Враг рядом

Глава 1

Глава 1. Снадобье из чёрных грибов

Короля Эдрина я отравлю снадобьем из чёрных грибов. Пусть перед смертью посмотрит кошмары наяву. Жену его напою отваром диких перцев с болот — тем самым, от которого ведьмы в деревне выли и царапали себе лица. Больше не будет рубить головы служанкам Я повторяла это, пока набивала корзину: сушёные грибы, кора, склянки. Руки дрожали. Не от страха — от холода. Дом выстыл за ночь, потому что топить было некому. Вчера королевские гвардейцы забрали родителей и старшего брата. Меня не тронули: мне не было двадцати. А в Ксандриуме совершеннолетие — это не право голосовать. Это право считаться опасным. Сегодня мне исполнилось двадцать. Гвардейцы поторопились с выводами. Я накинула шаль, вышла на крыльцо и вдохнула утренний воздух. Пахло хвоей и дымом. Где-то внизу, в долине, горела деревня — той ночью, когда пришли за моей семьёй. Я смотрела на дым и не чувствовала ничего, кроме холода в ладонях. Двухэтажный дом на склоне горы. Зелёной, как все горы Ксандриума. Здесь живут те, у кого нет магии. Те, у кого она есть, живут где хотят — а хотят они, конечно, во дворце. У меня магии нет. Ни капли. Мама говорила — это к лучшему: магов Эдрин убивает первыми. Я спустилась к лесу. Полчаса ходьбы — и вот опушка. Птицы пели, ветер шевелил листву, цветы пахли так, будто в этом мире никто никогда не умирает. Только я осталась одна. Единственное несрубленное дерево в своём лесу. И, может быть, именно поэтому — свободное. Свободное сделать то, о чём я мечтала с детства: придумать магию, которой меня обделила природа. Магию из трав, корней и злости. Когда корзины отяжелели, начало темнеть — Кхмк, — проскрежетало под пышным кустом. Я вцепилась в ручку корзины — в ладонь вонзились прутья. Попятилась, напоролась лопатками на ствол дуба и замерла. — Кхкх, — тяжело кашлял кто-то на земле. Я пригляделась. Вокруг куста земля была в красных пятнах. У толстых корней виднелись человеческие пальцы. — Кто здесь? — выпалила я, не успев подумать. Кашель прекратился. — Я, — прохрипели в ответ. Папа говорил: если в лесу что-то разговаривает на понятном тебе языке — опасность не так велика Эта мысль успокоила меня на две секунды. Пока я не вспомнила, что человек, забравший мою семью, тоже разговаривал на понятном мне языке. — И кто вы? Под кустом почесали голову, сглотнули. Лес молчал — слышно было каждый звук, будто каждой сове интересно, кто там валяется на земле. — Я… из королевской гвардии. Меня вчера ранили. Ладони у меня стали ледяными. Боги прислали мне вместо грибов целого гвардейца. Одного из тех, кто приходил «подчищать деревню от несогласных». — Вам нужна помощь? Под кустом хихикнули — и тут же застонали. — Нет. Что вы. Я тут просто полежу. Я так и планировал. Всё в порядке. Я громко вздохнула. Медленно подошла, держа корзины перед собой, как щиты. Раздвинула ветви. Молодой. Светловолосый. В дорогом обмундировании — таком, что и не снилось ни одному деревенскому охотнику. Кровь сочилась из раны под рёбрами, пропитала китель, орошала землю вокруг его крупного тела. Несколько мгновений я смотрела на эту кровь — и чувствовала постыдное, тёплое удовольствие. Словно это была моя месть. Маленькая, но моя.

Потом я присела рядом. — Что там у вас? — расстегнула китель, задрала рубаху. Рана скверная, но не смертельная. Пока не смертельная. — Вы… — он смотрел на меня мутными голубыми глазами. — Вы не боитесь? — Боюсь, — сказала я честно. — Но не вас. Я перевязала его наспех — как учила мама, лучшая медсестра горной деревни. Потом взвалила на тележку, в которой обычно возила сено. Он был тяжёлый, как мешок с камнями. Я тащила его в гору, задыхаясь, и всю дорогу думала: зачем Затем, чтобы он не умер вот так. Я ещё не знала, как именно дам ему умереть. Но точно не так — не в кустах, не от чужой стрелы, не без моего участия. Дома я уложила его на диван в гостиной. Он метался, бредил, звал какого-то Торна. Я сидела рядом, следила за его зрачками — не за размером, а за тем, как его ледяные голубые глаза рыщут по комнате, разглядывая образы, детали, символы. К счастью, до его пробуждения я успела обставить всё как надо. На стенах — чёрно-синие полотна с гербом нового короля. На полке — флаги, скрещённые мечи, портрет Эдрина в дешёвой рамке. Я купила всё это на ярмарке в прошлом месяце, когда ещё не знала, что буду мстить. Просто потому, что так делали все. Потому что так было безопасно. Он разглядел знакомые символы — и провалился в сон Я сидела в кресле напротив и смотрела на него. На то, как вздымается его грудь под бинтами. На то, как пальцы сжимают край одеяла. На то, как он дышит. Он был врагом. Он был ранен. Он был в моём доме.

И я ещё не решила, кем он станет: заложником, приманкой или первым в моём списке. Я встала, подошла к окну. Над горами вставала луна. Где-то там, во дворце, спал король Эдрин — и не знал, что в маленьком доме на зелёной горе его ждёт смерть. Я улыбнулась. — Спи, гвардеец, — прошептала я. — Спи, пока можешь.

Глава 2. Человек, который не смог отмыться Гартем вылил на себя ведро холодной воды. Потом — ведро горячей. Потом бросил оба ведра о стену. Они разлетелись на куски, и осколки брызнули по каменному полу. Одежда облепила его массивную фигуру, будто пыталась удержать от необдуманных поступков. Он смотрел на свои руки. Красные. Не от холода. — Вы так не отмоетесь от крови, — пухлый старичок переминался с ноги на ногу, держа в руках огромное полотенце. — Мой принц. Прошу вас. Гартем молчал. Продолжал лить воду из всех доступных чанов. — Мой принц, вы должны покориться дяде. Посмотрите на себя. Если король решит, что вы собираетесь объявить ему войну, если король узнает, что вы живы… — Он не король! — взревел Гартем, накидывая полотенце. Старичок подпрыгнул и замолчал, стыдливо прикрыв рот ладонью. — Вы пока не можете бороться с ним, — тихо сказал он. — Нужно дождаться поддержки от армии Майлериса. Ваша сестра… — Майлерисом правит муж моей сестры. Да. И, конечно, она придёт на помощь. Конечно, она, как и я, убита горем. — Гартем посмотрел на свои руки. — Но времени слишком мало, Торн. Действовать нужно быстро. Я не могу сейчас горевать. Я не могу даже отмыться от крови отца. Он умер у меня на руках. Я держал его, пока он… Он замолчал. Снова уткнулся лицом в полотенце. Махровые нити гладили его по грубым небритым щекам. На миг он с силой зажмурился. Свист. Гартем распахнул глаза. Торн лежал на полу. Из спины торчала стрела — по самое оперение, утопая в крови. Старик ещё дёргался. Пальцы скребли камень.

— Торн! — Гартем рухнул рядом, перевернул его. — Торн, смотри на меня. Смотри на меня Старик открыл рот. Из него вышло что-то мокрое, невнятное. Глаза закатились. Вторая стрела просвистела над ухом Гартема. Третья вонзилась в плечо — возле самой шеи. Он зарычал, рванул древко, и кровь хлынула по руке. Люди в чёрных плащах — не гвардия, наёмники, у наёмников нет гербов — вышли из тени. Четверо. Пятеро. Гартем успел свалить одного, прежде чем темнота накрыла его. --- Дальше — урывками. Его тело везут на лошади. Он соскальзывает с седла, и чужие руки подтягивают его обратно. Глаза не открываются. Сознание меркнет. В горах ночь. Женские крики. Кто-то умоляет кого-то отпустить. Он слышит свой голос — хриплый, чужой, — но не помнит, что говорит. Запах травы. Ветки бьют по лицу. На ухо шепчут второпях, горячо: — Спросят — всегда отвечайте, что вы верный новому королю гвардеец. Скрывайтесь в этой глуши, пока не восстановите силы, мой принц. Мы свяжемся с вами, когда подоспеет армия вашей сестры. Большего сделать не могу. Если боги за вас — вы спасётесь. Потом — тишина. -- Утро в горном лесу было на удивление приятное. Такое приятное, будто в этом лесу никто не умирал. Боль вытекала из раны и разливалась по всему телу. Гартем лежал под кустом, уткнувшись щекой в сырую землю, и считал вдохи. Один. Два. Три. На четвёртом он сбился и закашлялся. Лес затих. Только чьи-то шаги отдавались мелким хрустом у самой земли.

Гартем притих. Боль не унималась, и он сдавленно кашлянул.

— Кто здесь? — женский голос. Дрожащий, но отчаянно пытающийся казаться твёрдым. Он не ответил. Сил не было. — Кто здесь? — Я, — прохрипел он наконец. Хотел добавить ещё что-то — про рану, про то, что не опасен, — но язык не слушался. — И кто вы? — не унималась невидимая женщина. Повисла тишина. Гартем услышал её прерывистый выдох — будто она собирала силы для смелого порыва. — Я… из королевской гвардии. Меня вчера ранили. Он закрыл глаза. На секунду будто уснул. Когда глаза распахнулись — на него смотрели зеленовато-карие глаза девушки. Она зажимала его рану, не глядя на неё, а с подозрением изучая его лицо. Конечно. В забытой богами горной деревне не могут знать в лицо наследного принца. Она хочет убедиться, что он из гвардии. Нужно, чтобы убедилась. Нужно, чтобы поверила. Он снова провалился в беспамятство. --- Его везут на чём-то в гору. Блеянье баранов. Солнце светит сквозь веки. Какая-то колымага на маленьких колёсах тащит его в дом. Неужели эта хрупкая девушка дотащила его? Может, магия? Надо открыть глаза. Потолок. Потолок ни о чём не говорит. Стены и полки. Стены и полки во флагах и символах скрещённых мечей. Чёрно-синее. Герб нового короля. Он в доме приспешницы врага. Гартем закрыл глаза. И, вопреки всему, улыбнулся. Весьма удачно.

Глава 3. Первая ложь

Ночью Гартем проснулся от боли. Рана пульсировала, отдавала в плечо, в шею, в зубы. Он лежал на диване в чужом доме, укрытый чужим одеялом, и смотрел в потолок. Где-то в темноте тикали часы. Пахло лимоном и травами. А потом он услышал голос. — Тэрин, — тихо, почти шёпотом, из соседней комнаты. — Тэрин, не уходи. Гартем замер. — Я всё сделаю. Я отомщу. Только не уходи. Женский голос. Она говорила во сне. Гартем лежал неподвижно и слушал, как она дышит — тяжело, прерывисто, будто плачет. Он не знал, кто такой Тэрин. Брат? Муж? Отец? Он не должен был ничего чувствовать. Она — приспешница врага. Она — никто. Она — инструмент. Но он лежал в темноте и слушал, как она плачет во сне, и не мог заставить себя закрыть глаза. --- Утром она вошла в гостиную с ковшом молока и куском хлеба. Волосы собраны, лицо бледное, под глазами тени. Будто не спала вовсе. — Проснулся, — сказала она. Не вопрос. — Проснулся, — согласился Гартем. Она поставила еду на стол, присела в кресло напротив. Смотрела на него. Долго. Изучала. Гартем взял хлеб и откусил. Обычный хлеб. Чёрствый. Но он был голоден так, что готов был съесть всё. — Как тебя зовут? — спросила она, промывая рану. — Гар… Гарт. — Гарт? — она приподняла бровь. — Что за имя? Как козлиная кличка. Гартем улыбнулся. — А тебя как зовут? — Лирай. Она промокнула рану чистой тряпкой. Гартем сжал зубы. Не показывать боль. Никогда не показывать боль. — Кто тебя ранил? — спросила она. — Кто меня ранил? Она приподняла брови и взглянула на него, как на слабоумного. — Ну, не медведь же выстрелил в тебя из лука? Гартем смотрел на неё. Она не отводила глаз. Лимонный запах стоял на всю комнату, и глаза его слезились, но он не мог позволить себе моргнуть. — Откуда ты знаешь, что в меня стреляли из лука? — спросил он. — Я разбираюсь в увечьях — Часто их лечишь? Лирай скривилась. — Часто их наношу. Она нарочно сильно придавила рану. Гартем сжал губы. Не застонал. Не отвёл взгляд. — Тебе плохо? — с нескрываемым наслаждением прошептала она. Гартем помотал головой и показал ладони, подняв руки, будто сдаётся. — Что ты. Мне хорошо. Она смотрела на него ещё мгновение. Потом кивнула — будто решила что-то для себя. — Ладно. Твоя рана больше не кровоточит. Я перевяжу её. Можешь приподняться? Он приподнялся. Рубашка на нём была разорвана — она сама разрезала её ночью, чтобы обработать рану. Девушка обхватила его торс тонкими руками, напряжённая и серьёзная, завязывала узел где-то сзади, у лопаток. Руки его были свободны. И на долю секунды показалось правильным заключить её в объятия. Прижать к себе. Почувствовать, как она дышит. Услышать, как она говорит — не во сне, а наяву. Ужасная мысль. Как можно так напугать девушку, спасшую ему жизнь?

Но ведь она поддерживает тех, кто убил его родителей. Может быть, стало бы проще, доверяй она ему? Может быть, она — его билет в тыл врага? Хотела она того или нет, ей пришлось обхватить Гартема, уткнувшись ему в плечо и заглядывая за спину, чтобы завязать этот злополучный узел. Её румяная щека, холодная и гладкая, как молодое яблоко, упиралась в него. Губы её, поджатые в недовольстве и даже в каком-то отвращении, то и дело кривились. — Ты живёшь одна? — спросил он, поймав её взгляд, спрятанный под длинными ресницами. — Не твоё дело, — она вгляделась в его глаза. Гартем усмехнулся. — Почему ты грубишь? Мы же не враги. Показалось, что она расслабилась. Руки её стали слабее, а пальцы нежнее касались спины. Зрачки перемещались медленнее, брови чуть опустились. — Ты что, плачешь?! — её брови опустились чуть ниже, зрачки уставились на него. Гартем нервно замотал головой и принялся тереть глаза. — Что?! Нет! Нет, конечно! Это всё твоё лимонное варево! — он указал на ковш. — Это вообще не слёзы… — Да. Конечно. Это дождь, — Лирай снисходительно улыбнулась и прикрыла ковш с кислым варевом железной крышкой. — Постой! Подожди, Лирай! Я не плачу. Поверь, я… — Я верю. Конечно, верю, — девушка сгребла в руки бинты, тряпки и примочки и собралась уходить. — Я тебе верю, только не плачь. Гартем сдавленно засмеялся, но тут же скривился от боли. — Не плачь и не умирай на моём диване. Не так-то много правил. Я пошла к коровам. — Куда? Лирай удивлённо обернулась у выхода. — К коровам. Знаешь таких? Или у вас во дворце не слышали, откуда берётся молоко? — Я не живу во дворце. Гвардейцы нового короля — наёмники. — А где ты живёшь? Гартем перекинул ноги на пол и, стараясь не застонать, сел. — В одной из деревень. Но там у меня никого не осталось. — И куда все делись? Гартем глубоко вздохнул. Думал над ответом. Действительно — что за странная история? Где твоя семья из деревни, козёл Гарт? — Их убила королевская армия. — Королевская армия? Ты об армии убитого короля? — Он был безумен, ты же знаешь, — верхняя губа приподнялась, когда он произнёс это. Слова были противны даже на вкус. — Как хорошо, что к власти пришёл король Эдрин. Гартем медленно кивнул, не сводя с неё взгляд. — Да. Как хорошо. Лирай встрепенулась и взглядом указала ему на подушку. — Лежи. Принесу тебе молока. — Не стоит беспокоиться. — Я не беспокоюсь. Хочу, чтоб ты как можно скорее ушёл. — Ушёл? — Выздоровел. Поправился и вернулся на службу к нашему славному новому королю. Гартему показалось, что враг его, сосредоточенный в одном маленьком теле, стоит прямо перед ним. Стоит и предлагает ему молока. Беспомощный и слабый, как и он, с незажившей раной. Будто силы равны. Будто можно бороться. Вот только одно его прикосновение — и девушка мертва. Или спит. Как повезёт. — Благодарю. Лирай. Гвардия не забудет твою помощь. Она вышла. Дверь скрипнула. Гартем остался один. Он посмотрел на свои руки. Чистые. Она отмыла кровь, пока он спал. Кровь его отца, кровь Торна, кровь наёмников. Всё смыла. Он сжал кулаки. А потом услышал — со двора, приглушённо, но отчётливо: — Гарт! Тут к тебе пришли! Гартем поднялся. Подошёл к окну. Осторожно, боком, выглянул. У калитки стояли двое. В чёрных плащах. Без гербов.