Врач по распределению

Глава 1

ВРАЧ ПО РАСПРЕДЕЛЕНИЮ

Ностальгирующим по «Эпохе мертвых» …

Пусто.

Пусто.

Пусто…

Тут тоже ни хрена нет!

Мой палец тыкался по очереди в ячейки патронташа. Я на ощупь искал патроны, но не находил ни одного.

Все расстрелял?

Все.

Печально…

Это, пожалуй, слишком мягко сказано…

Глава 1 Врач по распределению

В эту участковую больницу я был направлен по распределению. Всё правильно, государство тебя шесть лет учило, плюс ещё год — интернатура, так что будь добр — отработай три года. Ничего с тобой страшного не случится, только опыта наберёшься и денежек заработаешь.

Последнее — немаловажно. Прошло уже шесть лет с тех пор, когда Никита Сергеевич намечал «в основном» построить в СССР коммунизм, но что-то не задалось. Некоторые важные блага можно получить и сегодня только за рубли. Да, немало и без них советскому человеку дается — образование, здравоохранение, жильё, санаторно-курортное лечение… Всего и не перечислишь, но за кое-что требуется и платить. Ботинки и брюки на каждом углу всем желающим не раздают. Курево и спички — тоже. Ещё и бесплатное что-то от государства или предприятия надо ждать. Как говорят — стоять в очереди. Очередь — признак распределительной системы. Хочешь чего-то сразу — плати.

Что-то я всё про деньги, да про деньги… Такой вот, меркантильный. Работаю, чтобы жить, а не живу, чтобы работать. Поэтому и не построили с такими как я светлое будущее, живем пока при социализме, хоть и развитом.

Шесть лет в институте нас не только учили профессии, но и воспитывали. От мотивации на труд напрямую зависит его конечный результат. Причем, как качественно, так и количественно. Однако, много в этом воспитании было формализма, а некоторые преподаватели даже и распускали свои язычки. Дескать, СССР — это суперфирма в масштабах страны. Бесплатно вас учат, так для себя же она кадры и готовит. Вы лечить работающих в ней будете и этим огромную пользу приносить. Выгодно много хороших врачей иметь, трудящиеся пахать должны, а не на больничном сидеть или пенсию по инвалидности получать. А, не дай Бог, ценный специалист коньки отбросит без своевременной медицинской помощи? Профилактика, она прежде всего. Предупредить болезнь гораздо дешевле, чем лечить. Ну, как-то так мозги они нам кривили. В общем, чуток ослабели рука и глаз партии, ой ослабели…

Тут, в леспромхозе, который обслуживает участковая больница, мотивов для ударного труда — вагон и маленькая тележка. Зарплата — гораздо больше, чем в городе. Плюс — «северные» и доплата за работу в сельской местности. К тому же, рубль здесь дороже. В том же райцентре, чтобы что-то дефицитное купить, надо блат иметь. Здесь — ОРС. Для несведущих — отдел рабочего снабжения. В орсовских магазинах и финские джинсы имеются по госцене, и тебе японские аляски без переплаты спекулянту, и чешские туфли, и многое-многое другое. Так меня уже в ЦРБ просветили. Как потом оказалось — всё правда.

— К тебе санавиация из областной по первому свистку летать будет. Все хотят на орсовской базе отовариться, — так растолковывали мне знающие коллеги. — Книги у вас там в магазине, у нас хрен такие достанешь…

Так что, рубль рублю рознь. Его ещё овеществить надо, хотя и обеспечивается он всем достоянием Союза ССР, а также золотом, драгоценными металлами и прочими активами Государственного банка. Так на купюрах напечатано.

Ну, зарплата, это — раз. Два — квартира. В первый же день, как я в больницу прибыл, в поссовете мне ключи от квартиры вручили. Трёхкомнатной. Со всеми удобствами. Раздельным санузлом и ванной, центральным отоплением. Трёхкомнатная — одному! Была в ней ещё и русская печь. Ну, мало ли что случится. Зимы-то здесь суровые, северные. Объяснили, что коммуналку я платить всё же должен, но мне положена ежемесячная компенсация. Она все эти траты покроет и ещё у меня денежки останутся. Сдавать обратно их не требуется.

Приплюсуем сюда ускоренное получение квалификационной категории, внеочередные специализации и повышения квалификации, в полтора раза больший по длительности отпуск и многое-многое другое. Ну, и карьера. Здесь, в участковой больнице, я не только хирургом буду, но и главным врачом. Организатором здравоохранения, отцом и командиром чуть не десяти докторов и многих-многих средних медработников. Про прочий персонал уже и говорить нечего.

Да, ещё и на УАЗике меня возить будут. Здесь он лучше всякой «Волги».

В общем — трудись и радуйся.

Глава 2

Глава 2 Вот такая она, моя больница…

Больница, пусть и участковая, но вполне себе такая немаленькая. Есть и терапевтическое отделение, и хирургическое, и детское, и инфекционное, и гинекологическое. Даже — родильное. При каждом — врачи. Да, ещё имеется в ней амбулатория. Располагалась бы она в городе, тогда называлась поликлиникой. В сельской же местности, согласно приказам минздрава, именуется амбулаторией. В ней сразу два терапевта ведут прием хворых, хирург, педиатр, акушер-гинеколог, зубной врач. Зубной врач, это — средний медработник, пусть он и врачом называется. Тот, кто зубы лечит с высшим образованием, имеет диплом стоматолога. Узкие специалисты, окулисты, ЛОРы и прочие, приезжают в амбулаторию по графику из центральной районной больницы. Об этом заранее сообщают и людям не требуется в райцентр ехать.

В амбулатории функционирует и рентгеновский кабинет с современным аппаратом, в отдельном помещении — флюорограф. Строится ещё леспромхозом здание для размещения отделения зубного протезирования. Дело это нужное, не просто так СССР кладбищем зубов называют. Оно, это отделение, будет хозрасчетным. Но, не для всех, а только для отдельных категорий населения. Для большинства — за счёт бюджета и леспромхоза.

Есть в больнице и пункт скорой медицинской помощи. Работает он круглосуточно семь дней в неделю. На «буханке» фельдшеры по поселку и окружающим деревням и селам раскатывают, а при необходимости они и докторов вызывают. Те на дому по скорой дежурят.

Отдельная песня — молочная кухня. Леспромхоз приобрел для неё новейшее финское оборудование. Даже в ЦРБ такого нет. Всё правильно, для своих же, леспромхозовских детишек, его директор Иван Иванович постарался.

Всё это, плюс подсобное хозяйство с хрюшками-поросюшками, мне в первый же день работы показали. Я ж тут главным врачом буду. Мне же и за гараж, и котельную, трансформаторную подстанцию, даже за морг отвечать. Да, есть в больнице и такое заведение. А, как без него?

Кроме этого, на мне — хирургия. Оперблок — отличный, инструментарий — чего только нет. Короче, знай работай…

Да, есть в участковой больнице и клинико-диагностическая лаборатория. Спектр анализов — на уровне.

К больнице прикреплено четыре фельдшерско-акушерских пункта. Штат их хорошо укомплектован, это — пока со слов. Надо будет самому на них съездить и посмотреть, что там и как. До самого дальнего чуть не полсотни километров. В общем, теперь я большой медицинский начальник. Это — шутка, но с элементами истины.

В первый же день работы с одного из ФАПов мне хирургическую пациентку и привезли. Причем — заведующую данного лечебного заведения. Тётенька — толстущая, а у неё — аппендицит. С такой намаешься, пока до червеобразного отростка доберёшься. Как в колодце из-за её жировых накоплений на передней брюшной стенке придется оперировать. Да и болеют медработники не как все нормальные люди, сплошной у них излом да вывих, как говорится.

Ещё — это здесь моя первая операция. Персонал на меня поглядывает, как я справлюсь. Они же меня как специалиста не знают. Мне сейчас нельзя никак облажаться.

В общем, я теперь одну за одной беломорины смолю и сильно переживаю.

— Анализы готовы? — звоню из своего кабинета в лабораторию.

— Сейчас принесём, — щебечет лаборантка в ответ. Недовольна, судя по голосу. Её скорая, уже после окончания рабочего дня, из дома выдернула. Ну, а что делать? Мне лейкоцитоз и прочее посмотреть надо. Так положено, лабораторно тоже не будет лишним подтвердить поставленный мною диагноз.

— Операционная готова? — звоню в хирургию.

— Готова, — отвечают. Им тоже интересно, что за нового доктора к ним прислали.

— Через пять минут подойду. — сам бланк анализа крови уже в руках держу, принесли его мне из лаборатории.

Есть лейкоцитоз, и сдвиг имеется. Ну и прочее, всё как по учебнику.

— Спасибо, — благодарю лаборантку. — Пусть скорая домой отвезет, пешком не ходите, поздно уже.

Та головой кивает и поцокивая каблучками убегает. Пару часов для отгула она себе сегодня заработала.

Добиваю до фабрики папиросу, тяжело вздыхаю и иду в хирургическое отделение.

Мандражик имеется, как без него, а что делать?

Глава 3

Глава 3 Недосмотренный видеосеанс

За пару месяцев в больнице я немного обжился, уже не так нервничал перед каждой полостной операцией. Это на интернатуре было кому тебя подстраховать. Рядом — опытные хирурги, просто монстры от медицины. Помогут, подскажут, терпеливо посмотрят старшие товарищи, как ты оперируешь. Вернее — учишься оперировать. Тут, в участковой больнице — надеяться не на кого. ЦРБ в пятидесяти с лишним километрах. Там есть два аса хирургического профиля, но не будешь же их вызывать на каждую аппендэктомию.

Начал я уже и плановые операции назначать по поводу грыж. Это, помимо всякой мелочи. Нет, и к липомам-атеромам тоже нельзя несерьезно относиться, всё же живого человека пользуешь.

Быт худо-бедно наладился. В магазин за продуктами я дорожку протоптал, что-то из мебели прикупил в дополнение к выданному с казенными инвентарными номерами. Кровать, письменный и обеденный столы, а также стулья мне от больницы вызвездило. Книжным же и платяным шкафами пришлось самому обзаводиться. Перестали мои талмуды стопками в гостиной стоять, а вещи в чемодане и на гвоздиках храниться.

Тушенки-сгущенки по ящику взял, курева в запас. Супец из пакетов сам себе варю, благо за плечами семь лет общежития имеются. Обед — на пищеблоке больницы. В мои должностные обязанности входит пробу снимать, вот и снимаю в виде первого, второго и чая с булочками. Готовят поварихи хорошо, я даже пару килограммов уже прибавил.

Дискотеку в местном доме культуры пока не посещал, а вот в видеосалон заглядываю. Думаете, тут люди в лесу живут и колесу молятся? Ничего подобного! Как только 7 апреля 1986 года Совет Министров РСФСР издал распоряжение, которое предписывало повсеместно открывать видеозалы, леспромхоз тут же филлипсовский видеомагнитофон приобрел и огромный телевизор той же фирмы. Я телевизора с такой диагональю раньше и в глаза не видывал. Кассеты, ответственный за видеосалон, откуда-то из областного центра привозит, имеются там у него соответствующие знакомцы. Профком леспромхоза его спонсирует, не знаю уж как там они это делают. Сеанс стоит рубль. Да, не дешево, но народ валом валит. Мне, как доктору, место всегда находится. Хоть, иногда, и на приставном стульчике.

Домашний маленький телевизор видеосалону не конкурент, да и что по нему смотреть… Те же «Звездные войны» десятилетней давности, и то не вертят. Тут же — новинки и в хорошем качестве.

Смотрю вот я после трудового дня «Чужих», а тут меня на дискотеку и приглашают. Нет, не бойкая местная девица-красавица, а участковый.

— Доктор! Ваша консультация требуется!

Сам капитан взъерошенный какой-то, взволнованный. В резиновых сапогах и спортивных штанах, но — в кителе и при пистолете. Его, видно, из дома вытащили. Случилось что-то, где экстренно нужно милиции вмешаться.

Встаю, выхожу на улицу, закуриваю. Дом культуры, где дискотека, буквально через улицу. Что-то тихо там, не слышно музыки, а когда я в видеосалон шел — было хоть на улице танцуй. Народ ещё рядом с домом культуры толпится, не у самого входа, а чуть в стороночке.

— Что случилось? Подрались? — бросаю спичку в урну, затягиваюсь и киваю участковому на толпу.

— Не. Там один парень на людей бросается.

Я, честно говоря, не понял, зачем понадобился. Ну, бросается и бросается. Выпил лишнего, вот и снесло слегка крышу. На выходные и праздники, а сегодня суббота, из города домой много студентов приезжает. Леспромхоз, всем, кто пожелает, направления в институты дает, повышенную стипендию платит, а потом они сюда в поселок работать возвращаются. Отрабатывают леспромхозовские стипендиаты, часто, не положенные годы, а насовсем остаются. Тут у них родители, дом, друзья и знакомые, что и где до последней ёлочки известно. Причем, дают направления не только в областной политех, но и в МЛТИ, в просторечье — московский лесотехнический. Тут у многих ромбики на пиджаках, когда они в больницу приходят. Некоторые, с вышками, инженерные и мастерские должности бросают и лес валят, зарплаты на такой работе несравненно больше.

Так вот, приезжают студенты домой, и с родными повидаться, и продуктами затариться — сальцом, мяском, солеными и сушеными грибами, лучком с картошкой. Потом в общаге им сам черт не брат, живут они как кум королю и сват министру. Ещё и при повышенной леспромхозовской стипендии, получение которой от отметок в сессию не зависит. Хот всё на «удовлетворительно» сдай, а платить тебе её регулярно будут.

Меня, за время прожитое здесь, пусть и пока немногое, но уже по ряду вопросов просветили, в том числе и про то, как тут студентами становятся. Белой зависти остается только предаваться. Правильную политику местное руководство ведет, создает преференции работающим в лесной промышленности. Думаю, что окупается это, видят родители перспективы для своих детей и ударно трудятся.

Что-то я слегка отвлекся. Так вот, студенты эти, перед дискотекой чуток на грудь принимают. Традиция здесь такая. Кто же трезвый-то на дискотеку ходит? Немного перед ней вмазать требуется…

Глава 4

Глава 4 Кусака

Сказать, каким образом, нашему замотанному делами участковому стало известно, что я в видеосалоне?

Всё просто. Когда я, или ещё кто-то из врачей нашей участковой больницы, в гости пошёл, на рыбалку поехал, поохотиться задумал, по грибы или ягоды собрался — сообщаем об этом на скорую или в своё отделение. Я де, в видеосалоне, ежели чего, там меня и ищите. Так и сегодня вечером вышло.

Да, если ты в лес или на реку намылился, точное место укажи. А, то бывали случаи. Хирург из соседней участковой больницы поохотиться решил, а тут экстренно оперировать надо. Его поискали и не нашли. Пришлось за мной машину гнать, а если бы распутица? Тогда только на вертолете меня туда забрасывать бы пришлось.

— На людей бросается? С ножом?

Про нож я почему упомянул? Где нож, там хирург и нужен. Зашить там или даже чего похуже.

— Не, без ножа. Кусается. — участковый озабоченно порыскал взглядом по сторонам.

— Кусается? — пару раз почти без перерыва затянулся я. С укусами, это ко мне…

— Кусается, — подтвердил участковый. — Парторг мне сегодня сказал, что если такое будет, доктора тут же вызывай.

Доктор — это я. Меня, значит?

Парторг?

Парторгом тут многие почему-то называли секретаря первичной партийной организации леспромхоза. Наверное, по аналогии. Если есть комсорг, то значит и парторг должен быть. Как профорг.

Почему парторг участковому сегодня сказал, что кто-то будет на людей набрасываться и кусаться? Именно — сегодня, и то, что кусаться? Он, парторг, конечно человек более информированный, чем другие, но не провидец.

Интересно девки пляшут…

— Пошли. — я кивнул участковому на здание дома культуры.

— Пошли. Я первый. — капитан зачем-то поглядел на свой пистолет, который держал в руке.

Мы и пошли. Участковый впереди, а я за ним следом.

Народ перед входом в ДК расступился и мы проследовали внутрь.

В зале, где проводили дискотеки, кусаку били. Вернее — бил. Показывал своё умение членовредительства парень, не так давно вернувшийся из армии. Откуда знаю? После возвращения из рядов непобедимой и легендарной, он на работу в леспромхоз устраивался и у нас проходил медосмотр. Поэтому и знаю.

— Н-на!

От удара ногой в грудь парнишка с повязкой на правой кисти перешел из горизонтального положения в лежачее, однако, тут же завозился на полу, а через краткий промежуток времени опять был на своих двоих.

— Силен… — прокомментировал происходящее участковый.

Правда, я не понял, о ком он. О бывшем десантнике, или о его худощавом противнике.

Последний, вместо того, чтобы лежать в отключке, вытянул руки вперёд и шагнул в сторону демобилизованного бойца из войск дяди Васи.

— Подругу он его искусал, за лицо, — пояснил мне причины происходящего участковый. — Там она, на улице, стоит ревёт.

— Н-на! — перевязанный снова оказался на полу.

Участковый не вмешивался. За дело попадало козлине. Девку изуродовал, за такое не так колошматить надо.

— На вечернем автобусе он приехал, домой не заходя сразу сюда приперся. Так говорят. — указал на опять уже пытавшегося встать участковый. — Те, кто с ним ехал, сказали, что в городе на автовокзале его какой-то мужик укусил.

Всё-то он знает! Уже целое расследование провёл!

Капитан спрятал пистолет в карман спортивных штанов. Он ему сейчас явно не требовался.

Так, а я сюда зачем приведён? В роли свидетеля?

— Юра! Заканчивай! — крикнул участковый бывшему десантнику. — Хватит! Убьешь ещё дурака! Там тебя на улице ждут!

Последнее из сказанного сработало. Отправив пинком стоящего на четвереньках на пол, парень выбежал из дискозала.

— Что с ним? — ткнул пальцем в лежащего участковый.

— Не знаю. Наблюдать надо.

Тут что-то, явно, не моё. Скорее психиатрия какая-то. Домой его отправлять нельзя, в инфекционном отделении у меня есть боксы свободные, привяжем к кровати и пусть полежит до утра. Тогда я и созвонюсь с районом, проконсультируюсь. Ежели чего, перевозку в дурдом организую. Транспорт у меня имеется.

— Пару-тройку мужиков покрепче надо и веревку. Или, как в прошлый раз — вожжи. Попросите там, с улицы. — я изобразил руками для участкового, как будто кого-то этой самой веревкой заматываю. — Заберем к себе.

Тот понимающе кивнул. Работали мы уже как-то совместно. Там на вязки пришлось брать сезонника с белочкой. Допился он до чертиков, вот и провел ночь в больничке. Потом его от нас в наркологию забрали.

— Момент. Счас сделаем!

Участковый вышел, а я остался в зале.

Глава 5

Глава 5 Ночной разговор с парторгом

Эту ночь мне поспать не пришлось. Пока мужики вязки искали, пока кусаку обездвиживали. Он, кстати, в процессе этого мероприятия ещё парочку помогавших фельдшерице со скорой куснуть умудрился. Так, чуть-чуть, больше обслюнявил, но кожу своими зубами порвал. Наши добровольные помогальщики даже обработать свои ранки отказались, когда я им это предложил.

— Не надо, доктор, как на собаках заживёт, — при этом говоривший ещё и свою ранку на руке лизнул.

Потом мы этого возмутителя спокойствия в масштабах поселка городского типа на «буханке» в инфекционное отделение транспортировали. Оно, в одном здании с детским, но входы в каждый бокс с улицы отдельные. Так что даже никого не разбудили, всё по-тихому получилось.

После этого я в амбулатории покусанным медицинскую помощь оказывал. Их, кроме девушки десантника Юры ещё трое оказалось.

Как он так и успел! Впрочем, на дискотеке народу было не протолкнуться, вот и умудрился зацепить такое количество. А сколько ещё не обратились?

— Был ещё кто с укусами? — обрабатывая ранки от зубов на предплечье у одного из студентов, приехавших домой на выходные, поинтересовался я.

— Были. Когда Васька с катушек слетел, по приколу ему руки к морде подставлять стали. Ну, как бы куснуть предлагали, если у него выйдет. — пьяненько улыбнулся мой пациент. — Сначала его на автостанции укусили, а он нас сейчас…

— Ты с ним вместе на автобусе ехал? — я начал накладывать повязку.

— Вместе. Мы на лавке сидели, а тут эта пьянь подошла. Мыкало его из стороны в сторону не по детски. Потом на Ваську конкретно повело. На него он бросился, а тот его отталкивать начал. Тогда тот синяк его и укусил. Уже в автобусе Васька на голову жаловался, что болит, еле из автобуса вышел. Потом я его не видел, до того, как он на людей кидаться стал, — в ходе своего рассказа парень несколько раз пытался размахивать руками, чем мешал мне хорошо наложить бинт.

— А, перевязал его кто? — поинтересовался я.

— У водителя мы аптечку попросили. Кровь у Васьки шла, видно тот чёрт ему какой-то сосуд повредил. Йодом помазали и завязали. Ну, как умели замотали…

Перевязали они парню кисть на крепкую четвёрку. Не зря в школе военную подготовку проходили.

Только-только наконец я со всеми обработками ран развязался, на крыльцо, покурить вышел, тут совершенно неожиданный посетитель у меня и нарисовался.

Кто?

Не поверите…

Парторг!

Собственной персоной.

Мля! Ему-то что ночью от меня надо?

Тоже покусали?

— Доктор, пойдемте к вам в кабинет. Разговор не для лишних ушей…

Говорит торопливо, сам на себя не похож. Раньше я его никогда таким не видел.

Где он тут лишние уши нашел?

— Пойдемте. — я ловко запулил недокуренную папиросу в урну. Она железная и пустая, нечему там гореть.

Кабинет главврача у меня в амбулатории, напротив зубоврачебного кабинета. Просторный, светлый, это — днем, а сейчас только луна в окно заглядывает.

— Проходите. — указал гостю на стул у приставного стола, к моему главврачёвскому.

Тот сел, вид у него какой-то испуганный.

Тут я тоже даже заволновался. Я сам с парторгом с утра переговорить хотел, после участковым сказанного. Дескать, от парторга он слышал, что кто-то кого-то сегодня кусать будет.

Не точно именно это капитаном было сказано, но по смыслу — так.

— Слушаю. — сказал и на графин с водой кивнул. Парторг на крыльце говоря похрипывал, как будто в него в горле стояла великая сушь.

После выпитого стакана воды, парторг и нахлобучил мне по мозгам… Так, что мало не показалось.

— У жены брат в обкоме работает… — в моем кабинете повисла пауза. — После обеда, теперь уже вчера, он и позвонил. Как же, сестра ведь она ему, хоть и говорить это нельзя было…

Парторг тяжело вздохнул. Видно трепать языком ему было не велено, но что уж тут. Гром грянул, креститься уже поздно.

— В общем, в столице и ряде областных и республиканских центров, появились эти… кусающие. Люди после укусов, через разное время, но все умирают. Потом… оживают.

Я слушал и не верил. Нет, не так. Верил, но не всему.

Или… у парторга тоже крыша поехала? Сейчас он на меня бросится и кусать начнёт?

— Да… Вот, умирают, а потом — оживают. Да, доктор, да — оживают и тоже кусают других. Брат мою супругу и предупредил по большому секрету. Чтобы опасались таких.

Парторг налил и выпил ещё стакан воды. Пил жадно, неаккуратно, часть пролил себе на одежду.

— Чем лечить это, неизвестно, — парторг предупредил вопрос, который я не успел задать.

Глава 6

Глава 6 Кабинет главного врача, детское, инфекционное…

— Звоните. — я аккуратно переставил телефон со своего стола на приставной перед парторгом. — У меня межгород здесь подключен.

— Куда? — уперся глазами в меня парторг.

— Куда-куда? Брату супруги.

— Зачем?

— Как, зачем? Надо прояснить ситуацию. Тут у нас уже много покусанных, сейчас они, как вы сами сказали, умирать начнут, а после этого оживать и других кусать!

— Ну… не знаю… — в моем графине воды убавилось ещё на стакан.

— Знать нечего! Из поссовета же никакой информации не было? Участковый тоже не в курсе? Или — в курсе? — я не узнавал сам себя. Откуда у меня что и бралось!

— Они — не в курсе. Из райкома после обеда до вечера тоже телефонограмм не поступало…

Сидящий за приставным столом отодвинул по столу от себя телефонный аппарат.

— Нет, не положено…

— Звоните!

Мне из ЦРБ тоже ничего не сообщали.

Никто ничего не знает, а тут, оказывается, мертвецы запросто себе по улицам разгуливают и нормальных людей своими зубами на части рвут!

Кстати, зубы-то у парня, что народ на дискотеке кусал, какие-то очень уж острые. Мелькнуло же это у меня, но потом завертелся-закрутился и выпало из головы.

— Нет, не буду… — упрямился парторг. — Валентина меня потом со свету сживёт!

— Тогда, вызывайте сюда участкового, — вырвалось у меня.

— Зачем?

— Надо…

Сказал это, а с какой целью, самому пока непонятно.

В этот момент меня и нахлобучило…

У меня же сейчас неизвестно кто в инфекционном отделении!!!

Вдруг, развязался он, и сейчас всех там направо-налево кусает. Из бокса же выйти — как два пальца об асфальт! Там у нас двери на замки не запираются, толкнул её, и ты в общем коридоре с детским отделением! А в нём — малыши!!! Детки-малютки с мамами!!!

Я рванул телефон по столу к себе, набрал по внутреннему номеру пост в детском отделении.

Длинный звонок.

Ещё один.

Третий.

Что, они, там, на посту, уснули?!

Меня аж передернуло всего, когда представил, как этот мертвый урод в отделении сейчас хозяйничает…

Сука!

Сука!

Сука!

Что ж я наделал!

Смерть в отделение впустил!!!

— Звони шурину!!! — проорал я в лицо парторгу и скачками бросился из кабинета.

Куда? В детское отделение.

На дорожке, напротив пищеблока, чуть не упал. Поскользнулся, но как-то чудом удержался на ногах.

Когда у меня в руках появилась лопата, я не помнил. Скорее всего, схватил её у выхода из амбулатории, где она частенько стояла. Наш дворник, почему-то думал, что именно там её законное место.

Если бы кто из персонала меня сейчас увидел, то точно бы подумал, что главный с ума сошел. Под утро, с дикой рожей и лопатой в руках по территории бегает!

В детском отделении окна не звенели, шума-гама с улицы слышно не было. Никто не кричал, на помощь не звал.

Я плавно чуть-чуть потянул на себя дверь, замер, прислушался.

Где-то капала вода из крана.

Кто-то сладко похрапывал.

Готовый пустить лопату в ход, я сделал шаг в коридор отделения, насколько мог быстро огляделся вправо и влево по коридору.

Пусто.

Только за столом мирно посапывала постовая медсестра.

Уффф…

У меня отлегло от сердца.

Незамеченный, как пришел, так и ушел, я выскользнул из детского отделения.

Так, теперь в бокс к кусаке.

Я оббежал вокруг здания — входы в боксы инфекционного отделения находились с другой стороны больничного корпуса.

Так, вроде в этот мы его поместили…

Я потянул дверь на себя.

Тут же отпрыгнул назад — рядом с дверным проемом стоял парень, который перекусал посетителей дискотеки.

Мля!!!

Развязался!

Что, фельдшерица его на бантики завязала?!

Хорошо, у его соображения не было из бокса в отделение выйти, а то бы была беда бедучая… Ой, беда!

Мертвец, если верить парторгу, вытянул вперёд руки и шагнул ко мне.

Я, как это говорят — на автомате, ударил его лопатой в горло. Дворник наш свой инструмент холил, на это у него времени было предостаточно. Лопата у него была отточена — хоть брейся. Такой земельку копать — одно удовольствие. Оказалось, что и голову смахнуть можно…

Я стоял и хлопал глазами.

Вот же дела…

Как так у меня получилось?

Ну, и хрен с ним, он же всё равно уже мертвый… Если понадобится, башку я обратно пришью. Пусть я ему и немного череп с его содержимым повредил, бил-то снизу-вверх. На настоящий момент у меня в морге одна покойница уже имеется, старушка в терапии умерла, а завтра, уже — сегодня, её в район на вскрытие везти надо. Заодно, и этого отправим на исследование. Почему и от чего он таким стал, пусть специалисты разбираются.

Глава 7

Глава 7 Моё задание водителям со скорой

По пути в свой кабинет в амбулатории, я заглянул в гараж.

Честно скажу, меня потрясывало. Не каждый день головы лопатой сносишь.

— Мужики, там у инфекционного труп валяется.

— Это не мы. — тот и другой водилы вскочили с кушеток и на меня испуганными глазами уставились.

— Да, знаю, что не вы. В морг бы его перетащить.

Дежурные водители переглянулись.

— Э…

— Сто грамм, — промотивировал я рабочую силу.

Неучтенного спирта у меня много. В операционной, согласно установленного графика, мы его с шовного материала сливаем. Он от использования с этой целью хуже не становится, подумаешь, стерильные нити в нём десять суток полежали.

— Нас же… это… двое, — был приведен мне весьма весомый аргумент.

— Ладно, двести, — увеличил я вознаграждение. Ситуация такая, что возражать мне не с руки.

— Триста бы на двоих… — попытался раскрутить меня тот, который постарше.

— Двести. Алкоголь — это яд. — я кивнул на новенький санпросветплакат с соответствующей надписью, который украшал стену гаража.

Слабину с подчиненными давать не надо. Так они потом мне на шею сядут и ножки свесят.

— Двести, так двести… Когда? — мужики знали, что спорить со мной — дело неблагодарное.

— Утром, — обозначил я время получения вознаграждения.

Утро наступит уже совсем скоро, так что водители согласились.

— Там голова отдельно валяется, её только не забудьте, — уточнил я техническое задание.

— Не впервой… — улыбнулся тот, что помладше. — Пришить её на место не надо? Можем, но за отдельную плату.

— Не надо.

— Ну, мы, пошли, — сказано это было очень довольным тоном. Двести грамм девяносто шести процентного этилового спирта, это же целых пол литра водки! По нынешним временам — богатство. Скоро у водил смена кончится и могут они чуток расслабиться, но уже за пределами лечебно-профилактического учреждения. На территории больницы я пьянку не поощрял. Тем более, что Горбачев, уже через два месяца после своего прихода к власти, объявил антиалкогольную компанию. Произошло это как раз перед Днем Победы. Подарочек такой Михаил Сергеевич советскому народу сделал.

Ну, а я не обеднею. Не одна трёхлитровая банка со спиртом у меня в шкафу стоит. В том, что у меня в кабинете. Надо что для больницы по хозяйству быстро сделать, жидкая валюта для этого у меня имеется.

— Дозвонился я… — такими словами встретил меня парторг.

Что-то он совсем грустный… Галстук набок свёрнут, словно он его рванул как перед броском на амбразуру.

— Ну, и? — я занял своё место за столом и закурил.

— Плохо всё… В городе у них этих зомби уже пруд пруди…

Зомби!

Вот оно, влияние массовой буржуазной культуры на мозги советского человека!

Насмотрелись видиков с чертовщиной всякой!

— Милиция уже на ушах стоит… — парторг встал, нервно прошелся по кабинету.

Я курил и слушал.

— На скорой многих перекусали, они сами теперь такие…

— Что, делать-то надо? — я раздавил недокуренную папиросу в пепельнице. — Какие указания по линии партии?

Парторг остановился у стола и оперся на него двумя руками.

— Что-что! В головы, говорит, умник этот хренов, стрелять надо! — выкрикнул парторг. — Это, там, в городе, они все друг-другу чужие, а тут — в поселке, как я в своего свата-брата стрелять буду!

Мля…

В головы стрелять!

— Иначе, никак? — я прикурил ещё одну беломорину.

— Никак говорит. Это, доктор, ещё не всё… — парторг опять начал мерять шагами мой кабинет.

— Что ещё? — подавился дымом и закашлялся я.

— Мертвецы на кладбищах поднимаются.

Тут я и вытаращил глаза.

Точно, зомби!

Иначе и не скажешь…

— Мертвецы? — ещё одна недокуренная папироса переместилась в пепельницу.

— Мертвецы. Свежие и не очень. — парторг подошел к окну и буквально прилип к нему. Начал что-то в темноте внимательно выглядывать.

Что, он там, этих самых зомби высматривает?

А… есть ведь кого!!!

У меня же старушка в морге отправки в район дожидается!!!

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Я же туда водил труп попросил принести!

Глава 8

Глава 8 Бабка-зомби

Тут дверь моего кабинета распахнулась на всю возможную ширь. Даже по стене звезданула. Как на петлях и удержалась? Хорошо, видно, больницу строили.

— Там… Там… — на водителе со скорой, который постарше, лица не было. Нет, было оно, но бледное-бледное и с выпученными глазами.

— Что, там? — задал я вопрос, заранее зная ответ.

— Там… Это… Она… — водила потыкал через плечо пальцем.

— Ну? — я встал из-за стола.

— Старуха…

— Что, старуха? — я посмотрел на парторга. Похоже, не обманул он меня насчёт мертвецов. То, что они оживают.

— Ожила…

Скоропомощник шагнул к столу, сграбастал графин и выдул его до последней капли.

Вот… Без воды меня нежданные посетители оставили…

Я мазнул взглядом по его не закрытым одеждой частям тела. Царапин и укусов не наблюдалось.

Почему я царапины выискивал? Так парторг мне сказал, что заразиться зомбятиной можно и через царапину, которую нанесет мертвец. Так и передал мне слова своего шурина — «заразиться зомбятиной». Получается, они, там, в обкоме, на каком-то основании предполагают, что это болезнь такая, ну что человек в зомби превращается?

— Где напарник? — я вытащил лопату из-за письменного шкафа. Туда я её вернувшись в кабинет спрятал.

— Там… — водителя потрясывало, руки у него ходуном ходили и он всё на открытую дверь кабинета поглядывал. Наверное, появления старухи ждал.

— Где, там? — уже всерьёз забеспокоился я.

— Да вон, на стуле у зубного кабинета сидит… Ноги его не держат. Старуха-то, говорят при жизни ведьмой была. Вот и поднялась… Все домашние левой ногой перекрестились, когда она ласты склеила, а она, кикимора, ожила… — мужика как прорвало. Он говорил, говорил, говорил… Остановиться не мог.

— Так, пошли! — грубо оборвал я его.

— Куда это? — подозрительно зыркнул он на меня.

— В морг. К старухе.

— Ну его, ну его, к такой-то матери! — выпятил вперёд свои руки водитель скорой. — Сами идите, у меня ещё ум есть. Даже за литру спирта не пойду!

Тут в кабинет, где и так уже было негде яблоку упасть, вшагнул участковый.

— Непорядок у вас… Пациенты по территории шарашатся. — повторяя один в один жест скоропомощника, он ткнул пальцем через плечо.

Сейчас капитан был по всей форме и уже не в резиновых сапогах. При пистолете и в фуражке.

— Какие? — меня даже в пот бросило. Только этого мне ещё не хватало!

— Старушка какая-то рядом с моргом и прачечной бродит. Проспали её медсестрички, сбежала бабка из отделения. Идите, ловите.

Оказалось, его парторг всё же вызвонил по моей просьбе.

Участковый потянулся к графину, но обнаружив, что он пуст, взял стакан и прошел в угол кабинета. Там у меня имелась раковина для мытья рук. Из крана он и нацедил себе холодненькой.

— За каким я вам понадобился? — радости от встречи с нами капитан явно не испытывал.

— Нужно по адресам проехаться. Чуть позже объясню, а теперь пойдемте на территорию. — я кивнул милиционеру на выход. Водители, так получается, мне сейчас не помощники, а старуха-зомби может дел натворить.

— Вас это тоже касается. — помахал я рукой парторгу. — Введете Николая Николаевича в курс дела.

Николай Николаевич — это наш участковый. Ну, а парторг, это — Николай Иванович.

— Где она? — я осветил фонариком указанное участковым место, то где он ранее старушку видел.

— Тут была. Ушла куда-то, — озвучил очевидное Николай Николаевич.

— Вон, у стенки колготится. — указал на нашу пропажу парторг.

— Это — зомби. Её уничтожить требуется, — огорошил я участкового. — Николай Иванович, подтвердите.

— Вы, что, сдурели? С Колькой колес наглотались? — непочтительно отозвался о парторге капитан. — Какие ещё зомби? Пооткрывали, понимаешь, видеосалонов! Совсем крышей поехали!

— Коля, ты потише давай! Без тебя тут все умные! — обиделся на представителя государственной власти парторг.

Ишь, какой, берега мент попутал! Так-то он, действительно — представитель государственной власти, но кроме своего непосредственного начальства ещё и местному Совету депутатов трудящихся подчиняется. Ну, а партия у нас — на самом верху. Так что, нечего тут нос задирать!

— Сказано тебе — зомби, значит — зомби! Уничтожается через разрушение или лишение головы! Так люди из обкома говорят! — Николай Иванович покачал в воздухе пальцем. — Стреляй, сказано тебе!

— Да не буду я стрелять! Не обалдел ещё! — окрысился на парторга милиционер. — И, вы, доктор, туда же! Никак такого от вас не ожидал!

Между тем, на шум, что мы производили, старуха как стингер навелась, и быстро-быстро засеменила в нашу сторону.

Первым на её пути был капитан, который попытался рукой осторожно отвести бабку в сторону. Иначе она с ним столкнётся, упадет и не дай Бог расшибется. За эту руку зомби его и цапнула. Стара-стара была старуха, но всех зубов не утратила. В общем — капитану хватило.

— Ты, чего, старая? — затряс он кистью в воздухе. Кровь с неё так и капала.

— Звиздец котенку! — вырвалось у меня.

С кем я теперь по адресам укушенных на дискотеке поеду?

Глава 9

Глава 9 Промедление, что смерти подобно

А по адресам мне надо…

Причем, срочно.

И — не одному, с помощниками. В единственном числе я ничего не сделаю.

Перекусал парнишка, приехавший из города, народ на дискотеке, кого-то, скорее всего, ещё и поцарапал. Народу там, как говорят, было не протолкнуться.

Они, может, уже в зомби обратились, и других на зуб пробуют?

Или — рано ещё?

Сколько должно времени пройти с момента укуса до того, когда зараженный человек умирает? А потом ещё и в зомби превращается? Или, с того момента, когда тебя ноготок зомбака зацепил?

Спросил я об этом парторга, спросил. Как было не спросить. Ответ был весьма расплывчатым — по-разному. Статистики такой нет, откуда ей взяться. Всё — примерно и очень неопределенно. Шурин Николаю Ивановичу обмолвился, что может всё в минуты уложиться, а могут и часы пройти.

Так, укусили его на автовокзале. Сколько автобус до нашего поселка идёт? Три часа, не меньше. В салоне он ни на кого не бросался, только на головную боль жаловался. Когда сюда рейсовый автобус из областного центра прибыл, он почему-то домой не пошел, а по словам попутчика, как чумной куда-то убрел. Больше он его не видел, а появился зомби уже на дискотеке и начал на людей бросаться. Они, придурки, ему, ещё и руки свои совали, куси де, куси…

Досовались…

Ума у всех — палата!

Сейчас сами такими стали.

Или, ещё не стали?

Эх, грехи наши тяжкие…

Капитану я укушенную кисть обработал как положено и перевязал. Николай Иванович в это время ему за каким-то лешим всё обстоятельно про последствия укуса обсказывал.

Мстил?

Недалекий ум свой проявлял?

Кто его знает…

— Уколов нет никаких, чтобы от таких старух не заболеть? — раза три, не меньше, спросил меня капитан.

— Нет, — ничем не обнадежил его я.

— Может, я ещё и не перекинусь? — теплилась у милиционера надежда.

— Не знаю, у меня такой случай первый.

А, что ещё я мог ему сказать?

Оказывал я бедолаге медицинскую помощь, а у самого сердце замирало. Вдруг он прямо сейчас зомби станет? Набросится на меня! Я парнишка не самый слабый, но дурное-то дело не хитрое. Одна царапинка, и вместе мы мертвецами по поселку бродить будем.

Тут же, в перевязочной, на столике у меня бумажка с адресами лежала. Ночью регистратура закрыта, так я фамилии, имена и отчества тех, кому укусы обрабатывал, на ней зафиксировал. Ну, и названия улиц и номера домов, где они проживают. Утром хотел задним числом записи в их амбулаторных картах сделать. В медицине ведь как, не записано — значит не сделано. Сделал — запиши, а не сделал — запиши два раза. Даже шутят иногда, что история болезни, это не то, что было на самом деле, а как доктор соизволил записать.

Эти адреса из бумажки теперь мне и нужны. Там, назовём их условно — «инфицированные». А может, уже и зомби хороводы водят. Один обратился, перекусал всю семью, а там дальше и дальше…

Вот для этого мне милиционер и был нужен. Скажу, как на духу, я в этот момент ещё точно не знал, потребуется мне Николай Николаевич, чтобы головы снести нежити, или — организовать их изоляцию от здоровых. Вдруг всё же какое-то лекарство от этой беды да имеется?! В обкоме просто об этом не знают, а у тех же военных его море разливанное.

Из-за старухи этой, лишился я теперь милицейской поддержки в виде представителя власти, а также его пистолета.

Хреново…

Николая Николаевича удалось уговорить лечь в изолятор. Правда, не сразу. Он всё домой рвался, но тут я довод и привёл…

— Своих перекусать хочешь? Жену и дочек?

На этом и сломал я сопротивление мужика.

— Вот и хорошо. Если ничего с тобой не случится, обедать уже дома будешь, — сказал я и дверь бокса закрыл. Затем стулом ещё её припёр. Условная такая, правда, получилась преграда, но хоть что-то.

Перед этим я просил у него пистолет, но обломался.

— Вот что, ребята, пистолет я вам не дам… — таков был ответ капитана милиции.

В общем, проваландался я с ним, а лихо тем временем не дремало…

Глава 10

Глава 10 То, что войны хуже

Уничтожаются через разрушение или лишение головы…

А, кто, им головы-то, разрушать будет?

Или, круче того — лишать её?

Тут, в поселке, каждый каждому, или родственник, или друг закадычный, или вместе они бок о бок не один десяток лет работают. Ещё и в гости друг к другу хотят, дети их в одном классе учатся или детский сад посещают. Да и сами, в яслях рядышком на горшках сидели, в классе — были соседями по парте.

В общем — ситуёвина…

Почти тупиковая.

Покусана на дискотеке была молодежь. Их родители сами кому хочешь головы разрушат, если к ним с таким намерением насчёт зомби явишься. Это, в случае, если их чада родных папу и маму уже в зомби не превратили. Или — в сто процентные кандидаты на такое перевоплощение. Там уж поздно боржоми пить.

Да и в существование живых мертвецов мало кто поверит… Они — только на экране и в книгах, а не в соседнем доме или комнате.

Скажут — лечите, а убивать не дадим.

Выход только один — изоляция зомби. Тем более, парторг Николай Иванович сказал мне, со слов своего шурина, что зомби друг другу вреда не наносят. Не кусают, не царапают, и вообще, зомби зомби — друг, товарищ и брат.

Это живые для них лакомство, а мертвецы — совершенно не интересны.

Выход только один — отлавливать их и где-то концентрировать.

— Как и где? — такова была реакция парторга, когда я ему свои соображения высказал.

— Думайте, на то вы тут и поставлены, — перевел я стрелки на старшего товарища. — Пока же надо нам на почту.

— Это ещё зачем? — не удержался и широко зевнул парторг.

— На радиоузел. Объявить надо по местному вещанию о случившемся. О том, чтобы береглись и прочее. Я сейчас текст накидаю, а вы — зачитаете. Так правильно будет.

Время, как раз подходило к шести часам утра. В поселке народ в своем большинстве рано встает. Хозяйство этого требует, да и на работу пора. Те, кто в лесу на делянках лес валят, до них, делянок этих, по узкоколейке ещё не пять минут добираются. Иногда и час, а то и больше. Леспромхоз большой, на весьма солидной территории работает.

Под гимн тут завтракать уже заканчивают, а не только глаза продирают.

На радиоузле — круглосуточное дежурство, так что замок на двери нас не встретит.

— Молодец, хорошо придумал! Сразу большинство населения охватим! — похвалил меня парторг.

Конечно, большинство. Мы в больнице так санпросветработу ведем — лекции и беседы на медицинские темы по местному радиовещанию проводим. Врачи — лекции читают, средние медицинские работники — беседы. Охват — сразу несколько тысяч человек. Таким образом план по данному виду профилактической деятельности и выполняем. Это тебе не в палате пяти пациентам о вреде алкоголя талдычить.

Водитель, тот, который постарше, домчал нас на «буханке» до радиоузла в один момент. Перехватил эту честь у более молодого коллеги. Тот сейчас дверь в морг охраняет. Там у нас зомби-бабка томится, как партизан в застенке.

В радиоузел мы вошли с первыми звуками гимна. Его решили не прерывать, и стоя в аппаратной прослушали.

Союз нерушимый республик свободных

Сплотила навеки Великая Русь

Да здравствует созданный волей народов

Единый, могучий Советский Союз!

Дежурящий на радиоузле был немного глуховат, поэтому громкость у него была выставлена по верхней рисочке. По ушам и мозгам мне шибануло здорово.

Куплет закончился и тут же начался припев.

Славься, Отечество наше свободное,

Дружбы народов надёжный оплот!

Партия Ленина — сила народная

Нас к торжеству коммунизма ведёт!

Гимн два раза в сутки по радио исполняют. В шесть утра, когда трансляция начинается, и в полночь, когда радиовещание завершается. Но, не весь, а только первый куплет, поэтому его все и знают, хоть ночью разбуди — споют.

— Переходи на местное, — как только замолкли последние слова припева, скомандовал парторг дежурящему на радиоузле. — Срочное сообщение читать буду.

Мужик побледнел, руки у него затряслись.

— Война? — выдохнул он из себя самое страшное слово.

— Хуже. — махнул рукой парторг. — Давай, врубай шарманку!

Глава 11

Глава 11 Выступление по местному радио

Парторг читал подготовленный мною текст, а у меня камешек за камешком с души падали.

Получалось у Николая Ивановича это убедительно. Нагонял он жути по самое не могу… Я бы подобным образом не сподобился. Правильно, говорить так, чтобы до печенок-селезенок доставало, это элемент его профессиональной пригодности. Думаю, что партийных работников на специальных курсах ораторскому искусству обучают, должны они уметь жечь глаголом сердца людей.

Ну, всё, предупредили мы жителей поселка и окружающих деревень о грозящей опасности, а теперь им и карты в руки. Сказано парторгом было и об адресах опасности, домах, где, по всей вероятности, зомби уже имелись и соседям их надо держать ухо востро. Эти адреса я со своей бумажки переписал, ещё и три раза проверил, чтобы ничего не перепутать.

— Вырубай! — махнул рукой парторг дежурному по радиоузлу. Тот тут же переключился на центральное вещание.

— Повторить бы надо. Может, не все слышали. Ушли поросят кормить или корову доили… — показал я своё знакомство с тонкостями быта жителей поселка.

— Само собой, сейчас и повторим, — не стал возражать на моё разумное предложение Николай Иванович.

Повторил он текст даже три раза. Причем, от себя кое-что добавил. Сказал, чтобы немедленно бежали в поссовет его председатель, директоры леспромхоза и лесопункта, комсорг и члены оперативной народной дружины. Ещё и поименно назвал мужиков-охотников. Им тоже требовалось к поссовету явиться. Всем было предписано захватить с собой ружья.

— Да, Иван Иванович, ко мне ещё забеги, пусть моя супруга тебе мои два ружья выдаст. Доктор у меня с пустыми руками… — добавлено было парторгом совсем по-домашнему в конце третьего сообщения по местному радио. — Патроны ещё попроси, она сама-то дать их не догадается.

У меня ружье было, но — дома. Дедова ещё ижевская горизонталка. Пусть и старенькое, но — ухоженное и било без нареканий. Патроны тоже имелись, но в ящике под кроватью в гостиной, там же — дома. Никак не пришло мне в голову его с собой на радиоузел захватить, да и некогда было, очень уж торопились мы.

— Всё, народ предупредили… Молодцы, — похвалил меня и самого себя парторг. — Стой, совсем забыл! Включи ещё раз!

Последнее касалось дежурного по радиоузлу.

— Иван Иванович, к Юле зайдите. У неё такие длинные жерди были с петлями. Ну, которыми бродячих собак отлавливают, — передал личное сообщение директору леспромхоза парторг.

Юля, это — местный ветеринарный фельдшер. Мы в больнице людей лечим, а она — скотину. Ещё и прививки животным делает, порошочки разные у неё поселковые женщины покупают, чтобы те же куры или свиньи лучше росли.

Ну, правда, молодчина парторг! Придумал уже нужное! Действительно, такой приспособой, о которой он директору леспромхоза сказал, можно зомби безопасно для себя отлавливать и транспортировать в нужное место. Поди уже и сообразил Николай Иванович, где мы их будем изолировать?

— В старой школе спортзал есть. Туда их и посадим. — словно услышал мои мысли парторг. — Там места на первое время хватит. Всё равно он теперь пустует.

В поселке, не так давно построили новую школу в кирпичном исполнении. Просторную, со светлыми, хорошо оборудованными учебными и прочими помещениями, спортивным комплексом и всем нужным. Даже диво дивное есть — компьютерный класс. Я думаю, не в каждом столичном учебном заведении такой имеется. Тут опять леспромхоз постарался, сделал подарок детям своих рабочих. Старая школа тоже не разваливалась ещё, но новая, она и есть новая. Вот так-то. Да, у школьного фельдшера, там шикарный кабинет, побольше даже, чем у меня в больнице.

— Каждые пятнадцать минут читай! — Николай Иванович сунул в руки дежурного по радиоузлу бумагу с информационным сообщением о зомби. — Понял?! Каждые пятнадцать минут!

Тот согласно кивнул. Понял де, не совсем дурак…

«Буханка» с водителем ждала нас у почты, так что были мы у здания поссовета уже через несколько минут.

Там, что удивительно, уже пара мужиков с ружьями стояли.

— Доброе утро! Если, оно, конечно, доброе… — поздоровался с ними парторг.

— Не шутки шутишь? — отреагировал на его слова один из них. — Мы с сыном прибежали…

— Какие уж тут шутки! — не дал ему договорить парторг. — Не до шуток, теперь, мужики! Такая зараза в поселке… Доктор, вон, подтвердит.

Отец и сын перевели глаза на меня.

— Да, есть такое дело. Кто бы раньше подумал… — развел я руками.

— Вон и соседи наши идут. — тот, который сын, смотрел сейчас куда-то мне за спину.

Я обернулся. По улице, в направлении поссовета, торопливо шли люди. Так тут говорят — бегом да с пробегом.

— Минут пятнадцать ждем, а потом по адресам двинем, — озвучил своё решение парторг. — Нет возражений? Тогда, принято единогласно.

Глава 12

Глава 12 Подворный обход и его результаты

Удивительно, но четверти часа и на самом деле хватило. У поссовета стало народа — не протолкнуться. Не только названные по радио пришли, но и много ещё других поселковых жителей.

Принесли и жерди с петлями, которыми бездомных собак как-то отлавливали.

— Жидковаты… — высказал своё квалифицированное мнение о них парторг. — Как бы не подвели… Может, у зомби этих, сила немеряная…

Тут же директором леспромхоза пятеро мужиков были отправлены в РММ. В ремонтной мастерской железа всякого до лешего, чёрта лысого можно в один момент изготовить.

— Уложиться в пол часа. Трубы там были нарезанные, ну а петли сделаете… — распорядился он со знанием дела.

Я просто обалдевал. Жители поселка появление зомби восприняли … как не нечто невероятное. Ну, появились и появились. Ликвидировать эту напасть надо.

Надо сказать, народ в леспромхозе не простой. Когда его в пятидесятых годах организовывали, попали сюда люди из всяких мест. Иногда, не самых приятных. Ну, а по национальному составу — сплошной интернационал. Есть и греки, болгары, украинцы, причем — западенцы, зовут их тут — бандеровцы. Причем — небезосновательно. Нет, имеются и русские, как без них. Татары, марийцы, вотяки… Всех не перечислишь. Короче — пятая графа у поселковых в «Личном листке по учёту кадров паспортных органов МВД СССР» была крайне разнообразна. Что их всех сюда привело? Кто сам завербовался, кого … Ну, сами всё поняли.

— Что, делать-то с ними будем? — такой вопрос задавали друг-другу собравшиеся.

— По обстоятельствам, — подвел черту директор леспромхоза. Председатель поссовета на это согласно покивал. Война мол, покажет…

Тут и из РММ посланные туда подоспели. Причем, уже с готовыми изделиями. Когда действительно надо, никто кота за яйца тянуть не стал. Изготовили они прибамбасы даже двух видов. Одни — как массивные железные ухваты, какими даже, наверное, слона можно к стене прижать, вторые — петли из стального тросика на длинных стальных же трубах.

— По оплате, завтра решим, — пообещал директор леспромхоза. Как никто он твёрдо знал, что любая работа должна быть оплачена. Иначе, в следующий раз дулю с маком тебе покажут.

— Делимся на три группы и идём по адресам… — скомандовал парторг. — Мужики, только поосторожнее. Помните — если укусят или поцарапают кого, сами зомби станете.

Пошли, никаких тебе хиханек и хаханек. Все донельзя серьезные и собранные. Правильно, народ тут всё больше битый и в трёх водах вареный.

— Доктор, ты вперёд не лезь, — покачал пальцем в воздухе директор леспромхоза. — Случись чего, кто нас лечить будет?

Да, ещё и ружье мне выдали, одно из арсенала парторга. Какое-то иностранное изделие. Хорошо тут парторги живут, не хуже директора пивзавода…

Первый же осмотренный группой дом, в состав которой входил и я, не обрадовал.

— Ты, ты и ты — со мной. Остальные — пока на улице, — скомандовал наш старший.

Я в число названных не вошел.

Осторожно была отворена калитка. В доме на это никто не прореагировал.

— Хозяева! — наш старший постучал по двери сеней. Причем, не рукой, а изготовленным в РММ ухватом.

Ответа на это не последовало.

— Хозяева! — повторил он.

В ответ — тишина.

— Хозяева! — третья попытка опять же не дала результата.

— Никто не отвечает, — наш старший зачем-то озвучил очевидное.

— Ты и ты, осторожненько в окна загляните. Только — осторожно! — последовало от него следующее распоряжение.

— Там, в большой комнате, стоят все, — доложился один из посланных.

— Все? — уточнил старший.

— Все. Что, я семью брата не знаю? Сам он, жена его и сын. Все трое на месте…

Сын, как раз значился в моем списке. Я ночью в перевязочной ему укус обрабатывал. Расспрашивал ещё его о том парне, который народ на дискотеке кусал.

— Что тогда не открывают? Не слышат? — нахмурился старший. Так уж, он это сказал, прекрасно понимая, что нехорошее уже произошло.

— Хозяева! — ещё раз, для успокоения совести, постучал он в дверь.

Ответа, ожидаемо, не было.

— Входим! Я, ты и ты! — сквозь зубы процедил старший и маякнул тем, у кого в руках, подобные как у его, приспособы имелись. — Фиксируем к стенам, а там и петли накинем. Мужики, максимально осторожно! Я сказал, максимально осторожно! Ты — брата, ты — жену его, а я — парня…

Вскоре в доме раздался грохот и маты, но через минуту всё стихло.

— Входим? — поинтересовался в раскрытую дверь один из мужиков, в руках которого была петля на стальной трубе.

— Зафиксировали! Входите! — прозвучал голос нашего старшего. — Осторожно только! Брыкаются все они!

Глава 13

Глава 13 Очень невеселая арифметика

— Куда все сразу-то! Идиоты! По одному выводить будем!

Да, нет у нас опыта в этом деле… Не наработали его ещё…

Мужики, что с петлями на стальных трубах, сразу все трое ломанулись в дом. Двое, тут же под мат нашего старшего, как пробки на улицу вылетели, а один — внутри остался. Он и выволок через пару минут первого зомби на проезжую часть.

— Второй, заходи! — почти сразу же долетело до стоящих у дома.

— Заходи!

— Нет, ты давай!

Двое оставшихся, кому обратившихся выпало выводить, начали друг друга чуть ли не к двери своими обрезками труб подталкивать. Похоже, тому и другому входить внутрь не хотелось.

Я их прекрасно понимал. Там — смерть, а с ней ручкаться никто не желает.

— Ты, давай!

— Сам иди!

Продолжали препираться мужики.

— Вы, там, что, сдохли!!! — далее через дверь на улицу полилось только непечатное.

— Иду… — один из мужиков перекрестился и шагнул внутрь дома.

Скоро и второй, вернее — вторая, зомби покинула место своего прежнего жительства.

— Третий, пошёл! — проорал снова старший.

Оставшийся, через шаг запинаясь, прошаркал с улицы в помещение. Он ещё и всё время оглядывался, не дай Бог запнется и упадет.

Страшно ему…

Мне, кстати, тоже не по себе.

Что там случилось внутри, с дороги мне не было видно. В доме опять загремело, как будто что-то из мебели упало. Раздался мат на несколько голосов. Кто-то взвизгнул.

Оставшиеся на улице задергались, но внутрь никто соваться не решился.

Через пару минут зомби-парня вытащил… наш старший. На его щеке кожа была содрана тремя параллельными полосками.

— Иди, вонь подрейтузная! Шевели поршнями!

Зомби его ругань была по барабану. Он только шипел, дергался, пытался выбраться из петли, которая была накинута на его шею.

— Ах ты, сука! Исцарапал меня!!!

Тащивший зомби, левой рукой продолжая сжимать обрезок трубы с петлей, правой выхватил ружьё у находящегося сейчас рядом с ним парня, ловко, как в боевиках, перехватился и навскидку выстрелил в голову обрекшему его на скорую смерть.

Все, стоявшие сейчас напротив дома, замерли.

Старший бросил ружье на землю, обхватил свою невезучую головушку руками, и, пошатываясь, побрел по улице. При этом он ещё что-то неразборчиво бормотал, но тихо-тихо, так что было не разобрать что.

Меня от всего этого даже передернуло.

Самое верное — его бы изолировать теперь надо, но…

Мля! Что, делать-то?!

Уйдет он сейчас, через какое-то время умрёт, а затем и других по этой дорожке спровадит.

Тут, где-то на соседней улице ружейные выстрелы захлопали.

Один.

Второй!

Почти сразу же — третий.

Я и стоящие рядом, буквально на пару секунд отвлеклись, а затем — хвать-похвать — бывшего-то, нашего старшего, и нету!

Исчез!

Как будто в воздухе растворился.

— Где он?

— Куда делся?

Это, и подобное, почти одновременно зазвучало со всех сторон от меня.

— Да и хрен на него… — махнул рукой незнакомый мне бородач. В больнице он ни разу не появлялся, да и на поселке я его раньше не видел. — Домой ушел, там его и возьмем. Куда он денется!

Таким образом, на первом адресе двоих зомби мы спеленали, одного уничтожили, и одного же живого потеряли. Скоро он пополнит ряды наших противников… Невеселая получалась арифметика, очень даже невеселая.

— Доктор, куда их? — меня тронул за рукав один из членов нашей команды.

— Парторг сказал, в спортзал старой школы. Так, вроде, решили.

— Тогда, доктор, мы поведём их?

— Ведите. — я зачем-то поводил туда-сюда ладонью по цевью выданного мне ружья. — Ведите.

— Надо бы кого-то ещё с ними для надежности… — почему-то именно ко мне обратился тот же мужик. Словно, я, после всего случившегося, сейчас в команде старший. — Двое своих ведут, а один страхует.

-Хорошо, — не стал возражать я.

Тут из дома, где ранее были зомби, вышли трое наших. Один из них придерживал левой рукой свою правую кисть, с которой капала кровь.

Получалось, что рано я в своей арифметике точку поставил…

У нас — ещё минус один, и один плюс в лагере зомби.

Глава 14

Глава 14 Анка-пулеметчица

Я родился через пятнадцать лет после окончания Великой Отечественной.

В следующем году Юрий Гагарин в космос полетел.

В школе, на уроки мужества, к нам приходили те, кто сражался на фронте и трудился в тылу в годы войны. Как сейчас я понимаю, тогда они были — уже не молодыми, но ещё и не старыми. С каждым годом медалей у них становилось всё больше, а, в прошлом году, многие даже получили орден Отечественной войны в юбилейном варианте. Кстати, не все ветераны оценили такую щедрость однозначно, но не о том сейчас речь.

До сегодняшнего дня фронтовики дожили не все, но дожили. В поселке, где я сейчас работал, на их домах были прибиты фанерные красные звезды. Звёздочки эти, старательно выпилили школьники на уроках труда, покрасили и под руководством представителя поссовета прикрепили где было указано.

Такая звезда сияла и на доме рядом с тем, откуда мы зомби на улицу вытащили. Только-только повели их к школе, в спортзале которой они должны быть изолированы, как калитка палисадника дома со звездой распахнулась и на проезжую часть выскочила женщина в годах с коромыслом.

Мне показалось несколько странным, что оно у неё было, а вот вёдер на нем не наблюдалось.

— Фашисты! Что вы с людьми-то творите! — выкрикнув это, пожилая женщина начала охаживать гнутой деревяжиной одного из мужиков, что сейчас тащил за железную трубу с петлей, как на жесткой сцепке, её соседку. Причем, делала она это сноровисто и старалась попасть по голове. Надо сказать, что это у неё отлично получалось.

Руки мужика были заняты, так что прикрыть свою голову ему было нечем. Тут ещё крючок на коромысле ему бровь до самого черепа рассек и по лицу кровь полилась, причем — сильно. Переживал же мужик на фоне всего происходящего, давление у него из-за этого вверх скакануло, вот и кровило из него как из поросенка, которого неумело забивают.

— Дура! Ты же мне глаз выбила!

Травмированный старухой, бросил приспособу, изготовленную в РММ, а освободившимися руками начал шарить по лицу. Ревизию проводить, на месте ли его орган зрения.

Зомби-баба как будто только этого и ждала. Несмотря на украшение, болтавшееся у неё на шее, и волочившееся, ещё и по дороге, рванула она вдоль по улице довольно быстренько.

Кровь, которую она пустила мужику, бабку только раззадорила. Она начала махать коромыслом не хуже монаха из Шаолиня, что на горе Суншань в провинции Хэнань. Наверное, таким образом она решила перекрыть улицу и дать убежать от злых людей своей соседке.

— Гады! Фашисты! Сволочи! — возрастной женщине, при этом даже ещё дыхания хватало на порочащие нас выкрики.

— Что это она? Сообщения по радио не слышала? — я указал на боевую мельницу, которую изображала старушка, парню, что стоял рядом со мной.

— Она радио не слушает и телевизор не смотрит, — с интонацией, как всем об этом известном, ответил мне он.

— Почему? Сектантка? — сект в настоящее время в СССР появилось — как грибов после дождя. Поэтому так я свой вопрос и сформулировал.

— Не, это же — Анка-пулеметчица. — недоуменно посмотрел на меня парень. Что де, все её знают, а ты — нет?

— Анка-пулеметчица? — почти захлопал от удивления я глазами.

— Заслуженная бабка, но с придурью…

Действительно, на плюшевой жакетке напавшей на нас, тускловато, но поблескивал, орден Отечественной войны. Настоящий, боевой, а не юбилейный. Таким награждали за реальный подвиг или отличие. Например, борясь с превосходящими силами противника, не сдал ни пяди своих позиций и причинил противнику большой урон. Или, скажем, из своей трёхлинеечки сбил самолет противника. Ну, если она пулеметчица, значит — из пулемета.

На паре лучей ордена была сбита эмаль, но это не делало награду менее значимой.

— Орденов и медалей у неё — почти как у Брежнева, — между тем продолжил парень. — А вот Горбачева она не любит, клянет из души в душу. Особенно буйная стала, когда он свою перестройку объявил. Угробит, говорит, Горбач страну, сам буржуям продастся и нас всех продаст, в голоде и холоде жить будем. Немцы, которых мы победили, и те над нами смеяться будут и куски хлеба как голодным собакам кидать…

Парень прикурил, бросил спичку в лужу и начал дальше рассказывать про геройскую старушку. Она же, всё продолжала своим коромыслом кренделя в воздухе выписывать.

— Сейчас подождать немного надо. Старая она, скоро устанет, а раньше, говорят, бывало, толпы мужиков бабка гоняла… — рассказчик усмехнулся. — Вот и не смотрит она телевизор, и радио не слушает, говорит, там всё брехня от Мишки-меченого и его подпевал. Говорит всё, что угодно, но её не трогают. Справка у неё имеется, что она неоднократно контуженная…

Анна Михайловна, действительно, скоро устала. Вытерла пергаментной ладошкой пот со лба, встала, опираясь на своё коромысло.

— Что, сукины дети, не удалось вам старую коммунистку победить? А, Верку-то, вы сейчас хрен догоните! Убежала, убежала, убежала она!

Последние слова бабка даже пропела.

Артистка, мля…

Глава 15

Глава 15 Неожиданно, но я, если честно, охреневаю…

— Ловите зомби, — я дёрнул за рукав парня, который рассказывал мне про Анку-пулемётчицу. Если упустим её, результат зачистки первого дома вообще уйдет в большой минус. Одного зомби мы нашли, но пока не изолировали. Это в плюс. Одного — убили, Верка-зомби улепетывает вдаль по улице, бывший старший в нашей группе — поцарапан, один из членов команды — покусан.

Хреновастенько получается…

Это — мягко сказано.

Неизвестно, что ещё творится у других групп.

Стреляли же, вон, на соседней улице.

Только я так подумал, там опять пальба началась. Уже не три выстрела хлопнуло, а — целое взятие Парижа или Ватерлоо.

Мужики из нашей группы запереглядывались, озабоченно загомонили.

— Послать бы кого, доктор, узнать, что там у них!

Так, так, так! Получается — без меня меня женили! Что, коллектив, меня за старшего на ровном месте признал?!

— Кто там рядом живёт, двое, сбегайте по-быстрому. Потом — сразу обратно. Мы тут ждать будем, — распорядился я, коль уж на меня сами они генеральскую шапку нацепили.

Наша следующая цель — через два дома. Правда, нашумели мы тут, всему свету о себе объявили.

Пожалуй, пока посланных ожидаем, надо мне с бабушкой воспитательную работу провести…

— Анна Михайловна, уделите мне пару минут вашего драгоценного времени, — начал я с лисьего хвоста. Не с волчьего же рта, разговор с заслуженной женщиной-ветераном начинать.

— А, не горбачонок ли ты, молодой человек? — огорошила меня орденоноска.

Это, что такое — горбачонок?

Ну, если бы знал, то, может и был бы я им.

Я же, это слово в первый раз слышу.

— Нет, — пошел я в полный отказ.

— Точно?

— Точно.

— Точно?

— Ну, говорю же…

— Тогда, ладно, парнишечка. С этими самыми я не разговариваю. Они страну нашу к краю пропасти ведут…

Далее последовала тирада о хитро-мудром лжекоммунисте, копающем могилу советскому народу. Ни дна ему, ни покрышки.

Да, про могилы, это — весьма актуально! Пока мы тут в поселке мудохаемся, неизвестно что на кладбище происходит!

— Да, не горбачонок я, не имею к ним никакого отношения, — чуть-чуть поднажал я голосом.

— Слушаю, — чуть, но всё же обиженно, прозвучало мне в ответ. Бабуля поправила орден на своей верхней одежке, а то, он немного скособочился.

— Тут такое дело… Живые мертвецы в нашем поселке появились… Ну, и в других местах, тоже. Мы их и вылавливаем и изолируем. Если кого из людей они укусят или поцарапают, тот тоже в мертвого обращается. Так и тянется дальше цепочка, — как мог, простыми словами начал излагать я.

— Зомби, что ли? В Ostpreußen наша разведгруппа с таким сталкивалась…

Тут я чуть не сел. Прямо на дороге в лужу. Жопой в грязную воду.

— Ты, молодой человек, глаза-то не кругли… Это я так, по старушечьи…

Как тут не круглить! Тут от удивления в штаны нахурить можно!

— Значит, зомби, говоришь… Головы им дырявить надо. Иного варианта — нет. Где-то отдельно их запирать — даже не пытайтесь, раньше или позже, но пойдет снова гулять зараза… Шире и больше.

Анна Михайловна, вспомнив прошлое, как бы даже выше ростом стала, глаза, ранее тусклые, у неё огоньками засверкали.

— Верка-то, и мужик её, что — зомби? Я без очков выбежала — плохо совсем вижу…

— Зомби, — я был в полном опупении от такого поворота в разговоре. Так, скоро выяснится, что только я один первый раз с живыми мертвецами встречаюсь, а все остальные с ними чуть ли не по утрам чай вместе пьют.

— Сынок их из города заразу притащил? — такой был задан мне следующий вопрос.

— Не он, но — оттуда.

— Понятно… А всё Мишка-меченый… Всё его реформы…

Какая связь между зомби и реформами Горбачева, я не понял.

— Скоро ещё не то на белый свет повылазит! Кровью умоемся! Вымирать как мамонты будем!

И понеслось, понеслось. Я уже и не рад был, что к этой старушке подошел.

— Зомби, говоришь… Ну, тогда пошла я готовится.

На этих словах Анны Михайловны и закончился наш разговор. Правильнее сказать будет — так она его завершила.

— Пошла свой пулемет выкапывать, — буркнул кто-то у меня за спиной.

— А, что, есть он у неё? — задал вопрос опять кто-то невидимый мне.

— Всякое болтают…

Глава 16

Глава 16 Ничего хорошего…

— Доктор, там вас зовут! — такими были первые слова одного из тех, кто вернулся обратно к нам с соседней улицы. Там стреляли, вот и надо было выяснить, что происходит. За этим двоих мы и отправили.

Прибежавший стоял и продыхивался. По всему его виду было видно, что он торопился до нас добраться. Раскраснелся он и сильно вспотел.

Похоже, что ничего там хорошего. Лицо его об этом явственно говорило.

— Быстрее просят, — продолжил он. — Поторопитесь.

Расспрашивать я его не стал, всё сам скоро увижу своими глазами.

— Пока оставайтесь здесь, — это было сказано мною остающимся, уже на ходу.

— Поняли. Тут и будем, никуда не уйдем, — парень, что рассказывал мне про Анку-пулеметчицу, даже ногой притопнул. Видно, для наглядности. Зря он так сделал. Грязь из-под его сапога во все стороны полетела. Некоторые даже заматерились, те, на кого она попала. Понимать надо — все на нервах.

Мои опасения оправдались. На соседней улице всё с самого начала пошло вкривь и вкось.

У нас же все умные! По-своему хотят сделать, так де лучше будет! Ума у любого — палата…

В доме, что значился в моем списке, жил дядя одного из группы, которая пришла его проверять. Племянничек внутрь и сунулся. Один, а других попросил снаружи постоять. Он де с родственником поговорит, всё выяснит и миром уладит.

Идиотина!!!

Иначе не скажешь.

Поговорил он до разорванного горла…

Это выяснилось, когда, прождав десять минут результатов беседы, мужики всё же внутрь, как и были проинструктированы, со всеми предосторожностями вошли.

— Ждём его, ждем, а он не выходит. В окошко заглянули, а они его едят… — говоривший поёжился. — Все едят, детки их тоже…

На этом беды группы не кончились.

Народ там оказался какой-то косорукий. Двоих поцарапали, одного покусали. Было кому это сделать. В доме жила многодетная семья, кроме отца и матери, ещё пятеро — два детсадовца и три младших школьника. Они и постарались…

Укушенный, когда понял, что с ним произошло, вернее — каковы будут последствия, просто с катушек слетел и стрелять начал. Это и были, услышанные нами первых три выстрела.

Дальше — больше.

В поселке, как я уже говорил, если седьмую воду на киселе учитывать, через одного — родственники. У живших в доме, они тоже имелись. Не понравилось им произошедшее. Слово за слово, а после — по мордасам, через минуту — стрелять начали. Оказывается, терки там давние были, а тут в костер бензинчика и плеснули.

Постреляли не с нулевым результатом.

На один труп в поселке больше стало.

Тут на этот шум и гам, все, кто в доме оставались к тому времени, наружу выперлись. Это я о зомби, кто если не понял.

На выстрелы, кроме меня, и поселковое руководство подтянулось. И, парторг, и — директор леспромхоза.

В воздухе матершины стало больше, чем дыма в курилке.

— Сказано же всем было! Сказано! — ярился парторг. — Не дошло? Вот и огребли!

Тут и «буханка» скорой ещё подкатила.

— Доктор! Вы в больнице нужны!

Всем я враз понадобился!

— Что там?

— Участковый застрелился!

Мля… Только этого не хватало!

Народ загалдел, запереглядывался.

— Из-за участкового я нужен?

— Не, там женщину с ФАПа привезли. Татьяна Павловна сказала, что кесарить надо, ассистент ей нужен.

Татьяна Павловна — это наш акушер-гинеколог. Одновременно со мной, она после интернатуры в нашу участковую больницу приехала. На два дня только меня позже.

Вон как сложилось! Кто-то умирает, а кому-то помочь родить надо.

— Поезжайте, доктор. — кивнул на УАЗик директор леспромхоза. Там вы нужнее.

Мне тоже так кажется.

— Поехали, — махнул я рукой фельдшеру со скорой.

Через минуту санитарный транспорт уже разбрызгивал лужи по улицам населенного пункта. Ружье я парторгу не отдал, патроны — тоже. Да он и не претендовал на него. Мужик он с понятием.

Небо над поселком всё больше и больше заволакивали тучи. Серые какие-то, взгляду совершенно не приятные.

Ветерок ещё поднялся.

Осталось только для полного счастья дождю начаться.

А, вот и первые капли ударили по лобовому стеклу автомобиля, который вез меня к больнице…

Глава 17

Глава 17 Дура-баба

— Дура-баба эта, ребеночка без мужа нагуляла. Не знаю, кто на неё и польстился… — чуть не облизываясь от удовольствия, начала делиться со мной информацией фельдшерица со скорой. — Таилась до последнего, на учёт по поводу беременности не вставала. Да там и не распознаешь, с пузом она или без пуза — толстущая она, как не знаю кто…

— А, чо, — включился в разговор наш водитель. — Толстая — это не плохо. Есть за что подержаться.

— Рули давай! Ты рожу-то её видел? — усмехнулась фельдшер.

— Видел. Так её-то можно и платочком прикрыть.

— Козлина, ты, Вася. Как есть — козлина. — тяжело вздохнула женщина в белом халате. — Так вот, на учёт она не встала, так у них на лесопункте в столовой и работала. Тут, вчера, решила она от дитя избавиться. Может и не вчера, а только вчера она к бабке и пошла. Есть там у них такая старуха, давно уже надо её судить товарищеским судом.

Фельдшерица на несколько секунд замолчала, видно представила, как знахарку товарищеским судом судят.

— Та старуха ей какую-то будермагу дала выпить, тут и понеслось! Рожать дурища начала, да не смогла. Схватки были, а родить не может. Так орала, что за километр было слышно. Испугалась бабка, с фельдшерского пункта акушерку вызвали. Пока то да сё, дозвонится до нас долго не могли — связи не было. Утром уже связались, вас не было, а Татьяна Павловна сказала — везите. Съездили мы и привезли…

— У них, как всегда бензина ни капли, нам пришлось ехать, — опять влез в разговор водитель.

Вернее — в монолог. Я, только сидел и слушал.

— Я теперь тоже на донышке, скоро обсохну, — пожаловался сидящий за рулем.

— Татьяна Павловна её посмотрела и сказала за вами ехать. Кесарить надо, а одна она не хочет… — между тем продолжала фельдшер скорой помощи.

Правильно, что не хочет. Если есть возможность хирурга позвать на ассистенцию, то почему бы это не сделать? Четыре руки всегда лучше двух.

Когда меня привезли в больницу, Татьяна Павловна уже обрабатывала руки в предоперационной.

— Есть проблемы… Сама родить не может, а сердцебиение плода я что-то не наблюдаю… — услышал я от акушера-гинеколога. — Кесарить надо.

— Вам виднее, — согласился я.

— Женщина тоже тяжелая. Траванула её старуха какой-то гадостью. Участковому надо сообщить.

Она, что, не в курсе?

Во, дела…

— Нет у нас в поселке сейчас участкового.

— Уехал куда?

— Застрелился…

Татьяна Павловна даже обрабатывать руки в тазике раствором нашатыря прекратила.

— Почему?

— Вы, что не знаете, что в поселке творится?

— Что?

— Зомби.

— Бросьте ерунду говорить… Мойтесь, лучше, и начинать будем. Дама уже на столе.

Я взял щетку и начал мыть ею руки под проточной водой. Понятно, что с мылом. Потом обработал их в двух тазиках, как завещали Спасокукоцкий и Кочергин. После нашатыря тщательно промокнул кисти и предплечья стерильным полотенцем. Затем пришел черед тампона со спиртом. Завершился туалет рук смазыванием ногтевых лож и складок кожи на тыльной стороне кистей пяти процентным спиртовым раствором йода.

Шапочка и маска были уже на мне.

— Халат! — привычно скомандовал я санитарочке.

Мог бы и не говорить. Она уже стояла с ним наготове.

Просто, повелось так у нас. Вот и на это раз не стал я традицию нарушать.

Готовил руки, а сам всё думал…

А, если плод — уже мертвый?

А, если он, сначала умер, а потом зомби стал?

Может быть такое?

Парторг про мертвецов с кладбища говорил, а тут у нас — внутриутробная гибель.

Будет он зомби?

Не будет?

Всё равно надо Татьяну Павловну предупредить!

Глава 18

Глава 18 Я на такое не подписывалась!

Задрали уже эти народные целители!

Каждый суслик себя агрономом мнит! Целым Мичуриным!

Я тут, без года неделя, а уже с таким сколько раз сталкивался!

В СССР живём, не при царском режиме, а мракобесия — выше крыши…

Всё берутся лечить!

Рак — настойкой мухомора на самогоне.

При катаракте — куриный помет на глаза накладывают.

При панариции — жеваный черный хлеб или печеную луковицу к пальцу приматывают…

Продолжить?

Да сколько угодно!

Для ускорения сращивания перелома — чертов палец напильником натирают, в молоке этот порошок разводят и по хитрой схеме пьют.

Как кто закашляет — над вареной картошкой паром дышат.

Про баню я уж и не говорю. Она — от всех болезней. Так напарятся, что мама не горюй!

Надо, надо Татьяну Павловну предупредить!

Под руку такое, конечно, говорить не хорошо, но что делать?

Когда я вошел в операционную, она уже обрабатывать йодом соответствующие места заканчивала.

— Татьяна Павловна!

— Что? — та даже не подняла на меня глаза. — Обкладываемся!

— Я ведь не шучу. Про зомби.

— Вот оно, тлетворное влияние видеосалонов! Не знаю, надо ли было мне вас приглашать…

Голос у акушера-гинеколога веселый, не знает ещё она, что наша жизнь уже с ног на голову перевернулась.

— Я совершенно не шучу. Всё так и есть на самом деле. Вон, хоть у Марии Васильевны спросите.

Это я о нашей операционной санитарочке.

— Мария Васильевна, не шутит наш главный врач? Капелек каких не требуется ему принять?

— Тут не до шуток… Всё так и есть… Мёртвые как живые по земле пошли…

Татьяна Павловна замерла. На санитарку внимательно посмотрела.

Что, они с главным, сговорились?

Разыгрывают её?

Мария Васильевна была серьезна. Даже — очень.

Акушер-гинеколог перевела взгляд на операционную сестру. Та, кивнула. Как бы подтвердила слова самого младшего члена операционной бригады. Не по возрасту, а только по положению.

— Рассказывайте, — доктор сложила руки в перчатках. Ручка на ручку.

Я и рассказал. В том числе и о мертвецах с кладбища.

Татьяна Павловна, как чёрт от ладана, отпрыгнула от стола.

— В таком случае, сами оперируйте. Я на такое не подписывалась! Возможно, плод уже мертвый, ещё и цапнет меня!

Акушер-гинеколог стащила перчатки и бросила их на пол.

— Можете меня даже уволить!

Сказала и выбежала из операционной.

Все оставшиеся в операционном зале молчали. Только часы на стене, покрытой белым кафелем, тикали.

Как другие — не знаю, а я её понимаю. Понятное дело, не буду я её увольнять.

— Работаем? — я обвел взглядом стоящих вокруг операционного стола.

— Ты, доктор, только — осторожнее. — Мария Васильевна перекрестила меня. — Не оставь нас, Господь…

— Работаем, — повторил я, но уже не как вопрос. Кесарить я умею, так что должен справиться.

Оперировали мы почти молча, только я время от времени рот открывал.

— Скальпель.

— Зажим.

— Зажим.

— Сушить…

Малыш оказался жив, но его крошечное сердечко билось еле-еле и редко. Скорее всего, акушер-гинеколог не смогла его прослушать из-за гигантских жировых отложений у мамочки.

— Живой… — облегченно вздохнул я.

— Живой! — весело блеснули глаза над маской у операционной сестры. Она мне сегодня и помогала, а не только подавала инструменты.

— Живой… Хорошенький какой, — высказала своё мнение о новорожденном Мария Васильевна. — Слабенький только. Ну, к житью, так выживет.

— Надо ему выжить. Обязательно. Шьем! — вернул в рабочий режим я всех присутствующих в операционной.

— Доктор! — голос анестезистки не сулил ничего хорошего. — У неё давление упало!

Названные цифры меня не порадовали.

Глава 19

Глава 19 Связи нет, по телевизору — «Лебединое озеро»

Так всегда в медицине у нас и бывает…

Опасаешься одного, а случится — другое. Врачевание, это — наука неопределенности и искусство вероятности. Так в институте, когда я учился, один старенький профессор с кафедры общей хирургии говорил.

— Мария Васильевна, Татьяну Павловну срочно позовите в операционную!

Сам же продолжаю шить, а что ещё мне делать остается?

Ага, где-то рядышком наш акушер-гинеколог была — не прошло и пары минут, как врача Мария Васильевна буквально за руку в предоперационную притащила.

— Вот она, доставила! — отчиталась мне санитарочка.

Специалист по женским делам, стоит, с ноги на ногу переминается, лицо заплаканное, видно, что стыдно ей до невозможности.

— Тут такое дело, — ввожу её в курс дела о состоянии пациентки на операционном столе. — Что делать?

Доктор тут же дает анестезистке рекомендации.

— Я бы ещё в район позвонила… Нужно с ними посоветоваться…

— Звоните. — сам уже кожу шью.

Татьяна Павловна убегает.

Ну, с каждым бывает… Это я о её недавнем поведении. Что с молодой девицы взять? Испугалась…

— Как она? — киваю анестезистке на женщину, что на операционном столе. Попасть на него — легко, а вот снять — тут по-всякому бывает.

— Давление низкое, но вроде держит…

— Связи нет! — слышу из предоперационной голос акушера-гинеколога. — Вот это ещё надо…

Ну, слава Богу! Пришла в себя моя докторица!

Кстати, дело говорит! Я с ней на сто процентов согласен.

Провозились мы с бабой-дурой, как её фельдшер скорой назвала, часа три. Вроде, стабилизировали.

Бабку-зомби, из-за которой участковый застрелился, я приказал изолировать в морге. Снаружи дверь досками забить и никому туда не соваться.

Пистолет Николая Николаевича теперь у меня. Попросят — верну, а пока пусть он в моем распоряжении побудет. По нынешним временам лишний ствол — не помеха. Пусть в моем арсенале и есть уже ружьё парторга и своё собственное.

Связь с районом так и не появилась. Надо сказать, что через них мы со всем остальным миром связываемся. Надо мне, допустим, в область на санавиацию дозвониться, это — через них. Ну, или куда в другое место.

Внутри поселка, через местный коммутатор, звони сколько угодно, а дальше — как отрезано.

Я сижу в своем кабинете и курю. Время от времени диск телефонного аппарата кручу. Результат нулевой. Обход в хирургии сделал, а амбулаторного приема у меня сегодня нет. Народ в поселке по домам сидит, лишний раз на улицу носа не кажет.

По телевизору, что у меня в кабинете — «Лебединое озеро». Как по первой, так и по второй программе. До этого был «Щелкунчик», а что раньше — не знаю, с пациенткой с ФАПа был занят. По времени, «Новости» должны уже транслировать, но их что-то не показывают.

Что в поселке творится?

Звоню парторгу. Он берет трубку почти сразу.

— Решили мы, доктор, дурью не маяться. Заколотили дома с зомби снаружи. Всё, и двери, и окна половыми досками. Так оно лучше будет. Ждём, какое распоряжение дальше будет…

Будет ли?

И — откуда?

Из района?

Области?

Прямо из Москвы?

Что-то меня какие-то смутные сомнения терзают…

— Связь у вас есть? — спрашиваю на всякий случай. Вдруг в парткоме есть какие-то свои каналы.

— Отсутствует… С самого утра нет.

— Ружье вернуть?

— Пользуйся пока. Патронов, если надо, ещё могу подкинуть. Вернёшь потом.

Так и поговорили. После этого мне ещё тревожнее стало и … есть захотелось. Такой голод пробил, что даже зубы заломило.

Тут, в кабинете, у меня только бутылка коньяку и шоколадка. Но, ей же не наешься…

Домой идти?

Там — ничего сегодня не варено.

Консервы?

Кстати, консервы… Неизвестно, как дело со всем этим повернётся. Надо бы запас продуктов сделать. Магазин в посёлке должен ещё работать, вот сейчас на «буханке» я туда и мотанусь. Воспользуюсь, как говорится, служебным положением.

— Андрей, к амбулатории подкатывай. Я сейчас выйду, — по внутреннему позвонил я в гараж. Без хозяйственной машины больница часок не помрет, не скорую же я сейчас себе в личное пользование забираю.

— Сейчас, доктор, буду. — в трубке немного что-то посвистывает, помехи какие-то, но слышно нормально.

Так, пистолет участкового в карман, деньги у меня имеются — только несколько дней назад зарплату получил. Ещё и всю наличку выгреб из сейфа, там я честно заработанное храню.

Что ещё? Вроде и всё.

Ружьем я решил народ в магазине не пугать.

Глава 20

Глава 20 Когда качаются фонарики ночные…

Когда качаются фонарики ночные

И тёмной улицей опасно вам ходить, –

Я из пивной иду,

Я никого не жду,

Я никого уже не в силах полюбить…

Казалось, у «буханки» вот-вот стекла из окон вылетят и колеса отвалятся. Так громко водила «Фонарики» слушал.

Нет, нормального языка, он, точно, не понимает! Два раза уже ему говорено, чтобы тише свою музыку врубал!

— Андрей, убавь громкость! — я с трудом перекричал льющееся из магнитофона.

— А, сейчас. Извините, забыл…

Забыл он… Забывака…

— Последний раз предупреждаю!

Водитель убавил громкость.

— Ну, не так же тихо…

Водители в больнице, что на скорой, что на хозяйственных разъездах, все как один — любители шансона. Этим они, наверное, друг от друга заразились. И в гараже его слушают, и на выездах.

— Вот так, нормально. Громче не надо. Поехали в продуктовый магазин. — я поудобнее устроился, насколько это было можно, на сиденье УАЗика. Хорошая машина, проходимая, но есть у неё и свои недостатки.

Мне лярва ноги целовала, как шальная,

Одна вдова со мной пропила отчий дом.

А мой нахальный смех

Всегда имел успех,

А моя юность покатилась кувырком!

Кувырком вся наша жизнь, похоже, покатилась. Сказал бы кто, до чего докатимся.

На улицах поселка было пусто. По дороге до магазина мы никого не встретили и не обогнали.

В самом торговом заведении было пустовато. Это я имею ввиду полки. Не один я такой умный. В ситуации неопределенности поселковые тоже клювом не щелкали и всем, чем можно, запасались.

— Спичек и соли нет, — сразу же заявила продавщица за кассой. — Сахара осталось два пакета по килограмму. Нет, один.

Видимо, она сама решила ещё килограмм домой взять.

— Коробки пустые есть? — огорошил я её нестандартным вопросом.

— Чего-чего, а их хватает. Весь магазин сегодня вынесли, в подсобках — хоть шаром покати… Всё на полках, да и на тех мыши могут парад устраивать…

Продавщица всё что-то говорила, а я уже прошел мимо кассы в торговый зал.

— Сколько коробок надо? — раздалось мне вслед.

— Пока три давайте, а там видно будет. — я остановился и показал, куда коробки поставить. Я их покупками наполню, а Андрей в машину сносит. Надо же его как-то за нарушение тишины на территории больницы наказать. Кстати, ему об этом уже сказано.

— Сахар пока отбивайте, а я вам сейчас всё приносить буду, что мне нужно.

В магазине я был в настоящий момент единственным покупателем, так что никому неудобств не принесу и не задержу с покупками.

Так. Фасоль в томатном соусе. Болгарская. В довольно больших жестяных банках. Срок годности три года. Надо брать всю…

Пятнадцать банок перекочевали с места своего пребывания к кассе.

— Все забрали? Надо ещё? — неожиданно спросила меня царица прилавка.

— А, есть? — вроде, говорила она, что подсобки пустые.

— Ящик не распакованный имеется. Сейчас только вспомнила.

— Беру весь. Отбивайте, Андрей сейчас заберёт. — я кивнул водителю, помогай мол, замаливай свои грехи.

— Сахара-песка килограмм, но ещё кусковой остался. Правда, немного.

Кусковой? Чем он обычного хуже? Наверное — ничем, надо брать…

Тушенки-сгущенки не было. Её и в обычное время враз раскупали, а сейчас — тем более смели до последней баночки.

Перепало мне в магазине три штуки «Завтрака туриста» с перловой кашей в томатном соусе. В качестве вишенки на торте, если не врала этикетка, там содержалась ещё и мелкая океаническая рыба. Какая? Откроем, когда время придёт, и узнаем. «Завтрак туриста», это как лотерея, никогда не знаешь, что тебе достанется. Если рыбный вариант, то может быть и путассу, и мойва, и сельдь. Что было, из того и делали.

Мясного варианта популярных консервов не осталось. А были же, были на прошлой неделе! Кто знал, что тариться ими надо!

Короче, выгреб я с полок все рыбные консервы. Где одну, где две-три банки. Не так много их и было.

Супов в пакетах имелось в продаже побольше. Тут, в поселке, при наличии у всех своих огородов, они большой популярностью не пользовались.

Эх, срок годности бы был у них ещё подлиннее…

Суп гороховый с мясом — берем. Это мой самый любимый.

Суп особый? Не пробовал… Ладно, пару пакетов на кассу — для разнообразия.

Суп картофельный… Его было в магазине много. Ну, если только одну пачечку. Поселковые его не брали. Тут, у каждого дома — огород с картофельными рядами, которые уходят за горизонт. Для себя картошку выращивают, ну, и для скотины.

Куриный с вермишелью. Однозначно. Пять пачек.

Суп звёздочки с овощами и зеленью. Пять пачек. Пусть будет.

Суп столовый? Что там по составу? А, горох, но мяса не положили. Беру.

Так, так, так… Были в магазине ещё и каши в пакетах. Взял я и каш для разнообразия будущего питания.

Набрал я и лаврового листа, и перца горошком, и даже две стеклянные баночки горчицы.

Продавщица замучилась отбивать, а водитель — коробки в машину таскать.

Разошелся я по полной программе на всю зарплату.

Хлеба, печенья, конфет и пряников не было. Жаль.

Ничего, дома у меня пол буханки белого есть. Сегодня на вечер хватит.

— Сколько с меня? — длина потраченной на меня чековой ленты внушала уважение.

Женщина за кассой назвала сумму.

Кстати, не так много и вышло. Думал я, что придется больше раскошелиться.

Может, ещё что-то купить? Ладно, не будем жадничать, другим тоже нужно немного оставить. Завтра трусов-носков подкупить нужно будет, вот и потрачу оставшееся…

Раз пошли на дело

Я, и Рабинович.

Рабинович выпить захотел.

Отчего ж, не выпить

Бедному еврею,

Если у него других нет дел?

Андрюша сидел за рулем и ждал меня. Дворовый шансон опять слушал.

Ладно, заслужил — вон сколько коробок перетаскал. Он мне ещё и разгрузиться поможет.

Глава 21

Глава 21 Что человеку для жизни надо

Чуть ведь я не вернулся в магазин. Уже хотел Андрею сказать, чтобы он глушил мотор, но тут к дверям торговой точки подкатил мотоцикл с коляской.

Кто это?

А, муж продавщицы.

Правильно. Нечего ей в такое время одной по темным улицам с работы до дому добираться. Молодец, мужик! Нет, дважды молодец — в коляске у него ружье имелось, которое он, перед тем как войти в магазин, оттуда и достал.

Значит — магазин закрывается. Как говорится — избушка на клюшку.

— Поехали. Ко мне домой, — указал я любителю шансона направление движения.

Хватит, и так закупился нормально. Я сейчас еле на ногах стоял, день у меня выдался длинный и насыщенный. Даже не день, а целые сутки.

Андрей мне помог выгрузить коробки. Донес до двери, а я уже сам их в гостиную перетаскал. Разберу позже, не сегодня. Ничего с купленным не случится, нет здесь скоропортящегося.

Помыться? Нет — спать, спать, спать…

Только бы ночью сегодня не дернули в больницу, дали в себя прийти.

С этой мыслью я и заснул.

В шесть утра меня как леший какой поднял. Проснулся я сам, без всякого будильника. Зеленые цифры на угольно чёрном экране электрических часов намекали, что не меньше шестидесяти минут ещё можно не вставать, но спать уже совсем не хотелось.

Чаю выпить?

Зачем чай? У меня же кофе имеется. На прошлой неделе стеклянную банку с заворачивающейся крышечкой «Cafe Pele» мне подарили. Отблагодарили за работу. Я не отказался — заслужил. Она у меня ещё не раскрыта. Вот сейчас бразильский продукт и попробуем, заценим, что нам взамен тракторов из-за океана поставляют.

Кофе гранулированный растворимый. Сыпанул ложку в чашку и залил кипятком. Ну, сахарку ещё добавил. И — всё! Это — современно, быстро и невероятно практично.

Кроме всего прочего — упаковано красиво. Словно какая-то тропическая птица сидела сейчас передо мной на кухонном столе.

Чуть более года назад, будучи в Москве субординатором на студенческой конференции, я такой в магазине видел. Очередь за ним стояла как в мавзолей. Я к ней присоединяться не стал — шесть рублей за банку, это для студента дорого. Потом, кстати, жалел. Надо было купить.

А тут мне его взяли и подарили.

Уууу… Вкусно-то как…

Ещё одну чашку сделать? А, кто мне мешает?

Сделал. Выпил. Хуже мне от этого не стало.

Я убрал дефицит в кухонный шкаф. Подальше поставишь — поближе возьмешь.

Чем же ещё до работы заняться?

Покурить?

Покурил, а затем вчерашние коробки разобрал. Сами коробки выбрасывать не стал — пригодятся. Вынес их на веранду, она у меня совершенно пустая.

Кстати, а с куревом у меня как?

Раз, два, три… Всего в запасе три пачки.

Всё?

Всё.

Не богато.

Где брать? В магазине вчера его не было.

В сельпо, что в деревне в полутора километрах от поселка, сходить? Оно рано открывается, туда-обратно до восьми часов я успею. В восемь мне нужно на рабочем месте быть, а сейчас ещё и семи нет.

Нет, уже есть. Даже с минутами.

Да уж… Никогда раньше я за собой такой хозяйственности не замечал, продуктами на год вперёд не закупался. Нет, сейчас я тоже не на год их купил, но всё же не на три дня.

Что мне ещё требуется?

Мыло.

Зубная паста.

Стиральный порошок.

О трусах-носках вчера мысль была.

Ээээ…

Соль.

Спички.

Туалетная бумага.

Я взял лист бумаги и ручку. Всё нужное в голове не умещалось. Значит — пишем.

Оказалось, потребностей у меня пруд пруди!

Тут до меня дошло, что с утра мне на работу не надо. Сегодня же — воскресенье! Что-то я вчера так замотался, что даже дни недели перепутал.

Значит, ещё раз перекуриваем и спокойно, неторопливо список и пишем. Если всё наладится — не беда. Съедим, выпьем, износим.

Ну, что…

Картошки купить нужно будет. Ту же Марию Васильевну спросить. Мне её не так много и надо.

Морковь.

Лук.

Чеснок.

Рожков взять. Что-то я вчера не сообразил. Набрал супов в пакетах, а про рожки и не вспомнил…

Спирт у меня имеется, поэтому водку покупать не будем.

Большущий рюкзак у меня ещё со студенческих времен в хозяйстве обретается, так что куда складывать покупки есть. Денег бы хватило. Ну, за картошку-морковь можно со следующей зарплаты отдать, а вот для магазинов наличка нужна. Завтра сберкнижку закрою, тогда ещё немного её у меня и добавится. Хрен с ними, с двумя процентами, деньги мне в настоящий момент нужны…

Глава 22

Глава 22 Сезонники

С деревенским сельповским магазином у меня ничего не получилось.

Преградой моей будущей сытой жизни стал… парторг.

— Доктор, подъезжай. Совещаться будем. Ко мне. Срочно.

Во, дожил! На совещания у парторга меня начали приглашать!

— Тема?

— Сезонники бузят. Приезжай, разговор не телефонный, — закруглил свой звонок полномочный представитель правящей партии.

Сезонники… Их — целое двухэтажное общежитие. Кстати, самое большое здание в поселке. В любой из его комнат, этих сезонных рабочих, как сельдей в бочке напихано. Приезжают они в леспромхоз на заработки из Закарпатья. Не только за длинным рублем, их ещё «кубики» интересуют. Заключается с ними договор на определенное количество кубометров нашего северного леса. Поэтому, за работу в леспромхозе они заработную плату частично деньгами получают, а остальное — «кубиками» кругляка. Если я ничего не путаю, из их местной древесины постройки не очень хорошие получается, из нашей же — сто лет стоят. Как этот лес к ним отправляют, я не в курсе, не интересовался, но как-то дорожка его отправки налажена. Вот и едут они за годом год, некоторые здесь уже как свои стали. Кто-то даже семьи в поселке заводит. Одна — дома, одна — здесь. Такие вот они…

Однако, контингент они не всегда спокойный. С местной молодежью стычки, бывает, случаются. Как правило — по пьяному делу.

Старшие их — нормальные. С ними проблем не возникает.

— Вчера, ни дневного, ни вечернего автобуса из города не было. Наш утром вчера ушёл и всё, ни ответа, ни привета. Связи с районом, как вы знаете, тоже нет. — парторг поднёс руку к уху, как будто в ней он держит телефонную трубку и поморщился. Показал недовольство отсутствием телефонной связи. — Местная пока работает.

— У меня бензовозы тоже не вернулись, — пожаловался директор леспромхоза. — Работать на чем будем?

Вопрос повис в воздухе.

— Так вот. Сезонники домой собрались. Работать отказываются, нехорошее дело может получиться, — озвучил главный вопрос совещания парторг. — Требуют деньги им выплатить и транспорт предоставить…

— Так только приехали, ещё толком и не работали! — председатель поссовета закурил. Остальные его дружно поддержали. Я в том числе.

Да, тут закуришь…

По сравнению со всем населением поселка, сезонников вроде и не много — пара сотен. Но! Это всё молодые здоровые мужики, крепко держащиеся друг за друга. А, как иначе? Они же тут не дома, волей-неволей земляк за земляка будет стоять. Они себя в обиду и раньше не давали, а теперь — тем более.

— Говорят, тут у вас mormânti viivi по улицам разгуливают. Домой нас отправляйте, так, мол мы не договаривались, — продолжил парторг. — Живые мертвецы де — плохие соседи. Это я, скруглил ещё то, что они говорят…

— Ну и пусть катятся… — влез в разговор профорг.

Директор леспромхоза тут же на него косо посмотрел. Хорошо так говорить, когда на тебе план по заготовке и вывозке древесины не висит.

— Участкового ещё нет… — напомнил председатель поссовета.

— Да, доктор, пистолет его у тебя? — постучал указательным пальцем по столу парторг.

— У меня.

— Вот пусть он у тебя пока и побудет. В сейф положи или ещё как, — дал мне определенную свободу действий Николай Иванович. — Ну, как бы оставшийся в больнице после умершего.

А, что так разве можно?

Я уже было за стволом в карман полез. Подумал, что сдать его попросят.

— Мужики, что с сезонниками-то делать будем? — поставил вопрос ребром парторг. — По нынешним временам они нам в поселке на хрен не нужны. Они здесь такую революцию могут устроить…

Парторг не успел договорить. Этому помешал зазвонивший на его столе телефон.

— Секунду, — хозяин кабинета поднял трубку. — Слушаю.

Судя по выражению его лица, ничего хорошего ему не сообщали.

— Сколько их? Человек десять? Не продавать!!! Ни бутылки! — прорычал Николай Иванович в трубку.

— Сезонники в винном водку требуют, — это было сказано им уже нам.

— Водка только по талонам! Для местного населения! Им не положено! — трубка вернулась в прежнее положение, к уху и рту парторга.

Какое-то время он слушал, всё больше багровел.

— Я сказал — ни одной! — завершивший телефонный разговор звезданул трубкой по телефонному аппарату. Как только тот и выдержал…

— Договаривались же с ними, что по сухому они работать будут! — директор леспромхоза встал и подошел к окну, открыл форточку. В кабинете мы, действительно, надымили уже хоть топор вешай.

— Уйдут миром? — голос председателя поссовета дрогнул.

— Не знаю, — буркнул парторг. — Начинается… Был бы участковый, быстро разобрался…

Участкового не было.

— Поднимай народную дружину! — ткнул пальцем в сторону комсорга леспромхоза парторг. — Пусть разберутся. Если их сейчас жестко не окоротить…

Зазвонивший телефон опять не дал ему договорить.

Глава 23

Глава 23 Нападение на автогараж

— Стой! — махнул парторг уже спешащему к дверям комсоргу. — Погоди уходить!

Опять что-то случилось! В очередной раз изменилась ситуация, поэтому, скорее всего, и остановил он Григория.

Николай Иванович уже не краснел. Помидорный цвет его лица как бы инеем начал покрываться.

Не хватанул он бы инсульт! Такие перемены цвета лица, ничего хорошего, для возрастного уже мужика, не сулят…

— Из пожарки звонят… — парторг буквально рухнул на стул. Поводил туда-сюда ладонью по левой стороне груди. — Сезонники всем скопом в сторону автогаража ломанулись. С вещами…

«Пожарка» — это пожарная часть поселка. В ней, и соответствующая каланча с круглосуточным дежурным имеется. Пожарный автомобиль — тоже. Пожарная бригада — добровольная. Она собирается когда сирена завоет.

С каланчи этой весь поселок виден, а так же его окрестности.

За те месяцы, что я здесь, произошло уже два пожара. Откуда знаю? Так, всех с ожогами, ко мне же доставляют.

— Автобусы! — директор леспромхоза выматерился. — Автобусы они хотят захватить!

Действительно, кроме лесовозов, в автогараже стоят и автобусы, на которых рабочих в лес возят. Не ко всем делянкам узкоколейка подходит, где-то и без неё лесозаготовка идёт. Вот на них и задумали сезонники в сторону родины рвануть.

Да… Дожили!

Три дня назад кто бы мне такое сказал — не поверил. Да, что три дня, пару дней назад — тоже бы после таких слов я пальцем у виска покрутил.

Перевернулась вся жизнь в один момент! Ой, перевернулась!

— Надо их задержать! — пришла очередь директору леспромхоза изменять цвет лица. — Мужики, что делать будем?!

То — одно, то — другое! Тут вопрос с зомби в воздухе висит, а ещё — пришла беда откуда не ждали. Ломанулись закарпатцы до дома, до хаты…

Ну, их бегство появлением зомби и обусловлено. Проистекает из него.

В отличие от меня, весь руководящий состав леспромхоза и представители советской власти, явились в кабинет парторга с ружьями. Один я что-то затупил.

Но! Тут нас только семеро, а их — две сотни. Размажут тонким слоем, в грязь втопчут. Явно, не с пустыми руками сезонники к автогаражу прутся.

— Остановить их надо! — директор леспромхоза схватил вертикалку и начал её заряжать. — Пошли давай!

Ко мне это тоже относилось.

Ну, все пошли, и мне нечего от коллектива отставать.

Сезонники — чужаки, а мне здесь жить. Среди своих.

— Вишь, магазином хотели отвлечь, а сами… — поделился со мной возникшими у него мыслями комсорг леспромхоза. — Винный-то в одной стороне поселка, а автогараж — на другой. Убежали бы мы туда, а они — опаньки!

Может и так.

Может — по-другому.

Всякие варианты могут быть… Что теперь гадать.

От конторы леспромхоза, где и находился кабинет парторга, до автогаража — рукой подать. Только не видно гараж из этого кабинета — окна его на другую сторону выходят.

Выскочили мы из конторы — точно! Толпа сезонников уже у входа в автогараж колготится. Туда в воскресный день просто так не попадёшь. Ворота у территории гаража — железные, ограда — под три метра, не меньше. Причем, не из хлипких досочек сколоченная. По верху ограды — колючая проволока.

Сами автобусы и машины — в боксах. Они тоже на замках.

— Беги, народ собирай! — остановил директор леспромхоза председателя профкома. — Пусть ружья берут! Мы попробуем их чуть тормознуть!

Да, из председателя местного профсоюзного комитета… боец так себе. Годочки дают себя знать. С возрастом ни у кого здоровья не прибавляется. Я, как врач, авторитетно могу об этом сказать.

— Стоять!!! — рыкнул Иван Иванович. — Стоять!!!

При этом дуплетом в воздух выстрелил. Тут же, на ощупь, начал перезаряжаться, а сам глаз с сезонников не сводит.

Те остановились. Прекратили ломами ворота в автогараж курочить.

Председатель профкома был отправлен за подмогой, таким образом, нас стояло перед толпой закарпатцев шестеро. Я — с пустыми руками, пистолет из кармана не достал. Опять — торможу, не могу пока перейти на новые рельсы в этой жизни.

В руках сезонников — не только баулы. Почти все с топорами, кое-кто — ломами вооружился. Один даже с красного цвета багром. Наверное, он его с пожарного щита в их общежитии слямзил.

Несколько секунд стояла тишина. Гробовая.

С их, и с нашей стороны.

Закарпатцы, пока одни, сами по себе были, да ещё и в толпе друг от друга эмоциями заразились, на многое, как им казалось, были готовы.

Тут же — местное начальство прибыло. Ещё и вооруженное.

Правда, ружей-то всего — как пальцев на одной руке.

С некоторым опозданием, и я пистолет участкового достал. Ещё на один ствол нашу значимость увеличил.

Прошло ещё несколько секунд. Стоящие напротив нас между собой по-своему загомонили. Сначала — тихо, но с каждым мгновением всё громче и громче.

Глава 24

Глава 24 Разойдемся миром?

Сезонники, в большинстве своем — русины.

Народ мирный, покладистый, проблем с ними раньше в леспромхозе никогда по-крупному не было. Ну, иногда, как уже я говорил, случались драки среди их и нашей молодежи, так это — дело житейское. Не на национальной почве рожи друг другу рихтовали, а по собственной глупости и после приема жидкостей, изменяющих сознание, причем — не в лучшую сторону.

Так мне про приезжающих в леспромхоз на заработки, в первые же дни здесь рассказали. Ввели, как и по многим другим вопросам, в курс дела.

Кто? Есть кому. Сейчас это к делу не относится.

Тут же, как чёрт в них вселился.

Забузили.

Домой рвутся.

А, учтите ещё, все сейчас на нервах…

Виданое ли дело — мертвецы живых людей кусают!

Вот где-то и коротнуло.

Дело до нехорошего дошло, пошли они транспорт захватывать.

Как позже выяснилось, накрутил их один деятель… Вернее, не один, а с дружками своими.

Власть сезонники уважали, а тут …

— Транспорт давай!

— Домой отправляй!

— Не дашь, сами возьмём!

И всё в таком же духе.

Орут. Некоторые топорами грозятся.

— Старший кто? — тут директор леспромхоза чуть вперёд подался. Вопрос задал, как будто ответа на него заранее не знал.

— Король! — крикнули в толпе сразу в нескольких местах.

— Во как! Король… Ишь ты… — повернулся и кивнул нам всем сразу с некоторой показной дурашливостью на лице директор леспромхоза.

— Иван Иванович, зачем придуриваешь?

Навстречу директору сделал шаг седой русин. Король, это его фамилия. Даже я это про это в курсе.

— Сам знаешь, зачем спрашиваешь? А? — мужчина в возрасте, что был старшим у приезжих, нахмурил брови.

— Наверное, сейчас у вас другой командир. — усмехнулся Иван Иванович. — Ворота, вон, ломаете… Бузите…

— Домой мы собрались. Транспорт, Иван Иванович, дай. Живые мертвецы тут у вас. Нехорошо это.

— Как это, дай? Транспорт не мой личный, а государственный. Тут у нас не частная лавочка. Расчёт за работу, приходите, сегодня получите. Правда, наработали вы с гулькин нос… За спецодежду ещё вычеты будут. Рабочий инструмент, смотрю, многие прихватили, — начал уводить разговор в сторону Иван Иванович. — Сдать его бы надо…

Сезонники загомонили. Особенно громко, стоящие несколько на особицу. Они, как мы подошли, у ворот автогаража и были, ломали их. Сейчас же они вперёд, в нашу сторону, стали проталкиваться.

— Что вы его слушаете? Берем машины и до хаты! — у говорящего явственно отвердевали согласные перед «е», гласные под ударением были словно отлиты из бронзы.

— Погоди, Микола! — оборвал его Король. — Погоди!

— Догодились уже! — мужик замахнулся топором.

Старший у сезонников молниеносным движением перехватил его руку.

— Погоди, тебе говорят…

Топор Миколы уже был в руках Короля.

Ловок мужик!

Иван Иванович сделал вид, как будто ничего и не было.

— Давайте, все успокоимся. День-два подождем, что-то да прояснится. Кто желает сейчас уйти — скатертью дорожка, но только своим ходом или нанимайте у кого-то машины. Леспромхозовский транспорт я вам не дам. Расчет можете получить… — Иван Иванович посмотрел на часы. — Минут через сорок пять в кассе. Всё!

Закончил директор говорить, когда людей за его спиной сильно прибавилось, а по улице, что упиралась в автогараж, ещё подходили.

— Хорошо. Мы будем у кассы. — Король кивнул Ивану Ивановичу.

Интересно, как в поселке, через год-другой об этом, сейчас произошедшем, рассказывать будут?

Да и хрен с ним! Главное — мирно разошлись. Я уж думал, что пострелять придется, да и по голове получить. Шансы на это были, и не маленькие.

— На предохранитель поставь, — негромко, только для меня, почти шепнул парторг.

Чёрт! А, когда я с него снял?

— Хохла этого запомнил? — Иван Иванович мотнул головой в сторону гаража. Слова его были обращены к парторгу. — Он и подмутил их. Точно я тебе говорю.

— Запомнил, — коротко прозвучало в ответ. — Хорошо запомнил.

Глава 25

Глава 25 Сезонники ушли

Ну, хоть что-то бы сообщили!

Развеяли неведение о происходящем!

Мой трёх программный радиоприемник на новости был весьма скуп. Только с утра до вечера повышал культурный уровень. Сначала транслировалась «Мещёрская сторона» по Паустовскому, затем пошла радиопостановка «Овод» по роману Этель Войнич, далее — инсценировка «Повестей Белкина».

Нет, я ничего против классики не имею, но хотелось бы знать, что в мире и стране происходит.

Телевизор всё больше демонстрировал «рамку», которую сменяло то же, что и вчера, «Лебединое озеро». Что, у них там, где-то автоматика заела, а людей рядом нет?

В общем — полная хрень и информационный голод.

Телефонная связь с районом отсутствовала.

Почтовая машина из райцентра не пришла. С ней мне бумаги из ЦРБ присылают.

Рейсовые автобусы из областного центра — та же картина.

Почему у меня есть время радио в кабинете слушать? Так, в амбулатории — шаром покати. Что у меня, что у других докторов — ни одного пациента! Или — по домам все сидят, или здоровье у всех вдруг резко чудесным образом поправилось.

Конечно, если мёртвые оживают, то какие могут быть у живых болезни! Всё, не нужны стали врачи в одночасье! То их не хватало, особенно на селе, то — без работы сидим…

— Можно, мы домой пойдем? — то, один, то — другой сотрудник, мне в кабинет заглядывают, с работы отпрашиваются. Я отпускаю. Под свою личную ответственность.

— Дома только будьте. Потребуетесь — скорая за вами приедет, — говорю каждому.

— А, домой нас на машине не подбросят? — задают один и тот же вопрос. Как сговорились!

— По пять-шесть человек за раз только собирайтесь. Бензина и так мало. Экономить надо… — иду на встречу просьбам персонала. Боятся сотрудники пешком по улицам ходить. Утром их в больницу, тоже на транспорте, у кого что есть, в большинстве своем мужья подвезли. Кого — на машинах, большинство — на мотоциклах. Коллектив-то у меня женский, за исключением самого меня, водителей со скорой и истопников в котельной.

Опасаются люди. Есть этому причина. Не всех зомби в их домах заколотили. Оказывается, были ещё укушенные, что за медицинской помощью не обратились. Они в мой список и не попали.

Одна такая семья в полном составе на улицу выползла и устроила переполох. Хорошо, без новых жертв обошлось, но перепугали они соседей здорово… До мокрых штанов и поросячьего визга.

Я домой не иду. Что мне там делать? Мышей гонять? Так, нет их там.

Сижу в своем кабинете и жду, вдруг телефон зазвонит. Ещё и истории болезней подписываю на выписку. В отделениях тоже скоро никого не будет…

Наша участковая больница расположена на самом выезде из поселка, и мне из своего кабинета дорогу хорошо видно.

Пусто! Никто по ней никуда не едет…

Так, а это что такое?

По проезжей части двигалась целая колонна людей!

Причем, с вещами и на выход!

Кто?

Куда?

А, старые знакомые…

Сезонники пешим ходом домой двинулись. Не получилось у них в леспромхозе автобусы отжать, вот и они решили на своих двоих сматываться. Ну, есть в этом определенный резон. До райцентра доберутся, а там что-то надеются, наверное, из транспорта перехватить. Или — даже раньше. Через пять километров, наша гравийка в оживленное шоссе вливается, по нему много машин ходит.

Нет бы так сразу, а то устроили целое восстание.

Кстати, об утренних событиях около автогаража, у всех в больнице только и разговоры. Уже чуть ли не как эпическая битва они описываются.

Так, а это что такое? Куда они намылились?

Две мои медсестрички к уходящим присоединились!

С земляками решили уйти?

Они из тех же краев, насколько я знаю. Там у них в медучилище не попасть, вот и едут девчонки к нам в область учиться, а затем домой не возвращаются, их в наши местные больницы распределяют.

Официально в СССР нет безработицы, а там, откуда они, имеется она на самом деле. Вот и едут на заработки парни из закарпатских сёл и деревень через пол страны к нам в леспромхоз работать.

Что это, я всё о них, да о них? Больше, что ли, думать не о чем?

Старшая медсестра у меня на месте, надо пойти и о запасе медикаментов в больнице узнать. Вдруг в ближайшие дни подвоза в аптеку не будет, а чем людей тогда лечить?

Надо ещё спирт с шовного забрать. Конечно, его утилизировать положено, но кто же такое в здравом уме делать будет? Кстати, запас этого продукта, слитого со стерильных нитей, надо мне домой перенести, так он целее будет.