсем не на то, чтобы отыскать те места, где хранятся нужные корочки, а на то, чтобы выбрать из них значительно отличающиеся друг от друга по номерам и по сериям (привет нашим доблестным «рыцарям плаща и кинжала» Петрову с Бошировым).

Внутригражданские российские паспорта я брать не стал. Взял два заграничных. Для дам. Свой у меня уже был, причём настоящий. Из импортных решил ограничиться только одной страной. Выбирал между Италией и Швейцарией. Первая — потому что правильное произношение мы, будучи в Риме, уже поправили, а с другими языками до этого ещё не дошло. Вторая — из-за гвардейцев (очень уж колоритные) и потому что формально эта страна считалась не только нейтральной и обеспеченной, но имела «безвиз» с огромным количеством других земных государств. Решающим оказался довод, что в Швейцарии одним из её официальных языков, помимо немецкого и французского, являлся всё тот же итальянский... То, что он несколько отличается от того, что мы изучили, я узнал позже, но, по большому счёту, это уже ни на что особо не повлияло...

Глава 2

Данные в паспорта я вносил «вручную». Фотографии тоже. Ведь, как заявлял в своё время О.Бендер, при современном развитии печатного дела состряпать обычный паспорт — это такой пустяк, о котором смешно говорить.

С отечественными именами-фамилиями не заморачивался. Имена инопланетянкам придумал похожие, фамилию дал свою — пускай привыкают. Анцилла стала у меня Анной Пчелинцевой, Паорэ — Полиной.

С иностранными паспортами получилось немного иначе. Как называться за рубежом, женщины захотели выбрать самостоятельно. Анцилла оставила себе имя собственное, а фамилию взяла самую что ни на есть аристократическую — Дука (по-итальянски «герцог»). Паорэ, наоборот, слегка изменила имя и стала Паолой, а вот фамилию решила не трогать — родительская Аманти оказалась созвучна земным.

Что до меня, то я лично почти не раздумывал. Был Виталием, стал Витторио. Похоже, и ладно. Фамилией же воспользовался той, что была у официальной супруги. Короче, по импортным документам я именовался теперь Витторио Дука, гражданин швейцарского кантона Тичино, житель общины Лугано.

Конечно, серьёзной проверки наши корочки не прошли бы, но мы ими светиться не собирались. Если бы кому-то и показали, то только, чтобы обозначить, что мы не бомжи и не беженцы, а культурные законопослушные гости из цивилизованного государства, и даже с деньгами. Путешествуем по миру, наслаждаемся жизнью, ничем криминальным не занимаемся.

Реально наслаждаться и путешествовать мы начали лишь через сутки.

А до того Ан упросила нас с Пао чуток обождать. Ей, вынь да положь, захотелось с налёта определить звёздные координаты Земли. У торгашей, которые меня отсюда украли, это не вышло, но экселенсе казалось, что у неё это точно получится. Мысль, безусловно, здравая, ведь в шестимерном пространстве моя планета от прочих мало чем отличалась, однако в привычной для человечества 3d-метрике всё оказалось сложнее.

— Барьерная аномалия! Она же здесь рядом! — с изумлением установила Анцилла, глядя на показания звёздного сканера.

— А я тебе говорил, — заметил я по этому поводу. — Но ты, как обычно, не слушала.

— Я слушала, но хотела проверить.

— И как? Убедилась?

— Увы, — вздохнула супруга. — Около аномалии все данные искажаются...

Пао за нашей беседой следила вполуха. Её вниманием в эти сутки полностью завладел телевизор. Она буквально залипла на передачах навроде «Давай, поженимся!» и всяких там «Состязаниях экстрасенсов». Я её хорошо понимал. На Флоре телевидения не было, в мире-без-времени тоже, поэтому против напористого информационного обольщения она устоять не смогла.

У экселенсы к соблазнам «волшебного ящика» имелся иммунитет. Урождённая аристократка, к тому же военнослужащая — сопротивляться «тлетворному влиянию» СМИ её обучали с самого детства. Правда, как мне показалось, ста процентов эта сопротивляемость всё-таки не достигла. По мере работы со сканером Анцилла, нет-нет, да поглядывала в сторону баронессы, и желания присоединиться к подруге в этом взгляде было значительно больше, чем банального равнодушия. Женщины, что поделаешь... Впрочем, у некоторых, помимо привычного любопытства, в число добродетелей входило ещё и упорство...

— Нет. Ничего не выходит, — призналась к утру герцогиня, провозившись с прибором всю ночь.

Паорэ и я не спали с ней за компанию, поэтому выглядели совершенно осоловевшими.

— Совсем ничего? — поинтересовался я для проформы, с трудом подавив зевок.

— Совсем, — развела руками Анцилла.

— Совсем-совсем? — уточнила миледи.

Экселенса задумалась. Мы с Пао переглянулись и, не сговариваясь, закатили глаза. Выдержать ещё одни сутки без сна стало бы для нас настоящим подвигом.

К счастью, от продолжения эксперимента Ан отказалась:

— Совсем-совсем. Но проследить варианты движения вашей Земли относительно аномалии всё-таки нужно... Дир, ты не против, если я оставлю этот сканер включённым?

— А он меня на электричестве не разорит? — спросил я, шутя.

Экселенса осталась серьёзной:

— Надеюсь, что нет. Энергии он потребляет немного, и, если что, переключается на аккумуляторы. Заряда там на пару недель.

— И что мы в итоге получим?

— Узнаём, когда планета опять войдёт в аномалию. Не точно, конечно, а приблизительно, с разбросом на сутки-двое.

— А она разве там когда-то была? — удивился я.

— А вы это разве не чувствовали? — удивилась в ответ Анцилла.

— Не помню такого.

Экселенса опять призадумалась.

— Странно. Мне почему-то казалось, что местные должны были чувствовать. Вашей планеты, я полагаю, потому-то и нет в наших справочниках, что она постоянно то там, то здесь. То внутри барьера, то вне его. Тем, кто тебя украл, сказочно повезло, что их корабль не втянуло под скрут и не разнесло на молекулы. В обычном пространстве прыгнуть от вашей планеты в гипер, когда она в аномалии, практически невозможно...

— А нам? — зацепился я за внезапно возникшую мысль.

К слову, мысль была не моя, а Мелы, подселённой в моё сознание личности, про которую я опять, как и в мире-без-времени, ничего своим женщинам не рассказывал, а они и не спрашивали.

— Вот это меня как раз больше всего сейчас беспокоит, — поддержала появившиеся сомнения Анцилла. — Вдруг, если мы вместе с вашей Землёй окажемся в аномалии, то тоже не сможем отсюда прыгнуть, даже через пространство барьера?

— Сбежим как-нибудь, — небрежно махнула рукой Паорэ.

— Ну, я бы всё-таки отнеслась к этому посерьёзнее, — покачала головой экселенса.

Пао пожала плечами, но спорить не стала. В конце концов, если наш сканер что-нибудь рассчитает, хуже от этого никому из нас точно не будет.

На этом мы, собственно, и закончили.

А после проспали до самого вечера.

И только затем отправились, наконец, путешествовать...

* * *

Где мы только за две последующие недели не побывали!

Любовались храмами Бангалора и снегами Килиманджаро. Гуляли по Великой Китайской стене и взбирались на пирамиды ацтеков и майя. Пробовали на спор опрокинуть какого-нибудь из истуканов острова Пасхи и бросали «на удачу» монетки в ревущие воды Ниагарского водопада. Облетали на вертолёте вулканы Исландии и Камчатки и плыли на индейской пироге по Амазонке. Дрожали от холода на куполе Антарктиды и мчались на джипе вдоль кромки Большого Каньона. Прикидывались робинзонами на маленьком необитаемом островке в Микронезии и танцевали кизомбу и сальсу на пляже Копакабана...

Сказать, что Пао и Ан были от Земли в полном восторге, значит, ничего не сказать.

Их поражало всё: и наша природа, и наша архитектура, и древние памятники, и людские традиции и верования, и разнообразие политического устройства, и уходящая вглубь веков хронология... На каждой из обитаемых планет нашей Вселенной обязательно присутствовало что-то одно из этого списка, но чтобы всё сразу — такого не припоминала даже Анцилла. Она даже заявила мне по этому поводу:

— Ваша Земля — это словно все наши планеты в миниатюре! И как только вы это всё смогли сохранить? По всем социальным и природным законам ваш мир давно должен был сгореть во всеобщей войне или разрушиться от катаклизма.

В ответ я только вздохнул:

— Ты даже не представляешь, сколько раз в известной истории наша Земля висела буквально на волоске. И каждый раз её спасало лишь чудо. Что будет дальше, получится ли у нас уберечься от очередной катастрофы, я лично предсказать не могу и, думаю, что никто не сможет. Ставки в этой игре всегда только повышаются, и риск с каждым разом становится всё больше и больше.

— Ты так и вправду считаешь? — вмешалась в разговор Пао. — Разве землянам не страшно всё потерять из-за какой-нибудь ерунды?

Я криво усмехнулся:

— Большинству моих... хм... сопланетников на это плевать. Их всегда беспокоит лишь здесь и сейчас, а что будет завтра, без разницы.

— Я в это не верю, — не согласилась Паорэ.

— Я тоже, — поддержала её Анцилла.

— А я это знаю. И, если хотите, могу показать...

В тот же день мы перенеслись в Акапулько. Снова через барьер, не пользуясь привычными для человечества видами транспорта...

* * *

Останавливаться в отеле, даже самом дорогом и шикарном, не стали. Вместо гостиницы арендовали отдельную виллу с бассейном и садом. Влетело это конечно в копеечку, но денег я не жалел. С такими возможностями, как у нас, раздобыть их проблемы не представляло.

А вообще, для того, что задумал, понты были дороже денег.

Ближе к вечеру, ещё раз проверив в местной сети те сведения, о которых случайно узнал, шарясь по полицейским сводкам, я взял телефон (купленный вместе с сим-картой в ближайшем IT-бутике) и набрал нужный номер:

— Сеньор Эдуардо Роблес?

— Кто его спрашивает?

— Это по поводу инвестирования в гостиничный бизнес.

— Секунду... Соединяю...

Разговор с господином Роблесом прошёл, как по нотам, поэтому уже через пару часов мы мчались на лимузине на окраину Акапулько. Машину я нанял вместе с шофёром — молчаливым сеньором в строгом костюме и тёмных очках а-ля «тонтон-макут». Не удивлюсь, кстати, если окажется, что под пиджаком у него спрятана кобура, а в кобуре какой-нибудь Смит-энд-Вессон. Мексика, в криминальном плане, страна не особо благополучная, поэтому лишняя пушка никому здесь карманы не тянет. Но мы об этом, конечно, не в курсе. Цивилизованные европейцы даже подумать не могут, что на всемирно известном курорте может твориться что-нибудь непотребное...

К нужному адресу мы подъехали, когда уже совсем стемнело.

— Сеньор, вы точно уверены, что вам сюда? — поинтересовался на всякий случай водитель.

— Уверен.

— Вас подождать или подъехать, когда понадобится?

Тон, каким это было сказано, сомнений не оставлял: ждать нас на здешней стоянке шофёру совершенно не хочется.

— Подъедешь, когда позвоню, — сунул я ему в руку две тысячные купюры. — Два часа. Если звонка не будет, считай, что аренда закончилась.

— Благодарю, сеньор, — водитель спрятал деньги за пазуху и щёлкнул замками дверей...

Швейцара или портье в этом отеле не наблюдалось. Нас никто не встречал, двери услужливо не распахивал, за багажом не бросался. Последнего, впрочем, у нас и не было.

— Уверен, что нам здесь рады? — почти повторила вопрос шофёра Анцилла.

— Я обещал показать, и я покажу, — пожал я плечами.

Мы не спеша двинулись к входу.

— Справа наверняка казино, — негромко сообщила Паорэ. — А дальше, вероятно, бордель.

Я посмотрел направо и мысленно усмехнулся. Под переливающимися огнями вывесками «Развлекательный центр» и «Клуб кабальерос» действительно располагались полулегальные казино и бордель. Об этом, скорее всего, знали все местные. Ну, и я заодно...

— Всё. Действуем, как договаривались. Готовы?

— Готовы.

— Тогда пошли, — толкнул я стеклянную створку и вошёл внутрь.

В холле гостиницы «обычные» отдыхающие отсутствовали. В креслах напротив стойки сидели двое «типа охранников», за стойкой маячил усатый администратор. Последний, к слову сказать, тоже больше походил на охранника, а не на «обычного» служащего.

— Витторио Дука. К сеньору Роблесу. Мы договаривались, — с ходу сообщил я администратору.

Тот, словно записной таракан, пошевелил похожими на «чапаевские» усами и кивнул одному из сидящих:

— Тристан, проводи.

Левый охранник поднялся, внимательно посмотрел на меня, потом раздел взглядом Пао и Ан, после чего развернулся и бросил через плечо:

— Идёмте.

На месте мы оказались спустя полминуты.

Нормальный такой кабинет с табличкой «Управляющий» на двери и «секретарём» в приёмной.

— Босс у себя? — спросил наш сопровождающий.

— Ждёт, — сообщил «секретарь», поднимаясь и тоже, как и Тристан, «профессионально» оглядывая моих спутниц. — Прошу, сеньор и сеньоры.

Он проводил нас к входу и лично открыл дверь.

Хозяин кабинета был неуловимо похож на Клетчатого из фильма о приключениях принца Флоризеля. Такой же на вид суетливый, но цепкий, опасный, но обаятельный.

— Чем могу быть полезен? — изобразил он непонимание, когда мы вошли.

— Мы с вами созванивались, господин Роблес, и договорились о встрече. Я Витторио Дука.

— О, диос! Как же я мог запамятовать?! — хлопнул себя по лбу управляющий.

«Актёришка», — буркнула Мела.

Выбравшись из-за стола, он несколько секунд тряс мне руку, затем повернулся к дамам.

— Моя супруга сеньора Анцилла, — представил я экселенсу. — Моя помощница сеньорита Паола, — указал я на Пао.

— Рад! Сердечно! Восхищён красотой! — шаркнул ножкой господин Роблес и жестом предложил нам рассаживаться в стоящие перед столом кресла.

Мы сели, хозяин отеля вернулся на своё хозяйское место и щёлкнул селектором:

— Диего! Организуй нам по-быстренькому.

Секретарь появился в кабинете буквально через пару секунд, неся поднос с выпивкой и закуской. Бутылка меска́ля, сок белой агавы, лимонные дольки, сыр...

Роль официанта взял на себя сам управляющий.

— С вашего позволения, — разлил он по рюмкам горячительное и сок, себе и мне в большей пропорции, женщинам в меньшей.

Мы дружно выпили, после чего Анцилла аристократично закинула ногу на ногу и приготовилась слушать, а Пао достала планшет, чтобы, типа, записывать на нём самое важное.

— Итак? — сложил лодочкой руки хозяин отеля.

— Итак, — поставил я на столешницу опустевшую рюмку и принялся говорить...

Тема была самая животрепещущая: как получить много денег, и что для этого надо сделать.

Когда сеньор Роблес услышал, что контролируемая мной финансовая компания готова вложить в местный туристический бизнес до ста миллиона швейцарских франков, то едва не поперхнулся мескалем. А когда я упомянул, что хочу, основываясь на собранной информации, сделать его отель базовым для целой сети, он просто лишился речи. Правда, отдать ему должное, уже через полминуты взял себя в руки, и наш разговор продолжился.

Решающий момент наступил спустя полчаса. Дождавшись очередной паузы, я достал из кармана объёмистое портмоне и вытащил из него «инкрустированную зла́том» визитку. Конечно, сейчас это уже считалось анахронизмом, но каждый, кто в теме, знал: традиции старых банкирских домов сохраняются десятилетиями, и обычный обмен визитками — это отнюдь не понты, а символ доверия.

Мне, ясен пень, никакое доверие от управляющего не требовалось. Как и демонстрация оного к оппоненту. Я лишь хотел показать Роблесу свой «лопатник» с «котлетой» — толстой пачкой купюр достоинством (профессионал поймёт это даже на расстоянии) пятьсот евро каждая.

Судя по блеснувшим глазам, наживку клиент заглотил. Оставалось только дождаться реакции: купится или не купится? Мои спутницы изначально считали, что нет. Я был уверен в обратном. Недаром ведь те же Ильф и Петров вывели в своём «Золотом телёнке» недотёпистого мошенника Балаганова, стырившего в трамвае грошовую сумочку при том, что в его кармане уже лежали полученные от Бендера пятьдесят тысяч.

Беседа завершилась минут через двадцать. По её окончании я изъявил желание лично осмотреть территорию будущих инвестиций. Роблес вызвал Диего и поручил ему сопроводить нас.

— С вашего позволения, я присоединюсь к вам позже, — приложил он руку к груди и изобразил на лице вселенскую скорбь. — Сами понимаете, для таких инвестиций мне надо заручиться согласием всех партнёров. Буду звонить им прямо сейчас.

«Дурак, но считает себя самым умным», — прокомментировала его действия Мела.

Я мысленно уточнил:

«Не умным, а хитрым».

«Согласна...»

Дальше, как я и предполагал, всё шло по сценарию дешёвого боевика.

Когда мы в сопровождении «секретаря» очутились на одной из петляющих среди деревьев тропинок, дорогу нам преградили три тёмных фигуры. Освещение в этой части гостиничной территории отсутствовало, но нам это ничуть не мешало. Ночное видение работало, как часы, а барьерное зрение добавляло в картину десятки новых оттенков. Этих троих — Тристана, его напарника и ещё одного чувака — мы срисовали метров за сорок. Они даже в кустах поленились спрятаться, понадеявшись на темноту.

— Твой левый, — тихо шепнул я Анцилле. — Мои остальные.

Пао должна была заняться Диего, это мы обговорили ещё на выходе из кабинета сеньора Роблеса...

В глаза нам ударил свет фонаря.

— Деньги и документы! — наставил на меня волыну Тристан.

— И цацки с цыпочек, — добавил второй «охранник».

Я нарочито тяжко вздохнул:

— Зря вы так, парни.

Сказал и шагнул им навстречу...

На то, чтобы разобраться с горе-грабителями, ушло пять секунд.

— Говорил же ведь, зря. Зачем не послушались? — вздохнул я во второй раз, стряхивая с ботинок песок и чужие зубы.

— Такой вечер испортили, — посетовала сзади Паорэ.

Анцилла насмешливо фыркнула и принялась деловито шмонать нокаутированных гоп-стопщиков. Убивать мы их не планировали, как не собирались это делать и в отношении господина Роблеса. На мокруху мы, грубо говоря, не подписывались. Просто я обещал показать своим женщинам, как чаще всего поступают земляне, и показал. Хотя, если честно, от такой демонстрации на душе у меня кошки скребли.

Трофеями стали два пистолета «Глок».

— И всё равно я не понимаю, для чего они позарились на несколько тысяч, когда могли получить миллионы? — покачала головой Ан, рассматривая оружие. — Они что, и вправду хотели убить нас?

— Хотели б убить, стреляли бы без разговоров.

— А почему решили не убивать? — спросила Паорэ. — Мы ведь могли обратиться в полицию.

Я вздохнул в третий раз.

— Товар боялись попортить.

— Какой товар? — не поняла экселенса.

— Вас, — ответил я без всякой патетики. — Здешний бордель тоже, как казино и гостиница, принадлежит господину Роблесу.

Анцилла нахмурилась, затем перевела взгляд на валяющихся без сознания мексиканцев... Похоже, она была готова прикончить сейчас всех четверых.

— Не стоит, — остановил я её.

Ан бросила на меня яростный взгляд, но почти сразу поникла.

— Ты прав. Не стоит нам здесь оставаться, — сказала она, опустив плечи.

— Да, — поддержала её Паорэ. — Полетели лучше на острова.

— Даже не знаю, что лучше, — словно не слыша подругу, продолжила экселенса, — Выяснить координаты Земли и включить её в навигационные карты или же просто оставить её в покое и пусть здесь живут, как хотят.

Я снова вздохнул. Только теперь уже мысленно.

Да. Репутация беспредельщиков — не то, чем можно гордиться в «цивилизованном» звёздном обществе, но иногда она действительно помогает...

Глава 3

После «приключения» в Акапулько моих женщин как подменили. Отдых по факту закончился. Их больше не привлекали земные красоты. Теперь они занимались другим.

Пао всерьёз увлеклась историей нашей цивилизации, и чуть ли не все дни и ночи проводила то в интернете, то в разбросанных по всему миру архивах-библиотеках.

Анциллу же реально заинтересовало земное вооружение. В основном, тяжёлое: ракеты, бомбы, снаряды, орудия, танки, установки залпового огня... Она буквально прописалась на сетевых оружейных форумах и на реальных стрельбищах-складах-полигонах. Чаще всего туда мы ходили вдвоём, без Пао, используя маскировочный генератор или специальные голографические приспособления, «изменяющие» только лицо. Примерно такие, как то, что висело на шее у экселенсы в тот вечер, когда мы с ней гоняли на флаере по курортному Данквилю.

Трофейные пистолеты, кстати, опробовали в тот же день, как вернулись из Мексики.

Нашли подходящее место (заброшенный полигон в казахской степи), натырили боеприпасов (прямо на складе компании-производителя) и принялись палить по мишеням. Отстреляли по полтора десятка магазинов на пистолет.

Практическая стрельба дамам понравилась.

Правда, обе потом заявили, что вне Земли такое оружие в массовое производство лучше не запускать.

Причины назвали разные.

Пао сказала, что Княжеству за глаза хватит уже внедрённых мной «карамультуков», что с ними и так уже вся социальная пирамида трещит по швам, и что если к «карамультукам» и дымному пороху добавить скорострельные пистолеты, на Флоре всё может перевернуться с ног на голову. А ещё появление такого же огнестрельного оружия у инопланетчиков не оставит и камня на камне от нынешней независимости флорианцев. Последние просто не смогут тогда противостоять вторжению из космоса, и никакие искажающие поля, скрутобойки и антиэлектрические пояса против вооружённых взрывчаткой и огнестрелом захватчиков не помогут.

У экселенсы доводы оказались другими. Для неё все взрывчатые вещества и основанные на их свойствах автоматы-винтовки-пушки служили, скорее, игрушками, а не реально опасными приспособлениями для убийства себе подобных. Энергетическое оружие, судя по тому, что она говорила, было в разы дешевле, удобней и смертоноснее. Поэтому разворачивать производство земных образцов на планетах Империи стал бы только умалишённый. Выгоды подобное производство не принесёт, но разорит запросто.

Когда же я мимоходом заметил, что именно пороховое оружие помогло захватить вражеский УБК, а затем боевую станцию, Анцилла на это лишь снисходительно улыбнулась: на то оно и исключение, чтобы не быть правилом.

И тем удивительнее (на фоне таких высказываний) выглядело её стремление собрать максимум информации об имеющихся на нашей планете вооружениях. Временами она даже казалась мне какой-то маньячкой. Раз за разом заставляла меня рассказывать всё, что я знал о той или иной «вундервафле», а после выискивать чертежи, схемы, технологию изготовления, сведения о боевом применении... Кое-какие изделия приходилось тащить к себе в дом для детального изучения и, изучив, возвращать обратно на склад. Не все, безусловно. Некоторые вещицы мы без зазрения совести прикарманивали...

Отдыхать герцогиня тоже предпочитала теперь не на пляже или в театре, а на трибуне какого-нибудь бойцовского клуба, наблюдая за схватками ММА. Хорошо хоть, сама поучаствовать не пыталась, а только смотрела. Но я всё равно опасался, как бы её случайно не торкнуло выскочить-таки в октагон, поэтому каждый раз сопровождал её на такие мероприятия лично. Ан над моими «переживаниями» только посмеивалась, говоря, что опыта мира-без-времени ей хватило с лихвой, и повторять его она не желает.

Пао бои без правил не жаловала. Говорила, что у неё от них голова начинает болеть, однако компанию нам пару раз всё же составила. Потом, правда, улучила момент и втихую, чтобы подруга не слышала, вытребовала с меня обещание, что я тоже с ней кое-где побываю.

Этим таинственным «кое-где», к моему несказанному удивлению, оказался клуб исторического фехтования, причём, не отечественный, а французский. Баронесса представила меня там своим женихом и страстным любителем реконструкции битв, где участвовали швейцарцы. Под это дело мне тут же вручили фанерную алебарду, нацепили алюминиевую кирасу и шлем и поставили в строй таких же придурков. А затем на нас понеслась «тяжёлая» конница...

Как после со смехом объясняла Паорэ, я чуть было не испортил им всё представление.

Местные реконструкторы разыгрывали в этот день сражение при Сен Жакоб. Бой, который в реальной истории швейцарские наёмники проиграли. Однако, как это всегда и бывает, кое-кто был об этом не в курсе. В миг, когда французские конники прорвались сквозь пики нашей баталии, я так разошёлся, что сшиб своей деревяшкой трёх всадников, а потом без зазрения совести захватил в плен их венценосного предводителя — будущего «всемирного паука» Людовика Одиннадцатого.

Последний, впрочем, на меня ничуть не обиделся. Даже, наоборот, похвалил. Сказал, что он сам из кантона Женева, и такой исход битвы, по его мнению, наши далёкие предки сочли бы вполне справедливым.

Так или иначе, на аналогичные представления Пао вытаскивал меня ещё дважды, но при этом заранее предупреждала, кто должен в них победить...

Вся эта свистопляска продолжалась около трёх недель.

А потом я не выдержал. Собрал своих инопланетянок вместе и сообщил им, что больше так не могу. Что у нас уже чёрт знает сколько не было близости, и что если я не получу её прямо сегодня, то дальше за себя ручаюсь.

Красавицы немного подумали и всё-таки сжалились над несчастным. Мало того, они решили внести в предстоящее действо толику романтизма. Завязали мне глаза, подхватили под руки и перенесли туда, где, как ни странно, мы ещё никогда не бывали.

Это было и впрямь удивительно, почему за больше чем месяц земного отпуска я так и не удосужился свозить своих женщин в Париж. Наверное, просто боялся. Подспудно. Опасаясь, что город, который для соотечественников был всегда окружён ореолом беспечности и изысков, окажется совсем не таким, каким его представляли по книгам и фильмам.

Опасения оказались напрасными. По крайней мере, для того места, где мы очутились.

Тихая улочка недалеко от вокзала Аустерлиц, запах каштанов, небольшой семейный отель, номер под самой крышей, негромкая мелодия уличной скрипки, воркование голубей за окном... И ночь, наполненная любовью и страстью...

А утром... хм... утром всё опять покатилось своим чередом. Пао сказала, что сегодня ей надо обязательно посетить местную Национальную библиотеку и что-то там выяснить насчёт Столетней войны. Ан же, услышав, что у меня лично на нынешний день никаких дел не назначено, сообщила, что пока баронесса будет находиться в библиотеке, мы можем прошвырнуться в Лас-Вегас и посмотреть там очередной турнир по смешанным единоборствам.

Делать нечего, пришлось согласиться.

Разница во времени между Лас-Вегасом и Парижем составляла девять часов. Поэтому на бои мы с Анциллой успели, они начинались в одиннадцать вечера и продолжались примерно до часу ночи. Не скажу, что на этот раз был восхищён мастерством бойцов, но, в общем и целом, все поединки выдались достаточно интересными.

С арены мы вышли сразу, как только схватки закончились. И тут же перенеслись обратно в Париж. Только не в номер, не к Пао и не на людную улицу. Для переноса, как правило, нами использовались такие места, где почти не бывает людей, нет камер слежения и где нас точно никто не заметит. Сегодня конечной точкой мы выбрали участок под мостовой эстакадой, в технической зоне метро, неподалёку от пересечения авеню де Франс и руа де Тольбьяк, где располагалось главное здание Французской Национальной библиотеки.

Вообще, 13-й округ Парижа, в плане криминала, считался относительно безопасным. Выходцы из не самых благополучных стран Азии и Африки жили, в основном, с другой стороны Сены и на этом берегу появлялись нечасто. Но гарантировать, что сегодня они сюда не наведаются, ни я, и Анцилла, конечно же, не могли.

Времени до того срока, к которому Пао обещала закончить свои архивные изыскания, оставалось достаточно — почти три часа. Мы с экселенсой могли дожидаться её и в отеле, и в близлежащем бистро́, и просто гуляя по улицам... Честно сказать, я предпочёл бы отель. Не выспался, знаете ли...

Анцилла, однако, выбрала иной вариант:

— Слушай, Дир! А давай ты сейчас сам куда-нибудь сходишь, а я пока в Лондон сгоняю.

— В Лондон?! Зачем?

— Ну... мне просто тоже нужно... в библиотеку зайти, — смущённо призналась женщина. — Только в Британскую, один документ посмотреть. Ага?

— Вы что, сговорились?! — попробовал я возмутиться. — Одна во Французскую, другая в Британскую, а мне чего делать?

— Бедненький, — пожалела меня экселенса, обняв и одарив поцелуем. — Не беспокойся, это совсем ненадолго, всего три часа. А после мы обе будем у тебя в полном распоряжении. Я обещаю.

Обижаться на неё было бессмысленно.

— Ладно, лети, — махнул я рукой. — Но только с условием. Три часа, и ни секундой больше. Я буду ждать тебя здесь. Согласна?

— Договорились...

Анцилла исчезла. Я остался один.

Возвращаться в отель мне неожиданно расхотелось. В бистро́ и просто шляться по улицам — тоже.

Странные они всё-таки, эти инопланетянки. Кругом столько соблазнов, а они всё по библиотекам да полигонам. Зачем?

Размышлять о бренности бытия было удобнее лёжа.

Лежанку я устроил себе прямо под эстакадой, в нише между опорами, сняв куртку и подложив её под голову вместо подушки. Свободный мир, свободные нравы. Захотел стать клошаром и стал им.

Поразмышлять у меня не вышло, сказалась бессонная ночь, и я сам не заметил, как закемарил. А когда, наконец, очнулся, до контрольного времени оставалось всего полчаса. Заново провалиться в сон означало тупо проспать момент, когда вернётся Анцилла. А бодрствовать все эти тридцать минут мне не слишком хотелось. Поэтому, чуть подумав, решил, что, чем издеваться над организмом, лучше это время просто украсть.

Сказано — сделано.

Коротенький выплеск барьерной энергии, алая вспышка, и на часах уже пять минут до времени «Ч». Хватит, чтобы и себя привести в порядок, и экселенсу встретить.

Поднявшись с «лежанки», я не спеша прошёлся туда-сюда. Размял затёкшую шею, руки... Со стороны бульвара послышался шорох шагов...

Я развернулся.

Это была не Анцилла.

В мой закуток медленно, один за другим, заходили «беженцы». Два, три... пять, шесть...

Грамотно заходили, плотно перекрывая выход наружу.

Я даже ничего сказать не успел, как они скопом бросились на меня. Молча, словно в немом кино.

Первого я встретил хлёстким ударом в челюсть.

Хрустнула кость. Противник не проронил ни звука.

От следующего удалось уклониться. Его движения показались мне немного замедленными.

Блеснул нож. Я вновь уклонился. Места, чтобы прыгать козлом, под эстакадой хватало.

Двое напавших столкнулись друг с другом. Один из них припал на колено, второму я сломал руку. И снова ни звука, хотя этот кадр, по идее, должен был просто орать от боли. Но он не орал, не стонал, а вместо этого пытался достать меня неповреждённой рукой.

Ситуация мне откровенно не нравилась. Противники выглядели какими-то странными, с повадками биороботов. Не обращали внимания на боль и пёрли, как танки. То ли обкуренные, то ли под психотропами. В сознании внезапно мелькнуло сакраментальное: «Боевой коктейль». Чья это была мысль, моя или Мелы, фиг знает.

Прежде врезать очередному, я на мгновение встретился с этим «беженцем» взглядами.

Его глаза были не просто пусты. Они казались вообще неживыми, словно провалы на черепе. Мало того, я не сумел зацепиться ни за одну деталь на его лице, как будто оно было маской.

«Безликие», — снова мелькнуло в мозгу, и я снова не понял, чья это мысль, моя или подселенки.

Над макушкой свистнула цепь, я еле успел пригнуться. От взмаха стального прута пришлось уходить перекатом. Детские игры закончились, начиналась настоящая рубка.

Подвернувшийся под руку и брошенный с силой камень ударил «безликого» в лоб. Враг покачнулся, выронил арматурину, но из боя не вышел. Шагнул вперёд, как сомнамбула, и протянул ко мне свои грабалки, пытаясь схватить за горло. Остановить его удалось арматурой по черепу, с последующим тычком в глаз и ударом в коленную чашечку. Только тогда он, наконец, рухнул на землю.

Жаль, остальных это не впечатлило. Пятеро таких же «безликих» продолжили наседать на меня, не обращая внимания на скрючившегося на асфальте товарища.

После пропущенного удара в грудь стало трудно дышать. Саднила щека, рукав куртки болтался, полуоторванный. Чудо, что меня ещё ни разу не зацепили ножом, но чувствовалось: это не за горами.

Я больше никого не жалел, бил в полную силу, насмерть, однако противники почему-то не умирали. Даже с пробитой шеей или выломанным кадыком они продолжали драться. Полное ощущение, что их требовалось не просто убить, но ещё и полностью обездвижить.

«Включи барьерное зрение», — шепнул опять внутренний голос.

Через секунду окружающий мир наполнился новыми красками.

Ауры пятерых «безликих», включая валяющегося на земле, оказались зелёными, такими же, как у подавляющего большинства обитателей мира-без-времени. Аура одного, самого дальнего от меня — оранжевой. И от этого дальнего к остальным тянулись тонкие белёсые ниточки...

«Он ими управляет», — появилась подсказка.

Резко сместившись влево, я поднырнул под очередную руку с ножом, крутнулся на месте, подбил опорную ногу преградившего путь «безликого» и, когда тот начал валиться, швырнул его на рванувшихся в атаку подельников.

Несколько метров, разделяющие меня и «оранжевого», я преодолел за доли секунды, но врезать ему железкой по кумполу уже не успел. Противник вдруг выбросил в мою сторону руки и будто толкнул меня вывернутыми наружу ладонями.

Сверкнула яркая вспышка, ноги потеряли опору, и в то же мгновение я словно бы провалился в открывшуюся у меня за спиной бездонную пропасть...

Глава 4

Падение длилось недолго. Просто мир вокруг внезапно померк, а затем опять возродился.

Я лежал ничком на камнях. Всё тело нещадно болело, с разбитой губы капала кровь, вытянутая вперёд рука продолжала сжимать трофейную арматурину.

Привычного городского шума не слышалось. Шуршал, перекатываясь, песок. Подвывал ветер. Где-то вдали что-то натужно поскрипывало.

Кое-как приподнявшись на четвереньки, я помотал головой, сплюнул тягучей слюной, сел...

Вокруг расстилалась пустыня. Совсем не такая, какая мне помнилась из школьных учебников по географии. Здесь не было ни барханов, ни дюн, ни цепочки следов, оставленных каким-нибудь местным животным или «красноармейцем Суховым». Эта, скорее, напоминала пустоши Татуина из «Звёздных войн» или планету Арракис из «Дюны». Каменистые россыпи, желтоватый песчаник, перемежающийся потрескавшейся глинистой коркой, бурые скальные выступы...

Над теряющимся в мареве горизонтом висело оранжево-красное солнце. Глаза оно почти не слепило, но его блики вовсю отражались от разбросанных тут и там пятен солончаков.

Из растительности здесь имелся только какой-то изломанный сухостой, проросший прямо сквозь камни и отбрасывающий на них длинные мёртвые тени.

Ящерицы, жуки, пауки, скорпионы, змеи... поблизости не наблюдались. То ли вся местная живность ещё не выползла из своих ухоронок-укрывок, то ли, наоборот, попряталась в норах от поджидающих её снаружи опасностей: палящего зноя, ночного холода, хищников, суховея-самума...

Утро сейчас или вечер, мне было, увы, неизвестно...

«Утро», — прошелестело в сознании.

«Мела? Ты здесь?»

«А где же мне ещё быть-то?» — проворчала соседка.

«Знаешь, куда мы попали?» — обвёл я взглядом окрестности.

«В мир за барьером».

«На другую планету?»

Мела неожиданно усмехнулась:

«Ты, наверное, удивишься, но планета, мне думается, та же самая».

«Тебе это просто думается или ты точно знаешь?»

Ответа я не дождался. Какая причина? Да какая угодно. Обида, усталость, плохое настроение, страх, желание поразмышлять «без свидетелей»... Моя подселенка могла замолчать в любую секунду, это за ней водилось...

Разбираться с этой строптивицей мне не хотелось. Узнать, куда мы попали и что ей об этом известно, можно и после. Гораздо важнее было сейчас понять, как нам отсюда выбраться.

Проникнуть в дополнительные измерения не получилось. И это меня огорошило. После мира-без-времени такое умение уже казалось мне чем-то неотчуждаемым и неотъемлемым, таким же, как например, способность дышать, говорить, думать... «Внешний» барьер на мои потуги не откликался, хотя энергия у меня внутри точно была. Я её чувствовал, видел и собственный отпечаток, и ауру закуклившейся в моём сознании Мелы...

В качестве «последнего аргумента» достал телефон. Сеть, ясное дело, отсутствовала.

По всему выходило, что мы здесь застряли, и возвратиться назад привычными способами у нас не получится.

Последнюю мысль я, видимо, высказал вслух, потому что сидящая во мне подселенка сменила, наконец, гнев на милость. А, может быть, она просто закончила размышлять и пришла к какому-то выводу.

«Жизнь здесь есть и, вероятно, недалеко, потому что любые переходы между мирами тяготеют к источникам жизни».

«А попонятней нельзя?»

«Нельзя! — отрезала Мела. — Я и так сказала тебе сейчас больше, чем можно».

«Что значит можно?! — опешил я от этого заявления. — Кто тебе мог запретить? Твоя хозяйка исчезла, ты сейчас сама по себе».

«Да, Мельна исчезла, — не стала спорить соседка. — Но блок она с моей личности так и не сняла. Возможно, просто забыла».

«То есть, выходит... — почесал я в затылке, — та блокировка всё ещё действует?»

Мела вздохнула:

«Да. Это так. Я до сих пор не могу напрямую рассказывать о многих вещах. А если могу, то только когда ты уже и сам почти догадался».

«А если не напрямую? Если какие-нибудь обходные пути поискать?»

«А чем я, по-твоему, сейчас занимаюсь?! — внезапно окрысилась Мела. — Да я, если хочешь знать, только это всё время и делаю, и где благодарность?»

«Ладно, проехали. Извини, — поднял я виртуальные руки. — Буду тогда тоже думать... Так что ты там говорила про источники жизни? Они тяготеют к порталам?»

«Наоборот. Это порталы к ним тяготеют».

«Ага. Понятно. Значит, нам надо найти их. А дальше?»

Женщина промолчала.

«Ладно. Попробуем с другой стороны. Где их искать? Куда мне лучше пойти?»

«Доверься своей интуиции», — нехотя буркнула Мела.

Негусто, но тоже хлеб. Раз дело опять дошло до запретов и блоков, большего от неё сейчас всё равно не добьёшься.

Боль в теле слегка поутихла, я медленно встал и уже в который раз огляделся.

Куда идти, за что хвататься...

В голову почему-то лезло сакраментальное: «Солнце на западе. Значит, Ашхабад там».

В моём случае, если Мел не ошиблась и сейчас действительно утро, а мы в северном полушарии, солнце находилось на востоке. И Ашхабада здесь, ясное дело, не было.

Идти навстречу светилу мне не хотелось. В обратную сторону тоже, потому что, по ощущениям, туда рельеф поднимался, и, значит, вода там вряд ли нашлась бы, а без неё, как известно, никакие «источники жизни» не появляются. Поэтому надо идти на юг... Или на север... Да, на север всё-таки лучше. Солнце, по крайней мере, станет тогда уходить за спину, и за глаза можно будет не беспокоиться.

Приняв решение, куда двигаться, сразу почувствовал облегчение. А спустя полчаса, когда прошёл уже парочку километров, понял, что поступил правильно. К северу местность снижалась, и идти под горку, да ещё по камням, а не по песку, было действительно легче.

Солнце, поднявшись над горизонтом, начало припекать. Ожогов от его лучей я не боялся, а вот голову стоило поберечь. Панамки у меня, ясен пень, не было, в качестве головного убора пришлось использовать куртку. Соорудил из неё что-то вроде чалмы, с рукавами и пуговицами. Выглядело авангардно, но функцию свою выполняло. Чего не хватало, так это воды. И хотя пить пока не хотелось, часа через три это могло стать проблемой.

Желание отыскать воду или хотя бы намёк на неё заставляло меня забирать в ту сторону, где уклон был сильнее. Житейская логика говорила: наткнуться на скопление влаги в низине шансов гораздо больше, чем на возвышенности.

Что-то похожее на водную гладь замаячило по ходу движения часа через полтора. Конечно, я знал, что в пустынях могут быть миражи, но этот казался вполне реальным. Потому что вода на жаре всегда испаряется, а виднеющаяся впереди лёгкая дымка на это явно указывала. Теперь надо было только успеть туда раньше, прежде чем сконденсировавшаяся за ночь влага полностью не испарится.

Последние две сотни метров я уже не сомневался, что вода там и вправду имеется. Единственное, что напрягало — это какой-то гул в голове. Или, скорее, зуд, по мере приближения к цели, становящийся всё сильней и сильней. Как будто бы кто-то царапался изнутри о черепную коробку, стараясь вылезть наружу.

Наполняющееся ночью и пересыхающее в дневную жару озерцо обнаружилось именно там, где и предполагалось — в широкой и длинной, на километр-другой, котловине. Оно открылось передо мной как-то сразу, внезапно, как только я перебрался через нагромождённые, словно вал, камни.

В котловине и вправду была вода. Голубовато-прозрачная, растёкшаяся сотнями луж среди белоснежного то ли известняка, то ли травертина, почти как в турецком Памуккале, известном едва ли не каждому отечественному туристу.

Любой бы на моём месте прыгал от счастья, но у меня, к сожалению, радоваться не получалось. Кроме воды в котловине имелось ещё кое-что. В каждой заполненной влагой промоине лежали какие-то вытянутые шары, размерами где-то до полуметра, с виду напоминающие гигантские страусиные яйца. При взгляде на них, они начинали странно дрожать, и зуд в голове становился сильнее. С каждой секундой во мне нарастало чувство какой-то брезгливости, словно за этими белыми гладкими «арт-объектами» скрывается что-то иное, на удивление мерзкое и отталкивающее. А ещё мне казалось, что всё это я уже видел, вот только когда и при каких обстоятельствах, память пока не подсказывала.

Собравшись с силами, я медленно двинулся к озеру. Ближайшие яйца стали дрожать сильнее. По воде начали расходиться круги, гул от вибрации всё больше напоминал гул от работающего трансформатора. Преодолев отвращение, я всё же дошёл до берега, присел, зачерпнул ладонью воды... На вкус и на запах она совершенно не отличалась от «простой бутилированной». Утолять с её помощью жажду ничто не мешало. Неприятен был только сам процесс этого «утоления», сопровождающийся головной болью и непрерывным воздействием на сознание со стороны гигантских «яиц».

Подавить волю, заставить бояться, подчинить, превратить в безмозглого зомби... Полный букет «удовольствий», что я испытывал на берегу, начал ослабевать лишь тогда, когда ноги сами понесли меня прочь от этого озера и его сомнительных обитателей.

Незримые свёрла перестали вгрызаться в мозги где-то в пятнадцати метрах от берега, возле ограждающих котловину камней. Облегчённо вздохнув и вытерев от пота лицо, я вновь развернулся к озеру. «Яйца» продолжали дрожать. По поверхности самого ближнего змеилась тёмная трещина. Взгляд неожиданно сфокусировался на ней, и в тот же миг моё тело как будто оцепенело. Я не мог сдвинуться с места. На душе появился страх. Липкий, противный. Складывалось ощущение, что я себе уже не принадлежу, что моим разумом управляют и требуют возвратиться к воде...

На «яйце» появились новые трещины.

А после ещё... и ещё...

А затем оно раскололось...

Осколки каменной скорлупы разлетелись в разные стороны.

Один из них с силой ударил меня в плечо. Не удержав равновесия, я брякнулся на пятую точку и... странный гипноз рассеялся. Наваждение спало. Я снова стал сам собой.

На месте расколовшегося яйца образовалась облако пыли. Через пару ударов сердца из него выползла какая-то тварь. Размером примерно с собаку. С десятью суставчатыми конечностями, бугристым панцирем и несколькими шевелящимися отростками на лысой башке. С брюха этого существа в озёрную воду стекала бурая жижа.

«Саранча!»

Внезапно возникшая мысль максимально точно отразила мои ощущения от картинки. Гигантская, гипертрофированная саранча. Вечно голодная, не способная ни на что, кроме как жрать, жрать и жрать всё, что попадётся ей на пути.

В ту же секунду я вспомнил. Вспомнил, что это за тварюга.

Но разложить обрывки воспоминаний по полочкам не успел.

Тварь прыгнула...

Глава 5

Прыжок вышел на загляденье. Одним махом метров на десять. Но до меня эта гадина, к счастью, не долетела. Повезло или нет, не знаю, может быть, она просто в полную силу ещё не вошла, в любом случае, это стало для меня настоящим подарком. Потому что на первый прыжок я среагировать не успел. Снова впал в транс и вышел из него, только когда изготовившаяся ко второму броску особь зыркнула в мою сторону своими буркалами.

С траектории я её сбил подвернувшимся под руку камнем, а следом, едва она шлёпнулась наземь, всадил ей в загривок трофейную арматурину. Тварь засучила конечностями, выплеснула из себя добрую порцию какой-то вонючей бурды и секунд через пять затихла.

Увы, но на этом ничего не закончилось.

Со стороны берега послышался треск ломающейся скорлупы.

Поднявшаяся над водой пыль (один в один Smoke on the water) скрывала происходящее, но сомневаться не стоило. Ничего хорошего мне эта пыль не сулила.

Так всё и вышло. Из бурого облака начали выползать твари. Одна, две, три... пять...

На неуловимо короткий миг я снова впал в странный ступор.

Панические мысли неслись в голове непрерывным потоком:

«Что делать? Что делать? Что делать?..»

«Бежать!» — взвизгнула очнувшаяся подселенка.

И я побежал. Не разбирая дороги, стремясь оказаться как можно дальше от этого озера.

Ноги подворачивались на каменных россыпях. Плевать!

Ветер бросал в лицо «пригоршни» песка. Какая фигня!

Ужас гнал меня прочь. Необъяснимый животный страх заставлял терять голову. Разум заполняла истерика. Из груди вырывался хрип, дыхание прерывалось, из-под «чалмы» градом катился пот, а у меня даже не было сил, чтобы смахнуть его.

Твари гнались за мной, не отставая. Их были целые полчища. Так мне, по крайней мере, думалось, когда я в очередной раз оглядывался. Но наиболее жутким казалось то, что погоня проходила в молчании. Ни воя, ни рёва, ни рыка. Только шуршание ног, скрип челюстей и шорох осыпающегося песка.

В себя я стал приходить лишь минут через десять. Наверное, потому, что к этому времени уже изрядно устал, и паника в мыслях начала понемногу рассеиваться. А кроме того, судя по увеличившейся между мной и преследователями дистанции, последние перестали влиять на мой мозг так же активно, как раньше. Мне даже удалось подсчитать ориентировочное количество гнавшихся особей. Их оказалось около тридцати. Это, конечно, гораздо меньше, чем полчище, но без нормального оружия обиться от них не стоило и мечтать. И то, что они начали отставать, вовсе не говорило о том, что они тоже, как я, устали.

Вместе со мной от ментальной атаки начала восстанавливаться и Мела:

«Они... бьют по мозгам. Надо от этого защититься», — сообщила она, кое-как «отдышавшись».

«Как?! И что это вообще за фигня? Про ту саранчу, что я слышал, не помню, чтоб говорили, что она влияет на разум».

«Всё когда-то бывает впервые, — зло заметила подселенка. — И это не совсем та саранча, о которой ты слышал».

«Не совсем та или совсем не та?» — уточнил я, почувствовав неоднозначность сказанного.

От прямого ответа собеседница уклонилась. Вместо этого она предложила:

«Включи барьерное зрение и попытайся представить, что они неживые».

«Неживые? А кто же тогда?»

«Ну, я не знаю. Роботы, автоматы, машины... киборги, наконец».

«Киборги? — задумался я. — Киборгов представить могу. Только зачем?»

«Для ментальной защиты. С живыми это всегда состязание, а с неживыми, как правило, алгоритм...»

Примерно с минуту она объясняла способы противодействия, а затем я испробовал их на практике.

Как выглядят в барьерном зрении киборги, помнилось ещё по миру-без-времени. Любительница рукопашных боёв госпожа Астоэ представлялась тогда сгустком зелёных нитей, ощетинившимся венцами-лучами, как у коронавируса.

Мел не ошиблась. Преследующие меня твари выглядели аналогично, только оттенком тусклее и лучами потоньше. По одному такому лучу каждая особь «выстреливала» в мою сторону. Практически так же как у того «безликого» чувака, который отправил меня из Парижа в эту пустыню. Тот, впрочем, тянулся цветастыми нитями не в меня, а в своих приспешников, но суть дела от этого не менялась. Безликий воздействовал ими на своих дружбанов, твари пытались взять под контроль мой разум.

Защититься от этой фигни оказалось и вправду несложно. Когда у тебя внутри целое море барьерной энергии, использовать её малую часть, чтобы поставить защитный экран, проблемы не представляло.

Как только я это сделал, с души словно камень свалился.

Мгновенно очистившееся сознание тут же наметило путь к спасению.

Вечно бежать от загонщиков я не мог, драться тоже, но обмануть их мог стопудово.

Пока бежал без оглядки, по сторонам практически не смотрел. А зря. Справа от меня на расстоянии примерно полкилометра тянулся обрыв. Насколько он уходил вверх, издали понять было сложно, но явно, что не на метр-другой и даже не на десяток, иначе я его просто бы не заметил.

Гранита или таких же твёрдых пород в местной пустыне не наблюдалось. Всё, что мне попадалось до этого, можно было расковырять арматуриной. Туф, известняк, доломит... Не знаю, как эти камни правильно назывались, но то, что они не намного прочнее обычной глины — в этом я был абсолютно уверен.

Заинтересовавший меня обрыв от ранее виденных скал ни по фактуре, ни по оттенку не отличался. Забраться на него смог бы, наверное, и любитель. А уж если бы ему в руки попал соответствующий инструмент, задача вообще становилась элементарной.

Следующие десять минут я постепенно забирал вправо. Твари бежали следом, не думая останавливаться. Обрыв становился всё ближе и, что ещё интереснее, его высота увеличивалась, достигая в пределе метров, наверно, семидесяти, а на такую гору́шку уже никакая саранча не запрыгнет, даже с разбега.

Выждав для верности ещё минуту и убедившись, что уже имеющейся у меня форы достаточно, я резко свернул к обрыву и понёсся к нему напрямик. Кузнечики-переростки бодро рванули следом.

Ржавая арматурина послужила мне неким подобием ледоруба.

Добежав до скалы, я буквально взлетел по крутому склону метра на три и с силой вонзил железку в первую попавшуюся расщелину. А затем, используя «ледоруб» как закладку, принялся ползти вверх по обрыву. Не скажу, что стремительно, но и не как черепаха. По крайней мере, когда стая преследователей добралась, наконец, до подножия, меня они уже достать не могли. Хотя, безусловно, пытались. И поначалу у них даже могло получиться. Первая гадина не допрыгнула до моей правой ноги всего каких-то полметра. Однако я всё же успел отдёрнуть ботинок, жвалы тварюги бессильно клацнули, и, не сумев ни за что зацепиться, она покатилась вниз. Беззвучно опять же, словно в немом ужастике.

В целом, подъём занял чуть больше семи минут. Достаточно быстро, учитывая условия восхождения. Всё это время твари бесновались внизу, даже не пробуя найти обходные пути.

«Ну, тупые!» — как говорил когда-то один известный сатирик.

Но мне это было лишь на руку.

Когда я забрался на самый верх и обессиленно рухнул ничком, пытаясь расслабиться и унять сотрясающую всё тело нервную дрожь, Мела вдруг сообщила:

«Дальше они за тобой гнаться не будут. Если они не видят добычу, она для них исчезает».

Ну, хорошо хоть так. Единственная приятная новость за последние два часа.

Заглядывать за край скалы, чтобы убедиться, что саранча про меня забыла, не стал — поверил «соседке» на слово. В конце концов, врать — это не в её интересах. Прикончат меня, умрёт и она. А мне ведь ей ещё подходящее тело искать, как просила Мельна... Ума не приложу, где его можно найти?..

Пока шёл дальше, снова страдал от жажды. Но возвращаться обратно к озеру меня сейчас ни за сокровища мира бы не заставили. Поэтому, делать нечего, продолжил искать источник воды и жизни. Только уже другой, без тварей...

Даже не знаю, откуда во мне возникла уверенность, что я его обязательно отыщу. То ли это Мела так на меня повлияла, то ли моя «моральная победа» над саранчой.

Подселенка, кстати, была совершенно права. Местная саранча от той, о которой я вспомнил, всё-таки отличалась. Та была технологически круче. Её возможности я оценил на Лирите. Полтора галактических года назад, когда десантировался на планету в составе боевой группы 37-го имперского легиона и получил потом за эту операцию свою первую и единственную за всё время службы награду.

Саранчи мы тогда накрошили целую кучу. Как мне потом рассказали, эти полуразумные твари путешествовали среди звёзд в режиме гибернации в специальных капсулах-биококонах, и когда на пути обнаруживалась обитаемая планета, коконы просто падали на поверхность, проснувшиеся «пассажиры» выбирались наружу и начинали жрать всё живое. Чтобы уничтожить биосферу планеты, рою обычно хватало двух-трёх недель, после чего среди саранчи появлялись матки, вокруг маток образовывались новые коконы, а когда их формирование завершалось, рой вновь отправлялся в космос.

Бороться с этими гадинами было трудно, но можно. Их главным оружием являлась внезапность, а ещё они умели плеваться плазмой, нарушать связь и ставить энерго- и гравиэкраны. Основной принцип борьбы с ними заключался в том, чтобы успеть вдарить по тварям в самом начале, пока рой не разбух и не расползся по всей планете. Как показали исследования отдельных захваченных особей, все они являлись генетическими конструктами, созданными с одной-единственной целью — очищать небесные тела от органической жизни. Вот только кто и когда их придумал и для чего запустил в обитаемый космос, оставалось загадкой.

Сегодня, мне кажется, я сделал существенный шаг на пути к объяснению этой тайны.

Оба типа «саранчи», межзвёздной и здешней, на мой взгляд, являлись подвидами одного и того же созданного кем-то конструкта. И пускай местные гады не умели работать с электромагнитной и гравитационной энергией, зато они могли то, что не могли делать её космические сородичи — управляли разумными, воздействовали на мозги, подчиняли, сводили с ума, уничтожали личность.

Конечно, я мог ошибаться, но, чтобы понять, так это или нет, требовалась статистика. А ещё лучше было бы просто найти того, кто этих тварей придумал, приставить к его башке ствол и спросить скучным голосом: «Нафейхоа?»

К новому источнику я вышел часа через три. Солнце к этому времени поднялось почти в зенит, от палящего зноя было невозможно дышать, намотанная на голову куртка заставляла нещадно потеть, а вместе с потом из организма уходили влага и соль. Честно сказать, я уже даже не шёл, а плёлся, с трудом переставляя увязающие в песке и спотыкающиеся о каменные неровности ноги.

Глинистая равнина мало-помалу сменилась песчаными россыпями. Когда на дороге встречались солончаки, я останавливался и заставлял себя принимать внутрь щепотку соляно́й пыли. Хотя бы малюсенькую, на миллиграммы, чтобы совсем уж не обезво́диться. Глотать солёную мерзость удавалось только усилием воли. В первое мгновение её хотелось попросту выплюнуть, а затем, когда она уже проскакивала по пищеводу, я еле удерживался, чтобы не вытолкнуть проглоченное обратно.

Словом, ещё бы часок-другой, и мне пришлось бы закончить свой путь не собственному желанию, а из-за того, что просто не смог бы переставлять ноги.

К счастью, до этого не дошло.

Появившуюся перед глазами картинку я принял сперва за мираж. Пересёк небольшую возвышенность и всего в километре по ходу вдруг обнаружил оазис.

Окончательно убедиться, что это не галлюцинация и не иллюзия, мне удалось, подойдя к нему буквально вплотную.

Оазис оказался совсем небольшим. Несколько гектаров «живой» земли, пара десятков пальм, жестколистный кустарник, трава и, самое главное — маленькое озерцо или, скорее, лужа, частенько, по всей вероятности, пересыхающая в дневные часы и вновь наполняющаяся водой ночью.

Недалеко от воды находился колодец — огороженная каменной кладкой яма с кожаным ведром, висящим на специальном крюке.

А ещё в этом островке жизни располагались навесы. Два ряда вкопанных в землю жердей, набитые на них перекладины, покрытые сверху выцветшей тканью, свисающей по бокам почти на всю высоту. Полотно, местами оборванное, громко хлопало на ветру, и это создавало ощущение какой-то непонятной заброшенности. Словно бы люди, которые здесь всё устроили, внезапно ушли и возвращаться не собирались...

Попав в оазис, я прежде всего занялся самовосстановлением. Добрёл до колодца, опустил внутрь ведро, поднял, зачерпнул, попробовал... Вода как вода. Тёплая, немного солоноватая, но для питья подойдёт. Хлебать сразу много не стал. Желудочных спазмов мне только и не хватало сейчас для полного счастья.

Утолив жажду, направился к пальмам. Нашёл под ними несколько десятков плодов, выбрал не сгнившие, почистил, помыл... Хорошие финики. Вкусные. Сто лет их не пробовал. Пальмы на других планетах имелись, но именно финиковых я там никогда не встречал. Видимо, Мела и здесь меня не обманула, сказав, что я нахожусь на Земле, только не совсем той, на которой родился и вырос. Может, попробовать опять уточнить, что значит «не совсем той».

«Слушай, Мел. А можешь сказать, чем эта Земля отличается от моей?»

«Она другая», — сухо ответила подселенка.

Я мысленно хмыкнул.

Снова не хочет рассказывать. Или не может... Если конечно не врёт.

«А чем другая?»

«Просто другая и всё. Похожая, но другая».

«А люди здесь есть?»

«Люди... есть, — с заминкой откликнулась Мела. — Только они тебе не понравятся».

«Почему?»

«Скоро узнаешь», — посулила соседка...

Ну, вот и поговорили. Хотя ничего другого я, в общем-то, и не ждал...

После короткого перекуса пришло время заняться навесом.

Что под ним прятали аборигены? Почему от Солнца укрыли?..

Откинув полог, я вошёл внутрь. Вошёл и опешил.

Под навесом лежали люди.

Точнее, они были сложены в ряд, словно шпалы, от края до края.

Кто их сюда положил? Зачем? Почему они не выглядят мёртвыми?..

Я медленно шёл вдоль навеса и всматривался в лежащих.

Мужчины, женщины, пара подростков...

Ровненько так лежат, одинаково. Ноги вытянуты, руки по швам, головы запрокинуты...

Осторожно дотронулся до ближайшего.

Окоченения нет.

Дыхание? Вроде имеется. Пульс тоже, но редкий — по три удара в минуту. Как будто бы летаргия какая-то.

Но самое главное — лица. Хотя глаза и закрыты, во всём остальном — точь-в-точь как у тех, которых я встретил в Париже. Черты такие, что совершенно не за что зацепиться. Эдакие «безликие близнецы», вне зависимости от возраста, пола и телосложения. Даже в барьерном зрении они выглядели одинаково — тусклые зелёные сгустки без какого-либо отличия друг от друга.

«Зачем они здесь?»

Мысленно прозвучавший вопрос вызвал неожиданный отклик.

«Склад. Или, если хочешь, резерв», — буркнула Мела.

«Резерв? Для чего?»

«Скорей, для кого, — продолжила подселенка. — Большего, извини, сказать не могу».

Я досадливо крякнул. Видимо, надо спрашивать по-другому. С другими формулировками, более, так сказать, приземлёнными.

«Ладно. Спрошу по-другому. Ты говорила, что переходы между мирами тяготеют к источникам жизни. Здесь такой переход имеется?»

«Нет».

«Совсем нет?»

«Пока нет», — уточнила после короткой паузы Мела.

Ага. Пока — это уже кое-что. Поехали дальше.

«Этих безликих можно использовать, чтобы вернуться?»

На этот раз пауза длилась дольше.

«Думаю... можно».

«Подскажешь?»

Подселенка молчала почти полминуты. Но затем всё-таки выдала:

«Я знаю, что в твоём мире есть поговорка клин клином. Её и используй».

«И это всё?»

«Всё».

Я почесал в затылке. Подсказка получена, осталось понять, что за ней кроется.

Снова пройдясь вдоль лежащих, я внимательно осмотрел всех через барьер. Удача улыбнулась мне на самом последнем, дальнем, до которого в прошлый раз попросту не дошёл. В отличие от других, аура этого горела оранжевым, а не зелёным. В то же мгновение в голове у меня словно бы что-то щёлкнуло.

Из Парижа меня сюда отправил точно такой же «оранжевый». Если принять сказанное Мелой буквально, то, чтобы вернуться на свою Землю, надо, чтобы здешний «оранжевый» сделал бы со мной то же самое, что и его парижский собрат. И для начала, этого чувака требуется разбудить.

Будил я его минут, наверное, десять. Что только не перепробовал. И тряс, и пинал, и ставил на голову, и поливал водой, и орал ему на ухо матерные частушки... Всё тщетно. Клиент приходить в себя не хотел. Так и оставался безмозглым, несмотря ни на какие потуги...

Ситуацию спасла очередная подсказка от Мелы:

«Физическое воздействие не поможет».

В ответ я уже собирался сказать ей что-нибудь саркастическое навроде «Спасибо, кэп», но замер от внезапно пронзившей меня догадки.

Местная саранча ведь не просто так пробовала влиять на моё сознание. Наверняка ведь, она уже проделывала это с другими. Такими, как например, эти безликие. Может быть даже, они и стали такими благодаря саранче. И управлять ими можно, наверное, точно так же — ментальным воздействием. А «ментальное» здесь — это тот же барьер или энергия времени, которой во мне сейчас хоть отбавляй.

Несколько раз вдохнув-выдохнув, я молча встряхнул руками, сосредоточился, а затем резко «пальнул» в безликого энергетической нитью. Трёхцветной — алой, белой и золотистой. Сто против одного, эти три цвета должны были означать для него врага. Недаром ведь под эстакадой в Париже его «дружки» со мной даже не разговаривали, а сразу же начали убивать.

Эффект от использования барьера превзошёл все мыслимые и немыслимые ожидания.

«Оранжевого» буквально подбросило. В воздух взметнулись тучи песка. Всё ограниченное навесом пространство заволокло серой пылью, и сквозь неё в мою сторону блеснули заполненные белёсой мутью глаза. В то же мгновение оживший безликий выбросил вперёд руки, словно бы от чего-то отталкиваясь...

Сверкнула яркая вспышка...

По локтям и коленям ударил грязный асфальт...

По нависающему над головой метромосту прогрохотал поезд...

Глава 6

Подсказка сработала. Я вновь находился в Париже. Правда, уже не в том месте, где на меня напали безликие, а чуть подальше, метрах примерно в трёхстах, но не суть. Главное, моё возвращение состоялось и теперь мне, кровь из носу, требовалось понять, что это вообще было и почему?

Лежавший в кармане смартфон пискнул, сообщая, что сеть обнаружена. Судя по высветившемуся на экране времени, с момента моего исчезновения здесь прошло всего полтора часа.

Странно, конечно, но не настолько, чтобы уже бросаться паниковать.

«Тебе повезло, — сказала внезапно Мела. — Тебя перекинули через барьер наобум, неизбирательно, просто как возможную угрозу».

«Хм... Ты хочешь сказать, что есть некто, кто следит за нашей Землёй, и если на ней происходит что-нибудь для него угрожающее, он отправляет сюда безликих, и они эту угрозу уничтожают? Так?»

«Ну... не совсем, но похоже».

«Понятно. А если бы этот некто действовал не наобум?»

«Если бы на тебя охотились избирательно, то перекинули бы прямиком в Цита...»

Договорить она не успела, а если бы и успела, то я не сумел бы дослушать. Потому что в это мгновение меня вдруг скрутило приступом жесточайшей боли. Голова буквально раскалывалась, внутренности выворачивало наизнанку, кости крошились в невидимой мясорубке, судороги сотрясали всё тело, перед глазами висело кровавое марево, стянутая спазмом глотка беззвучно вопила, не в силах исторгнуть из себя хоть каплю зажатого в лёгких воздуха...

Когда же я наконец выдохнул и вновь получил возможность соображать, то обнаружил себя лежащим на боку в позе свернувшегося эмбриона, с подтянутыми к брюху коленями, разодранными в кровь кулаками, мокрым, как мышь, и трясущимся, словно в падучей.

Кое-как оклематься получилось не раньше, чем через минуту. Боль отпустила, лихорадка ушла, в глазах более-менее прояснилось.

Рядом никого не было.

Снаружи меня не били.

Судя по взбесившейся ауре, меня ударили изнутри.

Но этот удар нанесли отнюдь не по мне. Его нанесли по Меле. Точнее, это она сама его себе нанесла, решив сказать то, что нельзя. Может быть, даже случайно, не разобравшись, забыв о последствиях.

«Мела, ты как?» — спросил я её, судорожно сглотнув.

Ответа на мой вопрос не последовало.

Барьерный рисунок живущей во мне виртуальной личности был еле заметен. Тусклый бело-ало-золотой огонёк пульсировал на грани исчезновения. Слабая вспышка, тьма, вспышка, тьма, вспышка, тьма... Они чередовались неровно, то замедляясь, то ускоряясь, грозя пропасть навсегда...

Даже не представляю, что испытала Мела, если по мне этот удар пришёлся лишь опосредованно, но я от него чуть не сдох.

Единственное, чем я сейчас мог помочь ей — это хоть как-то стабилизировать её ауру, чтобы она горела, а не мерцала. Технически это было несложно. Почти как замазать раствором трещины на стене или залепить пластырем раны. Вот только вместо раствора и пластыря приходилось использовать часть себя. Часть моего рисунка, энергии, личности...

Я вырывал-вытягивал разноцветные нити из своей ауры и наносил их на ауру Мелы, стягивая прорехи, штопая дыры, разглаживая неровности... На стабилизацию ушло около двух минут, но результат того стоил. Рисунок соседки горел теперь ровно, но, чтобы окончательно восстановиться, ей требовалось время. Сколько конкретно, не знаю, но то, что не менее суток — железно...

В списке не отвеченных вызовов значились только два имени: Пао и Ан. Пока я отсутствовал, они звонили мне раз, наверное, сорок. Оно и понятно. Пропал неизвестно куда и даже сообщения не оставил. А дамы, ясное дело, волнуются. Нехорошо...

Ткнув в последнюю запись, поднял телефон к уху.

— Дир! Ты?! — закричала «труба» голосом Пао.

— Я, а кто же ещё?

— Куда ты пропал? Мы тут чуть с ума не со...

— Вы сейчас где? — перебил я её.

— Ан пошла информацию собирать, в полицейский участок. А я сейчас рядом с тем местом, где ты должен был ждать её.

— Отлично! Никуда оттуда не уходи. Я сейчас буду...

До нужного закутка под мостом я добежал за пару минут.

Закуток был огорожен сигнальной лентой. Внутри суетились местные полицейские.

Останавливаться и проявлять интерес я не стал. Сделал вид, что просто прохожу мимо, и направился к следующему пролёту под эстакадой, откуда мне уже подавала знаки прячущаяся возле опоры миледи.

— Давно здесь? — как ни в чём не бывало спросил я её, когда подошёл.

— Сорок минут, — посмотрела она на часы, затем перевела взгляд на меня и всплеснула руками. — Боже! Ты где так изгваздался?

— Потом расскажу. А ты пока объясни, зачем тут полиция и что Ан в участке забыла?

Паорэ принялась объяснять.

Судя по её сбивчивому рассказу, дело обстояло так.

Анцилла явилась на место моей драки с безликими, когда там уже вовсю работали полицейские. Два трупа, ещё двое раненых и двое каких-то арабов, совершенно невменяемых с виду, вероятно, под дозой. Именно это ей удалось увидеть, пока её не прогнали «ажаны». Меня она в закутке не нашла, на звонки я не отзывался, и тогда герцогиня позвонила Паорэ.

Та прибежала из библиотеки минут через двадцать. Посовещавшись, подруги решили разделиться. Пао осталась ждать меня здесь, экселенса отправилась за уехавшими полицейскими и задержанными. Ей удалось прицепить на одежду некоторым из них устройства слежения — камеры, маяки, микрофоны. Бывшей служащей Имперского Управления безопасности это большого труда не составило. Теперь, по словам Паорэ, Ан находилась где-то возле участка, слушала там все разговоры-допросы и пыталась понять, что случилось.

— Смещаться по времени вы не пробовали? — спросил я, когда рассказ завершился. — Ну, в смысле, назад откатить, чтобы узнать, что было.

— Пробовали, не получилось, — вздохнула миледи.

— Как так не получилось? — не смог я скрыть изумления.

— А вот так и не получилось. Пытались, но не смогли. Тут на промежутке между одиннадцать десять и двадцать словно какая-то блокировка стоит. Ни после, ни до тебя не было. А почему, непонятно.

— Ладно, — махнул я рукой. — Звони экселенсе. Пусть возвращается. Будем решать, что дальше...

Экселенса вернулась минут через десять и так же, как и миледи, удивилась моему затрапезному виду:

— Святые небеса! Где тебя так обтрепали?

— В гостинице расскажу...

По дороге Ан сообщила нам всё, что сумела узнать из прослушки.

Никого из задержанных и убитых в полиции опознать не смогли. Мало того, первых даже допросить не сумели. «Арабы» молчали, как рыбы, и просто пялились на полицейских абсолютно пустыми взглядами. Про меня в участке не знали. Сам инцидент местные следователи склонялись считать обычной разборкой между обкурившимися наркоманами из среды так называемых «беженцев». Меня это, в общем и целом, устраивало. Светиться в криминальных сводках желания не возникало.

К рассказу о собственных приключениях я приступил, когда мы пришли в отель и заперлись в номере. От своих женщин я ничего не утаивал... Ну, почти ничего. О чём не упомянул, так это о Меле. Раз с самого начала о ней не признался, делать это теперь уже не было смысла.

К тому, что я рассказал, дамы отнеслись более чем серьёзно. Шутка ли? Какой-то левый чувак отправляет их единственного мужчину неизвестно куда, а обратно он, несмотря на все свои суперумения, выбраться не в состоянии. Да ещё эта чёртова саранча... О её межзвёздном аналоге Анцилла, конечно, знала, но чтобы такие твари обладали возможностями псиоников, слышала в первый раз.

Разными каверзными вопросами они мучили меня часа полтора. А потом Ан объявила:

— Нет, так мы с этой фигнёй никогда не управимся. Сканер для гипносна у нас есть? Есть. Так что давай-ка лучше ложись, подключайся к прибору, а мы все твои приключения на камеру перекинем...

Вообще говоря, технология гипновидео, насколько мне было известно, частенько давала сбои и иногда записывала вовсе не то, что хотелось клиенту, но тут я возражать не решился. Даже во сне я никогда не изменял своим женщинам, так что если они и увидят что-то пикантное, это будет касаться лишь их двоих и никого больше. Да и потом навряд ли Анцилла будет пытаться вытащить из моего гипносна что-нибудь не относящееся к провалу во времени и пространстве...

Гипносеанс продлился до самого вечера. Именно столько, сколько у меня реально ушло на путешествие по пустыне.

Очнулся я с больной головой. Не такое это простое дело проходить посекундно всё, что успел пережить, и вспоминать то, что уже частично забылось.

Герцогиня и баронесса сосредоточенно смотрели в экран прибора и о чём-то тихонько шептались.

— Ну что, получилось?

Дама подняли головы, быстро переглянулись и прыснули в кулачок.

— Добрались до моих тайн? — изобразил я кривую усмешку.

— Они у тебя все какие-то... однообразные, — пояснила Паорэ. — Но интересные, не отнять.

— Но это не главное, — продолжила экселенса. — Главное, что мы получили всё, что хотели, и теперь пробуем совместить твой сон со здешней реальностью.

— Не понял, — нахмурился я. — Что значит, пробуем совместить?

— Мы полагаем, что та пустыня, куда ты попал, имеется также и здесь, на вашей планете.

Я почесал в затылке. Предположение годное. Странно, что сам до этого не додумался...

— И как успехи?

— Вот, смотри...

Пао оторвалась от экрана и уступила мне своё место.

Пар похожих картинок набралось около трёх десятков. Сомнений не оставалось. На нашей Земле и вправду имелась точно такая же местность, как та, где я побывал.

— Впадина Каттара, — прочёл я легенду под картой. — Ливийская пустыня, Египет, южнее Мерса-Матрух.

— Предлагаю слетать туда прямо сейчас, — заявила Анцилла.

Я покачал головой:

— Нет.

— Нет? Почему нет? — удивились подруги.

— Потому что нам неизвестно, что послужило причиной появления здесь этих непонятных безликих. Может быть, именно наши прыжки по планете туда-сюда спровоцировали наших врагов на действие.

— Что за враги? Почему не знаю? — мгновенно отреагировала экселенса.

— Думаю, что те самые, про которых нам говорила Мельна, — пожал я плечами.

— Да, но она говорила про одного врага, а не про многих.

— А разве это что-то меняет? — взглянул я на Ан.

— Ты прав. Разница только в количестве, — кивнула она после секундной паузы.

— Так что будем делать-то? — спросила Паорэ. — Неужели оставим как есть?

— Естественно, нет, — улыбнулся я. — Просто в эту пустыню мы полетим легально, на самолёте...

Удивительно, но за четыре недели нашего пребывания на Земли мы как-то ни разу не пользовались авиатранспортом. На дальние расстояния прыгали через шестимерную свёртку, для ближних брали машину.

Перелёт из Парижа в Каир моим дамам понравился. Ещё бы! Путешествовать на бизнес-джете — совсем не то, что эконом-классом на лоукостере. Удовольствие дорогое, но оно того стоило. Впечатлений хватило с избытком. Флаер или космический корабль ничего похожего не передаст. Даже на Анциллу подействовало, хотя уж кому-кому, а представительнице имперской аристократии к подобному не привыкать. Впрочем, причина простая. В Империи Бохав чрезмерная роскошь считалась в высших кругах моветоном, поэтому даже будущие герцоги и герцогини воспитывались в относительном аскетизме.

В Каире мы надолго не задержались. Арендовали небольшой частный самолётик и отправились в Александрию, а уже там наняли геликоптер с приличным запасом дальности и полетели на нём осматривать красоты Каттарской впадины.

Озера с белым дном, саранчи и безликих мы естественно не нашли, но всё остальное оказалось на месте. Ландшафты, по крайней мере, совпали процентов на девяносто. Глинистые распадки, скальные выступы, известняковый обрыв... оазис, где я обнаружил безликих... В последнем, правда, полотняный навес отсутствовал, и пальмы располагались чуть по-другому, но и водоём, и колодец, и окружающие холмы — всё это имелось в наличии... Плюс бедуины, которых в моём путешествии не было...

Пилот опустил машину рядом с оазисом, мы двинулись общаться с аборигенами.

Простая бумажка в сто евро сделала их удивительно разговорчивыми. Толку от этого, впрочем, не вышло. Действительно полезной информации мы от них не получили. Большую часть разговора замотанные в грязные шмотки кочевники масляно пялились на моих женщин и тихо шушукались между собой, вероятно, прикидывая, как бы заполучить их в свой бедуинский гарем. Пришлось от греха свернуть нашу «дружескую» беседу. Гарем бы они, ясен пень, не пополнили, но убивать дураков из-за такой ерунды мне не хотелось.

Удивительно, но более-менее интересные сведения нам предоставил пилот. Сказал, что может показать одно любопытное место, которое с земли не увидишь, но с высоты оно смотрится великолепно.

Сказано-сделано.

Полёт куда нужно занял меньше четверти часа.

— Смотрите, — указал вертолётчик, зависнув над словно бы выдолбленной среди скал котловиной. — Старые люди называют это место озером иблисов.

— Тут же воды нет. Почему озером? — удивилась Паорэ.

— Не знаю, — пожал плечами араб. — Возможно, что раньше вода тут была, но я про это не слышал...

* * *

Из Египта в Россию мы выбирались тоже на самолёте. Точнее, на самолётах. Кружным путём, через Турцию, Азербайджан, Казахстан. А дальше, на внедорожнике через неохраняемую степную границу около Орска. На этом маршруте, памятуя о въедливости отечественных погранцов, настоял лично я. Российские паспорта у нас были девственно чистыми (ни разрешений, ни отметок о въезде-выезде), а к иностранным требовались официальные визы.

В итоге, в моём родном городе мы оказались лишь на вторые сутки.

Паранойя, конечно, но лучше, как водится, перебдеть.

Дома ничего за время нашего отсутствия не изменилось. Обчистить квартиру никто не пытался, электричество не выключалось, оставленный Ан звёздный сканер работал в прежнем режиме.

— Надо ловить на живца, — с ходу выдала Пао, когда мы принялись обсуждать, что делать дальше.

— Кого предлагаешь? — деловито поинтересовалась Анцилла.

— Да кого угодно. Меня, тебя, Дира... — посмотрела на меня баронесса. — В любом случае, ловить будем вместе, так что никакой разницы.

— Ты ошибаешься, — не согласилась Ан. — Что-нибудь может пойти не так, а по закону подлости так и будет, поэтому живцом должен стать человек подготовленный. Больше всех опыта спецопераций, наверное, у меня, и значит...

— Как это у тебя?! — не дала ей договорить Паорэ. — Да я, если хочешь знать...

— Постойте, постойте! — остановил я едва начавшуюся перепалку. — Вы бы сперва объяснили мне, что значит «на живца», а потом уже спорили.

Дамы переглянулись.

— Ну, это довольно просто, — принялась объяснять экселенса. — Найдём в городе какое-нибудь малолюдное место. Возьмём астросканер, барьерную камеру, чтобы фиксировать ауры, и кто-то из нас начнёт по-быстрому прыгать. В пустыню, обратно, в пустыню, обратно, в пустыню, обратно... Если проблема в этом, к нам обязательно отправят безликих. Ну, а мы будем ждать их. Вычислим, который из них оранжевый, захватим, допросим, проверим, откуда идёт управление...

— А что с остальными делать?

Герцогиня презрительно хмыкнула.

— Можем прикончить, а можем лишь руки-ноги переломать, чтоб неповадно было гоняться за нами.

— Добрая ты, — посетовал я без какой-либо задней мысли.

— Да уж какая есть, — ответно усмехнулась Анцилла...

Детали предстоящей операции обговорили за час. На дело, чтобы не терять время, пошли в тот же день, вечером. «Малолюдное место» я выбрал недалеко от продуктового рынка, за гаражами. Днём там народу полно, но, когда начинает темнеть, простых обывателей там не встретишь. Зато «непростых» в достатке. В смысле, у подрабатывающих на базаре приезжих, в большинстве своём, гастарбайтеров из ближнего зарубежья, «постоянным» жильём являлись те самые гаражи, которые местные сдавали южанам в аренду. Полиция, к слову сказать, появлялась там регулярно, но дальше обычных миграционных проверок дело, как правило, не доходило.

Зачем я решил охотиться именно здесь?

Причина простая. Потому что подозревал, что безликие не чужаки, они не приходят в наш мир откуда-то из-за «барьера». Скорее всего, наш неведомый и невидимый враг умеет каким-то образом использовать уже имеющийся на Земле «человеческий материал». В смысле, делает безликими кого-то из местных «отверженных» и даёт им приказ сделать то-то и то-то.

Недаром ведь во французской столице на меня напали «арабские беженцы».

В России, как думалось, на эту роль лучше всего подходили гости из Средней Азии. Нетолерантно, конечно, но «такова се ля ви». Поскольку, даже если таких покалечат или убьют, в девяноста процентах случаев всё спишут на так называемые разборки «этнических мафий».

Иначе говоря, чтобы наша ловушка сработала лучше, задачу противнику стоило облегчить. А свою следовало облегчить вдвойне: вооружиться, изучить заранее местность, установить приборы слежения, наметить пути отхода, выбрать позицию наблюдателя...

После недолгого спора, наблюдать и записывать видео я поручил Паорэ. Всё-таки из троих, в плане бойцовской подготовки, она была наименее опытной. Баронесса, конечно, надула губы, но, в конце концов, согласилась. С Анциллой, увы, этот номер не прокатил. Она твёрдо заявила, что будет участвовать в заварушке вместе со мной. Отговорить её, к несчастью, не получилось, поэтому хочешь не хочешь, пришлось прорабатывать операцию с учётом того, что драться с безликими мы будем парой. На мои доводы, что противников из-за этого может прийти вдвое больше, герцогиня лишь фыркнула и сказала, что так даже лучше, будет из кого выбирать. Женщина, что поделаешь...

На место мы прибыли в районе двадцати одного ноль-ноль. Засаду устроили по всем правилам: чтобы ни у кого из «праздношатающихся» и мысли не возникало, что здесь кто-то есть.

Проход за гаражами к реке между двумя полуразвалившимися каменными «сараями» мало того, что изобиловал разбросанным тут и там мусором, в нём ещё и освещения никогда не было, а солнце сюда даже днём не заглядывало. Благодаря прошаренному ночному зрению, это давало нам неоспоримое преимущество над противником. Плюс со стороны реки они к нам зайти не смогли бы, только со стороны гаражей, и, значит, Паорэ в будущей схватке имела не только идеальную позицию для наблюдения, но и в случае опасности могла легко отступить. Сама она, правда, об отступлении и слышать не желала, но это уже вопрос тактики. Как будет на самом деле, могло показать только реальное столкновение...

Когда мы разошлись по проходу в разные стороны, я глубоко выдохнул и скомандовал: «Начали!»

Наш с Ан прыжок через шестимерность вышел на загляденье синхронным и точным. В обычную 3d-метрику мы вывалились всего в двух шагах друг от друга с интервалом в доли секунды. В знакомом оазисе за трое прошедших суток ничего практически не изменилось. Из-за уже накрывшей окружающие холмы темноты нас никто не заметил. Выждав для верности секунд двадцать, мы так же синхронно вернулись обратно.

«Никого», — показала знаком Паорэ.

За следующие пятнадцать минут никто по наши души за гаражи не явился.

Ну что же, первая провокация не удалась, попробуем слегка изменить условия.

Второй прыжок я совершил в одиночестве и пробыл в пустыне больше минуты.

Противник не среагировал.

Спустя четверть часа то же самое сделала Ан. Увы, с тем же итогом. Безликие не пришли.

То ли мы радикально ошиблись в оценке причин, то ли избрали неверную тактику.

— А знаешь что? — взглянул я на Ан.

— Что?

— Давай-ка мы не в пространстве переместимся, а во времени. Хотя б на минутку. А?

— Давай. Но только я первая...

Анцила исчезла и через минуту снова возникла на том же месте.

Результатов мы честно ждали около получаса. Перемещением экселенсы во времени безликие не заинтересовались.

— Ладно, — махнул я рукой, поняв, что ждать дальше бессмысленно. — Давай я тогда тоже попробую, и если ничего не получится, сделаем перерыв на подумать. О’кей?

— О’кей...

Я вошёл в свёртку и переместился на минуту вперёд. В Париже, как помнится, было практически то же самое, только тогда дистанция перемещения составила полчаса...

«Внимание!» — поднятая рука баронессы мгновенно заставила насторожиться.

Неужели сработало?!

Я не ошибся. В поле зрения камер незваные гости появились всего через двадцать секунд, а ещё через столько же они появились и перед нами. Шесть тёмных фигур выскочили из-за угла и молча бросились в драку.

Судя по обвисшим треникам, майкам-алкоголичкам, трусам, тапкам на босу ногу, их выдернули то ли из-за стола, то ли вообще из кроватей. И это с лихвой подтверждало моё предыдущее предположение: что производят безликих прямо у нас, на месте, а не неведомо где.

Лица, как и в Париже — каламбурчик, однако! — казались все на одно лицо. В том смысле, что зацепиться взглядом там было не за что. Даже через «барьерное» зрение. Тусклые совершенно одинаковые зелёные сгустки в количестве пяти штук и один маячащий сзади оранжевый.

— Ан! Отвлекай их! Мой главный!

Экселенса поняла меня с полуслова.

Вооружённая бейсбольной битой (специально приобрели «не ломающуюся» алюминиевую), она принялась ловко крушить врагам руки-ноги. И пока она этим занималась, я, орудуя между делом лопаткой (калеча, но не убивая), рванулся к оранжевому «управленцу». Если кого-нибудь и допрашивать, то только его...

Подвернувшегося под руку зелёного я оглушил ударом плашмя. Второму, отлетевшему от Анциллы, врезал в коленную чашечку. Секундное дело, но, видимо, именно этой потери по времени мне не хватило, чтобы закончить работу. Сломать оранжевому управленцу руку, а лучше обе, я не успел. Гадёныш сумел-таки вскинуть их передо мной, и прежде, чем моя МСЛ обрушилась ему на запястья, он вывернул ладони наружу и полыхнул в меня «барьерным» огнём...