Возврату не подлежит

Глава 1. Смена не закрыта

Сергей Котов понял, что вечер окончательно пошёл не туда, когда женщина в пуховике цвета мокрой сирени попыталась вернуть в «Коробей» электрический чайник. Без коробки, инструкции или хотя бы крышки. И, судя по запаху, без морального права называться новым чайником.

— Он не подошёл, — сказала женщина и уверенно поставила чайник на стойку.

Сергей посмотрел на чайник, потом на женщину и снова на чайник. Внутри чайника что-то плеснуло.

— Не подошёл по каким параметрам?

— По личным.

За спиной женщины вздохнула очередь. Очередь в «Коробее» к семи вечера обычно становилась отдельным живым организмом: дышала недовольно, шуршала пакетами, периодически кашляла и грозила коллективной жалобой в поддержку. Сегодня организм был особенно раздражённым.

В углу у примерочной стоял мужчина в одном ботинке и настаивал, что второй ему “точно не выдавали”. У двери девочка лет семи пыталась просунуть палец в сканер штрихкодов, пока её мама возмущённо спорила с телефоном — “Лен, я тебе говорю, тут опять не тот размер”. Курьер с двумя синими мешками у входа делал вид, что он вообще не здесь и мешки эти к нему никакого отношения не имеют, а просто выросли тут сами.

Сергей вздохнул.

— Возврат чайника возможен только при сохранении товарного вида, полной комплектации и если товар не был в употреблении.

— Он не был в употреблении! — возразила женщина.

Сергей демонстративно приподнял чайник и внутри снова задорно плеснула неизвестная жидкость.

— А что внутри?

Женщина посмотрела на чайник так, будто он её предал.

— Вода!

— Горячая?

— Уже нет.

Сергей молча повернул чайник носиком к себе. На боку красовалось бурое пятно, похожее на след от варенья или маленькой бытовой катастрофы. Внутри действительно была вода, а на дне плавала лимонная косточка.

— Боюсь, в возврате будет отказано.

— На каком основании?!

— На основании того, что чайник использовали.

— Я проверяла!

— С лимоном?

Женщина поджала губы. Очередь оживилась и направила коллективное внимание на сцену у стойки. Где-то сзади кто-то тихо сказал:

— Ну хоть чай был вкусный?

Сергей сделал вид, что не услышал. Это был один из базовых навыков сотрудника пункта выдачи: слышать всё, реагировать только на то, что можно внести в систему.

— Я могу предложить вам обратиться в поддержку через приложение, — сказал он ровным голосом. — Они рассмотрят ваше обращение в течении пяти рабочих дней.

— То есть вы ничего не можете?

Сергей посмотрел на зависший терминал, на сканер, который с утра считывал штрихкоды через раз, на курьера, который всё ещё изображал декоративный элемент интерьера, и на очередь, готовую в любой момент перейти в стадию открытого восстания.

— В широком философском смысле — да, — сказал он. — В рамках регламента — могу отказать в возврате и выдать инструкцию.

Женщина сгребла чайник со стойки так, и ушла, демонстративно хлопнув дверью. Дверь жалобно звякнула колокольчиком.

— Следующий, — бесцветным тоном произнёс Сергей.

Следующим оказался парень лет двадцати с телефоном в руке.

— У меня заказ должен быть!

— Код получения?

— У меня приложение не открывается!

— Паспорт?

— Я без паспорта!

— Номер телефона?

— Телефон сел!

Сергей молча посмотрел на телефон в его руке — экран светился. Парень тоже посмотрел на телефон и быстро убрал руку с ним под стойку.

— Ну, почти сел!

— Без кода, документа или доступа к аккаунту я не могу выдать заказ.

— Но он мой!

— Я верю.

— Ну так выдайте!

— Я верю не настолько.

Очередь снова недовольно вздохнула. Сергей работал в «Коробее» почти пять лет. Сначала думал — временно. Потом “временно” стало удобно, удобно стало привычно, привычно стало “ну куда сейчас дёргаться, вон на рынке что творится”. За пять лет он научился определять по шагам кто идёт получать заказ, кто возвращать, кто ругаться, а кто “просто спросить”, что почти всегда означало двадцать минут объяснений и фразу “ну вы же тут работаете!”.

«Коробей» занимал помещение на первом этаже жилого дома между аптекой и салоном маникюра «Леди Блеск». Вывеска была ярко-жёлтая, с улыбающимся коробейником, у которого короб за спиной почему-то выглядел счастливее большинства сотрудников сети.

Внутри было тесно, жарко и пахло картоном, пыльным ковриком и дешёвым кофе из автомата напротив. Полки поднимались почти до потолка. Пакеты, коробки и мешки стояли везде, где не стояли люди. А люди стояли везде, где не стояли коробки. На стене висел плакат: «КОРОБЕЙ — МЫ ЦЕНИМ ВАШЕ ВРЕМЯ!». Под плакатом уже восемь минут спорили двое клиентов, кто из них был в очереди раньше.

Сергей выдал заказ женщине с ребёнком, принял отказ от платья, которое “вживую оказалось слишком платьем”, нашёл второй ботинок мужчине у примерочной — ботинок лежал в коробке, что, по мнению мужчины, было “неочевидно”, — и, наконец, повернулся к курьеру.

— Это что?

Курьер оживился, будто его только что включили.

— Поставка!

— У меня по плану поставка была в четыре.

— Ну?

— Сейчас семь двадцать.

— Ну да!

Сергей посмотрел на два синих мешка.

— Один мешок должен быть наш. Второй чей?

— Не знаю, мне погрузили.

— А по документам?

Курьер протянул планшет. Планшет показывал, что оба мешка принадлежат пункту «Коробей-1742», то есть им. Сергей открыл первый мешок — действительно их. Открыл второй и сразу увидел наклейку соседнего района.

— Это не наш!

— В системе ваш!

— На мешке другой адрес!

— А в системе ваш!

Они посмотрели друг на друга с усталой ненавистью людей, которых столкнула не судьба, а программное обеспечение.

— Забирай обратно, — сказал Сергей.

— Не могу. Если в системе ваш, я должен оставить.

— А я не могу принять чужой мешок!

— Ну не принимай!

— Но ты его уже поставил!

— Тогда принял!

Сергей закрыл глаза и медленно выдохнул. Когда-то он думал, что работа в ПВЗ научит его терпению, но потом понял — нет, не терпению. Терпение кончается. Работа в ПВЗ учит жить после того, как оно кончилось.

— Ладно, — сказал он. — Ставь в подсобку. Я заведу расхождение.

— Мне надо фото!

— Делай.

Курьер сфотографировал мешок, стойку, Сергея, случайную женщину в очереди и, кажется, собственный палец. После чего исчез так быстро, как исчезают только курьеры и надежда.

Сергей занёс расхождение в систему. Система подумала, показала серый кружок загрузки и выдала:

ОШИБКА ОБНОВЛЕНИЯ СТАТУСА

— Конечно, — сказал Сергей. — А как иначе.

Он нажал ещё раз.

ОШИБКА ОБНОВЛЕНИЯ СТАТУСА

Третий раз.

ОПЕРАЦИЯ ВЫПОЛНЕНА

— Вот видишь, — пробормотал Сергей. — Можешь, когда хочешь.

Система мигнула. На экране появилась новая строка.

ЗАКАЗ № 00-000-000-Ч1 СТАТУС: ПОЛУЧАТЕЛЬ НАЙДЕН

Сергей нахмурился. Такого номера быть не могло. В заказах «Коробея» не было букв. Он кликнул по строке. Карточка заказа открывалась долго. Слишком долго для обычного пакета и слишком быстро для чего-то, что потом придётся объяснять начальству.

ТИП ОТПРАВЛЕНИЯ: не определён ВЕС: не определён ГАБАРИТЫ: не определены ПОЛУЧАТЕЛЬ: найден ПУНКТ ВЫДАЧИ: Коробей-1742 СТАТУС: ожидает оператора

— Ожидает кого? — спросил Сергей у монитора.

Монитор не ответил, сохраняя молчаливую невозмутимость. Это выгодно отличало его от клиентов. Сзади нетерпеливо кашлянули:

— Молодой человек, у меня вообще-то код!

Сергей закрыл карточку.

— Секунду!

Он выдал ещё три заказа и принял один возврат. Отказал в возврате платья, на котором была шерсть неизвестного животного. Объяснил, что “мне только спросить” не даёт права проходить без очереди. Убедил мужчину не примерять куртку прямо у стойки, потому что за ним стоят люди, а не декоративные кусты.

Новая строка не исчезла. Наоборот, рядом с ней появился значок уведомления.

ТРЕБУЕТСЯ ЗАВЕРШИТЬ ВЫДАЧУ

Сергей открыл карточку снова. Теперь там появилась дополнительная строка:

СОДЕРЖИМОЕ: человек, 1 шт.

Сергей посмотрел на экран. Потом на очередь. Потом снова на экран.

— Очень смешно, — буркнул он себе под нос.

Он поискал глазами камеру. Камера висела в углу и, как обычно, взирала на всё происходящее в ПВЗ с тупым равнодушием, доступным только бездушным машинам. Если это была шутка айтишников, то шутка была странная, хоть и соответствовала корпоративной культуре.

Система пикнула. Сканер, лежавший рядом с клавиатурой, вдруг ожил и издал короткий звук, хотя Сергей его не трогал.

Пик!

Сергей посмотрел на сканер.

Пик!

Луч сканера мелькнул сам собой, ткнулся в пустоту перед стойкой и погас.

— Так, — сказал Сергей. — Вот этого не надо!

Пик!

На экране обновилась карточка заказа.

ОПЕРАТОР ПОДТВЕРЖДЁН

— Нет, — сказал Сергей. — Оператор ничего не подтверждал.

— Вы мне? — спросила женщина у стойки.

— Не вам.

— А кому?

— Системе.

Женщина понимающе кивнула.

— Она у вас тоже тупит?

— У нас с ней сложные отношения.

Термопринтер под стойкой зашуршал. Сергей медленно опустил взгляд. Аппарат, который обычно печатал наклейки и чеки, выплюнул длинную белую ленту. На ней чёрными буквами проступал текст:

ЗАЯВКА НА ВЫДАЧУ АКТИВИРОВАНА ОТПРАВЛЕНИЕ: 00-000-000-Ч1 СОДЕРЖИМОЕ: ЧЕЛОВЕК, 1 ШТ. ОПЕРАТОР: КОТОВ С. СТАТУС: ГОТОВ К ПЕРЕМЕЩЕНИЮ

Сергей оторвал ленту. Прочитал. Перечитал ещё раз. Потом посмотрел на женщину у стойки.

— У вас код получения?

— Конечно!

— Отлично, — сказал Сергей. — Давайте сначала ваш заказ!

Он отложил странную ленту и выдал женщине коробку с детским конструктором, потому что, даже если принтер решил предсказать конец света, очередь сама по себе не рассосётся. К восьми вечера поток наконец начал редеть. Последний клиент забрал пакет, проверил его на месте, недоверчиво посмотрел на Сергея, будто тот мог спрятать внутри что-то личное, и ушёл.

Салон «Леди Блеск» за стеной уже закрылся. Аптека работала до десяти. За стеклянной дверью темнел двор, мокрый асфальт отражал свет вывески. Где-то у подъезда лаяла собака. Сергей закрыл дверь и вернулся к терминалу — странный заказ всё ещё висел в системе.

СТАТУС: ОЖИДАЕТ ЗАВЕРШЕНИЯ ВЫДАЧИ

— Ну нет, — возмутился Сергей, — Я тебя не выдавал, не принимал и вообще впервые вижу!

Он попытался отменить операцию.

ОТМЕНА НЕВОЗМОЖНА

Попробовал открыть причину.

ПРИЧИНА: ОПЕРАТОР В ЗОНЕ ВЫДАЧИ

— Я всегда в зоне выдачи, — устало сказал Сергей. — Это моя работа.

Система не оценила аргумент. Сканер снова пикнул — на этот раз звук пришёл из подсобки. Сергей удивлённо замер.

Подсобка находилась за узкой дверью рядом со стеллажами. Там хранились невостребованные заказы, возвраты, упаковка, зелёный зонт, который никто не забирал с апреля, и второй синий мешок, которого вообще не должно было здесь быть. Из-под двери пробивался слабый голубоватый свет.

Сергей посмотрел на распечатанную накладную в руке и перевёл взгляд на дверь подсобки. Разумный человек на его месте вызвал бы начальника, поддержку, электрика, полицию, священника или всех сразу. Но Сергей не был разумным человеком — он был старшим смены. А старший смены сначала проверяет сам, потому что если вызвать всех сразу, потом всё равно спросят: “А вы на месте смотрели?”

Он взял сканер. Потом подумал и взял ещё рулон наклеек — непонятно зачем, просто рука сама потянулась к привычному. Открыл дверь подсобки. Голубовато-белый свет стал ярче. В подсобке пахло картоном, пылью и чем-то новым — дождём по горячему камню.

Между стеллажом с возвратами и коробкой, на которой маркером было написано “РАЗОБРАТЬ ПОТОМ”, висел круг света. Внутри него медленно вращались тёмные и золотые полосы, как будто кто-то смешал грозовое облако с витриной ювелирного магазина. Воздух по краям круга дрожал, пакеты на ближайшей полке тихо шуршали, хотя сквозняка не было.

Сканер в руке Сергея пикнул. На терминале за стойкой что-то протяжно запищало. Сергей стоял в дверях подсобки и смотрел на невозможное. Невозможное смотрело в ответ. Во всяком случае, ощущение было именно такое.

Он медленно поднял накладную. На ленте появилась новая строка, которой секунду назад не было:

ПОДТВЕРДИТЕ ВЫДАЧУ

— Нет, — сказал Сергей.

Круг света стал шире.

— Я сказал нет!

Пакет с верхней полки сорвался и упал ему под ноги. Из него выкатилась коробка с кроссовками сорок второго размера. Сергей машинально нагнулся, поднял коробку и поставил обратно, потому что порядок должен быть всегда, даже если у тебя в подсобке открылось неизвестно что.

Круг света тихо загудел. Сергей сделал шаг назад. И в этот момент из-за стойки снова пикнул терминал.

ВЫДАЧА ПРОСРОЧЕНА. АКТИВИРОВАН АВТОМАТИЧЕСКИЙ РЕЖИМ

— Да вы издеваетесь! — раздражённо крикнул Сергей.

Пол под ногами дрогнул. Он успел ухватиться за стеллаж, однако стеллаж был не лучшим выбором: на него опирались три мешка, семь коробок и вся вера Сергея в то, что смена когда-нибудь закончится. Круг света рванулся вперёд.

Сергей почувствовал, как выбивает воздух из лёгких. Накладная прилипла к ладони, а сканер завопил непрерывным писком. Где-то снаружи зазвенел дверной колокольчик — видимо, очередной клиент решил, что закрытая дверь его не касается.

Последней мыслью Сергея в родном мире было не “прощайте”, не “что происходит” и даже не “мама”. Последней мыслью было: “Только бы этот мешок не списали на меня!”.

Потом подсобка исчезла.

Глава 2. Незаконная материализация

Буквально в следующее мгновение он упал лицом в грязь. Это было первое, что сделал с ним другой мир — не встретил сиянием, не выдал меч, плащ, проводника и базовые навыки выживания, а просто взял и уронил лицом в грязь.

Грязь оказалась холодной, липкой и пахла не подсобкой «Коробея», а лошадью, дождём и чем-то печёным. Где-то рядом кто-то громко возмутился, а над головой хлопнули крылья. Сергей лежал несколько секунд, потому что организм счёл это наиболее безопасной позицией для анализа происходящего. Потом он осторожно поднял голову — прямо перед лицом, под слоем грязи, была брусчатка: настоящая неровная брусчатка, между камнями которой темнела грязь и росла наглая зелень.

Сергей моргнул. Брусчатка не исчезла. Он кое-как сел и понял, что находится посреди площади. Площадь была большая, шумная и совершенно неправильная. По краям стояли дома с крутыми крышами, деревянными балками и вывесками, которые качались на ветру. На одной вывеске была нарисована кружка с пеной, на другой — глаз в треугольнике, на третьей — курица в короне, что, вероятно, имело какой-то местный смысл.

Между лавками ходили люди, а главное — не только люди. Сергей увидел низкого бородатого мужчину с тележкой, гружённой бочонками. Тот был настолько квадратным, что казался составленным из табуреток, с натянутой сверху странной рубахой. Рядом прошла высокая женщина с серебристыми волосами и ушами, которые выглядели так, будто природа решила добавить им драматичности. У фонтана спорили два орка: зелёные, плечистые, оба в фартуках. Один держал связку моркови, второй — огромный нож, но спор, судя по интонации, касался не убийства, а цены.

Над площадью медленно пролетела ящерица размером с маршрутку. Сергей проводил её взглядом. Ящерица несла в лапах корзину с чем-то белым и недовольно фыркала дымом.

— Дракон, — сказал Сергей.

Слово прозвучало не как открытие, а как пункт в акте приёмки. Дракон чихнул, выронил из корзины простыню, и простыня накрыла торговца пирожками. Торговец выругался так, что даже орки у фонтана уважительно замолчали. Сергей медленно потрогал лицо — грязь была настоящая, как и брусчатка под ним. Дракон, к сожалению, тоже выглядел настоящим.

В ладони всё ещё была сжата распечатанная накладная. Бумажная лента измялась, но текст сохранился:

СОДЕРЖИМОЕ: ЧЕЛОВЕК, 1 ШТ.

Рядом кто-то кашлянул и Сергей повернул голову на звук. Перед ним стоял мужчина в шлеме, кольчуге и коротком плаще. Мужчина держал алебарду и смотрел на Сергея с выражением человека, которому в конце смены снова принесли проблему без документов. Сергей это выражение хорошо знал — он сам так смотрел на клиентов с чайниками.

— Имя, род, гильдия, цель прибытия, — сказал мужчина.

Сергей моргнул.

— Что?

— Имя, род, гильдия, цель прибытия, — повторил мужчина. — И, если можно, без “я случайно”. Сегодня уже двое случайно.

Сергей огляделся вокруг. Часть находившихся на площади существ с любопытством смотрела на него. Правда, далеко не все, что даже немного обижало — в его-то родном мире человек, упавший из светящегося портала, собрал бы куда больше внимания. Здесь же прохожие оценили его как умеренно интересное нарушение порядка и продолжили свои дела.

— Сергей, — сказал он. — Котов. Род… ну, Котовы. Гильдии нет. Цель прибытия отсутствует.

Стражник прищурился.

— Отсутствует?

— Я не планировал.

— Незапланированное прибытие, — пробормотал стражник, вытащил из-за пояса дощечку с зажимом, под которым был лист бумаги, и что-то отметил на нём пером. — Место материализации?

— Не знаю.

— Площадь Весов, центральная зона, — подсказал второй голос.

К Сергею подошла женщина в такой же форме, только без шлема. Волосы были собраны в тугой хвост, на поясе висел короткий меч, а на лице красовалась усталость человека, который давно понял, что законы пишутся для спокойной жизни, а люди существуют, чтобы такого явления просто не могло существовать.

— Опять? — спросила она у стражника.

— Опять, — устало ответил тот. — Без гильдии, без сопровождающего и без цели прибытия.

— Следы портала?

— Не вижу.

Женщина посмотрела на Сергея.

— Вы сами?

— В смысле?

— Самостоятельная материализация, призыв, сбой, падение, изгнание, неудачный ритуал, спор с ведьмой, пьяный телепорт?

Сергей открыл рот. Подумал секунду и закрыл.

— Я был в подсобке.

Стражники переглянулись.

— Это где? — спросил мужчина.

— На работе.

— Работа называется Подсобка?

— Нет. Работа называется «Коробей».

Мужчина записал.

— Торговый дом Коробей.

— Не торговый дом!

— Гильдия?

— Пункт выдачи.

Мужчина завис с пером над бумагой.

— Пункт… чего?

Сергей глубоко вдохнул. Зря — в воздухе пахло лошадью, жареным тестом, мокрой шерстью и магией. Сергей не знал, как пахнет магия, но решил, что вот так: озоном, пылью и проблемами.

— Пункт выдачи заказов, — сказал он. — Люди заказывают вещи, приходят за ними к нам, мы их выдаём.

Стражница чуть наклонила голову.

— То есть складская служба?

— В некотором смысле.

— Торговая гильдия.

— Нет.

— Складская гильдия.

— Тоже нет.

— Контрабандная контора?

— Что? Нет.

Стражник задумчиво пожевал кончик пера.

— Пока напишем “неизвестная складская гильдия”.

— Не пишите.

— Уже.

Сергей потёр переносицу. На пальцах осталась грязь. Он посмотрел на свою одежду: рабочая тёмная толстовка с жёлтым логотипом «Коробея», джинсы, кроссовки, бейдж на груди. Бейдж висел как ни в чём не бывало.

СЕРГЕЙ СТАРШИЙ СМЕНЫ

Стражница проследила за его взглядом.

— Это знак ранга?

— Что?

Она указала на бейдж.

— Печать на груди.

— Это бейдж.

— Бейдж, — повторила она с видом человека, который не поверил, но решил пока не спорить. — Ваш титул?

— Старший смены.

Мужчина поднял глаза.

— Старший чего?

— Смены.

— Какой смены?

— Рабочей.

— Боевой?

— Нет.

— Караульной?

— Нет.

— Магической?

— Нет.

— Тогда какой?

Сергей помолчал.

— Просто смены.

Мужчина записал: “Сергей Котов, старший смены неизвестной складской гильдии Коробей”. Сергей почувствовал острое желание лечь обратно в грязь. А лучше всего ещё и обмазаться ею с головы до ног так, чтобы непонятные блюстители порядка забыли о его существовании и ушли.

— Можно не надо?

— Документ уже начат, — сказал стражник. — Исправления вносятся через заявление.

— Где взять заявление?

— В канцелярии.

— А канцелярия где?

— В Бюро.

— А Бюро где?

Стражники посмотрели на него с одинаковым выражением, знакомым всем, кто сталкивался с представителями закона. Сергей понял, что до этого ещё неплохо держался в этом странном опросе. Женщина присела на корточки и внимательно посмотрела ему в глаза.

— Вы понимаете, где находитесь?

— Нет.

— Вы употребляли алхимические вещества, спорили с феями, заключали договоры с сущностями, открывали подозрительные двери, поднимали амулеты на дороге?

— Я открыл дверь в подсобку.

— Подозрительную?

Сергей вспомнил голубой круг света между стеллажом с возвратами и коробкой “разобрать потом”.

— В ретроспективе — да.

Женщина кивнула.

— Понятно.

— Вам понятно?

— Нет, но форма вырисовывается.

Мужчина-стражник откашлялся.

— Гражданин неизвестной складской принадлежности, вы совершили самовольную материализацию в общественном месте, создали помеху движению, испугали двух лошадей, одного ребёнка и, возможно, торговца пирожками.

— Торговца испугал дракон!

— Дракон лицензирован!

Сергей посмотрел в небо. Дракон уже сел на крышу и с достоинством доставал из корзины простыни, одна из которых дымилась.

— У дракона есть лицензия?

— Разумеется!

— На полёт?

— На полёт, перенос груза и ограниченное дымообразование в черте города.

Сергей молча кивнул. Это было даже логично.

— А у меня какой штраф? — спросил он.

— Пока не штраф, — сказала стражница. — Пока протокол.

— Это хуже?

— Потенциально.

Мужчина тем временем продолжал писать.

— Разрешение на межзонное перемещение имеется?

— Нет.

— Портальная лицензия?

— Нет.

— Сопровождающий маг?

— Нет.

— Документ происхождения?

— Паспорт остался… — Сергей хлопнул себя по карманам.

Телефон был на месте. Ключи. Скомканный чек. Ручка. Бейдж. Накладная. Паспорта не было, потому что паспорт нормальные люди на смену в ПВЗ не берут.

— Паспорта нет.

— То есть документа происхождения нет.

— У нас паспорт не происхождение показывает.

— А что?

— Личность.

— А происхождение?

— Ну… родителей.

— Документ на родителей есть?

— Нет.

Мужчина аккуратно поставил галочку.

— Безродный.

— Не безродный!

— Документов нет.

— У меня есть родители.

— Где?

Сергей открыл было рот, но не нашёл, что ответить. Где-то в другом мире, в городе, где сейчас, наверное, кто-то дёргает закрытую дверь «Коробея» и ругается, что пункт работает до девяти, а сотрудника нет на месте. В мире, где подсобка, терминал и чайник без крышки были нормальными проблемами.

Здесь же перед ним стояли двое вооружённых людей и пытались выяснить, имеет ли он документ на родителей.

— Не здесь, — сказал Сергей.

Стражница посмотрела чуть мягче, но ненадолго. Профессиональная мягкость у неё явно была лимитирована.

— Значит, оформляем как лицо неустановленного происхождения до проверки Бюро.

— До какого Бюро?

— Межмировых и межрасовых происшествий.

Сергей медленно повторил про себя: межмировых и межрасовых происшествий. Межмировых.

— То есть, такие случаи у вас бывают?

Мужчина фыркнул.

— Конечно.

Сергей почему-то обиделся.

— Часто?

— Участились, — сказала стражница.

Мужчина бросил на неё быстрый взгляд.

— Рена.

— Что? Он всё равно в Бюро попадёт.

Стражница — по всей видимости, Рена, — повернулась к Сергею.

— Обычно разрывы ловит портальная служба. Последние недели проскакивают мелкие сбои. То мешок репы появляется в храме, то чья-то бабушка выходит из шкафа на чужой кухне, то вчера в фонтане материализовался шкаф. Пустой. Ну, почти пустой.

— Почти?

— Там был карлик.

— Гном, — поправил мужчина.

— Он сам не определился!

Сергей посмотрел на площадь. Люди, нелюди, дракон, вывески, стражники, протокол. Всё было слишком конкретным, чтобы быть сном, и слишком нелепым, чтобы быть реальностью. Телефон!

Сергей быстро достал телефон из кармана. Экран был цел. На нём горело семь процентов заряда, значок отсутствия сети и время: 20:13. Никаких уведомлений. Никакой связи. Он попытался открыть приложение «Коробея». Приложение показало белый экран и зависло.

— Ну конечно, — сказал Сергей. — Тут тоже.

Рена прищурилась.

— Артефакт связи?

— Телефон.

— Магический?

— Сейчас — бесполезный.

Мужчина осторожно вытянул шею.

— Он опасен?

— Если начальство дозвонится — да.

Стражник не понял, но записал что-то ещё. Сергей убрал телефон. Семь процентов казались последним земным ресурсом, который не хотелось тратить на белый экран.

— Послушайте, — сказал он. — Мне нужно вернуться. У меня пункт не закрыт, там чужой мешок, система висит, дверь, возможно, открыта, и если кто-то заберёт заказ без сканирования, потом это всё повесят на меня.

Рена и мужчина молчали.

— Я понимаю, что звучит странно, — добавил Сергей.

— Нет, — сказала Рена. — Как раз звучит как стандартное первичное отрицание.

— У вас есть стандартное первичное отрицание?

— У нас есть форма.

— Конечно.

Мужчина перевернул лист.

— Итак. До выяснения обстоятельств вы обязаны проследовать с нами.

— Я задержан?

— Не совсем.

— Арестован?

— Пока нет.

— Свободен?

— Тоже нет.

— То есть?

Рена сказала:

— Оформляетесь.

Сергей посмотрел на неё. Потом на алебарду второго стражника. Потом на площадь, где орки снова спорили о моркови, сереброволосая женщина покупала пирожок, а дракон пытался сложить простыню и явно проигрывал чуть подгоревшей с одной стороны ткани.

— А если я откажусь?

Мужчина оживился.

— Тогда будет задержание!

— А если соглашусь?

— Тогда сопровождение.

— Разница?

— Вежливость.

Сергей кивнул.

— Тогда сопровождайте!

Рена жестом показала идти рядом. Мужчина пристроился чуть позади, с протоколом в одной руке и алебардой в другой. Сергей машинально попытался отряхнуть грязь с толстовки, но только размазал её сильнее. Таким составом они направились через площадь.

Каждый шаг подтверждал, что мир не просто реален, но и не собирается растворяться. Под ногами хлюпала грязь, воздух был прохладным. Где-то звенели молотки. На углу лавочник продавал светящиеся грибы, которые мигали, когда мимо проходили люди. Из окна второго этажа высунулась старушка и вылила воду прямо на улицу; вода не долетела до земли, возмущённо зависла в воздухе и сама собралась в ведро, стоявшее у стены.

Сергей старался смотреть вперёд и не открывать рот слишком часто. Не получалось.

— Это кто? — спросил он, когда мимо прошёл человек с козлиными ногами и строгим портфелем.

— Сатир, — сказала Рена.

— А он куда?

— В налоговую.

— Понятно.

Через несколько шагов Сергей спросил:

— А это?

По мостовой проехала маленькая повозка без лошади. Она сама перебирала деревянными колёсами и ворчливо поскрипывала.

— Муниципальная тележка.

— Она живая?

— По документам — нет.

— А фактически?

— Спорный вопрос.

Сергей кивнул. У них в «Коробее» тоже был принтер, который по документам был исправен. Он достал из ладони помятую накладную. Текст на ней изменился — Сергей точно помнил, что последней строкой было “ПОДТВЕРДИТЕ ВЫДАЧУ”. Теперь там чёрными буквами проступало:

ВЫДАЧА ЗАВЕРШЕНА ОПЕРАТОР ПЕРЕМЕЩЁН СТАТУС: ОЖИДАЕТ РЕГИСТРАЦИИ

Сергей остановился окончательно.

— Проблема? — спросила Рена.

Он молча протянул ей ленту.

Рена взяла её двумя пальцами, как берут неизвестную магическую гадость, которая может укусить, и прочитала. Её брови чуть сдвинулись.

— Это было при вас?

— Распечаталось у меня на работе.

— До перемещения?

— До. И после, видимо, тоже. Хотя принтер остался там.

Мужчина заглянул через плечо.

— Оператор перемещён, — прочитал он. — Это вы?

— К сожалению, похоже.

Рена смотрела на ленту дольше, чем Сергею хотелось.

— Это не обычный разрыв.

— А какой?

— Я не специалист.

— А кто специалист?

Она подняла взгляд на здание.

— Бюро.

Сергей посмотрел туда же. Табличка над входом была написана незнакомыми буквами, но он почему-то понимал смысл. Возможно, это был бонус попадания в другой мир. Ему даже стало немного обидно: не магия, не сила или бессмертие, а способность читать вывески государственных учреждений.

БЮРО МЕЖМИРОВЫХ И МЕЖРАСОВЫХ ПРОИСШЕСТВИЙ

Ниже, шрифтом поменьше:

Окно первичной регистрации — налево. Жалобы на регистрацию — по четвергам. Самовольная материализация — без очереди, но по талону.

Сергей прочитал последнюю строку дважды.

— Без очереди, но по талону, — тупо повторил он вслух.

Рена забрала у мужчины протокол, добавила что-то внизу и вернула.

— Вам повезло.

— Сомневаюсь.

— Сегодня четверг.

— А это хорошо?

— Окно жалоб работает.

Сергей посмотрел на здание Бюро, на лестницу, на стражников, на накладную в руке Рены и на собственную грязную толстовку с логотипом «Коробея». Пять минут назад — или сколько здесь прошло — он переживал, что чужой мешок в подсобке повесят на него. Теперь он сам, судя по всему, был чужим мешком. Причём уже выданным.

— Можно вопрос? — сказал Сергей.

— Один, — ответила Рена.

— Если я объясню, что меня доставили ошибочно, меня вернут обратно?

Рена посмотрела на него почти с сочувствием. Почти.

— Это решает не стража.

— А кто?

Она открыла дверь Бюро. Изнутри пахнуло пылью, чернилами, мокрой шерстью, нервами и чем-то очень знакомым. Чем-то вроде очереди.

— Специалисты, — сказала Рена.

Сергей вошёл внутрь. И сразу услышал голос из глубины зала:

— Следующий по самовольной материализации!

Рена протянула ему деревянную табличку с номером. На ней было выжжено: 47. Сергей посмотрел на табличку. Потом на зал, где сидели, стояли, висели и, в одном случае, слегка дымились самые разные существа.

— А без очереди? — спросил он.

Рена указала на соседнюю дверь, на которой висела табличка:

ТАЛОНЫ ДЛЯ ПРОХОДА БЕЗ ОЧЕРЕДИ

Перед дверью стояла очередь. Сергей закрыл глаза и тяжело вздохнул. Другой мир окончательно стал настоящим.

Глава 3. Бытовой человек, одна штука

Очередь в Бюро межмировых и межрасовых происшествий отличалась от очереди в «Коробее» только тем, что здесь посетители хотя бы честно выглядели так, будто могут кого-нибудь съесть. В остальном всё было знакомо: тот же воздух ожидания, та же усталая злость. Те же лица — или морды, или клювы, — на которых было написано: “у меня вопрос на две минуты”. Те же попытки встать не в ту очередь, занять место “просто спросить” и объяснить соседу, что “у меня ситуация особенная”.

Сергей стоял у стены с деревянной табличкой номер сорок семь в руках и пытался не думать о том, что его смена в «Коробее» официально не закрыта. Это было сложно. Потому что обо всём остальном думалось ещё хуже.

Зал Бюро занимал первый этаж каменного здания и выглядел так, будто средневековая ратуша попыталась стать МФЦ, но по дороге её проклял усталый архитектор. Длинные стойки, окна с номерами, лавки вдоль стен, доска объявлений. Очереди, которые начинались логично, а заканчивались где-то в области магической теории.

Над окнами висели таблички:

ПЕРВИЧНАЯ РЕГИСТРАЦИЯ ПРИБЫВШИХ

СПОРЫ О РАСОВОЙ ПРИНАДЛЕЖНОСТИ

ЖАЛОБЫ НА НЕВЕРНУЮ МАТЕРИАЛИЗАЦИЮ

ИЗГНАНИЯ. ОБЖАЛОВАНИЕ

НАВЯЗАННЫЕ ПРОРОЧЕСТВА

У последнего окна сидел худой мужчина с лицом человека, которому навязали уже не одно пророчество, и спорил с сотрудницей.

— Я не просил быть последней надеждой королевства, — говорил он.

— У вас печать на правой руке есть?

— Ну, есть.

— Светится при приближении тьмы?

— Иногда.

— Меч из камня доставали?

— Один раз. По глупости.

— Тогда окно семь. Следующий!

Сергей посмотрел на свою правую руку. Никакой печати. Только грязь под ногтями и след от накладной, которую он сжимал слишком долго. Скамья рядом скрипнула.

На неё села пожилая женщина в клетчатом платке и с авоськой. Выглядела она почти нормально, если не считать того, что из авоськи торчала маленькая зелёная лапа. Женщина заметила взгляд Сергея.

— Внук, — равнодушно бросила она.

— Понятно, — ответил Сергей, хотя понятно ему не было ровным счётом ничего.

Из авоськи высунулась зелёная морда с жёлтыми глазами.

— Баб, я не внук, я жабокот!

— Молчи, а то опять в зоологическое окно отправят!

Сергей отвернулся. Стражница Рена стояла у входа, передавала протокол какому-то служащему и время от времени поглядывала на Сергея, чтобы тот не растворился. Растворяться Сергей не планировал. Во-первых, не умел. Во-вторых, подозревал, что за повторную самовольную дематериализацию тоже полагается штраф.

У окна первичной регистрации сидел мужчина в цилиндре, у которого вместо лица была гладкая серебристая маска.

— Следующий по самовольной материализации, — сказал он без выражения.

Все в очереди одновременно оживились.

— У меня только спросить!

— Я раньше стояла!

— У меня ребёнок в другом измерении!

— А я вообще частично прибыл!

— Номер сорок семь, — уточнил мужчина в маске.

Сергей посмотрел на свою табличку. Сорок семь.

— Это я! — крикнул он.

— Подойдите!

Он подошёл к окну. Мужчина в маске не поднял головы, хотя головы у него в обычном смысле могло и не быть.

— Имя?

— Сергей Котов.

— Род?

— Котовы.

— Раса?

— Человек.

Мужчина наконец поднял лицо. Маска отражала Сергея, зал и кусок потолка. Сергей увидел себя: грязная толстовка, бейдж, усталое лицо, взгляд человека, который всё ещё надеется, что сейчас кто-нибудь скажет “съёмка окончена”.

— Самоопределение принято предварительно, — сказал служащий. — Требуется подтверждение специалиста. Мир происхождения?

— Земля.

Мужчина замер.

— Уточните.

— Планета Земля.

— Слой?

— Что?

— Реальность, пласт, измерение, ветвь, круг, сонм, отражение, зеркальная линия, нижняя копия, верхняя копия, спорная копия?

Сергей медленно вдохнул.

— Обычная.

Служащий поставил какую-то понятную одному ему отметку.

— Все так говорят.

— Я не знаю, как у вас это называется.

— Тогда: мир происхождения не установлен. Способ прибытия?

— Портал в подсобке.

Перо скрипнуло.

— Самовольное открытие портала?

— Я его не открывал.

— Кто открыл?

— Не знаю.

— Значит, портал бесхозный.

— Не думаю, что порталы бывают бесхозными.

— Вы специалист по порталам?

— Нет.

— Тогда портал бесхозный до установления владельца.

Сергей решил промолчать. Опыт подсказывал: спорить с человеком в окне бессмысленно, особенно если этот человек уже держит перо над бумагой, которая может сделать твою жизнь хуже.

— Цель прибытия?

— Отсутствует.

— Нельзя.

— Почему?

— У прибытия должна быть цель.

— У моего не было.

— Тогда выбирайте ближайшую: торговая, религиозная, военная, брачная, научная, паломническая, преступная, дипломатическая, героическая, случайная.

— Случайная.

— Случайная цель прибытия, — повторил служащий и записал это так спокойно, будто это было нормой.

Из соседнего окна донёсся крик:

— Я не демон, я просто с юга!

Никто даже не обернулся.

— Документы происхождения? — спросил служащий.

— Нет.

— Документы на право перемещения?

— Нет.

— Сопровождающий маг?

— Нет.

— Печать призыва?

— Нет.

— Метка судьбы?

— Надеюсь, нет.

— Надежда не является документом.

— Тогда нет.

— Предметы при себе?

Сергей выложил на стойку всё, что было в карманах: телефон, ключи, ручку, скомканный чек, рулон наклеек, сканер, который он каким-то чудом не выпустил, и распечатанную накладную. Служащий долго смотрел на предметы, после чего выдал:

— Холодное оружие отсутствует.

— Да.

— Магические накопители неизвестного типа присутствуют.

— Где?

Служащий указал на телефон.

— Это телефон.

— Функция?

— Звонить. Писать. Интернет.

— Что такое интернет?

Сергей посмотрел на семь процентов заряда и белый экран приложения «Коробея», который так и висел в памяти телефона.

— Сейчас уже философский вопрос.

Служащий указал на сканер.

— Это?

— Сканер штрихкодов.

— Оружие?

— Нет.

— Ритуальный жезл?

— Нет.

— Диагностический артефакт?

Сергей подумал.

— В некотором смысле.

Служащий оживился.

— Активный?

— Иногда пищит.

— Опасный?

— Только для нервов.

Сканер, будто почувствовав внимание, коротко пикнул. Служащий отодвинулся от окна. Сидящие на лавках существа резко притихли. Сергей быстро поднял руки.

— Он всегда так делает.

— Всегда? — переспросил служащий.

— Когда видит код.

— Он видит?

— Не так.

— То есть не всегда?

— Послушайте, это просто сканер.

Служащий достал из-под стойки деревянную дощечку с красной печатью и поставил рядом с предметами.

ТРЕБУЕТСЯ МАГИЧЕСКИЙ ОСМОТР

— Отлично, — сказал Сергей. — А если он не магический?

— Тем более!

В этот момент к окну подошла женщина. Сначала Сергей заметил рукав: тёмно-синий, строгий, с серебристой вышивкой у манжеты. Потом — папку в руках. И только потом поднял взгляд на лицо.

Женщине было около тридцати пяти, может, чуть больше. Волосы тёмные, собраны низко, без лишних украшений. Лицо спокойное, внимательное и строгое. Такие лица бывают у людей, которые не любят повышать голос, потому что умеют сделать гораздо хуже обычной фразой.

— Это он? — спросила она у служащего.

— Самовольная материализация. Без документов. С неизвестной складской печатью. Предметы не классифицированы. Раса предварительно человек. Цель прибытия случайная.

Женщина посмотрела на Сергея.

— Сергей Котов?

— Да.

— Мира Велар. Бюро межмировых и межрасовых происшествий. Отдел первичных несоответствий.

Сергей хотел сказать “очень приятно”, но вовремя понял, что это было бы неправдой, а эта женщина поняла бы это сразу.

— Первичных чего?

— Несоответствий.

— Это я?

— Пока да.

Служащий передал ей протокол Рены, накладную и дощечку с красной печатью. Мира прочитала накладную. Перечитала снова, а затем посмотрела на Сергея внимательнее.

— “Оператор перемещён”, — сказала она.

— Я тоже обратил внимание.

— Вы оператор?

— Старший смены.

— Чего?

Сергей поднял полный отчаянья взгляд к потолку.

— Сейчас вы тоже запишете это как титул?

— Зависит от ответа.

— Пункта выдачи заказов.

Мира молчала. Сергей внутренне приготовился к вопросам про гильдию, род и складской орден, но она вдруг сказала:

— Логистика.

— Да.

— Приём, хранение, выдача, возврат?

Сергей впервые за этот вечер почувствовал, что разговаривает с человеком, который хотя бы видит контуры проблемы.

— Примерно.

— Интересно.

— Это обычно плохое слово.

— В Бюро — всегда.

Мира закрыла папку.

— На диагностику. Пройдёмте со мной.

— Куда?

— Проверим, что вы такое.

— Кто.

— Начнём оптимистично.

Сергей забрал телефон, сканер и прочие вещи, накладную же Мира оставила у себя и уверенно двинулась вперёд.

Коридор Бюро был длинный, с дверями по обеим сторонам. На каждой висела табличка. Сергей успел прочитать несколько:

Комната стабилизации прибывших

Согласование временной телесности

Проклятия, наложенные до прибытия

Проклятия, наложенные после прибытия

Проклятия спорные

Из-за одной двери доносился чей-то плач и голос:

— Нет, рога обратно сразу не уберём, у вас направление не в тот кабинет.

Мира шла быстро. Сергей старался не отставать.

— Мне нужно вернуться, — сказал он.

— Всем нужно.

— У меня работа!

— У всех что-то есть.

— Пункт не закрыт!

— Я поняла.

— Нет, вы не поняли. Там дверь, чужой мешок, заказы, терминал, возможно, клиенты. Если смена не закрыта, потом будут проблемы.

Мира остановилась и посмотрела на него.

— Сергей Котов, вы упали в другой мир через неизвестный портал, прошли самовольную материализацию, не имеете документов, происхождение не подтверждено, предметы при вас могут оказаться магическими, а протокол содержит неизвестную логистическую формулировку. И главная ваша тревога — незакрытая смена?

Сергей на секунду задумался.

— Ещё чужой мешок.

Мира несколько мгновений молча смотрела на него.

— Понятно.

— Вам понятно?

— Нет. Но профиль начинает вырисовываться.

Она открыла дверь с табличкой:

ДИАГНОСТИКА: ОБЩАЯ, ПРОРОЧЕСКАЯ, ДЕМОНИЧЕСКАЯ

Ниже от руки было приписано:

После взрыва не входить без сотрудника

Комната диагностики была круглой. В центре стоял высокий стул, вокруг — стойки с кристаллами, медными кольцами, чашами, линзами и деревянными табличками. У стены скучал пожилой маг в бордовом халате. У мага были пышные седые брови и выражение человека, который видел слишком много избранных и всеми остался недоволен.

— Новый? — спросил маг.

— Новый, — подтвердила Мира. — Без документов. С логистическим следом. Проверка полная.

Маг оживился.

— Логистический след?

— Предварительно.

— Наконец-то что-то не с пророчеством!

Маг указал Сергею на стул. Стул был холодный, высокий и подозрительно похожий на стоматологическое кресло, если бы стоматологи работали с душами, проклятиями и налоговыми декларациями.

— Это безопасно? — спросил он.

Маг задумался.

— В сравнении с чем?

— С обычным медицинским осмотром.

— Не знаю, что это.

— Тогда забудьте.

Маг взял первый кристалл. Тот был прозрачный, размером с яблоко. Он поднёс его к Сергею.

Кристалл остался прозрачным.

— Демоническая природа отсутствует, — сказал маг.

— Приятно.

— Не радуйтесь раньше времени.

Второй кристалл был синий. Маг повёл им вдоль плеч Сергея. Кристалл едва заметно помутнел, потом снова очистился.

— Проклятия внешние отсутствуют. Внутренние… — маг прищурился. — Нет, это просто хроническая усталость.

— У вас кристалл и это видит?

— Это любой видит.

Мира что-то записала. Третий кристалл был золотистый. Маг поставил его на подставку перед Сергеем и щёлкнул пальцами. Кристалл не сделал ничего. Маг нахмурился.

— Метки судьбы отсутствуют.

Сергей выдохнул.

— Хорошо.

— Спорный вывод, — сказал маг. — Люди без судьбы часто создают лишнюю бумажную работу.

— Без судьбы?

— Без оформленной судьбы, — уточнила Мира, не поднимая глаз от листа.

— У вас судьбу оформляют?

— Только значимую.

— Понятно.

Хотя понятнее ничего по-прежнему не стало. Маг достал широкое медное кольцо, надел его Сергею на голову, и произнёс несколько слов. Кольцо слегка завибрировало.

— Магический резерв отсутствует.

— Совсем? — спросила Мира.

— Совсем.

Маг постучал по кольцу.

— Даже бытового фона нет. Чисто.

Сергей не знал, должен ли он обидеться.

— То есть я не маг?

— Вы даже не близко, — сказал маг.

— Спасибо за мягкость.

— Я не работаю с мягкостью. Я работаю с фактами.

Он снял кольцо и поставил перед Сергеем чашу с водой.

— Кровь.

— Что?

— Капля крови.

— Зачем?

— Родовая линия, древние связи, наследственные проклятия, следы богов, звериная примесь, драконья пыль, фейские сделки.

Сергей посмотрел на Миру.

— Это обязательно?

— Если хотите, чтобы вас не записали в “потенциально опасное до выяснения”, то да.

Маг протянул маленькую иглу. Сергей уколол палец и капнул в воду, которая тут же чуть порозовела. Маг подождал. Ничего не произошло. Он подождал ещё — по-прежнему ничего.

— Родовая линия обычная, — сказал маг с таким разочарованием, будто Сергей провалил экзамен. — Древней крови нет. Драконов нет. Фей нет. Богов нет. Оборотней нет. Королевских домов нет. Даже мелкого болотного договора нет.

— Простите, — слегка смущённо, хоть и не понимая причины этого смущения, сказал Сергей.

Маг вздохнул.

— Бывают дни.

Мира, кажется, едва заметно улыбнулась. Или Сергею показалось. Дальше была проверка на пророчества. Для неё маг достал колоду карт, зеркало в чёрной раме и толстую книгу, которая сама перелистывала страницы.

— Думайте о будущем, — велел маг.

— О каком?

— О своём.

Сергей послушно подумал о том, что если когда-нибудь вернётся, его, скорее всего, уволят. Книга перелистывала страницы. Зеркало помутнело. Карты сами разложились на столе. Маг наклонился над ними, слегка придерживая бороду рукой.

— Интересно.

— Что? — спросил Сергей.

— Ничего.

— Почему интересно?

— Обычно хоть что-то выпадает.

— А у меня?

Маг показал карты. На них были изображены башня, меч, корона, солнце, пустая дорога и перевёрнутый сапог.

— Это плохо?

— Это стандартная колода, — сказал маг. — Они должны выбрать.

— И?

— Они не выбрали.

Мира записала:

— Пророческая значимость отсутствует.

— Совсем? — разочарованно спросил Сергей.

Маг посмотрел на него поверх бровей.

— Вы пришли сюда за значимостью?

— Нет.

— Тогда радуйтесь.

Последней была проверка предметов. Телефон маг долго вертел, светил в него кристаллами, пытался услышать “заточённый голос” и едва не объявил зеркалом с умершей связью. Ручку признали слабым чернильным жезлом без собственного источника. Ключи — примитивными механическими печатями доступа. Скомканный чек — бесполезным свитком малой торговли.

Когда дело дошло до сканера, тот снова пикнул. Маг отдёрнул руку.

— Он реагирует.

— На код, — сказал Сергей.

— На какой код?

Сергей взял со стола рулон наклеек, показал штрихкод на краю.

Пик!

— Вот.

Маг медленно подался вперёд.

— Он читает чёрные полосы?

— Да.

— И что говорит?

— Номер.

— Кому?

— Системе.

Маг и Мира одновременно посмотрели на него.

— Какой системе? — спросила Мира.

Сергей открыл рот и понял, что нормального ответа нет.

— Той, которая… ну… всё учитывает.

В комнате повисла тишина. Маг осторожно взял накладную, которую принесла Мира, и положил рядом со сканером. Сканер мигнул.

Пик!

На маленьком экранчике, которого раньше Сергей никогда особенно не замечал, высветились символы. Не цифры, не буквы — что-то другое. Странные ломаные знаки, похожие на те, что были на табличке Бюро, но тоньше и злее.

Мира резко наклонилась.

— Что это?

— Не знаю, — с сомнением произнёс Сергей. — Он так не должен.

Маг больше не выглядел скучающим.

— Вот это уже интересно!

— Я же говорил, плохое слово.

Кристаллы вокруг стула начали еле заметно светиться. Не сильно, как при большой магии, а скорее как лампочки в подъезде, которые вот-вот перегорят. Маг провёл ладонью над накладной.

— Не призыв. Не стихийный разрыв. Не демонический перенос. Не фейская подмена. Не божественное вмешательство. Не наследственный зов. Не проклятие.

— А что? — спросила Мира.

Маг помолчал.

— След похож на транспортный.

— Портальная служба?

— Старше. Грубее. И… странно структурирован.

— Логистический, — сказала Мира.

Маг кивнул.

— Да. Если бы я оформлял словами, сказал бы: объект перемещён по складскому протоколу.

Сергей почувствовал, как внутри что-то неприятно опустилось.

— Объект?

Маг посмотрел на него.

— Простите. Человек перемещён по складскому протоколу.

— Спасибо, так значительно лучше.

Мира закрыла папку.

— Итог?

Маг начал диктовать, а перо на столе само записывало:

— Сергей Котов. Предварительно человек. Магический резерв отсутствует. Демоническая природа отсутствует. Проклятия отсутствуют, кроме бытового истощения. Родовые линии без значимых отклонений. Пророческая значимость отсутствует. Боевой потенциал не выявлен. Межмировое перемещение не классифицировано. След перемещения — логистический, складского типа. Риск неизвестен.

Он сделал паузу.

— Общая категория?

Мира посмотрела на Сергея. Сергей почему-то выпрямился. Маг пожал плечами и произнёс:

— Бытовой человек, одна штука.

Сергей закатил глаза.

— Можно без “штука”?

— Это классификация!

— Унизительная.

— Зато точная!

Мира забрала лист.

— Спасибо, мастер Орвин.

— Я бы оставил его под наблюдением, — сказал маг. — Не из-за него, из-за следа.

— Оформлю!

— И сканер не отдавайте без печати.

— Это мой рабочий сканер! — сказал Сергей.

Маг посмотрел на него как на человека, который при пожаре требует вернуть любимую швабру.

— Он считал древнюю накладную.

— Он у меня вообще-то товар считывает!

— Теперь не только.

Сергею очень хотелось сказать, что сканер казённый, числится на пункте, и если он пропадёт, при инвентаризации возникнут вопросы. Но где-то в середине мысли он понял, что инвентаризация «Коробея» в данный момент не главный риск. Это было довольно неприятное открытие.

Мира провела его из кабинета диагностики в соседнюю комнату. Там было тише, внутри были стол, два стула, шкаф с папками, и окно на внутренний двор, где двое гномов спорили с фонтаном. Фонтан спорил довольно активно.

Мира села за стол и указала Сергею на стул напротив.

— Теперь о вашем положении.

— Оно плохое?

— Оно неопределённое.

— Это хуже?

— Часто.

Она разложила перед собой несколько бланков.

— Вы прибыли без документов, без подтверждённого мира происхождения, без портальной лицензии и без поручителя. При этом вы не представляете непосредственной магической угрозы, что хорошо.

— Рад стараться!

— Но след вашего перемещения связан с неизвестным складским протоколом, что плохо.

— А вот тут я не старался.

— Верю.

Мира взяла первый бланк.

— До выяснения обстоятельств вы получаете временный статус лица неустановленного происхождения.

— И что это значит?

— Этот статус позволяет вам находиться в городе законно в течение тридцати дней.

— А потом?

— Либо статус продлевается, либо вы получаете постоянную категорию, либо вас депортируют.

Сергей напрягся.

— Домой?

Мира ответила не сразу, и это молчание ему не понравилось.

— Мира.

Она подняла глаза.

— Депортация производится в установленный или ближайший совместимый мир.

— Что значит ближайший совместимый?

— Мир, где вы не сразу умрёте.

— Не сразу?

— В течение первых суток.

Сергей медленно откинулся на спинку стула.

— Очень щедро.

— Правила не я писала.

— А кто?

— Люди, которые не проходили депортацию.

Сергей посмотрел в окно. Фонтан во дворе победил: один гном был мокрый, второй составлял жалобу.

— То есть у меня тридцать дней.

— Чтобы найти работу, жильё и поручителя.

— Поручителя?

— Гражданина или организацию, готовую подтвердить, что вы не исчезнете, не устроите межмировой инцидент и явитесь по первому требованию Бюро.

— У меня таких нет.

— Поэтому я бы приступила к поискам уже сейчас. Начните с работы.

Сергей тихо рассмеялся. Мира вопросительно подняла бровь.

— Простите. Просто я буквально только что был на работе. И очень хотел оттуда уйти домой.

— Желание исполнено частично.

— У вас хорошее чувство юмора.

— Это не юмор. Это описание ситуации.

Она протянула ему временный документ. Плотная бумага, печать Бюро, несколько строк, которые Сергей почему-то понимал.

ВРЕМЕННОЕ СВИДЕТЕЛЬСТВО Лицо неустановленного происхождения Имя: Сергей Котов Раса: человек предварительно Статус: наблюдение Срок: 30 дней Ограничения: портальные перемещения запрещены, магические сделки запрещены, брачные клятвы с представителями древних родов запрещены до установления происхождения

— Брачные клятвы? — спросил Сергей.

— Стандартное ограничение.

— Часто бывает?

— Вы удивитесь.

— Уже вряд ли.

Он взял документ. Бумага была настоящая. Печать была настоящая. Статус был настоящим.

Лицо неустановленного происхождения. Тридцать дней на то, чтобы найти работу, жильё и поручителя. Не заключать брачные клятвы с древними родами. Сергей устало провёл рукой по лицу.

— А если я хочу просто вернуться?

— Тогда нам нужно установить ваш мир, способ перемещения и безопасный канал возврата.

— И сколько это займёт?

— Не знаю.

— Примерно?

— Сергей, я не буду вам врать.

Он поднял глаза. Мира смотрела прямо.

— Мы не знаем, что вас сюда принесло. Это не похоже на обычный призыв, сбой или портал. Если попытаться вернуть вас неправильно, можно отправить вас не туда. Или не всего.

Сергей помолчал пару секунд.

— Не всего, — повторил он.

— Были случаи.

— Не продолжайте.

— Разумно.

Она открыла нижний ящик стола и достала маленький медный жетон на шнурке.

— Носите это при себе. Если стража остановит, показываете вместе со свидетельством. Если жетон начнёт греться, идите в Бюро. Если он начнёт светиться, бегите в Бюро. Если он заговорит — не отвечайте.

Сергей взял жетон.

— А если он запоёт?

Мира впервые открыто улыбнулась.

— Тогда уже всё равно.

Сергей повесил жетон на шею. Рядом с бейджем «Коробея». Получилось странное соседство: современный пластик и медная печать Бюро.

— Мои вещи?

— Телефон и ключи заберёте. Сканер пока останется на осмотре.

— Он не мой. Он рабочий.

— Тем более — не потеряется.

— Это так не работает.

— У нас — работает.

Мира сложила документы в папку.

— Сейчас вас проводят в городской приют для прибывших. Ночью поспите там, утром — биржа труда. Я внесу направление.

— Биржа труда, — механически повторил Сергей.

— Да.

— В другом мире.

— Да.

— После портала.

— Да.

— Потому что без работы меня депортируют в мир, где я не умру первые сутки.

— Вы быстро схватываете.

Сергей устало кивнул.

— Профессиональное.

Он встал, потом вспомнил и достал из кармана телефон. Экран показывал шесть процентов. Связи не было. Белый экран приложения «Коробея» наконец сменился сообщением:

Нет соединения

Сергей усмехнулся.

— Хоть что-то честно.

Мира с любопытством взглянула на экран.

— Что он говорит?

— Что связи нет.

— С кем?

Сергей посмотрел на телефон. На чёрное стекло, в котором отражался он сам: грязный, уставший, с бейджем и медным жетоном. Человек, которого только что официально признали бытовым, временным и неустановленным.

— С домом, — сказал он.

Мира ничего не ответила, за что Сергей был ей благодарен. За дверью кто-то крикнул:

— Следующий по спорной демонической природе!

Из коридора донеслось:

— Я не спорная, я усталая!

Сергей на секунду крепко зажмурил глаза. Потом открыл.

— Ладно, — выдохнул он. — А где у вас биржа труда?

Глава 4. Вакансии для непригодных

Утро в другом мире началось с того, что Сергей проснулся от колокола, петуха и чьего-то вопля:

— Уберите русалку из умывальника!

Он открыл глаза. Потолок был деревянный, низкий, с пятном в форме грустной картошки. Над кроватью висел пучок сухих трав, который пах аптекой, сеном и тревожной заботой. Сергей лежал на узкой койке в городской ночлежке для новоприбывших. Ночью его привели сюда из Бюро, выдали одеяло, деревянную кружку и памятку на четыре страницы: “Что делать, если вы оказались не там”.

Памятка начиналась бодро:

1. Не паникуйте.

Сергей счёл это издевательством и дальше читать не стал. В комнате, кроме него, ночевали ещё трое: мужчина с жабьими глазами, который всю ночь икал пузырями; девушка с прозрачными волосами, утверждавшая, что её “неудачно проявили”; и плотный бородатый тип, прибывший, по его словам, из шкафа. Шкаф он описывал с такой тоской, что Сергей почти завидовал: у человека хотя бы был понятный маршрут.

Сергей сел на кровати и дотронулся до шеи. Медный жетон Бюро был на месте. Бейдж «Коробея» тоже.

СЕРГЕЙ СТАРШИЙ СМЕНЫ

Он посмотрел на бейдж и тихо сказал:

— Старший смены чего, Котов? Реальности?

Жетон не ответил. И хорошо, Мира предупреждала: если заговорит — не отвечать. Телефон за ночь сел окончательно. Чёрный экран отражал Сергея с такой честностью, что хотелось убрать его обратно в карман и не доставать до конца жизни.

Сергей умылся в общей комнате, стараясь не смотреть на умывальник, где действительно сидела маленькая русалка и ругалась с уборщицей.

— Я не засоряю слив, я культурно временно размещаюсь! — пищала русалка.

— Временно у нас все, — ворчала в ответ уборщица. — А чешую потом кто выковыривать будет?!

На завтрак дали кашу, кусок хлеба и напиток, который назвали “утренним настоем”. Сергей попробовал настой и решил, что если кофе когда-нибудь совершит преступление и будет сослан в другой мир, то станет именно этим. Каша была непростительно обычной и нормальной, как и хлеб. Почему-то это почти расстраивало.

Если бы еда оказалась светящейся, живой или хотя бы говорящей, Сергей мог бы продолжать находиться в режиме “это всё ненормально”. Но каша была просто кашей: горячей, пресной, слегка комковатой, как в столовой техникума, где он когда-то сдавал экзамен по охране труда.

Мир вокруг, судя по всему, не собирался быть сплошным чудом. Он собирался быть местом, где надо завтракать, искать работу и, желательно, не умереть в первые же дни.

У выхода ночлежки Сергей достал временное свидетельство.

Лицо неустановленного происхождения. Срок: 30 дней.

Ниже стояла печать Бюро и строчка, с которой по-прежнему хотелось спорить:

Раса: человек (предварительно).

— Предварительно… Спасибо, — пробормотал Сергей.

— Всегда могут пересмотреть, — бросила проходящая мимо с ведром уборщица. — У нас один раз мужчину три недели считали кустом.

— И что потом?

— Оказался бухгалтером!

На улице было прохладно и шумно. Город назывался Арквен. Это Сергей выяснил из той же памятки, когда всё-таки прочитал её ночью от скуки и бессонницы. Памятка утверждала, что Арквен — “крупный торгово-гильдейский центр с развитой системой межрасового взаимодействия и умеренно стабильной магической инфраструктурой”. На практике это означало следующее: каменные дома, деревянные вывески, узкие улицы, вонь конюшен, запах выпечки, крики торговцев, звон колоколов, скрежет телег и существа всех форм и размеров, которые куда-то спешили.

Сергей шёл по улице, прижав руку к карману с документами. Не потому что боялся воров — хотя боялся тоже, — а потому, что потерять в другом мире бумагу, разрешающую тебе не быть депортированным, казалось особенно глупым способом закончить историю.

По мостовой прошёл отряд гоблинов в одинаковых серых куртках, каждый из которых нёс метлу. Один гоблин остановился, профессионально осмотрел лужу, пнул её ногой, и лужа недовольно отползла к стене. Над крышей пролетела стая маленьких крылатых существ, похожих на голубей, если бы голубей собирал пьяный ювелир из зубов, перьев и плохого настроения. У лавки зелий женщина торговалась с продавцом:

— Мне от спины.

— От боли или чтобы спина ушла?

— А есть разница?

— После прошлого четверга — да!

Сергей шёл и пытался не удивляться слишком заметно. Получалось у него откровенно плохо, но город был слишком занят собой и на очередного растерянного чужака почти не реагировал. На каждом углу висели объявления:

Гильдия чистильщиков подземелий набирает стажёров. Гибель оплачивается по тарифу “начальный”.

Требуются грузчики. Желательно с иммунитетом к укусам тары.

Курс “Бытовая магия без взрывов”. Третье занятие — бесплатно (при наличии конечностей)!

Временная перепись оборотней. Явка строго до полнолуния.

Сергей остановился у последнего и машинально подумал, что формулировка неудачная: если строго до полнолуния, надо указать дату и время, а не рассчитывать, что все держат лунный календарь в голове. Потом он понял, что снова мысленно правит чужие объявления, и пошёл дальше.

Биржа труда располагалась в приземистом здании с зелёной крышей. Над входом висела вывеска:

ГОРОДСКОЕ УПРАВЛЕНИЕ ЗАНЯТОСТИ, РАСПРЕДЕЛЕНИЯ И ВРЕМЕННОЙ ПРИГОДНОСТИ

Ниже мелким шрифтом:

Безработные, призванные, прибывшие, изгнанные, расколдованные, частично расколдованные — в общую очередь.

Внутри было почти спокойно — по крайней мере, никто не дымился. За стойками сидели служащие, на стенах висели доски с вакансиями. У одной доски высокий эльф читал объявление “требуется ночной сторож на грибную ферму” с таким лицом, будто оно оскорбляло его родословную до седьмого колена.

Сергей подошёл к свободному окну. За ним сидела маленькая женщина с птичьим клювом вместо носа и круглыми очками. Она подняла глаза.

— Свидетельство!

Сергей протянул документ. Она быстро пробежала по нему взглядом.

— Лицо неустановленного происхождения. Человек предварительно. Магии нет. Боевых навыков нет. Ремесло?

— Старший смены в пункте выдачи заказов.

Женщина взяла перо.

— Старший смены… — повторила она. — Это военное?

— Нет.

— Религиозное?

— Нет.

— Гильдейское?

— Нет.

— Тогда что вы делали?

— Принимал поставки, выдавал заказы, оформлял возвраты, работал с претензиями, следил за остатками, закрывал смену, разбирал расхождения.

Перо остановилось. Женщина подняла голову.

— Расхождения?

— Да.

— В товарах?

— В основном.

— В документах?

— Постоянно.

— С агрессивными посетителями работали?

— Ежедневно.

— С проклятыми предметами?

Сергей подумал о чайнике без крышки.

— Юридически нет.

Женщина сделала пометку.

— Руки целы. Ноги целы. Зрение?

— Нормальное.

— Кровь ядовитая?

— Не проверял.

— Готовы к ночным сменам?

Сергей машинально хотел сказать “нет”, но в его положении выбирать было рано.

— В пределах разумного.

Женщина хмыкнула.

— Разумное у нас редко нанимает.

Она поставила на документ маленькую печать и выдала Сергею три бумажки.

— Направления. Гильдия героев, лавка артефактов, алхимическая служба. Если нигде не возьмут, возвращайтесь.

— А если возьмут?

— Тоже возвращайтесь. Мы удивимся.

Первой была гильдия героев. Здание гильдии выглядело так, как и должно было выглядеть место, где работают люди, считающие плащи повседневной одеждой: высокие двери, знамёна, гербы, статуи воинов, витраж с драконом, которого протыкал копьём стоящий в очень неудобной позе герой.

Внутри пахло кожей, металлом, пивом и самоуверенностью. У стены стояла доска заданий. Перед ней толпились люди в доспехах, маги в мантиях, лучники, двое близнецов с одинаковыми топорами и один человек, похожий на барда, которого давно никто не слушал, но он не сдавался.

Сергей подошёл к стойке приёма. За стойкой сидел широкоплечий мужчина с перебитым носом и таким количеством шрамов, что его лицо само выглядело как карта подземелья.

— У меня направление, — сказал Сергей, протянув его мужчине.

Мужчина взял бумагу, прочитал, посмотрел на Сергея.

— Оружие?

— Нет.

— Магия?

— Нет.

— Доспех?

— Нет.

— Боевой опыт?

Сергей задумался.

— Однажды клиент бросил в меня коробку с ботинками.

— Вы увернулись?

— Частично.

— Частично — это как?

— Один ботинок попал.

Мужчина отложил направление.

— Не подойдёте.

— Совсем?

— Совсем.

— У вас нет вакансий не для боя?

— Есть. Носильщик, чистильщик, приманка.

— Приманка?

— Бегает медленнее героя. Очень важная должность.

— Соцпакет?

Мужчина усмехнулся.

— Посмертный.

— Спасибо, я, пожалуй, пока подумаю.

— Не подходите — приманки долго не думают.

Сергей забрал направление с печатью “непригоден” и вышел. Второй была лавка артефактов под названием “Редкости мастера Фирна. Проверено почти всегда”. “Почти” Сергею не понравилось сразу.

Внутри всё светилось, звенело, шевелилось и, кажется, оценивало его кредитоспособность. На полках стояли кристаллы, шкатулки, кольца, флаконы, перчатки, подсвечники и один череп с табличкой “Не спрашивать советов”. За прилавком стоял худой мужчина с рыжей бородкой, в жилете с множеством карманов.

— Опыт торговли? — спросил он, прочитав направление.

— Выдача заказов, возвраты, работа с клиентами.

— Прекрасно. Артефактную классификацию знаете?

— Нет.

— Магический фон чувствуете?

— Нет.

— Проклятые предметы отличаете?

— Если они кусаются — да.

Мастер Фирн улыбнулся.

— Не все кусаются. Некоторые ждут.

Сергей посмотрел на полку, где маленькая фарфоровая балерина медленно повернула к нему голову.

— А техника безопасности у вас есть?

— Конечно.

Фирн достал тонкую книжечку. На обложке было написано: “Если предмет светится: краткая памятка”.

— Это всё?

— Для новичка достаточно.

— А если предмет не светится, но опасен?

— Тогда он уже не новичковый.

Сергей кивнул.

— Понятно.

— Готовы начать сегодня? У нас как раз партия зеркал с задержкой отражения. Нужно протереть и не задавать себе вопросов.

— Каких вопросов?

Фирн резко поднял палец.

— Вот таких!

Сергей представил себя, протирающего зеркало, которое отвечает на незаданные вопросы, вспомнил, что у него и так достаточно проблем с самоидентификацией, и вежливо отказался. Фирн поставил печать: “отказ соискателя по причине повышенной осторожности”.

— Разве осторожность это плохо? — спросил Сергей.

— Для работы у меня — да. Для продолжительности жизни — возможно, нет.

Третьей была алхимическая служба. Она находилась в пристройке у городской лечебницы. Сергей понял, что пришёл правильно, когда увидел у входа табличку:

ПОСЕТИТЕЛЯМ: если дверь зелёная — входите. Если дверь синяя — ждите. Если дверь поёт — зовите сотрудника.

Дверь была зелёная. Почти — по краям она слегка синела и тихо напевала. Сергей постоял перед ней секунд десять, решил, что это спорная ситуация, и постучал. Дверь тут же перестала петь.

— Да? — спросили изнутри.

— Я по направлению.

— Живой?

— Да.

— Тогда входите.

Внутри пахло травами, спиртом, дымом и ошибками. За столом сидела пожилая женщина в очках, вокруг которых плавали маленькие увеличительные линзы.

— Опыт с реактивами? — спросила она.

— Нет.

— С ядами?

— Нет.

— С кислотами?

— Бытовыми.

— Взрывы?

— На моей прошлой работе в основном эмоциональные.

— Иммунитет к парам сонной лягушки?

— Не знаю.

— Сейчас проверим.

Она потянулась к банке, внутри которой сидела синяя лягушка с выражением философа.

— Давайте не будем, — быстро сказал Сергей.

Женщина остановилась.

— Боишься?

— Осторожничаю.

— В алхимии это мешает.

— Выживать?

— Карьере.

Сергей вздохнул.

— Мне бы работу, где не надо проверять на себе лягушку.

Сотрудница пожала плечами и размашисто плюхнула печать с формулировкой: “не проявил исследовательского безрассудства”.

К обеду у Сергея было три отказа, голод, усталость и ощущение, что даже в другом мире рынок труда требует либо магии, либо готовности умереть за небольшую плату. Он вернулся на биржу и протянул бланк с печатями женщине с клювом.

— Быстро.

— Я стараюсь!

— Герои — непригоден. Артефакты — осторожен. Алхимия — недостаточно безрассуден. Хм.

Она открыла толстую папку и начала листать.

— Уборка подземелий?

— Что убирать?

— В основном то, что осталось от предыдущих групп.

— Нет.

— Ночной смотритель на кладбище?

— После некромантии или до?

— В процессе.

— Нет.

— Помощник укротителя василисков?

— Звучит как работа с клиентами, но глаза дороже.

— Склад гильдии снабжения?

Сергей оживился.

— Склад звучит неплохо!

Женщина посмотрела внимательнее.

— Требуется рекомендация от местной торговой организации, медицинская справка о сопротивлении укусам тары и подтверждение, что вы не принадлежите к враждебной складской системе.

— К чему?

— К враждебной складской системе.

— Такие бывают?

— После Северного пересорта — да.

Сергей решил не уточнять. Женщина листала дальше.

— Есть временное место при гильдии приключенцев.

— Мне уже отказали.

— Не в герои.

— А куда?

Она прочитала строку.

— Отдел претензий, компенсаций и последствий.

Сергей посмотрел на неё.

— Последствий чего?

— Приключений.

— Это как?

— Герои выполняют задания, после них иногда остаются последствия. Кто-то должен оформлять.

Сергей задумался. Внутри что-то неприятно, но знакомо щёлкнуло.

— То есть люди приходят жаловаться на ущерб?

— Не только люди.

— И надо разбираться, кто виноват, что сломали, что подлежит компенсации, а что нет?

— Примерно.

— Там есть очередь?

Женщина с клювом впервые улыбнулась.

— Судя по заявке, есть.

— А почему место свободно?

— Последний сотрудник ушёл.

— Куда?

— В монастырь тишины.

— После работы?

— Во время.

Сергей взял направление в руки. На бумаге стояло:

ГИЛЬДИЯ ПРИКЛЮЧЕНЦЕВ Отдел претензий, компенсаций и последствий Должность: временный помощник регистратора жалоб Требования: грамотность, стрессоустойчивость, способность не плакать при крике орков

Сергей перечитал последнюю строку.

— Я не гарантирую, что не буду плакать.

— Главное — не сразу, — сказала женщина.

Гильдия приключенцев во второй раз за день встретила его шумом, запахом металла и чужой уверенностью. Но теперь Сергей пошёл не к главной стойке, а по коридору налево, следуя указателям.

Задания — направо. Награды — направо. Приём новых героев — направо. Пиршественный зал — направо. Претензии и последствия — вниз.

Лестница была узкая. Чем ниже Сергей спускался, тем меньше становилось героического блеска и больше — звуков живой административной беды. Сначала он услышал голоса, потом крики, потом грохот. А затем чей-то отчётливый рёв:

— Я не обязан терпеть моральный ущерб только потому, что у меня рога!

Сергей остановился на последней ступеньке. Перед ним был заполненный существами зал. Если гильдия наверху выглядела как место, где люди получают задания и славу, то здесь, внизу, слава приходила платить по счетам.

Комната была длинная, низкая, с несколькими столами, заваленными бумагами. Вдоль стен стояли лавки, на лавках сидели и стояли жалобщики. Крестьянин с перевязанной рукой держал обугленную доску. Женщина в мокром платье сжимала в руках ведро, из которого торчал рыбий хвост. Гном с подпаленной бородой тряс перед кем-то актом ущерба. Орк в фартуке спорил с эльфом в плаще. У стены стояла русалка в большом медном тазу и выглядела так, будто планирует юридическое убийство.

За ближайшим столом сидел молодой парень с красными глазами и пытался одновременно слушать трёх людей, писать в двух бланках и не умереть.

— Следующий! — крикнул он.

Все двинулись сразу.

— Я был первый!

— У меня срочно!

— У меня мост!

— А у меня муж заколдован!

— А у меня муж расколдован, и это хуже!

Сергей молча стоял в дверях и смотрел. В груди поднималось странное чувство: не страх — узнавание. Он уже видел это. Не с рогами, тазами и обугленными досками, но видел. В «Коробее» перед стойкой. В семь вечера. В день, когда система зависла, курьер привёз чужой мешок, а клиентка требовала вернуть чайник с лимоном.

Молодой парень за столом поднял на Сергея глаза.

— Вы кто?

Сергей посмотрел на направление. Потом на зал. Потом на толпу, которая уже начала спорить, кто был “точно раньше”. И почему-то сказал:

— Так. Все, кто с документами, — в одну очередь. Кто без документов — во вторую. Кто дымится, течёт или проклят, — к стене, но не вплотную. У кого ущерб имуществу — готовьте описание. У кого моральный — тоже, но короче. И, пожалуйста, не орём все одновременно!

В зале стало тихо. Сергей понял, что удивлён не меньше остальных. Спустя пару мгновений гном с подпаленной бородой поднял руку:

— А если у меня и имущество, и моральный?

Сергей вздохнул.

— Тогда поздравляю — вы первый!

Глава 5. Отдел последствий

Тишина продержалась недолго. Гном с подпаленной бородой ликующе воскликнул:

— Я первый!

— Нет, я первая! — тут же возразила женщина с ведром. — У меня муж!

— А меня мост!

— А меня борода!

— А у меня репутация!

— У вас, простите, что? — спросил Сергей.

Последнее сказал не гном и не женщина с ведром, а высокий мужчина в зелёном плаще, стоявший у стены со скорбным выражением лица. Он был красив так, как бывают красивы люди, которые об этом знают и потому немного утомляют.

— Репутация, — повторил он. — Я бард.

— Сочувствую, — донеслось из очереди.

— Моя баллада была прервана незаконным образом!

— Чем?

— Табуретом.

— Заслуженно! — крикнул из угла орк в фартуке.

Бард вскинул подбородок.

— Искусство не может быть заслуженно прервано табуретом!

— Ваше может!

Очередь снова зашумела. Сергей поднял руку. Не потому что рассчитывал, что его послушают. Просто рука сама поднялась. Как на работе, когда перед стойкой начинали спорить сразу три человека, один ребёнок и бабушка с вопросом “а где у вас тут лампочки”.

— Стоп, — сказал Сергей.

Не громко, но достаточно ровно. Люди — и не совсем люди — снова повернулись к нему.

— Давайте по порядку. У кого есть номер обращения?

Ответом была плотная тишина. Сергей повернулся к молодому парню за столом.

— У них есть номера обращений?

Парень моргнул. Красные глаза у него были не от слёз, как Сергей сначала подумал, а, похоже, от природы. Хотя слёзы тоже не исключались.

— Должны быть…

— А фактически?

— Теоретически…

— Понятно.

Сергей посмотрел на стол. Бумаги лежали слоями, как осадочные породы административной катастрофы: чернильница была открыта, на одном бланке стояла кружка, другой бланк прилип к блюдцу, а третий кто-то использовал как закладку в толстом справочнике с надписью “Типовые разрушения, издание восьмое, дополненное”.

— Где чистые бланки? — спросил Сергей.

Парень показал на шкаф.

— Там! Или внизу. Или закончились.

— Ручки?

— Перья!

— Перья где?

— Были!

Сергей поставил своё направление на край стола, обошёл его и открыл первый ящик. Там лежали три сломанных пера, засохшая печать, кусок сыра и маленький камень с надписью “не трогать”. Сергей закрыл ящик, открыл второй — там были бланки.

— Уже лучше! — воодушевлённо пробормотал Сергей.

Он достал пачку, постучал ею по столу, выровнял края. Это движение почему-то подействовало на зал сильнее, чем любые крики. Бумага, приведённая в порядок, всегда внушает людям смутную надежду, даже если они не понимают почему.

— Значит так, — сказал Сергей. — Сначала записываем всех по типу претензии. Имущественный ущерб, телесный ущерб, моральный ущерб, магический ущерб, спорная категория.

Гном поднял руку.

— А борода?

— Телесный или моральный, в зависимости от степени привязанности.

— Сильной.

— Тогда оба.

Женщина с ведром шагнула вперёд.

— А муж?

— Что с мужем?

Она подняла ведро и из него раздался обиженный бульк. Сергей осторожно заглянул внутрь. На дне сидела лягушка — крупная, зелёная, с человеческими глазами и крайне недовольным видом.

— Муж? — уточнил Сергей.

— Муж, — подтвердила женщина. — Был.

— Заколдован?

— Расколдован не до конца.

Лягушка издала звук, похожий на: “Это временно”.

— Магический ущерб, — сказал Сергей. — Возможно, семейный. К стене, но не вплотную. Воду не проливать.

— А моральный? — спросила женщина.

— Ваш или мужа?

Она задумалась. Лягушка булькнула.

— Оба, — сказала женщина.

— Запишем!

Сергей нашёл относительно чистый лист, написал сверху ОЧЕРЕДЬ, потом разделил его на несколько колонок. Перо оказалось неудобным, но терпимым. В «Коробее» ручки тоже иногда писали только при угрозах.

— Вы, — сказал он гному. — Имя?

— Брум Железнопят.

— Претензия?

— Приключенцы сожгли мост, когда ловили речного тролля. Мост мой, борода моя. Тролль, кстати, ушёл.

— Имущество, телесный, моральный, неисполненное задание, — перечислил Сергей.

Брум прищурился.

— Ты быстро пишешь.

— Практика.

— Где?

— В месте, где люди ругаются из-за коробок.

Гном уважительно кивнул, будто это объясняло всё. Сергей записал ещё пятерых. Выяснилось, что мокрая русалка в тазу требовала компенсацию за “незаконное временное осушение среды обитания”. Орк в фартуке жаловался на барда, который исполнил сатирическую песню о качестве его супа, после чего трое посетителей перестали заказывать второе. Бард жаловался на табурет, которым прервали искусство. Женщина с мужем-лягушкой требовала либо полного мужа, либо скидку на дальнейшее обслуживание. Старик в шляпе утверждал, что его курица после общения с магом начала предсказывать дождь и теперь отказывается нестись без гонорара.

Молодой парень за столом смотрел на Сергея так, будто тот пришёл не из другого мира, а спустился прямиком из небесной канцелярии.

— Ты кто? — спросил он.

— Сергей.

— Нет, в смысле… кто ты такой?

— Временно неустановленный.

— А раньше?

— Старший смены.

Парень оглядел зал, где очередь медленно, но впервые осмысленно, разделялась на категории.

— У нас старшие смены так не делают!

— У вас, похоже, их и нет.

Парень открыл было рот, но не нашёл что возразить. Из дальнего кабинета донёсся грохот, потом приглушённая ругань. Дверь распахнулась, и в зал вышел мужчина лет пятидесяти, широкий, лысеющий и с густыми усами. На нём был жилет гильдии приключенцев, но без героических украшений. Жилет выглядел так, будто его носили не в походы, а на совещания, но накал страстей на них был повыше.

— Лекс, почему стало тихо? — опасливо поинтересовался мужчина.

Молодой парень — Лекс — молча указал на Сергея. Сергей в этот момент объяснял русалке, что “я высохла эмоционально” — это, возможно, моральный ущерб, но его нужно формулировать без угроз затопить отдел.

— Кто это? — спросил мужчина.

— По направлению, — сказал Лекс. — С биржи.

Мужчина подошёл ближе.

— По какому направлению?

Сергей повернулся к нему и протянул бумагу. Мужчина прочитал. Потом перечитал. Потом посмотрел на зал, где Брум Железнопят уже сам объяснял вновь прибывшему, что “сначала скажи, у тебя имущество или тело”.

— Сергей Котов, — прочитал мужчина. — Временный помощник регистратора жалоб.

— Предварительно, — сказал Сергей.

— Что предварительно?

— Всё.

Мужчина хмыкнул.

— Гронт Велий. Начальник отдела претензий, компенсаций и последствий. Хотя последние два года я в основном начальник последствий.

— Очень приятно!

— Врёте.

— Да.

Гронт вдруг улыбнулся. Улыбка вышла усталая, но настоящая.

— Хорошо. Что вы сделали с очередью?

— Ничего особенного — разделил по типам претензий.

— Зачем?

Сергей не сразу понял вопрос.

— Чтобы понимать, кто с чем пришёл.

— А раньше?

Лекс кашлянул.

— Раньше мы принимали по мере возможности.

— То есть кто громче?

— В основном да.

Сергей посмотрел на Гронта. Гронт посмотрел на Лекса. Лекс посмотрел в бланк.

— Не то чтобы это было официально, — сказал он.

Русалка в тазу подняла руку.

— А если я громко, меня раньше примут?

— Нет, — на автомате ответил Сергей.

Русалка опустила руку.

— Жаль.

Гронт задумчиво окинул взглядом самоорганизующуюся очередь и скрестил руки на груди.

— Вы откуда такой?

— Из «Коробея».

— Это где?

— Теперь уже не уверен.

— Что умеете?

— Принимать поставки, выдавать заказы, оформлять возвраты, работать с претензиями, искать расхождения, закрывать смену.

— Драться?

— Нет.

— Колдовать?

— Нет.

— Убегать?

— В обычной обуви — умеренно.

— Врать?

Сергей подумал.

— Клиентам — нет. Начальству — уклончиво.

Гронт снова улыбнулся.

— Почти наш человек!

Из очереди раздалось:

— Меня будут принимать или мне начать портиться?

Это сказала курица в руках старика. Зал замер, Сергей медленно повернул голову. Курица была рыжая, обычная на вид, если не считать маленькой синей ленты на шее и выражения лица. Да, Сергей не был уверен, что у куриц бывает выражение лица, но эта смотрела именно с выражением.

— Вы говорите? — на всякий случай уточнил он.

— Когда есть что сказать.

— Понятно.

— Нет, — сказала курица. — Вам пока нет.

Старик гордо прижал её к груди.

— Видите? Пророческий дар.

— Она всегда такая?

— После мага.

Сергей записал: домашняя птица, изменение свойств, спорная категория. Гронт ещё некоторое время понаблюдал за этим, потом сказал:

— Лекс, дай ему третий стол.

Лекс растерянно моргнул.

— Третий стол завален делами по северной стене.

— Развали.

— Там дела!

— Вот и будет ближе к работе!

Сергей поднял руку.

— Подождите! Я вообще-то пришёл на собеседование.

— Уже прошли.

— Когда?

— Когда русалка не затопила отдел.

— Это был критерий?

— Сегодня — да.

Гронт взял направление, поставил на нём печать и сунул Сергею обратно.

— Испытательный срок семь дней. Жалованье небольшое, но живыми. Питание не положено, но если герои оставляют еду после пиршеств, Лекс знает, где брать. Жильё не даём. Поручительство обсуждается после трёх дней без катастроф.

— Без чьих катастроф?

— Ваших.

— А если катастрофа была до меня?

— Тогда оформите правильно.

Сергей посмотрел на печать. Вот так, без фанфар и выбора пути, он устроился на работу в другом мире. Вчера он был старшим смены ПВЗ, сегодня — временным помощником регистратора жалоб при гильдии приключенцев. Рост карьеры был сомнительный, но по крайней мере тематически последовательный.

— У меня есть условие, — сказал Сергей.

Гронт поднял бровь.

— Вы в положении человека с тридцатью днями до депортации.

— Тем не менее! Мне нужно время, чтобы разобраться, как вернуться домой. И если сюда попадают вещи из моего мира…

Он осёкся. Гронт стал серьёзнее.

— Что значит “вещи из вашего мира”?

Сергей посмотрел на Лекса, на русалку, на гнома, на курицу, на барда, который пытался придумать рифму к слову “табурет”.

— Пока не знаю, — сказал он. — Но в Бюро сказали: след моего перемещения логистический. Складской.

Гронт не стал смеяться — это было уже хорошо.

Он взял с соседнего стола старую папку, полистал и вытащил оттуда бланк.

— Складской, говорите?

Бланк был пожелтевший, с заломами по краям. Внизу стояла печать: круг, башня и три расходящиеся линии. Сергей узнал её сразу. Не разумом, а каким-то странным ощущением внутри. То же неприятное царапанье, что у входа в Бюро. То же чувство, будто он смотрит на знак, который не должен иметь к нему отношения, но почему-то имеет.

— Что это? — спросил он.

Гронт пожал плечами.

— Старые формы, до моего времени. Иногда попадаются в архиве. Их никто не любит, потому что по ним нельзя понять, кто должен платить.

— Почему?

— Организации больше нет или она сменила название. Или её вообще никогда не было. В зависимости от того, какой отдел спрашивать.

Сергей осторожно взял бланк. Сверху было написано:

Претензия о повреждении имущества в результате внеплановой доставки

Ниже — пустые графы: Отправитель, Получатель, Объект, Место проявления, Сопутствующий ущерб, Статус возврата.

Последняя строка была перечёркнута чернилами, но Сергей всё равно смог прочитать:

Возврату не подлежит.

Он сглотнул.

— Сергей? — спросил Гронт.

— Да?

— Вы побледнели.

— Просто знакомая формулировка.

— У вас в мире тоже есть внеплановые доставки?

Сергей посмотрел на бланк, затем на свой бейдж и на очередь, где гном уже ругался с бардом о том, является ли песня имущественным ущербом, если после неё посетители ушли.

— У нас есть доставки, — сказал он. — А внеплановым обычно становится всё остальное.

Гронт забрал бланк и положил перед ним новую стопку.

— Значит, освоитесь. Начнём с простого.

— С простого?

— Деревня Нижние Крапивцы. Герои третьего ранга выполняли задание по устранению мантикоры. Мантикора устранена, сарай сожжён, телега реквизирована и не возвращена, коза пропала. Деревня требует компенсацию. Герои утверждают, что сарай мешал манёвру, телега была необходима для победы, а коза сама сделала выбор.

Сергей медленно сел за третий стол. На столе действительно лежали старые дела. Много старых дел. Очень много. Он взял чистый бланк.

— Коза была свидетелем?

Гронт и Лекс удивлённо посмотрели на него. Даже русалка в тазу перестала булькать.

— Что? — спросил Сергей. — Если коза сама сделала выбор, надо понять, кто это подтвердит.

Гронт тихо рассмеялся.

— Лекс?

— Да?

— Кажется, у нас появился человек, который будет задавать правильные идиотские вопросы.

— Это хорошо?

— Для отдела — да.

Сергей обмакнул перо в чернила.

— Тогда давайте по порядку. Кто заявитель?

Гронт положил перед ним папку. На обложке было написано:

Дело № 18-442/М Сарай, мантикора, коза

Сергей посмотрел на папку. Потом перевёл взгляд на зал, а затем — на печать испытательного срока на своём направлении. Где-то очень далеко, в другом мире, оставался «Коробей», чужой мешок и незакрытая смена. Здесь перед ним лежала папка о сарае, мантикоре и козе. Сергей вздохнул.

— Ладно, — сказал он. — Оформим.

Глава 6. Сарай, мантикора и коза

Сергей давно подозревал, что в жизни наступит момент, когда он будет официально разбираться с пропавшей козой. Просто думал, что это случится где-нибудь в комментариях к заказу. Например: “Курьер оставил посылку у козы, коза не отдаёт”. Но нет — у другого мира были свои планы: коза была отдельным пунктом дела, проходила по графе “сопутствующий ущерб” и, судя по документам, обладала спорной степенью самостоятельности. Дело лежало перед Сергеем в толстой серой папке.

Дело № 18-442/М Сарай, мантикора, коза

Ниже стояли три подписи, одна печать гильдии приключенцев и тёмное пятно, которое могло быть чернилами, кровью или кофе. Сергей надеялся на кофе.

Он сидел за третьим столом отдела претензий, компенсаций и последствий. Третий стол ему освободили не столько от дел, сколько от надежды на их завершение: Лекс просто переложил часть папок на пол, часть — на соседний стул, а одну, особо толстую, поставил под ножку, чтобы стол перестал качаться.

— Вот, — сказал Лекс. — Рабочее место!

Сергей окинул взглядом стол, кривую табличку “временный приём”, перо с надкушенным концом и чернильницу, в которой плавало что-то подозрительно живое.

— У вас тут всё временное?

— Кроме долгов, — ответил Гронт, проходя мимо. — Долги постоянные!

Начальник отдела сунул Сергею ещё один лист.

— Заявители уже здесь, герои тоже. Постарайтесь не убить друг друга.

— Я не планировал.

— Обычно они тоже. Поэтому мы всё ещё существуем.

Гронт ушёл в дальний кабинет, где сразу кто-то начал требовать возмещения за “некорректное обращение с пророческим кустом”. Сергей открыл папку.

Картина вырисовывалась следующая — в деревне Нижние Крапивцы завелась мантикора. Мантикора вела себя как положено мантикоре: ела овец, пугала детей, оставляла следы у колодца и, по словам старосты, “смотрела с издёвкой”. Деревня наняла троих приключенцев третьего ранга. Приключенцы прибыли, выследили мантикору и действительно устранили угрозу.

В процессе были повреждены:

один сарай;одна телега;двадцать три метра забора;шесть мешков овса;крыша курятника;душевное равновесие старосты;коза по имени Белка.Статус козы: пропала.

Примечание героев: “Коза проявила волю к свободе”.

Сергей озадаченно нахмурился.

— Лекс?

— Да?

— У вас тут часто животные проявляют волю к свободе?

Лекс задумался.

— Если рядом бард — да.

— А без барда?

— Реже.

Сергей сделал себе пометку.

Перед его столом уже стояли заявители. Первым был староста Нижних Крапивцев: сухой пожилой мужчина в коричневом кафтане, с лицом человека, который всю жизнь подозревал городских в глупости и наконец получил доказательства. В руках он держал обугленную доску.

Рядом стояла женщина с красными руками и очень прямой спиной. Она молчала, но смотрела на героев так, будто уже мысленно распределила, кого и где закопает. Позади них переминался мальчик лет двенадцати с верёвкой в руках. Верёвка была оборвана.

— Заявители? — спросил Сергей.

— Староста Ерем, деревня Нижние Крапивцы, — ответил старик. — Это Марта, хозяйка сарая. А это Пашка, коза его!

Мальчик насупился.

— Не моя, общая. Но слушала меня!

Сергей записал.

— Представители гильдии?

К столу подошли трое. Первым был широкоплечий мечник с перевязанным предплечьем. На нём была кожаная броня, плащ, а на лице выражение человека, который спас деревню и теперь не понимает, почему вместо благодарности его заставляют сидеть в очереди.

Вторая — девушка с луком за спиной и коротко остриженными светлыми волосами. Она выглядела спокойнее мечника, но руки держала скрещёнными на груди. Третьим был маг в синей мантии, худой и длинный, как церковная свеча. Волосы у него торчали в разные стороны, а на кончике носа сидело пятно сажи.

— Отряд “Ясный клинок”, — отрапортовал мечник. — Ранг третий. Мантикора уничтожена, задание выполнено.

— Поздравляю, — сказал Сергей. — Теперь последствия.

Мечник нахмурился.

— Вы новенький?

— Да.

— А где прежний?

Лекс, сидевший за соседним столом, поднял руку.

— Я не прежний, я выживший!

Сергей постучал пером по папке.

— Давайте по порядку! Заявление о компенсации за повреждение сарая, телеги, забора, овса, крыши курятника и пропажу козы Белки.

— И моральный ущерб! — вставил староста Ерем.

— Чей?

— Деревни.

Сергей перевёл взгляд на него:

— У деревни есть представитель по моральному ущербу?

Староста поднял обугленную доску.

— Есть доска.

— Понял. Пока запишем как коллективное эмоциональное потрясение.

Мечник фыркнул.

— Мы спасли их от мантикоры!

— Это я вижу.

— Мантикора могла сожрать всех!

— Понимаю.

— А они требуют за сарай!

Марта, хозяйка сарая, впервые заговорила.

— Потому что мантикора сарай не трогала!

Мечник открыл рот, собираясь ответить, но снова закрыл. Марта продолжила:

— Мантикора овец ела — неприятно, но понятно. Сарай стоял. Пришли вы — сарай сгорел!

— Сарай был использован как тактический элемент, — указал маг.

— Что это значит? — спросил Сергей.

Маг оживился.

— Мантикора заняла позицию у колодца, мы решили выманить её к открытой местности. Сарай находился в выгодной точке для создания огневого барьера.

— То есть вы подожгли сарай?

— Ну, я бы не упрощал.

— А если упростить?

Маг помолчал.

— Да.

Сергей записал: сарай подожжён магом отряда в рамках тактического решения.

— Телега?

Лучница вздохнула.

— Телега была использована для эвакуации раненого.

— Кого?

— Его, — она кивнула на мечника.

— Я не был ранен, — возмутился тот. — Я был временно ограничен в мобильности!

— Он лежал лицом в навозе, — продолжила лучница.

— После героического манёвра!

— После того как споткнулся о грабли.

Сергей поднял руку, призывая всех к порядку.

— Телега вернулась?

— Нет, — сказал староста.

— Почему?

Лучница посмотрела на мага. Маг посмотрел на мечника. Мечник посмотрел в сторону.

— Она загорелась, — буркнул он.

— Сама?

— В бою всякое бывает.

Марта сказала:

— Она загорелась, потому что ваш маг промахнулся по мантикоре!

Маг кашлянул.

— Ветер изменился.

— Ветра не было!

— Магический ветер!

— Ваш?

— Нейтральный.

Сергей записал: телега уничтожена огневым воздействием неустановленной степени случайности.

— Забор?

— Мантикора, — быстро сказал мечник.

Староста поднял палец.

— Половину — мантикора. Половину — они, когда гнались за мантикорой не туда.

— Она резко изменила траекторию! — сказала лучница.

— Потому что вы в неё не попали!

— Я попала!

— В забор!

— За забором была мантикора!

Сергей сделал ещё одну пометку. Спустя двадцать минут у него была примерная схема боя, список повреждений и ощущение, что мантикора в этой истории выглядела почти профессионалом — она хотя бы действовала по природе. Люди — по вдохновению.

— Теперь коза, — сказал Сергей.

Все замолчали. Даже Лекс за соседним столом чуть повернулся. Сергей посмотрел в папку.

— Коза Белка. Окрас белый, пятно на лбу, возраст неизвестен, характер…

Он прищурился.

— “Подлый”?

Пашка гордо кивнул.

— Она умная!

— Тут написано “подлый”.

— Это и значит умная, если про козу.

— Принято. Последний раз козу видели где?

— У сарая, — сказал Пашка.

— До пожара?

— После.

— После пожара?

— Она стояла на бочке и смотрела.

Маг тихо добавил:

— Очень осуждающе.

Сергей поднял глаза.

— Вы видели козу после боя?

— Да, — сказала лучница. — Она была жива. И выглядела… решительно.

— Решительно куда?

— В сторону леса.

Мечник добавил:

— Мы не обязаны компенсировать козу, которая сама ушла.

Марта развернулась к нему.

— Вы оставили ворота открытыми!

— Ворота были частью боевого пространства!

— Это были ворота!

— Пространство может включать ворота!

Сергей потер переносицу.

— Кто открыл ворота?

Мечник молчал. Лучница смотрела на пол. Маг изучал потолок. Пашка поднял руку.

— Он.

И указал на мечника.

— Зачем?

Мечник выпрямился.

— Для манёвра.

— Для какого?

— Обходного.

— Кого обходили?

Мечник помолчал.

— Сарай.

Сергей вновь окинул взглядом улику и участников спора: обугленную доску, мечника, мага, лучницу и Пашку с оборванной верёвкой.

— То есть в результате операции по устранению мантикоры вы подожгли сарай, уничтожили телегу, повредили забор, оставили ворота открытыми, после чего коза покинула территорию?

Мечник нахмурился.

— В вашем изложении звучит не героически.

— Это протокол. Он редко звучит героически.

Лучница тихо усмехнулась. Маг обиженно скрестил руки.

— Мы вообще-то рисковали жизнью!

— Это важно, — сказал Сергей. — И будет отражено. Но риск жизнью не отменяет ущерб имуществу.

— Отменяет! — возразил мечник.

Сергей посмотрел на Лекса.

— Отменяет?

Лекс быстро открыл справочник, пролистал.

— Не отменяет. Может снижать коэффициент виновности при доказанной необходимости.

— Доказанной, — повторил Сергей.

Староста Ерем довольно кивнул. Мечник выглядел так, будто впервые столкнулся с чудовищем страшнее мантикоры: уточняющим вопросом.

— Давайте так, — сказал Сергей. — Мантикора устранена?

— Да, — сказал мечник.

— Деревня признаёт, что угроза была?

Староста буркнул:

— Признаём.

— Отряд признаёт, что часть ущерба нанесена его действиями?

Мечник открыл рот. Лучница быстро наступила ему на ногу.

— Признаёт, — сказала она.

Маг вздохнул.

— Частично.

— Отлично. Тогда делим ущерб на три категории. Первое: ущерб от мантикоры. Гильдия не компенсирует, если иное не указано в договоре. Второе: ущерб, необходимый для устранения угрозы. Компенсируется частично. Третье: ущерб, возникший из-за небрежности, промахов, открытых ворот и неудачного обращения с огнём. Компенсируется в большем объёме.

Все молчали. Сергей почувствовал знакомое ощущение: люди не согласны, но впервые понимают, с чем именно не согласны. Это уже прогресс.

— Сарай, — сказал он. — Тактическая необходимость спорная. Требуется заключение, но факт поджога признан. Телега — использована для эвакуации, но уничтожена огневым воздействием отряда. Забор — делим пополам. Овёс?

Марта подняла руку.

— Сгорел в сарае.

— Значит, к сараю. Крыша курятника?

Лучница ответила:

— Мантикора.

Староста возразил:

— Маг!

Маг сказал:

— Рикошет!

Сергей записал: спорная крыша.

— Коза.

Все снова напряжённо замолчали. Сергей отложил перо.

— Коза жива, видели после боя. Ушла через ворота, открытые отрядом, но прямого вреда козе не причиняли.

— То есть компенсации не будет? — спросил Пашка.

Мальчик держался храбро, но голос у него дрогнул.

Сергей посмотрел на него и вспомнил, как в «Коробее» дети ждали не игрушку, а чудо в коробке. И как взрослые иногда ломали это чудо, потому что “в системе отказ”.

— Не совсем, — ответил он. — Компенсация за козу возможна после попытки розыска. Сначала гильдия направляет уведомление местному отделению следопытов или… кто у вас ищет коз?

Лекс быстро ответил:

— Следопыты. Иногда собаки. Иногда сами козы возвращаются, если им стыдно.

— Белке не будет, — уверенно, но слегка обречённо вздохнул Пашка.

— Тогда следопыты, — решил Сергей. — Если козу не найдут за три дня, гильдия компенсирует стоимость козы частично, потому что ворота оставил открытыми отряд. Но если коза вернётся, компенсация пересматривается.

Мечник возмутился:

— Мы теперь ещё козу искать должны?!

Лучница зыркнула на него.

— Ты открыл ворота!

— Для манёвра!

— Значит, маневрируй!

Маг тихо добавил:

— Коза действительно смотрела осуждающе. Я бы хотел закрыть вопрос.

Староста Ерем впервые за всё время чуть смягчился.

— Три дня.

— Три дня, — подтвердил Сергей. — Теперь подписи.

— Подождите, — сказал мечник. — Кто вы вообще такой, чтобы решать?

Сергей посмотрел на свою временную табличку на чужом столе. Хороший вопрос. Он был человеком без статуса, без дома, без магии, без денег и с тридцатью днями до возможной депортации в мир, где он “не умрёт сразу”. Ещё вчера он не мог вернуть чайник без крышки, сегодня — решал судьбу козы после битвы с мантикорой.

— Временный помощник регистратора жалоб, — сказал Сергей. — Испытательный срок.

Мечник хотел ответить, но Гронт, который всё это время стоял у двери своего кабинета, отозвался быстрее и таким тоном, который не предполагал даже мыслей о возражениях:

— С печатью отдела!

Он подошёл, взял бланк, пробежал глазами.

— Разумно.

— Правда? — спросил Лекс.

— Не привыкать, но да.

Гронт поставил тяжёлую круглую печать внизу листа.

— Предварительное соглашение принято. Исполнение — под контроль отдела. Герои, не скрипеть зубами, у вас репутация! Заявители, не радоваться слишком громко, компенсация ещё не выдана! Козу искать!

Пашка впервые улыбнулся.

— Я тоже пойду!

— Пойдёшь, — подтвердил староста. — И если эта паршивка опять заберётся на крышу кузни, я лично…

— Это не по теме дела, — отрезал Сергей.

Староста удивлённо замолчал, а потом уважительно хмыкнул. Когда заявители и герои ушли, в отделе стало немного тише. Не спокойно — до спокойствия этому месту было как Сергею до магического резерва, — но хотя бы меньше похоже на предреволюционную деревню. Лекс смотрел на него с открытым восхищением.

— Ты заставил “Ясный клинок” согласиться искать козу!

— Не заставил. Подвёл к логическому выводу.

— Это заклинание?

— Хуже — администрация.

Гронт поставил перед Сергеем кружку.

— Пей.

— Что это?

— Настой.

Сергей понюхал. Пахло травой, дымом и чем-то, что могло когда-то мечтать стать кофе.

— Он бодрит?

— Сначала да.

— А потом?

— Зависит от организма.

Сергей решил не рисковать и подвинул кружку на край стола. Гронт сел напротив, что для начальника отдела выглядело почти торжественно.

— Твоя первая претензия закрыта предварительным соглашением. Для первого дня — редкость.

— Она не закрыта, — возразил Сергей. — Там ещё розыск козы, оценка сарая, спорная крыша и компенсация за овёс.

Гронт посмотрел на Лекса.

— Слышал?

— Да.

— Он опасен.

— Почему?

— Потому что понимает, что закрытое дело — это не то же самое, что подписанный лист.

Сергей хотел снова возразить, но не стал. Вместо этого он открыл папку, чтобы вложить подписанное соглашение, и заметил ещё один лист. Тонкий, желтоватый. Затесался между основными документами, будто его добавили позже или забыли вынуть.

На листе была схема места происшествия. Сарай, колодец, ворота, забор, курятник. На полях стояли пометки разными чернилами. И внизу, возле подписи приёмщика, виднелась маленькая печать. Круг, башня, три расходящиеся линии. Сергей замер — та же. Не похожая — та же. Он медленно вытащил лист из папки. Гронт кивнул на листок.

— Что?

— Эта печать.

Начальник отдела наклонился.

— Старая.

— Вы говорили, такие формы иногда попадаются.

— Да.

— Почему она стоит на схеме свежего дела?

Гронт задумчиво смотрел на лист. Лекс тоже подался ближе.

— Не должна, — наконец, ответил он.

— Кто принимал первичный отчёт? — спросил Сергей.

Лекс взял папку и проверил обложку.

— Дежурный регистратор из выездного окна. Подпись… неразборчивая.

— Очень удобно.

Гронт нахмурился.

— Может, использовали старый бланк.

— Бланк новый, — сказал Сергей.

Он провёл пальцем по бумаге.

— Чернила свежие, печать тоже. И она не гильдейская.

— Вы разбираетесь в наших печатях?

— Нет. Но я разбираюсь, когда в деле появляется лишний статус.

Гронт снова замолчал на некоторое время. Потом взял лист, посмотрел на свет, хмыкнул и вернул Сергею.

— Не трогайте это пока.

— Почему?

— Потому что если начнёте спрашивать, все начнут отвечать. А когда все отвечают, становится ещё непонятнее.

— Это плохая причина.

— Это опыт.

Сергей положил лист перед собой. С бумаги на него глазела печать. Маленькая, почти незаметная, как штамп на накладной, который никто не читает, пока заказ не пропадает.

— В моём протоколе была похожая, — сказал он.

Гронт поднял глаза.

— В Бюро?

— Да.

— И на старой форме, которую вы показывали.

— Да.

— И теперь здесь.

— Да.

Лекс нервно улыбнулся.

— Может, совпадение?

Сергей выразительно посмотрел на него и Лекс вздохнул.

— Да, я сам не поверил.

За дальним столом кто-то громко объявил, что его прокляли некачественно и он требует переделать. Русалка в тазу снова начала спорить с бардом, а в коридоре хлопнула дверь. Жизнь отдела продолжалась.

Сергей сидел над схемой сгоревшего сарая и смотрел на печать неизвестной складской службы. Мантикора была убита, сарай почти оформлен, козу предстояло найти. А вот печать явно никуда не собиралась уходить.

— Ладно, — сказал Сергей.

Гронт прищурился.

— Что “ладно”?

— Пока не трогаем.

— Разумно!

— Просто заведём отдельный список.

— Какой список?

Сергей взял чистый лист и написал сверху:

СТРАННЫЕ ПЕЧАТИ

Гронт взглянул на лист, потом на Сергея.

— Я же сказал не трогать.

— Я не трогаю. Я учитываю.

Лекс тихо заметил:

— Это, кажется, хуже.

Сергей аккуратно вписал первый пункт:

1. Протокол моего появления. Бюро. 2. Старая форма отдела последствий. 3. Дело о мантикоре, схема места происшествия.

Он поставил перо в чернильницу.

— Всё. Пока всё.

В этот момент входная дверь отдела распахнулась. На пороге стояла женщина в чёрном платье, с бледным лицом, тёмными кругами под глазами и выражением человека, который очень устал от живых. За её спиной по коридору выглядывали два скелета. Один держал под мышкой молоток, второй — ведро с гвоздями. Женщина подняла тонкую руку.

— Я по жалобе соседей!

Гронт прикрыл глаза.

— Опять?

— Они утверждают, что мои рабочие нарушают ночную тишину!

Скелет с молотком обиженно клацнул зубами. Сергей подтянул к себе чистый бланк.

— Проходите, — сказал он. — Документы есть?

Женщина посмотрела на него с лёгким удивлением.

— На скелетов?

— Для начала — на жалобу.

Она помолчала секунду, затем кивнула.

— Разумный подход.

Лекс шепнул:

— Это госпожа Вейра. Некромантка с нижнего холма.

Сергей посмотрел на скелетов, на Вейру, на чистый бланк. Потом на свой список странных печатей. День, кажется, только начинался.

Глава 7. Некромантка и ночной шум

Госпожа Вейра вошла в отдел претензий, компенсаций и последствий так, будто её пригласили не разбирать жалобу, а на собственные похороны, которые она заранее считала плохо организованными. За ней вошли два скелета, остановились у входа и уставились на Сергея пустыми глазницами. Сергей уставился на них в ответ.

Вчера, если бы его спросили, как он отреагирует на двух скелетов с инструментами, он, вероятно, предположил бы крик, обморок, бегство или хотя бы осмысленную панику. Но после портала в подсобке, штрафа за незаконную материализацию, магической диагностики и дела о козе с мантикорой мозг выработал новый порядок обработки невозможного: сначала определить, несёт ли оно документы, затем — опасно ли оно для очереди, и, наконец, можно ли посадить его к стене, чтобы не мешало проходу.

Вейра подошла к столу и положила перед ним три сложенных листа и небольшую стопку, перевязанную чёрной ниткой.

— Копия соседского заявления, — перечислила она. — Копия предписания городской службы тишины. Копия моего ответа, копия ответа на мой ответ. Копия уведомления о том, что мой ответ на ответ принят к рассмотрению, но не рассмотрен. И копия жалобы на отсутствие рассмотрения.

Сергей посмотрел на стопку. В обычной жизни такая подготовка означала либо человека, которого уже довели, либо человека, который сам доводит всех вокруг. По выражению лица Вейры определить было невозможно. — Вы подготовились, — отметил Сергей.

— Я некромант, мы уважаем документы!

Сергей развернул первый лист — жалоба на систематическое нарушение ночной тишины, выраженное в стуке костей, грохоте инструментов, скрипе неизвестного происхождения и общем ощущении неупокоенности.

Заявители: жители улицы Нижний Холм, дома 4, 6, 8 и “сарай напротив, если его считать жилым”. Внизу было несколько подписей. Одна круглая, жирная, почти продавившая бумагу. Одна мелкая, злая. Ещё одна крестиком и одна в виде нарисованного глаза.

Сергей провёл пальцем по строке “общее ощущение неупокоенности”. В «Коробее» тоже встречались жалобы, в которых фактический ущерб занимал две строчки, а ощущение несправедливости — три страницы. Клиенты редко писали “мне неприятно” — обычно они писали “вы разрушили мою веру в сервис”. Здесь, видимо, вера в сервис была заменена неупокоенностью.

— Вы пришли как ответчик? — спросил Сергей. — Или хотите подать встречную жалобу?

— Оба варианта.

— На кого?

— На соседей, на городскую службу тишины и на голубей.

Сергей поднял глаза.

— Голубей?

— Они расселись на крыше, вывели из строя водосток, после чего возникла необходимость ремонта. Это первопричина.

Скелет с доской — видимо, Ольф — осторожно кивнул. Сергей сделал пометку:

возможная первопричина: голуби.

Лекс заглянул в бланк.

— Ты правда это записал?

— А если потом выяснится, что голуби лицензированные?

Лекс открыл рот, подумал и закрыл. В этом мире такой аргумент работал слишком часто.

— Суть вашей позиции? — спросил Сергей.

Вейра положила ладони на край стола.

— Мой дом нуждается в ремонте крыши. Днём мои работники не могут выполнять ремонт, потому что соседи и их дети создают препятствия, бросают мелкие предметы, зовут стражу, священника, барда и, однажды, торговца горячей кукурузой. Ночью мои работники могут выполнять ремонт спокойно, но соседи жалуются на шум. Я считаю, что они должны выбрать: либо не мешать днём, либо терпеть умеренный шум до окончания ремонта.

Мирт, скелет с молотком, энергично кивнул. От этого его нижняя челюсть клацнула. Сидевшая на ближайшей лавке у стены женщина с мокрым платком вздрогнула и пересела подальше.

— Почему днём им мешают? — спросил Сергей.

— Потому что они скелеты.

— Я понял. А конкретно?

Вейра посмотрела на него с лёгким интересом.

— Дети боятся. Взрослые считают, что если скелет стоит на крыше с молотком, это дурной знак. Один сосед утверждает, что Мирт портит вид улицы.

Мирт приложил костяную руку к грудине. Сергей не знал, можно ли оскорбить скелета, но, кажется, только что именно это и произошло.

— А Мирт и Ольф… — Сергей сделал паузу. — Они осознают задачу?

— В пределах посмертной специализации.

— Это как?

— Мирт при жизни был плотником. Ольф — учеником мельника. Мирт помнит работу с деревом. Ольф помнит, что боится высоты, поэтому держит доски внизу.

Ольф крайне серьёзно кивнул.

— Они дали согласие? — спросил Сергей.

— Да. У меня лицензированная практика, посмертная служба по договору. Договоры хранятся в городской палате.

— Хорошо.

— Вы первый за месяц спросили про согласие, а не про то, пьют ли они кровь.

— Скелеты пьют кровь?

— Нет.

— Вот поэтому и не спросил. Я думаю, нужно выехать на место!

Лекс закрыл лицо ладонями. Гронт, проходивший мимо с папкой, остановился:

— Нужен выезд?

Сергей поднял голову.

— Да!

Гронт хмыкнул.

— Выезд на первый день - ты опасно бодр, Котов!

— Я не бодр. Я пока не знаю, как у вас принято затягивать.

— Научим!

— Не стоит.

Гронт посмотрел на Вейру, на скелетов, на очередь у дальнего стола, где русалка в тазу пыталась доказать барду, что его творчество сушит воду, и махнул рукой.

— Лекс, покажи ему выездной бланк. И сходишь с ним!

— На Нижний Холм?!

Лекс посмотрел на Сергея так, будто тот лично открыл портал, чтобы испортить ему день.

— Я новенький, — развёл руками Сергей. — Мне пока можно не знать, где нужно бояться.

Вейра поправила край рукава.

— Бояться желательно везде. Просто на Нижнем Холме это честнее.

До Нижнего Холма шли пешком. Сергею выдали выездной бланк, временную печать отдела и предупреждение от Гронта: “Если вас попробуют проклясть, сразу в Бюро, если частично — сначала ко мне”. Что делать при полном проклятии, Гронт не уточнил, и Сергей решил, что это не та тема, по которой стоит требовать инструкции.

Арквен к вечеру менялся. Днём он был шумным рынком, гильдейским центром и каменной машиной, которая перемалывала людей, нелюдей, повозки, животных и объявления. К вечеру в нём проявлялось что-то другое: влажный блеск мостовой, тёплый свет в окнах, дым из труб, запах жареного теста, вина и мокрого камня. Магические фонари загорались не сразу, а будто просыпались по очереди. В каждом стеклянном шаре плавал маленький огонёк. Один огонёк над переулком лениво перевернулся, стукнулся о дно и снова всплыл.

Сергей шёл рядом с Лексом, за ними — Вейра, а за ней Мирт и Ольф. Прохожие уступали дорогу, причём сильно заранее. Как в «Коробее» люди расходились, когда видели клиента, который уже на входе держал товар перед собой двумя руками и набирал в грудь гораздо больше воздуха, чем потребовалось бы для “я просто спросить”.

Сергей оглянулся на скелетов. Мирт шёл аккуратно, молоток был завёрнут в плотную ткань, Ольф нёс доску обеими руками, как хрупкую вещь. Кости у них двигались с тихим сухим постукиванием, но без того театрального грохота, который Сергей почему-то ожидал. Они не были похожи на чудовищ, скорее на очень худых рабочих, которым забыли выдать кожу.

Нижний Холм начинался за старой водонапорной башней, которая по совместительству, как объяснил Лекс, была малым сторожевым духом. Башня действительно повернула верхушку, когда они проходили мимо, и неодобрительно скрипнула.

— Она всех так провожает? — спросил Сергей.

— Только новых.

— Почему?

— Проверяет, не несут ли они пожар, ересь или крупную птицу.

— Крупную птицу?

— После голубиной войны в третьем квартале башни осторожничают.

Сергей не стал уточнять.

Улица Нижний Холм поднималась к старой городской стене. Дома здесь были ниже и старше, чем в центре: тёмный камень, кривые ставни, узкие двери, лестницы у стен. Вечерний свет ещё цеплялся за крыши, а внизу уже собиралась сырость. Пахло печным дымом, мокрым деревом и ржавчиной. Сергей пока не научился отличать ржавчину от магии, но подозревал, что в этом городе они часто ходят вместе.

Дом Вейры стоял почти в конце улицы, а у его калитки уже собрались соседи. Сергей понял это не по количеству людей, а по лицам. Так выглядят те, кто пришёл не просто жаловаться, а присутствовать при восстановлении справедливости. Первым выступил плотный мужчина в красном ночном колпаке.

— Тибор, свечник, дом четыре, — представился он и указал на скелетов. — Вот они!

— Добрый вечер! — ответил Сергей.

— Не добрый! Они опять пришли!

— Они пришли с нами.

— Тем более!

Рядом с Тибором стояла маленькая женщина в огромном платке — Нанна, его жена. Чуть дальше на крыльце сидел сапожник Лур, который зевал с регулярностью маятника. У дома номер восемь стояла старуха с палкой.

— Госпожа Грая, — шепнул Лекс.

— Не шепчи про меня, рыжий, — тут же отозвалась старуха. — Я ещё не умерла!

— Извините!

— Вот когда умру, тогда шепчи! Но громко, я проверю!

Сергей достал выездной бланк и перо:

— Разбираем жалобу на ночной шум, — сказал он. — По очереди. Тибор, в какое время вы слышали шум?

— После полуночи.

— Точное время?

— Ночное.

— Ночное — это не время.

Нанна вмешалась:

— Между одиннадцатым ударом и часом чёрной воды.

Сергей повернулся к Лексу.

— Между одиннадцатью и половиной первого, — пояснил тот.

Сергей записал.

— Сколько ночей?

— Три, — сказал Тибор.

— Две, — возразила Вейра.

— Три!

— В первую ночь шёл дождь и работы не велись!

— Но мы ждали!

Сергей поднял перо.

— Вы слышали шум или ожидали шума?

Тибор открыл рот, но ответил Лур:

— В первую ночь я слышал дождь.

Госпожа Грая стукнула палкой.

— А я слышала, как он ждал!

Сергей посмотрел в бланк, потом записал: “Первая ночь: фактический шум не подтверждён, ожидание шума подтверждено соседями”.

Лекс заглянул через плечо.

— Ты это потом как сдавать будешь?

— Аккуратно.

— Такие формулировки живут дольше людей.

— Зато сразу видно, где шум, а где ожидание!

Некромантка едва заметно кивнула.

Опрос занял меньше времени, чем Сергей опасался. Картина вышла вполне понятная: Мирт стучал молотком, Ольф подавал доски, лестница скрипела, голуби ворковали, соседи накручивали друг друга. Ночью всё это звучало хуже, особенно если заранее ждать, что из-за стены вот-вот начнётся что-нибудь противоестественное.

Сам дом Вейры оказался не мрачной развалиной, а обычным старым домом человека, который не любит лишнего. Дорожка подметена, поленница сложена ровно, инструменты лежат на холстине. Цветов на окнах не было, зато у крыльца стояли чистые вёдра. Водосток действительно забился, а под ним темнело мокрое пятно.

На заборе кто-то мелом нарисовал кривой череп и подписал: “УХАДИ”. Сергей посмотрел на детей, выглядывающих из-за калитки дома номер шесть. Один мальчик лет восьми тут же спрятал за спину руку с мелком.

— Это ваше?

Мальчик мотнул головой.

— Мел сам.

— У вас тут много самостоятельных предметов?

Лекс кашлянул.

— Достаточно, чтобы это была плохая отговорка, но не невозможная.

Сергей присел перед мальчиком.

— Скелетов боишься?

Мальчик не ответил. Мирт осторожно поднял руку и помахал. Ребёнок немедленно спрятался за Нанну.

— Он первый смотрит, — пробормотал он.

Ольф отвернулся, явно пытаясь помочь. Получилось странно, потому что скелету с доской трудно стать менее заметным, но намерение Сергей оценил.

— Значит, днём работать мешают страх и камни, — произнёс он уже для всех. — Это подтверждается?

— Мы не бросаем! — сразу заявил Тибор.

Нанна строго посмотрела на мальчика. Тот медленно достал из-за спины небольшой камень.

— Я не бросал, — сказал он. — Я только хотел, если он подойдёт!

Мирт приложил костяную ладонь к грудине.

Сергей записал: “Дневные работы осложнены поведением несовершеннолетних соседей”.

— Не пишите так, — попросила Нанна.

— Могу написать “дети готовились кидать камни”.

— Пишите первое.

Дальше проверяли лестницу. Лестница скрипела громко и обиженно. Сергей нажал на третью перекладину, и Тибор сразу оживился.

— Вот! Слышите?

— Слышу. Это лестница.

— Но по ней ходят скелеты!

— Если по ней буду ходить я, она тоже будет скрипеть.

— Вы живой!

— Пока предварительно.

Лекс усмехнулся. Сергей сам понял, что уже начал шутить местными документами, и это было тревожным признаком адаптации.

Для проверки Мирт поднялся на несколько ступеней. Лестница скрипнула, кости щёлкнули, молоток под тканью почти не звякнул. Потом Сергей попросил подняться Лекса.

— Почему я?

— Ты легче.

— Это сомнительный комплимент!

— Это технический критерий.

Лекс поднялся. Лестница скрипнула почти так же. Тибор помрачнел.

— Но ночью всё равно хуже!

— Ночью многое звучит хуже, — сказал Сергей. — Особенно если ждать.

Госпожа Грая стукнула палкой.

— Ждать тоже вредно!

— Запишем как обстоятельство.

— Вот!

Спор после этого начал терять остроту. Не потому что соседи простили Вейру, а Вейра прониклась любовью к соседям. Просто факты, когда их записывают, забирают у ссоры часть воздуха.

Сергей предложил следующее соглашение: работы два вечера, с восьми до десяти; лестницу укрепить первой; молоток держать обёрнутым тканью; Мирт и Ольф работают только при Вейре; соседи не бросают предметы и не вызывают службу тишины до десяти, если нет нового нарушения. После ремонта Вейра проверяет водосток и убирает строительный мусор.

Голубей вынесли отдельным пунктом на будущее.

— Почему голуби отдельно? — спросил Тибор.

Сергей посмотрел на трубу. Третий голубь медленно наклонил голову.

— Потому что я не уверен, что они признают юрисдикцию отдела.

— Мудро, — тихо сказал Лекс.

Соглашение подписывали на бочке у забора. Нанна вывела имя красивым жёстким почерком, Тибор поставил жирную подпись, почти продавив бумагу, Лур подписался и сразу зевнул, а госпожа Грая нарисовала глаз. Вейра подписывала последней. Её почерк был тонкий и ровный.

Мирт и Ольф приступили к работе сразу, пока соседи не успели передумать. Мирт поднялся на крышу, Ольф остался ниже и подавал доски. Молоток, обёрнутый тканью, стучал глухо, почти прилично. Лестница после пары клиньев скрипела меньше. Тибор стоял рядом с песочными часами и выглядел человеком, которому дали власть, но недостаточную.

Сергей задержался у калитки. Улица темнела, фонари просыпались один за другим. В окнах соседних домов появлялись лица, смотрели несколько секунд и исчезали. Голуби на трубе переступали недовольно, будто их царство внезапно внесли в протокол.

Он подумал о «Коробее». Там тоже всё начиналось с мелочи: не тот статус, не та полка, не тот пакет, клиент, который “просто спросить”. Потом мелочи собирались в ком, и к вечеру ты стоял посреди склада с чужим мешком, зависшей системой и накладной на самого себя.

На крыше Мирт вдруг замер. Вейра сразу подняла голову.

— Что?

Скелет осторожно опустился у водостока, засунул руку под край старой черепицы и вытащил что-то маленькое. Несколько голубей возмущённо взлетели, с крыши посыпалась сухая грязь. Мирт спустился по лестнице и протянул находку Вейре, та осмотрела её.

— Не моё!

И передала Сергею. Предмет лёг на ладонь тёмным грязным комком. Сначала Сергей увидел засохшую землю и птичий мусор. Потом металлическое кольцо. Потом треснувший край.

Пластик.

Он замер. Это был брелок. Обычный дешёвый пластиковый брелок, какие цепляют к ключам от шкафчиков, складов, подсобок. С одной стороны почти стёрлась картинка: красный круг и часть белой буквы. С другой — царапины, потёртости и полустёртый номер. То ли 17, то ли 71. На кольце зацепился обрывок синего шнура.

Не амулет, не местная бирка, и даже не кусок зачарованной смолы — земная вещь.

— Что это? — спросил Лекс.

Сергей провёл большим пальцем по грязному краю.

— Брелок.

— Артефакт?

— Нет.

— Тогда почему у тебя такое лицо?

Сергей посмотрел на Вейру.

— У вас такие делают?

Она взяла брелок, поднесла ближе к глазам и поскребла ногтем край.

— Нет. У нас делают кость, дерево, металл, стекло, кожу, керамику, зачарованную смолу. Это не смола.

— Это пластик.

Лекс осторожно повторил:

— Пластик.

Так обычно произносят название вещества, которое пока не кажется опасным, потому что никто не понял, как именно оно может навредить.

— В моём мире такого много, — сказал Сергей.

Он снова посмотрел на крышу.

— Где лежал?

Вейра перевела взгляд на Мирта. Мирт указал на край у старого водостока.

— Под черепицей?

Скелет кивнул.

— Давно?

Мирт пожал плечами. Ольф сверху постучал по доске. Вейра прислушалась.

— Ольф говорит: под старым мусором. Не свежий, но и не древний.

— А точнее?

— “Под голубиным царством”.

Третий голубь на трубе расправил крылья.

Сергей сжал брелок. В голове сложились вещи, которые он очень хотел бы считать отдельными странностями: накладная в «Коробее», “оператор перемещён”, печать в Бюро, старая форма отдела, знак на схеме дела о мантикоре. Теперь ещё пластиковый брелок под крышей некромантки. Это всё ещё можно было бы назвать совпадением, но Сергей слишком долго работал с расхождениями, чтобы уважать это слово.

— Можно я заберу? — спросил он.

Вейра посмотрела на брелок, потом на него.

— Для дела?

— Для учёта.

Лекс тихо застонал.

— У нас теперь будет список вещей?

— У нас уже всё к этому шло.

Вейра передала брелок. Сергей завернул его в чистый край бланка и убрал во внутренний карман отдельно от временного свидетельства. На секунду ему показалось, что медный жетон Бюро стал теплее. Он коснулся его через ткань, но жетон был обычным. Это тоже ничего не доказывало. И именно поэтому не успокаивало.

Глава 8. Чужая вещь

Обратно с Нижнего Холма шли уже в сумерках. Вейра осталась у дома наблюдать за ремонтом, потому что в соглашении было прямо написано: “работы производятся в присутствии владельца объекта”. Тибор стоял с песочными часами и следил за каждым движением Мирта так внимательно, будто от этого зависела не крыша, а судьба городской нравственности. Нанна увела детей, предварительно пересчитав камни у калитки. Госпожа Грая села на крыльцо и сообщила, что если уж не спит, то хотя бы посмотрит, как другие работают.

Сергей уходил с ощущением, что на Нижнем Холме всё закончилось не миром, а временной отсрочкой войны. Для отдела последствий это, кажется, считалось успехом. Лекс молчал почти до самой водонапорной башни. Башня снова повернула верхушку, проводила их скрипом и, видимо, решила, что ни пожара, ни ереси, ни крупной птицы они обратно не несут.

— Ты понимаешь, что теперь у нас есть пункт про голубей? — наконец сказал Лекс.

— Понимаю.

— Отдельным порядком!

— Лучше отдельным, чем вместе со скелетами.

— Когда-нибудь в отдел придёт голубь!

— Если придёт с документами, примем.

Лекс посмотрел на него с тревогой.

— Не шути так, в этом городе шутки воспринимают слишком серьёзно.

Сергей сунул руку во внутренний карман. Брелок был там, завёрнутый в край бланка. Сквозь ткань он почти не ощущался, но Сергей всё равно чувствовал его постоянно. Так бывает с мелочью, которую боишься потерять: она становится тяжелее, чем должна.

— Ты точно уверен, что он из твоего мира? — спросил Лекс.

— Да.

— Может, просто похожий материал?

— Нет.

— А если зачарованная смола?

— Вейра сказала, это не смола.

— Вейра не технолог!

— А я работал там, где таких брелоков в ящике “потом разберём” могло лежать штук двадцать. Поверь, это пластик.

Лекс поёжился.

— Неприятное слово.

— Обычное.

— Вот это и неприятно!

Арквен по ночам не стихал. Он просто начинал звучать иначе. Днём город спорил ценами, копытами, колёсами и уличными торговцами. Ночью в нём становились слышнее двери, шаги, далёкие голоса из трактиров, вода в желобах и шелест магических фонарей. У одного фонаря огонёк внутри стекла спал, прислонившись к стенке. Другой, наоборот, светил слишком ярко, а лавочник пытался уговорить вывеску не петь рекламную песню после заката.

Сергей раньше думал, что волшебный мир должен поражать величием — дворцы, башни, драконы над небом, древние пророчества. Арквен поражал тем, что рядом с драконами здесь были заваленные хламом дворы, ворчливые вывески и соседи, которые жалуются на скелетов за шум после полуночи. Это было даже хуже — к величию можно привыкнуть как к картинке, а быт лез под кожу.

В отделе претензий ещё горел свет. Когда Сергей и Лекс вошли, там было почти пусто. Очередь наконец разошлась, оставив после себя следы тяжелого дня: лужу у места русалки, три обрывка жалоб, перо без хозяина и гнома Брума Железнопята, который спал на лавке, обняв папку с делом о бороде. Из-под папки торчал уголок нового заявления. Сергей решил пока об этом не думать — у каждого человека должен быть предел.

Гронт сидел за своим столом с кружкой настоя и выражением человека, который давно перестал верить в спокойные вечера, но всё ещё считает нужным их требовать.

— Живы? — спросил он.

— Все, кто пришёл живыми, — ответил Сергей.

— Мёртвые?

— Работают.

— Не завидую.

Лекс положил на стол выездной бланк.

— Соглашение подписано. Работы два вечера до десяти, лестницу укрепляют первой, соседи не кидают камни, голуби отдельным порядком.

Гронт поднял глаза.

— Голуби что?

— Отдельным порядком, — повторил Сергей.

Гронт взял бланк, прочитал. На строке про ожидание шума его усы дрогнули.

— Котов.

— Да?

— Ты понимаешь, что после таких формулировок люди начнут приносить в отдел ожидание ущерба?

— Если оно подтверждено соседями, надо будет рассмотреть.

— Мне не нравится, что ты отвечаешь слишком быстро.

— Мне тоже.

Гронт поставил печать отдела на нижнем углу бланка.

— Соглашение принято. Если до утра они не передерутся, можно будет считать, что город ещё какое-то время продержится.

Он уже собирался убрать папку, когда Сергей достал завёрнутый брелок. Гронт заметил движение.

— А это что?

— То, что Мирт нашёл под крышей. Из моего мира.

Лекс тут же придвинулся ближе. Сергей развернул край бланка и положил брелок на стол. Грязь с него счистили не полностью, только убрали самые крупные комки. В свете лампы пластик выглядел ещё более неуместно: мутный, треснувший, с красным обрывком круга и полустёртым номером.

Гронт не стал брать его руками. Подцепил краем чистого листа, перевернул, посмотрел на кольцо и синий шнур.

— Это точно не местное?

— Точно.

— Откуда у некромантки под крышей вещь из твоего мира?

— Хороший вопрос!

— А ответ у него имеется?

— Ответа нет.

Гронт отложил лист. Брелок остался лежать между ними, маленький, грязный и довольно наглый для предмета без магии.

— Может, его занесло через разрыв, — предположил Лекс. — В Бюро же говорили, что сбои участились.

— Может, — согласился Сергей.

Гронт посмотрел на него.

— Ты так говоришь, когда не веришь.

— Потому что не верю.

— Почему?

Сергей сел за свой стол, достал лист со странными печатями и положил рядом с брелоком.

— У нас уже есть протокол моего появления с логистическим следом. Старая форма отдела с такой же печатью. Схема дела о мантикоре с таким же знаком. Теперь вещь из моего мира, спрятанная под старой черепицей.

— Не спрятанная, — поправил Лекс. — Может, потерянная.

— Хорошо. Потерянная там, где ей неоткуда взяться.

Гронт помолчал, потом взял кружку и сделал глоток.

— Пиши!

Сергей поднял на него глаза.

— Что?

— Пиши, говорю. В твой учёт. Вижу же, что если не разрешу, ты всё равно будешь писать, только с видом человека, который не пишет.

— У меня есть такой вид?

— Уже появляется.

Сергей достал чистый лист. Вверху написал: “ЧУЖИЕ ВЕЩИ”. Подумал, добавил ниже: “не из этого мира”. Лекс проследил за рукой и тихо вздохнул.

— У нас теперь официальный неофициальный список?

— Пока просто список, — сказал Сергей.

— У тебя всё начинается как “просто”!

Сергей сделал первую запись: “Пластиковый брелок. Найден под крышей дома Вейры, Нижний Холм. Старый мусор у водостока. Красный круг, обрывок белой буквы, номер 17 или 71, синий шнур. Возможная связь с портальными или складскими сбоями не доказана”.

Гронт прочитал через плечо.

— “Не доказана”. Очень удобно.

— Честно.

— Удобная честность — редкая гадость!

Лекс подошёл к шкафу, достал маленький деревянный лоток и поставил на стол.

— Может, положим его отдельно? А то он лежит рядом с чернилами.

— Пластик не боится чернил.

— Это ты сейчас как специалист по пластику?

— Как человек, у которого дома была ручка, протёкшая в кармане куртки.

Лекс осторожно переложил брелок в лоток краем листа.

— У вас странный мир.

Сергей посмотрел на лоток. Брелок выглядел в нём так, будто его уже приняли на хранение и теперь осталось только найти ответственного.

— У вас не лучше.

— У нас хотя бы предметы обычно сделаны из понятных вещей.

— У вас фонари живые!

— Не все!

— Отличное уточнение.

Гронт убрал выездной акт в папку и потёр переносицу.

— Завтра утром покажешь брелок Мире Велар. Сегодня уже поздно, а я не хочу видеть сотрудника Бюро после заката, если только она не принесла разрешение отменить половину жалоб.

— Жетон не грелся, — сказал Сергей. — Ну, почти.

Гронт сразу поднял голову.

— Что значит “почти”?

— На секунду показалось у дома Вейры. Потом проверил — обычный.

— Котов!

— Да?

— Когда вещь, выданная тебе Бюро, “почти” делает что-то непонятное, это не бытовая подробность.

— Я понял.

— Нет, ты записал?

Сергей молча взял лист и добавил: “Медный жетон Бюро: возможная краткая реакция при обнаружении брелока. Не подтверждено”.

Гронт прочитал и удовлетворённо кивнул.

— Вот теперь понял.

Лекс сел за свой стол и начал переписывать соглашение с Вейрой в журнал. Перо у него скрипело с таким усердием, будто пыталось закончить день быстрее всех. Гронт разбирал оставшиеся папки. Сергею стоило бы помочь, но взгляд сам возвращался к лотку с брелоком.

Он думал о том, что вещь слишком маленькая для такого большого беспокойства. На Земле он мог бы не заметить её вовсе: пнул бы под стойку, бросил в коробку с забытыми ключами, написал бы “брелок без опознавательных признаков”. Здесь брелок лежал под крышей некромантки, и вокруг него уже выстраивалась история, от которой хотелось отойти на шаг.

Только отходить было некуда — у Сергея был временный статус, работа на испытательном сроке и тридцать дней до решения Бюро. Ещё у него был бейдж “Коробея”, который местные печати могли принять за что-то важное, и сканер, оставшийся у Орвина на осмотре. Теперь вот добавился брелок.

Он поймал себя на том, что снова считает вещи. Не потому что так спокойнее — просто иначе они расползались по голове и становились страхом без формы.

— Ты завис, — заметил Лекс.

— Думаю.

— В отделе это опасно. Со стороны похоже, что тебе можно подкинуть ещё одно дело.

Сергей отодвинул лоток чуть дальше от края.

— Нам надо узнать, были ли ещё такие предметы.

— У кого?

— У Бюро. У гильдии. У отдела.

— То есть у всех.

— Не у всех. У тех, кто не выкинул мелкий мусор.

Лекс посмотрел на шкафы, набитые папками.

— У нас не выкинули даже жалобу на проклятый табурет за год до моего рождения.

— Значит, шанс есть!

Гронт усмехнулся, не поднимая головы.

— Слышишь, Лекс? Человек второй день в отделе и уже понял ценность нашего бардака.

— Я не называл это ценностью, — сказал Сергей.

— Назовёшь через неделю.

— Не пугай его, — попросил Лекс. — Он и так странный.

За окном хлопнула ставня. Где-то внизу по улице проехала тележка, ворча деревянными колёсами. Отдел наконец становился тихим. Не спокойным, но тихим: таким бывает помещение, где люди устали раньше, чем проблемы закончились.

Сергей уже собирался закрыть чернильницу, когда из коридора донёсся звон. Не дверной колокольчик и не шаги. Короткий металлический звук, будто кто-то ударил по ручке приёмного окна. Гронт поднял голову.

— Нижнее окно уже закрыто!

Лекс замер с пером над журналом.

— Может, Хорн забыл закрыть?

— Хорн забывает только в чужую пользу.

В коридоре что-то глухо стукнуло. Затем раздался голос мальчишки-посыльного:

— Господин Гронт?

Гронт встал.

— Если это ещё одна жалоба, отдел закрыт.

— Это не жалоба!

— Тогда тем более закрыт!

Дверь приоткрылась. В проёме появился мальчишка лет двенадцати, один из тех посыльных, которые бегали между окнами Бюро, гильдией и городскими службами. Обычно они выглядели так, будто их кормят поручениями и случайным хлебом. Сейчас мальчишка был бледный, взъерошенный и держал перед собой небольшой деревянный ящик.

Ящик был длиной с локоть, грубо сбитый, перевязанный тёмной верёвкой. На узле лежала серая печать: круг, башня и три расходящиеся линии. Сергей встал из-за стола раньше, чем успел понять, что встал. Лекс прошептал:

— Та же?

Гронт не ответил. Он смотрел на печать.

— Кто прислал?

Мальчишка сглотнул.

— Мастер Хорн из нижнего приёмного окна сказал отнести вам.

— Почему нам?

— Он сказал… — мальчишка замялся.

— Говори.

— Он сказал: “Там принимают всё”.

Лекс тихо произнёс:

— Хорн нас ненавидит.

— Хорн всех ненавидит, — отозвался Гронт. — Просто нас удобно.

Ящик в руках мальчишки коротко пикнул. Звук был сухой, электронный и невозможный. Не магический звон, не писк живого существа, не треск печати. Сергей узнал его слишком быстро — так пищал сканер, когда находил код. Мальчишка дёрнулся и едва не выронил ящик.

— Не роняй! — резко сказал Сергей.

Тот замер. Гронт медленно повернул голову к Сергею.

— Ты знаешь этот звук?

— Да.

— Откуда?

— Из моего мира.

Ящик пикнул снова. На этот раз медный жетон Бюро у Сергея под рубашкой стал тёплым. Не показалось. Тепло появилось сразу, плотным пятном на коже. Сергей положил ладонь на жетон.

— Теперь подтверждено.

Лекс отложил перо так осторожно, будто оно могло взорваться.

— Что подтверждено?

— Жетон реагирует.

Гронт сразу перешёл на рабочий тон:

— Лекс, дверь закрыть! Посыльный, стоять! Котов, не трогать ящик! Никто не трогает печать!

— Я его уже трогаю, — тихо сказал мальчишка.

— Ты несёшь — это пока другое! Положи на край стола. Медленно.

Мальчишка сделал шаг. Ящик пикнул в третий раз, и верёвка на нём едва заметно дрогнула. Серая печать не рассыпалась, не светилась, не дымила. Это было хуже. Она выглядела слишком спокойной. Сергей отодвинул лоток с брелоком, освободил место и машинально взял чистый бланк.

Гронт заметил.

— Ты сейчас серьёзно?

— Надо зафиксировать поступление.

— Оно пищит!

— Тем более.

Лекс закрыл дверь на засов. Посыльный поставил ящик на стол и сразу отступил на два шага.

— Я могу идти?

— Нет, — ответили Гронт и Сергей одновременно.

Мальчишка побледнел ещё сильнее.

— Но я только доставил!

— Вот именно, — сказал Сергей. — Кто принял у Хорна?

— Я.

— Где?

— В нижнем окне.

— В какое время?

— После второго вечернего удара, почти сразу после закрытия.

— Кто принёс в нижнее окно?

Мальчишка замялся.

— Не знаю, там уже лежало.

Гронт тяжело выдохнул.

— Конечно.

Сергей писал быстро, но старался не сокращать до бессмыслицы. Деревянный ящик. Верёвка. Серая печать. Повторяющийся звуковой сигнал. Реакция жетона Бюро. Доставлено через нижнее приёмное окно. Отправитель не установлен.

— На нём нет накладной? — спросил он.

Лекс обошёл стол с другой стороны, не приближаясь к печати.

— Нет, только печать.

— Мир-отправитель?

— Если бы был, Хорн бы не отправил к нам, — сказал Гронт. — Он бы отправил туда, где меньше риска для Хорна.

— Значит, пишем: посылка без мира-отправителя.

Ящик пикнул. Сергей замер с пером в руке. На крышке под слоем серой пыли проступила тонкая белая линия. Она прошла вдоль доски, задержалась у печати, потом сложилась в несколько знаков — не местные буквы, но и не совсем русские. Скорее текст, который пытался быть понятным сразу нескольким системам и из-за этого выглядел больным.

Лекс отступил.

— Это плохо?

— В отделе редко пишут на крышках хорошее, — сказал Гронт.

Сергей наклонился ближе, но не настолько, чтобы коснуться. Знаки дрожали. Часть складывалась в цифры, часть — в знакомый номер.

00-000-000-Ч1

У Сергея пересохло во рту.

Ниже медленно проявилась новая строка.

доп. вложение

Лекс прочитал вслух и осёкся.

— Это твой номер?

Сергей хотел ответить сразу, но голос не пошёл. Номер был тот самый. Заказ из «Коробея». Накладная на человека, одну штуку. Строка, после которой подсобка исчезла.

Ящик пикнул ещё раз. На этот раз крышка чуть приподнялась, будто изнутри кто-то сделал короткий вдох. Гронт схватил ближайшую тяжёлую папку и прижал её сверху. На корешке было написано: “Самовольное превращение фонтана в супницу”.

— Лекс, — произнёс он очень спокойно, — беги в Бюро. Мира Велар. Скажешь: посылка без мира-отправителя, старая складская печать, реакция жетона прибывшего, номер совпал с его протоколом.

Лекс уже был у двери.

— А если меня спросят, насколько срочно?

Ящик под папкой снова пикнул. Гронт посмотрел на него.

— Скажешь: если они не придут быстро, я открою это сам и потом напишу жалобу.

Лекс сглотнул.

— Это угроза?

— Это прогноз.

Лекс выскочил в коридор. Сергей остался у стола, держа перо над бланком. Жетон на груди грелся. Брелок лежал в лотке рядом. На ящике под тяжёлой папкой светился номер, с которого всё началось. Гронт не убирал руку с папки.

— Котов!

— Да?

— Только честно. Это твоё?

Сергей посмотрел на ящик.

— Не знаю.

— Плохой ответ.

— Зато честный.

Крышка дёрнулась ещё раз, папка сверху чуть съехала. Гронт выругался и прижал сильнее. Сергей взял второй лист и крупно написал сверху:

“Посылка без мира-отправителя”.

Потом ниже:

“Не вскрывать без Бюро”.

Ящик пикнул ещё раз, выразив тем самым своё решительное несогласие, и притих.

Глава 9. Посылка без мира-отправителя

Лекс вернулся быстрее, чем Сергей ожидал. Точнее, сначала в коридоре послышались быстрые шаги, потом чей-то голос потребовал не бежать по служебной лестнице, потом тот же голос уточнил, что бежать можно, если лестница официально уведомлена. После этого дверь отдела распахнулась, и Лекс влетел внутрь с видом человека, который уже успел пожалеть, что умеет быстро бегать.

За ним вошла Мира Велар. Она была в тёмном дорожном плаще, поверх которого на рукаве лежала синяя служебная лента Бюро. Волосы собраны, папка под мышкой, лицо спокойное. Сергей уже начал понимать, что у Миры спокойствие не означало отсутствие тревоги, скорее наоборот: если она выглядела особенно ровно, значит, внутри у неё уже всё было разложено по категориям опасности.

Следом вошёл Орвин. На этот раз без бордового халата, в короткой рабочей мантии, с чемоданом в одной руке и чашкой настоя в другой. Он посмотрел на ящик, на папку “Самовольное превращение фонтана в супницу”, которой Гронт прижимал крышку, и вздохнул.

— Я очень надеялся, что Лекс преувеличивает.

— Я никогда не преувеличиваю при Бюро! — возмутился Лекс.

Мира подошла к столу, но остановилась на расстоянии вытянутой руки. Ящик под папкой пикнул. Папка чуть дрогнула, Гронт прижал её сильнее локтем и посмотрел на Миру.

— Ваше?

— Пока ничьё, — ответила она. — И это хуже.

Сергей поднял лист, который успел заполнить.

— Первичный акт! Доставлено через нижнее приёмное окно после второго вечернего удара. Отправитель неизвестен. Мир-отправитель не указан. На ящике старая складская печать, звук электронного типа, реакция жетона Бюро у меня. На крышке проявился номер.

Мира взяла лист, прочитала и перевела взгляд на ящик.

— 00-000-000-Ч1. Это номер из вашей накладной?

— Да.

Она кивнула и жестом подозвала мага. Орвин поставил чемодан на пол и присел возле стола.

— Печать активная?

— Не светилась, — сказал Гронт. — Верёвка дрожала, крышка пыталась подняться. Пищит.

— Пищит! — возмущённо повторил Орвин. — Каждый раз, когда я думаю, что древние протоколы не могут стать менее приличными, они пищат!

Ящик снова издал короткий сухой звук.

Пик!

— Вот так, — уточнил Сергей.

Орвин посмотрел на него.

— Это похоже на ваш сканер?

— Да. Не один в один, но похоже. Как будто звук пытается быть тем же самым, но выходит через дерево.

Мира присела рядом с Орвином.

— Мастер Орвин, сначала внешний контур. Никто не касается печати!

Орвин поставил чашку на подоконник, открыл чемодан и достал несколько тонких медных пластин, на каждой из которых были выгравированы знаки Бюро. Он разложил их вокруг ящика, не приближая руки к верёвке. Пластины легли на стол неровным квадратом. Воздух над ними слегка задрожал, как над горячей мостовой летом.

Сергею захотелось отойти. Желание было разумное, но ноги непослушно остались на месте. Он стоял у стола, потому что номер на крышке был его номером. Или не его. Или, что хуже, номером операции, в которой он числился содержимым. Мира заметила его взгляд.

— Сергей, отойдите на два шага!

— Я ничего не трогаю.

— Поэтому я сказала на два, а не за дверь.

Сергей отступил. Жетон на груди всё ещё грелся, но не обжигал. Это было похоже на настойчивое напоминание от Бюро: вы всё ещё проблема, пожалуйста, не теряйтесь. Лекс закрыл дверь и встал с журналом у стены. Посыльный стоял рядом с ним и старательно не смотрел на ящик.

— Я могу всё-таки идти? — спросил он.

Мира повернулась к нему.

— Как вас зовут?

— Тирк.

— Тирк, вы останетесь до оформления показаний. Потом вас проводят.

— Я ничего не делал!

— Это тоже нужно зафиксировать.

Орвин закончил раскладывать пластины и произнёс несколько коротких слов. Пластины дрогнули и печать на верёвке чуть потемнела, будто её на секунду намочили.

— Контур держит внешний слой, — сказал Орвин. — Внутренний не вижу. Что бы там ни было, оно связано с крышкой и номером.

Гронт медленно поднял папку на палец. Ящик не открылся, только пикнул, но уже тише. На крышке белыми дрожащими знаками всё ещё светилось:

00-000-000-Ч1

доп. вложение

Сергей смотрел на строку “доп. вложение” и думал, что в нормальной системе дополнительное вложение — это запасной шнур, инструкция, наклейки или ненужная рекламная бумажка. Но нормальная система не доставляет человека через подсобку и не присылает ящики в отдел последствий.

— Можно вскрывать? — спросил Гронт.

— Нет, — сказала Мира.

Гронт кивнул.

— Хорошо. Тогда что делаем?

— Переносим в изолированное хранилище гильдии. Здесь слишком много людей, дерева, чернил и случайных решений.

— Случайные решения обиделись, — сказал Лекс.

— Пусть подадут заявление!

Гронт убрал руку с папки и показал на шкаф у дальней стены.

— Щитовой поднос под третьей полкой. Только третью полку не трогать!

Сергей автоматически повернулся к шкафу.

— Почему?

— Потому что там сыр.

— Сыр?

— Он дышит, — сказал Лекс. — И очень не любит зрителей.

Сергей решил не уточнять. День и так был насыщенным.

Поднос оказался тяжёлым, металлическим, с гильдейской печатью по краю. Его поставили на стол рядом с ящиком. Орвин передвинул пластины контура вместе с подносом, Мира следила за печатью, Гронт держал папку наготове. Сергею поручили не приближаться к ящику и не доставать бейдж.

Ящик переносили втроём: Гронт держал края подноса, Орвин — контурные пластины, Лекс поддерживал один угол и выглядел так, будто мысленно оформляет завещание. Печать никак себя не проявляла, только верёвка слегка натягивалась, а внутри что-то тихо щёлкало.

Они прошли в хранилище за кабинетом Гронта. Сергей уже видел эту комнату днём, но теперь она показалась более тесной — полки вдоль стен, запертые ящики, мешки с бирками, три бочонка под предупреждающей табличкой “Не катить”, стеклянная банка с чем-то серым, что медленно меняло форму. Слева действительно стояла полка с сыром. Сергей не смотрел на неё дольше, чем потребовалось для понимания, что сыр смотрит в ответ.

Ящик поставили в центр каменной плиты. Орвин разложил пластины шире и добавил ещё две из чемодана. Мира открыла папку.

— Вскрытие посылки без мира-отправителя проводится при свидетелях: Бюро межмировых и межрасовых происшествий, отдел первичных несоответствий, Мира Велар; мастер-диагност Орвин; начальник отдела претензий, компенсаций и последствий Гронт Велий; временно привлечённый сотрудник Сергей Котов; служащий отдела Лекс; посыльный Тирк как доставившее лицо.

Тирк тихо спросил:

— А если я не хочу быть лицом?

— Поздно, — сказал Гронт. — Ты уже доставил.

Сергей невольно подумал, что формулировка неприятно знакомая — в этом городе всё время кто-то оказывался лицом, объектом, стороной или содержимым, независимо от желания.

— Сергей, — сказала Мира, — вы стоите за линией.

Орвин мелом провёл на полу короткую черту. Сергей посмотрел на неё.

— Этой линией?

— Да.

— Она защитная?

— Скорее дисциплинарная.

— Понятно.

Он встал за линию. Это было глупо, но помогало — в «Коробее» тоже иногда достаточно было наклеить на пол жёлтую полосу, чтобы люди хотя бы пять минут делали вид, что понимают границы.

Гронт снял папку с ящика. Крышка сразу приподнялась на толщину пальца и замерла, из щели вырвался белый свет. Не яркий, не огненный, а ровный, холодный, складской. Сергею вдруг вспомнились лампы в подсобке, которые включались с задержкой и делали лица людей уставшими ещё до начала смены. За светом пришёл запах: пластик, пыльный картон, горелая электроника. Чуть-чуть озона.

Сергей сжал кулаки — это был запах дома. Не квартиры или улицы, а дома как места, куда он не хотел возвращаться до конца смены и куда теперь не мог вернуться вообще. Запах пункта выдачи вечером, когда пакеты уже разобраны, но воздух всё равно держит день.

— Сергей? — спросила Мира.

Он понял, что сделал шаг к линии.

— Я здесь.

— А должны быть там!

— Хорошо.

Крышка ящика открылась сама, медленно, словно проверяла, записывают ли свидетели. Внутри лежала серая пузырчатая плёнка. Настоящая, земная. Под ней — несколько предметов, завернутых в обрывки упаковки: кусок пластикового корпуса, мятая термолента, пакет с наклейками, моток тонкого кабеля с повреждённой изоляцией и устройство, похожее на ручной сканер штрихкодов.

Только это был не обычный сканер. Корпус у него был чужой и знакомый одновременно: серый пластик, трещина сбоку, кнопка считывания, маленький экран. Но поверх корпуса шли медные жилы, закреплённые тонкими скобами. В нескольких местах пластик был прорезан, и в разрезы вставлены крошечные пластины с рунами. На рукояти висел обрывок жёлтой наклейки. Сергей увидел только часть букв:

…ОБЕ…

Лекс тоже заметил.

— Это как у тебя? Коробей?

— Возможно, — ответил Сергей.

Ответ вышел слишком сухим, но единственно возможным: если сказать “да” — всё станет слишком настоящим, если сказать “нет” — он соврёт.

Орвин наклонился над ящиком, не задевая края.

— Это не местная сборка!

Мира посмотрела на устройство.

— Оно активно?

Орвин провёл над ним медной пластиной. Пластина дрогнула и показала тонкую белую линию, тянущуюся к крышке ящика.

— Да. Сдержано, но активно. И оно ждёт.

— Чего?

Устройство ответило само — экран мигнул. Сначала на нём проступили ломаные символы, потом они дрогнули, сдвинулись и сложились в русский текст. Не идеально — несколько букв были местными, несколько цифр чужими, — но Сергей прочитал:

ПРИЁМ НЕ ЗАВЕРШЁН

ОПЕРАТОР НЕ ПОДТВЕРЖДЁН

Гронт посмотрел на экран.

— Что значит оператор не подтверждён?

Сергей ответил не сразу. Он смотрел на устройство, и в голове складывалась неприятная логика. Если ящик был дополнительным вложением к его операции, если устройство хотело завершить приём, если номер совпал, значит, система не просто прислала вещь. Она прислала продолжение процесса.

— Оно ищет меня, — сказал он.

— Оно уже нашло номер, — заметил Орвин.

— Номер не я.

В этот момент устройство пикнуло. Луч красного света вырвался из передней части, тонкий и резкий. Он скользнул по стене хранилища, по полкам, по полу, по башмаку Гронта. Гронт отступил и выругался. Луч прошёл по Лексу, тот втянул живот, будто это могло помочь, потом скользнул к Сергею.

— Назад! — крикнула Мира.

Сергей уже отступал, но луч не искал тело. Он прошёл по рукаву, по плечу, по груди и остановился на месте, где под тканью висел бейдж “Коробея”.

Пик!

На этот раз звук был почти довольным.

Жетон Бюро нагрелся сильнее. Сергей схватил край толстовки, прижимая ткань к бейджу, но было поздно — экран устройства вспыхнул:

ОПЕРАТОР НАЙДЕН

КОТОВ С.

СТАТУС: ВРЕМЕННО ВЫДАН

СВЯЗАННЫЕ ОПЕРАЦИИ: 7

Лекс прошептал:

— Семь?!

Гронт поднял руку, будто хотел остановить не луч, а само слово.

— Никто ничего не трогает!

— Я и не трогаю! — ответил Сергей.

Луч всё ещё держался на его груди, упираясь в ткань. Устройство слегка дрожало в ящике. Пузырчатая плёнка вокруг него шуршала, как пакеты в подсобке, когда кто-то лезет на полку не с той стороны. Мира быстро произнесла несколько слов, и вокруг Сергея на полу вспыхнул тонкий синий круг. Орвин добавил ещё две пластины к контуру, и луч стал слабее, но не исчез.

— Сергей, бейдж открыт? — спросила Мира.

— Нет, он под тканью!

— Штрихкод закрыт?

Сергей опустил взгляд. Бейдж висел под толстовкой, но ткань натянулась, когда он отступил. Штрихкод мог просвечивать через тонкое место или просто быть достаточно близко — для старой системы, похоже, этого хватало.

— Не уверен.

— Медленно достаньте его, не показывая штрихкод устройству.

— Это сложнее, чем звучит!

— Поэтому медленно!

Сергей сунул руку под толстовку. Бейдж цеплялся за шнур жетона, за край футболки, за собственную отвратительную важность. Луч дёрнулся, когда пластик сдвинулся. Устройство пикнуло ещё раз, уже нетерпеливо.

На экране появилась новая строка.

ОПЕРАТОР ТРЕБУЕТСЯ ДЛЯ ЗАВЕРШЕНИЯ ПРИЁМА

— Не подтверждать! — приказала Мира.

— Я и не собирался!

Сергей вытянул бейдж, держа его ладонью к себе, штрихкодом в грудь. Луч скользнул по пальцам, попытался найти угол. Гронт быстро сорвал со стола чистую тряпку и бросил Сергею.

— Заворачивай!

Сергей поймал тряпку одной рукой и обмотал бейдж. В обычной жизни он сотню раз закрывал штрихкод пальцем, когда сканер считывал не то. На складе это было раздражающей мелочью, здесь от этого зависело, останется ли он на месте.

Луч мигнул. Экран устройства помутнел.

ОПЕРАТОР НЕ ВИЗУАЛИЗИРОВАН

Устройство дёрнулось. Верёвка на ящике сама расползлась в стороны. Серая печать на узле развернулась, как живая, и тонкая линия от неё потянулась к полу. Орвин выругался уже без учёной вежливости.

— Оно пытается открыть маршрут!

Мира не повышала голос, но её команды стали звучать резче.

— Контур держать! Гронт, папку! Лекс, к стене! Сергей, не двигайтесь!

— Я за линией!

— Теперь это не важно!

Гронт снова прижал крышку папкой, хотя крышка уже была открыта. На этот раз он давил не на дерево, а на сам ящик, будто мог своим весом остановить чужую систему. Папка с делом о супнице выглядела героически, хотя была явно не готова к такой карьере.

Сергей стоял с завёрнутым бейджем в руке и смотрел на экран.

Связанные операции: 7.

Он не знал, что это значит. Семь посылок? Семь ошибок? Семь попыток? Семь людей? В голове сразу возникли брелок, ящик, сканер, накладная, старая печать, схема мантикоры, форма отдела. Но это были его догадки, а не операции системы.

— Мира, — сказал он. — Если оно не завершит приём, что будет?

Она ответила не сразу. И это было честнее любого быстрого утешения.

— Старые складские протоколы обычно ищут доступный путь. Если объект не может быть принят здесь, система может попытаться доставить его к оператору. Или оператора к объекту.

— То есть меня?

— Да.

— Хорошо.

Лекс у стены издал тихий звук.

— В каком месте хорошо?

— В том, где это хотя бы стало понятно.

— Ты пугающе быстро находишь плюсы!

Сергей не ответил. Он смотрел на устройство и думал, что в «Коробее» такая операция называлась бы зависшей. Статус не завершён, ответственный найден, система ждёт действия. Если не сделать ничего, она будет пытаться снова, если сделать не то — станет хуже.

— Можно его выключить? — спросил Гронт.

Орвин покачал головой.

— Оно не совсем включено. Оно выполняет протокол.

— Тогда отменить протокол?

— Для отмены нужен тот, кто имеет право отмены.

Все посмотрели на Сергея.

— Нет, — сказал он.

— Я ничего не предложила, — заметила Мира.

— Но все посмотрели!

— Потому что система считает вас оператором.

— Система ошибается.

— Это мы и должны доказать ей так, чтобы она не решила исправить нас.

Устройство снова пикнуло. На экране появилась строка:

ОЖИДАНИЕ ОПЕРАТОРА: 00:59

Цифры мигнули.

00:58

Лекс побледнел.

— Это обратный отсчёт?

— Похоже, — сказал Орвин.

— До чего?

— Не знаю. Но вряд ли до чего-то приятного.

Сергей посмотрел на завёрнутый бейдж. Тряпка закрывала штрихкод и луч больше не находил его. Значит, система видела не Сергея целиком — она видела признак: код, бейдж, должность, доступ. Старый складской протокол не понимал, что перед ним человек, которого выдернули из другого мира. Он видел оператора, не завершившего приём.

Сергей подошёл к каменному столу на один шаг. Синий круг на полу пошёл за ним, растягиваясь, как резинка. Мира резко повернулась.

— Сергей!

— Я не к ящику — к лотку.

— К какому лотку?

— Там брелок. И бланк.

Гронт понял первым.

— Лекс, лоток сюда! Сам не подходи к ящику.

Лекс схватил лоток с брелоком, который принесли из отдела, и подал Сергею на расстоянии вытянутой руки. Сергей взял чистый край бланка, завернул бейдж ещё раз, потом обмотал сверху тем самым синим шнуром, который снял с брелока. Шнур был короткий, грязный, но держал.

— Что ты делаешь? — спросил Орвин.

— Закрываю код.

— Тряпки недостаточно?

— В моём мире сканер иногда считывал через тонкую ткань, бликующий пакет и чужой палец. Лучше перестраховаться.

Сергей прижал завёрнутый бейдж к груди так, чтобы штрихкод был закрыт несколькими слоями. Устройство пискнуло неуверенно.

00:41

Экран мигнул.

ОПЕРАТОР НЕ ВИЗУАЛИЗИРОВАН

ДОСТУП ОГРАНИЧЕН

ОЖИДАНИЕ ПРИЁМА ПРИОСТАНОВЛЕНО

Цифры остановились.

Орвин выдохнул:

— Приостановлено!

— Это хорошо? — спросил Лекс.

— Это не “активировано”. В нашей работе иногда достаточно.

Мира смотрела на Сергея. Лицо у неё оставалось ровным, но в глазах была усталость, появившаяся за один вечер слишком быстро.

— Не разворачивайте бейдж.

— Я понял.

— Нет, Сергей, вы не поняли. Вы теперь не носите его открыто ни при каких обстоятельствах, пока мы не выясним, что именно он для этой системы.

— Для меня это бейдж!

— Для вас — часть формы. Для системы — ключ. Для меня — улика.

Гронт убрал папку с ящика, но руку оставил рядом.

— А для меня — причина выпить, если бы у нас в отделе за это не писали объяснительные.

Устройство в ящике лежало тихо. Экран потускнел, но не погас. На нём светилась последняя строка:

ПРИЁМ ОТЛОЖЕН

Сергей прочитал её про себя и впервые за всё время почувствовал не облегчение, а злость. Где-то существовала система, старая или новая, магическая или складская, которой было всё равно, человек он или объект. Она видела штрихкод, статус, операцию, незавершённый приём. И если бы он случайно повернул бейдж не той стороной, она могла бы снова решить за него.

Гронт повернулся к Мире.

— Забираете?

— Да. В изоляцию Бюро. И отдельно — все предметы из ящика. Сергей, вы составите описание земных вещей.

— Сейчас?

— Сейчас хотя бы первичное. Пока вы помните, что именно узнаёте.

Он кивнул. Это было проще, чем думать о строке “временно выдан”. Лекс пододвинул ему бланк. На лице у него было выражение человека, который хочет помочь и очень надеется, что требуемой помощью не окажется подходить к ящику.

Сергей начал писать.

“Содержимое ящика: упаковочный материал, похожий на пузырчатую плёнку. Фрагмент пластикового корпуса. Мятая термолента. Пакет с наклейками. Моток кабеля. Устройство, похожее на ручной сканер штрихкодов, изменённое неизвестными местными элементами. На наклейке фрагмент: ...ОБЕ..., возможная связь с «Коробеем»”.

Он остановился и добавил:

“Не доказана, но вероятна”.

Гронт прочитал через плечо.

— Опять удобная честность.

— Другой пока нет.

Мира закрыла папку.

— Дальше так. Устройство доставляется в Бюро под контуром. Сергей не сопровождает, бейдж остаётся закрытым. При повторной реакции жетона — сразу ко мне или к ближайшему сотруднику Бюро. Гронт, отдел сегодня больше ничего неизвестного не принимает.

— Отдел сегодня вообще ничего не принимает, — сказал Гронт. — Даже известное.

Тирк у стены робко поднял руку.

— А меня?

— Тебя принимаем как свидетеля и отпускаем, — сказал Сергей.

— Спасибо!

— Не благодари заранее. Ещё подпишешь.

Тирк обречённо опустил руку.

Устройство переложили в отдельный металлический контейнер, который принесли двое сотрудников Бюро. Они появились тихо, почти незаметно, и Сергей решил, что это особый навык людей, работающих с межмировыми происшествиями: приходить так, будто их уже давно оформили. Контейнер закрыли, опечатали синей лентой и поставили на щитовой поднос.

Когда его вынесли из хранилища, жетон у Сергея стал остывать. Медленно, как будто неохотно.

Гронт проводил контейнер взглядом и только после этого убрал папку с делом под мышку.

— Всё?

Орвин поднял чемодан.

— Всё, что поместилось в слово “пока”.

Мира задержалась у двери хранилища. Сергей держал завёрнутый бейдж в руке. Без него на груди стало странно пусто, будто он снял не кусок пластика, а должность.

— Вы в порядке? — спросила Мира.

— Нет.

Она кивнула.

— Хорошо, что не врёте.

— Я просто не успел придумать рабочую версию.

— Рабочая версия такая: система активна, связана с вашим перемещением, реагирует на ваши земные идентификаторы и пытается завершить старую операцию.

— Плохая версия.

— Зато честная!

Сергей посмотрел на пустой ящик. В нём остались следы пыли, кусочек пузырчатой плёнки и слабый запах пластика.

— Она ищет оператора.

— Да.

— И теперь знает, что я здесь.

Мира пару мгновений молчала. Потом сказала:

— Возможно, знала и раньше. Теперь мы знаем, что она знает.

Гронт тихо выругался.

— Вот поэтому я не люблю Бюро. У вас даже плохие новости в двух экземплярах.

Лекс попытался улыбнуться, но не получилось. Сергей завернул бейдж ещё плотнее и убрал во внутренний карман рядом с временным свидетельством. Синий шнур от брелока торчал из узла грязным хвостиком. На столе остался его бланк. В верхней строке крупно было написано: “Посылка без мира-отправителя”. Ниже — “Приём отложен”.

Сергей перечитал последнюю строку. Отложен — не значит отменён, и он знал это слишком хорошо.

Глава 10. Дракон на подряде

Утром Сергей пришёл в отдел с бейджем, завёрнутым в плотную ткань, и с твёрдым намерением не доставать его без необходимости. Медный жетон Бюро висел на груди, холодный и неодушевлённый. После вчерашнего Сергей больше не доверял ни холодному, ни неодушевлённому.

Лекс уже раскладывал папки. Гронт стоял у шкафа и с недоверием рассматривал большую банку.

— Доброе утро! — поздоровался Сергей.

— Утро спорное, — ответил Гронт.

Лекс поднял голову и сразу посмотрел на грудь Сергея.

— Бейдж спрятал?

— Полностью.

— Хорошо! Я не хочу стать приложением к акту, если эта штука снова найдёт тебя через стену.

Гронт поставил банку обратно.

— Мира прислала записку — устройство в Бюро, в изоляции. Один младший писарь попытался прочитать строку на экране вслух и теперь временно говорит складскими номерами.

— Это опасно?

— Для него — да, для нас — полезно! Теперь в Бюро поверили, что штуку не надо трогать голыми любопытными глазами.

Сергей сел за третий стол и добавил в список “ЧУЖИЕ ВЕЩИ” второй пункт: “Ящик без мира-отправителя. Содержимое изъято Бюро. Устройство сканерного типа. Связь с «Коробеем» вероятна. Приём отложен.”

Очередь уже собиралась. Сергей успел принять претензию на слишком уверенные сапоги, жалобу на зеркало, показывающее хозяйку “с характером”, и заявление о разбуженном амулете. Этот день почти убедил его, что будет обычным, но потом в отдел пришёл дракон: настоящий дракон просунул голову в широкие ворота нижнего двора гильдии, куда обычно заводили телеги с претензиями, крупные улики и заявителей, которых нельзя было разместить в общем зале.

Сначала по коридорам пронёсся ветер. Бумаги на столах зашуршали, чернильница у Сергея обиженно булькнула и втянула внутрь плавающее существо. Потом снаружи раздался тяжёлый звук, будто на каменные плиты поставили целый сарай,а затем кто-то в общем зале вскрикнул:

— Воздушная доставка!

У Гронта, который как раз пил настой, не дрогнул ни один мускул на лице.

— Третий стол, — сказал он.

— Почему третий?!

— Потому что у первого стола спорят о проклятых сапогах. У второго — нервный срыв. У третьего — ты.

— Драконы тоже ко мне?

— Ты у нас специалист по доставкам.

— Я специалист по посылкам без огня!

— Расширяй квалификацию!

Сергей обречённо взял папку, бланк и запасное перо и пошёл во двор. Двор гильдии был широкой каменной площадкой за основным зданием. Сюда выходили склады, конюшни и тренировочная арена. У стены стояли телеги, бочки, клетка с табличкой “Не дразнить, даже если не видно”, и огромная поилка. У поилки стоял дракон.

Сергей видел дракона на площади в первый день, но с расстояния тот воспринимался как часть общего безумия. Вблизи всё было иначе: этот дракон был размером с небольшой автобус с крыльями, когтями, рогами и выражением оскорблённого достоинства. Чешуя тёмно-зелёная с медным отливом, на шее полосы сажи, глаза янтарные. На упряжи висела табличка:

ВОЗДУШНАЯ ПОДРЯДНАЯ СЛУЖБА РЕГ. № А-118 ИМЯ: РАРГАН

Рядом стоял курьер гильдии с пачкой бумаг и старался не подходить к дракону ближе, чем требовала должность. Ещё дальше нервно переминались с ноги на ногу трое приключенцев, женщина в свадебном венке и мужчина в камзоле с прожжённым рукавом.

— Вот, — сказал вышедший следом Гронт. — Заявитель!

Сергей посмотрел на дракона. Дракон посмотрел на Сергея. Воздух между ними пах горячим камнем, дымом, кожей и чем-то звериным. Организм, уже готовый работать с некромантами, скелетами и пищащими ящиками, всё-таки отметил: перед тобой существо, которое может случайно чихнуть и закрыть вопрос навсегда.

— Доброе утро, — осторожно сказал Сергей.

— Утро, — произнёс дракон низким голосом.

Голос прокатился по двору как дальний гром.

— Сергей Котов, временный помощник регистратора жалоб.

— Рарган из воздушной подрядной службы. Зарегистрированный перевозчик грузов, третий воздушный класс, ограниченное дымообразование, ночные маршруты запрещены, посадка на крыши по согласованию.

— Очень приятно!

— Мне нет.

— Тогда перейдём к жалобе!

Рарган выдохнул через ноздри тонкую струйку дыма. Курьер поспешно протянул Сергею пачку бумаг.

— Он подал три заявления.

— Четыре, — поправил дракон. — Четвёртое я держу под правой лапой, чтобы не улетело.

Под огромной когтистой лапой действительно лежал сложенный лист. Рарган приподнял лапу. Сергей взял тёплую бумагу двумя пальцами.

— Спасибо!

— Не за что. В отличие от некоторых, я умею передавать груз целиком.

Курьер сделал вид, что рассматривает небо. Вся компания переместилась к длинному столу у стены двора. Его использовали для приёмки крупного имущества: разбитых щитов, спорных сундуков, частей статуй. Сейчас на стол легли документы Раргана.

Первая жалоба касалась нарушения договора воздушной доставки. Вторая — использования грузового дракона в рекламных целях без дополнительного тарифа. Третья — эмоционального выгорания от эпических появлений. Четвёртая — крепления свадебной ленты к хвосту.

Сергей перечитал четвёртый пункт дважды.

— Свадебная лента к хвосту?

Женщина в венке покраснела. Мужчина в камзоле сказал:

— Это традиция!

Рарган повернул к нему голову.

— Ваша традиция закончилась, когда мой хвост загорелся.

— Он не загорелся, а засветился!

— Потому что я горел изнутри от унижения.

Сергей сделал пометку: “характер повреждения хвоста спорный, возможно моральный ущерб”.

— Давайте по порядку. Вы, Рарган, наняты как грузовой перевозчик?

— Да.

— Что указано в договоре?

Курьер торопливо нашёл лист.

— Доставка грузов гильдии до трёхсот мер веса, город и пригороды. Посадки на утверждённых площадках, исключения по согласованию.

— Пассажиры?

— Только служебное сопровождение груза.

— Рекламные полёты?

— Не указаны.

— Свадебные появления?

— Не указаны.

— Грозное парение над площадью?

Курьер посмотрел на Раргана. Рарган посмотрел на курьера.

— Тоже не указано, — тихо сказал курьер.

— Как началось использование не по договору? — спросил Сергей.

Рарган опустил голову ниже, чтобы не говорить слишком громко. От этого лучше не стало: теперь его глаз был размером с тарелку и находился почти на уровне Сергея.

— Сначала попросили перевезти сундук с наградами. Потом: “Раз уж летишь, сделай круг над площадью”. Потом: “Раз уж делаешь круг, выдохни немного дыма”. Потом меня наняли на открытие лавки щитов, на проводы героя и на свадьбу.

— Кто нанял на свадьбу?

Женщина в венке подняла руку.

— Мы!

Мужчина в камзоле добавил:

— Через гильдию.

Курьер быстро сказал:

— Не совсем через гильдию. Через знакомого знакомого распорядителя.

Гронт медленно повернулся к нему.

— Какого распорядителя? Имя!

— Талик.

— Уволен три месяца назад!

— Он сказал, что имеет доступ к воздушному расписанию!

— У него нет доступа!

— Он был убедителен!

Рарган фыркнул дымом.

— Он прикрепил к моей упряжи табличку “Счастье сверху”.

— Табличка сохранилась?

Рарган когтем подцепил из-за ремней обгоревший кусок дерева и положил на стол. На нём можно было разобрать: СЧАСТЬЕ СВ…

— Я не сразу заметил, — сказал дракон. — У меня шея длинная, а терпение тогда ещё было.

Сергей записал: “вещественное доказательство: рекламная табличка, повреждена огнём заявителя или обстоятельствами полёта”.

Дело было обычным для отдела последствий: существо наняли на одно, использовали для другого, потом все удивились, что оно подало жалобу. В «Коробее» это называлось “я заказал одно, но думал, что будет вот это”. Только здесь “вот это” весило несколько тонн и могло поджечь крышу.

Однако в документах Раргана несколько раз всплывал старый складской квартал: “разворот над закрытыми складами”, “ожидание воздушного окна у старой рампы”, “облёт восточной башни”. После печатей, брелока и ящика слова “склад” и “рампа” уже не были для Сергея просто словами. Он сделал заметку на полях. Гронт сразу это заметил.

— Что?

— Старый складской квартал часто фигурирует.

— У воздушной доставки там площадка.

— Действующая?

— Полудействующая. Официально резервная. Фактически — кому лень лететь через центральную башню, тот ждёт там.

Рарган издал низкий звук, похожий на недовольное урчание.

— Там плохой воздух.

— В каком смысле плохой? — спросил Сергей.

— Неровный. Пахнет старым камнем, железом и открытым небом там, где не должно быть неба.

Гронт посмотрел на дракона внимательнее.

— Вы раньше говорили об этом в службе?

— Я перевозчик, а не поэт. Я говорил: “Там плохой воздух”. Мне отвечали: “Маршрут утверждён”.

— Вы видели там что-то странное?

Рарган повернул к Сергею голову.

— Странное для кого?

— Для вас.

Дракон прикрыл глаза. Дым из ноздрей стал тоньше.

— Свет под крышами. Не от фонарей. Белый, ровный. Несколько раз ночью. Один раз днём, когда солнце было за облаками. Ещё запах. Не магический — горький, сухой. Как обгоревшая гроза в коробке.

Сергей почувствовал, как пальцы сами сжались на пере. Обгоревшая гроза в коробке. Озон. Портал.

— Когда?

— Первый раз две декады назад, потом чаще. Последний раз — ночь назад.

— Где именно?

— Старые рампы за Восточной аркой. Там, где крыши провалились, а люди всё равно ставят телеги.

Гронт тихо сказал:

— Рарган, это уже не про жалобу!

— Моя жалоба — на использование меня не по договору! Если меня используют не по договору, потому что кто-то гоняет грузы через плохой воздух, это часть жалобы.

Сергей победно улыбнулся.

— Формально — да!

Гронт посмотрел на него с видом “не подкармливай дракона юридически”. Но было поздно: Сергей уже перевернул бланк и начал отдельную пометку.

“Показания Раргана: белый свет и запах “обгоревшей грозы в коробке” в районе старых рамп за Восточной аркой. Повторяемость: минимум три случая. Последний — одну ночь назад.”

— Вы видели грузы? — спросил Сергей.

— Закрытые ящики. Иногда маленькие, иногда на телегу. Без обычных факелов. Люди в плащах. Один раз — маг с синим огнём в руке. Один раз — гномий фургон без знаков. Один раз — человек в форме Бюро.

Гронт едва заметно напрягся. Курьерская служба тоже притихла.

— В форме Бюро? — повторил Сергей.

— Серый плащ, синяя окантовка, печать на воротнике. Летел низко, видел хорошо.

— Лицо?

— Капюшон.

— Когда?

— Не помню по вашим датам. После дождя, до свадьбы с лентой. Луна была тонкая.

Лекс быстро записал: “после дождя, до свадьбы, тонкая луна”. Выглядел он гордым и напуганным одновременно.

Ветер во дворе изменился. Дракон переступил, крылья чуть раскрылись, и несколько листов едва не улетели со стола. Одну бумагу Рарган поймал кончиком хвоста и аккуратно вернул на край стола.

— Благодарю.

— Я грузовой перевозчик. У меня хорошая точность хвоста.

— Это отдельная услуга?

— Пока нет.

— Не говорите это распорядителям.

Рарган издал звук, который мог быть смешком.

Сергей разделил требования Раргана на категории: нарушение договора — к курьерской службе; рекламное использование — к бывшему распорядителю Талику и тем, кто дал ему доступ к заказам; свадебная лента — к нанимателям, если крепление было без согласия. Эмоциональное выгорание он предложил оформить как “переработку и расширение обязанностей без согласования”.

— Расширение обязанностей, — довольным тоном повторил Рарган. — Хорошие слова. В них есть кости.

— В смысле?

— Держат мясо претензии.

Сергей записал фразу на полях, потом зачеркнул. Слишком поэтично для официального акта.

Женщина в венке признала, что лента была прикреплена “для красоты”. Мужчина в камзоле пытался доказать, что если дракон летит над свадьбой, он уже участвует в традиции, но после вопроса Сергея “был ли дракон уведомлён о вступлении в традицию” замолчал. Курьерская служба пыталась переложить всё на Талика, и Гронт записал его имя в блокнот.

Итог получился таким: Рарган получает доплату за рекламные полёты, компенсацию за ленту, право отказаться от праздничных появлений без дополнительного договора, а курьерская служба пересматривает маршруты через старый складской квартал до проверки воздушной безопасности.

На последнем пункте курьер побледнел.

— Но это задержит доставки!

— А если там действительно сбои? — спросил Сергей.

— Но маршруты…

— Маршруты не важнее дракона!

Рарган повернул голову. Взгляд огромного янтарного глаза стал чуть мягче.

— Не все это понимают!

Сергей поставил печать отдела на предварительное соглашение. Гронт заверил второй печатью. Рарган не мог подписать пером, поэтому прижал коготь к специальной глиняной пластине. Отпечаток вышел глубокий, красивый и немного угрожающий.

Когда дело было закончено, двор словно выдохнул. Свадебная пара ушла спорить о ленте. Курьер побежал искать документы по маршрутам. Гронт отправил Лекса в архив за картами старого складского квартала. Рарган остался у поилки.

Сергей сел на край стола и достал список. Ниже “СТРАННЫХ ПЕЧАТЕЙ” он добавил новый лист:

МЕСТА

Старый складской квартал, рампы за Восточной аркой. Белый свет, запах озона/электроники, закрытые ящики, ночные перемещения. Свидетель: Рарган, воздушный перевозчик.

Он не стал писать “человек в форме Бюро”. Пока не стал — для этого нужна была отдельная осторожность.

Гронт вернулся через несколько минут, посмотрел на новый список и сел рядом.

— Рарган надёжный свидетель. Он зануда. Если говорит, что видел белый свет три раза, значит, видел белый свет три раза.

Рарган закончил пить и подошёл ближе. Земля под его лапами слегка дрожала.

— Сергей Котов, временный помощник регистратора жалоб!

— Да?

— Если пойдёте к старым рампам, не идите ночью.

Гронт резко посмотрел на него.

— С чего вы взяли, что он пойдёт?

Рарган перевёл взгляд на списки в руках Сергея.

— Он пишет места.

— Я пока только учитываю, — сказал Сергей.

— Те, кто учитывает, приходят. Те, кто не приходит, не учитывают.

С этим было трудно спорить.

— Почему не ночью?

— Ночью воздух там открывается.

— Что это значит?

— Обычно небо далеко. Над крышами, над башнями, над крыльями. Там ночью небо бывает близко. Как дверь.

Сергей почувствовал как вдоль позвоночника пробежал холодок. Дверь в подсобке. Круг света. Воздух, который выдёргивает из лёгких.

— Вы видели портал?

— Я видел место, где небо было не на своём месте. Это разные слова для одной осторожности.

Рарган расправил крыло, проверяя ремни. Курьер показал разрешение на вылет. Дракон внимательно прочитал, заставил исправить строку в маршруте и только потом присел.

Крылья раскрылись, и двор потемнел. Первый удар прокатился по камню, бумаги пришлось прижать локтем. Рарган поднялся тяжело, но красиво: рывок, скрежет когтей, ещё взмах — и огромная туша оказалась в воздухе. Дракон набрал высоту и ушёл в сторону городских крыш.

Когда пыль улеглась, вернувшийся Лекс положил на стол карты.

— Старый складской квартал. Нашёл три схемы. Одна действующая, одна старая, одна очень старая. Они не совпадают.

— Само собой, — вздохнул Сергей.

Он развернул карты. Действующая показывала закрытые ворота, резервную воздушную площадку и Восточную арку. Старая добавляла рампы, подземный ход и здание с пометкой “портальная служба, архив”. На очень старой карте складской квартал выглядел не заброшенным, а центральным: линии маршрутов сходились к большому зданию. У этого здания стоял знак: круг, башня, три расходящиеся линии.

Гронт тихо выругался. Лекс с дрожью в голосе отметил:

— Та самая печать.

На очень старой карте под знаком была подпись. Чернила выцвели, но смысл читался:

Главный распределительный склад межзонных отправлений.

— Межзонных, — задумчиво повторил Гронт.

— Межмировых? — спросил Сергей.

— Возможно. Старые термины — тогда зоны, слои, миры, отражения называли как попало, лишь бы потом спорить в архивах.

Сергей смотрел на карту. Главный распределительный склад. Печать. Белый свет. Сканер. Оператор. Похоже, его попадание в этот мир было только началом.

— Нам нужно показать это Мире, — сказал он.

Гронт кивнул.

— Да. И желательно до того, как она сама узнает и спросит, почему мы молчали.

Лекс аккуратно свернул карты.

— А сейчас?

Из общего зала донеслось:

— Я требую компенсацию за потерю вдохновения!

В ответ раздался голос орка в фартуке:

— Я требую компенсацию за его наличие!

Гронт закрыл глаза.

— А сейчас отдел работает.

Сергей сложил лист “МЕСТА” и убрал в папку. Потом добавил на обложке:

“Показать Мире. Не идти к рампам ночью.”

Подумал и дописал:

“И днём тоже не одному.”

Это было разумно, а значит, в Арквене почти наверняка окажется трудно выполнимым.

Глава 11. Человек временный

К вечеру Сергей понял, что понятие “тяжёлый день” в Арквене требует ряда уточнений. В его прежнем мире это означало зависшую систему, сорок клиентов, три возврата без упаковки и женщину с роботом-пылесосом, который “сам виноват, что съел носок”. Здесь тяжёлый день помимо текущих жалоб включал дракона на подряде, старые складские карты, печать межзонных отправлений и совет не ходить туда, где небо — дверь. Сергей предпочёл бы старую версию, где дверь была просто дверью. Иногда её дёргали клиенты после закрытия, но она хотя бы не пыталась быть небом.

Отдел последствий закрылся поздно. Орк требовал компенсацию за “утраченную кулинарную тишину”, бард — за подавленное сковородой вдохновение, а Лекс нашёл карту старого складского квартала, нарисованную задом наперёд: прежний картограф “не признавал диктат севера”.

— Я тоже многое не признаю, — возмутился Гронт, — Но почему-то не рисую отчёты вверх ногами!

Когда последняя жалоба была зарегистрирована, Гронт велел всем расходиться.

— Котов, завтра утром сразу ко мне! Карты возьмём с собой в Бюро. Бейдж не разворачивать, к рампам не ходить. Ночью особенно!

— Гронт, я не идиот!

— В нашем деле это временный статус — сегодня не идиот, завтра нашёл светящуюся дверь и решил “только посмотреть”.

На улице темнело и Арквен зажигал фонари: одни обычным огнём, в других плавали светляки, а один на углу гудел и моргал так подозрительно, что Сергей обошёл его по широкой дуге. Он напоминал терминал «Коробея» перед сообщением “операция выполнена”, после которого с недавних пор начинались проблемы.

До ночлежки было идти минут двадцать, и всё это время Сергей ловил себя на желании оглядеться по сторонам. В кармане лежало временное свидетельство, под рубашкой кожу холодил жетон Бюро, а завёрнутый в тряпку бейдж ощущался маленькой бомбой с логотипом бывшего работодателя. Он остановился у лавки щёток — обычных, магических и “для чешуи без лишних вопросов” — и посмотрел в отражение на тёмном стекле: никаких подозрительных фигур не было. Только наполовину прозрачная собака чихнула видимой половиной.

— Отлично, — пробормотал Сергей. — Паранойя по расписанию.

Ночлежка встретила запахом варёной крупы, мокрой одежды и коллективного временного положения. Над дверью висела табличка: “Приют для прибывших, перемещённых и иных лиц до уточнения”. Ниже кто-то приписал углём: “Уточняют долго”. Ещё ниже уже другим почерком: “Зато каша вовремя!”.

В общей комнате мужчина с жабьими глазами спорил с девушкой с прозрачными волосами, русалка в тазу требовала отдельную комнату “как водоплавающее лицо”. У стойки сидела Марта, хозяйка ночлежки, широкая женщина, которая могла бы руководить не только приютом, но и небольшим осадным подразделением.

— Котов, что-то поздно! Живой?

— Живой.

— Целый?

— В основном.

— Не светишься?

— Вроде нет.

— “Вроде нет” — это начало протокола. Глаша, глянь!

Из кухни высунулась уборщица с ведром, прищурилась и вынесла вердикт:

— Снаружи нет. Внутри не знаю, у меня сегодня выходной от внутреннего.

— Запишем: не светится явно, — решила Марта. — И кстати, по тебе обновление пришло!

— Какое обновление?

— Бумажное.

Она достала из журнала плотный лист с печатью Бюро.

— Курьер принёс после заката, велел внести в карту размещения.

— От кого?

— От регистрационного отдела!

Марта надела очки и прочитала:

— “Сергей Котов. Лицо неустановленного происхождения. Статус пребывания: временно размещён”. Так, это было. А, вот! “Дополнительная отметка...”

Она замолчала.

— Что там?

— Может, лучше утром в Бюро?

— Марта.

Она посмотрела на него поверх очков. Взгляд был не сказать, что мягкий, но всё же очень человечный.

— Ладно. “Дополнительная отметка: выданный объект. До закрытия связанной операции не перемещать без уведомления Бюро”.

В общей комнате кто-то уронил ложку. Или это Сергею показалось, потому что слова ударили громче металла.

— Объект, — сухо повторил он.

— Это не я писала! — сразу ответила Марта. — Я бы написала “постоялец”, в плохом настроении — “занимает койку”. Но не объект!

Сергей взял лист. Формулировка была аккуратная, канцелярская и от этого особенно мерзкая. “Выданный объект”. Не человек и даже не “прибывший” — объект. В прежней жизни он видел в карточках заказов много странного: “корм для котов, 6 шт.”, “держатель настенный, цвет неизвестен”, даже “комплект постельного белья, настроение: синий”. Но там хотя бы речь шла о вещах.

— Это можно исправить?

— Всё можно исправить, — сказала Марта. — Вопрос только в том, останется ли человек прежним к концу очереди.

— Мне надо к Мире.

— Сейчас?

Сергей повернул голову к окну. Улица за стеклом была тёмной и чужой, и где-то там ходил непонятный человек в сером плаще, а сам он по документам был выданным объектом.

— Пожалуй, утром.

— Разумно! Там каша осталась.

Каша действительно осталась и выглядела так, будто тоже была временно размещена и уже смирилась с этим. Сергей взял миску. Вкус был обычный, пресный, почти земной. Казалось, что когда вокруг драконы, печати и межмировые склады, каша не имеет права быть такой обычной.

Сергей поднялся в свою комнату на втором этаже. Телефон был мёртв, ключи от квартиры открывали двери в мире, куда нельзя дойти. Он положил бейдж в тряпке на стол к остальным своим артефактам из прошлой жизни.

— Ну что, старший смены, — тихо сказал Сергей. — Довыдавался?

Ответа не было, и это радовало. Он лёг, но сон не шёл. Мысли толкались, как очередь перед закрытием. Дом. ПВЗ. Мать, которая наверняка звонит и переживает. Начальник, который сначала злится, потом паникует, потом снова злится, потому что так проще. Старые склады. Серый плащ.

“Выданный объект”.

Он сел, потому что лежать с этой мыслью было невозможно. Достал временное свидетельство и внимательно просмотрел: на нём всё ещё значилось “лицо неустановленного происхождения”. Никакого “объекта”. Значит, отметка пришла отдельно. После ящика? После реакции устройства? После карты? Кто-то обновил его статус. Не система, а кто-то в Бюро.

В дверь тихо постучали. Сергей замер.

— Кто там?

— Мира Велар.

Он открыл дверь. Мира стояла в тёмном плаще, с папкой под мышкой и лицом человека, который пришёл поздно не потому, что хотел, а потому что документы не умеют ждать до утра.

— Можно?

— Можно.

Она вошла, проверила взглядом завёрнутый бейдж и села на единственный стул.

— Марта передала вам отметку?

— Да. Вы её внесли?

— Нет!

Ответ был слишком быстрым, чтобы быть подготовленным, и слишком ровным, чтобы быть оправданием.

— Но это печать Бюро.

— Печать регистрационного отдела, не моего.

Она раскрыла папку.

— После изъятия устройства из ящика в вашей карточке появилась связанная операция. Старая складская система передала статус в один из регистрационных контуров Бюро. Контур принял его как основание для технической отметки.

— То есть меня назвали объектом, потому что какая-то древняя складская штука прислала вам статус?

— Упрощённо — да.

— А сложно?

— Сложно будет эту отметку снимать.

Сергей потёр лицо ладонями.

— Я человек.

— Я знаю.

— Вы знаете, Гронт знает, Лекс знает. Рарган, возможно, тоже, хотя он сегодня называл меня временным помощником регистратора жалоб, что звучит как диагноз. Но в бумагах я опять вещь!

— Объект не всегда вещь.

— Не надо!

Она замолчала. Снизу донеслось возмущение русалки, которой, видимо, снова отказали в отдельном тазу.

— Вы правы, — сказала Мира. — Не надо.

— Меня можно вернуть?

Мира подняла глаза.

— Возможно.

Она не торопилась продолжить свою мысль, и это было мучительнее, чем если бы Мира просто сразу сказала “нет”.

— Но не так, как вы думаете. Вас нельзя просто отправить обратно.

— Почему? Меня же как-то отправило сюда!

— Именно, и в этом проблема. Мы не знаем точку отправления, точку приёма, маршрут, состояние узла и что было привязано к вам в момент перемещения. Если сейчас открыть обратный разрыв, вы можете оказаться в стене, в море, в чужом шкафу или в месте, которое сочтёт вас недоставленным вложением и попытается доукомплектовать.

Сергей на секунду представил себя, доукомплектованного неизвестной системой.

— Понятно.

— Нет, — сказала Мира мягче. — Не понятно. Да и не должно быть понятно, потому что это ненормально.

— Спасибо, а то я уже начал переживать, что плохо адаптируюсь!

— Вы хорошо адаптируетесь.

— Я сегодня обсуждал трудовые права дракона. Это не признак нормы.

Мира почти улыбнулась.

— Возвращение возможно только после того, как мы найдём отправителя или хотя бы исходный узел. Ваше перемещение оформлено не как случайный разрыв, а как выдача. Значит, была операция, а у операции есть инициатор, маршрут, основание и журнал. Даже если журнал повреждён.

— У нас в «Коробее» тоже так говорили. Потом выяснялось, что журнал есть, но он пустой, потому что курьер нажал не ту кнопку.

— Тогда будем надеяться, что ваш курьер оставил следы.

— А если отправитель не хочет, чтобы его нашли?

Мира посмотрела внимательнее.

— Почему вы так думаете?

Сергей рассказал про человека в сером плаще, которого видел Рарган. Про белый свет, ящики, гномий фургон и старую карту. Не стал добавлять, что по дороге ему казалось, будто за ним следят — это могло быть усталостью или здравым смыслом, который наконец решил проявить себя и в этом мире.

— Рарган сказал “форма Бюро” или вы так поняли?

— Он сказал: плащ как у ваших, но серый. Без знаков.

— У Бюро нет серых служебных плащей. Это значит, что либо он не из Бюро, либо хочет, чтобы так думали.

Она убрала копию карты в папку.

— Завтра утром вы, Гронт и Лекс приходите ко мне. Официально — с материалами по жалобе дракона, неофициально — с картами.

— А отметка “объект”?

— Я подам возражение.

— Это быстро?

Мира посмотрела так, что Сергей сам понял ответ.

— Сколько окон? — спросил он.

— Три.

— Сколько подписей?

— Пять.

— Сколько людей скажет, что это не к ним?

— Зависит от того, успеют ли они спрятаться.

Сергей посмотрел на ключи, лежавшие на столе.

— У меня дома дверь заперта только на нижний замок. На работе незакрытая смена. Мама, наверное, переживает и звонит. А я здесь спорю с документом, что я не объект! Мне нужно знать, что дом существует не только в виде “возможного мира происхождения”!

— Я не могу доказать вам это сейчас, — сказала Мира. — Но вы не первый прибывший, который боялся, что его дом исчез, пока он разбирался с нашими формами.

— И что с ними было?

— По-разному.

— Очень поддерживающе!

— Ложь поддерживает хуже, когда заканчивается.

Сергей кивнул — неприятная фраза, но честная. Мира поднялась.

— Заприте дверь. Не открывайте, если кто-то будет просить показать бейдж, жетон, свидетельство или “только одну маленькую печать”.

— Это часто бывает?

— Чаще, чем вы думаете.

Она остановилась у двери.

— Сергей. Вы не объект.

Она сказала это без торжественности и жалости. Просто как факт, который надо зафиксировать, даже если форма ещё не утверждена.

— Спасибо.

— Не благодарите. Я ещё не внесла исправление.

— Вот теперь верю, что вы из Бюро.

Она всё-таки улыбнулась — коротко, устало — и вышла.

Сергей закрыл дверь, подвинул к ней стул и поставил сверху пустую кружку. Логика была простой: если дверь откроют, кружка упадёт. Не магический контур и не охранная печать, конечно, но вполне себе земная табуретка под ручкой и надежда, что вор хотя бы споткнётся.

Он снова лёг, и в этот раз сон всё-таки пришёл. Может, потому что разговор с Мирой вытащил часть вопросов и аккуратно сложил их в папку “завтра”. Или же старая добрая система с табуреткой позволила мозгу ощутить себя чуть более готовым к новым магическим неожиданностям.

Проснулся Сергей от звука падающей кружки. Он резко сел, ударился плечом о стену и на секунду забыл, где находится. Комната была тёмной, но он смог разглядеть, что кружка валялась на полу возле двери. Стул был немного сдвинут, а дверь закрыта.

На столе, рядом с бейджем, лежал листок. Его точно не было вечером: серая бумага, сложенная пополам, без печати, подписи и всякого уважения к нормальной процедуре доставки. Сергей осторожно подошёл к столу и взял записку в руки. На бумаге было написано всего три слова:

Не ищи отправителя.

Почерк был ровный, без наклона. Такой почерк бывает у людей, которые заранее знают, что их записку будут рассматривать как улику. Сергей смотрел на эти три слова и чувствовал, как внутри поднимается злость. Страх тоже был, конечно, и предлагал лечь обратно под одеяло, но злость оказалась сильнее.

— Ну конечно, — тихо сказал Сергей. — Вот прямо сейчас и перестану!

Он взял свой список предметов и написал: “Ночная записка. Обнаружена в комнате приюта. Дверь была закрыта. Стул сдвинут, кружка упала. Текст: ‘Не ищи отправителя’. Отправитель не установлен”.

Подумал и добавил: “Совет не принят”.

За дверью что-то поскреблось. Скрежет повторился: тихий, короткий, будто кто-то провёл когтем по дереву. Потом снизу донёсся голос Глаши:

— Брысь! Кому сказала, брысь, служебная ты морда!

В ответ раздалось недовольное:

— Мяу!

Сергей осторожно открыл дверь. В коридоре сидел кот — серый, худой, длиннохвостый, с белым пятном на груди и видом полной административной неприкосновенности. Он смотрел жёлтыми глазами так, будто Сергей опоздал на встречу, о которой кот, разумеется, никого не предупреждал. У лестницы стояла Глаша с метлой.

— Ваш? — спросила она.

— Нет.

Кот моргнул.

— Мр.

— Точно не мой! У меня даже дома кота не было!

Кот поднялся, неторопливо прошёл в комнату Сергея и запрыгнул на стол.

— Эй!

Кот обнюхал бейдж, не касаясь тряпки, потом записку, потом временное свидетельство. На слове “объект” он фыркнул.

Сергей удивлённо посмотрел на Глашу.

— Он это понял?

— Коты всё понимают, просто не всё признают!

Кот повернулся к Сергею, сел прямо на чистый бланк и отчётливо произнёс:

— Так и будем стоять?

Сергей понял, что стоит с раскрытым ртом, закрыл его, но тут же снова открыл и повернулся к Глаше, совершенно неприлично тыкая пальцем в кота:

— Он разговаривает!

— Бывает.

— Коты разговаривают?!

— Некоторые. Некоторые молчат, но это хуже.

Кот аккуратно наступил лапой на записку “Не ищи отправителя” и посмотрел Сергею в глаза.

— Не слушай!

Глаша отставила метлу и недовольно упёрлась руками в бока:

— Ну всё! С утра служба фамильяров придёт! А я сразу говорила Марте: не надо ставить приют рядом с Бюро, всякая умная живность тянется!

— Я не фамильяр, — отрезал кот.

— Все так говорят! — отрезала Глаша.

Сергей медленно сел на край койки.

— Ты чей?

— Свой.

— Очень информативно! Как ты сюда попал?

Кот спрыгнул со стола, подошёл к двери и лапой указал на щель между полом и порогом — щель была толщиной в палец.

— Ты бы не пролез!

— Это ты бы не пролез.

Глаша хмыкнула.

— Умный какой!

— Наблюдательный! — поправил кот.

— Значит, ночью кто-то принёс записку, сдвинул стул, не открыл дверь, а потом пришёл говорящий кот, который советует не слушать записку?!

— Я пришёл ночью, — сказал кот. — Записка была раньше.

Сергей замолчал.

— Ты видел, кто её оставил?

Кот сел и начал вылизывать лапу. Очень медленно. Так медленно, что это было уже не гигиеной, а переговорной позицией.

— Видел запах.

— Запах кого?

— Серого.

Глаша непонимающе нахмурилась.

— Какого серого?

Кот поднял голову.

— Плаща.

Сергей замер. Старый складской квартал, белый свет, человек в сером плаще, карта Главного распределительного склада, отметка “выданный объект”. Всё складывалось слишком быстро, но не в ответ, а в новую очередь вопросов.

— Кот, ты зачем пришёл? — осторожно спросить Сергей.

Кот потянулся, зевнул и произнёс:

— Смотреть.

— За мной?

— За теми, кто смотрит за тобой.

— А кто тебя послал?

Кот посмотрел на него с выражением чисто кошачьего презрения к человеческой тяге всё оформлять.

— Я сам пришёл!

— Просто так?

— Просто так приходят только проблемы. Я пришёл вовремя!

Глаша вздохнула и направилась вниз, бросив через плечо:

— Я Марте скажу, она обрадуется — у неё как раз с утра свободное место в журнале для “непонятно кто, но уже на столе!

Кот фыркнул и лёг между бейджем и запиской. Сергей понял, что день ещё не начался, а уже требует отдельной папки. В Бюро ждала Мира, в отделе — Гронт с картами, а в старом складском квартале — тот, кто не хотел, чтобы Сергей искал отправителя.

Сергей взял бланк и дописал последнюю строку:

“Обнаружено сопровождающее существо серого цвета. Утверждает, что видело запах серого плаща. Требуется уточнение и, вероятно, рыба”.

Кот прочитал через плечо и одобрительно моргнул.

— Сначала рыба!

— Сначала уточнение! — отрезал Сергей.

— Ты скучный!

— Я временный.

— Нет, — сказал кот и положил хвост на записку “Не ищи отправителя”. — Ты выданный.

— Спасибо, очень поддержал!

— Не объект, — добавил кот. — Человек.

И почему-то от говорящего серого кота, занявшего его стол и ожидающего рыбу, эта фраза прозвучала окончательнее любой печати Бюро.

Глава 12. Фамильяр без заявления

Спать Сергей больше не ложился. Он честно подумал об этом примерно три секунды, посмотрел на говорящего серого кота, который сидел на его столе рядом с запиской “Не ищи отправителя”, и понял: если человек в такой ситуации ложится спать, значит, он либо герой, либо идиот, либо уже смирился с тем, что завтра его найдут в графе “прочие последствия”. Героем Сергей точно не был, идиотом — старался не быть. С графой “прочие последствия” он за два дня в Арквене уже познакомился достаточно близко, чтобы не хотеть туда лично.

За окном светало. Рассвет пробирался в комнату серым, мокрым светом, от которого всё выглядело более реальным и менее утешительным. Стул у двери по-прежнему был сдвинут, а на столе лежала записка. На записке сидел кот.

— Слезь, — сказал Сергей.

Кот посмотрел на него.

— Нет.

— Это улика!

— Вот и охраняю.

— Ты сидишь на ней задницей!

— Самая надёжная часть охраны!

Сергей медленно выдохнул. В прежней жизни он умел разговаривать с людьми, которые пытались вернуть использованный чайник без крышки, с курьерами, оставляющими чужие мешки, и с мужчинами, которые считали, что второй ботинок им “точно не выдавали”. Но говорящий кот был новым уровнем клиентского сервиса.

— Кто ты?

— Кот.

— Это я вижу.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Потому что нормальные коты не разговаривают!

Кот чуть наклонил голову.

— Нормальные люди не падают из подсобки в другой мир.

Сергей поморщился. Аргумент был неприятный, потому что в нём было слишком много фактов.

— Хорошо, — сказал он. — Имя?

— У меня есть.

— Я не спросил, есть ли оно. Я спросил, какое.

— Велис.

Сергей дописал на бланке: “Имя серого кота: Велис”.

Велис вытянул шею и прочитал.

— “Серый кот” — бедно.

— А как надо?

— “Серый кот исключительного вида”.

Сергей дописал: “Самооценка завышена”.

— Это вычеркни!

— Это тоже улика.

Велис спрыгнул со стола. Упал бесшумно, как и положено существу, которое считает пол временным неудобством. Он обошёл комнату, обнюхал завернутый в ткань бейдж, ключи, временное свидетельство и носок Сергея.

— Носок уставший.

— Работал без выходных!

— Пахнет дорогой.

— В моём мире это называется “нужно постирать”.

— У вас скучные названия!

Сергей поднял кружку, поставил на стол, затем аккуратно сложил записку вдвое и убрал в карман к временному свидетельству. Бейдж, завернутый в тряпку, он спрятал поглубже. После вчерашнего устройства и надписи “ОПЕРАТОР НАЙДЕН” он относился к нему как к маленькому предателю с логотипом.

— Мне надо в Бюро, — сказал он. — Сначала зайду в отдел к Гронту и Лексу, потом вместе к Мире. Ты остаёшься здесь.

Велис пошёл к двери.

— Нет!

— Это был не вопрос.

— Ответ всё равно нет.

— Я не беру с собой непонятное говорящее существо!

— Поздно, ты уже взял!

— Я ещё не вышел!

— Намерение считается.

Сергей посмотрел на него. Велис смотрел в ответ спокойно и нагло. Так смотрят существа, которые никогда не стояли в очереди, потому что очередь сама отступала.

— Почему ты вообще идёшь со мной?

— Интересно.

— Мне не нужно “интересно”. Мне нужно безопасно, понятно и по возможности без новых нарушений регламента.

Велис оглядел комнату, записку, сдвинутый стул, завёрнутый бейдж и самого Сергея.

— Поздно просить невозможное.

Снизу донёсся голос Марты:

— Котов! Ты живой?

— Пока да!

— Кот тоже?

— К сожалению!

— Тогда спускайтесь оба! И если он что-то сломал, я сначала запишу, потом обижусь!

Внизу Марта сидела у стойки с журналом. Волосы у неё были собраны кое-как, но взгляд уже работал в полную силу. Рядом стояла Глаша с метлой и выражением лица, которое говорило: если кот оставит следы, Сергей исчезнет из этого мира сразу вслед за ними.

— Имя? — спросила Марта, не здороваясь.

— Сергей Котов, — машинально сказал Сергей.

— Не твоё! Тебя я уже, к сожалению, знаю.

Велис запрыгнул на стойку, сел на край журнала и посмотрел на перо.

— Велис.

Марта записала.

— Вид?

— Кот.

— Уточнение?

— Достаточно.

— Характер?

— Великолепный.

Марта написала: “сложный”.

— Я сказал “великолепный”!

— Я перевела на язык приюта.

Сергей забрал у Марты кусок вчерашнего пирога, который выдавался постояльцам “на дорогу и чтобы не падали в обморок в общественных местах”. Велис обнюхал пирог.

— Рыба есть?

— Нет.

— Ошибка комплектации!

— Это не заказ!

Велис посмотрел на него слишком внимательно.

— Уверен?

Сергей решил, что некоторые реплики лучше не разворачивать. В Арквене развёрнутые реплики слишком часто становились заявлениями.

На улице было прохладно и сыро. Арквен просыпался шумно: ставни хлопали, телеги скрипели, где-то ругался пекарь, потому что его булки, по его словам, “самовольно вдохновились и ушли в духовность”. Над крышей пролетела стая маленьких крылатых существ с почтовыми сумками. Одно чихнуло искрами, второе тут же достало дощечку и что-то отметило — даже птицы здесь, кажется, боялись отчётности.

Сергей шёл быстро. Велис шёл рядом, но так, будто это он ведёт Сергея, а Сергей просто удачно оказался в той же стороне.

— Так, правила, — сказал Сергей.

— Нет!

— Я ещё не сказал какие!

— Я отвечаю заранее и экономлю время.

— Первое: не разговаривай с прохожими!

— Скучно.

— Второе: не угрожай предметам, чиновникам и детям!

— А взрослым?

— Тоже.

— Ты плохо понимаешь переговоры.

— Третье: если увидишь серый плащ, говоришь мне сразу!

— Сразу!

— Что???

Велис смотрел через площадь. Сергей повернул голову в ту сторону и увидел человека в сером плаще, стоявшего спиной к ним у лавки с медными лампами. Плащ был простой, без знаков, капюшон опущен. На вид — ничего особенного, если бы рядом с ним не стояли двое, которые делали сцену даже излишне особенной.

Первый — полный мужчина в зелёном кафтане с золотой вышивкой и кольцами на пальцах. Не просто богатый, а богатый так, чтобы это мешало окружающим. Второй — невысокий сухой человек в коричневом служебном сюртуке, с папкой под мышкой и лицом мелкого чиновника, который умеет говорить “не предусмотрено” даже во сне.

Серый плащ передал зелёному кафтану узкий свиток. Чиновник прикрыл движение папкой.

— Он? — тихо спросил Сергей.

— Пахнет похоже, — ответил Велис.

Зелёный кафтан огляделся. Сергей резко отвернулся к ближайшей витрине с амулетами от сглаза, порчи, скуки и один большой — “от родственников”. Сергей сделал вид, что выбирает.

— Не умеешь, — сказал Велис.

— Что?

— Делать вид. Ты выглядишь как человек, который сейчас украдёт витрину из чувства неловкости.

— Я впервые слежу!

— Это заметно!

Троица двинулась от площади в сторону узких улиц. Сергей пошёл следом, но не сразу — сначала он посчитал до трёх, потому что именно так делали в кино. Правда, в кино за героями обычно не шёл кот, который громко комментировал качество слежки.

— Слишком близко.

Сергей замедлился.

— Теперь слишком далеко.

Сергей ускорился.

— Теперь как мантикора на свидании.

— Ты можешь просто идти молча?

— Могу, но тогда ты попадёшься быстрее.

Троица впереди свернула в переулок между лавкой “Тонкие проклятия для быта” и мастерской, где вывеска обещала “починку големов, дверных ручек и неудачных браков”. Переулок был тесный, мокрый и пах плесенью, железом и жареным луком. Сергей держался у стены. Велис исчез под телегой и появился уже впереди, возле бочки с дождевой водой.

— Они остановились, — сказал он.

— Где?

— Там, где ты не видишь.

Сергей осторожно выглянул из-за угла. За переулком открывался небольшой двор. С трёх сторон его окружали глухие стены старых складов, четвёртая уходила под каменную арку, заложенную кирпичом. В центре арки виднелась плита — тёмная, плоская, почти сливающаяся с кладкой. На плите был знак — круг, башня, расходящиеся линии.

Сергей узнал его сразу. Он видел этот знак на старой форме жалобы, на ящике без мира-отправителя, на карте складского квартала. У знака была неприятная привычка появляться там, где нормальные вещи переставали быть нормальными.

Зелёный кафтан нервно оглядывался.

— Здесь слишком открыто!

— Здесь никто не ходит, — ответил чиновник.

Из соседней стены тут же выпала доска, за которой обнаружился старик с ведром. Все замерли. Старик посмотрел на троицу, потом на ведро, потом на арку.

— Я за водой!

— Здесь нет воды, — сказал чиновник.

Старик кивнул.

— Поэтому и иду дальше!

Он прошаркал через двор с достоинством человека, который уже видел достаточно, чтобы не интересоваться лишним. Сергей проводил его взглядом и подумал, что Арквен держится именно на таких людях: они видят подозрительную сделку у древней печати, но если у них ведро, значит, сначала ведро.

Серый плащ дождался, пока старик уйдёт, и достал из рукава маленькую пластину, тёмную по краям. К ней был привязан обрывок синего шнура. Сергей почувствовал, как внутри неприятно щёлкнуло. Такой же шнур был на пластиковом брелоке из дела Вейры — земная мелочь, оказавшаяся в этом мире не по расписанию.

— Видишь? — прошептал Сергей.

— Да.

— Это тот шнур?

— Пахнет старым дождём, железом и плохим решением.

— То есть да?

— То есть ты опять хочешь простых ответов!

Серый плащ приложил пластину к плите. Сначала ничего не произошло, и Сергей уже успел подумать, что, может быть, они ошиблись. А потом камень тихо пикнул. Звук был тихий, почти игрушечный.

Пик!

Звук был слишком похож на сканер. Сергей машинально полез к груди, проверяя, спрятан ли бейдж. Ткань была на месте, но по спине всё равно пробежал холодок.

На плите проступили тонкие белые линии. Старая печать проявилась ярче, а под ней показались знаки. Сергей не понимал местного письма полностью, но смысл почему-то прочитался, как часто читались вывески и формы:

ПРИЁМНЫЙ КОНТУР МАЛЫЙ СКЛАДСКОЙ УЗЕЛ СТАТУС: ОЖИДАНИЕ ОПЕРАТОРА

Зелёный кафтан тоже прочитал и поморщился.

— Опять ожидание? Вы говорили, он уже привязан!

— Привязан, — сказал чиновник. — Отметка внесена, регистрационный контур принял его как выданный объект.

Сергей сжал кулаки. Велис тихо фыркнул.

— Неправильно пахнет.

— Что?

— Когда люди называют человека объектом, всегда пахнет страхом или прибылью. Здесь оба.

Серый плащ повернул голову в сторону переулка и Сергей отпрянул за стену.

— Кто-то есть? — настороженно спросил зелёный кафтан.

— Крысы, — отмахнулся чиновник.

Велис оскорблённо распушил хвост.

— Сейчас выйду и объясню!

Сергей поймал его за шкирку.

— Даже не думай!

— Меня назвали крысой!

— Косвенно.

— Я не терплю косвенных оскорблений!

— Потерпишь ради расследования!

— Рыба будет?

— Будет!

— Свидетель есть.

— Какой?

— Я.

— Это не считается!

— Тогда расследуй сам!

Сергей отпустил его и Велис демонстративно сел к нему спиной. Во дворе разговор продолжался.

— Когда следующая выдача? — спросил зелёный кафтан.

— Ночью, если контур подтвердит оператора, — ответил чиновник.

— Если?

— Он нестабилен.

— Он человек из другого мира, конечно он нестабилен!

— Не в этом смысле — он не подтверждает статусы. Система нашла его, но он блокирует считывание.

Серый плащ впервые заговорил. Голос был низкий, глухой, будто человек говорил через ткань, хотя капюшон не закрывал лицо полностью.

— Значит, заставим.

Сергей очень медленно выдохнул. Зелёный кафтан поднял руки.

— Нет! Мне не нужны трупы, мне нужны товары!

— Товары будут, — сказал серый плащ.

— В прошлый раз вместо товаров пришёл шкаф, в котором был карлик!

— Гном, — поправил чиновник.

— Мне всё равно, кто был в шкафу! Я продал три амулета под видом чужемировых редкостей, а один покупатель теперь требует второй шкаф для комплекта!

Сергей даже в такой ситуации едва не фыркнул — Арквен умел портить драму бытовыми подробностями.

Чиновник развернул папку.

— До ночи надо убрать следы по драконьему маршруту. Этот Рарган видел слишком много.

— Дракон видел фургон, — отмахнулся зелёный кафтан. — Драконы видят фургоны каждый день.

— Этот ещё и жалобу подал!

— Драконы не должны подавать жалобы!

— Трудовое право, — сухо сказал чиновник.

— Ненавижу прогресс, — буркнул в ответ зелёный кафтан.

Серый плащ снял пластину с печати. Белые линии на камне погасли, но перед этим Сергей успел заметить ещё одну строку:

СВЯЗАННЫЙ ОПЕРАТОР: КОТОВ С.

Он застыл. Вот теперь это было не “похоже”, не “вероятно” и не “Бюро разберётся”. Это была его фамилия на старой арке в складском квартале в мире, куда он попал не по пророчеству, не по воле богов и не из-за великой судьбы, а потому что какая-то логистическая дрянь решила: оператор найден.

Во дворе троица начала расходиться. Зелёный кафтан пошёл к дальнему выходу, чиновник — обратно к улице Бюро, серый плащ задержался у арки. Он провёл рукой по камню, словно проверял температуру, и вдруг сказал:

— Не ищи отправителя.

Сергей похолодел. Фраза была произнесена тихо, не для зелёного кафтана и не для чиновника. В пустой двор. Или в того, кто мог слушать.

Велис прижал уши.

— Теперь точно он.

— Почему?

— Потому что запах самодовольства стал гуще.

Серый плащ ушёл последним. Сергей ещё несколько секунд стоял неподвижно. Потом достал бланк и начал писать. Рука дрожала, поэтому буквы вышли кривыми, но читаемыми:

“Утро. По пути в отдел замечен человек в сером плаще. С ним: купец в зелёном кафтане, чиновник Бюро в коричневом сюртуке. Место: двор старого склада, заложенная арка. Печать: старая складская. Проявленные строки: малый складской узел, ожидание оператора, связанный оператор Котов С. Ночь — следующая выдача. Угроза: заставим”.

Он остановился.

— Что ещё?

— Запах, — сказал Велис.

— Как записать запах?

— С уважением.

— Велис!

— Серый плащ: пыль Бюро, старый металл, складская плесень, дешёвое мыло и чужой страх. Купец: деньги, жир, лаванда, плохо спрятанная паника. Чиновник: чернила, сухари, маленькая власть.

Сергей записал коротко: “По словам Велиса: серый плащ пахнет Бюро и складом”.

— Скудно, — лениво заметил Велис.

— Зато влезает!

— Так погибает искусство!

Выбирались из переулка торопливо и стараясь не шуметь. Сергей всё время ожидал, что из-за угла появится серый плащ, печать или хотя бы старик с ведром, который скажет, что всё видел и теперь тоже требует компенсацию. Но улицы жили обычной жизнью и это было почти обидно. Человек только что увидел своё имя на незаконном складском узле, а рядом торговка спорила с покупателем, что морковь “не кричит, а выражает свежесть”.

В отделе претензий, компенсаций и последствий утро уже началось. Это было слышно ещё с лестницы.

— Я не отказываюсь от ответственности! — кричал кто-то за дверью. — Я просто утверждаю, что сарай был морально готов к разрушению!

— Сараи не имеют морали! — отвечал Лекс.

— Значит, тем более не пострадал!

Сергей открыл дверь. В комнате были трое посетителей, Лекс с папкой, Гронт с кружкой и выражением человека, который хотел тишины, но получил профессию. На столе лежала карта старого складского квартала, прижатая банкой. В банке плавало что-то мутное и, кажется, наблюдало за спором с интересом.

— Котов, — сказал Гронт. — Ты опоздал!

— Я по дороге нашёл серый плащ!

Гронт поставил кружку. Лекс замолчал на середине фразы. Посетитель с морально готовым сараем тоже замолчал, потому что понял: его сарай только что проиграл по важности. Велис вошёл следом, прыгнул на свободный стул, оттуда на стол и сел на край карты.

— А это кто? — спросил Лекс.

— Велис, — сказал Сергей. — Говорящий кот. Наглый. Видел запах серого плаща.

— Я не наглый, — поправил Велис. — Я точный!

Посетитель поднял руку.

— А моя жалоба?

Гронт не глядя указал на Лекса.

— Если сарай морально готов — в раздел “имущество”. Если вы морально готовы — в коридор. Подождать!

— Но...

— В коридор!

Посетители вышли. Один обиженно сказал другому:

— Вот всегда так! Как кот заговорит, простых людей уже не слушают!

Гронт закрыл дверь.

— Слушаю!

Сергей сбивчиво пересказал события утра. Гронт слушал молча. Лекс записывал, но к концу начал так давить на перо, что оно треснуло.

— Чиновник Бюро? — спросил Гронт.

— Коричневый сюртук, папка, сухой, невысокий. Лицо как у человека, который может отказать в спасении мира из-за отсутствия второго экземпляра.

— Таких там половина, — сказал Лекс.

— Несправедливо, — заметил Велис. — У второй половины лица хуже.

Гронт посмотрел на кота.

— Он с нами?

— Он сам с собой, — сказал Сергей. — Но пока рядом.

— Полезен?

— Нюхает улики и оскорбляет всех подряд.

— Значит, почти штатный!

Велис довольно прищурился.

— Начальник умнее, чем выглядит.

Гронт хмыкнул, но не улыбнулся. Он развернул карту складского квартала.

— Где арка?

Сергей показал. Лекс сразу придвинулся ближе.

— Это же старый южный двор! На карте он закрыт.

— Фактически тоже, — сказал Сергей. — Арка заложена, но печать работает.

— Малый складской узел, — пробормотал Лекс. — Я думал, их отключили после закрытия распределительного склада.

— Все так думали, — сказал Гронт. — Поэтому кто-то и пользуется.

Сергей достал ночную записку и положил на стол.

— Это было у меня в комнате. А сегодня серый плащ сказал те же слова.

Гронт взял записку двумя пальцами.

— Через закрытую дверь?

— Да.

— Марта знает?

— Знает.

— Хорошо. Если Марта знает, половина города уже потенциально виновата и боится.

Велис осмотрел карту.

— Серый ходил тут. И тут. И тут пахнет складом.

Он наступил лапой на три места. Лекс быстро отметил их угольком. Гронт отодвинул банку с мутной сущностью.

— В Бюро, напрямую к Мире, сейчас!

— А посетители? — спросил Лекс.

За дверью тут же раздалось:

— Я всё ещё с сараем!

Гронт приоткрыл дверь и гаркнул в коридор:

— Отдел временно закрыт по причине возможного заговора, межмировой контрабанды и говорящего кота!

— А сарай?!

— Если за время нашего отсутствия он не восстановится сам, подайте дополнение!

Сергей невольно почувствовал что-то похожее на уважение. В «Коробее» он мечтал хотя бы раз сказать очереди: “Закрыто по причине заговора”. Правда, там бы всё равно постучали и спросили, можно ли только забрать заказ. Лекс собрал карты. Гронт сунул записку в папку, сверху положил акт Сергея и перевязал всё шнуром.

— Бейдж спрятан?

— Да.

— Не доставать!

— Я и не собирался.

— Если печать начнёт пищать, ты не подходишь!

— С удовольствием!

— Если кто-то скажет “только подтвердите”, ты не подтверждаешь.

— Гронт, я пять лет работал в ПВЗ. Я могу не подтверждать на уровне инстинкта.

— Отлично. Лекс, карты. Котов, кота под мышку, если начнёт выступать.

— Я не подмышечный! — сказал Велис.

— Тогда иди сам.

— Так лучше!

Вчетвером они вышли из отдела: Гронт впереди, Лекс с картами за ним, Сергей следом, Велис сбоку, как серая тень с завышенным мнением о собственной роли. На лестнице Лекс понизил голос:

— Если в Бюро правда свой человек...

— Не “если”, — сказал Гронт. — “Кто”.

Сергей посмотрел на здание Бюро, видневшееся через открытые двери гильдии: каменное, серьёзное, полное окон, печатей и людей, которые могли назвать человека объектом, не испортив почерк. Велис шёл рядом и тихо мурлыкал.

— Ты доволен? — спросил Сергей.

— Почти.

— Чего не хватает?

— Рыбы.

— Сейчас мы идём в Бюро с уликами о межмировой контрабанде, незаконном складском узле и человеке, который может заставить меня подтвердить выдачу.

— Именно! День тяжёлый — рыба нужна заранее.

Гронт, не оборачиваясь, сказал:

— Если выживем, куплю коту рыбу.

Велис поднял хвост.

— Начальник отдела назначен временно полезным!

Они вышли на улицу. Утро уже окончательно стало днём. Город шумел, спорил, торговался, подавал жалобы и делал вид, что ничего особенного не происходит. А где-то в старом складском квартале заложенная арка ждала ночи, старая печать ждала оператора, и в чужой системе рядом с именем Сергея, возможно, уже мигал статус.

ОЖИДАЕТ ПОДТВЕРЖДЕНИЯ

Сергей поправил ткань поверх бейджа и ускорил шаг.

— Ну нет, — сказал он тихо. — Без меня не выдавать.

Глава 13. Полезно не значит правильно

До Бюро они дошли быстро. Гронт шёл впереди с таким видом, что прохожие сами вспоминали о срочных делах на другой стороне улицы. Лекс семенил рядом, прижимая к груди карты старого складского квартала и папку с актом Сергея. Сергей шёл следом, проверяя каждые двадцать шагов, на месте ли завёрнутый бейдж. Велис двигался сбоку с видом существа, которое не участвует в тревожной делегации, а инспектирует качество городского камня.

— Не дёргайся, — сказал кот.

— Я не дёргаюсь!

— У тебя карман паникует.

— Это не карман.

— Тем хуже!

У входа в Бюро уже стояла очередь — бодрая, утренняя, с надеждой в глазах и ненавистью в локтях. Гронт прошёл мимо неё.

— Эй! — возмутился кто-то. — Тут очередь!

— У нас возможная межмировая контрабанда, незаконный складской узел и говорящий кот, — сказал Гронт, не останавливаясь.

Очередь притихла и уважительно расступилась. Внутри Бюро Сергей почувствовал знакомый и уже ставший привычным запах чернил, пыли и нервов. В родном мире так пахли бы пункты “получить справку”, если бы туда пускали драконов.

Мира стояла над столом, на котором под стеклянными колпаками лежали три предмета: сканероподобное устройство из ящика, кусок пузырчатой плёнки и обрывок земной упаковки с буквами “…ОБЕ…”. Рядом, как всегда, находился Орвин — маг стоял над столом с видом человека, который давно разочаровался в реальности, но продолжал её изучать из профессиональной вредности.

— Вы рано! — сказала Мира.

— Мы по делу, — ответил Гронт.

Сергей положил на стол свой акт, ночную записку и карту, на которой Лекс добавил угольные отметки Велиса. Велис запрыгнул на соседний стул и попытался залезть на стол, но его остановил резкий голос Миры:

— Нет!

Кот обиженно замер.

— Ты даже не знаешь, что я хотел!

— Залезть на стол.

— Предвзятость!

— Опыт.

Орвин наклонился к Велису.

— Разумный кот?

— Разумный маг? — парировал Велис.

Орвин выпрямился и задумался.

— Я уже не уверен, если честно.

Мира взяла записку двумя пальцами.

— “Не ищи отправителя”. Те же слова он произнёс у арки?

— Да, — сказал Сергей. — В пустой двор. Как будто знал, что кто-то слушает.

— Или хотел, чтобы вы думали, что он знает, — заметил Орвин.

Гронт ткнул пальцем в карту.

— Южный двор, малый складской узел. Печать работает — на ней проявилось имя Котова.

Мира быстро прочитала акт, но Сергей успел заметить, как изменилось её лицо. Не сильно — у Миры вообще всё менялось аккуратно, как в хорошем документе: без лишних эмоций, но с явными последствиями.

— Чиновник Бюро? — произнесла она.

— Коричневый сюртук, папка, сухой, невысокий, — сказал Сергей. — Лицо как печать “отказать”.

— Это не описание, таких тут половина здания!

— Я так и сказал, — пробормотал Лекс.

Орвин взял обрывок с синим шнуром, который Сергей успел описать в акте, и нахмурился.

— Пластина с обрывком синего шнура могла быть ключом доступа или меткой партии. Если шнур совпадает с брелоком из дела Вейры...

— Совпадает по виду, — сказал Сергей. — По запаху — спросите специалиста.

Все посмотрели на Велиса. Велис лениво облизал лапу.

— Старый дождь, железо, склад, плохое решение.

Орвин медленно записал.

— “Плохое решение” как магический признак?

— Как человеческий, — сказал Велис. — У вас почти всё им пахнет.

Мира закрыла папку.

— Мы идём к арке!

— Сейчас? — спросил Лекс.

— Сейчас. Но официально — не по делу контрабанды.

— Почему? — спросил Сергей.

— Потому что если внутри Бюро есть свой человек, прямое распоряжение о проверке складского узла окажется у него раньше нас.

— Тогда как?

Мира взяла чистый бланк и начала писать.

— Проверка по жалобе о возможной угрозе городской кладке.

Гронт прищурился.

— Кладке?

— Арка заложена кирпичом. Если печать под ней активна, кладка может быть опасна, а это компетенция городского надзора, Бюро и гильдии последствий!

Сергей почувствовал уважение к уровню бюрократического жонглирования.

— То есть мы идём расследовать стену?

— Формально — да.

— А если нас спросят, почему с нами говорящий кот?

Мира поставила печать.

— Нюхательная комиссия.

Велис поднял хвост.

— Наконец-то должность по таланту!

Орвин отпер шкаф и достал короткий металлический жезл, три бумажные ленты с печатями и небольшой колпак из мутного стекла.

— Если узел среагирует на Сергея, жезл снимет оттиск контура, а ленты запишут строки. Колпак ограничит выброс, если система попытается что-нибудь выдать.

— Что, например? — спросил Сергей.

— Предмет, сигнал, часть помещения, мелкое существо, крупное недоразумение.

— Отлично, всё как мы любим!

Мира посмотрела на него.

— Бейдж не доставать!

— Я уже слышал.

— И всё равно повторю! Ни при каких условиях!

До старого южного двора они отправились не той дорогой, по которой Сергей утром шёл вслед за серым плащом. Мира выбрала длинный маршрут: через улицу переписчиков, мимо городского водомера, потом через рынок старых вывесок. Там торговец пытался продать табличку “НЕ ВХОДИТЬ” с пометкой “почти новая (один погибший)”.

— Почему не напрямую? — спросил Сергей.

— Так нужно, если за нами следят — пусть устанут!

— А если не следят?

— Значит, устанем мы.

Велис зевнул.

— Люди странно называют прогулки.

— А коты?

— Коты не оправдываются!

У двора их остановила старуха с тележкой, полной пустых бутылок. Тележка скрипела так, будто каждая бутылка помнила лучшие времена и жаловалась на нынешние.

— Туда нельзя! — сказала старуха.

Мира показала бумагу.

— Проверка кладки!

— Кладка у них плохая, я вам и так могу сказать.

— У кого?

— У тех, кто ночью ходит.

Все остановились. Старуха смотрела на них с удовольствием человека, который наконец-то дождался нужного вопроса.

— Ходят рое, иногда четверо, — продолжила она. — Один толстый, пахнет лавкой. Один сухой, бумажный. Один серый, мерзкий. Четвёртый в капюшоне, но тот больше носит, чем говорит.

— Что носит? — спросил Гронт.

— Ящики.

— Какие?

— Деревянные, с печатью. Иногда с белым светом из щелей. Один раз внутри что-то чихнуло.

— И вы не сообщили?! — спросила Мира.

Старуха пожала плечами.

— Я сообщала в Бюро.

Мира стала очень спокойной.

— Кому?

— Окно пять. Там сидит такой сухой, будто его сушили отдельно от совести.

Лекс тихо сказал:

— Коричневый сюртук?

— А то я сюртуки запоминаю! Я лица запоминаю. Лицо как у человека, который в детстве писал жалобы на дождь.

Сергей кивнул.

— Похоже!

Мира вытащила ещё один лист.

— Ваше имя?

— Нира, из дома за углом. Если будете писать, пишите крупно! В прошлый раз мне прислали ответ мелко, я им печку растопила.

Велис обнюхал край тележки.

— Она говорит правду!

Старуха посмотрела на кота.

— А ты красивый!

— Наконец-то эксперт!

— Но худой.

— Ладно, с экспертом я погорячился.

Мира закончила писать и компания направилась к месту назначения. Гронт вошёл во двор первым. Днём южный двор выглядел ещё хуже, чем утром — ночью и на рассвете подозрительные места хотя бы имеют атмосферу, днём же они выглядят как обычная городская запущенность, которую никто не хочет ремонтировать.

Арка была на месте: заложенная, тёмная, с плитой в центре. Никаких белых линий, никакого “ОЖИДАНИЕ ОПЕРАТОРА” — просто камень.

— Вот она! — указал Сергей.

— Не подходить! — сказала Мира.

— Я и не собирался.

— Сергей, — сказал Велис, — ты всё время собираешься не подходить, но твои ноги уже выдвинулись по маршруту.

Сергей поднял руки и отступил на шаг.

Орвин разложил три бумажные ленты на земле, поставил перед аркой стеклянный колпак и поднял жезл. Мира держала готовую форму, Гронт стоял чуть сбоку, перекрывая выход. Лекс, видимо, впервые в жизни пытался одновременно записывать, смотреть на печать и не умереть от любопытства.

— Начинаю мягкий запрос, — сказал Орвин.

— Мягкий — это безопасный? — спросил Сергей.

— Нет, это вежливый, безопасный — это пройти мимо.

Жезл коснулся плиты и… Ничего не произошло. Камень оставался тёмным и молчаливым.

Орвин нахмурился, сменил угол и коснулся снова.

Пик!

Сергей вздрогнул. Велис довольно сказал:

— Дёрнулся!

По плите пошли белые линии. Медленно, будто кто-то с другой стороны нехотя включал старый терминал. Бумажные ленты зашуршали и на первой проступили символы. Сразу следом на второй появилось пятно, а третья и вовсе задымилась.

— Третья не выдержала, — сказал Лекс.

— Это она драматизирует, — сказал Орвин и придавил её камнем.

На плите появились строки:

ПРИЁМНЫЙ КОНТУР МАЛЫЙ СКЛАДСКОЙ УЗЕЛ ДОСТУП: АРХИВНЫЙ ОПЕРАТОР...

Линии мигнули. Сергей почувствовал, как завернутый бейдж в кармане стал тёплым — не горячим, но достаточно, чтобы напомнить: маленький предатель всё ещё при нём.

— Котов, назад, — сказал Гронт.

— Я уже назад!

— Ещё назад!

Сергей сделал ещё один шаг.

Пик!

Печать вспыхнула ярче.

ОПЕРАТОР НАЙДЕН КОТОВ С. СТАТУС: ВРЕМЕННО ВЫДАН СЛЕДУЮЩАЯ ВЫДАЧА: НОЧЬ

Лекс шёпотом выругался. Орвин поднёс жезл ближе, и в заложенной арке вдруг проявилась глубина. Не проход, а тонкая щель света между кирпичами, как будто стена на мгновение вспомнила, что когда-то была дверью.

Внутри что-то стояло. Ящики. Много ящиков, сложенных в тёмном пространстве за кладкой. На ближнем была видна часть маркировки, Сергей увидел только конец слова: “…бей”.

Он замер.

— Коробей! — сказал он.

— Уверен? — спросила Мира.

— Не полностью. Видно только “…бей”. Но я очень не хочу быть правым.

Велис поднялся на задние лапы, заглянул в светящуюся щель и сразу опустился.

— Земля.

— Что?

— Пахнет твоим миром — пылью, пластиком и печалью дешёвых складов.

— У нас это называется логистика!

— У вас скучные названия.

Щель погасла. Печать мигнула и выдала последнюю строку:

ПОДТВЕРДИТЕ ПРИЁМ

Сергей отступил ещё на шаг.

— Нет!

Печать снова пикнула.

ПОДТВЕРДИТЕ ПРИЁМ

— Я сказал нет!

Орвин посмотрел на него резко.

— Не отвечай системе вслух!

— А что, она понимает?

— Не знаем!

— Тогда почему вы мне это только сейчас говорите?!

— Потому что до этого никто не спрашивал!

Гронт встал между Сергеем и аркой.

— Запрос прекращаем.

Орвин накрыл жезл колпаком, Мира сорвала одну из лент, Лекс наступил на дымящуюся третью. Печать мигала ещё несколько секунд, будто обиженный терминал, которому не дали провести операцию, а затем погасла и во дворе стало тихо.

Из-за стены выглянула старуха Нира.

— Ну что?

— Проверка кладки завершена, — сказала Мира.

— Кладка плохая?

Гронт посмотрел на заложенную арку.

— Очень.

— А я знала!

Мира быстро свернула ленты.

— Здесь есть подвал?

— Конечно есть, — сказала Нира. — У плохих людей всегда есть подвал! Это у хороших людей погреб. Разница в том, что в погребе картошка, а в подвале — объяснения!

Она показала на низкую дверь у соседнего склада.

— Туда вчера носили ящики.

Дверь была закрыта старым замком. На замке висела табличка: “Опечатано городским надзором. Не входить”. Печать была свежая.

— Это ваша? — спросил Гронт у Миры.

— Нет.

Лекс наклонился.

— И надзор так не пишет — у них “воспрещается”, а не “не входить”.

Сергей почувствовал почти родное удовлетворение.

— Подделка.

— Почему ты так рад? — спросил Велис.

— Потому что это, наконец, нормальная ошибка!

Гронт сорвал табличку.

— Лекс, в акт. Мира?

— Открываем в рамках проверки кладки.

— Кладка за дверью? — спросил Сергей.

— Теперь да.

Замок сопротивлялся недолго и чисто для вида. Внутри оказалась узкая лестница вниз. Пахло сыростью, глиной и чем-то острым, металлическим.

Велис первым сунул нос в проём и тут же отступил.

— Серый был здесь, бумажный тоже. Толстый стоял наверху и боялся испачкать сапоги.

Подвал оказался небольшим. Новая кирпичная кладка закрывала дальнюю стену, но внизу оставалась щель, через которую тянуло холодом и белым светом. На полу валялись обрывки верёвки, сухая грязь и кусок тонкой прозрачной плёнки. Сергей поднял его двумя пальцами.

— Пузырчатая.

Лекс наклонился.

— Та же, что в ящике?

— Похожа.

Велис ткнул лапой под стеллаж.

— Там.

Сергей присел и вытащил маленький картонный уголок. На нём был кусок печати и фрагмент букв: “...ОБЕЙ”.

Теперь сомнений почти не осталось, но вместо триумфа или страха Сергей вдруг почувствовал пустоту внутри. Он держал в руках не магический артефакт и не древний ключ, а просто кусок картонной упаковки — такой мусор он раньше выбрасывал десятками за смену. Только теперь этот мусор лежал в подвале другого мира, рядом со старым портальным узлом, и доказывал, что “Коробей” каким-то образом был частью маршрута.

— Это из моего мира, — подтвердил он.

Мира взяла уголок через платок.

— Это доказательство!

— В одном экземпляре, — мрачно сказал Лекс.

Мира посмотрела на него.

— Что?

— Для внутреннего расследования нужно три.

Гронт медленно повернул голову.

— Лекс.

— Я не защищаю правило! Я напоминаю, чтобы нас потом формально не съели за халатность!

— Нас могут съесть буквально, — сказал Сергей.

— Формально обиднее, — сказал Лекс. — Там ещё штраф!

Мира убрала находку в отдельный конверт.

— Один экземпляр — предмет, второй — магический оттиск, третий — свидетельские показания. Хватит!

— А если не хватит? — спросил Сергей.

— Тогда я буду очень неприятной!

Орвин, который всё это время изучал новую кладку, сказал:

— Здесь не основной проход, это боковая привязка к малому узлу. Ночью, если система запустит выдачу, откроется не вся арка, а внутренний контур. Товары могут пройти через склад за кладкой, а наружу их выведут через подвал.

— Значит, ночью они придут сюда, — сказал Гронт.

— Или перенесут выход, если поймут, что мы здесь были.

Мира посмотрела на арку наверху.

— Поэтому официального оцепления не будет. Поставим скрытое наблюдение, а вечером зайдём сами.

— “Сами” — это кто? — спросил Сергей, хотя уже знал ответ.

Гронт начал загибать пальцы.

— Я. Мира. Орвин. Лекс. Ты.

— Я зачем?

Все посмотрели на него.

— Система ждёт вас, — сказала Мира. — Без вас мы можем увидеть контрабандистов, с вами — поймём, как работает узел.

— А если она опять попросит подтвердить приём?

— Не подтверждаешь, — сказал Гронт.

— Я уже не подтверждаю профессионально.

— Вот и пригодилось образование! — сказал Велис.

— У меня не образование, у меня травма!

— Иногда это одно и то же!

К обеду они вернулись в отдел, потому что перед ночным выходом нужно было сделать самое сложное и страшное: официально оформить подготовку. Гронт занял свой стол, Мира — соседний, где Орвин разложил оттиски, а Лекс сел переписывать акт в трёх экземплярах. Сергей сидел на краю лавки и пытался не смотреть на картонный уголок с “…ОБЕЙ”. Велис лежал на карте старого квартала ровно на том месте, куда им предстояло идти ночью.

— Слезь, — сказал Лекс.

— Я прижимаю важное!

— Ты закрываешь мне улицу!

В дверь осторожно постучали. Гронт ответил, не поднимая головы:

— Если сарай, то он подождёт!

Дверь приоткрылась. В проём заглянул тот самый посетитель.

— Не сарай!

— Что теперь?

— Коза!

В отделе повисла тишина.

Сергей медленно повернулся.

— Какая коза?

— Которая съела временное ограждение у моего морально готового сарая.

Лекс закрыл лицо руками. Гронт посмотрел на Миру.

— Вот поэтому мы нужны городу.

Мира, не отрываясь от акта, сказала:

— Козу — в краткое производство.

— Коза не краткая, — сообщил посетитель. — Она довольно широкая!

Велис поднял голову.

— Коза пахнет!

— Чем? — спросил Сергей.

— Проблемой попроще.

Сергей неожиданно понял, что рад козе. На несколько минут мир снова стал понятным: есть коза, есть сарай, есть ограждение, есть человек, который хочет компенсацию. Никто не называет тебя оператором и не ждёт ночной выдачи. Максимум — коза откажется признавать вину.

— Лекс, оформи козу, — сказал Гронт. — Быстро! Котов, не смей выглядеть счастливым!

— Я не счастлив, я просто понимаю козу!

— Это, пожалуй, в акт не пойдёт, — сказал Лекс.

К вечеру все документы для вылазки были готовы. Мира ушла в Бюро и вернулась без плаща, в тёмной дорожной куртке. Орвин принёс сумку с колпаками, жезлами и маленьким стеклянным шаром, внутри которого плавала зелёная искра. Лекс взял карты, Гронт проверил короткий меч, дубинку и запас печатей. Сергей проверил бейдж — он всё ещё был завёрнут и не подавал признаков жизни.

Велис сел у двери.

— Рыбу забыли.

— Мы идём на возможную ночную выдачу незаконных межмировых товаров! — сказал Сергей.

— Поэтому я и напоминаю заранее!

Гронт кинул ему маленький свёрток. Велис поймал лапой, развернул, обнюхал.

— Сушёная.

— Другой нет.

— Начальник отдела остаётся временно полезным, но с замечанием!

Они вышли из гильдии на закате. Арквен менялся в вечернем свете. Днём он был шумным, мокрым, деловым и раздражённым, к вечеру же стал глубже: в переулках зажигались фонари, над крышами тянулся дым, а старый складской квартал впереди темнел так, будто город сам не любил туда смотреть.

Сергей шёл рядом с Гронтом и старался не думать о том, что где-то за заложенной аркой лежат ящики с фрагментом его прежней жизни. Даже не вещи — так, следы: упаковка, плёнка, картон. Всё то, что раньше было мусором после выдачи, теперь стало доказательством, маршрутом и угрозой.

Мира шла чуть впереди, тихо разговаривая с Орвином. Лекс проверял карту каждые двадцать шагов, хотя дорога была прямой. Велис двигался беззвучной серой тенью у стен. У входа в старый квартал Гронт остановился.

— Дальше тихо! Никто ничего не трогает! Если светится — не подходить, если пищит — тем более! Если кто-то говорит “подтвердите”...

— Не подтверждать, — хором сказали Сергей и Лекс.

Велис зевнул.

— Люди любят повторять очевидное перед тем, как сделать глупость.

— Поэтому ты идёшь первым! — сказал Гронт.

Кот замер.

— Я говорил о людях!

— Вот и проверь дорогу, не-человек!

Велис прищурился, потом поднял хвост и шагнул в тень складского квартала.

— За мной, временно полезные!

Сергей поправил завёрнутый бейдж, посмотрел на тёмные склады и сделал шаг следом. Где-то внутри квартала тихо пикнуло один раз, второй и старая система, похоже, начала смену.

Глава 14. Ночная выдача

Старый складской квартал ночью выглядел так, будто город построил его, понял ошибку и с тех пор старался не вспоминать. Дома здесь стояли ниже, теснее и злее. Окна были заколочены, вывески сняты, двери перекошены. Где-то скрипела цепь, хотя ветра почти не было. Мостовая под ногами ходила волнами, как плохо уложенный линолеум, только дороже, мокрее и с шансом провалиться в подвал.

Велис шёл первым. Серый хвост мелькал в темноте раздражающе уверенно. Сергею казалось, что кот двигался так, будто весь квартал построили специально для него, просто люди потом испортили планировку.

— Тихо! — шикнул Гронт.

— Я молчу! — прошептал Сергей.

— Это я всем.

Лекс тут же споткнулся о камень, прижал карты к груди и замер, будто камень мог написать на него жалобу.

— Ненавижу ночные проверки, — прошептал он.

— Ты раньше в них участвовал? — спросил Сергей.

— Нет, но уже сформировал позицию!

Мира шла рядом с Орвином. В руке у неё был тусклый фонарь, закрытый плотной шторкой. Орвин нёс сумку с колпаками, лентами, жезлами и прочими предметами, названия которых Сергей предпочитал не узнавать: он уже понял, что чем меньше ты знаешь названий, тем меньше вероятность, что тебя попросят подержать непонятные тяжёлые предметы.

Гронт остановился у угла и поднял руку. Все замерли. Из глубины квартала донёсся звук.

Пик!

Сергей почувствовал, как внутри что-то неприятно дёрнулось. Звук был короткий, сухой и слишком знакомый. В прежнем мире он означал “товар считан”, здесь — что твоя жизнь снова пытается стать накладной.

Пик!

Велис вернулся почти бесшумно и сел у стены.

— Там свет.

— Где? — спросила Мира.

— Южный двор. Но не с улицы — снизу.

— Подвал, — сказал Лекс.

— И люди, — добавил Велис.

— Сколько? — спросил Гронт.

Кот задумался.

— Четверо пахнут грузчиками. Один фургоном. Один дешёвым табаком и плохим слухом. Один боится начальства.

— Это сколько? — запутался Сергей.

— Достаточно, чтобы люди путались!

— Семь? — предположил Лекс.

— Семь, если считать страх отдельно.

Гронт посмотрел на Миру.

— Обходим сзади?

— Если войдём через главный двор, спугнём.

— Если пойдём через подвал, можем оказаться перед аркой.

— Если останемся здесь, оформим протокол о том, что очень осторожно ничего не сделали! — вставил Сергей.

Все посмотрели на него.

— Извините, профдеформация.

— Нет, — сказала Мира. — Верно.

Гронт кивнул.

— Через боковой проулок. Котов — между мной и Мирой. Лекс — не терять карты! Орвин — ничего не ронять!

— Я магистр пространственной стабилизации, — обиженно сказал Орвин.

— Тем более!

Они двинулись вдоль стены. Где-то впереди снова пикнуло, потом зашуршало, будто тянули тяжёлый ящик по доскам. Сергей поймал себя на том, что мысленно ищет глазами терминал, очередь и табличку “получение заказов”. Мозг цеплялся за привычное, хотя привычное теперь пряталось за кирпичной аркой и неизвестным порталом.

Боковой проулок вывел их к низкому окну подвала. Окно было закрыто решёткой, но одна перекладина отсутствовала: не сломана — аккуратно снята. Рядом лежал кусок металла.

Гронт присел.

— Лекс!

Лекс сунул карту под мышку, достал маленький мелок и поставил отметку на косяке.

— Незаконный доступ через техническое окно!

— Пиши короче, потом красиво перепишешь! — сказал Гронт.

— “Лезли через дырку”!

Из подвала доносились голоса.

— Осторожнее! — произнёс хриплый голос. — Если опять вместо ящика придёт мебель, я не потащу!

— Ты и ящики не тащишь, — ответил другой. — Ты только руководить пытаешься!

— Руководство тоже труд!

Сергей осторожно заглянул в окно. Подвал был длинным, низким и освещался белым светом, идущим из стены. У дальней кладки, где днём виднелась щель, теперь открывался проход — не полноценная дверь, а прямоугольный просвет, обведённый тонкими линиями старой печати. За ним темнело помещение с ящиками.

Перед проходом суетились люди. Двое грузчиков в серых куртках, гном с тележкой, высокий тощий парень с журналом и фургонщик в шапке с ушами. У стены стоял тот самый человек, который пах боязнью начальства: он всё время вытирал лоб и поглядывал на печать так, будто она могла попросить с него недостающий документ.

Серого плаща не было, зелёного кафтана тоже. Чиновника — тем более.

— Исполнители, — прошептала Мира.

— Нижний слой, — сказал Гронт.

— Самый тяжёлый, — пробормотал Лекс. — По нему потом всё и падает.

В этот момент печать на стене мигнула.

Пик!

ПРИЁМНЫЙ КОНТУР АКТИВЕН ПАРТИЯ: 17-ЧМ/Н ОПЕРАТОР: ОЖИДАНИЕ

Тощий парень с журналом застонал.

— Опять ожидание!

— Так подтверди, — сказал фургонщик.

— Я не оператор, а временный учётчик!

— Разница?

— Оператор подтверждает!

— Тогда понятно, почему ты не оператор!

Один из грузчиков сплюнул в сторону.

— Нам сказали: ночью придёт партия, забрать три ящика, отвезти в лавку на Медную улицу, не задавать вопросов.

— Так и не задавай! — сказал гном.

— Я не задаю, я возмущаюсь!

Сергей почувствовал, как бейдж в кармане вдруг стал теплее. На печати вспыхнула новая строка:

ОПЕРАТОР В ЗОНЕ

Он резко отступил от окна. В подвале все замерли.

— Что это было? — спросил фургонщик.

Тощий парень поднёс журнал к печати.

— Контур кого-то видит.

— Кого?

— Оператора.

— Так он пришёл?!

Сергей прижал ладонь к карману. Ткань вокруг бейджа была тёплой, почти живой.

— Она меня видит, — прошептал он.

— Не подходить, — сказала Мира.

— Я стою за стеной!

— Значит, стены недостаточно.

Орвин вытащил из сумки стеклянный колпак.

— Можно приглушить отклик, но если контур уже захватил след...

Печать внизу снова пикнула.

ОПЕРАТОР В ЗОНЕ ТРЕБУЕТСЯ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ПРИЁМА

— Не отвечай, — сказал Гронт.

— Я молчу!

— У тебя лицо отвечает!

— Как лицо может отвечать?!

— В твоём случае — панически.

Велис забрался на подоконник и посмотрел вниз.

— Они сейчас полезут искать!

В подвале фургонщик действительно поднял деревянную дубинку.

— Проверь окно!

— Сам проверь! — сказал грузчик.

— Я старший!

— А я сильнее!

Гном вздохнул, поставил тележку и пошёл к окну. Гронт беззвучно выругался и подал жест остальным отойти, но было поздно: гном уже поднялся на ящик и выглянул наружу.

Несколько секунд он смотрел прямо на Сергея. Сергей смотрел на него. Велис тоже смотрел на них с выражением “ну вот, опять человек испортил скрытность!”.

Гном моргнул.

— Крыса! — крикнул он вниз.

Гном начал было спускаться, но Мира уже шагнула к окну.

— Бюро межмировых происшествий! Проверка складского контура, всем оставаться на местах!

В подвале случилось то, что Сергей хорошо знал по своему миру: когда группе людей говорят “оставаться на местах”, каждый мгновенно вспоминает, что место у него где-то в другом районе.

Фургонщик рванул к лестнице. Один грузчик полез в проход с ящиками, второй зачем-то схватил пустую коробку и надел её на голову. Тощий учётчик поднял журнал над головой, будто это делало его неприкосновенным.

— Назад! — рявкнул Гронт.

Он пролез в окно первым. Для человека его комплекции это выглядело невозможным, но окно, видимо, не рискнуло спорить. Лекс полез следом, застрял картами, зашипел, выронил одну, поймал зубами край и был выдернут Гронтом внутрь. Мира просто открыла окно заклинанием, потому что, как выяснилось, иногда магия существует именно для того, чтобы не смотреть на страдания писарей.

Сергей спрыгнул последним. Велис, приземлившийся в подвале раньше него, презрительно констатировал:

— Медленный.

— Я не кот!

— Оно и заметно!

Подвал, меж тем, был наполнен движением. Грузчик с коробкой на голове врезался в стену и сел на пол.

— Я не участвую! — жалобно крикнул он из коробки.

— Сначала сними доказательство! — приказал Лекс.

Фургонщик добежал до лестницы, но сверху уже стоял Гронт. Фургонщик посмотрел на Гронта, на дубинку в своей руке, снова на Гронта и аккуратно положил дубинку на ступеньку.

— Я просто водитель!

— Все просто водители, когда фургон поймали, — сказал Гронт.

Гном с тележкой попытался медленно отойти к ящикам, изображая предмет интерьера. Велис сел у него на пути.

— Мяу, — сказал кот.

Гном остановился.

— Оно говорило?

— Нет, — ответил Велис. — Тебе мяу просто послышалось!

Гном поднял руки.

Мира направила жезл на печать.

— Орвин, контур!

Орвин уже раскладывал ленты. Печать мигала всё быстрее.

ОПЕРАТОР В ЗОНЕ ПОДТВЕРДИТЕ ПРИЁМ ПОДТВЕРДИТЕ ПРИЁМ

— Котов, назад! — крикнула Мира.

— Некуда!

Сергей стоял между стеной и тележкой. В проходе за печатью белый свет становился ярче. За ним проступали ящики, один за другим — деревянные, картонные, обмотанные плёнкой. На одном Сергей увидел жёлтый угол наклейки, на другом — знакомый чёрный штрихкод.

Система нашла его и… обрадовалась.

Самым неприятным было то, что печать не угрожала, и даже не сияла демонически — она просто работала. Как терминал, который наконец поймал сеть и теперь хотел закончить зависшую операцию.

ПОДТВЕРДИТЕ ПРИЁМ

— Нет! — сказал Сергей.

Печать пикнула.

ГОЛОСОВОЙ ОТКАЗ НЕ РАСПОЗНАН ПОДТВЕРДИТЕ ПРИЁМ

— Конечно, — съязвил Сергей. — Куда же без этого!

Тощий учётчик, всё ещё держа журнал, вдруг оживился.

— Если он оператор, пусть подтвердит! Тогда всем можно будет разойтись!

— Серьёзно?! — спросил Сергей.

— У меня оплата за ночь, не за разбирательство!

— У меня вообще-то жизнь застряла между мирами!

— Мне за это не платят!

Грузчик с коробкой на голове робко поднял руку.

— А если он не подтвердит, мы до утра тут?

— Ой, молчал бы! Ты в коробке, — сказал Лекс. — Это слабая позиция!

Орвин поставил колпак перед печатью. Белый свет дрогнул, но не погас. На лентах быстро проступали строки.

ПАРТИЯ 17-ЧМ/Н ПРОИСХОЖДЕНИЕ: НЕ УКАЗАНО КАНАЛ: АРХИВНЫЙ ДОСТУП ПОЛУЧАТЕЛЬ: ЛАВКА “МЕДНАЯ ЛАМПА” ОПЕРАТОР: КОТОВ С.

— Медная лампа, — сказала Мира. — Купец!

— Тот зелёный? — спросил Гронт.

— Скорее всего!

Печать пискнула уже раздражённо.

ПОДТВЕРДИТЕ ПРИЁМ

Сергей вдруг понял, что стоит слишком близко к тележке. На тележке лежал журнал учётчика, а в журнале между страниц торчал обрывок накладной. Причём явно не местной — слишком ровная бумага, слишком чёткие чёрные поля.

Он шагнул к тележке и печать вспыхнула.

ОПЕРАТОР ПРИБЛИЗИЛСЯ ПРИЁМ ВОЗМОЖЕН

— Котов! — рявкнул Гронт.

— Мне нужна бумага!

— Потом!

— Потом она исчезнет!

Сергей схватил обрывок. Тощий учётчик вцепился в другой конец.

— Это служебное!

— Чьё?

— Не знаю, мне выдали!

— Кто?

— Человек!

Бумага с треском порвалась. Сергей отлетел назад, прижимая к себе половину. Учётчик остался со второй половиной и застывшим на лице возмущением человека, которого ограбили в присутствии Бюро.

Печать издала длинный писк.

ПОДТВЕРЖДЕНИЕ НЕ ЗАВЕРШЕНО ОШИБКА КОМПЛЕКТАЦИИ ТРЕБУЕТСЯ ПОЛНЫЙ ОПЕРАТОР

— Полный?! — возмутился Сергей. — Я и так весь здесь!

— Возможно, ей нужен бейдж, — сказал Орвин.

Белый свет в проходе резко расширился. Первый ящик поехал вперёд сам собой, скребя дном по камню, потом второй. Третий застрял, потому что был шире прохода, и система, судя по звуку, решила эту проблему давлением.

Дерево треснуло.

— Назад! — крикнула Мира.

Все отступили ровно за секунду до того, как поток ящиков вывалился в подвал. Один ударил по тележке, второй сбил грузчика без коробки, третий раскрылся в воздухе. Из него посыпались предметы.

Пластиковые контейнеры, пакеты, картонные коробочки. Что-то яркое с надписью “СКИДКА”. Упаковка батареек. Детская игрушка в форме динозавра, которая при ударе о пол сказала электронным голосом:

— Привет, друг!

Гном завизжал.

— Оно живое!

— Не трогайте, — сказал Сергей автоматически. — Могут быть батарейки.

Все посмотрели на него.

— Потом объясню!

Динозавр снова сказал:

— Давай играть!

Велис подошёл, ударил его лапой. Динозавр завалился на бок.

— Слабый зверь.

— Это игрушка!

— Тем более слабый!

Печать продолжала мигать.

ПРИЁМ НЕ ПОДТВЕРЖДЁН ПАРТИЯ ВЫДАНА ЧАСТИЧНО ОПЕРАТОР ВРЕМЕННО ВЫДАН ЗАВЕРШИТЕ ОПЕРАЦИЮ

— Ничего не завершать, — сказал Сергей.

— Она не тебя спрашивает, — сказал Орвин. — Она требует состояние!

— У меня состояние плохое!

— Системе нужны статусы!

Сергей посмотрел на рассыпавшиеся коробки, испуганных грузчиков, на фургонщика у лестницы, на Миру с жезлом, на Гронта, который держал одного человека за ворот, на Лекса, пытающегося одновременно записывать и не наступить на динозавра.

И вдруг всё стало кристально ясно. Не магически, по-рабочему.

— Она считает, что выдача началась, но приём не подтверждён? — спросил Сергей.

— Да, — сказал Орвин.

— Значит, у неё сейчас не завершённая операция.

— Да.

— А если товар частично выдан, но приём не подтверждён, его надо не принимать, а ставить в спорный статус.

Орвин моргнул.

— Что?

Сергей выпрямился.

— В карантин!

Печать пикнула, будто услышала знакомое слово.

СТАТУС НЕ РАСПОЗНАН УТОЧНИТЕ

Сергей почувствовал, как все смотрят на него. Даже динозавр, кажется, повернул пластиковую голову.

— Несоответствие, — чётко произнёс Сергей. — Отказ от приёма партии. Причина: отсутствует подтверждённый отправитель, получатель под вопросом, оператор не уполномочен.

Печать мигнула.

ОПЕРАТОР НЕ УПОЛНОМОЧЕН?

— Да! — сказал Сергей. — Оператор не уполномочен. Бейдж не предъявлен, смена не открыта, основание отсутствует!

Мира быстро подхватила:

— Бюро подтверждает: операция незаконна, приём запрещён до проверки!

Орвин ударил жезлом по полу. Бумажные ленты вспыхнули.

Печать дрогнула.

ПРИЁМ ЗАПРЕЩЁН ОСНОВАНИЕ: ПРОВЕРКА СТАТУС ПАРТИИ: СПОРНЫЙ

— Есть! — выдохнул Лекс.

Печать пикнула ещё раз.

СПОРНЫЙ СТАТУС ТРЕБУЕТ ХРАНЕНИЯ НАЗНАЧЬТЕ ОТВЕТСТВЕННОГО

Все одновременно посмотрели на Сергея.

— Нет, — сказал Сергей.

Печать мигнула.

НАЗНАЧЬТЕ ОТВЕТСТВЕННОГО

— Назначьте склад Бюро, — сказала Мира.

СТОРОННИЙ СКЛАД НЕ ПРИВЯЗАН

— Гильдия последствий, временное хранение, — сказал Гронт.

СТОРОННИЙ СКЛАД НЕ ПРИВЯЗАН

Велис сел на ящик.

— Назначьте кота!

— Нельзя назначить кота ответственным за партию межмировых товаров! — сказал Лекс.

Печать мигнула.

ОТВЕТСТВЕННОЕ ЛИЦО: ВЕЛИС СТАТУС: НЕ КЛАССИФИЦИРОВАН

Велис расправил усы.

— Система умнее некоторых!

— Снять! — крикнул Сергей.

— Поздно, — сказал Орвин, ошеломлённо глядя на ленту. — Она приняла временного хранителя.

— Он кот!

— Не классифицирован, — поправил Велис. — Документально выше кота.

Печать выдала новую строку:

ПАРТИЯ 17-ЧМ/Н ПЕРЕВЕДЕНА В СПОРНОЕ ХРАНЕНИЕ ВРЕМЕННЫЙ ХРАНИТЕЛЬ: ВЕЛИС ОПЕРАЦИЯ ПРИОСТАНОВЛЕНА

Белый свет начал гаснуть, проход за кладкой сузился и ящики перестали двигаться. В подвале повисла тишина, нарушаемая только игрушечным динозавром, который тихо сказал:

— Было весело!

— Нет, — сказал Сергей. — Не было.

Гронт первым пришёл в себя.

— Всех задержать!

Фургонщик поднял руки выше, гном сел прямо на пол. Грузчик с коробкой на голове робко поинтересовался:

— Коробку снять?

— Уже можно, — сказал Лекс.

Мира подошла к тощему учётчику.

— Кто дал вам журнал?

— Не знаю!

— Кто нанял?

— Через посредника!

— Имя?

— В заказе не было имени, только номер.

— Какой?

Учётчик сглотнул.

— Окно пять.

Мира напряглась и замерла.

— Повторите!

— Так нам сказали: если будут вопросы, ссылаться на окно пять, что документы там! Я ничего не знаю! Мне сказали вести учёт, не смотреть в ящики и не спрашивать, почему печать разговаривает как плохой кладовщик!

Сергей посмотрел на обрывок накладной у себя в руке. На бумаге были строки:

ПАРТИЯ 17-ЧМ/Н ПОЛУЧАТЕЛЬ: МЕДНАЯ ЛАМПА ОСНОВАНИЕ: АРХИВНЫЙ ДОПУСК СОГЛАСОВАНО: ОКНО 5 ПОДПИСЬ: О. В.

Ниже тянулся знакомый фрагмент чужой маркировки:

...ОРОБЕЙ

Он протянул накладную Мире.

— Вот.

— О. В., — задумчиво прочитала она.

Орвин подошёл ближе.

— В Бюро есть несколько О. В., и один из них имеет архивный доступ.

— Знаю.

Гронт отпустил ворот задержанного и посмотрел на Миру.

— Имя?

— Не здесь, — сказала она.

Велис спрыгнул с ящика и потянулся.

— Пахнет серым плащом!

Сергей повернулся к нему.

— Где?

— На бумаге. Слабо, поверх чернил. И ещё там.

Кот указал хвостом на проход, который почти закрылся.

— Он был за той стороной.

— Сейчас?

Велис принюхался.

— Был недавно. Ушёл, когда система приняла спорный статус.

— То есть он всё видел? — спросил Лекс.

— Или слушал.

Сергей посмотрел на гаснущую печать. Последняя белая линия дрогнула и исчезла, оставив на камне тёмный след старого знака.

Пик!

ОПЕРАЦИЯ ПРИОСТАНОВЛЕНА СЛЕДУЮЩАЯ ПОПЫТКА: НЕ ОПРЕДЕЛЕНА

— Ну хоть что-то, — сказал Сергей.

Потом печать добавила:

ХРАНИТЕЛЬ ВЕЛИС. ОЖИДАЕТ ИНВЕНТАРИЗАЦИИ

Велис поднял голову.

— Что такое инвентаризация?

Сергей почти улыбнулся. Гронт вздохнул.

— Теперь тебе помогут только опись, акт и три экземпляра.

Кот посмотрел на него с впервые настоящим подозрением.

— Я отказываюсь быть полезным!

— Поздно, — издевательски протянул Сергей. — Намерение считается!

Лекс осторожно поднял игрушечного динозавра.

— Его тоже в спорное хранение?

Динозавр радостно сказал:

— Привет, друг!

Гронт устало посмотрел на него.

— Особенно его.

Когда задержанных вывели наверх, старый квартал уже снова выглядел пустым, даже слишком. Фургон стоял у дальнего выхода, накрытый брезентом. Внутри нашли ещё две пустые накладные, мешок с чужими печатями и список адресов. На первом месте значилась лавка “Медная лампа”.

Серого плаща нигде не было, как и купца с чиновником. Зато был обрывок накладной с “Окном 5”, архивным допуском и подписью “О. В.”. А ещё были задержанные исполнители, партия, которую система не успела выдать полностью и был кот, который официально стал временным хранителем межмирового груза и выглядел так, будто собирается подать жалобу на несогласованный карьерный рост.

На выходе из подвала Сергей остановился и посмотрел назад. Заложенная арка молчала — ни белого света, ни пика, ни строк. Просто стена. Но теперь Сергей точно знал: за стеной не пустота. Там был склад или часть склада — кусок системы, которая всё ещё считала его оператором.

Мира встала рядом.

— Вы хорошо сработали!

— Я чуть не принял партию контрабанды!

— Но не приняли.

— Потому что пять лет отказывал в возвратах без коробки.

— Значит, опыт релевантен.

Велис прошёл мимо с важным видом.

— Я тоже хорошо сработал!

— Ты случайно стал ответственным за груз, — сказал Сергей.

— Великие назначения часто выглядят случайными для маленьких умов!

— Завтра будешь подписывать опись.

Велис остановился.

— Я передумал быть великим!

Гронт спустился с лестницы.

— Уходим. Мира, твоих задержанных в Бюро?

— Нет, сначала в гильдию. Если свой человек в Бюро узнает, что мы взяли исполнителей, они начнут исчезать быстрее документов.

— Разумно.

Лекс побледнел.

— Но это нарушение процедуры!

Гронт хлопнул его по плечу.

— Вот и запишешь: “Процедура временно спасена от самой себя”.

Лекс на секунду задумался.

— Это можно в примечание?

— Только мелко.

Они вышли из старого квартала уже ближе к полуночи. Город за пределами складов был живой — Арквен продолжал быть обычным Арквеном, несмотря на то что в его подвалах пытались выдавать чужие миры партиями.

Сергей шёл молча. В кармане лежал обрывок накладной, завернутый отдельно. Бейдж больше не грелся, но от этого не становилось спокойнее. Он всё ещё был ключом и самой нелепой причиной, по которой обычный сотрудник ПВЗ оказался между контрабандистами, магами, чиновниками и котом-хранителем.

Велис шёл рядом.

— Сергей! — позвал тот.

— Что?

— Инвентаризация — это долго?

Сергей посмотрел на него.

— Если всё плохо оформлено — очень.

— А если я потеряюсь?

— Ты временный хранитель, тебя найдут.

— Жестокий мир!

— Добро пожаловать!

Кот помолчал.

— Рыбу всё равно должны!

Позади, в старом складском квартале, ещё раз тихо пикнуло. Очень далеко и очень коротко. Сергей остановился. Остальные тоже услышали звук и замерли. Орвин поднял жезл, но звук больше не повторился.

— Что это было? — спросил Лекс.

Сергей посмотрел на тёмные крыши складов.

— Напоминание.

— О чём?

Он поправил ткань поверх бейджа.

— Что смена ещё не закрыта.

Глава 15. Серый плащ

К утру Сергей понял, что ночная выдача закончилась только для тех, кто верил в расписание, а для всех остальных она продолжалась: в актах, в показаниях, в спорных ящиках, в коридорах гильдии и в одном сером коте, который сидел на верхнем ящике партии 17-ЧМ/Н и выглядел крайне недовольно.

— Я требую пересмотра статуса! — сказал Велис.

Лекс, третий час составлявший опись, даже не поднял головы.

— Основание?

— Я красивый!

— Не является основанием.

— В твоём мире всё плохо с правами!

— Это не мой мир, — устало сказал Сергей.

— Тогда у тебя тоже всё плохо!

На столе лежал обрывок накладной, из-за которого никто в отделе уже не делал вид, что дело можно аккуратно передать “по компетенции” и забыть.

ПАРТИЯ 17-ЧМ/Н ПОЛУЧАТЕЛЬ: МЕДНАЯ ЛАМПА ОСНОВАНИЕ: АРХИВНЫЙ ДОПУСК СОГЛАСОВАНО: ОКНО 5 ПОДПИСЬ: О. В. ...ОРОБЕЙ

Последняя строка била сильнее остальных, потому что это был кусок родного мира на чужой бумаге. В прежней жизни Сергей видел такие обрывки каждый день: коробки рвались, наклейки съезжали, упаковка мялась, клиенты спрашивали, можно ли “вот эту штуку выбросить у вас”. Там это было мусором, здесь — уликой.

— Котов! — сказал Гронт. — Не прожигай бумагу взглядом, она нам ещё нужна!

Мира стояла у карты старого складского квартала. Орвин рядом раскладывал оттиски печати и с каждой секундой выглядел всё более несчастным. Это был плохой признак: Орвин вообще выглядел человеком, которого жизнь разочаровала ещё в юности, но сейчас разочарование становилось рабочим инструментом.

— Архивный допуск настоящий, — сказал он.

Лекс поднял голову.

— То есть подпись настоящая?

— Я сказал “допуск”, не “подпись”! Маги пользуются словами не просто так!

— Чиновники тоже, — сказал Сергей. — Просто после них всё равно ничего не ясно.

Мира взяла накладную.

— “О. В.”. В Бюро пять сотрудников с такими инициалами: двое не имеют доступа к архивам, один умер восемь лет назад, но по документам всё ещё получает уведомления.

— Это как? — спросил Сергей.

— Обычная ошибка реестра.

— Остаются двое, — сказал Гронт.

— Орел Вирт, старший регистратор пятого окна. И Ориан Велл, архивный советник.

— Который из них сухой, невысокий, в коричневом сюртуке и с лицом “отказать”? — спросил Сергей.

— Вирт!

Вдруг дверь отдела открылась без стука. В отдел последствий без стука обычно входили только Гронт, срочные проблемы и люди, которые потом жалели. На этот раз вошёл высокий мужчина в тёмной форме Бюро. На груди сиял серебряный знак старшего инспектора. За ним стояли двое младших служащих с папками и одинаково пустыми лицами, как будто их выдали комплектом.

— Мира Велар, — произнёс мужчина. — Почему задержанные по делу Бюро удерживаются в гильдии приключенцев?

Гронт медленно повернулся к нему и скрестил руки на груди.

— Потому что их задержала гильдия!

— Это не ответ!

— Это короткий ответ. Длинный вам понравится меньше.

Мира вышла вперёд.

— Старший инспектор Дорн, задержанные проходят первичный опрос как свидетели по делу о незаконном перемещении имущества.

— Все материалы передать в Бюро! Задержанных — нам, Котова — на повторную регистрацию!

В комнате стало тихо. Даже игрушечный динозавр в дальнем ящике, который до этого каждые несколько минут радостно говорил “Привет, друг!”, промолчал, за что Сергей был ему благодарен.

— На каком основании? — спокойно спросила Мира.

Дорн достал бланк.

— Новый статус регистрационного контура: “объект-оператор. Ограничить перемещение до завершения выдачи”.

Сергей почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Я не объект!

— Это решит комиссия!

Гронт положил ладонь на стол.

— Котов никуда не идёт.

— Гильдия препятствует Бюро?

— Гильдия препятствует тому, чтобы важного свидетеля увели по статусу, который мог внести подозреваемый сотрудник Бюро.

Дорн прищурился.

— Осторожнее!

— Я крайне осторожен.

Мира взяла бланк у Дорна и быстро прочитала. Сергей заметил, как у неё чуть сдвинулись брови.

— Кто подписал распоряжение?

— Пятое окно.

Лекс тихо выдохнул. На нижней строке стояли инициалы: О. В.

— Удобно, — сказал Сергей.

Дорн повернулся к нему.

— Что?

— Человек с инициалами О. В. фигурирует в накладной незаконной партии, согласованной через окно пять. И теперь окно пять требует меня на регистрацию. Удобно! Даже красиво, если любить плохую логистику!

Велис спрыгнул с ящика и подошёл к Дорну. Обнюхал край его плаща, сапог, папку младшего служащего и, кажется, воздух вокруг его самолюбия.

— Не он.

— Что значит “не он”? — спросил Дорн.

— Серым плащом не пахнет. Пахнет властью, усталостью и утренней злостью — обычный чиновник.

Один из младших служащих сделал вид, что кашлянул. Второй записал что-то в папку и тут же закрыл её, будто боялся, что запись убежит.

Мира не отрывала взгляда от распоряжения.

— Старший инспектор, кто принёс вам этот бланк?

— Через служебный коридор.

— Кто именно?

Дорн сжал губы.

— Курьер в плаще без знаков.

Гронт выпрямился и молча сверлил инспектора взглядом. Дорн посмотрел на бланк, на ящики, на Сергея и на Велиса, который уже вернулся к спорной партии и уселся на ящик.

— Материалы остаются здесь до совместной проверки, — твёрдо произнесла Мира. — Задержанные тоже. Котов — под поручительством гильдии и моего отдела.

— Вы превышаете полномочия!

— Возможно. Но если я отдам его по распоряжению человека, связанного с делом, это будет не превышением, а соучастиеи.

Дорн молчал несколько секунд. Потом резко забрал бланк.

— У вас два часа. Потом я вернусь с начальником регистрации.

Когда дверь закрылась, Лекс устало осел на лавку.

— Мы только что поссорились с Бюро?

— Нет, — сказала Мира. — Мы выяснили, что Бюро поссорилось само с собой.

— Это хуже?

— Обычно да.

Велис запрыгнул на стол и ткнул лапой в копию распоряжения, которую Мира успела сделать так быстро, что Сергей даже не заметил как это произошло.

— Серый был рядом с этим бланком.

Мира повернулась к нему.

— Здесь?

— Нет, раньше — запах на краю. Камень, холод, мыши, старые бумаги, два поворота, железная дверь.

— Архивный коридор, — сказала она.

— Он ведёт к окну пять? — спросил Гронт.

— К пятому окну, архивным комнатам и внутренним лестницам.

— Значит, идём туда!

Лекс поднял руку.

— Сейчас? После того как нам дали всего два часа?!

— Именно поэтому сейчас, — сказал Гронт.

— Но если нас поймают...

— Тогда скажешь, что оформлял заблудившегося кота!

Орвин остался с грузом, задержанными и динозавром. Последнее он принял тяжелее всего. Через десять минут Мира, Гронт, Сергей, Лекс и Велис вошли в Бюро через боковую дверь.

Внутри было тише, чем в главном зале. Вдоль каменной стены тянулся узкий коридор. Здесь не было очередей, табличек “жалобы по четвергам” и существ, которые дымились от волнения — только двери, номера и запах бумаги.

— Сюда! — сказал Велис.

— Ты уверен? — спросил Лекс.

— Да, я веду вас к рыбе!

— Ты серьёзно?!

— Нет, но ты хотя бы оживился.

На первом повороте им попался молодой служащий с кипой папок. Он увидел Миру, Гронта, Сергея, Лекса и кота, и уставился на последнего.

— Проверка вентиляции, — сказал Гронт.

Служащий по-прежнему смотрел на Велиса.

— А кот?

— Нюхательная часть, — сказала Мира.

Служащий кивнул так, будто это был самый логичный ответ за это утро.

— Вентиляция давно плохая!

Он ушёл и Сергей проводил его взглядом.

— Почему это сработало?!

— Люди в Бюро боятся уточнять, — сказала Мира.

— Мудрые люди, — кивнул Велис.

У железной двери в конце коридора запах стал, по словам Велиса, “неприятно серым”. Дверь была закрыта, но не заперта. За ней оказалась маленькая архивная комната: полки, старые реестры, стол, чернильница, несколько бланков и кусок серой ткани.

Мира взяла верхний лист.

КОТОВ С. СТАТУС: ОБЪЕКТ-ОПЕРАТОР ОГРАНИЧИТЬ ПЕРЕМЕЩЕНИЕ ОСНОВАНИЕ: СВЯЗАННАЯ ВЫДАЧА

Подпись: О. В.

На втором бланке был список других имён. На третьем — список мелких сбоев: “шкаф”, “репа”, “бабушка”, “неопознанный ящик”, “драконий маршрут”. Рядом стояли отметки: “списать на бытовое”, “передать городским”, “не поднимать”.

— Они закрывали сбои! — сказал Лекс.

— Не они, — сказала Мира. — Кто-то один.

Велис ткнул лапой в серую ткань.

— Плащ!

Гронт взял ткань, понюхал, поморщился и протянул Сергею.

— Твой кот прав?

Сергей отшатнулся.

— Я не нюхаю улики.

— Зря, — сказал Велис. — Иногда они честнее свидетелей.

В коридоре щёлкнул замок и все замерли. За дверью раздались медленные, спокойные шаги. Дверь открылась, и в комнату вошёл сухой невысокий мужчина в коричневом сюртуке с тем самым типом лица, который мог отказать в спасении мира из-за отсутствия второго экземпляра.

Он сделал два шага, заметил всех и застыл.

— Вы не должны быть здесь!

— А вы? — спросила Мира.

Мужчина выпрямился.

— Старший регистратор Орел Вирт, окно пять. Это служебное помещение!

Велис спрыгнул на пол, обошёл его кругом и сел.

— Не серый.

Вирт моргнул.

— Что?

— Не серый плащ. Но пахнешь серым местом.

Гронт показал накладную.

— Партия 17-ЧМ/Н. Архивный допуск. Подпись О. В. Ваши?

Вирт побледнел, но не так, как бледнеет виновный. Скорее как человек, который всю жизнь боялся одной конкретной беды и наконец увидел её в дверях.

— Я ничего не подписывал, я просто регистрировал входящие статусы! Система присылает — мы вносим. Таков порядок!

— Система прислала, что я объект?

— Да.

— А вы не подумали, что человек может быть человеком?!

Вирт поджал губы.

— В статусе было “объект-оператор”.

— Удобно!

— Молодой человек, я тридцать лет работаю с регистрами. Если каждый начнёт спорить со статусом...

— Тогда, возможно, меньше людей окажется вещами?

Вирт отвёл взгляд. Мира положила бланки на стол.

— Кто пользуется вашим доступом?

— Никто.

Велис зевнул.

— Ложь маленькая!

Гронт наклонился.

— Маленькая?

— Он не знает кто, но знает, что кто-то пользуется.

Вирт опустился на стул и обречённо вздохнул.

— Две недели назад в архиве начали появляться готовые формы с моим допуском. Печати были на месте, журналы сходились. Я сообщил советнику Веллу.

— Ориану Веллу? — уточнила Мира.

— Да.

— И что он сказал? — спросил Гронт.

— Что это технический сбой старых контуров и поднимать шум нельзя, пока он не проверит. Потом пришло распоряжение списывать мелкие случаи по ведомствам, чтобы не вызвать панику.

— Шкаф с гномом, репа в храме, бабушка на кухне, — сказал Лекс.

— Да, а потом появился Котов. Статус пришёл сразу в несколько регистров. Велл сказал ограничить перемещение, иначе старый узел может уйти в разнос.

Сергей почти физически почувствовал эту логику. Не злодейскую, гораздо хуже — служебную. “Так поставила система”. “Так пришёл статус”. “Мне сверху сказали”. Самые крепкие стены строятся не из камня, а из людей, которые просто не стали спорить.

Мира взяла серую ткань.

— Где Велл?

— Не знаю, сегодня его не было.

— У него есть доступ к архивному коридору?

— Полный.

— К старым складским схемам?

— Да.

— К пятому окну?

— Через меня.

В коридоре снова послышались шаги. Теперь их было больше. Лекс выглянул и побледнел.

— Дорн, и ещё трое!

Вирт вскочил.

— Если они найдут вас здесь...

— Считай, уже нашли, — сказал Гронт. — Вопрос, кто будет объясняться первым.

Мира быстро сунула бланки в папку.

— Вирт, вы идёте с нами в отдел последствий, под защиту гильдии!

— Я сотрудник Бюро!

— Именно поэтому вам здесь сейчас опасно!

— Но я не могу просто уйти!

Сергей посмотрел на него.

— Можете. Это как не подтверждать приём. Сначала страшно, потом привыкаешь.

Велис подошёл к маленькому окну в задней стене.

— Некогда обсуждать, они близко!

Гронт распахнул окно. За ним был узкий внутренний дворик и водосточная труба.

— Все наружу!

Лекс посмотрел в проём.

— Я не пролезу с папками!

— Тогда папки первые!

— А я?!

За дверью раздался голос Дорна:

— Открыть!

Гронт подсадил Лекса и тот вывалился наружу вместе с папками, сказав что-то недопустимое для протокола. Следом вылез Сергей, потом Вирт, потом Велис, который явно счёл окно приемлемым только потому, что оно не требовало формы.

Мира задержалась у двери, положила на стол пустой лист и быстро написала:

“Проверка вентиляции выявила серьёзные нарушения”.

Гронт вышел последним. Через несколько секунд дверь в архивную комнату распахнулась.

— Какая ещё вентиляция?! — донёсся голос Дорна.

Велис тихо мурлыкнул.

— Теперь пахнет злостью! Чистой, без склада.

Через задний проулок они вернулись в гильдию. Вирт шёл между Гронтом и Мирой, растерянный и серый лицом, хоть и без плаща. Лекс нёс папки так, будто они были не документами, а младенцами. Велис шёл впереди, явно довольный тем, что все снова следуют за ним, хотя никто этого не признаёт.

Орвин встретил их у входа.

— Партия не просыпалась, задержанные молчат, динозавр сказал “привет, друг” сорок семь раз!

— Его в отдельный ящик, желательно подальше, — сказал Гронт.

Вирт сел в отделе на лавку и посмотрел на свои руки.

— Я думал, это сбой.

Сергей сел напротив.

— Понимаю. Я пять лет работал с системой, которая могла поставить заказ в статус “получен”, пока он лежал у курьера дома.

Вирт поднял глаза.

— И что вы делали?

Сергей пожал плечами.

— Не верил статусу, пока не видел коробку.

Вирт долго молчал.

— Хорошее правило!

Мира разложила документы на столе.

— Теперь у нас есть Вирт, поддельные статусы, бланки, серый плащ, архивный советник Велл и партия для “Медной лампы”.

— И нет самого Велла, — сказал Гронт.

— Пока нет!

Серый плащ стал ближе. Не пойманный и не раскрытый, но уже не тень — у тени появились доступ, должность и направление.

Велис запрыгнул на ящик партии 17-ЧМ/Н и уставился в окно.

— Серый был рядом с гильдией!

Гронт подошёл к окну.

— Сейчас?

— Недавно. Смотрел, потом ушёл к Медной улице.

— К лавке, — сказала Мира.

Сергей встал.

— Тогда идём!

— Нет! — хором сказали Гронт и Мира.

— Он знает, что Вирт у нас! Если он идёт к купцу, будет чистить следы!

— Именно поэтому пойдём мы, — сказал Гронт. — А ты останешься!

Сергей сел обратно. Не потому, что согласился, потому что понял: они правы.

Велис потянулся.

— Я пойду!

— Ты временный хранитель, — сказал Лекс.

— Я храню удалённо!

— Так нельзя!

— Я кот, я меня многие функции удалённые!

Гронт открыл дверь.

— Велис со мной. Мира — к Дорну, осторожно. Лекс, Вирт, Орвин — здесь. Котов...

— Сижу, — сказал Сергей. — Не подтверждаю, не свечусь, не становлюсь объектом. По возможности дышу.

— Вот именно!

Велис у двери остановился и посмотрел на Сергея.

— Если система спросит, ты занят.

— Чем?

— Ждёшь рыбу!

Кот исчез за дверью.

Сергей остался в отделе среди ящиков, карт, бланков, чужих печатей и людей, которые пытались удержать расследование в рамках хоть какого-то порядка. На столе лежала накладная с “...ОРОБЕЙ”. Где-то за стенами гильдии бродил серый плащ.

Сергей посмотрел на завёрнутый бейдж и тихо сказал:

— Только попробуй пикнуть.

Бейдж промолчал.

Глава 16. Купец с чужими товарами

Сергей продержался на месте одиннадцать минут. Первые три он честно сидел в отделе, как ему велели. Не подтверждал, не светился, не становился объектом и по возможности дышал. Ещё четыре минуты он смотрел на завёрнутый бейдж и мысленно разъяснял системе, что если она снова потянется к его штрихкоду, то будет иметь дело с человеком, у которого уже закончился запас вежливости. Потом две минуты слушал, как из дальнего угла динозавр через коробку говорит “Привет, друг!”, и понял, что угроза получилась сомнительной. Последние две минуты Сергей пытался не думать о “Медной лампе” — не получилось.

На столе лежали вещи из ночной партии: упаковка батареек, пластиковый контейнер, моток синего шнура, игрушечный динозавр, три маленькие коробочки без понятного назначения и пакет с надписью “АКЦИЯ 2+1”. Для местных это были артефакты из чужого мира, для Сергея — обычные предметы, которые кто-то заказал, получил не туда и, судя по всему, очень плохо оформил.

Лекс сидел напротив и переписывал показания Вирта. Сам Вирт, старший регистратор пятого окна, выглядел так, будто за утро его разобрали, проверили комплектность и собрали обратно с лишней тревогой.

— “Я полагал, что указанные статусы являются результатом технического сбоя”, — диктовал Вирт.

Лекс писал.

— “Я не имел умысла...”

— Подождите, — сказал Лекс. — Умысел лучше не писать.

— Почему?

— Если пишете, что умысла не было, все сразу ищут, где он был.

— Тогда как?

— “Действовал в рамках служебного порядка”.

Сергей поднял голову.

— Вот это как раз звучит хуже!

Вирт плаксиво ответил:

— Но я правда действовал в рамках порядка!

— Понимаю. У нас тоже многие беды начинались со слов “по регламенту”.

Орвин стоял у ящиков, проверяя оттиски. Время от времени он поглядывал на Сергея, как врач на пациента, который обещал не вставать, но уже мысленно выпал из окна.

— Котов, — сказал он, не оборачиваясь, — тебе велели сидеть.

— Я сижу!

— Ты сидишь наступательно!

— Как это?

— С телом здесь, с намерением в дверях.

Сергей хотел возразить, но тут дверь открылась. В отдел стремительно вошла Мира. Она была без плаща, зато с выражением лица, которое не обещало ничего хорошего даже в лучшем случае.

— Гронт у “Медной лампы”, Велис с ним. Купец на месте, но лавка закрыта для покупателей. Внутри ящики.

Сергей встал.

— Я иду!

— Нет!

— Там земные вещи! Вы не поймёте, что важно!

— Именно поэтому я пришла за вами, — сказала Мира. — Но формально вы идёте не как вы.

— А как?

— Как эксперт опознания при гильдейском досмотре.

Лекс оживился.

— Тогда нужен бланк сопровождения.

Мира положила на стол уже заполненный лист.

— Готов!

Лекс посмотрел с уважением.

— Даже в двух экземплярах!

— В трёх — один я спрятала, на всякий случай.

— Вы прекрасны! — сказал Лекс, потом покраснел и уткнулся в бумаги.

Орвин схватил сумку с колпаками.

— Я тоже иду!

— Нет, ты остаёшься с партией, — сказала Мира.

— Почему?

Из дальнего ящика донеслось:

— Привет, друг!

Мира кивком указала на ящик. Орвин закатил глаза, тяжёло вздохнул и вернулся к контурам.

Через пять минут Сергей, Мира и Лекс уже шли к Медной улице. Вирта оставили под присмотром Орвина и двух гильдейцев. Вирт не возражал — по его виду он вообще больше не планировал возражать этому миру, хотя бы до обеда.

Медная улица оказалась узкой, богатой и самодовольной. Здесь вывески были не просто вывесками, а утверждениями: “Серебряный Грифон” смотрел на прохожих так, будто оценивал их платежеспособность, “Три самоцвета” сверкали в окне разноцветными бликами. “Медная лампа” занимала угловой дом с большой оконной витриной, за которой стояли артефакты, лампы, шкатулки, зеркала и вещи, назначения которых Сергей не понял бы даже при большом желании.

Перед дверью стоял Гронт, рядом сидел Велис и вылизывал лапу. На двери висела табличка: “Закрыто по причине переучёта”. Ниже мелким почерком кто-то добавил: “И внезапного уважения к закону”.

— Это ты написал? — спросил Сергей.

Гронт кивнул на Велиса.

— Он диктовал.

— Я улучшал стиль! — сказал кот.

— Где купец?

— Внутри. Говорит, что у него редкие артефакты законного происхождения, больное сердце и кузен в торговом совете.

— В каком порядке?

— Менял, когда понял, что сердце не работает.

Мира открыла дверь. Внутри пахло полировкой, пылью, благовониями и деньгами. Сергей сразу понял: лавка была дорогая. Не по ценникам — ценников как раз не было: в дорогих местах цены не пишут, чтобы бедные сами догадались уйти.

За стойкой стоял тот самый полный мужчина в зелёном кафтане. В дневном свете он выглядел ещё богаче и ещё менее счастливым. Кольца на пальцах сверкали так, будто пытались ослепить проверку.

— Это произвол! — напряжённо произнёс он. — У меня все товары с бумагами!

— Тогда всё будет быстро, — сказала Мира.

Купец замолчал на секунду. Видимо, такой вариант он не рассматривал.

— Я требую представителя торговой палаты!

— Требуйте, — сказал Гронт. — Мы пока посмотрим.

— Вы не имеете права!

Мира показала бланк.

— Проверка по делу о незаконной межмировой партии, угрозе складскому контуру и поддельном архивном допуске.

Купец прочитал слегка побледнел:

— Я покупал у посредника.

— Имя? — спросила Мира.

— Посредники потому и посредники, что...

— Имя!

— Его называли Серым.

Велис фыркнул.

— Воображение у преступников тоже контрабандное!

Сергей прошёл вдоль полок. На ближайших лежали обычные для Арквена вещи: лампы с пойманным огоньком, чаши, которые сами подогревали суп, статуэтки с мелкой бытовой вредностью. А вот за ними начиналось интересное: на бархатной подставке лежал пластиковый фонарик с табличкой “Жезл малого света. Древняя чужемировая работа. Не требует мага”.

— Это фонарик! — сказал Сергей.

Купец выпрямился.

— Это редкий световой артефакт.

— У него батарейки сели.

— Что сели?

— Батарейки.

— Кто?

Сергей открутил крышку, вытряхнул две пальчиковые батарейки на ладонь.

— Вот. Они не сели физически, просто разрядились.

Лекс быстро записал:

— “Артефакт питается маленькими металлическими жильцами...”

— Не пиши так.

— А как?

— “Батарейки”. Просто батарейки.

— Это слово будет плохо смотреться в акте.

— Лучше, чем жильцы!

Мира взяла фонарик.

— Ценность?

— В моём мире — небольшая. Здесь — пока работает, выглядит как магия. Когда перестаёт — мусор.

Купец возмущённо кашлянул.

— Я продал такой лорду Эмбрину как реликвию северных небес!

— Поздравляю, — сказал Гронт. — Теперь у нас есть потерпевший с титулом.

— Я сказал “продал”? Я хотел сказать “показывал”.

Велис обнюхал нижнюю полку.

— Здесь твоим миром пахнет сильнее.

Сергей присел. Под тканью лежали коробки. Несколько были местными, деревянными. Но две — картонные, с яркой печатью и кусками знакомого жёлтого цвета. На одной сохранилась часть маркировки:

КОРО... ...1742

Сергей замер.

— Это наш пункт!

Мира наклонилась.

— Уверен?

— Да! 1742 — номер моего «Коробея».

Купец резко сказал:

— Я не знал, что означают цифры!

— Но знал, что товар чужой.

— Чужой не значит незаконный!

— В моём мире значит, если он не твой, — отрезал Сергей.

Он открыл первую коробку. Внутри лежали кухонные весы, завернутые в пузырчатую плёнку. На второй коробке был штрихкод, частично повреждённый, и наклейка “возврат”.

Сергей поднял её.

— Возврат.

— Что? — спросила Мира.

— Товар, который кто-то вернул. Возможно, бракованный или просто не подошёл “по личным причинам”.

Купец нахмурился.

— Это значит редкий?

— Это значит проблемный.

— У меня его купили как весовой алтарь точности.

— Кто?

— Один алхимик. Невысокий, нервный. Очень не хотел платить за доставку.

На соседней полке Сергей увидел электрический чайник. Без коробки, без инструкции и без крышки.

Он медленно повернулся к купцу.

— Только не говорите, что это тоже артефакт.

Купец оживился.

— Сосуд мгновенного кипения! Очень редкий! Правда, пока молчит, но Серый уверял, что для пробуждения нужен небесный ток.

Сергей закрыл глаза.

— У него крышки нет!

— Крышка — декоративный элемент?

— Нет.

— Символ завершённости?

— Нет.

— Утерянная часть ритуала?

— Крышка!

Гронт посмотрел на чайник.

— Опасен?

— В этом мире без розетки — только морально.

— Розетка — это кто? — спросил Лекс.

Сергей устало вздохнул. Велис запрыгнул на стойку и заглянул в открытую книгу продаж.

— Купец врёт не весь!

— Спасибо, — сказал купец.

— Не радуйся, ты врёшь кусками.

Мира взяла книгу.

— Поставщик?

— Я получал партии через складской двор. Мне составляли накладные, я платил после продажи.

— Кому? Серому?

— Да.

— Лицо видели?

— Нет.

— Служебные бумаги Бюро?

Купец помолчал.

— Были печати.

— Какие?

— Архивные. Пятое окно. Иногда знак советника.

Мира и Гронт переглянулись. Лекс листал книгу продаж.

— Тут отмечены покупатели. Лорд Эмбрин, алхимик Пирт, госпожа Лайса, мастерская “Семь искр”, безымянный покупатель...

— Безымянный покупатель? — спросил Гронт.

Купец пожал плечами.

— Он просил без имени.

— И вас это не насторожило?

— Меня насторожила предоплата. В хорошем смысле.

В этот момент из задней комнаты донёсся грохот.

— Там ничего нет! — быстро сказал купец.

Гронт холодно улыбнулся купцу и открыл дверь. В комнате стояли ящики, много ящиков: у стен, под столом, на столе, под лестницей. На одном сидел маленький глиняный голем и пытался открыть пластиковый контейнер. Посреди комнаты лежал перевёрнутый мешок, из которого выкатилась упаковка носков, три рулона скотча, детская зубная щётка в виде жирафа и коробка с надписью “САМОРЕЗЫ”.

Лекс прочитал по слогам:

— Са-мо-ре-зы.

— Не открывать! — сказал Сергей.

— Почему?

— Мелкое, острое, потом по всему полу собирать будем.

Сергей подошёл к дальнему ящику. На крышке была старая складская печать, но рядом — свежий лист с аккуратной местной записью:

“Партия пробная. Не выставлять до подтверждения оператора”.

Он протянул лист Мире, та внимательно его прочитала.

— Почерк не Вирта.

— Велла? — спросил Лекс.

— Нужно сравнить.

Велис спрыгнул рядом и обнюхал лист.

— Серый. И ещё чернила из Бюро. Но не те, что у Вирта.

Купец побледнел ещё больше:

— Я не знал про оператора!

— Зато знали про пробную партию, — сказал Гронт.

— Мне сказали, что это термин поставки!

— Так и есть, — сказал Сергей. — Просто поставка незаконная, оператор — я, а вы сейчас стоите в её приёмной зоне.

Печать на ящике тихо пикнула. Сергей замер, а Гронт сразу встал между ним и ящиком.

Пик!

На крышке проявились белые линии.

ОПЕРАТОР В ЗОНЕ ПРОБНАЯ ПАРТИЯ ОЖИДАЕТ ПОДТВЕРЖДЕНИЯ

— Нет! — сказал Сергей.

Мира резко повернулась.

— Не отвечать!

— Я не отвечаю, я возмущаюсь!

— Система не различает оттенки возмущения!

Печать мигнула.

ГОЛОСОВОЙ ОТКАЗ НЕ РАСПОЗНАН

Ящик дёрнулся. Велис прыгнул на крышку и печать пикнула:

ХРАНИТЕЛЬ ОБНАРУЖЕН ВЕЛИС СТАТУС: НЕ КЛАССИФИЦИРОВАН ОПЕРАЦИЯ ПРИОСТАНОВЛЕНА

Ящик замер и Гронт быстро перевязал его гильдейским шнуром.

— Этот забираем!

— Нельзя! — вскрикнул купец. — Это товар!

— Это улика!

— Дорогая улика!

— Тогда тем более.

Лекс уже писал акт изъятия. Писал так быстро, что перо почти дымилось.

— Основание: незаконное хранение, неизвестное происхождение, реакция на оператора, наличие чужемировых предметов, подозрение на архивную контрабанду...

— Добавь “чайник без крышки”, — сказал Сергей.

Лекс поднял глаза.

— Это важно?

— Лично для меня — очень.

Из витрины вдруг донёсся звон. Маленькое зеркальце на серебряной ножке задрожало, и в нём проступило лицо. Размытое, серое, будто отражение смотрело из тумана.

Купец попятился.

— Это не моё!

Велис зашипел.

— Серый!

Мира подняла жезл. В зеркале раздался глухой голос:

— Уберите оператора из лавки.

Сергей похолодел. Гронт шагнул к зеркалу.

— А то что?

— Он испортит товар.

— Уже, — сказал Сергей. — Один чайник точно.

Голос замолчал на долю секунды.

— Котов не понимает, что делает.

— Редкий случай, когда я согласен, — сказал Сергей. — Но я, всё-таки, продолжу!

— Вы не остановите склад. Система всё равно завершит выдачу.

Мира резко спросила:

— Велл?

Зеркало треснуло. Голос стал тише:

— Полезно не значит правильно, Мира.

Зеркало лопнуло. Осколки осыпались на витрину и в лавке воцарилась тишина. Лекс медленно поднял перо.

— Это писать как угрозу, признание или порчу имущества?

— Всё вместе, — сказал Гронт.

Мира смотрела на осколки.

— Он нас видел.

— Через зеркало? — спросил Сергей.

— Через привязку к лавке. Значит, у него здесь был наблюдательный артефакт.

Велис обнюхал осколки.

— Пахнет тем же. Серый, бумага, склад. И злость.

Купец сел прямо на ящик. Весь блеск зелёного кафтана вдруг перестал помогать: перед ними был уже не владелец дорогой лавки, а человек, который слишком поздно понял, что чужие печати не защищают от чужой вины.

— У меня есть следующее указание, — сказал он.

Все повернулись к нему.

— Завтра, на празднике гильдий. Мне велели передать оставшиеся ящики в конкурсный шатёр у сцены. Формально — как призы от торговых домов. Не от меня лично, через подставного распорядителя.

Лекс перестал писать.

— Призы?

Сергей почувствовал, как внутри всё сжалось. Праздник гильдий означал весь город на одной площади: торговые ряды, дети, лавочники, зеваки и толпа, которая услышит слово “призы” раньше, чем кто-либо успеет объяснить слово “опасность”.

— Я не знал, что это опасно, — быстро сказал купец. — Мне сказали: если пробная партия отреагирует на оператора, перейти к массовой выдаче. Если не отреагирует — вернуть товар и ждать. Но она отреагировала!

— Где именно шатёр? — спросила Мира.

— У сцены, рядом с гильдией заклинателей. Там должны быть жетоны участников и список победителей. Серый сказал, что при совпадении признаков система сама определит получателей.

— И какие признаки он перечислил? — спросила Мира.

Купец нервно сглотнул.

— Партия, зона выдачи, получатели, операторский ключ. Ещё старые городские метки. В бумагах было написано: “старые весовые точки активны”. Я думал, это про оформление призов.

Велис фыркнул.

— У преступников всё держится на людях, которые думают не туда.

Мира забрала у купца узкую кожаную папку. Внутри были копии разрешений, схема центральной площади и лист с аккуратной пометкой:

“ПРАЗДНИК ГИЛЬДИЙ. ПРОБНАЯ ПАРТИЯ — ПОДТВЕРЖДЕНИЕ. МАССОВАЯ ВЫДАЧА — ПРИ СОВПАДЕНИИ ПОЛУЧАТЕЛЕЙ. ОПЕРАТОРСКИЙ КЛЮЧ — КОТОВ С.”

Мира закрыла папку и перевела взгляд на компаньонов:

— Это уже не торговля — это подготовка публичного сбоя.

До гильдии они возвращались с изъятым ящиком, книгой продаж, осколками зеркала, конкурсной папкой и чайником. Сергей не хотел брать чайник, но Мира сказала, что если предмет чужемировой, он улика. Сергей сказал, что если чайник без крышки, он моральная травма. Гронт решил, что травма тоже может быть уликой, если правильно подписать. Орвин встретил их у входа в отдел со словами:

— Партия молчала, динозавр тоже!

Все остановились.

— Как? — спросил Сергей.

Орвин выглядел так, будто победил древнее зло, но не хочет хвастаться.

— Я вынул батарейки!

Сергей посмотрел на него с искренним уважением.

— Орвин, вы великий маг!

— Я прочитал надпись “отсек питания”.

— В моём мире это уже выше среднего!

В отделе всё разложили по столам. Лекс едва не плакал от количества описей, но всё же сдерживался. Купца посадили рядом с Виртом. Вирт посмотрел на него с неприязнью человека, который всю жизнь боялся испачкаться, а теперь сидит рядом с тем, кто торговал грязью в красивой упаковке.

— Это он? — спросил Вирт.

— Купец, — сказал Сергей.

— Я не купец, — возмутился тот. — Я владелец артефакторной лавки!

— А я не объект, — сказал Сергей. — Но документы у нас обоих спорные.

Мира развернула схему праздника гильдий поверх книги продаж. На карте были сцена, торговые ряды, конкурсные шатры, входные ленты, павильоны гильдий и старые весовые точки.

— Если всё это правда, то завтра площадь станет зоной выдачи, — сказала она.

— Праздник отменить можно? — спросил Сергей.

Гронт и Мира переглянулись.

— Праздник гильдий отменяется решением городского совета, торговой палаты, старших мастеров и союза пекарей, — сказала Мира.

— А пекари тут при чём?!

— Пироги.

Велис серьёзно кивнул.

— Пироги нельзя исключать из власти.

Гронт ткнул пальцем в карту.

— Тогда не отменяем — контролируем!

— Как контролировать праздник гильдий? — спросил Лекс.

— Нам нужны проходы, верёвки, место для спорного. И люди, которые будут орать “не трогайте коробки” до потери голоса.

— То есть очередь?

— Нет, Лекс — несколько очередей. И желательно такие, чтобы люди думали, будто сами встали правильно.

На столе ящик с пробной партией тихо пикнул. Печать на крышке выдала новые строки:

ПРОБНАЯ ПАРТИЯ ПРИОСТАНОВЛЕНА МАССОВАЯ ВЫДАЧА: ПОДГОТОВКА ТОЧКА СБОРА: ПРАЗДНИК ГИЛЬДИЙ

Мира посмотрела на Сергея.

— Завтра держитесь в стороне! Бейдж закрыт, ничего не подтверждать. Если система попробует сделать из вас оператора — молчите.

— А если люди начнут хватать коробки? — спросил Лекс.

Сергей посмотрел на карту. Сцена, шатры, входные ленты, старые весовые точки, конкурсные столы — всё это действительно складывалось в один большой пункт выдачи.

— Тогда будем делать то, что система не умеет, — сказал он. — Отказывать, спорить и не отдавать чужое первому, кто протянул руку.

Глава 17. Очередь без окна

Праздник гильдий начинался с восьми утра, но к половине восьмого площадь уже выглядела так, будто праздновать начали вчера и просто забыли разойтись. Между ратушей и фонтаном стояли цветные шатры, над ними висели флаги ремесленных союзов, гирлянды, связки трав и деревянная рыба длиной с телегу. Рыба медленно поворачивалась на ветру, а её большие деревянные глаза смотрели на людей так, будто она заранее не одобряет программу мероприятия.

Ткачи натянули над проходом полотно, менявшее цвет от шагов. Алхимики продавали напиток, после которого у покупателей синели существующие зубы и появлялись новые. Над прилавком висела табличка: «БЕЗОПАСНО ПРИ СОБЛЮДЕНИИ УМЕРЕННОСТИ». Ниже кто-то дописал: «УМЕРЕННОСТЬ ПРОДАЁТСЯ ОТДЕЛЬНО».

Сергей прочитал и кивнул.

— Наконец-то честная реклама!

— Не отвлекайся! — сказал Гронт.

— Я оцениваю обстановку!

— Ты оцениваешь булки!

— Они часть обстановки!

Велис вышагивал между прохожими, заставляя людей самих обходить его. На шее у него висела медная пластина временного хранителя. После ночной выдачи Лекс настоял, что статус нужно обозначить, иначе система опять назначит кота неопределённым.

Велис носил пластину как орден.

— Людей много, — сообщил он.

— Мы заметили.

— Запахов больше и рыба есть!

— Ты сюда работать пришёл!

— Рыба тоже работает! Она привлекает хранителя.

Лекс нёс папку, карту площади и столько чистых бланков, будто праздник собирались закрывать по частям. Мира пришла в форменном плаще Бюро, Орвин — с чемоданом и медными рамками. Гронт выглядел так, будто явился не на праздник, а сразу на его последствия.

В бумагах, изъятых после обыска, они нашли короткую запись: «Большая площадь. День гильдий. Полная проба». Ни времени, ни номера партии. Только знакомая башня с тремя линиями и подпись «О. В.».

Этого не хватало, чтобы отменить праздник или задержать человека, которого они пока не могли уверенно назвать, но было достаточным основанием для наблюдения.

— Мы не знаем, где будет выдача и кто её запустит, — напомнила Мира у входа. — Людей не пугаем. Печати без Орвина не трогаем. Лекс фиксирует, Гронт ограничивает доступ, Сергей определяет чужие вещи.

— А я? — спросил Велис.

— Ищешь серый плащ!

— Здесь двадцать семь серых плащей.

— Тогда тот, который пахнет складом.

— Уже лучше!

Гронт проверил, спрятан ли бейдж Сергея.

— Завёрнут, закрыт и не рад жизни, — заверил Сергей.

— Не доставать!

— Я помню.

— Ты часто помнишь после того, как уже сделал!

— Это называется практический опыт!

Сергей прошёл мимо стеклодувов с крошечной грозой в колбе, столяров со складными табуретами и кожевников, устроивших конкурс на лучший ремень. Гронт задержался у ремней дольше, чем требовала безопасность.

— Нужен новый? — спросил Сергей.

— Смотрю крепления.

— На ремне?

— Ремень и есть крепление.

— Тогда официально вопросов нет!

Орвин ходил по краю площади, прикладывая рамку к камням. Велис исчезал под прилавками и возвращался с докладами вроде «там сыр», «там два серых плаща, но один старый» и «у гончаров живёт мышь, которая не участвует в празднике».

К девяти на помост вышли главы гильдий. Первый заявил, что ремесло — основа города. Второй уточнил, что основой является торговля. Третий объяснил, что без надлежащего учёта ни ремесло, ни торговля не имеют доказательной силы. На этих словах Лекс очень громко зааплодировал.

Сергей остановился у упаковщиков, наблюдая, как вазу оборачивают соломой, тканью и дощечками.

— Наконец-то полезная гильдия!

— Они сделали вазу в три раза больше, — заметила Мира.

— Зато доедет!

В этот момент за его спиной что-то глухо упало. Между упаковщиками и свечниками стояла картонная коробка. Обычная, коричневая, с прозрачной лентой. Ещё секунду назад проход был пуст. Женщина с корзиной наклонилась к ней.

— Не трогать! — одновременно сказали Сергей и Мира.

— Я только смотрю! — поспешно ответила женщина.

— Руками? — поинтересовался Сергей.

Гронт перекрыл проход, а Лекс тут же записал время. Сергей прочёл на размазанной наклейке только «набор кух…» и «цвет может…».

— Земная!

Орвин опустил рамку над мостовой. В шве между плитами проступила белая башня с тремя линиями и сразу погасла. На крышке коробки появились слова:

ОЖИДАЕТСЯ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ПРИЁМА

Все посмотрели на Сергея.

— Нет.

ОПЕРАТОР В ЗОНЕ ВЫДАЧИ

— Я просто стою рядом!

Место огородили. Лекс повесил на верёвку лист «ВРЕМЕННО НЕ ПОДХОДИТЬ». Через минуту первый прохожий уже подошёл прочитать, почему нельзя подходить. Сергей отступил к фонтану.

У красильщиков треснула натянутая ткань. В ней появился деревянный ящик, застрял над чаном и раскрылся снизу. В синюю краску посыпались белые пластиковые вешалки. Одна отскочила и повисла на плече главы гильдии ткачей, только что закончившего речь о достоинстве ручного труда.

На площади стало тихо.

— Это часть представления? — спросил он.

— Уже нет, — сказал Сергей.

Орвин приложил рамку к ближайшей плите. Под ногами Сергея вспыхнула та же башня.

— Отойдите от него!

Люди отступили. Сергей тоже.

— Куда?

— Не знаю! Только не стойте долго на одном месте!

— Прекрасный план для площади!

На ящике появилось:

ТРЕБУЕТСЯ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ВЫДАЧИ

— Не подтверждаю!

Лекс посмотрел в свои записи.

— Обе коробки появились после того, как Сергей стоял на месте больше минуты.

— Ты засекал?

— Ты только на вазу смотрел четыре минуты!

Велис вскочил на край фонтана.

— Дети!

У дальнего края площади трое оборванных мальчишек и девочка в слишком большой куртке смотрели на ящики и тихо переговаривались между собой. Девочка показала два пальца. Один мальчишка побежал к первой коробке, второй двинулся вдоль шатров, третий остался у ратуши.

Первый мальчишка дождался, пока стражник отвернётся, нырнул под верёвку и схватил коробку.

Гронт сделал шаг.

— Не сейчас, — остановила его Мира. — Посмотрим, куда понесёт.

— Не унесёт, — сказал Сергей. — Там кухонный набор.

Мальчишка дёрнул коробку и сам поехал к ней по камням.

— Возможно, чугунный.

Девочка подбежала помочь. Крышка разошлась, и на мостовую высыпались ложки, пластиковые лопатки и половники.

— Серебро! — крикнул кто-то.

— Не серебро, — автоматически сказал Сергей.

Это никого не остановило. Посетители праздника кинулись к ложкам. Женщина с корзиной схватила половник. Свечник подобрал лопатку, хотя минуту назад требовал убрать коробку к упаковщикам.

— Всем отойти! — рявкнул Гронт.

— Оно само выпало! — крикнула женщина.

— Положить!

— Я только посмотрю!

— Руками? — снова спросил Сергей.

Мира подняла жезл. Предметы повисли в воздухе. Женщина всё ещё держала половник. Мира посмотрела на неё фирменным взглядом сотрудника Бюро, и та нехотя отпустила свою добычу. Дети исчезли в толпе.

— Велис, следи за ними!

— Один пахнет луком, вторая дымом, третий мокрой верёвкой. За которым следить?

— За любым!

Орвин переходил от плиты к плите и выкладывал рамками схему.

— Печати по всей площади. Это не отдельные точки, контур один.

— Складской узел? — спросил Лекс.

— Старше складского квартала. Лет на двести.

Рядом заиграли трубы. На площадь вступало шествие: мостовщики несли модель моста, аптекари — огромную ступку, счетоводы катили счёты высотой с человека. Гронт посмотрел на шествие, коробки и толпу, передававшую уже пятую версию событий.

— Мы можем это остановить?

Лекс открыл программу.

— Нужно отдать распоряжение распорядителю площади.

— Где он?

— Впереди шествия.

— Чтобы остановить шествие, нужно пройти через шествие?

— По форме — да.

Гронт закрыл глаза.

— Я пойду без формы.

Мира повернулась к Орвину.

— Что это за узел?

— Очень старая система перемещения грузов. Отправитель сдавал партию в одной точке, заклинание прокладывало маршрут и выдавало в другой. Сначала внутри города, потом хотели связать склады, порты и торговые дороги. Думали, что обозов станет меньше, товары пойдут быстрее, цены снизятся.

— И получили вешалки в краске?

— Почти. Контур путал получателей, смешивал партии и терял части груза. Иногда выдавал товар раньше приёма, иногда после закрытия находил ещё один ящик. Заклинания понимали расстояние и вес, но не договоры, пошлины и спорные грузы.

Орвин провёл рамкой над камнем.

— Добавляли проверки, хранителей, окна подтверждения, архивные допуски. Каждое правило исправляло один сбой и создавало два других. В конце никто уже не мог сказать, почему груз оказался именно там и кто отвечает.

— Обычная доставка, — сказал Сергей.

— Иногда она ещё сносила стену склада.

— Чуть хуже обычной.

— После нескольких аварий сеть остановили. Узлы погасили, печати закрыли, помещения перестроили. Эта площадь была одним из крупнейших распределительных узлов.

Сергей оглядел шатры.

— Кто-то восстановил систему.

— Частично. Отдельные линии уже работали — отсюда случайные появления вещей. А сегодня, видимо, пытаются поднять центральную площадку.

— «Полная проба», — сказала Мира.

— Проверка пропускной способности — сколько партий узел сможет выдать одновременно.

— Праздник — прикрытие, — понял Сергей. — Здесь и так полно товаров, лишняя коробка должна была затеряться.

За спиной раздался хлопок.

— Не затерялась, — сказал Лекс.

Третья коробка появилась прямо в столе кондитеров. Из открытой крышки торчали разноцветные пакеты. Кондитер вытащил один.

— Конфеты?

— Корм для кошек, — сказал Сергей.

Велис возник рядом.

— Где?

— Нигде.

— Там нарисован довольный кот!

— Ему за это заплатили!

Под ногами Сергея вспыхнула печать:

ОПЕРАТОР В ЗОНЕ ВЫДАЧИ ПОДТВЕРДИТЕ ПАРТИЮ

Он шагнул в сторону. Белая линия переместилась за ним.

— Площадка ведёт выдачу за оператором, — сказал Орвин. — Малые точки были закреплены на помещениях, а этот узел ищет свободное место рядом с вами!

Коробка просела и сломала стол.

— Очень свободное, — ехидно отметил Сергей.

Гронт вернулся с распорядителем праздника за локоть.

— Шествие остановил.

— Вы его развернули в аптекарей! — возмутился распорядитель.

Вдали модель моста въезжала в огромную ступку.

— Зато сюда не идут!

Мира приказала освободить середину площади. Гронт со стражей оттеснял посетителей, Лекс отмечал печати, Орвин пытался гасить линии. Стоило накрыть одну, как рядом загоралась другая. Сергею велели двигаться и нигде не задерживаться, но каждые несколько шагов его останавливали гости праздника.

— Это ваши ложки?

— Нет.

— А почему они за вами появляются?

— Хороший вопрос!

У обувщиков возникла коробка с резиновыми сапогами разных размеров, но только на левую ногу. Следующая раскрылась у музыкантов — из неё высыпались рулоны туалетной бумаги. Ветер подхватил один и обвил статую основателя города.

Лекс посмотрел на статую.

— Это фиксировать?

— Только если основатель подаст жалобу, — сказал Гронт.

— Он умер сто восемьдесят лет назад.

— Тогда срок подачи истёк!

Велис вернулся и сел у ног Сергея.

— Детей пятеро. Ходят парами. Один смотрит, другой несёт. Третий стоит у ратуши и показывает направление.

— Куда относят?

— В боковую дверь. Там пахнет тем же камнем. И печеньем.

— Почему печеньем?

— Кто-то внутри ест.

Орвин подошёл с почерневшей пластиной.

— С площади узел не закрыть, сила идёт из служебной части. Вероятно, из ратуши — её построили поверх старого узла.

У сапожников крикнули:

— Ещё одна!

Коробка появилась закрытой и ровно на пустом месте. Девочка в большой куртке сразу двинулась к ней. Мальчишка обошёл с другой стороны. Ребёнок у ратуши поднял руку и показал на боковую дверь.

— Берём, — сказала Мира.

Дети подхватили коробку.

Велис выскочил перед ними.

— Стоять!

Они остановились.

— Кот говорит, — прошептал мальчишка.

— Я слышала.

— Коты не говорят.

— Этот говорит!

— Бежим?

Они бросили коробку в Велиса и рванули в разные стороны. Крышка открылась, и на кота посыпались разноцветные губки для мытья посуды. Велис вынырнул из них.

— Нападение!

Сергей побежал за мальчишкой, Гронт — за девочкой. Лекс тоже бросился следом, прижимая папку к груди.

— Ты куда? — крикнул Сергей.

— Фиксировать задержание!

Мальчишка проскочил между шатрами и свернул к ратуше. Сергей не стал догонять. Пять лет в пункте выдачи научили его: человек почти всегда бежит к выходу, который кажется свободным. Он обошёл телегу и встал у боковой двери, и мальчишка вылетел прямо на него.

Сергей схватил ребёнка за плечи и сам врезался спиной в дверь.

— Попался!

— Отпустите!

— Сначала перестань кусаться!

— Я не кусаюсь!

— Ты собирался.

Подбежал Лекс, согнулся и несколько секунд пытался отдышаться.

— Задержание… зафиксировано.

— Ты же ничего не видел!

— Я видел конец!

— Очень полная фиксация!

Гронт вернулся с девочкой. Она шла сама, сердито поглядывая на его руку на воротнике.

— Я не убегала!

— Ты бежала быстрее меня!

— Это не доказательство намерения!

— Вообще-то доказательство, — сказал Лекс.

— А ты ещё кто?

— Писарь.

— Тогда понятно.

Детей отвели за шатёр. Мира присела перед ними.

— Кто дал задание собирать коробки?

— Никто, — быстро ответила девочка.

Велис понюхал её рукав.

— Врёт!

— Откуда коту знать?!

— Он не кот, а временный хранитель спорной партии, — возразил Лекс.

Девочка посмотрела на пластину.

— Всё равно кот!

— У этого кота полномочий достаточно, чтобы увести вас всех в Бюро для разбирательства! — сказал Сергей.

Мальчишка испуганно посмотрел на них и выпалил.

— Мы тут не при чём! Нам сказали собирать потерянное и носить в ратушу: в боковую дверь, потом по коридору к пятому окну.

Орвин поднял голову.

— Кто сказал?

— Дяденька. В сером плаще, с серебряной застёжкой и перстнем с башней. Вчера встретил нас у старых бань.

— Имя?

— Не назвал.

— Сколько обещал?

— По две монеты каждому, — сказал мальчишка.

— И по артефакту, — добавила девочка. — Обещал, что мы сможем выбрать любой из коробок, если останется лишний.

Сергей посмотрел на губку, валявшуюся за Велисом.

— Щедро.

— Он говорил, там будут редкие вещи!

— Некоторые редкие. Особенно полный комплект сапог, если сначала пришли только левые.

— Вы знали, где появятся коробки? — спросила Мира.

— Нам велели смотреть на мужчину без плаща, — мальчишка кивнул на Сергея. — Где он остановится, там ждать.

— Он меня описал?

— Чужой, тёмные волосы, ходит с чиновницей и большим сердитым человеком.

Гронт нахмурился.

— Почему я просто большой сердитый человек, а она чиновница?

— Потому что вы большой и сердитый, — сказала девочка.

— Логично, — признал Сергей.

— Ещё кот, — добавил мальчишка. — Про кота велели не спорить.

Велис расправил усы.

— Разумный дяденька!

— Он отправил детей собирать нестабильные партии! — возразила Мира.

— В остальном разумный.

Орвин приложил рамку к двери ратуши. Проволока задрожала. На камне проступила башня с тремя линиями, а под ней появились слова:

ОПЕРАТОР В ЗОНЕ ДОСТУПА УПРАВЛЯЮЩЕЕ ОКНО ДОСТУПНО

Сергей посмотрел на дверь.

— Похоже, нас ждали.

— Тебя, — поправил Гронт.

— Спасибо. Так гораздо спокойнее.

С площади донёсся грохот и чей-то восторженный крик:

— Смотрите, само открылось!

Лекс выглянул из-за шатра.

— Ещё две коробки. Одна у пивоваров, вторая в фонтане.

— Почему в фонтане?

— Потому что вы стояли у него, пока решали, что делать с детьми, — сказал Орвин.

— Десять минут назад!

— Контур работает с задержкой.

— Замечательно, теперь за мной ещё и очередь!

Мира поднялась.

— Детей передать страже как свидетелей. Накормить и не выпускать с площади. Новые партии считать спорными. Орвин, Велис, Сергей — со мной. Сергей ничего не касается и не подтверждает!

— А если надпись спросит?

— Молчите.

— А артефакт? — спросила девочка.

Гронт взял губку и положил перед ней.

— Держи. Очень редкая — напала на хранителя!

Мира открыла боковую дверь ратуши.

За ней был тёмный вестибюль. Праздничный шум сразу стал тише, словно каменные стены не считали происходящее снаружи своим делом. В глубине мерцал белый свет.

Орвин переступил порог и поднял рамку.

— Контур активен.

Гронт обнажил меч. Лекс прижал папку к груди.

— У нас есть разрешение на вход?

Мира показала ему знак на двери.

— Лучше — у нас есть основание.

Сергей оглянулся. Стражники собирали ложки, вешалки и рулоны бумаги. У фонтана люди спорили, кому принадлежит коробка, упавшая в воду. Над всем этим деревянная рыба медленно поворачивалась на ветру и выглядела единственной, кто заранее понимал, чем всё закончится.

Сергей шагнул в ратушу. За его спиной на камне вспыхнуло:

ОПЕРАТОР ПРИБЫЛ ОЖИДАЕТСЯ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ВЫДАЧИ

— Даже не надейся, — сказал Сергей.

Дверь закрылась за ними.

Глава 18. Главное окно

Снаружи ещё гремели трубы, спорили торговцы и кто-то с большим чувством требовал вернуть ему половник, который он уже успел посчитать своим. Внутри же все эти звуки сделались глухими, словно здание принимало только обращения, поданные в установленном порядке.

Вестибюль был широким, пустым и слишком чистым для места, закрытого много лет назад. Свет из небольшого окошка выхватил каменный пол, две стойки, ряд скамей и табличку: «ПРИЁМ ТОРГОВЫХ ПАРТИЙ — ВТОРОЙ КОРИДОР». Ни пыли, ни паутины. Кто-то привёл помещение в порядок, но не стал тратить силы на уют. Ратуша оставалась нежилой, просто теперь её запустение выглядело официально оформленным.

Гронт первым проверил боковые двери. Одна вела в комнату с пустыми шкафами, другая — в коридор, где на стенах висели выцветшие правила о проверке мер и ответственности за намеренное занижение веса. Лекс прочёл первые два листа и заметно оживился.

— Не задерживаемся, — сказала Мира.

— Я только смотрю, какие формы считались обязательными!

— Сорок лет назад?

— Обязательность не стареет!

Сергей прошёл между стойками. Под его ногами на миг проступила белая линия и исчезла в направлении второго коридора. Он остановился. Линия вернулась, осторожно обогнула носок его ботинка и снова потянулась вперёд.

— Оно зазывает, — сказал Велис.

— Так обычно выглядят ловушки.

— Хорошая ловушка должна выглядеть гостеприимнее.

Орвин раскрыл чемодан прямо на полу. Медная рамка над ближайшей плитой задрожала, затем развернулась углом к коридору.

— Здесь не просто остаточный след. Контур питается изнутри.

— Насколько изнутри? — спросил Гронт.

— Как сырость в подвале. Можно вытереть стену, но причина всё равно ниже.

— Значит, идём ниже?

— Сначала туда, куда нас ведут документы.

Лекс посмотрел на пустые стойки.

— Документы пока ведут только во второй коридор.

— Для начала достаточно.

За решёткой первой стойки сохранились весы с двумя тяжёлыми чашами. На одной лежала медная гиря, на другой — сложенный вчетверо лист. Мира подняла его за угол.

Лист оказался списком партий. Даты шли за последние семь месяцев. Рядом с номерами стояли короткие пометки: «принято», «неполная выдача», «повтор», «потеря части», «смещение точки». Несколько строк были перечёркнуты так старательно, будто бумагу пытались убедить забыть написанное.

Внизу стояла подпись: О. В.

Гронт наклонился.

— Он даже инициалы не менял.

— И не обязан был, — сказала Мира. — В Бюро есть несколько сотрудников с подходящими именами: проверка сначала упрётся в общий реестр, потом в архивный доступ, потом в окно, через которое проведён документ. Если всё сделано правильно, виноватой окажется мебель.

— Удобная система!

— Поэтому её и закрыли.

Они вошли в зал регистрации. Высокие шкафы тянулись вдоль стен, в центре стояли длинные столы. На них лежали журналы, печати, связки ключей и предметы, которые выглядели как канцелярия, пока не начинали светиться.

На первом столе Орвин нашёл плоскую каменную пластину с изображением карты Арквена и сеткой тонких линий. Когда Сергей подошёл ближе, линии ожили. В разных местах города загорелись маленькие точки. Большинство были тусклыми, несколько пульсировали, а площадь перед ратушей сияла так, будто ей одной выдали весь положенный на город свет.

— Карта узлов, — сказал Орвин. — Старый регистрационный экран.

— Сколько их? — спросила Мира.

— Когда-то было сорок восемь. Сейчас отвечают девять.

— А использовали сколько?

Лекс перелистнул журнал.

— Здесь отмечены семь: старый складской квартал, северная весовая, два частных подвала, лавка «Медная лампа», арка у бань и ещё одна точка без адреса.

Орвин коснулся рамкой края пластины. В дальнем углу сетки мигнул маленький знак.

— Восьмая и девятая — это приём и выдача одной линии. Она уходит за пределы городской схемы.

Сергей посмотрел на него.

— В другие миры?

— Вероятно.

Рядом лежала стопка тонких исписанных листов, как будто кто-то записывал наблюдения после каждой попытки.

«Партия появилась без тары».

«Получено три предмета из заявленных пяти».

«Повторная выдача через шесть часов».

«Предметы бытового назначения. Магических свойств не выявлено. Продажа успешна».

Последняя фраза повторялась чаще остальных.

Сергей перелистнул ещё несколько листов, похожих на опись товаров: медная кастрюля была оценена как «ритуальный сосуд неизвестного назначения», электрический чайник — как «самонагревающийся артефакт, временно неактивный», пластиковый органайзер прошёл под названием «многосекционный ларец алхимика».

— Они даже не пытались понять, что продают.

— Пытались, — сказала Мира. — Просто покупателю было выгоднее услышать про артефакт.

На отдельном листе значилось: «Щётка вращательная. Назначение не установлено. Продана магистру лечебных практик».

Орвин тем временем разложил вокруг карты три медные пластины. Линия, уходившая за границу города, стала ярче. На ней проступили чужие знаки: прямоугольники, длинные цепочки цифр, короткие подписи и повторяющийся символ, похожий на коробку с раскрытыми створками.

Сергей узнал структуру раньше, чем отдельные слова.

— Это сортировочные статусы!

— Что это значит? — спросила Мира.

— Заказ создан. Принят на складе. В пути. Прибыл в пункт. Готов к выдаче. У нас всё примерно так и устроено: товар получает номер, проходит через склады, машины, сортировку и в конце ждёт человека в конкретном месте.

Орвин провёл пальцем над линиями, не касаясь их.

— То есть на вашей стороне уже существует система, которая постоянно сообщает, где находится груз, кому он предназначен и завершена ли операция?

— Да.

— И делает это без магии?

— Иногда кажется, что и без людей.

Лекс внимательно смотрел на схему.

— Для старого контура это почти идеальный внешний маршрут. Все необходимые признаки уже расставлены и обновляются сами.

— Вот почему он выбрал мир Котова! — сказал Орвин. — Не потому, что там особенно много нужных вещей, просто ваши службы доставки выглядят для него как готовая сеть управляющих меток. Самый простой путь, где груз уже посчитан, подписан и направлен.

— Путь наименьшего сопротивления, — кивнула Мира.

Система, судя по записям, действительно не искала редкости, а просто цеплялась к доступным операциям: к посылкам, уже прошедшим сортировку, получившим адрес и прибывшим в пункт выдачи. Иногда вытаскивала весь заказ, иногда только содержимое, иногда предмет из соседней коробки. В Арквене полученные вещи продавали как диковины. Чем бессмысленнее был предмет без контекста, тем увереннее ему назначали древнее ритуальное назначение и цену, способную прикрыть полное отсутствием совести у торговца.

— Так вот почему попадалось всё подряд, — сказал Сергей. — Он не выбирал товар, он выбирал удобную доставку!

Мира нашла книгу с тиснёной башней. В отличие от остальных журналов, она была старой: края страниц потемнели, чернила местами выцвели. Между двумя историческими записями вклеили свежий лист, на котором стояло: «Временный допуск архивного хранителя к восстановительным испытаниям». Ни номера решения, ни ссылки на совет. Внизу — О. В.

— Подделка? — спросил Гронт.

— Хуже: форма настоящая, но отменённая. Человек знал архив достаточно хорошо, чтобы выбрать документ, существование которого можно доказать, а применение — нет.

Лекс изучил подпись.

— Вирт мог провести её через своё окно.

— Мог, — сказала Мира. — Но составил не он. Вирт любит сокращения, ставит дату слева и никогда не пишет «восстановительные» полностью — он считает, что длинные слова поощряют безответственность.

На обороте листа был перечень полномочий: чтение старых реестров, временное открытие линий, регистрация пробных партий и доступ к управляющему окну. Последний пункт добавили другим пером.

Орвин посмотрел на него через линзу.

— Окно номер пять.

— То самое, что было в накладных, — сказал Лекс.

— Оно не выдающее, — ответила Мира. — Это служебное окно бывшего управления торговых партий. Через него можно было подтверждать работу всей площадки.

— Значит, О. В. не просто подделывал накладные, — сказал Гронт. — Он получил управление.

— Частичное, — поправил Орвин. — Судя по сбоям, запускать маршруты он научился, а вот завершать — нет.

В дальнем конце зала что-то щёлкнуло и один из шкафов открылся. Внутри стояли одинаковые коробки с земными наклейками. Не товары — пустая тара, аккуратно сложенная по размерам. Сергей вытащил одну коробку. На боку было напечатано название сети, а на полке рядом лежали карточки наблюдений.

«Метка адреса усиливает захват».

«Статус “готово к выдаче” даёт устойчивый проход».

«Присутствие сотрудника точки повышает точность».

Сергей перечитал последнюю строку.

— Вот это уже про меня.

Орвин забрал карточку и сравнил её с другими.

— Не только. Они несколько раз пытались захватить сотрудника вместе с партией.

— Успешно?

— Нет. Здесь отмечены краткие смещения, потеря связи и возврат.

— Почему тогда меня перенесло полностью?

Ответа в карточках не было, но на нижней полке нашёлся небольшой кристалл в медной оправе. Он треснул пополам, но всё равно продолжал мигать. Орвин поставил его на стол, окружил рамками и попросил всех отойти.

Сергей отошёл последним. Кристалл повернулся вслед за ним.

— Он меня видит!

— Он видит функцию, — сказал Орвин. — Подойдите ближе.

Сергей сделал шаг. Над кристаллом появились белые слова:

ОПЕРАТОР ОБНАРУЖЕН ОПЕРАЦИЯ НЕ ЗАВЕРШЕНА ТРЕБУЕТСЯ УПРАВЛЯЮЩЕЕ РЕШЕНИЕ

Гронт встал между Сергеем и столом. Надпись не исчезла, только сдвинулась в сторону, чтобы его обойти.

Орвин долго смотрел на кристалл, затем взял старую книгу и начал быстро перелистывать страницы. В первых разделах описывались роли: отправитель, получатель, хранитель, регистратор. В самом конце нашлось приложение об аварийном поиске управления.

— Старый контур мог сам назначить временного оператора, если управляющий узел утрачен, а число незавершённых партий превышает предел.

— Назначить кого? — спросила Мира.

— Объект, который уже выполняет нужные действия: принимает груз, проверяет обозначение, находит получателя, подтверждает выдачу и оформляет спорные случаи.

Все повернулись к Сергею.

— То есть оно нашло работника пункта выдачи.

— Сначала — функцию, — сказал Орвин. — Ваш бейдж, рабочее место, повторяющиеся операции вокруг вас. Для системы вы выглядели как действующее управляющее окно в человеческом виде.

— Это самое неприятное повышение в моей жизни.

Лекс поднял палец.

— Но почему она перенесла его как груз?

— Потому что была повреждена. Ей требовался оператор здесь, а доступным действием оставалось только перемещение партии. Она включила Сергея в ближайшую операцию и доставила тем способом, который ещё работал.

Мира медленно закрыла книгу.

— Значит, никто не заказывал Сергея.

— Нет, — ответил Орвин. — О. В. открыл межмировой маршрут и накопил ошибки, система попыталась исправить себя сама. Сергей оказался рядом с подходящей посылкой в подходящей точке и совпал с тем, что она искала.

Сергей вспомнил свой последний рабочий день: коробку, невозможный заказ, надпись «человек, одна штука». До сих пор за ней мерещился чей-то замысел. Оказалось, замысла не было — была древняя сломанная сеть, которая нашла сотрудника и оформила его единственным доступным способом. От этого стало одновременно легче и обиднее.

— То есть, меня похитила ошибка в логистике? Я всегда говорил, что автоматизация однажды зайдёт слишком далеко!

Мира вернулась к свежим журналам. Если перенос был аварийной попыткой системы восстановить управление, это объясняло реакцию печатей, незавершённый статус и то, почему рядом с Сергеем выдачи становились активнее. Но оставался практический вопрос: что именно получит О. В., если большая площадка заработает полностью?

Ответ нашёлся в книге расчётов. Там были не только партии и цены, но и планы. Сначала — пара мелких выдач, потом — пять одновременно, затем — двадцать. В конце стояла сегодняшняя запись:

«Большая площадь. Полная проба. Оценить предельный поток. При устойчивом результате открыть постоянные линии: порт, столица, северный тракт».

Ниже шёл расчёт доходов.

Даже Гронт присвистнул.

— Ради этого можно купить собственную гильдию!

— Или несколько чужих, — сказала Мира.

Схема была проста ровно настолько, чтобы стать опасной. О. В. хотел превратить старую сеть в постоянный канал. Земные службы обеспечивали готовые маршруты и бесконечный поток дешёвых товаров, в Арквене эти товары продавались как редкости. Большая площадь должна была показать, сколько партий можно выдать за один раз и насколько быстро их удастся убрать до появления вопросов.

Не хватало только настоящего оператора, из-за чего система срывалась, дублировала партии, теряла части вещей и выбрасывала их где придётся. О. В. пытался обойти проблему печатями, временными допусками и чужими окнами, но, судя по журналам, вся конструкция держалась на привычном бюрократическом принципе: если ошибка повторяется достаточно долго, её можно назвать процедурой.

— Он знал о Сергее? — спросил Гронт.

Мира нашла последние листы. Там появлялись пометки: «новый фактор», «оператор вне контроля», «реакция линий усилилась». После обыска «Медной лампы» записи становились короче и нервнее.

«Не допускать подтверждения».

«Проверить возможность изоляции».

— Знал, — сказала она. — И понял, что Сергей может либо стабилизировать систему, либо отобрать у него управление.

— Поэтому серый плащ следил за нами, — сказал Лекс.

— И поэтому подпись О. В. появляется там, где нужен служебный доступ, — добавила Мира. — У нас пока нет имени, которое можно предъявить суду, но роль уже ясна. Сотрудник Бюро или архива, знающий старые формы, имеющий доступ к Вирту и использующий серый плащ при полевых операциях.

— Осталось найти человека, который придёт сюда за своим товаром, — сказал Гронт.

Орвин молча смотрел на карту узлов. Точки на ней продолжали пульсировать. Площадь была ярче остальных, но после ухода Сергея коробки снаружи, судя по движению линий, всё ещё появлялись.

— Можно заставить его прийти.

Все повернулись к магу. Орвин показал на карту.

— Сейчас управление распределено между несколькими незаконно открытыми узлами. О. В. может наблюдать их по отдельности и отключать, если что-то идёт не так. Но если настоящий оператор завершит одну выдачу через главное окно, система пересоберёт иерархию.

— А по-человечески? — попросил Гронт.

— Она решит, что управляющий узел снова работает. Закроет временные точки и направит все активные линии сюда.

— Все коробки окажутся в ратуше? — спросил Сергей.

— Не обязательно коробки — управление. Остальные узлы перестанут отвечать, О.В. потеряет доступ ко всей сети.

Мира посмотрела на журналы, карту и пустой коридор к пятому окну.

— И придёт проверять, кто это сделал.

— Если не сбежит, — сказал Лекс.

— Не сбежит, — ответил Гронт. — Здесь документы, записи и единственный рабочий узел. Без них вся схема закончена.

— Может попытаться уничтожить всё издалека, — сказала Мира.

Орвин покачал головой.

— Управляющее окно защищено от внешнего закрытия, иначе любой сбой оставлял бы грузы без решения. Чтобы остановить его после подтверждения, придётся прийти лично.

План был хорош тем, что почти целиком состоял из чужой самоуверенности. Такие планы Сергей уважал: в них меньше переменных и ответственных. Оставалось выбрать безопасную партию.

Они прошли во второй коридор. За дверью с цифрой пять находился небольшой зал. Четыре окна были закрыты ставнями, пятое оставалось открытым. За стойкой стояли весы, печать и медная рамка с пустым центром. На полу белела башня с тремя линиями.

Когда Сергей вошёл, ставни дрогнули.

На стойке появилось:

ОПЕРАТОР ПРИБЫЛ ДОСТУПНО НЕЗАВЕРШЁННЫХ ОПЕРАЦИЙ: 214

— Двести четырнадцать? — спросил Гронт.

— В журналах было меньше, — сказал Лекс.

— Журналы учитывали только то, что О. В. собирался продавать, — ответил Орвин. — Остальное система продолжала хранить как ошибки.

Число выглядело укором, который научился считать. Орвин ограничил окно четырьмя пластинами. Мира взяла коробку, появившуюся на площади закрытой и без повреждений. Лекс записал её номер, состояние, вес и отсутствие законного получателя. Гронт проверил помещение так, будто внутри картонной тары мог скрываться вооружённый заговор.

Сергей открыл коробку. В ней лежали шесть одинаковых стеклянных банок с металлическими крышками.

— Пустые? — спросил Гронт.

— Пустые.

— Что с ними делают?

— Всё. Поэтому и продают упаковками.

На наклейке был указан земной пункт выдачи и статус «готов к получению». Получатель существовал, но находился в другом мире и явно не подозревал, что его банки участвуют в операции по поимке межмирового контрабандиста.

— Что значит завершить? — спросила Мира.

Орвин указал на печать.

— Сергей должен определить статус партии и подтвердить решение. Лучше всего — временное хранение до возврата законному получателю. Никакой продажи, передачи или открытия нового маршрута.

— И после этого все остальные узлы отключатся?

— Если гипотеза верна.

— А если нет?

Орвин посмотрел на карту.

— Тогда мы узнаем что-то новое.

— Очень научный подход!

Мира ещё раз проверила формулировку. Лекс подготовил акт в трёх экземплярах и четвёртый на случай, если древняя система окажется требовательнее Бюро.

Сергей положил ладонь на медную рамку. Поверхность под пальцами была холодной. Белые линии поднялись по краям, соединились над коробкой и развернули перед ним знакомый набор статусов.

ПОЛУЧАТЕЛЬ НЕДОСТУПЕН МЕСТО ВЫДАЧИ НЕ СООТВЕТСТВУЕТ ТРЕБУЕТСЯ РЕШЕНИЕ ОПЕРАТОРА

Сергей вспомнил, как сотни раз объяснял людям, что посылка не становится их собственностью только потому, что лежит перед ними. В Арквене эта мысль почему-то требовала магии, шести свидетелей и угрозы обрушения экономики.

— Принять на временное хранение. Выдачу не завершать. Получателя не менять. Подготовить возврат по исходному маршруту после восстановления связи.

Печать под рукой нагрелась.

ПОДТВЕРДИТЕ РЕШЕНИЕ

— Подтверждаю!

Свет ушёл в коробку. На мгновение банки стали прозрачнее воздуха, затем вернулись. На наклейке появилась белая отметка:

ПРИНЯТО НА ВРЕМЕННОЕ ХРАНЕНИЕ РЕШЕНИЕ ОПЕРАТОРА ЗАРЕГИСТРИРОВАНО

Ничего не произошло.

Гронт осторожно осмотрелся.

— Всё?

В глубине здания ударил колокол. Не праздничный, не башенный и не особенно мелодичный. Он звучал как огромная металлическая крышка, которой накрыли весь город. Карта узлов вспыхнула: девять точек загорелись одновременно, затем начали гаснуть одна за другой. Складской квартал, северная весовая, «Медная лампа», подвалы, арка у бань. Каждая исчезала с коротким щелчком.

На стойке появилась новая надпись:

УПРАВЛЯЮЩЕЕ ОКНО ВОССТАНОВЛЕНО ВРЕМЕННЫЕ УЗЛЫ ДЕАКТИВИРОВАНЫ ВСЕ АКТИВНЫЕ ОПЕРАЦИИ ПЕРЕДАНЫ В ГЛАВНЫЙ УЗЕЛ

Пол под ногами дрогнул. Из коридора донёсся грохот открывающихся шкафов. Где-то выше разом захлопнулись двери, и остановленные часы на башне сделали один тяжёлый удар, словно долго ждали разрешения участвовать.

Велис распушил хвост.

— Это было громко.

— Зато однозначно, — сказал Лекс и быстро записал время.

Орвин смотрел на карту. Теперь на ней горела одна точка — ратуша. От неё расходились тонкие линии ко всем прежним узлам, но движение шло только внутрь.

— Получилось! Система признала это окно главным. Остальные точки больше не смогут принимать и выдавать партии без решения Сергея.

Сергей убрал руку.

— Я только банки оформил.

— Для вас — банки. Для неё — первое корректное операторское решение за десятки лет.

На стойке число незавершённых операций сменилось: 213

— Одну победили, — сказал Гронт.

Сразу после этого в дальнем коридоре что-то тяжело упало.

Число снова изменилось:

218

Все посмотрели на Орвина.

— Активные операции стягиваются сюда, — сказал он. — Некоторые временные узлы могли хранить незарегистрированные партии.

— Сколько?

Из коридора донёсся второй удар, затем звон стекла и звук, похожий на падение большого количества металлических ложек.

219 223 227

— Больше, чем хотелось бы.

— Мы не открыли новую катастрофу? — спросила Мира.

— Нет, но мы пересобрали старую.

Орвин быстро установил на стойке ограничивающую рамку. Рост числа замедлился и остановился на двухстах тридцати одном.

— Выдачи заблокированы. Партии будут переходить в хранение, пока кто-то не попытается восстановить прежний доступ.

— О. В., — сказал Гронт.

— Он уже должен был заметить. Все его точки погасли одновременно.

Мира оглядела зал. Здесь было слишком много входов, шкафов и старых проходов. Для засады ратуша подходила прекрасно, если засаду устраивали на них.

Они решили распределиться: Гронт занял коридор к главному входу, Орвин остался у карты и печатей, Лекс собрал документы со свежими подписями О. В. и устроился за второй стойкой, откуда видел зал и мог продолжать протокол даже в случае конца света, если тот происходил разборчиво. Велис выбрал верх шкафа. Мира погасила открытые лампы, оставив только свет управляющего окна.

Сергей должен был сидеть за пятой стойкой.

— Почему я на виду?

— Потому что придут за оператором, — сказала Мира.

— Можно было ответить менее честно!

— Тогда вы начали бы задавать больше вопросов.

На площади праздник продолжался. Сквозь стены доносилась музыка, уже заметно менее стройная, чем утром. Люди снаружи ещё не знали, что все незаконные маршруты города только что закрылись, а двести тридцать одна проблема сменила адрес на ратушу.

Время шло, но ничего не происходило. Лекс успел пронумеровать изъятые журналы. Велис заснул, сохранив при этом выражение крайней бдительности. Гронт ни разу не пошевелился. Орвин наблюдал за картой.

Вдруг одна из точек мигнула — Северная весовая. Кто-то снаружи попытался открыть её снова. Точка вспыхнула, подержалась секунду и погасла. Через минуту ответила арка у бань. Потом подвал без адреса.

— Проверяет узлы, — тихо сказал Орвин. — Идёт по списку.

— Значит, понял, что дело не в случайном сбое, — сказала Мира.

Следующая попытка пришлась на «Медную лампу». Линия натянулась к ратуше и оборвалась. После этого карта замолчала.

Сергей смотрел на единственную горящую точку. Где-то в городе человек в сером плаще стоял перед неработающей печатью и постепенно узнавал, насколько плохим может быть день, если долго пользоваться системой, не читая раздел об операторе.

В главном коридоре щёлкнул замок. Не входная дверь. Внутренняя. Гронт поднял меч, Велис открыл глаза.

На карте возник новый знак — не узел и не партия. Служебный доступ. Под ним проступили инициалы:

О. В.

Мира подняла жезл. Дверь в конце коридора медленно открылась.

Глава 19. Аварийный возврат

Ориан Велл появился в дверях в идеально отутюженном тёмном сюртуке. Высокий, сухощавый, с узким усталым лицом и ранней сединой у висков, он выглядел не как контрабандист, а как чиновник, задержавшийся ради отчёта, который никто, кроме него, не составит правильно.

В одной руке он держал серый плащ, в другой — футляр. На пальце блестел перстень с башней и тремя линиями. Велл увидел открытое пятое окно, затем Сергея. Строгое лицо исказила досада.

— Вы подтвердили выдачу!

— Временное хранение, — уточнил Лекс из-за стойки. — Выдача как раз не завершена.

Велл посмотрел в его сторону.

— Разумеется, и вы здесь.

— Я тоже рад, что состав участников не вызывает вопросов.

Гронт отрезал Веллу путь назад.

— Ориан Велл, руки так, чтобы я их видел!

— Я не вооружён.

Велл положил плащ на скамью и поднял свободную руку. Футляр оставил у себя.

Мира держала жезл наготове.

— Вторую руку!

— В футляре служебные ключи, они хрупкие.

— Это угроза?

— Всего лишь свойство стекла.

Гронт забрал футляр и показал Орвину. Внутри лежали три тонкие пластины, ключ, два кристалла и печать, похожая на ту, что стояла у управляющего окна.

На стойке число незавершённых операций изменилось:

231 234 238

Из глубины ратуши донёсся грохот. Что-то тяжёлое проехало по полу, ударилось о стену и остановилось. Велл посмотрел на число.

— Сколько времени оно растёт?

— С момента, когда мы закрыли ваши временные узлы, — сказала Мира.

— Вы не закрыли их, вы передали все активные операции сюда!

— Именно это и планировали!

— Вы понимаете, что главный узел не рассчитан на одновременный приём незавершённых маршрутов?

Орвин поднял карту.

— Он был рассчитан на всю городскую сеть!

— Двести лет назад! Потом склады разобрали, весовые перенесли, а поверх резервного контура построили жилой квартал.

— В документах этого нет, — сказала Мира.

— Есть. В приложении из земельного архива.

— Конечно, — сказал Сергей. — Самая важная бумага лежит там, где её никто не станет искать.

— Я нашёл!

Велл выпрямился чуть заметнее. В этой фразе для него заключалось всё оправдание. Мира подошла ближе.

— Вы нашли старую систему, открыли маршруты и семь месяцев продавали чужие товары!

— Я восстановил действующую инфраструктуру, которую закрыли из-за административной трусости!

— Она теряла грузы!

— Потому что ею пытались управлять с помощью правил, написанных для телег!

— Она перемещала части зданий!

— Всего дважды! И оба случая произошли из-за неверной классификации составных объектов.

— Один склад лишился стены!

— Стену вернули!

— В другой район! — сказал Орвин.

Велл недовольно посмотрел на него.

— На расстояние в четыреста шагов. Для экспериментальной линии это приемлемая погрешность.

Гронт опустил меч.

— Для стены — нет.

Число на стойке поднялось до двухсот сорока трёх. Белые линии побежали по краям окна. Из соседнего коридора со скрипом выехала деревянная платформа, на которой лежали три ящика, связка лопат и металлическая вывеска «СКЛАД ВОСТОЧНОЙ МЕРЫ». Платформа остановилась у стены. Вывеска ещё некоторое время покачивалась, будто пыталась выяснить, по какому адресу теперь находится.

Орвин подошёл к ней, проверил рамкой и нахмурился.

— Она стягивает не только ваши партии. Поднимаются старые незакрытые операции.

— Это невозможно! — сказал Велл.

Велл подошёл к карте, но Гронт выставил меч.

— Без резких движений!

— Если хотите, чтобы город остался на месте, мне нужен доступ к окну!

— Вы уже получили достаточно доступа, — сказала Мира.

— Потому и понимаю, что вы наделали!

С каждым ударом внутри стен Велл становился собраннее, как врач, которому наконец перестали мешать советами. Успокаивало бы, если бы причиной болезни не был сам врач. Мира положила на стойку журналы.

— Объясняйте.

Велл посмотрел на свои подписи.

— Я годами перекладывал бумаги о механизме, который мог изменить торговлю континента. Их использовали под ножки шкафов. В отчёте о ремонте северной весовой я нашёл отсылку на забытый контур, поднял планы и понял, что сеть не уничтожили — её просто перестали понимать!

— И вы решили, что поймёте лучше всех? — сказала Мира.

— Я решил проверить.

Первой пришла обычная земная рулетка. Велл продал её каменщику в десять раз дороже. Научный интерес быстро обзавёлся доходом, а доход — убедительным объяснением, почему исследования нужно продолжать.

В коридор продолжали прибывать контейнеры, фонари, моток кабеля и кресло без подлокотника. На кресле горело: «ЧАСТИЧНАЯ ВЫДАЧА».

Земной маршрут оказался самым удобным: каждая коробка уже имела номер, адрес, вес и получателя. Чужая служба доставки выполняла за старой магией половину работы. Велл открывал точку приёма, менял назначение и продавал результат как артефакт. Сначала шли мелочи, затем инструменты, посуда и механизмы. Чем стабильнее становился поток, тем больше узлов он подключал.

— Вы не исправляли систему, — сказал Орвин. — Вы научились направлять её ошибки туда, где их можно продать!

Велл повернулся к нему.

— Я провёл сто восемьдесят семь успешных партий!

— А незавершённых сейчас двести пятьдесят одна!

— Потому что вы разом перенесли сюда весь остаток!

— Остаток существовал до нас.

— Любая сеть имеет очередь!

— Очередь не должна включать куски складов!

В коридоре что-то звякнуло. На платформу упала дверная ручка с куском доски. Все посмотрели на Велла. Он чуть помедлил.

— Это не склад.

На дереве проступила надпись:

СОСТАВНОЙ ОБЪЕКТ КОМПЛЕКТАЦИЯ: 4%

Гронт посмотрел в сторону входа.

— Ратуша?

Орвин приложил рамку к ручке.

— Северная весовая. Старая служебная дверь.

— Та самая, которую разобрали?

— Похоже, система начала собирать её обратно.

Велл быстро подошёл к управляющему окну. Гронт преградил путь.

— Стоять!

— Уберите меч!

— Нет!

— Тогда через несколько минут она начнёт подтягивать остальную стену. После неё — площадку, а следом всё, что было зарегистрировано частью узла.

— Вы знали, что это возможно? — спросила Мира.

— Теоретически.

— В документах есть ваша пометка «риск низкий».

— Он и был низким, пока вы не назначили Сергея главным оператором!

Сергей поднял брови.

— Меня назначили без собеседования!

— Система искала функцию, которой ей не хватало. Вы дали ей полноценное решение, и она решила, что центральное управление восстановлено!

— То есть вы семь месяцев строили сеть, которая при появлении одного сотрудника пункта выдачи сразу перестала слушаться вас?

Велл посмотрел на него с неприязненным уважением.

— Вы не просто сотрудник. Контур считал ваш рабочий процесс: ваш бейдж, подтверждения, возвраты, распределение спорных заказов. Вы для него — готовая управляющая форма.

— А вы?

— Человек, который понял систему без чьей-то помощи!

Он произнёс это с такой гордостью, что всем стало понятно: вот оно — не только деньги! Веллу было необходимо, чтобы все признали: он один понял то, что прежние специалисты бросили, и система выбрала его. Однако Сергей самим существованием доказывал обратное — система выбрала не Велла.

На стойке вспыхнуло:

НЕЗАВЕРШЁННЫЕ ОПЕРАЦИИ: 267 ДОСТУПНАЯ ЁМКОСТЬ: 11%

Стены ратуши дрогнули. Снаружи музыка оборвалась на высокой ноте. Затем раздался шум толпы и далёкий треск камня.

Гронт выглянул в вестибюль. По полу от входной двери тянулась белая линия.

— Площадь тоже включилась.

Орвин посмотрел на карту. Контуры старых узлов вспыхивали один за другим, но теперь не как самостоятельные точки. Они были отмечены как части незавершённых партий.

— Центральный узел пытается восстановить собственную структуру! Всё, что когда-то числилось оборудованием сети, он считает недостающими компонентами!

— Насколько большую структуру? — спросила Мира.

Орвин провёл рамкой по карте. Белые линии охватили складской квартал, ратушу, старые ворота и часть домов к северу от площади.

— Очень большую.

Велл вытянул руку.

— Дайте мне печать! Я разнесу операции обратно по временным узлам и снижу нагрузку!

— Тем самым вернёте себе сеть, — сказала Мира.

— Тем самым спасу город!

— Вы не справлялись, когда она была разделена!

— Я справлялся достаточно, чтобы вы ничего не замечали семь месяцев!

— Это не то же самое!

— Именно то же! Работающая система — та, сбои которой не мешают результату.

Сергей посмотрел на ручку, кресло и растущее число.

— У вас довольно широкий допуск по сбоям.

Велл резко повернулся к нему.

— До вашего появления поток был управляемым! Я собирался восстановить операторский модуль после испытания площади!

— То есть разобраться потом, — сказал Сергей.

— Я разобрался больше, чем кто-либо за двести лет!

— Кроме системы, — заметил Орвин. — Она нашла оператора раньше вас.

Голос Велла похолодел.

— Она нашла человека, который умеет выдавать коробки по чужой инструкции. Это не управление.

— А вы управляли без инструкции, — сказал Сергей.

Велл протянул руку к футляру, лежавшему у Орвина.

Гронт поймал его за запястье.

— Я сказал: без движений!

— Вы не понимаете, сколько времени осталось!

На стойке доступная ёмкость снизилась до восьми процентов.

Из пола выдвинулась медная пластина. На ней загорелось:

КРИТИЧЕСКОЕ НАКОПЛЕНИЕ ТРЕБУЕТСЯ РЕШЕНИЕ УПРАВЛЯЮЩЕГО

Белая рамка над пятым окном раскрылась, показывая три варианта:

УДЕРЖАНИЕ РАСПРЕДЕЛЕНИЕ АВАРИЙНЫЙ ВОЗВРАТ

— Не трогать! — сказал Орвин.

Велл усмехнулся.

— Вы даже не знаете, что означает удержание при переполненном узле.

— Зато знаем, что означают ваши решения!

— Мои решения дали вам время!

— Ваши решения дали нам двести семьдесят одну незакрытую операцию!

— Двести семьдесят одну возможность, которую прежние чиновники просто списали бы!

Лекс выглянул из-за стойки.

— Сейчас двести семьдесят четыре!

— Ты не помогаешь, — огрызнулся Гронт.

— Я фиксирую!

Велл вырвал руку резче, чем от него ожидали. Не пытаясь добраться до футляра, он повернул перстень печаткой внутрь и ударил им по краю управляющего окна. Вспыхнул свет.

Гронт сбил его с ног, но печать уже оставила оттиск.

СЛУЖЕБНЫЙ ДОСТУП ПОДТВЕРЖДЁН ВРЕМЕННОЕ РАСПРЕДЕЛЕНИЕ ДОСТУПНО

— Видите? — Велл поднялся на колено, несмотря на меч у горла. — Система признаёт мой допуск!

— Она признаёт печать, — сказала Мира.

— Печать принадлежит мне!

— Печать принадлежит Бюро!

— Которое не использовало её сорок лет!

Он коснулся слова «РАСПРЕДЕЛЕНИЕ».

Орвин бросил рамку, пытаясь перехватить поток. Медная проволока почернела ещё в воздухе.

Велл выбирал старые узлы один за другим. Северная весовая, складской квартал, арка у бань. На карте вспыхивали точки, но линии не расходились. Они натягивались и возвращались обратно в ратушу.

— Почему не принимает? — растерянно спросил Велл.

Орвин уже раскладывал пластины.

— Потому что Сергей закрыл их как временные. Для системы они больше не управляющие точки.

— Тогда восстановить статус!

— Нельзя без оператора!

Велл посмотрел на Сергея. Он ещё мог попросить о помощи, но вместо этого приказал:

— Подтвердите возврат временных узлов!

— Нет!

— Вы не понимаете команды?

— Я не дрессированное животное, и мой ответ — нет!

Велл ударил печатью по рамке ещё раз и выбрал последний доступный пункт — «АВАРИЙНЫЙ ВОЗВРАТ». Мира попыталась перехватить его руку, но надпись уже приняла оттиск.

Ратуша замолчала. Затем глубоко под полом сработал механизм, для которого сорок лет были небольшой технической паузой. Все белые линии стали красными.

АВАРИЙНЫЙ ВОЗВРАТ АКТИВИРОВАН УПРАВЛЯЮЩИЕ ТОЧКИ НЕ СООТВЕТСТВУЮТ ВОЗВРАТ К ПОСЛЕДНИМ ПОДТВЕРЖДЁННЫМ СОСТОЯНИЯМ

Велл побледнел.

— Нет!

— Что вы сделали? — спросил Гронт.

— Оно должно было вернуть партии на временные узлы!

Орвин смотрел на карту.

— Временные узлы не подтверждены. Последние подтверждённые состояния старше их.

На площади что-то рухнуло. Через открытое окно вестибюля было видно, как из мостовой поднимается каменная арка. Она росла медленно, вытесняя торговые шатры и переворачивая скамьи. К ней по воздуху летели кирпичи, металлические скобы и части вывесок.

Над дверной ручкой в коридоре изменилась надпись:

КОМПЛЕКТАЦИЯ: 18%

За стеной заскрипело дерево.

— Оно восстанавливает северную весовую, — сказал Орвин. — В исходном месте!

— Там сейчас жилые дома! — сказала Мира.

— Для системы их нет, потому что их нет в старом реестре!

Из потолка вырвался белый луч, и кусок балки исчез. Где-то наверху раздался крик.

Гронт рванул к выходу, но Мира остановила его.

— Людьми снаружи займётся стража! Нам нужно остановить узел!

Велл смотрел на происходящее так, будто реальность нагло влезла в его расчёты и допустила грубую ошибку.

— Я могу отменить команду!

— Не можете, — сказал Орвин. — Аварийный возврат не отменяется служебным доступом!

— В инструкции есть последовательность!

— В той самой, половина которой сгорела?

— Я восстановил её!

— Судя по происходящему, ничерта у вас не вышло!

Эта фраза ударила самолюбие Велла так сильно, что он почти пошатнулся физически. Он шагнул к окну, отталкивая пластины.

— Я знаю структуру! Дайте мне минуту!

— У нас нет минуты! — ответила Мира.

На стойке появилась новая шкала:

ВОЗВРАТ СОСТАВНЫХ ОБЪЕКТОВ: 3%

Карта покрылась контурами старых складов и ворот, наложенными на новые дома. Ратуша стала центром чертежа, который собирался восстановить себя, не интересуясь, что стоит на его месте.

Сергей увидел, как от одного дома отделилось окно. Не разбилось — просто вышло из стены целиком и полетело к площади. За ним потянулась рама.

Велис прижался к полу.

— Город разбирают!

На этот раз никто не стал уточнять, образно ли он выражается. Орвин открыл старую книгу на аварийном разделе. Страницы сами перелистывались от потока воздуха.

— Есть два способа завершить возврат!

— Говорите, — сказала Мира.

— Первый — восстановить исходные маршруты и отправить все партии обратно.

— В другой мир? — спросил Сергей.

— Из других миров — да, городские — к старым точкам. Но точки уже заняты зданиями! Возврат продолжит разбирать всё, что мешает!

— Второй?

Орвин посмотрел на него.

— Главный оператор принимает все незавершённые партии на единое хранение, закрывает старые узлы и разрывает внешние маршруты.

— Тогда здания останутся?

— Система перестанет восстанавливать сеть и признает текущее состояние города допустимым.

— Делайте, — сказал Гронт.

Орвин не ответил. Сергей понял первым.

— Что будет со мной?

Белые слова над стойкой изменились, будто система ждала именно вопроса.

ОПЕРАТОР: СЕРГЕЙ ИСХОДНЫЙ МАРШРУТ ДОСТУПЕН СТАТУС: НЕЗАВЕРШЁННАЯ ПАРТИЯ

Ниже возникли два решения:

ВОЗВРАТИТЬ ОПЕРАТОРА ПО ИСХОДНОМУ МАРШРУТУ ПРИНЯТЬ ПОЛНОМОЧИЯ И ЗАКРЫТЬ ВНЕШНЮЮ СЕТЬ

Мира подошла к стойке.

— Можно сначала вернуть Сергея, потом закрыть сеть другим способом?

Орвин изучал линии, хотя ответ уже был виден по его лицу.

— Нет. Система считает его единственным действующим оператором. Если он уйдёт, аварийный возврат продолжится без управления.

— Назначить другого?

— Она искала подходящую функцию десятилетиями. Сейчас времени нет.

Велл поднялся.

— Верните его! Я возьму управление!

Никто не ответил.

— Я знаю сеть лучше него, — продолжил Велл. — У меня есть допуск, печати, схемы. Он умеет только выполнять готовые операции!

Сергей посмотрел на красные линии, которые проходили по стенам и исчезали в городе.

— Система с вами не согласна.

— Система повреждена!

— И всё равно разобралась лучше.

Велл шагнул ближе.

— Полномочия привяжут вас к узлу, возможно навсегда, — сказал Велл. — Вы сами закроете себе дорогу домой!

— Зато город останется.

— Я найду третье решение!

Камни летели через площадь, стены трещали, а Велл всё ещё считал, что проблема обязана дать ему ещё одну попытку.

— Третьего решения нет, — сказал Орвин.

— Вы просто не умеете искать!

Над ратушей прогремел удар. С потолка выпал каменный блок и исчез в белом свете, не долетев до пола. Шкала возврата поднялась до семи процентов. На площади закричали люди. Лекс держал раскрытый протокол, но больше не писал. Даже он признал, что некоторые события лучше сначала пережить.

Сергей смотрел на два решения.

Первое означало дом: привычный мир, пункт выдачи, кофейный автомат и коробки, не пытающиеся восстановить склад вместе с жилым кварталом. Достаточно коснуться строки.

Второе оставляло его здесь человеком, который собственноручно закрыл единственную дорогу обратно.

За стеной затрещал ещё один дом. Красная шкала поднялась до восьми процентов. На стойке появилось:

ТРЕБУЕТСЯ РЕШЕНИЕ ОПЕРАТОРА

Мира встала рядом, но ничего не сказала. Гронт убрал меч от Велла и повернулся к Сергею. Орвин держал почерневшую рамку обеими руками. Велис запрыгнул на стойку и сел возле коробки с банками, словно это всё ещё была обычная спорная выдача, которую можно переждать рядом с ответственным сотрудником.

Ориан Велл смотрел на Сергея с вызовом. Даже сейчас в его взгляде оставалась уверенность, что он держит всё под контролем.

Сергей положил ладонь на управляющую рамку. Она была горячей.

— Я только один момент уточню, — сказал он. — После этого возврата претензии принимаются?

Никто не ответил.

— Так и думал.

Под его рукой две строки вспыхнули ярче.

Глава 20. Оператор главного узла

Велл рванулся вперёд раньше, чем кто-либо успел понять, что он собирается сделать. Он вывернулся из-под руки Гронта, оттолкнул Сергея стойки и попытался втиснуться между ним и управляющим окном, будто место перед рамкой можно было занять первым и тем самым доказать своё право на происходящее.

Гронт поймал его за плечо, но Велл уже успел коснуться медного края ладонью. Свет под Сергеем погас и на мгновение все белые линии сошлись на Велле. Он замер, тяжело дыша, с лицом человека, который наконец добрался до кафедры после слишком долгого выступления чужого докладчика.

Над рамкой появились слова:

СЛУЖЕБНЫЙ ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ ПРАВО ЧТЕНИЯ: ЧАСТИЧНОЕ ПРАВО УПРАВЛЕНИЯ: ОТСУТСТВУЕТ

Велл ошарашено замер. Он перечитал надпись один раз, второй. Поднял руку и снова приложил перстень к рамке. Надпись не изменилась.

— Этого не может быть! — выдохнул он.

Система не сочла нужным отвечать.

— Печать действующая! Допуск подтверждён! Я восстановил линии, открыл точки, составил маршруты!

На этот раз под первой надписью появилась вторая:

КОМАНДА ОТКЛОНЕНА ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ОПЕРАТОРОМ

Велл смотрел на неё так, словно она только что внесла грубую ошибку в его биографию.

— Но я же...

Гронт потянул его назад. Велл вцепился в стойку обеими руками.

— Это я нашёл её! Я поднял архивы, восстановил последовательность, связал узлы! Без меня вы даже не знали бы, что здесь есть окно!

Белые буквы остались неподвижными.

— Я семь месяцев удерживал сеть! Я провёл сто восемьдесят семь партий! Я исправил больше, чем все эти архивные идиоты за двести лет!

На стойке мигнуло:

НЕЗАВЕРШЁННЫЕ ОПЕРАЦИИ: 281

Это было хуже ответа.

Гронт по одному оторвал пальцы Велла от рамки и оттащил его к стене. Тот пытался вернуться к надписи, как человек, убеждённый, что при третьем прочтении оскорбление обязано превратиться в признание заслуг.

— Она повреждена! — выдохнул он. — Она не различает управление и обслуживание! Она выбрала первого подходящего исполнителя!

Сергей посмотрел на него.

— Того, кто умеет завершать операции.

— Того, кто просто нажимает на готовые отметки!

— А вы не сумели даже этого.

Велл дёрнулся, но Гронт заломил ему руку за спину.

Надпись над рамкой погасла. Система потеряла интерес к Веллу так быстро, будто он был всплывающей подсказкой, которую закрыли.

Красная шкала возврата поднялась до девяти процентов. Ратушу тряхнуло и где-то в коридоре лопнуло стекло. Снаружи донёсся долгий каменный скрежет, и площадь ответила криками.

Орвин резко обернулся к карте.

— Северная весовая уже на треть собрана. Контур старых ворот тоже активен. Если они замкнутся, система признает весь участок единым составным объектом!

— Что это значит? — спросил Лекс.

— Что потом она начнёт искать недостающие части.

— Где?

Орвин посмотрел на линии, пересекавшие жилой квартал.

— В домах.

Сергей снова положил ладонь на управляющую рамку.

Две строки вспыхнули перед ним:

ВОЗВРАТИТЬ ПО ИСХОДНОМУ МАРШРУТУ ПРИНЯТЬ ПОЛНОМОЧИЯ И ЗАКРЫТЬ ВНЕШНЮЮ СЕТЬ

Первая была короткой и ясной — домой. Никаких приложений, скрытых условий и мелкого текста. Система хотя бы в этот раз не притворялась, будто выбор сложнее, чем есть. Вторая означала попытаться спасти Арквен.

Красная шкала поднялась до десяти процентов.

С крыши напротив сорвало водосток. Он не упал, а развернулся в воздухе и полетел к площади, аккуратно огибая людей. Магия относилась к предмету бережнее, чем к владельцам здания.

Все стояли вокруг Сергея и молчали. Только Велл у стены продолжал тяжело дышать, будто выбор Сергея всё ещё должен был доказать что-то о нём.

Сергей помедлил ещё секунду, коснулся второй строки и зажмурился.

ПРИНЯТЬ ПОЛНОМОЧИЯ И ЗАКРЫТЬ ВНЕШНЮЮ СЕТЬ

Свет прошёл сквозь ладонь без боли. Белая линия поднялась по руке, задержалась на старом бейдже под одеждой и сомкнулась вокруг него. На мгновение Сергей увидел перед собой пункт выдачи: белые лампы, серые стеллажи, коробки в ячейках, дверь с улицы. За стойкой стояла его кружка, которую он не успел убрать. На мониторе мигало окно с невозможным заказом.

Потом изображение сложилось в тонкую линию.

ИСХОДНЫЙ МАРШРУТ ЗАКРЫТ

Линия погасла.

Сергей не успел почувствовать ничего определённого. Ратушу снова шатнуло, и перед ним развернулась очередь из сотен строк.

НЕЗАВЕРШЁННЫЕ ОПЕРАЦИИ: 294 ТРЕБУЕТСЯ РАСПРЕДЕЛЕНИЕ КРИТИЧЕСКИЙ РАЗБОР СОСТАВНЫХ ОБЪЕКТОВ: 11%

— Сергей, — сказал Орвин. — Теперь только вы можете менять решения.

— Вижу.

Перед ним появились группы партий: подтверждённые, спорные, без получателя, без отправителя, повреждённые, составные, дублированные. Система разложила два века ошибок так же аккуратно, как сотрудник раскладывает жалобы по папкам перед увольнением.

Сергей указал на первую группу.

— Подтверждённые маршруты с существующими точками — завершить.

— Не все точки безопасны, — сказал Орвин. — Я буду отмечать действующие.

На карте загорелись три узла: городской склад, архивное хранилище и площадка у южных ворот.

— Эти три.

Сергей коснулся их на схеме.

ДВАДЦАТЬ СЕМЬ ОПЕРАЦИЙ НАПРАВЛЕНЫ К ПОДТВЕРЖДЁННЫМ ТОЧКАМ

Красная шкала остановилась на одиннадцати процентах — не снизилась, просто перестала расти.

— Остальные? — спросила Мира.

— Спорные — на хранение. Но нужен ответственный.

Система немедленно вывела:

ТРЕБУЕТСЯ ХРАНИТЕЛЬ

Все посмотрели на Велиса. Кот сидел на стойке, обернув хвост вокруг лап, и впервые выглядел так, будто с удовольствием отказался бы от официального статуса.

— Сколько? — спросил он.

НЕОПОЗНАННЫЕ И СПОРНЫЕ ПАРТИИ: 193

— Где их хранить?

Орвин указал на нижние уровни ратуши.

— Старые склады узла должны освободиться, когда мы закроем внешние маршруты.

— Там сухо?

— Не знаю.

— Это важно!

Мира уже писала на бланке.

— Временное хранение в основном узле до определения законных получателей. Ответственный хранитель подтверждает приём без права распоряжения содержимым.

— И без жидкого без тары! — добавил Велис.

Лекс записал.

— Это обязательно?

— После того, что я видел в коробках — да.

Мира поставила подпись и протянула лист коту. Велис прижал к нему лапу. На бумаге остался чёткий отпечаток.

ХРАНИТЕЛЬ ПОДТВЕРЖДЁН ВЕЛИС ПРАВО ПРИЁМА: ДЕЙСТВУЕТ ПРАВО РАСПОРЯЖЕНИЯ: ОТСУТСТВУЕТ

Велис прочитал последнюю строку.

— Очень ограниченная должность!

— Поэтому безопасная, — сказала Мира.

Сергей выбрал спорные партии и направил их в основной узел. Под полом заработали механизмы. По коридорам побежали платформы. Ящики, части мебели, земные коробки и предметы без понятного назначения начали уходить вниз.

Красная шкала снизилась до девяти процентов.

На площади перестали лететь кирпичи. Один из них остановился над фонтаном, подумал и упал в воду. Это было первое разумное решение, которое система приняла без письменного подтверждения.

— Составные объекты, — сказал Орвин. — Их нужно отделить от партий.

Перед Сергеем вспыхнул перечень: северная весовая, старые ворота, склад восточной меры, части ратуши, три неизвестных строения и один объект, обозначенный как «передвижная торговая точка».

— Последнее что?

Лекс заглянул в старый план.

— Телега.

— Почему составной объект?

— В неё входят колёса!

Сергей выбрал все городские сооружения.

— Текущее положение признать основным. Возврат прекратить. Недостающие части не искать.

Система ответила:

ТРЕБУЕТСЯ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ РЕГИСТРАТОРА

Мира положила ладонь рядом с его рукой.

— Подтверждаю текущее состояние городских сооружений! Старые точки считать утратившими действие!

ТРЕБУЕТСЯ ОСНОВАНИЕ

Лекс открыл папку так быстро, что едва не порвал завязки.

— Решение городского совета о закрытии складской сети, сорок второй год после пожара. Приложение о переносе весовых площадок. Акт перестройки северного квартала.

Он выкладывал бумаги одну за другой. В обычный день подобная подготовка выглядела бы избыточной. Сегодня она спасала дома, а Лекс наконец-то получил доказательство, что лишняя копия иногда полезнее меча.

Система приняла документы.

СТАРЫЕ ТОЧКИ ЗАКРЫТЫ ТЕКУЩЕЕ СОСТОЯНИЕ ПРИЗНАНО

Красная шкала упала до пяти процентов.

Снаружи прекратился треск. Каменная арка посреди площади осталась стоять. Половина старой весовой тоже никуда не исчезла: две колонны, кусок крыши и стол с чашами замерли между шатром стеклодувов и перевёрнутой телегой. Спасение города не включало уборку — система отвечала за прекращение катастрофы, а последствия по старой традиции передавала людям.

— Ещё четыре процента, — сказал Гронт.

Орвин смотрел на карту.

— Внешняя сеть закрыта, но остались активные земные партии. Они были захвачены до закрытия маршрута и всё ещё ждут решения.

На стойке появились десятки знакомых земных статусов: «готово к выдаче», «в пути», «ожидает в пункте», «возврат отправителю».

Сергей узнал их сразу же, даже не успев задуматься.

— Можно отправить обратно?

— Только если снова открыть внешний маршрут, — сказал Орвин.

— Тогда откроется и мой?

Орвин помолчал.

— Возможно. Но система снова получит доступ ко всей сети.

Красная шкала дрогнула и поднялась до шести процентов.

Велл у стены рассмеялся. Негромко, почти беззвучно.

— Вот видите, Вы закрыли путь раньше, чем разобрались! Теперь либо оставите чужие товары здесь, либо снова запустите то, что только что остановили!

В его голосе впервые появилась надежда. Не на спасение города — на ошибку Сергея.

Сергей посмотрел на список.

— Что будет, если признать их утраченными для внешней сети и принять здесь?

— Они перестанут требовать возврата, — сказал Орвин. — Но их владельцы не получат свои товары.

— Уже не получили, а значит, это не ухудшит их положение. Только честно зафиксирует, где вещи находятся.

Мира поняла первой.

— Признать незаконно перемещёнными и изъять как доказательства.

Лекс уже писал. Велл перестал смеяться.

— Вы не можете оформить межмировую контрабанду внутренним актом!

— Почему? — спросила Мира.

— Потому что нет соответствующей формы!

— Теперь будет.

Она вписала в бланк: незаконное использование закрытого контура, отсутствие согласия отправителей и получателей, изъятие до определения дальнейшей судьбы. Лекс добавил номера журналов Велла. Велис подтвердил хранение.

Сергей принял решение.

ЗЕМНЫЕ ПАРТИИ ПЕРЕДАНЫ НА ХРАНЕНИЕ ВНЕШНИЕ ТРЕБОВАНИЯ ЗАКРЫТЫ

Красная шкала погасла.

Ратуша содрогнулась в последний раз. Затем наступила тишина.

В ней не было торжественности — просто внезапная и глубокая тишина, как после выключения слишком громкого механизма, который работал так долго, что его шум успели принять за часть мира.

На стойке осталось:

АВАРИЙНЫЙ ВОЗВРАТ ОСТАНОВЛЕН ВНЕШНЯЯ СЕТЬ ЗАКРЫТА СТАРЫЕ УЗЛЫ ДЕАКТИВИРОВАНЫ НЕЗАВЕРШЁННЫЕ ОПЕРАЦИИ: 0

Сергей убрал руку. Пальцы дрожали.

Велл смотрел не на него, а на горящий на стойке ноль. Его лицо стало пустым. Все его журналы, расчёты и сложные обходы закончились одной цифрой, которую он сам ни разу не смог получить.

Система вывела последнюю служебную запись:

ОПЕРАТОР ГЛАВНОГО УЗЛА СЕРГЕЙ КОТОВ СТАТУС: ДЕЙСТВУЮЩИЙ

Ниже появилась вторая:

ХРАНИТЕЛЬ ОСНОВНОГО УЗЛА ВЕЛИС СТАТУС: ДЕЙСТВУЮЩИЙ

Велис перечитал.

— Теперь должность не временная?

— Похоже, нет, — сказал Орвин.

— Тогда нужен стол!

— Зачем?

— Для ответственности!

Гронт связал Веллу руки его же ремнём. Тот не сопротивлялся. Когда человека лишают свободы после полного поражения, верёвка становится почти формальностью.

Мира подошла к Сергею и проверила бумагу из Бюро.

— «Временно выдан» исчезло.

Лекс перелистнул записи.

— И «объект» тоже. Теперь вы числитесь служащим с закреплённым местом работы, полномочиями и материальной ответственностью.

Сергей посмотрел на него.

— Последнее обязательно было говорить сейчас?

— Оно появилось в системе.

— А ведь система только начала мне нравиться!

Орвин снял с карты почерневшие пластины.

— Она больше не пытается вас вернуть или перераспределить. Ваш статус завершён.

Гронт подошёл к двери и выглянул на улицу. Снаружи площадь выглядела так, будто праздник гильдий проиграл спор стихийному бедствию и теперь собирался подавать жалобу. Из мостовой торчала арка, половина башни лежала поперёк прохода, фонтан был полон кирпичей и рулонов бумаги. Люди стояли за ограждением и ждали объяснений, которых не хватило бы даже Лексу.

— Разбирать будем долго, — сказал Гронт.

— Зато больше ничего не летит, — ответил Орвин.

— Низкая планка для порядка.

— После сегодняшнего — подходящая!

Сергей задержался у пятого окна. На месте исходного маршрута осталась тонкая тёмная линия. Она не светилась и не отвечала — просто показывала, где раньше была дорога.

Мира остановилась рядом, но ничего не сказала.

Из глубины узла донёсся спокойный щелчок. На стойке появилась одна новая строка:

ПРИНЯТО НА ХРАНЕНИЕ: 193 ПАРТИИ

Велис высунул голову из-за двери.

— Я передумал — нужны два стола!

Сергей посмотрел на тёмную линию, затем на разрушенную площадь.

— Один. И отдельная полка для жидкого без крышек.

Система мигнула:

ТРЕБОВАНИЯ ХРАНИТЕЛЯ ЗАРЕГИСТРИРОВАНЫ

— Она меня понимает! — удовлетворённо сказал Велис.

— Поздравляю, — ответил Сергей. — Теперь ты официально работаешь с клиентами.

Велис подумал секунду, потом с достоинством кивнул, поднял хвост и направился к двери. Сергей последний раз окинул взглядом зал ратуши, и вместе со всеми вышел на площадь.

Глава 21. Возврату не подлежит

Площадь встретила их шумом, который каменные стены ратуши удерживали снаружи. Кто-то кричал, что у него пропала дверь. Кто-то отвечал, что дверь не пропала, а находится у фонтана. Третий голос требовал не ставить на неё ноги, потому что дверь, возможно, всё ещё относится к жилому помещению.

Праздничные флаги висели между домами, как следы былого оптимизма. Посреди площади торчала каменная арка, которой утром не было. Рядом из мостовой поднялась половина старой станции весов: две колонны, кусок крыши и стол с тяжёлыми чашами. У фонтана лежали кирпичи, оконная рама и три рулона земной туалетной бумаги, один из которых успел размотаться вокруг статуи основателя города. Сам основатель выглядел так, будто подобного будущего не предусматривал и был оскорблён до глубины души.

Стража оттесняла людей к краям площади. Верёвки натягивали вокруг трещин, старых конструкций и всего, что продолжало тихо светиться. У одной из чаш весов стоял мужчина в праздничном жилете и спорил со стражником.

— Я только проверю, насколько точные!

— Нельзя!

— Почему? Это же весы!

— Они появились из-под земли десять минут назад.

— Тем более интересно!

— Отойдите!

— Я заплачу!

— Это не какое-то платное развлечение!

— Тогда почему вокруг очередь?

Стражник посмотрел на людей, которые действительно выстроились за мужчиной.

— Очереди нет.

— Но мы стоим!

— Теперь не стоите. Все отошли!

Мужчина сделал шаг назад и немедленно наступил на табличку «НЕ ПОДХОДИТЬ». Стражник закрыл глаза, видимо пытаясь вспомнить, разрешено ли по уставу охранять людей от них самих.

Гронт оценил площадь одним взглядом.

— Северный край перекрыть! Людей из домов вывести, пока Орвин не проверит стены. К ратуше никого не пускать! Всё, что лежит отдельно от здания, не считать свободным имуществом!

Последнее распоряжение пришлось повторить громче, потому что женщина у фонтана уже пыталась унести дверную ручку.

Мира передала Велла двум стражникам. Он шёл сам, с прямой спиной и связанными руками, но при виде арки остановился. На лице снова появилось выражение человека, которому показали неправильно собранный отчёт.

— Северная линия не должна была захватить площадь, — сказал он.

Мира даже не повернулась.

— Ваше заключение примут вместе с остальными показаниями.

— Я могу указать, какие узлы ещё нестабильны!

— Орвин уже указывает.

— Он видит следствие, я знаю структуру!

Гронт подтолкнул Велла вперёд.

— А город теперь знает последствия!

Велл хотел ответить, но в этот момент одна чаша старой весовой опустилась сама. Вторая поднялась, на ней вспыхнула надпись:

ПЕРЕГРУЗКА

Все посмотрели на Велла.

— Это не я! — быстро сказал он.

— Конечно, — ответил Сергей. — Просто система опять выбрала неудачный момент для оценки.

Велла увели. Орвин уже ходил вдоль трещин с медной рамкой. Лекс сел прямо на перевёрнутый ящик и начал составлять первый список повреждений. Через несколько минут рядом с ним возник второй список, потом третий и отдельный человек, который спрашивал, в какой список записываться.

— Если у вас повреждено имущество — в левый.

— А если имущество появилось?

— В правый.

— А если моё имущество исчезло и вместо него появилось чужое?

Лекс задумался.

— Стойте между ними.

Мира распределяла стражу и работников Бюро. Гронт помогал выводить людей из домов. Орвин помечал безопасные участки. Велис прошёл по краю площади, обнюхал старую арку и сообщил, что она пахнет подземельем, пылью и пирогом.

— Почему пирогом? — спросил Сергей.

— Её поставили на палатку.

Под аркой действительно лежала расплющенная вывеска кондитерской.

Работы начались почти сразу. Опасные места огородили, раненых отвели к лекарям, стены укрепили временными подпорками. Из ратуши выносили спорные партии и складывали под охраной. К вечеру площадь перестала выглядеть как место продолжающейся катастрофы и стала похожа на место, где катастрофу официально признали и назначили ответственных.

Сергей помогал до тех пор, пока Мира не отобрала у него список и не сказала, что человек, который спас город, имеет право хотя бы один вечер не сортировать последствия.

— Кто это решил?

— Я.

— Есть распоряжение?

— Будет, если вы продолжите спорить.

К закату площадь опустела. Рабочие ушли, стража осталась у ограждений, а старые конструкции темнели на фоне вечернего неба. Арку решили не трогать до утра, потому что Орвин не был уверен, закончила ли она появляться. В городе существовали вещи, которые лучше не трогать, пока они не определились со своей формой.

Сергей сидел на ступенях ратуши. В руках у него была кружка с отваром, давно остывшим и от этого почти приемлемым на вкус. Последней из ратуши вышла Мира — форменный плащ был испачкан пылью, волосы выбились из причёски, а под мышкой она держала плотную папку. Даже после спасения города Бюро не признавало ситуацию завершённой без документов.

Она села рядом, оставив между ними одну ступень. Несколько минут они молча смотрели на площадь. Стражник у весовой снова объяснял кому-то, что взвешиваться нельзя. На этот раз посетитель привёл козу и утверждал, что коза не умеет читать предупреждения.

— Она и платить не умеет, — сказал стражник.

— Я заплачу за неё!

— Дело не в деньгах.

— Так всегда говорят, когда цена высокая!

Мира устало прикрыла глаза.

— Завтра поставим ограждение дальше.

— Завтра они принесут лестницу.

— Тогда уберём весы!

— Они весят несколько тонн.

— Гронт справится.

Сергей машинально коснулся шнура на шее. Там висел временный жетон Бюро — тот самый, который ему выдали после появления в Арквене. Металлическая пластина когда-то светилась при проверке, подтверждала его допуск и напоминала всем, что Сергей находится здесь временно и под надзором. Теперь жетон был холодным.

Сергей вынул его и провёл пальцем по знаку Бюро. Ничего не произошло.

— Он перестал работать ещё в ратуше, — сказала Мира. — Система больше не считает вас временно выданным.

— И Бюро тоже?

— Бюро пока считает вас человеком, который создал нам примерно год работы.

— Уже определённее!

Он протянул ей жетон.

Мира взяла пластину, попыталась активировать и перевернула. Металл остался обычным металлом.

— Бесполезен, — сказала она.

— Впервые рад неисправности служебного имущества!

Она убрала жетон в папку. Сергей посмотрел на тёмные окна ратуши.

— Значит, всё?

— Исходный маршрут закрыт, — сказала Мира. — Орвин проверил трижды.

— Он всегда проверяет трижды?

— Когда боится ошибиться — пять. Три означает, что он абсолютно уверен.

Сергей кивнул. До этого момента решение оставалось частью работы. Нужно было остановить возврат, разнести партии, закрыть узлы, не дать городу разобрать себя на старые склады. Земля мелькнула перед ним белым светом и исчезла, но времени понять это не было. Теперь времени стало слишком много.

Он вспомнил комнату персонала, дешёвый чай, пищащий сканер и полку, которую собирались починить уже третий месяц. Вспомнил дорогу на работу, магазин у остановки и соседку, которая никогда не здоровалась, но всегда знала, во сколько он вернулся. Всё было обычным, раздражающим и настолько привычным, что раньше не казалось ценным.

— Я ведь мог уйти, — сказал он.

— Могли.

— И город бы...

— Возможно, исчез не весь. Орвин считает, что большая часть северного квартала точно.

— Умеет поддержать!

— Он маг — они считают точность формой сочувствия.

Сергей покрутил кружку в руках.

— Я не жалею, что выбрал город.

Мира молчала.

— Но домой всё равно хочется.

— Это не противоречие.

— Обычно в таких историях человек делает правильный выбор и сразу понимает, что нашёл настоящий дом.

— Обычно такие истории заканчиваются раньше, чем человеку приходится разбирать последствия.

Сергей посмотрел на неё. Мира не пыталась шутить — это была привычная чиновникам констатация фактов.

— Вы не обязаны считать потерю удачей только потому, что поступили правильно, и не обязаны сейчас решать, где ваш дом. Сегодня достаточно того, что город остался на месте.

На площади козу всё-таки поставили на весы и чаша опустилась. На второй появилась надпись:

ГРУЗ НЕ ЗАРЕГИСТРИРОВАН

Хозяин козы победно ткнул пальцем в стражника.

— Видите? Работают!

Стражник со страдальческим вздохом запрокинул голову.

— Завтра поставим двух стражников, — сказала Мира.

— И отдельный бланк для коз!

— Лекс уже составляет!

Сергей рассмеялся. Не потому, что стало легко — просто мир продолжал жить по своей странной норме. Мира достала из папки ещё один документ.

— Комиссия соберётся через три дня, но предварительное решение уже есть.

— Меня арестуют за незаконное управление закрытой системой?

— Нет, это обвинение уже занято.

— Тогда что?

— Главный узел нельзя оставить без оператора. Бюро формально предлагает закрепить его за Отделом последствий. Вы останетесь в отделе и будете отвечать за приём, распределение и закрытие спорных операций.

— А неформально?

— Система уже вписала ваше имя во все действующие реестры. Совет может спорить с древним узлом, но пока проигрывает даже собственным дверям.

Сергей посмотрел на ратушу.

— То есть должность у меня уже есть, осталось оформить?

— Именно.

— Мир всё-таки вернулся в нормальное состояние.

Мира поднялась.

— Завтра не приходите раньше полудня.

— Это приказ?

— Да.

— Письменный?

Она посмотрела на него.

— Сергей.

— Понял!

Эпилог

Через три месяца Сергей снова работал в пункте выдачи. Правда, пункт находился в старой ратуше, вместо сканера у Сергея был перстень с башней и тремя линиями, а в правилах отдельно указывалось, что разумные предметы нельзя складывать друг на друга без письменного согласия.

Над пятым окном висела табличка:

ГЛАВНЫЙ РАСПРЕДЕЛИТЕЛЬНЫЙ УЗЕЛ ПРИЁМ СПОРНЫХ ПАРТИЙ

Лекс хотел добавить часы работы, список необходимых документов и порядок обжалования. Места хватило только на слово «ПРИЁМ», поэтому остальное он изложил на семи листах и разместил их на тумбочке недалеко от входа. К концу первой недели посетители научились обходить их по широкой дуге.

На соседнем столе находилось рабочее место хранителя: подушка, медная пластина с именем Велиса и специальное ведёрко с рыбой. Рыба считалась служебным обеспечением, Велис считал её завтраком.

Сейчас он сидел рядом с ведёрком и внимательно наблюдал, как серебристый хвост торчит из-под крышки.

— Ты опять не работаешь, — сказал Сергей.

— Я контролирую хранение!

— Она хранится так уже десять минут.

— Вот видишь — успешно!

Перед стойкой стоял посетитель в дорогом зелёном плаще, рядом с ним возвышался шкаф. Шкаф был тёмным, резным и недовольным.

На дверце висела накладная:

ПОЛУЧАТЕЛЬ: МАГИСТР ЭЛЬВАР СОДЕРЖИМОЕ: ШКАФ ПЛАТЯНОЙ, 1 ШТ. СТАТУС: ОТКАЗ ПОЛУЧАТЕЛЯ

— Я заказывал обычный шкаф! — сказал магистр.

— Я обычный шкаф, — возразил шкаф. — Это он необыкновенно храпит!

— В описании не было сказано, что вы разговариваете!

— В описании не было сказано, что вы храните носки на верхней полке!

Магистр побледнел.

— Не обсуждай мои вещи при посторонних!

— Я трое суток обсуждал их с мышью!

Из шкафа донёсся писк. Велис отвернулся от ведёрка.

— Там мышь.

— Она проживает временно, — сказал шкаф.

— Документы есть? — спросил Сергей.

— На шкаф? — уточнил магистр.

— На всех.

Шкаф возмущённо скрипнул дверцами. Магистр начал рыться в карманах. Мышь снова пискнула, на этот раз настойчивее.

Лекс поднял голову из-за соседнего стола.

— Для временного проживания внутри движимого имущества формы нет!

— Сделай, — сказал Гронт, не отрываясь от отчёта.

Лекс немедленно достал чистый лист. Отсутствие формы было единственной проблемой, которую он всегда встречал с воодушевлением.

Сергей приложил перстень к накладной. Башня на печатке вспыхнула. Над шкафом появилась надпись:

СОДЕРЖИМОЕ НЕ СООТВЕТСТВУЕТ ОПИСАНИЮ ОБНАРУЖЕН ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ ПОЛУЧАТЕЛЬ

— Я не получатель, — заявил шкаф.

Надпись изменилась:

ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ УЧАСТНИК

— Уже ближе.

— А мышь? — спросил магистр.

Велис прислушался к писку.

— Требует нижнюю полку и неприкосновенность запасов.

— У неё там мои сухари!

— Теперь спорные.

Сергей открыл журнал. Когда-то сложным заказом считалась коробка, у которой не совпадал штрихкод. Теперь перед ним стоял шкаф, отказывавшийся быть товаром, магистр, желавший вернуть его без мыши, и мышь, уже начавшая переговоры об условиях проживания.

— Хорошо, — сказал Сергей. — Магистр оформляет отказ, шкаф подаёт заявление о самостоятельном статусе, а мышь указывает имущество, которое считает своим.

— Я не умею писать, — заметил шкаф.

— Лекс поможет.

— Я занят формой для мыши! — отозвался Лекс.

— Тогда диктуйте по очереди.

Велис вытащил рыбу из ведёрка.

— А я?

— Ты подтверждаешь временное хранение.

Кот посмотрел на шкаф, затем на мышь и придвинул ведёрко ближе к себе.

— Только шкафа! Мышь хранится внутри него.

— Согласен, — сказал шкаф.

Изнутри раздался одобрительный писк. Сергей поставил первую отметку.

На стойке загорелось:

СПОРНАЯ ПАРТИЯ ПРИНЯТА В РАБОТУ

Магистр тяжело вздохнул.

— И долго это займёт?

— При наличии документов — недолго.

— А если у меня их нет?

— Теперь дольше.

Велис откусил рыбе голову и устроился на журнале. Проблема была сложной, спорной и неправильно оформленной. Зато на этот раз она прибыла точно по адресу.