Врач по распределению 2

Глава 1

ВРАЧ ПО РАСПРЕДЕЛЕНИЮ

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Прошла уже неделя, как в лесном поселке и его окрестностях, куда приехал работать по распределению после интернатуры молодой доктор-хирург, появились … зомби. Зомби? В СССР? В 1986 году? Да ну, не может такого быть!

Глава 1 Скоро полнолуние

Растапливать печь из-за одной единственной кружки кипятка я поленился. Однако, позавтракать всё же было надо. Всю прошедшую неделю из-за этих проклятых зомби я ел крайне нерегулярно. Думаете, это хорошо? Совсем и совсем — нет.

Что там у меня в запасе имеется?

Да много чего…

Вон, даже картонные коробки и мешки стоят до сих пор неразобранные… Как из поселкового магазина и сельпо их привёз, так и бросил.

Мой выбор пал на консервированную фасоль. Ту, что производства Болгарии. Эх! Мало я её купил, мало! Но, просто в магазине больше не было.

Скорее всего, больше и не будет…

Фасоль пошла на ура и я… разъелся. Так моя бабушка говорила. Кстати — правильно. Вроде, не ешь, и не хочется. А, поел, и ещё больше захотел. Значит — разъелся.

Если верить словам старушки Анки-пулемётчицы, у зомби тоже так. Этих, что сейчас, она называет «недожратыми». Ну, тех, что ещё ни разу человечинки не испробовали. Попьют кровушки, откушают мясца, погрызут косточек, тогда от них вообще спасу не будет. Превратятся в леший знает кого, сильных, быстрых и даже что-то соображающих. Ещё и хитрых.

Ну, это так Анна Михайловна сказала. Я за прошедшие дни подобных пока не видел. И, не дай Бог увидеть…

Что ещё съесть?

Нет уж, пока хватит.

Поел — пора и покурить.

Вредно это, как врач знаю, но…

Я вышел на крыльцо.

Опаньки!

На ступеньках, спиной ко мне, сидела седенькая бабулька. Нет, не та, которую из морга нашей больницы сектанты украли, а Анна Михайловна.

Опять, в который уже раз, подтвердилась поговорка про чёрта, которого как только вспомнишь, а он тут и появится.

— Доброе утро! — проявил я вежливость.

— Доброе? — бабушка Юры-десантника покачала головой. — Доброе… Пока — доброе.

Так, так, так… Что-то такой её заход мне совсем не нравится!

— Садись! — старушка постучала пальцем по ступеньке. — Курить разрешаю.

Ну, спасибо тебе, добрая женщина!

Бабка у меня папироску стрельнула и пару минут мы молчали, дурным делом были заняты. Табачным дымом отравляли свои организмы и окружающую среду.

— В общем, так… — глаза Анки-пулеметчицы были устремлены в неведомые дали, а совсем не в мою сторону. — Скоро полнолуние…

Полнолуние?

Ну, и что?

Я молчал и слушал. Нас в институте хорошо слушать учили. Без этого, контакт с пациентом не установишь и правильного диагноза не поставишь.

— Какие мертвецы сейчас с кладбища в посёлок прутся? — Анка-пулемётчица пыхнула беломориной. — Свеженькие. Те, которые недавно упокоились.

Да, так и есть.

Мужики-зомби в костюмах, белых рубашках. Некоторые — при галстуках. Хоронят в поселке … красиво. Он, всю жизнь, может в застиранной спецовке и кирзовых сапогах проходить, а в гроб его обязательно в костюме положат. Принято тут так.

— В полнолуние, и те, кто давно похоронен, попрут…

Пожилая женщина замолчала.

Да, новость, не так, чтобы очень…

Глава 2

Глава 2 Семнадцатого или восемнадцатого?

— Ты, с нашими начальничками — вась-вась, поэтому предупреди их. Меня они, дуру старую, слушать не будут, — продолжила бабушка в плюшевом пальтишке. Как-то оно хитро называется, я всё запомнить никак не могу.

— Скажу. Обязательно. Сегодня же.

— Вот-вот. Скажи. Только на меня не ссылайся, что-то придумай. На меня они злы — болтаю много. Правда-то, она — глаза колет. Меня-то — боятся тронуть, а некоторых… — Анна Михайловна замолкла, не договорив. — Гришку-то Булатова из соседнего района, так и заклевали. Не ты де, знаменосец победы, а те, кого назначили. А, он, Гришка-то, первый на фасаде здания рейхстага наше красное знамя водрузил…

Анка-пулеметчица встала со ступенек, сошла с крыльца, ко мне лицом повернулась.

Мать моя!!!

На её плюшевой жакетке, вспомнил я, как эта старушечья одежда называется, весьма модной в пятидесятые, сегодня была прикреплена золотая звезда Героя Советского Союза!

Вот это да!

Я её раньше с орденами уже видел, но чтобы такое…

— Чо уставился? — ухмыльнулась старуха. — Не знал?

— Откуда? — честно признался я.

— Редко ношу. Сегодня для меня день особенный…

Что за день, объяснение не последовало.

— Вот и боятся меня тронуть. Хотели в дурку запихать, но — хрен им… Не дали.

— Так что, доктор, ты им скажи. Сам тоже готовься. Попрут мертвецы, не остановим, худо будет.

Бабушка Юры-десантника прошаркала галошами по досочкам, что вели от моего крыльца к калитке, открыла её, но не вышла, а остановилась.

— Обязательно скажи! — повернувшись в мою сторону, она ещё и погрозила пальцем. — В полнолуние много их поднимется!

Полнолуние и зомби…

Где-то я про это уже слышал. Или… видел!

Точно!

Видел!

В фильмах про зомби, что показывали в поселковом видеосалоне. Там они, если в ночное время из могил вылезали, то на небе обязательно полная луна была!

Ещё и какая-то красная!

Чёрт! Чёрт! Чёрт! Не спросил я у Анны Михайловны, когда будет это самое полнолуние!!!

Где про него посмотреть можно?

Что, в библиотеку бежать?!

Тут я про настенный отрывной календарь и вспомнил. «Численник», как его в поселке называют. Я же, только сегодня утром, с него листочки отрывал.

Я метнулся обратно в квартиру.

Так…

На каждом листке календаря, кроме какого-то события, что в это день когда-то произошло, в самом низу имелась информация и о состоянии Луны.

Сегодня была юная растущая луна. Это, если верить напечатанному мелким шрифтом.

Во как! А я и не знал…

Я отогнул вверх, не отрывая, не пришло ещё его время, листок календаря. На открывшемся под ним, серпик луны был уже больше.

На следующем — он ещё увеличился.

Десятого октября была закрашена чёрным цветом уже половинка кружочка.

Одиннадцатого — черноты стало меньше.

Двенадцатого — ещё меньше.

Что-то, на каждом листке календаря, было написано ещё и про лунные дни, но эта информация меня не заинтересовала.

Так? Ну, а когда же само полнолуние?!

Оно обнаружилось семнадцатого октября. Указано было даже и его точное время — 22:21:54. Это — по Москве. У нас же время на два часа отличается.

Когда, здесь, в поселке, оно будет?

Раньше?

Позже?

Если в столице 22:00, то у нас уже полночь.

Получается — восемнадцатого?

Нет?

Кого спросить?

Глава 3

Глава 3 Почему они не прямо идут?

Ладно, семнадцатого-восемнадцатого — не суть важно. Разница-то всего в два часа…

Всё равно к этому надо готовиться.

Как мне правильно о предстоящем парторгу и директору леспромхоза сказать?

На Анну Михайловну сослаться нельзя. Сама она запретила, да, и они с ней — на ножах…

В кино видел?

На смех поднимут…

Скажут — дурь несусветная.

Не торопясь мне требуется обдумать этот вопрос…

Я оделся и пошёл в больницу. Телефон не работает, так что машину не вызовешь.

На мой автомат на улице оборачивались. Женщины — тревожно, представители мужского пола — с завистью.

Ну, а как? В отношении оружия, взрослые мужики — те же дети. Недалеко от них ушли…

На территории участковой больницы работа шла полным ходом. За ночь, частокол от дороги до здания амбулатории возводить закончили, окна её и стационара были внахлёст половыми досками надежно заколочены. Работы велись уже в направлении от больницы к самой крайней улице поселка.

Ого! Даже огороды внутри защитного периметра оставляют! Не только дома. Правильно, о будущем поселковое руководство думает. Обложат нас со всех сторон живые мертвецы, а мы и не заголодаем, картошечку за частоколом будем выращивать!

С подмостей, что были устроены на частоколе, время от времени постреливали.

— Прут и прут! Всё больше их становится, — пожаловался мне старший над строившими защиту от зомби. — Сначала по дороге идут, а затем начинают по сторонам разбредаться… Работать мешают, то и дело приходится отвлекаться. Скоро патронов уже не останется.

Да, с патронами, вернее, с порохом и картечью — беда. Про это и парторг мне говорил. Мужики сами патроны снаряжают, не покупают в поселке готовые. Так дешевле, а копейку тут всегда считали.

Сейчас уже беда, а через месяц-другой, что будет? Камнями в мертвых будем кидаться? Стрелами из луков стрелять? Может и придется…

— Как бы остановить их? — бригадир строителей почесал затылок. — Что-то придумать надо…

Так, так, так… Что там в фильмах делали?

Я покопался в памяти.

А, если?

— Ров, — коротко сформулировал я предложение.

— Что, ров? — переспросил мужчина в телогрейке.

— Поперёк дороги, перед тем местом, до которого все они доходят, надо ров экскаватором выкопать. В него они падать и будут. Как наберётся их там сколько-то, бензином, или чем там полить и сжечь, — разложил я всё по полочкам.

— Слушай! А ведь точно! Просто-то как, а мы не подумали. — бригадир даже просиял лицом. — Тогда и патроны не надо тратить. Всё, я в контору согласовывать.

Бригадир — приезжий, не в поселке родился. Поэтому у него к местным покойникам и такое лёгкое отношение…

Я сделал пару шагов к амбулатории и остановился.

Как там он говорил? Сначала по дороге идут, а затем начинают по сторонам разбредаться?

Так, как раньше ходили, так и теперь идут!!!

Говорила же Анна Михайловна! Говорила! Про то, что зомби движутся по привычным им маршрутам и в те места, где они раньше часто бывали!

Куда они идут?

Домой.

Как?

Как раньше ходили.

Точно! Как раньше!

Кто из умерших в центре поселка жил, или на противоположном его конце от больницы, те — идут прямо, никуда не сворачивают.

Те, кто на крайних улицах справа и слева от больницы, то им нечего мимо неё в центр идти, они с дороги в нужные им стороны сворачивают, путь спрямляют и в свои дома через огороды попадают. У них у всех на огородах в заборе калитки имеются.

Мля!!!

За прошедшие дни, леший его знает, сколько мертвецов в свои дома через огороды домой попыталось вернуться! Кто-то из них и до сих пор у закрытых калиток стоит, соображения-то нет их отворить, а кто-то уже домой попал! Перекусал родственников!

Так, так, так… Сейчас идут пока свежие, те, кто не так давно умер…

Где узнать — кто?

Где, где, в поссовете!

У паспортистки, что ведёт учёт всех выбывших…

Глава 4

Глава 4 Раньше и сейчас

Я посмотрел на часы. До начала приема время у меня ещё есть.

Хотя, какой сейчас приём! Жители поселка, вот уже несколько дней, словно забыли дорогу в участковую больницу.

— Подождите! Я с вами!

Я махнул рукой бригадиру, который уже хотел садиться в машину. Он меня сейчас до конторы и подбросит. Не больничный же мне УАЗик гнать, хоть и по неотложному делу, бензин-то теперь экономить надо. Не льют его нам теперь без ограничений на леспромхозовской заправке.

Что там опять случилось?!

От крыльца амбулатории в мою сторону чуть ли не бежала медсестра, с которой я вёл амбулаторный хирургический приём.

— Доктор, когда к нам подойдете?

К нам, значит — на приём.

— Что случилось? — я снова помахал рукой бригадиру. Подожди мол секундочку, что-то я здесь понадобился.

— Там у нас народу полон коридор! — обрадовала меня Татьяна Павловна. — На медосмотр.

Какой ещё сейчас медосмотр! Они, что, обалдели?

— Вчера решение поссовета было, что все прибывающие в посёлок должны врачебный осмотр пройти, и соответствующую бумагу получить. Ну, что они не укушены, — опередила, уже готовый вырваться у меня вопрос, медицинская сестра. Она же у меня ещё и медсестра перевязочной, которая в амбулатории находится.

— Пусть немного подождут. Мне как раз в поссовет надо. Освобожусь и вернусь.

Медсестра кивнула, зачем-то на частокол посмотрела, что теперь тянулся от дороги до амбулатории. Если честно, то и мои глаза тоже на него, то и дело как магнитом притягивало. Ну, как ко всему новому, что внезапно появилось.

Так вот чьими машинами вся территория больницы заставлена!

Иногородние это, план по посещениям, нам выполнить помогают!

— Пусть их пока фельдшер со скорой начинает осматривать, — распорядился я.

— Нет, там ваша подпись требуется. — движением головы изобразила отрицание Татьяна Павловна.

Бюрократы…

Тут зомби в двери стучатся, в окна без мыла лезут, а они формализм разводят!

— Вы, это, быстрее только. Вдруг там в очереди кто покусанный…

А ведь боится она!

Кстати, правильно делает.

Сейчас очень осторожным быть, ой как не помешает!

— Поехали! — я захлопнул дверцу ЗИЛа, что был у рабочих развозкой.

До конторы мы долетели как на крыльях.

— Сами рассказывайте. — мотнул головой в мою сторону бригадир, когда мы вошли в кабинет директора леспромхоза.

Я и рассказал, почему бы и нет.

— Хорошо придумано, — парторг поддержал мою идею со рвом. Он сейчас тоже находился в кабинете Ивана Ивановича. — И, патроны целее будут.

— Копай, — дал добро хозяин кабинета бригадиру. — Скажи, я распорядился.

Коли уж почти всё начальство поселка здесь, я рассказал и о том, на что мне пожаловался минуту назад ушедший из кабинета.

— Говоришь, разбредаются? Не прямо идут? К своим огородам срезают? — в словах парторга были сплошные вопросы. — Память у них на это осталась?

— Получается так, — осторожно сформулировал я свой ответ. Не выдал имеющийся у меня источник информации об этом. Анна Михайловна осталась незасвеченной.

Раньше, до зомби, формализма в нашей жизни было выше крыши. И из своей школьной, и институтской реальности, я мог бы привести множество примеров. А, тут, когда жареный петух в одно место клюнул, многие спускаемые сверху, якобы народные начинания, оказались полезны и результативны. Не понимали мы их, что ли? Или, рабочими они стали только в экстремальных условиях?

ДНД, добровольная народная дружина, и ОКОД — оперативный комсомольский отряд дружинников… Раньше в них за отгулы, или как мы в институте — за гарантированное место в студенческом общежитии, скрипя зубами вступали. Сейчас же, их члены на первом этаже леспромхозовской конторы дневали и ночевали, в любой момент готовы были выявленных в поселке живых мертвецов ликвидировать. Да! Ликвидировать. Всего за одну неделю, и даже — меньше, изменилось к ним отношение. Это уже были не ожившие родственники или знакомые, а источники смертельной опасности — у многих жителей поселка кого-то близкого покусали и он в стан зомби переметнулся. Был живой, а стал живой мертвец. Последнее слово — ключевое.

Вооруженные члены поселковых ОКОД и ДНД монстров на ноль и множили. Без всяких тебе угрызений совести. У каждого ружье как частью тела стало. Всё правильно, в нормальное время бойцам оперативного отряда из числа членов Всесоюзного Ленинского Коммунистического Союза Молодёжи применять огнестрельное оружие запрещалось. Кроме случаев крайней необходимости. Сейчас она и случилась.

— Комсорга сюда! Пусть со своими ОКОДниками все огороды обойдет! — рявкнул парторг. Проявил руководящую роль партии в отношении комсомола. — Только, осторожно! Умоляю, осторожно!

Леспромхозовская сандружина тоже пахала сейчас по полной. В отношении второй части своей основной задачи — выноса и вывоза. Правда, не пораженных в очагах массовых санитарных потерь, а ликвидированных зомби. В костюмах химзащиты, мало ли чего, они их и концентрировали в местах утилизации. Нам в поселке только ещё какой-то эпидемии не хватает! Тем более, водопровод и канализация уже не функционировали.

Мой санитарный фельдшер все дома, вычищенные от живых мертвецов, щедро хлорной известью засыпала. Благо, было её запасено у нас много. Кстати, привезена она была как раз с хранения из складов, что мы на днях дербанили с подачи члена обкома.

Да, не работали поселковый водопровод и канализация… Исчезли эти блага цивилизации. Я, простите за натурализм, в домашний санузел ходил с недавнего времени с мешком для утилизации медицинских отходов. Натягивал его на унитаз и… Дальнейшее понятно.

Десяти минут не прошло, как к окраинам поселка, к огородам, и поспешила молодёжь и зрелые мужики с ружьями. Уже со списками недавно умерших, которые выдала паспортистка.

— Спасибо, доктор! — получил я устную благодарность от руководства. — Вот ведь, как оно получается…

Глава 5

Глава 5 Все торопятся и не додумывают…

Они-то меня похвалили, а я — сделал замечание.

Завертелись-закрутились наши отцы-командиры, вот немного и не додумали, поторопились…

Раньше, действительно, прибывающие на работу в леспромхоз, предварительно проходили в нашей больнице медосмотр. Вот и сработала стереотипизация мышления. Приехал — в больницу.

Сейчас же, приезжающих в посёлок, надо на входе в него осматривать. Как мы с Анной Михайловной делали. Для этого, необходимо, и на главной, и на «коровьей» дорогах санитарные посты выставить.

Даже, и с врачом. Терапевт или акушер-гинеколог, вполне могут кожные покровы осмотреть и укус или царапину выявить. Об этом я руководству поселка и сказал.

— Не додумали… — парторг и директор леспромхоза переглянулись. Последний, словно мысли мои прочитал и даже то же слово употребил — «не додумали». — Нет, доктор, врачей на это дело ставить не будем. Их у нас и так мало, на пальцах можно пересчитать.

— Может, тогда фельдшеров со скорой? — предложил я.

— Нет. На это дело кого-то из сандружины хватит. Составим график и вперёд! Сегодня же это сделаем. Главному инженеру поручим, он у нас за ГО отвечает. — Иван Иванович хлопнул ладонью по столу — поставил точку в нашем разговоре.

Да, действительно, за гражданскую оборону в леспромхозе отвечал главный инженер, ему и карты в руки.

— Если кого-то подозрительного выявим, тогда и будем медицинского работника приглашать, — достроил схему работы в обсуждаемом виде деятельности парторг. Сразу видно — опытный он управленец.

Вот и подтвердилась в очередной раз пословица, что одна голова хорошо, а две — лучше. Сработал, как говорится, коллективный разум. Не зря же всякие там совещания устраивают, сообща важные вопросы решают.

Действительно, сандружинницы на это дело будет достаточно. Вон, в средневековых городах, подозрительных на инфекционные заболевания, вообще стражники на воротах при входе в город выявляли. Стояли себе и смотрели. Что-то им не понравилось — от ворот поворот… Мы сейчас тоже вокруг посёлка защитный периметр возводим. Будет у нас крепость для живых. Наверное, и ворота на дорогах сделают.

Нам, вообще-то с дорогами по нынешним временам повезло. Мы — крайние, не на проезде. Дороги, идущие сначала от областного центра, затем — через районный, в поселке и заканчиваются. Дальше нас — только лес, лес, и лес… Без конца и края до самой соседней области. Чтобы в неё попасть, надо сначала в областной город обратно доехать.

Короче, висим мы как лист на черешке — на одной единственной дороге. Жители поселка её «главной» или «новой» называют. Есть ещё — «старая» или «коровья». Раньше по ней все ездили, сейчас она заброшена, скот по ней гоняют. Однако, вот сейчас она опять пригодилась…

В кабинете директора леспромхоза я находился как на иголках.

Что там у меня в больнице происходит?

Вдруг, кто-то из сидящих сейчас у хирургического кабинета зомбанется и примется соседей по очереди кусать?

— Бери машину и скорее в больницу. С тобой ещё пару дружинников отправим, — разделил мои опасения директор леспромхоза.

— Кстати, как они в поселок попали? Приехавшие-то, что сейчас в больнице? — уже почти в дверях кабинета поинтересовался я.

— По «коровьей». Пытались по новой, но там этих кишмя кишит… Как сказали, несколько машин там уже брошено.

Брошено…

Вероятнее всего, не просто брошено.

Не добрались в посёлок те, кто в них находился…

Уже въезжая на территорию больницы, я понял, что опасения мои подтвердились. У машин, на которых доехали в посёлок прибывшие, толпились люди. Хватало там и моих сотрудников. Они — в белых халатах.

— Что случилось?

— Там, доктор, Татьяна Павловна в кабинете осталась!

Выражение моего лица сказало ответившему мне, что я его не совсем понял.

— В коридоре дядька один сидел, носом клевал. Думали, что устал он с дороги, а он как вскочит! — пояснила мне о случившемся незнакомая женщина. — Хорошо в самом углу он приткнулся, вот мы и сумели выбежать… Темно же там, ни хрена не видно.

Да, темно…

Электричества-то нет и окна заколочены. Пришлось резервную операционную лампу на аккумуляторах в амбулатории установить, но её на весь коридор не хватает.

У нас в участковой больнице — как на космической станции. Всё с тройным-четверным запасом. В оперблоке, над операционным столом, бестеневая лампа висит. Если, как сегодня, лечебное учреждение по какой-то причине будет обесточено, то в предоперационной, в уголке, притулилась такая же резервная. Зелёная, армейская с хранения, на аккумуляторах. Она и выручит на какое-то время. Сядут аккумуляторы, через окна нам фары какой-то машины светить будут. А потом уж дело до фонариков дойдёт. У завхоза на складе ещё и керосиновые лампы хранятся. Порешал я ещё и вопрос с резервным генератором, леспромхоз уже даже в виде шефской помощи деньги выделил, но эти поганые зомби купить его помешали. Немного мы не успели, а жаль…

Идиотина!

Я, тоже поторопился! Не так надо было сделать!

Сейчас, когда со всем случившимся разберемся, передвижную безтеневуху надо обратно в предоперационную закатить, она — на колесиках, а в нужных местах керосинки развесить. Керосин-то есть, а где аккумуляторы снова зарядить!

Да, и я тоже не додумал.

Поторопился…

Я было шагнул к входу в амбулаторию, но меня схватили за плечо.

— Куда, доктор! Стой! Без тебя разберемся! — один из приехавших со мной дружинников пресёк мои намерения.

— Там у нас медсестра в кабинете! — крикнул я ему вслед.

— Спасем… — не оборачиваясь ответил мне он же.

Глава 6

Глава 6 Что я вспоминал в кабинете педиатра

Свеженького зомби уничтожили, Татьяну Павловну — спасли, а коридоре амбулатории теперь пол мыть надо… С хлоркой.

— За дверью зашумели, затопали, я её открываю, а там… там… — медсестру потряхивало. Коллеги ей чего-то целебного в мензурке поднесли, и среднему медицинскому работнику стало лучше.

Я её домой и отпустил. Даже с сопровождением. Целых два дружинника из конторы были мною Татьяне Павловне приданы.

— Пойдемте! — пригласил я прибывших в посёлок на медосмотр.

Делать это мне пришлось в кабинете педиатра — он самый близкий к входу и окна в нем не забиты. Они во двор больницы выходят, а не за строящийся защитный периметр, ежели чего — есть у меня возможность выпрыгнуть.

— Больше в больнице таких осматривать не будем, на въезде сандружинницы с сегодняшнего дня будут это производить, — успокоил я старшую медсестру. Очень уж она переживала за персонал, как бы кого с такими пациентами не куснули.

— Я им журналы специальные заведу. Пусть всех осмотренных туда записывают, а мы их в выполнение нагрузки включим… — тут же сориентировалась моя «старшенькая».

Я чуть не рассмеялся.

Вот ведь как!

В совершенно новом мире живём, а мыслим ещё по старинке, о выполнении плана по медосмотрам заботимся!

Некому теперь отчеты сдавать…

И это — печально! Вспоминать ещё прежние времена будем, как за невыполнение плана нас чихвостили! Эх, мама, роди меня обратно!

Ладно, всё это хорошо. Надо мне теперь быстрее придумать, как руководству поселка сказать, что в полнолуние на нас всё кладбище пойдёт сплоченными рядами и колоннами! До этого необходимо ещё успеть на склады ВМФ смотаться, неизвестно как потом дела обстоять будут. Может, вокруг от этих живых мертвецов и не протолкнуться будет.

Что там нам на судебке рассказывали? За сколько лет разрушается скелет похороненного человека? Анна Михайловна мне же говорила, что и скелеты тогда могут подняться…

Судебная медицина в институте мне нравилась. Романтика же, правда, иногда … с неприятным запашком.

В последние дни, я хоть и сильно уматывался, но чувствовал себя бодро. Даже спать стал меньше и отлично высыпался. Ещё и память у меня неожиданно улучшилась. Теперь я легко мог вспомнить, что, казалось бы, давно уже из головы вылетело.

Я прикрыл глаза, скрестил руки на груди и начал вспоминать…

— Вопрос о том, за какое время разрушается скелет похороненного человека, не имеет однозначного ответа. Сроки сильно зависят от множества факторов. Данный процесс можно условно разделить на два этапа: скелетирование, когда от мягких тканей не остаётся следов и остаётся только скелет, и собственно разрушение самой костной ткани…

Как будто сейчас, я снова сидел на лекции Евгения Евгеньевича. Видел, накрахмаленный до хруста, его белый халат, галстук-бабочку. Поскрипывал старенький паркет в лекционном зале под его лакированными туфлями.

— На этапе скелетирования мягкие ткани — мышцы, кожа, внутренние органы — разлагаются, и на поверхности остаются только кости, связки и хрящи. В среднем в условиях России этот процесс занимает 5–15 лет. Однако сроки могут сильно варьировать…

Профессор отпил что-то из хрустального стакана в старинном серебряном подстаканнике. Злые языки поговаривали, что там плещется не только чай.

— Факторами, влияющими на скорость скелетирования являются, — Евгений Евгеньевич чуть замедлился, чтобы мы смогли успеть записать. — Тип почвы. В сухих и песчаных грунтах процессы идут быстрее, чем в глинистых или влажных. Глубина захоронения. Чем глубже могила, тем меньше доступ кислорода, что замедляет разложение. Климат. В жарком и сухом климате разложение ускоряется, в холодном и влажном — значительно замедляется. Материал гроба. Деревянный гроб со временем сгнивает, но герметичные конструкции — металлические, пластиковые — могут замедлить процесс на десятки лет. Использование бальзамирования. Обработка тела специальными растворами существенно замедляет разложение. Наличие насекомых и падальщиков. Если у них есть доступ к телу, разложение ускоряется…

Так, так, так… У нас, почти всё, только в сторону удлинения срока.

— После того, как скелет освободился от мягких тканей, он сам начинает подвергаться дальнейшему разрушению под воздействием влаги, микроорганизмов и почвы. Этот этап может занимать от двадцати до пятидесяти лет и более. В результате кости становятся хрупкими, пористыми и могут в конечном счёте превратиться в отдельные минеральные соединения или, в определённых условиях, в окаменелости…

Картинка в моей голове мигнула и исчезла.

— Доктор, вас там спрашивают! — в дверном проёме появилась и исчезла голова санитарочки. Однако, мои воспоминания она успела прервать.

Ну, и Бог с ним… Главное я успел вспомнить.

Учитывая текущую смертность, гостей у нас будет много…

Я встал и вышел из кабинета педиатра.

Глава 7

Глава 7 Про деньги

Кому я опять там понадобился?

В коридоре переминалась с ноги на ногу вызывальщица из конторы леспромхоза.

— Директор вас, доктор, ждёт.

Директор? Так я у него сегодня уже был…

— Зачем?

— Не знаю. Не сказал. Надо, наверное.

Ну, надо, так надо.

Я вернулся в кабинет педиатра. Окно в нём я забыл закрыть.

Оно у меня там было не совсем нараспашку, всё же октябрь — не месяц май, но — приоткрыто.

Причины? Их было две. Первая и главная — возможность быстро выпрыгнуть наружу, если прямо при проведении моего медосмотра кто-то в кабинете зомбанется. Вторая — услышать, будут ли на задах огородов, что недалеко от больницы, стрелять. По моей же наводке туда бойцов ОКОД и ДНД отправили.

Несколько выстрелов за время медосмотра прозвучало. Вроде, как и в той стороне.

Не зря я проявил бдительность. Даже если одного живого спас — большое дело сделал.

В больнице у меня неотложных ситуаций не имелось, значит — можно и до конторы прогуляться. Если неделю назад жители поселка по домам безвылазно сидели, то сейчас начали уже и по улицам похаживать. Защитный периметр ударными темпами строится, улицы члены отрядов добровольной народной дружины и комсомольского оперативного отряда патрулируют, так что шансов встретить живого мертвеца на поселке стало гораздо меньше.

Меньше-то меньше, но автомат я прихватил.

— Давно не виделись! — заявил я прямо с порога.

— Проходите, доктор. — парторг отодвинул от стола незанятый стул. — Присаживайтесь.

Директорский стол был завален листами с какими-то небольшими рисунками.

Я сел и взял один из них в руку.

Опаньки!

Чего, это они, деньги рисуют?!

В магазин, как малыши, решили поиграть!

Оказалось, нет. Задача, которую решало руководство посёлка, была совсем не шуточная.

Да, надумали они местные денежные знаки ввести.

— Приезжие, всё, что оставалось в магазинах, как метлой вымели. Большинство же, без всего приехали, только деньги и документы прихватили. Вот и отовариваются. Наши на них обижаться начали… — разъяснил мне ситуацию председатель поссовета. — На базе ОРСа кое-чего ещё есть, но в продажу пока не пускаем. Мало там товаров, раскупят моментально. Вот мы и решили, что прежде чем что-то в посёлке купить, для этого здесь же заработать деньги требуется. Наши, местные. Хочешь что-то иметь — приноси пользу.

Во как! Они же государственные деньги отменили! Ну, не совсем отменили, только вывели их из оборота. Пусть де они полежат пока в стороночке, ничего с ними не случится, не сахарные — не растают. Вернутся прежние времена — покупай на них чего душа пожелает.

Да, круто мужики берут, но … верно.

Конечно, обиженные будут. У меня самого тоже советские деньги имеются, не все их я потратил.

— Пенсию и пособия ими же будем платить, — предупредил мой вопрос парторг. — Социальную справедливость ещё никто не отменял.

Леспромхоз, это — маленькое царство-государство. В нем даже свой художник есть. Лозунги там на конторе или ещё где обновить, стены в детских садах и яслях весёлыми рисунками украсить — везде художник надобен. Он же и картины рисует для кабинетов руководства, а не только прошлых и нынешних государственных деятелей. Мой кабинет в больнице опять же его пейзажем украшен. Не нём — зимний лес напротив амбулатории. Сейчас на него вживую из окна уже не полюбуешься, частокол его загораживает.

Деньги у нашего художника получились… нарядные. Пусть и без портрета Владимира Ильича.

— Какие нравятся? — директор леспромхоза передвинул по столу поближе ко мне рисунки. — Мы своё мнение высказали, теперь — твоя очередь.

Никогда не думал, что такое мне делать придётся!

Ну, если уж доверили, надо соответствовать.

Печатать бумажные денежные знаки есть на чем. Копировальный аппарат в леспромхозе имеется. Причем, не «РЭМ», а вполне себе серьёзный Canon. Откуда я это знаю? Они нам шефскую помощь в отношении бланков медицинской документации оказывают. Её в больнице — пруд пруди, какой только нет. И учетная, и отчетная… Бланки для результатов анализов, да чего только не требуется.

— Вот эти, с ёлочками, — выбрал я понравившийся мне вариант.

— Так и запишем, принято единогласно, — пошутил парторг. — Мы его тоже выбрали.

— А, мелочь? — поинтересовался я.

— Пусть та же останется. Так мы уже решили.

Ну что, а жизнь-то — налаживается…

Глава 8

Глава 8 Снова на мародёрку

— Не расходимся!

Я уже почти встал со стула, но был остановлен парторгом.

— По складам надо порешать, — объявил вопрос, требующий обсуждения, директор леспромхоза. Иначе сказать — поставил его на повестку.

— По ВМФ? — уточнил я.

— По ним… — кивнул Иван Иванович. — Умных-то много, вынесут всё до нитки без нас. Если мы клювом прощелкаем.

В чём-чём, а тут я с ним полностью согласен. Некогда телится, ещё и полнолуние скоро. Я пока так и не придумал, как о нём, вернее, о том, что скоро к нам много зомби в гости ждать, сказать правильно. Анну Михайловну не выдать. Свой тайный источник информации.

— Быстрее на склады нужно съездить, — высказал своё мнение парторг.

— Поддерживаю! — поднял руку, как при голосовании председатель поссовета.

— Я — за! — поддержал и я Николая Ивановича и местного полномочного представителя советской власти.

Интересно, а какая она, власть эта, в настоящее время в поселке?

Получается — местное самоуправление в чрезвычайной ситуации. Ещё и с элементами нарушения социалистической законности. Сидим вот сейчас, обсуждаем, как склады военно-морского флота будем грабить.

Да, грабить!

Не пополнять же…

Именно так это и называется.

— Может, как в прошлый раз, сегодня вечером и выехать? — предложил парторг.

— Не заблудимся по темноте? Дорога-то нам неизвестная, — засомневался председатель поссовета.

— Не заблудимся, не маленькие, — обозначил своё мнение Иван Иванович.

— Меня берёте? Вдруг там тоже медикаменты или медоборудование? — не промолчал и я.

— Не хотелось бы… Но, ладно. Только, доктор, будьте осторожны, вам у нас замены не имеется. — парторг вопросительно посмотрел на директора леспромхоза.

Тот в ответ согласно кивнул.

Все как по команде закурили.

— Решено. Сегодня и едем. Машины заправлены, людей в течение часа предупредим, — как всегда, последнее слово осталось за директором леспромхоза.

Я ушел собираться и своих водителей предупредить. В «буханке», что в прошлый раз нас подвела, двигатель уже перебрали и она снова как молоденькая бегала.

У того и другого УАЗика нам ещё местные умельцы из РММ кузова подлифтовали. Установили проставки между рамой и кузовом. При этом, геометрия подвески не нарушается, углы работы карданов и тяг остаются в пределах заводских допусков. Предлагали ещё колёса побольше поставить и дополнительные листы в рессоры засобачить, но я отказался. «Буханка» и так не отличается высокой устойчивостью на трассе, а дополнительный подъём делает её ещё более валкой.

Осень…

Опять начал накрапывать дождь…

На территории больницы было уже много опавших листьев, но их не убирали.

Некому.

Все, кто худо-бедно работоспособен, были брошены на строительство защитного периметра. Если сами не строили, то хоть что-то подавали.

Выехать по дождю — нехорошая примета. К трудностям в пути, особенно, если предстоит дальняя дорога.

Но! Кто-то и совсем наоборот говорит.

Можете выбирать, что вам нравится.

Облака над посёлком собрались низкие и тёмные, значит — затяжным будет дождик. Живым мертвецам такие не сильно приятны.

Поэтому — пусть капает. Нам полегче будет.

В первую машину посадили мужика в военной форме, что к нам в посёлок попросился в обмен на указание места расположения флотских складов. Пусть сейчас и отрабатывает наше гостеприимство.

Жаль, что не успел я с ним обстоятельно переговорить о наличии на складах лекарств и изделий медицинского предназначения.

— Что-то, вроде, было… — только такой была полученная мною от него информация.

Посмотрим, там, по ходу дела, видно будет.

Да, на совещании в конторе леспромхоза, поговорили ещё и о том, что за ГСМ для автотранспорта нужно куда-то наведаться. Запас бензина и дизтоплива есть, но он не бесконечный. Требуется ещё мука или зерно. Хлеб-то жители посёлка каждый день едят…

Глава 9

Глава 9 Бандиты с большой дороги

— Млеко, курка, яйки! Бистро-бистро-бистро!

В этот раз проскочить мимо райцентра без приключений не получилось.

Где-то за километр от него дорога была перегорожена «Кировцем».

Мощь…

Ну, так К-700 в военное время и предполагалось использовать как артиллерийский тягач…

Парнишка в кожаной куртке не по размеру, очередная жертва видеосалонов, где брутальные киногерои в коже злодействуют, ростом как раз с колесо трактора, тыкал в нашу сторону обрезом и орал услышанное им когда-то в отечественном кинопрокате.

— Млеко, курка, яйки! Бистро-бистро-бистро!

Стоящие рядом с ним хмыри гоготали.

Весело им, видите ли…

Скоренько местные хулиганы сориентировались и стали колхозников из окружающих деревень грабить! Трактор-то они, явно тоже на каком-то сельхозпредприятии раздобыли…

Почему я про колхозников подумал? А, у кого же ещё продукты питания требовать?

Были бандиты с большой дороги ещё и пьяные.

— Самогон, водка, селедка! — внёс разнообразие в выкрикиваемое один из остановивших нас.

— Мужики, пропустили бы вы нас от греха… — попробовал их угомонить Иван Иванович.

— Мужики пашенку пашут! — проорали ему хором в ответ сразу трое.

— Мы порожняком идём… — ещё раз попробовал решить дело миром директор леспромхоза, но ему даже не дали договорить.

— Горючку тогда сливай!

Тот, что в кожанке, ещё и из своего обреза выстрелил. С дуру, даже чуть и не попал.

— Валим… — делая шаг назад, тихо произнёс директор.

Все наши, я в том числе, стоявшие у головной машины, почти одновременно начали стрелять.

— Трактор в посёлок, — распорядился Иван Иванович, уже после того как мы оттащили с дороги трупы. Каждому их них, ещё и контрольный в голову сделали. Не жалко, с этих ушлепков, боеприпасов, на удивление, мы сняли много.

— Хорошие ружья, суки, попортили… — пожалел парторг. — Где только и взяли. Похоже, в одном месте у знающего человека.

Ну вот, ещё и пол дороги не проехали, а уже с трофеями. Из того же «Кировца», такую шайтан-арбу можно сделать, все мертвецы закачаются!

— Быстро! Быстро! Быстро! — разгонял по машинам поселковых парторг. — Нашумели, а сейчас быстро уходим!

— Погоди, Николай Иванович! — тормознул его я. — Когда в прошлый раз обратно ехали, там на заправке пара бензовозов стояла. Проверить их надо.

— Думаешь, там что-то есть? Угнали их уже давно. Или — слили, — отмахнулся от меня парторг. — Не бывает такого счастья.

— Ну, а вдруг? — не унимался я.

— Проверим, — сказано это было с видом на отвяжись.

Шанс что-то найти был мал, но…

Дорога, по которой мы двигались, в сам райцентр не заходила, сквозила метров на пятьсот он города. На ней и стояла заправка. В дальнем углу её территории я и заметил бензовозы.

— Доктор! Ну, ты — колдун! — получил я неожиданную характеристику от директора леспромхоза. — Полные! Под крышечку!

Бензовозы под охраной, тоже вслед за «Кировцем» отправились в посёлок.

Пока нам катило, но неизвестно, как дальше будет.

— Может ещё и к ракетчикам заглянем? — пошутил я. — Почти же по дороге.

— Не… Зачем нам их причиндалы? — так же шутливо отверг моё предложение парторг. — Тогда уж К-700 не надо было домой отправлять…

У бетонки к ракетной части, что вливалась в шоссе, по которому шла наша колонна, мы всё же остановились.

— Заглянем? — высказанное мною предложение всё же запало в души руководству посёлка. — Доктор-то везучий. Может и там чем-то разживёмся. Тут и ехать-то…

Парторг посмотрел на часы.

— Стоит ли разбрасываться? Может, на обратной дороге, если склады до нас обчистили? — предложение Николая Ивановича было со всех сторон дельным.

— Хорошо, — согласился с ним директор леспромхоза.

Я промолчал. Моё тут слово — даже не третье.

Через час с небольшим мы снова остановились.

— Ну, и куда дальше? — Иван Иванович сверлил взглядом рассказавшего нам о складах ВМФ охранника.

— Раньше здесь ездили. — указал тот на съезд в лес.

— На телегах?

Дорога, действительно, была не ахти. Нога ремонтника на неё лет десять не ступала. Оплыла, местами на ней уже деревца себе место под солнцем отвоевали.

— Так я и говорю, склады здесь законсервировали. Что-то вывезли, что-то оставили. Много всего.

— Сворачиваем. Не обратно же ехать.

Как обычно, последнее слово осталось за директором леспромхоза.

Дождь кончился примерно четверть часа назад, тучи на ночном небе раздуло, и сверху вниз, на всё происходящее там, поглядывал серпик луны. Был он уже больше чем вчера, а главное — какой-то красноты что ли в нем прибавилось.

Глава 10

Глава 10 По просеке

Проехали мы по лесной дороге совсем недалеко.

Буквально через километр, или даже меньше, она была… срыта. Насыпь, и что на ней сверху было, убрали с понятной целью. Нечего, куда не просят, кому попало шлындать…

Вот сейчас, мы и стояли в свете фар головной машины, курили и думу думали.

— Что делать будем? — парторг вертел головой по сторонам. Мне показалось, что у него на языке очень нехорошие слова вертятся, но Николай Иванович как-то сдерживал себя.

— Сходить надо, посмотреть, что там дальше, — предложил я.

Так-то, нас тут много. Лопаты в каждой машине имеются. В сельской местности без них не обойтись. Все вместе мы оконечность насыпи и скопать можем, сделать спуск для транспорта. Но, это если есть из-за чего работу работать.

— Сходим. — Иван Иванович повернулся к парторгу. — Пусть этот с парой наших сходят.

Этот, понятно кто. Тот, что про законсервированные склады нам сказал.

Тут меня, как шилом кто-то в одно место кольнул.

— Можно мне с ними? — проявил я инициативу.

— Иди, — совершенно неожиданно согласился директор леспромхоза.

Что, нашлась мне замена? Или, ещё что-то? Фактики из моей биографии всплыли?

Тучи на небе окончательно куда-то унесло в неизвестном направлении, звёзд высыпало — не сосчитать. Плюс к этому серпик луны им помогал.

Темновато, конечно, в лесу, но что-то и рассмотреть можно. Фонарики у нас имелись, но пока и без них ветками мы глаза не вытычем. Тем более, сама просека, где раньше дорога шла, до конца не заросла. По ней мы и двинулись.

Шли небыстро, временами останавливались, прислушивались.

Как говорится, поспешишь — людей насмешишь.

Люди — ладно, нам сейчас, по нынешним временам, за каждым кустом зомби чудились. Вроде, откуда им здесь взяться, а, вдруг?

— Стой! — идущий впереди поднял руку вверх. — Чуете?

Чуете?

Что он под этим понимает?

Вообще, в посёлке, говорили как-то … странно. Вроде, и по-русски, но столько в него разных словечек было натолкано!

Я за пару месяцев тоже их нахватался. Прилипали они моментально и утверждались в моей речи крепко накрепко.

Чуете?

Я, вроде, ничего, кроме шумов леса не слышал.

— Как бы курит кто…

А, это он про запах…

Кто сам курит, обоняние своё губит. Это, ещё один аспект вреда курения.

Я никакого табачного дыма пока не «чуял», а наш проводник его своим обонянием уже словил. Не испорчено оно у него папиросами.

Шедшие с нами поселковые, тоже ничего не обоняли.

— Показалось тебе, — прокомментировал один из них сказанное приведшим нас сюда.

Тот хмыкнул и опять двинулся вперёд.

Шли мы правильно, и через некоторое время уткнулись в насыпь дороги. Скопанный её участок закончился.

— Хорошо потрудились… — оценил когда-то проделанную работу один из поселковых мужиков.

В принципе, если съезд и подъём сделать, миновать скопанную часть дороги можно.

Можно, грузовикам. Моим «буханочкам» — сомнительно.

Но, их же и дёрнуть недолго…

В этот момент, ветерок на меня табачком и пахнул.

Точно!

Курят!

Гадать не надо — не зомби…

Кто-то живой табачок жжет.

Какой из этого можно сделать вывод?

Кто-то нас опередил…

Кто?

Сколько их?

Вооружены?

Эти, и ещё ряд других вопросов, устроили карусель в моей голове.

— Стой! — теперь пришла и моя очередь остановить нашу разведгруппу.

Запах табачного дыма в лесу можно уловить метров за триста-четыреста. Это я ещё помню. Говорили нам такое. Однако, это не точно, всё очень индивидуально. Кто-то и за пол километра унюхает, а иному и за пятьдесят метров табаком не пахнет.

Опять же, влияют на расстояние, с которого запах табачного дыма можно уловить, и ветер, вернее — его направление, и влажность воздуха, рельеф и растительность. Мы по просеке шли, так что деревья и подлесок нам не мешали.

— Стой! — повторил я. — Точно, кто-то курит.

Глава 11

Глава 11 Мне приходят на помощь

— Оставайтесь здесь, я один вперёд тихонечко схожу, — почти шепотом произнёс я. — Посмотрю, что там делается.

— Один? — опять же, еле слышно, переспросил один из поселковых.

— Один, один, — подтвердил я. — На пол часика отлучусь. Не больше. Тут меня ждите.

Объяснить, почему так, меня не попросили. Видимо, говорил я уверенно.

— Хорошо, — вопросов и уточнений больше не последовало.

Я сошел с просеки и двинулся в метрах десяти от насыпи. Параллельно ей. Кто же, по чистому месту, разведывать что-то прётся?

Курили трое. Ещё и выпивали, а также закусывали.

Мля…

Идиоты!

Совсем страх потеряли…

Кто же так делает?

Что, больше места для этого не нашлось?

Как там, в «Джентльменах удачи»? Украл, выпил… Сейчас, результат подобной последовательности действий, может быть весьма печальным. Летальным, по-медицински говоря.

Хапнул что-то, и быстрее в свою норку! Ну, как мы…

На куривших была военно-морская форма. Явно, впервые одетая. Ещё необмятая.

В трофейное, поспешили нарядиться гаврики…

Ну-ну…

На наше, чужое, позарились?

Сейчас мы эту несправедливость устраним…

Ну, не прямо в сей момент, надо ещё посмотреть, сколько вас тут, таких красивых!

Да, на них — краденое. У нас. Я, содержимое складов ВМФ, уже нашим, поселковым, считал.

Пришлось мне и поползать, и покрасться. Ещё и как чучелу вывозиться и вымокнуть. Однако, не зря. Результат был получен.

Трое всего на наше добро позарилось. Храбрые, однако, мальчишечки!

— Руки вверх! — доброта в моей команде отсутствовала напрочь. — Не дёргаться!

Один не понял.

Я со всей серьёзностью последствий для него и пояснил. Хромать сейчас он до конца своих дней будет, пока его зомби не сожрут.

Сожрут, сожрут… При таком-то беспечном поведении.

— Встали! Этого подхватили! Вперёд! Вперёд! Ножками! — порыкивал я.

Выпивавшие на вольном воздухе подчинились. Их, к такому, ещё и ствол моего автомата мотивировал.

— Чё, сразу-то, так? — пьяно забарагозил один из тех, у кого ноги, пока ещё были целы.

— Молчать! — рявкнул я.

Тишину соблюдать мне теперь было уже не нужно.

Тут из-за деревьев появились те, кому я ждать меня велел, оставаться на месте и сидеть тише воды ниже травы.

Дисциплина…

Да, это вам здесь не там…

— Что приперлись? — неласково встретил их я. — Вам же на месте оставаться было велено!

— Так, помочь…

Ну, что с ними делать! Они же из добрых побуждений…

— А, если бы вас тут уже ждали, со всеми почестями приняли?

— Ну, так…

Помощнички, леший их забери!

Нет, так-то — они молодцы. Я же им сказал, что на полчаса отлучусь, а прошло уже гораздо дольше. Мне и у самих складов, вернее, у входа в них, надо было всё разведать.

Они, на помощь мне и двинули. На выручку.

— Спасибо, мужики! — уже нормальным голосом продолжил я. — Спасибо.

Кстати, хорошо, что они пришли. Теперь с этими не надо по лесу возвращаться. Кто-то из наших их тут покараулит, а я с остальными, к машинам вернёмся.

Глава 12

Глава 12 Про отцов и детей

— Зверев Иван Васильевич, тебе кто будет? — рассказавший нам про этот склад ВМФ, легонько ткнул стволом в живот одного из наших пленных.

— Кто-кто, отец, — окрысился тот.

— Отец… У такого хорошего человека, такое говно выросло… — хмыкнул получивший ответ. — Я, чего, спросил-то. Очень уж на лицо он похож. Один в один.

Последнее из сказанного, это как бы нам — для понимания происходящего.

— Сам ты говно! — взвизгнул пьяный.

— Во-во, что я и говорю. Ещё и со старшими не умеет разговаривать…

В воспитательных целях неучтивый молодой человек чуть-чуть огрёб и в результате этого на ногах не устоял.

Пленных бить, конечно, нехорошо, но — тут понимать надо, все на нервах.

— Старшим прапорщиком у нас был его батя. Душа-человек, суровый, но справедливый, — пояснил прибившийся к нам с предыдущего склада.

Старший прапорщик…

Всё правильно. Пусть тут и «консерва» ВМФ, но это их береговое подразделение. Здесь, не старший мичман будет, а как в СА — старший прапорщик.

— Вот откуда эти ушлепки код замка на двери знали. — кивнул на пленных бывший сослуживец, упомянутого им, Ивана Васильевича. — Отец с сыном поделился… Да, ладно, нам зато ничего теперь взрывать не придётся.

Короче — опять повезло нам сегодня. Хоть, и подобным образом.

Тротил мы везли с собой. В одной из грузовых машин.

Откуда он в посёлке?

Всё оттуда же…

Весной на реке лёд взрывать надо? Надо.

Зачем?

Чтобы предотвратить образование ледяных заторов.

Не взорвёшь — подтопит часть поселка, что поближе к реке, а кому это надо?

Идёт себе лёд по реке, и — раз! Наткнулся на её сужение. Тут и понеслось! Льдина на льдину, на неё — следующая, вот тебе и затор. Выше его вода и поднимается, заливает низинки.

Почему, тротил в поселке, а не где ему быть положено?

А, списанный он, уже как бы израсходованный. Ну, как у меня спирт с шовного материала. Не выбрасывать же…

— Тротил целее будет. Он нам пригодится… — это уже я поддержал говорившего. — Надо код у этого мужеложца спросить, чтобы потом избушку на клюшку запереть. Вдруг всё за раз не вывезем.

— Не вывезем. Точно, не вывезем. Там много чего полезного осталось, хоть многонько и забрали перед консервацией.

Воришка нашего добра не стал таиться как партизан на допросе. Всё моментально выдал, а я на бумажку записал. Так оно надежнее будет.

— Погоди, проверить нужно! — чуть снизил градус моей радости сослуживец старшего прапорщика Зверева, выдавшего сынку военную тайну.

Проверили. Путем закрывания-открывания. Код был рабочий.

Ну, а как? За неверные сведения воришке же было обещано яйца отстрелить.

— Идите, а я тут останусь, — вызвался в караульщики один из поселковых мужиков. — У меня не забалуют!

— Смотри, мы не скоро будем, — предупредил его я. — Дорогу для машин ещё делать придется.

— Подожду. — ухмыльнулся доброволец-охранник. — Тут сидеть, не земельку лопатой кидать.

Тут у меня в мозгах анекдот и всплыл. Про земельку.

Назначает доктор пациенту грязевые ванны.

— А, поможет, это мне? Все другие врачи мне говорят, что с таким диагнозом долго не живут? — спрашивает больной.

— Поможет или нет, это медицина точно сказать не может. Но, к земельке-то потихоньку привыкать надо…

Такой вот он, медицинский юмор.

Циничный…

Эх, земелька, земелька… Сколько из тебя сейчас обратно этих самых лезет…

Я поднял глаза к небу.

Или, мне показалось, или — так это было на самом деле, но серпик луны вроде как стал побольше.

Да, про старшего прапорщика. Не совершал он военного преступления. Код его сын иным путем узнал, но, это — уже другая история.

Глава 13

Глава 13 Что запасли моряки

— Грузим! Грузим! Грузим! — поторапливали работающих парторг и директор леспромхоза.

Так-то всё правильно, нечего здесь сидеть до морковного заговенья…

Я тоже таскал тюки. Не на кого обижаться — сам напросился.

Моряки много чего запасли для себя на черный день.

В первую очередь — форменной одежды.

Нужна она нам?

Нужна. Сейчас в посёлке всё нужно.

Сейчас я тащил в «буханку» тюк фланок. Нёс и представлял себе, как уже скоро всё взрослое мужское и женское население посёлка в них щеголять будет. Детям тоже из большого маленькое пошьют. Народ у нас сообразительный и рукастый. Швейная машинка почти в каждом доме имеется.

— Фуражки берём? — поинтересовался кто-то за моей спиной.

— Если место останется, — произнесено это было голосом Ивана Ивановича.

Правильно, лучше кителей и форменок побольше в наши машины загрузить, чем фуражек.

— А, себе, можно взять? — не унимался кто-то, мне невидимый.

— Бери, красуйся. Хоть две, — ответил директор.

Бери, красуйся…

Уже сейчас почти все красовались. В кожаных куртках.

Кто-то из знающих поселковых определил, что это куртки подводников. «Канадки», как он их назвал.

Пошиты куртки были из натуральной овчины, с капюшоном, ремнями утяжки, массивной молнией… Одно слово — вещь.

Я тоже себе такую надыбал и на сиденье в кабине буханки бросил. Пока на себя одевать не стал — спаришься в ней грузить-то. Те, кому оставить обновку было негде, уже сейчас их нацепили. Потом обливались, но не снимали. Упрут же. Курток не так много и было.

Такую куртку живой мертвец сразу не прокусит — зубы обломает. Их директором и парторгом было приказано все до последней брать. И от когтей зомби они защитят лучше лучшего.

Тут меня жаба и заела…

Чего я глазами-то моргаю? У меня же место в кабине-то имеется, надо ещё парочку «канадок» прибарахлить.

Сказано — сделано.

Не понадобятся — на что-то обменяю или кому-то подарю.

Бушлат может ещё взять?

Никогда не думал, что меня может такая жадность обуять!

Взял и бушлат по размеру. Затем… ещё два.

Парторг даже мне подмигнул, видя, как я поднимаю своё материальное благосостояние.

— Это-то зачем прёшь?! Брось! — на повторное подмигивание у Николая Ивановича времени не оказалось. За каким-то лешим один из наших мужиков тащил здоровущую коробку с погонами. Она уже кем-то вскрыта была, вот парторг её содержимое и углядел.

— Погоны не берём! — пришлось ему даже крикнуть, чтобы эта ерунда по нынешним временам в машинах место не занимала.

— Ремни брать? — это уже мой водитель Андрей отвлёк меня от дела.

— Не знаю. У парторга спроси! — отмахнулся я от него.

Оказалось — брать.

Пуговицы — брать.

Молнии — брать.

Трусы — брать.

Носки — брать.

Бескозырки — если только себе.

Тельняшки — в первую очередь.

— Обуви нет… — пожаловался мне парторг. — Где-то она у них в другом месте…

Да, обувь бы в поселке не была лишней. Тут я с Николаем Ивановичем согласен.

Спокойно нам с парторгом перекурить не дали. Андрей, любитель шансона, с какими-то небольшими коробочками припёрся.

— Это надо?

— Что тут у тебя? — кивнул на коробки парторг.

— Написано, что знаки «За дальний поход» какие-то.

— Андрей… — как на идиота посмотрел на моего водилу Николай Иванович.

— Понял… — коробочки были сгружены нам под ноги, а сам парень повернулся и зашагал обратно в склад.

— Дорвались. — парторг вздохнул. — Пойду внутрь, а то такого в машины натащат… Три раза выгребать придётся.

Тут мне моя жаба императивно приказала ещё одну «канадку» взять.

Куда?

Туда…

Спорить я не стал и взял.

Пусть будет.

Изношу, жизнь-то, она, длинная…

Глава 14

Глава 14 Неправильный апокалипсис

— Всё, полна коробочка! — Андрей похлопал по двери «буханки». — Больше не влезает.

— Может, наверх? — сделал я рационализаторское предложение.

— Не потянет. — на лице водителя было написано полное и безоговорочное отрицание.

Скорее всего — да. Тюки флотской форменной одежды тяжелые. Это тебе не медикаменты.

— Мужикам иди помоги. — кивнул я на поселковые машины, что стояли перед складом. Вернее, перед входом в него. Сам-то он под землей, только дверь его в небольшой холмик врезана.

— Сами справятся. Вон, уже почти закончили.

Это точно.

Наш транспорт сейчас набит амуницией выше бортов. Как теперь те, кто грузил, поедут? Сверху? Так и свалиться недолго, и у меня появится работа по специальности.

Оружия в «консерве» флотских не оказалось.

— Было, но, скорее всего, вывезли, — оправдывался приведший нас сюда.

Не скорее всего, а точно…

Иван Иванович и парторг выглядели расстроенными.

Что, они тут горы стрелковки ожидали?

Да, за то, огромное спасибо, что мы тут нашли. Парторг ведь даже в процессе погрузки сказал, что сейчас леспромхозовские деньги имеют материальное обеспечение. Нет, не так — товарное. Пусть и военно-морской формой, но имеют.

— Ещё сюда поедем? — поинтересовался у Николая Ивановича я. — Вон тут осталось всего столько.

Дверь у склада надежная. Не зная кода, хрен её вскроешь.

Охрану оставить?

Нет, стоит ли?

Жизни людские на тряпки менять?

— С горючкой сначала порешаем. Это, что взяли — носить и не износить…

Действительно, форменная одежда сшита на совесть, её на годы хватит. А вот про бензин-солярку, я разговор уже в не первый раз слышу.

Не американский какой-то зомбиапокалипсис у нас получается, а сплошная хозяйственная работа. В их фильмах, что вертят в поселковом видеосалоне, всё кругом беда бедучая, стрельба, крики, кровища… У нас же — красный флаг над поссоветом развевается, над конторой леспромхоза — та же картина, на здании профсоюзной библиотеки Саша-художник портрет Сергея Мироновича Кирова обновляет. За лето, так говорят, выцвел он, вот и надо сейчас ему яркости прибавить. Правда, сам леспромхоз не работает, а люди и техника брошены на строительство защитного периметра вокруг поселка. Работа эта быстро подается — люди в три смены трудятся. Восьмичасовой рабочий день никто же не отменял. Председатель профкома за графиком ведения работ строго следит. Не допускает переработок.

Телевизор и радио не работают, электричества нет, так генераторы врубили. Они, правда, горючее жгут как не в себя…

Мы, одеждой, медикаментами таримся. Тащим в посёлок всё необходимое.

Новости от редких приезжих узнаем…

Вот они — нерадостные. В больших городах — беда, но бьются. Правда, не особо успешно.

Что-то я отвлекся…

Сижу, опять покуриваю.

Кстати, с этим делом надо себя как-то ограничивать. До зомби, я, если посчитать, раза в два меньше курил. У других — та же картина.

— Переодеваемся! — распорядился парторг. — На себе часть ещё домой заберём.

Кстати, верно!

Большинство, что сюда приехали — в стареньких спецовках. Не парадно-выходное же на выезд на себя напяливать!

— Сколько брать? — один из мужиков, не знаю, как его зовут, но видел пару раз на посёлке, с ухмылочкой поинтересовался у Николая Ивановича.

— Сколько налезет, — получил он исчерпывающий ответ. — Всё ваше будет.

Халява!

До этого момента для всего посёлка грузили, а тут — для себя!

Ну, по три пары трусов никто брать не стал, а уж насчёт тельников народ оторвался!

Я, тоже не рыжий, два на себя натянул.

Ещё одной «канадки» уже не нашлось, все они в кузовах и на плечах были.

— Только, чтобы руки могли поднять! — ограничил жадность присутствовавших директор леспромхоза. — Приведись, как стрелять будете?!

После этого, некоторые с себя лишние бушлаты и поснимали.

Я из своих трофеев в кабине УАЗика себе настоящий трон соорудил. Домой мне теперь мягче мягкого ехать будет. Может, и посплю даже. Целые сутки, считай, на ногах…

Какие, это получаются?

Восьмые прошли, девятые после полуночи начались… Ну, после этого…

Всего?

Всего…

А, вон уже сколько за эти дни было!

Я опять вспомнил про полную луну. Так ведь ничего я и не придумал, как мне хитрым образом руководству посёлка про полнолуние и зомби сказать.

Ну, что скоро их как грязи будет!

— По машинам! — разорвали тишину сразу несколько голосов.

Ладно, дома что-то придумаю…

Глава 15

Глава 15 Спать надо ночью!

Спать надо ночью…

Для этого она и предназначена.

Утром и днём — лучше бодрствовать. Иначе — такое приснится…

Я же в кабине «буханки» на мягком и задремал. Как, даже и сам не заметил.

Лучше бы не делал этого!

Такое «кино» посмотрел, мама не горюй! Всё в нем смешалось, и больница наша, и голливудские боевики из видеосалона, и кладбище, но не поселковое, а опять же какое-то амеровское. Это — не точно, я на их кладбищах не бывал.

И — черепа, черепа, черепа…

Среди всего этого безобразия — я, и почему-то в белом халате. Кроме того, опять в каком-то буржуйском, а в карманы его ручки натолканы.

В больнице — полный Сталинград, как будто в ней наши с немцами неделю воевали, на полу — штукатурка, мусор всякий. Ну, и черепа опять же.

Кто?

Что?

Зачем?

Это мне не объясняют.

За спиной у меня ещё и рюкзак.

В общем — полный звиздец.

Автор иллюстрации - Тушина Наталья Николаевна, канал Postap books

Где-то в коридоре, в дальнем конце отделения, стреляют, и я решаю спрятаться в палате, вбегаю туда и оказываюсь… в лесу. Лес наш, это стопроцентно. Бреду по нему, причем, всё это — как так и надо! Ну, что в лесу я очутился, хотя забежал в палату. Тут туман какой-то со всех сторон стал наползать.

Ещё шаг, и я стою на кладбище. Не на нашем. Кресты там как в видео.

Зачем?

Почему?

Опять сплошные черепа под ногами…

Ещё — звуки выстрелов, хотя кроме меня вокруг никого нет.

Автор иллюстрации - Тушина Наталья Николаевна, канал Postap books

— Доктор! Просыпайтесь! — Андрей трясет меня за рукав, вторая рука у него на руле.

— Что? — я трясу мутной головой, никак не могу прийти в себя.

— Собаки!

— Что?

— Собаки на нашу машину кидаются!

Мля…

Какие собаки?!

Почему, именно на нашу машину?

Что это, сплю я всё ещё?

Оказалось — уже нет.

Колонна медленно движется по деревне, а на нашу «буханку», как выразился Андрей — «собаки кидаются»!

Что, им других машин мало?!

Наша, мёдом намазана?

Нет, собакам мёд не интересен, значит — колбасой обвешена.

Нет, не в колбасе дело…

Попахивает наша «буханочка» медициной. Когда на днях мы с хранения медикаменты и расходники тащили, побилось у нас несколько пузырьков, а помыть Андрею её было некогда.

Собаки медицинские запахи ой как не любят.

Эти, деревенские, тоже не исключение.

Не любят. Вернее — не любили, когда были живыми. Но, это в их умерших мозгах осталось.

Как я это понял?

Рассмотрел.

Вы глаза зомби-собаки когда-то вблизи видели? Ну, тогда и объяснять ничего не надо…

Мёртвые собаки атаковали кабину. Обегали УАЗик сбоку и навстречу прыгали. Живая собака так никогда не сделает. Соображали как-то мёртвые мозги, где люди находятся. Собаки-зомби не лезли под колеса, а прыгали на лобовое стекло. Пока оно выдерживало, но надолго ли? Стёкла в дверях кабины они почему-то игнорировали.

Почему?

Спросите, что полегче.

— Доктор! Стреляй! — орал Андрей.

Что?

Стреляй?

Как он это себе представляет?

Вопрос решился сам собой. После очередной встречи с собачьей головой, стекло пошло трещинами. Ещё несколько ударов, и я уже мог стрелять по нападавшим из автомата.

Глава 16

Глава 16 Наш посёлок скоро пополнится

Почти как в «Безумном Максе»!

Там тоже, лобовые стёкла в машинах убирали, чтобы стрелять было удобно…

— Как приедем, лобовуху новую поставь и решетки покрепче, — кивнул я на место, где ещё не так давно, мы имели защиту от дождя и ветра. Сейчас же, я молнию на «канадке» полностью застегнул — холодно, знаете ли!

Андрей последовал моему примеру.

— Подумайте там с мужиками, лючки какие-то ещё надо для стрельбы, — продолжил я отдавать распоряжения водителю. — Открыл-закрыл, понятно?

Андрей покивал.

Всё ему всегда понятно…

Делалось бы ещё всё, что было сказано…

В общем, от собак мы отбились. Сами.

Помогать из других машин нам побоялись — так недолго и кому-то в кабине пулю в лоб влепить.

— Мыть, Андрей, машину надо, мыть… — я изобразил жестами процесс приведения автомобиля в порядок. — Тогда и бросаться на нас собаки не будут.

После возвращения в посёлок весь день прошел в каких-то мелких хлопотах. Я что-то согласовывал, поручал, проверял… Вроде, больница пустая, а дела нашлись. Короче — не геройствовал.

Всё было как-то даже … скучновато.

Опаньки!

Подсел!

Быстро-то как!

Что, превращаюсь я в адреналинового наркомана? Подвиги мне нужны? Утром — первый, в районе обеда — второй, перед отходом ко сну — третий?

Будет ещё их, чувствую, будет…

Вечером меня в очередной раз пригласили в контору леспромхоза.

Зачем?

Как обычно — заседать.

— С дальнего лесопункта народ к нам просится. Так сказать, под крылышко. Понимают, что одним им не выжить. Будем брать? — Иван Иванович оглядел собравшихся.

Говорил он так, как будто для себя всё уже решил. Но, у нас же тут — не абсолютная монархия. Обсудить, и коллективно принять решение требуется.

— Где размещать их будем? — вместо ответа задал вопрос председатель поссовета.

Что, мол, тут думать? Свои люди — советские, не бросать же их на растерзание мертвякам.

— Свободного жилого фонда нет, — сказанное председателем профкома, не явилось для собравшихся в кабинете директора леспромхоза новостью. — Новые дома за день не построишь. Даже щитки. Уплотняться придётся, по родственникам расселять.

— Вон, у доктора, больница пустая.

После сказанного парторгом все посмотрели на меня.

Да. Есть такое. Не болеет народ. Не чихает и не кашляет. На желудочно-кишечные расстройства не жалуется. Как стальной стал, и всё с него, как с гуся вода.

— Пустишь на постой? — продолжил Николай Иванович.

Зачем спрашивает? Знает же заранее мой ответ.

— Сколько их? — начал с главного я. — Много ли детишек?

Люди сейчас — главное богатство. Картошку-морковку вырастим, в лесу дичи полно, придёт пора — грибов-ягод наберём…

Ответ директора леспромхоза меня не испугал. Даже, исходя из коечной мощности моего лечебного учреждения, все прибывшие могли разместиться довольно просторно. Посёлочек, где проживали работающие на лесопункте, совсем небольшой.

— Там у меня ФАП, его тоже нужно вывести, — напомнил я находящимся в кабинете.

ФАП — фельдшерско-акушерский пункт. Так-то, ценного на нём не много, но сейчас каждый гвоздик — богатство. Кроме того, там у меня аптечный пункт второй категории. Это значит — без права изготовления лекарств. Фельдшер, сама ставит диагнозы, сама назначает лекарственные препараты и сама же их пациентам продаёт. За это ещё и денежки получает. Нет, не процент с продаж, чтобы у неё мысль не возникла побольше препаратов населению сбагрить, а строго установленная доплата. Мы как раз две недели назад туда много чего завезли. Скоро распутица начнется и не больно-то туда доедешь.

Это сейчас вдруг все оздоровели, а болеть начнут? Не бывает лишнего запаса медикаментов.

Начальник ОРСа тоже вдруг вспомнил, что у него там магазин и склады. Их бросать — самим себе злобными Буратино быть!

Так он выразился. Кстати, надо запомнить этот интересный речевой оборот…

— Понятное дело, технику тоже не оставляем, горючку вывезем… — далее Иван Иванович перечислил ещё много чего.

Зачем?

Для лучшего понимания. Ну, что берем мы не сирот в рваных портках, а ценный людской ресурс с приданным им серьезным материально-техническим обеспечением.

Да, кто же возражает?

Кого он убеждает?

Мы все единогласно проголосовали.

За что, ежу понятно.

Глава 17

Глава 17 Про немцев и корыто

— Что, немцы, теперь твою больницу займут?

Ну вот, опять…

Утром, когда я вышел покурить на крыльцо, там уже расположилась Анна Михайловна.

Пулемета при ней не наблюдалось, только ружьё.

— Угости бабушку папироской, доктор.

Сказано это было, как-то стыдливо, что ли.

— Сейчас, погодите.

Я вернулся в квартиру, взял пару пачек «Беломора» из своих стратегических запасов, затем добавил ещё одну, и вновь вышел на крыльцо.

— Возьмите. — я протянул Анке-пулеметчице курево.

— Не последнее отдаешь? — не спешила она брать протянутое.

— Берите, берите. У меня ещё есть.

— А, вот я не запаслась… Пришла, а там уже шиш на постном масле… — старушка вздохнула и приняла мою гуманитарную помощь.

— Почему, немцы? — если чего-то не понял или не знаешь — спроси. Ничего в этом зазорного нет.

— Немцы они и есть. Наши, советские. — старушка с удовольствием затянулась. — Пострадали из-за собаки-Гитлера. Которые старики у них — депортированные, потом — в трудармии были. Кто жив остался, домой вернуться не получилось… Когда леспромхоз организовывали и завербовали их сюда…

На этом месте в рассказе Анны Михайловны образовался перерыв. Она замерла с папиросой в руках, как иногда говорят — ушла в себя.

Я её не тревожил. Ни к чему это.

— Так вот, с тех времён они и здесь. Отстроились, хозяйством обзавелись, в лесу работают. Ничего плохого тебе про них не скажу. Нормальные жильцы из них будут.

Во как!

Кстати, откуда она узнала, что народ с лесопункта сюда просится? Вечером, на совещании у Ивана Ивановича, её же не было?

Впрочем…

Какая мне разница?

— Порядок они любят, так что ничего с твоей больницей не случится.

Анна Михайловна как молоденькая встала с крыльца, рассовала пачки папирос по карманам.

— Ещё раз спасибо. Если чего, за мной посылай. Помогу.

Я тоже поднялся со ступенек.

— Конечно, обязательно.

Честно сказать, предложение пожилой женщины меня несколько удивило.

Ну, от помощи сейчас не отказываются…

— Докурите всё, приходите. Поделюсь, — уведомил я уже стоящую у калитки Анну Михайловну.

— Не откажусь. Спасибо.

На этом эта утренняя встреча и закончилась.

Значит — немцы…

Ну, немцы так немцы. Не негры.

Нет, против негров я ничего не имею. В институтском общежитии у нас их много было. Нормальные ребята, только прибираться в своих комнатах не сильно любили. Таких постояльцев мне в больнице даром не надо, а вот немцы — пусть заселяются. Тем более, что Анна Михайловна упомянула, что они во всем порядок любят.

В переселении народов с лесопункта в посёлок я не участвовал. Откомандировал на это дело старшую медсестру. Сам всё не успеешь, делегировать полномочия надо опытным и мотивированным подчиненным. Тем более, на «старшенькую» можно было положиться. Да и про ФАПы эти, она лучше меня всё знала.

— Главное, корыто взять не забыть… — на полном серьёзе было сказано моим руководителем средним медицинским персоналом.

— Какое корыто? — не понял я.

— Их легендарное средство передвижения. Скоро дожди пойдут, дороги будут совсем никакие, а зимой всё снегом заметёт, даже на УАЗике не проедешь. Одни лесовозы там только и ходят. Вот они там, на ФАПе своем, больных на корыте и таскают по грязи или сугробам. Ну, кому на дому помощь оказать не получается. — в глазах старшей медсестры прыгали веселинки. — Или надо доставить до того места, куда наша «скорая» смогла проехать…

Да уж…

Про такое я раньше не слышал.

Ну, а откуда? Я здесь два месяца и десятый день только и работаю. Вернее, два месяца нормальных и десятый день, когда зомби появились.

Такие вот дела.

— Обязательно корыто захватите, — согласился я со старшей медсестрой. — Тут оно тоже может пригодиться.

Глава 18

Глава 18 Фрау Марта

В восемь часов утра наш УАЗик с красным крестом, а в нем — Андрей со старшей медсестрой, уже стоял в колонне перед «коровьей дорогой».

Быстро как всё в посёлке стало — только успевай поворачиваться! Вечером решили лесопункт вывозить, а утром уже за людьми и материальными ценностями отправились.

Я подъехал на «буханке» до пропускного пункта, решил посмотреть, как там осмотр прибывающих сандружиной налажен.

Ого!

Нечего себе, нагородили!

Когда только и успели!

Защитный периметр тут был даже выше, чем у больницы, а ворота… Это уже отдельная песня!

Ещё и наблюдательная башня!

Слушайте! Вчера ещё и половины этого не было!

Интересно, почему у моей больницы, на въезде в посёлок по главной дороге, такую не поставили?

Или, если перед лечебным учреждением — поле, значит и башни не требуется? Так всё хорошо видно?

Надо директора леспромхоза спросить, почему такая несправедливость.

Сандружинница у ворот неусыпно бдела. Правда, ни вчера, ни сегодня прибывающих не наблюдалось. Совсем, в городах плохо стало? Рассказывали же, приехавшие раньше, что, вроде, там воюют с зомби, войска ввели, милиция не плошает, но при всём при том, победа над ними не одержана, мертвяки прут и прут, словно их на каких-то подземных заводах и фабриках выпускают в огромном количестве.

Проверить навыки сандружинницы не получилось и я вернулся в больницу, надо её готовить к приему лесопунктовских.

Ближе к вечеру на территории больницы нарисовалась бабушка Юры-десантника. В амбулаторию не зашла, только на её крыльце под навесом устроилась. Покуривает подаренные ей папиросы.

Сидит и молчит. Ну, и Бог с ней. Никому она не мешает.

— О! Арийцев везут! — Анка-пулеметчица оказалась самой глазастой, первой заметила приближающуюся к территории лечебного учреждения колонну техники.

Это чего такое они с лесовозами сотворили? Нашили досок, и превратили их в подобие огромных грузовиков?

Ну, немцы, ну умники!

Вот что значит сумрачная техническая гениальность!

Нажитого, похоже, у них много, а жаба побольше нашей. Ни веревочки, ни тряпочки не стали оставлять!

Права Анна Михайловна…

Как есть — арийцы!

Хоть сейчас на «Мосфильм» всех бери, для участия в кинокартинах про Великую Отечественную!

Переодеть только и требуется.

— Guten Abend, Frau Martha! — поприветствовала героическая поселковая старушка свою седенькую сверстницу, прибывшую из лесопункта.

Та, разулыбалась, сухонькой ручкой ей замахала.

— Guten Abend, Frau Anna!

А, что, я так тоже могу… Правда, не сильно много.

Мне ближе немецко-армейский.

Wo ist Ihr Hauptquartier? Это, если про местонахождение их штаба спросить.

Wo befinden sich Ihre Raketenwerfer? Так я могу начать выяснять про место вражеских ракетных установок.

Hände hoch! Сие в переводе не нуждается, даже любой наш пятиклассник эту пару слов с берлинским акцентом выдаст. Пусть, даже, в школе он английский или французский язык изучает.

— Das ist unser Chefarzt. Jetzt sind Sie zu Besuch bei ihm. — пальчик Анны Михайловны был направлен на меня.

Да, я тут шеф-артц, то есть главный врач. Это верно. Далее, кажется, старушка сказала, что они у меня в гостях.

Не… Не в гостях. Только временные квартиранты. Сами о себе заботиться во всех отношениях должны, да ещё и помогать по возможности.

— Здравствуйте! — на чистейшем русской обратилась ко мне фрау Марта. — А, что тут моя подруга делает? Служит? Охраняет?

— Вас я, идолов, встречаю! — перешла на язык родных осин Анка-пулемётчица. — Где-то ведь должна сюда одна старая хрычовка приехать.

Фрау Марта на хрычовку не обиделась. Она Анне Михайловне… язык показала!

Ну-ка ну-ка, что сегодня у ветеранши на кацавейке?

О! «За освобождение Варшавы».

Однако, политкорректно. Совершенно необидно для немца, в том числе — советского.

— Размещайтесь. — я пожал руку директору лесопункта. — Сейчас мой завхоз вам поможет.

Глава 19

Глава 19 Немцы и их живность

Мои постояльцы оказались… с неожиданностями.

Они не только сами приехали, но и живность свою привезли!

Причем, ладно бы, кошечек и собачек, они своих коров и поросят притаранили!

Так, а куда мы их размещать будем?

Предупредили бы хоть!

Впрочем, а как?

Территория больницы превратилась в самый настоящий зоопарк…

— Ну, вы и даете! — к такому я был совершенно не готов.

Ладно, свиньи. Хлев моего подсобного хозяйства сейчас пустовал. Всех имеющихся больничных хрюшек мой завхоз персоналу раздал. Особенно санитарочки этому рады были. Некоторые медсестры — тоже.

Врачам, в своих поссоветовских, полученных на время работы в больнице, квартирах живность селить было негде. К примеру, где лично я поросенка держать буду? В ванной? Даже учитывая то, что сейчас центрального водоснабжения нет, из крана вода не течет, это приемлемым вариантом не являлось.

Средний же и младший персонал участковой больницы был из поселковых жителей, а у них при каждом доме хлев-то имелся. Потеснились их жители и дали приют гостям.

Надо ещё сказать, что вопрос с возвратом больничного скота был не решен.

— Дайте пока расписки за выданное, а там видно будет, — принял я промежуточное решение.

Ничего лучшего мне просто в голову не пришло.

Комбикорм и картошка для лесопунктовских свиней на первое время имелись, а там видно будет. Единственная проблема, мои свинарники были расположены за защитным периметром.

— Тут уж, вы, как-то сами их безопасное кормление организуйте, — это было единственное, что мог я сказать своим постояльцам.

Коровы…

Их девать совершенно некуда. Сегодня ночью они по территории больницы походят, остатки травки сжуют, а завтра — или местному населению немцы пусть их отдают, или под нож пускают.

Короче — это не моя головная боль.

— Куда?! — рявкнуть у Анны Михайловны не получилось, но что-то наподобие она выдала. — Куда поперлись?! Проверить хлева на подсобном сначала надо!

Правильно. Двери нараспашку там уже как неделю стоят, мог и забрести какой-то активный покойник.

Мой завхоз стал лицом белее мела. Именно он собрался идти во главе свинского отряда на территорию подсобного хозяйства. За периметр, как сами понимаете.

— Ты и ты, за мной! — Анка-пулеметчица выбрала из немцев себе пару помощников с ружьями. Тот и другой — ростом под два метра, так что во главе их она довольно неуместно смотрелась. Но, командиров не выбирают. Дойчи кивнули и пошли за бабкой.

Где-то минут через десять в стороне подсобного раздались выстрелы.

Один.

Второй.

Третий.

Затем сразу ещё три почти одновременно.

Я и мужская половина переселенцев рванули на помощь отряду героической бабушки. Нет, тут я неточен, чуть ли не впереди меня бежала фрау Марта. Сердечную подругу там зомби заедают, а она, что, в стороне стоять будет?

Погеройствовать нам не получилось.

— Минус три, — сообщила мне Анна Михайловна.

— Schießausbildung muss erhöht werden! — попеняла уже немцам старушка.

Типа, плохо стреляете. Надо вам больше тренироваться.

Они бы и по-русски прекрасно поняли, чай тут родились, но так уж их бабка подколола.

Оказалось, два зомби были на счету у Анны Михайловны, один на двоих — у лесопунктовских дойчей.

— Führe deine Schweine, — мотнула головой возрастная воительница немцам.

Как я понял, что-то про свиней было сказано.

Такой вот, стрелково-животноводческий вечер у меня и получился. Через пару часов, домой я не ушел, сидел в своем кабинете, ждал, когда немцы по палатам разместятся, меня пригласили на новоселье.

Выпили мы крепко.

В процессе — песни попели.

Не «Was wollen wir tinken».

Я ещё и стихи почитал. Доктора, они поэзии не чужды…

— Ich weiß nicht, was soll es bedeuten,

Daß ich so traurig bin;

Ein Märchen aus uralten Zeiten,

Das kommt mir nicht aus dem Sinn.

Die Luft ist kühl und es dunkelt,

Und ruhig fließt der Rhein;

Der Gipfel des Berges funkelt

Im Abendsonnenschein.

Die schönste Jungfrau sitzet

Dort oben wunderbar

Ihr gold’nes Geschmeide blitzet,

Sie kämmt ihr gold’nes Haar.

Sie kämmt es mit gold’nem Kamme,

Und singt ein Lied dabei;

Das hat eine wundersame,

Gewaltige Melodei.

Den Schiffer im kleinen Schiffe

Ergreift es mit wildem Weh;

Er schaut nicht die Felsenriffe,

Er schaut nur hinauf in die Höh’.

Ich glaube, die Wellen verschlingen

Am Ende Schiffer und Kahn;

Und das hat mit ihrem Singen

Die Lore-Ley gethan…

Анна Михайловна, разместившаяся за столом рядом с фрау Мартой, временами губки поджимала. Да, произношение у меня страдает. Тем более, у пьяного.

Глава 20

Глава 20 Очистка рва

Как я добрался до дома — не помню, но как-то, видно, добрался…

Ещё и дверь умудрился открыть.

Проснулся в своей кровати.

Одежда аккуратной стопочкой лежала на стуле. К нему же был прислонен автомат.

Одно слово — порядок.

Ordnung, как говорится…

Ну, так с немцами вчера пил, поэтому и Ordnung.

На удивление, голова не болела, в теле слабости почти не чувствовалось.

Так, а вот тут — Unordnung, то есть, непорядок самый настоящий.

На моем настенном календаре — давно уже прошедший день.

Пришлось встать и оборвать сразу три листочка. На сегодняшнем, серпик спутника Земли был уже большенький, даже не серпик уже, но ещё — не полнолунный.

Мать моя!

Как, время-то летит!

Со дня на день на нас мертвечиная рать в полном составе двинется, а я так и не придумал, как об этом руководству посёлка сказать!

Для кипячения воды, печь разжигать было не надо. Мне, по большому блату, примус выдали. Были и такие агрегаты на складском хранении в соседнем районе. Именно — были. Их, все до последнего, в посёлок вывезли.

Раньше я примус в глаза не видывал, поэтому до пользования им, пришлось прилагаемую инструкцию изучить. С первой до последней строчки.

«Примус — это бесфитильный нагревательный прибор, работающий на жидком топливе (бензине или керосине)».

Теперь такой цитатой я могу в приличном обществе по мозгам шибануть. Ну, и далее по тексту.

Мой запас кофе сократился сразу на три чайные ложки, но не жалко. Добудем ещё, чай такой опыт теперь имеется.

Комната, куда я складировал добытое честной мародеркой, радовала глаз. Пора бы ещё на окна крепкие решетки установить. Нет, не от воров, от мертвяков. Сегодня же надо этим озаботиться. Что отдать за работу, у меня имеется.

Водитель со скорой, тот который Андрей, говорил, что его родственник с напарником с утра до ночи теперь решетки из арматуры варят и устанавливают. За пару «канадок» могут и мне всю квартиру обрешетить.

Молодцы болгары! Нашли актуальную неудовлетворенную потребность!

Да, как я уже говорил, наш посёлок — настоящий интернационал. Андрюша — болгарин. А, кто же он ещё, если его папа и мама — болгары.

Хорошо, рассчитаюсь я с ними «канадками» …

Кстати, откуда они могли узнать, что они у меня имеются?

Конечно, от того же любителя шансона! Больше не от кого.

На крыльце меня уже поджидала, угадайте с одного раза — кто? Правильно, Анна Михайловна.

— Пошли.

Коротко, но не ясно.

— Куда?

— Мертвяков жечь. Сам придумал, теперь не отказывайся.

Понятно…

Инициатива имеет инициатора.

— Что, больше никого не нашлось?

— Ты — приезжий. Они тебе чужие.

Логика в таком решении имеется. Ночи же спать не будешь, если своего собственного деда, пусть он и зомби, сжигать придется.

— А, сезонники на что? Не все же они к себе домой ушли? — сделал я попытку отбояриться.

— Они тоже пойдут. Ты — за старшего.

Вон оно как…

— Нас прикроют.

— Пошли, — не очень охотно согласился я.

Что время тянуть. Неприятные дела откладывать, только хуже себе будет.

Стоп! Нас? Что, она, тоже идёт?

Во рву, что был выкопан с моей подачи, мертвецов скопилось уже порядочно. Скоро они, один по одному, уже и выползать наружу смогут. Вот и принято такое решение. Это мне по дороге Анна Михайловна сказала, а что там на самом деле делается, я своими глазами не видел.

У ворот периметра, с внутренней, поселковой стороны, перекуривали шестеро закарпатцев.

— Охренели?! Сгорим же все сейчас! — Анка-пулеметчица ткнула пальцем в бочку с бензином, что лежала на тачке. — Ладно, сами межеумки, так и подсказать вам некому!

Сезонники тут же прекратили вредить своему здоровью.

Под прикрытием поселковых мужиков с ружьями, мы торопко приблизились ко рву.

Один русин, не человек, а громадина какая-то, толкал тачку, на которой была прикреплена бочка с горючим, другие — катили старые автомобильные покрышки. Последние были набиты промасленной ветошью, да и на сами их отработки тоже не пожалели.

— Равномернее сбрасывай!

Сезонники жались один к другому, так они мне все шины в одно место скатят!

— Равномернее! По всему рву! Не в одно место! — пришлось ещё раз проорать мне.

Чёрт! Что, они, русского языка не понимают?!

Бочка лишилась пробки и бензин забулькал в ров.

Ну, хоть этого поправлять не надо! С первого раза понял, что по всей его длине надо бензина плеснуть.

Бочка на двести литров, а что-то как-то несерьезно получается… Маловато будет…

— Нормально. — Анна Михайловна как будто подслушала мои мысли. — Они сами как сухая солома горят. Поверь, уж мне, старой.

Да, так и вышло.

Мне кажется, бочку с остатками бензина, мы зря в ров спихнули, перед тем, как я промасленную горящую тряпку туда бросил. Прогорит всё, так вытащить её обратно нужно будет.

Зачем?

А, чтобы по ней никто, в следующий раз, изо рва не выбрался…