Вперёд в СССР! Том 2

Глава 1

Менгир — первое, что я увидел, когда вертолёт вынырнул из портала, как ласточка - из гнезда.

Честно говоря, не думал, что всё будет выглядеть настолько… монументально. Я кое-что читал в детстве о мегалитах и представлял грубо обработанные камни, вросшие в землю и покрывшиеся мхом. Закруглённые в верхней части, испещрённые выбоинами и канавками…

Но это… Мой мир уже не будет прежним!

В небо упиралась четырёхгранная башня, усеянная сложным орнаментом и круглыми воронками, источающими голубой свет. Она смахивала на обелиск или азиатский небоскрёб наподобие тех, что стоят в Куала-Лумпуре. Плоскости идеально ровные, воронки — круглые и овальные, но встречались и квадраты. Всё это было сплетено в единую структуру, геометрическую вязь, состоящую из прямых линий. Воздушное пространство в Области Роста пульсировало, искажалось и было настолько густо пропитано энергией, что даже я почувствовал. А ведь между нами пролегали десятки километров, заполненных…

Сложно сказать — чем.

Всюду простиралась тайга, однако в Области Роста она претерпела некоторые изменения. Я не мог рассмотреть детали, но складывалось впечатление, что огромный участок леса возвысился над зелёным морем, превратившись в остров.

— Нравится? — раздался в наушниках голос Козлова.

— Мощь! — искренне ответил я.

Руководитель Проекта 786 добродушно кивнул.

Оценить подлинные масштабы мегалита было сложно, но я понимал, что он безоговорочно доминирует над тайгой. Минимум сто этажей, если сравнивать с человеческими высотками. Город, простирающийся под нами, выглядел игрушечным, собранным из крохотных кубиков «лего» на фоне чужеродного колосса. Преобладали трёхэтажные жилые дома. Имелись площадь с вездесущим Лениным, указующим в светлое будущее, здание райисполкома, поликлиника, пожарная часть…

Комплекс, напоминающий академгородок, сразу приковал моё внимание. Соединённые вместе корпуса, разнообразные антенны, радарная установка, ангары и склады, вертолётная площадка… К которой мы и направлялись.

Город был окружён укреплённым периметром — сетчатым забором, вышками, полосой перепаханной земли. Наверняка — заминированной. Чуть в стороне я заприметил аэродром, но явно не гражданский. Одно-единственное шоссе, петляющее по лесу, дважды пересекалось с КПП и полосатыми шлагбаумами. В самом городе имелась воинская часть, а научно-исследовательский комплекс отгородился от жилых районов высоким железобетонным забором. Ну, и водонапорная башня. Куда ж без неё.

— Как называется это место? — спросил я в микрофон.

— Город М13, — ответил Виктор Викторович.

С большой высоты просматривались освоенные человеком пятачки за пределами М13. Я так и не смог разобрать, что там — полигоны, сёла или армейские базы. Ясно было одно: вокруг менгира разрослась обширная инфраструктура. И вся эта история наверняка засекречена. Волей-неволей почувствуешь себя избранным, вдруг получившим доступ к священным тайнам огромной и великой страны.

Вертолёт пошёл на снижение.

Мы пронеслись над тихими городскими улочками, утопающими в зелени, приблизились к НИИ. Пилот перебросился парой слов с наземным диспетчером.

— Телепатическое сканирование, — предупредил куратор. — Снять блоки.

Приказ адресовался мне. От пилота никаких энергетических возмущений не исходило. Подозреваю, он был простым человеком.

Я по инерции выставил защиту, которая не выглядела таковой, выбросил на поверхность стандартные мысли и позволил идентифицировать себя как Владлена Громова. Через несколько минут вертушка уже висела над площадкой, разгоняя винтами пыль и постепенно снижаясь. Когда грохот турбин начал стихать, я увидел пару сотрудников НИИ в скафандрах биозащиты — они неспешно направлялись к нам, сжимая в руках непонятные устройства.

— Что это? — спросил я, отстёгивая ремень безопасности и снимая наушники.

— Вторая линия проверки, — отмахнулся Козлов. — Привыкай. Мы только разминаемся.

Выбравшись на посадочную площадку, мы столкнулись лицом к лицу со странной делегацией. Штуковины в руках проверяющих оказались гаджетами, над которыми развернулись голографические кольца. Или энергетические, хрен поймёшь. Когда расстояние между нами сократилось до метра, люди в белом начали водить устройствами по нашим телам, и я готов был поклясться, что призрачные кольца расширяются и на доли секунды меняют цвет с белого на ярко-голубой. В рукоятках агрегатов что-то пикало.

— Чисто, — раздался усиленный микрофоном голос товарища, стоявшего передо мной. Посмотрев в забрало квадратного шлема, сросшегося со скафандром, я понял, что досмотр осуществляет девушка.

— Чисто, — повторил мужской голос справа.

Разобравшись с нами, научники двинулись к пилоту, который щёлкал тумблерами, отключая всё, что можно было отключить.

— Нам туда, — Виктор Викторович указал на группу многоэтажных зданий, соединённых между собой крытыми переходами.

— Прямо сейчас начнём? — поравнявшись с куратором, я зашагал рядом.

— У нас ещё две линии, — покачал головой Козлов. — Потом заселение. Ты сможешь немного отдохнуть и освоиться. Выслушаешь стандартный инструктаж. На территории института действуют определённые правила, которые я не советую нарушать.

Приблизившись к группе зданий, мы подождали пилота, задержанного типами в скафандрах. Сейчас эти персонажи осматривали вертолёт. Втроём мы вошли в неприметную дверь ближайшего корпуса, миновав арку портала, смахивающего на детекторы в аэропортах. По ту сторону находились люди в пятнистой форме без опознавательных знаков. Я был вынужден сдать личные вещи, аккуратно упакованные в спортивную сумку. Военные тщательно всё изучили, просканировали неизвестными устройствами, похожими на антенны, и вернули обратно. Складывать, естественно, пришлось самому. Аналогичную процедуру вынуждены были пройти и мои спутники.

Наш путь пролегал через внутреннюю дверь, за которой обнаружился небольшой коридор. Дальше — крохотная комнатушка, где нас по очереди обнюхала собака. Очень странная собака. По габаритам ближе к волку, и глаза какие-то умные. Пса на поводке не держали и обращались к нему уважительно, называя «Николаем Петровичем». Не удивлюсь, если это тренированный оборотень с отменным нюхом. Ну, ладно, не оборотень, а маг-анималист. Такое название считалось официальным и не обидным.

Я уж было настроился на просвечивание рентгеном или какой-нибудь техно-магической хренью, но финал удивил. У меня попросили паспорт, сверили данные, внесли в базу на стареньком компьютере и активировали пропуск. Кусок пластика, полученный в Москве, был заблокирован до полной проверки на месте. Как только мою карту приложили к светящемуся квадрату, вмонтированному в столешницу «дежурного контролёра», что-то пискнуло, и на долю секунды я увидел сеть разбегающихся по пластику знаков.

— Держите, товарищ Громов, — контролёр протянул мне пропуск. — Следующий.

Никакого особого пиетета к руководителю Проекта 786 у дежурного не было. Он всех нас воспринимал как часть повседневной работы. И лишь после того, как разблокировался пропуск Козлова, тепло произнёс:

— Рад встрече, Виктор Викторович.

— Как оно, Николай? — улыбнулся в ответ мой куратор.

— Да всё как всегда. Гайки немного закрутили после… ну, сами знаете.

Мимолётный взгляд в мою сторону.

— А ты как думал, — Козлов забрал пропуск и небрежно сунул в карман пиджака. — Покой нам только снится.

Пилот сменил шефа за столом. Мы терпеливо дожидались, пока Николай, коренастый мужчина лет тридцати пяти, методично всё сверит, заполнит и активирует.

— Ты это, проведи инструктаж с товарищем, — Козлов бросил взгляд в мою сторону. — А мы с Саней на улице подождём.

Я остался наедине с дежурным.

— Значит, так, — устало произнёс Николай, что-то вбивая с клавиатуры в базу. — Это режимный объект. Не просто режимный, нас отнесли к группе критической инфраструктуры. Первая категория значимости. Всё, что связано с менгирами, сюда относится. Поэтому где попало ходить нельзя, есть комендантский час. В некоторых зонах твой пропуск не работает, всё зависит от настроек. А они — от уровня допуска. У тебя он, сам понимаешь, невысокий. Так что не суй нос, куда не следует. В смысле — даже не пытайся. После десяти вечера и до семи утра по территории института нельзя ходить без особого разрешения. Ты можешь работать в своём секторе, перемещаться по остальным — только с начальниками отделов, старшими научными сотрудниками или куратором Проекта. Доступ в ОГАС отсутствует. Есть ограниченный доступ в инфотеку НИИ. Выход в город — после согласования. И под контролем ответственного сотрудника. За пределы города или к менгиру — в сопровождении военных по приказу куратора. Понятно?

— Куда уж понятнее! — буркнул я.

— Портальный и климатический полигоны вообще под запретом, — добавил дежурный. — Там работает узкий круг специалистов, все с высшими допусками.

— Принято.

— Вот и хорошо, — голос Николая потеплел. — Добро пожаловать в НИИ высоких псионических энергий при Академии Наук СССР. Располагайся. Чувствуй себя как дома.

— А вы с юмором.

— Есть немного, — хмыкнул дежурный.

Покинув здание, мы зашагали по тенистой аллее в сторону жилых корпусов.

— Институт высоких псионических энергий? — я внимательно посмотрел на Козлова.

— Ну, а как ты думал. Здесь же настоящий энергетический рай для менторов. Сильные одарённые могут черпать столько энергии, сколько вздумается, но это всё… для масштабных проектов.

— Я думал, вы изучаете саму природу менгиров.

— Изучаем, — уклончиво ответил Козлов. — Но разговаривать об этом я не уполномочен. Тебе про это ни знать, ни думать не положено. Ты тут для конкретной работы — не забывай. А любопытство, как известно, сгубило кошку.

Остаток пути мы проделали в молчании.

Общежитие оказалось классом попроще того, где я жил после поступления в академию КГБ. Несколько пятиэтажных корпусов, довольно приличная детская площадка, уличные тренажёры, беседки, клумбы… Всё, как у людей. Разве что бросалось в глаза отсутствие магазинов, парикмахерских, почтового отделения, школы и садика. Но это логично. Объект режимный, посторонних здесь не любят. Вся инфраструктура вынесена в город. Что удивило, так это раздельные мусорные контейнеры для пластика, бумаги и бытовых отходов. В моём СССР такого не было, а здесь — пожалуйста. Прогресс не стоит на месте.

Пилот, махнув на прощание, зашагал ко второму корпусу.

Мы остановились у четвёртого.

— Здесь разбегаемся, — сказал Виктор Викторович. — Я живу в самом НИИ. А ты и сам заселишься, всё интуитивно понятно.

— Когда приступаем? — сходу спросил я.

Очень хотелось поскорее увидеть эмиссара. И попытаться вступить с ним в контакт.

— Я кого-нибудь пришлю за тобой. Постарайся не покидать общежитие без особой необходимости.

— Так точно.

Одобрительно кивнув, Виктор Викторович зашагал в сторону большого стеклянного здания, доминирующего над остальными постройками.

Заселение в общагу прошло без эксцессов.

Стеклянная дверь вела в фойе, где царила гулкая пустота. Ни коменданта, ни вахтёра. Зато имелся вмонтированный в стену интерактивный сенсорный дисплей, к которому я приложил пропуск. Устройство считало информацию и выдало надпись:

ВЫ МОЖЕТЕ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ПРОПУСК ВМЕСТО КЛЮЧА

Отойти я не успел.

Экран выдал новое сообщение:

ЗАБЕРИТЕ ПОСТЕЛЬНОЕ БЕЛЬЁ. БОКС 476. ВАША КОМНАТА НА 5 ЭТАЖЕ.

Другой информации не поступало.

Логично предположив, что номер моей комнаты совпадает с номером бокса, я осмотрелся в поисках новых подсказок. И заметил, что вся стена расчерчена на квадраты, один из которых подсвечен зелёным. В крохотном окошечке горели нужные мне цифры. Подозреваю, что все стены заполнены этими камерами.

Я приложил карту к едва заметному прямоугольнику.

Щёлкнул запирающий механизм, и дверца открылась. Внутреннее пространство было разделено на две секции, в одной из которых обнаружилась благоухающая свежестью стопка постельного белья.

Лифт отсутствовал.

Поднявшись по лестнице, я нашёл свою комнату, открыл её пропуском и вошёл. Мои худшие предположения оправдались — я жил не один. Комната была просторной, слегка ушатанной, но со сравнительно новой и добротной техникой. Здесь имелся телевизор, хотя я и не представлял, через что ведётся трансляция. Мой сосед, кем бы он ни был, заправил кровать и сложил свои вещи в шкаф, хоть и занял большинство полок. За второй дверью разместился санузел. Душ, унитаз, раковина. Ничего лишнего.

В целом, моё новое жилище смахивало на гостиничный номер в каком-нибудь болгарском курортном посёлке. Я быстро распихал шмотки по полочкам, немного потеснив соседа, заправил кровать, положил на тумбочку полотенца и выяснил, что в комплект входят тюбик зубной пасты и упакованная в пластик щётка. Приятно, я рассчитывал купить всё это в городе.

А в следующую секунду я понял, что выгодно отличает общежитие секретного НИИ от других подобных мест. Два рабочих стола со встроенными компьютерами.

Меня предупреждали, что со связью и ОГАСом в закрытых городах большие проблемы. Местные жители по факту отрезаны от внешнего мира. Я решил это проверить с помощью привезённых гаджетов. И телефон, и смарт-часы работали, но показывали какую-то дичь. Вместо значка сотового оператора на экране высвечивался красный треугольник. Я попробовал позвонить маме, затем — сестре. Результат был одинаковый: абонент вне зоны доступа.

Запуск «Гида» тоже ничего не дал. Браузер выдавал сплошные ошибки. Интересно, а как учёные связываются между собой? По рации? С помощью стационарных телефонов? Вот где оживает советское прошлое — в неизвестных городах, окружённых зелёным морем тайги.

Делать нечего — иду к своему рабочему столу.

Компьютер выглядит довольно своеобразно. Системный блок упрятан в специальную ячейку, клавиатура вмонтирована в столешницу. Дисплея нет, зато имеется полоска проектора. Значит, голографическая развёртка.

И как это включается?

Кнопка была сенсорной, намертво вросшей в стол. Лёгкое прикосновение — и система активировалась. Над клавиатурой вспыхнул молочно-белый прямоугольник, к которому я приложил пропуск. Тут же вспыхнула цепочка зелёных индикаторов, что-то пискнуло, и передо мной развернулся бесплотный экран. Сложились знакомые буквы: ДЕМОС. Первый неприятный сюрприз заключался в отсутствии «Гида». Вместо браузера я увидел большую иконку в виде стопки книг с надписью «База НИИ». Чтобы подвести туда курсор и кликнуть, пришлось положить ладонь на подсвеченный прямоугольник «тачпада». Тот самый, который служил считывателем для пропуска.

База представляла собой унылый корневой каталог с непонятными папками. Вся эта муть для меня оказалась совершенно бесполезной. А это означало, что я не смогу продолжать самообразование, изучая этот мир. Если не разберусь в файловой институтской помойке…

Выключив ДЕМОС, я завалился на кровать.

Что ж, я сюда приехал не развлекаться.

Эмиссары лезут в разные вселенные, и всё это здорово напоминает разведку боем. Им что-то позарез нужно. Не удивлюсь, если вторжение готовят. Или прощупывают людей на предмет готовности к схватке. Выясняют, сумеем ли дать отпор, когда начнётся настоящий замес.

Я полежал минут двадцать, приводя мысли в порядок и настраиваясь на грядущую встречу. Просчитывал расклады, возводил уровни ментальной защиты. За всё это время в комнате никто не появился. Похоже, мой неизвестный сосед занят своими архиважными исследованиями.

Встав с постели, я сходил в туалет, принял душ, тщательно осмотрел комнату в поисках жучков и скрытых камер наблюдения. Ничего не обнаружил. Если за нами и следили, то делали это очень грамотно.

Зазвонил телефон.

Да что за город такой?

Тут же все сотовые операторы отключены…

Номер предсказуемо не определён.

— Слушаю.

— Это Козлов, — раздался знакомый голос в трубке. — Жду внизу.

Одеваться я умею очень быстро. Ещё быстрее спускаюсь по ступенькам. Да я вообще молодец. Похоже, куратор решил не ждать, пока я усну или помру от скуки, за что ему огромное человеческое спасибо.

— Сейчас ты попадёшь в спецбокс, где содержится… образец, — на ходу давал мне инструкции Виктор Викторович. — Пропуск активирован для этой зоны. У нас по этому существу работает группа высококлассных менталистов, но я хочу, чтобы ты познакомился с их выкладками позже. Составь личное мнение.

— Первая встреча? — с иронией поинтересовался я.

— Можешь и так называть.

Козлов привёл меня к уже знакомому комплексу НИИ, состоящему из нескольких корпусов. Мы поднялись на крыльцо центрального входа, прошли через стеклянную вертушку, миновали турникет и раму металлодетектора, пересекли просторный вестибюль, поздоровавшись с охранником, и оказались рядом с лифтовыми кабинами. Вот только поехали почему-то вниз. Судя по кнопкам, подземных ярусов в НИИ было ничуть не меньше, чем наземных. Прямо какая-то корпорация «Амбрелла», а не таёжный советский институт.

Двери раздвинулись на минус десятом.

Козлов повёл меня по безликому коридору. Свернув за угол, мы упёрлись в бронированную дверь, открывающуюся пропусками. С двух сторон засветились голубые полосы, и нас чем-то просканировали. За дверью обнаружился тамбур с тремя такими же дверьми. Возникло неприятное ощущение, что я попал на подводную лодку или в какой-нибудь бункер.

Снова пропуск.

Рамка металлодетектора.

Небольшая комнатка, в которой вспыхнули бактерицидные лампы. Мы постояли в ультрафиолетовых лучах, затем открыли металлический шкаф, вытащили белые комбинезоны и облачились в них, натянув поверх своей одежды. Обувь оставили в шкафу.

— Боитесь заразить это существо? — удивился я.

— Мы ничего не знаем о его природе, — пожал плечами куратор.

Я промолчал.

Эмиссары живучи до безобразия. В моём старом отделе чем только не пытались на них воздействовать… Даже вспомнить страшно. И каждый раз эти уроды восстанавливались. Боеготовность эмиссара всегда на высоте. И с каждым новым этапом развития твари становятся сильнее. Пожалуй, единственное, что их берёт, — это магия. Ну, и особое оружие, изготовленное спецами-артефакторами. И в этом мире, похоже, напрочь отсутствующее.

Закончив со всеми процедурами, мы переместились в специальный бокс. По факту, это была обширная лаборатория, в центре которой высилась капсула. Хотя, если судить по габаритам, эту штуку следовало бы назвать камерой. Бронированный куб размером с комнату, в грани которого были врезаны достаточно большие окна. Козлов пояснил, что стекло очень мощное, вдобавок его усилили псионической энергией. Я не понял, как это работает, но куб оплетали толстые кабели, а наверху виднелось нечто наподобие аккумуляторной батареи. Горели зелёные индикаторы.

— А где дверь? — поинтересовался я, медленно приближаясь к камере. — Как вы запихнули тварь в этот кубик?

— Люк, — бросил мне в спину Виктор Викторович. — Если нам потребуется транспортировать образец, есть механизм усыпления и сброса. Стыкуется капсула, которая подаётся по вакуумному туннелю.

Охренеть!

Вот это технологии. В моём мире такого не было, да и быть не могло.

Я приблизился вплотную к тюрьме эмиссара. В стенки были вмонтированы сенсорные дисплеи, какие-то кнопки, ручки регуляторов. Жутко представить, какие эксперименты здесь ведутся.

Замираю в нескольких сантиметрах от стекла.

Да, это эмиссар.

Взрослая, полностью сформированная особь. Если такой «образец» вырвется наружу, всем несдобровать. Я понимаю, что в комплексе есть одарённые — физики, энергеты. Возможно, спецназовцы-новы. Их боевой потенциал я оценить не могу, но в моём мире тварь на щелчок разорвала бы даже матёрого штурмовика из спецподразделения. Надеюсь, учёные в этой версии СССР хотя бы примерно понимают, с чем столкнулись.

Переродившийся эмиссар похож на горгулью.

Рост и вес — как у обычного человека. Внешность… кардинально перестроена. Когтистые, перевитые мышечными жгутами лапы, заострённые уши, оскаленная зубастая пасть, глубоко спрятанные под надбровными дугами глаза. Чёрные, с красными зрачками. Иногда глаза эмиссаров светятся, но это в режиме берсерка. Крылья тоже есть, и я благодарен судьбе, что Алайская не успела их отрастить.

Сейчас эмиссар спал, превратившись в каменное изваяние. Интересно, кем он был до трансформации... В смысле - носитель, ставший донором для твари.

Внезапно глаза эмиссара открылись.

Тяжёлый взгляд пригвоздил меня к полу.

Глава 2

Так, нельзя поддаваться… Чему? Эмиссар на меня не влиял. Просто мне ещё не доводилось встречаться с этими монстрами вот так — через стекло, словно в музее, где машина смерти предстала подобием экспоната. Все прежние мои контакты с эмиссарами носили исключительно боевой характер: его вычисляли, и я отправлялся с группой на ликвидацию. По большому счёту, никогда даже толком рассмотреть этих выродков не удавалось. Теперь же я мог это сделать.

И не только рассмотреть, но и попытаться влезть твари в голову, покопаться в сознании. На что прежде тоже никогда не было времени.

Однако я отлично понимал, что здесь и сейчас подопытный, которого нужно исследовать, не только эмиссар.

Я тоже был объектом для изучения. Менторы, включая Козлова, наверняка хотят понять, каким образом мне удастся взаимодействовать с объектом. Я бы на их месте точно захотел. И сейчас на меня направлено самое пристальное внимание телепатов и менталистов. Я их не вижу, но это не значит, что их нет.

Поэтому первым делом следовало выставить психические барьеры. Обнаружить себя в качестве носителя принципиально нового для этого мира Дара мне совсем не улыбалось. Так можно запросто и самому оказаться в подобном бронированном кубе.

— Ну как, — обратился ко мне Козлов, пока я плёл защитные барьеры, чтобы обезопасить себя от внимания местных менторов, — попробуете?

Я кивнул. Конечно. Для того и прибыл.

Козлов отступил на шаг, словно приглашая меня начинать.

Закончив формирование барьеров, я мысленно потянулся к эмиссару, застывшему напротив меня, словно статуя. Уродливая горгулья из фантазий средневековых архитекторов, украшавших монастыри и готические храмы водомётами в виде причудливых монстров. Только, по сравнению с этим выродком, скульптуры были даже симпатичными. Сейчас же передо мной находилось само зло. Нечто чужеродное, противное человеческой природе. Не просто внешне — мои ментальные щупы почувствовали это внутри чудовища, едва проникнув сквозь первичную оболочку его сознания. Невольно я испытал приступ отвращения.

И в эту самую секунду тварь «ожила»! Она ринулась вперёд, словно позабыла, что нас разделяет специально усиленное псионической энергией бронированное стекло, врезалась в него с размаху и сползла на пол, продолжая сверлить меня яростным, ненавидящим взглядом горящих глаз.

Волна агрессии выплеснулась на меня в этот момент, накрыла и завертела в водовороте такой чистой злобы, что я едва не покачнулся. Стоило немалого усилия, чтобы удержаться на ногах.

Вот чёрт! Эмиссар будто выделил меня среди присутствующих, и его ненависть была обращена лично на меня… Очень странно. Как будто тварь «узнала» меня. Могло ли такое быть? Нет, исключено! Значит, она просто распознала во мне основного врага. И это при том, что не я её пленил и заключил в этот резервуар.

Чудище поднялось и снова ударилось в стекло, издавая пронзительное шипение. Кожистые крылья попытались расправиться, но размеров камеры для них не хватало.

— Подавление! — громко сказал Козлов, обращаясь к своим работникам за пультом.

Те щёлкнули тумблерами, и камера немедленно начала заполняться желтоватым газом. Это вызвало у монстра новый приступ ярости. Он забился в резервуаре, мечась от одной стены к другой, но постепенно его движения стали замедленными, вялыми, и спустя несколько секунд тварь осела на пол, пару раз судорожно дёрнулась и замерла бесформенной грудой серой плоти.

— Очень интересная реакция, — задумчиво проговорил Козлов, глядя на неё. — Впервые вижу такую агрессию. Вы явно подействовали на образец особым образом, товарищ Громов. Расскажете, что делали?

— Всего лишь попытался нащупать центры мышления, чтобы понять, как думает это существо. Хотел уловить его мыслеобразы, — ответил я, тщательно подбирая слова. С одной стороны, нужно показать перспективность моего взаимодействия с эмиссаром, а с другой — не выдать себя как анимансера. Все должны думать, что мои способности являются лишь уникальной версией телепатии. — Как только мне удалось что-то нащупать, последовала реакция.

Козлов покачал головой.

— Хм… Весьма любопытное явление. Вы почувствовали ментальные блоки? Нашим специалистам не удалось их преодолеть.

— Блоки выставлены, — ответил я. — Довольно сильные. Но мне показалось, что существо испугалось, когда я потянулся к его сознанию. Словно поняло, что я могу в него проникнуть. И отреагировало. Это была попытка защиты от источника опасности.

Повернув голову, Козлов смерил меня очень внимательным взглядом.

— Что ж, кажется, вы там, где нужны, — проговорил он, немного помолчав. — Идёмте. Познакомлю вас с товарищем Виноградовым. Он руководит отделом телепатов, которые работают с образцом. Мне хотелось, чтобы вы увидели существо прежде, чем встретитесь с коллегами, но теперь пришло время вам объединиться.

Я был готов к такому. Ещё до вылета в зону менгира понимал, что с телепатами, занимавшимися с пленным эмиссаром до меня, придётся взаимодействовать. И не сомневался, что они попытаются меня просканировать — как только смогут. Ясен пень, что на изучение сознания иномирной твари отправили лучших из лучших. А значит, у меня будут сильные противники, которые легко «взламывают» сознание практически любого человека. У меня имелось только одно преимущество: я анимансер, а это куда больше, чем телепат. Поэтому по дороге в город, выросший вокруг менгира, я тщательно и обстоятельно выстроил в своей голове несколько уровней барьеров. Первые были больше приманкой — чтобы дать телепату, пожелавшему меня просканировать, почувствовать успех. Дальше следовали ещё два кольца — на случай, если он не успокоится. Ну, а потом ему уже было не пробиться. Сначала он увязал в психологическом лабиринте, который я создал, а затем просто упирался в стену. Причём даже не подозревая об этом.

В общем, к встрече с коллегами я был готов. Но это вовсе не значило, что за Козловым, ведшим меня по территории спецбокса, я шёл в расслабленном состоянии. Самоуверенность — главный враг. Нельзя забывать о том, что твой оппонент, каким бы ты его ни считал, всегда может оказаться сильнее тебя. Или умнее, или ловчее. Неважно.

Так что я был наготове.

Мы прошли несколько уровней допуска, показывая документы, сверяя отпечатки и радужки, а также просвечиваясь дежурными менторами, прежде чем добрались до отдела телепатии. Я ожидал увидеть одарённых в лабораторных халатах или что-нибудь в подобном роде, однако Козлов сразу провёл меня в кабинет, где нас встретил мужчина лет семидесяти, а то и старше. Лысый, с венчиками седых волос над огромными ушами, большим носом и выпуклыми серыми глазами, обрамлёнными едва заметными ресницами, он был одет в обычный коричневый двубортный костюм со значком синего ранга на лацкане.

— Андрей Павлович, знакомьтесь, — проговорил Козлов, как только они обменялись рукопожатиями. — Вот ваш молодой коллега. Пополнение, так сказать, в полку. Владлен Громов. Прошу любить и жаловать. Можно сказать, только прибыл.

— Ну, не только, — сварливо отозвался Виноградов, окинув меня цепким взглядом. — Показали ему уже кикимору нашу, небось?

— Мы с вами договаривались, что первая попытка контакта товарища Громова будет чистой. Без предварительной…

— Да-да, — отмахнулся старик, не сводя с меня светлых, выцветших от прожитых лет глаз. Я ощущал, как он ползает по первым уровням моего сознания, пытаясь просканировать, но на деле лишь получает то, что я сам решил ему скормить. Немного растерянности, удивление, беспокойство, надежду и толику гордости за то, что я оказался здесь. Виноградова это должно было вполне удовлетворить, ибо являлось вполне ожидаемой, естественной реакцией молодого человека вроде меня на обстоятельства. — Ну, и как прошло?

— Пусть товарищ Громов сам расскажет, — ответил Козлов. — Оставляю вас знакомиться. Всего доброго, Андрей Павлович.

— Ага, удачи, — равнодушно кивнул вслед ему старик и снова вперился в меня глазами, будто дырку вознамерился прожечь.

— Здравствуйте, товарищ Виноградов, — сказал я, не отводя взгляда. — Очень рад знакомству. Как и работать под вашим началом.

На это старик усмехнулся.

— Началом? Как бы не так! Тебя, парень, не помогать нам прислали. А на замену. Думают, ты справишься. Хм… Может, так и будет. Мешать тебе не собираюсь. Одно дело делаем, во благо Родины трудимся. Если сможешь эту мразь расколоть — первый тебе в ножки брошусь. Обливаясь слезами благодарности. Вот только чудище-то непростое. Его нахрапом не возьмёшь. Это с виду оно всё равно что тварь неразумная. А на деле очень даже соображает. И какие у неё ментальные возможности имеются — загадка, которую разгадывать нужно осторожно, — он сделал паузу, выжидающе глядя на меня, будто я должен был что-то ответить на эту тираду.

— Надеюсь, вы поделитесь полученным от взаимодействия с образцом опытом, — сказал я смиренно. — Признаться, не представляю даже, с чего и начинать.

Ответ старику явно понравился. Я ощутил, как его эмоциональный фон потеплел.

— Ну да, — кивнул он с лёгкой усмешкой. — Бросили тебя, парень, на амбразуру, чтобы поглядеть, что будет. Ладно, рассказывай — как там у вас с монстром этим проклятым знакомство состоялось.

Он небрежно указал на кресло. Я сел, а он устроился напротив, положив ногу на ногу. Машинально поправил манжеты. Казалось, что меня позвали на собеседование к какому-то престарелому миллионеру, который подыскивает дворецкого. Вот только место я уже получил, и мнение Виноградова на этот счёт не имело никакого значения.

— Я попытался просканировать образец на предмет возможных ментальных блоков, — ответил я. — И они обнаружились.

— Ну, это не новость, — равнодушно кивнул мой собеседник. — Блоки у него такие, что тараном не пробить. Расскажи что-нибудь обнадёживающее.

— Хотел бы ответить, что снял хоть один, но это не так. Едва я попытался, как тварь взбесилась и начала кидаться на стекло, пытаясь выбраться из камеры. Думаю, она хотела на меня напасть.

Брови Виноградова удивлённо приподнялись.

— Серьёзно? А вот это любопытно! Жаль, я не присутствовал. Но никто не ожидал…

Понятно: что от меня будет хоть какая-то польза.

— В общем, с этого места рассказывай всё максимально подробно, Владлен, — старик подался вперёд, тон у него утратил равнодушие и стал очень серьёзным. — Что именно и как ты делал, чтобы вывести образец из себя.

Я развёл руками.

— Да ничего особенного. Просто хотел влезть ему в душу, так сказать, посмотреть, о чём думает, чего хочет, боится — и так далее. Думаю, тварь почувствовала это и испугалась. Потому и закатила истерику.

— Скорее всего, ты прав, — кивнул ментор. — Вот только мы и раньше пытались это сделать, и не раз — уж поверь. Образец никогда так не реагировал. Словно был уверен, что ничего у нас не выйдет. А в тебе, значит, почувствовал угрозу.

— Видимо, так, — осторожно заметил я.

Интересно, а что увидели во мне менторы из отдела товарища Виноградова? Уверен, они незримо присутствовали на моей встрече с эмиссаром и мониторили, как я буду взаимодействовать с тварью. И мои барьеры должны были направить их по ложному следу, но что, если менталисты здешнего отдела сильнее, чем я предполагал? Мне ведь толком не известно, на что способны одарённые высших уровней. По большому счёту, я с ними ещё и не сталкивался. Да и те, с кем дело иметь приходилось, меня всерьёз не воспринимали. Здесь же меня будут изучать так же тщательно, как я — эмиссара. Неприятное сравнение, но точное. И сидевший напротив меня человек совершенно точно не преминул бы просканировать нового сотрудника, которого ему прочили в качестве уникума. На которого вся надежда, ага.

Я осторожно потянулся псионической энергией к сознанию начальника. Уловил лёгкую ауру небольшого раздражения, ущемлённого самолюбия, любопытства и лёгкой растерянности. Похоже, реакция эмиссара на мою попытку добраться до его мыслей вызвала у Виноградова озадаченность: ничего подобного он не ожидал и не мог понять, как мне удалось сделать то, чего не сумел ни он сам, ни его сотрудники.

Хм… Если уж у руководителя я вызвал неприязнь (его можно понять: неизвестный сопляк приезжает и немедленно делает какой-никакой, но прорыв!), то что меня ждёт со стороны остальных коллег-менталистов?

— Что ж, — проговорил Виноградов, слегка поморщившись, словно то, что он собирался сказать дальше, не доставляло ему удовольствия. — Неплохо для начала. Продолжишь, когда тварь очнётся. И на этот раз ты будешь не один, Владлен. Давай познакомлю тебя с коллегами. Уверен, им не терпится тебя увидеть.

Он поднялся, так что мне тоже пришлось. Мы направились к выходу.

— Андрей Павлович, — обратился я к Виноградову, когда мы оказались в коридоре. — Разрешите спросить: как образец был пойман? И кем был до обращения?

Мой спутник покосился на меня, поджав губы.

— А тебе это знать для чего?

— Вдруг сознание твари не полностью замещает разум носителя? — импровизировал я на ходу, шагая рядом с Виноградовым. — Если получается синтез, такие сведения могли бы мне помочь.

— Хм… — задумчиво произнёс начальник. — В этом что-то есть… Обратиться к тому человеческому, что могло остаться в образце… Есть смысл попытаться, да. Но я очень сомневаюсь, что от носителя действительно осталось хоть что-то.

Я тоже, но виду не подал.

— Ладно, — решил Виноградов. — Попытка не пытка. В конце концов, ты здесь, чтобы пробовать новое. Получится, так получится. Образец был простым работягой, шахтёром. Получил травму ноги, долго лежал в больнице, ему вживили протез, но работы лишился. Покатился по наклонной, впал в депрессию. Жена забрала двоих детей и уехала в другой город. Полагаю, твари выбирают психологически уязвимых людей в качестве реципиентов.

То же самое, что думал и я. А Алайская лишь подтверждала, что мы с Виноградовым пришли к одинаковым выводам.

— Вероятно, сущности легче подчинить человека с уязвлённой психикой, замкнувшегося в себе и не желающего обращаться за помощью.

— Сколько времени заняла трансформация? — спросил я.

— Предположительно четыре-пять дней.

Хм… Это меньше, чем нужно эмиссарам для полного захвата тела в моём мире, но больше, чем потребовалось для превращения Алайской. Кажется, тот, кто проник в блондинку, очень спешил даже по здешним меркам. Не хотелось бы думать, что из-за меня, но никакой иной причины в голову не приходит.

— Вот мы и пришли, — распахнув одну из дверей, объявил Виноградов. — Товарищи, прошу любить и жаловать — наш новый коллега и юное дарование, Владлен Громов.

Перешагнув вслед за ментором порог, я оказался в просторной комнате, где за компьютерами сидели три человека — две девушки и мужчина. Похоже, это и был весь штат отдела по изучению сознания эмиссара. Оно, конечно, главное качество, а не количество, но я почему-то ожидал, что увижу человек десять-пятнадцать. А то и больше.

— Знакомьтесь, — заговорил Виноградов, проходя на середину комнаты. — Нина Вилкова, — он указал на брюнетку с забавными короткими кудряшками, делавшими её миловидное треугольное личико похожим на кукольное. — Эля Капельникова, — взгляд начальника устремился на невысокую и очень серьёзную, даже хмурую пепельную блондинку с огромными зелёными глазами и плотно сжатыми пухлыми губками. Ей словно очень хотелось выглядеть старше, чем она есть. — Ну, и Ренат Камалов, — закончил представление Виноградов.

Все трое уставились на меня, и я ощутил исходящие от менторов волны интереса. Прощупать меня не пытались. Скорее всего, потому что уже сделали это во время моего контакта с эмиссаром. И не нашли во мне ничего особенного. Как и было задумано.

— Здравствуйте, коллеги, — проговорил я, переводя твёрдый и открытый взгляд с одного на другого. — Рад знакомству и тому, что буду работать с вами. Надеюсь на плодотворное сотрудничество.

Нина и Ренат не ответили ничего, а Эля вдруг сделала ко мне три быстрых, решительных шага и порывисто протянула крошечную ладошку.

— Добро пожаловать, товарищ Громов, — сказала она как будто с вызовом, но адресованным не мне, а остальным. — Потрудимся вместе на благо Родины.

— Спасибо, товарищ Капельникова, — ответил я максимально серьёзно в тон девушке.

Ей это понравилось. Даже линия губ слегка дрогнула и смягчилась.

А на лице Нины я заметил мимолётную кривую усмешку. Похоже, эти трое не успели договориться, как принять нового сотрудника. Вернее — мнения на этот счёт разделились.

Ренат тоже поднялся из-за компьютера, вальяжно подошёл и сунул мне вялую ладонь.

— Милости просим, — проговорил он, глядя мимо меня. — Как вам у нас?

Прозвучало как дежурный вопрос, не требующий ответа.

— Весьма впечатляюще, — ответил я, глядя на Капельникову.

Девушка вдруг покраснела и торопливо отвернулась. Кажется, приняла мою реплику на свой счёт. Чёрт! Я ведь вовсе не собирался её смущать. Но то, что маска буки-заучки держится некрепко, радует.

— У вас будет возможность познакомиться поближе, — вмешался Виноградов, направляясь к двери. — А сейчас мне нужно провести с товарищем Громовым кое-какие тесты. Его способности очень интригуют, и я жажду в них поскорее разобраться. Идёмте, товарищ Громов. Это недолго и не страшно.

Кивнув на прощанье не слишком дружелюбным коллегам, я вышел вслед за Виноградовым и практически столкнулся с бодро шагавшей по коридору Кристиной!

В первую секунду девушка только испуганно вздрогнула, но затем её брови поползли вверх.

— Влад?! — воскликнула она, словно не веря собственным глазам. — Ты здесь откуда?!

Глава 3

Виноградов от неожиданности резко остановился.

Он тоже узнал Кристину.

— Вы знакомы, Кристина Дмитриевна?

— Немного, — девушка смотрела прямо на меня с лёгким смущением. — Встречались один раз.

— Я подожду на лестничной площадке, — менталист неопределённо махнул рукой в дальний конец коридора. — Не задерживайтесь.

Руководитель группы зашагал прочь. Вот что значит деликатный человек.

— Влад, — девушка требовательно посмотрела на меня. — Я тебе звонила, ты не брал трубку, а теперь… ты здесь. Даже не знаю, как такое возможно.

— Извини, что не отвечал, — поспешно ответил я. — Дурацкая история. В общем… это часть одного секретного проекта. У меня подписка о неразглашении.

Кристина понимающе кивнула. В любом другом месте мои слова звучали бы, как бред, но только не здесь.

— Все мы на подписках, - сказала она.

— А ты здесь какими судьбами? — задал я самый интересующий меня в данный момент вопрос.

— У меня отец… консультирует группу товарищей. Это связано с порталами.

Само собой.

— Секретные исследования?

— Вроде того, — уклончиво ответила Кристина. — Ты же понимаешь, здесь уникальные возможности. Сложно найти точку с большей концентрацией пси-энергии…

— Давай встретимся, — предложил я. — У тебя номер прежний?

Глаза девушки загорелись. Поняла, что я не бегал от неё.

— Отличная идея, — сказала она. — Ты в городе ещё не был?

— Пролетал на вертушке. Думаю, это не считается.

Кристина посмотрела на меня как-то странно. А, точно. Совсем забыл, что она может пробивать порталы куда угодно. И не обязательно воздушные. Я, кстати, до сих пор не понимал, зачем Козлову понадобился вертолёт. Или он его прихватил, чтобы к менгиру летать? Не топать же пешком по тайге…

— Как освободишься — позвони, — сказала Кристина. — Проведу для тебя небольшую экскурсию.

— А трубку возьмёшь?

— Главное, чтобы ты взял! — девушка звонко рассмеялась.

И, помахав мне на прощание, устремилась по своим делам.

Бывают же совпадения…

Какова вероятность, что два человека из многомиллионной Москвы встретятся в сибирской глуши, да ещё на секретном объекте? Ещё немного, и я начну верить в судьбу.

Виноградов ждал меня на лестничной площадке.

Здесь тоже имелись бронированные двери, которые мой непосредственный руководитель открыл кодом и пропуском. Поднявшись вверх на два пролёта, мы вышли в длинный коридор, прошагали по нему метров пять и остановились у безликой двери. Надпись на табличке гласила, что перед нами — лаборатория номер шесть.

И снова — пропуск.

Без кода.

— Запоминайте дорогу, юноша, — сказал менталист, пропуская меня вперёд. — Мы здесь ставим весьма интересные опыты.

— Что за опыты? — я осмотрелся.

Обычная комната. Ковёр, приглушающий шаги. Два кожаных кресла в центре, журнальный столик с пультом дистанционного управления. И большое чёрное кольцо, прилипшее к потолку. Устройство, природу которого я пока не понимал.

— Вас прислали из академии КГБ, — сказал Виноградов, усаживаясь в кресло справа. Я занял место напротив. — Значит, прошли уже некое… обучение. И слышали о спектрометрах.

— У меня же значок, — хмыкнул я.

— Конечно, — сам Виноградов носил на лацкане пиджака синий значок. Шестой ранг считался одним из самых крутых в иерархии менторов, хотя, как по мне, этого недостаточно для успешного взаимодействия с эмиссаром. — Но это устройство определяет разные параметры. Называется «детектор Свиридова». Сокращённо — ДС. Или «доска» на нашем профессиональном жаргоне.

Взяв пульт, Виноградов нажал пару кнопок.

По кольцу над моей головой пробежались разноцветные огоньки — красные, жёлтые, зелёные. Удерживая крестик в центре, руководитель группы менталистов выдвинул кольцо из потолка на добрых полметра. Кольцо оказалось полым цилиндром. Возникло гнетущее чувство — такое бывает, когда ложишься в томограф, отрезающий тебя от внешнего мира.

— «Доска» может определить несколько параметров, — сообщил Виноградов, вгоняя команды с пульта. Журнальный столик превратился в экран, на который проецировались непонятные графики. — Потенциал влияния для тех, кто умеет манипулировать людьми. Сила ментального удара при взломе чужой блокировки. Выявление подтипа конфигурации сети.

— Хм, — я изобразил задумчивость на лице. — Но мы имеем дело не с людьми. Что вам даст подтип моей конфигурации?

Эти игры мне знакомы.

Шушаника выставляла блоки, я их пробивал, а она делала выводы о моём предполагаемом ранге. Всё это не применимо к эмиссарам. Единственная польза от эксперимента — Виноградов изучит нового сотрудника и сделает какие-то свои выводы. Вполне вероятно, что именно в этом и заключается его цель.

Что ж, поиграем.

— Блок выставлен, — сообщил начальник отдела. — Атакуйте.

Я сразу почувствовал подвох. Виноградов выставил блок, превышающий возможности О-ранга. Сила удара должна соответствовать уверенной «троечке», и это по минимальным прикидкам. Значит, Виноградов успел ознакомиться с моим досье, и это при том, что ему ничего не могли перекинуть по ОГАСу. Значит, состоялся интересный разговор с Козловым.

Удар я нанёс идеально выверенный. Такой, чтобы основательно пошатнуть, но не снести блок. Защита выдержала, детектор сожрал данные, на столешницу вывелись непонятные кривые в сочетании с потоком цифр.

На лице Виноградова отразилось разочарование.

Похоже, этот человек реально переживал за своё дело. И если ему поручили расколоть иномирное создание, представляющее угрозу для страны и человечества, советский учёный готов был трудиться на износ, чтобы выполнить задачу. Я был не просто выскочкой. Виноградов не понимал, зачем такого слабака притащили на секретный объект.

— Что с конфигурацией? — поинтересовался я.

— Подтип не определён, — менталист, судя по эмоциональному фону, решил, что «доска» глюканула. Сбой в настройках. Наверняка накатает докладную в технический отдел и потребует спеца, чтобы всё хорошенько протестировать. — Впервые такое вижу.

Я принял озадаченный вид.

И решил проявить «участие»:

— Попробуем ещё?

— Да нет, — Виноградов поднялся с кресла, одновременно нажимая что-то на пульте. Кольцо задвинулось обратно в потолок. — Мне хватило того, что я увидел. Без обид, Владлен, но я не верю, что вы справитесь.

— Ну, я и сам не очень-то верю. Но там, наверху, думают иначе.

Разумеется, я врал.

Анимансеры нужны именно для того, чтобы отлавливать, уничтожать и допрашивать эмиссаров. Я учился этому десятилетиями. Так что да, я справлюсь. Потому что больше некому.

***

Виноградов сказал, что тварь проспит несколько часов. У меня было время на отдых, и напрашивался звонок Кристине. Вот только мы рискуем не успеть на полноценную прогулку, ведь я не знаю, когда проснётся эмиссар. Меня выдернут в любой момент. Да и сама девушка вряд ли освободится до пяти или шести часов вечера. Так что я вернулся к себе в комнату, рассчитывая познакомиться с соседом. Который тоже не пришёл.

Что ж, почему бы не изучить местную базу данных?

Я по-прежнему очень мало знаю об этом мире. Имею смутное представление об альтернативной истории и понятия не имею, кто руководит государством.

Запустив компьютер, дождался загрузки, открыл корневой каталог и начал изучать директории. Выложенные в общий доступ папки и файлы были грамотно сгруппированы по отраслям знаний, а ещё имелась строка поиска, которой я и воспользовался. По запросу «Правительство СССР» я нашёл громадную статью в Большой Советской Энциклопедии, где чёрным по белому написали, что государством управляет Верховный Совет, который и назначает генерального секретаря. Здесь никаких сюрпризов.

Самое интересное началось после перехода по ссылке на генсека.

То есть, на действующего вождя.

Мне предложили не только статьи в разных энциклопедиях, но и подборку исторических исследований, монографий, статей в журналах и газетах, интервью на телевидении. Про нашего вождя были сняты художественные и документальные фильмы, написаны целые книги. Некоторые - им самим. Меня аж придавило всем этим многообразием. От просмотра документалок я отказался и сразу перешёл на статью в БСЭ.

Страной руководил Евгений Примаков.

Я дважды перечитал вводный абзац, не веря собственным глазам. В моей реальности Примаков входил в ближний круг Горбачёва, выступал против ГКЧП и летал к Меченому в Форос. Иными словами, приложил все усилия для того, чтобы помочь Горби развалить страну. И это при том, что в молодости был убеждённым коммунистом и восхищался трудами Сталина.

Впрочем, я помню этого товарища и в должности Председателя Правительства РФ, когда он фактически вытащил страну из дефолта. Умный мужик, возглавлял внешнюю разведку, был востоковедом-арабистом, академиком, членом Президиума РАН… вот только всё это — в альтернативной вселенной. Здесь, в футуристическом Союзе, которым правили одарённые, биографии Примаковых совпадали лишь частично. Оба родились в 1929 году, вот только родители здешнего Примакова были менторами, а сам он не умер в 2015-м… потому что был бессмертным.

Никто не понимает, как вождь ухитрился заполучить оба Дара. Мать и отец Евгения Максимовича были неспящими, и это было самое начало эпохи менторов, когда ещё не сформировались мощные линии, не укрепились толком Великие Рода. Имелось в биографии генсека одно тёмное пятно, когда его отец сражался в Сибири во время гражданской войны. Точных сведений не сохранилось, но некоторые исследовали думают, что якобы ушедший из семьи Максим Немченко на самом деде входил в состав экспедиции к менгирам и несколько месяцев провёл в непосредственной близости от аномальных зон. Так или иначе, его сын обрёл бессмертие. Мать Примакова в этой вселенной не переезжала в Тифлис, а осталась в Киеве и затем, уже в «семидесятых», перебралась в Москву. Соответственно, в Тбилиси будущий генсек вообще не жил, да и в Баку на моряка не учился.

А вот что реально происходило с этим человеком — это непрерывная культивация. Примаков не спал, накачивал себя знаниями, стремительно опережал сверстников и делал карьеру. Не ограничивался востоковедением и экономикой, а кандидатскую защитил на десять лет раньше, чем в моём мире. Ну, так он и школу окончил экстерном, перемахнув сразу через несколько классов. Не тратил время на работу корреспондентом, не сидел в редакции газеты «Правда». Много всяких «НЕ». В КПСС вступил в 1955-м и очень быстро поднялся вверх по головам. Что интересно, востоковед Примаков был свидетелем появления первых порталов и быстро оценил перспективы сотрудничества с иномирянами. В 1951 году, после установления контакта с орками, отправился в их мир в составе дружественной делегации. Участвовал в столкновениях с дикими племенами гратхов, внёс огромный вклад в приобщение орочьей цивилизации к марксизму-ленинизму.

Как и в нашем мире, здешний Примаков был прирождённым лидером, умеющим грамотно руководить разведчиками, учёными и партийными функционерами. Ухитрился заручиться поддержкой Великих Родов, вывести экономику страны на качественно новый уровень и значительно укрепить позиции СССР на международной арене. Активно развивал науку, делая упор на атомной энергетике, исследовании порталов и управлении климатом. Автор многочисленных трудов…

Книги Примакова я пропустил, но вывел на экран список руководителей страны и годы их правления. Получалось, что Ленин и Сталин в этой реальности были, причём первый заложил основы идеологии, но сверхспособностями не обладал. В нашем мире Сталин умер в 1953 году, здесь же благополучно прожил ещё десять лет, а полномочия с себя сложил в пятьдесят восьмом. И да, Иосиф Виссарионович был неспящим.

В списке я обнаружил знакомые фамилии Хрущёва и Брежнева, а вот дальше начиналось веселье. Вместо Андропова к власти пришёл Геннадий Свердлов, представитель известного Рода долгожителей. Случилось это в 1979 году, из чего я сделал вывод о преждевременной отставке Леонида Ильича. Продержался Свердлов всего пару лет — в 1981-м его сменил Молотов. Дальше — ещё несколько известных фамилий из ЦК КПСС. И такая чехарда продлилась аж до 1990 года, когда Евгений Примаков отжал пост у Бухарина. Несложно догадаться, что после отставки Брежнева кланы номенклатурщиков устроили между собой грызню, из которой победителем вышел совершенно неожиданный персонаж.

Значит, Примаков уже шестьдесят лет стоит у руля?

Сильно.

И нет никаких предпосылок для смены генсека. Страна процветает, партийная элита довольна, все отрасли укрепляются. Похоже, Евгений Максимович станет именно тем руководителем, который приведёт государство к окончательной победе коммунизма. Деньги, во всяком случае, уже превращаются в бессмысленный рудимент.

Мне сложно представить, как мыслит человек, не боящийся смерти и не умеющий спать. Человек, на полную катушку использующий ресурсы собственного мозга. Это, конечно, не бог. Но уровень интеллекта, опыта и эрудиции там должен зашкаливать.

Свернув все вкладки, я откинулся на спинку кресла.

Потёр виски.

Да уж, изучение местной истории — это как погружение в кроличью нору. Чем больше узнаёшь, тем больше видишь отличий от привычного Союза. И каких отличий! Такое и Стругацким не снилось.

— Чу! — позвал я.

Хомяк-переросток тут же материализовался на моей кровати.

— Давненько не виделись! — буркнул фамильяр. — Нет у тебя совести.

— Ой, всё! — хмыкнул я. — Если ты про энергию, то достану. Хочу предупредить, что мы перебрались в закрытый советский город. Здесь тебя видеть не должны. И у меня есть сосед по комнате. Так что…

— Будем встречаться у меня, — догадался фамильяр.

— Сечёшь.

— Жду в гости, — хомяк растаял в воздухе.

Я улёгся на кровати, закрыл глаза и активировал астральное восприятие. За несколько секунд выпал из окружающей действительности и начал погружаться в себя. Сразу нащупал канал связи и нырнул по нему в подпространство, проскальзывая сквозь ментальные слои. Получилось гораздо быстрее, чем в тот день, когда я активировал зародыш. Знакомая серая труба подхватила мою душу и вынесла в уютный карман, где обосновался прирученный демон.

Телевизор и кресло были на месте.

Чупа сидел в кресле, но вместо пива держал в правой лапе эскимо «Театральное». Я такие брикеты видел в Крыму. Очень давно, уже и забыть успел.

По телику крутили «Клуб путешественников» с Юрием Сенкевичем.

— У тебя что, доступ к старым каналам? — не выдержал я.

— Круглосуточный, — важно кивнул демон. — Если ты не в курсе, вся информация сохраняется в мире духов. Телепередачи тоже.

— Удобно, — оценил я.

— По делу или как? — Чупа забросил в пасть эскимо вместе с палочкой и глазом не повёл. — А то я, между прочим, заслуженно отдыхаю. Как истинный ударник труда.

— Отдых — это хорошо, — признал я. — Но он для тебя закончился.

Фамильяр чуть не подавился мороженым.

— Опять?

— Здесь в клетке держат эмиссара, — я перешёл на максимально серьёзный тон. — И его нужно допросить.

— Издеваешься, — Чупакабра искренне не понимал, что от него хотят. — Мы с тобой допрашиваем умерших, если что. Мёртвые души, как у Гоголя. С другими демонами я предпочитаю не связываться.

— Почему ты думаешь, что эмиссар — демон?

Хомяк вытащил из воздуха вторую порцию эскимо.

— Я не знаю, кто он. И откуда вообще берутся эти уроды. Но они очень опасны. И здесь, в мире духов, опаснее, чем у вас. По всем повадкам смахивают на демонов. Единственное, что смущает… я не понимаю, из каких слоёв они лезут. И с какого перепуга прутся к людишкам.

— Это нам и предстоит выяснить.

— Я пас!

— Нет, — качаю головой. — Всё очень серьёзно, Чу. От успешности допроса зависит слишком многое. Эмиссары интересуются менгирами, а такого в прежней реальности не было.

— Менгиры?

— Большие каменюки, распространяющие пси-энергию. Рядом один из них.

— О! — фамильяр заинтересовался новым фактом. — Куча дармовой энергии? Свозишь меня туда?

— Обязательно, — я нащупал слабое место этого ушлёпка. — Но сперва ты поможешь допросить эмиссара. Мы взломаем его душу отсюда, из подпространства.

— Подонок! — возмутился фамильяр. — А там правда много энергии? У менгира твоего?

— Вагон.

Хомяк ненадолго задумался.

— Хорошо. Я подумаю, как тебе можно помочь. Надо составить план, потом обсудим.

— Договорились, — кивнул я.

И тут же выпал из логова жадного духа. Пока он не потребовал за помощь что-то ещё, кроме обещания дармовой энергии менгира. С него станется.

Выпал, чтобы услышать звук поставленного в режим вибрации телефона.

На экране значился неизвестный номер.

— Да?

— Ноги в руки — и дуй к нам! — раздался взволнованный голос Козлова. — Тварь оклемалась.

Глава 4

Не прошло и двадцати минут, как я оказался в том же помещении, где впервые встретился с пленным эмиссаром. То, что тварь до сих пор находилась на советской базе, уже давало мне новую информацию об этих существах: стало ясно, что иномирные выродки не могут самовольно покинуть трансформированное тело и вернуться… ну, туда, откуда они являлись. Где бы это место ни находилось. Иначе эмиссар уже давно оставил бы бренные оковы и убрался домой.

Тварь выглядела малость пришибленной. Видимо, ещё не совсем отошла после того, как её вырубили газом. Двигалась вяло, но я сразу почувствовал, что её ментальный фон в полном порядке. Значит, парализующее вещество действовало только на мышцы и, возможно, нервную систему, но психику не затрагивало.

Как только чудище меня заметило, я сразу ощутил эмоциональный всплеск: злоба, ненависть, настороженность и страх смешались в едином потоке, устремлённом в мою сторону.

Но на этот раз эмиссар не стал бросаться на стекло. Хотя желание немедленно меня уничтожить имел — это я тоже почувствовал. Просто сдержался, видимо, опасаясь, что его снова усыпят. По какой-то причине монстра такой поворот не устраивал.

И, глядя в мерзкие зрачки, я понял почему: монстр хотел изучить меня, чтобы понять, с каким противником имеет дело.

Эти проблески разумности на фоне кажущегося яростного безумия чудовища выдавали, что в камере не животное, одержимое жаждой убийства, а сущность иной формации, нежели человек. Но вполне соображающая. Правда, пока было не ясно, насколько.

Мы с эмиссаром смотрели друг на друга, как герои мексиканской дуэли, готовящиеся в любую секунду выхватить револьверы.

Но это только на первый взгляд.

На самом деле, я уже начал потихоньку прощупывать психологические барьеры существа, и оно это знало. Ментальная восприимчивость у монстра оказалась очень высокой: оно ощущало мои поползновения так, словно и само было одарённым… И это настораживало.

Тем не менее, эмиссар вёл себя внешне вполне спокойно. Я понимал, что он себя сдерживает, ибо внутри у него всё бурлило от ненависти.

И существо умело управлять своими барьерами. Они не были просто выставленными раз и навсегда. Как только я совался куда-то, там немедленно укреплялась преграда, а я чувствовал, что эмиссар владеет этим процессом. Это напоминало игру в пин-понг: я отправлял мяч в угол стола, и мой оппонент тут же отбивал его.

Сам уровень психологической защиты поражал. Несмотря на то, что эмиссар явно не умел становиться ментально невидимым, скрывая эмоции, что выдавало его присутствие, он довольно легко выставлял мощнейшие барьеры. Чтобы пробить эти барьеры, даже мне пришлось бы приложить массу усилий. И я не был уверен, что восстановился в достаточной мере для разрушения всего этого… По сравнению с местными менталистами, тварь в камере была просто суперодарённой. И я подозревал, что свою роль тут играло ещё и пси-излучение, не только идущее от расположенного вблизи менгира, но и вообще разлитое по планете. Интересно, можно ли как-то изолировать от него тварь? В смысле — полностью. Надо будет поинтересоваться у Виноградова или Козлова, есть ли в их распоряжении подобные технологии.

Я чувствовал, как вызванный моим появлением страх эмиссара постепенно проходит. Тварь поняла, что может успешно сопротивляться, и немного расслабилась. Нет, она не стала защищаться хуже, но я ощутил, что её эмоциональный фон значительно снизил пропитанность негативом. Она по-прежнему хотела меня убить, но уже… без паники. Вот, пожалуй, самое подходящее слово.

И всё же, эмиссар сразу почувствовал, что я представляю для него угрозу. И об этом забывать не следовало. Он и сам об этом не забыл. Просто решил, что сумеет мне противостоять.

Пожалуй, нет смысла и дальше пробовать тупо пробиться сквозь его барьеры. Они слишком сильны, и я, кажется, лишь помогаю монстру вычислить границы моих возможностей.

Я убрал все ментальные щупы, почувствовав всплеск насмешливого торжества эмиссара, решившего, что я сдался.

— Очень сильная защита, — сказал я Козлову. — И высокая восприимчивость к воздействию извне. Тварь сразу понимает, где я пытаюсь пробиться, и тут же укрепляет там барьер.

Козлов кивнул.

— Именно так оно и действует. Команда менталистов это тоже поняла и пыталась атаковать его с разных сторон, но это оказалось тоже бесполезно. У твари очень гибкое сознание. Везде успевает. Причём не прикладывая дополнительных усилий. Измотать его не удастся.

Он окинул эмиссара брезгливым взглядом.

Я же смотрел на запертое в камере существо с интересом. Такого противника у меня ещё не было. До сих пор я использовал свой Дар, чтобы обнаруживать и убивать эмиссаров. Теперь же мне предстояло найти способ проникнуть в его сознание. Да, у меня имелось преимущество перед местными менталистами: они работали только с психикой пленника, а я могу коснуться его души. Это совсем иной уровень. И, видимо, единственный способ узнать, что творится у монстра внутри. Но сейчас я ещё слабоват для этого. Как говорится, чужая душа — потёмки, а мне предстояло копаться в душе иномирной сущности. И чтобы нырнуть в этот омут, нужно подготовиться. Иначе я рискую… да всем, если честно. Я ведь понятия не имею, что меня ждёт при подобном контакте.

По идее, надо бы обсудить это с Чу. Идея заключалась в том, чтобы воздействовать на эмиссара из мира духов, с которым он должен был сохранить определённую связь, оставив там след после перехода в эту реальность. Но подход требовал продуманности. Контакт с эмиссаром показал, что нахрапом его взять не удастся. Кроме того, сохранялась вероятность, что в пространстве Чу я стану не только сильнее, но и уязвимее — как ни парадоксально звучит.

А главное, мне требовалась подзарядка. Тех эмоций, которые я поглотил на выступлении и затем на кладбище, недостаточно, чтобы вступить в серьёзную борьбу с эмиссаром. По крайней мере, пока он черпает силу из менгиров. Да, я тоже ощущал влияние источника пси-энергии, но тварь явно более восприимчива к нему. И это даёт ей преимущество.

— Как оцениваете шансы, товарищ Громов? — спросил, взглянув на меня, Козлов. — Есть надежда, что вам удастся справиться с объектом? Только честно. Не нужно делать амбициозных, но пустых заявлений. Никто вас не осудит, если вы признаете, что ваш приезд сюда оказался напрасным.

— Думаю, получится, — честно ответил я. — Когда тварь увидела меня впервые, то почувствовала угрозу. Значит, осознаёт свою уязвимость. Да, сейчас она здорово сопротивлялась. Но лазейка в её сознании должна быть. Иначе она просто не отреагировала бы на моё присутствие.

Козлов кивнул.

— Я считаю так же, — сказал он. — Ваша задача — обнаружить слабое место в психологических барьерах объекта. Над этим и работайте. Если понадобится помощь, или просто появятся какие-то идеи…

— Вообще-то, есть одна мысль, — сказал я, как только мой собеседник умолк. — Мне кажется, тварь здорово подпитывается от менгира. Близость к мегалиту даёт нашему противнику преимущество.

— Мы об этом уже думали, — мягко заметил Козлов. — Камера надёжно экранирует существо от излучения.

Я покачал головой.

— Похоже, не так уж надёжно. У этой твари очень высокая чувствительность к пси-энергии. Думаю, камера только снижает объём излучения.

Мой собеседник задумчиво постучал указательным пальцем себе по подбородку. Брови его сдвинулись.

— Хм… — проговорил он спустя несколько секунд. — Интересная мысль. Ничем не подтверждённая, конечно. Вы это почувствовали или просто строите догадки?

— И то, и другое. Пока не могу сказать точно. Но было бы неплохо усилить экранирование. Это возможно?

— Я поговорю с инженерами. Посмотрим, что можно сделать. Ладно, товарищ Громов, на сегодня достаточно. Наверное, вам стоит ещё поразмыслить над тем, что вы узнали сегодня про объект. Завтра продолжим. Надеюсь, вы сумеете продвинуться. Хоть немного.

Судя по тону, Козлов в этом сомневался. Но меня прислали на две недели. И в течение этого времени я должен пытаться сделать то, ради чего командирован. И мы оба это отлично понимали. Вряд ли меня отправят восвояси раньше. Ну, разве что не будет вообще никакого прогресса. Но он будет. В этом я совершенно уверен.

Меня проводили обратно в жилой бокс, где я около получаса последовательно вспоминал нашу с эмиссаром психическую дуэль, пытаясь уловить его действия и реакции, чтобы понять, в какой момент прокололся, и тварь решила, что сможет со мной справиться. Безрезультатно. Нужно снова с ним схлестнуться. На этот раз — на новом уровне. Один дух против другого. Ну и, конечно, Чупа. Не совсем честно, но на войне как на войне. Вскрыть эмиссара надо любой ценой.

Сев на кровати, я достал телефон и набрал номер Кристины. Может, она и освободилась — мало ли.

Девушка ответила спустя три гудка.

— Алло!

— Привет. Это Влад.

Моя собеседница коротко усмехнулась.

— Да я в курсе. Ты ж у меня записан. Готов к экскурсии?

— Всегда готов.

— Ну, отлично. Тогда давай встретимся минут через десять на выходе. Не забудь пропуск.

— Уж постараюсь. До встречи.

В оговоренное время я был на проходной. Сотрудник внимательно рассмотрел мой документ, поглядывая на меня, будто сличал лицо с фотографией.

— Какова цель выхода в город? — поинтересовался он, вертя пропуск в руках.

— Экскурсия, — ответил я. — Ознакомительная.

— Фото и видео съёмки запрещены.

— Понимаю. Буду только смотреть.

В этот момент появилась Кристина.

— Привет, Денис, — улыбнулась она охраннику, как старому знакомому. — Какие-то проблемы? — подойдя, она легко чмокнула меня в щёку.

— Нет, — ответил охранник. — Привет. С тобой?

— Ага, — девушка взяла меня за руку. — Веду на экскурсию. Это наш новый сотрудник, мой знакомый. Принимаю за него полную ответственность, — она улыбнулась.

— Хорошо, — кивнув, охранник вернул мне, наконец, документ. — Не потеряйте.

Кажется, все тут считают меня каким-то рассеянным, честное слово!

Убрав пропуск в карман, я демонстративно застегнул на нём молнию. Честно говоря, думал, выход из института будет сопряжён с куда большими трудностями. Но, кажется, взаперти держать меня никто не собирался.

Мы с Кристиной вышли наружу, и я сразу понял, что девушка обосновалась в городе куда лучше и раньше меня: перед дверью стоял белый автомобиль со служебной наклейкой и инвентаризационным номером. Выглядел он шикарно, хоть и был небольшим. Стильная такая малолитражка.

— Хорошо иметь связи? — улыбнулся я, направляясь к машине.

— Ещё как, — легко согласилась Кристина. — Не против, если я поведу?

— Учитывая, что ты тут ориентируешься, нет.

К тому же, у меня нет прав на вождение автомобиля.

— Вот и отлично.

Девушка заняла место водителя, а я устроился рядом. К моему удивлению, салон был так качественно продуман, что казался просторным. Во всяком случае, мои колени ни во что не упирались. Как и голова.

— Пристегнись, — сказала Кристина, нажатием кнопки заводя мотор. — Поедем не с ветерком, но безопасность прежде всего.

— Золотые слова, — согласился я, накидывая ремень.

Машина тронулась с места и покатилась, быстро набирая скорость.

— Значит, ты прибыл совсем недавно, — начала разговор Кристина. — И как тебе тут?

— Интересно. Пожалуй, это самое подходящее на данном этапе слово.

Моя спутница усмехнулась.

— Ну, с режимными объектами всегда так, — сказала она. — Я их повидать успела. Из-за отца. К счастью, к ним быстро привыкаешь. Через пару дней освоишься.

— Надеюсь. Ты здесь давно?

— Около недели. Не по работе. Готовлюсь к защите диплома. Отец договорился, чтобы меня допустили кое к каким технологиям.

— Повезло.

— В общем, да. Хотя в них ничего секретного нет. Просто тут они представлены в полной мере. Ну, и благодаря отцу я могу работать с ними почти без ограничений. Так получится быстрее с дипломом. Смотри, это здание справа — энергетическая подстанция. Полностью автономная. Туда нас не пустят. А вон там, — девушка указала в другую сторону, где возвышалась странная постройка, напоминающая обсерваторию, — генераторы защитных полей. Они продуцируют экран, который накрывает менгир и город непроницаемым куполом. Он же глушит все сигналы извне. Сейчас мы на него посмотрим.

С этими словами Кристина крутанула руль, и автомобиль свернул влево, на ведущую к генераторам улицу. Доехать до самого здания не получилось: оно было ограждено металлическим забором. Справа виднелись ворота с солдатами и двумя броневиками. Повсюду торчали камеры. А на расстоянии тридцати метров я заметил башни с установленными на них странными орудиями, нацеленными вверх. Выглядели они как пушки космического корабля из фантастического фильма.

— А это что такое? — спросил я, указав на стволы, пока мы медленно катились мимо ограждения.

— На случай нападения, — ответила Кристина. — Если защитный купол всё-таки будет уничтожен. Или отключён.

— В результате диверсии?

— Ты лучше здесь это слово лишний раз не используй, — посоветовала девушка. Мы как раз проезжали мимо пропускного пункта. — Кто-нибудь услышит, и объясняй потом, что ничего такого не планировал. А пушки работают на пси-энергии, между прочим. Запитываются от менгира, так что их не отключишь, даже если все генераторы тут повырубать.

— Чем стреляют? — спросил я, разглядывая орудия, которые вблизи выглядели ещё больше. Из таких, пожалуй, и огромный атомоход сбить можно.

— Плазмой, которая выбрасывается с помощью электромагнитного импульса. И тут ещё где-то есть подавители работы навигационных систем, но я без понятия, где они. Думаю, об этом мало, кто знает, — добавила девушка, сворачивая вправо.

Мы покатили к маленькому искусственному парку, видневшемуся в конце улицы — словно зелёный островок, зажатый двумя рядами домов.

— Покажу тебе своё любимое место, — сказала Кристина, прибавляя газу. — Нет, не пугайся. В скверике гулять не будем.

— Да я не имею ничего против. Кстати, меня удивило, что ты трудишься над дипломом.

— Почему это?

— Думал, ты младше.

— Ну, это не совсем диплом, если честно. Курсовая.

— И ты решила потратить на неё летние каникулы? — продолжал допытываться я.

Кристина вдруг рассмеялась.

— Ладно, ты меня раскусил! — заявила она. — Курсовая — просто повод находиться здесь. Иначе мне было бы не убедить отца позволить побыть с ним. Просто… ему сейчас нелегко. Его вторая жена, моя мачеха, умерла два месяца назад, а он даже не смог попасть на похороны, потому что здесь случилась какая-то авария, так что… В общем, я нашла повод приехать, убедив его, будто должна срочно закончить часть своей курсовой. И знаешь, как оказалось, не зря. Отец был совсем потерянный, когда я прибыла сюда. А ведь раньше он был собранный, очень дисциплинированный. Рассеянность могла сказаться на его работе, сам понимаешь. Нельзя было этого допустить, — голос у девушки едва заметно дрогнул. — Работа и я — всё, что у него сейчас есть.

— Ты молодец, — сказал я, не зная, как ещё поддержать Кристину.

Она кивнула.

— Спасибо. Не знаю, сколько здесь пробуду. Мне дали допуск на две недели, и одна из них прошла, но, может, отец сможет продлить моё пребывание здесь. Хорошо бы.

Да, было бы неплохо. Неделя — это не много и не мало, чтобы завязать тесное знакомство, но сущие крохи для развития отношения.

Я бросил на сидевшую рядом со мной девушку взгляд.

Отношения? Не слишком ли я замахнулся? Да и с чего вдруг такая мысль вообще пришла мне в голову?

В этот момент Кристина свернула направо, и мы поехали мимо парковой ограды, за которой буйно росли зелёные деревья. Насаждения были явно искусственными, но от этого не менее прекрасными. В городе заботились о том, чтобы местные жители чувствовали себя максимально комфортно и не очень загонялись из-за всевозможных ограничений.

— А вот и моё любимое место, — показала вперёд сквозь лобовое стекло Кристина. — Как тебе?