Возвышение Меркурия. Книга 10

Глава I

В сознании сразу же прозвучал рык Сандала.

— Рр-р-расказывай! Таких смерр-р-ртных ещё много?

Я вновь усмехнулся, обводя взглядом окрестности и оценивая ситуацию. Потом мысленно ответил, донося слова до обоих спутников.

— Сет был здесь. Очень давно, лет двести или триста назад, но появлялся. Более того — набирал свиту и пытался организовать сопротивление. Этот артефакт создан им.

Дракон опустился ниже, завис напротив меня и скептически уточнил.

— Это хорр-р-рошая новость?

Я медленно кивнул, стараясь не делать резких движений головой, которая разрывалась от боли.

— Раз жив Сет, значит, могли остаться и другие. Точно так же пытающиеся разобраться в ситуации и ведущие битву. Ещё он нашёл способ перемещения между осколками и мирами. Плюс, оставил возможность отыскать его, если возникнет такая необходимость.

Спутник глянул на груду песка, в которую превратился Потоцкий. Вернул внимание на меня и непонимающе рыкнул. Я же слабо усмехнулся в ответ.

— Верно. Здесь хорошая новость заканчивается и начинается плохая. Он оставил здесь троих смертных. Подготовленных членов свиты, каждый из которых был силён. Вручил им артефакты с колоссальным резервом энергии и техникой создания своего собственного образа. Даже дал им шанс отыскать его, если возникнут критические проблемы и попросить о помощи.

Дракон мрачно уставился на меня, а в разуме послышался писк Мьёльнира.

— Но они не сс-с-справились, да?

Хмыкнув, я потянулся к мечу, который лежал рядом, утопая в песке.

— Не справились. Не знаю, как именно, но, как минимум, одного из них убили. Хотя, скорее всего, разобрались со всеми тремя. Уцелей хоть кто-то и он отомстил бы за смерти других.

Зависший в воздухе призрачный дракон склонил голову и с сомнением посмотрел на меня правым глазом.

— Смерр-р-ртные алчны до власти. Тебе ли не знать.

Я с интересом глянул на спутника. Он провёл не так много времени среди людей, но утверждал с таким видом, как будто обитал среди них многие века. Либо я чего-то не знал о мирах драконов, либо он попросту копировал мою манеру мышления.

Тот уловил ход моих рассуждения и сразу насупился. А я озвучил ответ.

— Трое членов свиты, которые долго сражались бок о бок. Просто представь, что я пропал, а потом погиб кто-то из наших. Лера, например. Или Кристина, Ульяна, Измайлов, Ульрих. Да кто угодно. Остальные сочли бы месть долгом чести.

Конечно, оставалась вероятность, что между смертными, которых отобрал Сет, отношения были более напряжёнными. Но даже в таком случае они должны были вернуться за артефактом. Потому как возможность установления контакта с богом и открытия проходов за пределы этого мира становилась доступна исключительно в момент, когда все три кольца находились рядом. Раз артефакт оказался у Потоцкого и за прошедшее время его никто не забрал, значит, остальные члены свиты тоже мертвы.

Почему я настолько в этом уверен? Потому что Сет перестраховался — включил в каждый из артефактов возможность поиска остальных. Как бы ни старались его спрятать, члены свиты всё равно могли обнаружить кольцо. Осталось только разобраться, как запустить комбинацию и зафиксировать местоположение двух оставшихся предметов. После чего обдумать дальнейшие действия.

— Надо разысс-с-скать артефакты. А потом Сс-с-сета. И поговорить.

По поводу первого я был с Мьёльниром полностью согласен. А вот что касалось Сета — стопроцентной уверенности не было. Он покинул этот мир очень давно. И, насколько я понимал, с тех пор больше не появлялся. Если предположить, что открывшийся проход выведет к египетскому богу, где бы тот не находился, есть большой шанс угодить в западню. В конце концов, он мог столкнуться с настоящим противником и проиграть. А из его «искры» вполне могли сделать метку, рядом с которой выстроить ловушку. Как знать, сколько ещё миров он успел пройти, оставив в каждом такую вот небольшую группу смертных. Вполне логично соорудить капкан, в который те попадут при попытке выйти на контакт со своим покровителем.

К тому же были и другие варианты. Сет — это, конечно, не Локи. Но он вполне мог разочароваться в борьбе и захватить какой-то отдельный мир, став там верховным богом. Учитывая, что уже на момент создания этих артефактов он в разы превосходил меня по силе, сейчас я точно проиграл бы в открытом бою. Даже двести лет — немалый срок, за который можно стать намного сильнее.

Да и выбрать сторону тех, кто всё это устроил, он тоже, при определённых обстоятельствах, способен. Так что над нашей потенциальной встречей ещё надо было подумать. А вот кольца отыскать точно требовалось. Во-первых, это техники открытия проходов между мирами и осколками. А во-вторых, громадный объём божественной мощи, которую я могу поглотить. Этот артефакт уже опустошён. Да и энергетический конструкт бесполезно развеялся в пространстве. Но если остальные два не использованы, это станет великолепным шансом, чтобы как минимум вдвое поднять объём «искры». Тогда я достигну приблизительно десятой части своей изначальной силы. Той, которой обладал до того, как оказался в этом мире.

От кружащих в голове мыслей отвлёк рык Сандала.

— Там что-то стрр-р-ранное. Новые врр-р-раги!

Договорив, дракон молнией устремился в сторону и через секунду показал мне картинку. Весьма интересную, надо сказать.

Спиной к остаткам песчаной бури стояла цепочка морских охотников. Чуть впереди строя расположился неведомо как оказавшийся здесь Оболенский. Рядом замер сжимающий саблю Билли, а в стороне застыла мрачная Лера, подле которой скрежетал костяными клинками Жорик.

В небе всё ещё реял один костяной дракон, а фланги ирландцев прикрывала сотня конструктов, но было очевидно, что ряды моей небольшой армии сильно поредели.

Напротив них выстроилось около полусотни солдат в роскошной, но запылённой зелёной форме. Хотя, облик у них был немного странным — за плечами каждого было закреплено что-то вроде крыльев, сделанных из длинных птичьих перьев, а правые запястья воинов охватывали широкие браслеты, материал которых напоминал леопардовую шкуру.

Через мгновение Сандал потянул чуть божественной мощи, подсветив их энергетические каркасы, и все мысли о странности одежды сразу вылетели из головы.

По той простой причине, что почти каждый из этого отряда дотягивал до Великого Мастера. А некоторые перешагнули этот порог, отдалённо напоминая Шуйского или Голицына. Их командир, который сейчас приближался к Оболенскому, на первый взгляд, вовсе не уступал князю в плане личной мощи.

Остановившись, неизвестный мне офицер выставил вперёд подбородок и щёлкнул каблуками сапог.

— Роман Воловский, ротмистр Первой лейб-гвардии хоругви крылатых гусар, Королевства Польского. Могу я поинтересоваться, по какому праву вы вмешиваетесь в этот конфликт, Ваше Сиятельство? Разве вы являетесь его стороной?

Окинувший его взглядом Оболенский усмехнулся.

— Перед кем сцену играешь, Рома? Своих хочешь впечатлить али на наших страху нагнать? Мы-то с тобой друг друга точно не первый раз видим.

Глянув на строй солдат за спиной поляка, чуть поморщился.

— Я изволю ожидать графа Афеева, который является моим помощником по дипломатической миссии и хранителем Малой Императорской печати Рюриковичей. Заодно присматриваю, чтобы вы порядок не нарушали установленный.

Крылатый гусар с интересом посмотрел на кавалергарда. Потом прошёлся взглядом по морским охотникам, что замерли с саблями в руках.

— Порядок никто не нарушал, князь. Ты сам видел, какая сила там бушевала. Думаешь, выжил граф твой?

Оболенский махнул рукой.

— Этот-то выжил, что ему сделается. Раз об него даже япошки зубы обломали, то куда уж тут какому-то Потоцкому.

Ротмистр чуть изменился в лице и, скрипнув зубами, сделал следующий ход.

— Со всем уважением к вашим заслугам, Ваше Сиятельство, но вы не участник этой войны родов. Очевидно, что на территории дворца произошёл личный поединок между двумя свободными шляхтичами. Моя задача — определить победившего и сообщить о том королю. Находясь здесь, вы препятствуете исполнению закона.

Вздохнув, я поднялся на ноги и убрал меч в ножны. Пожалуй, если дать им ещё немного времени, то дело дойдёт до схватки. Исход которой я заранее предсказать бы не взялся. Оболенский, безусловно, силён. Но и этот Воловский давно вышел за пределы Великого Мастера. Да и Дар у него не идентифицируется. Хотя, возможно, лишь из-за того, что смотрю через Сандала, а не сам.

В любом случае, рядом с этим поляком находилось ещё полсотни Одарённых высокого ранга. И если два отряда сцепятся между собой, то без потерь точно не обойдётся.

Потому, я сцепил зубы и, стараясь не обращать внимания на боль в мышцах, зашагал к брусчатке, на которой выстроились солдаты.

Песок всё ещё продолжал осыпаться, скрывая мою фигуру — похоже, Потоцкий поднял здесь не просто бурю, а создал гигантский песчаный смерч. Рассмотреть меня при помощи силы присутствующие тоже не могли — мешали остаточные завихрения энергии, искажающие восприятие и мешающие работе любых техник.

Поэтому, когда я вынырнул из стены песка, на лицах польских гусар отразилось изумление, а по выстроившейся цепочке промчался вал шёпота — военные не удержались от восклицаний.

Их командир, который как раз закончил очередную фразу в споре с Оболенским, дойдя до того этапа, когда в дело идёт имя короля и завуалированные угрозы, сначала не понял в чём дело. А потом уставился на меня с ещё большим удивлением, чем его подчинённые.

На лице Леры проявилось облегчение и радость, а Прохор вовсе расплылся в широкой улыбке. Вот оглянувшийся Оболенский придирчиво нахмурился. Глянув на облако оседающего песка, укоризненно покачал головой.

— А я ведь предлагал взять меня с собой, граф. Тогда возиться пришлось бы намного меньше.

Воловский дёрнул уголками губ и шагнул мне навстречу. Вытянувшись, заговорил.

— Роман Воловский, ротмистр Первой, лейб-гвардии хоругви крылатых гусар, Королевства Польского. По приказу Его Величества, Яна Третьего, мне должно установить победителя в вашей дуэли с Потоцким.

Я приподнял брови и повернув голову, выразительно указал взглядом на солидный участок земли, покрытый толстым слоем песка. Туда, где совсем недавно стоял дворец Потоцких.

— Разве это не очевидно?

Гусар тоже обвёл взглядом пространство за моей спиной. Падающего с неба песка стало гораздо меньше, так что теперь ситуацию можно было оценить более точно. Тем не менее, он уточнил.

— Согласно закону Королевства Польского, мне необходимо услышать это из ваших уст, пан Афеев.

Сандал недовольно рыкнул. Но предлагать извлечь его мозги из черепной коробки не стал. Дракон тоже был вымотан почти до предела, да и ранг потенциального противника отлично видел. Если вдруг пришлось бы сейчас с ним сражаться, единственным реалистичным вариантом взять верх была бы переработка части «искры».

— Я убил Потоцкого во время поединка. Этого достаточно?

Роман мельком глянул на песок, в который превратился дворец и задумчиво поинтересовался.

— А труп мы там обнаружим? Может, хотя бы его части?

Отрицательно качнув головой, я обозначил ему ситуацию.

— От него ничего не осталось. Боюсь, даже родового перстня.

Тот недолго подумал, хмуря брови и оценивающе меня разглядывая. Наконец, кивнул.

— Хорошо. Согласно закону Королевства Польского о родовых войнах да поединках шляхтичей, я признаю за вами право требовать официального признания себя победителем в данном конфликте.

Торжественно озвучив эти слова, сразу же добавил.

— Также, я уполномочен донести до вас приглашение от Его Величества, Яна Третьего. Король желает видеть вас. Немедленно.

Только этого мне для полного набора ощущений и не хватало. Беседы с местным монархом, который наверняка начнёт интересоваться характером проявленной силы и способом, которым я обеспечил себе победу. Конечно я маскировался. И до момента, пока польский магнат не пустил в дело артефакт Сета, схема прикрытия работала более чем неплохо. Скорее, даже до той секунды, как он принялся обращать всё подряд в песок, разнося собственный дворец. А после этого сторонние наблюдатели никак не могли увидеть, какого характера сила применялась мной в схватке. Раз у меня самого толком не получалось ничего рассмотреть, то у смертных это подавно не могло выйти.

— Если рр-р-рядом нет ещё одного с таким арр-р-ртефактом.

Судя по фразе Сандала, прозвучавшей в моей голове, дракон продолжал подозревать членов свиты Сета в расколе. Хотя, как знать. Я в этот вариант не слишком верил, но прежде чем что-то утверждать наверняка, стоило бы всё проверить.

Посмотрев на гусара, я пожал плечами.

— Думаю, для начала мне стоит сменить одежду и принять душ. Хочу заметить, я только что вышел из боя, ротмистр. Потому, если это лишь обычное приглашение, то предпочту сначала посетить дом, арендованный нашей дипломатической миссией.

Судя по выражению глаз, королевскому гвардейцу очень хотелось сказать, что мне необходимо отправляться во дворец прямо сейчас и он вежлив исключительно из-за этикета и наличия поблизости князя Оболенского. Но мы оба понимали, что это станет нарушением дипломатической неприкосновенности. Пусть верительные грамоты мы ещё не вручили, но, тем не менее, являлись членами официальной миссии от имени Российской империи. И если право патрициев убивать друг друга в любое удобное для них время не оспаривал ни один монарх из тех, что хотели править долго и счастливо, то с точки зрения государственных структур, мы обладали иммунитетом.

Не говоря уже о том, что войну с Потоцкими можно было расценить, как попытку убить посланника Рюриковичей. Да, вроде как изгнанного за пределы государства при помощи мудрёного поручения. Но при этом путешествующего в компании Оболенского и каким-то образом замешанного в недавних событиях вокруг Российского престола. Которые многие сторонние наблюдатели расценивали либо как переворот, либо как его успешное предотвращение.

— Не смею спорить, пан Афеев. Тем не менее, настоятельно попрошу вас незамедлительно явиться к Его Величеству, как только приведёте себя в порядок. Что касается войны родов, то, в связи с вашей победой в поединке над паном Потоцким, я, Роман Воловский, властью данной мне Его Величеством Яном Третьим, объявляю о перемирии. Кое-продлится до момента подписания мирного договора, либо до решения одной из сторон продолжить военные действия, с обязательной отправкой соответствующего уведомления в срок, установленный законом.

Интересно. То есть, для победы в войне фамилий достаточно убить главу рода противника? Безусловно, у Потоцких скоро появится новый лидер. Но что-то подсказывало, после бойни в Варшаве он вряд ли станет всерьёз раздумывать о продолжении конфликта.

Я выразил своё согласие коротким кивком, кажется, несколько разочаровав офицера. А через какие-то несколько минут мы двинулись в сторону дома, с комфортом разместившись в пассажирском автобусе, против временного использования которого у гусара возражений не имелось. Транспорт относился к городскому, и нам этого было достаточно. Если быть ещё более точным — всем было наплевать, что именно скажет по этому поводу ротмистр. Увидев способ быстро добраться до арендованного здания, мы сразу двинулись к стоящей технике. Тогда как Воловский, видимо, решив соблюсти формальности, озвучил нам вслед слова о том, что мы можем воспользоваться транспортом, при условии компенсации городской казне в случае его повреждения.

За рулём временно изъятого транспорта расположился Прохор, и мы тронулись с места, уложив раненых на разложенные сиденья. Конструктам и костяному дракону повезло меньше — эти должны были добраться до дома своим ходом. Впрочем, пока я всё равно не до конца понимал, что с ними делать. Возможно, пока окажутся на месте, в голове как раз появятся какие-то идеи.

Лера коротко пересказала всё, что происходило с момента, как я отправился во дворец. Как выяснилось, они отбили ещё две атаки союзников Потоцких, которые пытались прорваться на помощь своему сюзерену. А потом на месте дворца закружилась песчаная буря и жрица пыталась провести разведку, отправляя внутрь некроконструктов. Собственно, именно эти её эксперименты и привели к столь сильному сокращению числа костяных воинов.

Второй пострадавший морской охотник тоже оказался жив. Чтобы убить одного из некротических ирландцев, требовалось чуть больше, чем просто разорвать его на две части. Некромантка обещала заняться обоими тяжело ранеными, как только мы прибудем на место.

Самого меня никто ни о чём не спрашивал. Даже Оболенский молчал, лишь с интересом поглядывая в мою сторону. Но состояние оценил верно и с расспросами не лез.

Наконец, оказавшись в своей спальне, я первым делом разделся и двинулся в ванную. Желание избавиться от песка, который, казалось, засел в каждой складке одежды, забился в поры кожи и скрипел на зубах, было буквально нестерпимым.

Выбрался я оттуда изрядно посвежевшим и чуть пришедшим в себя. Использовать божественную силу для придания бодрости смертной оболочке не стал. Плоть и так перенесла запредельные нагрузки. Но обычный душ позволил немного взбодрить тело.

Халатов тут не нашлось, поэтому я обмотал бёдра полотенцем и, усевшись на кровать, взял кольцо. Подбросил его на ладони. Присмотрелся, ещё раз оценивая объём силы, который потребуется на проведение поиска. И, решившись, улёгся на постель, после чего прикрыл глаза и запустил технику.

Энергии на неё уходило совсем немного. Да и нагрузка на каркас создавалась совсем крохотная — плетение всего лишь должно было показать местоположение двух артефактов, которые заранее связали с имеющимся у меня. Всё, что требовалось — уловить их сигнал.

В этом плане комбинация сработала идеально — отклик я получил уже через секунду. Спустя ещё несколько, убедился, что не ошибся и, прекратив работу плетения, открыл глаза. Странный результат, если быть честным. Не совсем ожидаемый.

Дверь распахнулась и в комнату ввалился хмурый Оболенский. Не успел я выпрямиться, усаживаясь на кровати, как князь окружил помещение барьером и, грохнув о столик бутылкой вина, мрачно уставился на меня.

— Думаю, нам надо поговорить, граф.

Глава II

Глянув на непривычно серьёзного князя, я показательно опустил взгляд на полотенце и Оболенский с лёгким смущением кашлянул.

— Вы правы, Василий. Для начала лучше одеться.

Понял он всё вроде верно, но вот комнату покидать не стал. Так что облачаться в чистую одежду мне пришлось в ванной комнате. Когда вернулся назад, уже в штанах и рубашке, князь крутил в руках наполненную вином серебряную чашу, задумчиво вглядываясь в напиток. Вторая стояла на столешнице.

Подняв на меня глаза, чуть прищурился, и я ощутил лёгкое давление на энергетический каркас. Хотя, учитывая силу патриция, это, скорее, было неосознанное действие. Целенаправленное внимание с его стороны выглядело бы совсем иначе.

Дождавшись, пока я займу единственный в комнате табурет, расположившись за столом, Оболенский попытался начать разговор.

— Ваш сегодняшний бой, граф. Он…

На момент замолчав, скривил губы.

— До беса этот политес. Скажите, как вы смогли убить этого Потоцкого? И что стало с его источником силы?

Я потянулся ко второй чаше с вином, обхватывая её пальцами и подтягивая к себе. Выходит, князь в курсе наличия артефактов и, возможно, знает что-то о свите Сета? Осталось выяснить, до каких пределов простирается его информированность. И подумать, как всё преподнести.

Сам Оболенский интерпретировал моё молчание на свой лад.

— Понимаю, что это исключительно ваше дело и вопрос затрагивает личную область, о которой среди дворян задавать вопросы неприлично. Но и вы поймите, у меня тут свой кровный интерес.

Прозвучи последние слова из уст кого-то ещё — я бы решил, что речь о чём-то вполне материальном. Об определённых благах, который смертный может получить, воспользовавшись данной информацией. Но их озвучил Оболенский. И судя по тому, как на мгновение блеснули его глаза, кавалергард имел в виду кровную месть. Вот только кому, интересно? Свите Сета, которая, скорее всего, и так уничтожена?

Бросив взгляд на напиток в чаше, в свою очередь поинтересовался.

— А что вам известно об этой силе, Ратибор? И, кстати, откуда вы взяли эти кубки?

Смертный на момент отвёл взгляд в сторону.

— Кубки из винного погреба. Было скучно и я немного изучил подвал. Они в стене были замурованы. Немного силой почистил, в порядок привёл и всё. Отличная посуда, граф.

Уловив некоторое напряжение в моих глазах, усмехнулся.

— На ловушки, проклятия и разнообразную отраву, я проверил сразу. Ни грамма силы в них не было.

Перед тем, как взять вторую чашу в руку, я проделал то же самое, абсолютно ничего не обнаружив. Но совпадение всё равно выглядело странным. Конечно, не каждый горожанин проверяет своё жилище на наличие древних кладов. Если подумать, так, наверное, вообще никто не поступает. Но обнаружить в стене две старых чаши во время небольшой попойки — это несколько необычно.

Сделавший глоток вина Оболенский посерьёзнел.

— Что до упомянутой силы, я её уже встречал. Во время той самой битвы, когда наш род лишился всех своих воинов, кроме меня.

О таком Кристина в своих докладах не писала. Да и Бельский не упоминал. Даже простого указания на некое сражение, в котором полегли все из рода Оболенских, исключая Ратибора, не было. Не говоря уже о деталях.

Интерес в моих глазах, видимо, отразился вполне отчётливо, потому что князь качнул головой.

— Сначала вы, Василий. А потом свою историю расскажу и я.

Несколько мгновений я раздумывал, взвешивая варианты. Потом согласно кивнул.

— У Потоцкого был мощный артефакт. С громадным резервом энергии, которую можно было использовать для нападения и защиты. Но в процессе боя он полностью исчерпал заложенную в него мощь. Да и самому шляхтичу, как видите, не помог.

Смертный, не отрывая от меня взгляда, свёл брови к переносице.

— Как вы смогли противостоять ему? И не сочтите за оскорбление, но где сей артефакт сейчас?

Судя по ходу беседы, князь сталкивался со свитой Сета не за праздничным столом, а на поле битвы. Что, само собой, подразумевало определённое отношение к артефактам, которые те использовали. Сложно сказать, как он отреагирует на слова о том, что кольцо лежит в моём кармане.

Имелся ещё один вариант — именно род Оболенских и уничтожил смертных, которых избрал египетский бог. Это было бы логично, не будь одного «но» — тогда артефакты оказались бы в их в руках. И даже если бы кто-то смог их забрать, скорее всего, кольца остались бы внутри Российской империи. Тогда как я обнаружил оставшиеся два в относительной близости и на территории Европы.

— Скажем так, у меня есть пара своих секретов, князь. Что до артефакта, не стану лгать, он у меня. Трофей, что был честно получен в бою. Только силы внутри него больше нет.

Для того, чтобы справиться с таким мастодонтом, как Оболенский, мне пришлось бы перерабатывать часть «искры». С другой стороны, казалось, что вероятность такого поворота событий невелика. Конечно, я мог и ошибаться. Но тут ничего не поделать — в таком случае, придётся платить за неверные выводы. Во всех смыслах этого слова.

Патриций помолчал, рассматривая меня. Тихо хмыкнул.

— Пара секретов, граф? Корни вашего рода уходят глубоко в древность, но ни один из предков не мог похвастаться такой же силой, как у вас.

Отпив из чаши, цокнул языком и продолжил.

— И маскировку для своей ауры вы обеспечили великолепную. Даже я сразу не понял и, было, заподозрил в вас одного из Хранителей.

Агрессии он пока не проявлял, но вот слова немного настораживали.

— Хотите сказать, что потом смогли увидеть настоящую картину?

Тот растянул губы в улыбке.

— Хочу сказать, что вспомнил бой в Третьем отделении — вблизи я его не видел, но неплохо ощущал выбросы силы, сидя в Алмазной палате. Умей вы работать с посмертными слепками, сразу разорвали бы врагов, а не возились с теми изменниками.

Интересное он выбрал слово для того, чтобы назвать души. Интересно откуда они вообще взяли подобный термин? Ни разу не слышал, чтобы кто-то использовал фразу «посмертный слепок».

— Но при этом вы не спрашиваете о природе моей силы.

В ответ на это справедливое замечание, патриций возмущённо приподнял бровь.

— Уже спросил, граф. И вы ответили, что это ваши секреты, к которым я не имею никакого отношения. На что имеете полное право. Будь вы моим врагом, возможно, я бы попробовал получить ответы иным способом. Но мы с вами по одну сторону баррикад.

Недовольно глянув на потолок, сквозь который на секунду высунулся Сандал, упёрся взглядом в меня.

— Последний вопрос, Василий. Вы можете сказать, что это за артефакт и каким образом он появился?

Либо он на самом деле ничего не знал о Сете и его свите, либо сейчас прощупывал меня. Честное выражение глаз князя располагало к первому варианту, а переваливший за триста лет возраст подталкивал ко второму.

— Вы же наверняка слышали о тех, кого называют Древними, верно? Артефакт завязан на силу одного из них. Вполне вероятно, создан им же.

Оболенский снова приложился к чаше, влив в себя добрую половину её содержимого. Несколько секунд молча сидел на кровати, со странным выражением лица уставившись в пол. Потом поднял глаза на меня.

— В день, когда погибли мой дед, отец, дядья и старшие братья, мы столкнулись с точно такой же силой. То был поход в Трансильванию, где мы должны были встретить османов. Но там неожиданно наткнулись на нечто совсем иное.

Мгновение помолчав, грустно усмехнулся.

— Всё началось с того, что мы встретили отряд конницы. Совсем небольшой, на сотню воинов. Никто не придал этому значения, решив, что перед нами или кто-то из мадьярских баронов, или передовая разведка османов, которую мы в таком случае уничтожим.

Усмешка на лице князя стала куда более злой.

— Всадники не были ни первыми, ни вторыми. Они перемололи отправленные против них силы, а потом неожиданно атаковали сами. Сначала в дело вступили мои братья, желавшие размяться. Но им дали отпор. Семеро их пошло в бой и ни одного не вернулось. Тогда дед отдал приказ об атаке. В бой устремились все, кроме меня.

Снова замолк, отпивая вино. Я же, несколько секунд выждав, осторожно поинтересовался.

— Чем всё закончилось, князь?

Тот шумно выдохнул.

— А как вы думаете, Василий? Шестнадцать Оболенских в одном строю. Ярость, сила и мощь нашего рода. Отряд, что мог бы раскатать целую армию противника. Но их убили. Врагу пришлось выложиться на полную, чтобы сделать это, и они преуспели. Все старшие родичи погибли в открытой схватке. А я выполнил своё предназначение. Сделал то, из-за чего лишь немногие среди моих потомков нынче могут обрести родовую силу. Дар-то есть в каждом, но пробудить его почти невозможно.

Скривив лицо, горестно махнул рукой.

— Иногда мне кажется, что лучше и не пробовать.

Я пытался сопоставить в голове факты. Целый род Оболенских, который шёл в атаку против свиты Сета. Вряд ли они столкнулись с самим египетским богом. Тогда никакие ухищрения не помогли бы тому войску уцелеть и с Ратибором мы бы сейчас не разговаривали. Вот членов божественной свиты они каким-то образом одолеть могли. Тем более, если перед этим их измотали в бою шестнадцать Одарённых, по силе не уступавших теперешнему князю. К тому же, он упомянул «предназначение» — скорее всего, речь о чём-то запредельно мощном. Либо техника, либо артефакт, либо одна из Граней родового Дара.

Другой вопрос — ради чего соратникам Сета понадобилось атаковать войско Рюриковичей? Что они с ними не поделили? И если все трое погибли где-то в Трансильвании, то почему кольца оказались разбросаны по всей Европе, а не остались в руках императорского рода или у самого князя Оболенского.

— Но вы же убили их? Тех людей, что погубили ваш род?

Оболенский снова чуть нахмурился.

— У меня тоже есть свои секреты, граф. Как личные, так и фамильные. В тот день я прибегнул к второму варианту и одержал победу. Но окончательно раздавить врагов у меня не вышло — трое выживших, которые были крайне сильными Одарёнными, бежали.

Секунду подождав, продолжил.

— Я потерял сознание, а в строю осталось не так много солдат. Половина к тому времени уже была мертва, многие бежали. Из тех, кто был подле и не праздновал труса, собрали отряд для погони. Но нашли лишь изувеченные трупы. Они были убиты неизвестными раньше, чем их настигли наши воины.

Довольно странная история. Был соблазн поинтересоваться, не было ли с тем войском чего-то настолько ценного, что ради этого можно было пойти на столь большой риск. Но, боюсь, Оболенский не стал бы рассказывать о чужих тайнах. Этот вопрос оставим на будущее, когда уровень доверия между нами окажется чуть выше.

— И те трое использовали ту же самую силу, что сегодня применил Потоцкий?

Кавалергард кивнул.

— Именно. Пёсий сын бился так же, как и они. Песок и безумная мощь. Только у тех приёмы были куда хитрее. Этот же только и знал, что бездумно давить.

Я тоже сделал небольшой глоток вина, которое неожиданно оказалось весьма неплохим, и уточнил.

— Как давно произошла эта битва?

Против моего ожидания, патриций ни на секунду не задумался.

— Двести семьдесят четыре года назад.

Выходит, на тот момент Сета уже не было в этом мире. Остались только члены его свиты, которые по какой-то причине напали на войско Рюриковичей и получили отпор. А затем, вместо того, чтобы использовать резерв силы артефактов, обратились в бегство. Что самое интересное, не прибегли они к мощи колец и после того, как столкнулись с неизвестными, что забрали их жизни. Я ещё мог как-то понять нежелание пускать в дело кольца во время первой схватки. Резерв божественной мощи был ограничен и являлся своего рода оружием последнего шанса. Но если они подверглись новому нападению, которое грозило гибелью, то иных вариантов попросту не оставалось.

Сандал показал картинку с улицы — напротив конструктов Леры, заполнивших собой дорогу, стояла группа крылатых гусар, рядом с которыми переговаривалась пара Одарённых, чья одежда указывала на принадлежность к чиновникам, а родовые перстни — на службу королевскому роду Собеских.

— Ваше Сиятельство, думаю, нам стоит посетить дворец короля. Возможно, мы продолжим этот разговор позже. Единственное, что хочу спросить прямо сейчас — на что вы рассчитываете, ища создателя этих артефактов?

В глазах патриция мелькнули отблески гнева.

— Понять. Зачем они напали? Ради чего сгинули родичи? За что мы тогда вообще сражались? Кто убил этих троих прежде, чем до них добралась погоня?

Мгновение подумав, я развёл руками.

— Даю вам слово, что ответов на все эти вопросы прямо сейчас у меня нет. Если же они появятся, я постараюсь немедленно дать вам знать.

Ратибор прекрасно понимал, что я выложил далеко не всё. Но и он в своём рассказе утаил немало деталей. К тому же, за столько лет князь должен был научиться разбираться в людях. Значит, должен был осознавать, что прямо сейчас я не лгу.

Леру и Прохора, которые изрядно вымотались физически и морально, я оставил на месте. К тому же, некромантка сейчас занималась ранеными морскими охотниками, сращивая и восстанавливая их плоть. Не было никакой нужды отрывать жрицу от работы.

Самим ирландцам я поручил охрану арендованного здания, приказав готовиться к любому развитию событий. С Потоцкими, вроде как, объявлено перемирие, а иных противников, которые могли бы атаковать без промедления, у нас не было. Но, учитывая характер силы, которую продемонстрировал польский магнат, моим трофеем могли заинтересоваться самые неожиданные личности.

До громады королевского дворца мы добрались на машине той пары чиновников, что прибыли в сопровождении группы гусар. Оба служили в канцелярии Яна Третьего и явились вручить Оболенскому официальный документ о приглашении на приём к монарху.

Ротмистр Воловский вместе с остальными воинами обнаружился здесь же. Гусары заняли позиции вокруг дворца, с некоторой ленцой наблюдая за территорией вокруг. По крайней мере, именно такую картину Сандал показывал, пока мы были в пути.

Зато, стоило машине с Оболенским оказаться в поле их зрения, как поляки сразу же подтянулись. Грудь колесом, руки на саблях, усы подкручены, лица высечены из камня. То ли они таким образом проявляли уважение, то ли демонстрировали готовность к бою. Сложно сказать. Иногда даже возможность видеть оттенки разума не позволяла точно разобраться в мотивации смертных.

Помимо гусар, у дворца была и иная охрана. Солдаты в белых мундирах патрулировали окрестности и стояли на внутренних постах. Тоже королевская гвардия. Только вот по уровню силы заметно слабее крылатых гусар — среди сотни воинов Сандал насчитал только пятерых Великих Мастеров. Причём, ни один из них не вышел за границы этого ранга силы. Тогда как среди людей Воловского подобных было немало.

Артефакторная защита дворца была неплоха. Но заметно уступала аналогичной системе родовой крепости Абэ. Даже барьер от призраков, который и здесь закрывал подземные ярусы, был по силам Сандалу. Впрочем, возможность поднятия тревоги это не отменяло. Потому туда дракон соваться не рискнул. Зато, прямо сейчас с удовольствием изучал остальные помещения королевского дворца, наблюдая за его обитателями, подслушивая разговоры и присматриваясь к происходящему.

Судя по всему, убивать нас не планировали. Да и в целом, речь не шла о возможности столкновения. Тогда сюда бы стянули намного более крупные силы, а из дворца убрали бы праздношатающихся патрициев и гражданских чиновников. Не говоря уже о том, что каждый должен был понимать — если тут развернётся бой, то велика вероятность полного разрушения здания.

Я вопросительно глянул на Оболенского, который шагал справа от меня. Князь, угадав невысказанный вопрос, пожал плечами.

— Король у них так себе, но не идиот. Раз так настойчиво вызывал во дворец, значит, есть, что предложить.

Сделав ещё несколько шагов, задумчиво добавил.

— Может он тоже хочет взорвать Сейм? Или замыслил поход на Стамбул?

Идущий впереди юный провожатый в чиновничьей форме явственно вздрогнул и, чуть сгорбив плечи, ускорился. Я же укоризненно покосился на Оболенского, который ответил довольной усмешкой и потянулся к фляге на поясе.

Его пристрастие к алкоголю, воздействие которого патриций компенсировал при помощи силы, тоже вызывало вопросы. Хотя и не настолько серьёзные, как наличие в его распоряжении разведённой амброзии. Впрочем, её он берёг на крайний случай — крохотная фляжка с божественным напитком была надёжно спрятана. А в той большой, что болталась на поясе, был то ли коньяк, то ли иной крепкий напиток.

Ожидание около дверей тронного зала оказалось крайне недолгим. Буквально тридцать секунд и створки распахнулись, а внутри послышался голос слуги.

— Его Сиятельство, князь Ратибор Оболенский. Полномочный Посланник Российской империи, с правом подписи и использования Малой Императорской печати. Его Сиятельство, граф Василий Афеев, помощник Полномочного Посланника Российской империи, с правом подписи и использования Малой Императорской печати.

Оказавшись внутри, я скользнул взглядом по помещению, оценивая всё не глазами Сандала, а своими собственными. Десяток гвардейцев замерших около стен. Двое смертных, стоящих за спинкой престола. Виднеющиеся за ними морды двух псов, приподнявших головы при нашем появлении. И рыхлый мужчина, что в расслабленной позе сидел на троне, уставившись в нашу сторону.

Подойдя, Оболенский щёлкнул каблуками и, представившись, вручил королю верительные грамоты. Тот, даже не глянув, протянул их одному из людей, что стояли за троном. Потом уткнулся взглядом в меня.

— Поздравляю вас с победой, граф. Род Потоцких, устами старшего из оставшегося в живых родичей признал поражение в этой войне родов. Вы победили.

Чуть помолчав, добавил.

— А значит, в соответствии с законом, вам компенсировать и все разрушения в столице. Казимир, передай юному пану документы.

Один из его советников сразу же устремился вперёд и через мгновение у меня в руках оказались бумаги. В которых обнаружился полный перечень разрушений. Количество квадратных метров асфальтового покрытия, тротуаров, брусчатки и велосипедных дорожек. Число разрушенных домов. Список пострадавших объектов инфраструктуры. Перечень раненных и погибших жителей столицей, родственникам которых полагалась компенсация.

Каждый пункт был обозначен суммой, с итогом внизу. Последнюю цифру, местные бюрократы продублировали в рублях — видимо, чтобы мне были понятны масштабы. Интересно, среди их предков не было далёких отпрысков местной версии меня? Уж больно интересный подход к оценке нанесённого ущерба. Вот что это за кусты такие, которые стоят по пятнадцать тысяч злотых за штуку? Они их что, воруют из личных охотничьих угодий Дианы, рискуя своими жизнями?

Как бы там ни было, суммарный ущерб городу оценили в сто пятьдесят три миллиона рублей. Даже если сама схема и соответствовала закону, то сумма явно была в несколько раз выше реальной.

Подняв глаза на короля, я обнаружил на его лице довольную усмешку.

— Как видите, вы успели неплохо потрепать мой город. Некоторых позиций в списке пока нет, так как оценщики ещё продолжают работу. Думаю, в течение нескольких часов они смогут подбить окончательный результат.

Сандал, который сейчас кружил по залу, стены которого были увешаны картинами, внезапно заинтересованно рыкнул.

— А если обчистить его сокрр-р-ровищницу и заплатить его же золотом? Как думаешь, смерр-р-ртный сильно обидится?

Суть предложения заставила внутренне усмехнуться. А вот очередное использование слова «смертный» натолкнуло на мысль поговорить о происхождении дракона.

Ян Третий, довольно взирающий на меня с престола, видимо понял, что отвечать я не планирую и продолжил.

— Но у меня есть и хорошие новости, граф. Сразу две. Первая — я могу предложить вам одно дело, которое полностью перекроет все выплаты по этому документу и, возможно, принесёт денег сверху. А вторая — не далее, как сегодня, у меня появился покупатель на Мадагаскар. Что скажете?

Я открыл рот, чтобы ответить, но тут у нас с Оболенским одновременно звякнули дарфоны. Потом просигналил аппарат одного из советников короля. Следом другого. А буквально через секунду издало звук и устройство монарха.

За дверью кто-то грязно и длинно выругался. Не обращаясь ни к кому конкретному, но выражаясь весьма эмоционально и забористо. Мы с Оболенским переглянулись и полезли за дарфонами. Король, который неожиданно занервничал, тоже потянулся пальцами куда-то под накидку из горностая. А руки его советников почти синхронно нырнули в карманы пиджаков.

Разблокировав аппарат, я открыл раздел сообщений. Пробежал глазами последнее послание, чувствуя, как разгоняется, начинающий работать на полную катушку разум. А слева раздался тихий голос Оболенского.

— Вот же скоты!