Враг мой. Один на один с драконом.

Глава 1

Драконы не живут на Земле, они обитают в мирах далёких звёзд. Все сказки и легенды о них теперь под запретом, ведь драконы — враги человечества.

Орбитальная станция «Рея»

Моя смена в медблоке закончилась. Я шла по узкому коридору к каюте, когда на меня налетел незнакомый мужчина.

— Анна Юрьевна?

Я непонимающе кивнула.

— Лазарева Анна Юрьевна? — уточнил он.

— Да. А в чём, собственно…

Договорить я не успела. Мужчина грубо схватил меня за руку выше локтя и потащил по коридору. От неожиданности я опешила.

— Почему вас не было на рабочем месте? — спросил он с такой интонацией, будто я прогуляла работу или ещё хуже.

— Моя смена закончилась, — бросила я зло и попыталась вывернуться. — Да прекратите! Что вы делаете?! Кто вы, чёрт вас дери?

— Вы мобилизованы на звёздный крейсер «Сокол-3». Он стартует в ближайшее время, — сказал незнакомец, не сбавляя шага и даже не поворачивая лица.

— Чего?! — я так удивилась, что перестала сопротивляться, а просто перебирала ногами. — Военный крейсер?

— Согласно предписанию, мы не можем стартовать без судового врача.

— Я-то здесь при чём? — заорала я. — Я не судовой врач!

Мужчина остановился, больно меня встряхнул и зло произнёс:

— В вашем досье, помимо прочего, значится «Лечебное дело».

— Да, но у меня нет опыта работы судовым врачом, — перебила я.

— Формально вы подходите. Других вариантов тут нет. Нам нужно стартовать.

«Что за чёрт?! Я гражданский специалист. Ни на какой крейсер не пойду. Бред какой-то», — подумала я и приготовилась вырываться.

Мужчина уловил это движение, отпустил руку и схватил меня прямо за шкирку.

— Вы хотите уклониться? Знаете, что это уголовно наказуемо? — проговорил он.

— О чём вы? Я гражданский специалист.

— «Рея» теперь под юрисдикцией военного ведомства.

Грубиян продолжал тащить меня по коридору.

— Да перестаньте! — я попыталась скинуть его руку. — Сама пойду. У вас всегда в ходу такая грубость?

— Нет времени на любезность, — он крепко схватил меня за запястье и продолжал тянуть вперёд.

Я только заметила, что коридор закончился, мы находились перед ангарами. Немногочисленные присутствующие таращились на нас.

— Я ничего не умею, — как-то неожиданно жалобно промямлила я.

Грубиян только вздохнул.

Так я оказалась на челноке. Незнакомец сам усадил меня в кресло, пристегнул ремни. После начал перечислять стандартные процедуры при экстренной мобилизации требуемого специалиста:

— Все, кому следует, будут оповещены, включая родственников. Все соответствующие документы направлены. Также не следует беспокоиться о вашем рабочем контракте, основные выплаты сохраняются, — он уже сидел в соседнем кресле и возился с ремнями.

Грубиян вроде бы представился, но я то ли не услышала, то ли не запомнила.

— Ваша должность скорее формальная. От вас не потребуется действий вне вашей компетенции, — добавил он.

На меня накатило оцепенение. Отстыковку я не почувствовала, но характерный гул нарастал, челнок следовал к кораблю. А я пыталась собраться с мыслями: «Насколько вообще правомочны такие действия? И что мне теперь делать?»

Похоже, я совершила несколько фатальных ошибок. Во-первых, выбрала медицинское образование. Во-вторых, согласилась на пятилетний рабочий контракт на орбитальной станции «Рея». Изначально это было спокойное и безопасное место, перевалочный пункт на одной из транспортных магистралей. За годы обстановка менялась, конфликт обострялся, на «Рее» всё чаще швартовались военные суда.

Казалось, линия столкновений приближается с каждым месяцем. Наша станция становилась всё более многолюдной. По большей части прибывали специалисты с военным чином. Вместе с населением станции росли мои рабочие обязанности. Пациентов становилось больше. Я занималась последствиями прыжков и прочими недугами, связанными с пребыванием человека в космосе. Встречались и химические ожоги, и отравления разной степени, серьёзные травмы, вызванные экстренным прыжком с неполным циклом защиты. Я знала всё о побочных эффектах прыжков и почти ничего о них самих.

В детстве у меня была мечта: оказаться на борту научно-исследовательского звездолёта. В инженеры я не годилась, в учёные тоже, вот и выбрала космическую медицину. Война внесла свои коррективы. Исследовательские миссии были отозваны, а звездолёты спешно перестроены в военные суда. Так в свои двадцать восемь лет я оказалась на станции «Рея» в должности второго врача.

От мыслей отвлекло движение рядом. Грубиян зашевелился, задев моё плечо. Он на меня не смотрел. Лицо напряжённое, коротко стриженные волосы, седина на висках. Внезапно мне стала неприятна его близость, теснота челнока, то, как сиденья лепятся друг к другу, как соприкасаются наши плечи. Я думала только о том, как хочу оказаться в своей каюте на «Рее», чтобы всё это было сном.

* * *

Крейсер «Сокол-3», как и все военные межзвёздные суда, имел крошечные жилые помещения и огромные грузовые отсеки. Служебные и жилые помещения состояли из трёх основных блоков: отсек гибернации, он же жилой, так как капсулы многофункциональны; медотсек, совмещённый с научным, и рубка. Санузел и пищеблок вообще сложно было назвать помещениями. Это всё, что я успела увидеть.

Знакомство с экипажем было кратким и сумбурным. Члены экипажа: капитан, старпом (тот самый грубиян), штурман, три бортинженера, оператор оружия направленного действия, научный сотрудник (единственная женщина в этой команде) и бортовой врач, то есть я. Все, кроме меня, дополнительно имели военный чин и специализацию.

Мария, немолодая женщина с очень короткими волосами, смотрела на меня сочувственно.

— Раздевайтесь, — сказала она.

Неловкими движениями я начала стягивать форменный комбинезон медработника станции. Сначала меня шокировала эта бесцеремонность, пренебрежение личным пространством, такое спокойное отношение к чужой наготе. Вроде я понимала, что при такой тесноте и частых прыжках всё это обыденно для экипажа. Рутинная медицинская процедура. Но не для меня. Часть команды была уже «упакована», как выражаются астронавты, по-простому говоря, лежала в капсулах. Гибернационные капсулы располагались в два ряда в отсеке цилиндрической формы, по шесть с каждой стороны. Мария готовила препараты, одновременно задавая команды на дисплее капсулы.

— Вы что, выполняете функции медика? — спросила я.

— Да. Все здесь в той или иной степени взаимозаменяемы. Я часто за дока, — ответила она, не отрываясь от занятия.

Я вопросительно смотрела на неё.

— Мой профиль — биомеханика, — добавила Мария.

«М-да… Театр абсурда. Ну а я-то тут зачем?! Спасибо тупым предписаниям, — раздражённо думала я, а мысленно уже рвала на себе волосы от злости. — Ну надо же было попасть в такую ситуацию!»

Я вздохнула.

— Вы научитесь. Все процедуры стандартны. — Женщина улыбнулась доброжелательно. — Сейчас я сама. А в следующий раз вы. С препаратами знакомы?

«О да! Вот от последствий этой гадости я и лечу своих пациентов», — подумала я.

А вслух сказала:

— Да.

Я осталась в хлопковом топе и трусиках. Мария потянулась ко мне, ощупала густые волосы.

— Сможете зафиксировать так, чтобы они не двигались, не попали в рот или нос?

— Попробую.

Понятно, почему у всей команды почти лысые черепа. Я распустила волосы и начала плести тугую косу. Колосок — возникло в голове название. Вспомнилась мама, как заплетала она мои локоны. В душе царапнула мысль о доме. Я отвернулась, делая вид, что вожусь с волосами.

— Готово. — Я помотала головой, косичка крепко держались.

Мария посмотрела внимательно.

— Места для датчиков сейчас побрею. Но потом, в следующий раз, придётся остричь совсем.

Я кивнула. Видимо, сейчас ей некогда было возиться или неохота.

— Оу… — Мария поднесла шприц к моему плечу. Как раз в том месте, где хватал меня старпом, наливался синяк.

— Вы что, сопротивлялись? — неловко спросила женщина.

— Нет.

— Простите… Вообще-то Алексей Петрович… — Мария замялась.

«Что Алексей Петрович? Хороший мужик? Или что она хотела сказать?»

— Уверена, он не специально. Мы все немного на нервах, — продолжила женщина.

Я ничего не ответила.

Плечо кольнуло. Я развернулась, подставив бедро для следующей инъекции. Мария без особых стараний быстро выстригла на моих висках и затылке небольшие участки. Остриженные волосы моментально втягивались мини-пылесосом. Момент, когда нужно будет ложиться в капсулу, приближался.

Честно говоря, прыжки меня всегда пугали. Для меня страшны не только последствия, но и сам процесс. Жутко, тем более когда знаешь, сколько всего может пойти не так. У военных считается, что со временем человек привыкает и организм адаптируется к негативным последствиям. На самом деле не всё так просто. В каждом конкретном случае всё индивидуально. Порой чем меньше прыжков, тем лучше. В целом порядок действий я знаю, поэтому забралась в капсулу, начала устраиваться. Хорошо ещё, что капсулы нового поколения, без наполнения жидкостью и инвазивных масок. По сути, сейчас весь гибернационный блок становится одной большой капсулой, защищающей тела во время прыжка.

У меня ничего не получалось, то ли от нервов, то ли от препаратов. Мария, готовившая оставшиеся капсулы, отвлеклась, посмотрела на меня.

— Сколько у вас было прыжков? — спросила она.

Я показала два пальца.

— Понятно, — сказала женщина.

Она подошла, стала помогать.

Из рубки слышались голоса. Вроде двое. Последние неупакованные. Похоже, капитан и кто-то ещё.

Мария ловко справилась с датчиками, проверила всё, закрыла крышку. Я смотрела сквозь мутную толщу стекла на такую же капсулу с мужским силуэтом напротив. Хотя нет, это, конечно, не стекло. Из памяти выпало название такого материала, ну и бог с ним.

Тихо и мерно шелестел насос. Нервная дрожь прекратилась, я почувствовала, как расслабляется тело. Наступило сладкое опьянение: так действуют препараты.

«Члены экипажа упакованы, — не к месту подумала я. — Или нет, упокоены. Упакованы — упокоены». Эта игра слов показалась мне остроумной, я улыбнулась.

«Не смешно», — прошептала я самой себе, засыпая.

* * *

— Да просыпайся же!

Я открыла глаза. Вокруг оказалась теснота и мужское лицо надо мной. Грубые руки хлопали меня по щекам. Несильно, но ощутимо болезненно. Увидела спину Марии. Она склонилась над соседней капсулой. Я попыталась сосредоточить взгляд на мужчине.

— Ну? Очнулась? Давай, давай, — он буквально вытащил меня из капсулы, сунул в руки пакет. — Одевайся!

Это бортинженер.

«Иу-иу-иу-иу» — звук буквально разрывал голову. Желудок скрутило. Я поспешно расстегнула молнию пакета, вытащила какие-то тряпки, подставила пакет к лицу и очень вовремя. Меня вырвало. Я застегнула пакет, отпустила его. Он медленно заскользил в невесомости. Действие было инстинктивным. Я порадовалась тому, что под рукой оказался пакет. Вряд ли собирать капли рвоты — приятное занятие.

Бортинженера и Марии уже не было рядом. Никто не обращал на меня внимания. Я начала ловить и собирать одежду, выданную мне в пакете. Стандартный комплект, слава богу, почти по размеру. Обычно мне велико.

Потребовалось несколько минут, чтобы одеться. За это время я почувствовала общую панику. Из рубки доносились короткие команды-выкрики. Сирена не унималась. Несколько человек стремительно пронеслись через отсек к шлюзовому. Старпом торопился в том же направлении. Я бросилась ему наперерез.

— Что происходит?!

— Навигация неверная, — он попытался продолжить движение. — Мы в самой гуще!

— Да что это значит? — я встряхнула его с неожиданной для самой себя силой.

«В самой гуще. Навигация неверная», — повторяла я про себя.

Крейсер большой, по сути, он не может маневрировать и уклоняться от вражеских залпов. Для непосредственных действий используют маленькие суда типа «Десантник». Крейсер прибывает на приличном расстоянии и высаживает «Десантников». Если навигация неверна, значит, крейсер выпрыгнул слишком близко и не смог уклониться. Поражённая этой догадкой, я замерла. А старпом, наоборот, вцепился в меня и потащил. Привычка у него, что ли, такая?

— Одевайся! — он толкнул меня в шлюзовой отсек.

— Да я одета, — я непонимающе смотрела на него.

— Скафандр, дура! — прикрикнул мужчина.

«Скафандр? Зачем?» — заторможенно подумала я.

В шлюзовом двое уже облачились в аварийные костюмы. И тут до меня дошло, что скафандр нужен для посадки в «Десантник». Костюмов осталось несколько.

— Шевелись! — прокричал старпом. Он был рядом, одевался.

Я старательно повторяла движения грубияна. Сначала штанины, подтянуть оболочку вверх, надеть её на плечи, поочерёдно просунуть руки в рукава, протолкнуть голову через раму гермошлема. Дальше нужно надеть шлемофон, состыковать электроразъёмы. Тут вышла заминка. Подобных навыков у меня не было. Старпом оделся и начал мне помогать. Кроме нас, в шлюзовом уже никого не было.

Внезапно меня будто толкнуло что-то огромное, всё завертелось, я ударилась обо что-то плечом, а головой — о раму гермошлема. Всё стихло, сирена больше не орала. Я висела в оглушающей тишине, не в силах пошевелиться. Плечо нестерпимо ныло. Но больше всего меня напугала тишина. После непрерывного «иу-иу-иу-иу» она казалась мёртвой.

— Алексей, — позвала я тихо.

Я потянулась правой рукой к гермошлему в инстинктивном желании открыть его, избавиться от пугающей тишины. Руку пронзила жуткая боль. Подвигала кистью: вроде ничего, работает.

— Алексей Петрович, — позвала я громче.

Он был рядом, но явно ничего не слышал, подлетел ко мне.

— Жива? — прочитала по его губам. Звуков не было.

Я схватилась за него, как утопающий за спасательный круг. Губы его шевелились, но слов я не понимала. Он вдавил что-то на моём гермошлеме, и я громко и отчётливо услышала окончание фразы: «Сука! Твою мать!» Я отстранённо подумала, что и в прошлый раз старпом, должно быть, говорил то же самое, и по губам читать я не умею.

— В «Десантник», живо! — прокричал Алексей.

* * *

В этом судне было ещё меньше свободного пространства. Пытаясь пробраться к креслу, я чувствовала себя червём. Алексей то и дело ругался. Я старалась как можно скорее занять правильное положение. Торопясь, ушибла правую руку, от боли даже слёзы навернулись. Из последних сил подтянулась левой, забралась в кресло, неловко набросила ремни. Спереди всё пространство занимали панели управления. По бокам — небольшие иллюминаторы: по одному с каждой стороны.

Старпом был уже в кресле:

— Давай! Твою мать! Ну?! Давай! — повторял он.

Я поняла: Алексей пытается отстрелить стыковочные крюки. В этот момент произошло сразу два события. Я почувствовала, как сминается что-то огромное за спиной. Это был не звук, а словно вибрация на уровне ощущений. И сразу же началось беспорядочное вращение. Сила тяжести вдавила меня в кресло, сначала играючи, словно на детской карусели, а через мгновение стало тяжело даже дышать. Казалось, будто на груди бетонная плита.

«Есть отстрел», — услышала я отработанную фразу.

Перед глазами стояла чёрная пелена. Голова стала свинцовой. Навалилась удушливая тьма.

* * *

Алексею чудом удалось выровнять корабль. В свете приборной панели выделялось его напряжённое лицо. Звучали голоса, сначала я ничего не могла понять. Безумно хотелось почесать висок. Я сняла перчатку, дотронулась до лица, нащупала огромную ссадину, застонала. От этого движения рука заболела сильнее. Голова кружилась, мысли путались. Некоторое время я просто слушала, пытаясь осознать происходящее. Голосами оказались радиопереговоры. Судя по всему, дела наши были плохи.

— Нас не слышат? Что-то со связью? — спросила я Алексея.

Он покачал головой:

— Мы только слушаем.

— Почему?

— Нужно сохранять радиомолчание.

— Почему? — повторила я.

— Физически нас не видно. Недалеко обломки. Излучают, как и мы. Если выйдем на связь, станем видны. — Мужчина провел пальцем по горлу.

— Что будет, если заметят?

— У меня нет второго пилота, корабль повреждён, — он закрыл глаза на секунду, помолчал, потёр виски и продолжил: — Чёрт! Не знаю, но долго мы не протянем.

Больше я ничего не спрашивала. Мы сидели молча. Алексей напряжённо смотрел на панель управления. Повисла тишина, будто любое слово могло нас выдать. Только в эфире звучали тревожные голоса, вспыхивали и обрывались на полуслове. Я почувствовала такой страх, какого до сих пор не знала. И вдруг поняла: «Я здесь умру». Ярко представила, как буду болтаться среди обломков, далеко от Земли, с этим вот мужиком.

«Я даже его не знаю. Как вообще это вышло?! Не схвати меня этот проклятый старпом, сидела бы я в своей каюте, а крейсер стоял бы у станции. Надо было сказать, что это не я, никакая не Анна Лазарева. Вот и всё. И все были бы живы».

В тесноте кабины пространство сузилось ещё больше. Мне показалось, что не смогу сделать вдох. Я, как могла, наклонилась вперёд, желая закрыть голову руками. Не получилось. Мешали ремни и чёртов шлем. «Я умру в этой консервной банке», — думала я.

— Ты чего? '— спросил Алексей.

Я всё ещё не могла вдохнуть. В моём воображении внутренняя обшивка сжалась так сильно, что угрожала меня сдавить. Бешено стучало сердце. Алексей что-то говорил, а я скребла руками по скафандру, пытаясь расстегнуть его на груди. Казалось, я умираю прямо сейчас. На задворках сознания появилась мысль: «Это паническая атака». Со мной такого не случалось, но каждый медик знает признаки тревожного расстройства. Осознание этого факта помогло мне сосредоточиться. Я отстегнула ремни, подтянула голову к коленям, постаралась сжаться в комок.

Стала повторять про себя: «Я не умираю. Не сейчас». Какое-то время так и сидела, пережидая, пока ледяные клешни ужаса меня отпустят. Сердце колотилось, и руки дрожали. Алексей бестолково гладил меня по плечу. Это раздражало. Он говорил всякую ерунду о том, какая я молодец и как хорошо держалась. Его рука была на моём плече, почти в том месте, где Алексей бесцеремонно хватал меня на станции. Это было последней каплей. Меня всё ещё трясло. Эмоции требовали выхода. Я повернула к нему лицо и медленно, делая паузу между словами, проговорила:

— Ты же убийца. Убийца.

Он ошарашенно уставился на меня. Убрал руку. Недавний ужас слегка отступил, уступая место злости и обиде. Захотелось вылить это всё на него, так чтобы у него рожу перекосило.

— Ты всех убил!

Мужчина смотрел на меня, а я продолжала:

— Мы все сейчас были бы на станции. А мне через полгода домой! Понимаешь? — на последнем слове мой голос надорвался, но я продолжила. — А теперь я сдохну здесь! Я, ты и остальные…

Его лицо и правда перекосило. Я не унималась. Меня несло на волне эмоций. Умом понимала, что обвинять его глупо. Но остановить этот шквал не могла.

— Вот скажи: зачем? Зачем ты меня притащил? Так не терпелось здесь оказаться?! — я хотела орать изо всех сил, но говорила почти шёпотом, голос дрожал.

— Хватит! Не понимаешь, что несёшь, — жёстко отрезал он.

Я заплакала, глупо и бестолково. Слёзы лились, и я ничего не могла поделать. Отчасти мне было стыдно за эту истерику. Алексей отвернулся. «Наверное, его, как и большинство мужчин, раздражают женские слёзы, потому что они не знают, что с ними делать».

Он повернулся к панели, и очень вовремя. Она словно ожила.

— Сучьи ящерицы! — выругался старпом. — Пристегнись. Быстро!

Я подтянулась, глубже усаживаясь в кресло, накинула ремни.

— Может, хоть наводить сможешь?

— Н-нет, — промямлила я.

— Твою мать! — Алексей схватился за голову и после секундного колебания заорал. — Шлем закрой. Подача с резервного блока.

Я сделала, как он сказал. В эту секунду мужчина обесточил панель, отключил все системы. Собственные аккумуляторы костюмов будут какое-то время качать кислород из баллонов.

— Что происходит? — прошептала я.

— Выиграем время. Нас заметили, но не наши.

— Что?

— Ш-ш… — Он поднял указательный палец. — Я думаю.

Теперь, когда в кабине царила тьма, я увидела в иллюминатор обломки «Сокола-3». Чтобы разглядеть их, приходилось напрягать глаза. Тусклый, еле уловимый свет очерчивал раскуроченный корабль. На фоне яркими точками выделялись далёкие звёзды. Они ослепляли, мешали сфокусировать взгляд на тёмном остове корабля. Я пыталась угадать приближение врага в мерцании крошечных точек.

— Какие планеты рядом? — задал Алексей риторический вопрос.

— Я даже не знаю, где мы! — Я развела руками в темноте.

Он достал откуда-то планшет и продолжал говорить то ли мне, то ли сам с собой:

— Сейчас рядом Гиза 581c. Если прорвёмся к ней, — старпом торопливо делал вычисления, открывая всё новые окна с данными. — Повреждён резервный бак. Если сделать быстрый рывок, должно хватить. Если повезёт, останется для манёвра в атмосфере. Или не останется…

Алексей продолжал бормотать, быстро перебирая пальцами по планшету. Я наклонилась к нему, вытирая мокрые щёки.

— Хочешь сесть? — перебила я.

Он кивнул, шикнул на меня. Я подумала, что нужно быть камикадзе, чтобы взять с собой девчонку в корабль, где требуются два пилота. В «Десантнике» один маневрирует, второй ведёт огонь. В теории это может делать один пилот, но тогда скорость существенно снижается. Да и технически корабль рассчитан на совместные действия двух людей.

— Слушай внимательно. Когда я включу питание, мы увидим, где и сколько ящериц. Нас тоже увидят. Я переключу всё управление на себя. Понятно? — Мужчина показал, водя пальцами по пустым экранам. — Я всё сделаю сам. Главное — не психуй, не ори, выполняй, что скажу. Поняла?

— Да, — выдохнула я.

Зажёгся тусклый свет, экраны ожили. И началась гонка.

Всё происходило стремительно. Алексей задал ускорение, пока компьютер ещё рассчитывал верную траекторию. Я видела на мониторах нашего врага. По счастью, он был один. Ничего толком не понимая, я лишь следила за происходящим и замирала от ужаса. В какой-то момент старпом начал маневрировать, уходя от огня. Меня то бросало из стороны в сторону, то вжимало в кресло. Дальше всё произошло в одну секунду. Алексей произвёл один-единственный залп. «Десантник» тряхнуло.

В нас попали. Мониторы расцвели красным. Казалось, корабль раскрутили и бросили, как пращу. Я снова почувствовала перегрузку. Грудь сдавило, каждый вдох давался с трудом. Я изо всех сил старалась сохранить ускользающее сознание. Снова удар, корабль вздрогнул. Всё вокруг завибрировало. Я увидела на мониторах, что мы вошли в атмосферу по слишком крутой дуге. Через мгновение уже было сложно сфокусировать взгляд. Все предметы вокруг казались алыми разводами. Пульсирующая головная боль словно разрывала мозг. Мне даже померещилось, что глаза выпирают из орбит. Окружающее представлялось красными пятнами.

Глава 2

Сначала была боль. Она проникала сквозь забытьё навязчиво и требовательно. Боль пульсировала в руке, гудела голова, и всё тело ныло. Окончательно очнулась я от сильного толчка, ремни впились в грудь. Это раскрылся парашют: часть системы торможения в нижних слоях атмосферы. В металлической обшивке над панелями я увидела себя: красное одутловатое лицо, выступающие на носу и щеках кровеносные сосуды, ни следа привычного красивого отражения. Веки казались набухшими, глаза слезились. Даже сквозь стекло шлема были видны красные пятна на белках глаз. «Зомби, честное слово, — подумала я. — Но жива, главное — жива!» Всё тело болело, будто меня били.

— Алексей! — позвала я.

Он не отвечал. Тогда я подняла руку, это оказалось неожиданно сложно после невесомости, и пихнула его в плечо. Никакой реакции. Лицо его было похоже на моё, хоть и не было красным. На носу и щеках также проступили сосуды, глаза закрыты.

— Алексей! — прокричала я громко. В голосе моём слышалась паника.

Дальше мне казалось, что я наблюдаю за всем происходящим со стороны. Я взяла его кисть, спустила перчатку, постаралась нащупать пульс: ничего. Меня трясло, я проверила ещё пару раз: ничего. Посмотрела на мониторы, спуск проходил в автоматическом режиме. Ощущения изменились, тело приобрело вес, каждое движение давалось с усилием. Боль пульсировала в голове.

«Не может быть. Показалось. Вот сядем, и придёт в себя. Нет, не может этого быть», — успокаивала я сама себя. Перспектива оказаться в одиночестве на непонятной планете пугала до смерти. Я продолжала уговаривать себя, хотя уже всё поняла. Накатила отчаянная безнадёжность. Хотелось плакать. Хотя глаза и без того слезились, и веки опухли. Для рыданий просто не было сил.

Приземление было далеко не таким мягким, как на гражданских судах. За пару секунд до удара раздались хлопки, запахло палёным. Вдруг меня будто поленом огрели. Зубы клацнули, чудом не прикусив язык. Не сразу получилось сделать вдох. Только это удалось, как судно накренилось, его потащила куда-то неведомая сила. Неожиданно движение прекратилось. Корабль накренился. Пилотские кресла висели боком, одно над другим, моё — над креслом Алексея. В нерешительности я выжидала, не хватало шею свернуть, слишком рано сбросив ремни.

В иллюминаторе надо мной виднелось синее небо в оправе причудливых ветвей. Я решилась выбраться из кресла. Это было непросто, поза неудобная. Пришлось поочерёдно отстегнуться и аккуратно спускаться в узкое пространство между панелями и Алексеем. Он висел на ремнях, руки безвольно опустились, голова наклонилась. Я снова взяла его за руку и долго прижимала пальцы к запястью. Пульса не было. Тогда я открыла шлем мужчины, просунула пальцы между шлемофоном и кожей к шее. Результат тот же. По моей спине пробежали ледяные мурашки. Я приоткрыла его веки, осмотрела, расстегнула скафандр, насколько позволяли ремни, ощупала. По всему выходило, что старпом давно уже мёртв. Его убило ускорение. «Убило его, но не меня. Почему? Он старше, организм изношен прыжками и невесомостью, а я молодая, здоровая и… Да нет, это бред какой-то. Алексей натренирован, подготовлен к перегрузкам, а я нет».

Я задумалась, но логичное объяснение не приходило на ум. За этими мыслями маячила более насущная: «Что делать?» Анализ причин как-то незаметно сменился образами моей скорой мучительной смерти. Первое — закончится кислород. Воображение подкинуло красочную картинку агонии. В этот момент я позавидовала Алексею. Наверняка он потерял сознание и умер, не почувствовал ни страха, ни боли.

— Чёрт! Ты настоящая свинья. Бросил меня здесь, — проговорила я и сразу устыдилась своих слов, хотя их никто не мог слышать.

«Я ничего не знаю о месте, где оказалась». В порыве внезапного озарения развернулась к мониторам и принялась вводить команды из тех, что знаю. Это простое действие оказалось сложной задачей в тесном пространстве перевёрнутого корабля. Мониторы тускло мерцали, некоторые не работали.

Я вводила команды, но ничего не происходило, только появлялась надпись: «Отсутствует питание». Тогда я принялась шарить вокруг в поисках планшета. «Был же планшет! Где?» Он нашёлся практически подо мной, на боковой панели, похоже, я на него наступила, пока спускалась к Алексею. На гладкой поверхности была вмятина с расходящимися в стороны трещинами. «Давай! Работай! Ну же!» Планшет работал. Но открылась только последняя страница, которую использовал Алексей. На движения пальцев планшет не реагировал.

Явно никто не рассчитывал, что на борту окажется медик, а не пилот. Открывшиеся формулы и расчёты ничего мне не говорили. Они были бесполезны, никак не отвечали на вопрос: «Что делать?» Я всматривалась снова и снова в разбитый экран в попытках что-либо разобрать. Единственное, что поняла: я на экзопланете земного типа. И, если пересчитать скорость вращения и движения по орбите, получается, что сутки здесь примерно на два часа длиннее земных. А суток таких чуть больше тысячи в году. Значит, период обращения вокруг звезды равен трём земным годам.

«Воздух? Что с атмосферой? Какой состав?» Чтобы это узнать, нужно перейти в другой раздел, а планшет не реагировал.

— Боже мой, да какая разница?! Всё равно здесь умру, — вслух проговорила я и отбросила планшет.

Вероятность существования пригодной атмосферы ничтожно мала. «Что делать? Продержаться как-нибудь до момента спасения? Глупо. Не будет никакого спасения», — это я понимала отчётливо. В «Десантнике» есть автоматический маячок, я была уверена. Но для устойчивого радиолокационного сигнала нужна энергия.

Словно услышав мои мысли, мониторы погасли. И без того тусклый свет исчез. Только иллюминатор выделялся ярким бельмом в темноте. Я запаниковала ещё больше. Измученному сознанию корабль представлялся склепом. Первым инстинктивным желанием было выбраться из тёмного тесного пространства. Ни о чём больше не думая, я полезла к люку.

* * *

Синева ослепляла. Сквозь тёмные ветви сквозила лазурь. Высокие кроны сине-зелёных деревьев (я их так про себя назвала) казались чёрными на фоне неба и были похожи формой на шляпки грибов-лисичек. Стволы деревьев-лисичек были сплошь усеяны грибами, по-другому их не назовёшь: маленькими и большими, выпуклыми и воронкообразными. Буйство красок всей этой флоры поражало воображение: от иссиня-зелёного и сине-зелёного до пурпурного. В первые секунды мне показалось, что всё вокруг синее. Позже глаза привыкли, и я смогла увидеть поразительные переходы цвета.

Там, где лучи света касались растений, проявлялась синева. Иногда эта синева плавно переходила в пурпурный на шляпках грибов. Растения в тени были более зелёными, и некоторые еле уловимо люминесцировали. Между деревьев стелился ковром мох. Встречались кусты, похожие на маковые коробочки, и гигантские «сухоцветы лотоса». Сознание находило земные аналоги увиденным образам.

Оказавшись снаружи, я осела на землю, привалилась к тёплой обшивке корабля и сидела так, тупо глядя на сине-зелёный мир. Навалилась слабость. Время растянулось, всё будто замерло, и только сердце колотилось. Я поняла, что слишком часто и слишком глубоко дышу. Шлем начал запотевать. Мгновения ускользали. Когда в скафандр больше не поступает кислород, остаётся от пяти до пятнадцати минут, в зависимости от модели скафандра. А я просто вылезла из чёртового корабля — и всё. Я не искала ранец с баллоном и не пыталась что-то предпринять. Я хотела покончить со всем быстро, без мучений. «Потеряю сознание, и конец», — думала я.

Мимо скользнула тень, остановилась на ближайшем кусте. Шлем запотел, теперь было не рассмотреть. Сквозь мутное стекло тень казалась пугающей, она приближалась.

— К чёрту!

Я открыла шлем. Невесомые большие крылья бабочки с чёрными лоснящимися прожилками переливались оттенками зелёного. А под крыльями пряталось отвратительное существо. То ли моллюск, то ли насекомое тянуло ко мне жуткий хоботок. От неожиданности я вскрикнула и вскочила на ноги. Не сразу осознала, что дышу. Этот факт поразил меня настолько, что я забыла про тварь с крыльями бабочки. Я стояла, ошеломлённая, вдыхая снова и снова, ожидая, что вот сейчас появятся признаки отравления. Но ничего не происходило. Не было ни одышки, ни слабости, ни потери сознания. Даже, наоборот, вялость сменилась возбуждением.

Я на всякий случай отошла подальше от твари, снова прислонилась к борту.

«Не может быть! — крутилось в голове. — Знал ли Алексей?»

Воздух был словно после грозы. Я ощущала незнакомые запахи. Это было так странно. Теперь, когда не мешало забрало шлема, я рассмотрела всё лучше. Вокруг была жизнь. Что-то шевелилось неподалёку во мхе. По стволу дерева ползла крупная склизкая сороконожка, маскируясь расцветкой под кору. Ещё один уродец с крыльями бабочки сидел на огромном «сухоцвете лотоса» и выковыривал что-то из растения своим отвратительным хоботком. Кто-то крылатый пронёсся над кронами деревьев, отсюда не рассмотреть. Сами эти деревья были больше похожи на гигантские грибы с очень длинными ножками. В кронах их тоже была жизнь. Я почувствовала страх перед этим живым и неизвестным. Будто прямо сейчас оно нападёт. В смятении я стала пятиться к люку, остановилась. Ничего не происходило. Странный лес жил своей жизнью.

Какое-то время я так и стояла в нерешительности, не понимая, что теперь делать. Случившееся казалось сном, точнее кошмаром, что поражает воображение своей причудливостью. Как только первые эмоции схлынули, я решилась обойти корабль и осмотреться. Он был не таким, как я его себе представляла: значительно меньше. Местами покорёженное и обгоревшее судно выглядело неполным. Корабль лежал на боку. Чудо, что люк оказался над землёй.

С одной стороны тянулись стропы аварийного парашюта. С противоположной был стыковочный механизм. Я задумалась. Древние орбитальные корабли при посадке на Землю разделялись на три части, и садился лишь спускаемый аппарат. Может, и здесь был, например, агрегатный отсек. «Ни черта не знаю о военных кораблях», — подумала я. Гражданский флот совсем другой, у него иные задачи. Одно я знала точно: корабль класса «Десантник» может сесть, но уже никогда сам не поднимется с поверхности. Стропы тянулись метров на десять и заканчивались гигантской тряпкой, наполовину запутавшейся в ветвях. Кое-где ткань раздувалась и натягивала стропы. «Нужно срезать», — подумала я. Парашют вполне может надуться и потащить за собой единственное, что связывает меня с Землёй.

Я залезла внутрь корабля и принялась шарить в темноте в поисках каких-нибудь инструментов. В удушливой тесноте очертания тела Алексея вызывали неприятные чувства. Ощущение, словно я тоже скоро буду лежать вот так, где-нибудь неподалёку. Тут вспомнила, что на шлеме должен быть фонарь, нащупала, включила. Зажёгся очень тусклый свет, почти ничего не освещавший.

— С такой идиоткой, как я, ты был обречён, — вслух сказала я Алексею.

Он, конечно, не ответил.

— Сам виноват. Нечего было тащить меня со станции. Говорила же, ничего не умею.

Поняв абсурдность своего монолога, я продолжила обыскивать корабль. Даже с тусклым светом получалось лучше. Я нашла инструменты, воду, сухой паёк, какое-то снаряжение. Только увидев воду, поняла, как хочу пить. Сделала несколько глотков, заныл живот. В инструментах удалось найти что-то вроде большого канцелярского ножа. С ним я и пошла освобождать парашют. Это оказалось непростой задачей: мешал неповоротливый скафандр, в нём стало жарко. Разрезав половину, я уже хотела плюнуть на это дело.

Раздражала местная живность. Во мхе прятались жуки и мокрицы, норовили сесть на скафандр. Случайно наступила на гриб, из него вылетело облачко цепких спор. Мне пришлось буквально срезать их со штанин. Обострились усталость и головная боль. Жажда стала сильнее. Я прислушивалась к организму, вот-вот ожидая подвоха. Усилием воли заставила себя закончить работу. Освободившийся парашют взметнулся и тут же повис, запутавшись ещё больше. Огромное белое полотно казалось неестественным, чуждым этому миру. Я долго смотрела на него, не понимая, что делать дальше.

Паника и смятение нарастали, мешали рассуждать логично. Я знала: действие и решение простых задач помогает выйти из ступора и справиться со страхом. «Маленькие, простые шаги, — говорила я самой себе. — Осмотреться, понять, что вокруг, — это первое. Устроить укрытие. А дальше? Дальше решу потом». Я пошла к парашюту, двигаясь медленно и аккуратно. Очень не хотелось опять наступить на какую-нибудь гадость. Дойдя, увидела, что дальше лес редеет и еле уловимо меняется рельеф.

Сложно было определить расстояние в этом чужом мире. Я просто шла и шла дальше. Лес мельчал и вдруг закончился крутым склоном. Передо мной раскинулся огромный, извилистый овраг, в низине которого могло поместиться футбольное поле. Там была растительность, но без деревьев. На противоположной стороне тот же лес. Зрелище, потрясающее воображение. Буйство красок складывалось в поразительную гармонию цвета. Пугающая панорама и в то же время необъяснимо красивая.

Я проследила взглядом за кривой дугой оврага. Слева, далеко в его устье, что-то сверкнуло. Мерцающий блеск, как блик на воде, то исчезал, то появлялся. Была в нём какая-то странность. Словно осколок стекла на сине-зелёном полотне, он выглядел инородным в этом пейзаже. Чем дольше я всматривалась, тем более рукотворным казался предмет. «Возможно, я лишь выдаю желаемое за действительное. Какая я дура: не додумалась взять бинокль». Мне очень хотелось верить, что кто-то ещё мог здесь оказаться.

В душе зародилась детская надежда: «Может быть, не только мы совершили посадку здесь». Понимала: это глупо. «Твой-то корабль блестит? — спросила я себя, вспоминая покрытый копотью «Десантник». — Да и гипотетический пилот может сесть в любой точке, допустим, в другом полушарии. Какова вероятность оказаться так близко?»

Я задумалась, продолжая всматриваться. «Только если два объекта находились рядом перед входом в атмосферу», — ответила я самой себе. На самом деле близко — понятие относительное, близко по меркам планеты. Объект находился очень далеко. Его едва видно, да и то только потому, что склон, на котором я стояла, являлся, кажется, самым высоким местом. За устьем оврага едва угадывался ещё более крупный овраг: похоже, каньон. Я твёрдо решила вернуться с биноклем и хорошенько рассмотреть объект.

От размышлений меня отвлекло какое-то движение справа, я заметила его боковым зрением. Над оврагом уже достаточно близко летела стая очень крупных крылатых тварей угрожающего вида. Мне показалось, они по мою душу. Я испугалась и, не успев их толком рассмотреть, нырнула за ближайшее дерево. С собой только «канцелярский нож», которым резала стропы. Я бестолково сжала его в руке. Дерево-гриб было низким, но его ствол вполне меня скрывал. В испуге замерла. По стволу кто-то полз, мох шевелился, но мне было не до того. Я прислушивалась, боясь пошевелиться.

Ничего не происходило. Через какое-то время мне надоело так сидеть, и я аккуратно выглянула из-за ствола. Крылатых тварей нигде не было. «Очевидно же, должны быть и крупные животные. А я, бестолочь, хожу здесь, как на прогулке, — подумала я. — Так скоро появится второй труп в скафандре». Я разозлилась на себя за глупость и несобранность. Вспомнилось, как в детстве мама говорила, что у меня не тот склад характера для работы в межзвёздных исследовательских миссиях. Дескать, нет ни силы воли, ни организованности. Она вообще приходила в ужас от подобных детских заявлений. Мне тогда казалось, что мама это заладила лишь для того, чтобы я осталась с ней. Теперь об этом не спросить.

Сейчас мне представлялся очень жалким мой поступок, когда я вылезла из корабля и открыла шлем. «Трусиха!» — сказала я себе. Думала, знаю, чего боюсь, — одиночества. На самом деле умирать тоже не хотелось. Я приготовилась бежать к кораблю.

«Но куда бежать?» Лес был повсюду одинаковым. Приглядевшись, увидела белые проблески между деревьев, вскочила и рванула туда, ориентируясь на парашют.

Корабль встретил тишиной. Мнимое чувство безопасности меня успокоило. Я попыталась поесть, тут же заболел живот. Сделала пару глотков воды. В скафандре было невыносимо жарко и неудобно. Я кое-как выбралась из него, осталась в форменном комбинезоне. Навалилась усталость и будто вытеснила страх.

Я методично обшарила всё, до чего не дотянулась в прошлый раз. Конечно же, в «Десантнике» нашлось оружие: за специальным щитком, с открытием которого я порядком повозилась. После этого я привалилась к стене, сползла по ней, подложила под голову мягкий рукав скафандра и задремала. Сон был зыбким, не дающим покоя.

Во сне мне то казалось, что в люк пробираются чудовища, то будто Алексей поднимается с кресла и смотрит на меня с укоризной. Я то просыпалась, то снова погружалась в дрёму. В конце концов, шея затекла и заболела спина. Сменила позу не поднимаясь и стала думать про Алексея.

Что с ним делать? Представила, как сложно будет вытащить его из корабля. А что потом? Копать? Чем? Внутри опять заворочался страх, как ожидание чего-то неминуемого. Я так и не решила для себя, что делать. Как будто просто ждала спасения или ещё чего-то. А ждать всегда мучительно, особенно когда не знаешь, чем кончится ожидание. Желая избавиться от этого ощущения, я встала. И опять корабль показался мне склепом. «Похоже, таким он и будет, местом упокоения старшего помощника капитана Алексея Петровича Кириллова. Но не для меня».

«Решено! Нужно идти, — вдруг подумала я. — Сначала к оврагу, а там посмотрим».

Глава 3

Тёмная фигура быстро перемещалась между зарослей странного кустарника, слишком быстро для человека. Крупнее среднего мужчины, чужак казался маленьким по сравнению с растительностью.

Кай устал, но не сбавлял темпа. Ему придавала сил мысль о скорой встрече с врагом. Продолжая двигаться, он сверился с координатами, выводя их на внутреннюю панель шлема. До рассчитанной им точки оставалось около четырёх миль. Кай понимал, что мог ошибиться в расчётах, но надеялся, что вражеский корабль упал именно на этой стороне ущелья. Ему очень не хотелось снова карабкаться на склон.

Кай был зол. Чувство это нарастало, и в какой-то момент дракон даже подумал принять дополнительную дозу интры. Но потом передумал. Кай злился и на себя тоже, ведь жалкий, убогий человек смог обвести его вокруг пальца. Преследуя повреждённый человеческий челнок, дракон и подумать не мог, что окажется здесь.

Корабль людей находился не совсем там, где он полагал. Кай не заметил бы его, если бы не гигантское белое полотно. Дракон не сразу понял назначение полотна. А когда догадался, подумал, что люди ещё более примитивны, чем он ожидал. Внутри челнока был один труп и два ложа. Взглядом опытного следопыта Кай осмотрел всё внутри и вокруг корабля. Второй человек много наследил, словно ходил туда-сюда.

«Зачем?» — удивился Кай. Ему пришла странная мысль, будто человек силён и опасен, вот почему ходит здесь не таясь. Он отогнал её и всё-таки принял дозу интры, чтобы освободиться от лишних эмоций. Сразу стало легче. Теперь Кай взирал на мир вокруг чистым разумом. Причины, по которым он оказался здесь, выглядели теперь лишь досадной случайностью.

Кай прошёл по следам до ущелья. Дальше следы вели в низину. Там тёк неглубокий ручей. Его извилистое лоно скрывалось в растительности. Человечьи следы то и дело пропадали, размытые водой. Он долго шёл, но только сейчас понял, что возвращается к своему кораблю. Кай был терпелив, теперь не спешил, знал: в ущелье полно шакалов. Так он назвал хищных тварей, которых уже здесь встречал: тёмно-зелёные волосатые существа, ростом почти ярд, на четырёх жилистых ногах, словно псы, но с костным гребнем вдоль спины, торчащим из шерсти. Через какое-то время к человечьим присоединились звериные следы. Кай предвкушал, как убьёт человека, если шакалы не сделают этого раньше. Чешуя на загривке встала дыбом, как часто бывает в такие моменты.

Скоро вдалеке он увидел хрупкую фигурку в окружении шакалов. Их было с полудюжины, один лежал на боку, и остальные опасались приближаться. Шакалы были заняты добычей и не замечали подошедшего сзади чужака. Может, оттого, что Кай уже нарисовал образ врага в воображении, его так сильно удивило увиденное.

Тоненькая фигурка пятилась, упирая в плечо громоздкое оружие, словно ища более выгодное положение. Это, несомненно, была женская особь. Кай ещё не видел вблизи человеческих женщин. Но в первую секунду его взволновало странное сходство с драконицей. Она выстрелила в ближайшего зверя, но промахнулась.

Шакал уклонился и бросился вперёд. Остальные твари, словно почуяв команду, сорвались с мест. Кай понял: не отобьётся. Ещё не зная, что будет делать, он побежал к звериной стае.

Кай застал шакалов врасплох. Когда несколько туш уже лежали на земле, оставшиеся двое отступили и вскоре скрылись в кустах. Женщина стояла, опустив оружие, глядя испуганными глазами прямо в лицо чужака. Кай направил бластер ей в лицо.

— Старэ ин! — закричал он, приказывая встать на колени.

Она не двигалась. Тогда Кай поднял забрало и повторил, поведя дулом вниз. Женщина медленно опустила оружие на землю, подняла руки вверх.

— Ин джениб, — повторил он, указывая дулом на землю.

Кай знал человеческий язык, но не подумал использовать его. Жест был недвусмысленный. Она подчинилась. Он быстро подошёл и ногой отбросил ружьё. Потом приставил дуло ей ко лбу, увидел, как по щекам покатились слёзы. Губы её дрожали. Кай медлил.

Получалось как-то глупо. Зачем отогнал шакалов, если хотел убить? Прямо сейчас нужно выстрелить. Он тянул, не решаясь. Всё казалось неправильным, словно убиваешь не врага, а ребёнка. Не понимая в полной мере причину своего поступка, Кай рассудил, что можно сначала допросить, а убить всегда успеет. Не отводя оружия, завёл ей руки за спину, связал.

Она, заплаканная, что-то говорила, он понял лишь несколько слов: просила не убивать. В устах носителя языка слова звучали не так, как их учил Кай. Звуки быстро сменяли друг друга и, приглушённые рыданьем, были непонятны. Кай недоволен собой и не уверен в своём решении. Раздражение нарастало. К тому же он очень устал, последние силы ушли на шакалов. Сначала грубо толкнул женщину прикладом в спину, обошёл её и многозначительно прижал палец к губам. Потом, припомнив слова, произнёс:

— Молчать. — И после долгой паузы добавил: — Я спрашивать, ты говорить. Я не спрашивать, ты молчать.

Он рывком поднял её на ноги и толкнул вперёд.

— Идти, — сказал дракон.

* * *

Стемнело. Косые лучи чужого солнца уже едва освещали лес. В низине ущелья было ещё темнее. Многие растения излучали тусклый свет, что создавало удивительную, причудливую картину и в то же время помогало ориентироваться в пространстве.

Кай злился. Его раздражала медлительность женщины и то, что им не удалось найти достаточно пологий склон, чтобы взобраться на него. В лесу было бы безопаснее. Сумерки наступили как-то неожиданно быстро, и Кай опасался того, что могла скрывать темнота. Шакалы уже не казались ему самой большой угрозой. Он, словно зверь, чувствовал опасность.

Планета обманчива, её пригодность мнимая. Она не породила разумных существ или, быть может, уже убила их. Дракон знал слишком мало о месте, где оказался, и это ему не нравилось.

Женщина всё чаще спотыкалась. В какой-то момент она упала и не смогла встать. Кай поднял её за шкирку и потащил. Дракону и самому было тяжело идти. К тому же он нёс рюкзак и оружие землянки. От усталости даже жажда и голод притупились.

Наконец он завидел корабль. По счастью, пока они не встретили ни шакалов, ни кого бы то ни было ещё. Тёмный силуэт корабля приближался мучительно медленно. Через несколько минут Кай поймал себя на том, что сравнивает землянку с драконицей. Лицо её было вполне обычным и походило на лица драконьих женщин, разве что мягкое, как у ребёнка, и совсем без чешуи. Абсолютно белые волосы выбились из косы и крупными прядями падали на лицо. У драконов не бывает таких бесцветных волос. Из-за этой бесцветности ёё волосы казались ему непримечательными. Хотя Кай подметил, как красиво они сочетаются с лицом.

Человеческая женщина не вызывала брезгливости или отвращения, и это раздражало Кая. Человек жесток, первобытен, отвратителен. Человек — раб примитивных желаний, враг, разрушающий всё вокруг себя, антипод дракона. Он знал это, но не чувствовал. Это вызывало смятение в его душе. Кай ощутил острую потребность принять интру.

Останавливаться не было смысла, они почти пришли. Женщина молчала, только дышала тяжело и шла с трудом. Дракону приходилось то поддерживать её, то тащить.

Внутри корабля Кай почувствовал себя лучше, принял дозу интры, утолил жажду и больше не думал о том, как землянка похожа на дракониц. Женщину он связал более основательно и усадил прямо на пол. А сам развернул пилотское кресло и сел в него, занимая тем самым доминирующее положение. Когда дракон пил, женщина смотрела такими глазами, что он не выдержал, подошёл, поднёс бутылку к её губам. Землянка жадно пила, потом отстранилась. Кай вернулся в кресло и, глядя сверху вниз, начал:

— Твоё имя?

— Анна.

— Кто ты? — спросил он, имея в виду звание.

В ответ полилась бесконечная путаница звуков. Землянка говорила быстро и сбивчиво. Кай не понял и половины и снова почувствовал раздражение.

— Тардус! — вырвалось у него.

Анна словно догадалась, стала медленно повторять, делая долгие паузы между словами:

— Я медицинский работник, врач. Работаю на станции.

Она собиралась продолжить. Но Кай резко прервал её. Он понимал слово «врач». Землянка говорила, что лечит людей. Вот только в человеческих кораблях всегда два пилота.

Кай неохотно поднялся, подошёл к ней и с размаху влепил пощёчину.

— Говорить правда! — прокричал он.

Удар получился сильным, отчего щека её покраснела, а губа треснула. Кай ожидал увидеть испуганный взгляд, как в ущелье.

Анна, связанная по рукам и ногам, неожиданно ловко поднялась, опираясь на стену, чем немало его удивила, и заорала:

— Ящерица бестолковая! Что думаешь, буду терпеть и бояться? Говори, когда прикажу. Молчи, когда прикажу. Да пошёл ты! — она смачно плюнула в сторону дракона.

Он замахнулся, но не ударил. Женщина смотрела зло, прямо ему в глаза. Страх отчётливо читался на её лице, но и ярость тоже.

Кай думал, что ей следовало бы заткнуться. Он не понимал и половины слов, но чётко уловил агрессию и оскорбления в свой адрес. «Ящерица» — так говорили люди, пытаясь обесценить всю мощь драконьей расы. Это маленькое земное животное, которое Кай никогда не видел.

— Зачем всё это? — Анна указала взглядом на свои связанные ноги. — Что, думаешь, убегу?

Он схватил её за горло, прижал к стене.

— Я могла тебя убить, — медленно, почти шёпотом проговорила она, — там, где были эти твари. Но не стала.

Корабль, будучи значительно просторнее человеческого, сейчас казался Каю тесным для двоих. Последние слова сказаны намеренно чётко и медленно, и он их понял.

Кай приблизился к землянке так, что их носы почти касались.

— Я спрашивать, ты отвечать. Ответ правильно — ты жить, — сказал он.

Кай выждал, глядя землянке в глаза, потом отпустил её и отошёл. Раздражение в нём снова нарастало. Ему казалось, что терпение вот-вот лопнет. Дракону сложно было сконцентрироваться. Он чувствовал, что голоден и совсем устал.

Кай снова сел в кресло. А землянка сползла по стене, села на пол. Он спрашивал. Она отвечала медленно, находя синонимы непонятным словам. Дракон не доверял женщине, но решил сначала послушать, а уж потом переходить к допросу с пристрастием.

Из того, что Кай понял, выходило, что её взяли на судно в последний момент, на замену корабельного врача. Крупный крейсер попал под удар, это Кай знал. Пилот взял Анну с собой, ведь крейсер был обречён. Они маскировались в обломках. Что произошло дальше, дракон помнил слишком хорошо. Сначала он подивился мастерству пилота и очень разозлился на себя, от чего чешуйки на хвосте встали дыбом и зачесались. А позже заподозрил, что землянка врёт. Не может один человек так обыграть дракона. Анна говорила, делая выразительные паузы между словами. Она смотрела пристально, словно угадывая мысли Кая.

Кай думал о том, какую же выгоду ему извлечь из ситуации и получится ли вообще узнать что-то ценное. А иначе как потом объяснить это командиру?

Так прошёл час или два. Кай устал от хитросплетений человечьего языка и попыток разобраться в нём. Он поднял руку, подбирая слово. Женщина замолчала. Ничего не придумав, дракон сказал:

— Ибэран.

— Что? — тихо спросила она.

Кай устал анализировать и подбирать слова. Он поднял ладонь и изобразил пальцами закрывающийся клюв, сделав акцент на соединённых вместе подушечках пальцев.

Анна нахмурилась.

— Ладно, — сквозь зубы произнесла она.

Дракон встал, подошёл к боковой панели. Там располагался специальный столик, а снизу в особых ящиках хранилась пища. Кай достал банку, вскрыл её и установил в углубление столика, чтобы разогреть. Сам столик походил на небольшую, но толстую пластину, горизонтально выступающую из стены. Для дракона эти действия были обыденны. Он даже не задумался, как это выглядит для землянки. А она смотрела так, что Кай чувствовал затылком этот взгляд.

— Я хочу есть, — сказала Анна.

Дракон вздохнул и через пару минут поставил перед ней тёплую банку. Он развязал женщине руки и хотел уже связать их спереди, как вдруг женщина начала вырываться.

— Перестань! Ты думаешь, я смогу тебе навредить? — закричала она.

Кай увидел её запястья. Верёвка натёрла кожу почти до крови.

— Дай поесть по-человечески. Бежать не буду. Не дура, чтобы от тварей в одиночку бегать, — уже тише добавила Анна.

Дракон понял этот жест и без слов, по выражению лица и интонации. Как ни странно, Кай не разозлился. Вид кровавых мозолей на тонких белых запястьях его покоробил.

— Ладно, — повторил он её слово.

Стараясь не поворачиваться спиной, дракон поставил вторую банку разогреваться, достал ложки, протянул одну женщине.

Когда половина банки опустела, Кай вдруг спросил:

— Почему ты не стрелять? — он указал на себя ложкой.

— Я не убийца, — ответила землянка не задумываясь.

Такой ответ удивил дракона, но казался правдивым.

Какое-то время оба ели молча.

— Что это? — спросила Анна, приподнимая банку.

— Ованс, — сообщил Кай.

Землянка посмотрела недоумённо, но дракон не стал пояснять. Кай не знал, как описать на человечьем языке морского чёрта, что водится на Матерне, да и не хотел утруждаться.

— Это хоть мясо или рыба? — женщина осмелела, заметив смену настроения дракона.

Кай задумался на секунду и ответил:

— Он живёт в море.

— Всё лучше, чем наш сухпаёк, — Анна отставила пустую банку.

Женщина выглядела бледной и уставшей. У Кая не было желания продолжать допрос. Он и сам устал и думал сейчас о том, как скорее лечь спать. Пространство корабля, узкое и длинное, позволило бы разместиться им обоим. Но в этом случае они спали бы плечом к плечу, а дракон так не хотел. Кай решил устроиться в пилотском кресле, приведя его в максимально горизонтальное положение, а женщине расстелил на полу свой походный матрас.

Дракон всё-таки связал ей руки. Она больше не сопротивлялась, только шумно втягивала носом воздух в те моменты, когда верёвка касалась особо болезненных мест.

* * *

Кай никак не мог уснуть. Ему было неудобно, слишком тесно в кресле. Из-за защитной одежды зудели чешуйки на спине. К тому же мешали звуки, шорохи и возня землянки. Её громкое дыхание перемежалось с тихим, но навязчивым стуком по обшивке, похожим на дождь. Кай лежал с закрытыми глазами и представлял, будто маленькие капли стучат по крыше его дома на Матерне, а тёплый ветер врывается в окно, принося влажный запах мхов родной планеты, словно он лежит в удобной постели, а не в пилотском ложе. Визуализация подействовала лишь на время. Кай раздражённо поднялся, снял защитный костюм и всё-таки лёг на полу.

Глава 4

Я проснулась резко, будто очнулась от кошмара. В горле саднило, всё тело болело. Вокруг царила полутьма. Вспомнила, где я, и чуть не закричала: рядом лежал дракон. Вчера я до последнего ждала, пока он заснёт, но дракон всё ворочался в своём ложе. Усталость взяла своё, и я не заметила, как сама уснула.

Сейчас от каждого движения запястья болели, кожа под верёвкой покраснела. Но я всё же приподнялась на локте. Было от чего кричать: дракон настолько близко, что я чувствовала его дыхание. Он лежал на боку, спиной ко мне, подложив под голову руку, обнажённый по пояс, в чём-то вроде пижамных штанов.

На его рожу я насмотрелась ещё вчера. Вполне человеческое лицо, разве что выражение вечно злое. И глаза жуткие, совершенно чёрные. Так мне сначала показалось. Потом рассмотрела, что радужка у него тёмная-тёмная, отчего визуально слилась со зрачком. Кожа светло-оливковая. За ушами и от затылка вниз по шее виднелись более тёмные кожистые наросты, как чешуйки. Такие же чешуйки выглядывали из-под коротких чёрных волос на висках. Они же продолжались на массивной спине до самого крестца. Я подумала о том, что в наших СМИ ящериц словно нарочно преподносят уродами, непохожими на нас. Этот похож, не считая глаз и чешуи.

Прикинула, получится ли встать не разбудив. Связанные ноги затекли. Снаружи всё ещё шёл дождь. Капли приглушённо стучали по обшивке корабля. Очень захотелось увидеть этот дождь, но окон внутри не было. Я изловчилась почти бесшумно встать на четвереньки, когда дракон зашевелился.

Чёрные глаза смотрели в упор. Этот взгляд не обещал ничего хорошего. Я села на колени и постаралась принять бесстрашный и уверенный вид. Вряд ли получилось. Дракон пугал. Не сомневалась: он может убить. Пугала и перспектива в одиночку встретить местных тварей. Хотя сейчас я предпочла бы тварей. Мотивация дракона была мне непонятна. Вполне возможно, сдаст меня на опыты. В том, что за ним прилетят, я почему-то не сомневалась. Его корабль не выглядел сильно повреждённым.

Дракон резко встал, будто хотел дистанцироваться от меня, сел в пилотское кресло и склонился над панелью управления, что-то делал. Дождь усилился, теперь казалось, словно корабль поливают из гидранта.

Неожиданно дракон повернулся и, перебивая шум дождя, спросил:

— Твой челнок есть связь?

Я не сразу поняла вопрос.

— Нет. Повреждён топливный бак. Нет энергии для связи, — произнесла я через пару минут.

«К чему вопрос? Боится подкрепления?» — подумала я.

Я отвечала прямо и правдиво обо всём, что знаю. Мне важно было вызвать доверие. К тому же я слишком плохо разбираюсь в военной теме, чтобы складно врать. И, скажем честно, никаких важных сведений не знаю. Дракон опять отвернулся к панели управления.

Мои мысли прервал раскат грома. Звук был таким неожиданным, что я чуть не подпрыгнула на месте. Дракон, кажется, даже ухом не повёл. Его напряжённые плечи закрывали почти всю панель управления.

— Как тебя зовут? — неожиданно для самой себя произнесла я.

Он повернулся, вздохнул, лицо раздражённое, но есть в его выражении что-то ещё. Растерянность?

— Твоё имя? — повторила я.

— Кай Вириди, — помедлив пару секунд, ответил дракон и снова отвернулся.

«Кай, значит», — произнесла про себя.

Раскаты грома теперь следовали один за другим, разрезая тишину. Воспользовавшись шумом, я стала распутывать верёвку на ногах, поглядывая на дракона, не повернётся ли. Он, кажется, потерял бдительность, или панель управления настолько занимала его, что Кай склонился над ней и, почти не отрывая рук, стучал пальцами по экрану. Я толком не понимала, что буду делать.

Бежать? Куда? Очевидно, долго не протяну. Идти к своему кораблю, чтобы сидеть в нём, как в консервной банке, с мертвецом? Но делать что-то надо. Мне порядком осточертело сидеть тут связанной и бояться.

Верёвки за ночь растянулись. Сломав ноготь, я всё-таки распутала хитрый узел на ногах. Села на колени, скрывая под собой щиколотки: вдруг обернётся, заметит. Сжала ладони в кулаки и принялась с силой разводить запястья, стараясь растянуть путы ещё сильнее. Это вызывало жгучую боль, верёвка и без того натёрла кожу.

«Надо терпеть», — сказала я себе и продолжила тянуть. Верёвка сначала не поддавалась. Однако через какое-то время я почувствовала, что она слегка болтается на запястьях. Я стала рвать её зубами, это не помогало. Вовремя спохватилась, опустила руки. В ту же секунду оглушительно громыхнуло, погасла панель управления. Тусклый свет замерцал, словно не хватало напряжения.

Дракон вскочил с кресла, стал одеваться, правда, не в тот жуткий костюм, который так напугал меня вчера. Надев какую-то рубаху, Кай взял оружие, глянул на меня и произнёс:

— Ты сидеть здесь.

Кай полез к люку. В корабле он находился, можно сказать, на стене, метрах в двух от пола и в нескольких метрах от меня. Я замерла. Дракон приоткрыл люк. В тонкую щель хлынул дождь. На полу быстро образовалась лужица. Кай исчез за люком. Я заозиралась по сторонам в поисках чего-то острого, чем можно перерезать верёвку. Ничего не приходило на ум.

«Столовые приборы», — первое, о чём подумала. Я бросилась к столику и попыталась открыть нижние шкафчики. Ничего не получалось. Встав на колени, я обшарила всё вокруг. Вдруг заметила зазубрину на боковой части стола, принялась тереть об неё верёвку — без толку.

Ливень не унимался. В раскатах грома мне мерещились звуки, будто открывается люк. Казалось, что дракон вот-вот вернётся. Я двигала руками по ребру стола, но никакого особого эффекта не было. Отчаявшись, вернулась на место. Сколько времени прошло? Я принялась, как раньше, растягивать верёвку. Стала помогать себе зубами, вытягивая её только с одной стороны. По-моему, прошла целая вечность, прежде чем я поняла, что на правой руке путы ощутимо ослабли. Изрядно ободрав кожу, я всё-таки просунула ладонь в петлю.

«Недаром мне часто говорили, что у меня миниатюрные ручки», — усмехнулась я про себя.

Дракон долго не возвращался. А я так и не решила, что делать дальше. По ощущениям, прошла вечность с момента, как я оказалась здесь. Встала и в инстинктивном порыве принялась обшаривать весь корабль. На левой руке так и осталась верёвка. Своих вещей не нашла. Подошла к пульту управления, уставилась на него в безнадёжной попытке разобраться.

Что я хотела там увидеть? Даже в своём корабле не могла разобраться. Мониторы тускло мерцали, выводя строчки кода на незнакомом языке. Время от времени они гасли, снова включались, начинали мерцать.

«Очевидно, проблема с подачей энергии».

Прислушалась, пытаясь разобрать в шуме дождя, что происходит снаружи. Мерещился звук воды, будто рядом течёт река. Громыхало. Вдруг корабль еле уловимо качнуло, словно показалось.

«Да что же там такое?»

Я решительно взобралась по металлической лестнице с тремя перекладинами, распахнула люк, чуть не вылетев наружу. Холодные струи хлестнули по лицу. Стена дождя мешала что-либо рассмотреть. Всё вокруг разительно изменилось. Внизу была вода. Бурный поток огибал корабль, нёсся вдаль. Вода заполнила овраг и, похоже, прибывала. Из-за ливня всё вокруг будто тонуло в сером мареве. Непонятно было, день или ночь. Тугие облака затянули небо. В этих сумерках я всматривалась в воду, не зная даже, что ищу. Гроза усилилась. Частые вспышки освещали всё.

Я не успела удивиться столь резкой перемене. Послышался всплеск где-то сбоку. Увидела дракона. Он пробирался к люку, пытаясь уцепиться за гладкие борта корабля. Его макушка то и дело исчезала под водой.

«Какая же там глубина?»

Образовавшаяся река двигалась с такой силой, что создавала нешуточный круговорот, сталкиваясь с кораблём. В самой гуще бурлящего потока был Кай. Казалось, его вот-вот сорвёт с места и унесёт река. В первую секунду я злорадно подумала, что вот сейчас чужак исчезнет под водой и вряд ли уже заберётся сюда. В то же мгновение вспомнила стаю тварей, страх, обречённость. И поняла: если погибнет дракон, мне не выжить. А жить очень хотелось.

Я метнулась к месту, где сидела связанная, схватила верёвку, принялась распутывать, обламывая ногти. Она оказалась довольно длинной. Снова взобралась по лестнице, чуть не поскользнулась, в открытый люк нещадно хлестал дождь. Еле удержавшись на мокрой «ступени», соорудила на конце верёвки петлю, просунула в неё руку. Дракон теперь был чуть ближе, метрах в трёх. Я бросила ему верёвку, зацепилась ногой за перекладину лестницы. Выражение его лица не разобрать. Длины верёвки не хватало. Свесившись из люка, бросила ещё раз.

— Хватайся! — заорала я.

Кай медлил. Я сместилась, пытаясь надёжнее устроиться у люка. Верёвку быстро унесло потоком. Я смотала её и бросила снова. В этот раз получилось лучше, но верёвку опять унесла река. Надо бы привязать, но не хватит длины. Дракон, словно оступившись, исчез под водой.

Сердце пропустило удар. Вот Кай снова показался над водой, чуть ближе ко мне. Я не оставляла попыток.

— Давай! Ну же! Твою мать, — слова тонули в шуме дождя.

На третий раз мне удалось бросить верёвку практически в Кая. Он схватился за неё с неожиданным проворством. Я вцепилась в верёвку двумя руками. Петля больно впилась в запястье, разрезая кожу. Каждой мышцей тела я почувствовала невероятный груз и поняла всю глупость своей затеи: не удержу. О том, чтобы тянуть, не было и речи. Мне казалось, я сломаюсь под этим весом или вывалюсь наружу. Дракон повис на верёвке лишь на пару секунд, а потом с немыслимой для человека силой несколькими крупными рывками подтянулся и взобрался на люк. Ещё чуть-чуть, и я оказалась бы в воде.

Лицо его было злым. Я поспешно посторонилась, чтобы дракон мог влезть внутрь. Он ругался под нос. В том, что это ругань, не было сомнений. Кай, мокрый с головы до ног, посмотрел на меня так, что мне захотелось съёжиться под этим взглядом. Я отошла к стене, с трудом стянула петлю, на запястье было страшно смотреть. Ладони горели, стёртые верёвкой.

«Злой как скотина. И никакой благодарности», — подумала я.

Отчего-то мне показалось, что нужно объяснить, как так вышло.

— Маленькие ладошки, — произнесла я, поднимая левую руку с ещё болтающимися на ней путами, и глупо улыбнулась. Нервное напряжение давало о себе знать.

— Эг потуи, — зло отрезал Кай.

— Что?

Дракон шумно выдохнул и принялся без всякого стеснения снимать мокрую одежду. А я подметила, что он специально не поворачивается спиной, не отводит взгляд, опасается.

— Справиться сам, — сказал он упрямо.

«Ну да, как же, справился бы сам», — подумала я. А вслух ехидно произнесла:

— Не стоит благодарности.

Кай снял одежду, и я увидела всё, чего не хотела бы видеть.

— Не убивать, — выдал он, ткнув в меня пальцем. — Иди!

— Плыви, ты хотел сказать? Никуда я не пойду.

Словно в подтверждение моих слов, послышался близкий раскат грома.

Панель управления замерцала в последний раз и больше уже не включилась. Лишь тусклый свет пары ламп мигал, создавая гнетущую атмосферу.

Я нарочно смотрела прямо в глаза дракону, старалась не опускать взгляд. Потом такого не развидеть.

«Не буду убивать», — вспомнила его слова.

Вот же рожа чешуйчатая. А чего я ожидала? Бросилась вытаскивать врага. Я посмотрела на запястье и сильно пожалела о своём порыве. Может, и правда уйти, сбежать от чужака? Но что тогда?

Дождь не унимался. Страшно было представить, что творится снаружи. Казалось, будто небо обрушило всю воду, что есть в этом мире.

«Нет, уходить нельзя. Он мне нужен. Одной не выжить».

За пару минут, что я размышляла, Кай всё же повернулся спиной, достал откуда-то предмет, похожий на коробку. А я увидела на его спине два длинных, глубоких пореза с рваными краями. Там, где раны пересекали позвоночник, чешуйки повисли кровавыми ошмётками. От увиденного все мысли разом вылетели из головы. Почему-то именно вид содранной чешуи особенно меня поразил. В желудке свернулся комок.

Странно, ведь я совсем не из пугливых. Рассмотрела ниже на его ноге сетку из таких же порезов, но маленьких и неглубоких.

— Что это? — воскликнула, не удержавшись.

Дракон, будто не слышал, достал из коробочки какую-то жидкость, сел и принялся неуклюже поливать ею спину.

— Что там было?! — заорала я, указывая на люк. Очевидно, он не сам так ободрал чешую.

Кай поднял руку, как бы говоря: «Да помолчи уже». На лице болезненная гримаса. Даже злость испарилась.

«Как он силён, — подумала я, — с разодранной спиной вскарабкался против течения».

Дракон молчал недолго, вдруг произнёс:

— Водяная тварь.

Внутри всё оборвалось: ещё и в воде какая-то тварь.

— Я врач, — произнесла я тихо и подошла к чужаку.

Дракон смотрел волком. «Не подходи», — читалось на его лице. Но я, чувствуя его уязвимость, всё приближалась. Он явно подбирал слова.

— Зачем? — выпалил Кай.

— Что зачем?

— Я думать, люди ненавидеть нас. Зачем?

Он глянул на моё запястье и добавил:

— Глупо! Ты упасть.

Я молчала, не зная, что сказать, какие подобрать слова. Ненавидят — да. Но это чувство для меня не является личным. До недавнего времени война была где-то там, далеко от меня.

— Давай проясним. Я хочу пожить ещё немного. А в одиночку у меня это плохо получается, — произнесла я чётко, делая небольшие паузы между словами.

К чему лукавить? Лучше говорить как есть.

Дракон смотрел недоумённо, сердитое выражение не сходило с его лица.

Понял ли Кай? Я мысленно подбирала новые слова, а он неожиданно заговорил:

— Ты человек, я дракон. Враги.

— Враги, — подтвердила я, подойдя совсем близко. — Почему ты сразу меня не убил?

Кай молчал, только смотрел с недоверием.

— Убей сейчас, я всё равно там умру, — произнесла я надрывным голосом, указывая на люк. — Не хочу, чтобы меня эти твари обглодали.

На эмоциях меня занесло. Конечно, это блеф. Реши он со мной покончить, я бы раньше умерла от страха. Как будто инстинктивно я чувствовала слабину, поэтому и говорила так.

— Не убивать, — выдал Кай и нахмурился ещё больше, — нет причина.

Я размышляла, что сказать, как правильно выразить свою мысль.

— Мы здесь одни, — начала я и замолчала.

Смелое предположение. А вдруг прибудет драконья подмога? С другой стороны, с энергией проблема, значит, со связью тоже. Как знать, может, Кай такой же робинзон, как и я?

— Заключим перемирие. На время, — закончила я.

— Нет, — отрезал он. — Ты помогать. Я отпустил. Ты уйти. Сказать, два человечьи пилоты погибли.

Я аж зубами заскрипела после этого ответа.

— Ладно, — пришло время торговаться. — Я зашью твою спину, ты поможешь мне добраться до берега, где мой корабль.— Нет. Сам лечить.

«Ага. Посмотрю, как ты сам», — подумала я.

— Верни мне ружьё и рюкзак, — произнесла я.

Дракон ничего не ответил, только продолжал свои нелепые попытки обработать жидкостью спину.

Я поняла, что он вполне может выставить меня хоть сейчас, поэтому заткнулась, отошла обратно к стене, уселась на пол и стала наблюдать.

Кай долго и, на мой взгляд, безрезультатно возился с жидкостью. Видно было, как ему больно. Дракон то и дело кривил губы, когда жидкость попадала на рану. А я старалась скрыть злорадство, наблюдая за чужаком.

Минуты тянулись, вскоре мне надоело наблюдать, а Каю, похоже, надоело возиться со спиной. Он достал бутылку с водой и принялся жадно пить. Осушив её наполовину, дракон посмотрел на меня, закрыл бутылку и бросил мне. Я поймала её, дрожащими руками отвинтила крышку, приложилась к горлышку. Только в эту секунду поняла, как пересохло в горле, как нужна мне эта живительная влага. Я пила, захлёбываясь и обливаясь, не в силах оторваться. И только осушив до дна бутылку, остановилась.

Кай смотрел задумчиво. Он словно прикидывал что-то в уме. Я удивилась, как явно читаются эмоции на его лице.

— Ты помогать мне, я тебе, — сказал он, — потом ты уходить.

От неожиданности я как-то растерялась, но быстро взяла себя в руки и произнесла:

— По рукам. Я зашиваю твою спину, ты помогаешь мне переправиться.

Дракон нахмурился, однако потом кивнул.

— Где мой рюкзак? Там есть аптечка.

* * *

У дракона тоже была аптечка, но препараты и приборы мне не были знакомы. Зато в своей, взятой с корабля, я нашла и шовный материал, и хирургическую иглу, и даже биоклей для склейки небольших порезов. В аптечке также было несколько одноразовых скальпелей, один из которых я незаметно сунула в карман. Нашлись и инструменты: пинцет, зажим, иглодержатель.

Дракон, похоже, не доверял мне до конца, поэтому сел так, чтобы наблюдать за мной в отражении теперь неработающего монитора. Этот жест не остался без внимания, я сразу поняла, зачем Кай так примостился. Что он вообще намерен там увидеть? Разве что я занесу над ним нож, как злодей из детского мультфильма.

Для идеального наложения швов кое-чего не хватало. После долгих объяснений, что нужно, и моих безуспешных попыток понять дракона я всё-таки нашла у него антисептик и что-то вроде гемостатической губки. Ни геля, ни спрея для местного обезболивания у меня не нашлось, и я принялась перебирать ампулы в поисках лидокаина или чего-либо ещё.

Дракон неожиданно повернулся и произнёс, указывая на ампулу в моих руках:

— Нет.

— Будет больно.

Кай покачал головой.

— Только не дёргайся, — попросила я и, подумав, добавила: — не двигайся. Понял?

Дракон кивнул.

На самом деле, прежде чем начать, я ещё долго возилась сначала с антисептиком, потом пыталась максимально подсушить раны и остановить кровь на нескольких, особо повреждённых участках. После купания в воде и неумелой обработки раны выглядели плохо. И я не удержалась от комментария по поводу глупого упрямства дракона. Он что-то бормотал под нос, не иначе как проклятья, сжимал зубы и чуть вздрагивал в особо болезненные моменты.

И вот я начала зашивать. Кай замер, сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Я посматривала на него в тот самый монитор. Лицо дракона исказила болезненная гримаса. Через некоторое время тот начал мычать, сдерживая крик. Мне было жутковато. Глаза боялись, а руки выполняли отработанный годами шов. Пинцет и иглодержатель уверенно двигались в моих руках. Полукруглая игла методично прокалывала кожу. Нить ровными стежками ложилась на рану, чуть стягивая края. Я даже подивилась ощущению: словно под моими руками обычный человек. Но вот шов подошёл к чешуе.

Я мысленно отругала себя: «Сначала думай, а потом делай».

Но делать было нечего: хороший шов не должен прерываться абы как, случайные пустоты в нём опасны. Тяжело вздохнув, я проткнула чешую иглой. По ощущениям она была вроде загрубевшей кожи с твёрдыми наростами. Кай закричал, но не дёрнулся. Стараясь проводить иглу между чешуек, я продолжала, не обращая внимания на сдавленные крики. Хотя внутри всё заледенело. Но я вновь и вновь уверенной рукой вводила иглу.

Получилось даже красиво. Сверху я наложила повязку из допотопных бинтов. В моей аптечке имелись только они.

Сняла перчатки, стёрла пот со лба.

— Не мочить хотя бы сорок восемь часов, — автоматически произнесла я и тут же поняла, какую глупость сказала.

Мы условились, что Кай поможет мне с переправой.

«В самом деле, какая мне разница? Я свою часть сделки выполнила. Дальше пусть сам, как хочет».

Теперь я обработала и своё многострадальное запястье, перебинтовала.

Дракон тем временем оделся. Он стал вялым, буквально засыпал сидя. Я запоздало подумала, что нужно было потребовать еды. Живот скрутило от голода. Кажется, Кай и сам подумал о том же.

Ни слова не говоря, дракон с трудом поднялся, стал доставать консервные банки. Вчерашний ритуал повторился в полной тишине, которую нарушали лишь дождь и раскаты грома.

После Кай расстелил свой матрац, лёг и уснул. Похоже, он больше не опасался меня. Я промаялась какое-то время, а потом задремала, привалившись к стене.

Глава 5

Мне снилось, что в люк хлынула вода, будто уродливые, склизкие щупальца проникают в корабль, тянутся ко мне.

Я проснулась от чувства необъяснимой тревоги. Приподнялась, посмотрела на люк. Внизу металлической дверцы скапливалась вода. Тяжёлые капли лениво катились, падали, разбиваясь о перекладину.

— Кай! — закричала я и вскочила.

Дракон тут же проснулся. Я была уже у люка, но открыть не решилась, только наблюдала, как капли стекают одна за другой.

«Разве люк не герметичный? — подумала я. — Конечно, герметичный, если задраить его. А как иначе в космическом корабле. Похоже, дракон просто его прикрыл, не приводя в действие специальный механизм».

Кай подошёл, отворил дверцу люка. Воды было по порог.

Дракон сразу подобрался, начал собирать вещи.

— Надо уходить, — буркнул он.

Я никак не ожидала, что придётся уходить так скоро, оттого очень растерялась, бестолково схватила свой рюкзак и так и стояла. Кай глянул на меня между делом, складывая неизвестные мне предметы. Он вытащил откуда-то то ли сумку, то ли рюкзак необъятных размеров. Оторопь прошла, и я почему-то подумала про ружьё.

«Хотя на кой чёрт мне ружьё? Как я с ним поплыву? Ладно. Главное — добраться до корабля, там есть второе. Два пилота, два ружья, два сухпайка и много чего ещё по два».

Я принялась собирать чуть влажные, растрёпанные волосы. Приведя их в порядок, я словно упорядочила мысли.

— Нужно чем-то заклеить спину, — деловито сказала я, изображая бесстрашие, хотя от одной мысли о бурном потоке тряслись поджилки.

Кай замер на секунду, посмотрел на меня вопросительно.

— Чтобы швы не намокли, — ответила я на немой вопрос.

— Нет, — ответил он. — Не нужно.

— Давай посмотрю. Если швы воспалятся, — я осеклась на полуслове, увидев выражение лица дракона.

Кай был раздражён, но всё же сел ко мне спиной, стянул рубаху.

\— Быстро. Надо идти, — произнёс дракон, а потом вдруг развернулся так неожиданно, что мы оказались лицом к лицу.

— Мы вместе до берег. Потом ты уходить, — добавил он.

— Понятно. Дважды можно не повторять.

Провозившись пару секунд, я сняла бинты и присвистнула от удивления. Под сукровицей угадывалась красно-розовая раневая ткань.

«Не может быть! Так швы выглядят в лучшем случае через дней пять».

Так и застыла.

«Он не человек», — произнесла я про себя, констатируя и без того очевидное. Получается, что швы не нужны, при таком заживлении можно было обойтись, допустим, клеем. Повезло, что шовный материал должен рассосаться сам, иначе пришлось бы возиться со снятием швов. Смутная догадка скользнула в голове и исчезла, не успев оформиться в мысль.

Кай встал, достал коробку, откуда ранее вынул антисептическую жидкость. Порылся в ней, сунул мне в руки тюбик.

— Заклеить, — произнёс дракон и снова сел, подставляя спину.

— Как заклеить? — я не могла сосредоточиться и всё думала о сверхбыстром заживлении ран чужака.

Кай указал взглядом на бинты и уточнил:

— Как это.

Я непонимающе хлопала глазами. Тогда дракон взял из моих рук тюбик, задрал штанину, нанёс странный гель поверх раны на ноге. Гель высыхал на глазах и вскоре превратился в кожистую плёнку. Долго удивляться не пришлось. Дракон подгонял.

* * *

Гель высох. Кай надел рубаху. А я сняла ботинки, сунула их в рюкзак. Вещи были собраны и перевязаны чем-то, очень похожим на огромный спасательный жилет. В сборах я не участвовала, только стояла в стороне и ошалелым взглядом следила за драконом. Он забрал из моих рук рюкзак и бережно связал его со своими вещами. Вся напускная храбрость разом слетела как шелуха. Колени начали трястись от мысли о предстоящем заплыве. Дракона я уже не боялась, чувствовала перемену в его отношении ко мне. Вот только когда она произошла? Обдумать это не успела, Кай произнёс, стоя у люка:

— Прямо через вихри. Видеть, там берег, взобраться.

Я подошла посмотреть. Теперь через люк переливалась вода, быстро превращаясь в огромную лужу на полу. «Через вихри — значит миновать воронки, что создала бурлящая вода».

Слева вдалеке увидела пологий берег. О нём и говорил дракон.

Я поняла: пора.

Кай первым вылез из люка, вытащил импровизированный плот с вещами. Я последовала за ним, в последний раз окинув взглядом чужой корабль. Вода встретила холодом. Босые ступни словно кололи ледяными иголками. Комбинезон быстро промок и потяжелел. Прежние серые сумерки сменились непроглядной тьмой. Ливень ослабел, но всё ещё хлестал холодными струями по лицу.

Плыть было тяжело. Вода утягивала вниз. Я потеряла из виду дракона и только старалась держать нос над водой. Лицо заливало, я не понимала, куда плыву, не могла разобрать в темноте направления. Меня охватила паника. Бурный поток накрыл меня с головой. Я забилась в испуге, пытаясь разобрать, где верх, а где низ. Отчаянно захотелось вдохнуть.

«Дура, успокойся!» — сказала я себе. Усилием воли расслабила тело и почувствовала, как спиной скольжу вниз в ледяной темноте. Подогнула под себя ноги, развернулась и мощными гребками из последних сил устремилась наверх. Не получалось. Но тут сильная рука схватила меня за шкирку, потом обняла, словно пытаясь задушить. Горло сдавило на секунду, лицом я ощутила воздух, вдохнула, захлёбываясь набежавшей волной, откашлялась. Инстинкты требовали вырываться, однако я лишь прохрипела:

— Отпусти. Всё.

Дракон отпустил. Мне с трудом удалось отдышаться. Тело разом ослабело. Но и поток больше не тянул вниз. Река стала чуть спокойней и шире. Я старалась держаться на воде изо всех сил. Мне показалось, мы пропустили нужное место, но Кай стал забирать влево. Я попыталась следовать за ним.

Казалось, берег очень далеко. Бороться с течением было всё тяжелее. Лицо то и дело оказывалось под водой. Но я упрямо гребла, твёрдо решив, что справлюсь. Глупо будет утонуть после всего пережитого. Кай уверенно плыл впереди и изредка оглядывался. Он не потерял своей ноши. Груз, привязанный за верёвку, наполовину опустился в воду, но не утонул. Я снова подивилась силе и выносливости дракона. Сама я еле держалась. Ближе к берегу теченье стало немного спокойнее, или мне только так казалось.

Редкие раскаты грома раздавались над головой. Во вспышках света я отчётливо видела макушку дракона и медленно приближающийся берег, склон которого совсем не был пологим. Похоже, и правда пропустили нужное место. Кай сбавил темп, словно дожидался меня. Он почти добрался до суши. Я поверила уже, что доплыву, как вдруг острая боль пронзила ногу. Неведомая сила потащила меня сквозь толщу воды. Я закричала от страха, но крик пузырьками воздуха вырвался изо рта. Неожиданно всё стихло, только жгучая боль ползла вверх по ноге. Я открыла глаза, увидела силуэт жуткой твари в тёмной воде. Она подтаскивала меня к себе.

В неистовом желании жить я нашарила в кармане скальпель, большим пальцем скинула колпачок и полоснула наотмашь у ноги. Тварь отступила. Вспышка озарила воду. Уродливое существо, больше метра в длину, удалялось, а я поплыла туда, где секунду назад был свет. Лёгкие горели, боль затопила сознание, мыслей больше не существовало, лишь первобытный инстинкт выживания двигал мной.

Глава 6

Светало. Кай сидел у обрыва и смотрел на быструю воду, пытаясь угадать в ней следы человека. Он знал: это тщетно, но не мог сдвинуться с места. Дождь прекратился, но серое небо грозило новым ливнем. Кай достал таблетницу с интрой, повертел в руках. Хотелось заглушить свои чувства. Он не мог понять горечи, что испытывал.

«Человеческая женщина, скорее всего, погибла. И что с того? Почему от этого грустно?» До этого Кая тяготила сложившаяся ситуация. А сейчас он неожиданно для самого себя понял, что не хотел, чтобы Анна уходила, хотя и настаивал на этом. Кай вернул таблетницу на место, так и не вынув интру: слишком мало её осталось, решил поберечь. Дракон пытался разобрать, мучает ли его вина за неисполненное обещание или это печаль от потери. Он заново перебирал в мыслях события предшествующих часов. То, как решил проверить сказанное Анной, как доверил ей свои раны, хоть и знал, что они всё равно заживут. Кай вспомнил, как отчаянно она бросилась на помощь, пусть глупо и бестолково. Более всего его ранила мысль о том, что люди не такие, какими их учили видеть, по крайней мере, эта человеческая женщина совсем другая. А он позволил её убить.

Небо всё-таки разразилось дождём. Налетел туман. Лес вокруг покрылся таинственной дымкой. Кай поднялся, подобрал тюк с вещами, но так и не решил, куда идти. Он побрёл вдоль реки, по течению, всматриваясь в воду. Дождь пошёл сильнее, волосы прилипли к голове, капли срывались с ресниц, мешали смотреть, но щекам было приятно от холодной воды. Спина болела, нагруженная вещами, а раны нещадно чесались. Дракону хотелось снять мокрую одежду, отдохнуть, но он упрямо переставлял ноги, пробираясь сквозь заросли леса так, чтобы не упускать из виду реку.

Неясное чувство не давало ему покоя. Кай вспоминал, как в первый раз увидел Анну, как отчаянно она отбивалась от шакалов, как ловко освободилась от пут и как вызывающе смотрела ему в глаза. Человеческая женщина умела находить выход из любого положения. Может быть, она жива и ранена. Если нет, он найдёт её труп, пусть даже его унесло за много миль. Сам того не осознавая до конца, дракон уже её искал.

Тучи сгущались, послышались ещё далёкие раскаты грома. Лес, подступающий к оврагу, не позволял идти быстро. Вода в реке была тёмной, или дракону только так казалось в утреннем сумраке. Кай начал уставать и уже отчаялся найти Анну, как вдруг услышал в шуме дождя неясный звук. Дракон замер, прислушался: показалось. Чтобы отделаться от наваждения, Кай пошёл быстрее. Не успел он сделать и десятка шагов, как звук повторился. Кай побежал на этот звук.

— Э-эй, — крик тонул в неистово бушующем ливне.

Русло реки изгибалось большой кривой дугой. Потому впереди виден был только лес. Кай пошёл через чащу, боясь того, что крик ему лишь померещился. Сквозь тонкие голубые и зеленоватые ветви трудно было увидеть, что происходит в глубине леса, к тому же шёл дождь, и всё заволокло. Кай дышал глубоко и часто: он очень устал за последний час. В этот момент прямо на него вышли шакалы. Тёмно-зелёная шерсть свисала с них мокрыми клочьями. Четыре оскаленные пасти брызгали слюной. Чёрные глаза, казалось, смотрели осмысленно.

Кай скинул тюк со спины и бросился на ближайшего шакала, преградившего ему путь, но тот не шелохнулся, равнодушно поджидая сумасшедшую добычу, которая сама несётся в глотку. Бластер, как и все вещи, промок и был сейчас бесполезен. В последний момент перед самым носом шакала Кай вильнул в сторону и успел проскочить в нескольких сантиметрах от оскаленной морды. Дракон заскользил по мокрой земле, выхватывая нож, стремительно развернулся и полоснул, нанося смертельный удар. Сердце набатом стучало в ушах. Кровь прилила к голове.

Кай понимал: ему не справиться с остальными. Он подскочил и побежал. Сзади стучали когти: шакалы бежали по следу. Дракон стал забирать правее, к берегу реки, — может, удастся уйти в воду. Кай не знал, умеют ли шакалы плавать, но всё же надеялся: а вдруг нет? К тому же быстрая вода не позволит им его догнать. Кай двигался медленно, совсем выбился из сил, на бегу обернулся, и ему стало обидно от невезения: трое шакалов его нагоняли.

Когда шакалья морда была уже у ног Кая, тот ударил его ножом. Тот наткнулся на кость. Шакал отпрянул, будто не ожидал удара, но тут же поднялся и полез вновь. Кай нанёс ещё один удар, удачный. Подоспели двое других. Кай едва успел увернуться от зубов одного из них.

Дракон бежал, виляя между стволами, и вдруг выбежал к реке. Шакалы настигали. Кай скатился по обрыву, изрядно ободрав спину, оказался в воде и принялся грести. Шакалы замерли у крутого склона. Один из них сразу развернулся и побрёл в чащу. А второй стоял, провожая взглядом уплывающую добычу. Дракону даже почудилось грустное выражение на морде зверя.

Очень скоро Каю стало не до того, чтобы смотреть на шакала: его несла быстрая река. Волны накрывали с головой. Обрыв, с которого он спустился, скрылся из виду. Река, будто набирая силу, несла дракона всё быстрее. Тот только и мог, что держаться на плаву, поток швырял его, как щепку. После поворота река сужалась и бурными порогами текла вниз. Здесь лес подступал к самой воде.

Кай больше не управлял своим телом, его бросало и крутило из стороны в сторону. Совсем близко пронеслось поваленное дерево, а следующее выбило из дракона дух. Удар был настолько мощным, что на пару секунд потемнело в глазах. Кай пытался вдохнуть ушибленной грудью, тело отозвалось лишь болью. У него уже не было сил держаться на воде. Холодная бурлящая пучина затягивала, мышцы не слушались. Кай ничего не мог сделать, не мог сопротивляться. Его обмякшее тело ударилось о камни. И в тот момент, когда Кай подумал, что это конец, река сама вытолкнула его на поверхность. Дракон из последних сил повернулся на спину, высунул лицо на поверхность, жадно вдохнул и тут же снова оказался в толще воды. Какое-то время так и продолжалось. Река словно играла с ним, лишь в последний момент позволяя дышать.

* * *

Дракон лежал наполовину в воде, вниз лицом. Щека его упиралась во влажный песок. Дождь прекратился. Небо, затянутое серой дымкой, создавало пасмурные сумерки.

Кай слабо пошевелился, потом открыл глаза, болезненно перевернулся набок, закашлялся. В первые секунды дракон не мог понять, где он и что с ним. Причудливые деревья громадой надвигались на песчаную косу, словно хотели захватить больше земли. Мелкие кустарники росли прямо в песке. И только у воды раскинулся широкой полосой чистый песок. Кай вспомнил этот чужой мир и все предшествующие часы. Впервые в жизни им овладел страх. Он не мог распознать этого чувства, потому что не испытывал его раньше. Дракон не боялся ни боли, ни смерти. Его пугало одиночество, чувство, что он потерян, совсем один. Кай никогда не был один. С самого детства дракон был окружён соплеменниками. На Матерне все на виду, никто не может остаться наедине с собой. Кай к этому привык. А сейчас, когда потеряна связь и он один на чужой планете, тревожное чувство овладело им.

Кай приподнялся, сел на песке, ноги касались прохладной воды. Перед драконом простиралась необъятная гладь и далёкий берег на другой стороне. Полноводная река несла свои воды медленно и тянулась до горизонта, насколько хватало глаз. Справа устье быстрого потока распадалось, большими рукавами вливалось в обширную тёмную реку.

Дракон стал думать про Анну. Теперь ему казалось, что услышанные крики только мираж. Человеческая женщина погибла. Как могла она выжить, если он сам еле уцелел?

Кай поднялся неторопливо и побрёл по песку к деревьям. Вдруг дракон замер, насторожился. В лесу раздавались шорохи. Кай потерял нож в воде и теперь шарил вокруг взглядом в поисках палки. Всё лучше, чем с голыми руками идти на местных тварей. Ничего подходящего не нашлось. К счастью, в кустах никого не было.

Дракону сейчас хотелось только одного: заползти куда-нибудь и закрыть глаза. Тело болело, свежие раны саднили, усталость валила с ног. Кай осмотрелся, не нашёл никакого укрытия. Он пошёл к высоким деревьям, выбрал подходящее и начал карабкаться наверх. Толстый сине-зелёный ствол словно состоял из множества мелких, сплетающихся друг с другом. Грубая кора образовывала множество наростов. Взбираться по ним было удобно, и Кай быстро достиг грибовидной макушки дерева. Сверху ствол расширялся кожистыми ветками, точно гигантская шляпка причудливого гриба. Дракон попытался раздвинуть ветви и чуть не сорвался с шести ярдов вниз. Сейчас пригодился бы нож. Кай уцепился за ветви руками и всё-таки разорвал плотное сплетение. Потом подтянулся и пролез наверх. Сверху ветви окутывала пурпурная губчатая плёнка. Вот почему не получалось продраться сквозь них. Вогнутая крона дерева будто образовывала алое ложе, местами влажное и еле уловимо люминесцирующее. Кай устроился по центру, в самом крепком, на его взгляд, месте. Лёг на спину, сложил руки на груди. Он боялся лишний раз пошевелиться, плёнка хоть и казалась прочной, но не была таковой.

Сон не шёл. Снизу доносились шорохи. Стало быстро темнеть. Ещё светлое серое небо казалось низким. Подул ветер. Крона начала слегка раскачиваться. Кай, убаюканный этим, стал было засыпать. Но тупая боль и ломота во всём теле не давали провалиться в сон.

Стемнело. Облака вдруг разошлись, появились звёзды, которых дракон здесь не видел. Потом небо затянуло вновь. Кай пребывал в болезненном забытье, тело бил озноб. Хорошо хоть, дождь надолго перестал. Дракон повернулся набок, сжался в комок, ожидая, когда придёт сон. Образы прошлого проплывали в его сознании. Почему-то Кай вспомнил Фэратум и свою первую драконицу. Сейчас ему показалось, что она чем-то похожа на Анну.

Глава 7

Мегаполис окружал древнюю крепость. Высотки теснились друг к другу, создавая расширяющиеся от центра кольца улиц, когда-то выверенные градостроителем. Улицы, как круги на воде, расходились всё дальше от центра, пересекались широкими проспектами, создавая чёткую структуру, свойственную городам на Матерне. По мере удаления здания мельчали, приобретали всё более хаотичный вид. И вот к окраинам уже лепились маленькие одноэтажные дома, рассыпанные, будто кубики, на многие мили. Так технологичный город паутиной оплетал реликтовый лес с цитаделью внутри. Многие крупные драконьи города материнской планеты строились вокруг древних крепостей. Каждая цитадель была уникальна и в то же время похожа на остальные. Мегалиты крепостных стен цитадели образовывали сложную, шестилучевую звезду. Под защитой стен возвышался старый замок, от громады которого захватывало дух.

В алых сумерках Кай стоял у врат цитадели. Столь древнее величественное сооружение производило неизгладимое впечатление и у большинства вызывало трепет и восторг. Но Кай был взволнован по другой причине. Он впервые пришёл на Фэратум в статусе взрослого дракона. Кай и раньше бывал на церемонии в храме, но никогда — на празднике после. Чтобы унять волнение, дракон принял дополнительную дозу интры.

Пришедших встречали служители храма в золотых церемониальных одеждах. Многие знакомые были здесь. Кай прошёл внутрь. В огромном зале уже собралось около сотни драконов. Горели тысячи свечей под сводчатым потолком. После городского пейзажа увиденное казалось картинкой со страниц древних легенд.

Кай представил, как к цитадели каждого Капитолия стекаются драконы. Скоро заполнится церемониальный зал, потом площадь перед замком, а дальше и вся цитадель.

— Кай! — окликнули его.

Молодой дракон повернулся и увидел подошедшего друга. Тот сжал его плечо большой, сильной ладонью.

— Как твои успехи в пилотском кресле? — произнёс статный дракон, чуть встряхнув Кая за плечо.

Кай повторил приветственный жест:

— Нормально.

Он хотел ещё что-то сказать, но друг уже отвлёкся. К ним подходили, здоровались, разговаривали. Народу становилось всё больше. Вскоре стало не до разговоров. Под сводами торжественного зала зазвучала музыка, мощная и многоголосая. Каменные стены, как резонатор, усиливали звук клавишно-духового инструмента. Чарующие звуки создавало множество труб, уходивших под потолок. За крошечной ширмой сидел музыкант. Инструмент занимал четвёртую часть стен зала. Его мощь и красота потрясали. Сотни пар глаз взирали с благоговением на древний инструмент. Минуты тянулись, наполненные музыкой. В толпе загорались свечи. Кай достал заготовленную свечу, зажёг, поднял её над головой. Море огоньков колыхалось, вторя старинному инструменту.

Потом всё стихло, только отголоски последних нот эхом носились под каменным высоким потолком. Гер повернулся к Каю и шепнул на ухо:

— У нас шестая платформа.

Кай кивнул.

На постамент перед ширмой музыканта вышел Верховный. Его деловой чёрный костюм комично контрастировал со старинным инструментом за спиной. Началась традиционная речь о победе разума над дикарскими инстинктами, о трёхсотлетней эре без войн, о покорении межзвёздного пространства и о венце природы — цивилизации драконов. За семнадцать лет своей жизни Кай слышал много речей, эта отличалась лишь акцентами на покорении других солнечных систем.

Снова мелодия понеслась по залу. Служители храма начали раздавать кубки с вином. Кай потушил свечу, бросил на пол, растоптал в знак падения старого режима и появления нового порядка. Кто-то передал ему кубок, он сделал глоток, передал Геру. Тот поднёс кубок к губам и передал дальше. Зал зашумел, слышались возня и тихие разговоры. А через четверть часа толпа медленно потянулась к выходу.

Когда Кай покинул зал, снаружи было уже темно. Реликтовые деревья за стенами цитадели громадой листьев закрывали ночное небо. Драконы всех возрастов спешили кто куда. Друг шёл рядом. Они ни о чём не разговаривали. Гер чуть старше и уже не раз бывал на вечеринках. Он уверенно шагал к вокзальной платформе. А в ночном небе над городом взрывались сотни фейерверков. На каждой площади Капитолия давали салют.

Электропоезд стремительно нёсся сквозь город. Полупустые вагоны сверкали стеклом и металлом. Гер улыбался, поздравлял всех встречных, болтал о ерунде. Кай смотрел в окно и слушал вполуха. В соседнем вагоне примостилась стайка девушек. Они оживлённо разговаривали и поглядывали на друзей через стекло. Гер помахал им рукой, девушки заулыбались в ответ.

— Кай, ты чего? — спросил Гер.

Кай пожал плечами и продолжил задумчиво смотреть в окно.

— Да брось, тебе понравится праздник. На вот, возьми, — Гер протянул свою таблетницу с интрой. Кай помотал головой.

Интра не только избавляла от ненужных эмоций, но и поднимала настроение. Но на Кая второе свойство интры никогда не действовало. Такая особенность встречалась редко, но была полезна там, где требуется трезвая оценка и быстрая реакция. Вероятно, этот факт и определил его в пилоты. Учёба давалась Каю легко.

* * *

Кай и Гер следовали за светом. В темноте загородных вилл ярким всполохом выделялась тропинка, украшенная гирляндами из фонариков. В конце тропинки друзей ждал старинный особняк с большим ухоженным парком. На улице поставили белые шатры, длинные столы и столики поменьше для двоих. Играла тихая музыка. Повсюду: на шатрах, между деревьями, над столами — висели гирлянды из фонариков разных форм и размеров.

Было оживлённо. Собралось много молодых драконов и дракониц.

— Красиво, — произнёс Кай.

— Это ещё что! — Гер подошёл к столу, налил вино в два бокала, протянул один Каю.

Кай отпил из бокала, погружённый в свои мысли. Гер увидел знакомых дракониц, подозвал их. Девушки подошли. На обеих были откровенные платья. Завязалась беседа о пустяках. Кай участвовал в разговоре, но думал о другом. Всё в нём выдавало новичка: юность, неловкость фраз, напряжённая поза.

Одна из девушек вдруг поцеловала Гера, легко коснувшись его губ, и засмеялась. Гер улыбнулся, обнял её и зашептал что-то на ухо. Второй девушке, похоже, стало скучно. Она выдала:

— Идёмте. Там интересно.

Вместе они пошли по аллее к центру парка, вливаясь в толпу. По сторонам стояли шатры, в каждом что-то происходило. Из одного доносился смех, во втором играли в латру, а где-то шторы были опущены. Кай глазел по сторонам, потому отстал. Гер вёл уже обеих девушек под руку. Кай заметил это и специально отстал ещё больше, не хотел мешать другу. В глубине парка стало больше причудливого света. К гирляндам добавились бумажные фонарики и цветные прожекторы. Вместо длинных столов появились круглые, под изящными навесами. Кай подошёл к одному из них, налил себе вино, аккуратно положил на тарелку несколько видов закусок.

— Ты симпатичный, — прозвучал женский голос.

Кай обернулся. Перед ним стояла привлекательная драконица. Открытое изумрудное платье, тёмно-рыжие волосы, красивое лицо и наглая ухмылка.

— Ты тоже, — сказал Кай, не найдя ничего лучше.

— Налей вина.

Кай взял со столика бокал, налил вино, протянул девушке. Она взяла бокал, но не притронулась к вину.

— Как тебя зовут? — спросил Кай.

— Леа, — ответила она и улыбнулась.

— Красивое имя, — заметил Кай.

— Спасибо. А твоё? — Леа подошла ближе, так, что Кай смутился.

— Кай.

— Хочешь пригласить меня на танец?

— Н-нет. Не люблю танцевать.

Леа кивнула, будто говоря: «Так и знала».

— Ты здесь первый раз. Угадала?

Кай пожал плечами.

— Задумчивый. Ты выделяешься. — Леа взяла кусочек с тарелки Кая, при этом наклонилась так, что оказалась совсем близко. — Давай прогуляемся?

— Давай, — тихо ответил Кай.

Он был рад нарушить одиночество. К тому же на Леа было приятно смотреть.

Кай оставил тарелку нетронутой. Есть не хотелось. Они пошли рядом, не касаясь друг друга. Леа изящно держала в руке бокал. Кай оставил свой на столике и теперь не знал, куда деть руки.

— В цитадели было красиво, — нарушила молчание Леа.

— Ты была там?

— Конечно.

— Внутри?

— Нет. Снаружи. На площади. Там были огромные воздушные змеи и конфетти.

— Не заметил.

Леа рассмеялась и после паузы сказала:

— Ты немного потерял.

Оказалось, дорожка полукругом вела к танцевальной площадке, на которой было полно народу. Прожекторы мигали в такт музыке. Толпа исступлённо двигалась, подчиняясь ритму.

— Подожди, — Леа остановилась. — Ты же не любишь танцевать?

Кай не успел ответить, как она произнесла:

— Тогда лучше свернуть прямо сейчас, или придётся к ним присоединиться.

Леа заговорщически улыбнулась и свернула с дорожки в тень деревьев. Кай секунду размышлял, а потом последовал за ней. Подол платья Леа волочился по траве, одна из тонких бретелей всё время падала с плеча. Вдали от освещённой тропинки рыжие волосы выглядели чёрными.

— Подожди. Куда ты? — окликнул Кай.

Леа остановилась. Её лицо в тусклом свете казалось бледным и прекрасным. Она была определённо красивее многих дракониц. Но, кроме очевидной привлекательности, было в ней что-то ещё неуловимое и притягательное.

— Просто срежем дорогу. Там есть беседка. В глубине парка, — произнесла Леа.

Кай нагнал её и пошёл рядом. Его одолевало беспокойство. Обстановка была слишком уединённой и какой-то неправильной. Кай потянулся к карману, вынул таблетницу с интрой. Леа заметила это движение.

— Ну-ка отдай, — игриво сказала она.

Кай, не успевший достать интру, протянул таблетницу ей.

— Я это заберу. — Леа спрятала теблетницу в сумочку. — Не стоит глотать эту дрянь. Иначе ты ничего не почувствуешь.

Таких крамольных слов Кай никогда не слышал. Он растерялся, но глубоко внутри за очевидной реакцией скрывалось любопытство.

— Что ты сказала? Эту дрянь?

Леа, улыбаясь ласково, коснулась руки Кая.

— Верну позже, не беспокойся. Вот, подержи, — Леа протянула Каю бокал, потом, заметив выражение его лица, добавила: — Пара часов без интры не сделают погоды.

Кай не хотел начинать вечер с ссоры. Он рассудил, что пара часов действительно не играют роли.

— Почему ты так сказала? Кто-то другой мог бы пожаловаться в комитет.

— Не знаю, — задумчиво протянула Леа. — Мне показалось, тебе можно доверять.

Кай не вполне понимал, что именно Леа может ему доверить. Он имел в виду другое.

— Чем занимаешься? — сменила тему Леа.

— Учусь в военном центре.

— О, это многое объясняет.

Они на самом деле вышли к беседке. В этой части парка почти никого не было. Редкие прохожие иногда появлялись на узкой тенистой тропинке. Здесь не слышна была музыка и весёлый гвалт.

— Что объясняет? — спросил Кай.

— У тебя совсем другое лицо, — ответила Леа, не посчитав нужным уточнить детали.

Кай смотрел недоумённо. Но ему льстило внимание Леа.

— Какое другое? — поинтересовался Кай.

Леа прошла в беседку. Она не торопилась отвечать, словно играла с неопытным драконом.

— Знаешь, на твоём лице нет бессмысленно счастливого выражения, — произнесла Леа после паузы.

Кай удивился её словам, ведь считал, что только он сам способен это заметить.

Леа перебила ход его мысли, произнеся:

— Давай я угадаю, на кого ты учишься?

Кай кивнул и присел рядом с ней. Леа загадочно улыбалась, струящийся подол её платья распался на бедре, пикантным разрезом обнажая ноги.

— Ты будешь пилотом.

Повисла тишина. Кай молчал пару секунд, а потом спросил:

— Как ты поняла? — Он улыбнулся. — Кто-то рассказал тебе про меня?

— Нет, — весело ответила Леа.

Кай смотрел вопросительно.

— Рассказать?

Дракон кивнул.

— Ты сказал, что учишься в военном центре. Твоя фигура говорит о частых тренировках. А лицо… — Леа сделала пальцем круг в воздухе. — Я уже упоминала. Похоже, интра тебя не веселит.

Драконица задумалась и вдруг коснулась лица Кая, легко и нежно провела пальцами по виску.

— А здесь чешуйки огрубели, наверняка от кислородной маски, — произнесла она.

От такой проницательности Каю стало не по себе.

«Возможно, она знает других пилотов», — подумал Кай, но ничего не сказал.

— Хорошо быть военным пилотом в мирное время? — спросила Леа, делая акцент на последних словах.

— Не знаю. Я только учусь.

Мимо беседки прошла весёлая компания. Кай поставил бокал, привычным жестом зашарил по карманам и тут же вспомнил, что Леа забрала у него интру.

Драконица сидела в расслабленной позе, положив ногу на ногу, и задумчиво накручивала рыжий локон на палец. Огненного цвета волосы мягкими волнами падали на обнажённые плечи, привлекая внимание Кая своим удивительным контрастом.

— А ты? Чем занимаешься? — задал вопрос Кай, чтобы поддержать разговор.

— Перед тобой будущий генетик-селекционер, — без энтузиазма ответила Леа.

— Должно быть, это интересно. Изучать и улучшать виды.

— Да, — Леа неопределённо пожала плечами. — Даёт много пищи для размышлений.

— Каких? — спросил Кай и через пару минут пожалел, что задал этот вопрос.

Леа помолчала немного и вдруг посмотрела Каю в глаза.

— Ты знал, что у каждого была мать? Как любая клетка происходит из существующей клетки, — заговорила она.

Кай знал. Древняя история изучалась под определённым углом, осуждая все пережитки былого строя. Но Леа произнесла это так, будто сожалела о том, чего у неё нет.

— Не говори так. Тем более при других, — резко осёк её Кай.

— Почему?

— Эти мысли опасны, а слова тем более.

— Ты на меня пожалуешься?

— Нет.

Леа горько усмехнулась.

— Ты очень странная, — произнёс Кай.

Леа ничего не ответила. Кажется, даже не обиделась.

Далёкие отзвуки музыки разрывали тишину между ними. Кай исподтишка разглядывал Леа. Он понимал: лучше уйти, закончить это знакомство, но почему-то хотел остаться. Возникло нелепое желание нравиться Леа, быть объектом её пристальных взглядов, коснуться рыжих волос, провести рукой по нежной чешуе на спине.

Дракон взял бокал, сделал несколько больших глотков. Сладость наполнила рот. Подул лёгкий прохладный ветерок. Кай, чтобы сгладить молчание, протянул бокал Леа. Она взяла его в руки и тихо произнесла:

— Это даже не вино. Просто виноградный сок.

Драконица достала из сумочки небольшую флягу, открутила крышку, хотела было протянуть Каю, передумала, налила из неё в наполовину пустой бокал.

Лучше так. Попробуй, — она протянула бокал Каю.

Тот помотал головой. А Леа сделала большой глоток.

— Да брось. Попробуй, — упрашивала драконица.

— Что это?

— Настоящее вино, — она протянула бокал Каю, а сама сделала глоток из фляги.

Кай словно попал в западню: сначала заговорив с Леа, потом пойдя за ней через парк, слушая её, теперь он не мог отказать. Будто с каждой минутой заходил всё дальше туда, откуда нельзя вернуться. Это знакомство опасно, но внутренний голос молчал. В прошлом Кай и сам сомневался во многом. Однако никогда и никому этого не говорил. Смелость и открытость Леа поражали, а непохожесть на других притягивала.

Кай сделал глоток. Резкий запах ударил в нос. К сладости ягод примешивался горько-терпкий привкус.

— Сделала сама, — заметила Леа. — Конечно, получилось не так, как делали в прошлом. По-моему, слишком крепко.

— Откуда ты знаешь, как было в прошлом?

— Точно не знаю. Просто не удалось в точности повторить рецепт.

Кай даже подумать боялся, откуда у неё рецепт. Поэтому решил сменить направление разговора. Он завёл беседу о разных пустяках. Леа оживилась и весело болтала, перескакивая с темы на тему. Потом Кай спросил её об учёбе. Леа с увлечением рассказывала байки с кафедры генетики, интересные случаи из жизни. Кай дивился тому, как скучные факты превращаются в увлекательные и порой смешные истории в изложении Леа. За это время бокал опустел на две трети. Горечь самодельного вина стала привычной, за ней чувствовались кислые фруктово-ягодные ноты и сладость виноградного сока. Кай расслабился, теперь вечер казался приятным. Раздражение и беспокойство исчезли без следа. Дракон подумал, что начни Леа разговор с этих историй, он и догадаться бы не смог о её крамольных взглядах.

Кай смотрел на Леа. А она говорила. Непослушная бретель падала с плеча. Драконица сопровождала рассказ жестами, от этого огненная грива приходила в движение и казалась отблесками огня. Кай, заворожённый её красотой, не замечал времени. Леа пододвигалась к нему всё ближе. Её губы шептали в темноте. Кай поймал себя на странном ощущении: чувство лёгкости и свободы овладело им, и вместе с тем проснулся калейдоскоп эмоций, в водовороте которых сложно было разобраться.

Бокал опустел и, отставленный в сторону, сверкал гладкими боками в дымке летней ночи. Кай, поддавшись порыву, приблизился к лицу Леа, коснулся её волос и поцеловал. Леа ответила мягкими губами, прижалась к широкой груди дракона. Её пальцы заскользили по чешуйкам на загривке. Кай, забыв обо всём, гладил рыжие волосы и целовал нежные губы всё настойчивее. В глубине его нутра поднималось нечто жаркое и нетерпеливое.

— Подожди, — прошептала Леа, — пообещай мне кое-что.

Кай готов был пообещать что угодно. Это ясно читалось на его лице. Леа взяла лицо Кая в ладони и, глядя ему в глаза, произнесла:

— Не принимай интру.

Кай резко отстранился. А Леа, наоборот, придвинулась к нему.

— Только пару дней, — добавила она. — Ты всё поймёшь.

Тонкая бретель упала с плеча Леа, вторую она стянула сама.

* * *

За время встреч с Леа Кай изменился. Из всегда собранного и сосредоточенного он превратился в рассеянного и ещё более задумчивого дракона. Даже незначительные события вызывали в нём бурю эмоций. Каю открылся новый мир, полный ощущений и чувств. Всё казалось другим, будто созданным из полутонов. Он усомнился во всём, что знал раньше.

Каю приходилось скрывать отношения с Леа. Постоянные пары осуждались. А Леа с каждым днём становилась всё более нужной ему. Вот только этих дней было немного.

Однажды она не пришла. Леа исчезла, будто её никогда и не было.

«У нас нет такой студентки», — сказали в институте.

«Здесь такая не жила», — произнесла предполагаемая соседка. Кай ждал, не желая верить. Но ничего: ни весточки, ни объяснения.

* * *

Лил дождь, вторя настроению дракона. Тяжёлые тучи затянули небо над серыми, стремящимися ввысь домами. Кай брёл по освещённой улице к дому и не мог сосредоточиться ни на чём. В учёбе появились проблемы, а в голове — вопросы, не имеющие ответа. Поиски Леа ни к чему не привели. Он не мог поделиться этим ни с кем, даже с другом. Прошла декада с тех пор, как Кай не принимал интру. Яркая и полная красок одержимость Леа сменилась депрессией и апатией. Кай будто знал тайну, которую не хотел знать.

Пасмурный вечер, похоже, никого не пугал, на улице было много прохожих. Двое спросили у Кая, всё ли хорошо.

Выражение его лица привлекало внимание.

Кай подумал, что наконец-то понял истинную пользу интры. Она избавляет от боли: душевной муки, которой он раньше не знал. Сначала чувства окрыляли, а теперь приносили лишь боль.

* * *

В квартире было тихо, прихожая встретила темнотой, но на кухне горел яркий свет. Кай заметил у входа небрежно брошенные ботинки Гера. Это было нетипично. Гер всегда создавал много шума, а тут тишина. Кай разулся, прошёл в комнату. Гер сидел за кухонным столом. Выражение лица друга сразу напугало Кая. На столе стояла банка, та самая, в которой Кай прятал неиспользованную интру. Повисло напряжённое молчание. Кай словно в замедленной съёмке посмотрел на Гера, потом в окно, где последние лучи света сменялись тёмно-лиловыми густыми сумерками. Он не хотел объясниться, не знал, что сказать, как описать происходящее с ним.

— Что это? — произнёс Гер с интонацией, которую Кай не ожидал услышать. Резкие ноты в голосе призваны были демонстрировать злость, но выдавали страх.

— М-м-м… — выдавил Кай.

Он сразу подумал, что, если Гер кому-то сообщил, всему конец.

— Тебя выгонят с учёбы,

Друг словно читал его мысли.

— Пожаловался в комитет?

— Нет. — Гер порывисто встал, подошёл к окну, отодвинул створку, впуская влажный воздух. — Ты ведёшь себя странно. Теперь это. Сколько ты не принимаешь?

— Декаду примерно.

Кай хотел бы найти слова, успокоить друга, объяснить. Но вместо этого просто стоял. Он сделал шаг, попытался рассказать.

— Не говори. Что бы там ни было, просто прекрати, — оборвал его Гер, — в следующий раз я доложу.

Гер поступил так, потому что он друг. Вероятно, другой не стал бы ждать. Если Кай вдруг заинтересует комитет, Геру тоже будет несладко. Они не только соседи, но и друзья.

Гер подвинул банку к Каю, давая понять, что нужно сделать. Кай медлил. Он хотел избавиться от боли, вернуться назад, не чувствовать и не знать того, что на него свалилось. Но возникла мимолётная мысль, будто вместе с болью он потеряет свободу. Кай вспомнил нежные руки, что обнимали, поцелуи, разговоры, улыбку Леа, её дыханье на своей щеке.

«Жестоко: привязать к себе и бросить, — думал Кай, — научить чувствовать и уйти».

Гер смотрел пристально, ждал.

Кай взял банку, сорвал крышку, достал прозрачную голубоватую пилюлю и, словно в первый раз, проглотил. Гер подошёл и тоже взял из банки интру. Оба долго молчали.

— Остальное нужно уничтожить, — нарушил молчание Гер.

Кай виновато кивнул.

* * *

Через пару дней всё пошло по-прежнему, только чувство одиночества время от времени мучило Кая. Он заглушал его интрой. Кай часто вспоминал Леа, но теперь его чувства словно покрылись плёнкой, не пропускающей свет. Иногда он думал о ней со злостью и обидой, иногда — с теплотой и неясной тоской. Дни сменяли друг друга, превращаясь в декады. Кай ходил на учёбу, на праздники и вечеринки. Он делал всё автоматически, будто робот. Но иногда искал в прохожих Леа, и тогда тоска пыталась пробраться в его сердце.

Глава 8

Кай проснулся оттого, что на лицо капала вода, а телу было холодно и мокро. Снова зарядил дождь. Рассвело. Серая хмарь создавала унылые утренние сумерки. Туман окутал сине-зелёный лес. Кай поморщился: мышцы ломило, голова была тяжёлой. Дракон огляделся. Грибовидная крона дерева набирала воду. Пора было уходить.

Кай не без труда спустился. Необходимо было найти вещи, дракона мучили раны и озноб. Кай побрёл, спотыкаясь между деревьев, ища злосчастную реку. Мешал шум дождя. Вода струйками стекала по лицу. На пару ярдов вперёд ничего не было видно.

Река оказалась близко. Бурные воды её всё так же неумолимо неслись. Дракон медленно пошёл вверх по реке, преодолевая заросли причудливого леса. Каю подумалось, что, встреть он сейчас шакалов, не сможет отбиться. Эти мысли не пугали. Ему как будто было всё равно. Больше всего дракона мучили одиночество и страх неизвестности будущего.

Ливень хлынул сильнее, стало ещё тяжелее идти. Кай не останавливался. Потом дождь ослабел. И так весь день. К вечеру Кай совсем устал. Ему стало казаться, что уже не найти то место, где он бросил рюкзак. Слишком далеко унесла его река.

Стемнело. Серое промозглое небо давило своей безысходностью. Дождь утих, только редкие капли холодили лицо. Кай уже не понимал, куда бредёт. Но тут туман рассеялся, сквозь тёмно-синие ветви дракон увидел свет. Яркий проблеск между стволов был чуждым этому пейзажу и, как мираж, казался обманом. Кай пошёл на свет. Через пару десятков шагов он разглядел самый настоящий костёр. Языки пламени создавали тёплый причудливый свет, отбрасывающий длинные тени. Дракон не верил глазам.

Казалось, у костра никого нет. Кай двинулся вперёд. Издали в темноте огонь представлялся большим, а на деле оказался крохотным, обложенным ветвями, жёлтым с зеленоватыми всполохами. То, что Кай увидел у костра, заставило его сердце радостно подпрыгнуть. Изящная фигурка, свернувшись калачиком, лежала в ворохе листьев у самого пламени. Светлые волосы разметались, потеряв былую белизну.

«Жива», — Кай почувствовал небывалый прилив счастья. Теперь он не одинок на этой чужой планете.

Дракон не успел удивиться своим чувствам, как женщина вскочила, выхватывая головешку из костра. Яростное выражение её лица тут же сменилось удивлением.

— Кай? — тихо произнесла она, как будто не верила, что это он.

Кая переполняли эмоции. Ему даже захотелось обнять Анну. Он смутился и оттого не знал, что делать.

Выронив головешку, Анна сама бросилась ему на шею, обняла дрожащими руками.

— Почудилось, что твари подкрались, — зашептала она. — Думала, уже тебя не увижу.

Кай не двигался, не отвечал на объятья. Анна отстранилась улыбаясь.

— Рожа чешуйчатая, — ласково добавила она.

Кай не понял, только уловил нежность в интонации голоса и улыбнулся. Дракон оглядел женщину, в глаза бросились разодранная штанина и длинные рваные раны на ноге. Анна, сильно хромая, обошла костёр и устроилась на траве напротив Кая.

— Извини, не могу стоять, — произнесла она, жестом призывая дракона присесть.

Кай устроился у костра и только в этот момент понял, как смертельно вымотался. Несмотря на усталость, эмоции не отпускали.

— Квид фэчисти? — спросил он.

Землянка посмотрела недоумённо. А Кай тяжело вздохнул и повторил вопрос:

— Как ты жива?

Анна улыбнулась и с долей самодовольства рассказала о припрятанном скальпеле, о том, как чуть не утонула в реке, как выбралась и звала его. Кай слушал, пропуская незнакомые слова. Как ни странно, он всё понял. Одно было непонятно: как землянка развела огонь, и как ей удалось не наткнуться на шакалов? Об этом дракон решил спросить позже.

При каждом случайном движении ногой Анна морщилась от боли.

— Я смотреть. — Кай подсел к ней и попытался осмотреть ногу.

— Ай-ай, — запротестовала Анна.

Раны выглядели неважно. Кожа вокруг покраснела и набухла, рваные края воспалились. Дракон вдруг осознал, что у людей совершенно другой уровень регенерации тканей. То, что Кай увидел, было очень плохо. Очевидно, наружных средств недостаточно, нужны препараты, и срочно. Дракон понял по лицу землянки, что она знает это лучше него.

— Я терять вещи, — оправдываясь, произнёс Кай.

Анна горько усмехнулась.

Женщина смотрела так, будто искала утешения, а Кай молчал.

— Чего это ты такой добрый? Убить же меня хотел. Наверное, рад был, когда меня эта тварь утащила, — после паузы грубо сказала Анна.

— Нет, — ответил Кай.

Белые волосы падали на красивое лицо. Отблески костра выгодно выделяли черты внешности Анны. Кай смотрел, не отрываясь, борясь с внутренним запретом. Сейчас, как никогда, дракон нуждался в интре.

— На твой корабль есть лекарства? — спросил Кай.

Анна кивнула и произнесла:

— Я не могу идти, нога.

Кай подумал, что утром сможет сориентироваться в лесу и, если не найдёт рюкзак, пойдёт к человечьему кораблю.

— Утром я идти, — уверенно сообщил дракон.

Анна прищурилась, как будто прикидывая что-то в уме, потом произнесла:

— Спасибо.

Оба долго молчали, глядя на огонь.

Костёр начал прогорать. Анна бросила в него несколько веток, пламя всё равно слабело. Надоедливый дождь не давал веткам разгореться. Кай забеспокоился. Он понял, что именно огонь защищал землянку от шакалов. Анна выудила из кучи листьев и травы гриб, быстрыми, ловкими движениями разломала ножку и бросила что-то в костёр. Пламя вспыхнуло ослепительным изумрудным светом и разгорелось вновь. Жёлто-рыжие язычки огня поглотили свежие ветки, а Анна подкинула ещё.

— Что это? — Кай был удивлён.

Анна достала ещё один гриб, разломала его, вытащила какой-то комочек и протянула дракону. Кай поднёс ладонь к лицу. Комок был твёрдый, вытянутый, неровный, опутанный растительными волокнами. Кай счистил ногтем верхний слой. Под синеватой кожицей оказался кристалл, почти прозрачный с золотистыми прожилками, похожими на волоски.

В изумлении дракон посмотрел на Анну.

— Как ты знать?

— Случайно наткнулась. Я вообще везучая, — ответила она улыбнувшись. — Рыла яму, чтобы воду добыть, и вот. Потом второй такой нашла. Чиркнула их друг об друга, такие искры полетели.

Анна замолчала, задумалась и добавила:

— С костром пришлось повозиться. Всё вокруг мокрое. Зато твари эти не подходят, боятся. Бродили рядом, но близко не подошли.

— А воду? Ты добыть?

Анна утвердительно кивнула.

— С ямой ничего не вышло. Зато получилось по-другому. Сейчас покажу. Хочешь пить?

Дракон, поражённый такой находчивостью, не сразу понял, что вопрос адресован ему. Но Анна и не ждала ответа. Она тяжело поднялась и пошла, припадая на правую ногу.

Землянка остановилась у ближайшего грибовидного дерева, достала из кармана кристалл, тонкий и острый, словно надломленный неведомой силой. Анна уверенными движениями срезала со ствола причудливую кору, в получившийся надрез с силой вставила тростинку, по которой крупными каплями побежал древесный сок. Кай замер и хотел уже было оттолкнуть женщину, мало ли какие яды могут быть внутри. Но Анна ловко подставила рот. Сок побежал сильнее, будто кровь, разгоняемая сердцем. Кай, как заворожённый, не отрывал от землянки глаз. В сумраке ночи выделялись её белые волосы, тонкая шея и подбородок, по нему теперь струился древесный сок.

Анна резко отстранилась и посмотрела на дракона. Кай не двигался с места.

— Жаль, не во что набрать, — Анна стала подставлять ладони. — Давай же. Что стоишь?

Дракону очень хотелось пить. Но кора, дерево и всё вокруг вызывали тошноту.

— Опасно. Ты не понимать.

— Ну я же до сих пор жива, — землянка пожала плечами. — Спустя сутки появились бы симптомы отравления. А их нет.

Пока Кай медлил, струйка стала угасать.

— Ну же! А то придётся снова дырявить, — настаивала Анна.

Кай сдался. Сок оказался сладковатым на вкус.

Позже, когда они сидели у костра, дракон почувствовал уважение к землянке. Теперь он осознал, что люди — равный враг. Удивительно, как человеческая женщина справилась в одиночку, не имея при себе ничего. Она кажется такой хрупкой и беззащитной. Кай посмотрел на землянку, обхватившую свои колени.

— Нужно накопать грибов, чтобы ночью подбрасывать в костёр, — нарушила молчание Анна.

Они подготовили небольшую горку грибов. Анна сильно хромала, от чего дракону было не по себе.

Дождь не переставал. От промозглой сырости землянку трясло. Каю тоже было холодно и мокро. Не спасал даже костёр. В конце концов, дракон не выдержал, придвинулся к Анне, обнял. Она вздрогнула то ли от страха, то ли от удивления, но сопротивляться не стала, обмякла в его руках и через некоторое время перестала дрожать.

Глава 9

Впервые за эти дни я ощутила себя в безопасности. Во сне чувствовала, как тёплые сильные руки обнимают меня, прогоняя холод и страх.

Вчера я, кажется, увидела дракона другими глазами, смотрела на него как на мужчину. Так обрадовалась Каю, что лицо его уже не казалось бездушным и грубым, а массивная фигура больше не пугала. Без злости и без страха рассмотрев дракона, я поняла, что он красив. Хотя кто знает, что для драконов красота.

Костёр прогорел, я приподнялась, потянулась за очередным грибом, тяжёлая рука сползла с моего плеча. Кай пошевелился и открыл глаза, посмотрел на меня, словно видел первый раз. Дождь перестал моросить, и это казалось чудом. Как мало нужно для счастья, ещё бы нога не болела.

Я улыбнулась дракону. А он как-то резко отстранился, поднялся, сел.

— Как нога? — спросил Кай.

— Болит.

Дракон забрал из моих рук гриб. И бросил его целиком на угли. Прежнего эффекта не случилось. Гриб сморщился, запахло палёным, повалил едкий дым. Я вздохнула с укоризной и попыталась встать. Не получилось. Ногу пронзила острая боль, разом навалилась слабость. Потому я просто отползла от дурнопахнущего костра. Ну не просто так я вынимала кристаллы из грибов. Кай в секунду вскочил на ноги, попытался выудить гриб, но тут кожица местами прогорела, пламя ослепительно вспыхнуло, оставшиеся ветки занялись огнём, но костёр продолжал чадить удушливым дымом. Дракон как ни в чём не бывало пошёл собирать хворост для костра. А я, будучи не в силах встать, бросала в пламя всё, что подвернётся под руку.

Кай принёс веток, а потом и грибов. Мы не разговаривали. Эйфория пробуждения куда-то улетучилась, нога пульсировала и нестерпимо болела. Вернулось ощущение одиночества, даже отсутствие дождя уже не радовало. Во рту всё пересохло.

Когда Кай сел рядом, я произнесла:

— Умираю, как хочу пить.

Я попыталась подняться, опираясь на здоровую ногу.

— Не пить из дерева, — остановил меня Кай.

Увидев моё нахмуренное лицо, он добавил:

— Яд нет, но мы не знать, что есть.

Тут он прав: если нет сильнодействующих ядов, не значит, что нет других. Но эти другие, скорее всего, имеют накопительный эффект. Да и выбирать не приходится.

— Я набрать воду, — перебил мои мысли дракон.

Вот интересно, куда он её наберёт, в ладошки? Тут же вспомнились полиэтиленовые пакеты, повсеместно используемые на станции. В них складывали еду и одежду, да и вообще всё.

«Сейчас бы хоть один такой пакет», — мечтательно подумала я.

Видимо, заметив скептическое выражение моего лица, Кай уточнил:

— Набрать с корабль.

— А… — я ставила на то, что он не вернётся. — Тогда иди.

«Зачем ему возвращаться? Мы враги», — крутилась мысль. Перемена его отношения была разительной. Однако я всё никак не могла выкинуть из головы то, как дракон наставлял на меня ствол. Сейчас я не испытывала страха, но и ложных надежд тоже.

Кай сгрёб в кучу собранные грибы, придвинул ко мне. А потом повернулся и зашагал.

— Ящик с лекарствами оранжевого цвета, — крикнула я вдогонку.

Мне показалось, что дракон кивнул не оборачиваясь.

Я снова осталась одна в этом богом забытом месте.

Деревья шелестели ветвями, влажная трава стелилась живым ковром, уродливые бабочки повылезали из своих нор. Воздух пах свежестью и прохладой. Я позволила себе поверить, что дракон вернётся и спасёт меня.

Время тянулось бесконечно долго. Пульсирующая боль в ноге становилась невыносимой. Мучила жажда. Я подкинула в костёр очередной кристалл, решилась встать и тут же упала. Нога выглядела ужасно, и чувствовала я себя ещё хуже, чем вчера. С третьей попытки получилось встать и проковылять к ближайшему дереву. Руки тряслись от слабости, но мне удалось срезать кору и вставить полый прутик. Древесный сок не шёл. На дереве уже было несколько лысых треугольников. Чертыхнувшись, я пошла дальше, к следующему. Ноги не держали, через пару шагов мне пришлось почти ползти. Подняться не смогла. Стоя на коленях у ствола, я снова достала из кармана острый кристалл, повторила процедуру, и сок пошёл.

Сладковатый древесный сок казался чудом из чудес. Я даже забыла на секунду о боли. Облегчение накрыло с головой, словно голодающий наконец поел. Сквозь это чувство прорвались звуки. Шорох лап по веткам и траве. С ужасом я поняла, что слишком далеко от костра.

Меж сине-зелёных ветвей показалась шакалья морда. Надо успеть. Я бросилась к костру, хромая и спотыкаясь. Спасительное пламя было уже в паре метров, когда тяжёлая туша повалила меня, а острые зубы шакала рванули кожу на плече. Потемнело в глазах от ужаса и боли. Говорят: «Перед смертью вся жизнь проносится перед глазами». А я почему-то подумала о драконе.

Я только и успела, что перевернуться, как шакал бросился опять. Из его глотки раздавался утробный рык. Ещё двое приближались. Я закрыла голову руками. Шакал, похоже, целился в лицо. Как бешеный пёс, он вцепился в запястье. В последней отчаянной попытке отбиться я вытащила кристалл и всадила его, куда смогла дотянуться, стараясь нанести как можно больший вред. Шакал заскулил, отпрянул, кажется, струхнул. На брюхе мерзкой твари алым пятном выступила кровь. Я вмиг бросилась к костру, чуть не упав в него. Обжигаясь, выхватила головешку. Шакал отступил лишь на время и теперь медленно, с опаской приближался. Подоспели двое других. Они синхронно обходили костёр по дуге, словно брали в кольцо. Паника заполнила рассудок, меня трясло, раненая нога предательски подламывалась, не желая держать тело. Казалось, стоит мне упасть, как твари кинутся скопом.

Я бросила головешку в шакала, он ловко отскочил, но больше не приближался. Тогда я схватила ещё пару веток из костра. Все трое шакалов замерли, опасаясь. Второй бросок прошёл мимо, а вот третья раскалённая палка угодила в цель, точно в гребень на спине, торчащий из тёмно-зелёной шерсти. Мерзкая тварь взвизгнула и отбежала. Шакалы расширили круг, но не уходили, видно, ждали удобного момента, чтобы напасть. Я больше не могла стоять, рухнула на колени. Страх слегка отступил, уступая место уверенности в себе.

Я собрала горсть грибов и кинула в костёр прямо так. Тут же зачадил едкий дым. Через пару секунд он поднимался уже высоко к кронам деревьев. А чуть погодя ослепительно вспыхнуло пламя, мне даже пришлось отодвинуться. Лицо обдало жаром, костёр полыхал, трещали ветки. Пришлось подбрасывать в пламя всё что под руку подвернётся. Шакалы отошли на приличное расстояние. Мне даже показалось, что маленькие чёрные глазки тварей смотрят с удивлением, а может, и с испугом. Лишь бы хватило дров и кристаллов.

Шли минуты, а может, часы, шакалы не уходили. Они скрывались за сине-зелёными ветвями, выжидая. То морда, то отвратительная шерсть мелькали в кустах. Я очень устала, меня бил озноб. Это был жар. Вероятно, причиной тому нога или укус мерзкой твари. А скорее, всё вместе.

Слабость взяла верх. Подбросив очередные дрова и грибы, я легла на траву, почти прижавшись спиной к костру. Было невыносимо холодно, хотя минуту назад меня мучил жар. Все суставы ломило. Я понимала: поднимается температура. В кустах слышались шакальи шаги. Твари всё ещё были здесь.

Снова стало жарко. От боли выступили слёзы. Я чуть отодвинулась от костра, приподнялась проверить, где шакалы. Их не было видно. Костёр измельчал, но пламя ровно горело, успокаивая и даря чувство безопасности. Я бросила в него пару грибов, на хворост не было сил. Время тянулось, минуты превращались в часы, наполненные болью, удушливым дымом и жаром. Страх не ушёл, а лишь спрятался в глубине души.

«Я умираю», — думала я. От этой мысли было мучительно страшно и обидно.

На ногу не хотелось даже смотреть, наверняка началась гангрена. Я вдруг заплакала беззвучно, чтобы не услышали мерзкие твари. Хотя что они понимают, безмозглые зелёные собаки? Казалось, от жара слёзы испаряются прямо на щеках. Лес расплывался перед глазами то ли от слёз, то ли от лихорадки.

Как в тяжёлом бреду мне являлись миражи. Я, словно во сне, видела меж синих деревьев корабль. Из него бодрым голосом звал Алексей: «Идём! Пора лететь домой». Потом корабль исчез, а вместо него стоял дракон в форме земного военного флота и неестественно улыбался. Я протянула руку, но Кай испарился за мутной болезненной дымкой.

Я закрыла глаза, а когда открыла их, передо мной стояла бабушка.

— Не реви! — строго сказала она.

Слёзы предательски катились по щекам, делая её силуэт мутным.

— Я же сказала, тебе нужен правильный мужчина, сильный, — добавила бабушка.

— Что? — прошептала я, ничего не понимая.

— Я говорила, — отозвался её голос эхом.

Вдруг, как наяву, я увидела бабушкину квартиру и себя со стороны. Мне девятнадцать лет, и я привела Валеру знакомить с бабушкой. Мы стоим на пороге. По лицу бабушки вижу: не понравился. Квартира всё та же, какой и была: маленькая, уютная, заполненная антикварной мебелью и разными вещами. С крохотной кухоньки доносится запах кофе и выпечки. От шкафа в прихожей веет старостью. Оставляю обувь у его пыльных ножек, знакомых с детства. Я всё ощущаю. В окна бьёт вечерний свет, окрашивая комнаты тёплым золотом. Пылинки под оранжевым абажуром с бахромой, как светлячки, мечутся в лучах солнца.

«Что со мной?»

От счастья, что оказалась здесь, я забыла про Валерку и пошла к окну, так хотела увидеть двор, убедиться, что всё реально. Я шла на мягкий оранжевый свет из окна и никак не могла приблизиться к нему.

— Аня, чаю налей! — вдруг услышала я.

Повернула голову и увидела бабушку за столом. В комнате было темно, только оранжевый абажур ярким электрическим светом очерчивал круглый стол. Валера уже ушёл.

— Присядь, чего стоишь, — бабушка похлопала ладонью по столу, приглашая сесть рядом с ней.

Я присела за стол, а сама не верила, что нахожусь сейчас здесь.

— Варенье попробуй, — предложила бабушка, пододвигая джемницу.

— Ба, да не ест уже никто варенье.

— А ты попробуй. Старинный рецепт.

В вазочке поблёскивало под светом лампы винного цвета ягодное пюре.

— Анечка, он тебе не подходит, — произнесла бабушка как отрезала.

Я посмотрела на неё недоумённо.

— Валера — мой парень. Не понимаю, как он может не понравиться вот так, с первого взгляда? Ты его совсем не знаешь, — начала я.

Бабушка улыбнулась своей особой улыбкой, которая означала: «Да, но…»

— Поживёшь с моё — и узнаешь. Тебе нужен сильный мужчина.

— Он сильный. Валера — мастер спорта, — по-детски ответила я.

— Аня, не в том смысле.

Повисла пауза. Я надулась и отвернулась к окну. На улице до боли знакомо горели фонари, мелькали яркие окна соседних домов, в открытую форточку проникал свежий сентябрьский воздух.

Бабушка изящно подняла блюдце с чашкой, сделала глоток чая и продолжила:

— Ты в мою породу пошла. С таким… — Бабушка сделала ещё глоток. — Одним словом: он быстро тебя разочарует.

Я очень обиделась на эти бабушкины слова.

— И что? Раз Валера тебе не нравится, бросить его? — с вызовом произнесла я.

— Что ты, встречайся. Только замуж за него не выходи, — спокойно ответила бабушка, а потом задумчиво добавила: — Ты ещё совсем девочка, у тебя вся жизнь впереди. Но слова мои помни.

— Ба, что это вообще значит: сильный? — спросила я с недовольством.

Бабушка прищурилась хитро. На её морщинистом лице появилось подобие ухмылки.

— Такой мужчина способен силой воли изменить обстоятельства, преодолеть свои слабости, чувствовать ответственность, — пафосно прозвучал голос бабушки.

Я фыркнула.

— Ты поэтому трижды замужем была? — уколола я бабушку и тут же поняла, как грубо это прозвучало.

Бабушка, кажется, и не обиделась вовсе, только покачала головой, как бы говоря: «Может быть».

Из пузатой чашки поднимался пар. Оранжевый абажур заливал комнату тёплым светом, создавая ту самую неповторимую атмосферу бабушкиной квартиры. Я не могла долго сердиться, хотя за Валерку было обидно.

— Не понимаю, почему он тебе не понравился? Валера как раз такой, как ты говоришь.

Бабушка смотрела на меня внимательно. Жёлтый электрический свет выделял её морщины. Длинные складки под глазами становились глубже, когда она улыбалась.

Комнату заволокла молочная пелена, черты бабушкиного лица расплывались перед глазами. Все кухонные запахи исчезли. Только силуэт родного мне человека оставался недвижим.

— Тогда тебя не поняла и сейчас не понимаю, — произнесла я, протягивая руку через стол, боясь, что бабушка исчезнет в тугой молочной дымке.

— Он сильный. Он тебе подходит, — сказала бабушка.

Звякнула чашка о блюдце.

— Кто он? Валера?

— Он сильный и надёжный, — словно не слыша, повторяла бабушка.

Я испуганно шарила по столу в поисках звякнувшей чашки и бабушкиных рук. Белый туман сгущался. Силуэт старой женщины совсем в нём исчез.

— Сильный настолько, — продолжала бабушка, — чтобы тебя спасти, если ты окажешься на необитаемом острове.

Леденящий ужас сгустился в душе, как молочный дым в комнате. И я засмеялась истерично и неестественно.

— Я и так на необитаемом острове, — сквозь смех и слёзы проговорила я.

Бабушка, окутанная туманом, вроде бы смотрела на меня, но выражение её лица было не разобрать.

— Мне страшно, — жалобно пробормотала я, чувствуя слёзы на щеках.

— Ты справишься, не реви, — звучал голос бабушки. — Он придёт.

— Кто? — спросила я пустоту.

— Твой дракон, — донеслось эхо ответа.

Всё исчезло.

От осознания, что нет бабушкиной квартиры, и бабушки уже восемь лет как нет на свете, накатила такая тоска, что захотелось выть.

Глава 10

Солнце клонилось к горизонту, Кай медленно шёл, волоча за собой человечий парашют и огромный тюк, при ходьбе о бедро ударялось громоздкое людское оружие. Дракон нашёл свой рюкзак и много чего на человечьем корабле. Дорога заняла почти весь день. Идти назад было особенно тяжело, поэтому обратный путь занял вдвое больше, чем ожидал Кай. Повезло, что не было дождя. Теперь, когда во влажном воздухе пахло свежестью, даже лес казался приветливым. Дракон, до того погружённый в сомнения, сейчас был расслаблен.

Как только он нашёл рюкзак, сразу же принял капсулу интры. Все мысли о землянке и её сходстве с Леа показались ничтожными. Кай уже не знал, зачем возвращается к ней. Разве что одиночество не ушло, а лишь было заглушено действием интры.

Грибовидные деревья перемежались сине-зелёным кустарником, от влажной травы тянуло сыростью. Небо вдруг стало серым и пасмурным. Последние солнечные лучи яркими всполохами окрасили лес и исчезли. Словно в насмешку алый край закатного неба заволокли тучи.

«Скоро опять пойдёт дождь», — подумал Кай.

Он шёл не останавливаясь, но шаг его делался всё медленнее. Вместе с солнцем пропало спокойствие. Предчувствие чего-то неясного и пугающего повисло над драконом. Кай старался не думать о женщине и не давать оценку своим чувствам. Но то и дело всплывала в сознании радость, которую он испытал, поняв, что землянка жива.

Стало темнеть. Дракон опасался, что не найдёт дорогу во мраке. Он ускорил шаг, насколько позволяла ноша. И сам ругал себя за рвение помочь человеческой женщине.

Вдалеке крошечным светлячком замаячило пламя. Через сотню шагов Кай понял, что костёр прогорел, и только угли еле теплились, указывая на место, где он оставил Анну.

Землянка лежала у тлеющих углей вся в крови. Щёки её пылали, на лбу выступила испарина. Не открывая глаз, она бормотала что-то бессвязное, бредила. Кай не сразу понял, где рана, так была перепачкана женщина. Её светлые волосы прилипли к лицу. Анна вдруг застонала и согнулась. Дракон склонился над ней, убрал волосы со лба. Все сомнения разом вылетели из головы. Кай схватил сумку, вытащил оранжевый чемоданчик, раскрыл его.

«Какой из них?» — дракон готов был кричать, но вместо этого легко похлопал Анну по щекам. Она не реагировала.

Кай осмотрел женщину. Её нога выглядела хуже некуда, и рана на плече была глубокой. Иррациональный страх завладел драконом. Он в красках представил, как останется один, больше не будет повода для сомнений, злости и радости, только одиночество и чуждый мир.

Кай не привык к душевным терзаниям, а привык действовать. Поэтому он достал из рюкзака свою аптечку, набрал в дозатор препарат и привычным движением вогнал иглу во внешнюю часть бедра женщины прямо через костюм. Потом достал бутылку с водой, бережно приподнял голову Анны, попытался её напоить.

Шорох в кустах напомнил об опасности, что таит в себе этот лес. Кай на время оставил землянку и занялся костром.

Когда пламя загорелось сильно и ровно, пошёл дождь. Сначала лишь редкие капли робко падали на землю. Было совсем темно, только пламя костра освещало прибежище дракона и Анны. Кай, чертыхаясь, принялся разворачивать парашют. Ткань казалась крепкой и непромокаемой. Вдруг нога наткнулась на что-то острое. На земле лежал тот самый кристалл, которым Анна резала кору. Измазанный кровью, он зловеще мерцал в отблесках жёлтых языков пламени. Кровавый след вёл дальше от костра. Дракон замер, пытаясь распознать следы.

«Шакалы, — убедился Кай. — Вот, значит, как она отбилась».

Дракон был удивлён.

«Такая хрупкая и опасная», — подумал он.

Кай подобрал кристалл и решил, что ни за что не останется один.

Глава 11

Я не знала, сколько времени прошло. Жар отступил. В горячечном бреду мне казалось, что рядом был дракон. Когда открыла глаза, надо мной сквозь белый полог сочился тусклый свет, словно я в шатре. Оказалось, это парашют, стропы которого я резала после приземления здесь. Гигантскую ткань местами подпирали толстые синие ветки, а где-то она была натянута при помощи верёвки, образуя подобие большой палатки. У входа трещало пламя, пуская жёлтые отблески на белую ткань. Я была одна. Мне захотелось немедленно встать, осмотреться, но голова кружилась и руки тряслись от слабости. Неужели Кай соорудил это всё в одиночку?

С опаской пошевелила ногой. Она отозвалась ноющей болью. Я боялась посмотреть на неё, казалось, что увижу гниющую плоть. Всё же бросила взгляд, но увидела лишь синюю ткань с эмблемой звёздного флота Земли.

«О боже, это спальный мешок!» Не веря глазам, я провела пальцами по плотной ткани, откинула верхнюю часть. Раненая нога была аккуратно и плотно забинтована. Но больше всего поразило то, что я только в нижнем белье. Как медик, понимала: иначе раны не обработать. Но от мысли, что дракон видел меня такой, стало стыдно и неловко.

Справа от меня были свалены вещи. На тюках лежало ружьё. Слева увидела наполовину пустую бутылку с водой. Я жадно схватила её и принялась трясущимися руками отвинчивать крышку, сделала несколько больших глотков и застонала от удовольствия. В этот момент послышались шаги, и у входа в палатку появился Кай. Он нагнулся и пролез внутрь. Дракон был без рубашки. И я поймала себя на том, что пялюсь на него. Его черты казались более человечными, будто передо мной мужчина, причём красивый. Я прогнала эти неуместные мысли.

— Очнуться, — констатировал Кай.

— Спасибо — сказала я слабым хриплым голосом и после паузы добавила: — Я обязана тебе жизнью.

Кай пробубнил нечто утвердительное, но как будто с недовольством. Потом присел рядом, забрал из моих рук бутылку и по-хозяйски принялся снимать бинты с моего плеча. Я дёрнулась от неожиданности и от боли.

— Промокло. Не шевелиться, — без выражения произнёс Кай.

Я собиралась заливаться соловьём, высказывая благодарности. Но тон и выражение лица дракона моментально отбили такое желание.

Пришлось стиснуть зубы и терпеть, пока Кай менял повязку на моём плече. Кружилась голова. Разом навалилась слабость. Было странно и неловко видеть так близко обнажённый торс дракона. Его сердитое дыхание щекотало шею. Я морщилась от боли, но никак не могла перестать пялиться на него.

«Да что со мной не так? Видно, зубы местных тварей ядовиты. Вот я и тронулась слегка умом».

В сознании всплыли обрывки бредовых видений, как бабушка говорила: «Твой дракон».

— Больно? — спросил Кай.

— Нет, — соврала я.

Дракон без церемоний закончил перевязку, и я, не выдержав, айкнула. Кай смотрел на мою грудь, обтянутую хлопковой тканью топа. Лицо его выражало недовольство, будто приходится лицезреть что-то отвратительное. Я поспешно завернулась в спальник.

— Зачем? — уточнила у него, чтобы нарушить неловкий момент. — Зачем ты делаешь это? Мы же враги.

Дракон разве что глаза не закатил.

— Пере… перемир, — начал он и, не выговорив слово, закончил: — На время.

— А-а. Перемирие на время. А потом что? — Мной овладело раздражение.

Тот пожал плечами.

— О, ну спасибо, — саркастично бросила я.

Кай, кажется, не понял этой интонации. Он спокойно повернулся спиной и, выбравшись из шатра, стал возиться у костра. А я смотрела на его массивную спину. Шрам на ней затянулся так, словно прошёл месяц. Это меня немало удивило.

— Твоя спина. Она зажила. Как? — спросила его.

Он повернулся и, указывая на себя пальцем, произнёс:

— Дракон.

«Угу. Это всё объясняет».

— Можно было не зашивать при такой регенерации тканей, — сказала я вслух.

А сама подумала, что нужно быть психом, чтобы терпеть жуткую боль, когда тебя шьют наживую.

Кай молчал, ворошил угли в костре, сидя прямо у входа в шатёр.

— Зачем ты позволил мне наложить шов? — задала я очевидный вопрос.

— Хотеть проверить, — спокойно ответил он.

— Что проверить? — поинтересовалась я раздражённо.

А про себя подумала: «Что, все ящерицы такие мазохисты?»

— Слова человека, — сообщил Кай и глянул на меня.

— Проверил?

Тот кивнул и больше не оборачивался, показывая всем видом, что не хочет разговаривать.

— Псих, — прошипела я себе под нос почти неслышно и легла, устраиваясь в спальном мешке.

Голова жутко кружилась. Нужно было встать, осмотреться, поискать свою одежду, но сил не было. Пролежав пару минут и так не решившись подняться, я стала наблюдать за драконом. Тот палкой выуживал головешки из костра. Потом поставил на угли консервные банки.

Когда еда разогрелась, Кай принёс банки в шатёр. Это казалось жестом заботы. Злой и страшный чужак вдруг перестал быть таковым в моих глазах. Появилось странное, иррациональное ощущение, будто он просто мужчина.

— Сейчас утро или день? — спросила я.

— День, — после паузы проговорил дракон.

После еды потянуло в сон. И я не стала ему сопротивляться, пребывая в полной уверенности, что Кай не подпустит шакалов к шатру.

Сквозь зыбкую дрёму чувствовала, как тело бьёт озноб. Было холодно, а лицо горело от жара. Я металась в круговороте кошмарных образов, как вдруг почувствовала прохладную ладонь на лице. Приоткрыв веки, увидела, что дракон склонился надо мной. Он что-то говорил. Грубые рубленые слова звучали абракадаброй.

— Не понимаю, — пробормотала я.

Кай по-хозяйски раскрыл спальный мешок, пробежался пальцами по моему бедру. От этого по спине поползли мурашки. Я запоздало подумала, что дракон слишком много себе позволяет. Но протестовать не было сил, да и смысла. В шатре царила темнота. Ярким всполохом горел костёр у входа, отбрасывая тени на парашютную ткань.

— Надо лекарство, — произнёс Кай и принялся возиться над кучей сваленных вещей.

Я накрылась и стала смотреть на причудливую игру света от костра. Меня снова лихорадило. Веки отяжелели, и я их прикрыла. Потом почувствовала боль от укола иглой, застонала, не открывая глаз.

Спать, — сказал дракон.

* * *

Наутро мне стало лучше. Голова почти не кружилась. Казалось, и слабости больше нет, но только до тех пор, пока не поднялась.

«Антибиотики творят чудеса», — подумала я.

Шёл дождь. А в остальном день напоминал предыдущий: недовольное лицо дракона, перевязка, укол, еда из банки, сон. Ближе к сумеркам я совсем ожила. Кай устроился рядом на втором спальном мешке. Влажный воздух стал прохладнее. Спать больше не хотелось. Молчание между нами начало меня тяготить. А дракона, похоже, нет.

— Спасибо, — проговорила я, повернувшись к нему.

Он долго молчал.

— Холодно? — спросил Кай после паузы.

Я кивнула и ответила вопросом на вопрос:

— Где моя одежда?

Дракон указал на кучу вещей, сваленных внутри шатра, и направился к огню. Я, пошатываясь, встала, принялась искать свою одежду. Спиной чувствовала, будто Кай за мной наблюдает. От этого стало неловко. Но я быстро забыла об этом чувстве, когда нашла комбинезон. Грязная кучка чёрного неопрена вызвала у меня оторопь. «На чистые бинты его не надеть. Да и штанина безнадёжно разорвана».

— Идти к огонь, — сказал Кай, указывая на место рядом с собой.

Я аккуратно сложила комбинезон в надежде придумать что-нибудь позже. Дракон скользнул по мне странным взглядом и быстро отвернулся к костру. Ещё недавно моросил мелкий дождик. Теперь он перестал. В вечерних сумерках пахло влажной землёй. Я подтащила спальный мешок к входу, уселась, пытаясь хоть как-то в него завернуться. Получалось неважно. Смущаться было поздно, дракон уже всё видел или почти всё. Тем не менее мне было не по себе, и я старалась прикрыться.

Кай сидел прямо в проходе, так, что над его головой была парашютная ткань, а ноги он вытянул к огню. После минутной возни я устроилась рядом. Пламя дышало жаром, и мне сразу стало теплее.

Чужой причудливый мир пестрел всполохами светящихся растений. Макушки странных деревьев-грибов чуть мерцали. Лес окутала лёгкая дымка тумана. В воздухе чувствовалась влажность. Я оставила попытки скрыть наготу, уселась поудобнее, подставляя руки жару от костра. Странно, но появилась даже какая-то бодрость. Или так действовало согревающее пламя. В теле пульсировала ноющая боль. Плечо ныло, но терпимо. А вот нога болела ужасно.

— Лучше или боль? — задал вопрос Кай, словно прочитав мои мысли.

— Намного лучше.

— Есть?

— Да, было бы неплохо, — ответила я, а сама подумала: «Что мы будем делать, когда консервные банки закончатся?»

Кай наклонился назад и стал шарить рукой в палатке. Пресс его напрягся, и я, как полная дура, уставилась на него. Только успела отвести взгляд, как дракон достал банку, поставил на угли.

— Что мы будем делать дальше? — спросила я, имея в виду наше пребывание на этой чёртовой планете.

В ответ Кай пожал плечами, а после паузы произнёс:

— Выживать.

Фраза получилась такой человеческой, что я даже удивилась.

— Значит, перемирие? На время, — уточнила я.

Кай кивнул.

Молчание затянулось. Дракон то и дело пялился на меня, и поэтому я поинтересовалась:

— Ваши женщины, они какие?

Кай посмотрел удивлённо, нахмурил брови.

— Ну, как они выглядят? — пояснила свой вопрос.

— Так, — дракон показал пальцем на себя.

— Ну серьёзно. Я похожа на ваших женщин?

— На Матерне женщина называть «драконица», — выговорил Кай и добавил: — Нет.

— Непохожа? — Я сузила глаза. — Странно. Вот ты похож на нас, на человека.

Дракон помотал головой, как будто из вредности.

Банка разогрелась, Кай вскрыл её и протянул мне. Я поняла, что это на двоих. Видимо, он задумывался о том же, что беспокоило и меня.

— Ты первый, — торопливо бросила я. — Сначала ты.

Дракон пожал плечами и принялся есть. Потом он протянул мне банку и спросил:

— Кто это бабуш-ка?

Всплыли болезненные воспоминания. Значит, я бредила вслух.

— Это мать моей матери, — деланно бодро ответила я. — А как у вас называется мама матери?

— У дракона нет мать, — ответил он.

Я чуть не подавилась, услышав эти слова.

— Как это нет матери? — задала вопрос я, уставившись на Кая. — Как ты тогда появился на свет?

— Хэтчари, — сообщил дракон.

— Что это?

Кай вдруг стал разговорчивым. Он явно прикидывал в уме, как объяснить.

— Место, где… — начал дракон, подумал немного и, не закончив фразы, замолчал.

— Место? — перебила я. — Вас что, выращивают искусственно?

Он кивнул. А у меня вытянулось лицо.

— Я знать человечий язык. Ты не знать мой. Почему? — вдруг выдал Кай с раздражением в голосе.

— Я гражданский специалист, — резонно ответила я ему и со смешком добавила: — У нас гражданским не положено знать лишнего.

Кай смотрел недоумённо.

— Ну, военных готовят специально. А гражданских не готовят, у них другие функции. Разные задачи — разное обучение.

— Враг надо знать, — надменно произнёс дракон.

«Аа, в лицо, — добавила я про себя. — Качественно же он ушёл от темы разговора».

— Ты ведь знаешь значение слова «мать»? Значит, раньше было по-другому? — попыталась вернуться в прежнее русло.

— Давно, — Кай кивнул.

Я соображала несколько мгновений, а потом поинтересовалась:

— А как вы живёте? Как выглядит у вас семья?

— Нет семья.

— Значит, парами? — недоумевала я. — Дракон и драконица, двое.

Кай засмеялся.

— Человек думать: все как он.

— Больше двух?

Дракон продолжал смеяться. И я вдруг поняла, что улыбка до неузнаваемости изменила лицо Кая. Мне оставалось только подыгрывать, лишь бы не вернулся его злой взгляд.

— Тогда многожёнство?

Кай вопросительно нахмурил брови.

— Один мужчина и много женщин, — пояснила я.

Тот покачал головой.

— Значит, наоборот, да? Одна женщина и много мужчин?

Кай снова покачал головой.

— Как тогда?

— Нет постоянная пара.

Я разве что не присвистнула.

— Всю жизнь нет постоянной пары? — ошарашенно уточнила у дракона.

Тот утвердительно кивнул.

— Это очень грустно, — заметила я тихо. — А как же любовь на всю жизнь?

— Человеческая женщина только с один мужчина? — спросил Кай неожиданно.

Этот вопрос удивил.

— Всегда по-разному, — ответила я. — Ну, наверное, мы к этому стремимся.

Заметив недоумённый взгляд, пояснила:

— Да, это считается нормой. Но бывают варианты. Иногда пары распадаются и образуются новые. Или не образуются. — Не подумав, добавила зачем-то: — Бывает, люди женаты всю жизнь, до самой смерти.

— Женаты? — повторил Кай вопросительно.

— Это значит, отношения скреплены официальным договором, то есть документом.

Дракон нахмурился.

— Без договор нельзя? — задал вопрос он.

— Можно, — сказала я и подумала, что не смогу объяснить суть брака и его юридическую силу. Поэтому закончила, сообщив: — Это обычай. Старинный обычай, пришедший от предков.

Кай молчал, а потом вдруг уточнил:

— У тебя есть договор?

— Нет, — я чуть не рассмеялась.

По правде говоря, в двадцать два я чуть не вышла замуж. Но свадьба так и не состоялась.

Дракон задумался, отвернулся.

Совсем стемнело. Влажный воздух стал прохладным. В чаще леса то там, то здесь раздавались шорохи. Эти звуки казались далёкими. Видно, никто из зверей не решался подойти к яркому пламени костра. Шакалы больше не заявлялись. По крайней мере, пока.

— Почему вы так много знаете про людей? Как ты выучил наш язык? — я решила обсудить это.

Кай повернулся ко мне. Он нахмурился, пожал плечами и поделился:

— Человек очень громкий. Вы не скрывать свои радиосигналы.

«Да, это так. К концу двадцатого века мы даже стали специально посылать сигналы в далёкий космос».

Я задумалась на пару секунд, а потом задала вопрос, интересовавший меня больше всего:

— Ты сказал, что у вас нет постоянной пары. Что это значит? У вас не принято вступать в отношения с противоположным полом?

Выражение его лица изменилось.

— Ты много говорить, — резко произнёс Кай.

Такая перемена настроения выглядела странно. «Вот что такого я сказала?»

— Ты идти спать, — заявил дракон не терпящим возражения тоном.

— Ладно, — бросила я.

Нога и плечо жутко болели, а у костра мне стало жарко. Потому решила не спорить.

* * *

Ближе к утру начался озноб: то ли от холода, то ли от температуры. Я металась в спальном мешке, стараясь найти удобную позу. Нога и плечо горели. При каждом шорохе от моей возни Кай раздражённо вздыхал. Сон его был чутким, словно у хищника, готового вскочить на ноги при малейшей опасности. Я явно мешала ему уснуть. В конце концов дракон спросил:

— Холодно?

— Угу.

— Идти сюда. — Кай распахнул свой спальник.

Я удивлённо уставилась на него в полутьме. Тусклые всполохи пламени едва освещали шатёр. Снаружи моросил дождь.

«Какого чёрта? Чего мне смущаться?» — подумала я и неловко забралась в его спальный мешок, расправила свой и накинула сверху.

Дракон обнял меня, как в первую ночь на этой поляне. Было неловко, зато тепло. Вскоре Кай засопел. Я перестала дрожать, но сон не шёл. К моей спине прижимался обнажённый торс Кая. Это вызывало странное смятение. «Как нелепо оказаться здесь наедине с врагом». Теперь он казался другим, совсем человечным.

В круговороте событий я не позволяла себе думать о том, что будет дальше, увижу ли дом. Внутри словно вырос защитный барьер, и на первый план вышло выживание в чужом, враждебном мире. А сейчас рухнула стена, в голову полезли мысли о безысходности моего положения. «Никто не прилетит на помощь. Никто, возможно, даже не знает, что я здесь».

Защитный барьер треснул, душу наполнило горькое чувство отчаяния. Я постаралась запрятать страх как можно глубже. «Нет! Не думай об этом», — приказала себе, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.

Кай пошевелился во сне и неожиданно крепко обхватил меня рукой. Я крепче прижалась к нему, продолжая размышлять: «Как там бабушка говорила: „Пока ты жив, ничего ещё не кончено“». Вспомнились дурацкие психологические тесты на стрессоустойчивость, проводимые при приёме на работу. Усмехнулась про себя: «К такому меня точно не готовили».

Удивительно, но с драконом я чувствовала себя спокойно, как будто в безопасности.

Глава 12

Не помню, как уснула. Когда открыла глаза, Кая не было рядом. В просвете парашютной ткани виднелась его фигура. Дракон собирал грибы и хворост для костра. Снаружи светило яркое солнце, что делало пейзаж почти сюрреалистичным. Слепящий свет после долгих пасмурных дней казался подарком.

Кай свалил хворост и скудную кучку грибов у костра. Увидев меня, он спросил:

— Нога? Боль?

Я помотала головой, хотя и нога, и плечо ныли ужасно.

— Нормально.

Взяв в руки один гриб, дракон сказал:

— Всё выкопать. Надо идти дальше.

Похоже, мы выкопали все грибы на поляне и возле неё.

Я кивнула и бросила взгляд на ружьё. Кай заметил это. Он медлил, будто не хотел оставлять меня одну.

— Мне с тобой пойти? — неуверенно уточнила я и поднялась, прихрамывая.

Дракон покачал головой.

Странно, несмотря на явный языковой барьер, мы понимали друг друга с полуслова. Я ловила каждый его жест и выражение лица.

— Если есть патроны, я тут всех тварей перестреляю, — деланно весело произнесла я.

Кай посмотрел скептически, а потом указал на кучу тюков.

Патроны нашлись. Дракон скрылся в зарослях сине-зелёного кустарника. Изредка вдалеке мелькала его спина. Меня мучила жажда. В бутылке оставалось воды на пару глотков. Я отставила бутылку, задумалась, автоматически заряжая ружьё. Взгляд упал на вещи Кая. Отложив оружие и глянув в сторону леса, принялась шарить по карманам рюкзака.

Довольно быстро удалось найти то, что меня интересовало: небольшой цилиндр вроде таблетницы. Каждый раз, когда дракон глотал пилюлю из этого цилиндра, лицо его делалось безразличным и даже злым. Я, словно вор, то и дело озиралась по сторонам, разглядывая найденный предмет. «Не время трусить, — сказала самой себе. — Кай сам не расскажет». Пока не передумала, быстрым движением раскрыла таблетницу, положила одну пилюлю в рот, запила водой. Дракона не было видно. Я торопливо вернула цилиндр на место, села, укуталась в спальный мешок, пододвинула к себе ружьё.

Какое-то время ничего не происходило. Потом я вдруг почувствовала себя пьяной. Боль как рукой сняло. Возникло странное ощущение отрешённости. «Ничего себе! Что это вообще такое?» Я ошарашенно повалилась на спальный мешок. Стало спокойно и приятно. Страх исчез, а вместе с ним и эмоции. Как будто в моей голове до того не было ничего, кроме них. Опьянение испарилось, и чувства тоже.

Я уставилась в белый потолок шатра. Сквозь ткань сочился солнечный свет, чистый, как мои мысли. Всё вокруг предстало в другом свете, словно не имело красок. Лишённый эмоций разум выдавал циничные умозаключения.

«Сигнал бедствия с „Десантника“ должен был подаваться автоматически, пока не вырубилось питание. Плотность атмосферы высокая. Значит, она глушит сигнал. Прошло минимум восемь дней, никто не прилетит. Если даже связь на корабле дракона работает по-другому, место посадки не найти без сигнала. Ящерицы тоже нас не найдут».

В другой ситуации эти рассуждения довели бы меня до истерики. Но волшебная пилюля напрочь лишила меня эмоций и страхов.

Вернулся Кай. Чтобы не выдать себя выражением лица, я залезла в спальник, повернулась к нему спиной и сказала:

— Нога очень болит. Я полежу немного.

Тот что-то буркнул в ответ.

Я притворилась спящей и продолжила размышлять.

«Сигнал всё-таки был. Радиоволна не исчезает бесследно. Разве что пройдёт не одна сотня или тысяча лет, пока он достигнет чьих-то ушей. Если только кто-то случайно не окажется в ближней зоне приёма. Нужно придумать способ возобновить связь. Дракон должен это понимать. Дракон… Почему он так похож на человека?»

Мысли метались между фактами, переходя от одного к другому. То, о чём я не хотела думать, боясь нервного срыва, теперь роилось в голове.

«Как так вышло, что люди и ящерицы почти идентичны? Почему я не знала, как выглядят драконы? А знал ли Кай? Видел ли он раньше людей без скафандра? Если мы так похожи… Эх, была бы лаборатория, чтобы хотя бы исследовать кровь».

Ход моих рассуждений прервал Кай.

— Есть? — спросил он.

— Нет. Я не хочу.

Послышался недовольный вздох.

«Чего я хочу? До волшебной пилюли хотела выжить, — я задумалась, стараясь уловить нечто важное. — Здесь можно выжить. Но что-то с этой планетой не так. Она обитаема, есть крупные животные. Но где разумная жизнь? Может, есть и она. Мы видели лишь крохотную часть — километров десять. Здесь имеется воздух, вода, растительность, животные. А главное, я не одна, значит, не сойду с ума. Буду жить, если меня не убьёт незнакомая бактерия или вирус. Но тут ничего не поделать. А вот от местных тварей может защитить только он, дракон».

Я стала думать про Кая: «Так вот почему он такой: спокойный, безэмоциональный, бесстрашный. Из-за таблеток. Может, мы похожи больше, чем кажется на первый взгляд».

Я долго лежала неподвижно, с холодной расчётливостью прокручивая в голове одни и те же мысли. В итоге наметила план, главной целью которого был дракон. «Это единственное, на что могу повлиять. Потом можно подумать про сигнал и всё остальное». Кай ещё раз позвал есть. Я поднялась, села возле него у костра. Солнце чуть сдвинулось по небосклону. К небесному светилу подступали дымчатые облака. Дракон посмотрел на меня внимательно. Я заволновалась, что догадается, как я раскрыла его тайну, украла пилюлю. Кай хмурился. Мне пришлось поспешно отвести взгляд.

Передавая мне банку, дракон произнёс:

— Последняя.

Я пересчитала пустые банки, валяющиеся тут же.

— На корабле было больше.

Кай кивнул.

— Не смог дотащить за раз, — констатировала я. — Там ещё сухпайки.

— Человек не мог идти. Ты без защита.

— Мне намного лучше, — перебила я. — Но да, я всё равно не дойду.

Повисла пауза.

— У меня есть оружие, — нарушила я тишину.

Кай смотрел с сомнением. А я старалась не глядеть ему в лицо.

— Спасибо. Ты меня спас. Но я не беспомощная. К тому же есть всё равно хочется. У тебя другие предложения?

Дракон тяжело вздохнул. Я подумала, что, вероятно, ему не хочется утруждать себя дорогой так же сильно, как и оставлять в одиночестве бедовую землянку.

— Ты плохо стрелять, — неожиданно выдал он.

Я засмеялась.

— Вообще-то, в детстве я ходила в секцию спортивной стрельбы.

Кай смотрел вопросительно, будто не понял.

— Это спорт такой, — пояснила я.

— Спорт?

— Ну да. Нужно бежать три круга по пересечённой местности, останавливаться после каждого и делать по пять выстрелов.

— Спорт есть военная подготовка? — спросил дракон.

— Нет, — снова засмеялась я. — Спорт – это соревнование, ну и развитие физических способностей. Видов спорта много. Есть командные, вроде игры в футбол. — Увидев ещё большее недоумение на лице Кая, я замолчала.

— Это обязательно для каждый человек?

— Нет. Но детей почти всегда отдают в какую-нибудь секцию для того, чтобы они развивались физически. Ладно, может, позже объясню. Выбери мишень. Покажу, как я плохо стреляю.

Дракон всё ещё глядел скептически и молчал. Я подняла пустую банку и, протянув ему, сказала:

— Поставь так, чтобы мне было сложно попасть. Ну, давай. Метров на пятьдесят.

— Глупо, — буркнул Кай, но пошёл.

Дракон установил банку довольно далеко, на макушке причудливого «сухоцвета лотоса». Вернувшись, он произнёс строго:

— Один. Беречь выстрелы.

— Ладно, — бросила я и завозилась с патроном.

Когда я приняла стойку для стрельбы с колена, нога отозвалась болью, благо правое плечо было цело. Разве что его украшал огромный, уже пожелтевший синяк — напоминание о событиях на крейсере.

Уперев локоть в колено, а приклад в правое плечо, я прицелилась. Тело отзывалось слабостью и болью, но упрямства мне не занимать. «Банка — крупная мишень, промажет только дурак», — подумала я и на выдохе спустила курок.

Банка с хлопком подпрыгнула и отлетела в сторону. Обрадованная этой маленькой победой, я встала, самодовольно посмотрела на дракона. Тот поднял одну бровь.

— Зачем оружие большой и тяжёлый? — неожиданно спросил Кай.

— Не знаю. — Я пожала плечами, отложив ружьё. — Наверное, потому, что универсальное. Да, винтовка легче. Но на близком расстоянии, пожалуй, от неё нет толку. А пистолет…

Я замялась, поняв, что несу чепуху не к месту. Но очень захотелось поговорить, а дракон глядел с любопытством, будто ему было интересно, потому продолжила:

— Знаешь, а подруга как раз ходила в другую секцию, стреляла из пистолета. Мне никогда не хватало на это терпения. Там не было никакого бега. Просто встаёшь вот так, — расставив ноги, я повернулась боком к лесу, где недавно стояла банка, вытянула правую руку, изображая, что держу пистолет, а левую положила на живот. — Постоянно тренировать позу с искусственным весом. Скукота. У подруги была болванка, имитирующая весом и формой пистолет. Она каждый день тренировалась, стоя вот так, — закончила я и с удивлением заметила, как странно смотрит на меня Кай.

Опомнившись, поняла, что стою всё ещё в белье, да к тому же в странной позе. Стало жутко неловко. А дракон всё ещё пялился задумчивым взглядом, значения которого я не могла понять.

Пауза затянулась.

Кай вдруг нарушил неловкую тишину:

— Человек странный. Зачем делать вместо подготовки игру?

Я пожала плечами.

— Я идти. Ты ждать здесь, — отрезал дракон.

* * *

Когда Кай ушёл, я некоторое время маялась без дела: сидела, лежала, бродила, хромая, вокруг шатра, иногда прислушивалась к лесной чаще. Было тихо, никаких следов присутствия шакалов, словно твари нашли другое занятие в этот солнечный день. Тучи так и не смогли закрыть солнце, теперь оно висело, чуть спустившись с зенита. Но тёмные тяжёлые облака подступали к нему от горизонта. Ветра не было. Тёплые лучи ласково грели обнажённую кожу.

После промозглой сырости последних дней это казалось райской сказкой. Я чувствовала себя прекрасно, боль почти прошла, по крайней мере, перестала быть навязчивой. Глядя на то, как яркий свет проникает сквозь заросли сине-зелёного леса, вдруг решила: «Нужно спасать комбинезон». Схватив оружие и кучку грязного неопрена, направилась к реке искать удачное место, чтобы спуститься к воде.

Глава 13

Кай собрал на человеческом корабле всё что мог. Солнце слепило. После долгих дождливых дней яркий свет казался непривычным. Дракон в очередной раз злился. Как только он оставил женщину, в голову полезли разные мысли. Анна вызывала в нём раздражение и ещё какое-то чувство, интерпретировать которое Кай не хотел. На самом деле дракона тревожила не женщина, а его собственная реакция на неё.

В мыслях то и дело всплывал образ землянки. Два жалких лоскута ткани ничего толком не скрывали, а лишь дразнили воображение ещё больше. Кай наконец понял, чем похожи Анна и Леа — полным пренебрежением правилами. Землянка вела себя так, будто они друзья по несчастью, а не враги. Это бесило дракона. Хотя, в конце концов, он признался себе, что не хочет оставаться один и тем более не желает женщине смерти.

Кай решил не анализировать чувство, нараставшее в нём. В прошлой жизни оно привело лишь к боли и разочарованию. А сейчас и вовсе эмоции, владевшие им, были запретными. Дракон на ходу зашарил по карманам и выругался, поняв, что оставил таблетницу в лагере.

«Люди слишком похожи на нас, — размышлял Кай. — Почему?»

Ночью, когда он обнимал Анну, его не покидало ощущение, будто под его руками драконица. Это будоражило воображение и будило в нём неуместные инстинкты.

Дракон ещё раз выругался и постарался выбросить из головы глупые мысли о землянке. Каю следовало уйти, оставить её, но он не мог. Одна только мысль о том, чтобы остаться одному, неприятно холодила нутро.

«Дурак! — сказал Кай самому себе. — Ты воин, вот и веди себя соответственно». Враг оказался совсем не таким, каким он его представлял.

Дракон шагал, не сбавляя темпа. Объёмная ноша создавала приятную тяжесть на плечах. Кай представил, будто он на Матерне, проходит очередную тренировку. Этот образ помог отвлечься, но ненадолго. Через какое-то время мысли снова вернулись к землянке. Кай понимал: помощи не будет. Он заглушил совесть, рассудив, что их только двое на этой чёртовой планете и нет ничего плохого, если он узнает человека получше. «Главное — не перейти черту, держать себя в руках». Непрошено пришли воспоминания о Леа. Кай, как никогда, ощутил необходимость в интре. Он тяжело вздохнул, прислушался. Было тихо. Только его собственные шаги нарушали безмолвие леса.

* * *

Когда дракон вернулся к шатру, Анны там не было. В первую секунду Кай испугался. А потом им овладело раздражение. Отсутствие оружия и следов борьбы говорили сами за себя. Свалив в кучу провиант, дракон в очередной раз выругался. По отпечаткам человеческих ног легко угадывалась хромота. Кай пошёл по следу. Бесшумно ступая, он вышел к реке. Вода также неслась по оврагу. При свете дня всё казалось иным. Сине-зелёные деревья еле уловимо мерцали. Солнечные блики отражались в быстрой воде. Небесное светило склонилось к горизонту, озаряя причудливый лес алыми косыми лучами. Влажный воздух даже показался дракону знакомым, пахло словно на его родной планете. Землянки не было видно. Крутой склон резко обрывался у воды. Кай двинулся дальше по следам женщины.

Через несколько десятков шагов дракон заметил удобное место для спуска к воде. Следы вели туда. Кай преодолел оставшееся расстояние и затаился. Женщина стояла у кромки воды и полоскала одежду. Её мокрые волосы скрывали лицо и плечи, кожа покрылась капельками влаги, будто Анна купалась. Дракон замер, скрытый зарослями кустарника. Он знал, что нельзя смотреть, но не мог отвести взгляда от волнующих изгибов тела и белых струящихся волос. Анна аккуратно развешивала одежду на причудливых сине-зелёных ветвях.

Кай подался вперёд. Хрустнувшая под ногами ветка вывела его из оцепенения. Женщина в одну секунду схватила ружьё и обернулась на звук.

— Какого чёрта! Кай? — выкрикнула Анна удивлённо.

Она не стала прикрываться, только опустила дуло вниз.

— Отвернись! — строго приказала землянка.

Кай повернулся к ней спиной.

— Ты меня напугал. Не поворачивайся! — недовольно пробормотала Анна. — Драконов что, не учат приличиям? — Голос женщины прозвучал совсем близко, за спиной.

— Я уже всё видеть, — ответил Кай, имея в виду, что видел всё во время перевязки.

Анна прыснула. Дракон запоздало понял, как двусмысленно прозвучала его фраза.

— Видел он, — еле слышно бросила землянка. — Ладно, иди вперёд и не оборачивайся.

Кай пошёл, словно под конвоем. Нелепость ситуации вызвала в нём ещё большее раздражение.

— Глупый поступок. Много хищники, — сказал дракон.

— Ага. Особенно один, очень любопытный хищник.

Кай никак не мог понять, злит или веселит землянку сложившаяся ситуация. Его злила. «Она будто нарочно…» — думал дракон.

* * *

На поляне Кай демонстративно не смотрел на Анну, пока та возилась с мокрой одеждой. К удивлению дракона, женщина не стала её надевать, а развесила в шатре. Завернувшись в спальный мешок, Анна села у костра и принялась распутывать влажные волосы. Её кожа покрылась мурашками. Землянке явно было холодно.

Солнце опустилось к макушкам деревьев. Густые облака норовили скрыть небесное светило. Кай подбросил хворост в костёр, продолжая нарочно отворачиваться от Анны.

— Необязательно быть таким упрямым, — начала женщина.

Дракон недоумённо поднял брови.

— Можешь смотреть, — самоуверенно сказала она.

— Женщина не знать, что хотеть. Нельзя смотреть, можно смотреть, — зло проговорил Кай и бросил несколько грибов в огонь.

Яркими искрами вспыхнуло пламя, зачадил дым. В тот миг землянка приводила дракона в бешенство своим нелепым поведением.

— Я спрашивать, ты говорить. Я не спрашивать, ты молчать, — передразнила Анна визгливым голосом.

Кай подошёл к ней и, раздувая ноздри, сдёрнул спальник с её плеча.

— Женщина глупый, как ребёнок! — закричал он. — Рана мокрый, вода холодный, человек глупый!

Анна вскочила на ноги, спальник съехал и со второго плеча. Теперь дракон отчётливо видел злость на её лице.

— Ящерица необразованная! Ещё учить меня будешь! — закричала она, но, наткнувшись на его взгляд, вдруг замолчала.

Кай тяжело дышал, глядя в упор на землянку. Та судорожно натянула спальник на плечи. У дракона возникло неуместное желание отвести её руки, держащие спальный мешок. Ему стоило невероятных усилий отвернуться и уйти в шатёр. Там он нашёл таблетницу, высыпал на ладонь сразу две пилюли и хотел уже проглотить, как вдруг услышал:

— Не надо! — Землянка проворно оказалась возле него. — Ты прав, я глупая, — вкрадчиво произнесла она. — Мне нужно было остаться здесь, как ты и сказал. Просто у меня нет другой одежды, понимаешь? Не стоило мочить повязки, я поступила глупо.

Дракон остолбенел от такой перемены. А Анна продолжила, указывая на пилюли:

— Это, наверное, что-то важное. Может, стоит поберечь? Растянуть, чтобы хватило на более долгий срок.

Каю стало не по себе. Он медлил.

— Прости меня. Мир? — Анна протянула руку, второй придерживая спальник.

Дракон смотрел с недоумением. Ему не к месту вспомнилось, как Леа просила его не принимать интру.

— Извини за грубые слова. Я так не думаю на самом деле, — продолжала землянка.

— А как ты думать? — спросил Кай, убирая таблетки обратно.

Анна замялась, но через пару секунд ответила:

— Я немного разозлилась, ну, из-за того… — она указала рукой позади себя. — Того, что было у реки. Но я ведь не знаю, как у вас, драконов, принято. Может, это нормально. Я вообще про вас ничего не знаю. А ещё я очень расстроена из-за… — женщина с трудом подбирала слова. — Я хочу домой, и мне страшно. Поэтому вспылила. На самом деле я тебе очень благодарна. Ты ведь не обязан мне помогать, но помогаешь.

Кай не понял несколько слов, но суть сказанного уловил. Он удивился. Сложилось впечатление, будто землянка озвучила ему свои мысли, ничего не скрывая.

Анна убрала руку, не дождавшись рукопожатия. Дракон сухо кивнул, стараясь не выдать эмоций.

Женщина улыбнулась и принялась рыться в куче принесённой провизии.

— Ужин? — спросила она.

Кай согласно кивнул.

* * *

Позже, когда они сидели у костра, Анна продолжала дрожать от холода. Жестяная банка лежала на углях. Тучи закрыли низко висевшее солнце. На сине-зелёный лес опустились сумерки. Землянка придвинулась ближе к дракону, словно искала тепла.

— Ты мокрая, — недовольно произнёс Кай.

Анна посмотрела на него с упрёком.

— Поэтому холодно, — пояснил дракон.

— Сама очевидность, — бросила женщина.

Она протянула босые ноги к костру, но это не помогло.

В конце концов Кай устал смотреть, как она трясётся, и обнял её. Анна неожиданно сбросила спальник с одного плеча и прижалась к нему холодным телом.

Глава 14

Влажные волосы неприятно холодили кожу. Мне никак не удавалось согреться. Солнце скрылось за облаками. Вечерний прохладный воздух отнимал последнее тепло. Из-за высокой влажности волосы никак не высыхали. Кожа покрылась мурашками. Я вытянула ноги к костру, но это не помогло.

Кай сидел рядом с непроницаемым лицом. «Боится ли он так же, как и я, что никогда не увидит дом?» Потрескивали угли. Костёр чадил дымом. Консервная банка уже слишком долго грелась на головешках. Действие странной пилюли давно прошло, оставив после себя жгучее чувство одиночества. Мне до боли хотелось ощутить тепло не только физическое, но и душевное.

Дракон вздохнул раздражённо, глядя на то, как я стучу зубами от холода, потом неожиданно обнял. А мне ещё больше захотелось простого человеческого тепла, утешения. Спустив спальник с одного плеча, я прижалась к нему обнажённой кожей. Кай судорожно втянул носом воздух. Мышцы на его груди напряглись. Он был тёплым. Я, удивившись самой себе, подумала, что дракон красивый и сильный.

Кай посмотрел на меня своими чёрными глазами. Выражение его лица было удивлённым. В необъяснимом порыве я потянулась губами к его губам. На секунду они соприкоснулись. Дракон вдруг оттеснил меня аккуратно, но настойчиво.

— Не надо. Враги, — серьёзно произнёс он.

Его глаза говорили об обратном. Чёрные взъерошенные волосы обрамляли мужественное лицо. Я медлила пару мгновений, потом с вызовом сбросила с плеч спальный мешок. Выражение его лица не оставляло сомнений.

— Ты шутить с огнём, — хрипло выдохнул Кай.

— Играешь с огнём, — поправила я шёпотом.

Дракон постарался отстраниться, отвести взгляд. Но я накрыла поцелуем его губы. Кай замер. Мне на секунду показалось, что сейчас он разозлится. Однако дракон неожиданно и порывисто ответил на поцелуй, зашарил руками по моему телу, сминая кожу до синяков. Раненая нога отозвалась болью, но мне было плевать. Вдруг в этот промозглый вечер стало жарко. Кай набросился на меня с внезапным напором. А я запоздало и удивлённо подумала: «Так вот что он имел в виду, говоря: „Не играй с огнём“».