Вперёд в СССР! Том 4

Глава 1

В морге я бывал несчётное количество раз.

Профессия обязывала.

Но высокотехнологичный морг нашего Управления — это что-то с чем-то. По сути, даже не морг, а исследовательская лаборатория с ОЧЕНЬ ограниченным доступом. Именно сюда перевели биоконтейнер с останками эмиссара после того, как он сдох и начал разлагаться.

Шувалов встретил меня на пороге лаборатории с планшетом в руках.

Мы оба прошли бактерицидную обработку и нацепили белые халаты.

— Что, будем вскрывать? — в шутку поинтересовался я.

— В этом нет необходимости, — неспящий был серьёзен и на мой специфический юмор не реагировал. — Обо всём позаботился робот-хирург.

— У нас и такой есть?

— Ну, ими все больницы оснащены, — Арсений посмотрел на меня как-то странно. — Обычная практика. Разве что здесь, в Управлении, автохирург оснащён дополнительным функционалом. Всё, до чего он может добраться, система записывает и картографирует.

— Картографирует, — задумчиво повторил я.

Всё-таки, сказывалось то, что я не из этого мира. Несмотря на моё уже какое-никакое давнее присутствие здесь, СССР будущего не переставал удивлять.

— Определение введено для ментальных сетей, - пояснил Шувалов. - Мы ведь, по сути, изменённого ментора изучаем.

Разговаривая, мы шли по тихому коридору, освещённому потолочными панелями. Очередной подземный сектор, обитатели которого видят солнце только на телеэкранах. Длинный ряд дверей, стерильность и многочисленные камеры наблюдения.

Остановившись у очередной безликой двери, Арсений открыл её кодом с панели, и мы вошли в небольшую комнату. Свет включился автоматически. Было прохладно, под ногами гуляли конвекционные потоки. В центре комнаты на закруглённом постаменте лежал саркофаг, усеянный зелёными и жёлтыми индикаторами.

— Наш клиент? — я кивком указал на закругляющееся окно в крышке.

— То, что от него осталось, — Шувалов пробежался пальцами по сенсорному экрану планшета, выводя какую-то сложную трёхмерную структуру. По точкам и связывающим их линиям я узнал рисунок ментальной сети. — Мы туда нанозонд запустили, вот результаты трансляции. Как тебе такое?

Я попытался вспомнить всё, что знаю о конфигурациях ментальных сетей. Точки — это энергетические узлы, накапливающие пси. Линии — каналы. У каждого ментора уникальная конфигурация, но есть устойчивые типы. Передо мной развернулась сложная кольцевая структура, что характерно для портальщиков и телепортеров. Вот только…

Я непроизвольно нахмурился.

— Что-то странное, да? — подсказал Шувалов. — Кольцо нестандартное. Вот здесь каналы явно расширены, а здесь мы видим увеличенные узлы.

— И у них цвета разные, — вставил я.

— А это самая интересная деталь, — кивнул экзобиолог. — Понимаешь, голубым цветом обозначены стандартные менторские узлы. Они у всех одинаковые — и у тебя, и у меня. А вот эти… чёрные… они как будто поглощают другой тип энергии.

— Разве у нас есть что поглощать? Кроме пси?

— Ну, хороший вопрос. У нас — нет. А вот у них… — Арсений бросил косой взгляд на саркофаг.

Некроды.

Запредельно сильные маги, которые используют некротическую энергию. У нас эта субстанция даже названия не имеет, но в секретных документах указано, что она как-то связана с некровирусом, поразившим всю эту цивилизацию. Нечто, запущенное или открытое божественным ИскИном, которому наши враги поклоняются. Лично я подозревал, что дело в особых наномашинах, но это могла быть и какая-то магия.

— Хочешь сказать, — я попытался увеличить на планшете один из тёмных узлов, — что они модифицируют наши ментальные сети под свои нужды? Редактируют конфигурацию? А так можно?

Арсений пожал плечами:

— Ранее считалось, что нельзя.

Плохая новость.

Если галоды рассчитывают на потребление в нашем мире некротической энергии, значит… Они задумали прорыв. Не банальный захват территории, а полноценное внедрение некровируса и переделку всего живого в мёртвое. Что соответствует их жизненным ориентирам.

Вопрос в том, что собрались тут потреблять переделанные эмиссары. Вот это было бы недурно выяснить.

И какой энергией будут пользоваться бывшие портальщики, запуская свою адскую машину?

— Так, — я всё ещё всматривался в конфигурацию на экране планшета. — Хочешь сказать, он полностью сформировался. И готов… был готов… оперировать некротической энергией?

— Не совсем, — покачал головой Шувалов. — Во-первых, этих узлов недостаточно, чтобы чем-то оперировать. Особь погибла раньше, чем завершилась перестройка. Во-вторых, напомню, что реципиентом послужил не человек, а гратх. В данном конкретном случае. У гратхов схожие ментальные конфигурации, но их организмы требуют большего количества узловых точек. Я скормил имеющуюся инфу нейросети и получил модель предполагаемого развития эмиссара.

— Ты про анатомию?

— Именно. Стадии, через которые эмиссар провёл реципиента, прослеживаются без особых проблем. Последующая экстраполяция… Нейронки с этим легко справляются.

— Покажи, — мне стало интересно.

Шувалов забрал у меня планшет, смахнул картинку с кольцеобразной структурой и в несколько тапов вывел на экран другую трёхмерную модель.

— Это упрощённый вариант, — виновато пояснил экзобиолог. — И сжатый во времени. Детально проработанную модель этот планшет не потянет.

— Запускай уже.

Приложение сначала вывело на экран обнажённого орка со щёткой жёстких чёрных волос на голове. Я вспомнил, что с красными волосами эти ребята не рождаются. Дальше начались изменения. Стремительные, за всеми деталями не уследишь.

— Я специально ускорил, — прокомментировал Арсений. — Тут важен конечный результат.

Тело гратха корёжило изменениями.

Множественные мутации затрагивали всё — от мышц, костей и позвоночника до формы черепа и разреза глаз. Секунд за десять-пятнадцать орк превратился в уже знакомую мне тварь, но дальше… Я ожидал чего угодно, только не этого! Словно включили обратную перемотку и начали возвращать всё к исходным настройкам. Ровно через минуту просмотра картинка застыла.

— Это финальная стадия? — уточнил я.

— Она самая.

Передо мной снова предстал орк.

— Здесь какая-то ошибка, — не выдержал я.

— Никакой ошибки, — покачал головой Шувалов. — Я перепроверил трижды. Запущенное моделирование неизбежно показывает один и тот же результат.

— Но это же… не имеет смысла! — я начал злиться. — Они захватывают тело, перекраивают его, становятся жуткими тварями… чтобы что? Вернуть себе прежний облик?

Экзобиолог пожал плечами:

— Мотивация этих существ — твоя забота. Я оперирую чистыми фактами. Научно обоснованными. Есть результаты исследования, математически выверенная модель. А принимать это или нет — дело твоё.

Я выдохнул.

И постарался взять себя в руки.

— Ладно. Будем рассуждать здраво. Орк превращается в монстра, затем — в орка. Альфа и омега. И что, никаких различий?

— Одно есть, — признал Шувалов. — Конфигурация ментальной сети.

— Ага. Чёрные узлы?

— Они самые, — Арсений снова забрал у меня планшет, пробежал по нему пальцами и протянул обратно: — Смотри. С этого мы начинали.

Я увидел знакомую кольцеобразную структуру.

— А этим закончим, — неспящий ткнул пальцем в центр экрана.

Модель ожила.

Кольцо уплотнилось, протянулись новые каналы, выросли новые узлы. Много узлов, прямо дофига. После этого всё начало чернеть. Каналы и узлы меняли цвет прямо на глазах. За считанные секунды кольцо побледнело, посерело и налилось тьмой. Не осталось ни одной светлой точки.

— Серьёзно?! — вырвалось у меня.

— Организм, полностью приспособленный к потреблению некротической энергии, — с гордостью провозгласил Шувалов. — При этом конфигурация сохранена.

— Значит, он останется портальщиком, — догадался я.

— Верно, — кивнул Арсений. — Портальщиком-некродом.

Увиденное требовало детального переосмысления.

Но я не мог не задать ещё один вопрос:

— С людьми происходит то же самое?

— Недостаточно данных, — отрезал Шувалов. — Достань мне неразложившегося эмиссара-человека, и мы получим ответ. Пока же… это разные организмы. Обобщать некорректно.

— Понял.

Распрощавшись с экзобиологом, я поднялся в свой кабинет.

Пока ехал в лифте, размышлял над полученными сведениями.

Вторжение готовилось основательно. Эмиссары опережали нас во всём — и в понимании менгиров, и в знании особенностей ментальных сетей, и в стратегических выкладках. У врага есть чётко проработанный поэтапный план. Есть опробованные схемы. Наша мир - далеко не первая вселенная, в которую они запустили свои загребущие лапы. Это следовало учитывать. Мы же воюем вслепую, не до конца осознавая, с чем столкнулись, и как этому противостоять.

Эмиссары полностью контролируют биологические процессы в захваченных организмах. Эволюционируют в полноценных некродов, но при этом выглядят… как мы. То есть, собираются выглядеть.

Я напомнил себе, что с особью на финальной стадии развития мы ещё не сталкивались.

А значит, есть надежда, что процесс трансформации развивается медленно.

***

Глядя на четырёхгранную башню менгира, я вспомнил тот день, когда впервые попал в закрытый город. Тогда мы сидели в кабине вертолёта с Козловым, а сейчас — с моим отцом. В остальном же…

Меня накрыло эффектом дежавю.

За время моего отсутствия обелиск почти не изменился. Разве что голубые воронки очертились более рельефно и стали сиять ярче, да слегка усложнился орнамент. Знатоки уверяют, что этот орнамент преобразуется ежедневно. Выдвигались даже гипотезы о том, что перед нами — своеобразный визуальный язык общения.

— Ты ведь здесь уже был, — раздался в шлемофоне голос отца. — Недавно.

— По заданию, — ответил я.

— Пробовал контактировать с менгиром?

— Нет. Хватило контакта с эмиссаром.

Машина, разрубая винтами воздух, летела над крышами домов. Насколько я мог судить — не в сторону института. Город погрузился в осеннее настроение — листья в скверах желтели и опадали, ветер гонял их по тротуарам. Последнего я, конечно, видеть не мог из-за высоты, но фантазия у меня хорошая.

Я вспомнил название города: М13. Даже не какой-нибудь Ленинск или Октябрьск. Буква и число. Утилитарность, граничащая с пренебрежением… если не знать, насколько важны такие города для правительства. И да, «М» — это «менгир».

— Слушай, а почему все порталы воздушные? — произнёс я в микрофон. — Два раза тут — и всё время на «вертушках».

— Ограничения, — пояснил отец. — Говорят, есть барьер с особыми настройками, чтобы не пропускать наземных портальщиков и телепортеров. Иначе какой это режимный объект? Будут разгуливать все кому ни лень.

Наверное, можно было догадаться.

Телепатическое сканирование мы прошли без проблем. Я привычно снял блоки, выставив на всеобщее обозрение нужную картинку. Владлен Громов, спецотдел «Грань». И никаких вселенцев-анимансеров.

Вертолёты находятся в ведении государства, аэробайки и аэротакси в теории могут подняться на требуемую высоту и сделать там прокол, но незаметно проникнуть в М13 им не под силу. В том, что всякий летательный аппарат сразу фиксируется радарами и прочими хитроумными датчиками, я даже не сомневался. Это если забыть о курсирующем неподалёку атомоходе — оттуда и ракетой могут долбануть, если не пройдёшь проверку «свой/чужой». Или отправить на перехват сателлит-дрон. Ту же «Пчелу», ей оснащены практически все современные броненосцы.

Минуты через две я понял, что мы летим в сторону КПП.

Присмотревшись, увидел махину исследовательского вездехода.

Когда мы опустились на бетонированную площадку в нескольких десятках метров от КПП, к нам направились парни в костюмах биозащиты. Всё как всегда. Поводили своими голографическими «пикалками», не забыв проверить и пилота. Отчитались: «чисто». Тут же из будки КПП вышли военные, держа в руках устройства, смахивающие на металлодетекторы. Третья линия проверки…

— Почему не проходим стандартную процедуру? — уточнил я у отца.

— Мы спешим, — отрезал Громов-старший. — Менгир начал проявлять активность. Видел, как увеличилась яркость световых колец? А узоры видел? Мы такого не отмечали уже лет десять.

— Думаешь, он меня почуял.

— Это всё на уровне гипотез. Но да, я так думаю.

Сумку с личными вещами я сдал тут же, на КПП. Неизвестно, потребуется ли заселение, но там, в тайге, всё это мне не потребуется. Заберу на обратном пути.

А вот и знакомая собачка, которую я в прошлый раз окрестил «Николаем Петровичем». Странная псина, то ли искусственно выведенный гибрид, то ли анималист. Обнюхала нас по очереди, зевнула и неспешно затрусила к дивану в углу комнатушки, где нас оформляли. Я протянул дежурному паспорт, тот сверил данные, внёс в базу и активировал пропуск.

Дорога к менгиру была открыта.

Нас ждал знакомый по прошлому разу исследовательский вездеход «Тайга». Бронированный оранжевый монстр, в котором можно было жить, а не просто ездить. Каждое колесо — высотой с человека.

Водитель уже сидел в кабине.

Мощный двигатель урчал, намекая на увлекательное путешествие.

Отец первым полез внутрь по приваренным к борту скобам, я последовал за ним. В салоне находилось четверо солдат, все в полной экипировке. Со штурмовыми плазменными винтовками Калашникова, оснащёнными подствольными гранатомётами и целеуказателями.

— И с кем мы собрались воевать? — поинтересовался я.

Громов-старший даже в лице не изменился:

— Влад, если мы… ты… сможешь контактировать с объектом… мы не знаем, что за этим последует. Всего не просчитаешь.

Я и сам это понимал.

Вместо Протасова нас сопровождал другой офицер, с которым я прежде не встречался. Сославшись на желание немного вздремнуть, я забрался в одну из спальных ячеек жилого отсека, закрыл глаза и вызвал Чу.

Фамильяр явился незамедлительно.

Мы встретились в его логове, там была небольшая перестановка. Исчез телевизор с непрекращающимся футбольным матчем, зато появилась ниша с икебаной. Кресло тоже пропало без следа. Хомяк в кимоно сидел на татами, скрестив лапки и взирал на меня с выражением безмерной скуки.

— Что, достиг просветления? — хмыкнул я.

— Смейся, мерзкий гайдзин. Тебе не понять высокого полёта демонической мысли.

— Не стану спорить. Подозреваю, однако, что ты разрабатываешь план порабощения мира.

— Ты меня раскрыл. И должен умереть.

— Пусть же световой меч рассудит нас, — в моей правой руке вспыхнул фиолетовый клинок. Раздалось характерное гудение, и Чупакабра отпрянул.

— Как ты это провернул? Это моя нора, мои законы!

— Я анимансер, — с усмешкой растворяю оружие в воздухе. — Многому тебе ещё предстоит научиться, мой нерадивый падаван.

— Ладно, — Чу плюхнулся в невесть откуда взявшееся кресло. Татами исчезло. — Чего припёрся?

— Мы едем к менгиру. И мне может потребоваться твоя помощь.

— Какая помощь? — насторожился фамильяр.

— Пока не знаю, — честно признался я. — Менгир изменил моего реципиента на генетическом уровне. Поэтому у нас такая хорошая конфигурация ментальной сети. Но как будет происходить контакт? На каком плане? Возможно, мне надо будет погрузиться в подпространство. Неизвестно, с чем я столкнусь.

— Думаешь, они агрессивны, — предположил демон. — Каменюки эти.

— У меня сплошные предположения. Хочу быть подготовленным, только и всего.

— Разумно, — одобрил фамильяр. — Пожалуй, я буду за тобой присматривать. Мало ли, что они выкинут.

— Спасибо.

Я уже собрался вернуться в реальность, но вспомнил одну важную деталь.

— Чу, а по какому принципу ты выбирал носителя? Когда переносил мою душу в этот мир?

На мордочке хомяка отразилось недоумение:

— Принцип? Дружище, я брал, что дают.

— В смысле — дают?

— При переносе запускаются определённые механизмы, — уклончиво ответил фамильяр. — Я нажимаю спусковой крючок. Закладываю определённые параметры. Но что получится… Можно назвать это лотереей.

Я покачал головой.

Слишком уж много совпадений. Общая фамилия, исследования отца, контакт с менгирами, подходящая для анимансера ментальная сеть…

— Потом обсудим, — отмахнулся я. — До связи.

И выпал из хомячьей норы в вездеход.

Через несколько часов мы остановились, двигатель «Тайги» заглох. Выбравшись наружу, я увидел, что мы стоим на вершине высокого холма. Справа протекала небольшая речушка, заросшая вдоль берега камышами. К холму вплотную подступил лес, но был он какой-то странный, нездоровый. Как будто некая чудовищная сила пыталась лепить деревья по лекалам чужой вселенной.

Прямо передо мной высился менгир.

Навскидку — километров пять.

При таких масштабах расстояние определить сложно. У меня попросту нет объектов, с которыми я могу сравнить это циклопическое сооружение.

Взобравшись по скобам на крышу вездехода, я уселся наверху, скрестив ноги.

Послышался голос отца:

— Мы на самом краю УНИ. Дальше ехать опасно.

И в этот момент я услышал Зов.

Глава 2

Зов походил на вибрацию, которая сначала разливалась вокруг меня в воздухе, затем вызвала мурашки на коже и приподняла волосы как при статическом электричестве. Остальные звуки, которыми был наполнен воздух тайги, постепенно стихали — словно кто-то прикручивал ручку радиоприёмника.

В какой-то момент я почувствовал лёгкое головокружение. Оно не вызывало тревогу и не сопровождалось неприятными ощущениями. Просто перед глазами поплыл пейзаж, да и длилось это всего ничего — каких-то пять-десять секунд. После чего по моему телу пробежала вполне ощутимая дрожь, как будто меня ударили током вольт на семьдесят, и в голове зашумело.

Поначалу это походило на усилившийся ток крови, но никакой пульсации в висках или потемнения в глазах не наблюдалось, так что я понял, что слышу менгир. Даже на подсознательном уровне во мне имелась такая уверенность. Все внешние звуки стихли окончательно, включая работающий двигатель. Я будто застыл в пустоте эфира, где на меня был направлен лишь один узкий волновой луч.

А затем в голове возникли разрозненные шумы, отдалённо напоминающие хор множества голосов. Я сразу вспомнил видение из прошлого — когда Громов-старший привозил сына к менгиру.

Что интересно, звуки эти не проникали через уши, а рождались прямо в мозгу — словно обелиск взаимодействовал с его импульсами напрямую. Скорее всего, так и было.

Я постарался расслабиться, чтобы понять, какое послание передаёт мне артефакт из иной реальности. Было это непросто, потому что не каждый день занимаешься подобными вещами. Для затравки пришлось проделать дыхательное упражнение, чтобы унять волнение и тревогу, а затем уже я начал концентрироваться на том, что «слышал».

Постепенно звучавшие какофонией голоса начали сливаться в один. Они как бы подстраивались под общий, усреднённый тон. И вот, наконец, хор превратился в нечто единое. Но смысла звуков, которые рождались в моей голове, я всё ещё не понимал. Явно настройки не завершились, и нужно было ждать.

Поначалу я старался вслушиваться в сочетания фонем, но затем сдался: этот язык не был мне знаком. Однако менгир продолжал «говорить» со мной, а значит, он полагает, что связь установить возможно. Так что я просто отключил внимание и поплыл по звуковым волнам, отдаваясь им беззаветно.

Не знаю, сколько именно времени прошло, прежде чем я вдруг понял, что воспринимаю звук менгира как речь! Видимо, в какой-то момент произошла синхронизация, и канал связи оказался настроен.

Я чуть на броневике не подскочил от неожиданности. И хорошо, что не подскочил, а то ведь так и свалиться недолго. А машина-то здоровая, падать высоко.

— Человек, — это было первое слово, которое я разобрал. Вернее, воспринял в своём мозгу. Речь менгира не был речью в прямом смысле слова, она, скорее, состояла из мыслеобразов, вспыхивающих в сознании подобно искрам. — Ты меня слышишь?

Так, ну и как отвечать-то? Вслух или формулировать мысль? Немного подумав, я решил, что стоит попробовать общаться телепатически. Раз уже менгир мог внедрять свою речь мне в голову, то, по идее, и мои послания должен считывать.

— Слышу, — подумал я. — Кто ты?

— Ты знаешь. Ты меня видишь. Я перед тобой.

— Почему ты выбрал меня? Для переговоров?

— Подходящий геном. Высокая восприимчивость к телепатии. Хорошие условия, чтобы получился проводник. Ты готов слушать?

«Говорил» менгир очень медленно, с паузами, словно текст подбирался машиной. Но при этом я чувствовал, что общаюсь с живым существом, а не программой. Не знаю, как это объяснить. Просто была такая уверенность.

— Что ты хочешь мне сказать? — подумал я.

На всякий случай я старался чётко проговаривать каждую фразу в мыслях. Возможно, и мой собеседник делал так же, отчего и казалось, будто он подбирает слова. Либо дело было в задержке расшифровки, ведь изначально-то мы общались на разных языках.

— Вы в опасности. Большая угроза.

— От кого? — спросил я.

Ответ, вроде, был очевиден, но стоило убедиться, что мы говорим об одном и том же. И что у нас общий враг.

— Галоды. Вы о них уже знаете. Они готовят вторжение в ваш мир. Для этого они делают машину, которая возьмёт нас под контроль.

— Вас? — быстро переспросил я.

— Вы называете нас менгирами. Мы связаны между собой и мыслим как единый организм. Сейчас с тобой говорим мы все.

Так вот, чем объяснялось изначальное ощущение, будто я слышу хор разных голосов!

— Машинный бог галодов — наш давний враг, — проговорил менгир. — Мы стараемся ему противостоять, но он умён и не сдастся, если его не уничтожить. Просто не может. Его империя существует, пока растёт.

— Вы можете нам как-то помочь? — задал я мысленно вопрос.

— Мы можем остаться здесь. Или уйти в другие миры. Оставаться в вашем мире становится всё опасней. Но мы не хотим лишать вас магии. Она нужна вам для обороны.

— Да уж, не хотелось бы её лишиться! — подумал я.

Слова менгира меня здорово обеспокоили. Во вселенной, где я сейчас находился, очень многое основано на силе менгиров, включая большую часть технологий. Если это исчезнет… человечество останется беззащитным перед экспансией некродов!

— Кроме того, перемещение в другие миры чревато катастрофичными последствиями для пространственно-временного континуума, — продолжил менгир. — Это крайняя мера. Предлагаем договор. Вы защитите нас от галодов, а мы останемся здесь.

Чёрт! Я-то рассчитывал услышать, что каменюки нам помогут. А теперь выходит, это мы должны их защищать! Нет, мы, конечно, так и собирались, но до этого момента никто понятия не имел, что на кону не только вторжение некродов, но и сама природа здешней магии. И мы, оказывается, рискуем её потерять. Ставки выросли буквально за минуту.

— В обмен на безопасность мы будем обмениваться с вами практически любой информацией и менять генотипы тех, кто подойдёт для роли переговорщиков. Ты будешь выступать главным посредником между нашими культурами. По крайней мере, первое время.

Если честно, было очень непросто сохранять концентрацию во время такого разговора. Слова менгира меня и взволновали, и расстроили.

— Чем нам помогут новые посредники? — мысленно спросил я.

— Мы будем передавать через них информацию, обучая вас новым технологиям, чтобы вы могли усилиться для борьбы с галодами. И они смогут координировать действия.

— А вот это другое дело! — не сдержался я. — Новые технологии для обороны — это то, что нам очень даже нужно!

— Мы знаем. Поэтому и искали способ связаться с вами, пока не поздно. Хорошо, что ты приехал. Времени всё меньше, и действовать необходимо быстро.

— Тут я с вами совершенно согласен.

— Мы рады, что нам удалось достигнуть понимания. Но тебе ещё предстоит объяснить всё остальным. Компетентным структурам. У тебя ведь нет своего права принимать такие решения. Обсуди всё и возвращайся.

— Я так и сделаю, — пообещал я.

И снова менгиры были правы: не мне что-то обещать или гарантировать. Но в моей власти убедить тех, кто имеет необходимые полномочия, в том, что союз с менгирами для человечества жизненно необходим.

— На этом пока и закончим, — раздалось в моей голове. — Но мы будем ждать. Торопись, человек. Галоды времени не теряют. У них нет бюрократии, они просто следуют воле своего машинного бога, и в этом их преимущество.

Голос в мозгу пропал. Как отрезало. От резко наступившей тишины аж в ушах зазвенело. А затем я услышал звуки тайги и работающего подо мной мотора броневика.

Был ли этот разговор на самом деле или только померещился мне? Это была первая мысль, пришедшая в голову.

Предположение о галлюцинации я отверг. Не сумасшедший же я, в конце концов! Нет, менгиры точно говорили со мной, и теперь я должен передать их послание, куда следует.

Я постучал ладонью по бронированной обшивке машины. Из люка высунулся Громов-старший.

— В чём дело, Влад?

— Контакт состоялся, — ответил я. — Дальше ехать нет смысла. Нужно возвращаться.

— Ты серьёзно?! — всполошился профессор. — И что? Как… Расскажи всё!

— Непременно, только спущусь. И прикажи разворачиваться. Как я и сказал, нам нужно возвращаться.

Пока мы ехали в закрытый город, я пересказал отцу разговор с менгиром. Вернее — менгирами. Он слушал внимательно, ловя каждое слово. Не перебивал и не переспрашивал. Лишь когда я замолчал, задумчиво произнёс:

— Влад, это очень важная информация. Я предполагал, что обелиски могут быть разумны, но не думал, что они сами решают, в какие миры проникать. Нам повезло, что они выбрали наш, и нельзя допустить, чтобы они ушли. На магии строится слишком многое.

— Это я понимаю, — ответил я. — Мы должны вступить с ними в союз, вот только получится ли защитить их от эмиссаров? Менгиры сказали, некроды уже строят машину. А это значит, что они опережают нас. Несмотря на все наши усилия.

Громов-старший мрачно кивнул.

— Этого я и боялся! Пока мы разбирались, что к чему, ловили эмиссаров, считая, что это случайные прорывы иномирных тварей, галоды успели проникнуть, куда хотели, и начали подготовку к вторжению. А мы до сих пор не знаем, каких специалистов им удалось сцапать, кто и где занимается строительством машины. Если некроды завладеют менгирами, это будет означать конец не только для нашего мира. Влад, они ведь смогут проникать в любые вселенные! Их будет уже не остановить!

Перспективы, конечно, вырисовывались ужасные. Иначе не скажешь. Я подумал о своём родном мире. Там менгиров не было, но галоды всё равно отправляли туда своих эмиссаров. Наверное, чтобы подготовить почву на случай, если завладеют обелисками. Громов-старший был совершенно прав: в данный момент именно мы стоим на пути некродов, и от нас зависит, что будет с мирами, где обитают разумные формы жизни. А сколько их всего? Я лично понятия не имел.

Когда мы прибыли в закрытый город, нас встретил мужчина в сером костюме со значком одарённого.

— Василий Юрьевич, — представил его отец. — Мой сын, Владлен.

Мы обменялись рукопожатиями.

— Меня послал генеральный секретарь, — не стал ходить вокруг да около Василий Юрьевич. — Мне поручено узнать, чем закончился ваш эксперимент.

— Охотно расскажу, — кивнул я. — Информация важная, так что…

Мой собеседник отрицательно покачал головой.

— Простите, товарищ Громов, но я должен считать ваш разговор с представителем иной цивилизации на ментальном уровне. При рассказе вы можете упустить важные детали.

О, так этот мужик — менталист. Понятно… Значит, придётся отфильтровать сеанс, чтобы он мог получить доступ только к разговору с менгиром, но не понял, что я не совсем тот, кем меня тут все считают. И ещё — он не должен заметить, что я выставил блоки. Это не так просто, как звучит, и неплохо бы подготовиться. А на это требуется время. Но будет ли оно у меня?

— Прямо сейчас? — спросил я. — Здесь?

Мы стояли на улице, возле броневика, ибо менталист встретил нас сразу по прибытии.

— Нет, — ответил Василий Юрьевич. — Конечно, нет. Я уже подготовил место, где нам никто не помешает. Идёмте, товарищ Громов. Пока воспоминания свежие, так сказать.

— Увидимся позже, — кивнул я отцу.

Мы направились мимо основного здания, где располагался исследовательский институт, свернули за угол, прошли через двор, а затем преодолели ещё метров тридцать, чтобы оказаться перед небольшой постройкой в два этажа с решётками на окнах.

— Это наш островок в здешних местах, — улыбнулся мой провожатый. — Прошу.

Когда мы вошли в небольшой холл, я увидел охранников в форме КГБ. Ясно: значит, и Василий Юрьевич принадлежал к данной структуре. Ничего удивительного, так-то.

Как только нас проверили, он повёл меня к лестнице. На втором этаже имелся коридор с множеством обитых дерматином комнат, но мы прошли мимо них, пока не добрались до самого конца, где была ещё одна дверь — металлическая.

Василий Юрьевич отпер её, введя в панель шестизначный код. Когда мы вошли, я увидел просторное помещение, обитое белым, слегка блестящим материалом. Мы словно оказались в футуристичной палате психиатрической клиники для буйнопомешанных. Только два кресла, похожие на стоматологические, выбивались из этой ассоциации. Между ними стоял двухметровый металлический бокс, покрытый множеством индикаторов. Сейчас они не горели, ибо прибор был выключен. Он него тянулись провода к паре пластиковых полусфер, похожих на старые советские фены, в которые женщины в парикмахерских совали головы, чтобы высушить волосы.

— Проходите, товарищ Громов, не стесняйтесь, — проговорил менталист, запирая дверь. — Бояться тоже нечего: процедура абсолютно безопасная и безболезненная. Вам нужно будет лишь расслабиться. Садитесь в любое кресло.

Расслабляться мне как раз нельзя: я должен сохранять полный контроль над вмешательством менталиста в мою память. Пока мы шли от парковки сюда, я успел выстроить часть блоков, и теперь быстро заканчивал остальные. Но всё равно придётся ограничивать взаимодействие по время сеанса.

Я забрался в кресло. Ну точно, как у стоматолога!

— Удобно? — поинтересовался менталист.

— Вполне.

— Отлично. Тогда давайте шапочку наденем.

С этими словами Василий Юрьевич взял полусферу и водрузил её мне на голову. Внутри имелись мягкие ремни, так что села она вполне комфортно. Менталист застегнул у меня на подбородке крепление. А затем проделал то же самое с собой и принялся включать тумблеры на металлическом боксе. По мере того, как щёлкали выключатели, на передней панели зажигались разноцветные индикаторы.

Интересно, что за машина такая. Скорее всего, она служит для усиления воздействия менталиста на объект. В данном случае — на меня. Хватит ли моих блоков, чтобы ограничить доступ КГБ-шника? Я ведь рассчитывал на то, что он просто считает мои воспоминания о контакте с обелиском обычным образом. Меня охватило беспокойство.

— Не нужно волноваться, — словно почувствовав это, сказал менталист. — Расслабьтесь. Это ускорит процесс.

Я взял себя в руки. Осторожно проделал дыхательное упражнение, чтобы успокоиться. Нервы в таких делах только помеха. Докинул новых блоков, добавив энергии. Плохо, что после пробуждения Круга Защиты у меня её осталось немного. Сейчас вот прямо пригодилась бы. Но придётся работать с тем, что есть.

— Готово, — кивнул самому себе менталист и забрался в соседнее кресло. — Начинаем. Если постараетесь вспомнить ваш разговор с менгиром, это мне поможет. Не торопитесь, каждая деталь может оказаться важна.

Он закрыл глаза. Через несколько секунд его тело обмякло, как будто КГБ-шник впал в сон. Хотя это, скорее всего, было подобием транса.

Я тоже опустил веки.

Никаких особенных ощущений не было. Менталист прощупывал моё сознание, устанавливая контакт. Чтобы ему не пришлось блуждать, где не нужно, я сразу же представил начало моего общения с менгиром — покалывание кожи и сонм голосов. Почувствовал, как менталист уцепился за этот образ. Кажется, его единственной целью было знакомство с конкретными недавними воспоминаниями. Что ж, хорошо, если и дальше он этим ограничится.

Сеанс длился немногим дольше моего контакта с менгиром. Через минуту после того, как я докрутил воспоминание до конца, КГБ-шник издал глубокий вздох. Открыв глаза, я увидел, как он поднимается с кресла.

— Удачно? — спросил я.

Как будто сам не знал.

— Более чем, — ответил Василий Юрьевич. — Вы мне очень помогли. Теперь я должен отчитаться. Минутку…

Он быстро отключил прибор, а затем снял с меня сферу. Вид у него был озадаченный. Ещё бы: не каждый день узнаёшь о нависшей над родной страной и всем человечеством опасности.

Когда я встал с кресла, он вдруг протянул мне руку.

— Спасибо за службу, товарищ Громов, — проговорил он, пожимая мою ладонь. — Нелегкая вам предстоит задача, конечно…

Он вывел меня из здания и попрощался на крыльце. Я отправился к институту, на ходу набирая номер Громова-старшего. Тот ответил сразу.

— Влад? Всё в порядке?

— Да. Ты где сейчас?

— Решил прогуляться. Собраться с мыслями. Присоединишься?

— Конечно.

— Тогда слушай, как меня найти.

Глава 3

Я обожаю тихие скверы провинциальных городков. Утром здесь почти никого не встретишь, да и в обед тоже. Разве что людей, спешащих в магазин или ближайшую столовую. Сидишь на скамеечке, наслаждаешься прозрачным осенним воздухом и атмосферой увядания. Над головой проносятся облака. Шелестят облетающие листья. Угрюмо взирает на заокеанскую буржуазию бронзовый Ленин.

Именно здесь, в сквере Дружбы Миров, мы встретились с Громовым-старшим после того, как я покинул здание КГБ. До парка с искусственным прудом было всего полквартала, но мы не хотели терять время попусту. У меня возникли новые вопросы, да и отец имел на руках интересные козыри.

— Держи, — батя протянул мне один из двух бумажных стаканчиков с крышкой. — Не знал, что ты любишь. Здесь просто чёрный, без сахара. Эфиопия.

Бумажные стаканчики с кофе — как это необычно для СССР.

А самая прелесть — никаких брендов, названий кафе или магазинов. Надпись «КОФЕ» и символическое изображение коричневого зерна. Торжество минимализма.

Я с благодарностью принял горячий напиток.

— Ты ведь знал, что меня изменили, — нарушил я затянувшуюся паузу. Откуда-то издалека повеяло дымком. — Переделали геном. Именно поэтому я обрёл новые способности.

— Догадывался, — вздохнул отец. — Опять же… исследования кое-что показали. Ты, наверное, помнишь расширенную медкомиссию, на которую тебя из школы вызвали.

— Маленький был, — уклончиво ответил я.

— Неважно. Мы провели расширенный тест ДНК, а ещё проверили конфигурацию твоей ментальной сети. Но Дар на тот отрезок времени не пробудился. Никто не понимал, кем ты вырастешь.

— Мама в курсе?

— Нет.

— Она бы тебе устроила, — хмыкнул я.

— Поэтому и не в курсе.

— А я мог пробудиться… с другими способностями?

— В теории. Ты пойми, именно пробуждение окончательно формирует конфигурацию. Семьи Великих Родов культивируют определённые техники и пси-способности, основываясь на евгеническом отборе. Но это повышает вероятности, а не гарантирует стопроцентный результат. Предопределённости не существует.

Ага, вешай.

Наверное, поэтому Молотовы и Нагловские ухитрились вывести три поколения долгожителей по основной ветви. Если не четыре.

— Мы не понимаем, как менгиры это делают, — признался отец. — Твой случай не уникален.

— Даже так? — мне стало интересно.

— Зафиксировано несколько эпизодов, — Громов посмотрел на проехавший мимо автобус. — Пробуждение обычного человека. Две смены конфигурации. И… несколько исцелений.

— А детали расскажешь?

— Тут, пожалуй, с исцелениями самый цимес. Внучка одного из горожан избавилась от ДЦП. Один пенсионер — от рака костей. И ещё один — от врождённой гипертонии. Все так или иначе участвовали в исследованиях и приближались к объекту на вездеходе… Но только ты… был подготовлен таким образом, чтобы контактировать с менгирами.

— Я Избранный.

— Что, прости?

— Шучу, не обращай внимания.

— Тут не до шуток, — Громов посмотрел на меня чуть пристальнее, чем секунду назад. — Сейчас ты — связующее звено между двумя культурами. Хоть понимаешь, что от тебя зависит?

— Основы нашей государственности.

— Опять?

— Нет, я серьёзно. Договоримся с менгирами — и продолжим доминировать на мировой арене. И в других вселенных. А не договоримся… — я неопределённо махнул рукой. — Как бы чего не вышло.

— Мы теперь будем плотно сотрудничать, — задумчиво произнёс отец. — Проект 786 и моя лаборатория. Да весь наш исследовательский комплекс, откровенно говоря. Контакт — это ещё не всё. Нам нужно понять, как они мыслят. Чего добиваются. Какие у них цели и задачи. Вдруг это очередное вторжение? Или они попытаются нами манипулировать? Или сделают наших менторов частью некой… непостижимой системы? Очень много разных «или».

— У нас чёткое распределение обязанностей, — напомнил я. — На тебе — контактирование и анализ. На моих ребятах — безопасность. Не думай, что я пропишусь в закрытом городе и буду ездить к менгиру, как на работу. Я должен остановить эмиссаров.

— Это понятно, — вздохнул Громов. — Интересно, они предвидели такой поворот?

— Ты про менгиры?

— Конечно. Могли они подумать, что с расширенным Даром менталиста ты сумеешь пролезть в КГБ и занять важную для них нишу? По сути, это вопрос их выживания.

— Думаю, свободы.

— Нюансы, — отмахнулся Громов. — Без свободы воли нет никакой культуры. Рабы не построят цивилизацию. Но я бы хотел обратить твоё внимание ещё на один момент.

— Слушаю.

— Заботиться о своей стране — это хорошо. Это правильно. Но и про себя не стоит забывать. Надеюсь, ты осознаёшь, что Спецотдел поможет тебе подняться… очень высоко.

— Ты о карьере в КГБ? — уточнил я.

— Не совсем, — Громов сделал паузу, подбирая слова. — Ты ведь знаешь, что все партийные функционеры в той или иной степени привязаны к Великим Родам. Скажу больше: эти династии поделили между собой сферы влияния и узурпировали определённые… эээ… ниши.

— Долгожители, — кивнул я.

— Всё гораздо сложнее, — покачал головой отец. — У нас не принято говорить о правящих кланах, но они есть. Это семьи, включающие несколько линий, культивирующие узкий набор пси-способностей. Да, их лидеры могут жить долго. Но есть и побочные ветви. Все они группируются в «своих» министерствах и ведомствах. Все они предпочитают не допускать к принятию решений «посторонних».

— Кумовство.

— И да, и нет. Когда мы упоминаем Великий Род, то подразумеваем не только государственные посты, но и степень их влияния на внутреннюю политику в СССР. А также — все структуры, которые им удалось подмять. Некоторые подразделения очень… личные. Есть, например, целые отделы, созданные исключительно с одной целью — охранять представителей Рода.

Ничего нового отец не сказал.

Проанализировав данные из открытых и закрытых источников, я пришёл к тем же выводам. Коммунизм строили-строили и слегка не достроили. Зато образовалась некая генетическая аристократия, узурпировавшая властную вертикаль. Коммунисты стремились уравнять людей, помешать кому-то выделяться на общем фоне. Но пси-способности изменили правила игры. Неспящие рано или поздно уделают любого профессора, не умеющего оперировать энергией менгиров. Вряд ли можно назвать случайным приход к власти генсека, который не просто использует свой мозг на максималках, но ещё и не умирает. Энергеты и портальщики кажутся более сильными, их навыки впечатляют миллионы людей. Но это рядовые исполнители. Решения принимаются теми, кто уподобился живому компьютеру.

Хорошо это или плохо?

Затрудняюсь дать ответ.

Приверженец марксизма-ленинизма заявит, что плохо. Уверенно заявит и даже не подумает. Ибо догма. Но давайте взглянем правде в лицо: существующий строй позволил сохранить великую страну, преумножить её богатства, расширить возможности. Неспящий генсек и Великие Рода добились устойчивого развития и не скатились в тотальное личное обогащение, как это сделали номенклатурщики горбачёвской эпохи в моей реальности. Более того, советский народ получил комфортную жизнь, качество медицины, науки и образования растёт, налажен контакт с другими мирами. Безумный потребительский культ с озверевшими от вседозволенности маркетологами — это на Западе, не у нас. И ведь продолжается внедрение новой экономической модели, в которой деньги утратят всяческий смысл…

Если что-то работает — не трогай.

Пока мне нравится результат, за Родину не обидно.

— И как ты видишь моё место в этой системе? — поинтересовался я.

— Гораздо важнее, — многозначительно посмотрел на меня отец, — как твою «Грань» будут видеть другие. В силовых структурах между Великими Родами установлен паритет. Но тебя наверняка попытается подмять кто-то сильный и большой.

— Похоже, что меня подмял товарищ Примаков.

— Не всё так очевидно, поверь. Рано или поздно интерес генсека ослабнет, в игру включатся новые персонажи. Я бы рекомендовал подумать над основанием собственного Рода.

По моим выпученным глазам Громов понял, что перегибает палку.

И пояснил:

— Не сейчас, конечно. Через несколько лет. Просто держи такую возможность в уме.

***

Майор Протасов возглавлял местный отдел КГБ и был человеком в высшей степени занятым, но для встречи со мной время выкроил. Подозреваю, что не последнюю роль здесь сыграл менталист, представлявший интересы генсека. О том, что молодой выскочка взлетел до небес и наделён нереальными полномочиями, в закрытом городе не знал только ленивый. И отношение ко мне было соответствующим. За маской доброжелательности скрывалась откровенная неприязнь.

Собственно, мне и не нужно было угадывать, что творится в голове Протасова.

Будучи анимансером, я знал это наверняка.

— Присаживайтесь, товарищ Громов, — майор разговаривал сухо и сдержанно. — Чем могу быть полезен?

Кабинет Протасова ничем особым не выделялся. Безликое служебное помещение, не просторное, но и не тесное. Голографический дисплей при моём появлении Протасов свернул.

— Как вам должно быть известно, — начал я, — люди из Спецотдела «Грань» сейчас плотно занимаются охраной менгиров.

— Этим вопросом до сих пор занимались мои подчинённые, — нахмурился майор.

— Не сомневаюсь, что вы отлично справляетесь со своей работой, — ответил я. — Но в круг ваших задач, Иван Никифорович, входят люди. Преимущественно агенты иностранных спецслужб. «Грань» сосредоточена на выявлении и нейтрализации так называемых эмиссаров, представляющих иную расу.

— Впервые слышу об этом.

— Одна из этих тварей вырвалась из НИИ. Уверен, вы помните этот случай.

Майор поджал губы:

— ЧП имело место.

— Вот этими тварями мы и занимаемся, — подытожил я. — И сейчас нам нужно обсудить кое-какие технические детали.

— Слушаю внимательно, товарищ Громов.

Я не стал ходить вокруг да около:

— Здесь появится представительство «Грани». Или, если угодно, ячейка. Нам необходимо помещение. Техника у нас будет своя, как и оружие. Но все мои люди должны получить пропуски для беспрепятственного перемещения по городу, а также за пределами охраняемого периметра.

— И сколько человек вы хотите сюда протащить?

— Не больше десяти.

Протасов хмыкнул.

И как бы вскользь уточнил:

— Надеюсь, Виктор Викторович всё это одобрил?

— При желании вы можете задать ему этот вопрос, — отрезал я. — Но поверьте, наши действия санкционированы не только руководством Проекта. Допуск к менгиру согласован… на самом высоком уровне.

— Молодой человек, — Протасову явно не нравилось происходящее, — я всё это понимаю. Но где я вам обустрою эту ячейку? Вы сами видите, какое у нас здание. Новый кабинет выкроить практически нереально. Давайте я вам экскурсию организую, сами всё увидите.

Зря он так.

— Экскурсия — это лишнее. Уверен, в городе есть и служебные квартиры. Я получу информацию о них без особых проблем. Просто потому, что мне открыт доступ к любым сведениям. Но я, Иван Никифорович, предпочёл бы выстраивать наши отношения в несколько ином ключе.

Лёгкое вмешательство. Воздействие на центры восприятия собеседника. Стимуляция ответственности, желание выслужиться перед Козловым. Немного опасений за будущее карьерное продвижение.

— И как вы видите наше взаимодействие, молодой человек?

— Мы работаем параллельно, по своей программе. В ваши дела не вмешиваемся, не пытаемся указывать. Но при активном участии вашего отдела я сделаю соответствующие отметки в своих рапортах. Чтобы придать вашей деятельности позитивную окраску.

КГБ — это разветвлённая структура. Я даже в прошлой реальности не знал обо всех отделах и подразделениях, входящих в систему. Пересечения интересов бывают очень любопытными. Вот как сейчас. Виктор Викторович курирует все процессы, затрагивающие жизнь города. Но Протасов ему напрямую не подчиняется. И мой отец — тоже. Что там говорить, отцовская лаборатория вообще не принадлежит к какому-либо силовому ведомству. Тем не менее, Проект 786 заправляет в М13 буквально всем.

— Ячейка, — майор взял со стола шариковую ручку, задумчиво повертел в пальцах. — Служебная квартира.

— Именно так, — кивнул я.

— Ладно, сделаем. Предложу несколько вариантов, у нас они в разных частях города. А там уже смотрите. По своим целям и задачам.

— Спасибо, товарищ майор, — улыбка на моём лице была почти искренней. — Не забуду.

Протасов промолчал.

***

Работа в Москве кипела, причём без моего участия.

Аксёнов проводил собеседования, изучал досье претендентов, советовался с командирами групп. Курц без устали что-то магичил в подвале, оснащая рунами нашу технику и оружие. Остальные тренировались на полигонах.

Мне оставалось лишь подобрать штурмовую группу для отправки в М13.

Ну, или не совсем штурмовую.

Пока нет острой необходимости перебрасывать в закрытый город суровых боевиков. Гораздо важнее были люди аналитического склада ума, ведь я понятия не имел, что там может произойти в ближайшие месяцы. Что интересно, я не рассматривал другие сибирские города закрытого типа, хотя их за Уралом хватает. Интуиция подсказывала, что М13 создаст наибольшие проблемы в случае прибытия туда эмиссаров.

Выбирал я между группой менталиста Гаспаряна и физика Жукова. Первый был потенциальным анимансером и мог бы эффективно противостоять эмиссарам на низкой стадии развития. Жуков работал у акверов и был восприимчив ко всему необычному, инопланетному. Поразмыслив, я решил оставить Гаспаряна в Москве. Оставить и обучить. Но перед этим выяснить, можно ли ему доверять. Потому что анимансера из человека просто так не вылепишь. Придётся многое рассказать и в определённой степени раскрыться. А если не расскажешь, со временем ученик сам догадается о многих вещах, потому что будет шнырять по миру духов и приручит фамильяра…

В общем, я вызвал Жукова к себе в кабинет и «обрадовал» тем, что ему светит командировка в М13. Попросил перебросить мне список всех бойцов его группы, чтобы всех оформить как положено и обеспечить пропусками. Разумеется, я и другую цель преследовал — хотел оценить людей, которых Жуков к себе затащил. И, должен отметить, выбор этого товарища меня устроил на все сто. Там были анималист, регенерат, два новы, портальщик и энергет. Всё по заветам Ильича! Новы в прошлом пилотировали ТЭДы, виртуозно освоив управление этими штуками. Подозреваю, что парочку экзодоспехов эта группа прихватит с собой. Или не парочку.

Не откладывая дело в долгий ящик, оформил всей этой компашке командировку в закрытый город, связался с Виктором Викторовичем и уведомил его об открытии новой ячейки Спецотдела. Шеф одобрил инициативу и сказал, что предупредит Протасова о прибытии группы. Вместе с командировкой в систему пошла информация о необходимости получения допуска.

Будь моя воля, я бы отправил Жукова в М13 прямо сейчас. Но бюрократия — великая и могучая вещь. Раньше завтрашнего утра никто туда полететь не мог. Именно полететь, заброска ведь осуществляется на вертолётах… И снова меня не устроил такой расклад. Потому что мои штурмовики должны быть укомплектованы по последнему слову техники. Делать нечего — пришлось договариваться на нестандартный формат прибытия. То есть, портальщик выводит группу на КПП с той стороны периметра, а уже там производятся все проверки и выдаются пропуски. На согласование этого манёвра мы потратили несколько часов. Всё же, нарушались все мыслимые и немыслимые протоколы безопасности. Но делать нечего — мы теперь сами формируем эту самую безопасность.

Когда я всё разрулил и одержал знаковую победу над бюрократами, солнце почти прилипло к горизонту.

Наступили осенние сумерки.

В дверь кабинета громко постучали, и на пороге объявился Курц.

— Не занят?

— Это как посмотреть, — я свернул чат общения с Жуковым, где раздавал последние инструкции. — Что-то интересное?

— Другого не держим, — прогудел орк. — Я тут поколдовал с нашими броневичками и ТЭДами. Парочку стволов улучшил. Нанёс руны, напитал силой. Есть желание опробовать?

— Секунду, — я написал Жукову, чтоб собирал группу и топал к лифтам на нашем этаже. — У меня и добровольцы есть.

— Добровольцы? — искренне удивился рунный мастер.

— Они ещё об этом не знают, — хмыкнул я. — Но если всё будет работать, как надо, ещё спасибо скажут.

Свернув все программы и выключив служебный компьютер, я встал с кресла.

Самое время прогуляться на полигон.

Глава 4

Чтобы проверить работу Курца (в которой я не сомневался, но нельзя же пускать всё на самотёк; если ты начальник, то должен держать руку на пульсе и всё контролировать — такая работа), я собрал шесть человек. Четверо парней и две девушки, все из разных военных спецподразделений, выделенные для моего отдела и прошедшие инструктаж. Каждый из них понимал, на что подписался и с чем может столкнуться. И непременно столкнётся, чего уж там. Потому что эмиссары не потенциальная опасность, а самая что ни на есть настоящая угроза, с которой им придётся бороться, рискуя жизнями. Наверняка некоторые даже погибнут. А вот чтобы максимально снизить эту вероятность, нам и требовалось самое совершенное оружие и лучшие доспехи.

Первым делом, когда добровольцы выстроились передо мной по стойке «смирно», я толкнул короткую речь:

— Товарищи, полагаю, вы все ясно осознаёте, что нашему отделу предстоит оказаться на острие меча, который будет разить врага. Кто он, вас уведомили. Никто не держит вас в неведении, ибо вам предстоит рисковать жизнями, и вы должны чётко осознавать, с чем столкнётесь. Твари, которых вы будете убивать, крайне опасны. Чтобы их уничтожить, требуются не только боевые навыки, которыми вы обладаете. Нужно оружие и нужна защита. Каждый из вас ценен и трудно заменим. Вы не расходный материал, а герои, которые встанут на защиту не только нашей Родины, но и всего человечества. Даже больше того — всех миров. Ибо враг нацелен на массированную экспансию и сам не остановится. Он не знает пощады, жалости или милосердия. И вы не долны их знать. Товарищ Курц работает с нами и сейчас представит усиленное магией оружие, с которым вам придётся работать. Чем быстрее вы им овладеете, тем лучше. Отряды Спецотдела должны быть максимально эффективны как с точки зрения людских ресурсов, так и оснащения.

Одна из девушек подняла руку.

— В чём дело? — спросил я.

— Разрешите вопрос!

— Слушаю.

— А вы сами служили? Воевали?

Вопрос хороший. Так-то я и служил, и воевал, вот только в другом мире. И рассказывать об этом нельзя. Но и девушку понять нетрудно: их отдали под командование юнца, у которого боевого опыта, вроде как, и быть не может. А он тут толкает мотивационные речи и рассуждает на тему рисков.

— Это секретная информация, — неожиданно пришёл мне на выручку Курц. — Спецподготовка вашего начальства вас не касается, — это адресовалось всем добровольцам, которых орк обвёл суровым взглядом. — Всё, что вам нужно знать, так это то, что товарищ Громов уже убил больше эмиссаров, чем вы видели.

— Спасибо, товарищ Курц, — кивнул я. — Ещё вопросы есть?

Их не было.

— Отлично. В таком случае приступим. Товарищ Курц, прошу. Вы занимались улучшениями, вам и флаг в руки.

— Сюда, ребятки, — махнул рукой гратх и направился к стойке тира, на которой были разложены улучшенные пушки, что я выбрал в арсенальной для экипировки отрядов Спецотдела.

Как только добровольцы выстроились перед стойкой, орк взял одну из пушек, которая в его ручищах казалась не такой уж и большой.

— С этой игрушкой вы уже отлично знакомы, — проговорил он, переводя взгляд с одного бойца на другого. — Пристрелялись, приноровились. Теперь придётся всё начинать сначала. Потому что я наложил на них руны усиления. Это повысило их прочность, скорость перезарядки и — главное — мощность. Смотрите сами.

С этими словами он поднял оружие, упёр приклад в плечо, застыл на пару секунд и нажал на спусковой крючок.

Из ствола вырвалась размазанная красная линия, оканчивающаяся пульсирующим сгустком энергии. Промчавшись строго по прямой, она вонзилась в выставленный в качестве мишени старый бронетранспортёр. Не было взрыва или огня. Вместо этого, борт автомобиля стремительно покрылся светящейся алой паутиной, а затем разлетелся на сотню кусков. От машины остались разве что колёса.

Бойцы издали дружный восхищённый вздох.

— Класс! — прошептала одна из девчонок.

— Разговорчики! — рявкнул орк, заставив добровольцев вздрогнуть и вытянуться по струнке. — Вам тут не балаган и не аттракцион! Мы не в парке развлечений лупим по резиновым утятам! Броневик, по сравнению с эмиссаром, ничто. Так, мелочь. Вам придётся сделать не один такой выстрел, чтобы его уничтожить, особенно, если попадётся особь на последних стадиях развития. Эти твари ещё и регенерировать умеют, причём, довольно быстро. Но главное — они, в отличие от этой мишени, на месте не стоят! — тут Курц сгрёб лапой со стойки рацию, нажал кнопку и проговорил в микрофон: — Запускайте движущиеся цели! Отряд, разобрать оружие!

Бойцы немедленно схватили пушки и встали на изготовку.

— Это что за такое?! — взревел гратх. Казалось, даже воздух содрогнулся вокруг бедолаг. — Вас откуда понабирали вообще?! А проверить оружие?!

Добровольцы принялись поспешно выполнять приказ.

— Один-единственный сбой, любая неисправность, и вы покойники! — распалялся тем временем Курц. — А вы даже не знаете, что у вас в руках! Это позор, солдаты!

В это время на полигоне появились летящие в полутора метрах над землёй шары. Явно ими управлял кто-то из одарённых.

— Перед вами специальные мишени, — проговорил Курц, махнув в их сторону рукой. — Усиленная броня и программа, имитирующая движения эмиссаров, воссозданные на основе видеозаписей. Каждый из вас должен сбить хотя бы по одному, иначе можете убираться ко всем чертям!

Права выставлять бойцов у гратха, конечно, не было. Но бойцы этого не знали, а я, само собой, промолчал. Мотивация орка действовала на них явно лучше, чем моя речь.

Добровольцы принялись лупить по шарам, и воздух наполнился красными светящимися росчерками. Мишени же постоянно двигались, и уже через несколько секунд я понял, что они, действительно, имитируют прыжки и пробежки эмиссаров. Причём, довольно точно. Требовалось привыкнуть и понять, как именно двигаются шары, чтобы предугадывать, где они окажутся в следующий миг. Я, кстати, понимал это почти каждый раз, а вот у бойцов возникли проблемы.

Две мишени оказались сбиты в течение минуты, но остальные метались по полигону, уворачиваясь от алых зарядов довольно успешно.

— Товарищ Громов, покажите этим салагам, как надо! — рявкнул Курц, сжимая кулаки.

Такой подставы я не ожидал. Но делать было нечего.

Взяв со стойки пушку, быстро убедился, что она не повреждена и заряжена, упёр приклад в плечо, вдохнул, выдохнул, расслабился и навёлся на один из шаров. Он только что прыгнул раз, другой, третий, а затем двинулся вперёд. Был бы это эмиссар, непременно пробежал бы несколько метров прежде, чем снова начать скакать. Взяв чуть дальше и выше, я нажал на спусковой крючок. Алый росчерк вонзился в цель, покрыв её паутиной и превратив в пару десятков разлетающихся осколков.

Отлично! Как минимум, репутацию истребителя эмиссаров, которой наградил меня гратх, я не уронил.

Переместив оружие влево, навёлся на другой шар. Тот как раз опустился к земле, имитируя подготовку чудовища к прыжку. Значит, надо взять выше и под углом. Как только мишень рванулась вперёд и вверх, я выстрелил.

Шар взорвался, как стеклянная ёлочная игрушка, в которую засунули петарду.

— Ну, хватит! — сказал Курц. — Оставьте что-нибудь и этим недоделкам. Пусть покажут, что хоть на что-то годятся, кроме как стать кормом для эмиссаров!

Уж не знаю, что именно подействовало — мой пример или слова орка — но в течение следующих пяти минут добровольцы разделались-таки с оставшимися мишенями. У каждого на счету оказалась минимум одна.

Курца это ожидаемо не впечатлило.

— Очень мило, что вы умудрились хоть во что-то попасть, — сказал он сварливо. — Но это всё ерунда. Гордиться нечем. Если бы вы промахивались по движущимся мишеням, вас бы тут вообще не было. Поглядим, как вы сможете проделать то же самое в ТЭДах. За мной, малыши!

И он направился в сторону ангара с экзодоспехами.

Когда мы оказались на месте, Курц указал на «Мишек» и сказал:

— Залезайте и синхронизируйтесь. В этих штуках вам придётся драться с эмиссарами, так что я хочу, чтобы вы управлялись с ними так, как если бы они были вашими собственными телами. Знаю, вы уже проходили тренировки в ТЭДах, но эти мощнее и прочнее, так что к ним придётся приноровиться. Товарищ Громов, вы с ними?

Я кивнул.

— Конечно. Надо же проверить, что у тебя получилось.

— Вот и отлично, — он снова повернулся к бойцам. — Мишени, естественно, будут движущимися. Вы едва справились с ними без доспехов. Поглядим, что выйдет в них.

Пока он говорил, добровольцы карабкались по вваренным в броню «Мишек» скобам и забирались в кабины. Я тоже влез в одного. Как только кабина закрылась, и синхронизация с бортовым компьютером была установлена, я сделал пару пробных шагов. Машина двигалась легко, мгновенно отзываясь на поступающие из мозга сигналы. Повернув голову, я окинул взглядом остальные доспехи. К моему удивлению, теперь они были покрыты светящимися рунами — плотно, как орнаментом. Похоже, Курц знатно поработал над ними — надо отдать ему должное. Впрочем, апгрейд ещё предстояло оценить.

Бойцы проделали несколько различных движений, предписанных инструкцией, чтобы привыкнуть к новым «телам». Я тоже. Вес машины совершенно не ощущался. Я словно стал намного выше — только и всего.

Курц сделал руками знак выходить из ангара, и машины потянулись к воротам. Орк в это время поднёс ко рту рацию, его губы зашевелились, отдавая команду.

Оказавшись на полигоне, мы сразу увидели мишени: имитирующие телосложение эмиссаров на предпоследней стадии преобразования роботы расхаживали по площадке, перебирая суставчатыми конечностями. Я и не знал, что у нас такие есть. Похоже, какое-то новшество, созданное специально для тренировок личного состава вести боевые действия против пришельцев. Роботы, правда, были сделаны из белого пластика и угрожающе не выглядели.

— Начинать по моей команде! — раздался внутри кабины голос Курца, переключившегося на канал связи с ТЭДами. — Ваша задача — уничтожить цели и не дать им добраться до вас. Тот, кого коснутся мишени, будет считаться убитым. А следовательно — бесполезным. Надо пояснять, что это значит? Нет? Вот и отлично! Три… два… один!

Тотчас имитирующие эмиссаров роботы пришли в движение. На первый взгляд казалось, что они хаотически мечутся по полигону, но я сразу понял, что мишени атакуют. Просто они не ломились напролом, а перемещались в пространстве, затрудняя прицеливание.

Бойцы открыли огонь, одновременно рассредоточившись так, чтобы стрелять, не мешая друг другу и в случае необходимости прикрывать соседей. Сразу чувствовалась военная подготовка. Возможно, некоторые даже успели повоевать в таких доспехах. Я обратил внимание, что двигались «Мишки» куда шустрее, чем прежде. Но меня интересовало, как они держат удар. А роботы не походили на конструкции, которые могут сравниться в силе с эмиссарами.

На каждого бойца приходилось по три мишени. Я посчитал это сразу, как мы вышли на полигон. Тех, которые нацелились на меня, я вычислил сразу, а вот другие пилоты ТЭДов лупили, по кому придётся. Они думали, что враг наступает, не имея плана, а это означало, что они не смогут вовремя сосредоточиться на главных целях.

Я навёлся на одного из роботов, предугадал его движение и выстрелил. Пулемёт на руке «Мишки» изрыгнул поток красных светящихся чёрточек, которые ударили в мишень и мгновенно разнесли её. Я тут же переключился на второго «эмиссара». Тому удалось обмануть меня, изменив траекторию движения. Теперь он оказался на пять метров ближе, чем прежде, и явно намеревался ещё сократить дистанцию прыжком. Тут я его и подловил. Как только робот разлетелся на куски, я переместил прицел на третьего, который уже подобрался ко мне совсем близко. «Эмиссар» взвился в воздух, расправив конечности. Я расстрелял его практически в упор.

У остальных бойцов дела шли похуже. Нет, они примерно представляли движения эмиссаров, и несколько роботов уже были повержены, но остальным удалось приблизиться и атаковать ТЭДы.

Тут-то я и увидел, для чего нужны были руны гратха — помимо ускорения движений.

Когда роботы-мишени ударяли доспехи, между их конечностями и бронёй «Мишек» проскакивала ярко-голубая вспышка. Очевидно, она создавала импульс такой силы, что доспехи просто отлетали на пару метров, теряя равновесие и падая на спины.

Не прошло и двух минут с тех пор, как Курц подал сигнал к началу тренировки, а три из шести машин лежали на земле, неуклюже пытаясь подняться.

— Стоп! — рявкнул гратх по связи с «Мишками». — Прекратить огонь. Вставайте, бездельники! Вы все мертвы!

Роботы-мишени двинулись прочь. Их уцелело больше половины. Так себе результат тренировки, конечно.

— Возвращайтесь в ангар! — велел орк.

Когда бойцы покинули машины и выстроились перед нами в шеренгу, Курц прошёлся мимо них, заложив руки за спину.

— Имейте в виду, — проговорил он неожиданно спокойно. — Тех из вас, кто подпустил к себе эмиссаров, спасли только руны. Доспех сам по себе не способен противостоять врагу. Один-два удара он выдержит, но затем вас вытащат из него, как из вскрытой консервной банки. Но с рунами вы можете продолжать бой, если останетесь на ногах.

— Сколько именно ударов выдерживает ТЭД с рунами? — спросил я.

— До пяти. Это предел. В плане прочности сделать больше ничего нельзя. Я постараюсь улучшить ещё и боеприпас, но расход у них большой, так что мне не помешала бы парочка подмастерьев.

— Включу это в план, — кивнул я. — А что за импульсы были у мишеней? Нельзя ли и нам такие же?

— Можно. Они будут установлены на ТЭДы, так что с ними тоже придётся потренироваться. Конечно, это только на случай рукопашки с эмиссарами. То есть — на крайний. Но, как мы только что видели, вероятность, что ни одна тварь не доберётся до наших бойцов, ничтожно мала.

При этих словах Курц обвёл добровольцев яростным взглядом.

— Что-нибудь ещё, товарищ Курц? — спросил я.

— Фургон. Но для того, чтобы его осмотреть, эти горе-вояки нам не нужны.

— Свободны, товарищи, — кивнул я бойцам.

Они двинулись в одну сторону, к выходу с полигона, а меня гратх повёл в другую. Оказалось — неподалёку от ангара с ТЭДами имелся гараж. И броневик, предоставленный Спецотделу, стоял в центре.

— Сразу к делу, — бросил орк, направившись к здоровенному пулемёту на турели, стоявшему в двадцати метрах от машины. — Руны защищают всё, включая колёса. Техника, как на ТЭДах. Зацени, товарищ Громов!

С этими словами он взялся на гашетки и направил тяжёлое оружие на фургон так, словно пулемёт почти ничего не весил. Я быстро шагнул за бронещиток, чтобы не попасть под рикошеты.

Пулемёт яростно застучал, изрыгая потоки свинца. При попадании на машине вспыхнули руны. Пришлось заткнуть уши, чтобы не оглохнуть.

Благо, длилось это недолго: уже через пятнадцать секунд орк остановился.

— Погляди! — сказал он, показав на фургон.

Подойдя к машине, я понял, что Курц имел в виду: на броне не было ни царапины! Даже краска осталась неповреждённой.

— Впечатляет! — искренне сказал я, обернувшись. — Тоже пять атак эмиссаров выдержит?

Орк кивнул.

— Как я и сказал, это предел. Может, со временем получится улучшить, но пока я достиг максимума.

— И это отличный результат, — сказал я. — Такая технология даст штурмовым отрядам приличную фору.

— Рад, — коротко ответил гратх. — Так что насчёт подмастерьев? Мы договорились? Найдёшь, товарищ Громов?

— Куда ж я денусь.

После испытаний на полигоне я занялся укомплектованием отряда Жукова улучшенными ништяками. Нужно было чётко представлять, сколько чего потребуется, и какой объём работ придётся проделать Курцу.

Когда раздался звонок, я не сразу понял, что за окном совсем темно. Взглянул на часы: половина десятого. Вот это я засиделся.

Звонила Кристина.

— Алло, — проговорил я, ответив на вызов. — Как дела?

— Привет. Хорошо. Ты не занят?

— Пожалуй нет. Хватит на сегодня.

— Ты на работе ещё, что ли?

— Есть такое. Увлёкся.

— О! Ну, здорово, когда работа в радость. Слушай, я знаю, что уже поздновато, но не хочешь прогуляться?

— С удовольствием. Где встретимся?

— Я недалеко от Управления. Слушай адрес.

Через четверть часа я уже мчался на аэробайке по опустевшим улицам Москвы. Встреча была назначена рядом, так что добрался я буквально за несколько минут.

Кристина стояла у тротуара. Я припарковался рядом с ней.

— Привет, — улыбнулась она и, наклонившись, чмокнула меня в щёку. — Молодец, что согласился. Есть одно место, в котором тебе обязательно стоит побывать.

Глава 5

— И что это за удивительное место? — поинтересовался я.

Девушка направилась к моему байку.

— Мы… поедем на мотоцикле?

— Полетим, — уточнил я. — Конечно, если ты не возражаешь.

— О, я просто на них раньше не летала. Но это интересный опыт. Подожди немножко, надо канал пробить.

Я уже начал привыкать к работе портальщиков. А ведь кто бы раньше сказал, что такие вещи станут повседневностью… Разводит человек руки, напитывает их энергией — хлоп! Перед тобой распахиваются врата… куда угодно.

— Готово, — сказала Кристина.

Перед нами закручивалась уже знакомая межпространственная воронка.

— Садись, — я жестом указал себе за спину.

Кристину не пришлось долго упрашивать. Устроившись в седле поудобнее, она обняла мою талию руками. Я перевёл «Ригу» в аэрорежим, выдвинул реактивные двигатели и влил в железного коня небольшую порцию пси.

Портальщица взвизгнула от неожиданности.

— Держись крепче, — предупредил я.

И направил «Ригу» в прокол.

Момент перехода, как всегда, застиг меня врасплох. Я даже не сразу заметил разницу между двумя локациями. Притормозил, осматриваясь. Городских огней стало меньше, факт. Судя по контурам зданий и всему, что нас окружало, байк находился не в Москве.

Город был тихим и провинциальным.

Мы оказались на безлюдной улочке, усаженной молодыми деревьями. Аллея или что-то подобное. Новенькая, с иголочки. Сияют фонари, лавочки утопают в тенях. По обе стороны от нас — улицы с односторонним движением. А ещё дальше — ряды домов, смахивающих на таунхаусы. В три этажа с мансардой. Дома тянулись нескончаемой вереницей, и все они были выстроены по единому стандарту.

По асфальту прошуршали колёса.

— Где мы? — снова спросил я.

— Не в Москве, — уклончиво ответила Кристина.

Я невольно потянулся к смарт-браслету, чтобы проверить геолокацию, но девушка мягко остановила мою руку.

— Так просто сдашься?

— Хм. Это игра?

— Допустим.

— И как я должен понять, где мы находимся? Спросить у прохожих? Мы, кстати, правила нарушаем. Здесь пешеходный тротуар.

— Влад, ну ты как маленький. Поднимись выше. Аэробайки могут летать над пешеходными зонами, если не мешают людям.

— Ладно.

Я влил ещё немного пси, и антигравитационный привод оттолкнул «Ригу» от земли. Мы плавно воспарили над деревьями, и я направил байк вдоль бульвара на минимальной скорости.

Осень в этом городе, по крайней мере, есть.

Золотая, как я люблю.

С медленно опадающими листьями, пронзительно-звёздным небом и атмосферой величественного увядания.

Но с этим городом определённо что-то не так. У меня возникло ощущение, что я попал в макет застройщика. В демонстрационный стенд. Ни тебе старых домов, ни растрескавшегося асфальта, ни провинциального духа. Чем-то напоминает один из этих новомодных посёлков для айтишников, что понемногу начали появляться в России. Той, прежней, России. В которую я уже не вернусь.

Заложив вираж, я свернул на боковую улочку, пересекавшую бульвар под прямым углом.

— Ты родилась не здесь! — прокричал я, сражаясь с ветром.

— Нет!

Бросив взгляд через плечо, я заметил, как схлопывается портал.

Мы неслись к центру города.

Чуть выше проплыло аэротакси.

Похоже, тут исключительно современная малоэтажная застройка. Я видел редких прохожих, скользящие по проезжей части машины, крохотные магазинчики и киоски.

Не выдержав, сбросил высоту, прижался к асфальту и выпустил колёса.

Мы выехали на площадь с вездесущим Владимиром Ильичем в центре. Я притормозил у автобусной остановки, осмотрелся. Здание райисполкома, нечто вроде ратуши, трёхэтажные дома с магазинами и кафешками…

— Это средняя полоса, — кинул я версию наугад.

— Европейская часть Союза, — расплывчато ответила Кристина. — До Урала.

— Сдаюсь, — не выдержал я.

— А ты попробуй зайти в магазин. Купи что-нибудь.

Не заметив подвоха, я припарковался у крохотного продуктового магазинчика и слез с мотоцикла. В очередной раз сделал в голове отметку, что надо бы ездить в шлеме. И вторым обзавестись, для девушки. А вообще, не мешало бы и кофры прикупить. Камеры наверняка фиксируют нарушение, просто нейросеть идентифицирует меня как главу Спецотдела и пропускает без проблем. С другой стороны… как поможет шлем, если я упаду с высоты нескольких метров на большой скорости? Мёртвому припарка.

Мы зашли в магазин.

Я понятия не имел, что хотел купить, и поинтересовался мнением Кристина. Девушка предложила взять вафельное мороженое в стаканчиках. У кассы, где скучала немолодая продавщица, обнаружился холодильник. Скользнув взглядом по ближайшей полке, я испытал смутное беспокойство, но не сразу понял его причину. Сдвинув прозрачную секцию холодильника, взял два «Сливочных». Кристина стояла чуть поодаль и наблюдала за моими действиями.

— Ваш браслет, — сказала продавщица.

Я провёл рукой над считывающим устройством, но вместо привычного щелчка списываемых средств услышал звук электронного уведомления.

— Готово, — услышал я от продавщицы.

С недоумением я поднёс к глазам смарт-браслет, ткнул пальцем в миниатюрный экранчик и раскрыл письмо. Деньги у меня не списались. Вместо этого обновился социальный рейтинг. Меня наградили несколькими баллами за участие в социальном проекте «ГОРОД БЕЗ ДЕНЕГ».

Я знал только одно место, где такое возможно.

Красноволжск.

Забрав у меня мороженое, Кристина лукаво подмигнула:

— Всё понял?

— Ещё как!

Мы вышли в поздний осенний вечер.

— Уже поздно, — сказал я. — Где тут можно перекусить?

Девушка указала на приземистое здание через дорогу от продуктового магазина.

— Тут несколько круглосуточных кафе. Часто приезжают туристы.

Я бросил взгляд на «Ригу».

— Преступность нулевая, — поспешила уточнить Кристина. — Можешь не опасаться за аэробайк.

— Логично, — кивнул я. — Денег-то нет.

— Здесь всё гораздо веселее, — девушка взяла меня за руку и повела в сторону кафе. — Понимаешь, власти решили создать образцовый город. Можно сказать, утопический. Его построили и населили людьми, согласившимися участвовать в эксперименте. Добровольцами и учёными. Всех тщательно проверяли, этим занималась госбезопасность. Ты здесь не встретишь бывших зэков, их родственников и тех, кто был под следствием, но сумел «соскочить».

— Учёные? Это наукоград?

— Нет, — покачала головой Кристина. — Я не то имел в виду. Учёные тут есть, но это социологи, экономисты, футурологи. Их задача — наблюдать, анализировать, исправлять ошибки.

— Совершенствовать систему.

— Да. Красноволжск — это модель. Прежде чем внедрять рейтинговую систему повсеместно, мы должны удостовериться, что всё будет работать, как надо.

Незаметно мы приблизились к кафе.

Вывеска гласила: «ЛАКОМКА».

— Зайдём? — предложил я.

— Только давай мороженое доедим.

Мы немного помолчали, наслаждаясь спокойным вечером. По улице проехала стайка детей на самокатах. Обычные дети — смеются, куда-то спешат.

— Хорошо, — продолжил я начатую тему. — И кто все остальные жители?

— Простые граждане. Рабочие, врачи, учителя, сотрудники коммунальные служб, продавцы в магазинах…

— Рабочие? Тут и заводы есть?

— Хлебозавод, молочный комбинат, ещё несколько объектов. Предприятия — важная часть эксперимента.

Вечер был тёплым, приятным и каким-то душевным. Я вдруг почувствовал вкус к жизни. Тишина, спокойствие, красивая девушка рядом, мороженое… И не надо никуда спешить. Редкая удача по нынешним временам…

Нельзя позволить некродам всё это уничтожить.

Из кафе вышла компания подростков.

Смеясь и громко переговариваясь, молодёжь побрела к автобусной остановке.

Доев мороженое, мы с Кристиной поднялись на террасу, где большая часть столиков была свободна. Расположившись на стульях с плетёными спинками, взялись за изучение системы заказов. С подобными вещами я уже сталкивался в Москве. Хитрый блок вмонтирован прямо в столешницу. Проводишь смарт-браслетом над считывающей полосой и подключаешься к системе. Выводишь меню на экран браслета или в голографическую развёртку, чтобы лучше видеть блюда. Я предпочёл второй вариант. Кристина тоже развернула страницу меню перед собой.

— Тут есть пицца, — заметил я.

— Нет уж, спасибо, — улыбнулась девушка. — С таким питанием я рискую не поместиться в седло твоей «Риги».

— Ну, тебе это точно не грозит.

— Вот потому и не грозит!

— А как насчёт куриного супа с лапшой?

— Лучше посмотри на азиатский раздел! — предложила девушка. — Тут они Бан Хео готовят, суп Фо и настоящий вьетнамский кофе!

Несколько минут мы потратили на обсуждение меню, потом сделали заказ через приложение в смарт-браслете. Я выбрал тот самый вьетнамский супчик с лапшой, жареные роллы с креветками Нэм и распиаренный Кристиной кофе. Девушка ограничилась нежареными спринг-роллами и стаканом сока.

— Цен нет, — констатировал я.

— А ты как думал? Мы же в городе без денег.

— Я понимаю, но, согласись, непривычно.

Кристина рассмеялась:

— Привыкай. Папа говорит, ещё лет десять — и эта система начнёт повсеместно внедряться.

— Всё на социальном рейтинге? — удивился я. — Но это не имеет смысла, пока есть Великие Рода.

— Почему?

— Сама посуди. Целые семейные кланы десятилетиями удерживают власть. Контролируют сектора экономики, силовые структуры, внешнюю политику. И ради чего? Какие у них будут привилегии без денег?

— Это единственное, что тебя волнует?

— Не совсем. Весь остальной мир, капиталистический, продолжит существовать по своим правилам. Как с ними торговать, вести взаиморасчёты?

Мы начали обсуждать экономику, но тут появилась официантка и доставила заказ. Ждали мы недолго — минут пятнадцать.

Разговор плавно перетёк на сам город.

Выяснилось, что Красноволжск реально стоит на Волге и географически расположен близ Ярославля. Так что от Москвы нас отделяет всего двести пятьдесят километров. А ведь логично, подумал я. Такой проект должны курировать из столицы, и выносить его за тысячи километров от Кремля смысла нет.

Отец Кристины вращался в высших сферах, был лично знаком с некоторыми главами Великих Родов и мог рассказать много чего интересного о планах по развитию страны. Взять, например, Красноволжск. По словам Кристины, основные экономические механизмы уже давно протестировали и вычислили, к чему приведёт их использование. Иначе и быть не могло, ведь у Компартии есть неспящие аналитики и нейросети. Красноволжск создали с другими целями — приучить людей к мысли, что без денег можно прожить. И понаблюдать за тем, как народ адаптируется к новой реальности.

— А как случилось, что вы живёте вдвоём? — поинтересовался я. — Извини, если вопрос бестактный.

К сожалению, я должен был это выяснить. Когда я был в гостях у девушки, мне сказали, что её мать в командировке. Но если проблема глубже… этим может воспользоваться эмиссар.

— Да всё нормально, — отмахнулась юная портальщица. — Мама вечно по командировкам разъезжает, мы её почти не видим. Но постоянно созваниваемся, общаемся в виртуальных комнатах.

— Чем она занимается?

— Инспектирует заводы, — уклончиво ответила девушка. — Оборонка.

— Вас это не тяготит?

— Привыкли, — девушка пожала плечами и потянулась за соком. — Мама у нас хорошая, и так было не всегда. Раньше она в производстве передовых типов оружия отвечала за снабжение. Поднялась на несколько ступеней вверх до свободного инспектора. Папе тоже приходится много ездить, если что.

Вот и я когда-то жил по такому принципу. Дома почти не бывал. В итоге потерял семью. И Шестую колонну победить не смог. Как говорится, на двух стульях не усидишь.

— О чём задумался? — Кристина заглянула мне в глаза.

— Да так. Я ведь маму с сестрой очень редко вижу.

— У тебя работа такая.

— Работа… — я сбросил оцепенение. — Ладно. Расскажи мне ещё про этот город. Мы что, вообще здесь не сможем деньги потратить? Будем ходить, есть бесплатно, да ещё и рейтинг увеличивать?

— Согласись, хороший город.

— Это точно. А если я перебраться сюда захочу? Государство даст квартиру?

Ляпнул — и тут же осёкся.

Советская власть и без того выделяет своим гражданам бесплатное жильё. В СССР вроде как нет опции «купить недвижимость». Всё это сумасшествие с ипотеками явилось в мой мир после распада великой страны.

— Даст, — кивнула Кристина. — Но придётся пройти отбор и доказать свою полезность для проекта.

— И как её доказать?

— Ты должен быть востребованным специалистом. И придётся регулярно давать отчёты социологам. Есть ещё что-то, но я уже не помню.

Поужинав, мы решили немного погулять по городу пешком.

Меня всё время подмывало попросить счёт и расплатиться за заказ. Просто встать и уйти… даже не знаю. Ломает все устоявшиеся стереотипы.

Что самое удивительное — к моему личному рейтингу прибавилось ещё несколько баллов.

Покинув кафе, мы свернули на тихую улочку, по которой почти не ездили машины. Город продолжал радовать малоэтажной застройкой, при этом все дома были новыми. Как в элитных московских кварталах из моей прежней реальности. Только здесь квартиру можно получить от государства, не влезая в ипотечную кабалу до конца своих дней.

— И что, я могу сюда приезжать, бесплатно всем пользоваться, да ещё и рейтинг наращивать? Сюда же бездельники со всего Союза съедутся.

— Не преувеличивай! — рассмеялась Кристина. — Во-первых, рейтинг в полную силу ещё нескоро заработает, а сейчас он почти бесполезен. Нужно быть очень дальновидным человеком, чтобы рассмотреть преимущества. А во-вторых, эти, как ты говоришь, бездельники внесут большой вклад в отладку системы. На текущем этапе Минфину надо больше данных для анализа и исправления ошибок.

Мы гуляли, разговаривали, держались за руки.

Должен признать, мне давно так хорошо не было. Умная и красивая девушка рядом, в которую я всё больше влюблялся. Чудесный вечер ранней осени. Благоустроенные улочки, утопающие в зелени. Как будто вернулась давно утраченная молодость…

Собственно, так оно и было.

Пусть меня и тяготили прошлые воспоминания, но молодое тело в сочетании с новыми эмоциями и впечатлениями пробуждали интерес к жизни. Я хотел больше знать об этом мире. Путешествовать по стране, быть вместе с Кристиной, знакомиться с разными людьми…

С того момента, как я открыл глаза в парке и увидел лозунг "Люди и орки - братья навек!", жизнь заиграла новыми красками.

Незаметно мы дошли до искусственного пруда, окружённого живописным парком. Остановились у перил, держась за руки. Тишину вечера нарушал только далекий смех подростков, загулявшихся допоздна.

В воздухе витал запах мокрой листвы и осенней свежести. Я почувствовал, как пальцы Кристины сжимают мою ладонь чуть сильнее, и повернул голову. Профиль девушки в свете старинных фонарей казался хрупким и невероятно прекрасным. Она смотрела на отражение огней в тёмной воде пруда, и в этом взгляде была какая-то тихая, светлая грусть.

— Кристина, — тихо сказал я.

Она повернула ко мне лицо, и в её глазах, широко распахнутых и доверчивых, я увидел то же самое, что бушевало и во мне — смесь нежности, удивления от этой внезапной близости и робкой надежды.

Я отпустил её руку, чтобы обнять за плечи, мягко притягивая к себе. Девушка не сопротивлялась, она лишь слегка замерла, будто боясь спугнуть этот миг. Её голова нашла своё место у моего плеча. Я почувствовал тепло её щеки сквозь тонкую ткань куртки и лёгкий, едва уловимый аромат духов, похожий на дождь и что-то сладкое.

— Спасибо, что привезла меня сюда, — прошептал я, глядя поверх её головы на мерцающие огни.

Кристина слегка отстранилась, чтобы посмотреть мне в глаза. Её губы тронула застенчивая улыбка. Я не стал ничего больше говорить. Просто наклонился и осторожно, боясь сделать что-то не так, коснулся её губ своими. Поцелуй был нежным и вопрошающим, словно мы оба проверяли реальность происходящего. А потом её руки обвили мою шею, она ответила на поцелуй с той самой искренней, лишённой всякой игры страстью, которая заставила мир вокруг раствориться в темноте, оставив только тепло двух тел на прохладном осеннем ветру.

…Позже, когда я отъехал на байке от центральной площади Красноволжска, Кристина поинтересовалась, куда лучше пробить портал. Я подумал, что самое правильное решение — отправиться домой и хорошенько выспаться. Меньше всего я рассчитывал этой ночью кого-нибудь совращать. Между нами зародилось что-то глубокое, и я понял, что не стоит форсировать события.

Мы свернули на уже знакомый бульвар, и в этот момент ожил смарт-браслет.

Я задействовал голосовую связь.

Звонил дежурный из Спецотдела:

— Товарищ Громов, у нас экстренная ситуация. Одна из наших опергрупп выехала на захват эмиссара.