Возвышение Меркурия. Книга 17

Глава I

Аполлон и Дионис. Два эллинских бога, которым никогда не нравился Рим. Что в мире Древа, что во всех остальных, созданных на его основе. Они были проигравшей стороной, что всегда мечтала о возмездии. А когда в родном мире тёмного Меркурия началась междоусобная война между членами римского пантеона, то с радостью сбросили клятвы и погрузились в кровавую бойню. После чего вовсе обрели полную независимость.

Так как, ради всех вакханок мира, они оказались на службе у Меркурия из Древа? И почему он решил бросить их в атаку не на цитадель Дома Геф или Крепость Духа, а на тот мир, куда меня забросило после гибели во время мятежа?

Ответ на последний вопрос пришёл в мою голову, когда я входил в портал и был достаточно очевидным. Ловушка. Этот кусок замёрзшего пота горного тролля хотел выманить меня в мир, откуда родом большинство членов свиты. Решил, что я не смогу проигнорировать подобное нападение.

Мысль едва не заставила меня нырнуть обратно в окно перехода и подумать ещё. Но я успешно сдержался. Тем более, на меня уже смотрел изрядно вымотанный Измайлов, а из портала вслед за Найхвой показалась Дарья. Неучтённый фактор, как ни крути. Даже если противник гений в плане тактики и стратегии, то появление драконицы он просчитать никак не мог. Хотя бы по той причине, что я и сам не знал, как обернётся встреча с Тьераном.

Михаил глянул куда-то наверх и сделал шаг в нашу сторону.

— Эти ублюдки… Они слишком сильны. И у них…

На момент запнувшись, снова огляделся вокруг, как будто ожидая нападения. Сандал уже взмыл в воздух, а Мьёльнир затопил окрестности силой. Ни один, ни второй врагов не обнаружили. Но, судя по лицу Измайлова, их появления можно было ожидать в любой момент.

— У них Василина и Кристина. Ульрих ранен. Шуйский неизвестно где. Вроде, погнался за ними, но…

Юноша слабо взмахнул левой рукой.

— Возможно, мёртв.

По мере того, как он говорил, меня охватывало всё большее изумление. Как они пленили сразу двух богинь? Да ещё и умудрились ранить Ульриха?

— Где Гифер со своим легионом? Кавалергарды? Салвиана?

Тот тяжело выдохнул.

— Почти все воины титана полегли. Остатки обороняют поместье, с ним во главе. Ульриха я отправил туда же. Наша гвардия бесполезна. От кавалергардов толку тоже мало. Салвиана тоже в плену.

Глаза Измайлова то и дело бегали из стороны в сторону, как будто ожидая появления врагов. Спутники никого поблизости не фиксировали, но, тем не менее, я поинтересовался.

— Где сейчас эти двое? Сколько с ними воинов?

По лицу юного бога скользнула тень уныния.

— Не знаю. Они постоянно порталами туда-сюда скачут и крушат всё, что на пути встретится. Воинов не так много. Не больше сотни, пожалуй. Это максимум. Скорее всего, намного меньше.

Покосившись на меня, добавил.

— Старшую сестру Софьи и его дядю они тоже схватили. Я… К такому мы не готовились.

Тут он был прав. К подобному я их не готовил. Да и не должен был, по большому счёту. Сражение богов предполагало схватку между высшими сущностями, в которую вовлекались спутники. Эти же крошили смертных, которые не могли им абсолютно ничего противопоставить. Ещё и захватывая их в плен.

Я собирался задать следующий вопрос, но тут мимо меня прошла Дарья, чьи глаза снова засветились золотом.

— Это же Петербург, да? — прорычала она, осматриваясь по сторонам.

Вокруг были руины, оставшиеся от ближайших кварталов, но Сандал уже продемонстрировал мне вид сверху, так что я был уверен, что мы и правда в имперской столице. Правда, вопрос, судя по всему, был абсолютно риторическим и ответа на него Рюриковна не ждала. Сделав пару шагов в сторону, остановилась, давя мощной аурой.

— Какие-то выродки посмели разрушить МОЮ столицу? Тронуть МОЙ город? Решили, что могут убивать МОИХ людей?

Волна прокатившейся от неё силы оплавила брусчатку, а я всё же обратился к Измайлову.

— Как они взяли в плен Василину с Кристиной?

Тот открыл было рот, но потом его взгляд скользнул по девам за моей спиной и в глазах полыхнула настоящая паника.

— Их надо убрать! Срочно убрать отсюда! Эти…

Договорить он не успел — я почувствовал, как совсем рядом открываются сразу несколько порталов, а уже в следующую секунду выставил барьер, поймав им сияющую стрелу. Ещё одна обратилась пылью, врезавшись в мою личную кольчугу, а третью я смог достать клинком, который материализовал в правой руке.

Помимо этих, имелись и другие, которые сыпались настоящим градом. Но если первые выпустил сам Аполлон, то прочие принадлежали членам его свиты и настолько высокой опасности не представляли. К тому же, в дело моментально вступил Сандал, разорвавший в лохмотья защиту одного из лучников в белой тоге, а потом порвавший пополам и его самого. Что невольно переключило фокус внимания с нас на дракона.

С другой стороны хлестнула сила с терпким привкусом перебродившего винограда — Бахус тоже вступил в бой. Всё как всегда — накачивался своим боевым пойлом и щедро бил сырой силой, не заботясь о плетениях.

Первое удивление прошло и мы ударили в ответ. Практически всем, что было в арсенале. Заорали сжигаемые пламенем Агвира лучники, что-то отчаянно прокричал утопающий в водовороте сатир. Взорвался фонтаном кровавых брызг ещё один, не выдержавший атаки Олега.

Дарья пока выжидала, присматриваясь к противникам. Я уже ударил по обоим, стараясь не выкладываться на полную — нужно было оценить их уровень.

Их щиты благополучно выдержали атаку, пусть на время и замерцали, полностью скрывая фигуры богов, которых прикрывали. Тем не менее, сдержать пламя Агвира тем оказалось вполне по силам.

Эллины опустились на землю с двух сторон от нас. Их группы поддержки были мертвы — последнего из оставшихся лучников только что прикончил Сандал. Следом он хотел атаковать и Аполлона, но я приказал дракону отлететь подальше. Слишком непредсказуемыми выглядели эти двое, чтобы вот так бездумно бросаться вперёд.

Мьёльнир уже пытался их прощупать, параллельно создавая вокруг нас сеть артефактов. Я же переводил взгляд с одного на второго, пытаясь понять, что они станут делать. Отвлекать нас теперь было некому — все их смертные полегли. Но боги Эллады продолжали медленно приближаться.

Момент, когда Аполлон рывком поднялся в небо, я уловил. Но вот ударить не успел — слишком уж быстро тот двигался. А уже в следующее мгновение стало не до того — сознание переключилось на рой выпущенных стрел, каждая из которых была пропитана силой Бездны, но при этом ещё и окутана божественным светом эллинского отродья.

Я тоже взмыл в воздух, встретив стрелы мощной волной энергии. Предполагал, что она уничтожит их все до последней, но выброса хватило лишь на то, чтобы спалить треть снарядов. Пришлось бить повторно, заодно выставляя барьер. И вот тут меня ждал неприятный сюрприз.

Сами стрелы, нацеленные в моих спутников и летящие с колоссальной скоростью, развёрнутый мной щит остановил. Но при этом обрушил на «искру» сильную отдачу, которая хлестнула изнутри шипастыми плетями боли.

Впрочем, это не помешало мне обрушиться всей своей мощью на Аполлона, сдавливая его защиту. Сандал, наконец дождавшийся команды, устремился к цели, а я на всякий случай рявкнул.

— Дарья, жги его!

Но ожидаемого удара драконьей силы не последовало. Вместо этого в воздухе полыхнули чёрные клинки, которые рассекли мою силу, засыпав «искру» волной импульсов боли — та завибрировала, дестабилизируя весь энергетический каркас. А следом сразу несколько клинков устремились навстречу Сандалу. Два он развеял пламенем, ещё от пары увернулся. Но вот пятый вошёл точно в крыло дракона, рассекая призрачную плоть и заставляя того рычать от боли.

В голове яростно пискнул Мьёльнир, который запустил в противника не меньше сотни каменных копий, преобразовав в них обломки зданий. Я же, пользуясь короткой передышкой, глянул вниз, пытаясь понять, почему Рюриковна никак не отреагировала на мой призыв.

Картина, надо сказать, там наблюдалась странная. Асука застыла в напряжённой позе, держа перед собой короткий клинок. Только вот остриём он был обращён к самой японке — как будто она решила вспомнить былые традиции клана и прикончить саму себя. Ульяна обеими руками обвила Прохора, буквально повиснув на бледном юноше. А Дарья стояла на коленях, упираясь одной рукой в разбитую брусчатку и смотря в никуда остекленевшим взглядом.

Окружённая водным столбом Найхва замерла в стороне от остальных, но признаков активности тоже не проявляла. За какие-то секунды, женская часть отряда разом вышла из строя.

С мужской, дело обстояло не лучше. Олег сжимал дрожащие от напряжения руки Асуки, вовсю расходуя силы, чтобы не дать деве пронзить себя сталью, на которую она сама же долго и старательно наносила руны, а потом ещё и воспользовалась помощью Мьёльнира, превратив оружие в убийственный артефакт. Прохор щедро вливал энергию в Ульяну, чей энергетический каркас бешено пульсировал, как будто собираясь взорваться. А Оболенский застыл рядом с царевной, накрыв её пологом призрачной защиты и, одновременно с этим, как будто пытаясь сдержать.

Вот Измайлов оставался в строю. Но толку от истощённого схваткой молодого бога было немного. Хотя он прямо сейчас атаковал Диониса, пытаясь то ли на самом деле достать противника, то ли просто отвлечь его внимание.

Именно тот и был источником всех проблем. Отчего-то разжиревший эллинский бог, чьё брюхо напоминало громадную пивную бочку, обтянутую тогой, тянулся своей силой ко всем нашим девам, используя свою способность воздействовать на женские разумы и состояние их тел. Только, в его случае, к обычной божественной мощи примешивалась энергия Бездны. Не та, к которой я привык, а совсем иная. Ревущая, жёсткая, искажающая реальность.

В обычных обстоятельствах, Дионис мог вынудить деву желать соития или веселья. А при желании вовсе сделать блудницей, которая станет отдаваться любому мужчине, пока не прекратит действовать его божественное плетение. Но сейчас он овладел разумами четырёх богинь, что было абсолютно немыслимо. И мне даже страшно представить, что творилось в их головах.

Всё это я запечатлел за какую-то пару секунд передышки, которую обеспечил поток каменных копий Мьёльнира. А потом воздух огласил довольный рёв Аполлона.

— Как в старые добрые времена, римлянин! Мы снова режем ваши глотки и забираем ваших женщин. Только в этот раз ещё и спалим Вечный город.

Коротко хохотнув, впился в меня взглядом, удерживая стрелу на тетиве.

— Каждый раз так делаю, в любом новом мире. Не поверишь, но нет слаще удовольствия, чем сжечь Рим.

Внутри плеснуло яростью — я едва сдержался, чтобы вновь не броситься в атаку. Рано. Сначала нужно придумать план. Внизу четыре девы, что находятся под ударом, и трое моих соратников, которые пытаются их прикрыть. Если не разберусь с эллинской тварью напротив, все они погибнут И если учесть, что их противником является Дионис, это будет ещё не самый худший вариант.

— Его сс-с-сила бьёт в ответ при контакте, я ничего не могу сс-с-сделать, — тонко пропищал в голове Мьёльнир.

Перед входом в портал он снова принял форму браслета и, похоже, теперь был этому рад. Но вот информация была не слишком полезной — этот момент я итак прекрасно зафиксировал.

— Ищи способ пробить его защиту, — ответил я, после чего сразу переключился на второго спутника, попросив его поискать что-то подходящее ситуации среди техник, переданных Тьераном.

Сандал, который сейчас спешно сращивал разрубленное крыло, укрывшись кварталах в семи отсюда, раздражённо рыкнул, что уже ведёт поиск. Я же глянул на довольного собой Аполлона, который почему-то не спешил выпускать новую стрелу. Хотя, о причине догадаться было несложно — фавново отродье видело, что мой отряд стал недееспособным и, видимо, рассчитывало вдоволь поиздеваться над одним из ненавистных врагов, что поставили на колени его пантеон.

Тем не менее, что-то ответить ему было нужно.

— Сражаешься с одним римским богом, при этом нося рабский ошейник с именем второго. Знаешь, это лишний раз подчёркивает, насколько вы слабы и убоги, пока не появится хозяин.

На лице эллина заиграла улыбка.

— Даже не пытайся, римлянин. В том, кому мы подчиняемся, не осталось почти ничего от римского бога. Может, ты не в курсе, но он бросил гнить собственную сестру в каком-то забытом всеми мирке.

Радостно засмеявшись, продолжил.

— Хотя, как ты можешь быть не в курсе, если в тот мирок отсюда ведёт целый мост.

Мьёльнир молчал — вариантов у каменного спутника не было. Связь с остальными членами отряда была настолько слабой, что я не мог толком различить их эмоции. Воздействие Диониса мешало контакту. Зато я прекрасно понимал, что с каждой секундой сил у них становится всё меньше. Девы теряли свою энергию, отдавая её врагу и заодно высасывали её из мужчин, что пытались их поддержать. Одна Найхва каким-то чудом справлялась в одиночку. Но сколько она так продержится, неизвестно.

— Ты же понимаешь, что напав на меня, подписал себе смертный приговор, эллин?

Тот ухмыльнулся, показательно оглядев окрестности.

— Ждёшь помощи? У тебя там остался кто-то ещё? Говорят, новая правительница Дома Геф тоже неплоха. Но она женщина, а значит, старина Дионис в два счёта скрутит и её. Окружать себя красотками — это плохая стратегия, старина. Иметь их в постели, может, и приятно, но и ломаются они за секунды.

В разуме снова зазвучал тонкий голос Мьёльнира.

— Можно исс-с-спользовать часс-с-сть исс-с-скры, как артефакт. Это может пробить его защиту.

В теории, может, и да. Только вот сложно незаметно отделить кусок божественной сути, при этом ещё и слепив из него нечто убойное. Не говоря уже о том, что это безумно дестабилизирует меня самого. И неудачная атака автоматически превратится в полное поражение после того, как противник нанесёт ответный удар.

О том, чтобы переработать часть «искры», превратив его в голую силу, я тоже думал. Но тут в дело вступал фактор энергии Бездны. Она изменила механизм защиты у обоих выродков — он хлестал отдачей по нападающему. И я был уверен, что её сила зависит от объёма использованной мощи. Какой будет отдача, если я ударю всем объёмом, который получил после переработки части божественной сути, даже представлять не хотелось. Равно как и думать о последствиях. Хотя, тут и размышлять нечего — ответная атака придётся прямо на «искру», из-за сохраняющейся связи между её отдельными частями. Пусть даже те были превращены в голую мощь и обрушены на противника. Шансы выжить — минимальны.

— Ну что ты замолчал, римлянин? Не знаешь, как быть? Впервые встретился с противником, который тебе не по зубам? Давай, великий стратег, выдай гениальную мысль. Повесели нас. А то уже становится скучно.

Статно сложенный ублюдок показательно зевнул, вызывая во мне новую волну ярости. Тем более, что я пусть слабо, но ощущал эманации членов пантеона, которые боролись за свои жизни внизу. И с трудом сдерживался, чтобы не рвануть к Найхве. Останавливало только понимание того, что тогда я тоже попаду под удар Диониса и у нас пропадёт последний шанс на спасение — вымотанного Измайлова Аполлон прикончит за считанные секунды.

Идея пришла внезапно. Стоило подумать о воздействии Диониса, как в голове родилась мысль о противодействии. Как там говорят восточные варвары? Клин клином вышибают. Именно так и поступим.

Потянувшись к каналу связи с нужным членом свиты, я отлетел чуть в сторону и глянул на Аполлона.

— Напомни-ка мне, эллинский бездарь, а как поживает ваш старший? Что стало с любителем покидаться молниями?

На момент тот даже растерялся — похоже, такого вопроса этот затянутый в тогу циклоп точно не ждал.

— Тебе-то какое дело до Зевса? — наконец среагировал он, нахмурив в лёгком удивлении брови.

— Да вот подбросили интересную новость. О месте, где может скрываться ваш любимый отец. Интересно стало, чего там стоит ждать? Что вы с ним такого сотворили, что великий громовержец бежал подальше от собственных отпрысков?

Тот пристально уставился на меня, видимо, упорно не понимая, к чему я веду. Впрочем, эллинский бог, который обожал форму рослого и атлетично сложенного мужчины с идеальным лицом, никогда не отличался высоким уровнем интеллекта. Что давало мне дополнительное время на общение с членом свиты. Даже в самом безумно высоком темпе нельзя объяснить всё за пару секунд.

— Зевс исчез настолько давно, что о нём уже никто и не помнит. Не пытайся меня обмануть, римлянин. Нет такого бога, который мог бы тебе что-то о нём рассказать.

С невинным видом пожав плечами, я немедленно парировал.

— Так это был и не бог. Один из тех, кого вы заточили в Тартаре, каким-то чудом выиграв войну. Кронос.

Лицо Аполлона моментально исказилось яростью. Предсказуемая реакция — так оно обычно и бывает, когда ты споришь с другим богом о том, что соберёшь небольшой гарем из десяти самых красивых женщин мира, а потом выясняется, что их всех похитил один древний титан. И, как будто этого мало, умудрился каждую уложить в постель, по её добровольному согласию. Дальше, судя по воспоминаниям Минервы, версии этой истории разнились, но уверен, свою порцию позора эллинское отродье получило сполна. Оттого и кривилось сейчас его лицо, а руки рефлекторно натягивали тетиву, готовясь отправить в меня стрелу.

Когда последняя сорвалась в полёт, устремившись к моему щиту, внизу полыхнул портал. Из которого появилась ещё одна дева, сразу же бросившаяся к Дарье.

Глава II

Ко мне устремилась волна сияющих стрел, навстречу которым ударила волна силы. Аполлон никогда не выпускал по одной — эллин вечно пытался засыпать противника целым градом божественных снарядов, увеличивая шансы на поражение.

Снова завибрировал от боли каркас — отдача от столкновения с мощью Бездны проявилась сразу же. А потом полыхнул многослойный барьер, принявший на себя все уцелевшие стрелы и в голове зазвучал яростный писк Мьёльнира. Я его прекрасно понимал — ощущения от взаимодействия с энергией Бездны были такими, что каркас выворачивало наизнанку.

Впрочем, это были вполне приемлемые издержки. Потому как через пару мгновений внизу раздался рёв Диониса, наполненный отвращением, страхом и паникой.

Его причина была проста — прямо сейчас Дарью обнимала подрагивающая Лада, которая совсем недавно получила, пусть слабую, но «искру» и находилась в поместье, обучаясь обращению со своей новой силой.

Божественный статус предсказуемо увеличил мощь её Дара, который и раньше воздействовал на мужчин весьма убойно. В случае с Дионисом, он подходил практически идеально. Эллинский бог воздействовал на разумы и инстинкты дев, окутывая их в сети сладострастия и фактически погружая в транс, во время которого выкачивал из жертв силу. Но сложно проделывать такое, когда твоё собственное сознание объято отвращением к женскому полу.

И, судя по тому, как орал пузатый эллин, удар по нему нанесли крайне болезненный.

Аполлон, который готовился выпустить новую волну стрел, тоже отвлёкся, а на его лице отразилось изрядное удивление. Похоже, не ожидал, что кто-то из моей свиты сможет добраться до его напарника.

Окно для атаки было совсем крохотным — ещё немного и Дионис придёт в себя, а нанести настолько же эффективный удар повторно будет практически невозможно. Хитрая эллинская сволочь к нему наверняка подготовится. Потому в головах всех членов пантеона, что находились поблизости, зазвучал мой голос.

— В атаку! Убейте его, пока не пришёл в себя!

Я бы с удовольствием ударил сам, но Аполлон уже вышел из ступора и снова принялся засыпать меня стрелами, параллельно что-то выкрикивая. Слова его я не слышал, а вот защищаться от града снарядов было сложно и процесс требовал максимальной концентрации усилий. Как моих, так и Мьёльнира.

Сандал, который тоже слышал мой крик, рывком поднялся в воздух, но дракон всё ещё толком не зарастил крыло и боеспособным совсем не выглядел. Из-за чего получил команду оставаться на месте.

Зато он смог показать мне всё происходящее на площади, обеспечив возможность наблюдения.

Вот мягко осела на землю Ульяна, вместе с которой едва не упал и Прохор. Зазвенел выпавший из рук Асуки клинок. Опал кружащий вокруг Найхвы водяной щит.

Впрочем, океанская богиня падать не спешила. Вместо этого её «искра» полыхнула дикой и яростной мощью, а вокруг Диониса взметнулись фонтаны воды. Каждая капля которой была щедро пропитана мощью золотоволосой повелительницы морей.

На момент зависнув в воздухе, вся эта масса рухнула вниз, обрушившись на толстяка и сдавив его в смертельных объятиях. Сначала возникло впечатление, что тот прямо сейчас станет кровавым месивом, но потом в центре скопления воды заклубилась тьма, которая хлестнула по наступающей стихии. Обратила её множеством капель, которые разлетелись по брусчатке, больше не контролируемые богиней. По той простой причине, что сама она, скривившись от боли, согнулась пополам и судорожно кашляла.

Я переключился на новую, ещё более интенсивную волну стрел, в ответ создав над головой Аполлона небольшое солнце, которое сразу же уронил на голову эллинского бога.

Каркас здорово тряхнуло отдачей, а разум снова увидел картинку передаваемую Сандалом. В этот раз там была Дарья, которая врезалась в толстяка, проломив его защиту и, по-моему, вспорола его брюхо собственными пальцами. Неожиданный стиль боя. Тем не менее он сработал — Бахус отчаянно выплёскивал силу Бездны, но его мощи не хватало, чтобы отбросить драконицу. Та, каким-то чудом продолжала держаться.

Следом ударил Оболенский — на эллина обрушилось сразу несколько десятков сверкающих призрачных соколов. А потом рядом с этим отродьем циклопа мелькнула фигура Олега, который вогнал клинок прямо в жирный бок.

Каждая атака означала контакт с энергией Бездны, что отзывалось болью у каждого из моих соратников — это я отлично чувствовал — Бахус больше не блокировал каналы связи.

Главный развратник Эллады натурально завыл — рёв на низкой ноте заполнил всё пространство вокруг. А потом попытался сбежать, окутавшись сверкающим порталом.

Не вышло — на этот раз все четверо ударили одновременно, не давая переходу сработать и, вместе с тем, разрывая его божественную оболочку. Что-то яростно закричал Аполлон, сместивший фокус внимания на моих союзников — теперь стрелы полетели в Найхву и Оболенского, которые стояли далеко от Бахуса. Но сбоку в поток снарядов врезалась волна моей энергии, спалившая добрую половину, а потом возник и мерцающий барьер, в котором увязли все уцелевшие.

Площадь озарила яркая вспышка и Дионис взорвался облаком чёрного тумана, окутавшим всё вокруг и лишившим возможности использовать божественную мощь. Жирный эллинский ублюдок даже умереть по-простому не смог. Нагадил собственной гибелью.

Тёмная дымка не просто перекрыла визуальный обзор. Она напрочь заблокировала возможность оценивать ситуацию при помощи силы, заодно лишив меня контакта с членами пантеона. Поэтому я поступил единственно возможным способом — молнией рванул в произвольном направлении, стремясь выбраться за пределы облака.

Первая стрела, ударившая в барьер, вынудила меня немедленно изменить траекторию, в попытке уйти от последующих, но помогло это мало. Эллинский лучник меня отлично видел и прицельно бил, выпуская стрелу за стрелой. Тогда как у меня не было никакой возможность ударить навстречу, развеивая или ослабляя снаряды.

Стоило отдать должное — это дитя циклопа и тролля оказалось сильно. Уже пятое попадание пробило кольчугу и стрела впилась в мой живот. Конечно, она была ослаблена и я немедленно ударил божественной силой, развеивая её в пыль. Но каркас так передёрнуло от болевых ощущений, что я едва не полетел кувырком вниз.

Следующая вонзилась в плечо, а третью, которая едва не ударила в висок, принял на себя Мьёльнир, на момент обернувшийся небольшим каменным щитом. Из-за чего едва не отключился — сила Бездны воздействовала на спутника едва ли не сильнее, чем на меня самого.

Половина защитных барьеров погасла, а единственное, на что хватило сил самого Мьёльнира — обернуться браслетом вокруг моей руки и застыть, приходя в чувство.

В следующую секунду я наконец вырвался за пределы облака тёмного тумана и, промчавшись раскалённым болидом ещё несколько сотен метров, рухнул на крышу частично разрушенного здания, судя по вывеске, ранее бывшего гостиницей.

Прокатившись, вскочил на ноги, вливая силу в барьеры и сжимая в руках меч. Но больше стрел в меня не летело. Зато по почти погасшим каналам связи промчались острые сигналы боли от Ульяны и Прохора. Следом за которыми пришёл ещё один — на этот раз от Оболенского.

Я попытался окутать их порталами, перебросив за пределы чёрной дымки. Но техника не сработала — сила Бездны искажала плетения и энергетический фон, не давая развернуть сложные комбинации.

— Нужно рр-р-развеять эту погань!

Сандал, который всё же поднялся в воздух и сейчас кругами летал над местом боя, был абсолютно прав. Но вот с реализацией задачи имелась небольшая проблема — я не представлял, как подобное можно провернуть. Отдача от контакта с таким объёмом энергии Бездны меня бы попросту убила.

Из тумана вылетела Найхва, окружённая бурлящей стеной воды, которая непрерывно вращалась около девы, прикрывая от поражения. Выскользнул Олег, принявший призрачный облик и несущий на руках Асуку. Потом выскочила в буквальном смысле объятая огнём Дарья, а мой разум снова хлестнуло болью — на этот раз от Лады.

Четверо богов. Пока ещё живых, но определённо раненных и чувствующих себя, мягко говоря, не слишком хорошо. Особенно это касалось Лады и Ульяны — девы могли умереть в любую секунду.

Я застыл, стоя на крыше здания и пытаясь сообразить, как развеять туман, который никак не желал убираться самостоятельно. Контакт с моей собственной силой был исключён. Совместные усилия тоже не помогут — лишь изменится количество погибших.

Впрочем, одна идея у меня всё же возникла. Активировав артефакт связи с Эшмуном, который немедленно затараторил, пытаясь выяснить, что происходит, я отправил ему сигнал с указанием на центр небольшой площади и рявкнул.

— Сбрось сюда кусок Австралии! Быстро!

Финикиец попытался ещё что-то уточнить, но я перебил, надавив голосом.

— Немедленно! Или я найду способ обойти клятву!

Тон сыграл свою роль — бог сразу же отключился. А в следующее мгновение с неба рухнул громадный пласт земли, на котором я заметил растущие деревья. Взмыл в небо ошалевший громадный попугай, который заорал так пронзительно, как будто за ним гнались все ястребы мира. Всё остальное же благополучно ухнулось вниз.

Сомнения в выбранном методе у меня были, но энергия Бездны, какой бы перекрученной она ни была, тоже принадлежала нашему миру. Так что появление в центре её концентрированного скопления сгустка силы, которая разрывала любую божественную мощь, привело к ожидаемому эффекту.

Если быть до конца честным — почти ожидаемому. Я предполагал, что, вступив во взаимодействие, облако просто развеется. Или ослабнет настолько, что это позволит нам сражаться внутри него. Вместо этого туман стремительными волнами устремился во все стороны, за секунду окутав меня самого и скрыв окружающие здания.

Мощный поток силы прокатился по окрестностям, заставляя вибрировать мои щиты и вовсю тратить силу. Но скрылся он так же быстро — какая-то секунда, и воздух снова был чист.

Тратить время на изучение ситуации я не стал. Фигура Аполлона, который стоял с натянутым луком около Оболенского, не располагала к долгому размышлению. К тому же, из тела князя уже торчали две стрелы и, судя по тому, что Ратибор их не развеял, силы патриция были на исходе.

Сейчас эллинский кусок тухлой медузы поднял голову, удивлённо пялясь на большой кусок земли, который обрушился в центре площади, расплескав вокруг себя почву и разбросав стволы сломавшихся деревьев. Энергия, которой тот был пропитан, полностью растворилась после взрывного контакта с силой Бездны, но реакция божества была вполне логичной. Любой удивился бы такому нежданному фокусу. Хотя эта парочка наверняка были в курсе существования Эшмуна — могли бы догадаться, что я способен использовать принадлежащую ему силу.

Рухнувшая сверху струя драконьего пламени заставила Аполлона отвлечься и, отпрыгнув в сторону, взмыть вверх. Но от первой стрелы Сандал сумел уклониться, а выпустить вторую эллинский бог не успел — в его энергетический доспех врезался столб пламени Агвира. Компонент «искры» бога войны и огня, пульсировал, наполняя сознание гневом, и сейчас это было полезно. Помогало снизить негативные ощущения отката после контакта с силой Бездны.

Ударив повторно, я пустил в дело одну из техник, что достались от Карающей Длани, и в воздухе полыхнул формируемый конструкт. Эллин, которого снесло на пару десятков метров в сторону, уже стабилизировался и, вскинув лук, с поразительной скоростью выпустил несколько стрел. Две, что летели в меня я спалил огнём Агвира. Ещё пару сбил с курса поток драконьего пламени. А пятая, нацеленная в конструкта, прошла мимо — я успел убрать его с линии огня.

Следующей в дело вступила Найхва — заключив Аполлона в громадный водный смерч, закружила того по воздуху, давя силой и не позволяя вырваться. А когда тот всё же высвободился, на него обрушился мощный комплекс плетений, напитанных драконьей мощью. Дарья тоже сделала свой ход.

Чем именно являлась её комбинация, я рассмотреть не успел, но божественного атлета перекосило настолько, что тот едва не выпустил из рук лук. От самой Рюриковны тоже потянуло дикой болью отката, который не знал жалости ни к кому. Но дева продолжала напитывать силой комплекс плетений, терзая энергетический каркас врага.

А в следующую секунду, в его спину врезался огненный конструкт. Орёл Агвира. Техника, которая на первый взгляд казалась крайне простой — обычный сгусток силы, оформленный в виде птицы из энергетической плоти, который атаковал каркас цели, прорубаясь через щиты. Что может быть проще? Если бы не одно «но» — конструкт питался страхом и болью противника, при этом, воздействуя на разум и вводя того в состояние безудержной паники. Чем больше боялся враг, тем мощнее становилось воздействие. Замкнутый круг, который было крайне сложно разорвать.

Объятый пламенем и что-то кричащий Аполлон закружился над площадью. Через секунду в разные стороны посыпались беспорядочно выпускаемые стрелы. Но теперь он даже толком не целился — большая часть выстрелов приходилась в никуда.

Вернувшийся на площадь Олег склонился над лежащей Ладой, развеивая торчащую из тела стрелу и вытягивая из её каркаса силу Бездны. Я же, сцепив зубы, принялся формировать второго Орла Агвира.

Плоть оболочки едва держалась — мышцы дрожали, как у смертного после марафона, а ноги удерживали меня в вертикальном положении только за счёт божественной мощи. Но в сознании продолжал бушевать гнев, питаемый «искрой» божества войны, что помогало сосредоточиться на задаче.

Найхва тоже приступила к формированию конструктов — в воздухе проявились фигуры сразу пяти водных существ, напоминающих джиннов из арабских сказаний. Каждое из которых сжимало в своих руках массивный трезубец.

Сандал кружил рядом, но атаковать пока не спешил — дракон потратил уже немало сил, а любой его удар сейчас оказался бы раз в десять менее эффективным. Слишком много силы было закручено вокруг Аполлона — она растворила бы большую часть пламени спутника.

Второй конструкт, сотканный из пламени Агвира, врезался в щиты противника, вцепившись в них когтями и над площадью пронёсся ещё один вопль эллина. Всё верно — суть этой техники не столько в физическом, сколько в ментальном воздействии. Но чем больше это порождение Эребуса паникует, тем слабее становится его защита. В конце концов Орлы прорвут её и спалят ублюдка ко всем циклопам. А если не справятся, то следом ударим мы и с ним всё равно будет покончено.

Изрядно вымотанный Мьёльнир, который лишь частично оправился после многочисленных столкновений с мощью Бездны, потянулся к брусчатке, формируя артефакты и заливая в них ту же самую технику, которую только что использовал я сам. Умный ход — подготовленная заранее, она не требовала столь детального внимания во время создания конструкта, а вся необходимая мощь заранее запечатывалась внутри артефакта и могла выплеснуться за доли секунды.

Единственной проблемой была относительная сложность комплекса плетений, что вынуждало спутника тратить немало времени на каждую заготовку. Но когда он закончит, у нас в резерве будет несколько Орлов, которые, как я только что убедился, оказались весьма эффективны.

Стоило этой мысли промчатся в голове, как эллинский атлет как будто вздулся, на момент напомнив внешним видом Диониса. А потом выбросил солидную порцию того же чёрного тумана, что появился после гибели его собрата.

Тот кольцами ударил по стягивающей его силе и, разорвав её, на момент скрыл эллина от наших взоров. Я ожидал, что сейчас вновь полетят стрелы и приготовился их встречать. Но когда дымка, которой в этот раз было немного, рассеялась, моему взгляду предстала совсем иная картина.

Аполлон висел в воздухе, сменив лук на сияющий клинок. Остриё которого смотрело в спину скованной чужой силой Кристине. А рядом парила Василина, чей взгляд был наполнен безраздельным ужасом.