Возвращение (Я - Салазар Слизерин 2)

Глава 1 Добро пожаловать

Глава 1 Добро пожаловать.

- Когда отправление?

- Сейчас.

Я прикрыл глаза посетовав на торопливость Инанны, попросил её подождать два-три дня, прежде чем отправляться в новый мир. Инанн согласилась и сообщила, что переместит меня спустя двое суток. Я же развил бурную деятельность. Для начал я предупредил об этом прочих Основателей. Годрик порадовался, Пенелопа расстроилась, а Кандида даже бровью не повела. Саифа я тоже предупредил о прогулке в другой мир, и он напросился было со мной, но я его отшил. Он пока что недостаточно силен, чтобы лезть со мной, непонятно куда. Все-таки новый мир, это не легкая прогулка, мало ли что там может быть. Учитывая, что там правят балом целых три брата-демиурга, то даже мне там будет не легко. Кстати, а Инанна не говорила, в какой конкретно мир я попаду. Хотя…если взять её слова, что в мире целых три бога-демиурга, то скорее всего я попаду приблизительно в мир, где технологии вряд ли сложнее чем обыкновенные пушки, стреляющие ядрами, сиречь средние века. Почему я так думаю? Боги не любят, когда те, кого они считают законной, пусть будет, добычей, развиваются слишком сильно. В один прекрасный момент источник ба-хионь понимает, что бог или боги слабы и прекращает веровать в них. Хотя если бог периодически дарует силы или является людям, то вера в него должна хлестать через край. Хотя в любом случае, стоит взять с собой посох (как я без него), несколько литров Философского камня, золота и меч из адамантия. Научиться владеть им было проблемно, но вполне реально. Смею надеяться, что овладел клинком на должном уровне. Может я не мастер клинка, как например лод Гвэйдеон, но с тем же Годриком в спаррингах сражаюсь уверенно.

Перемещаться в другой мир, я решил из сердца Хогвартса, предварительно оставив там портальную метку, в виде объемного рисунка выдолбленного в камне и прикрытого тонким слоем иллюзии. Бримиру был дан один-единственный приказ, касательно этого чертежа, а именно – НЕ ТРОГАТЬ! Дух, просьбе-приказу внял, а я относительно успокоился. Так, что я еще хотел сделать?

***

- Салазар. Вася! – негромкий шепот, отдающий пугающим эхом, разнесся по моей Тайной комнате. Василиски вынырнули из небольшого пруда, который я организовал специально для них. Дело в том, Салазар выразил необходимость патрулировать не только окрестности на суше, но и под водой. Черное озеро, что располагалось рядом с замком идеально подходило для подводной охоты. Василиск был счастлив и даже как-то наладил контакт с огромным кальмаром-кракеном, что тоже поселился в этих водах. Русалки тоже обитавшие в этом озере прогнать могучего осьминога не рискнули, ибо он не питался русалками, а его рацион — это рыба и другие моллюски. Однако он не безобидная медуза. Салазар как-то столкнулся с ним, и они неплохо друг друга подрали. Спасло василиска то, что он не мог долго находиться под водой, и яд не брал гигантского головоногого. Вернее брал, но не до смерти. Кальмар и сам оказался ядовитым и попросту смог собрать и вытолкнуть полученный яд в свои железы и исторгнуть из тела. Хотя шрамы от укусов у него остались. Как только они достигли умиротворения, хотя я даже представить не могу, как именно они договорились, все же они принадлежат к разным группам живых существ. Впрочем, не трогают друг друга и ладно.

- Хозсяин! – выползли два василиска. Один большой, с кучей шрамов и обломком костяной короны на голове, другой молодая, но весьма активная василиск. Корона на её голове только начинает расти, думаю лет за десять-двадцать вырастет окончательно.

- Дети мои. «Я рад, что вы пришли», —произнес я. Жутковатое шипение от огромных змей создавало не самое благоприятное впечатление.

- Мы готовы сслужшить вам-с, - в унисон ответили змеи гордо приподняв головы.

- Я отправляюсь в другой мир. Не знаю насколько. Будьте хорошими василисками. Ваша первоначальная и единственная задача, это охранять Школу. Чтобы к вам не проникли посторонние я запечатаю вход в комнату. Вы же сможете выходить через тайные ходы и лазы, которые выходят в Черное озеро и Заповедный лес.

- Мы будем стеречь Школу, - в один голос выпалили отец и дочь.

- Славно, - сказал я и переместился в Большой Зал Хогвартса. Время как раз было вечернее, и школьники с учителями устремились в зал, дабы поужинать перед некоторыми вечерними занятиями и сном.

На ужине, привычно шумели ученики, негромко переговаривались учителя, изредка выли привидения, коих в Хогвартсе было уже больше полусотни. Надо будет перед уходом, сделать внушение Годрику и Кандиде, чтобы призраков в школе было не больше сотни. Магии в замке, конечно, невероятно много, но береженого Творец бережет. Через полчаса, дождавшись, когда большинство детей и взрослых наестся, я медленно поднялся со стула и постучал ложкой о хрустальный бокал, призывая всех посмотреть на меня. Тишина мгновенно возникла в зале и было слышно даже слегка сиплое дыхание от Годрика.

- Уважаемые ученики и преподаватели школы Хогвартс. Хочу сообщить вам новость. Со мной связалась богиня Инанна и попросила выполнить для неё кое-какую работу в другом мире. Я не знаю, насколько я задержусь и вернусь ли вообще, так как работа сопряжена с большим риском. Большего сказать не могу.

Ученики несколько секунд переваривали новость, но особой радости или грусти я не наблюдал у них. По-настоящему расстроились только Саиф и Сирия, что решила пока остаться в Хогвартсе и поучиться магии. Кроме этого, я вытащил яйцо феникса и приказал Бримиру попробовать привязать его к школе. Бримир сильно воодушевился будущим заданием и сказал, что сделает все что требуется.

Напоследок, с церковниками надо что-то решать и решать быстро. Как только новость о том, что я исчез выйдет за пределы школы, как к Хогвартсу полезут все кому не лень. Видимо придется побыть немного тем самым темным магом, коим меня будут представлять потомки. Интересно, как там Морфеус?

Портал до Рима сработал штатно, и я встал на центральной площади, напротив резиденции Папы Римского. Посох в руке вибрировал, он был переполнен чарами, а две сверхдуши бесперебойно поставляли ману, так что я не боялся попасть даже в Темный мир. Сбежать или отбиться я вполне смогу.

- Рим. Вечный город, - пробормотал я, сжимая в руке посох. Ихтивагаль и Мигарил, накачивали мою душу огромным объемом силы, от чего я на миг возомнил себя Богом. Надо бы, сделать все быстро.

Я взлетел в воздух, окутанный вихрями нарастающего торнадо. Горожане, увидев меня разбегались с криками, хотя я никого еще не убил и даже здания не сломал. Не желая тратить время на поиски всех высших чинов церкви я набрав воздуха в грудь рявкнул:

- Я ЗНАЮ, ЧТО ВЫ ЗДЕСЬ. ВАША ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПО ИСКОРЕНЕНИЮ МАГИИ И ВОЛШЕБСТВА В ЭТОМ МИРЕ НЕПРОСТИТЕЛЬНАЯ НАГЛОСТЬ. ПОЭТОМУ, Я – САЛАЗАР СЛИЗЕРИН ГОВОРЮ ВАМ. ПРИХОДИТЕ СЕЙЧАС ЖЕ СЮДА. ЕСЛИ ВЫ НЕ ПРИДЕТЕ, ТО Я САМОЛИЧНО УНИЧТОЖУ ЭТОТ ГОРОД, ЭТУ СТРАНУ, ЭТОТ КОНТИНЕНТ. Я НЕ ПОЩАЖУ НИКОГО, НИ МУЖЧИН, НИ ЖЕНЩИН, НИ ДЕТЕЙ, МОЖЕТ ТОЛЬКО ГРУДНЫХ МЛАДЕНЦЕВ, ЧТО НЕ УСПЕЛИ ВПИТАТЬ В СЕБЯ ИДЕИ «СВЕТА». У ВАС ОДИН ЧАС.

Само собой я так делать не собирался. Я еще не сошел с ума, убивать тех, кто мне лично ничего плохого не сделал. Это я так, пугал их. Они должны были поверить, что я шутки с ними шутить не буду. Убить все высших иерархов церкви это вынужденная мера по защите школы Хогвартс. Однако, прежде чем убить их я на них посмотрю. Обладатели черных душ сгорят сразу же. Ибо таких, ангелы не пустят в свои чертоги после смерти, а продадут демонам. Свет — не значит добро и всепрощение. Ангелы те еще высокомерные сволочи, которым не чужд голый расчет.

Выждав ровно час, я собирался было разнести дом Папы Римского, как со стороны Колизея полыхнуло Светом. Причем довольно сильно. Заинтересовавшись этим я также находясь в миниатюрном торнадо подлетел к Колизею, где чувствовалась мана Света. Донельзя концентрированная мана Света, будто её испускает как минимум архангел. Вот ничему их жизнь не учит. Ну что же, значит, я добавлю себе в посох еще одного.

Подлетая к Колизею, я врубил на полную магическое зрение. В самом центре арены напротив странной формы толи алтаря, толи памятника стояло несколько человек. Приглядевшись сильнее, я увидел на алтаре искусно сделанную странную фигуру в виде человека с тремя парами крыльев. Аура полыхает Светом, но это не дружелюбный свет, как например у той же Инанны. Тот свет бескомпромиссен, безжалостен, не признающий ничего кроме безгрешности и святости. И тут меня озарило осознание – Серафим. Я нарвался на чертового Серафима. Надо срочно рвать когти отсюда, ведь Серафим — это отдельная каста среди ангелов и даже архангелов. Они наиболее приближены к божеству, которое из породило, и фактически это единоличные пользователи ба-хионь с верующих, а значит, обладающие колоссальными возможностями, за которые любой бог уровня той же Прекраснейшей будет жевать локти от досады. Интересно, а какой бог сейчас властвует над Серафимами. Саваоф или некто другой?

Бл**ь, надо срочно валить отсюда. Серафим размажет меня тонким слоем по всему Риму.

- Ой-ли. Не ты ли тот наглый волшебник, что убил одного из моих архангелов? – елейным тоном спросил Серафим подлетев ко мне настолько быстро и близко, что я не успел даже сказать «ой». Явно высшая лига среди ангелов. Что же мне делать? Дать бой: Или сбежать? Да и как сбежать? Пространство вокруг Колизея было ограждено каким-то барьером наполненным маной по самую маковку. Даже мне придется неслабо выложиться, чтобы пробить этот барьер. Плюс вряд ли Серафим будет сидеть и ждать, когда я сломаю его барьер. Стоп, а если не снимать его…а обойти. Серафимы используют магию Света. В их руках эта школа магии практически универсальна. Однако, помимо магии Света и Тьмы, есть еще магия Хаоса, к которой склонен любой маг. Хаос – это первооснова вообще чего угодно. Из него возникло и возникает все сущее, в том числе хтонические монстры и даже целые миры. Так вот магия Хаоса сейчас мой единственный шанс свалить отсюда, так как порталы открываться отказались напрочь, а телепортация заглючила.

- Думаешь, что сможешь сбежать, глупый маг? – на миг показав волевой подбородок сказал Серафим, с неотвратимостью Немезиды подлетая ко мне все ближе и ближе, будто наслаждаясь нарастающим ужасом в моей ауре, хотя я что есть силы стараюсь его давить. Но, видимо плохо выходит.

- Думаю, что да, - сказал я и на полной скорости рванул к границе барьера. Серафим летел рядом, но не атаковывал. Набрав скорость, я быстро переключил нади и чакры на руках в антимагические и я врезался в барьер. Личные защиты рухнули, еще когда я переворачивал их, поэтому я познал всем своим телом, каково врезаться куда-либо на полной скорости. Плашмя.

- Что это? – спросил Серафим, но моя рука уже пробила барьер из Света. Купол, состоящий из снежно-белого сияния, сильно потрескался и на нем проступили трещины. Трещины быстрыми змеями плодились и множились, пока барьер не рухнул. Именно в этот момент я активировал переворот надей и чакр обратно, и как только это случилось я сильно торопясь переместился обратно в Хогвартс, прямо к дракону Огвару. Жуткий холод вдарил по всему телу, а начиная с ног наверх полезла ледяная корка.

- О-о джинн, какими судьбами? – дружелюбно поздоровался Огвар, выдыхая в мою сторону темный дым, от которого холод стал еще нестерпимее. Огонь спешно окутал меня ярко-оранжевым одеялом, спасая от жуткого хлада.

- Прости Огвар, я спасал свою шкуру.

- Да? И от кого же? – заинтересовалась древняя ящерица.

- Серафим.

- О-о,- уважительно хмыкнул ящер, - Немногие смогли бы уйти от такого соперника. Как ты его себе нажил?

- Грохнул архангела, что пришел разрушить мою школу.

- Ха-ха-ха, - расхохотался дракон, а огонь вокруг меня опасно сжался. На миг, мне показалось, что жгучий мороз пробился сквозь тепловую защиту.

- Вот умора, - отсмеявшись сказал ящер, - Грохнуть ангела, а потом свалить от разгневанного Серафима. Это дорогого стоит, джинн.

- Раз что смог развлечь тебя, - хмуря брови ответил я, - Но в любом случае мне пора. Меня ждет работа.

- Какая же? – с любопытством поинтересовался Огвар.

- Одна знакомая богиня, хочет отправить меня в другой мир.

- Надолго?

- Не знаю, как пойдет.

Я переместился обратно в свой кабинет, где стоял стол, а на нем лежал недописанный свиток. Письмо сыну и возможно другим потомкам. Время, в разных мирах течет по-разному, так что не знаю, насколько я пропаду. Но вряд ли больше чем на сто или больше лет. Быстро дописав письмо, я запечатал его личной печатью с изображением вставшего на дыбы василиска. Серебристо зеленая печать закрыла письмо, а чарами времени я установил на них стазис. Так что не испортится.

- Так, все ли я взял? – думал я, мысленно прокручивая все, что имелось у меня в пространственном кармане. Он уже довольно большой и там хранится много всякого барахла. Здраво рассудив, что в мире «меча и магии» мне будет нужно золото и артефакты, я создал несколько тонн желтого металла и убрал их в карман. Небольшая дилемма возникла когда я думал, взять с собой Васю или нет, но подумав еще, я рассудил, что брать с собой молодую змейку будет излишним. Все-таки я не знаю, как она отреагирует на новый мир. Береженого Мардук бережет.

- Ну что Хубаксис, ты готов? - спросила меня богиня, когда я завершил все приготовления. Посох я убрал в карман, но извлечь его оттуда дело одной крохотной мысли и волевого усилия. Память забита заклинаниями на все случаи жизни. Можно сказать, что я готов.

- Да, я готов. Отправляй меня.

По мановению изящной ручки Иштар передо мной возник серовато-темный зев портала, и я без страха вошел внутрь.

Отступление. Мир Моргард. Остров Хоринис. Башня Ксардаса. Незадолго после падения Барьера.

- Хм…вроде бы все? – вполголоса бормотал некромант Ксардас, одетый в угольно-черную мантию магистра магии Тьмы. Расхаживая по главному залу, где была нарисована кроваво-красная пентаграмма, некромант придирчиво осматривал будущий ритуал призыва. Особые свечи были расставлены по порядку, как и должно быть. Кровь Героя, что сразил архидемона Спящего была налита в простенькую мензурку и ожидала своего часа. Наконец некромант выдохнул и аккуратно вылил почти всю кровь в центр пентаграммы, тщательно следя, чтобы кровь не попала на линии чертежа. Ритуал призыва Героя, ему подсказал Дагот, один из Хранителей, он же помог с небольшой теоретической базой, хотя некромант считал, что справился бы и сам. Ритуал был прост и сложен одновременно. Простота была в том, что для призыва кого-либо, требуется четкий посыл к призыву. Сложность была в том, что для призыва требовалась плоть или кровь призываемого, а также недюжинные запасы магических сил. Благо Ксардас в избытке обладал и тем, и другим. Так что Ксардас был уверен, что ритуал будет трудоемким, но вполне исполнимым. Главное, что бы Герой был жив, а остальное, неважно.

- Я подожду, когда Герой появится, - безучастно сказал Хранитель и отошел к дальнему пюпитру, где нараспашку лежала книга со странными закорючками и непонятными простому смертному иероглифами. Однако, тот же Ксардас прекрасно знал, что эти книги сам Дагот ему и подогнал, в качестве «теоретической подготовки». Написаны эти книги были на древнем, как сам Моргард языке, а именно языке Лэнг, на котором написано большинство текстов по-настоящему ценных книг темных магов.

- Итрро Аданос. Госго Белиар. Анто Иннос. Герро Стоннос, - начал петь катрен призыва некромант. Будь Герой демоном, вызвать его было бы намного проще, но так как он был жив и в этом мире, что поэтому Ксардас и решился на подобный ритуал.

Пентаграмма засветилась ярко-красным светом и вокруг круга заклубились алые искры. Некромант поднял руки и как будто опытный дирижер начал формировать призыв человека. Ритуал высасывал ману Ксардаса, быстро, но объемы маны некроманта позволяли такие траты. Искры магии вместо алых стали золотыми, а Ксардас покрывался потом от жуткого напряжения сил. Дагот тем временем просто читал, казалось бы, не обращая никакого внимания на происходящее. Кровь в центре рисунка зажглась темно-красным пламенем, а флакон вдруг взорвался, чудом не задев ни Ксардаса, ни Дагота осколками. Кровь, вырвавшись из мензурки, полыхая в огне поднялась чуть в воздух и принялась медленно осыпаться темноватым пеплом на каменный пол. Искры приобрели еще большее сияние, а в воздухе принялась формироваться фигура. Ксардас, хищно улыбнулся и продолжил питать ритуал вкладывая огромные объемы магии. Силуэт сформировался быстро, и на полу пентаграммы возникла фигура мужчины лет тридцати, может чуть младше в одном нательном белье. Рудные доспехи, бывшие на нем куда-то испарились. Русые волосы, прежде скрепленные в небольшой хвостик сзади были растрепаны, а зал призыва огласил стон мужчины. Ксардас удовлетворенно опустил руки и подождав, когда мужчина, выругавшись встанет, заговорил:

- Наконец-то. Я уж подумал, что нам с тобой не доведется встретиться снова. И над нами нависла новая угроза.

Несмотря на усталость некромант был доволен результатом. Ритуал удался и прошел практически без накладок. Ну не считать серьезной проблемой, небольшое магическое истощение? Несколько часов крепкого сна с гарантией поправят здоровье немолодого некроманта-демонолога.

- Что это за новая угроза? – спросил призванный из-под завалов камней человек. Прежде могучий воин, был жутко худ, словно его не кормили вообще никогда. Плюс множество синяков, ушибов и прочих повреждений не способствовали нормальному виду.

Ксардас вывалил на Героя, все, что он успел узнать ща тот срок, пока его не было. Несмотря на уединенный образ жизни, Ксардас предпочитал держать руку на пульсе событий и после изгнания Спящего, в мире произошли множественные изменения, которые способны чувствовать только маги и им подобные создания/ Ксардас говорил о Когте Белиара, мече, выкованным лично Темным богом, об армии, возглавляемой драконами, что встала лагерем в Долине Рудников, что неподалеку от его башни. Герой слегка охреневал от наплывших новостей, но некромант даже близко не закончил. Но надежда была. По информации некроманта в город Хоринис прибыл большой отряд паладинов – воинов Инноса, бога Света и Огня. Они являются умелыми воинами, плюс умеющими использовать магию. Когда некромант взял небольшую паузу, Герой деловито спросил:

- Что мы можем сделать?

- На этот раз самим нам не справиться, - сухо констатировал факты Ксардас, - Только сила Инноса может помочь нам в сражении с этими драконами.

Говоря это Ксардас непроизвольно кривился. Он самый бывший маг Огня, поэтому ему слегка претило использовать силы Бога Света, но особого выбора не было. Только Глаз Инноса был способен в данный момент помочь Герою. Герой хмурился, принимая новую информацию к сведению, мысленно записывая свои мысли в дневник.

- Однако, чтобы одолеть драконов, помимо Глаза Инноса, тебе понадобится еще один предмет. Меч, которым ты сразил Спящего. Глаз защитит тебя от пламени драконов, но чтобы сразить их, тебе понадобится воистину смертоносное оружие.

- Уризель?!

Герой вспомнил про легендарный меч, который еще совсем недавно он держал в руках. Могучее оружие с легкостью пробивало ему путь в глубины Храма Спящего, сквозь орды нежити, фанатичных храмовников, ползунов и воскресших посредством черной магии могущественных орков-шаманов, чьи сердца и держали архидемона в мире смертных.

- Именно.

- Но он остался в Храме Спящего! – воскликнул Герой, невольно вспоминая жуткий храм, где обитал архидемон Белиара, возомнивший себя еще одним божеством.

— Значит, тебе придется наведаться туда еще раз, - обломил Героя Ксардас.

Продолжая отвечать на вопросы Героя, Ксардас невольно скашивал взгляд в сторону, где все еще читал книгу Дагот. Что-то в нем сильно настораживало старого некроманта, но что именно? Ответа он не знал.

Закончив расспросы, Герой приосанился и сообщил некроманту, что он немедленно отправляется в путь. Ксардас предупредил его, чтобы он поменьше трепал языком о местонахождении его башни, так и о самом наличии Ксардаса в мире живых. Во избежание, так сказать.

- Ах да, еще кое-что. Здесь находится тот, кто хотел бы поговорить с тобой.

- Да? И кто это?

— Это ты узнаешь у него самого, если будешь внимательно слушать.

Далее Ксардас ушел в другую комнату, где приветливо горел камин, и стояло уютное мягкое кресло. Скелет-слуга метнулся к плите и принялся что-то готовить. Герой метнул быстрый взгляд на некроманта, но тот, не говоря более ни слова ушел к креслу. Ритуал перемещения Героя из логова архидемона бесследно не прошел даже для столь могучего волшебника, как Ксардас.

Герой несколько секунд оглядывал фигуру в темном балахоне, что все еще стоял спиной к нему, никак не реагируя на происходящее. Но едва Герой подошел еще на шаг, как незнакомец повернулся к нему лицом, показав лицо, скрытое темной плотной маской, что колыхалась по краям, визуально напоминая вуаль.

- Я так понимаю, что это ты изгнал Спящего из этого мира?! – произнес незнакомец глухим, но сильным голосом. Герой трусом не был никогда, но по его почти голой спине пробежали мурашки.

- Да, это был я! – собрав решимость в кулак ответил Герой. Незнакомец вызывал у него страх, причем пока ничем не обоснованный. Далее незнакомец представился Даготом и сообщил о том, что он один из девяти Хранителей священных чертогов Вакханы. Что это такое Герой не знал, но сделал себе заметку узнать об этом позднее. Дагот немного похвалил Героя, за проделанный им подвиг, упомянув, что немногие герои смогли бы совершить подобное деяние, как изгнание архидемона, и предложил Герою, вступить в ряды Хранителей. Герой сильно удивился и выразил вопрос, о том, какому именно богу служат Хранители и конкретно Дагот. Хранитель ответил, что Хранители служат не богам, но сохраняют баланс между Инносом, Аданосом и Белиаром. Толком не поняв, как так может быть, Герой немного подумав, принял предложение Дагота.

- Твое решение было вписано в Великую книгу Судьбы. Возможно, ты и сам не осознаешь, что ты сейчас сделал. Хотя я не сомневался, что так и будет – ты выбрал путь Хранителя и вступил на него.

- И что мне делать дальше?

- Пока можешь заняться своими мирскими делами. Об остальном ты узнаешь позже. Прощай, - ответил Хранитель, засовывая руку в карман балахона и вытаскивая блестящий камень со множеством вырезанных на нем рун.

- Камень телепортации, - догадался Герой, хорошо знакомый с магией. Пусть его больше привлекал путь меча, чем волшебства, но он с удовольствием пользовался магией, когда это было необходимо.

Хранитель сжал в руке камень, и тот засветился красноватым сиянием. Выполнив пасс руками Хранитель исчез.

Герой почесав голову, пошел к Ксардасу, что ожидал конца беседы в соседней комнате с камином. Сидя в кресле, у некроманта был на удивление домашний вид. Смени ему наряд и перед Гером предстал бы не могущественный чародей, вытащивший его из-под завалов Храма Спящего, а обыкновенный старик с белыми бельмами вместо глаз.

— Значит ты все-таки принял предложение Хранителя, - сухим тоном сказал Ксардас. По его голосу нельзя было понять, одобряет он это или нет. Герой склонялся к первой версии.

- А…, что это? – встрепенулся вдруг маг. Герой, тоже ощутил что-то странное. Чувство тревоги резко усилилось, а ощущение чего-то непонятного шло прямиком из главного зала, где недавно был Дагот.

Оба человека ринулись в главный зал. Пентаграмма сияла потусторонним светом, набирая силу и мощь. Сияние то усиливалось, то резко слабло, но никуда исчезать не торопилось. Герой и некромант взирали на происходящее с одинаковым офигеванием.

- Кхаргол! – выкрикнул некромант, воздев руки наверх. С пальцев Ксардаса пошло багряное сияние, а напротив некроманта возникли трое здоровенных летающих тварей. Демоны, высшего ранга. Повинуясь мысленному приказу, они полетели внутрь большого зала башни, дабы первыми встретить неизвестность.

Свет от пентаграммы резко потух, будто кто-то его резко задул, как старую свечку. Герой схватил первое что попалось ему в руки, а именно тяжелую палку, больше похожую на дубину. Демоны настороженно парили вокруг кроваво-красного рисунка не смея залетать внутрь. Что-то отпугивало даже демонов оттуда.

Свет погас окончательно, погрузив немаленький зал во тьму. Только камин, давал слабое освещение. Герой прищурил глаза, а некромант напротив выпучил их от удивления. В центре пентаграммы прямо в воздухе словно раскрылась большая трещина, быстро сформировавшись в полноценное окно. Серо-темный провал в никуда недолго пестрел звездчатым светом, как на каменный пол шагнул человек.

Герой прищурился сильнее, рассматривая незнакомца. Пришельцем оказался молодой мужчина не старше самого Героя. Лет двадцати-двадцати пяти, длинные смоляные волосы, схваченные сзади в хвост, правильное лицо с волевым подбородком, едва прикрытый небольшой бородкой. Внимательные зеленые глаза прошлись по помещению и тот что-то буркнув, залил зал светом. Демоны все еще парили вокруг пентаграммы, не решаясь напасть на незнакомца. В левой руке он держал посох серого цвета. Одет молодой мужчина был в балахон зеленовато-серебристого цветов. На ногах были добротные сапоги.

- Здравствуйте, - поздоровался незнакомец, - Меня зовут Салазар Слизерин.

Глава 2 Знакомство с новым миром. Часть 1

Глава 2 Знакомство с новым миром. Часть 1.

- Здравствуйте меня зовут Салазар Слизерин, - вежливо поздоровался я, осматривая место, в которое попал. Я стоял посередине рисунка, выполненного в виде пятиконечной звезды в круге нарисованной чьей-то кровью. Багряно-красная, но видно то рисунок выполнен далеко не вчера, а значит, что и кровь не человеческая. Впрочем, неважно. Напротив, стояло двое явных людей судя по внешнему виду. Один пожилой человек с седыми волосами, белыми глазами, одетый в угольно-темную робу или скорее мантию. Аура явственно выдавала волшебника, причем довольно сильного. Судя по ауре, он некромант и демонолог. Некромант вызвал каких-то тварей весьма похожих на горгулий без задних ног, но с гипертрофированными руками. Одна такая рука была толщиной с ногу Годрика. Оградив себя доспехом Мардука, так как я чувствовал от них демоническую природу, а это не есть хорошо. Другой парень выглядел чуть старше меня, но вид у него был скорбный. Его явно не кормили как минимум неделю, а то и больше.

- Кто ты такой и как проник в мою башню? – спросил некромант, грозно нахмурив кустистые брови, к слову тоже седые. Молодой человек, сжав в руке палку, выдернутую из камина, встал за некромантом.

- Еще раз. Меня зовут Салазар Слизерин. Я волшебник. А попал я сюда через межмировой портал, - ответил я чистую правду. Волшебники, да зачастую и обычные люди весьма чувствительны ко лжи. Да и потом, не просто же так Инанна забросила меня именно сюда. Значит эти люди могут стать или моими первыми жертвами или же союзниками.

- Какой еще межмировой портал? Твоих рук дело? – спросил маг, делая знак демоническим горгульям подлететь чуть ближе к нему и занять оборонительную позицию.

- Не мой. Его устроила для меня богиня Инанна.

- Никогда не слышал о такой, - нахмурил брови маг, - Впрочем, это не столь важно. Зачем ты появился здесь?

- Может вы уберете от меня этих созданий? Некомфортно, знаете ли!

- Я пока не решил, что с тобой делать, поэтому демоны останутся здесь.

- Ну как хотите, однако если хоть кто-то из них подлетит ко мне на метр ближе, я попросту убью тварь, - ответил я, внутренне готовясь к бою. Судя по аурам ни один ни второй зла мне не желают, но береженого Мардук бережет. Парочки кислотных волн думаю на них должно хватить? Или лучше телекинезом?

Некромант ничего не ответил, а я создал для себя кресло, в которое с удовольствием рухнул. Заметив обалдевшие глаза моих визави, я спросил:

- Что? Обычная твердая иллюзия, развеется через полчаса-час или когда я сам захочу.

- Кхм…моё имя Ксардас, и я хозяин этой башни.

- А меня…, - начал было говорить другой человек, как откуда-то снизу раздался приглушенный крик какого-то животного.

- Что это? – заинтересовался я необычным звуком.

- Какая-то тварь подошла слишком близко к воротам башни, - отмахнулся Ксардас.

- А-а понятно. Так, ладно. Как вы поняли, я не из этого мира и об этом знаю крайне мало. Мне необходима информация.

- Ты так и не сказал с какой целью ты прибыл сюда.

- Меня сюда прислала богиня. По её словам, ей больно наблюдать за тем, как местные три брата Демиурга воюют, вследствие чего страдают разумные существа.

- Хм…как зовут эту богиню?

- У неё много имен. Инанна, Иштар, Афродита, Лада и многие другие. Но большинство тех, кто с ней знаком называют её Прекраснейшая.

- О-о, мне уже нравится эта богиня, - елейным голосом сказал парень с палкой.

- А твоя цель в чем?

- Ну четких инструкций мне она не дала, сообщила только, что Эмблемы местных богов получили слишком много самостоятельности и что их направляет другой бог, но вот какой именно, не сообщила. Либо не знает, либо не хочет по каким-то причинам сразу дать информацию. Лично склоняюсь ко второму варианту.

- Почему?

- Когда-то с соратником я должен был усыпить с помощью специального заклинания Темного бога, который легонько оборзел и хапал много всего чего не положено, и Прекраснейшая послала нас на эту миссию. В итоге выяснилось, что Темный бог её мира — это блудный бог чужого Темного мира, против которого мы хотели начать вскорости войну. Так что скорее всего, она все знает, просто выдает информацию дозированно.

- Темный бог? Эмблемы? – задумался Ксардас, да пока не назвавшийся парень усердно чесал репу.

- Вы знаете об Эмблемах или Именах богов?

- Ты говоришь о Хранителях? – спросил Ксардас у меня.

- Возможно, наверно у вас это так называется, но Эмблема – это полностью самостоятельное существо, по идее полностью верное создателю, то есть богу. Как я понял, в вашем мире три бога. Все они Демиурги. На этом мои познания заканчиваются.

Некромант и парень синхронно переглянулись друг с другом, будто поймал одну и ту же мысль в голову. Наконец Ксардас кивнул парню и тот:

- А откуда нам знать, что ты тот, за кого себя выдаешь? – резонно засомневался парень.

- Ну хорошо. Клятвы магией достаточно будет? – спросил я. Ксардас, и парень кивнули.

- Я – Салазар Альдеран Слизерин, клянусь свой магией, что я тот, кем назвался. Не являюсь демоном или ангелом пришедшим по ваши души. Также клянусь, что все что я рассказал до этого правда, без двоемыслия. Да будет магия мне судьей и свидетелем. Ежели я солгал, то пусть мои органы превратятся в горящую серу. Клянусь.

Далее в руке я зажег небольшой огненный шарик. Он немного попрыгал по руке и испарился. Ксардас несколько расслабился и отозвал своих демонических горгулий, а парень опустил палку, вернее бросил её обратно в камин.

- Ну вот теперь можно и поговорить детально. «Меня, зовут Ксардас, и я некромант», - сказал Ксардас и пристально впился белыми бельмами глаз в моё лицо.

- Что? – спросил я, поняв, что Ксардас ждет какую-то реакцию от меня.

- Ничего.

Далее я создал моим визави тоже по креслу, и они предварительно их тщательно облапав сели. Разумеется, меня интересовало все об этом мире и вот что я узнал. В данный момент я нахожусь на острове Хоринис находящийся на востоке от королевства Миртана. Сам остров довольно крупный и на нем расположены несколько ферм, город с одноименным названием, гигантский горный хребет на северо-востоке острова, а также так называемая Долина Рудников на юге. Климат на Хоринисе довольно мягкий, даже зимой, поэтому крестьяне спокойно снимают по несколько урожаев в год, особенно на востоке, где расположилась самая большая ферма, возглавляемая крупным землевладельцем. Сам город портовый, что неудивительно, и это его сильно обогащало во время стояния Барьера. Что такое Барьер? Это огромный купол, почти полностью накрывший ту самую Долину Рудников, под которым до недавнего времени были заточены преступники, включая Ксардаса, прочих магов и парня, который с какой-то целью остался с нами. Теперь о богах и самом вкусном – магии. Бога в этом мире всего три – Иннос – бог Света и Огня. Аданос – бог воды и равновесия и Белиар – бог Тьмы и хаоса. Магию в этом мире боги внаглую прихватизировали, сказав апостолам, что они являются её источниками. Считается, что каждый маг — это жрец какого-то бога. Магия света и огня, например, полностью подчинена Инносу (ну он так думает), все что связано с водой льдом и молнией принадлежит Аданосу. Магия тьмы, некромантия, магия земли и так далее, остается Белиару. И это все? Как-то маловато для мира, активно использующего ману. Ведь магический фон ощущался мной весьма хорошо.

Сама магия здесь практикуется довольно широко и состоит из множества разделов. Есть магия воды, огня, света, тьмы, воздуха, земли, алхимия, демонология, некромантия. Наверняка есть еще артефакторика, ведь у Ксардаса за спиной висел посох, от которого прямо тянуло Тьмой, но, к счастью, Тьмой – нейтральной. Так вот, возвращаясь к магии, я понял, что колдовать здесь может почти любой человек вне зависимости от веры или расовой принадлежности.

Ксардас и пока не назвавшийся парень рассказывали об истории их мира порядка нескольких часов, за время которых уже успело минуть как минимум полдня. Узнал я о многом, а еще у меня зрели вопросы. Например, магическая руда, мол главный минерал этого мира. Другого названия кроме как «магическая руда» она не имела, да и образцов в башне Ксардаса не было. Другие металлы в этом мире тоже были, но они не были сильно интересными. Про адамант и адамантий здесь не слышали, ведь судя по разговору Ксардаса, магическая руда есть самый прочный и лучший металл в мире. Также я многое узнал о местной географии. К западу от острова находился материк, где расположено королевство Миртана. Оно служило естественной границей между знойной пустыней Варант, где обитали некие асассины, служители Белиара и холодным северном Нордмаром, где жили нордмарцы, истовые верующие в бога Света и Огня. Также по неподтвержденным данным, на далеком севере от Нордмара (куда уж севернее) находились земли орков. Само королевство Миртана построено по системе монархии. Во главе государства стоит король, ныне это некий Робар II, избранник Инноса на этой земле. Помимо этого, огромную власть в стране держит именно орден Инноса – орден магов огня, поклоняющиеся Инносу со служащими там паладинами – элитными воинами, могущими использовать магию рун. Конкретно в этом мире походу светская и религиозная власть тесно переплелась друг с другом.

Помимо общей веры в Инноса, в Миртане присутствовала вера в Аданоса, правда сильно меньше. В Аданоса в основном верили моряки, маги Воды и даже пираты, что было вполне логично. Третий брат по большому счету был нейтрален и старался не влезать в конфликт между добром и злом. Основную силу Аданоса представлял собой орден Воды, где состояли маги Воды и верующие в Аданоса люди. К сожалению, с ним было все.

Вера в Белиара… тоже присутствовала, но тех, кто верует в бога Тьмы преследовали безо всякой жалости. В него верили в основном маги темных направлений искусства. Простые обыватели, побаивались верующих в Темного бога и старались лишний раз не говорить о нем. Разве что использовать в ругательствах его имя. Сила Белиара была в темных магах-некромантах, которых было немало в мире, но они в основном одиночки и в группу собирались довольно редко. Народ асассинов, был, пожалуй, одним из немногих исключений, где открыто поклонялись Темному богу не особо опасаясь анафемы.

Парень во время разговора упомянул о неких Хранителях, которые сторожат некие чертоги Вакханы. Судя по пояснению от Ксардаса этих самых Хранителей девять. Ага получается по три эмблемы на каждого бога. Три от Инноса, три от Аданоса и три от Белиара. Но тогда кто руководит ими? По идее должен быть кто-то, кто отдает им приказы. Иными словами, я не исключаю наличия десятого или более того Хранителей. О том, кто это такие в точности я выяснить не смог. Ксардас более не порадовал информацией о них, ведь некромант сам не искал встречи с ними. Они сами на него вышли, еще когда над Долиной Рудников стоял Барьер. Хранитель Дагот, так звали Хранителя, который говорил с Ксардасом и парнем дал некроманту несколько книг, для самосовершенствования. К слову прочитать их я не смог. Ксардас заявил, что для этого необходимо знать язык демонов.

Если собрать все, что я узнал от мага и паренька резюмирую следующее. В этом мире в данный момент идет кровопролитная война между людьми и орками – гуманоидными созданиями больше похожих на сильно вытянутых обезьян. В представлении людей орки являются варварами и убийцами всего живого. В то же время мой опыт говорит иное. Не могут варвары теснить и побеждать людей, которые считаются более хитрыми. Орки весьма многочисленный народ, широко расселившийся по всему Моргарду. Особенно их много именно на далеком севере, за Нордмаром, но и в Хоринисе их немало. Большая их часть сосредоточенна как раз в Долине Рудников и с недавнего времени количество орков там увеличилось многократно. Походу собратьям с далекого севера хочется видеть Миненталь как минимум своей вотчиной.

- Мне нужно в город, - сказал пока безымянный парень, когда мы прервались на обед. Ну вернее я создал для себя еду, благо матриц создания пищи у меня навалом, а Ксардасу принес пищу все тот же скелет-слуга. Как выяснилось он как раз готовил некроманту кушать. Парню я из щедрот тоже дал поесть. Худющий просто ужас, ходячее пособие для студентов-медиков. Парень не подвел и сожрал все и почти сразу. Я испытал укол жалости и создал парню еще еду. Следующая порция также утрамбовалась в его желудке.

- В башне есть немного снаряжения. «Возьми все что сочтешь полезным», - сказал Ксардас.

Судя по мгновенно появившейся ухмылке, он возьмет все что плохо лежит. То есть вообще все то, что не приколочено гвоздями и не приклеено наглухо.

- Я могу пойти с тобой? – спросил я.

- Почему бы и нет, - сказал парень, покосившись на Ксардаса. Можно подумать, он сможет мне что-то запретить?!

- А зачем? – Ксардас.

- Ну не все же время мне сидеть в твоей башне. Может попозже выстрою свою, или может даже коцебу. – задумчиво проговорил я. Доппель тем временем добрался аж до местной фермы и активно шнырял в округе, выискивая что-нибудь полезное. Растения, животных, секреты и схроны, в общем все, что могло пригодиться.

- Коцебу?

- Что-то вроде летающего дома или крепости. Но точно не сейчас.

- Ну что? Пошли? – встал я с кресла жестом заставив его исчезнуть.

- Хорошо, - сказал Ксардас и более не обращая на нас внимания пошел к подставке читать книгу.

- Погодь меня пару минут, я быстро, - скороговоркой выдал парень и буквально испарился с глаз, умчавшись куда-то наверх. Пробыл он там всего пять минут, после чего он вновь появился и махнул мне рукой, призывая следовать за ним. Я пожал плечами и пошел следом.

Выйдя из башни, к слову охраняемой парочкой даже на вид сильных скелетов в матово-темных доспехах и с оружием мы направились по дороге в город. Ну как дороге, скорее направлению в город. Мои доппели пробежались по немаленькому пятачку окрестностей и собрали все, что там росло и валялось. А валялось там немало. Множество растений, пока мне незнакомых, несколько монет из низкокачественного золота, парочка бутылок с непонятным содержимым и немного оружия, вроде кинжала и небольшого лука с десятком стрел. Поразительно, сколько всего буквально под ногами лежит.

- Слушай, а в растениях соображаешь? – спросил я.

- Ну есть немного, - ответил парень.

- Смотри, я тут насобирал в округе, заодно расскажешь, что это такое и с чем это едят.

Перед оборванцем появились растения, предварительно рассортированные доппелями по виду. Не зная об их возможных свойствах, я не брал их голыми руками. Мало ли что. Парень придирчиво осмотрел каждое растение и выдал:

- Вот это серафис, помогает при мелких травмах. Вот это лечебная трава, может вылечить даже сильный ушиб. Ого, а где ты нашел лечебный корень? Из него можно готовить хорошие зелья. Так, вот это огненная трава, крапива, и корень. Слушай Салазар, а как ты их собрал, если из башни не выходил?

- Это магия, Гарри, - ухмыльнулся я.

- Я не Гарри.

- А кто? Ты кстати так и не представился.

- Знаешь, ты первый, кому интересно, как меня зовут.

- Так как?

- Меня зовут…Адам, - сказал он и пристально посмотрел на меня, а ожидании чего-то.

- Адам, - покатал я имя на языке, - Хорошее имя. Мне нравится.

Адам отчего-то выдохнул. Что это с ним?

Рядом с прудом раздались странные квакающие звуки и в нашу сторону побежали гуманоиды, которых я приметил раньше, но не трогал. Они же меня не трогали.

- Проклятье, гоблины! – выругался Адам и вытащив палку приготовился к бою.

- Так вот как они называются. Хм…запомню на будущее. К слову, о местных тварях мне дали весьма размытое понятие. Вот и повод еще поболтать. А может вовсе снять с него доппеля и он сам все расскажет? Хотя нет. Мир интересный, да и не торопит меня Прекраснейшая.

Гоблинов мы убили, вернее убил Адам простой деревянной палкой. Оказывается, он неплохой боец, вот только ввиду его кондиций восстанавливать форму он будет пару месяцев минимум. Вот только я еще кое-что заметил. Искру магии в нем. То есть он вполне сможет стать волшебником. Как колдуют местные, Ксардас мне рассказал, от чего хотелось побиться головой об стену. В этом мире колдуют с помощью свитков и рунных камней. Свиток одноразовое волшебство, а руна многоразовое. Но отбери у мага руны и свитки, и он становится не опаснее обычного обывателя. Ксардас один из немногих чародеев, что колдуют сами, своими силами, без кусков камня. Надо сказать, что некоторые заклинания меня заинтересовали. Например, заклинание «Метеор». Судя по заявлению Ксардаса берет немного маны, а урон от него мама не горюй. С неба метров с пяти, на врага падает здоровенный кусок камня, объятый пламенем, плюс он еще и взрывается во время приземления. Или, например, «армия тьмы». Вызывается несколько закованных в броню скелетов с оружием, и они отлично задерживают даже небольшой отряд, пока колдующий еще какую-нибудь гадость не сколдует.

Покончив гоблинами Адам профессионально их обобрал и судя по радостной роже нашел у них что-то. Этим «что-то» оказались еще десять золотых монет у каждого. Как мало надо человеку для счастья.

Далее мы продолжили говорить, и я выпытывал у Адама насчет прочих растений и тварей, водящихся в этом мире. В целом внимания заслуживают немногие существа. Например, мракорис – здоровенный зверь с рогом на лбу и темной шерстью. Хищник. Является царем леса, и немногие создания могут тягаться с ним. Далее тролль – огромная образина метра три-четыре в высоту и примерно столько же в ширину, с громадными кулаками, жуткими клыками, очень ценящимися в среде охотников и плотоядным рационом живущая как, правило в горах или в местах, где максимум свободного места. Интересно, весьма. Надо будет поймать парочку…

- Салазар смотри, - ткнул меня в плечо Адам и указал вперед. В проходе под естественной горной арки раздавались звуки, весьма похожие на гоблинские. Не сговариваясь мы побежали туда, вернее побежал Адам, а я полетел. Увидев это Адам охренел настолько, что споткнулся на ровном мете и пропахал лицом пару метров на траве.

Около костра носилось пять-шесть гоблинов пытаясь свалить смуглого мужчину лет сорока в странных доспехах и луком за спиной. Он ловко уворачивался от ударов, но не от всех. Зеленые и два черных гоблина молотили по ногам вынуждая его махать коротким мечом из стороны в сторону. Противники попались верткие и далеко не каждый удар достигал цели.

- Поможем? – спросил я.

- Это же Кавалорн? Вот те раз, а я думал, что он погиб? – выдал Адам уставившись на мужчину.

- Твой друг?

- Знакомый. Вели общие дела, - уклончиво ответил Адам и перехватив палку поудобнее ринулся в бой. Битва против гоблинов сразу пошла быстрее и вскоре все гуманоиды пали замертво, после чего подверглись процедуре обыска и конфискации имущества.

- Фуух, спасибо, - поблагодарил мужчина Адама.

- Не за что, - ответил Адам.

- Черт, я не знаю, где все они прячутся. Убиваешь одного и вскоре они все возвращаются, - раздраженно ответил мужчина, скидывая кровь гоблинов в траву, тем самым очищая меч.

- Погоди минутку, а я тебя знаю. Ты тот парень, что постоянно клянчил у меня стрелы в Долине Рудников.

- Кавалорн, я тоже рад тебя видеть.

- Ага! Я вижу, что все-таки ты не забыл меня. Особенно после того, через что мы прошли в этой клятой колонии. Куда ты теперь направляешься?

- Назад, в Долину Рудников, - ответил Адам.

- Правда? – удивился мужчина, поправляя на спине лук из темного дерева, - Хм... я бы хотел пойти с тобой, но у меня здесь есть дела, которые я должен закончить. Будешь в Долине Рудников, посмотри пожалуйста, стоит ли там моя старая хижина. Я бы хотел вернуться туда когда-нибудь. А кто это с тобой?

- Приветствую, меня зовут Салазар Слизерин. Я маг.

- Маг? – прищурился Кавалорн, - и откуда ты? Я не припоминаю тебя среди магов в Долине.

- Все просто, я не из Долины Рудников, а из совершенно другого места.

- Ну не хочешь, не говори, я просто так спросил, - ответил Кавалорн.

- А что ты тут делаешь?

- Сижу на месте. Если бы не эти чертовы бандиты, я бы не сидел здесь.

- То есть тебя ограбили?

- Да, черт побери. Эти подонки выключили меня и бросили на завтрак гоблинам, - раздраженно ответил Кавалорн и пнул голову какого-то гоблина прямо в костер.

Так-так. Значит тут бандиты недалеко. Не люблю я этих разумных. Считают, что им все можно. Даже я, никогда не опускался до того, чтобы убивать и грабить, просто так. Заодно можно попробовать кое-какие наработки с Философским камнем. А кто для экспериментов подходит лучше, чем маргиналы и отморозки?

- Могу я помочь тебе с бандитами? – спросил Адам.

- Ты…хотя выбор у меня не велик.

- А что по поводу снаряжения?

- Эти свиньи не оставили мне почти ничего. Могу предложить только этот волчий нож, - вытащил из-за пазухи небольшой нож размером едва превосходящий кухонный. Все-же лучше палки.

- А что по поводу лечения? – деловито осведомился Адам.

- Могу дать еще два лечебных зелья! Больше у меня ничего нет, - вытащил из небольшой сумки на поясе два флакона с зельем. Зелье имело бледно-красный цвет и поблескивало на солнце.

- Можно? – спросил я у Адама.

- А-а, да конечно. Бери Салазар, - протянул мне один флакон. Я же, не мудрствуя лукаво закинул его в пространственный карман. Потом изучу детально.

- Отлично, - потер руки Кавалорн, - Теперь их ждет неприятный сюрприз.

И всей кодлой мы направились дальше по дороге, где виднелся одинокий силуэт, одетый в кожаную броню, не слишком хорошего качества. Материал изготовления был мне незнаком. Скорее всего, кожа местных тварей. Он явно стоял на стреме и ожидал кого-то.

- Опять ты! – крикнул бандит и побежал было наверх, но Кавалорн быстро выстрелил в него из лука. Стрела с легким свистом впилась в шею бандиту и тот натужно захрипев свалился кулем обратно. Адам и Кавалорн быстро подбежали к трупу и не менее быстро его обыскали. Явно чувствовался богатый опыт.

- Ах ты сосунок. У тебя даже золота нет, - выругался Кавалорн пиная труп в живот. Адам же вытащил из кармана какую-то бумажку и развернув её обомлел. Я подошел поближе и увидел, довольно неплохо нарисованное лицо самого Адама.

- Не знал, что у тебя есть фанаты, - подколол я его. Видать бандиты его разыскивают. Интересно, зачем?

- Я и сам не знал.

- Пошли дальше, - бросил нам Кавалорн и резко выдернул стрелу из шеи неудачливого бандита. Поднявшись по лестнице, мы вошли в пещеру. Сама пещера была довольно сухой, хотя определенный холодок от неё все же исходил. В углу лежали какие-то коробки и пара бочек с чем-то мне непонятным.

- Нам туда, - указал направление Кавалорн и первым пошел дальше. Адам в свою очередь сжав покрепче нож пошел следом. Я же навесил на него пару Личных защит. Чисто на всякий случай.

- Это он, точно. Держи его! – раздался чей-то незнакомый крик из глубины пещеры. Я подошел и увидел, как два бандита яростно сражались с Адамом и Кавалорном. Пока был паритет. Бандиты явно не учились сражаться профессионально, но и Кавалорн с Адамом тоже. Пожалуй, помогу.

- Паралич, - негромко произнес я и два бандитских тела застыли, а после рухнули на земляной пол. Кавалорн быстро добил обоих и вместе с Адамом принялся рыться у них по карманам.

- Готово! – радостно возвестил Кавалорн найдя у главаря бандитов что-то важное. Этим важным оказалось письмо, - Наконец я смогу выполнить своё задание. Я и так слишком задержался.

- А что по поводу нас? – сухо спросил Адам, вооружаясь за счет погибших бандитов. В пещере помимо самих бандитов еще стоял неказистый сундук, к которому уже подбежал Адам и быстро изъял содержимое. Содержимым оказалось немного золота и небольшой лук со стрелами.

- Ах да, мне же еще нужно попасть в город и потом…

- Кавалорн!?

- А-а прости, задумался. Дело в том, что бандиты схватили письмо, которое нужно кровь из носа доставить магу Воды Ватрасу, в город. Я и так сильно опаздываю.

- Может я помогу тебе?

- Хм…почему бы и нет. Ты сможешь отнести письмо в город. Тогда у меня будет немного больше времени чтобы позаботиться о своей экипировке. Хотя с таким магом, можно не опасаться бандитов, - кивнул мне Кавалорн.

- Зачту это как «спасибо». А что у тебя дела с магами Воды?

- Ну вообще-то это секрет, но вы спасли мою задницу от целой пачки неприятностей. Я работаю на Кольцо Воды.

- Кольцо Воды? А что это такое?

- Об этом лучше расскажет сам маг Воды. Его зовут Ватрас.

- Ладно, учту.

- Ладно, Салазар. Пошли в город?

- Да, пойдем.

Бандиты, Кольцо Воды, Хранители, война с орками. Что-то мне подсказывает, что скучно мне тут точно не будет.

Глава 3 Знакомство с новым миром. Часть 2.

Глава 3 Знакомство с новым миром часть 2

После боя с бандитами мы распрощались с Кавалорном и пошли дальше. Судя по докладам доппелей рядом с гордом находилась небольшая ферма, где выращивают репу и овец. Овцы в этом мире что-то вроде священных животных, но это не мешает местным пускать их на шерсть, молоко и мясо. Дальше фермы доппели не заходили, но они докладывали, что на небольшом возвышении стоит каменный круг похожий на Стоунхендж и от него тянуло магической силой. Также я увидел неподалеку от фермы здоровенных жуков, которые что-то искали в густой траве. Ну да ладно. Не лезут и хорошо.

- Я помолюсь немного, – сказал Адам и подошел к странной статуе, стоящей рядом с дорогой. Статуя изображала благообразного мужчину в шлеме, укрытый накидкой на плечи, а в руках острием вниз он держал длинный меч. Сама статуя была выполнена из желтого камня со странной аурой. Никогда раньше я такого не видел. Аура слегка светилась Светом будто внутри неё находился накопитель соответствующего оттенка маны. Артефакт? Очень возможно. Я подошел к коленнопреклонному Адаму и принялся рассматривать алтарь бога Света.

- О, Владыка Иннос, даруй мне свою милость и покровительство, защити от невзгод и огради от несчастий, - пробормотал он, параллельно выкладывая на них алтаря несколько золотых монет. Свет в алтаре слегка усилился, а на самого Адама слегка дохнуло маной. Чуть-чуть, но для мага вполне ощутимо. Даже он сам слегка приосанился. Мана Света в разумной дозировке полезна для здоровья. Мана Тьмы для этого подходит хуже.

- Бззз. Бззз, - раздалось недалеко угрожающее жужжание. Адам вскочил на ноги и выхватил небольшой клинок, который взял с тела павшего бандита. На расстоянии метров пяти от нас зависли в воздухе несколько здоровенных тварей похожих на стрекоз или огромных мух с длинным скрюченным телом и жалом толщиной с половину ладони взрослого мужчины. Эти твари издавали злобное стрекотание, подпрыгивая в воздухе вверх-вниз.

- Это что? – спросил я.

- Кровавые мухи, - с неприязнью ответил он, перехватывая меч поудобнее, - мерзкие твари. Эти еще мелкие. Молодые, а вот покрупнее твари еще и ядовитые.

Краткий ликбез закончился, когда обе мухи рванули к нам. Скорость была неплохая, но два небольших беленьких огненных шарика решили проблему на корню. Мухи сгорели, не оставив даже пепла. Адам присвистнул от удивления.

- Тут ферма рядом, зайдем?

- Зачем?

- Узнать новости. Прежде чем идти в город надо собрать хоть немного информации.

- Думаешь, обычные крестьяне в курсе правильных новостей?

- Ну надо же с чего-то начинать, - ухмыльнулся Адам и направился прямо к полю, где паслась отара овец, примерно пятнадцать голов. Руководил ими крепкий молодой парень лет двадцати с широкими руками и лукавым лицом. Аура была…нормальная, обычная, если можно так сказать по ауре.

- Привет чужеземцы, - поздоровался с нами пастух, - Я видел, как вы спустились с гор. Вам повезло, что вы не пришли три недели назад. Мы бы приняли вас за беглых каторжников, а с ними у нас разговор короткий.

Я придирчиво оглядел себя и Адама. Ну с Адамом еще куда ни шло, его вполне можно было принять за представителя вышеупомянутого сегмента, то я вряд ли вписывался в рамки. На мне добротная одежда и обувь и меня ну никак нельзя было спутать с каторжником. Или можно?

- Что вам нужно здесь? – спросил пастух, перебегая взглядом с меня на Адама и обратно.

- На меня…ну то есть нас, напали бандиты в горах, - взял слово Адам, видя, что мне практически до фонаря.

- Вот мерзкое отродье, - выругался пастух, - Наверное это те же ублюдки, что стянули у нас овцу прошлой ночью. Вам еще очень повезло. Обычно они не оставляют свидетелей.

- Кишка тонка с нами связываться. – подал я голос.

- Слава Инносу, - произнес он, - Я расскажу остальным об этом.

С этими словами пастух вручил нам по бутылке местного вина. Что сказать? Небольшая бутыль глотков на пять из стекла с притертой пробкой. Понюхав местный алкоголь, я различил в нем лишь виноград, прочее осталось для меня тайной. Продегустирую потом.

- Расскажешь местные новости? А то мы не местные, - ткнул я Адама, что собирался вновь открыть рот.

- Не местные говоришь? Впрочем, почему бы и нет. Все равно постоянно следить за овцами скука смертная, - согласился пастух.

- Меня зовут Салазар, а моего спутника Адам, - представился я и заодно представив моего спутника. Тот не возражал и походу вовсе отдал всю инициативу в разговоре мне.

- Ой, простите, я не представился, меня зовут Малет, - чуть стушевался он и расслабился.

- Так что с новостями?

- Ну из свежего, могу поведать о недавнем приезде целого отряда паладинов короля и приходе местных ополченцев на нашу ферму за «внезапно» увеличившимися налогами. Эти гады забрали почти половину нашего урожая и овец. А мы простите, питаться чем будем? Милостью Инноса?

- А что на ваших полях, выращивается мало урожая? Вроде овец у вас еще вполне достаточно для вязки.

- Вот только овцы не плодятся тогда, когда мы этого хотим. Хотя конечно жаль. Плюс, пока залетят, пока родят, пока вырастут. Одной травы может не хватить вовсе, а в местный лес вообще лучше не соваться. Мой приятель Вино клялся и божился, что видел где-то в чаще орка.

- А что в лесу делал Вино? –спросил Адам.

- Ну не знаю, я особо об этом не спрашивал. Тот вроде говорил, что искал что-то.

- А что именно?

- Понятия не имею. Это тебе лучше у Вино спросить, - пожал плечами Малет.

- Мы собираемся в город.

- Ясное дело. Все хотят попасть в город. Думаю, что ты сможешь туда попасть, если…

- Если?!

- Если стражники, стерегущие вход, услышат то, что хотят услышать.

- И что же?

- Ну к примеру, что ты крестьянин с фермы Лобарта и идешь в город к кузнецу. Скажем, починить утварь. К Гараду не ходи, он в основном занимается оружием. Этим заведует Карл – кузнец в портовом районе города. Хотя твоему другу в принципе ничего не нужно. По нему видно, что он не беден. Хотя это может создать проблемы.

- Проблемы?

- Ну стражи любят взимать за право прохода в город. Особенно сейчас, когда к чужакам наибольшее внимание со стороны стражи и королевских паладинов.

- Но зачем? Это же не логично.

- Почем мне знать? – пожал плечами пастух.

- Мне нужно снаряжение.

- Адам, не надо! Мы лучше в городе купим все что нужно. Не волнуйся. Я ежели что войду в город в любом случае.

- Ну как знаешь? Спасибо Малет. Было приятно поболтать.

- С вами тоже, чужеземцы. Будьте аккуратны. Здесь изредка выскакивают волки.

- Спасибо.

Дальнейший путь мы провели молча. Надо сказать, что местность тут весьма недурна. Свежий воздух, приятный запах пшеничных колосьев, легкий ветерок и пронзительный шепот от странно одетого господина в черно-красном дублете, шляпой-треуголкой и широких штанах. Кожаные ботинки порядком поизносились, но в целом еще добротные. Стоял этот парень на небольшом перекрестке и активно подмахивал нам рукой, стремясь обратить к нему наше внимание.

- Псст….Эй вы, подойдите-ка сюда.

- В чем дело? – спросил Адам взглядом оценивая фигуру передо мной. Ей-богу, этот парень больше всего напоминал пирата. Завязанный повязкой глаз лишь усиливал это впечатление. Не хватало только попугая на плече, а так полный комплект.

- Вы идете в город? У вас там дела?

- Ну допустим. А тебе какой интерес?

- Хм…рыбак рыбака, видит издалека. Послушайте, вы выглядите смышлеными парнями.

- Давай оставим словоблудие и перейдем к делу, - прервал я пирата.

- Хо-о, я ценю деловой подход. Тогда к делу. Мне нужно попасть в город по делу. Мой клиент не потерпит задержки даже на день.

- Ты хочешь, чтобы мы помогли тебе попасть в город?

- А ты молодец. На лету схватываешь, - смерил Адама пират странным взглядом.

- Сколько я получу за это?

- Пятьдесят золотых, - живо откликнулся пират. Его шляпа забавно качнулась, обнажив на виске давно заживший шрам от сабли, наподобие которой он носил на поясе.

- Тысячу и я согласен.

- Тысячу…медуза меня побери. У меня при себе столько нет.

Аура не лгала. Хотя, наверное, это я цену загнул сильно.

- Ну ладно, я пошутил. Сто золотых, и ты спокойно пройдешь мимо стражи. Вместе с нами.

- Ну ладно, шутник. Тогда идем.

- Слушай, а ты прямо в этом пойдешь? – спросил Адам у пирата. Его наряд прямо кричал всем и каждому, что он морской разбойник. Пират осмотрел себя и хлопнул по лбу.

- Думаю, что фермер Лобарт может продать тебе одежду, - не стал я дожидаться матерной исповеди, - Может тогда стоит сначала ему визит нанести? Вряд ли он заломит сильно большую цену за обноски.

- Твоя правда. «, Пожалуй, так и сделаю», - сказал пират и слегка качаясь пошел в сторону фермы.

Несколько минут мы ожидали пирата, пока тот не подошел к нам уже в одежде крестьянина. Сильно его вид не поменялся. Кусок ткани, что закрывал глаз тот не убрал, походку тоже. Впрочем, это не наше дело.

Город Хоринис мы приметили еще издали. Дорога от фермы Лобарта к нему была уже протоптана, видимо местные периодически гоняли в город по своим делам. Два стражника в красных доспехах стояли по обе стороны, охраняя вход. Наверху виднелся край металлической решетки, а около стен, к слову, вообще невысоких, было пустое пространство.

Накинув на всех нас невидимость бы беспрепятственно прошли сквозь ворота, и никто из стражи даже не дернулся в нашу сторону, как закованный в полные доспехи паладин стоящий прямо напротив входа. С правой стороны мы увидели лестницу, ведущую в верхнюю часть города, охраняемой не ополченцами, а именно рыцарями. Пройдя в город пару десятков метров, остановившись около полноватого мужика, что чинил шкаф, я снял невидимость.

- Ого, это было сильно. Держи, заслужил, - протянул мне пират небольшой кошель с золотом. В нем судя по количеству монет, было как раз около сотни.

- Спасибо капитан! – ответил я, заставив пирата застынуть на месте.

- Что? Откуда ты знаешь об этом? – спросил он. Интересно, как он отреагирует, когда узнает, что он слишком громко об этом думал? Хе-хе. Хотя даже без магии Разума можно было бы сделать правильные выводы.

- Твой дублет, твоя шляпа, прикрытый повязкой левый глаз, качающаяся походка характерная для моряков. Мне продолжать?

- Нет, не надо. Я понял. В любом случае спасибо, - ответил он и отчалил, уйдя по дороге вниз, где виднелось море. Мы немного постояли чувствуя четкий запах соли, идущий с моря.

- Мне нужно попасть в ставку командования паладинов.

- А кто это?

- Ксардас же…ах да, точно, он это только мне говорил, - стушевался он, - Смотри, командующий отрядом паладинов имеет при себе древний артефакт, под названием «Глаз Инноса». Этот амулет. Создал лично Иннос и с его помощью можно убить драконов.

- Драконы?! – подумал я, вспоминая Огвара, и вслух продолжил - Если это истинные драконы, то я даже представить не могу что с ними делать.

- Истинный дракон? А что есть другие? – с легкой насмешкой спросил Адам.

- Драконы — это творенья древней силы. Они делятся по силе и разумности. Обычно лет до ста-двухсот дракон — это простой зверь, могучий, сильный, опасный, но зверь. После этого дракон постепенно обретает разум и учится у старших товарищей, ну если они есть. Обычно драконы стайные животные, хотя из них много одиночек. После первой тысячи лет, дракон становится разумным настолько, что ему могут начать поклоняться другие существа. Магическая сила же у них во много раз превосходит человеческую и только самым могущественным чародеям или иным созданиям становится под силу сравниться с ними. Истинным драконом они становятся через многие тысячелетия. Я лично знаком с одним из них и крайне поверхностно с еще одним. Они обладают настолько могущественной магией, что даже боги не смеют их тревожить без крайне весомого повода.

- Мда…дела.

- Ладно, я пока осмотрюсь в городе, а ты пока собери информацию. Встретимся в отеле.

- Добро.

Адам ушел туда же куда и капитан, а я остался в одиночестве. Слышался звон из кузницы, где здоровенный мужик колотил молотом по наковальне, а из прохода как раз рядом, доносился запах изготавливаемых зелий. Я заинтересовался этим и пошел туда. Заодно начну познавать мир.

Пройдя подземный проход у кузницы, я обнаружил, что там находится еще один дом, вернее даже не дом, а большая комната, закрытая на хлипкую дверь. Постучав в дверь, услышал старческое «входите» и я вошел. Передо мной возник худой человек с седыми волосами, почти голой макушкой и свежим ожогом на щеке. Его одежда была настолько заляпана, что определить его изначальный цвет было невозможно.

- Добрый день. Чем могу служить? – прищурился человек передо мной. Аура не показала ничего интересного.

- Добрый день. Меня зовут Салазар Слизерин, и я новенький в этом городе.

- Новенький, - нахмурился он, - Меня зовут Константино, и я мастер алхимии.

Услышав это, я еле-еле сдержал смешок. Ну какой он алхимик? Ауры я видеть не разучился.

- Хорошо. Скажите, а вы продаете свою продукцию?

- Конечно, мне же надо на что-то жить, - хохотнул Константино, - а что вас интересует?

- Строго говоря, меня интересуют зелья и эликсиры.

- Тогда прошу посмотреть на мой товар.

- Будьте любезны.

Далее мастер принялся на столе показывать свой товар. Большую часть которых, как ни странно составляли именно зелья. Лечебные зелья как говорил мастер Константино были разлиты в небольшие флаконы. Зелья лечения были бледно-красными или скорее розовыми, ну это я так знал. Вот зелья синего цвета меня заинтересовали куда сильнее. Как сказал мастер, это были зелья маны, то есть зелья восстанавливающие магическую энергию. Я пригляделся внимательнее к ним и сходу не смог понять, из чего они сделаны и как действуют. Кроме них, Константино выставил еще пару зелий, но в совершенно других флаконах и даже на вид они выглядели более презентабельно, чем все предыдущие.

- Вот это зелье силы, - с гордостью поведал Константино, заметив мой интерес. Зелье силы на вид напоминало разбавленный шоколад и пахло оно почему-то клубникой.

- А что оно делает?

- Как что? – аж удивился мастер, - Увеличивает силу. Выпивший такое зелье человек или кто-либо другой станет немного сильнее. Изменение навсегда.

- Вот как? А вот это зелье, зеленок такое, что оно делает?

- Это эликсир ловкости. Он позволяет человеку стать более ловким, как ни парадоксально. Улучшается концентрация, реакция и гибкость в теле. Тоже достаточно полезное.

- А вот это? – ткнул я во флакон с насыщенно синей жидкостью.

- О-о, это эликсир маны. Он повышает количество магии, тоже навсегда, а вот это, что рядом, эликсир жизни.

Я пригляделся внимательнее к последнему флакону и почувствовал, что там плещется что-то, до краев наполненное праной. Не Философский камень, но что-то весьма похожее.

- Хм…сколько вы хотите за все?

- За эти два эликсира? Всего три тысячи золотых.

- Нет-нет. За все это? – обвел я рукой весь стол, что был заставлен целой батареей из флаконов, плюс там были какие-то крылья, будто от насекомого и длинный, в треть метра, костяной рог. Чей он, я не знал, но авось пригодится.

- Эмм…за все?

- За все, - улыбнулся я «алхимику».

- Эм…, - начал он что-то считать на пальцах. Я не торопил мастера.

- Все это стоит десять тысяч четыреста двадцать восемь монет.

- Вот держите, - вынул я из подпространства десять слитков золота по пять килограмм каждый. Думаю, здесь как раз будет столько, может даже чуть больше. Я не жадный.

Лицо Константино бывшее довольно овальным вытянулось еще больше, когда он увидел горку золотых слитков на своем столе. Надо сказать, что стол был старым и протестующе заскрипел, когда на нем оказалось пятьдесят килограмм лишнего веса.

- А-а, что это?

- Это? – указал я пальцем на слитки, - Плата за весь ваш ассортимент.

- Но у меня нет сдачи! Это слишком много.

Надо же, не ожидал.

- Ничего. Я могу кстати вас о кое-чем попросить.

- О чем?

- Можно я коснусь вас?

- Эээ…а зачем?

- Считайте это моей личной причудой.

И не дожидаясь согласия, я дотронулся до Константино, параллельно сняв с него матрицу для создания доппеля. Теперь он мне все расскажет и покажет.

- Скажите, мастер. А где я могу купить подобный стол?

- Алхимический стол? Его делают под заказ. В Хоринисе только один человек может его сделать.

- Правда? И кто он?

- Его зовут Маттео, он, как и я, один из влиятельнейших горожан в нижней части города.

- А кто еще влиятелен, помимо вас и Маттео?

- Нас пять человек, ну по крайней мере в нижней части города. Это кузнец Гарад, мастер-лучник Боспер, бывший ювелир Маттео, мастер-плотник Торбен, ну и я.

- Благодарю вас, мастер Константино.

- Вам спасибо господин Салазар.

- Что вы, просто Салазар.

Попрощавшись с алхимиком, я решил дойти до отеля и снять для себя номер. Ну пока не приобрету дом. Что-то мне подсказывает, что лучше здесь дом не покупать. Узнав у его доппеля о городе, я направился на главную площадь, там, по уверениям Константино и находился отель.

- Стой, - раздался сзади недовольный голос. Я обернулся и увидел крепкого молодого человека в доспехах ополчения. Он смотрел на меня и хмурился.

- В чем дело?

- Я тебя раньше не видел здесь.

- И что? Разве я что-то нарушил?

- Не знаю. Пройдем к лорду Андрэ, он разберется.

Я зажег в руке огненный шарик, искрящийся лиловыми разрядами. Мой собеседник резко отпрянул и вытащил меч. Наивный.

- Убери эту магию!

- Что тебе от меня надо? Видишь, идет человек, никого не трогает. Или ты решил, что ты здесь Власть? Так вот, ты не прав.

- Тебе все равно надо представиться лорду Андрэ, - побледнев сказал стражник. Я в свою очередь оценил, что тот явно не трус. Однако, встал вопрос. А на кой хрен я сдался местным ментам?

- Если я пойду и представлюсь, ты отстанешь от меня?

- Пойми, у меня приказ.

- Ладно, - убрал я шар и тот распался безобидными искрами. Время подходило к вечеру, надо бы побыстрее разобраться с делами.

К моему удивлению ополченец привел меня как раз туда, куда я и хотел попасть. Отель располагался как раз напротив казарм. Поднявшись по лестнице, я увидел, что внутри постоянно ходят люди в форме. Ополченец провел меня сквозь недлинный коридор, и мы попали на большую площадку, где под руководством сурового на вид мужика молодые и не очень парни постигали искусство владения клинком.

- Пабло, что у тебя?

- Еще один, Вульфгар. Веду к Андрэ.

- Веди, он еще на месте.

Ополченец по имени Пабло открыл дверь, и я вошел в комнату, где за большим столом сидел немолодой рыцарь лет сорока в серебристых доспехах с изображением вставшего на задние лапы льва или грифона. Он встал из-за стола и пытливо пробежался по мне взглядом. Меч рыцаря сиротливо болтался на поясе без ножен.

- Добрый день, - поздоровался он.

- Скорее вечер.

- Меня зовут лорд Андрэ и я начальник ополченцев в Хоринисе.

- Меня зовут Салазар Слизерин и я могущественный волшебник.

- Кха…кха, - аж закашлялся рыцарь.

- Лорд Андрэ, я сам видел, как он колдовал, - сказал Пабло, который так и не ушел, и встал за моей спиной.

- И что же вы забыли в этом городе? Неужели тоже рассказать о драконах.

- А откуда вы знаете? – удивился я, но потом понял. Адам тоже здесь. Дебил.

- Мы маги народ многогранный. Мы многое знаем, просто не обо всем говорим. Кстати освободите человека, который успел вам рассказать об этом первым.

- А почему вы решили, что он здесь?

- А разве вы не бросили его в темницу, чтобы не баламутил народ?

- Бросил, - ответил рыцарь.

- Так вот, он говорит правду. Я подтверждаю.

- Тогда ты тоже сумасшедший, - авторитетно заявил Пабло.

- Нам нужно рассказать об этом вашему начальнику. Кстати, а кто он?

- Это Лорд Хаген.

- Ну вот и славно.

- Тебя никто не пустит к Лорду Хагену, особенно с такими новостями.

- Позволь я сам решу, с какими новостями и к кому мне идти.

Андрэ сделал какой-то знак рукой. Пабло вышел в другую дверь, где я заметил решетки. О как, темница значит, совсем рядом. Повезло. Значит, сейчас я вытащу Адама и пойдем к Хагену.

Глава 4 Разговоры.

Глава 4 Разговоры.

Через пару минут я увидел знакомую рожу, с которой расстался буквально час или полтора назад.

- Салазар.

- Адам. Пойдем отсюда. Нам завтра надо быть у Хагена.

- Лорда Хагена, - поправил меня какой-то ополченец. Я даже не удостоил его взглядом и продолжил.

- Пойдем в таверну, поедим и баиньки.

- Время вечер, может он еще не спит, - возразил Адам, выходя со мной из казарм.

- Вот ты вечером полон сил и энергии?

- Эм…нет.

- Ну вот. Пойдем отсюда.

Нашей целью, как ни странно, оказался трактир, где вечером было полно народу, нам особо не мешали, вот только заказ свой мы ждали почти час. Ввиду того, что трактирщик был один, а единственная подавальщица периодически путала, кому и что нести. Вечер закончился небольшой дракой, чем слегка скрасила досуг.

Далее я и Адам пошли в отель. Там нас удивили новостью, что проживание для путников бесплатно. Хозяйка по имени Ханна предупредила нас, чтобы мы не воровали в отеле и не дебоширили, а после краткого инструктажа самолично провела нас на второй этаж, где стояло примерно два десятка кроватей. На мой вопрос, мол, а где наши комнаты, Ханна без тени смущения ответила, что у неё все живут так.

- Слушай, Адам, может тогда у Ксардаса перекантуемся?

- До него далеко идти, да еще солнце сядет через минут десять.

- Да нет, секунду до Ксардаса.

- Как это?

Я молча открыл портал и вошел туда, оказавшись прямо около самого Ксардаса. Тот отвлекся от чтения какого-то фолианта и совсем некультурно выпучил глаза.

- Салазар? Что ты… А-а и ты тут?! – произнес некромант, узрев выходящего из портальной арки Адама. Видимо он не настолько слеп, как хочет показать. Вероятно, он видит магическим зрением, что полностью заменило ему глаза. А почему кстати он не вылечит свои глаза? Магическое зрение конечно неплохое, но оно вопреки суждениям неопытных юнцов, не показывает все. Магическое зрение показывает магию. Если предмет создан магией, то оно его увидит вмиг, но если маны в каком-нибудь объекте просто нет, то магическое зрение никак этого не покажет. Обычное зрение показывает сам мир, как бы глупо не звучало. Видеть магию это хорошо, но лучше видеть все.

- Мы чисто на ночевку.

- А чем вам городская гостиница не понравилась? «Цены кусаются?» —ехидно спросил маг.

- Жить там бесплатно, - заявил Адам. – Просто там нет отдельных комнат.

- А-а, ну да, это достойный повод, - улыбнулся в бородку Ксардас. Далее они немного поговорили о своем. Я особо не слушал, ведь я подсчитывал все, до чего добрались доппели, шныряя по городу и в окрестностях. Одних только трав я там набрал на целую теплицу и прикидывал, давать их Константино или нет. Просто кое-что мне казалось весьма странным. Я подобрал одно растение, что росло около Стоунхенджа и оно было явно ценным. Убрав растение подальше, я продолжил искать. Прочего барахла я набрал тоже не мало, правда в своем большинстве это хлам. Ржавые мечи, пара серебряных колец, один покрытый чернотой серебряный кубок, несколько старых даже на вид монет ну и по большому счету все.

Спустя где-то час Адам сильно зевая лег спать, а некромант подозвал меня к себе. Я приголубил почти спящее тело дополнительным снотворным и сел напротив демонолога. Что-то мне казалось, что Ксардас хочет поговорить без лишней пары ушей.

- Моя башня защищена от телепортов и порталов, кроме тех, которые я сам разрешил. Как ты это сделал?

- Все просто. Я маг пространства и порталы для меня словно вторая рука. Я могу их открывать куда захочу, если конечно я там был.

- А куда не можешь?

- Ну, например, защищенные специальными чарами места. Плюс я не могу открыть портал туда, где ни раз не был.

- Тебе ведь нужна информация об как ты их там назвал…Эмблемами. Думаю, что Хранители одни из них.

- Что ты выяснил о Хранителях?

Как выяснилось, пока нас не было, Ксардас зря времени не терял и обратился к демонам, что узнать ответы. Легион демонов Элигора, как назвал их Ксардас, служат только Хранителям, но все они обитают в мире демонов Белиара – Лэнге. Я внимательно выслушал Ксардаса и спустя пару…десятков скабрезных вопросов выяснил, что Лэнг про который я думал и про который говорил Ксардас, два разных Лэнга. Схожесть между ними лишь в названиях демонов. Так вот, легион Элигора состоит из тринадцати демонов, включая себя самого. Ксардас имеет руну призыва этих демонов, но пользоваться не торопится. Потому как Эмблема Белиара по имени Тегон любезно просветил его, что легион Элигора выполнит любой приказ призывателя, но лишь единожды. После того, как ресурс руны будет исчерпан, то руна перестанет слушать своего хозяина. По мне так это чушь. Демон если был подписан контракт, обязан следовать его букве, а в идеале духу договора.

- Кстати, а ты с Элигором контракт заключал? – посетила меня страшная мысль. Если Ксардас подписал контракт с демоном, то он не маг, а колдун, а это огромная разница. Если он колдун, то его надо немедленно убить и заточить душу в посох.

- Я что совсем, по-твоему, из ума выжил? Договариваться с демонами? Да эти твари обманут только так, особенно демоны Элигора. А прочие годны для призыва на бой или охрану, не более. Моей силы вполне хватит, чтобы заставить их служить мне.

- А сколько максимум демонов ты можешь призвать таким способом?

- Максимум? – почесал подбородок Ксардас, - Ну где-то десятка два, потом я пуст, да и контролировать их надо, а это тоже маны требует.

- Что ты скажешь об этом? – достал я из кармана цепь выкованную самолично. Пусть мне кажется архаизмом пользоваться именно цепью, но пока ничего лучше я не придумал.

Ксардас взял в руки цепь и начал крутить и вертеть в руках. Потом он взял её за ручку (приделал для удобства) и пару раз взмахнул. Потом он вложил в неё ману. Результат был тем же. То есть никаким. Цепь из кровавого железа невосприимчива к магии. Железо, любое вообще не очень дружит с магией. Ну кроме солнечного, конечно же, однако оно хлипкое и ломается очень быстро, а как сделать её прочной я не знаю.

- Судя по всему, это цепь из странного металла. «Что она делает?» —теряя интерес к артефакту спросил маг.

- Убивает демонов.

- Да? Но я не чувствовал в ней ни капли маны.

- Дело в том, что для создания этой цепи не нужна мана.

- А как?

- Давай, чтобы было честно. Я расскажу тебе об этом, а ты посвятишь меня в секреты местной магии.

- Ладно, обсудим. Что вы будете делать на встрече?

- С Хагеном-то? Ничего. Я или Адам озвучим то, что он должен знать и пускай крутится. В конце концов это его обязанность, поддерживать мир и процветание в Миртане.

- Так-то оно так, но насколько я его знаю, он тот еще баран. Еще когда я жил в столице, он казался мне упрямцем, а уж после получения доспехов высшего рыцаря, сиречь, паладина, так и вовсе.

- Ладно, разберемся.

- Да уж, пожалуйста.

Мне как существу, полностью состоящему из магии, сон не нужен по ряду причин, но тело человека имеет пределы сил и прочности. Нет, я могу не спать месяцами, если требуется, но рано или поздно, организм возьмет своё. Это минус человеческой плоти. С другой стороны, я могу выйти из тела в виде джинна, а тело временно прикопать в какой-нибудь пещерке. Хотя, какая разница.

Ксардас начал рассказывать о местной магии более подробно и серьезно. Было видно, что он матерый волшебник и учился всю жизнь. Начал он, как ни странно, с магии огня. Как сказал он сам, Ксардас, бывший маг огня, вернее магистр Ордена Инноса, сиречь магов. В этой стране маги делились на три группы, по числу богов, то есть: маги огня, маги воды и темные маги. Была еще одна категория, но Ксардас упомянул о ней как о чем-то неважном, а именно, адептов истинной магии. Их волшебство не имело ничего общего с огнем, водой или Тьмой, как тут принято, но они слабы, так что и говорить подробнее о них Ксардас не стал, да и не осталось почти адептов этого вида магии. Перебили их попросту.

Так вот возвращаясь к огню, Ксардас достал небольшой камень с зубодробительной структурой внутри и нехитрым рисунком снаружи. Видимо это для обозначение каждой конкретной руны.

— Вот это руна первого круга магии. Огненная стрела. Это базовая руна, с которой начинают знакомство все будущие маги. Еще есть руна света, но оно имеет к магии огня лишь опосредованное сходство. Продолжим. Огненная стрела создается в самом центре руны, так что, держа её в руках будь аккуратнее. «Выпускает небольшой сгусток пламени в цель», - сказал Ксардас. Руна в его руке засветилась крохотным огоньком, и маг резко выпустил его в стену. С руны вылетела крохотная комета и ударилась об стену слегка обуглив её.

- Эта руна основа для большей части атакующих заклинаний магии огня. Производные от неё: огненный шар, большой огненный шар, огненная буря, большая огненная буря и огненный взрыв. Разумеется, магия огня не ограничивается только этими заклинаниями.

Ага, значит в этой руне создается небольшой огненный шарик, который требуется пускать в цель. Видимо с теми заклятиями, что рассказал мне Ксардас похожая ситуация. В целом пока ничего интересного.

- А другие заклинания магии огня?

- Ну, например, огненная волна, - Ксардас вытащил из кармана другой камень, чей внутренний узор был куда запутаннее, - Создает вокруг колдующего пламенную волну, сжигающую все.

- Радиус действия?

- Всего несколько метров. Весьма эффективно, когда вокруг тебя нет союзников.

Ксардас вышел в центр комнаты и выполнил заклинание. Сначала он окутался во что-то похожее на огненный доспех, а мгновеньем позже от него прошла пламенная волна, обуглившая несчастный пол.

- Мощно, но не эффективно. Слишком много времени уходит на выполнение. Хотя если научиться выполнять быстро, то врагам не поздоровится. Что дальше?

- Далее идет призыв огненного голема. У меня нет руны его призыва, но призывается голем состоящий из огня, помогающий в бою. Кулаком бьет как конь и пускает огненные шары в противников.

- Что еще?

- Далее идет покров огня. Она так называемая руна поддержки. Она не защищает, как ты мог подумать, она усиливает огненные заклинания.

- Насколько?

- Не знаю, не замерял, но то что она их усиливает, это железно.

- Руна есть?

- У меня нет. Мне хватает и остальных.

- Еще что-нибудь?

- Есть еще одна руна, но использовать её здесь я не могу.

- Почему?

- Довольно большой радиус действия, плюс она весьма убойная.

- И что это? – заинтересовался я.

- Руна огненного дождя. В описании не нуждается.

Ого, я такого не знаю. Весьма интересно. Пожалуй, стоит тщательно изучить местную магию. Вдруг до чего-нибудь интересного додумаюсь, соединив свои знания и магию этого мира.

***

Утром проснулся Адам и после небольшого завтрака, мы переместились обратно в город. Перемещение сквозь порталы Адаму понравилось, по его словам, это намного лучше, чем через руны телепортации. Адам сказал, что руны телепорта привязаны к одному месту и перемещают только туда. Порталы, как выяснилось банально удобнее. Наш приход не оказался незамеченным местной стражей, но что-то предъявить они нам не могли. Мы прошли пешком до южных ворот города, где был проход на уровень выше.

- Стой! Только граждане города и служащие королевских войск имеют право входить в верхний квартал города, - сразу остановил нас стоящий на страже рыцарь.

- Спать! – сказал я и усиленное, на всякий случай заклинание сна влетело в ауры стражников. Те мирно сползли по стеночке и уснули. Правда они явно сопротивлялись воздействию. Видимо с магией они знакомы.

- А я думал, что заклинание сна действует только на одну цель, - задумчиво произнес Адам проходя мимо рыцарей.

- У меня есть массовый аналог.

Верхний квартал Хориниса отличался от нижнего, в общем-то неудивительно. Дома здесь явно больше и выше, дорожное покрытые типа брусчатка обыкновенная, здесь было сделано на совесть. В отличии от дороги в нижней части города, там по большому счету была просто утоптанная земля. Повсюду виднелись горожане в дорогих дублетах и камзолах. На их фоне Адам казался босяком, но тот мужественно не задерживал на них взгляды, хотя я видел, что он им завидует. Впрочем, зависть бывает двух типов белая и черная. Белая зависть выражается в том, что она как бы говорит: «Я хочу так же и я добьюсь этого», и человек идет и добивается. Черная зависть говорит: «Я хочу так же, но ничего делать не буду». Адам глядел на проходящих по своим делам людей именно белой завистью. Я же вообще не завидовал им. Какой смысл?

- Добрый день. «А где заседает лорд Хаген?» —спросил Адам у одного из проходящих ополченцев. Тот неприязненно осмотрел Адама, будто прикидывал, куда его послать и насколько далеко, но в итоге указал на ратушу, находящуюся за небольшим фонтаном. Строго говоря, к ратуше мы по любому бы зашли. Во-первых, она явно выделяется даже среди домов этих нуворишей. Вокруг ней разбит то ли парк, то ли сад, чего я не видел ни у одного другого дома, а во-вторых, около неё бродили ополченцы, рыцари и паладины. Так что…вперед.

- Стой. «Только люди, состоящие на службе у короля, могут войти в ратушу», - произнес рыцарь и невзначай положил правую ладонь на меч.

Я накинул невидимость на себя и Адама и пару секунд смотрел на охреневшее лицо охранника. В ратуше было полным-полно народа, в основном паладины и рыцари. Внутреннее убранство было под стать самому главному человеку в городе. Несколько стеллажей с книгами, картины на стенах, дорогие шкафы и ковры. Справа виднелась лестница, ведущая видимо на второй этаж. В дальнем холле было несколько паладинов, и они негромко переговаривались между собой. Подойдя поближе, Адам хотел пойти на второй этаж, но побоялся, что моя невидимость с него спадет. Пока я не захочу, с него ничего не спадет.

- Лорд Хаген, может стоит послать разведчика в замок? «От них нет толком вестей, уже две недели из-за того, что Проход в бывшую колонию оккупирован орками», - спросил довольно молодой паладин у куда более взрослого мужчины лет сорока-сорока пяти.

- Гаронд, один из лучших паладинов Миртаны и с ним не менее сорока не менее способных людей из числа рыцарей, плюс десятка два ополченцев. Путь до Долины Рудников не близок, плюс орки, плюс пока они займут замок, пока отправят каторжников на разработку шахт с рудой. Хотя ты прав, Ингмар, Гаронд должен был отправить к нам гонца, как только закрепится в замке.

- В таком случае, может стоит послать гонца самим?

- Ингмар, подумай сам. Онар совсем берега потерял, нанял наемников, среди которых сам генерал Ли. А кто будет обеспечивать королевскую армию едой? С местных ферм мы и так взяли больше положенного, дай Иннос им самим было бы что есть. Численность наемников приблизительно равна нашему гарнизону здесь. Лишь лорд Варус, что закрепился в Азгане, не дает наемникам атаковать город. Так что посылать в Долину Рудников гонца я пока не могу. Может быть позднее. В конце концов Миненталь не поле близ Ардеи, где относительно тихо и безопасно.

- А как же орки, что оккупировали Проход, по сути, отрезав отряд Гаронда от нас?

- Отбить Проход дело важное, но посылать туда воинов сейчас нельзя. Неизвестно, как это скажется на обороне города, ежели что. Тем более наша цель на данный момент, это не война с орками, а добыча магической руды из этой клятой колонии.

- Как скажете лорд Хаген.

Именно этот момент я выбрал, чтобы появиться «из ниоткуда», вместе с Адамом. На нас натурально выпучили глаза все присутствующие. Парочка рыцарей даже потянулись к мечам.

- Здравствуйте, меня зовут Салазар Слизерин, а это мой спутник, Адам, - вежливо поздоровался я. Вежливость вообще полезная штука, жаль только, что многие её путают со слабостью, но на этот счет у меня есть пара сотен «аргументов» с «логикой» на пару.

- Ты кто такой и как здесь оказался? – крикнул один молодой рыцарь, вытащив меч. Похож на фламберг, только более длинный и тяжелый. Волнистое лезвие слегка вибрировало в руках рыцаря.

- Кто здесь лорд Хаген? – проигнорировав его спросил я, цепко осматриваясь вокруг.

- Я лорд Хаген, - степенно, почти не показывая удивления ответил тот самый паладин, который говорил насчет некоего Онара и генерала Ли.

- Я маг!

- И что тебе тут нужно? – спокойно спросил Хаген. Ага, ну он неглупый мужик, раз не приказал до сих пор скрутить меня. Если я смог появиться прямо в ставке паладинов, то мне ничего не стоило перебить их всех.

- Говори, Адам, - подтолкнул я своего спутника. Тот вздрогнул, поежился, но собрав яйца в кулак (фигурально) начал говорить.

- Силы зла собираются недалеко отсюда. В Долине Рудников!

- В Долине Рудников?! – переспросил Хаген, бросив взгляд на другого паладина, - Мы отправили туда экспедицию. До нас доходили сведения, что Проход оккупирован орками. Но до сего момента до меня не доходило сведений об армии Зла. Что это еще за армия?

Скепсис Хагена был понятен, я бы и сам засомневался, приди ко мне какой-то босяк, и начавший говорить подобное. Однако у меня есть то, чего нет у Хагена. Я вижу, когда мне лгут, а Хаген видимо нет.

- Армия драконов, что собрали подле себя орды другой нечисти и прочих прислужников.

- Драконы? Согласно старинным писаниям, драконов не видели уже много веков. Скажи мне - почему я должен верить тому, что ты говоришь. Ты ведь даже не гражданин Хориниса, а учитывая недавние события с обрушившимся Барьером и толпы бандитов, что разбрелись по острову, я не имею никакого права верить кому ни попадя.

- Вопрос не в том, должен ли ты мне верить. Вопрос в том, что можешь ли ты себе позволить НЕ поверить мне, в случае если я говорю правду. А по поводу гражданства, я могу его добыть за пару дней.

- А ты, Салазар Слизерин? Что ты мне скажешь? – вперил в меня тяжелый взгляд командующий паладинами.

- А что я? Я тебе сказал, что являюсь магом, а маги не врут. Я верю своему спутнику.

- Ты тоже не являешься гражданином Хориниса. Пусть ты и маг.

- То есть ты хочешь проигнорировать мои слова? Хаген, в этом городе живут люди, которых ТЫ поклялся защищать перед своим богом. Мне в общем-то все равно, но вот, что ты скажешь, когда к городу подойдет орочья армия во главе с драконами. Они не оставят и пепла от Хориниса. Драконам плевать на высоту ваших стен и толщину укреплений, они просто сожгут все с воздуха. И в их смертях будешь повинен ты и только ты.

- Даже если так, но без доказательств я не поверю ни в единое ваше слово. И не пошлю в Миненталь еще людей.

- То есть ты хочешь, чтобы мы принесли тебе доказательства?

- Сначала, нужно, чтобы твоё слово заимело хоть какой-то вес. Ты, судя по всему, даже не гражданин. Добудь хотя бы гражданство тогда и поговорим.

- Хорошо.

- Тогда не смею задерживать! Рыцари вас проводят.

Я и Адам вышли из ратуши, на ходу обдумывая слова лорда. С одной стороны, он безоговорочно прав. Кто мы такие, чтобы вообще с ним говорить о столь серьезных вещах. Рыцари довели нас до выхода из верхнего квартала, а я тем временем разбудил рыцарей-стражников, что до сих пор спали прямо там. Их по щекам дубасил какой-то паладин. Латной перчаткой. Ладно хоть не со всей силы.

- Что будешь делать? – спросил я у Адама.

- Что-что, гражданство добывать или искать иные пути попасть к Хагену. Как ты видишь, наше слово недействительно против него. Поэтому скорее всего я вступлю в гильдию.

- Какую гильдию? – заинтересовался я.

- Мой…товарищ, еще с колонии просветил меня о трех достаточно влиятельных сообществах, чьи члены могут беспрепятственно зайти к кому угодно, в том числе и к Хагену.

- И что же это за сообщества?

- Наемники Ли, городское ополчение и монастырь магов Огня.

- И что ты решил?

- Не знаю, меня вообще к магии тянет, но поступать в монастырь неохота.

- А что магов кроме Огня нет на этом острове?

- Ну еще есть маги воды. Ну меня они скорее всего превратят в утопленный ледяной наэлектризованный труп.

- Почему?

- Я…провинился, сильно, перед ними.

- Расскажешь?

- Не сегодня.

- Что остается?

- Ну как я успел выяснить, бывшее братство Спящего обосновалось как раз около Прохода.

- Там маги есть?

- Есть, но к ним я хочу еще меньше. Там такие придурки…ты даже не представляешь. Я когда сидел в колонии, пошел было к ним, ну разведать обстановку, думал, что сам свихнусь. Так что у ним точно нет. Хотя насколько я помню там была парочка нормальных личностей.

- Кто остался?

- Ну остаются только темные маги Белиара.

- Ну и в чем проблема?

- Ксардас!

- А что Ксардас? Думаешь не захочет?

- Старик может. Помню он меня отправлял на другой конец колонии поговорить с орком-шаманом или в свою затопленную башню кишащую нежитью.

- Ну попробуй, попытка не пытка.

- Ладно, так и сделаю.

Глава 5 Обретение недвижимости. Раненый орк. Путь во Тьму.

Глава 5. Обретение недвижимости. Раненый орк. Путь во Тьму.

- Чем бы заняться? – думал я, предварительно отправив Адама к Ксардасу. В порту Хориниса стояло утро, а аромат соли слегка щекотал ноздри. Повсюду сновали люди, идущие по своим делам. Вот портовые рабочие идут к недоделанному остову корабля и слушают нагоняй от начальства. Вот вышибала встал напротив входа в трактир под интересным названием «Деревянная нога». Вышибала стоял, широко расставив ноги, словно он тут хозяин, хотя на самом деле это вряд ли было так. Одежда была замызгана, левый глаз украшал смачный фингал, а оружие в виде тяжелой палки отнюдь не тянуло на что-то стоящее. Моё внимание привлек человек в необычном наряде с двумя мечами за спиной и длинным луком, который в высоту превышал его собственный рост минимум на полметра. Вышибала загородил было ему путь, но пришелец мягким движением ткнул его в одну из точек чуть ниже легких. Вымогатель сложился пополам и ловил ртом воздух, словно пойманная рыба. Глаза пучил только так. Так вот, человек с двумя мечами вошел в трактир и скрылся внутри. Я решил пока обследовать остров, все же мне кажется, что тут задержусь, поэтому нужно знать местность. Заодно, обследую на предмет полезных растений, а там подучусь местной алхимии у доппеля Константино. На самом деле, то, что делал Константино, это чистое эликсироведение с использованием местных трав и зелий. Доппель не имеет тайн от хозяина, поэтому я многое узнал о местных зельях и отметил, что в моем прошлом мире таких зелий нет. Из чего следовал логичный вывод, что это надо выучить.

Внезапно моё внимание привлек островок, находящийся неподалеку от порта Хориниса. Его было видно невооруженным глазом, а за небольшую горсть монет, меня послали к бывшему моряку Джеку, который по заверениям местных знал о порте все. От него я узнал, что он ничейный, то есть там живут только ящеры. Также я спросил его насчет маяка, что построен метрах в десяти от него. Джек утверждает, что там водятся призраки и туда никто не ходит уже несколько лет.

Я заинтересовался этим, параллельно думая, что бы мне сделать с островом. Ну пока я в этом мире, мне нужна своя база, которая будет защищена от посторонних. Заодно, потренируюсь в защитной магии и флористики. Благо, что растений у меня целый воз. До острова я долетел быстро, но на полпути я повернул назад, в ратушу. Мало ли что говорят жители порта насчет недвижимости. Учитывая, что в королевстве идет война с орками, то наверняка под шумок территории, приносящие доход, национализированы и мне придется платить налоги. Платить мне не хотелось, поэтому я полетел в ратушу, узнать, так сказать, из официальных источников насчет этого острова. Джек сообщил мне, что там только ящеры и водятся, и ничего кроме травы не растет. Мне же было интересно, смогу ли я сделать этот остров своей кормовой базой. Благо опыт есть. Превратить его в коцебу тоже будет интересным опытом.

В ратуше мне встретили неласково. Рыцари, охраняющие вход сначала пускать вовсе не хотели, но на их счастья мне не пришлось использовать магию. Хаген, меня услышал и велел пропустить. Думаю понимал, что я войду в любом случае. Когда я завел беседу о документах он сказал, что вся бюрократия хранилась у некоего Лариуса, бывшего губернатора Хориниса. Вернее, губернатором он как был, так и остался, просто Хаген, ввиду условий военного времени захапал себе всю власть над городом. Про тот остров Хаген знал, но отмахнулся тем, что он никому не нужен. Меня это не совсем устраивало. В позапрошлой жизни я слышал народную мудрость – без бумажки ты букашка, а с бумажкой человек. Я понимал, что ежели что, на любые бумаги, договора, сделки и так далее, могут наплевать с высокой колокольни, однако я маг и отмахнуться от сказанного будет ох как непросто.

Лариус обнаружился на втором этаже ратуши, листающим какой-то документ. Его секретарь, сказал, что мне нужно сначала записать на прием, но сложно меня не пустить. Усыпив Корнелиуса, я подошел напрямик к губернатору.

- Добрый день. Вы губернатор этот острова? – поздоровался я, войдя в вытянутую комнату, буквально заставленную предметами роскоши. В дальнем углу, у камина сидел всего один человек. Лариус выглядел как мужчина лет шестидесяти с полностью седыми волосами, одетый в красно-белый дублет с золотыми вставками. Смотрелось дорого-богато. Вылитый нувориш.

- Да, а вы кто?

- Меня зовут Салазар Слизерин.

- Слизерин? Я не знаю тебя. Если тебе что-то нужно, запишись на прием. Я занят.

- Я маг, - ответил я и зажег небольшой огненный шарик в руке.

- Кхм…так с этого надо было начинать! «Что привело вас ко мне?» — мгновенно повысив градус вежливости спросил Лариус.

- Видите ли. Я в городе недавно и интересуюсь насчет небольшого острова, что стоит в море недалеко от Хориниса.

- Этот кусок камня? Что вас в нем заинтересовало?

- Позвольте оставить это за скобками. Я хочу узнать, есть ли какие-нибудь документы на него?

- Документы? Дайте-ка подумать, - наморщил лоб губернатор и встав с кресла полез в комод. Пару минут он там рылся, пока не выудил старый гроссбух. Покопавшись в нем еще столько же, Лариус усмехнулся в редкие усы и сказал:

- Да. Этот остров действительно относится к Хоринису и является собственностью города. Однако, там ничего не растет, нет полезных ископаемых, по крайней мере мы их не находили. Одним словом, доходов городу он не приносит.

- Понятно. А я могу его выкупить для себя?

- Выкупить?! – поднялась бровь у Лариуса, - Целый остров?

- Да.

- Вы хоть представляете, сколько это может стоить?

- Совершенно не представляю. Как уже было сказано я недавно в городе и банально не знаю о ваших ценах.

- Двадцать тысяч золотых, - явно завысив цену вдвое или даже втрое сказал Лариус.

- Хорошо! Столько хватит? – выложил я на небольшой столик три десятка золотых слитков. Золота у меня более чем достаточно. Не зря же я его захватил с собой. В принципе можно было бы не плясать с бубном, а просто занять остров и объявить его своей собственностью, но зачем?

- Ого! Думаю, что да. Насчет бумаг не волнуйтесь, мой секретарь отдаст их вам через пару дней.

- Эм…, - замялся я.

- Что такое?

- Корнелиус спит.

- Как спит? СПИТ НА РАБОТЕ?! Да как он посмел?

— Это я усыпил его. Он по какой-то причине решил, что имеет право выгнать меня. Так что сильно не наказывайте его.

- Хорошо господин Слизерин, насчет бумаг я распоряжусь.

- Всего доброго, - ответил я и телепортировался в порт.

***

Мда…я походу сильно переплатил за этот кусок камня. Остров был насквозь скалистым с небольшим количеством плодородной земли, но которой росла сплошная трава. Берег, к счастью, был песчаный, что говорило о том, что остров вполне может стать хорошей базой. Сам остров был немного меньше, чем виднелся издали и то, большая часть его была сплошными скалами, без намека на жилы. В принципе возможно, что что-нибудь есть в глубине земных недр. Ну да ладно, пора бы заняться делом. Ящеры живущие здесь были истреблены без всякой жалости и пущены на удобрения. Скалы, возвышающиеся над пляжем, я раздробил в пыль и смешал с песком, по итогу остался почти голый остров. Пещерку, найденную в дальнем конце грота, я исследовал и обнаружил, что внутри стен вмонтирован хитрый механизм, активирующий ловушку, ведущую к чьему-то схрону. Ловушка представляла собой банальщину в виде выскакивающих из-под земли ржавых от засохшей крови штырей. Походя сломав их, я вошел внутрь схрона. Там обнаружилось немного золота, драгоценных камней, какая-то хрень, не похожая на прочий хлам. Там же обнаружился кальян с какой-то наркотической смесью. Его я сжег без всякой жалости. Еще в бытность джинном, я вдоволь нанюхался марихуаны, конопли, гашиша и прочих прелестей любого уважающего себя наркомана. Почему? Да просто интересно было проверить иммунитет джиннов. Другой момент, что на меня они не действовали как должны были. Но еще с позапрошлой жизни я, бывало, употреблял наркотики, но вовремя смог соскочить с иглы, хотя и признавал некоторую их полезность в той же медицине.

Пещеру, где хранилось все это добро я тщательно проверил, на предмет чего-нибудь еще. Ничего больше я там не нашел, поэтому все найденное добро я перенес на маяк, что находился рядом. Это же не моё.

Далее закипела работа по превращению острова в мою личную крепость. Для начала я слегка увеличил его площадь посредством поднятия морского дна в сторону противоположную Хоринису. Таким образом островок стал более ровным и вытянутым, а сверху он больше напоминал большой баклажан или кабачок. Далее я занялся почвой. Дело в том, что основание островка было наглухо каменным, и я несколько дней ползал по морскому дну смягчая камень. Работать приходилось весьма аккуратно, оставляя камень лишь снаружи, дабы морская вода ничего испортить не могла. К счастью, работал я не один, а с доппелями поэтому всего за три дня я справился.

Я не желал зависеть от поставок извне, поэтому скупил у местных торговцев все имеющиеся фрукты и овощи содержащие семена и спустя еще два дня, почти половина острова была засеяна. При том я засеял те самые травы, которые насобирал до этого. Самым интересным оказалось растение с названием – царский щавель. Дело в том, что это растение обладало интересным эффектом. Оно практически полностью росло на пране. Растение-вампир, однако пока варить из него зелья я не буду. Вместо этого я решил проверить действие эликсиров, сваренных из этого растения, поэтому доппель Константино подал мне так называемый эликсир духа – напиток, который в теории должен был повысить мои магические силы.

- Ну с Творцом, - сказал я, и выпил синеватый напиток в элегантном фиале, навесив при этом пару Личных защит. Пить непроверенное зелье без подстраховки будет только отчаянный сорвиголова.

Напиток оказался неожиданно приятным со спиртовой ноткой, и при этом не горчил. Я чувствовал, как он оседает в желудке оставляя любопытное послевкусие. Затем меня охватила легкая дрожь, а объем магической силы вырос. Чуть-чуть, едва капля, но вырос. Я просто стоял и внимательно изучал свой организм. Отравить джинна сложно, но не невозможно. Личные защиты как висели, так и висят на теле. Затем я просто выдохнул в небо клуб огня от радости. С такими зельями я стану еще могущественнее, еще сильнее. Недалек тот день, когда я смогу на равных говорить с богами.

После эйфории от будущего могущества я спустился с небес на землю и занялся мирскими делами. После сада я решил построить себе полноценный дом. Благо материалов было более чем достаточно. Хищному саду, конечно, нужно время, чтобы вырасти, но я никуда не спешу.

Дом я построил еще за день и тут же принялся за благоустройство. Растения, что я насобирал, частично положил в пространственные складки, там не испортятся, а часть засадил, чтобы у меня всегда был запас, мало ли что.

Гоблинская ягода и драконий корень, еще два растения, которые меня заинтриговали. Дело в том, что они, не знаю почему, но усиливают съевшего их. Вкус, конечно, отвратный, плюс, как я узнал от Константино, гоблинская ягода растет там, где у гоблинов канализация или туалет. Что до эффекта, оно делает сухожилия крепче и гибче. Полезное растение. Касательно драконьего корня с ним еще интереснее. Он тоже не имеет определенных условий для выращивания, ведь это попросту лишайник, но образуется он как попало и где попало. Он может расти посреди поля, в лесу, на камнях и даже в пещерах. Как это и почему неизвестно.

Касательно прав на этот остров я, как и назначено пришел к Лариусу и забрал документы, хотя местный судья, зачем-то присутствующий там, почему-то заявил, что сие деяние никак не должно было пройти без его мудрого и чуткого руководства. В ауре я видел, что судья Ристер (так он назвался) очень хотел получить от меня денег, но ему не повезло. Лариус уже вручил мне дарственную на остров. Я даже несколько раз прочел её, прежде чем подписать самому. Название острова я тоже сразу же написал в предложенном поле для записи:

«Я податель сего документа Лариус – губернатор города Хоринис, предоставляю право владения островом Монте-Кристо, что близ порта города, господину Салазазу Слизерину. Сие право существует для господина Слизерина бессрочно, а также его потомки будут иметь право владения островом Монте-Кристо. Предоставляю это в здравом уме, твердой памяти, а также с позволения лорда Хагена, командующего паладинов и церкви Инноса. Да будет так.»

Внизу документа стояли моя подпись, подпись Лариуса и подпись лорда Хагена, как представителя короля Миртаны Робара II. Документ был составлен в двух экземплярах, один был отдан мне, как владельцу острова. Второй остался у Лариуса и был подшит в тот самый гроссбух в присутствии лорда Хагена и двух его доверенных паладинов.

После улаживания бюрократических процедур я решил обследовать остров. В Долину Рудников, что на юге я решил пока не идти, успею еще. А вот в лесу, что за городом с северной стороны я прогуляюсь, авось еще что-нибудь найду.

Доппели разбрелись под невидимостью выискивая травы. Я же спустился вниз и решил пройтись пешком по протоптанной тропе, идущей от маяка на небольшой луг. Там паслись стайками по три-пять особей странные птицы без крыльев, но с длинными ногами и большими клювами. Они увлеченно клевали что-то в траве и забавно вертели головами. Идя дальше, я наткнулся на человека в светло-коричневой одежде с длинным луком и коротким мечом. Человек мирно сидел на выточенной из бревна скамье и жевал травинку, но его глаза вовсю наблюдали за этими птицами. Охотник, наверное. Я прошел мимо, направляясь дальше к возвышенности, где виднелись руины. Как выяснилось позже, не совсем заброшенные.

Поднявшись пешком на возвышенность, я обнаружил, что наверху валяется куча барахла, включая некоторое количество золота и магических свитков. Судя по названиям, видимо для самых тупых, это были свитки уничтожения нежити, большой огненной бури и очищающего света. Последний походу существовал для лечения различных созданий, включая людей. Что меня еще удивило, так это лежащее в кустах раненое гуманоидное существо метра два ростом в тяжелых доспехах из чьей-то крепкой кожи. Рядом с телом в небольшой луже крови лежал здоровенный меч с зубьями, предназначенный для того, чтобы рвать плоть или броню.

- Аргх…еще один человек пришел, чтобы убить меня! – тяжело дыша произнес, судя по описанию орк. Впервые встречаю разумное существо по типу нелюдь. Плюс, он явно говорит на местном людском диалекте. Вывод, он как минимум образован и с ним реально наладить диалог.

- Может да, может и нет. Все зависит от тебя. Кто ты?

- Меня зовут Ур-Каррас, человек, но я думаю, это мало что тебе скажет.

- Меня зовут Салазар и ты прав, имя мне ни о чем не говорит, но я чувствую, что ты необычный орк.

- Ты догадлив, человек. «Я один из элитных орков вождя Ур-Тралла!» —гордо сказал он, но тут же закашлялся кровью. Аурное зрение не подвело, ведь я увидел, что орк постепенно умирает от какого-то яда.

- Что ты тут делаешь? – мирно спросил я, убирая посох в карман, чем удивил орка.

- Мы выполняли задание, данное вождем, большего я сказать не могу.

- Ну не хочешь не говори. Стоп, ты сказал «мы»?

- Да, но все братья, что шли за мной были убиты, все мертвы, и мне тоже недолго осталось.

- Пу-пу-пу. Вернуться как я понимаю ты не можешь.

- Я умираю и не могу вернуться в долину.

Вид раненого и не сломленного орка чем-то меня зацепил. Жалко его! По ауре видно, что он Воин. Честный и сильный. Ладно, поможем.

- Погоди умирать Ур-Каррас, дай хоть посмотреть на твою рану.

- Человек хочет помочь орку? – удивился он, но рану показал.

Мда…такое ощущение, что его бок почти полностью откусила какая-то тварь. А может тварь была не одна? Хотя какая разница.

- Дай мне руку!

Ур-Каррас подчинился, и я взял его здоровенную лапищу, что была толщиной с мою ногу или даже толще. Ритуал изгнания заразы проводить некогда, поэтому я решил воздействовать магией крови, чтобы собрать яд в одной точке. Ритуал сделал бы то же самое, но дольше, а я чувствовал, что терять время нельзя.

- Я сейчас надрежу твою ладонь и весь яд, что скопился в теле вытечет сюда, - пояснил я для орка. Мало ли что.

Орк молча кивнул. Обсидиановый нож ювелирно надрезал ладонь и оттуда почти сразу принялась капать коричнево-зеленоватая жидкость. Доппель заблаговременно собрал её, для изучения. Мало ли как действуют такие яды. Когда вместо яда начала капать обычная кровь, я закрыл его рану и что есть сил приложил по нему Исцелением и Регенерацией, дабы с гарантией восстановить тело. Ур-Каррас с видом невероятного изумления наблюдал, как его бок зарастает с чудовищной скоростью. Маны я не пожалел. Спустя пару минут передо мной стоял совершенно здоровый орк. Ну я так думаю.

- Что ты сделал, человек? Ур-Каррас чувствует себя совсем здоровым.

- Лечебная магия и никакого мошенничества.

- Человек, оказывается великий шаман, раз смог так быстро вылечить. Я никогда не говорил это людям, но теперь я уважаю человека.

- Не стоит, мне это практически ничего не стоило. Теперь я думаю ты сможешь вернуться.

- Быть так. «Ты великий шаман и могу ли я считать тебя братом?» —робко произнес орк последние слова. Я же чуть не подавился от изумления.

- Можешь так считать.

- Я не забуду, - произнес Ур-Каррас и легко поднявшись на ноги дважды ударил себя по груди рукой и вытянул оную в мою сторону. Видимо это он так выразил мне свое уважение.

- До встречи, - сказал я и взмыл в воздух. Вид донельзя охреневшего орка еще долго грел мне сердце.

***

Спустя еще два дня, я решил наведаться к Ксардасу, на предмет узнать что-нибудь новое о Хранителях. Портал безропотно открылся прямо в его башню, где я увидел читающего какую-то книгу Адама одетого в робу послушника. Здешняя роба была больше похожа на женскую юбку внизу и темный пиджак наверху. У Адама она была сплошь черной с легкими крапинками алого цвета. Книга же называлась просто – Искусство поднятия нежити Том 1.

- Привет начинающим некромантам и демонологам.

- О, Салазар, пришел! – обрадовался Адам.

- Как идет учеба? – спросил я, как бы невзначай положив руку на книгу снимая её матрицу. Благо, что заклинание копирования всегда есть в моей ауре и не в единственном экземпляре.

- Весьма познавательно, - бодро ответил Адам, но вдруг его аура чуть поблекла, будто он вспомнил что-то совсем нехорошее.

- Что случилось?

- Да вот, Ксардас дал задание.

- Какое?

- Неприятное.

- Адам, мне клещами из тебя информацию выпытывать?

- Ксардас поручил мне убить самого невинного послушника магов огня.

Я нахмурился. Некроманты, конечно, обладают довольно специфичным юмором, но, чтобы так. Отправить на тот свет чистую и невинную душу? Такое творил только приснопамятный Тахем Тьма, ну до того, как я его убил. Его аура была черной и вязкой, как деготь. Тьфу, противно. От подобного действия аура пачкается. Сильно. Может намного проще убить самого плохого послушника. Не думаю, что Белиар будет против.

- А зачем?

- Ксардас говорит, что таким действием я докажу Темному богу, что достоин стать его последователем.

- Ты нашел кандидата?

- Пока нет. Я не хочу убивать невиновного. Но походу придется.

- Погоди Адам. Может это проверка?

- Какая еще проверка?

- На моральную устойчивость. Даже у темного мага должен быть свой неписанный кодекс. Может стоит убить не самого невинного, а наоборот.

- Хочешь сказать, что Ксардас, желает, чтобы я убил самого гнусного послушника?

- Скорее всего да.

Адам несколько секунд задумчиво сидел в кресле, явно на что-то решаясь, а затем взял свой меч, закинул сумку на плечи и пошел на выход из башни. Я надеюсь, что он все понял правильно.

- Привет Ксардас, - обратился я к магу, все еще читающий большую книгу на подставке.

- О, Салазар. У меня есть к тебе вопросы.

- Слушаю.

- Мои осведомители говорят, что ты приобрел островок неподалеку от порта города.

- Да, так и есть.

- А еще я почувствовал мощную магию, идущую оттуда же.

- Тоже, верно.

- Что ты там сделал?

- Пойдем, покажу, - сказал я, открывая портал, ведущий на мой остров, и приглашающе махнул рукой. Некромант в ауре радовался как ребенок и чуть ли не вприпрыжку побежал в портал.

Глава 6 Путешествие по острову.

Глава 6 Путешествие по острову.

- Это как? Как это? – то и дело говорил Ксардас, осматривая мой сад и огород. А посмотреть там было на что. Остров, несмотря на увеличившиеся размеры, не мог чисто физически вместить все то, что я хотел туда втиснуть, поэтому пришлось проявить смекалку для решения проблемы. Перво-наперво мой хищный сад, который занимал половину острова, огибая мой дом по кругу, то есть кто бы ни зашел на территорию острова он автоматически попадет в мой сад. Помимо всем видимого сада я установил несколько пространственных сверток, где и росло все, что я хотел. Ибо только так я смог решить проблему места. В старом доме Катценъяммера я устанавливал тоже самое. Вот только приходилось подпитывать их через алтарь дома, иначе был велик риск, что свертка пространства без поддерживающей её маны вывернется наизнанку, вывалив все что там было наружу. Растения погибнут, а мне совсем неохота выращивать их заново. Однако меня спасло то, что мир, был весьма щедр на магию и рунные якоря для пространственных свертоке банально не успевал израсдовать магию пусть и посредством свитков. Для Ксардаса пришлось открыть гостевой допуск, чтобы некромант мог по-настоящему заценить, то что я туту наворотил. Надо сказать, что лицо и аура Ксардаса пока вполне соответствуют ожиданиям, несмотря на все его попытки сохранить лицо. Ей-богу, я еле держал себя в руках, стараясь не расхохотаться, над некромантом. Пожилой же человек, а тут я такой нехороший. Хе-хе.

- Магия, прямые руки и никакого мошенничества.

- Я не об этом. Как ты смог увеличить остров?

- Магия земли, магия жизни, магия пространства, флористика и никакого мошенничества.

- Научишь?

- Боюсь, даже если я соглашусь, то учить тебя придется лет двадцать минимум и то, пройдемся максимум по основам выше перечисленного.

- Почему? – удивился некромант.

- Мой метод обучения не имеет ничего общего с рунной магией, поэтому…

- Я владею не только рунной магией, - перебил меня некромант. В ауре Ксардаса я видел горячность обычно свойственную молодым с кипящей кровью.

- Да?! А чем именно?

Далее Ксардас начал показывать заклинания. Для этих целей мы выбрали большой каменный валун, что чудом остался на слегка каменистом берегу. Спустя полчаса непрерывного пускания заклинаний, часть из которых была мне незнакома, Ксардас устало выдохнул. Я же магией времени восстановил наш тренировочный манекен и принялся внимательно слушать некроманта, дающего пояснения.

Как выяснилось Ксардас не только некромант и демонолог, он еще владеет множеством заклинаний из других школ волшебства. Например, заклинания огня типичные для этого мира он выполняет с легкостью. Оно и неудивительно, ведь он бывший маг Огня. Заклинания магии воды тот знает, но почти не применяет. Говорит, что неспособен к ней, а руны, отвечающие за эту школу магии, он не использует. Касательно прочих школ волшебства, тот тут полный тупик. Нет, Ксардас знал о многом: големостроение, магия стихий, некромантия, демонология, эликсироведение, ритуальная магия. Но, Ксардас, выражаясь моим языком, нахватался по верхам. Местные методики по големам весьма поверхностные и скорее относятся к магии призыва. Однако, в местной природе големы тоже встречаются, что меня весьма удивило. Самозарождение голема это довольно простой процесс, но должны совпасть многие факторы. Во-первых, магия, вернее её количество. Её должно быть просто до хренища, причем фокусированной в определенной местности. Хотя в этом мире проблемы с насыщенностью маной просто нет. Хотя скорее всего тут существуют зоны, где колдовать либо нельзя, либо с кучей усилий.

Как правило самым ценным в этом големе его сердце, обладающее небольшим магическим зарядом относящимся к определенной стихии. Если бы здесь был Годрик, он бы научил местных создавать големов из чего угодно. Я конечно тоже знаю о теории големостроения, но по неизвестной мне причине големы упрямо не хотят получаться из моих рук. А тут они стихийно самозарождаются, причем разные. Ксардас рассказал о ледяных големах, огненных, каменных (наиболее часто встречающихся), а также болотных и лесных. Если с первыми тремя все более менее ясно, то что представляют из себя последние два вида я не знаю. Возможно, что существуют еще виды и даже подвиды этих самозарождающихся големов. Так я отвлекся.

Во-вторых, для голема необходим материал, из которого он должен создаваться. Тут все логично. Огненные големы состоят по большому счету из наполовину расплавленного камня или даже магмы. Ледяные из льда. Каменные из камня. Болотные…навскидку я не могу представить, из чего могут состоять болотные големы. Из тины и грязи? Что интересно, для местного призыва голема, необходима руна, для создания которой необходимо…сердце голема. Как тогда появились первые големы? Хотя…пожалуй это глупый вопрос. Если учесть, что в этом мире магии столь много, что големы могут самозарождаться. Была бы магия и материал.

- Мда…небогато. Опять же скажу, что ты нахватался по верхам, но углубленно не изучал ту же некромантию.

- С чего ты это взял? Я потратил больше десяти лет на это.

- Ну смотри, что ты умеешь из той же некромантии? Банальное поднятие скелетов и зомби? С этим справится и подмастерье. Так что ты тут не удивил.

- А как же Армия Тьмы?

- Тот же призыв, с которым справится и подмастерье, - рушил я самооценку Ксардаса. В самом деле, что это за некромант, который «призывает» себе нежить. Хотя, с другой стороны, некромант без окружения трупов ничего (ну почти) сделать не может. Разве что…

- А что тогда может сделать не подмастерье? – ехидно наклонив голову, спросил некромант отвлекая меня от размышлений.

- Ну например, поднять не просто нежить, а эйнхерея.

- Эйнхерей?! Высшая нежить? Только архимаг, посвятивший лет сто некромантии смог бы поднять подобную тварь. Она практически неуязвима к оружию, у неё чудовищная сила и что самое скверное, может не подчиниться призвавшему.

- Отчасти ты прав, но в таком случае можно обойтись не конкретно эйнхереями, а скажем костяными големами или големами плоти, которые по качеству мало чем уступят им. При определенных условиях, конечно же.

- Ты умеешь их создавать? – чуть ли не полыхая энтузиазмом, спросил Ксардас. В ауре некроманта творилось Мардук знает что, в основном интерес.

- Увы, но нет, в големостроении я полный ноль.

- Жаль.

Спровадив Ксардаса обратно в башню, мне в голову пришла неожиданная мысль. Еще когда я только шел к городу моё внимание привлек круг камней напоминающий Стоунхендж. В моем прошлом мире я видел десятки таких и они жуть так тянули маной. Все почему? Стоунхендж это мощный источник магии. Обычно он стоит на пересечении лей-линий, подобных тем, на каких стоит Хогвартс. Прикол в том, что от здешних Стоунхенджей мана чувствовалась намного меньше. НА порядки меньше, словно что-то оголило полностью магическую энергию питавшую круг камней. Реши поподробнее разузнать об этом, я отправился к ближайшему из них. Означенный Стоунхендж находился на возвышенности, рядом с фермой, где бравый пират закупался шмотками. Несколько жуков, бродивших там, я сжег без всякой жалости и принялся осматривать круг камней. На первый взгляд он выглядел как самое обыкновеннее нагромождение каменных блоков, за исключением пары вещей. От каждого нагромождения шла небольшая с руку толщиной линия маны соединяясь друг с другом примерно в центре Стоунхенджа образуя странный мановый узел, после чего мана просто испарялась в неизвестном направлении. Доппели, разумеется собрали все, что там росло ценного, но на сам круг камней должного внимания не обратили. Досадное упущение. Осматривая круг со всех сторон меня привлекли небольшие выпуклости на стоящих камнях. Любопытства ради я нажал на него рукой и к моему удивлению он мягко провалился вглубь. Не понял, это что? Кнопка? Магическим зрением я увидел, как мановая линия слегка изменила цвет, а мановый узел слегка раздулся. Так, а если найти и нажать остальные кнопки? Сказано - сделано. Благо это было несложно. Узел маны стал больше и холоднее по ощущениям, также она рванула в место выхода и земля начала мелко трястись, будто от локального слабого землетрясения. Узел маны увеличился вдвое и резко сбавил яркость, вернувшись к прежнему значению. Что это значит? Вполне возможно, что тут побывал кто-то до меня, еще не исключено, что Стоунхендж не выполняет возложенную на него функцию, чем бы она ни была.

Оставив себе зарубку на память, покопаться в Стоунхендже позднее, я полетел в сторону восточного леса. Там мои доппели еще не были, а это значит, что там я смогу набрать полные карманы различных ингредиентов, плюс изучу местную живность. Ксардас и Адам мне многое рассказали о тварях населяющих этот мир, но конкретное мнение надо составлять самому. Если против волков, крыс и прочих более менее знакомых животных я и сам могу целые лекции рассказывать, то про тварей населяющих этот лес стоит объяснить подробнее. Со слов моих знакомых в этом мире водится целая уйма разных тварей, например снепперы или глорхи – эдакие велоцерапторы без передних лап каменисто-серого цвета, имеющие широкий ореол обитания. Начиная от глухих лесов, до горных плато. Обитают в основном стаями от трех особей. Не любят холод, и на севере не водятся.

Далее идут ящеры. Здоровенные рептилии два-три метра длиной, больше похожих на мутировавших болотно-зеленых крокодилов с сильными конечностями и мощной челюстью. Обитают тоже стихийно, не имея четкого ореола обитания, но стараются селиться неподалеку от источников воды. Озера, реки, болота и тому подобные места. Часто их можно встретить даже в горах, правда что они там делают неизвестно. Хищники, обитают также стаями от трех и более особей. Также есть подвид или скорее надвид этих рептилий, а именно огненные ящеры. Отличаются от первых целым рядом признаков. Во-первых, они немного больше чем обычные, во-вторых, у них пугающая багровая окраска с большим спинным гребнем, отпугивающих большинство охотников. Но видимо природе было этого мало, так она наделила этих бестий тому, за что их прозвали огненными. Огненное дыхание. Поэтому на них мало кто идет охотиться.

Еще я узнал о нежити, которая тоже обитает здесь и порой возникает она подобно големам. Магии в этом мире много, поэтому неудивительно, что нежить может сама «встать». При детальном опросе, я узнал, что существует несколько видов, одна из них – скелет-гоблин. Гоблины тоже умирают, а тела часто оставляют на поживу хищникам, однако не каждый из них употребит мертвого гоблина. Когда тело истлевает, то вполне может получиться так, что скелет гоблина «оживет», а оживший гоблин куда сильнее обычного. Однако, по словам того же Ксардаса, нежить, почти любая отлично убивает огнем. Разумеется скелет гоблина не единственный вид нежити в Моргарде. Есть обычнее скелеты на неплохом уровне владеющих мечам, есть зомби, которые убиваются чуть хуже, но у них из оружия только кулаки, однако у зомби чудовищная сила и один толчок может запросто вышибить у человека дух. Впрочем, я отвлекся. Еще есть так называемые скелеты-маги. Про них известно многое, благо Ксардас эксперт по местной нежити. Скелеты-маги это особый вид нежити, владеющий магией. Сами по себе они выглядят как часть человека примерно по грудь, также они парят примерно полутора метрах от земли и имеют неприятное свойство замораживать своих соперников, а потом призывать себе на помощь еще скелетов. Судя по словам Ксардаса, довольно слабы физически. Далее есть призраки. Они чем-то похожи на скелетов магов, вот только они дерутся мечом, а не волшебством. Одолеть их можно либо магией, либо мечом покрытым серебром. Оно и понятно. Серебро губительно для нежити. Однако ничего не мешает пропустить через клинок скажем огненную ману, чтобы причинить вред потусторонней сущности. Еще есть так называемые скелеты мракорисов, но они довольно редки. Еще есть скелеты орков и зомби орки. И то и другое нежить, но стратегия боя различается. Если скелету орка достаточно влепить массивный огненный снаряд в грудь, то орк-нежить поустойчивее будет. А так в общем-то, все. Еще Ксардас упоминал обращенных паладинов и Лордов Теней. Это очень сильная нежить. Первые как понятно из названия поднятые некромантией павшие паладины или рыцари. Серьезные бойцы с неиссякаемым источником сил, и могущие драться круглые сутки напролет. А вот Лорды Теней это одна из высших лиг. Во-первых, их не поднимают, а призывают из царства Белиара, во-вторых, пусть они и нежить, но они сохраняют свои мозги и волю. Чтобы заставить даже одного Лорда Теней слушаться твоих приказов, надо быть магом огромной силы. Самое интересное, так это способ, благодаря которому они вообще появляются. Основа Лорда Теней это неистово верящий в бога Света рыцарь или паладин. Фанатично, без сомнений и остатка. Вера в Инноса делает этих людей слепыми последователями воли бога. В своей вере они способны на все. Любое сомнение в Инносе и они готовы убить даже младенца. В истории Миртаны такое не раз происходило повсеместно. Однако бог, если не дурак, отказывает подобным людям вм своей милости, но это как ни парадоксально лишь укрепляет веру будущего Лорда Теней. Когда такой рыцарь умирает или его убивают, то его душа отправляется не к Инносу, как рассчитывал паладин, а к Белиару в Лэнг. Как я понял, Иннос не любит, когда во Имя его умирают обычные люди, которые к слову, тоже приносят ему ба-хионь. Далее паладина ломают об колено и вскоре рождается Лорд Теней. Изредка они могут приходить в мир, но исключительно по воле Белиара. Что по способностям, они не уступят эйнхереям, а то и превосходят. Но доподлинно мне это неизвестно, поэтому в этом вопросе я положился на мнение знакомого некроманта.

Бродя по восточному лесу, я тщательно осматривал окрестности и слегка дернулся, когда доппель заприметили огромную башню с тремя здоровенными зубцами обращенными вверх и восемью вниз. Сама башня была выполнена из теменного камня, а на вершине отчетливо веяло чем-то странным. Когда я посмотрел на башню магическим зрением, то впервые за все нахождение в этом мире я обалдел. Башня была живой. Аура Тьмы и жизни окидывали башню будто барьером. Из-за него я не мог толком увидеть что внутри, однако я чувствовал, что внутри есть что-то. Что-то живое или относительно живое. Нежить? Хотя нет, нежить не источает жизненной силы. Просто нечем это делать. Недолго думая, я отправил доппеля разузнать, что да как. Из-за уплотненной ауры Тьмы доппеля развоплотило, а аура башни слегка покраснела, словно она была недовольна. Минуты три я стоял напротив спуска к морю и думал, что с ней делать. По итогу я решил, что никуда она от меня не денется, поэтому я продолжил свой путь и заодно тотальное разграбление местного леса. Улов был приличный. Четыре десятка целебных растений, пятнадцать растений маны, четыре драконьих корня, десять гоблинских ягод и пять царских щавелей. Хороший улов, ничего не сказать. Порталом я отправил улов на остров и задумался над увеличением своей жилплощади. Пространственная складка вещь хорошая, но бесконечно растягивать её нельзя. Когда я учился в Академии, то один из её преподавателей, великий магистр Мелос, как раз специализировался на магии пространства. Более того скажу, к нему за советами не брезговал ходить сам Деорг, а это о-го-го какой показатель. Все почему? Дело в том, что Деорг эбн-Шаггат и создал Академию. Академия Деорга – это отдельный анклав или домен, в космосе. Как известно Вселенная неоднородна, поэтому, Академия «скитается» между миров, но при этом ни в один из них не влезая. Анклавы если их жестко не зафиксировать в хаотическом пространстве, имеют неприятное свойство пытаться закрепиться на каком-нибудь мире, что случайно окажется рядом. Примером жесткой фиксации анклава служит опасный демон из Паргорона по прозвищу Сорокопут. По силам он способен даже на богов охотится, но обычное, он действует как наемник. Он каким-то образом отжал у кого-то крохотный анклав и заполнил его собой. Таким вот образом он и закрепился там и не покидает свой анклав, предпочитая затягивать туда своих жертв. Одно время я думал над тем, чтобы натравить Сорокопута на Йог-Сотхотха, но позднее отказался от этой мысли. Незачем Сорокопуту знать, что я вообще существую во Вселенной

Так вот великий магистр Мелос, давно мог бы стать великим мастером, как сам Деорг, но это его попросту не интересует. Вся его страсть и желание связаны с магией пространства. Он в ней ориентируется как рыба в воде, а по уровню знаний и умений тот легко может посрамиться даже бога. Ибо архимаг Мелос старше даже Деорга, но по неясным причинам не стремится стать на ступеньку выше в иерархии волшебников.

Впрочем я отвлекся. Архимаг Мелос, вел у моего курса магию пространства и как сейчас помню, что он говорил об этой магии.

«Пространство есть одна из абсолютных констант мироздания. Без него не может существовать ничего. Ибо отсутствие пространства называется вакуумом, где нет даже самой маны. Маг пространства способен создавать и разрушать. Увеличивать песчинки до размеров гор, уменьшать города до игольного ушка. Создание сверток и анклавов. Хождение в иные миры и вселенные. Порталы куда угодно и откуда угодно. Для мастера пространственной магии нет тюрьмы, из которой тот не сможет уйти прогулочным шагом. Он может положить в карман планету, может переместиться с ней же в иную вселенную, сделав лишь один шаг. Маг пространства это страшный враг и незаменимый союзник. Помните об этом».

Раздумывая о живой башне и магии пространства, я просто сидел на пеньке и разглядывал облака. Ровно до момента, когда доппель ушедший на километр, на север не сказал, что нашел каменный круг, до боли напоминающий Стоунхендж, плюс там был прямоугольный камень, визуально напоминающий алтарь. Не спеша я выплюнул травинку и переместился к означенному каменному кругу. Тот выглядел абсолютно так же как тот круг около фермы рядом с городом. Но отличия все же имелись. Во-первых, алтаря у фермерского круга камней не было. Во-вторых, линии маны в нем были гораздо тоньше, чем в том, который я сейчас разглядывал. Так же, доппель начал обследовать окрест и к моему удивлению он вышел к еще одной ферме, находящейся буквально в получасе быстрого бега от искомого места. Хотя нет. Лететь туда был минут пять-десять. Идти же, через бурелом, сначала вниз, потом вверх, через кишащий черными волками с красными глазами, лесной массив, оказалось более реальным, для обычных путников или трапперов. Кроме этих волков там бродили уже знакомые мне полевые жуки, что-то в земле выискивали черные секачи, роя оную своими копытами и выпирающими клыками. Черные волки плотоядно посматривают на кабанов, но даже будучи сильно голодными, они не лезли к ним без повода. Разъяренный кабан может легко убить соперника, а дураками волки явно не были. Неподалеку от оврага, где паслись волки и кабаны, дремал явно мракорис. Описание зверя мне любезно сообщил Адам и настоятельно не рекомендовал мне охотиться за ним. Черная с серыми вкраплениями шерсть, костяной рог на лбу, длинное, но гибкое и покрытое жгутами мышц тело, короткий хвост и грозные клыки, которые было видно в пасти, что изредка открывалась для зевка. Судя по всему мракорисы это ночные животные, но было видно, что означенный товарищ не спал, а вполглаза наблюдал за кабанами и черными волками, словно решал кого он схарчит сегодня. В том, что мракорис способен закусить, как кабанами, так и волками я не сомневался, а изъеденная туша какого-то другого зверя обильно покрытая мухами явно намекала на толстые обстоятельства. Это говорило в пользу того, что черный лесной хищник не особо голоден, но и не сыт полностью. Как мне рассказывал Адам, голодный мракорис может убить даже тролля, ведь его воистину невероятная гибкость, острые зубы и когти, мало кому оставляют шансы на выживание. Сытый же мракорис дело совсем другое. Эти звери, когда сыты, невероятно благодушны и максимум отгоняют от себя других животных и людей. Но и человечиной они не брезгуют, поэтому мне рекомендовали быть с ним осторожнее.

Найдя на постаменте кнопки, я нажал на них. Земля затряслась, причем куда сильнее, а из камня повалил светлый дым, а из возникшей посередине здоровенной трещины встало странное существо. Существо в целом походило на человека. Рук две, ног две, голова одна, только почему-то странно круглая. Еще существо было сделано явно из камня и являлось големом. Человекообразным каменным големом.

- ГРАА, - неожиданно для меня взревело существо и мгновенно рвануло ко мне. Я не успел отскочить или переместиться, как мне в лицо влетел каменный кулак. Личная защита спасла, и мои зубы остались целы. Голем принялся замахиваться второй раз, но телекинезом я приподнял его вверх и сковал им же все его члены, дабы существо не могло двинуть даже пальцем, что был толщиной с крупную сардельку.

- Так-так, и что мне с тобой делать? – задумчиво произнес я, наблюдая, как голем пытается дернуться то в одну сторону, то в другую. Голем оказался с сюрпризом. Перво-наперво меня привлек металлический орнамент, вмонтированный в центр груди голема. Его явно стилизовали под камень, но против магического зрения это не стоило ровно ничего. Линии маны идущие по телу голема, не замыкались на орнаменте, поэтому с чистой совестью, я его выдернул. Голем продолжал безуспешные попытки побега, а я разглядывал попавшую мне в руки вещь. На вид орнамент походил на четвертинку кольца изрисованного непонятными мне письменами. Логика подсказывала, что возможно в этом мире существуют еще две-три части орнамента, которые можно сложить и получить…нечто. Что именно, не знаю, но резко захотелось узнать. Авантюрная жилка азартно стучала в мозг, требуя исследовать непонятную хрень. Чувствовалось, что конкретно она мне вреда не причинит, в отличии от живой башни неподалеку.

Голема я еще немного изучил и в итоге просто разбил молнией в голову. Именно там было наибольшее количество линий маны, а это наилучший способ уничтожить голема. Рассыпавшееся тело я дополнительно дезинтегрировал и усевшись на алтарь, принялся дальше мониторить окрест.

Спустя еще десять минут, я стал еще богаче в плане трав. Доппель тащил мне все, что росло в принципе, не считая кустов, деревьев и обычной травы. Помимо обычных целебных и повышающих магию трав, мне в руки попал стебель местного наркотика под простодушным названием – болотная трава. Выглядела она серо-зеленым ростком высотой сантиметров десять. Обладает расслабляющим эффектом, но при курении вызывает привыкание, что не удивительно. Адам утверждал, что в колонии, был целый лагерь, специализирующегося именно на болотной траве, методам её сборки и правильной обработки.

Изучая болотник, я не прекращал исследование местности и где—то через пять минут, доппель ошарашил меня тем, что он нашел еще один круг камней. Портал туда открылся быстро, и я увидел данный круг в реальности. По архитектуре он не сильно отличался от увиденных Стоунхенджей, что я видел ранее. Однако отличия все же были. Не было ни единого переключателя, кнопок или рычагов, за которые можно потянуть. Линии маны, что неспешно скручивались в тугой узел под алтарным камнем, были насквозь пропитаны маной Света. Кроме этого, алтарь явно накапливал в себе эту ману, по достижению определенной отметки выпускал в пространство. Это отчасти объясняло, почему вокруг этого каменного круга столь буйно росла флора. Животные здесь тоже водились, но мелкие. Пара птиц без крыльев, но с огромными клювами, мирно паслись неподалеку, а когда один из них поднял голову, стремясь заглотать что-то целиком, и увидел меня, то, ничего не произошло. Птиц просто глянул и только. От небольшой долины, где стоял круг поглощающий ману солнца и света был проход ведущий в доселе мне неизвестную часть Хориниса. Доппель по проверенной схеме пошел вперед, параллельно собирая травы и вообще все, что может оказаться полезным или хотя бы красивым. По еще двадцать минут я стал гордым обладателем еще двух царских щавелей, нескольких лечебных корней, а также несметного количества лечебной травы, что может расти где угодно. Доппель шел впереди обследуя местность и его острый взгляд упал на неприметную пещерку скрытую в скале и прикрытой чахлыми деревьями. Оттуда тянуло чем-то. Чем-то странным. Такого я не чувствовал ранее. Не долго думая, я запустил внутрь доппеля. Тот быстро вошел в пещеру и передал мне картинку, что предбанник завален хламом, а дальше стоит каменная плита с треугольным отверстием, видимо для ключа. Что же это? Клад? Гробница? Мастерская? Магией тянуло, но какой-то обезличенной и это настораживало. Мана, чьей бы она ни была имеет свой оттенок. Возьмем, например ману пироманта. Она отдает жаром, а в аурном спектре видно, будто мага ласкают язычки пламени. У некроманта оттенок маны совершенно другой. В ней чувствуется сырость кладбища и сладковатый запах разложения. И так во всем. Сложнее всего определить оттенок маны у магов времени, пространства, вольтования, а также шаманов, спиритов и магов духа.

Так вот. Мана идущая из глубины пещеры, была будто фильтрованная. Может виновата каменная плита изображающая дверь, может местные маги научились нормально скрывать магию от разного рода чтецов. Интерес еще подогревался тем, что от самой двери никаких эманаций просто не было.

- Войти иль не войти? Вот в чем вопрос? – переиначил я знаменитую фразу, параллельно окутываясь щитами и доспехами на все случаи жизни. Маны мне хватит, чтобы временно пободаться с высшим демоном или даже архидемоном, так что о расходах магической силы я не переживал.

Посох прыгнул в руку, как любимый питомец, а от Ихтивагаля и Мигарила я ощутил эмоции радости. Прочие пленники предпочли помолчать.

- Хозяин. Я чувствую Тьму оттуда, - сказал бывший архангел, когда я попросил его либо опровергнуть и либо подтвердить мои выводы. Архангелы намного чувствительнее к магии, чем даже джинны, несмотря, что мы рождаемся, живем и умираем в магии.

- Что там конкретно?

- Нежить. Сильная, - коротко сказал архангел.

Нежить я не очень люблю, хотя отдаю себе отчет, что при определенных обстоятельствах, она невыносимо полезная. Ну что же, посмотрим, что там такое.

- Звуковой резонанс!

Глава 7 Встреча с Эмблемой.

Глава 7 Встреча с Эмблемой.

Каменная кладка разлетелась в пыль, а потолок сильно задрожал от мощного выплеска маны. Доппель полетел дальше в пещеру, что сворачивала влево, и увидел как из нескольких гробов встает нежить. Нежить оказалась в виде обращенных паладинов, что вытащили свои мечи и просто встали перед еще одним рыцарем, в доспехах, походивших на таковые у Лорда Хагена, только позеленевшие от времени. Доппель был не видим и не слышим даже для магов, не владеющих аурным и духовным зрением, передал мне картинку, а я думал, что с ними делать. Сама пещерка была небольшой, но в ней находилось много золота и украшений, в виде колец, кулонов и даже тиар сделанных из серебра и золота. Однако основной интерес вызвала непосредственно сама нежить. Три рыцаря явно охраняли, как я понял главного. Сам главный мертвый рыцарь снял забрало у шлема и пристально оглядел пещеру.

- Значит, здесь меня похоронили. Какая честь, – скрипучий голос вырвался из почти оголенного черепа. Двое других рыцарей согласно кивнули, скрежеща проржавевшими латами.

- Нежить умеет говорить без некроманта? – подумал я, на всякий случай, отходя чуть подальше. Не хватало, чтобы меня почуяли, а учитывая, что похороненный явно был когда-то паладином, это вполне реально. Я ведь уже осматривал паладинов и мог стопроцентно сказать, что большинство из них маги. Слабенькие конечно, но маги. Плюс почти каждый из них владеет рунной магией, что довольно проста даже для простого человека.

Я же подумал, что нежити не место здесь и решил действовать радикально. Магия огня была для меня довольно проста и надежна, поэтому я не стал дожидаться, когда нежить выйдет из могилы принялся заполнять пещерку жгучим пламенем. Ограничив выход, я начал запускать огонь в пещеру, благо она была небольшой, а огонь стихия жадная, стремящаяся поглотить все до чего дотянется. В итоге так и случилось. В пещере уже начал течь камень, а все заливал её пламенем не желая дать нежити ни единого шанса на выход. В огне пылало все и ничто не спаслось. Доппель проверил её и обнаружил, что от нежити не осталось даже пепла, а сама пещерка напоминала скорее доменную печь, в которой варили нечто весьма тугоплавкое. Стенки были ярко-алые, и камень бодро тек вниз, капая багровыми каплями на жидкий пол, вызывая крохотные брызги могущие прожечь даже металл.

- Белый хлад, - тем временем начитал я еще одно заклинание, уже из раздела криомантии. Оно могло бы заморозить даже активный вулкан, ненадолго конечно. Однако для пещерки хватило с лихвой. Внутри замерзло все. Пол стал вновь каменным, а затем ледяным. Чтобы не допустить возвращения нежити в принципе я наполнил пещеру уже льдом, будто бы там разлили грузовик жидкого азота. Как итог. Пещера ныне превращена в филиал Северного или Южного полюса по степени мороза вокруг. Разумеется, когда-нибудь она оттает, но случится это явно не сегодня и даже не через неделю. Лед насколько концентрирован, что в нем можно было заморозить даже кузнечный горн, но вряд ли найдется дебил, что притащит сюда горн и не начнет ковать. Кстати, а как там поживает мой заказ? Вроде сроки подвоза моего алхимического стало, со всеми нужными реагентами уже должны были подойти. Может к слову поучиться у местных кузнецов, все же я артефактор, какой-никакой.

Дальнейшее путешествие вывело меня на абсолютно каменистую долину, огромная арка, будто приглашая меня пройти и я увидел, как в отдалении у костра сидит человек и жарил на палке кусок чьего-то мяса. Я подошел к нему и разглядел поподробнее. Высокий, примерно метр восемьдесят, загорелый, поджарый мужчина лет сорока. Бледно-коричневые доспехи, были легкими, не стесняющими движений, а из оружия у человека был здоровенный лук с колчаном стрел на боку, а на поясе болтался небольшой клинок. Видимо я наткнулся на охотника.

- Привет чужеземец, - поздоровался я.

- Здравствуй. Ты путешественник?

- Вроде того, а ты охотник?

- Да, я охотник. Меня кстати Гримбальдом зовут, - представился он.

- Салазар Слизерин!

- Ого, а забыл такой как ты здесь?

- В смысле, такой как я? – не понял я.

- Ну, дворянин.

Я? Дворянин? Я в первую очередь маг. Хотя маги в большинстве миров уважаемое сословие, приравненное к аристократии, а зачастую даже превосходящее их. Существуют миры, где бытие магом автоматически делает твою семью и тебя самого богаче и успешнее. Поэтому в подобных местах на что только не идут, лишь бы маг не оставил своё семя.

- У тебя помимо обычного имени есть родовое? – пояснил охотник, заметив мою растерянность.

- Правда? Не знал. Я не из этих мест.

- Хм…ну ладно. Ты не хотел бы мне помочь?

- В чем именно?

- Я собирался, поохотится на снепперов, но чувствую, что в одиночку не сдюжу целую стаю. Ладно, два или три, это не проблема для опытного охотника, но десять, запросто порвут на лоскуты даже сильного воина.

- А паладина?

- Насчет них не знаю, но вряд ли даже он выберется целым и невредимым. Укус этой твари гнет даже железную броню, хотя учитывая, что их доспехи из магической руды, то не знаю.

- А что надо делать?

- Просто не дай им меня окружить и по возможности убей хотя бы парочку, - хмыкнул Гримбальд поднимаясь с земли и откусывая от слегка горелого масса солидный кусок.

- Ладно, пойдем, - сказал я и пошел за ним. Искомая стая снепперов обнаружилась метров через сто, от стоянки охотника. Эти динозаврики что - подкапывали своими когтями и, судя по недовольным рыкам, не находили. Чуть дальше я увидел здоровенную пещеру, в которой мелькало что-то черное, большое и явно живое. Походу это тролль, причем черный. Довольно редкий вид, в этом мире. Отличается скверным характером, всеяден, раза в два-три сильнее обычного тролля. В принципе это все, что о нем знаю. Ладно, трогать пока не буду, но обязательно вернусь сюда позднее. Снепперы завидев меня, сначала переглянулись, а потом начали медленно подходить ко мне скаля пасти. Я же раздумывал, что с ними сделать. Параличом я могу заставить их застыть на месте, пока Гримбальд рубит им головы. Можно с тем же успехом с помощью магии крови заставить их сердца полопаться как попкорн. Можно тупо сжечь и не оставить и пепла. Да много чего можно, благо с фантазией проблем не имеется.

- Эй. Осторожно! – крикнул охотник, выпуская стрелу в особо наглого снеппера, подошедшего опасно близко. Вообще у них интересная манера охоты. Снепперы завидев жертву, сначала начинают медленно двигаться по направлению к ней, угрожающе оскалив пасти. Учитывая их довольно грозный вид, многие животные пугаются и замирают на месте от страха. Потом, вдоволь насладившись произведенным эффектом, снеппер резко срывается с места и таранной кометой бежит к цели. Если цель не дура, то она дает деру, но в случае со снеппером это не имеет смысла. Снеппер одно из самых быстрых животных в этом мире и может соперничать по скорости с единорогами. Само собой снеппер не может долго поддерживать подобный темп и быстро выдыхается, но вот если поймал, то от его зубов спастись сложно.

Телекинез. Люблю, умею, практикую. Вся стая наглых рептилий взмывает в воздух на несколько сантиметров. Двигаться они уже не могут, а бежать тем более. Твари угрожающе зарычали, но поняв, что не могут двинуться, ни вперед, ни назад, ни куда-либо, наверное, впервые в жизни, растерялись.

- Ого, так ты маг? – спросил Гримбальд, с солидной скоростью перебив парящих снепперов из лука. Благо, ни увернуться, ни убежать они никак не могли.

- Ну да. Маг, - сказал я.

- Круто. Спасибо тебе. Охота впервые прошла так легко.

- Пожалуйста. Это было несложно.

- Если хочешь, могу научить тебя навыкам охоты. Боюсь это единственное, чем я могу сейчас отблагодарить тебя, - чуть смущаясь, предложил охотник.

Аура Гримбальда не врала, видать, он действительно в данный момент не может меня поблагодарить, ибо беден. Может прошлая охота не задалась, может еще что-то. В принципе, мне ничего не надо.

- Нет, спасибо. Я помог тебе не ради золота или учебы.

- Впервые вижу подобное, - с явным уважением сказал Гримбальд, - не часто можно встретит столь бескорыстных людей.

Я промолчал, ибо взять с него действительно нечего, а навыки охоты. Да на кой они мне. Пусть будет, что сделал добро просто так.

- Еще раз, спасибо.

- Пока.

Распрощавшись с охотником, я направился к большой пещере, где заметил большую тушу черного тролля. Гримбальд походу тоже знает, кто обитает в пещерке, но соваться в одиночку не спешит. Местный тролль это четырехметровая горилла с кулаками размером с самого человека и толстой шкурой, которую не с первого раза берут стрелы и болты. Пасть у означенных тварей может легко проглотить половину коровы. Вообще они всеядны и питаются в основном мясом, но из-за медленного метаболизма им вполне хватает одного, скажем, снеппера, чтобы насытиться на неделю вперед.

Каменистая местность не радовала глаз, но в целом вид с неё был потрясающий. Неподалеку от моста ведущего вглубь острова я видел целый водопад, насыщающий здоровенное озеро, что играло солнечными бликами. Изредка из-под воды выныривала крупная, с лосося рыба и вновь заныривая в воду, создавая небольшой фонтанчик. Пройдя через мост, я решил пройтись пешком. Места здесь довольно дикие, а ходят здесь максимум охотники и следопыты.

Однако жизнь здесь кипела. Пели птицы, рыбы выныривали и ныряли вновь в воду, в природном проходе у ростков травы копошились крысы размером с небольшую собаку. Завидев меня, одна из них запищала, а двое других зашипели в ответ. Любопытная мордочка с умными глазами изучала меня, а я в свою очередь смотрел на них. Крысы никогда не вызывали во мне чувства любви, но я часто использовал их, чтобы проверять некоторые заклинания и придуманные мной зелья. Однажды интереса ради, я около года поил крысу Философским камнем, а затем отпустил на волю. Потом я потратил еще год, чтобы полностью вывести выводок этих самых крыс. Кандида, чтобы ей икалось, предложила такой «интере6сныйц эксперимент». Получившийся результат поразил. Крысы стали больше, умнее, живучее и даже обрели небольшую сопротивляемость к чарам, в частности чарам призыва. Только поэтому истребление выводка заняло столь продолжительный срок.

Я обошел крыс, я направился в небольшую чащу, что расположилась буквально через пару десятков метров по прямой. Роща была лесистой и темной, несмотря на время суток. Также я поучаствовал идущий от дальней стены холодок, больше свойственный подземелью или пещере. Кроме этого, я чувствовал, что пещера вполне обитаема. Вот только кем именно сказать не могу. Но ничего. Доппель, я вызываю тебя.

Доппель-магия – это один из моих любимых видов магической науки. На начальном уровне не стоит практически ничего, ведь доппели целиком и полностью состоят из магии создателя. Не имеют разума, но в данном случае это лишь плюс. Начинающий доппель-мастер может заменить собой целый взвод чернорабочих, уборщиков, да почти кого угодно, где не требуется квалифицированный труд. Плюс они довольно легко развеиваются. Достаточно простого тычка или повреждения оболочки. Однако, чем выше уровень заклинателя, тем более продвинутые у него доппели. Я в своё время был знаком с неплохим доппель-мастером по имени Квиллион Дубль. Вот он мастерски мог использовать доппелей. Доппели у него были вместо рабов и слуг, а также телохранителями. Однако одной только доппель-магией сыт не будешь. Она хороша, когда нужно кого-то скопировать, не более. Хотя, если цель умеет сражаться, то её доппель тоже умеет. Квиллион рассказывал, что сам почти не владеет боевыми чарами, а обходится тем, что умеют доппели тех, до кого он дотронулся за жизнь.

- Салазар?! – раздался позади меня знакомый голос. Я обернулся и увидел Адама, одетого в темную мантию или робу. Видимо он таки стал полноценным некромантом этого мира. Конечно, до настоящего мастерства ему еще много лет надо потратить, но то, что я сейчас видел в его душе, радовало и слегка пугало. Его Седьмое начало увеличилось еще вдвое, а ведь оно было вовсе не маленьким. Хотя ладно. ДО размеров моего резерва ему еще учиться и учиться.

- О, Адам, какими судьбами? – спросил я, поздоровавшись за руку с будущим некромантом-демонологом.

- Я…меня сюда привело пророчество?

- Пророчество? Какое? – заинтересовался я.

- Ну, меня провели к месту, где дальняя статуя Инноса. Вот я здесь, а обнаружил тебя, - начал чесать репу Адам.

- Кто провел?

- Пророк по имени Абуин ибн Джадир ибн…, блин, забыл как дальше. Это пророк и предсказатель в Хоринисе. А еще он торгует неплохим табаком. Короче, я понял, что эта статуя Инноса, - махнул он рукой на искомую статую бога Света, стоящую в тени скалы, - самая дальняя из всех на этом острове. Вот я пришел, но что дальше?

Дальше в паре метров от нас я почувствовал мощный импульс магии, и посреди пустой полянки появилась высокая фигура в угольно-черной мантии напоминавшей таковую у Адама, только более крепкую и красивую на вид. Аура пришельца была мощной, примерно чуть выше слабого архимага. Иными словами мне он не ровня.

- Итак, твой путь привел тебя сюда! – произнес пришелец, складывая руки на груди. На лице незнакомца висела маска, скрывающая лицо, но не ауру. Аура у него была довольно мощная, с сильной примесью Тьмы, плюс темно-багровые вкрапления ясно говорили, что передо мной демонолог. Архимаг Тьмы, некромант и демонолог. Опасный соперник, ежели что. Но ничего. Я сражался и с демонами, и с демонологами. Слажу и с ним если что.

- Как ты оказался здесь? – удивился Адам внезапному появлению.

- Адам, друг мой, а кто это такой? – вклинился я в беседу.

- Ах, да, вы же незнакомы. Это Дагот, один из девяти Хранителей.

- А кто твой спутник, герой? – спросил Дагот, пристально вглядываясь в меня. Понятно, он хочет посмотреть на мою ауру и понять кто я. Хрен ему, еще до визита сюда скрыл свою ауру множеством специальных чар, так что, что-либо увидеть в моей ауре сможет или архимаг магии духа, либо бог.

- Приветствую тебя, Дагот. Я – Салазар Слизерин.

Имя скрывать смысла нет, тем более что я имею право носить как минимум еще одно. Имя это я получил более пяти тысяч лет назад.

- Я чувствую в тебе могучую силу. Ты волшебник?

- Я поражен. Ты смог почувствовать меня, несмотря на скрыт. Уважаю. Отвечая на твой вопрос, да. Я волшебник.

Говоря это, я нисколько не лукавил. Я действительно был удивлен. Неприятно удивлен. Я-то думал, что надежно скрыл свою ауру от чтецов, а тут пусть и архимаг, но легко понял, что я не хочу фонить силой.

- Так как ты тут оказался? – вклинился в разговор уже Адам, а я начал изучать Хранителя в аурном зрении. Сам Дагот, заметил мои магические манипуляции, но ничего не сказал, сосредоточившись на Адаме.

- Не стоит удивляться этому. Наша встреча была предопределена уже в тот момент, когда ты принял моё предложение. Раньше или позже, но это случилось бы. Важен лишь факт, что мы с тобой встретились.

- То есть ты ждал меня? Зачем? – спросил Адам.

- Мое присутствие тут, как и наша встреча, означает, что пришло время тебе узнать больше о нас – Хранителях…и сделать свой первый шаг, навстречу своей судьбе. Ты готов?

- Да, мастер, - уважительно ответил Адам, слегка склонив голову, перед могущественным существом. Еще бы, Адам по силам сильно уступает ему.

Далее Дагот, с любопытством посматривая на меня, начал рассказывать историю сотворения этого мира. Если верить его словам, то в давние времена, когда мир только зародился, там не было ничего кроме хаоса. В хаосе зародились четыре стихии. Огонь, Вода, Скала и Тьма. И принялись стихии сражаться друг с другом, ибо желали они только разрушения. Со временем стихии поняли, что если продолжат сражаться друг с другом, то изничтожат сами себя и канут в небытие. Впоследствии объединившись, они пошли против хаоса и запечатали его в Чертогах Вакханы – особом измерении, где хаос таится до сих пор запечатанный силой каждой из стихий. Дабы хаос не вырвался на волю, каждая стихия создала своё божество, или вернее говоря Стража, который взял на себя охрану этих чертогов. Таким образом, в этот мир пришло четыре брата божества.

- Иннос, Аданос, Белиар и…

- Четвертым из братьев стал Стоннос, которого породила твердая скала, - тем временем вещал Дагот, тоном опытного рассказчика. Впрочем, тут нет ничего удивительного. Инанна, например, тоже могла рассказывать интересно, даже самую скучную тему. Красноречие у богов в ихоре. Ну, тут понятно. Иннос был создан из Огня, Белиар из Тьмы, а Аданос из Воды.

Далее, по словам Дагота, новоявленные стражи не смогли долго прожить в согласии, так как каждый из них считал, что он главнее остальных. И не без оснований, стоит отметить. Как итог, во время очередной свары между Белиаром и Стонносом, произошло убийство последнего, возможно даже случайное. Иннос, осудил действия Белиара, положив тем самым тропу начала их противостояния, что длится, и по сей день. Аданос поступил мудро, дистанцировавшись от обоих оставшихся братьев, встав между ними мудрой серединой, поддерживая баланс сил между ними. Однако и тот и другой пытались склонить Аданоса на свою сторону. Все да ничего, вот только печать на Чертогах Вакханы, стала слабеть, грозя выпустить хаос, а с ним, как я понял, боги не смогут справиться. Вот тут снова подключились Стихии, повелев братьям создать от каждого из них по три Стража, сиречь Хранителя, чтобы те хранили печать Вакханы нетронутой и укрепляли по мере возможностей. Так и получилось. Белиар, Иннос и Аданос создали по три Хранителя, а Стихия Скалы, оставшаяся без божества, сама создала Стража, наделив его силой трех Хранителей, по обоюдному согласию прочих Стихий. По итогу получилось не девять, а десять Хранителей. При этом стоит сказать, по праву Силы, именно Хранитель Скалы возглавил круг божественных Эмблем. Тогда понятно, кто руководит сейчас Эмблемами богов. Вопрос, как он смог обойти божественный закон, гласящий о верности Эмблемы своему Создателю? А главное, зачем все это?

Надо сказать, что система получилась интересная и даже в чем-то инновационная. Хранители честно выполняли свой долг многие тысячи лет, пока в мире происходили свои события. Однако борьба между Инносом и Белиаром принимала все более масштабные обороты, пока не случилось так, что Иннос создал человека, даровав ему своё божественное пламя в качестве оружия, а Белиар в ответ создал Зверя, даровав тому всю свою ярость и гнев. Битва двух аватаров богов была настолько страшна, что стала угрожать миру не меньше, чем выход хаоса из Чертогов Вакханы.

- Но что сделал Аданос? Третий из братьев? – вывел меня из задумчивости голос Адама, что внимательно слушал Дагота.

- Аданос же, видя, что не может примирить братьев, оградил свою священную вотчину от их разрушительной вражды… и запретил им сеять на ней ужас и смерть, уничтожив все, что считал злом.

- А что тогда можете сделать вы?

- Мы – Хранители – в силах сохранить этот мир от разрушения, ведя его по пути равновесия и баланса сил. Поэтому наше вмешательство в божественный конфликт, несет лишь цель не дать одной из сторон победить в этом противостоянии. Именно поэтому Ксардас смог разгадать загадку Спящего, тем самым сведя усилия Белиара привести в этом мир одного из своих архидемонов на нет. Именно поэтому паладины Инноса не смогли обнаружить два оставшихся храма Белиара на этой земле. Стихии скрыли их от служителей Инноса. Именно поэтому Аданос не смог предотвратить приход могущественных артефактов древности, созданных его братьями. В этом и состоит мудрость пути Хранителя, на который ныне встал и ты.

- Но как я смогу, стать Хранителем, таким как ты? – спросил Адам, а я раздумывал над полученной информацией и она мне не нравилась. Вернее сама идея общего равенства между богами и прекращения войн между разумными, чудесна, но на практике мало осуществима. Нет попытаться построить подобное общество вполне реально, и я могу даже предложить пару вариантов, как это сделать относительно безболезненно для разумных. Но прикол в том, что на это воистину неблагодарное занятие надо будет потратить не одно столетие жизни, а заниматься чем-то подобным я не хочу. Что до Адама, то стать Хранителем он не сможет, по крайней мере, пока, ведь Хранители это по сути Эмблемы, а чтобы стать Эмблемой, надо принять в себя частицу Девятой оболочки божества. Не думаю, что Белиар или другой бог захотят расширения круга Эмблем.

- Само собой стать Хранителем ты не сможешь, ибо мы имеем божественное происхождение, не имеющее ничего общего со смертными, вроде тебя, однако, как у всех богов у нас тоже есть последователи, несущие наши мысли и волю в мир. Асгарды – воины стихий, несущие нашу волю в сердцах. Испокон веков они стоят на страже интересов Хранителей и стать им, ты вполне сможешь.

Я же в свою очередь задумался. Асгарды? Что-то царапает мне память, причем что-то давно похороненное под завалами памяти. Несмотря на то, что я мыслю непосредственно Шестой оболочкой души, слишком многое мной было забыто. Что-то я слышал об асгардах, но откуда, вспомнить не могу. Дагот тем временем закончил восхвалять Хранителей и их стражей и сказал кое-что действительно интересное:

- Чтобы стать великим воином стихий, прежде тебе необходимо стать адептом нашего круга.

- Как я могу удостоиться этой чести, мастер? – воодушевился Адам. Его аура чуть ли не кульбиты не вытворяла от предвкушения. И я его прекрасно понимал.

- Только сами Хранители могут решить – достоин ты или нет. Каждый Хранитель даст тебе испытание, которое ты должен будешь пройти. После того, как ты получишь одобрение всех девяти Хранителей, ты должен будешь пройти Испытание Веры, и только пройдя его, ты будешь удостоен этой чести.

- А где мне найти других Хранителей?

Молодец Адам, это важный вопрос. Заодно можно будет посмотреть на Эмблем других богов.

- Не пытайся искать сам. Твой сам приведет тебя к ним, как привел ко мне, - усмехнувшись, ответил Дагот. Я видел отголоски веселья на его ауре. Её-то он не пытается скрыть. Почему интересно?

- Я буду первым Хранителем, что даст тебе испытание. Ты готов?

- ДА, мастер. Я готов! – выпалил Адам.

- Хорошо. Я Дагот, первый страж бога Белиара и седьмой Хранитель священных чертогов Вакхана, даю тебе первое испытание. ТЫ должен найти и убить древнего демона из пламени Баала – Люциана. Принеси мне его сердце, и я дам своё согласие.

- Это будет нелегко, - покачал головой Адам, - А где искать этого демона?

Дагот ответил, что он должен найти этого демона сам, ибо путь Хранителя ни разу не легкая прогулка, но дал один туманный совет. Если в чем-то сомневаешься, то лучше вернуться к началу. Плюс он дал Адаму матово-черное кольцо с причудливым рунным орнаментом внутри. Явно ювелирная работа, а само кольцо, судя по моим ощущениям, магический артефакт на противостояние Тьме. Интересно, зачем? Адам и так темный маг в местном понимании. Еще Дагот сказал, что будет ожидать Адама и сердце здесь.

- Пойдем к Ксардасу, я даже не знаю с чего начать, - сказал мне Адам.

Эх.. добрая я душа, помогу. К слову, насчет души Люциана, Дагот ничего не говорил, а значит, я вполне смогу взять её как трофей. Ну что же поохотимся.

Глава 8 Охота на демона.

Глава 8 Охота на демона.

Распрощавшись с Даготом, я и Адам вместе пошли туда откуда пришел последний. Каждый из нас думал о своем. Я размышлял о Даготе, Хранителях, богах и так далее. Вопросы у меня нарастали словно снежный ком. Например, кто или что такое этот Хаос? Из моих знаний я знал, что Хаос это не что-то конкретное, как например энергия, вещество или даже эфир. Хаос – это состояние реальности, вернее сказать неупорядоченная её часть, из которой демиурги могут строить миры и вселенные. Для магов же Хаос это просто направление волшебства и надо сказать одна из наиболее сложных и опасных, согласно которому они тоже могут творить, пусть и намного меньших масштабах, чем боги. Со слов Дагота получается, что Хаос это пустота, но тут же себе противоречит, говоря, что в нем зародились четыре Стихии. В пустоте ничто не могло зародиться, ведь пустота это состояние где нет ничего. ТО есть совсем ничего. Ни маны, ни праны, ни ба-хионь, ничего. Полный вакуум. Ну, то что Хаос опасен и способен перекроить мир, я с Хранителем соглашусь и выпускать его никак низзя. Далее Стихии. Кто они? Явно не боги, а скорее высшие демиурги, могущие слышать самого Творца. Видать как раз те, кто может из Хаоса строить миры. Вполне допускаю, что этот мир был создан из энергии, так сказать упорядоченного Хаоса. Но вот вопрос. Высших стихий всего две – Свет и Тьма. Следом зав ними идут Порядок и Хаос, два антипода, но благодаря которым существует любая материя. Далее идут низшие стихии – Огонь, Вода, Земля и Воздух. Чуть ниже идут смески этих стихий. Тогда вопрос. Почему четыре Стихии были Огонь, Вода, Тьма и Скала. Огонь и Вода понятно, Скала тоже ясно – сиречь Земля. А вот Тьма? Тьма есть высшая первостихия, что она делала среди создателей- Демиургов? Где тогда Свет? И Воздух? Куда он подевался? Хотя если подумать, то Иннос бог Огня, но может ли он быть богом Света? Если Иннос, сын демиурга Огня, то по логике Света у него быть не может? Или может? Не знаю, надо проконсультироваться у знающего. Может у Дагота спросить? Но не сейчас, потом. Спешить вредно.

С Аданосом более-менее все ясно. Бог Воды и старается не лезть между Белиаром и Инносом. Нейтрал и все тут. А вот Белиар и Стоннос тут будет поинтереснее. Белиар, как со слов Ксардаса и Дагота, бог разрушения и Тьмы.

Согласно официальной версии Белиар убил Стонноса. Но за что? Почему? Убить бога сложно, но не невозможно. Я и Креол это доказали, сражаясь плечом к плечу в Лэнге. Что если допустить, что Стоннос реально умер, но Стихия, породившая его, обиделась на прочих, ведь их создания до сих пор живы. Поэтому она создала своего Хранителя с целью расшатать братьев и посеять между ними вражду? Ведь боги какое-то время мирно уживались вчетвером, а позднее и втроем и им ничего не мешало дальше жить в мире. Думаю, большая часть негатива направлена именно на Белиара, но бога Тьмы и заодно стоящую за его плечами Стихию Тьмы, голыми руками не возьмешь. Дагот говорил, что прежде чем изгнать Хаос, Стихии непрестанно сражались между собой не в силах убить друг друга, то есть, если подключить банальную логику, то силы Стихий примерно равны. Создав богов, они немного ослабли, ведь даже для Демиурга превратить какое-либо существо в бога требуется масса сил и времени. А тут убийство можно сказать сына. Любой бы обиделся.

Однако делать поспешные выводы слишком рано. Я в этом мире всего ничего и могу банально чего-то не знать. Поэтому надо как я считаю сосредоточиться на заданиях Хранителей. Интересно, а если поговорить с богом напрямую, то может он мне расскажет чего интересное. Надо будет узнать об этом у Ксардаса. Алтари богов распространены повсеместно. По крайней мере, алтари принадлежащие Инносу и Белиару я видел не раз. К слову, алтарей Аданоса я не видел вовсе, хотя это не значит, что их нет в принципе.

Протяжный вопль, от уродливой птицы вырвал меня из мыслей. Мы с Адамом проходил через небольшую лесную поросль, где кучками и водились эти птахи. Адам, выхватил из-за спины посох, а в левой руке я заметил у него руну, которая зажглась в его ладони зловещим красным огоньком.

- Проклятые падальщики, - выругался Адам, запуская магический снаряд в бегущего к нам на всех парах бескрылую птицу. Хотя нет, крылья у неё имелись, но они больше напоминали рудименты. Думаю, что вскоре они и вовсе исчезнут в будущих поколениях.

Магический снаряд Адама влетел бегущей птице прямо в грудь и разорвал ей внутренности. Птица по инерции пробежала еще пару метров и рухнула замертво. Прочие птицы будто сговорившись, подбежали к трупу и принялись его поедать. Отвратительно.

- Ты про этих птиц? – буднично спросил я, сжигая заживо еще пару тушек, до состояния well done.

- Про них самых. – ответил Адам подходя к краю, где сверху было видно красивую долину а посередине нетипичную постройку, а именно пирамиду.

- Эй, ты знаешь, что это? – спросил я указывая на пирамиду расположенной в полукаменистой местности. Учитывая, что вокруг горы, я даже удивлен, что неподалеку росли трава и деревья. Неподалеку от строения и будто выдолбленной в сплошном камне пещеры, я различил огненных ящеров, пару кровавых мух и несколько гоблинов. Странно. Обычно пирамиды строили та-кеметцы, когда я жил в Шумере.

- Нет, я не был до этого вы этой части острова, хотя думал заглянуть внутрь. Мало ли, что может там плохо лежать.

- И что тебя остановило?

- Ну я же не дурак соваться в одиночку в древние руины, мало ли кто там может обитать, - пожал плечами Адам, - да и маг я пока слабенький.

- Так в чем проблема, качайся и становись сильнее. Я знавал одного архимага, который открыл в себе чародейский дар, когда тому было пятнадцать и всего за несколько десятков лет, тот вырос до уровня, с которым боги снисходят до прямого диалога.

- Может вместе сходим? – предложил Адам, вытаскивая из кармана новую руну.

- Почему бы и нет, может там есть Люциан?

- Может быть, надо проверить.

Спустились мы быстро. Было видно, что когда-то давно тут обитали люди и не просто люди, а соображающие в магии чародеи. Следы их жизнедеятельности я чувствую сразу. Пирамида была построена на небольшом источнике магии питавшим что-то в самой постройке. Что именно сказать не могу, надо физически разобрать пирамиду на камешки, чтобы узнать. Камень, из которого была сделана пирамида, не пропускал моё магическое зрение. Это было интересно. Неподалеку от неё рядом с каменной площадью с часть обвалившихся колонн, стояла странная штука похожая на телепортационную платформу, которые я частенько видел на Серой Земле. Дизайн был один в один. Чуть в сторонке открывался широкий ход ведущий куда-то вниз, как я подозреваю в подземелья.

- Погоди, Адам, пока не ходи туда. Сейчас я проверю данное подземелье!

- Да? А как? – заинтересовался начинающий некромант-демонолог.

- Пошлю туда двойника.

- Какого двойника?

- Вот этого, - с этими словами я создал своего доппеля и приказал ему топать в подземный проход, но ничего не трогать и быть максимально скрытным, благо чар на все или почти все случаи жизни у меня всегда припасены. В частности Личная защита висела на доппеле в семь слоев. Плюс в самого доппеля я вложил несколько заклинаний, чтобы с гарантией прибить возможную агрессивную живность внутри подземелья.

- Ого, а что это за магия такая? – загорелись глаза Адама. А что я? Пришлось прочитать некроманту-демонологу небольшую лекцию о доппель-магии, растянувшуюся в полноценную, благодаря вопросам Адама. Ему весьма понравилась идея, раздваиваться для различных дел.

Доппель отправился внутрь, обследовать подземелье, и я принялся наблюдать его глазами, не особо отвлекаясь от прочих мыслей и дел. Адам решил мне похвастаться, что перешел на второй круг магии и уже способен использовать призыв демона. Я, не особо слушая начинающего демонолога, продолжал обследовать подземелье. Надо сказать, что оно довольно крупное и пока пустое. Доппель тщательно обхаживал окрест внимательно осматривая пол потолок и стены на предмет замаскированных сюрпризов. НА стенах были нарисованы рисунки и фрески, а частично и вовсе выдолблены прямо в камне. Архитектура этого места явно отличалась от того же Хориниса и башни Ксардаса, единственных строительных объектов в этом мире, которые я имел честь видеть. Возраст этого подземелья, явно колебался примерно в пятьсот или даже тысячу лет, не меньше.

- Оп-па, а это кто? – заметил доппель живое существо. Вернее это был человек в темно-синей робе почти до пола с аурой мага. Человек был стар, навскидку ему было лет семьдесят-восемьдесят, с темной кожей и внушительной аурой. Сама аура отдавала холодом и льдом и почему-то грозой. Доппель прошел джальше и нашел еще пятерых магов в таких же робах, правда только двое из них могли соперничать с этим стариком по чистой магической силе. Впрочем, до меня ему, пока как до Луны.

- Ну, что? Узнал что-нибудь? – спросил Адам, до этого со скуки подпаливая заклинанием каких-то крупных жуков, что ползали неподалеку от трупа какой-то розовокожей полусвиньи. Вроде бы этот вид называется крысокрот или кротокрыс. А-а, пофиг.

- Узнал. Подземелье безопасно, там находится шесть человек. Все в синих робах и ощущаются как волшебники.

- Синие робы? Там маги воды? – почему-то смутился некромант.

- Наверное, по крайней мере, один чернокожий лысый старикан точно.

- Мда…может, не пойдем тогда туда?

- Таак рассказывай, что между вами случилось?

Я видел в ауре Адама смущение, стыд и опаску. Такой эмоциональный коктейль я впервые у него вижу. Интересно, чем успел так насолить магам будущий некромант?

- Ну…я…

- Не тяни мракориса за яйца. Рассказывай, что случилось между вами, что ты настолько не хочешь вновь пообщаться с коллегами.

И Остапа понесло. Как выяснилось, Адам и маги воды, обитающие в подземелье, вместе куковали время в одной колонии-тюрьме. К моменту, когда туда попал Адам, маги воды умудрились создать своё собственное поселение и начали копить магическую руду, для проведения ритуала магического взрыва, который в теории должен был уничтожить Барьер. Учитывая, что я знал о магической руде, весьма сомнительно, что взрывом магической руды, можно было разрушить Барьер построенный на основе магии, простите за тавтологию, магической руды. Скорее всего Барьер разросся бы еще больше и это в лучшем случае. По словам Адама маги воды успели за несколько лет накопить огромную гору магической руды и взрыв столь гигантского массива магии мог в теории сотворить все что угодно, вплоть до прорыва из местного темного плана. Тот же Лэнг Белиара находится рядом с Моргардом, как я успел понять.

В итоге Адам даже немного помог магам воды, собирая для них фокусирующие кристаллы, необходимые магам воды для фокусировки точки взрыва. Но тут обнаружилось, что истинной причиной того, что Барьер накрыл столь большую территорию, оказался архидемон Белиара, что последнюю тысячу лет безбожно спал. Ксардас, тоже отметился в этой истории, ведь именно он отправил Адама в храм где спит демон, за ответом на вопросы, как того уничтожить или изгнать окончательно. Что самое интересное, ответы Адам нашел. Он отыскал меч под названием Уризель, являющимся могущественным оружием, но к сожалению в нем почти полностью отсутствовала магическая сила, столь необходимая для убиения всех и вся на своем пути. Ксардас дал Адаму наводку, как и чем можно зарядить меч и по иронии судьбы единственным источником оказалась рудная гора, которую почти восемь лет собирали маги воды. По итогу Адам с помощью знакомого мага попросту украл силу рудной горы, и сразился с архидемоном, по итогу изгнав его из этого мира. Барьер, как и ожидалось, пал и все каторжники, включая этих самых магов воды, оказались на свободе.

Выслушав историю полностью, я прекрасно понимал Адама, но что если маги воды могут стать полезными лично для меня. В конце концов не все же мне одному тянуть лямку по войнушке богов. Тем более, что маги народ штучный, а сильные маги еще более редкий. Адам сильный маг только в перспективе, Ксардасу еще учиться и учиться. Конечно во времени меня никто не ограничивает, но что-то мне подсказывает, что надо поторопиться с этой войной. Убить богов конечно можно, но попробуй это еще сделай. Местный бог Тьмы и бог Огня не дураки подставляться под адамантовый клинок. Плюс еще Хранители, которая вообще неизвестная переменная, плюс еще остаются покровители богов – Стихии, с ними тоже надо бы что-то придумать. В любом случае, пока стоит понаблюдать. Авось что интересное найду.

По итогу мы все-таки решили пока отложить знакомство с магами воды, справедливо считая, что никуда они с острова не денутся. Вернувшись к Ксардасу через портал в башню мага, мы насели на старшего некроманта с целью узнать о Люциане. Ксардас почесал седую голову, пробурчав, что-то о халяявщиках поделился относительно полезной информацией об этом демоне. Оказывается Люциан это один из высших демонов Белиара занимающийся интересным делом – сбором душ. Оказывается, многие люди верующие в бога Тьмы, сдают ему свои души в обмен на магическую силу, то есть становятся колдунами в наихудшем понятии этого слова. Душа разумного существа – это невероятный источник энергии, в том числе высшего порядка. Так вот возвращаясь к Люциану, то к Ксардасу он тоже приходил, лет пятьдесят назад, когда тот уже начал познавать тайны магии Белиара. Люциан обещал ему огромную силу, власть и могущество, но Ксардас уже тогда был матерым магом и не согласился на столь грабительские условия и самостоятельно стал некромантом. А откуда он взял сведения? Ксардас раньше был одним из высших членов Круга Огня и соответственно имел доступ к самым разным трудам, как темных, так и огненных магов. Поэтому проблем с литературой у него не было. Война между Инносом и Белиаром длится уже далеко не первый год, но полноценными врагами темные маги и маги огня стали относительно недавно, всего полтысячи лет назад. И то, сходу убивать друг друга маги не хотят, ну кроме самых отбитых на почве веры. Настоящий маг, выше любых предрассудком предпочитающий разбираться самому во взаимоотношениях с другими магами.

Так вот возвращаясь к Люциану, Ксардас рассказал все что знал. Я же четко понял, что хочу поймать душу этого демона. Кто лучше об местном Лэнге расскажет, как не его естественный обитатель? Кстати, а зачем Даготу именно сердце этого демона? Что оно дает, или имеет? Вопрос интересный, а главное, зачем Эмблеме Белиара сердце демона Белиара? Конкуренция между демонами? Да нет, бред. Эмблеме должно быть побоку на него, ведь она можно сказать, вторая после бога. Значит тут что-то другое. Вопрос в том, что? Может сам Люциан сможет рассказать, что происходит в королевстве датском.

Адам тем временем молчал и странно косился куда-то вдаль, словно не принимая никакого участия в разговоре. В целом правильное дело, ибо если ничего не понимаешь, то лучше притвориться ветошью и внимательно слушать. Меня немного смущал последний совет Дагота. Мне отчего-то казалось, что он в курсе, где Люциан, но по каким-то причинам не желающий делиться этими знаниями с коллективом из одного разностороннего джинна и начинающего некроманта. Совет «вернуться к началу» можно воспринимать можно как угодно. Начало ведь бывает разное. Впрочем, мне кажется, что имеется ввиду, начало взаимодействия Хранителя и Адама. То есть эта башня, ведь именно здесь они впервые встретились.

- То есть ты не знаешь, где может быть Люциан? – спросил Адам у Ксардаса.

- Понятия не имею. С этим демоном я сталкивался давно и все что мог, по нему рассказал. Так что придется тебе искать его самому.

- Хранитель Дагот дал странный совет, после того, как дал задание убить Люциана.

- Какой совет?

- Он сказал – «если в чем-то сомневаешься, то лучше вернуться к началу»!

- Хм…, - почесал бородку некромант, - Может тогда стоит еще раз обследовать территорию вокруг башни? При строительстве я не особо выбирал местность, поэтому мало ли что водится вокруг.

- Здравая мысль, хотя учитывая твою охрану, вряд ли кому-то придет в голову идея лезть в незнакомую башню.

Я же решил, проверить территорию вокруг башни еще раз, тем более, что под башней располагалась небольшая долина, обобрать которую до конца я не успел.

- Мне надо отлучиться ненадолго, - сказал я двум демонологам, - Вернусь через пару дней. Если найдешь Люциана, не иди на него один, обязательно дождись меня. У меня к нему будут вопросы.

- Хорошо, - в унисон ответили Ксардас и Адам, чем заработали удивленные взгляды друг на друга.

Телепорт в Хоринис прошел штатно, и я сразу направился к лавке Маттео. Я немного опоздал с заказом, но не думаю, что торговец обиделся. Ведь в качестве аванса я оставил ему огромную сумму золота, причем сказал, что это лишь аванс, так что мой алхимический стол по-любому ждал меня в его лавке.

- Господин, Салазар, я ждал вас, - радостно воскликнул Маттео, едва я вошел в его дом. Торговец был явно довольным, плюс в ауре горел огонек жадности.

- Извините, что опоздал, были неотложные дела.

- Пустое, - отмахнулся торговец, - вот ваш стол.

Алхимический стол оказался почти таким же как у Константино, за исключением нескольких деталей. Во-первых он был совершенно новым. Стол был сделан из приятно пахнущего дерева, обработанного особым составом, не позволяющим кислотам и щелочам разъесть его. Эдакая страховка от дурака, то есть начинающего алхимика или ядовара. Далее в этом само столе было множество ящиков, где хранились высушенные травы, предназначенные для долгого хранения. Маттео объяснил это небольшим подарком от производителя за столь качественный заказ. В-третьих, были подготовлены такие вещи как дистилятор, кальцинатор, мензурки, реторты и самое ценное, два перегонных куба с индивидуальным клеймом, которое может стереть только хозяин. Вывод: даже если их украдут, то продать не смогут, так как клеймо на нем даст понять любому алхимику, что перегонный куб до этого принадлежал другому хозяину. Разумеется, это мало кого останавливает, но все равно приятно. А защиту, я потом сам подкручу, да такую, что украсть хоть что-то будет весьма трудной задачей.

Поблагодарив Маттео за понимание, я отсыпал тому золота, чем полностью забил весь его стол. Сам Маттео чуть ли не светился от счастья и, едва дождавшись, когда я выйду из лавки, закрыл её на «инвентаризацию». Сам я решил сходить к местному магу воды с целью узнать об этом мире побольше. Все-таки обычные люди, торговцы, паладины и маги имеют разное представылкение о жизни, а мне лично, было интересно пообщаться с коллегой по ремеслу.

Выйдя на храмовую площадбь я обнаружил там небольшой храм со стоящим внури рыцарем в полных доспехах держащим в руках опущенный острием вниз мечом. На возвышении стоял высокий пожилой волшенбник в синей мантии и вещал собравшимся напротив него людям. Я видимо застал середину лекции, так как волшебник говорил следующее:

- И Белиар заговорил с еще одним существом, но Аданос послал прилив, и это существо было смыто с лица земли. Но вместе с ним, были смыты и деревья и животные. И глубока печаль охватила Аданоса. И заговорил Аданос со своими братьями: Никогда больше вы не должны ступать на мою землю. Она священна. Да будет так.

Люди стояли и слушали мага воды с необычной тишиной, полностью отдаваясь рассказу волшебника. Голос мага пленял глубоким и сильным тембром. Может он использует что-то из раздела ментального волшебства? Ну а что, магия разума не запрещена, а очень даже популярна у знающих разумных? Если бы я был умнее раньше, то начал бы обучение магии именно с неё. Почему? Все просто. Магия разума доступна любому разумному существу. В ней все решает усердие и труд, а если стал могучим магом разума, то учить другие виды магии намного легче и удобнее. Вообще магия разума одна из самых распространенных во всей мультивселенной. Наверное, поэтому Креол очень не любил Зрячих, так как развивался больше как демонолог и боевой маг, а не как маг с идеальной памятью и самоконтролем. Что в свою очередь помогло бы Креолу в свое время задуматься о том, стоит ли вообще подписывать тот злосчастный договор с Элигором. Быть магом Разума, это не только держать свой мозг в тонусе, но и возможность влиять на другие разумы.

Возвращаясь к вещавшему магу воды, могу отметить, что лектор из него вышел превосходный. Даже у меня не всегда получалось ТАК рассказывать вроде бы скучный для большинства детей материал. А тут пожилой маг говорит всем известные вещи, но с каким интересом его слушают взрослые люди, аж завидно становится.

Через минут десять проповеди, где маг воды часто упоминал Аданоса и его влияние на двух оставшихся братьев, а также роли в создании мира, лектор взял небольшой перерыв. Оно и понятно, несколько минут говорить почти без остановок, сильно сушит горло и голосовым связкам требуется отдых, пусть и небольшой. Маг сообщил всем тем, кто его слушал, что ему нужно немного передохнуть и позднее он продолжит лекцию. Именно этот момент я выбрал, чтобы подойти к водяному волшебнику.

- Доброго дня уважаемый. Меня зовут Салазар Слизерин.

- Добрый день. Я Ватрас. Что я могу сделать для тебя?

- У меня есть к вам несколько вопросов, по магической части.

- Так вы маг, юноша? – прищурился пожилой волшебник, внутренне подобравшись, - И позвольте узнать, какому богу вы поклоняетесь?

- Вообще никакому, но я отдаю предпочтение Мардуку Двуглавому Топору и лишь отчасти Прекраснейшей Иштар.

- Никогда не слышал о таких богах! – чуть успокоился Ватрас, поглаживая гладковыбритый подбородок.

- Потому что они не из этого мира.

- Понятно. Что вас интересует?

- Меня заинтересовала магия рун.

- А вы разве колдуете по-другому? – удивился пожилой маг, хотя определенный скепсис в ауре все же присутствовал.

- Да, - ответил я, и зажег над собой небольшой огненный шарик белого цвета. Далее я поднялся в воздух на несколько сантиметров, чтобы уж наверняка удивить.

- Удивительно, - открыл рот водяной маг, - Никогда не видел настолько могучего волшебства.

Что я преследовал, хвастаясь по сути незнакомому магу? Во-первых, как маг он вполне мог потягаться с тем волшебником, которого я приметил в руинах около пирамиды на северо-востоке острова. Во-вторых, ауру он скрывать либо не умел, либо не хотел. Исключительно доброжелательный персонаж. Во время проповеди к нему периодически подходили дети, и тот с теплой улыбкой благословлял их на здоровье, удачу и так далее. Что самое интересное, его благословение реально работало. Магическое зрение у меня включено почти постоянно и я не мог никак пропустить подобное. В-третьих, мне по логике следует разрастись знакомыми и адекватными магами и Ватрас подошел на эту роль идеально. Аура хорошая, светлая, отдает морской волной, но как я понял, это фирменная фишка жреца бога воды. Благословения от него тоже отдавали чем-то водным, но больше походило на ласковый толчок волны, чем на сокрушительнее цунами. Плюс, знакомые маги, это в первую очередь хорошие связи, а я все-таки Слизерин. Стоит соответствовать духу своего факультета. Как там кстати Хогвартс?

Поговорив с магом еще несколько минут я исключительно из щедрости, я подлатал его организм. Нет, еще лет сорок он бы протянул, но потом у Ватраса начались бы все прелести старческих болезней. Согласие на вмешательство было получено практически сразу, ведь как сам Ватрас сказал, что редко ошибается в людях. Не став спорить, я вылечил пожилого мага Воды, просто подарив его телу ударную дозу праны, выделив её из маны с помощью заклинания «Возвращение Праны». У меня как у джинна, огромный запас маны и никаких проблем с контролем магии.

Ватрас долго и качественно благодарил меня за оказанную услугу, порывался выразить благодарность более материальным способом, но тут я отвел его руку с кошельком как минимум на пятьсот золотых, сообщив, что золото, всего лишь металл. Ватрас же состроив одухотворенное лицо, попросил пару минут и начал что-то быстро писать на пергаменте. Довольно забавно было видеть, как умудренный маг, в сильно почетном возрасте, радуется словно мальчишка и приложив пергаментный лист к стене молельни усердно выводит буквы пером, периодически макая оное вы чернильницу. Интересно, а как он хранил в кармане столь непостоянную вещь, как пузырек с чернилами? Ведь они имеют жуть как неприятное свойство проливаться в самый неожиданный момент.

- Вот, держи, - довольно улыбаясь протянул мне водный маг скрученный свиток с письмом. Я различил чудовищных размеров кляксу на самом краю документа.

- Что это? – для проформы спросил я, хоть и не зная о содержании письма.

- Я написал письмо Сатурасу, это глава магов воды, здесь в Хоринисе. Я не хотел бы раскрывать тебе детали письма, но уверяю, тебе они понравятся. Можешь отнести письмо ему?

- А где его искать? – спросил я.

- В данный момент, мои братья, не так давно освободившиеся из Долины Рудников, исследуют следы древней культуры на северо-востоке острова. Они и раньше обращали внимание на древние строения, что разбросаны на нашей родине – Варанте. Так вот, мы считаем, что зародилась та древняя культура именно здесь, в Хоринисе.

- Это конечно весьма интересно, но…

- Вы же маг, исследователь, - с жаром перебил меня Ватрас, - Вот посмотрите.

Старый маг вытащил откуда-то из за пазухи небольшую каменную плитку с выбитыми на ней письменами. Письмена были на непонятном языке, и что самое интересное я не мог их прочитать. А ведь вроде Ме понимания любых языков, кроме светлых или темных планов, у меня никуда не пропало. Получается, что язык что вижу перед собой не принадлежит человеку? Очень любопытно. Пожалуй, Ватрас смог меня заинтересовать.

- Мда…действительно, я не могу это прочесть. Что тут написано?

- Я весьма плохо владею языком Зодчих, чтобы в деталях разобрать написанное, но конкретно на этой табличке написано, как увеличить магические способности, а на этой, - достал он другую, куда более потрепанную и древнюю, - говорится об истории этого народа.

- Занятно, причем весьма. Считай, что вы меня заинтересовали. А кто такие эти Зодчие?

- О-о, - зажглись глаза мага воды. Чем хотите клянусь, что видел в зрачке мага крохотную молнию, - это тот самый древний народ, от которого пошли мы. Маги воды, кочевники и к сожалению наши враги, асассины.

- Наемные убийцы? – переспросил я.

- Не совсем так, Салазар, я могу ведь вас так называть? – получив мой кивок продолжил Ватрас, - Мой народ и народ асассинов имеет общие корни и место обитания, а именно пустыня Варант. Это край безжалостного солнца, где неподготовленному человеку будет весьма непросто. Несколько десятков лет назад, в нашу пустыню пришел сильный воин, его звали Зубен.

- Зубен? – покатал я имя на языке, - Случайно не тот самый Зубен, который сейчас носит титул Властителя Варанта.

- Именно, юноша. Так вот. Среди нас нашлись люди, которые пошли за Зубеном и буквально пятьдесят дет назад он со своими соратниками основали город Иштар, позднее ставший столицей халифата асассинов. Хочу отметить, что кочевники и маги воды не воинственный народ. Как и странники, наши, так сказать собратья в Миртане. Асассины просто начали занимать места оазисов, что для кочевников очаги жизни, ведь без воды не может существовать ничего живого и выгоняли тех, кто приходил за водой. Дальше – хуже. Были почти подчистую истреблены алтари Аданоса в Варанте, а ведь кочевники верят именно в Аданоса, бога воды.

- Салазар. Сал! – внезапно раздался позади меня крик, весьма знакомого голоса. Я обернулся и увидел, взмыленного Адама, за которым неторопливо летела какая-то хрень визуально напоминающая местного демона.

- Что такое, Адам? – спросил я.

- Я нашел.

- Клад? И сколько там?

Адам на секунду завис, затем помотав головой продолжил, - Не смешно. Я насчет Люциана. Мы нашли его!

- Мы?

- Да, Хубаксис постарался!

- Кто? – впал я в ступор. Вот эта небольшая хрень с двумя ручками, парой крылышек и без ног, Хубаксис.

- Хубаксис, мой личный демон! – гордо ответил Адам, словно не замечая, как моя рука тянется к лицу.

- Дожили, ты даешь демонам имена, да еще какие. Не мог что-нибудь попроще выдать

- Ну какое было. Я тут ни при чем.

- Ладно, об этом позже. Где Люциан?

- Он в низине около башни Ксардаса.

- Отлично, тогда идем туда, - сказал я и открыл портал размером с ростовое зеркало. С другой стороны виднелся костер, а вдали что-то копал волк, почему-то рыжего цвета. Наскоро попрощавшись с охреневшим Ватрасом, я и Адам вошли в портал, оказавшись в глубокой низине, что даже в полдень была сильно затемнена, как при сумерках.

- Где конкретно, этот демон? – сразу насел я с вопросами на начинающего некроманта-демонолога.

- Хуби, веди, - приказал мелкому демоненку Адам и тот что-то фыркнув, полетел к нагромождению камней, а вернее к пещере, что располагалась в дальнем конце долины. Вот только меня ждал еще один сюрприз. Рядом с пещерой я заметил высокого человека (по крайней мере, он так выглядел) в багрово-алых доспехах с интересным двуручным фламбергом, которым тот разминался. Подле него валялись несколько волчьих трупов. Видать тренировка проходила плодотворно

- А это кто? – спросил я, подходя к пещере поближе. По дороге я наговаривал множество заклинаний из раздела демонологии. В большинстве своем запечатывающего, подчиняющего и ограждающего свойства. Затвор Мардука, Объятия Мардука, множество копий Мардука, сам собой поглощение души и заодно ритуал абсолютного подчинения. Чисто на всякий случай.

- Это один из асгардов. Он предлагал мне пойти с ним и убить демона.

Я так и думал. Дагот знал, где этот демон и по какой-то причине не хотел убивать его сам, а послал одного из подчиненных в мире смертных. Что же, у меня продолжают множиться вопросы.

- Эй ты, тебе здесь не место! – глухим басом попытался остановить меня асгард преградив собою путь.

Глава 9 Маги Воды.

Глава 9 Маги воды.

- Эй, ты, тебе здесь не место!

- Это ты мне? – спросил я, следуя за Адамом. Мелкий демоненок застыл, ожидая хозяина, который тоже встал, ожидая развязки.

- Тебе нечего здесь делать!

- Понятно. Ты вообще кто такой и что тут делаешь? – спросил я, параллельно ощупывая округу с помощью магического зрения. И стоит сказать, я чувствовал демона, вернее его ауру. Высший демон, на самой границе с архидемоном, но эту самую грань не пересекший. Для меня довольно просто, хотя расслабляться в любом случае нельзя. Почти архидемон это много, несмотря на недостаточный для настоящего архидемона запас сил. Но думается мне, что во всех вселенных действует одна прописная истина. Знания – Сила.

- Я один из асгардов и меня послали убить Люциана.

- Как мило, вот только сначала я ним поговорю, и только потом, может быть, я разрешу тебе войти в пещеру. Он ведь там? – спросил я у Хубаксиса.

Довольно странно что-то спрашивать у создания носящего твое собственное имя. Сам демон вопросительно посмотрел на Адама, а затем изобразил что-то вроде кивка. Учитывая, что такое понятие как шея у него отсутствовало, то он скорее поклонился мне.

- Да мне как-то пофигу, - бросил я ему и попытался пройти дальше.

- Стой, ты хоть знаешь, куда идешь? – спросил незнакомый бугай.

- К одному из высших демонов, - буднично ответил я, скидывая тяжелую руку со своего плеча. Личная защита, как лежала, так и лежит.

- Ты либо очень смел, или очень глуп, - сказал он, сложив руки на груди. Его меч сам собой звякнул, ударившись об броню. К слову, броня так себе, судя по ауре, она даже не адамантиевая, а другая просто не сдержит мои удары

- А ты?

- Что я? – не понял асгард.

- Что ты из этого? Смел или глуп?

- О чем это ты, смертный?

- Ты преградил дорогу архимагу, не имея за собой ничего, кроме слегка усиленной ауры. И да, что ты тут вообще делаешь, смертный?

Мне не нравилось, как этот асгард ведет себя со мной. С Адамом он видимо уже знаком, раз ничего не говорит ему, но я видимо другое дело.

- Я живу больше тысячи лет смертный, и не тебе, букашка, под взором Творцов, пререкаться со мной.

- Я сделаю вид, что не слышал этого, молокосос, а теперь уйди с глаз долой и не мешай мне.

- Хах, ты смешной, смертный, - впервые улыбнулся безымянный асгард, но улыбка эта была злой, - Если ты так хочешь, то иди вперед, держать не стану. Люциан будет рад будущей жертве.

Аура асгарда прямо полнилась предвкушением от будущей гадости. Ауру я скрывал, причем на неплохом уровне, но против чтецов и архимагов она не пройдет. Хотя, асгард, явно магом не был, но у него чудовищный размер Второго начала. Хм…мда, я как-то сразу не обратил на это внимание. Интересно, а в этом мире есть вампиры? Думаю, что они будут перманентно счастливы, только увидев этого асгарда.

- Сал, ты идешь? – наконец-то вмешался в разговор Адам.

- Подожди меня здесь. Я быстро.

- Уверен? – спросил Адам, с явным сомнением глядя на меня.

- Абсолютно.

- ДА пребудут с тобой Стихии, - сказал вдогонку мне асгард, чья аура чуть ли не пылала от злорадства.

Пещера встретила меня непривычной сухостью, а также парочкой больших крыс, что разрывали землю, где виднелся наполовину закопанный гроб. Проход уходил вправо, где чувствовалась давящая демоническая аура. Я же думал, как лучше поступить? Можно использовать классические наработки шумеров и тупо поймать архидемона в кокон из цепи кровавого железа. Порвать эту цепь в принципе возможно, для архидемона, Темного бога или титана. Обычный демон, пусть и Высший, максимум что сделает, так слегка натянет цепь, и испытает при этом жуткую боль. Для сравнения, это все равно, что приложить раскаленную добела стальную болванку к оголенной коже. Тем более что свою цепь я ковал долго, а остывала она еще дольше. Не зря с учеником в своё время мотались на Северный полюс.

Зайдя в пещеру, я сразу наложил на неё несколько заклинаний, пространственного типа, чтобы демон не смог смыться, никакими методами. Демонология к слову одна из немногих наук, что постигалась мной под руководством Креола и Алкеалола, все же их первые специальности посвящены именно демонам, а также способам их контроля и убийства. Однако у меня есть то, что может помочь даже против архидемонов, а именно Имена Мардука. Пусть не все они заточены под истребление демонов, но как минимум Первое Имя использовать я смогу всегда. Правда я никогда его до этого не использовал, да и побаиваюсь я Мардука.

Убив крыс, чтобы не мешались, я вытащил из кармана цепь, что ластилась ко мне, словно любящая кошка. Вообще через цепь лучше передаются отрицательные эмоции типа ярости, гнева, ненависти. От этого цепь раскаляется и причиняет вред демонам. Тут еще зависит, сколько кровавого железа было пущено в цепь. Цепь Креола, могла запросто испепелить на одном присутствии мелких демонов. Креол как-то поделился, что угробил на свою цепь порядка сорока килограмм кровавой руды, по итогу вышло всего десять килограмм чистого кровавого железа. Моя же цепь состояла из пятидесяти килограмм чистого железа, плюс параллельно с ковкой я вкладывал в неё и свои эмоции. Цепь – это псевдо—живой артефакт, подчиняющийся тому, в чьих руках находится. Но в моем случае, пропитка была не только чужими, но и моими эмоциями, и работать в чужих руках она либо не будет вовсе, либо крайне слабо.

- Раз, два, три, четыре, пять.

Иду я демона искать.

Вот сейчас его найду.

В посох быстро затяну.

Батарейкой будет лишней.

Богатырской силой личной.

С демонюгой Люцианом

Разговор пройдет не даром,

В поглотителе, душе.

Врать нельзя подобно вше, - напел я незамысловатый стишок, медленно идя дальше в пещеру. Посох уже был извлечен, и в нем было начитано множество заклинаний, включая даже Длань Шамаша. Чисто на всякий случай. Вряд ли, конечно, мне встретиться враг, против которого я захочу использовать эту Длань, но лучше, пусть будет. Благо места в посохе у меня полно.

Пещерный проход пошел налево, откуда донеслось отвратительное амбре из полусгнившего мяса. Едва я вышел к последнему залу, на меня напала уже знакомая летающая груда мышц и мяса. Походу демоны этого мира были подогнаны под некий шаблон, которого придерживались все. Может это Белиар, так извратился? Уродливая морда была искажена яростью, а две толстые мускулистые руки явно желали снять с меня скальп. Вот только Личная защита не просто так была наложена на меня и подарила пару секунд абсолютной неуязвимости.

- Звуковой резонанс! – рявкнул я, выпуская в Люциана сконцентрированный поток воздуха до краев, наполненный маной. Демона отшвыривает к стенке и впечатывает в оную. Демон буквально вспыхивает огнем и вновь полетел на меня, но повторный резонанс впечатывает его обратно. Маны у меня много, а как я выяснил, Люциан либо не владеет магией, либо я чего-то о нем не знаю.

- Ну что очухался? – спросил я, в очередной раз, впечатывая Люциана в стенку, заодно углубляя этим пещеру. Слабоват оказался, как выяснилось! Или это я настолько сильнее? А может именно поэтому Дагот хочет его убить?

- РРА! – рычал демон, но когда одно из копий Мардука оторвало с корнем его крыло, тот упал на пол и неожиданно для меня взмолился:

- Лэнг тебя возьми, хватит уже!

- О-о, ты говорить умеешь?

- Конечно, умею, смертный, - огрызнулся Люциан и принялся отращивать крыло, но как-то медленно. Обычно регенерация у демонов, соответствующая, то есть весьма быстрая. А у этого, как-то слабовато.

- Ну-с, рассказывай?! – присел я прямо на воздух, заодно поставив барьер на основе стены Оруда. Конечно, на входе в пещеру я поставил несколько барьеров на основе магии пространства, что бы никто и ничто не смогло бы сходу сюда зайти и помешать мне. Тот асгард мне не понравился, да и Адаму рановато сражаться с такими демонами, пусть и настолько слабыми.

- Что рассказывать?

- Все!

- Если я начну рассказывать все что знаю, это займет несколько веков, - кряхтя, поднялся демон в воздух, но атаковать не спешил.

- Ты ведь знаешь, что за тобой идет охота?

Демон кивнул.

- Я хочу знать зачем?

- А я что получу с этого?

- Говори, а то заболеешь?

- Это чем же?

- Переломом рук, хвоста, крыльев и сотрясением всего тела. Три раза подряд.

- ЭЙ, ладно, ладно, я пошутил, - даже отлетел от меня демон.

Далее Люциан начал свой рассказ. Дело в том, что он уже несколько сотен лет работает на Белиара в качестве сборщика душ. Вот только Люциан собирал не только души людей. Орки и даже животные тоже не были лишними для демона. Вообще, этот демон относится к астральным тварям, лишь изредка появляясь в мире смертных в этой уродливой оболочке. Души он собирал обычно с убитых, но среди клиентов Люциана попадались и волшебники, желавшие повысить свои силы, ну а после смерти служить Белиару. Люциан был своеобразным гарантом сделки. Человек подписывал договор с демоном, становясь колдуном, и скачкообразно увеличивал свои магические силы или же просто обретал их, если магом не являлся. Затем, спустя время, обычно лет двадцать-тридцать, к нему вновь приходил Люциан и напоминал о сделке. По поводу, что на него началась охота, демон прекрасно знал и боялся.

- Так объясни, зачем на тебя охотится асгард?

- Поди знай, что на уме у Хранителей, - пожал плечами демон.

- А почему за тобой не пришел сам Дагот или другой Хранитель?

- Потому что, тогда с них спросит лично Белиар! И это будет неприятно, - оскалился демон.

- Для тебя?

- Для меня тоже, - согласился Люциан, - Темный бог любит сильных.

Пока мы разговаривали с Люцианом, я решил отправить доппеля к границе пещеры, чтобы послушать возможный разговор между безымянным асгардом и некромантом Адамом.

Небольшое отступление.

- Сколько же он с ним возится?! – саркастично заметил Адам, с чувством какого-то внутреннего довольства наблюдая за асгардом, что безуспешно пытался пробиться сквозь странный барьер, не пропускающий никого и ничего внутрь. Слизерин явно не хотел, чтобы кто-то слышал, что он делает с демоном. Это Адам прекрасно понимал.

- Ты не понимаешь, я должен уничтожить Люциана.

- Да ради Белиара, - пожал плечами Адам, тоже с любопытством осматривая странный барьер, который сводил на нет, любые попытки войти внутрь. Асгард, как только не пытался войти в пещеру, но каждый раз, как он делал шаг внутрь, то его тут же, разворачивало обратно.

- Кто же он? – вопрошал в пустоту асгард, в очередной раз, оказавшись в метре от входа в пещеру.

- Маг, - ответил молодой некромант, но и сам задумался о сущности своего нового знакомого. Салазар явно был магом и довольно могущественным. Даже Ксардас, его учитель, сильно отставал от Салазара. Может, стоит тогда напроситься к нему в ученики?

- Они там уже полчаса. Что он там делает? – вопрошал асгард, безуспешно пытаясь пройти внутрь.

Адам чувствовал могучую магию, что словно стена закрывала пещеру от внешнего мира, а еще, на задворках сознания он понимал, что внутри неё сидит два могущественных существа. Маг и древний демон Белиара.

- О-о! – попытался в очередной раз пройти в пещеру асгард и неожиданно для себя сумевший это сделать. Адам вытащил свой посох, что заискрился фиолетовыми разрядами магии.

- ГРААА! – донесся из глубин пещеры жуткий вопль. Асгард и некромант, не сговариваясь, побежали, чтобы обнаружить интересную картину. Спокойно сидящего Слизерина, держащего в воздухе светящийся мясной комок, из которого в посох мага неслись крупные искры. Что это такое и зачем, Адам не знал.

- Люциан мертв! Наконец-то этот демон сдох! – глухо порадовался асгард.

- Сал, ты реально убил этого демона? ­– обалдело спросил Адам, с отвращением смотря на разлагающийся труп демона. Плюс взгляд начинающего некроманта заметил, что у погибшего Люциана отсутствуют не только сердце, но и большая часть внутренних органов.

- Ты могучий маг и сделал благое дело. Да пребудут с тобой Cтихии! – стукнул себя в грудь кулаком асгард и неслышной тенью вышел из пещеры, оставив Салазара и Адама одних.

- Ну что, пошли к Даготу? – весело улыбнулся Салазар.

- Так ведь именно ты убил Люциана.

- И что? Тебе вроде говорили, просто принести его сердце. Сердце – вот оно, - указал Слизерин на парящий в воздухе комок демонической плоти.

- Ладно, уболтал.

Конец отступления.

- Возникает вопрос, а что мне с тобой делать? – задумчиво спросил я, прикидывая варианты действий.

- Простить и отпустить?! – с надеждой спросил демон.

- Отрубить голову? – пробормотал я.

- Чего?

- Шутка. На самом деле, я хотел получить о Хранителях побольше информации.

- Я не могу говорить об этом.

- Не можешь, или не хочешь?

- Хранители это табу среди нас. Лишь легион Элигора ведет с ними дела. Иносовы предатели.

- Допустим. А что тогда делать с тобой. Тот асгард, что снаружи жуть как хочет твоей смерти, а моему другу, нужно твое сердце.

- Мда…погоди, ему нужно моё сердце?

- Ну да.

- А-а, теперь понятно. Видишь ли, в моем сердце заточены души должников Темного бога. Вероятно, за ними охотятся Хранители.

- А им это зачем? Если Дагот и так часть Белиара, то ему ни к чему заморачиваться кражей душ у сюзерена.

- Почем мне знать? Но души лакомый кусок.

Я задумался. Дагот сказал, что ему нужно сердце Люциана. В сердце Люциана находятся души должников Белиара. Может Дагот хочет что-то выторговать у Белиара за это? Но тогда не проще ли было бы просто попросить это, а не устраивать этот цирк? Может тогда…

- Эй, ты чего завис?

- Мне нужно твое сердце!

Демон аж попятился от меня. Я поднялся с импровизированного воздушного кресла и приготовился уже убить демона, как тот выдохнул в меня клуб пепельно-черного дыма. Я же в упор вдарил по нему (облаку) воздушным тараном отправляя гадость обратно отправителю, заодно вдогонку я отправил перекаченное копье Мардука, что попало демону прямо в голову, снеся половину оной. Сам демон еще секунду висел в воздухе, после чего кулем рухнул на землю.

- Да ладно, и это все? – аж удивился, с какой легкостью я убил демона. Посох нырнул в тушу и принялся втягивать душу самого Люциана, потто расспрошу подробнее. В посохе соврать или исказить сказанное никак не получится. А то, как мне кажется, тот и половину всего не сказал. Люциан древний демон, а значит, многое мог видеть, слышать и знать. В том числе и о Хранителях. Возможно, что он даже сталкивался с ними ранее, вследствие чего на него и открылась загонная охота. Поэтому я решил грохнуть демона сам, а из сердца выкачать души должников Белиара. Возможно, я их ему верну, но за хороший гешефт. Плюс душа самого Люциана, тоже неплохой трофей. Подозреваю, что Хранителей как раз интересуют души, но облом я им обеспечу. Хе-хе.

Спустя несколько минут спустя в пещеру влетели оставшийся безымянным асгард и Адам, жующий яблоко. Судя по его виду, он нисколько не удивлен, в отличие от асгарда. Сердце Люциана я вытащил телекинезом из плоти демона и принялся воздействовать на него с помощью магии Духа. Души беспрепятственно влетели в мой посох, а я принялся рассматривать их на предмет пользы в поглотителе.

Адам, безбоязненно взял в руки сердце демона и убрал в сумку. Слуга Хранителей выразил мне уважение и свалил куда-то. Адам же спросил, пойду ли с ним к Даготу, на что я отказался. Мне требовалось узнать о странной цивилизации, о которой упоминал Ватрас. Плюс мне было интересно, что же такого в местной магии интересного. Решено. Пойду знакомиться с магами воды.

Портал открылся неподалеку от Дагота, чему сам Хранитель был крайне удивлен. Но я не желал говорить с ним, ибо мне пока нечего ему сказать. Вообще у меня была подлая мысль просто проткнуть Эмблему посохом и втянуть, но поглощать Эмблему бессмысленно, как и убивать. Пока жив её создатель, она вернется к жизни, даже если душа её поглощена. Ничто и никак не сможет сдержать Атман. Не придумали еще ничего для этого. А жаль.

Портал привел меня к уже знакомой пирамиде. Будучи в почти полном одиночестве, я чувствовал от неё магию, но она была подобна спокойно текущей реке. Спокойная и размеренная, она успокаивала и настраивала на благодушный лад. Вот только портальная установка, что словно чуждый элемент стояла неподалеку от входа в подземелье. Попытавшись понять, куда он ведет, я не понял ничего. Магическое зрение говорило мне, что портал неисправен и если даже его как-то активировать, то может получиться так, что он может отправить меня куда угодно, вплоть до другой вселенной. Что не есть хорошо. Впрочем, что мне этот портал, лежит себе, кушать не просит и то хлеб.

Далее я пошел вниз к подземелью, где скрывались маги воды. Заодно передам как там его, Сатурасу, письмо от Ватраса.

Подземелье встретило пустотой и тишиной. Хотя лет сто-двести назад оно вполне могло бы даже показаться красивым. Резные колонны, фрески на стенах, интересный архитектурный стиль был у древнего народа. Что меня еще поразило, так это линии маны, идущие куда-то вглубь подземелья, прямо от пирамиды.

- Пу-пу-пу. И как я этого ранее не видел, - пробормотал я, присматриваясь к линиям маны, что утекали куда-то вглубь подземелья, и будто рассеиваясь в ничто. Однако это противоречит всем магическим правилам и законам.

Пройдя сквозь несколько коридоров я не нашел ничего интересного за исключением решетки, за которой скрывался рабочий телепорт, похожий на тот, что я видел снаружи. В отличие от неработающего портала, эта установка определенно работала, а бледное мерцающее сияние явно говорило, что она работает и работает стабильно. Доппель сразу же отправился в портал и с легким хлопком исчез. Появился доппель в какой-то пещере, а рядом стоит такая же установка для телепорта. Рядом с ней оказался здоровенный, под два метра явный орк и покрытый темной шерстью волк. Так как доппель невидим и неслышим, то орк и волк его не заметили. Вот только, что он тут делает? Сторожит портал? Для чего? Хотя ладно. Допросить этого орка я могу и позднее. Судя по оборудованной пещерке, я увидел там вполне сносно горящий костер, запас дров, несколько ящиков и бочек, как я понимаю со снаряжением и провизией, этот орк неплохой разведчик. Допрос я устрою позднее.

Я вышел в очередной просторный зал, и увидел стоящего ко мне спиной человека. Высокий темнокожий маг пристально изучал надписи на стенах зала и что-то бормоча под нос, записывал что-то на свитке.

- Добрый день, - поздоровался я с пожилым магом. Тот аж подпрыгнул от неожиданности и с дикими глазами уставился на меня. Еще бы, я хожу ведь практически бесшумно

- Ты спятил?! Вон! Под сводами этого места слишком опасно для начинающего искателя приключений.

- Полегче на оборотах старик. Да и что тут такого опасного?

- Как это что опасного? Из камня выходят стражи, и…подожди-ка, а как ты вообще сюда попал? – неожиданно спросил маг, прервав свою тираду.

- Я ищу некоего Сатураса, ты не знаешь где его найти? – спросил я.

- А зачем он тебе?

- Хочу передать ему письмо от Ватраса и ну и заодно поговорить о магии Зодчих.

- Дай мне это письмо! – вытянул руку темнокожий волшебник.

- С какой это радости? Ты что Сатурас?

- Вообще-то да, юноша, а теперь давай письмо!

- А чем докажешь? – спросил я, внутренне содрогаясь от смеха. Ауры я видеть не разучился, и она ясно показывает, что водный волшебник не лжет мне. Чтобы лгать волшебнику, видящему ауры, надо потратить хотя бы лет пятьдесят на обучение риторики. Вообще полезное искусство. В общении с демонами и нечистыми на руку весьма нужное и правильное.

- Да я…

- Что?

- Я, Сатурас, я! – даже ткнул себе в грудь пальцем маг воды.

- Да ладно, шучу я, вот держи, - не стал я ломать комедию дальше и просто отдал письмо.

Водный маг сломал сургучную печать со знаком морской волны и углубился в чтение. Я же наблюдал за магическими потоками, пронизывающими стены подземелья, и надо сказать, что они шли повсюду. Под землей, в стенах, на потолке. Парочку я даже увидел в пустом дверном проеме ведущим вглубь. Доппель под невидимостью пошел дальше, срисовывая линии маны и то куда они идут.

- Хм…, - пробормотал Сатурас, закончив читать письмо. Оно было довольно коротким, но Сатурас явно посчитал, что его нужно перечитать как минимум трижды, прежде чем вынести вердикт.

- Прости, я, наверное, пропустил один момент, но как тебя зовут? – спросил Сатурас.

- Моё имя Салазар Слизерин, - представился я.

- Мой, коллега пишет мне, что вы очень помогли ему и настоятельно рекомендует принять вас в Кольцо Воды.

- И что это значит?

- Кольцо Воды – это наша организация, в смысле служителей Аданоса.

- Но я не верю в Аданоса! – сообразил я, что меня пытаются втянуть куда-то.

- Правда? Тогда зачем мой многоуважаемый коллега настоятельно рекомендовал принять тебя в ряды Кольца?

Я вкратце рассказал, что я сделал с магом, а Сатурас кривился и его аура выражал понятный скепсис человека, который не подвергался процедуре полного излечения и накачки праной. Я подумывал было провернуть то же действие над Сатурасом, но одернул себя. Ватрас довольно приятная личность и мне хотелось ему как-то помочь в обмен на его рассказы. В конце концов, распрощавшись с магом, я решил познакомиться с другими водяными волшебниками, ну и заодно посмотреть, куда вели те линии маны. Доппеля я решил развеять, ибо на подобное лучше всего смотреть самому, без посредников. Плюс, меня заинтересовали те телепортационные платформы, две из которых я увидел незадолго до встречи с Сатурасом. Очевидно, что их как минимум две, возможно больше, а новые знания о порталах могли мне сослужить хорошую службу. Вообще из этого мира надо утащить как можно больше: знаний, артефактов, трофеев и золота, причем последнее необязательно. Я как трансмутатор могу производить его пачками.

- Линии маны, переплетаются в странный узел. Нечто похожее на это, я видел на месте Стоунхенджей. Видать, они имеют общую природу и соответственно магическую школу. Причем школа явно самобытная и больше устремлена не на силу, а на точность и контроль магической силы. Изящно, ничего не скажешь, - бормотал я, проходя мимо увлеченных своими делами магов. Те настолько были заняты, что не обратили никакого внимания, что посторонний человек, шатается поблизости.

Я вышел к очередному залу, где прямо в полу был выстроен бассейн, пустой и пыльный. На его дне я увидел несколько каменных плиток, а от парочки из них я почувствовал магию. Ватрас давал мне две их них для ознакомление. И это было интересно. Телекинезом я подтянул их к себе и принялся рассматривать в магическом зрении. И надо сказать, подход Зодчих к магии меня удивил, в очередной раз. В табличке я увидел небольшой магический и что немаловажно жизненный ресурс. То есть в табличке из камня была искусно запечатана магическая и жизненная энергия, которая делает нечто. Ватрас говорил, что при прочтении таблички рассыпаются в прах, а человек прочитавший, а главное понявший их, становится сильнее, ловчее, одареннее в каком-либо ремесле, в основном военного толка и так далее. То есть теоретически если собрать несколько десятков одинаковых табличек, то в теории можно повысить свои силы, в том числе физические и магические. Мой запас магии конечно велик, но даже близко не стоит с запасом Мигарила или Ихтивагаля. То, что я их одолел, случайностью, конечно, не назовешь, но будь они более расторопны, но у них имелся немалый шанс убить меня, несмотря на мои способности.

- Кто вы, молодой человек? – внезапно обратился ко мне относительно молодой шатен в синей мантии, сбив мысли. Я уже прикидывал, как бы скопировать эффект от таких табличек, не вредя своему здоровью, как мои мысли неожиданно прервали.

- Моё имя Салазар Слизерин. А вы кто?

- Я Кронос, один из магов воды.

- Приятно познакомиться, я тоже маг.

- Правда? И какой стихии?

- Разных?

Мой ответ почему-то заставил мага насторожиться. Что это с ним?

- А каких именно?

- Почти все низшие стихии, кроме земли, я в ней откровенно плаваю, зато прочие использовать мне вполне по силам.

- В смысле низшие стихии?

- Ну, огонь, вода, земля, воздух. Это все низшие стихии.

- Никогда не слышал подобного.

- Ничего страшного. В вашем мире, судя по всему не очень хорошее магическое образование.

- Интересно-интересно. Я не чувствую в тебе магию. Может, объяснишься?

- А ты кто такой, чтобы я перед тобой бисер метал? – не понравился мне его последний вопрос.

- Извини, просто ты сказал, что являешься магом, но маны от тебя не чувствую.

- Это маскировка ауры, - сухо ответил я.

- Понятно. Может, взглянешь тогда на мои товары?

- Ты торговец? – удивился я.

- Конечно, у меня в основном товары именно для магов.

- Ну, давай взглянем.

Кронос, на поверку оказался неплохим дядькой. Поболтав с ним еще пару минут, я узнал, что он наиболее молодой из магов воды и был принять ими в круг всего девять лет назад, как раз незадолго до накрытия Долины Рудников магическим барьером, скрывшим его с остальными волшебниками на долгие восемь лет под куполом. Вообще его приняли в маги воды, из-за неплохого магического резерва (ну по моим меркам ему можно смело давать мастера магии) и общей усидчивости, что для магов является одним из столбов правильного обучения.

Товары у Кроноса оказались неплохие. Несколько рунных камней, купил почти сразу, три десятка различных свитков, в основном магии воды и молнии, но присутствовали еще заклинания из школы превращения, что не относятся к классическим школам этого мира. На всякий случай купил их тоже. Не считая прочей мелочи вроде кусков серы, угля, щипцов, а также некоторых минералов, среди которых я нашел аж черную жемчужину, размером с детский кулак. Воистину крупная, а значит, она давно зрела в устрице на морском дне, не меньше сотни лет, а то и больше. Разумеется, я её тоже купил. Кроноса я покидал с большим удовольствием, отдав всего лишь деньги за уникальные товары. В моем прошлом или даже позапрошлом мире я бы расплачивался за подобное кровью или душами. Кронос был тоже доволен, ведь я купил у него практически весь ассортимент. Это для местных такие товары были привычны и обыденны, а для меня, выходца из другого мира они представляли собой огромную ценность. Возможно, изучив данные вещи, я смогу увеличить свои возможности.

Я со счастливой улыбкой вошел в последний зал, где сосредоточенно что-то изучали еще трое волшебников. Линии маны, текущие по всему залу соединялись в узел на месте здоровенной арки, от которой буквально веяло магией, причем оттенок волшебства я не перепутал бы даже с дикого бодуна. Портал. Это определенно был портал. Вот только куда?

Глава 10 Портал в Яркендар. Часть 1

Глава 10 Портал в Яркендар. Часть 1

- Да молодой человек, это портал! - довольным голосом продекламировал один из рядом стоящих магов.

- Я что, это вслух сказал?

- И не только это. Я приметил вас, еще, когда вы торговались с Кроносом. Обычно чужаки редкие гости в столь удаленной части острова, а уж заходящие в неизвестные руины…

- Меня зовут Салазар Слизерин.

- Меня зовут Нефариус, - представился маг.

- Как я понимаю, вы хотите каким-то образом активировать этот портал. А куда он ведет?

- Хм…хотя почему бы и нет. Согласно нашим предположениям портал ведет в доселе неизвестную нам часть острова.

- Какую именно?

- Приблизительно на северо-востоке Хориниса. Но мало кто хотел преодолеть горный массив, хотя бы предлагали щедрую плату, - досадливо хмыкнул волшебник.

- Хм,…а что вам нужно для открытия портала? Как я понимаю, он построен на основе артефакта, а не пространственной магии.

- А вы догадливы, юноша. Вы тоже маг?- раздался позади новый голос, от умудренного сединой пожилого мужчины, - Меня Мердарионом зовут.

- Очень приятно, я Салазар Слизерин и да, я маг.

- Отрадно видеть, что столь молодой человек так хорошо разбирается в артефактах.

Не став спорит с «молодым» и «человеком» я ответил:

- Так как вы планируете открыть этот портал?

- Взгляни на небольшое углубление рядом с порталом.

Я послушно перевел взгляд и действительно увидел круглую вмятину, но с множеством крохотных, едва заметных рунных символов. Язык символом напоминал с`мшит, только дико перековерканный и измененный до неузнаваемости. Повезло, что вообще что-то нашел.

- Сюда как видно, что-то вставляется, по-видимому, какой-то особый ключ, частица которого не так давно попала нам в руки.

- Можно посмотреть на неё? – спросил я.

- Конечно, - засунул руку за пазуху волшебник и показал небольшой металлический осколок, крайне похожий на тот, что выпал не так давно из каменного голема, которого я победил в восточном лесу. Тогда я просто убрал эту безделушку в карман, надеясь разобраться с ней позднее, а с учетом долгой жизни, это плавно вытекает в «никогда», а тут можно сказать прорыв.

- А где вы его взяли? – спросил я. Интрига была в том, что у меня уже был кусок от этого ключа, у магов воды тоже был один. Вопрос, а где остальные части? Логично предположить, что если я забрал кусок ключа из каменного голема, появившегося из Стоунхенджа, то вполне может сказаться так, что мне нужно будет найти и другие каменные круги, где меня будут ждать другие каменные големы. Я лично знаю о трех каменных кругах на этом острове, причем один из них не имел никаких переключателей или рычагов.

- Он был в каменном кругу неподалеку от пирамиды. К сожалению, мы немного перестарались, когда страж выпрыгнул из алтаря, и он… пришел в ненадлежащее состояние.

- Вы полностью снесли круг камней?

Молчание мага, было куда красноречивее слов.

- Ладно, об этом потом.

- Орнамент должен сложиться из четырех кусков. Один у нас, один у тебя. Необходимо найти остальные куски, - патетично выдал волшебник.

- Надеюсь, ты не хочешь сказать, чтобы я сбегал, и нашел для вас эти орнаменты. Д и потом что я получу за помощь?

- Мы заплатим, - уже не так воодушевленно ответил Нефариус.

- Чем?

- Золотом конечно.

Я переместил из кармана два золотых слитка, заставив их тяжело упасть мне в руку. Волшебник напротив был весьма удивлен.

- То есть я, по-вашему, похожу на человека, нуждающегося в деньгах?

- Ммм…нет, ты не так понял. Мы можем заплатить по-другому.

- Интересно как? – позволил я появиться улыбке на лице.

- А что вам нужно? – попытался перехватить инициативу в беседе маг Мердарион.

Наши торги привлекли внимание еще двух магов. Кроноса и еще одного, что внимательно изучал надписи на стенах. Тот отвлекся от исследований и подошел поближе, с любопытством посматривая то на меня, то на своих коллег.

- А что у вас есть?

- А что ты хочешь?

Наш диалог проходи приблизительно в таком духе, пока, наконец, маг не устал и не сказал главное:

- Мы можем поделиться с тобой всеми записями о магии Зодчих и бесплатно научить их языку.

- Приемлемо, но сам я бегать не буду, для этого у вас должны быть рабы или слуги.

- У вольного народа кочевников нет слуг или рабов. Мы не асассины, - неожиданно жестко ответил маг.

- Да мне как-то все равно, кто у вас есть, а кого нет. Главное, это результат, а как он достигнут сугубо вторичный вопрос, - отбрил я мага. Тот недовольно засопел и видимо хотел сказать мне нечто резкое, но сдержался и спросил:

- И что тогда ты предлагаешь?

- Я предлагаю для начала найти каменные круги, к которым ни я, ни вы еще не приблизились. Это существенно сократит сроки поиска.

- Это решаемо, молодой человек, - сказал Нефариус и достал небольшую карту. Развернув её, я сначала не понял что это такое, но после небольшой лекции я разобрался, что это карта острова Хоринис. На ней были отмечены несколько ключевых объектов, несколько известных троп и даже пара пещер. К своему удивлению я нашел даже башню Ксардаса, хотя маг говорил, что про его башню не знает ни единая живая душа, за исключением меня и Адама. Я никому насчет него не говорил, а Адам тем более. Из чего следует, что либо о ней кому-то проболтался сам Ксардас, либо маги воды следили за некромантом. Тогда все равно возникает вопрос, а на кой ляд тогда его башню нанесли на карту? Впрочем, мне ли не все равно? Ксардас большой мальчик, пускай сам и разбирается.

- Вот смотри. Судя по нашим исследованиям, круги находятся вот тут, - начал тыкать пальцем в разные части карты Нефариус. Судя по меткам, я знаю всего лишь одно место, где я был, но части ключа для портала не находил. Это место около города, за фермой, где мы с Адамом встретили дружелюбного пастуха и капитана пиратов. Еще одно место, находилось в восточной части острова, где располагалась большой ферма. Где точно, выяснить не удалось, хотя подошедший Кронос, что-то говорил, что на ферме Онара, было несколько агентов Кольца.

- Тише ты, - шикнул рассерженной кошкой на него Нефариус.

- Прости.

В итоге договорились о том, что через агентурную сеть передадут послание для некоего генерала Ли, а его люди через некоторое время доставят орнамент, так его окрестили маги воды. Свой я отдал без особых сожалений, ибо лично мне он без надобности. В нем не было могучей магии, хотя в виде ключа для порта Зодчих он мог бы пригодиться. Вдруг тут есть еще порталы похожего толка. Надо будет посмотреть на готовый продукт, чтобы придумать, как его сделать самому для схожих артефактных конструкций. Если, конечно, они еще в этом мире есть. Это же принципиально новая ветвь артефакторики. Артефактные порталы. Пусть идея не нова, но на моей земле таковых нет в принципе. Зачем? Перемещать я умею и так, хоть полетом, хоть телепортом, хоть теми же порталами. Однако закавыка в том, что портал передо мной выглядит как сквозной портал соединяющий точку А с точкой Б. И пользоваться им может кто угодно. Возможно с помощью подобных знаний, как делать подобные порталы, я смогу научиться делать порталы, соединяя тот же Хогвартс с другими точками на Земле. Идея была весьма интересная, а ещё выгода для меня, сплошь плюсы.

- Тогда будем ждать?

- Ладно. Я могу изучить портал? – спросил я у Нефариуса.

- Почему бы и нет?! Я и сам хотел отдохнуть немного. Потом сравним полученные данные?

- Конечно!

Дальше я подошел прямиком к стенке, где был портал и принялся изучать магические эманации, проходящие сквозь каменную кладку. Подолгу рассматривая портал, я видел, что он явно неактивен, но какая-то остаточная магия все равно в нем присутствовала. Что это за волшебство с ходу сказать было трудно, ведь там было её буквально намешано. Тут была и магия Света, и магия воды, земли и даже огня. Вот это было непонятно. На кой ляд нужны смешения магии, для выполнения одной-единственной задачи? Не проще ли было сделать все сразу и правильно?

- Ну что? Нашли что-то? – спросил меня голос за спиной, явно принадлежащий Нефариусу.

- Либо Зодчие гениальные безумцы, либо я тугодум, не понимающий элементарные вещи.

- Попрошу больше уважения к тем, кто жил задолго до нас.

- Не нужно. Они мертвы.

Мой ответ заткнул незнакомого мага и тот обиженно фыркнул, вернулся к своим делам. Прочие волшебники тоже отошли и лишь Нефариус остался рядом.

- Так что вы нашли?

- Много всего, подчас не особо нужного.

- В смысле?

- Зодчие по каким-то причинам не использовали чистую магию пространства. Среди эманаций исходящих от портала могу сказать, что магия там разных оттенков, то есть Зодчие намешали туда все, что только знали и чудо, что портал стабильно работал. Почему его закрыли, другой вопрос, но я даже заметил следы целительной магии, хотя увидеть в портале её ожидал в последнюю очередь.

- Вы настолько чувствительны к магии?

- Я родился в магии и живу в магии. Магия мне как родитель и жена, - ответил я, вновь погружаясь в некое подобие транса, чтобы моё магическое зрение работало лучше. В идеале хотелось бы вынырнуть из тела чистым джинном и рассмотреть структуру подробнее, но вряд ли это оценят другие маги. Пусть они недоучки, по моим меркам, но недооценивать их все, же не стоило. В конце концов, в этом мире развитие магии идет весьма самобытным путем, плюс я не исключаю присутствия здесь демонов или иных сущностей. Те же Хранители являются Эмблемами богов, однако наверняка существуют и независимые силы, другие миры, параллельные реальности, коих хватает с лихвой в любом мире. В двух словах – постоянная бдительность.

Особо держать около магов воды я не планировал, хотя по какой-0то причине мне было до жути интересно, а что же такого в той неизвестной части острова. С момента попадания в этот мир, я не мог отделаться от ощущения, что сам мир желает, чтобы я задержался в нем. Я чувствовал, что мана этого мира как-то особенно податлива к моим манипуляциям. Я не могу объяснить подробно, просто такое ненавязчивое ощущение в ауре. Я, как джинн, вполне четко ощущаю магию. Что на Земле, что на Каабаре или Лэнге, я всегда чувствовал ману. По большей части она была нейтральна, за исключением Лэнга. Здесь же я чувствовал что мана, более приветлива, что ли. И то, что я захотел пойти в неизвестную часть острова, косвенно подтверждает это. Словно там что-то сокрыто, причем что-то могущественное. И я как маг, возрастом сильно за пять тысяч лет, просто не могу удержаться и не посмотреть на это. Правду говорят, первые пять тысяч лет детства у джиннов, самые тяжелые. Хотя какие мои годы.

Чем больше я разглядывал портал, тем навязчивее мне хотелось тупо вылететь наружу и не отправиться туда напрямую, минуя горные хребты. Знания Зодчих почему-то манили меня, словно огонь мотылька. Стационарные телепорты это весьма интересно, а там кто знает, может у Зодчих были успехи в других областях магической науки.

Однако бегать куда-то самому мне не хотелось вовсе, но и ждать почему-то мне казалось неправильным. Ведь в Долине Рудников засела, по словам Ксардаса и Адама целая армия Зла, возглавляемая драконами. К слову из драконов можно будет выдоить тонны ценнейших ингредиентов, включая кровь, мозги и кости. Первое пригодится для возможной Длани Эа, заклинанию дающему надстройку души, увы, случайную и не всегда полезную. Мозг пригодится для готовки, ведь правильно приготовленный мозг дракона это существенная прибавка ко Второму началу души. Еще из него можно создать вытяжку могущую дать тысячу лет жизни любому созданию. Полезно ежели что. Кости же пойдут на артефакты. Причем на довольно хорошие. Драконья кость с трудом обрабатывается даже матерыми артефакторами, но и профит с неё большой. Такие кости прекрасно проводят магию, да и любую другую энергию, кроме антимагии. От неё кость постепенно становится более хрупкой, пусть это и долгий процесс. И это обычнее драконы. А вот если достать кости Истинного дракона…

- Кхм…Салазар?! – донесся до меня голос Нефариуса.

- Простите, задумался.

- Ничего страшного.

- Когда я смогу притупить к изучению языка Зодчих?

- Думаю, что завтра Миксир, сможет уделить вам немного времени.

- Хорошо, тогда я приду завтра.

С этими словами я телепортировался на свой остров, который за время отсутствия стал почти полностью защищен. Хищный сад разросся так, что попасть к моему дому можно было только по воздуху, но и тут я предусмотрел парочку сюрпризов в виде нескольких элементалей замаскированных под декор дома. Добраться до моей резиденции можно через сад, что больше напоминал лес. Однако горе тому, кто войдет в него без разрешения.

Выращивая травы, с помощью некоторых заклинаний, я сразу же отдавал их доппелю Константино и тот варил их них зелья. Зелье силы, ловкости, и особенно магии, не считая других снадобий призванных вылечить раны или восстановить потраченную магическую силу. Учитывая, что в травах недостатка не было, на моем складе в бывшей пещере быстро начали копиться снадобья так называемого «Чистого Здоровья» и «Чистой Маны». Они работали чудесно и восстанавливали здоровье у любых людей и даже животных. Я проверял. Что касается магии, то интереса ради, слил магию в землю, подкармливая элементаля и пил зелье. К моему немалому удивлению моя магия восстанавливалась с огромной скоростью. Я бы сказал, что полностью опустошив себя почти под ноль, выпив зелье, я уже через две минуты был полон сил. Воистину, полезное зелье и именно поэтому, его я варил больше прочих. Эликсир духа и жизни тоже постепенно заполняли полки, а мне на минуту пришла крамольная мысль попробовать продать их местным магам. За золото или знания, в зависимости от настроения. Уверен, что за такой презент, они мне откроют все свои закрома и вытрясут все свои кошельки.

На следующий день я вернулся в подземелья магов воды и обнаружил там самое настоящее сражение. Сатурас усиленно старался поразить молнией одного моего знакомого некроманта.

- Стой на месте, сволочь, - орал Сатурас поминутно бросая небольшую молнию в Адама. Тот ловко уходил с траектории ударов. Молнии же попадали в камни и колонны, дырявили стены, а одна из них начала слегка осыпаться, грозя обрушиться вниз.

- Нифига, я жить хочу!- доносилось в ответ.

- Тиха! – рявкнул я, - Что происходит?

- Убери от меня эту истеричку! – крикнуло Адам уворачиваясь от очередной молнии.

- Иди сюда, чертов предатель…ЧТО? КТО Я?! – чуть не задохнулся возмущением маг воды.

- Сал, спаси меня! – жалобно крикнул молодой некромант.

Я же лишь улыбнулся и принялся дальше наблюдать за своеобразной игрой между Адамом и Сатурасом. Конец был закономерен. Адам устал бегать, но и Сатурас устал метать заклинания. Резерв у него не очень большой, но раза в четыре или в пять, больше чем у Адама. Итого – ничья.

- Так, что между вами произошло опять, что вы как кошка с собакой?

- Он каким-то образом высосал силу из нашей горы руды. Мы собирались разрушить Барьер с её помощью.

- Если бы не ваша гора руды, я бы не смог одолеть Спящего. Барьер стоял не из-за магии руды, а благодаря архидемону Белиара, – перебил пожилого мага молодой некромант.

- Ты мог об этом сказать! Возможно, мы бы придумали иной план.

- Я говорил вам, что Братство Спящего сошло с ума. Кор Галлом ушел оттуда, прихватив последователей, и не будь там Кор Ангара, то кто знает, что произошло бы.

- Тем не менее, надо было это сообщить, до того, как красть магию нашей рудной горы.

- А ты бы меня послушал? Я был всего лишь наемником у Ли и в ваши магические дела особо не лез.

- Тем не менее, ты был обязан сказать, что сотрудничаешь с Ксардасом.

- Повторяю, ты бы меня послушал? В лучшем случае ты отослал бы меня выполнять что-нибудь другое, а заикнись я о том, что собираюсь спереть энергию рудной горы, вы бы меня на пушечный выстрел не подпустили бы к ней. Чем бы тогда все закончилось?

- Ты хоть представляешь, что ты натворил своими необдуманными действиями. Ты настолько нарушил природное магическое равновесие, что в Хоринисе все чуть не оглохли. Скажи спасибо, что Барьера больше нет.

- Что же ты жалуешься, старче?! – ехидно спросил Адам, - Все ведь сработано как надо?!

- Следите за языком, юноша, - снова принялся заводиться Сатурас.

- Так, прекратите балаган, или я обоих лишу слуха и зрения, на неделю!

- Подожди, Сал, не надо. Я понял, – мгновенно сменил пластинку Адам, почуяв пачку неприятностей. Сатурас посмотрел на меня странным взглядом, но тоже замолк.

- То-то же.

Далее Адам, в очередной раз, перебив Сатураса принялся, рассказывать о том, что лорд Хаген, чтобы ему икалось, решил проверить дополнительно Адама и попросил его, решить проблему с магами воды. Кроме этого Ватрас тоже дал ему задания. Дело в том, что в городе и окрестностях начали пропадать люди и участились нападения бандитов на горожан и торговцев. Расследование привело его пока в тупик, ведь он не ведал где их даже начать искать. Единственное, что служило наводкой, так это то, что большинство людей пропало из порта Хориниса, хотя туда за последние недели зашел только один корабль и это корабль паладинов из Миртаны. Сомневаюсь, что лорд Хаген стоит за этими похищениями. Кроме этого, у многих бандитов Адам обнаруживал листовки с его портретом, что говорило о том, что он тоже зачем-то нужен им. Живым или мертвым.

Отделавшись от некроманта и мага воды, я пошел в сторону портала, где меня уже ожидали. Миксир, сказал, что для начала стоит начать с основ языка Зодчих. По мере его объяснений, складывалось следующее. Зодчие были весьма развитой нацией для своего времени и имели пять каст. Жрецы, Воины, Целители, Стражи мертвых и Ученые. Каждая из этих каст была относительно свободна для вступления, вот только места там по обычаям назначались по наследству. Судя по нескольким переведенным Миксиром табличек (Зодчие либо не знали, либо презирали бумагу и пергамент) в каждой из каст каждые пять-семь лет проходил так называемый экзамен, по итогу которого в касте освобождались места. Для каждой касты разные. Воины должны были доказывать свою удаль в поединках между собой или чудищами. Жрецы доказывали то же самое, истово или нет, молясь Аданосу. Что делали остальные неизвестно. Что касается самого языка Зодчих, то он имел три уровня. Первый из них – язык крестьян или же общий диалект, на котором говорило подавляющее количество человек. К сожалению живых носителей этого языка просто нет, именно, поэтому расшифровка шла столь медленно. Однако Миксир являлся лучшим лингвистом магов воды и только в последнее время он научился относительно понимать написанное на табличках Зодчих. Следующий уровень языка был язык Воинов или же средний. Он отличался от языка крестьян в сторону большего количества усложненных предложений и на нем свободно говорили представители каст. Третий уровень языка – так называемый язык Жрецов и считался языком магов и знати. Маги к слову у Зодчих являлись одним из главных столбов общества, но, не скатываясь в откровенную магократию.

Внезапно земля сильно затряслась, а парочка колонн угрожающе заскрипели, будто готовясь упасть. Подземелье ощутимо тряхнуло, а я уже приготовившись использовать пятую Эмблему Мардука по имени Луггалдиммеранкиа, что усмиряет Хаос, как все завершилось, причем, строго в этой области.

- Что это еще такое? – спросил я у Миксира, который нисколько не удивился произошедшему. Будто они здесь пару раз на дню и маги воды не обращают на них внимания.

- Землетрясения? Это тебе лучше обратится к Сатурасу. Он понимает в этом гораздо лучше меня.

- А ты?

- А я просто знаю, что они не естественные, а вызывает их что-то по ту сторону портала, - пожал плечами Миксир, доставая из-за пазухи бутыль с водой и делая солидный глоток.

- Понятно, - ответил я, сделав зарубку на память, спросить об этом подробнее у Сатураса. Землетрясение было коротким и импульсивным, однако, для меня слабоватым. Хотя в моем арсенале есть заклинания способные сотворить гораздо более сильную трясучку.

Обучение языку продолжалось вплоть до вечера. К счастью для Миксира выучить новый язык для меня не составило большого труда. Все же магия Разума рулит. Единственное, что не совсем понятно, почему я не мог читать на этом языке, ведь моя надстройка души позволял мне, говорить, понимать и писать на любом языке, кроме божественных или демонических. В принципе, возможно, что Зодчие были нейтральными бессмертными, по типу тех же джиннов, эльфов или титанов. Их язык выучить надо было стандартным методом. Хотя опять же не стоит судить не разобравшись. Чревато последствиями.

Таким образом, прошло еще два дня. Я выучил алфавит Зодчих и вполне мог понимать, о чем говорится в этих каменных табличках, что с завидной регулярностью попадались мне в руки. Когда я наконец-то понял, о чем там говорится, то решил, прочитал одну из них. Эффект был поразителен. Из таблички вырвалась сложная магическая структура и впиталась в меня. Изучив полученное, я боялся, что она будет для меня вредна, но оказалось наоборот. Табличка гласила о повышении уровня физической силы, и что удивительно я почувствовал, что моя сила выросла. Слегка-слегка, но саам факт. Зодчие как-то умудрились запечатать в табличку способ усилиться в той или иной области и кажется мне, что без магии Духа тут точно не обошлось. Нет, я примерно представляю, что сделали Зодчие, но вот «как конкретно» будоражило мой молодой ум. Надо бы побыстрее открыть этот портал и ступить на святую землю. Из рассказов Миксира Зодчие отдавали предпочтение Аданосу, а Инноса и Белиара вовсе не прославляли, хотя прекрасно знали об их существовании и влиянии на мир. Боги любят к себе внимание, ведь даже упоминания о них дарует им ба-хионь. Едва капли, но дает. Учитывая, что у Зодчих было много магов, то поток ба-хионь должен быть колоссальным. Неудивительно, что Аданос не приветствует своих братьев на своей земле. Хотя поклоняться только одному богу тоже не есть хорошо. В идеале не поклоняться никому, но, к сожалению этого не хотят допускать уже сами боги. Ведь им для существования нужна вера в виде испускаемой в их адрес ба-хионь.

С Сатурасом мы тоже поговорили, но он лишь подтвердил слова Миксира, что землетрясения вызывает что-то по ту сторону портала и сейчас усиленно выискивает среди найденных источников информации о событиях далекого прошлого. Меня же занимал другой вопрос.

Прекраснейшая ясно говорила, что Эмблем местных богов, сиречь Хранителей подчинил другой бог, и он ведет против них какую-то игру. Суть Эмблемы это полное подчинение создателю и она в теории не может даже подумать о том, чтобы предать его. Однако по ходу, этот хитрый бог менталистики, каким-то образом убедил их предать создателей. Учитывая, что помимо богов, есть еще их Создатели, то вырисовывается весьма интересная картина. Война идет между Инносом и Белиаром, причем идет уже далеко не первую сотню лет. Я не знаю о точных предпосылках к началу вражды, но готов дать руку на отсечение, что тут замешаны Хранители. Со слов Дагота, Хранителей создали, чтобы те выполняли ИХ работу, а именно сторожить Чертоги Вакханы для того, чтобы наружу не вырвался Хаос, которого запечатали сами Стихии. Боги в то же время захотели жить свободно, играясь со своей паствой. Мда…ответственность на высоте.

Возвращаясь к Зодчим, вернее к их языку, то изучая его, не мог не восхититься их мастерству и все больше меня занимал вопрос, о том, кто же их всему научил. Слишком много знаний было использовано при создании табличек и портала. Даже в Шумере большинство магов старались развивать два-три таланта, а тут явно развивалось все, до чего дотянутся шаловливые ручки Зодчих. Нет, это не плохо, вернее даже хорошо, но кто-то должен был дать толчок для развития. В случае с шумером, толчком послужил Мардук Двуглавый Топор.

Изучая язык Зодчих, а также часть истории, я постепенно узнавал и о культуре давно погибшего народа, хотя ему всего лишь несколько тысяч лет. О причинах его истребления неизвестно пока ничего, но я выясню. Почему-то мне кажется, что этом замешаны боги в целом и Аданос в частности.

- Невероятно, Салазар! – восхищенно сказал Миксир, на четвертый день изучения языка. Сама собой я не торчал у магов Воды сутками, штудируя каменные таблички и изучая стационарные порталы. Много времени уходило на поддержание своего острова в надлежащем виде. Хищный сад разросся почти вплоть до кромки воды, оставляя безопасной для посторонних два-три метра песчаного берега. Кроме этого я, изучая те стационарные порталы, нашел, по крайней мере, еще два. Один находился в той самой пещере, где сидел орк. Орка пришлось убить, ибо он мешал мне проводить исследования. Второй такой портал находился в неприметной пещерке около кладбища, что расположилось рядом с небольшой таверной. Там же я обнаружил нашего с Адамом одноглазого знакомого. Пират что-то или кого-то искал, что без труда бросалось в глаза. Но это не важно. Не мешает и хрен с ним.

- Было бы странно?! – пожимал я плечами. Язык Зодчих не был особо сложным, но учитывая, что вначале я не мог на нем толком читать и общаться, говорило о том, что это язык бессмертных. Вот только кого именно? Титаны? Эльфы? Джинны? Хотя нет. Язык джиннов я не успел позабыть.

Вызывать для ответов на вопросы Человека-Скорпиона или Кайдашкана не хотелось, но так даже любопытнее. Хотя с другой стороны это сэкономило бы уйму времени.

На четвертый день моего пребывания у магов Воды, к нам заглянул неожиданный гость. Гостем оказался некромант Адам с подбитым глазом и хромая на одну ногу. На вопрос, что произошло, тот отмахнулся тем, что он добыл-таки необходимые для ключа орнаменты, правда, один из них попал в руки паладинов. Неужели это они его так отху…кхм…избили? Хотя уже зная о «терпимости» воинов Света к некромантам я не удивлюсь и такой развязке. Маги Воды, не теряя времени, зря собрались в зале, где что-то ежедневно изучал Сатурас, и принялись совершать какой-то ритуал долженствующий соединить эти куски орнамента в правильном порядке. Сам ритуал выглядел странно. Перво-наперво в нем полностью отсутствовали руны, символы, глифы и прочие атрибуты каждого уважающего себя адепта ритуальной магии. Ритуалы можно проводить и без них, на голой воле и силе, но даже я не таков, мастерства не хватает. Позднее ответ я узнал. Сам алтарный камень был испещрен знаками и глифами из языка Зодчих. Правда по какой-то причине знаки были не снаружи, как должно, а внутри алтаря и это меня еще более заинтересовало. Почему? Потому что самобытная школа магии гораздо более подвержена импровизации и велик риск создать что-то принципиально новое. Однако вместе с этим существует не меньший риск попросту аннигилироваться или случайно открыть портал в Темный мир. Так вот, внутренняя структура алтаря была полой, то есть внутри камень был пуст ну или почти пуст. С помощью магии его вскрыли, нарисовали глифы, затем вернули в изначальную форму. Поразительно. Мне такая идея в голову не пришла. Интересно, а можно будет таким образом улучшить мои артефакты? Посох к примеру.

Маги воды тем временем продолжали колдовать над четырьмя кусками орнамента. Тот будто нехотя соединялся под магической силой магов круга Воды. Наблюдая за этим действом, правда, издалека, так как от действий магов от центра алтаря выстреливали желтые искры, а доппель по той же причине не мог подойти.

- Фуух, мы закончили, - устало объявил Нефариус. Орнамент на алтаре напоминал фигурное сделанный круглый браслет, что надевается на руку. Вот только он, скорее всего, вставляется в углубление, что рядом с порталом, ведь никаких других рычагов, кнопок или переключателей я ни там, ни в других частях подземелья не нашел.

- Поздравляю. Теперь вы отправитесь в портал?!

- Скорее всего, да. Но сначала стоит подготовиться. Ведь он ведет в неисследованную часть острова. Мало ли что там нас ожидает?!

Тут я полностью поддерживал Нефариуса, ибо мало ли что может произойти. Вдруг портал приведет их в одну точку, а вернуть назад не сможет. Ну да ладно, если что я предложу магам свой портал, который может привести меня куда угодно, где я был ранее. Единственное что, межмировые порталы довольно сложны, а Камня Врат у меня нет. Да и потом, Инанна обещала меня вернуть, когда я закончу работу здесь.

Орнамент на камне переливался искрами, и взять его в руки рискуя обжечь оные, не желал никто. Поэтому временным решением было оставить орнамент у Сатураса, что подошел к ним и щипцами убрал ключ куда-то вглубь своей робы.

Сам Сатурас после ритуала единения сказал речь, в которой от всей души поблагодарил всех магов воды, меня и даже Адама. Тот стоял неподалеку, чего-то ожидая от пожилого волшебника. Когда Сатурас закончил, то Адам что-то спросил у него. Водяной маг покачал головой и что-то ответил. Тут уже Адам скуксился и, активировав руну телепорта, куда-то телепортировался.

- Когда вы намерены открыть портал? – спросил я у Сатураса, когда прочие маги воды разошлись по своим делам.

- В течение двух-трех дней. Нам необходимо собрать припасы, оборудование, реагенты и прочий скарб, необходимый для путешествия, а также позвать сюда некоторых наших соратников по Кольцу Воды. Кстати, Салазар, я хотел бы видеть тебя в составе экспедиции.

- Очень польщен. С удовольствием составлю вам компанию!

Глава 11 Портал в Яркендар. Часть 2.

Глава 11 Портал в Яркендар. Часть 2.

Принимая приглашение посетить неизвестную часть острова, я чувствовал нарастающее с каждым часом нетерпение. Однако, не забывал о главном. О Хранителях, о войне Инноса и Белиара руками их последователей. Людей и орков. Другие расы в этом мире тоже присутствовали, но достаточно развитыми можно было считать только их. Еще, судя по рассказам, присутствовали такие относительно разумные расы как гоблины и людоящеры. Первые умели добывать огонь, охотиться стаями, и даже кое-что умели в магии, правда, не все. Гоблинов умеющих колдовать называют шаманами, и они весьма опасны даже для опытного охотника. Дело в том, что гоблины-шаманы могут стрельнуть огненным шаром между глаз. Но запас магии у них весьма низкий, поэтому они вокруг себя выстраивают целый отряд из прочих гоблинов, для защиты себя любимых. Однако местные гоблины не владеют ремеслами, чтобы банально развиваться. Живут в лесах или пещерах, из оружия палки, да ржавые клинки, в изобилии валяющиеся около дорог Людоящеры, еще одна раса гуманоидных существ, обитающих в Моргарде. Ростом сильно отличаются от гоблинов. Если гоблин в лучшем случае человеку по пояс максимум, то людоящер ростом метра два-два с половиной. Выглядит он как жуткая помесь с огненным вараном и человеком. От человека две руки, две ноги и голова, от ящерицы цвет кожи, чешуя и длинный раздвоенный язык. Внятной речи от них никто не слышал, ибо они шипят, да рычат. Владеют ремеслами, включая кузнечное дело. Дружественны оркам и раньше их часто видели вместе. К людям людоящеры относятся как к еде или трофею. Физически очень сильны и группой могут недолго удерживать тролля на месте. Обоняние и слух довольно чувствительные, но глаз не очень острый. Среди них, как и гоблинов встречаются шаманы, которые по силам могут дать прикурить даже сильному магу (по местным меркам, конечно). Ксардас упоминал, что они верные союзники драконов и часто выступают няньками для их яиц, если сам ящер отсутствует.

Мда…дела.

- Ксардас! – раздался в башне Ксардаса окрик Адама, что ворвался внутрь подобно урагану.

- Что такое? – спросил некромант, а я ощутил небольшой укол интуиции. Что-то намечается.

- Расскажи мне про язык Лэнг?!

- ЧТО?! КТО РАССКАЗАЛ ТЕБЕ О НЕМ? – ох…удивился пожилой маг. Я же пока просто слушал и впитывал информацию. Судя по реакции Ксардаса, этот язык является чем-то важным.

- Хранитель Тегон сказал мне….

Ксардас резко успокоился и махнул рукой, затыкая младшего собрата.

- Дальше можешь не продолжать. Как я понимаю, тебе сказали выучить этот язык и наверняка ознакомиться с рукописями, что собраны в моей башне?

- Все верно. Ты можешь меня научить этому языку?

- Боюсь, что нет, - пожал плечами демонолог.

- Почему?

- Дело в том, что мои познания языка Лэнг довольно скудны, и я сам только начал разбираться в этом. Язык демонов, это тебе не шутка.

- Но Хранитель сказал, что ты поможешь мне решить эту проблему.

- Но наверняка он не сказал, что именно я буду тебя учить?! – ухмыльнулся в седую бородку маг.

Адам открыл, было, рот, но резко замолк, явно припомнив недавнюю беседу. Судя по ауре начинающего некроманта, Эмблема по имени Тегон действительно не упоминала о том, что именно Ксардас научит Адама языку Лэнг.

- Скажи, а этот Тегон, больше ничего не сказал? – вклинился я в разговор.

- Хм…дай-ка вспомнить, - наморщил Адам лоб.

- Не торопись.

- Нормально все. Тегон сказал, что мой путь не будет легкой прогулкой и еще, что Ксардас поможет мне с этим языком.

- Как я уже говорил, я довольно поверхностно знаю этот язык, чтобы научить, но зато, я знаю некроманта, который знает этот язык, если не в совершенстве, то где-то около того, - погладил бородку маг.

- Кто этот колдун? – спросил Адам

Я мысленно поморщился от этого слова. Колдун - это оскорбление для любого знающего волшебника или чародея. Колдун – это разумное создание, продавшее душу Темному миру или существу из оного. Обычно у таковых печальная судьба. За примерами далеко ходить не надо. Мой бывший хозяин и соратник, архимаг Креол, по сути, тоже был колдуном, вернее он стал им в тот момент, когда поставил подпись на контракте с Эмблемой Йог-Сотхотха. Нет, само собой его никто не принуждал к этому, однако демоны мастера создавать ситуации, в которых жертва сама прибежит к ним. Разумеется, это происходит на протяжении многих лет, десятилетий, столетий, а иногда даже тысячелетий. Тот же Носящий Желтую Маску, чтоб ему тройничный нерв защемило, существовал задолго до того же Йог-Сотхотха. Пожалуй только С`ньяк – верховный Владыка Лэнга, мог бы сказать сколько ему на само деле лет. Особенно если учесть, что он дедушка Инанны.

- Его зовут Креол. Он некромант и весьма могущественный колдун. По силе, он не уступит даже Хранителям, - патетично выдал Ксардас. Я в свою очередь выпучил глаза до конца, не веря, что слышу знакомое имя. Хотя с другой стороны, у меня здесь есть тоже аналог, только демон. Крохотный, как и я когда-то. Очень давно.

- Ты знаешь, где искать этого некроманта? – спросил я опередив Адама. Тот видать хотел задать тот же вопрос.

- Последнее, что я о нем помню, так это то, что он собирался осесть в Долине Рудников.

- Прекрасно. Искать могущественного волшебника по всей бывшей колонии. Может, еще немного сократишь поиск? Долина Рудников большая, а мест, где можно скрыться одинокому волшебнику, как грязи.

- Креол не любит много говорить о себе. К слову, запомни, будь с ним повежливее, у него весьма крутой нрав и если ему что-то не понравится, то ты легко можешь закончить жизнь в…не самом лучшем состоянии. Насчет его текущего местоположения сказать ничего больше не могу, - развел руками Ксардас.

- Хорошо. Я понял, - сказал Адам и уселся в обитое ситцем кресло и взял небольшую книжку под незатейливым названием «Поднятие нежити Том 2 Продвинутый».

- Ладно, я пойду пока.

- Ой, Салазар, погоди - внезапно сказал Ксардас, остановив меня, когда я хотел, было телепортироваться на остров.

- Да?

- Не мог был ты, оказать мне услугу?

- Какую именно?

- Я знаю, что ты собрался отправиться в неизведанную часть острова. На самом деле она вполне себе обитаема, но речь не об этом. По моим источникам информации, в храме бога Аданоса лежит могущественный артефакт под названием «Коготь Белиара».

- Ты хочешь, чтобы принес тебе этот артефакт?

- Не совсем. Дело в том, что в этом артефакт содержалась душа одного могучего демона.

- Так! Ты меня заинтересовал. Что это за демон?

- Он из мира Белиара и когда-то давно нация Зодчих, с помощью одного существа смогли поймать душу демона в этот меч.

- Коготь Белиара, меч?

- Да. Но суть в том, что я желаю поймать этого демона. Он довольно сильный, не чета обычным тварям из Лэнга.

- Ну ты демонолог и понятно, зачем тебе душа демона. А почему ты его просто не призовешь?

- Если бы это было так просто, - поморщился маг, - Я не знаю его имени, а призывать незнакомого демона без знания его имени не будет, пожалуй даже самый отмороженный демонолог.

- Тут я согласен. А что я за это получу?

- Ну во-первых я заплачу тебе десять тысяч золотых.

- Сколько-сколько? – спросил забытый нами Адам, что отвлекся от книги.

- Не отвлекайся.

- Но…

- Никаких «но»! Читай дальше, - одернул Ксардас, ученика и продолжил:

- Далее я дам наводку на один прелюбопытный артефакт, что по своей силе может легко посрамить даже Коготь Белиара.

- А почему ты не заберешь его сам? Раз он такой крутой.

- Хранители, - коротко ответил маг, а я насторожился.

- Таак! Понятно. Купол Тайн.

Все что касалось темы Хранителей, требовалось обсуждать под заклятием анонимности. Сломать его конечно можно, но это сразу будет заметно даже неопытному чародею. Сфера обволокла нас, полностью отрезав от возможности подслушать хоть что-то, хоть как-то.

- Рассказывай.

- Как ты знаешь, не так давно я жил в Долине Рудников в собственной башне, но незадолго по падения Барьера мне пришлось переехать из неё.

- Почему?

- Из-за землетрясения, которое похоронило мою башню под толщей воды. Уцелел только подвал, в котором я хранил особо ценные вещи, за которыми я планировал вернуться позднее. Так вот, пару дней назад я хотел вернуться за ними, как меня встретил неожиданный сюрприз. Хранители решили сокрыть в подвале моей бывшей башни какой-то артефакт, от которого за милю веяло Тьмой. Даже мне, темному магу было весьма от ощущения силы Тьмы, исходящей из него. Уж не знаю, что именно они сокрыли, но наверняка это нечто, очень важное. Охранниками служат зомби, мощные скелеты и парочка несильных демонов. Но помимо них, этот артефакт сторожит демон легиона Элигора, по имени Шемрон. Также он известен как Темный демон, потому что Тьма из него так и сочится. Учитывая, что я сам темный маг, мне было проблематично противостоять его ужасающей ауре. В бою этот демон порвет меня как чайка булку хлеба.

- А откуда тебе известно его имя?

- Он сам назвал его и предупредил, чтобы ни я, ни кто-либо другой не смели посягать на покой этого места. Учитывая, что я хоть немного, но знаю язык демонов, уйти невредимым было плевой задачей. Вещи, к слову, я так и не забрал.

- Подытожим. Ты хочешь, чтобы я поймал для тебя душу демона, а в награду ты отправляешь меня в пасть к еще одному демону, связанному с Хранителями.

- Ну так то да. Еще могу предложить тебе несколько уникальных эликсиров.

- Каких?

- Пять эликсиров духа, одно зелье Разума, также рецепт усиливающего зелья из драконьих яиц.

- Оп-па. Заинтриговал. Что за зелье Разума?

- Зелье, которое прочищает разум и улучшает работу мысли.

Я снова задумался. Награда неплохая, но и есть опасность, что я столкнусь с Хранителями в бою, причем совершенно этого не желая, в данный момент. В идеале конечно надо бы поглотить их всех, но в таком случае об этом узнают и их создатели – боги. А драться с богами пока не входит в мои планы. Тем более, что за богами стоят уже их создатели – Стихии. С ними даже боги не рискуют связываться, ибо воплощенный дух стихии может порвать на клочки даже могущественного бога. Хотя с другой стороны награда весьма вкусная. Почему бы не попробовать?

- Ну что возьмешься?

- Спрашиваешь. Плюс можно набрать других трофеев. Например, череп могучего демона, весьма ценен для жителей темных миров, - про себя произнес я последнюю фразу.

- Прекрасно.

- Пока, Ксардас. Пока, Адам! – попрощался я и телепортировался на свой остров, где в лианах по самую шею были обвиты три человека. Двое мужчин и одна женщина. Интересно, кто это?

Интерлюдия. Гильдии воров в Хоринисе. За несколько дней до этого.

В городской канализации прямо под отелем Ханны, на удобном кресле сидела красивая молодая женщина. Она с холодным прищуром разглядывала мужчину почти вдвое выше шире себя с мускулистыми руками. Собеседник чувствовал недовольство волнами струящееся от главы гильдии, и ему самому было страшно.

- Докладывай! – резкий приказ развеял неуютную тишину подвала.

- Глава, у нас проблемы. Наш остров был выкуплен.

- Как выкуплен?! Кем? – удивилась женщина, закинув ногу на ногу. Сцепив пальцы в замок, она хмуро глядела на осведомителя, а в темных глазах женщины чуть ли не полыхала холодная ярость.

- Лариус продал наш остров какому-то чужеземцу, по имени Салазар Слизерин, - нахмурив лоб, припомнил мужчина странное имя.

- Салазар Слизерин?! – покатала она имя на языке, ­словно пробуя его на вкус.

- Так же, наш человек служащий секретарем у судьи Ристера сетовал, что по нему нет никакой информации, словно он появился из ниоткуда, а так не бывает.

- Продолжай. Что известно про этого…Слизерина?

- Я подозреваю, что он бывший сиделец в Долине Рудников, однако…

- Что?

- Он не был похож на беглого каторжника, да сам Лариус хвастался, что загнал ненужный кусок камня магу.

- Так он маг?! – хищно улыбнулась женщина, непроизвольно облизав губы.

- Если верить словам моих невольных осведомителей, то да, - с готовностью ответил подчиненный, наблюдая, как у главы гильдии стремительно улучшается настроение, что в свою очередь уменьшало его шансы платить штраф или того хуже. Платить штраф постоянно.

- Ну что же, тогда предлагаю собрать по нему максимум информации, а потом ограбить его. Маги, как известно хорошо зарабатывают. Раз у него нашлись средства, чтобы выкупить наш остров, то наверняка найдется что-то еще.

- Вероятно, - осторожно подтвердил подчиненный.

- Джеспер, Рамирез, - металлическим эхом прокатился по канализации женский голос. Двое мужчин с незапоминающейся внешностью будто вынырнули из тени и встали по стойке смирно перед сидящей в кресле женщиной.

- Чего тебе, Кассия? – небрежно спросил невысокий человек с необычно длинными и тонкими пальцами. Они слегка дергались, поправляя висящую на поясе шпагу, которая недружелюбно сверкала при тусклом свете от нескольких свечей, зажженных в комнате.

- Я хочу, что бы вы узнали все, что только возможно о человеке по имени Салазар Слизерин.

- О-о, у нас новое дело? – ухмыльнулся другой человек, потирая руки.

- Он маг, поэтому надо быть аккуратными.

- А какой конкретно маг? Чьему богу он служит? – неожиданно спросил Рамирез, теребя пальцами шпагу, заточенную с помощью парочки особых ингредиентов, а на эфесе, которой мрачно сияла черная жемчужина.

- А тебе то что, до этого?

- Вдруг он служит Белиару?

- Некромант?! – слегка угас в глаза женщины огонек наживы, - Ну да, это может быть проблемой.

- Возможно, надо тщательно все проверить, - подал голос Джеспер.

- Так и поступим.

Спустя еще два дня, на стол Кассии лег небольшой лист. Все что удалось узнать о Салазаре Слизерине за двое суток. Выходило не очень многое. Гильдия воров обладала огромной теневой властью и колоссальным влиянием на властьимущих, но не в этот раз. Губернатор и судья не дали много информации. Только то, что Салазар Слизерин появился из ниоткуда в сопровождении какого-то босяка. Потом, он каким-то совершенно непонятным образом прошел к самому лорду Хагену, минуя стражу из опытных рыцарей, затем договорился с Лариусом о покупке целого острова, что близ Хориниса. Осведомитель сделал копию бумаги, подтверждающую совершенную сделку. Она подтверждала, что купчую на остров действительно оформили по всем правилам, и оплата была более чем внушительная. Если быть точным, золотыми слитками, что покоились в подвале ратуши под охраной. Когда Кассия услышала о золотых слитках, её глаза буквально зажглись предвкушением. Женщина начала было обдумывать способ украсть эти слитки, но тут же отказалась от этой идеи. Среди воров не было толковых кузнецов, способных правильно расплавить золотые слитки и превратить их в монеты, для этого необходимо оборудование, которого в Хоринисе просто нет. Плюс, для чеканки необходимо форма для отливки, а её сторожат пуще яиц самого короля Робара II. С другой стороны золотые слитки все равно довольно заманчивая добыча.

Вызнав о Слизерине все что можно, Кассия решила все же забраться на остров и украсть свои сокровища. То, что Слизерин их присвоил, она даже не сомневалась. Любой на его месте поступил бы также. Однако, когда она и двое её спутников подплывали на лодке к знакомому острову их одолело неподдельное удивление. Остров явно не был громадой скал, напоминал скорее цветущий лес или сад, сильно вытянутый. В центре острова виднелся домик в несколько этажей. Деревья окружали его огромным кольцом. Кассия решила все же попытаться проникнуть в дом и отдала приказ пришвартовать лодку у одинокого маяка, что высился неподалеку.

- Не нравится мне это, - ни с того ни сего сказал Джеспер, смотря на тенистый лес. Так же он параллельно проверял сумку на предмет нужных для каждого вора мелочей. Рамирез тоже с опаской смотрел на безмятежный лес, что просто не мог появиться на том острове, который он знал.

- Мне тоже, - призналась Кассия, пружинистым шагом ступив на белоснежный песок. Островной лес слегка темнел, не позволяя рассмотреть глубину. У всех троих воров было четкое ощущение, что лезть в дом мага не самая лучшая идея. Да и чувствовалось, будто что-то недоброе разглядывает воров из-под сени деревьев.

- Кто бы мог подумать, что всего за пару дней остров настолько изменится? – в никуда спросил Рамирез, вытащив темную шпагу из специальных ножен. Прежде чем выходить, Рамирез потратил пару часов на идеальную заточку своей шпаги, и она легко резала летящий лист на ветру. Лезвие клинка было десятки раз выверено, так что вор не особо боялся возможного конфликта с кем-либо.

- Вперед! – сказала Кассия уверенно (ну она так думала) шагая в сторону дома. Джеспер и Рамирез недолго стояли на песке, и пошли следом. Лес встретил их тишиной. Крики чаек слышались далеко вдали, а тени деревьев словно сгущали окружающую тишину.

Тени деревьев казалось, сгустились только плотнее, но трио воров шло к дому. Кассию слегка смутило, что в лесу не было никого из зверей. Ни волков, ни кровавых мух, ни птиц, ни даже крыс, что копошились в кустах и траве. Вокруг было пусто. Это нервировало Кассию, но она не была бы главой гильдии воров, если бы её можно было так просто вывести из равновесия. Она глубоко вздохнула несколько раз, успокаиваясь и поправив фамильную шпагу продолжила идти к дому волшебника. Когда она и двое её спутников вышли к небольшой площадке перед домом они предстали перед удивительной картиной. Напротив дома было несколько грядок, на которых усердно росли растения. Кассия не особо разбиралась в алхимии, но вот в том, что можно дорого продать разбиралась на диво хорошо. Тридцать полновесных ростков Царского щавеля колосились, роняя бесценные семена прямо на землю.

- Ого, это же сколько здесь золота?! – озвучил общие мысли Джеспер вальяжно подойдя к грядке и вырывая прямо из земли сразу три растения.

В этот же миг лианы на деревьях метнулись, вперед окутав Кассию по самую шею, и потащили обратно в лес. К Джесперу лианы тоже полетели и, лишив оружия, обвили его как гусеницу. Царский щавель безвольно упал на землю, выпав из рук вора. Рамирез же сдаваться не собирался. Его шпага молнией мелькала в руках, и у него даже получилось разрезать несколько лиан, как его все равно поймали и обездвижили.

- Дерьмо Белиара! – хрипло выругалась Кассия. Лианы замотали её так, что она не могла двинуть даже пальцем. Лианы держали крепко.

- Кассия кхркх…, - хотел что-то прохрипеть Рамирез, но не смог. Лианы быстро закрыли ему рот, не давая произнести медвежатнику ни единого членораздельного звука.

- Проклятье, - сказал Джеспер, прежде чем его рот не закрыло еще одной лианой, не позволяя говорить.

Мысли Кассии метались, она не видела выхода. Хотя лианы её просто обездвижили, а не убили, это давало надежду, что вскоре они их освободят. Вопрос в том, когда?

- Джеспер, придурок, - не зная, на ком сорвать злость, выплюнула Кассия. Однако лиана туго заткнула ей рот, лишив речи.

Далее все стихло. Кассия, Джеспер и Рамирез беспомощно висели на высоте пары метров от земли вынужденные наблюдать только за домом, зацепив часть огорода. Из дома внезапно вышли несколько человек, и Кассия готова была дать гону на отсечение, что они были все одинаковые. Она попыталась хотя бы промычать, дабы привлечь внимание, но они оказались глухи к её мольбам. Далее эти люди спешно поправили грядки и умотали обратно в дом. Кассия брыкалась, пытались кусать лиану, заткнувшую её рот, но лиане было пох…все равно. Джеспер и Рамирез выбраться даже не пытались и просто молча висели, обдумывая это без сомнений проигрышное дело, из—за которого они так глупо попались. Ну вот кто мог знать, что деревья внезапно выросшие на острове будут одной сплошной ловушкой для воров?

Внезапно, на площадке появился человек, как две капли воды похожий на тех других, что выходили из дома, убирать растения. Он повернулся к ним, и его лицо немного вытянулось от удивления. Он без единого слова подошел к деревьям, и с минуту посмотрев на каждого члена гильдии воров, щелкнул пальцами. Лианы, что закрывали рот Кассии, Джесперу и Рамирезу мгновенно убрались, давая возможность к диалогу.

- Так, так. И кто же это посмел придти на мой остров без приглашения? – гулким голосом спросил появившийся человек, усевшись на троноподобное кресло, что возникло буквально из воздуха. Джеспер, в молодости желавший стать магом Огня и даже почти прошедший путь послушника, но не сумевший пройти испытания, никогда не видел подобного.

- Я Кассия, - представилась женщина, с любопытством изучая мужчину перед собой. Правильное лицо, висящая на волевом подбородке короткая бородка, зеленые глаза напоминающие темные изумруды и…ощущение силы, буквально сквозящее из него. Сила явно была магическая, но Кассия слишком поздно это поняла.

- А вы, господа? –спросил как она уже поняла Салазар Слизерин.

- Я Джеспер.

- А я Рамирез.

- Чудно. А теперь объясните мне, что вы забыли на моей земле и постарайтесь, чтобы меня устроили ваши слова. В противном случае вы станете кормом для моих растений.

Будто вторя его словам, на некоторых ветках и лианах открылись хищные пасти, напоминая таковые у снепперов. Кассия с ужасом смотрела на одну из них, что предвкушающе оскалилась прямо напротив неё. Инстинкт самосохранения работал у воров хорошо, и на несколько секунд Кассия представила, как от неё будут отрывать кусочки мяса, и принялась рассказывать. Рассказывала она много, вываливая на по сути незнакомого человека ворох информации. Салазар слушал её, не перебивая, и буквально когда она выдохлась, спросил:

- Так зачем конкретно вы заявились ко мне?

- Мы хотели забрать то, что было здесь спрятано. В пещере был наш схрон, где мы хранили особо ценные награбленные вещи.

- А-а, так это ваше барахло. Оно лежит на маяке что рядом с островом.

- Так просто? – спросила женщина, не сводя взгляда с фигуры молодого мага.

- Золото меня перестало интересовать довольно давно. Лет четыреста, если быть точным. То есть вы пролезли в мой дом, только для того., чтобы забрать свои вещи.

- Да, господин Слизерин.

- Ну тогда я вас не держу.

На этих словах Кассию, Джеспера и Рамиреза аккуратно опустили на землю, полностью вернув им возможность двигаться. Медвежатник тут же подхватил свою любимую шпагу, а Джеспер сумку. Далее Слизерин просто развернулся и пошел к своему дому, оставив троицу воров в полном недоумении.

- Пойдемте отсюда, - сказала Кассия, вернув самообладание. Её клевреты, будучи еще сильно удивленными тем, что они до сих пор живы и свободны механически шагали рядом. Выйдя из леса, они подошли к маяку, где Кассия лично обшарила все. К её удивлению, все кроме кальяна было просто свалено в кучу на первом этаже, как будто это не золото, а какой-то хлам. Рамирез с Джеспером деловито погрузили все в лодку и спустя десять минут подплыли к секретной двери около порта Хориниса, ведущего в канализацию.

- Надо бы присмотреться к этому магу, - задумчиво думала Кассия. Именно в этот момент в канализацию вошел один из новичков по имени Ренгару.

- Что у тебя? – спросила женщина.

- Я кажется нашел нам еще одного соратника. Он не сдал меня ополчению, хотя мог бы.

- Так-так, рассказывай все и подробно.

- Дело в том, что буквально сегодня я украл у торговца Джоры…

Конец Интерлюдии Гильдия воров Хориниса.

Немного отдохнув и набравшись сил, я начал выдвигаться в путь. Забрав некоторые вещи из дома, не все же мне постоянно хранить в кармане, я телепортировался в подземелье к магам воды. Они уже должны были собрать свои пожитки, для прохода сквозь портал. Я появился в зале полном магов воды, а к моему удивлению там же я обнаружил Адама в темной робе некроманта. Тот крутил в руках собранный орнамент и от чего-то нервничал. Я подошел к Миксиру, стоящему с несколькими незнакомыми мне людьми. Маг Воды что-то им втолковывал, и я услышал только несколько слов о бдительности и осторожности. Я хмыкнул на сие заявление, но что-либо говорить не стал. Ежу понятно, что в незнакомом месте следует быть осторожным, хотя бы сначала.

- Давай! – раздался мощный бас Сатураса, стоящего чуть впереди остальных. Рядом с ним переминался с ноги на ногу бледный пожилой маг. Судя по его ауре, он едва ли не слабейший среди них. Лишь Адам слабее него, но вряд ли надолго. Объем его магической силы растет, не стремительно, медленно, но растет. В отличии от бледного мага воды. Судя по той же ауре, он наиболее старший среди прочих магов, впрочем, возраст не всегда мерило силы и мудрости. Каких-то ярко выраженных силу не го не было, хотя лет сорок назад он вполне мог претендовать на звание сильного подмастерья. Ныне же он максимум сильный ученик. Еще из курса по теории магии я помнил слова Деорга о магической силе. Если сократить его речь то получиться следующее – «Чтобы больше колдовать, надо больше колдовать». Седьмое начало особенно в начале развития довольно пластично, исключения составляют бессмертные – эльфы, джинны, титаны и прочие магическим одаренные существа. У не бессмертных, процесс становления Седьмого начала, более быстрый, но если надолго прервать процесс, то магический дух начинает постепенно угасать. Видимо это и произошло с бледным магом воды.

Адам стиснуло зубы и подошел к углублению, в которое тот вставил означенный орнамент. Тот встал как влитой, а каменная плита, скрывающая портал начала медленно двигаться, создавая скрежет камня об камень. Магическим зрением я наблюдал, что портал проглотил часть камня и засиял мягким белым светом.

- Ну что отправляемся?- спросил Адам, готовясь первым войти в портал. Телекинезом я сначала приподнял некроманта в воздух и отлевитировал к себе поближе. Прочие люди смотрели на меня и парящего Адама с искренним любопытством.

- Ты дебил? – спросил я у некроманта.

- Сал, ты чего? – не понял Адам.

- Дундук. Кто же идет в неизвестный портал без подстраховки? Ты уверен, что этот портал стабилен и правильно, подчеркиваю, правильнонастроен?

Адам посмотрел на меня, на портал, снова на меня и я увидел в его ауре отголосок стыда. Небольшого.

- А как тогда проверить, что портал рабочий? – задал разумный вопрос Сатурас.

- Предлагаю послать туда кого-нибудь из агентов Кольца, - предложил Кронос, рассовывая по многочисленным карманам какие-то зелья, бутылочки и небольшие предметы. Кажется, я увидел крупную кипу туго связанных свитков, которую тот с трудом затолкал в сумку.

- Подвергать наших братьев опасности я не дам, - встал на дыбы Нефариус.

- Господа, сейчас все будет, - сказал я и создал доппеля. Тот по команде отправился в портал и исчез в ореоле белых искр. Через пару секунд, я понял, что доппель развеялся на выходе из портала. Видать слишком большое расстояние. В самом портале угрозы не было.

- Я пойду первым, - сказал я.

- Я с тобой, - сказал Адам, и мы вместе вошли в портал. Личные защиты были наложены на меня и Адама в два слоя, так что урона я не боялся. Последнее что я увидел, так это яркий свет, полоснувший по глазам.

Глава 12 Тайны Зодчих.

Глава 12 Тайны Зодчих.

Портал Зодчих работал нормально, слава Мардуку и Творцу. Доппель при всех своих невероятных плюсах, типа исполнительности, верности создателю и возможности легко его заменить другим доппелем, обладает одним просто кошмарным минусом. Дальше, чем на несколько километров, он просто не может отходить от хозяина и самоуничтожается. Хотя тут различия в силе есть. У ученика и подмастерья доппель может находиться в прямой видимости. У мастера на расстоянии до полукилометра. У магистра доппель-магии максимум два километра. У меня…затрудняюсь сказать. Не замерял как-то. Единственное, что я понял, так это то, что доппель развеялся из-за резкого увеличения расстояния, а не по иным причинам. Глазами доппеля я успел посмотреть на темный большой зал, весьма похожий на тот, что был по ту сторону портала. Пыль лежала нетронутой, словно здесь никто не ходил как минимум столетие. Сейчас я любуюсь на это вживую.

- Ого, - восхитился Адам, зажигая над своей головой небольшой шарик света, освещая огромное помещение. Я же смотрел не на стены, а на магические линии, что были грамотно размещены на полу, стенах и потолке. Кем бы ни были Зодчие, они точно разбирались в магии. Подойдя к стене, где пульсировала особо мощная магическая линия, не мог не отметить, что камень, из которого сделан храм прекрасно проводит магию. Обычно из-за множества примесей в земле магия может проводиться с задержками, но здесь камень чистый, слишком чистый. Это говорит о том, что камень таким создавали искусственно, что в свою очередь означает, что Зодчие разбирались в магии и общем строении мира. Эх... был бы тут живой Зодчий, я думаю мы бы нашли с ним общий язык.

- Куда дальше Сал? – спросил Адам. Пока я изучал линию маны, некромант деловито прошелся по немаленькому залу, видимо ища что-то ценное, могущее остаться нетронутым за прошедшие годы или даже века. Глупец. Ценнее знания, нет ничего. Можно забрать у меня посох, заблокировать магическую силу, но дай мне время, и я верну своё или создам новое.

- Откуда мне знать? Я, как и ты, здесь впервые, - пожал я плечами.

- Ну, тогда только один вариант, - сказал Адам махая рукой в сторону пустого проема что располагался в противоположном конце зала. За ним было явно светлее, чем тут, поэтому мы не спеша двинулись туда. По дороге Адам пару раз споткнулся, потеряв сразу две Личных защиты и был невообразимо удивлен, что не почувствовал боли, когда все-таки упал.

Следующий зал был поменьше, но в нем были интересные элементы. Во-первых, стационарный телепорт стоял в самом центре комнаты и слегка светился. Несмотря на то, что он был неактивным, из-под земли его подпитывала энергия. Сразу за ним в стене виднелась прямоугольная ниша, где стоял крохотный столик с вырезным углублением для чего-то прямоугольного. Попробовав влить магию в столик, с удивлением обнаружил, что магию он поглотил, но никакого результата я не получил.

- Сал, что ты там делаешь? Выход наверняка там, - крикнул Адам, идя направо по коридору. Оттуда действительно пахло свежим воздухом, но вот непонятное образование, для магии телепорта, будоражило моё сознание. Взяв себе на заметку разобраться с этим позднее, я двинулся за Адамом.

Вскоре показался выход и мы, наконец, покинули пустой храм. Перед нами открылся умопомрачительный вид, прямо таки просящийся быть воплощенным кистью художника. Огромная площадь, частично засыпанная песком и гравием, несколько обвалившихся колонн, пять стационарных телепортов стоящий кругом. Чуть дальше виднеется храмовая пристройка, на которой очертания еще одного портала. Слева видно низину, скрываемую густым лесом и еще одно здание, к моему удивлению, хорошо сохранившееся под гнетом времени. При помощи пары десятков рук это место вполне реально облагородить.

- Вот это да! Оказывается, Зодчие были очень развитой нацией, раз их наследие до сих пор живо, - выдал Адам. Я был с ним согласен. Интересно, а где Зодчие хоронили своих людей или нелюдей. Я мог бы попробовать поднять одного из них некромантией и подробно расспросить об этом месте. Ведь кто лучше местного расскажет лучше? К слову, язык Зодчих я более-менее понимал только письменный. Как спрашивается, спрашивать у поднятого духа на его языке? Впрочем, ладно, в поглотителе душ, я смогу с ним побеседовать вне зависимости от знания или незнания им языка.

Запомнив это место, я взмыл в небо, желая рассмотреть северо-восток острова сверху. Поднявшись примерно до облаков, я могу сказать следующее. Новая область была весьма интересна по ландшафту. На западе, было море и какой-то лагерь людей, но вряд ли это потомки Зодчих. Пиратский флаг на единственной хижине угрюмо развевался на легком ветерке. На севере царил сухой климат, и земля была растрескавшаяся от постоянного солнца. На востоке раскинулось болото, занимавшее огромную площадь. Юг же радовал джунглями и тропическими лесами. Местность в целом гористая, но судя по активно растущей растительности, почва здесь весьма плодородная. Что удивило куда больше, так это магия. Мановые линии буквально пронизывали площадь, уходя в пять разных направлений, согласно сторонам света. Север, восток, запад, юго-запад и юго-восток. Особо толстая линия уходила на север, где властвовал жар и суховей и на восток. Вероятно, там находится что-то по-настоящему важное. С другой стороны линия на востоке была более темной и периодически подрагивала. Землетрясения здесь были явно сильнее, судя по слегка дрожащему камню. Видать как раз на востоке находится их эпицентр.

Адам тем временем обходил округу, выискивая что-нибудь интересное, будь то таблички или надписи на каменных стенах. Порывался даже вернуться в храм, где был портал, дабы поискать следы там, но я его одергивал, давя на логику.

Вскоре после нас прибыли и маги воды. Было забавно наблюдать за их офигевшими лицами, когда они выбрались из храмового комплекса. Они напоминали не умудренных опытом и годами волшебников, а скорее первокурсников Хогвартса, когда они впервые начинают изучать и осматривать мой замок. Благо, что мы с Основателями предусмотрели это когда строили школу. Прочие люди, что были с водяными магами, не выражали такого энтузиазма, а занимались рутинной работой по благоустройству территории. Однако, вся площадь с пятью портальными установками была оккупирована волшебниками в приказном порядке запретившим все кто не маг соваться в это место. Один из волшебников раз в десять минут подходил к портальной установке и что-то там пытался толи высмотреть, толи почувствовать.

- Что такое, коллега? Что-то интересное? – спросил я.

- А-а, извините, я задумался, - повинился волшебник.

- Мер, иди сюда, - донесся голос другого мага.

- Чего Неф?

- Я думал, что тебе будет интересно, узнать, зачем тебя зовет Сатурас, но если ты настолько занят…

- Понял, понял, сейчас буду, - сказал Мердарион и сорвавшись на бег понесся к явно ожидающему его Сатурасу.

Я же раздумывал над сложным вопросом. Самому все здесь исследовать или подождать пока это сделают энтузиасты, в лице магов, а потом получить выжимку. Пожалуй, стоит совместить эти два занятия. Доппели были созданы моментально и принялись обшаривать округу. Я наткнулся на голые стены, запертые сундуки и даже один свежий труп. Судя по степени разложения, убили его максимум день или два назад. Воскресить не смогу, но смогу поднять.

Некромантия не совсем моя стезя, но и в ней я разбираюсь. Во-первых, факультатив по некромантии существовал в Академии Деорга, а во – вторых я провел с практикующим некромантом несколько десятилетий сначала в качестве духа-спутника, а позднее равноправного партнера.

- Встань! – резко приказал я, влив большой объем магии в заклинания поднятия нежити. Чистый некромант справился бы быстрее и качественнее, но мне важно было получить информацию.

Труп задергался, а секунду спустя он неуклюже встал на ноги, но тут же упал, так как его левая нога была сломана и частично объедена местными падальщиками.

- КТО ВЫЗВАЛ МЕНЯ!

- Я.

- КТО ТЫ? – спросил труп, смотря на меня мертвыми глазами.

- Я тот, кто поднял тебя. Ответь мне на пару вопросов, и я тебя отпущу.

- ЗАДАВАЙ СВОИ ВОПРОСЫ!

- Во-первых. Твое имя?

- МЕНЯ ЗВАЛИ ВИЛЬЯМ. ПРИ ЖИЗНИ Я ЧАСТО РЫБАЧИЛ В ХОРИНИСЕ.

- Как ты оказался здесь? Ты знаешь что-нибудь про это место?

- ЗНАЮ ЛИШЬ ТО, ЧТО МЕНЯ ПОХИТИЛИ БАНДИТЫ И ПЕРЕПРАВИЛИ СЮДА КАК РАБА. НАСЧЕТ ЭТОЙ ДОЛИНЫ, Я НЕ ЗНАЛ, ЧТО ОНА ВООБЩЕ СУЩЕСТВУЕТ.

Нежить говорила глухо, сказывалось разложение, поэтому компенсировала силой голоса.

- Понятно. Как именно ты оказался здесь?

- МНЕ, КАК И ДРУГИМ РАБАМ, ПРИШЛОСЬ РАБОТАТЬ НА ЗОЛОТОМ РУДНИКЕ, ЧТО К ВОСТОКУ ОТСЮДА. БАНДИТЫ НАШЛИ ШАХТУ, А МЫ ЕЁ РАЗРАБАТЫВАЛИ. В ОДИН ИЗ ДНЕЙ, МОЙ ТОВАРИЩ СМОГ ОТВЛЕЧЬ ОХРАНУ И МНЕ УДАЛОСЬ ВЫБРАТЬСЯ НАРУЖУ.

- А досюда ты как добрался?

- КОГДА НАС ПРИВЕЗЛИ СЮДА ПИРАТЫ, МЫ ПОД КОНВОЕМ ПРОХОДИЛИ ЧЕРЕЗ ЭТО МЕСТО. ЗДЕСЬ МНОГО МЕСТ, ЧТО МОЖНО БЫЛО БЫ СПРЯТАТЬСЯ, ХОТЯ БЫ НА ВРЕМЯ. УМЕР Я ГЛУПО. КОГДА Я ВЫБРАЛСЯ С БОЛОТА, ТО ЯЩЕР ПРОКУСИЛ МНЕ НОГУ. Я СМОГ ЕГО ОТОГНАТЬ, НО НОГА УЖЕ БЫЛА СЛОМАНА. Я КОЕ-КАК СМОГ ДОКОВЫЛЯТЬ ДОСЮДА И ВСЕ.

- Понятно. А что ты можешь рассказать о бандитах и их поселении?

- ЧТО ТУТ РАССКАЗЫВАТЬ, НЕКРОМАНТ. БОЛЬШОЙ ЛАГЕРЬ В САМОЙ ВОСТОЧНОЙ ЧАСТИ БОЛОТА. ТАМ ВЫСТРОЕН ОГРОМНЫЙ ХРАМ, А РЯДОМ С НИМ БЫЛА ШАХТА ПОЛНАЯ ЗОЛОТА.

Храм?! Может это священное место для Зодчих? Надо будет узнать. Вильям не знал ничего важного про этот самый храм, но судя по всему, там устроили себе логово бандиты. Что было тоже интересно, так это то, как рабы попали сюда. Их привезли на корабле, но единственный корабль, про который мне известно, это военная галера паладинов. Но паладины не настолько обеднели, что бы заниматься работорговлей, да и принципы рыцарства здесь не пустой звук, насколько я смог понять. Явно постарались пираты, причем довольно отмороженные, раз в разгар войны умудряются зарабатывать на продаже людей в рабство. Вернувшись к остальным магам, я был уверен, что ответы на мои вопросы лежат здесь, в этой долине.

- Сал! Салазар?! – кричал Адам, шустро убегая от какой-то здоровенной твари напоминающей богомола, увеличенного раз в сто. Огромная хренотень с треугольной головой, загнутыми внутрь хватательными конечностями, двумя парами ног и закрытым брюшком. Сама тварь была зеленого цвета, идеально вписывающаяся в окружающий ландшафт. И вот это создание сейчас бежало за Адамом, что-то недовольно стрекоча. Зуб могу дать, что богомол явно не желает Адаму долгой жизни и здоровья.

- Ого, что это? – удивился Нефариус, так же как и я наблюдающий за Адамом, что на бегу пытался оторваться от твари. Я хотел было вмешаться, как Мердарион выхватив рунный камень, напитал его магией, создав у себя в руке искрящийся шарик. Резкое движение руки и небольшая продолговатая искра быстро полетела в цель. Богомол на секунду застыл на месте и ему прямо в бок врезался снаряд. В тот же миг, откуда-то сверху на него буквально рухнула молния. Воздух резко пропитался озоном, а богомол нелепо дернувшись, в последний раз крикнув (чем хотите, клянусь, что матерное) и рухнул на землю. Его ноги нелепо разъехались в стороны, а до носа добрался неприятный паленый запах. Богомол был мертв.

- Что это такое? Никогда раньше подобного не видел, - удивленно сказал молодой некромант.

- Уверен?

- Да, Белиар дери. Я много монстров повидал, но такую тварь, видел в первый раз.

- Мир велик и многогранен. Кто знает, что еще скрывает эта долина, - задумчиво телекинезом поднимая тушку богомола и левитируя её к себе. Разберу на органы, может пригодиться для чего-нибудь.

Меня заинтересовали линии маны находящиеся под стационарными телепортационными установками. Они соединялись в причудливый узел под землей. Нити магической силы сплетались в мощный узел, чтобы разделяться на толстые канаты в пять направлений. Я решил проверить одну из них и начал направляться на север, где была довольно толстая нить.

Благоразумно решив, что лететь намного лучше, чем идти я воспарил в воздух и неспешно полетел в нужную сторону. Вид разворачивающейся перед глазами долины завораживал. Горная область, причудливо смешивалась с тропическим лесом. Водоемы, каменистые плато меняли друг друга как на калейдоскопе. Спустя несколько минут из-за очередной горы показалась бескрайняя голубая гладь. Море. Взлетев чуть повыше, я начал рассматривать песчаный берег, а на нем расположился лагерь людей. Если верить черному флагу с изображением белого черепа, то это пираты.

- Убить иль не убить? Вот в чем вопрос, - подумал я, параллельно осматривая нить маны, которая начала увеличиваться в размерах. Я спустился на землю и принялся осматривать место, куда вела магия. Место оказалось небольшим подлеском с крохотным прудом, откуда пили большие крысы песочного цвета и несколько тварей похожих на снепперов, только более юрких и даже с виду быстрых. Темная кожа с угольными полосами, напоминающие тигриные, будто подчеркивала их опасность. Острые как бритвы зубы слегка кровили, а сами чудища с наслаждением окунались в воду, насыщая тело живительной влагой. Крысы настороженно смотрели на них и негромко пищали. Не обращая внимания на животных, я подлетел к небольшой расщелине в скале, где увидел еще один телепорт. Перед ним стоял все тот же столик с углублением. Интересно, для чего он?

Линия маны не останавливалась, а шла дальше. Магия вела меня дальше вниз, по высохшему каньону. Взлетев снова, я рассматривал открывшийся пейзаж. Высохшая земля, растрескавшаяся от палящего солнца. Кое-где на свет пробивались чахлые кусты и растения. Одним словом – пекло. Куча гор скрывающая это место от посторонних глаз надежно опоясывали эту долину оставляя выход только там, откуда я пришел. Внизу постепенно мелел небольшой пруд, вокруг которого была сосредоточена жизнь. Да еще какая жизнь. Парочка тигровых снепперов, несколько богомолов, две здоровенные твари похожие на лысых мракорисов без рога и с более длинными лапами и трое орков одетых лишь в набедренные повязки. Они ведрами набирали воду и несли куда-то налево. Звери по какой-то причине не рисковали связываться с двухметровыми волосатыми гуманоидами. Думаю, что тяжелый меч-пила, висящий на поясном креплении, дополнительно стимулировал не трогать их. Решив последовать за орками я никак не ожидал, что наткнусь на целый лагерь нелюдей, сосредоточенных напротив целого храма, что являлся частью скалы. Старые, но еще мощные колонны держали фасад почти неприступным. Однако внутрь никто из орков не заходил. Боялись?

Оставаясь на высоте пару десятков метров, я погрузился в транс, стараясь уловить колебания магии, и чуть не потерял концентрацию от осознания. Линия маны идущая от храма была огромной, толщиной с целую горную реку. Храм явно стоит на пересечении нескольких лей-линий, от чего из него просто выплескивается магическая сила. Плюс небольшой, но мощный отток маны шел куда-то в другую сторону, подпитывая что-то там. Ладно, потом узнаю, что да как!

Лагерь орков не был большим, но он широко раскинулся заняв почти всю площадку перед храмом. Я видел, как несколько орков ходят взад-вперед рядом с входом, но внутрь соваться не рискуют. Парочка сгоревших до состояния углей костей, валяющихся напротив входа, служили лучшей антирекламой. Кроме этого был один орк, от которого веяло магией. Видимо это орк-шаман. От других орков тоже чувствовался слабый отголосок дара магии, но вряд ли они о нем знают и развивают. Сам орк-шаман задумчиво наворачивал круги вокруг своего шатра, что-то считая на пальцах. Чарами дальнего взора я прекрасно это видел. Видимо орк что-то знает про этот храм, раз не торопится входить. Вывод, надо это узнать.

Мягко опускаясь с высоты, я заметил, как орки предвкушающе оскалились, вытащили клинки и побежали к месту, куда я должен был приземлиться. Судя по аурам, они желали мне быстрой смерти. Воинственный крик каждого орка резал по ушам и короткий пасс рукой лишил голоса пятерых гуманоидов. Шаман, тоже меня заметил, но атаковать не торопился, чего-то выжидая и наблюдая, как обалдевшие орки открывают рты в надежде выдавить из горла хотя бы хрип. Шаман скривил лицо и создал в руках огненный шар. Я же заметил, что орк колдовал, держа в руках небольшой округлый камень. Что это? Руна? Или что-то другое? Шар увеличился в пару раз, затем сжался под напором магии шамана. Орки носились подо мной пытаясь вымолвить хоть слово, но усилия нелюдей были тщетны. Один из них додумался кинуть вы меня арматуру по ошибке называемую топором, но Личная защита спасла меня. Снова. Топор я отправил обратно, располовинив метателя на две неравные части. Орк в последний раз посмотрел на меня и распавшись на части упал вниз. Кровь обагрила землю, быстро высыхая на жарком солнце. Орки, увидев столь быструю и беспощадную расправу, слегка замерли, а в меня полетел шар спрессованного огня от шамана. Поймав шар голой рукой, магией огня сжал его до размеров точки и выпустил в скалу. Шарик влетел в камень и оставил угольный след прежде чем развеяться на красные искры.

- Теперь я надеюсь, вы готовы говорить? – спросил я, окруженный телекинетическим доспехом опустившись на землю. Один из орков сразу рванул ко мне, и быстро (ну он так думал), занес свой меч на головой. Паралич вырвался из моей ауры и тем же телекинезом я свернул орку шею. Тот очень удивился и умер с выпученными глазами. Остальные орку оказались умнее и не спешили атаковать меня.

- Э, аллё, вы что, немые? – спросил я, а потом дошло. Я же сам их голоса лишил. Как они мне скажут что-нибудь. Взмахом руки я снял паралич голосовых связок и орки с облегчением выдохнули, прошипев что-то себе под нос.

- Так, теперь давайте поговорим. Кто такие, что тут забыли и так далее?

- Морра, как ты посмел забрать у орков голос. Я убью тебя, - крикнул ближайший орк и бросился на меня, занеся над головой свой большой темный от чьей-то засохшей крови топор. Он дебил?

- Вихрь тысячи резцов, - произнес я и вокруг менявозникло торнадо порубившее орков в мелкий фарш. Кровь щедро окропила землю, вместо некогда живых орков на землю упала кровь вперемежку с мясом и два чудом уцелевших пил, по недоразумению называемых мечами. Шаман же усиленно накачивал еще один огненный шар, на сей раз гораздо больше и магически тяжелее, чем предыдущий. Моментальный телепорт прямиком к орку и антимагией сорвать почти сработавшее заклятье. Шаман отреагировал предсказуемо, он офигел, всего на секунду, но этого вполне хватило, чтобы выпустить в его ауру паралич, заставив рухнуть на землю. Прочие орки заметив, что, что-то не так вытащили, кто топор, кто меч и побежали в мою сторону воинственно крича.

- Волна огня, - рявкнул я и от меня, не тронув шамана, вылетела пятиметровая волна чистого огня. Орков испепелило почти мгновенно, они даже не поняли, от чего умерли. Итог – я остался один. Почти.

- Итак, рассказывай, - обратился я к последнему из оставшихся орков.

- Я ничего тебе не скажу, морра.

- Жаль, - произнес я и телекинезом свернул шаману шею, а посох мигом позже вонзился в мертвое тело и вытянул душу.

После смерти шаман орков стал куда разговорчивее и рассказал массу интересного. Во-первых орки, что были здесь считались свободным племенем обитающем в Яркендаре. Яркендар так называется область, куда через портал переместились маги воды, Адам и я. По большому счету это отдельная область, где ранее проживал народ Зодчих. Орки тоже здесь жили с незапамятных времен, и даже вели с Зодчими общие дела, но несколько сотен лет назад они просто ушли отсюда. Почему, неизвестно. Орки же остались и тоже не знали об этом. Конкретно этот шаман, звали его Крударг, очень хотел ознакомиться с библиотекой хранящейся как раз в этом храме. Однако, Зодчие закрыли вход оркам. Вероятно по каким-то своим причинам. По словам шамана, войти туда мог только человек. Однако, Крударг был уверен, что сможет снять заклинание, путем принесения жертв, а самих жертв он подумывал набрать у морского берега, где расположился лагерь пиратов. Как бы я не относился к пиратам, но я рад, что мне дулось пусть и случайно предотвратить кровавое побоище.

Сам храм-библиотека внушала уважение. Что еще было важным, так это огромный источник магии, неспешно вибрирующий в такт сердца где-то глубоко под храмом. Доппели проверили, куда идет еще одна линия маны и обнаружили еще один телепорт, но почему-то совсем другой конфигурации. Внешний вид был идентичен прошлым, но вот как он активировался я понять не смог. Единственное, что я выяснил, так это то, что источник для питания портала находился в этом храме. Однако, мне пока было решительно непонятно, как именно эти телепорты активируются. Может стоит попробовать сфокусировать большой объем маны в одном предмете и запитать портальную конструкцию с его помощью?

Доппель вошел внутрь храма-библиотеки, без каких либо проблем. Его не испарило, что давало надежду на нормальное исследование. Внутри лежало создание похожее на очень слабого огненного элементаля. Судя по почти потухшему пламени, он был сильно истощен и держался лишь на мане, что пропитывала этот храм сверху донизу. Учитывая, что мана храма ни разу не огненная, то неудивительно, что элементаль едва на ногах держится. Элементали практически не способны использовать магию отличную от их собственной за редкими исключениями. Элементали Тьмы одни из них. Суть Тьмы это поглощение всего, поэтому они могут существовать тысячелетия, был бы источник магии. Конкретно этот элементаль доживает последние годы, если не месяцы.

Храм выглядел заброшенным, словно там никто не был как минимум сто лет. Повсюду пыль, паутина, кучи мусора, а еще воздух затхлый, словно это место было наглухо закрыто. Стены частично осыпались, но еще вполне крепкие и прослужат еще несколько лет точно. Элементаля пришлось убить, так как он резким прыжком спалил моего доппеля и не отправь я двоих доппелей, то вообще бы ничего не узнал. Два каменных сундука стояли у стенки, словно ожидая, когда за ними придут мародеры или кто-то подобный. Аура у них почти истончилась, но я увидел, что конкретно эти сундуки с сюрпризом. Смертельным сюрпризом, посему трогать их я не стал. Вглубь храма вели две лестницы расположенные слева и справа от стены с сундуками. Доппели, по проверенной схеме, отправились вниз и на них напали каменные големы, крайне похожие на одного из которых, я грохнул около Стоунхенджа в западном лесу Хориниса. Электрические молнии пробивали этих големов как нож бумагу и они рассыпались неаппетитно выглядящими кучами щебня. Обыск означенных големом ничего не дал. Однако помимо них я нашел то, зачем я шел в принципе сюда. Записи прошлого. Кроме них в храме я наткнулся на чудом сохранившийся том из пергамента на языке жрецов Зодчих – языка аристократии, высшего военного сословия и само собой магов. Доппели рассыпались по храму, выискивая любые записи, на чем либо. В основном тут были большие каменные пюпитры, на которых были выгравированы слова погибшего народа. Страницы были каменные, что отнюдь не облегчало чтение, но это меня не остановило, и где-то через пару часов я узнал много нового о последних днях Яркендара как единого государства.

Как уже мне было сказано, Зодчие были поделены на пять каст, что поддерживали мир и порядок в Яркендаре. К ним попал клинок, выкованный лично Темным богом Белиаром. Вместо того, чтобы вернуть меч или уничтожить, Зодчие поддались искушению использовать его. Меч оказался с сюрпризом, то есть довольно своевольным и подавлял носителя, однако человек с твердой волей мог использовать клинок как желал сам. Таковым был некий Куарходрон, бывший глава касты воинов. Проблемы начались, когда пришла пора передать сей меч другому главе касты, так как Куарходрон постарел и одряхлел и не мог держать клинок твердой рукой. Новым носителем оказался Радемес, сын Куарходрона, он же был последним главой касты воинов. Меч быстро подчинил своей воле нового хозяина, и вскоре на Яркендаре развернулась самая настоящая гражданская война. Кардимон – верховный жрец Аданоса в Яркендаре и Куарходрон, быстро поняли, что к чему и попытались убедить Радемеса передать меч, но тот отказал им, продолжая сеять смуту, смерть и хаос. Армия, призванная защищать, начала сражаться с собственным народом, что грозило стать концом для великой нации. Тогда Кардимон и Куарходрон решили заманить Радемеса в ловушку, в храме Аданоса. Тот попался туда и убил всех кто встал на его пути. Но и сам из храма выйти не смог. Завалили числом. Позднее меч решили оставить в храме, дабы тот не смог более сеять хаос. Немногие оставшиеся люди выжили, но Аданос, наслал потоп едва не смывший всю нацию Зодчих с лица земли. Тогда оставшиеся в живых жрецы, воины, ученые и целители решили уйти из этой долины.

- Мда…занятно, - думал я, осмысливая все прочитанное.

Кроме книг, я обнаружил странное образование в стене в подвале. Оно просто полыхало силой, но чистой в отличие от маны идущей от телепортов. Мана пространства, да еще довольно чистая, плюс, я обнаружил слабые эманации другого существа. Не титана, не эльфа, не орка или человека. Что-то было намного старше и сильнее и чем-то отдаленно знакомые. Что же это?

Решив пока оставить странную вещь в покое, я решил попробовать выяснить, куда именно ведет телепорт в дальнем конце каньона. Пусть даже запустить его не удастся, но по крайней мере узнаю куда он направляет. Сказано – сделано.

Ветер легким суховеем беспрепятственно гулял по высохшей земле, трепля волосы, пока я копался в телепорте, и клянусь, впервые за тысячи лет жизни задумался о своей профнепригодности. Выявить точку назначения не удавалось, вернее я узнал, что она где-то в Моргарде, но где именно узнать не удалось. Ладно, если гора не идет в Магомеду, то Магомед идет к горе.

- Явись человек-скорпион.

Всезнающий демон явился только после второй попытки и вид у него был потрепанный. Видимо я только что спас его от семейного бремени. Ну что же, посговорчивее будет. Два простых вопроса, но ответ демона затянулся на добрые пять минут. Человек-скорпион не любил пространных речей, но был вынужден ответить.

Итак, телепорт передо мной ведет в дальнюю локацию под названием Плато Древних. Именно оттуда и пошел народ Зодчих. Сам Аданос благословил это место, и там нет алтарей других богов. Бог воды тщательно стережет свою вотчину. Попасть туда можно двумя способами. Первый открыть портал по координатам, которые мне были любезно предоставлены демоном. Второй способ заключался в том, чтобы найти магическое сердце стража, чтобы с его помощью активировать телепорт. Точкой активации служит магическая панель, расположенная в библиотеке. Ага, так вот зачем она нужна, а я голову ломал.

Чем бы ни было это Плато Древних, оно похоже на домен Аданоса, где тот творил что хотел. В подобном месте бог может сотворить почти все, была бы ба-хионь, а судя по всему её у него дохрена. Однако пока не будем торопиться с визитом на это Плато, так как я чувствую, что Аданос быстро узнает о вторженце в его анклав, что в свою очередь грозит мне возможной пачкой неприятностей.

Вернувшись к магам воды, я огорошил их тем, что нашел библиотеку Зодчих. Стоит ли говорить, что мне поручили принести оттуда скрижали для изучения. Я сделал проще, открыл портал в каньон и сказал, что если они хотят изучать скрижали, то пускай переселяются туда. В каньоне землетрясений нет, я проверял, а уж полезной информации завались. Доппели прочли все, что было там написано, а прочее было уже не столь интересно. Энтузиазм магов был велик и все как один решили последовать моему совету. Стражей внутри храмов я уничтожил, так что он пуст, а защищать храм-библиотеку можно было даже силами одного-двух магов.

Сказав Сатурасу и Адаму, что временно уйду по делам, я телепортировался в восточный лес Хориниса, где высилась башня с живой аурой. Доппелей она не пропускает, значит, придется идти самому. Да и потом, мне было весьма интересно, кто построил такую прелесть. Наверняка в самой башне найдется хоть что-нибудь, а вызывать для таких простых вопросом демонов, кажется мне перебором.

Миновав незримую границу, я почувствовал гнетущую ауру Тьмы исходящей из низа башни. Здраво решив не трогать сие образование я подлетел к её вершине, где на подставке стояла с виду обычная книга. Но аура у неё была как у многосотлетнего некроманта, а на титульном листе были вырезаны крупные буквы. «Некрономикон». Название книги мне показалось знакомым, ведь я уже видел подобное. Много-много лет назад.

- Да ладно?! Неужели здесь бывал Абдул аль Хазред, известный как Безумный араб, - думал я, параллельно решая, стоит взять книгу или нет. Еще в Лэнге я видел похожую книгу, только гораздо более сильную, раз демоны связали её особыми цепями, не дающими вырваться на волю. Судя по конкретно этой книге, своей волей и разумом она не обладала, или она тщательно это скрывает. Телекинезом я подхватил книженцию, и собрался было вылететь оттуда, как башня сильно задрожала, будто от землетрясения. Тьма начала быстро подниматься снизу вверх, а я переместился на скалистый берег прямиком перед ней. Наверху башни я заметил странное существо похожее на типичного голема, только целиком сделанного из Тьмы. Голем был высоким, примерно два-два с половиной метра в высоту и почти полтора в ширину. Могучие руки были сильно вытянуты относительно остального тела, чем напоминал больше гориллу. Ноги были коротковаты, но ему видимо это не сильно мешало.

Существо заметило меня и прыгнуло, перелетев через скалистый берег, приземлившись передо мной. Затем он пообедал на меня, явно нацелившись убить.

- Звуковой резонанс! – выпалил я заклинание. Голема отшвырнуло на несколько десятков метров, пропахав телом борозду глубиной с локоть. Я же начал раздумывать, как убить эту тварь. То, что она сотворена из Тьмы это как раз понятно. Однако у големов этого мира есть как минимум одно сходство. Если вырвать или повредить им сердце, то они, либо разваливаются сами, либо впадают в анабиоз. Голем вскочив на ноги опять побежал на меня и я выстрелил в него мощной молнией. Ксардас рассказывал, что молнию не любят все големы. Она хороша против обычных големов типа: каменных, ледяных и даже огненных. Про болотных и говорить нечего. Однако голем из Тьмы явно отличался от прочих. Когда молния в него таки попала тот сделал широкий шаг назад, но потом опять побежал вперед, будто ничего не произошло.

- Что же ты за тварь то такая? – пробормотал я, взлетая вверх на четыре метра готовя заклинание демонологии. Против големов они не особо пойдут, но от вот против Тьмы, что питает его должны сойти, в крайнем случае позову на помощь одну из Эмблем специализирующей на Свете. А может лучше поэкспериментировать?

Темный голем ускорился и прыгнул на меня надеясь одним ударом прервать мою жизнь. Воздух вокруг меня завибрировал и сформировался в небольшой торнадо, захвативший меня и голема. Голем пытался дергаться, но тщетно. На всякий случай я уплотнил вокруг голема воздух, чтобы он даже дернуться не мог без разрешения. Далее я пробовал нанести ему урон заклинаниями всех стихий, которые знал, но тщетно. Тьма исправно защищала тварь. Пусть сделать она мне ничего не могла, но меня раздражала сама мысль о том, что я не могу убить какого-то голема, пусть и из Тьмы. Так, а что если?

- Свет Зари! – рявкнул я , пропуская через свои многострадальные магические каналы огромную дозу маны. Преобразователь Света во Тьму и наоборот, сработал лучше всего. Голем задрожал, а затем последний раз дернувшись, развалился на камешки, которые фонили тьмой, но брать себе я их не стал. Единственное, что привлекло меня, так это особо темный кусок, что был вместо сердца. От неё угадывалось смутно-знакомое чувство, что он мне еще пригодится. Может артефакт, какой из него сделаю. Но это не сейчас, потом.

Так, теперь думаю, что пора наведаться в Миненталь и заодно посмотрю на местных драконов и поищу Креола. Заодно посмотрю на их армию и возможно сокращу их число.

Глава 13 Долина Рудников.

Глава 13 Долина Рудников.

Путь до прохода в Долину Рудников был легким. Телепортеру и мастеру порталов, так вообще нефиг делать. Сначала портал до башни Ксардаса, а затем перелететь через гору, разделяющую его долину и просторный луг, с мягкой травой и небольшим водопадом, питавшем крохотный пруд или огромную растекшуюся лужу. Картина была просто потрясающая, отчего у меня настроение мгновенно поползло вверх. Пара луркеров, что попытались на меня напасть не смогли его испортить, а вот на их подкопченные трупы моментально сбежались падальщики. Интересно, а хватило бы у них смелости напасть на них, когда они еще были живы?! Вообще падальщики, интересные птицы с уникальным желудком, что способен переварить все. Рацион питания у них чрезвычайно широкий и я не видел ни разу, чтобы падальщик воротил от чего-либо свой клюв. Трава, ягоды, плоть, как сородичей, так и чужая, все съедобно в глазах падальщика. Насчет камней и металлов не знаю, не проверял.

Проход в Долину преграждала большая каменная арка с прочной решеткой и двумя рыцарями, охраняющих вход. Серебристые доспехи сверкали на солнце, а когда я подошел к рыцарям вплотную, то один из них как бы невзначай положил правую ладонь на рукоять клинка.

- Стой, - зычно приказал мне рыцарь.

- Что? – спросил я.

- Куда ты направляешься?

- Туда! – указал я на пространство за решеткой. К слову, пейзаж за ней был совершенно не похож на предыдущий. Если за моей спиной природа буквально цвела и пела, то за ней балом правила мерзость запустения. Хотя не совсем. Кое-где сквозь камень на солнечный свет пробивались чахлые ростки травы и даже пара деревьев.

- Туда нельзя!

- Почему?

- Потому!

- А объяснить не хотите? – улыбнулся я. Лицо рыцаря искривила гримаса недовольства вперемежку с какой-то брезгливой жалостью.

- Там опасно! – вставил другой рыцарь, видя, что мой визави не торопится отвечать. В ауре обоих царила скука и уныние. Видимо все темы для разговоров были исчерпаны давным-давно.

- Почему?

Не знаю почему, но меня начал развлекать этот разговор.

- Там орки.

- И?

- Они убьют тебя.

- И это повод не пускать меня в Миненталь?

- Да.

Улыбнувшись еще раз, я телепортировался за решетку, благо она нисколько не ограничивала вид. У меня же возникло ощущение, что я попал в совершенно другое место. Аура горной дороги была более тяжелой, чем через несколько метров обратно. Словно камни и утоптанная земля впитали безнадегу десятков заключенных, что шли сюда под конвоем. Откуда я это знаю? Так Адам был весьма словоохотлив, когда рассказывал о своей тюрьме, в которой тот пробыл не больше года. Рыцари, увидев, что я как ни в чем не бывало, пошел дальше, проигнорировав решетку, хотели было ломануться за мной, но один из них явно махнул рукой. Ну и ладно, мне к слову надоела с ними беседа.

Прогуливаясь по ущелью, я раздумывал о том, что сознательно иду в пекло. Миненталь судя по всему был областью, где тусовалась нечисть в самом неприятном смысле. Драконы, орки, возможно, нежить и демоны. Вообще, все это выставляется происками Белиара, так как нежить и демоны это его слуги. Может я, конечно, чего-то не знаю, но у меня стойкое ощущение, что меня стараются оградить от какой-то информации, а постоянно дергать Человека-Скорпиона или Кайдашкана я не могу, а других демонов владеющих навыком работы с ноосферой вовсе не знаю. Да и банально, какие вопросы я могу задавать? Про богов и их слабости даже самка человека-скорпиона говорить не будет. Ей тоже жить охота. Боги сильно не любят, когда про них слишком много пи…говорят.

Дойдя до места, где ущелье слегка сужалось, ко мне с громогласным рыком или скорее ревом побежало два орка, причем одетых в нечто напоминающее доспехи. Они на ходу вытаскивали свои топоры, как я успел понять выкованные с кучей ошибок и недочетов. Я бы ковал как минимум из относительно чистого металла, или сплава, но никак не из этого.

Телекинезом я остановил орков, заставив застыть на месте. Ровно через пару секунд из-за угла выглянула еще одна любопытная морда и что-то рявкнуло в обратную сторону. В тот же момент, оттуда ко мне побежало еще двое орков, только было видно, что они непростые. Во-первых, они были выше обычных, во-вторых, их доспехи качественно отличались от ранее увиденных мной. Они больше напоминали доспехи орка Ур-Карраса, только чуть менее крепкие. Телекинезом зафиксировал и их, не особо желая драться. Орки сначала застыли от неожиданности, но секунду спустя, принялись дергаться, вися в воздухе. От оружия я их избавил, чисто на всякий случай.

- Ну, во-первых, здрасьте. Во-вторых, вы что, больные? Кидаетесь тут на меня.

Орки молчали, вернее, рычали и хрипели от натуги, пытаясь сбросить мои путы. Несмотря на свою отнюдь немалую физическую силу, разорвать мои телекинетические веревки они не могли. Телекинезом я могу гору подкинуть, куда там оркам. Даже больше скажу, архимаг Креол, когда был жив, не всегда мог пересилить мой телекинез.

- Ауу! Вы говорить умеете? – попытался я снова наладить диалог. Все-таки орки, разумная раса, а значит с ними реально вести диалог. Не люблю убивать просто так.

- Что ты хочешь, морра? – гулким хриплым басом отозвался один из новоприбывших орков. Судя по каким-то отметинам на доспехах, он либо главный либо близкий к этому.

- Я хочу попасть в Долину Рудников.

- У меня приказ, убивать любых морра.

- Что, прямо любых?

Орк замолк, а в его ауре я различил досаду.

- Послушайте, нам необязательно драться. Просто пустите меня в долину. Мне неохота убивать вас, но если вы продолжите в том же духе, я просто испепелю ваши трупы, а души выброшу в астрал.

Из-за угла опять выглянула любопытная морда и вытянулась от удивления. Четыре орка висят в воздухе, а их оружие валяется кучей на земле. Не став дожидаться новых участников, телекинезом я схватил морду за шею и вытащил поближе. Обладателем морды оказался орочий волшебник или шаман, только слабенький, уровня сильного ученика или слабого подмастерья Шумера.

- Значит так великолепная пятерка, у вас два варианта. Первый, вы мне рассказываете все, что мне нужно знать, и я вас отпускаю с миром. Второй вариант, я все так же узнаю все у вас, но через пытки, кровь и слезы в произвольном порядке. Выбирайте, у вас десять секунд.

- Я лучше сдохну. Ничего тебе не скажу морра! – хрипло проорал самый главный орк, а я печально вытащил посох и, пробив навылет доспехи, затянул душу орка в поглотитель. Там он все расскажет. Все что знает.

Узрев столь быструю расправу, другие орки казалось, только воодушевились примером. Пришлось убить и их. Шамана я тоже грохнул и затянул внутрь посоха. Сейчас вдвоем мне будут информацию давать.

Огонь возник в моей руке и сформировался в огненного элементаля. Я отдал ему приказ сжечь тут все. Элементаль приказу внял и сноровисто обратив трупы в пепел понесся дальше, где вскоре, казалось, открылся портал в Ад. Конечно, в самом Аду я не был и не тороплюсь побывать, но то что это мир полный огня, я знал не понаслышке. Чуть впереди ущелье явно расширялось и оттуда я услышал вопли заживо сгорающих орков, впрочем они быстро стихли. Элементаль, выполнив задачу, самоуничтожился, эти сущности долго не живут в принципе, а я продолжил путь. Выйдя на открытую площадку, я немного залюбовался сотворенным зрелищем. Словно тут вылили пару вулканов лавы и бросили внутрь пару гранат. Стены были обуглены, пол побулькивал от огня, кое-где горели костры из чудом уцелевших кустов и чахлых деревьев. Что меня удивило, так это оставшийся в живых орк. Явно молодой, не превышал меня ростом, худой как палка, вместо одежды какая-то хламида, прикрывающая грудь и пах, вся в дырках от ожогов. В руке тот держал высокий, под два метра посох, но судя по всему, он был не магический. Следовательно, опасности для меня не представляет. Разве что ударить по голове.

- Ты кто? – спросил я, подойдя поближе. Молодой орк смотрел на меня со странной смесью эмоций. Там угадывалась и злость, и радость, и даже благоговение.

- Я Газгула, великий шаман морра, - сказал орк, поднявшись на ноги. Что-то в голосе орка заставило меня подозрительно нахмуриться. Это самец или самка?

- Прости за нескромный вопрос. Ты девочка? – спросил я, наблюдая за переливами в ауре.

- Я не девочка, я шаманка орков. Начинающая, правда, - едва слышно прошептала Газгула последние слова.

- Ну, то есть ты самка!? Правильно?

- Правильно, правильно морра. А ты кто?

- Меня зовут Салазар Слизерин.

- А почему ты не убил меня? – наклонила голову орчиха или орчанка. Не знаю, как правильно.

- А что, сильно надо?

- Нет, не надо, я еще жить хочу. И все-таки почему?

- Я в принципе не планировал убивать тут кого-либо. На меня напали и я защищался.

- Хорошая защита, - передернула плечами шаманка, - Я такой магии не видела даже у своего учителя, а он великий шаман.

- Ты не шаман, ты маг!

- Я шаманка. Мой учитель шаман и я шаман, будущий правда.

- И скольких духов ты держишь поблизости? – позволил я себе небольшую скабрезность.

- Я еще слаба, чтобы призывать духов, но учитель Хош-Пак говорит, что у меня хороших потенциал.

-Ладно, - потер я лоб, - это твое дело.

После, не обращая внимания на орочью магессу, я уверенно двинулся вперед, дальше по ущелью. Погода начала портиться, облака постепенно захватывали небо, убирая каждый видимый кусочек голубого неба. Идя дальше по ущелью, я услышал, как за мной кто-то бежит. Обернувшись, заметил бегущую за мной фигуру Газгулы, что помогала себе посохом.

- Что такое?

- Будет лучше, если я пойду с тобой, - на одном дыхании выдала орчиха, свободной рукой вытирая со лба пот.

- Почему?

- Мои…братья, не очень любят людей, а Улу-мулу у тебя нет.

Из допроса души орочьего старейшины и шамана я знал, что это такое. Это оружие, придуманное орками, в качестве знака силы. Делается оно из частей сильных животных, которые орк или человек должен был самостоятельно убить, и собрать нужные для Улу-мулу ингредиенты, а именно клык тролля, рог мракориса, язык огненного ящера и зубы болотной акулы. Внешний вид этого знака силы, не блистал изяществом, вернее он и изящество, стояли по разные стороны баррикады. Однако из допроса душ орков я узнал, что этот знак говорит любому орку, что он сильный воин и на него нельзя нападать.

- Ну, сейчас нет, сделаю потом, - отмахнулся я. Газгула все еще шла за мной, пока я не оказался на возвышенности, откуда были видны серые скалы, скрывающие Долину Рудников от посторонних глаз. Внизу мирно темнел пруд, причем настолько, что нельзя было разглядеть дно. Водоросли слишком густо там росли. На берегу пруда с противоположной стороны стояло трое орков и о чем-то негромко переговаривались. Пожав плечами, я осматривал местность. Чуть впереди были видны оборвавшиеся тросы и небольшая платформа, на которой могли бы поместиться несколько доверху груженых ящиков. К слову, часть из них валялась разломанными по частям, на небольшой деревянной пристройке.

- Здесь начинается территория Гадеса, - сказала шаманка, встав рядом.

- Гадеса? – заинтересовался я незнакомым названием.

- Это очень старое название рудной долины. Вы, морра, называете это место – Миненталь.

- Гадес, значит?! Хорошо.

Странно, но ни Ксардас, ни Адам не говорили о том, что рудная долина имела такое название. Может не знали? Или не придавали значения. Хотя на мой взгляд, зря.

Некоторое время мы шли молча. Орки, завидев меня сначала ломанулись на перехват, но увидев со мной Газгулу, снизили градус агрессии. Бежать и укорачивать меня на голову никто не торопился, но подозрительные взгляды пытались прожечь во мне дырку. Наивные нелюди. Порой ученики Хогвартса смотрели на меня с большей ненавистью, а главное, за что. За то, что они попадались мне во время ночных бдений. Вообще, как директор, я перекладывал сие действо на големов, но когда они кого-то ловили, я получал сигнал и спешил к накосячившим ученикам определять меру наказания. Обычно на первый раз было предупреждение. На второй, уже розги десять штук. Если попадался еще раз, то количество розог возрастало вдвое, плюс лишение многих плюсов, таких как доступ к библиотеке и многое другое. Иногда, я придумывал более интересные виды наказаний. Например парням, ходить в женской униформе, или девушкам, помогать домовым эльфам и Лайки Пиплу в частности на кухне Хогвартса. Ох и ненавидели меня за столь драконовские методы воспитания. У меня в свою очередь ответ был простой. Если не понимает верхними мозгами, то пускай учатся через нижние.

- Теперь ты понял, почему я пошла с тобой?

- Понятно, ты спасаешь жизни своих же братьев. Весьма благородно, - ответил я. Шаманка лишь кивнула мне и семенила чуть позади, помогая себе посохом. Одним глазом я следил за ней, мало ли что, плюс Личные защиты легли на мою ауру в несколько слоев. Обычная перестраховка.

- Газгула, что ты здесь делаешь? И почему с тобой этот морра? – задал вопрос один из орков-старейшин, что засел в проходе между скалами. Проход был достаточно узкий, и технически оборонять его можно было малыми силами. Десяток орков мог легко задержать здесь в несколько раз большее число неприятелей.

- Это великий шаман морра. Он уничтожил весь отряд охраняющий Проход и оставил в живых лишь меня.

- А как же Круллиг? Твой временный наставник. Он же шаман, он жив?

- Он пал! Великий шаман морра убил его и почти всех, кто был в ущелье.

- Может, вы прекратите говорить так, будто меня здесь нет? - не выдержал я, чем привлек к себе много внимания. Видать они были уверены, что я их не понимаю. На деле же, прекрасно понимаю. Моё Ме понимания работает. Это прекрасно.

- Ты действительно великий шаман?

В ответ я молча, телекинезом взял орка и приподнял над землей. Еще двое из них положили лапы на рукояти топоров, а один выхватил арбалет, но я тем же телекинезом просто отобрал оружие из их рук.

- Так, достаточно?!

- Да великий шаман Слизерин, отпусти. Пожалуйста, - сказал Газгула, опередив открывающийся рот старейшины.

В тот же миг орк рухнул на пол, а оружие само собой вернулось им в руки. Орк-арбалетчик взвел болт в оружие, но тут же убрал его за спину, поймав мой взгляд. Видимо понял, что если я захочу, то он сдохнет быстрее, чем поднимет руку.

Не говоря более ни слова, я пошел вперед и, пройдя через двоих орков, оказался на небольшом относительно открытом участке горы, откуда было видно Долину Рудников. Взлетев повыше, я смог заценить её во многих ракурсах. Во-первых, эта долина была достаточно изолирована от внешнего мира, с помощью гор, окольцовывающих её с трех сторон света, так же я уверен она была со своей уникальной экосистемой. Доппели не смогут быстро прочесать всю долину, но я сделаю проще. Узнаю все что нужно от тех кто живет здесь.

Внизу, у реки темнела большая крепость с парой башен, окруженная угольно-черной стеной. Главные ворота были закрыты тяжелой решеткой. Вокруг замка когда-то была цветущая долина, на которой рос лес и трава, ныне же все было покрыто пеплом. Орки, разодетые в разные доспехи бродили на почтительном расстоянии от стены замка. Активировав чары дальнего обзора я увидел там людей в серебристых и красных доспехах, стоящих с арбалетами наперевес. Орки не будь дураками не торопились подходить ближе чем на сотню метров.

Пожалуй стоит начать с замка. Обследовать Гадес я успею, тем более, здесь где-то спрятаны драконы и со слов Ксардаса могущественный артефакт, принадлежащий Хранителям.

Портал в замок привел меня на главную площадь, где вокруг меня почти сразу образовалось кольцо из рыцарей. Все они держали в руках большие арбалеты, а болты в них были взведены и ждали только спускового крючка. Я медленно поднял руки вверх, показывая безоружность.

- Ты кто такой и как попал сюда? – спросил один из рыцарей делая ко мне широкий шаг. Аура была…обычной. Добро, зло, свет, тьма. Человек серый.

- Моё имя Салазар Слизерин. Я маг!

- Вижу что маг. Что ты делаешь здесь?

- Я путешественник и хотел прогуляться по Миненталю.

- Мильтен! Проверь гостя, - рявкнул другой рыцарь, освобождая проход для выходящего из небольшой часовни молодого парня в красной мантии до пола. Его аура была несколько более лучшей, чем у рыцаря, плюс, он был магом. В ауре я видел огонь и немного землю. Причем огонь был явно превалирующим. Сила ауры была невелика, но для него это простительно, ведь он был весьма молод. Еще чувствуется, что обучаться магии он начал не более нескольких лет назад.

- Приветствую тебя. Я Мильтен, главный и единственный маг огня в этом замке.

Рассматривая парня не мог не отметить, что того потрепало в переделках. Это чувствовалось во всей его ауре, да и настороженный вид говорил о том, что пацана помотало по жизни и сильно.

- Приятно познакомиться. Я Салазар Слизерин.

- Что ты делаешь здесь? – спросил Мильтен. Его глаза прошлись по мне, парень явно оценивал меня по каким-то своим критериям. Впрочем, неважно.

- Как я уже говорил, я путешественник, а привело меня сюда любопытство. Что до прочего, то я волшебник.

- И что же ты ищешь в этом логове Зла?

- От знакомого мага, я услышал, что здесь завелись драконы и мне интересно на них посмотреть.

- Хм…кто твой знакомый?

- Он попросил, чтобы я не трепал языком, особенно при магах огня и паладинах.

- Ага, понятно. Что же, твой знакомый не врал. Драконы тут действительно есть, и не один. Но ты опоздал, они здесь были несколько дней назад и почти полностью уничтожили почти весь Внешний круг. Лишь замок остался неприступным, и то его хорошо так подпалили.

- А куда они улетели? – проявил я интерес.

- Об этом тебе лучше поговорить с командующим в этой крепости. Керолот, проводи человека.

Означенный рыцарь облегченно выдохнул и сделав знак прочим людям, что до сих пор не уходили, внимательно слушая наш разговор. Остальные рыцари, паладины и ополченцы убрали оружие. Маг Мильтен, пригласил меня к себе в часовню, когда я поговорю с местным главным паладином.

Керолот привел меня к зданию, что особенно пострадало в неравной схватке с огнем. Территория была очень сильно обожжена, а само здание пусть и выдержало натиск стихии, снаружи было угольно-черным. Подозреваю, что драконы хотели спалить его полностью, но не вышло. Тогда почему они улетели? Устали? Или приказал кто? Впрочем, ладно, выясню это сам. У них же.

- Стой, кто таков? – спросил стоящий у входа рыцарь. Его напарник ничего не сказал, мазнул взглядом и только. Аура была упаднической. Он явно не верил, что вернется домой, живым.

- Спокойно, Гэп, он только что появился здесь из какой-то арки.

- Это называется портал.

- Портал?! – заметно оживился второй привратник.

- Именно.

- Тогда тебе необходимо срочно поговорить с командующим Гарондом.

- Кем-кем?

- Нашим командующим. Он внутри со своими стратегами, Ориком и Парсивалем.

Далее Керолот вошел в здание. Мне предстал большой холл, от которого слева и справа вели два прохода. Чуть дальше по коридору я видел два подъема на второй этаж. Справа доносился запах готовящейся еды. Готовил худой как жердь мужчина неопределенного возраста в застиранном фартуке. Он мешал длинной толи палкой, толи ложкой, что-то отдаленно напоминающее похлебку в большой котле, под которым едва тлел огонь.

- Руки прочь от моих горшков, - буркнул мне этот…индивид.

- Да я не собирался ничего у тебя брать.

- Ага, знаю я вас. Это только на первые два-три дня. Пока живот не начнет липнуть к хребту.

- Тебя не спрашивали, зэк. Работай, давай, - прикрикнул на повара Керолот, ведя меня вправо. Там виднелся трон или скорее троноподобное кресло на котором восседал нестарый, но уже и не молодой паладин лет сорока-пятидесяти. Вряд ли больше. Люди такой профессии нечасто оканчивают жизнь в кресле-качалке в окружении членов семьи.

- Командующий, - негромко позвал паладина Керолот, что общался с еще двумя рыцарями одетых в аналогичные доспехи.

Паладин повернул голову в нашу сторону, а еще двое рыцарей замолкли. Я же просто стоял я изучал незнакомых паладинов. Все трое были магами, причем не самыми слабыми по местной системе обучения волшебству. Керолот подошел к сидящему рыцарю и что-то прошептал ему на ухо. Лицо Гаронда забавно вытянулось, словно он услышал нечто удивительное.

- Кто ты? Ты не из старателей и не из моих людей.

- Какая проницательность.

Лицо Гаронда нахмурилось, а два других паладина подошли чуть ближе. Мы смотрели друг на друга. Он исподлобья и настороженно, я прямо и открыто. Через пару секунд Гаронд сказал:

- У меня нет времени на игры. Кто ты?

- Меня зовут Салазар Слизерин. Я волшебник.

- Я Гаронд, командующий этой экспедицией. Скажи, тебя прислал сюда лорд Хаген?

- Нет.

- Нет?! Тогда зачем ты прибыл вы это проклятое место?

- Я хочу узнать о драконах, что по слухам завелись в этой долине.

- Это не слухи, - сказал Гаронд. В его ауре разом промелькнули гнев и печаль, - Крылатые ящеры уничтожили почти все внешнее кольцо, вокруг замка. Да и в самом замке порезвились. К счастью здания особо не пострадали, да и людей погибло всего человек восемь, и то по собственной глупости.

- Сколько было драконов и куда они улетели? – начал задавать я нужные вопросы.

- Около четырех. Возможно больше. В пылу сражения было проблематично их считать.

- А куда они делись?

- Разлетелись по разным сторонам. На запад, восток и кажется юг.

Мда…информация была весьма скудной, но так даже интереснее будет искать.

- Понятно. Я пойду.

- Постой, маг! – остановил меня голос Гаронда.

- Что еще?

- Не мог бы ты нам помочь?

- И что вам нужно? Еда, вода, истребление всех драконов и орков?

- Последнее было бы очень кстати, - усмехнулся Гаронд, - Но не мог бы ты навестить несколько наших групп шахтеров, чтобы узнать сколько магической руды было добыто за последнее время.

- То есть ты предлагаешь мне мотаться по всему Миненталю, выискивая отряды с шахтерами?

- Да!

- А что за это я получу?

Было видно, что подобный вопрос поставил местного главного паладина в тупик. Он посмотрел на меня сложным взглядом, а в ауре активно менялись цвета. Каждое дуновение, колебание ауры прекрасно видно волшебнику, который владеет магическим зрением или его аналогом.

- Золото?! – без надежды спросил Гаронд, - Его у нас куда больше, чем еды или руды.

- Я разве похож на того, кто нуждается в деньгах?

- Думаю, что нет. В таком случае, чего ты хочешь за выполнение моего поручения?

- А у тебя людей что ли нет?

- Замок осажден полчищами орков. Я чисто физически не могу никого отправить, а ты как-то смог проникнуть в замок. Причем, как я понял, что ты волшебник.

- Да. И я все еще не услышал, что ты готов мне дать за эту работу, - перебил я паладина. Легким ментальным касанием я добрался до его разума и считывал поверхностные мысли. Лезть в его голову глубже означало грубое вторжение в сознание. Несмотря на мою довольно гибкую совесть, я старался держать себя в руках, не позволяя скатиться в откровенно потребительский образ жизни.

- Кроме золота у нас мало что есть, - сказал Гаронд, после небольшой паузы.

- Тогда нет.

Другие люди услышав «нет», кажется, забыли как дышать. Видимо нечасто они слышат это слово.

- Как это, нет?! – спросил холеный паладин с небольшими усиками, стоящий по правую руку от Гаронда.

Я даже отвечать не стал и принялся выходить из тронного зала. Моё внимание привлекла какая-то странная полуживая духовная структура на втором этаже здания. Такое ощущение, будто поработал некромант-недоучка. Поднявшись наверх, я наткнулся на длинный коридор, с множеством дверей ведущих в комнаты, как я понимаю местной верхушки рыцарей. Присутствие непонятной хрени стало ощутимо сильнее и я смог определить в какую сторону мне двигаться. Телекинезом я открыл дверь, ведущую к этой фигне, но в комнате её не оказалось, а я застыл на месте и стукнул себе по лбу. За тупость. Ну вот кто сунется к непонятной фигне, да еще некромантского вида. Идиот. Это я о себе.

Доппель возник рядом, преданно уставившись на меня пустым взглядом. Я приказал найти эту фигню и позвать меня, если она не опасна. Так как доппель был высшим, то он имел определенный магический запас сил. Учитывая, что мои объемы маны довольно крупные, то для доппелей я выделяю силу как минимум мастера магии. Доппелю не нужно читать заклинания, магия есть его природа и жизнь. Он создан магией и волей создателя. Меня.

В этой комнате, судя по слою пыли давно никого не было, по меньшей мере месяц или больше. Еще там была еще одна зверь, ведущая куда в глубину здания и именно оттуда пробивался магический сигнал некромантии. Доппель без труда открыл новую дверь, оказавшись в коридоре заканчивающийся…еще одной дверью. Доппель раскрыл новую дверь тем же телекинезом и мне открылась интересная картина. Посреди пустой комнаты стоял богато украшенный сундук, а напротив него стоял зомби с перекошенным лицом и хромающим на обе ноги. Завидев доппеля, зомби издал утробный крик и медленно пошел к доппелю. Доппель не двигался, ожидая развязки. Зомби подошел ближе и замахнулся сломанной в кисти рукой и нанес удар в грудь. К моему удивлению доппеля развоплотило, хотя он вроде был укреплен моей маной. Впрочем Личную защиту на доппеля я не вешал. Ни к чему это. Огненный шар размером с голову тролля вылетел из моей руки прямиком к зомби. Тело твари не просуществовало и секунды после попадания, а на его месте возник толи призрак, толи дух мужчины лет сорока-сорока пяти в хорошей физической форме. На нем был надет дорогой с виду красно-черный дублет со стальным нагрудником. Шею и плечи покрывали шерстяные вставки, а на поясе виднелся ремень украшенный серебром и золотом. Безвкусица.

- Ох, спасибо тебе, - с облегчением выдал мужчина.

- Ты кто еще такой?

- Меня зовут Гомез, я был последним Рудным бароном Миненталя.

- Таак, рассказывай!

Глава 14 Проклятие Гомеза. Часть 1.

Глава 14 Проклятие Гомеза Часть 1.

- Таак, рассказывай!

- Еще раз благодарю тебя. Существование в собственном трупе то еще удовольствие, - неловко улыбнулся призрак.

- Всегда пожалуйста.

Пару минут мы молча смотрели друг на друга, пока призрак не спросил:

- Кто ты? Ты маг?

- Меня зовут Салазар Слизерин и да, я волшебник.

- Салазар Слизерин?! – покатал мое имя на языке призрак, - Никогда не слышал такого имени. Откуда ты?

- Спасибо маме с папой. Прибыл я…издалека. Что ты делаешь здесь?

- Хорошо, пусть так. Я был заперт в этом теле, в этом замке. Раньше он был для меня домом, теперь тюрьмой. Откуда не сбежать, - полным скрытой горечи голосом ответил Гомез.

- Почему?

- Я совершил деяние, непростительное для богов и смертных.

- Какое?

- Если ты не торопишься, я могу поведать тебе об этом. В конце концов ты первый за несколько месяцев с кем я говорю. А общаться сам с собой мне надоело еще две недели назад.

- Ну рассказывай. Послушаю.

История бывшего рудного барона была обычной. Не особо интересной, но и не откровенно скучной. Гомез явно давно был лишен каких либо собеседников, поэтому он решил рассказать обо всей жизни в качестве рудного барона. Все началось когда его и несколько членов его банды привезли на тюремной шхуне в Хоринис, а точнее в Долину Рудников. Имея опыт в руководстве шайки разбойников Гомез постепенно, но быстро подмял под себя несколько заключенных и к моменту установки Барьера магами, планировал потихоньку выкосить надзирателей, что издевались над каторжанами. Так как Гомез был неплохим бойцом, то он не работал в шахте, как подавляющее большинство других каторжников, а сражался на арене во Внешнем кольце, ради забавы среди самих зэков, так и надсмотрщиков. В день, когда Барьер был установлен, Гомез будучи тяжелораненым, отдыхал, после сложного боя и не мог принять участие в восстании. Надзирателей частично перебили, но большую часть, кто сдался сам, добровольно-принудительно раздели, разули и отправили в шахту, добывать магическую руду. Этот металл был очень важен для короля, поэтому над всей долиной и был установлен магический барьер, не позволяющий выйти никому и ничему живому. Позднее Гомез сам видел, как одного из каторжников испепелило молнией до кучки пепла, когда тот подошел к границе Барьера слишком близко. Позднее Гомез понял, что и под куполом можно хорошо жить. К тому времени банда Гомеза насчитывала порядка двадцати человек и каждый из них был бойцом, прошедшим суровые схватки и тот начал подминать под себя прочие банды, что успели зародиться в лагере.

Первые рудные бароны продержались у власти всего лишь год, потом их в поединке убил Гомез став тем самым новым бароном, вместе со своими приближенными. Сразу после этого, в Старом лагере, так назвали первое поселение, произошла резня явных противников Гомеза. Тем самым Гомез на корню зарубил возможный бунт против своей власти и принялся властвовать уже сам.

Отдельным вопросом встали маги, которые участвовали в создании Барьера. Всего магов было тринадцать, а именно: Ксардас, Корристо, Дамарок, Драго, Риордиан, Сатурас, Нефариус, Мердарион, Торрез, Родригез, Миксир, Кронос и Легранд. Они создали Барьер, а значит могли его разрушить. Маги стали жить в той самой часовне, где сейчас жил маг Мильтен, но недолго. Маги спорили насчет Барьера, вернее способа его разрушения и жар от их споров был столь велик, что ни Гомез, ни кто-либо другой даже не думали подходить к часовне первые несколько недель. Маги воды предлагали устроить взрыв на основе магии магической руды, чтобы убрать Барьер целиком. Маги огня отнюдь не были против, чтобы разрушить свою темницу, но Корристо, планировал выход только для магов, как незадолго до смерти узнал Гомез. Что самое интересное, у него вполне могло получиться. Корристо хотел использовать энергию самого Барьера, но из-за разности потенциалов магии, ведь Корристо мог использовать только магию огня, а Барьер создавался как минимум из трех видов, то он не преуспел. Плюс почти сразу погиб Легранд, отправившись с Ксардасом исследовать Барьер и его границы, поэтому количество магов было неполным. Барьер создавался тринадцатью магами, тринадцать магов должно было его разрушить. Кстати Мильтен только по этой причине смог стать учеником мага и дорос аж до третьего круга, чтобы это не значило.

Плюс, ко всему прочему, шахта с магической рудой, где её добывали заключенные внезапно обрушилась из-за небрежности рудокопов. Гомез был настолько разъярен, что проклял всех людей там и до кучи убил магов огня, кроме Мильтена, который по счастливой случайности отправился добывать для себя какой-то амулет. Какой именно Гомеза не интересовало.

Далее Гомез на пару с Вороном, другим рудным бароном, пару дней думали как поступить. Откапывать шахту могло занять несколько недель, а то и месяцев, поэтому бароны решили захватить шахту Нового лагеря, еще одного поселения в колонии, что вобрало в себя тех, кто не смирился с заключением под Барьером и вовсю желали выбраться на волю. Там устроились маги Воды, поэтому гнев Гомеза на магов не добрался до них. Налет на Свободную шахту прошел удачно, почти все наемники и другие жителя Нового лагеря были убиты, но ненадолго. Спустя еще пару дней шахту Нового лагеря отбили, и Гомез вновь столкнулся с проблемой шахты, приносящей ему руду, а следовательно безбедную жизнь его соратникам и ему лично. До чего-то удобоваримого Гомез додуматься не успел, так как в замке появился некий безымянный каторжник, что попал в колонию не так давно, и выкосил почти всех баронов, включая Гомеза. Уже после смерти он оказался заперт в собственном теле и к нему прибыл демон Белиара по имени Люциан, чтобы забрать душу. Тогда Гомез жутко испугался, что его затащат в чертоги Белиара, где будут мучить до конца времен, но демон посмотрев на Гомеза пять секунд, и брезгливо цедя слова сказал:

- Белиару не нужна столь пропащая душа. Даже у Темного бога есть понятия о чести.

Демон пропал, но для рудного барона далее началась мистика. Его тело поднялось на ноги и спотыкаясь, полезло наверх, в одну из комнат, где он периодически развлекался с женщинами-заключенными, которых, как и прочий товар доставляли взамен на магическую руду. Однако труп Гомеза зашел в самую неиспользуемую комнату, где стояли сейчас мы и заперев дверь остался там. Когда пришли паладины, он надеялся, что они увидят его труп и хотя бы вынесут отсюда, но они проявили удивительную слепоту к бывшему рудному барону. А потом появился я.

После смерти Гомез много думал ибо делать было все равно нечего. Бытие призраком дало ему кое-что. Он мог видеть иным зрением, но не мог покинуть эту комнату, хотя мог ощущать магический фон Миненталя. От скуки рудный барон вспоминал свою жизнь и вроде как раскаивается в содеянном. Аура Гомеза не врала, он действительно хотел одного – избавления. Будучи астральным телом, он чувствовал миазмы Тьмы и зла, что пропитывали этот замок в целом и Миненталь в частности. Это доставляло ему муки, плюс, в минуты забытья он видел проклятых им самим каторжан, что навсегда остались в шахте, принадлежащей Старому лагерю, видел последние часы их жизни. Кого сожрали местные твари называемые ползунами, с виду напоминающими тараканов, увеличенных раз в сто. Кто погиб под завалами, проклиная напоследок шахту, Барьер, самого Гомеза. Видел он и магов Огня, убитых по его приказу. Что странно, убивал их не лично Гомез, а рудный барон Ворон с десятком стражников. Однако то, что именно он отдал приказ, в полной мере означало, что Гомез стал палачом для магов Огня и многих других. Это было невыносимо для бывшего рудного барона и он очень хотел избавиться от посмертных мук.

- Ну допустим, - сказал я, выслушав историю Гомеза до конца. На улице уже давно опустилась тьма, и лишь она была безмолвным свидетелем нашей беседы. Аура Гомеза чистой не была, но раскаяние было неподдельным. Да и как соврать магу, что видит ауру, словно открытую книгу?

- Я не хочу и дальше мучиться. Ты можешь мне помочь?

- Я вообще не экзорцист, но кое-что умею.

- Ты не пожалеешь об этом. Я знаю, где лежит великое сокровище этого замка. И оно станет твоим, если ты мне поможешь.

- Какое именно сокровище?

- Один из моих предшественников был большим ценителем искусства, поэтому потребовал у короля за груз руды, три статуэтки Инноса из нордмарского черного мрамора. Этот материал очень ценный и очень редкий. Плюс работать с ним непросто даже именитым ювелирам. Да и стоит такой минерал намного дороже магической руды и золота.

- Серьезно? Настолько дороже? А почему? – проявил я толику интереса. Не каждый день я узнаю о минералах, что дороже золота. Хотя с тем же адамантом вряд ли сравниться. К слову, а в этом мире есть адамант, и если есть, то где?

- Черный мрамор весьма редок. Я знаю, что его добывали только в Нордмаре на самом севере и кусок такого мрамора размером с кулак мог быть выкуплен на двадцать, а то и тридцать килограмм чистого золота. Но королю жизненно была необходима именно магическая руда, для ведения войны, а учитывая, что добывать магическую руду король мог только через нас, рудных баронов, то Фридрих, так звали того барона, и решил потребовать у короля столь дорогой товар.

- А про адамант ты что-нибудь слышал? – спросил я рудного барона. Гомез наморщил лоб и принялся вспоминать, слышал ли он что-либо про него.

- Точно сказать не могу, - развел руками Гомез. Я же даже не расстроился. На нет и суда нет. Хотя было бы неплохо заиметь себе кусок адаманта, хотя бы с кулак. Можно перековать его в лезвие и встроить в посох. Правда крови потрачу…

- Ладно. Тебя изгонять или как? – спросил я оставив заметку на память посмотреть на этот самый черный нордмарский мрамор.

- Изгнать сразу не выйдет. Я чувствую, что моя душа находится в путах, - помрачнел призрак рудного барона, - Вначале мне следует получить прощение от богов. Ведь именно по их разумению я до сих пор не в чьих-то чертогах.

Я внимательно начал смотреть на душу Гомеза с помощью астрального зрения и спустя несколько минут, я нашел в самом центре ауры призрака несколько странных замков, соединенных между собой небольшой цепочкой серого цвета. Если не знать, куда смотреть, то и вовсе её легко пропустить.

- Ладно, допустим. И что нужно по-твоему сделать?

- Нужно получить прощение от всех троих богов. Инноса, Аданоса и Белиара. Только когда они даруют мне своё прощение, я сделаю первый шаг к освобождению.

- Первый шаг? Ну допустим. Как тогда тебе получить прощение богов? – спросил я, чувствуя, что мне становится интересно.

- Нужно, чтобы за меня кто-то помолился. Искренне. В ином случае боги тебя даже не услышат. Помолиться нужно на алтаре богов. Благо алтари Инносу и Белиару есть в этой долине.

- А что насчет Аданоса? Его алтарей я вовсе не видел, ни здесь, ни в Хоринисе.

- Его алтарей здесь точно нет. Но если нет алтарей, то можно попробовать попросить прощение у жреца этого бога.

- Ты говоришь о магах Воды?

- Да, – как будто сдулся призрак, поморщившись, как от зубной боли, - но я не уверен, что хотя бы один из них согласится даровать моей душе прощение, хотя попытка не пытка.

- Почему же? Жрецы Аданоса, как по мне, выступают нейтралитетом между Инносом и Белиаром, так что я не вижу причин не помочь. Хотя, учитывая, что они были с тобой под одним Барьером и знают, какой ты отдал приказ. Ну да ладно, прорвемся.

- Будем надеяться, - глухо ответил Гомез.

Еще когда я только говорил с Гомезом, я чувствовал, что если помогу ему, то получу нечто очень ценное. Хотя награда из черного нордмарского мрамора меня не очень впечатлила, хотя в любом случае, возьмем, ибо какой маг работает бесплатно. Однако, я чуял всем своим естеством, что во время выполнения просьбы призрака, я получу нечто крайне ценное. Интуиция нечасто балует меня ТАКИМ предвкушением.

Однако о драконах и орках забывать не стоило. Надо бы сначала поговорить с ними, узнать историю войны с орками и попытаться найти вариант, где и люди целы и орки сыты. Хе-хе, каламбур. Для начала надо найти ящериц и орочьих лидеров.

- Хорошо, Гомез, я помогу тебе. Жди меня через несколько дней.

- Хорошо, Салазар. Я подожду, - сухо ответил призрак.

- Тогда до встречи, рудный барон.

- До встречи, Салазар Слизерин. Я буду ждать тебя.

Закрыв комнату, дабы на неё не наткнулись, даже случайно, я вылетел из здания. Ночь уже укрыла собой всю долину и мне стало несколько трудно видеть, что происходит в округе. Хотя нет, вокруг замка начали зажигаться костры, а температура явно снизилась, не лютый мороз конечно, но я чувствовал легкий холодок на коже. Взлетев повыше я уселся на воздух и впал в медитацию с целью определить места с наибольшей магической концентрацией в данной долине. Метод крайне неточный, ведь под определение высокая магическая концентрация может походить, как живые существа типа тех же драконов, так и места силы, коих в столь богатом на магию мире должно быть немало. Однако, это могло помочь определить направление, откуда мне начать.

Спустя час, я почувствовал что таких мест около двадцати, а это аномально много. Магия этого мира выплескивалась чуть ли не гейзерами, а мой запас магической силы восстанавливался сам даже без медитации. Посох я уже давно не вытаскивал, позволяя ему болтаться в пространственном кармане. Души внутри него, аккумулировали столько маны, сколько не каждый бог выдаст. Хотя о чем это я. Там ведь бог и сидит, а еще архангел, плюс несколько особо наглых магов, что решили, будто я легкая добыча.

- Ну-с, ничего не поделать, придется проверять. Начнем с ближайшего, - вслух произнес я, готовясь к сканированию местности.

Под ближайшим местом силы я подразумевал нечто на линии моря, что располагалось на восточной границе Гадеса. Там все чуть ли не кипело от силы. Вернее сказать, там переплетались множество видов маны, в основном мана присущая друидам и анимагам. Её там было больше всего, вернее настолько много, что она слегка забивала моё магическое чутье. Хотя несмотря на это, я вычленял иную магию. Более темную и злую. Маг Тьмы или впавший во Тьму некромант, что для этого мира одно и тоже, то есть норма. Определенно либо один очень сильный некромант или круг некромантов послабее. Вот только я чувствовало еще один источник маны Тьмы с самого юго-востока Миненталя. Она активно пыталась смешаться с магией друида, но что-то ей мешало. Вот только что?

Кроме этого, я чувствовал мощные миазмы магии с севера, откуда я прибыл. Замок паладинов располагался в самом центре Гадеса и оттуда был открыт доступ почти в любую точку Миненталя, кроме совсем уж высоких гор. Стоит проверить еще западную область, откуда я чувствую странный холод. Хотя время года отнюдь не зимнее. Однако больше вопросов вызывает южная область, оттуда я чувствовал Тьму и демоническую магию, правда совсем слабенькую, но игнорировать её я не в праве.

С чего бы начать? Наиболее интересной выглядит восточная область. Ведь там, как я видел, вырос огромный забор, за которым темнел большой лес. Кромки высоких деревьев выглядывали из-за него, покрытые зеленоватой дымкой. А интересно, из чего орки сделали свой забор? Неужели с собой принесли материалы? Хе-хе.

Пока я решал, куда отправиться в первую очередь, прямо подо мной на холме столпилась небольшая толпа из орков. Они были облачены в угольно-черные, даже на вид крепкие доспехи, за спиной у каждого болтался немаленький такой арбалет, а на поясе висела шпала, по недоразумению названная мечом. Видимо эти орки из какого-то элитного подразделения. Неподалеку тоже столпились орки, но одеты они были гораздо беднее своих элитных собратьев. В центре этой могучей кучки стоял высокий орк с длинным посохом, одетый в какие-то шкуры. На его шее болталась цепочка из иссиня-черного металла, напоминающим обсидиан. С такого расстояния четко не видно.

Орки что-то говорили шаману, а тот, только задумчиво смотрел вверх, пока наконец не крикнул:

- Великий шаман морра! Спустись к нам.

- Зачем? – ответил я, чем слегка обескуражил орка.

- Клянусь духами предков, ни я, ни другой орк, не причинит тебе вреда, - громыхнул голос шамана.

- Хорошо, сейчас спущусь.

С этими словами я мгновенно оказался на земле. Черные орки недовольно скалились, но оружие не вытаскивали, хотя могли в любой момент выхватить его из ножен. Шаман орков сделал ко мне большой шаг. Росту он был немалого, выше меня по меньшей мере на голову. Аура показала сильного мага на границе с магистром, но эту грань не пересекший. Лет через двадцать, может быть, но не сейчас.

- Я Хош-Пак! – представился орк, слегка стукнув посохом об землю.

- Я – Салазар Слизерин.

- Я впервые видел, чтобы шаман, да еще морра, летал. К слову, я благодарю тебя, что не убил мою ученицу.

- Ученицу? Газгулу? – припомнил я, имя орочьей магессы.

- Верно, морра.

- Я не хотел никого убивать в принципе. Те орки в ущелье Прохода, сами на меня напали.

- Да, я в курсе. Газгула мне рассказала об этом. Еще она сказала, что ты очень могущественный шаман.

- Я не шаман, я маг.

- Неважно, - махнул рукой орк. Судя по ауре ему не меньше ста лет, хотя орки живут в среднем чуть дольше людей. По крайней мере я так думаю, исходя из видения их аур. Что касается тел, то изучить их я желаю в ближайшем будущем. Банально сравнить результаты.

- Вообще-то важно. Маг, оперирует магической энергией, а шаман астральной.

- Никогда не слышал подобного.

- Вообще у меня к народу орков есть несколько вопросов.

- Что же, тогда я прошу разделить со мной трапезу.

Отказываться я не стал, и без страха я подошел поближе к костру, напротив которого вольготно уселся Хош-Пак. Сидеть на земле мне не хотелось, поэтому я создал для себя небольшое, но удобное кресло, в котором с удовольствием разложился. На костре целиком жарилась птица, идентифицируемая мной как падальщик. Один из орков медленно, но явно со знанием дела крутил птицу над огнем, дабы та прожарилась целиком. Хош-Пак слегка выпучил глаза, глядя на моё волшебство, да и прочие орки слегка охренели. Я же улыбнулся и кивнул им, мол, задавайте свои вопросы.

Пожилой орк мгновенно превратился в любознательного мальчишку. Его интересовала моя магия, но сначала он рассказал про свою. Орк умел многое, но весьма ограниченно. Умел говорить с духами, парочку из которых он поставил рядом с собой, мог швыряться разными бяками, типа молнии, огненных шаров или Крика мертвых, довольно мощного местного заклинания. Про демонологию он лишь слышал, про трансформацию не слышал вовсе. Про некромантию знал и даже практиковал, но на уровне ученика.

- Невероятно, великий шаман, - говорил Хош-Пак, когда я рассказывал ему о своей магии. А эта тема была весьма обширной. Магия стихий, магия природы, вольтование, магия первостихий. Список был довольно длинный, и мне удалось главное – заинтересовать шамана. Правда, по поверхностным мыслям, сначала он хотел меня захватить и просто выпытать мои секреты, но легкий ментальный щелчок в голове Хош-Пака, отрезвил немолодого шамана. Про магию Разума я тоже рассказал и тот был весьма впечатлен.

В ответ на мои откровения Хош-Пак охотно делился своими. Я, конечно, мог бы просто прочитать в его воспоминаниях нужное, но зачем?! Орк и так охотно идет на контакт, что радовало. Много он рассказал об истории. Разумеется, то, что говорил Хош-Пак стоило делить надвое, но даже так история народа орков выглядела не совсем так, как я её узнавал от Ксардаса и Адама.

Вообще история взаимоотношений между орками и людьми наполнена кровью. Еще очень давно и орки и люди относительно мирно жили. Орки обитали в Нордмаре, вернее в самых северных его землях, также и в Гадесе, их было немало, но племя, что жило здесь тысячу лет назад начало поклоняться одному из демонов Грат-Башара, так назывался Белиар на орочьем языке. Дальше произошло ожидаемое, демон обманом закрепился в мире смертных, вырвав сердца орков-шаманов, призвавших его, сотворив из них якорь. Тот демон явно не хотел возвращаться в Лэнг, и тысячу лет спокойно спал в подземном орочьем храме. Прочие орки, что жили в этой долине не проявили большого интереса к произошедшему. Так вот, возвращаясь к истории людей и орков. Со слов Хош-Пака, люди, слегка потеряли берега своей жадности и принялись расширять свои границы, посредством захвата новой территории. Орков изгнали на далекий север, но и этого людям показалось мало. Вообще Нордмар, со слов Хош-Пака, был чисто орочьей территорией и лишь последние несколько сотен лет, там находятся поселения людей. Дальше – больше. Люди все больше завоевывали территорий и десять-двадцать лет назад терпение орков лопнуло окончательно. В самом северном уголке Нордмара объявился харизматичный и сильный воин по имени Кан, что сплотил вокруг себя несколько орочьих кланов и началась полноценная война между орками и людьми. Орков в Гадесе она касалась слабо, до момента возникновения Барьера, запершего клан Хош-Пака под непроницаемым куполом. Сам клан называется «Черный дракон», чем весьма гордился орк. Управлял этим кланом вождь по имени Ур-Тралл и со слов Хош-Пака он был великим воином, несмотря на уже солидный возраст, все-таки почти сто лет, это не шутки для обычных орков и людей.

- Скажи, а ты знаешь орка по имени Ур-Каррас? – прервал я шамана. Про вождя орков Ур-Тралла, я вроде слышал именно от этого орка. Интересно, как он? Живой ли?!

- Конечно, знаю. Он мой сын! – даже оскорбился тот, давая мне ответ, - А откуда ты его знаешь?

- Мы с ним встретились а Хоринисе, где он умирал от яда и укуса какой-то твари, порвавшей его как волк мясо.

- А-а, Теперь понимаю. Его погрыз зверь Муритан. Подожди, так получается это ты его вылечил?!

- Ну да!

Шаман некоторое время думал, видя на земле и глядя в огонь. Призванные им духи, неторопливо парили рядом. Вглядевшись в их ауры я понял, что Хош-Пак призвал духов отвечающих за защиту носителя. Они буквально были стеной для магических атак в сторону Хош-Пака.

- Я в долгу перед тобой, великий шаман Салазар. Ты спас моего сына, хотя любой другой морра на его месте, просто добил бы его или забрал бы на допрос. Скажи, что я могу для тебя сделать? В пределах разумного, конечно.

Я задумался.

- В данный момент, мне ничего не нужно. Хотя нет. Организуй мне встречу с вашим лидером.

- Ты хочешь увидеться с великим вождем Ур-Траллом?! Это будет непросто, но раз я пообещал, то выполню твою просьбу. Великий шаман Хаш-Нар, мой учитель и не откажет мне в этой просьбе.

- Хорошо, Хош-Пак. Я вернусь через пару дней.

- Хорошо морра. Кстати, тебе стоит изготовить Улу-Мулу, чтобы мои братья тебя не трогали.

- Да это понятно. Но у меня при себе нет ингредиентов для него.

- С этим тебе нужно как-то справиться самому, - хмыкнул Хош-Пак и сказал, из чего состоит этот предмет. Он мог и не говорить мне это. Поэтому я поставил небольшой плюсик к карме этому орку.

- До встречи.

Я решил начать выполнять просьбу Гомеза, поэтому переместился к башне Ксардаса. Обожаю порталы.

Сам некромант был мне без надобности, поэтому я поднялся на верхний этаж его башни, где зловеще чернела статуя богу Белиару. От неё исходила легкая темная дымка. Словно статуя Темного бога незримо предупреждала об опасности для неосторожной молитвы.

Опустившись на колено я направил в неё небольшой магический импульс, дабы привлечь внимание. Зная о том, что на алтари складывают золото и другие ценные предметы я положил на него небольшой золотой слиток. Ну как небольшой, три килограмма чистого золота. Мешать золото с другими металлами, меня не тянет.

Дымка вокруг алтаря Темного бога слегка уплотнилась, я счел это хорошим знаком. По крайней мере меня слушают. Далее я вслух высказал просьбу о прощении душе Гомеза его грехов. Золотой слиток исчез, растворившись в черном камне, а мне в голову неожиданно пришла картинка, где я кладу на алтарь огромную сумму золота или отдаю ей часть своей магической силы. Видимо Белиар хочет платы за своё прощение. Губа не дура.

Выбрав золото, я выложил на алтарь небольшую кучку слитков и все они растворились внутри алтаря. Также мне в голову пришел недвусмысленный сигнал, что Белиар доволен подношением, а душе Гомеза дано прощение. Так, теперь на очереди бог Огня - Иннос.

Алтарь богу солнца нашелся еще быстрее, я по проверенной схеме положил на желтый камень слиток золота и послал небольшую волну магии. Алтарь приняв подношение слегка засветился, а я вслух высказал просьбу о прощении души бывшего рудного барона. Однако, Иннос не торопился отвечать согласием и чем-либо вообще. Подумав, что я положил мало золота на алтарь, увеличилколичество злата.

- Не понял? Что ты хочешь? - недоуменно пялюсь на статую, что соизволила ответить.

Статуя послала мне картинку, где я поклоняюсь в пол статуе Инноса и бормочу молитву богу огня. От меня идет шлейф золотого пламени и тогда Иннос простит грехи Гомеза.

- Ты охренел, что ли, Иннос? Совсем губу раскатал. Меня в свой лагерь засунуть хочешь? А вот шиш тебе, - показал я кукиш статуе. Я уже думал отказаться от Гомезовского предложения, как статуя слегка засветилась. Я внимательно посмотрел на неё, она, равнодушно промолчала, но послала в ответ иную картинку.

- Вот с этого и надо было начинать. Уже лучше.

Статуя Инноса послала мне картинку, где я должен был уничтожить одного демона Белиара в Минентале. Я увидел огромное болото и высеченный в скале храм. На большой каменистой площади вокруг храма было много нежити, а напротив выхода или входа стоял человек одетый в красно-черное одеяние, похожее на робу Адама, только прочнее и массивнее. На этом видение завершилось.

- Блин, опять в Миненталь тащиться?! Только что же оттуда, - посетовал я, вставая во весь рост. Но раз я все равно здесь, то можно попробовать наведаться к Ватрасу. Как жрец Аданоса, в отсутствие алтаря, он может помочь снять часть оков с Гомеза.

Стража на входе в город стояла слегка расслабленно. Один из них смолил свежим скрученным косяком или сигаретой. От стражника периодически отделялось зеленовато-серое облачко уже выкуренной дряни, что уменьшало и так невеликое желание с ним разговаривать.

- Стой! – остановил меня некурящий страж, когда я подошел к воротам города поближе.

Я остановился и молча начал смотреть на стражника. Тот секунды три чего-то ждал, но когда молчание стало уж совсем неловким, стражник откашлялся и сказал:

- Проходите, господин. Не признал.

Все так же не отвечая, я вошел в город и сразу направился к храмовой площади, где большую часть дня находился Ватрас. Его выступления слушали от мала до велика. Воистину, не будь он магом, стал бы преуспевающим оратором. Завидев меня, Ватрас явно посветлел лицом, но продолжил читать легенду о богах и Человеке победившим Зверя.

Я подошел к магу сам и тот заметив это быстро свернул лекцию.

- Здравствуй, Салазар, - первым поздоровался маг Воды, - Да пребудет с тобой Аданос.

- И тебе того же желаю. К слову, я пришел к тебе именно как к жрецу Аданоса и проводника его воли.

- Похвальное желание. Что я могу сделать для тебя? – миролюбиво улыбнулся водяной волшебник.

- Мне нужно, чтобы Аданос простил одну заблудшую душу.

- Очень интересно, - слегка нахмурился пожилой маг, - А чья это душа?

- Душа принадлежит бывшему рудному барону по имени Гомез.

- А почему ты хочешь, что Аданос простил его?

- Таково одно из условий для его освобождения.

- Понятно. А тебе это зачем?

- А разве это важно?

- Вообще важно.

Немного подумав, я рассказал Ватрасу все, что уже говорил мне сам Гомез. История бывшего рудного барона не впечатлила Ватраса, а когда я наконец закончил, то услышал твердое и категорическое «нет». Видать, что новость об убийстве магов Огня и в частности Корристо, с которым был лично знаком Ватрас, не увеличила его желание помогать душе обрести посмертие в Великом кольце Сансары. Ватрас не мог даровать прощение Гомезу и посоветовал тогда обратиться непосредственно к Сатурасу. Ведь именно он является Верховным магов круга Воды в Хоринисе, хотя как я думаю, это гиблое дело. Если уж Ватрас отказал мне, после истории Гомеза, то Сатурас, как и другие маги Воды, лично знавшие этого кадра, вовсе пошлют меня далеко и надолго.

- Ладно. Есть еще вариант! – вслух произнес я и открыл портал в Яркендар. Мне нужен один из храмов Зодчих.

Глава 15 Проклятие Гомеза часть 2

Глава 15 Проклятие Гомеза часть 2

Портал открылся штатно и я оказался вы центре площади, где сновали маги воды. Телепортационные платформы, которые стояли кругом по этой самой площади, уже не напоминали о безвременно ушедшей нации Зодчих. От них чувствовалась пространственная магия, а точнее около двух конкретных портальных установок. Они в отличие от своих товарок слегка гудели, и чувствовалась, что магическая сила этих телепортов не просто подпитывает их, а полноценно заставляет работать. Для меня, как для джинна было удивительным, увидеть столь интересный феномен. Внезапно платформа заискрилась, и из платформы выступил хорошо знакомый мне человек. Ученик некроманта Ксардаса.

- Как я полагаю, юниторы выполнили свою функцию?! – спросил почти лысый водяной волшебник. Кажется его зовут Мердарион.

- Как видишь, - весело ответил Адам, убирая в карман какую-то руну.

- Прекрасно. Кстати, пока не забыл, Сатурас хотел тебя видеть. Лучше тебе отправиться прямо к нему.

Адам понятливо кивнул и учесал к месту, где его ожидал Сатурас, что периодически бросал взгляд на россыпь каменных табличек, что к нему подносили работники не маги.

- Мердарион, эти порталы работают, как я погляжу.

- Работают, не то слово. Будто и не прекращали. Магическая фокусировка на месте портального перехода оказалась правильным решением.

- Магическая фокусировка? А с чем она связана?

- С ними, - вытащил маг воды из кармана робы голубоватый прямоугольный кристалл размером с ладонь. От него чувствовалась магическая энергия, но она была более упорядоченная, что ли. Да, это наиболее подходящий термин. Завихрения магии, конечно, есть, но они подчинены некой системе, так как магия движется по определенному маршруту, при этом, не рассеиваясь за пределы оболочки.

- А что это? Какой-то артефакт?

- Да, Салазар, Это артефакт называемый юнитор. Фокусирующий камень, позволяющий творить магию более высокого уровня. С помощью этих камней, мы когда-то хотели взорвать магическую гору руды, когда были заточены в Долине Рудников.

- Можно я изучу немного такой камень? – вежливо попросил я.

- Конечно, но только с условием возврата. Сатурас снимет с меня голову, если мы их потеряем, - с этими словами я взял у водяного мага юнитор, и телепортировался на свой остров, где для подобных экспериментов уже был подготовлен небольшой полигон для тренировки мощных чар.

Первое, что я понял, изучая юнитор, так это то, что Мердарион мне кое-чего не сказал. Фокусирующий камень это вовсе не камень в привычном смысле слова, а мощный кристалл-накопитель магической энергии, причем довольно объемный. Оболочка кристалла состоит из обсидианового закаленного стекла, удивительно прочного. Впрочем, ломать его мне не было нужно, но идея опробовать юнитор в действии, жгла мне ляжку. Вернее его изучали мои доппели, а я всего лишь пожинал плоды их трудов. За пару часов я смог разобраться, сколько магии нужно, чтобы заполнить юнитор доверху и присвистнул. В нем поместиться весь мой объем, что довольно много. Моя магическая сила постепенно увеличивается, благодаря эликсирам, которые варит мой доппель. К слову в моем хранилище скопилось уже огромная стойка с зельями магического и жизненного типа. Варить слабые зелья я счел невыгодным, но без той же лечебной эссенции нельзя было приготовить эликсир чистого здоровья, что в теории мог спасти жизнь, даже если человек на волоске от смерти. Конечно, руку или ногу он не отрастит, для этого есть магия, но вот любая травма вплоть до разрубания человека пополам, могла спасти жизнь, если быстро соединить части тела и влить зелье. Учитывая, что мой огородик цветет как не в себя и урожаи трав, кроме царского щавеля я собираю раз в два дня, то проблем с ингредиентами у меня нет.

Что касательно юнитора. В нем может храниться чудовищное количество энергии, и её можно высвободить в ритуале или спонтанно. Однако, прежде чем использовать этот кристалл, его надо как следует зарядить маной, желательно по самое горлышко. В моем случае я накачал туда почти весь свой резерв, от чего кристалл начал подозрительно светится. Во избежание наиболее распространенной реакции, сиречь взрыва, я антимагией слегка сбил накал от нарастающего объема магии. Но сам факт, что юнитор способен вместить настолько много волшебства, удивлял. Могильный алмаз, что стоит в Хогвартсе под школой конечно, вмещает магии куда больше, но сам факт. В итоге, исследовав юнитор вдоль и поперек, не найдя ничего более, я вернул его Мердариону, заодно проверив работу артефактных порталов лично. Я выбрал для входа крайний левый портал. К моему изумлению он сработал, как надо даже Личные защиты не дрогнули. Я в мгновение ока оказался в небольшой расщелине, где меня овевал горячий суховей, а откуда-то сзади чувствовался легкий запах соли. Я в каньоне, где внизу располагался храм касты Ученых. Шаг обратно и я спустя миг на огромной площади, где сновали маги воды. Мне нужен Аданос, а вернее один из его храмов, где есть алтарь. В Храме Ученых что-то похожее было, но это был не алтарь, а что-то вроде артефакта для работы с пространством. А мне нужно именно благословение Аданоса. С прочими магами воды я даже пробовать не стану. Одно упоминание имени Гомеза вызвало раздражение у Нефариуса, к которому я подошел с целью чуть подробнее узнать о Зодчих. Тот в итоге отправил меня к Сатурасу. Сам Сатурас сказал, что храмов Зодчих должно быть пять, по числу каст. То есть храм: ученых, жрецов, воинов, целителей и стражей мертвых. На мой вопрос, в есть ли в каком-нибудь из них алтарь, посвященный Аданосу и заодно рассказать немного об известной истории. Я прочел в доме Ученых все, но многое они тупо не записывали. Например, о датировании они явно не слышали. Также о главном храме Аданоса не было ни единого слова. Ну да ладно, найду.

- Итак, Салазар. Затонувший город, когда-то назывался Яркендар. В нем правили пять каст, у каждой из которых были свои функции и назначения. У каждой касты был свой дворец, в котором они заседали и передавали мудрость будущим поколениям.

Ага, вот оно. Видимо в одном из дворцов я найду алтарь водяного бога.

- Всего их пять, и у Кроноса уже есть карта долины, на которой тот с помощью Риордиана отметил примерные мест, где могут быть дворцы Зодчих. Отметил приблизительно, так что извини. Одно я знаю точно. Храм Воинов, что на востоке у болота заселен бандитами, и мы не можем изучить его.

- Разве бандиты, это проблема для могущественных магов вроде вас? – недоумевал я. На их месте, я бы давно спалил бы к черту этих бандитов, вместе с их лагерем. В конце концов, если есть проблема, то её надо решать.

- Сколь могучими мы ни были бы, но арбалетный болт летит явно быстрее и дальше любого заклинания, - грустно сказал Сатурас. Ну, отчасти он прав. Будучи магом, быстро забываешь, что обычные люди могут придумать что-то технологическое, что может свести на нет твои чары. Заклинание тоже имеет свою скорость и дальность.

- А договориться не пробовали?

- Мы отправили не так давно одного гонца, на болото, как раз для этой цели. Пока он не вернулся.

- Думаешь, он уже мертв?

- Аданос свидетель. Я надеюсь, что он просто задерживается, но интуиция говорит, что больше я его не увижу.

На столь неловкой ноте разговор и завершился. Взяв у Кроноса карту и прикупив несколько необычного вида растений, коих я до этого не видел. Взглянув на карту, я слегка выругался. Карта была явно откуда-то срисована, в ней было нечеткое изображение всей долины Яркендара. Карта показывала лагерь пиратов на западе, сухое ущелье на севере, тропические джунгли на юге и огромное болото на востоке. Также нечеткими крестиками были отмечены места, которые по мнению Риордиана могли быть дворцами Зодчих. Забавно. Стоит их проверить.

- Так, а где наш неугомонный некромант? – спросил я, высматривая владельца темной робы.

- Он ушел к пиратам.

- Зачем?

- По нашим сведениям, те вели какие-то дела с бандитами, но сейчас почему-то прекратили. Возможно он найдет способ проникнуть в лагерь бандитов без множества смертей людей, - сказал Сатурас, вместе со мной рассматривая карту. Его аура слегка сжалась.

- Ты настолько жалеешь бандитов?

- Лет десять назад я бы однозначно решил бы выкосить их молниями, дабы те не успели причинить вред.

- А сейчас?

- Сейчас, - задумался чернокожий волшебник, - не знаю. Как ты знаешь, мы почти всем составом сидели в Долине Рудников, и там нам приходилось общаться с каторжниками. Не все, но многие заслуживали петли, но король Миртаны распорядился по-другому. Нам повезло, что на нашем пути встретился опальный генерал Ли. Также он нашел нам дом и обеспечил защитой. Волей-неволей мы контактировали с заключенными и большинство из них, обычные обыватели, попавшие под машину репрессий Робара. Чтобы ты знал, я изначально был против Барьера, над Миненталем. Просто на тот момент это было наиболее реальное решение проблемы с каторжниками. Так вот, направлять руку с заклинанием на заключенных я не могу. Несмотря на то, что многие из них запятнали свои руки кровью по самые плечи. Ну а вообще я исповедую путь не насилия.

- Но защищать себя ты можешь? Или твой путь это тебе запрещает.

- Ну совсем в крайности я не впадаю, - улыбнулся он.

Дальше больше. Из портала, ведущего в северный каньон, вышел Адам, но в какой-то странной одежде. Больше напоминало наброски из шкур и огрызков ткани. Сатурас открыл глаза шире обычного, но явно поняв, что это за одежда, успокоился. Другие маги и даже внимания не обратили на новую одежду Адама. Тот кивком поздоровался со мной и пошел на восток, где темнело болото. Его (болота) запах чувствовался даже отсюда и ощущения от магии были соответствующие. Может стоит проверить прочие храмы Зодчих. Храм Ученых интересен, но исключительно тем, что от него идет канал маны на подпитку странного портала, около которого я не нашел никаких постаментов. Все прочее там я прочитал, а все ценное, типа амулетов, что до сих пор работали, выгреб. Потом изучу детальнее творения местных артефакторов. Храм Воинов, что был на востоке долины в удаленной части, я пока изучать не буду. Он стоял там, как минимум тысячу лет, думаю, что храм постоит еще неделю или две. Сейчас на очереди прочие храмы.

На карте было отмечено еще три места. Два на юге и еще одно востоке. Размышляя о храмах Зодчих, я решил слетать к удаленному южному храму, располагавшемуся в низине, около расщелин и скал. Добравшись до храма, я вдохнул ману из воздуха и поперхнулся от избыточной некротической энергии, что пропитала насквозь этот храм. Отлетев чуть дальше, я увидел, как напротив храма встали очень несвежие зомби в странных доспехах. Несмотря на время, проведенное под землей, доспехи всего лишь позеленели. Даже удивительно, как сами зомби не разложились на отдельные куски. Магия, не иначе.

Зомби стояли ровной линией, пялясь изъеденными червями или временем глазницами в никуда. Я опустился на землю и около меня из кучки жидкой грязи начал вставать голем. Вот только голем этот состоял из непонятно чего. Такое ощущение, что смешали траву, гниль и грязь в соотношении 1:1:1. Удар молнии из правой руки испепелил голема и тот опал горкой праха. Нежить пока просто стояла и ничего не делала, но стоило сделать пару шагов вперед, как нежить ковыляя и спотыкаясь пошла ко мне. Из горла зомби доносились сиплые звуки, будто у них жуткая отдышка. Я не стал дожидаться когда порождения некромантии подойдут ближе и тупо жахнул по ним молнией. Как выяснилось, она прекрасно работает против нежити и собственно големов. Когда я закончил, то зомби более не подавали признаки жизнедеятельности, а в храме мана присущая нежити будто уплотнилась и стала почти осязаемой.

Доппель отправился внутрь и взору предстал пустой зал с еще несколькими зомби, что просто стояли в разных частях зала и пялились в никуда. Доппель прошелся неслышной и невидимой тенью по храму, как я понимаю Стражей мертвых. Выходит, что Зодчие активно использовали некромантию для собственных нужд. Молодцы. Сам храм местных некромантов был почти пустым. Из интересного я ничего не нашел. Разве что небольшой камень, на котором когда-то давно кого-то зарезали. Кровь давно впиталась в камень, от чего тот даже в темноте храма выделялся. Но это не алтарь. Однако на нем я заметил странную каменную чашу с углублением, напоминающее таковое у пьедесталов около телепортов. Может сюда тоже вставляются фокусирующие кристаллы или их аналоги. О них я как-то не поинтересовался у Мердариона. Надо бы проверить и как следует расспросить.

Сказано, сделано, но увы все обернулось пшиком. Мердарион не знал об аналогах фокусирующих кристаллов, а как их делать знали только высокопоставленные волшебники. Почесал репу, я направился к Сатурасу, как к главному среди магов Воды, но и с ним вышел облом. Сатурас не является волшебником Миртаны, а в Варанте, откуда он родом фокусирующие кристаллы вовсе не применяются. Почему? Он не знал. Единственное, что он поведал полезного, так это то, что юниторы были предоставлены королем Робаром Вторым, для установки Барьера. А так как телепортов из Хориниса в Миртану нет, а корабли перестали заходить в город еще несколько недель назад, то и вернуть юниторы не представляется возможным.

- А Ксардас, может знать, как делаются юниторы? – спросил я.

- Все возможно. Ксардас, несмотря на то, что переметнулся к Белиару, остается могущественным волшебником с огромным багажом знаний. Если кто и знает как изготавливать юниторы, так это либо он, либо другой маг, похожего уровня.

- А кто в Хоринисе кроме Ксардаса наиболее могущественен?

- Сложно сказать. На ум приходит только Пирокар – нынешний глава монастыря Инноса. На материке с по-настоящему сильными магами, разумеется, получше. Один из них – Альтус. Он руководит монастырем Инноса в Нордмаре. Еще навскидку мой бывший учитель – Вериан. К сожалению, он умер три года назад. Еще есть Тизгар, Нерусул, Нингал, Сурус и все наверное. Но с ними разговаривать бесполезно. Все они маги тьмы и служат Белиару.

- Этот Пирокар, он сильный маг? – уточняю я.

- Нуу, по моему мнению, скорее нет, чем да.

- Почему?

- Как бы объяснить?! Настоящий маг, он не сидит на троне ровно, а проводит жизнь, исследуя магию, тем самым увеличивая своё могущество и расширяя грани познания. В этом мы, маги Воды, схожи с темными магами, вот только методы у нас…отличаются. Еще каждый из них, привносит в магию, что0то новое. Не всегда гуманное, но определенно новое. Или взять, к примеру, нас, магов Воды. Мы не служим королю или иному властелину, а исследуем ныне забытую цивилизацию, и вместе с этим её наследие – магию. Зодчие, умели колдовать без рун, хотя по идее могли ими пользоваться. Рунная магия возникла давно, как минимум пятьсот или даже тысячу лет назад, но наиболее широкое распространение получила только последние сто лет. Так вот, Пирокар, большую часть времени сидит на троне в монастыре, и не спешит радовать магический мир новыми открытиями, ну или хотя бы шлифованием уже освоенного.

- Ладно, потом спрошу у Ксардаса.

- Кстати, я хотел рассказать еще кое-что. Это касается Храма Аданоса.

- Я слушаю.

- Мы считали, что храмов Зодчих в этой долине всего пять. Храм Ученых, Жрецов, Воинов, Целителей и Стражей мертвых. Однако, мы нашли несколько спорных свидетельств, указывающих на то, что кроме них, есть еще шестой храм.

- И где он находится?

- В Храме Воинов. Судя по уцелевшей каменной табличке, некий Карси, бывший жрецом, утверждал, что Храм Аданоса находится в восточной части долины. Я и Миксир едины во мнении, что Зодчие специально построили Храм Воинов так, чтобы он защищал Храм Аданоса от святотатцев, посмевших посягнуть на храм бога.

- Получается, что храм Аданоса находится в храме Воинов, что в свою очередь значит, что оттуда надо вырезать бандитов.

- Скорее всего да. Кстати, а что ты хотел в Храме Аданоса?

- Я хочу попросить его о прощении одной души.

- Какой, если не секрет?

- Бывшего рудного барона по имени Гомез.

На лицо Сатураса набежала тень. Его аура всколыхнулась, и на ней проявились черные точки, постепенно собирающиеся в единый ком тьмы. Явный признак сдерживаемой ярости и ненависти.

- Гомез!! Так он не сдох?! Проклятый убийца.

- Мертвее мертвых. Я говорил с его призраком.

- Ах вот оно что:? И тебе нужно благословение Аданоса для его души?

- Верно. Благословение Белиара я уже получил. С Инносом я тоже разберусь. Остаются вы, жрецы Аданоса, так как алтарей богу Воды я не нашел.

- В Хоринисе ты их и не найдешь. Алтари Аданосу насколько я помню, оставались в Варанте, но скорее всего приспешники Зубена разобрали их на камешки. Что касается Гомеза? Я не дам тебе благословение за его душу. И никто из нас не даст, - как мог холодно ответил Сатурас. Я даже почувствовал легкое дуновение стужи от мага воды.

- Я и не прошу его у тебя. Я хочу попросить его у самого Аданоса, а лучше всего это сделать в его храме.

- Ты всерьез думаешь, что Аданос простит Гомеза за его мирские дела?

Ком тьмы постепенно начал рассасываться. Аура потихоньку приходила в норму. Хороший знак.

- Почему нет?! – пожал я плечами.

- Ну-ну. Успехов, - выдал маг и поднял с какого-то камня очередную каменную плитку и принялся что-то в ней разглядывать.

Я повернулся к болоту и хотел было полететь туда и убрать оттуда бандитов, как я почувствовал странную магию исходящую из телепортационной платформы. Телепорт засветился и тут же, с небольшой вспышкой сработал, явив миру Адама.

- Привет Сал.

- Привет Адам, ты откуда такой нарядный?

- Из лагеря бандитов. Я уже почти добрался до Ворона! Остался сущий пустяк.

- Поздравляю, - скупо ответил я, но тут мне в голову пришла забавная мысль.

- Слушай, Адам, а пойдем туда вместе? – киваю на стационарный портал.

- Может лучше я сам? Да и потом, на тебе нет отличительных доспехов. Бандиты нападают на всякого, кто не в них.

- Проблемы бандитов архимага не волнуют.

- Хорошо сказал,- улыбнулся в бородку Адам. Даже Сатурас хмыкнул.

- Так мы идем? Или я сам пойду?

- Погоди, минуту, я сейчас тогда сбегаю в лагерь бандитов и сообщу Торусу о тебе.

- Кто такой Торус?

- Он…заместитель Ворона, главы бандитов в этой долине.

- А-а, понятно. Ну тогда я подожду.

Некромант кивнул мне и ушел обратно порталом. Сатурас не обращая на меня внимания, сконцентрировался на особо обветренной каменной табличке, но кое-что меня смутило. Обычно на таких табличках был выбит текст, но на конкретно этой, было искусно выгравировано изображение стоящего на задних лапах дракона с небольшой надписью – Ashtar с тыльной стороны таблички. Что это? Имя?

- О чем читаете? – спросил я у Сатураса.

- Скорее всего, легенду или даже сказку для детей Зодчих.

- Почему?

- Смотри Салазар, здесь изображен дракон.

- Ну что с того? Драконы во многих культурах считаются священными. Им приписывают невероятные силы и мудрость, а также острый ум и долгую жизнь.

- Драконы вымерли несколько веков назад.

- А я вот уверен в обратном. В Минентале, я уверен, есть как минимум два-три живых и здравствующих дракона. Командующий паладинов поделился информацией.

На этом разговор с магом воды заглох, но вот на табличку тот теперь смотрел не снисходительно, а как минимум с интересом.

Адам вернулся через пять минут и молча, поманил меня рукой. Я же наложив на себя, пять слоев Личной защиты без опаски шагнул в портал.

Телепорт выбросил меня на небольшой площади. Скалы недружелюбно возвышались над ней, бросая длинную тень, в которой я увидел несколько клеток с полуголыми трупами. Жужжание мух, вьющихся над телами неимоверно бесило, и раскаленным добела огненным шариком превратил один из трупов вместе с клеткой в темную кучку пепла. Несколько человек в дорогих доспехах окружили меня и Адама, достав увесистые арбалеты.

- Торус! Это маг, про которого я говорил! – крикнул некромант. Из толпы бойцов вышел широкоплечий детина чуть выше меня ростом с серьгой в правом ухе. Темная кожаотливала золотом на солнце, а взгляд, прямой и тяжелый прошелся по мне, остановившись на лице.

- Добрый…вечер. Меня зовут Салазар Слизерин. Я волшебник.

- И какого хрена тебе тут надо, колдун?

- Попрошу без оскорблений, - нахмурился я, а за моей спиной начал собираться небольшой смерч.

- Торус. Ты обещал, что не тронешь.

- Так я и не трогаю, - неприятно ухмыльнулся детина.

- Ладно, Адам. Как я понимаю, нам туда, - указал я рукой на храм, что высился за спиной. Храм был вытесан из камня, причем выглядел он лишь слегка разрушенным. Монументальность так и сквозила. Около телепорта я видел лестницу ведущую внутрь.

- Да, разберись там с Вороном! – бросил нам Торус и ушел. Прочие бойцы тоже разошлись по своим делам, хотя я заметил, что ни один из них не выпускал нас из поля зрения.

Адам направился ко входу в храм, на ходу засовывая руку в сумку и вытащив оттуда чью-то отрубленную голову. Я же степенно шел следом. Внезапно земля затряслась особенно сильно, да так, что Адам упал на спину, а прочие люди тоже зашатались и попадали.

- Что это?

- Сегодня особенно сильно.

Я же застыл, когда я врубил магическое зрение. Аура храма Аданоса проявлялась, чуть ли не в видимом спектре зрения. И сейчас я чувствовал, как что-то сильное и отдающее чернотой пытается прорваться куда-то вглубь.

- Адам, пошли быстрее.

Сам я чуть взлетел в воздух и полетел в храм. Узкий проход загородили двое амбалов, но телекинезом я раскидал их и беспрепятственно пролетел внутрь. Полутемный коридор освещался чадящими факелами, повсюду валялись обломки камней, и стоял запах каменной пыли и свежей крови, идущий откуда-то из глубины храма. Нехорошее чувство усилилось многократно. Что-то происходит. Доппель пролетел напрямую и обнаружил алтарь в центре комнаты. Повсюду валялись мензурки, раскиданы реагенты и даже растения, типа лечебной травы и огненного корня. Доппель даже нашел нетронутый кустик царского щавеля, к счастью еще живого. Судя по всему его сорвали где-то пару часов назад, растение еще живое. Сам камень с чашей был весь в крови. Но это не главное. Эманации тьмы начали собираться в другом месте. Доппель вылетел из пролета и свернул налево, где виднелся еще один зал.

- Сал, там Ворон! – крикнул Адам.

В другой зале действительно был еще один человек. Высокого роста, жилистый, одетый в черные с серебром доспехи. Он стоял напротив открытых ворот, ведущих куда-то в глубину храма. Увидев нас, он ухмыльнулся и резко закрыл с обратной стороны, врата. Мы снова остались вдвоем.

- Сал, мы упустили Ворона. Теперь он точно попадет в храм Аданоса.

Я подошел к воротам и принялся изучать их с помощью магического зрения. В структуре камня я видел множество заклинаний, в основном защитного типа с завязкой на магии духа и времени. Голой силой ворота пробить, конечно, можно, но это потребует невероятного по силе удара, и при этом нет гарантий, что потом весь храм не рухнет нам на головы. Я-то переживу такое без проблем, но вот насчет Адама и Ворона, я не столь уверен. Что в свою очередь значит, что действовать нужно аккуратно. Но как? Заклинания, закрывающее врата, по типу самореплицирующихся, то есть если пытаться открыть врата силовым способом, то они просто начнут плодиться и множится, пока они не забьют собой все свободное пространство. Несмотря на то, что их наложили как минимум пятьсот или даже более лет назад работают они, как в день создания. Моё почтение магам Зодчих.

Однако у самореплицирующихся заклинаний есть всего один, но крайне жирный минус. Если прервать репликацию в самом начале, то и заклятие, каким бы оно ни было распадется, без подпитки. Как итог, оно распадется на отдельные элементы.

- Нужно идти к Сатурасу, - сказал Адам. Некромант повернулся было к выходу, как меня осенила идея. Я не только джинн и маг. Я антимаг. Мне ничего не стоит раздербанить структуру заклинания хоть сейчас. Странно, что это не пришло мне в голову раньше. Один минус, я должен сделать это сам и только сам.

- Адам, подожди. Пока ты мотаешься к Сатурасу, пройдет уйма времени. Как я понимаю, нельзя допустить, что бы этот, как там его…

- Ворон!

- Да, Ворон, не смог попасть в сердце храма Аданоса.

- Но как мы пройдем внутрь? Ворота толстые и их даже тараном не пробить.

- Думаю, что даже таран не смог бы проломить эти врата.

- Почему это?

- Они защищены весьма специфической магической защитой. Тут даже архимагу-боевику ломать такую конструкцию надо как минимум сутки при полной выкладке.

- И как тогда мы попадем внутрь?

- Пока никак. Мне нужно время, чтобы как следует оценить способ взлома защиты. Ты же пока дуй к Сатурасу и сообщи обо всем. Понял?

- Понял, не дурак.

Дождавшись, пока Адам не уйдет, я еще раз подошел к стенке и, перевернув нади и чакры в левой руке, положил ладонь на холодный камень. Антимагия прекрасно может работать как глушитель магии, а вернее её рассеиватель. Активные структуры чар легко ломаются под подобным воздействием, рассеиваясь в мане самого мира. Ведь антимагия не уничтожает магию, как могли бы подумать в Шумере или Серой Земле, она возвращает её в изначальную форму. Антимагия – это обратная сторона магии.

Антимагическая аура с моей руки принялась ломать защитные чары и те принялись ломаться как мыльные пузыри. Одна, две, пять, двадцать.. Во вратах было несколько сотен таких крохотных заклинаний, что делало защиту почти лучшей.

Ключевое слово почти. Антимагия – это универсальная отмычка против магии, вернее любых магических замков. Если в чем-то есть мана, то антимагия её рассеет.

- Фуух, тяжело, - пробормотал я, наблюдая, как последнее заклинание лопнуло оставив храм Аданоса без защиты. Держать нади и чакры перевернутыми, да еще длительное время на пользу никому не идет. Мощным телекинетическим толчком я снес к черту эти врата и вошел в святая святых. Храм Аданоса. Только войдя внутрь, я закашлялся от толстенного слоя пыли, что мигом поднялся, загородив обзор. Огнем я сжег эту пыль и передо мной открылся скорбный вид. Храм явно не знал уборки долгое время. Я видел четкие следы оставленные двумя людьми. Наверное это сам Ворон и его подчиненный. Что же, не буду тянуть кота за причиндалы. Пойду дальше.

Вперед я решил идти с грацией носорога, у которого плохое зрение. Первая ловушка, долженствующая опустить на мою голову решетку, была уничтожена тем же телекинезхом. Я смял её в единый металлически шарик, а потом магией огня выбил дверь, в виде тяжелого каменного блока. Дальше путь прошел легко. Каменные големы, что попадались на пути, безжалостно разламывались на части, все тем же телекинезом. Обожаю телекинез.

По итогу я оказался в большом зале, где было несколько проходов. Допели привычно обследовали все, но только один вел дальше. По иронии им оказался самый правый их них. Дальше больше. Проход увел меня вниз. Доппели которых я так и не отозвал прошли по темному полу и несколько фрагментов провалились вниз, прямиком на металлически штыри. Хмыкнув про себя, я просто перелетел опасные участки и по проверенной схеме пробил себе путь дальше. Проход ушел вниз еще глубже, и я начал чувствовать неприятный холодок присущий только подземелью. Я оказался в очередном зале, но он кардинально отличался от предыдущих. Во-первых, он был намного меньше, раза в три-четыре. Во-вторых, тут я обнаружил свежий труп. Кровь еще сочилась из страшных ран. Также пол был почти весь покрыт небольшими отверстиями. Посередине комнаты был виден небольшой пятачок относительно безопасного места. Но не это удивило меня. Призрак, одетый в доспехи, сильно походившие на доспехи Ворона, бродил по комнате, изредка бросая взгляд на труп.

- Ты опоздал! – внезапно произнес призрак. – Проход в последний зал открыт.

- Да ладно?! – сказал я, указав на запертый вход.

- Эти ворота ведут не в последний зал, а скорее в небольшой вестибюль. Владелец меча закрыл их за собой.

- Ты имеешь ввиду Ворона? – уточнил я. Мало ли?!

- Мне неведомо его имя.

- Кто ты?

- Я Радемес, сын Куарходрона и последний Зодчий, что держал в руках Коготь Белиара.

- А-а, так это из-за тебя началась гражданская война, похоронившая культуру Зодчих в самом её расцвете.

Радемес отвернул лицо, но по ауре я увидел, что призраку…стыдно.

- Это не я, это все меч.

- Расскажи это кому-нибудь другому. А теперь не мешай.

Телекинезом я принялся насильно поднимать каменную дверь. Весила она навскидку несколько тонн, но такой вес небольшая проблема. Когда я поднял плиту достаточно высоко, то где-то сверху что-то отчетливо хрустнуло. Я же пошел дальше. Надо бы уже закончить с этим и вернуться в Миненталь. Там меня уже заждались.

Глава 16 Проклятие Гомеза часть 3 Дракон Аштар.

Глава 16 Проклятие Гомеза часть 3 Дракон Аштар.

Пройдя очередной коридор, я очутился в небольшом, ну относительно небольшом вестибюле, где находилось примерно с десяток каменных големов, правда они пока просто стояли, не подавая признаков жизни. Несколько шаров с раскаленной добела плазмой превратили их в ничто. При такой температуре камень даже не плавится, а испаряется. Когда я подошел к концу коридора, то почувствовал мощный выброс маны Тьмы. Даже меня пробрало. Столько силы и мощи. Что бы там ни было, с этим могут возникнуть большие проблемы. Путь привел меня в большой круглый зал. В нем было несколько больших статуй каменных големов, наподобие которых я не так давно превратил в испарения. Что интересно, но источник силы пульсировал только в одной статуе, которая находила от меня справа. Но как-либо реагировать на меня она не торопилась. Что же, тем безопаснее, для неё. Сам зал выглядел несколько лучше, чем предыдущие, также я чувствовал всем своим магическим естеством, что здесь чуть ли не плещется ба-хионь принадлежащая Аданосу. Как я это понял? Ба-хионь - это наиболее тонкая энергия, однако способная мять саму реальность, как ей только угодно. Ха исключением Трех Законов Творца, конечно же. Эти законы не способен нарушить никто и ничто. Только Творец, может нарушить их, но вряд ли ему есть до этого дело. Моя магия по сравнению с ба-хионь не сравнится по степени воздействия. При желании я мог бы её впитать, но учитывая, что нахожусь в месте, этой самой ба-хионь чуть ли не река, то сложно удержаться от соблазна. Однако делать этого все же не стоит. Все-таки я в храме бога, можно сказать, в самом центре его силы. Если я начну тырить его ба-хионь, то мне совершенно случайно в голову прилетит молния или еще что-нибудь. Конфликтовать с богами мне не нужно.

Напротив меня через два-три десятка метров спиной ко мне на коленях стоял человек с большим двуручным мечом за спиной, от которого исходила зловещая сила. Тьма. Чистая первостихия, заключенная в артефакте. Красивый к слову меч, прямо таки притягивал взгляд. человек резко встал и повернулся ко мне лицом. Я видел перед собой уже немолодого мужчину, но и не пожилого, про таких говорят «в самом расцвете сил». Ростом чуть выше меня, красивое лицо с хищным взглядом придирчиво прошлись по моей фигуре.

- Повелитель предупредил, что кто-то явится за величайшим оружием в мире, но я никак не ожидал увидеть тебя. Кто ты?

Явно тянет время. Клинок тем временем небрежно, но быстро покинул ножны, и я слегка залюбовался великолепным оружием. Вообще я не фанат, но у холодного оружия, да еще такого, присутствует своеобразный шарм.

- Меня зовут Салазар Слизерин. Я волшебник. Это и есть Коготь Белиара?

- А ты догадлив, для будущего трупа, - улыбнулся одними губами Ворон, хотя аура его была сосредоточена. Он чувствовал мою ауру, которую я не скрывал. В любой миг, Ворон мог сорваться в бой.

- Не спеши меня хоронить, рудный барон. К слову, я не так давно виделся с твоим бывшим начальником.

- С Гомезом? Но как? Он же умер!

- Оставлю это за скобками. А теперь отдай меч по-хорошему.

Вместо ответа Ворон взмахнул клинком, словно хотел меня разрубить на две равные или не очень части, вот только прикол в том, что находился за несколько метров от него. Однако из меча вылетела фиолетовая молния и обрушилась на меня. Раз спала Личная защита, два, спала следующая. Третий слой остался на мне.

- Я будущий генерал армии Белиара. Склонись пред величием Темного бога!- пафосно провозгласил Ворон и нарочито медленно поднял меч над головой. В клинке заклубилась темнота, что принялась распространяться по залу. Я же почувствовать, что где-то глубоко внизу что-то зашевелилось. Что-то голодное и злое.

Телекинезом я поймал Ворона в тиски, заблокировав ему вообще все, кроме дыхания. Меч в руках Ворона начал наливаться тьмой и почти скрылся под пеленой мрака. Краем глаза заметил, что статуя слегка двинула головой, будто наблюдая. А-а, ладно, потом с ней разберусь.

- Что ты сделал? – явно запаниковал Ворон не в силах двинуться. В этот момент я подошел довольно близко к висящему в телекинетических тисках рудному барону.

- Отдай мне меч!

Сначала я хотел разжать пальцы барона и вытащить клинок, но тот заискрился и окружил хозяина плотным коконом из Тьмы, скрыв Ворона в нем. Я отлетел на пару метров назад, но купол лопнул, а в нем не было, ни Ворона, ни меча.

- Б***ь! Куда он делся? – мысленно выматерился я и тут же принялся расшифровывать пространственный след. Учитывая, что я маг, неплохо разбирающийся в пространстве, то думаю, что определить, куда конкретно отравился Ворон, не составит труда.

Спустя почти полчаса я тупо стоял не силах поверить в случившееся. Я впервые не смог его прочесть пространственный след. Вернее сам след я запомнил, но открыть туда портал я не мог. Словно он вел в другой мир! Межмировой портал тоже открываться отказывался. Словно кто-то не желает, чтобы я туда попал. Я даже догадываюсь, кто именно.

- Салазар! – донеся крик откуда-то из глубин храма. Эхо сильно искажалось, но ауры видеть я не разучился. Аура мага с душком демонологии и некромантии быстро приближалась ко мне. Из темного зева прохода одетый в темную робу выбежал знакомый мне некромант с огоньком какой-то руны в руке. Увидев меня, он успокоился и подошел поближе.

- Где Ворон? Ты убил его?

- Не успел. Меч защитил его. Окутал коконом и телепортировал.

- Куда?

- Не знаю. Такое ощущение, что в другой мир. Хотел пойти следом, но кое-кто не пускает.

- Кое-кто?

Я молча показал пальцем вверх. Тот глянул на потолок, потом в ауре мелькнуло понимание.

- Ясно. Что будем делать?

- Искать. Возможно, в самом храме есть зацепки. Не зря Ворон рвался именно сюда. Я, конечно, пробился не сразу, но видел, как Ворон преклонял колени перед вон тем алтарем.

Адам подошел к прямоугольному куску камня и начал искать там. Я же принялся осматривать сам зал и особенно меня заинтересовало кое-что под самым его центром. Но как только я устремил все своё внимание туда, как ощущение чуждого присутствия пропало, будто и не было.

- Вот, глянь? – нашел он что-то.

- Что? - спросил я, подойдя поближе. В ответ Адам протянул мне странное кольцо. По привычке глянув на него магическим зрением, увидел, что кольцо работает как артефакт телепортации. Вот только куда?

- СТОЙ, ПРИДУРОК! – крикнул я, видя, что Адам готовится надеть кольцо на палец.

- А-а?! Ты чего орешь?

- Тебе жить надоело? Это кольцо-телепорт!

- И что? – не понял он. Дебил!

- Ты знаешь куда оно ведет?

Адам посмотрел на меня, на кольцо, снова на меня и…покраснел. Молча рядом со мной возник доппель и осторожно вял у Адама кольцо, на которое я еще раз взглянул магическим зрением, на сей раз более внимательно. Мало ли, что может скрываться в безобидном с виду колечке. Однако пару минут я разглядывал его со всех сторон и не нашел ничего лишнего. Кольцо-телепорт, было…кольцом-телепортом.

Доппель взял кольцо и надел на палец. В тот же миг доппель исчез и появился ровно в центре зала. Доппель снял кольцо и надел снова. Телепорт доставил его в центр зала храма Аданоса. Удобно.

- Я пока обыщу храм, кажется вон там, - указал Адам на дальнюю стенку, - секретная дверь. Я уже видел подобные проходы по пути сюда.

- Ладно, я пока осмотрю сам зал. Кажется, у нашего боя с Вороном был зритель.

- Кто?

В ответ я молча указал на отдельно стоящую статую и сконцентрировал на ней своё внимание. То, что это голем, не подлежало никакому сомнению. Вот только он отличался от прошлых в лучшую сторону. Во-первых, это был не просто голем, а что-то вроде кумбхи, то есть разумной души заключенной в чем-либо. Вообще кумбха – это сосуд. Какой именно, уже решает волшебник. Так вот, огромная каменная статуя заключала в себе чью-то душу, но насколько она разумная, это вопрос на миллион. К сожалению, есть только один способ проверить, а именно пойти на диалог.

Адам тем временем открыл тайную дверь и ушел в глубину храма Аданоса. Хотя куда уже глубже. Именно здесь чувствуется наибольшее скопление маны и ба-хионь Аданоса. Кстати, может попробовать помолиться ему здесь? Лично я ничего не теряю.

Создав из воздуха небольшое кресло я поставил его в центр зала, одним глазом наблюдая за големом-кумбхой. Когда я проводил свои манипуляции, то готов был поклясться, что статуя едва заметно моргнула каменными веками, но в тот же миг, застыла. Я был готов поставить весь Хогвартс против вшивого медяка, что статуя решает как поступить. То, что она разумна, я уже понял. Аурное зрение позволяет видеть не только ауру, то есть Третье начало души, но и при должной тренировке другие слои души. Разумеется, Атман, сиречь истинную душу, не увидеть, так как он находится в самом центре души, как кочерыжка в велке капусты. Помимо ауры, можно увидеть каналы магического начала, сиречь Ноуса, а также линии праны. Френес, я вижу очень частично и мало, хотя смотрю на его средоточие – мозг. Так вот у голема проглядывал Френес, но кусок был настолько мал, что я его увидел, только когда глаза заслезились. Учитывая, что я сейчас человек, я пользуюсь наиболее распространенным способом видения. Конечно, я могу временно или даже навсегда покинуть тело, но есть дав нюанса. Первый – я уже привык к нему за пару десятков лет. Во-вторых, неизвестно как поведет себе Аданос, когда он поймет, что в его храме произошло что-то подобное.

- О, Аданос, Владыка безбрежных вод. Хранитель равновесия, повелитель баланса. Взываю к тебе с просьбой о душе смертной, что томится в мире подлунном. Внемли мне и ответь на просьбу, - начал повторять я, слыша собственный голос, что искаженным эхом отзывался от равнодушных стен. Да уж, подрядился помочь Гомезу. Надеюсь, что награда будет соответствующей.

Молясь, сидя в кресле в центре древнего храма, я нервничал. Как никак я обращался к богу, намного более сильному и могущественному, чем пресловутая Прекраснейшая. Хотя я прекрасно помню, что она меня вытащила буквально за мгновение, как коготь Йог-Сотхотха пронзил меня в Лэнге. Я ей должен и должен многое. Молитва Аданосу содержала в себе много магии, дабы с гарантией привлечь внимание божества. Никакой бог не откажется от дармовой подпитки, а я в свою очередь щедро посылал в мир ману. Для того, чтобы увеличить вероятность ответа, я даже вытащил посох и магия щедрым потоком принялась разливаться в храме.

Несколько минут ничего не происходило, и я подумал было, что Аданос слишком занят для беседы со мной, как внезапно почувствовал чужое присутствие в храме. Вскочив, я принялся накладывать на себя защиты, несмотря на то, что угрозы не было. Рассматривая храм всеми видами зрения, я ничего не видел, кроме голема и камней. Однако чужое присутствие было. Кто бы ни пришел в этот храм, его явно привлек поток маны и ба-хионь от меня и моего посоха. Пусть по сравнению с прошлым посохом, нынешний не особо смотрится, но я работаю над этим и постепенно я его тоже заполню доверху.

- Я хочу попросить Аданоса простить душу Гомеза, бывшего рудным бароном в Гадесе.

Я почувствовал, что на меня вежливо смотрят, и вроде бы ощущение было в стиле – продолжай!

- Я считаю, что он искупил свою вину и хотел попросить Аданоса дать ему своё прощение.

Снова молчание, но на сей почудилось, что в храме изменился воздух. Вместо легкой затхлости подземелья, повеяло свежим ветерком. Воздух изменился, а на самом верху начала скапливаться магическая энергия. Причем довольно быстро и много. Сама по себе она не опасна, но вот количество магии над головой слегка нервировало. Я вновь прислушался к своим чувствам, но они молчали. Чужое присутствие никуда не делось. Видимо от меня ждут дальнейших откровений. Но их не было.

Магия на потолке стала скачкообразно увеличиваться, а я наложил на себя дополнительно еще две Личных защиты. Неужели Аданос решил убить меня за невинную просьбу? Хотя, может быть я не предложил чего-то весомого взамен? Боги в этом плане не лучше людей, демонов или джиннов.

- ГОМЕЗ ПРОЩЕН! – внезапно прогремел безликий голос, идущий словно бы отовсюду. Магия наверху быстро рассеялась, а в зал вбежал взмыленный Адам.

- Что это было? – был первый вопрос, что он задал. В руках он держал какую-то руну, из сумки проглядывала какая-то каменная скрижаль, а в другой руке мерно сиял фокусирующий кристалл, только сделанный не из обсидиана, а из другого материала.

- Аданос, даровал прощение одной душе.

- Невероятно. Я не мог толком двигаться из-за обилия энергии. Это был сам Аданос?\

- Вряд ли он лично, скорее одно из его воплощений. Сущности такого уровня редко снисходят в мир лично. Для них это слишком мелко.

- Я слышал, что душу звали Гомез.

- Да.

- А это случайно, не тот ли Гомез, что был рудным бароном в Минентале?

- Даже если так, тебе то что? – поджал я плечами.

Далее Адам весьма экспрессивно высказал, что он думает о Гомезе и его поступках. Маты Адама лились почти бесперебойно, но с изрядным повторением. Когда матерный запас Адама иссяк, то в ход пошли уже нормальные аргументы, типа резни магов Огня. Адам, сильно отошедший от недавнего присутствия части божества, продолжил разносить мертвого рудного барона говоря о его последний грехах вроде захвата Свободной шахты в Новом лагере. К слову, как оказалось, будущий некромант и был тем, кто убил Гомеза, заколов его мечом.

- Не ожидал, что у тебя настолько захватывающая история.

- Да я и сам не ожидал такого. Когда меня сбросили под Барьер, то всерьез задумался о том, что проведу под куполом всю оставшуюся жизнь, - отмахнулся Адам, слегка успокоившись.

- Ладно. Что ты там нашел?

В ответ Адам показал мне свои находки.

- Итак, в нашем распоряжении кольцо-телепорт в этот храм, каменная табличка с непонятными письменами, фокусирующий кристалл неясного назначения и руна призыва каменного голема. Я правильно понял?

- Да, вот только, что с ними делать, я не представляю. Может Сатурас поможет?

- Учитывая, что он, так как и ты знает язык Зодчих? Тут нужен кто-то кто знает этот язык лучше.

- И что же делать?

Я задумался. Нам нужно прочесть надпись на этой табличке. Можно бы вызвать одного из демонов, чтобы быстро выучить любой язык, но закавыка в том, что подходящих демонов я не знаю. Вернее знал, но призывать кого-то из Лэнга чревато последствиями. Или…

- Стоп, - вслух прервал я сам себя. – Тут же призрак Зодчего шатается без дела. Радемес, кажется. Надо бы его припахать к делу.

Быстрым шагом я направился в обратную сторону от главного зала. Радемес обнаружился в том же зале с подпольными шипами. Призрак расхаживал взад-вперед по небольшому залу, даже не пытаясь выйти оттуда.Может, он заперт тут? Аурным зрением джиннов я начал осматривать округу, выискивая следы магических конструктов отвечающих за защиту зала. Пусто. Странно? Может в таком случае, защита настолько крутая, что я не вижу её? ДА нет, бред. Не может такого быть, чтобы магия не оставляла следов вообще. Хотя…кто знает? Я живу всего ничего на свете.

- Что вам нужно? – задал вопрос призрак, когда мы появились в зале.

- Прочти это! – сказал Адам протягивая призраку табличку, добытую из секретной комнаты.

Радемес подошел к Адаму и взял в руки табличку. Я слегка удивился, ведь по всем законам Радемес не мог это сделать. Призрак должен быть старым и магически сильным. Хотя…Радемес вполне соответствует требованиям. Ему не меньше пары сотен лет, плюс он все время находился в магически насыщенном месте. Храм бога Воды буквально переполнен магией, так что, Радемес вполне может держать материальные предметы.

- Хм…наверное тут говорится о призыве стражей самого Аданоса.

- Ты уверен, что именно призыве стражей?

- Не знаю. Этот язык был древним и почти забытым еще во время жизни моего отца. Так что я не могу сказать точно.

- А кто сможет? – спросил Адам.

Призрачное лицо Радемеса тоже нахмурилось, но спустя секунд двадцать озарилось улыбкой и он нам выдал.

- Я знаю, кто может точно прочитать эту табличку.

- Кто?

- Аштар!

- Кто это?

- Золотой дракон. Он был учителем и наставником для нашего народа. Он мудр и могущественен. Он наверняка сможет рассказать вам больше.

- Как у нему попасть? – спросил Адам.

- Мой отец рассказывал, что посетить Аштара могут самые выдающиеся люди. Аудиенция у него большая честь для любого.

- Честь? Быть съеденным драконом, по-твоему, честь?

- Ты что?! – стал Радемес чуть плотнее, от накативших чувств, - Аштар не ест людей и стыдно признать, когда я владел Когтем, то хотел убить его. К слову именно за этим я и ворвался в храм Аданоса. За Ключом Солнца, который ты держишь в левой руке.

Адам перевел взгляд на фокусирующий кристалл, а я посмотрел на него куда внимательнее и попросил дать на изучение. Адам дал его мне, а Радемес продолжил:

- Думаю, что он жив до сих пор. Драконы могут жить тысячелетия, так что, скорее всего Аштар жив и здоров в своей долине.

- Ты так и не сказал, как туда попасть.

- Ах да. Прости. На центральной площади Яркендара, где расположены были пять телепортационных установок, был выстроен еще один храмовый комплекс. Оттуда открывался чудесный вид на всю Долину и там же спрятан еще один портал, который можно активировать только с помощью ключа Солнца. Иначе он не будет работать, никак.

- А ты сам видел Аштара?

- Только издали, когда тот разминал крылья летая на север к храму Ученых.

- Кстати, а ты знаешь, куда ведет портал на севере долины? – спросил я, закончив изучать Ключ Солнца.

- На Плато Древних.

- Что это еще за плато?

- Плато Древних – священная земля, благословленная самим Аданосом. Мой учитель говорил, что мы, зародились именно там, а позднее открыли этот остров и перебрались туда.

- Может Ворон сбежал на это самое Плато? – спросил я.

- Я не знаю. Но Коготь мог это сделать. У меня свой разум и воля. К сожалению, я не смог устоять перед ним и в наказание навечно остаюсь в этом храме, - грустно ответил Радемес.

- Что будем делать? – спросил я.

- Как что? Идти и допрашивать дракона. Если он знает, как попасть на это Плато Древних, то мы обязаны узнать как попасть туда. Ворон с Когтем уже там и чувствуется, времени у нас немного.

Попрощавшись с Радемесом, я открыл портал на центральную площадь Яркендара и вместе с Адамом пошли искать новый портал. Он нашелся почти сразу, именно там, где указывал Радемес. Несмотря на уйму прошедших лет, храмовая постройка сохранилась процентов на семьдесят, а портал, сокрытый густой травой с парочкой копошащихся там мясных жуков и вовсе был в первозданном виде. Словно, его поставили час назад. Воистину, Зодчие, удивительный народ.

- О, я вижу постамент! – крикнул Адам и побежал устанавливать на него кристалл. Изучив Ключ Солнца, я понял, что мана в нем не нейтральная, как в других фокусных камнях. Мана там, напоминала огненную или скорее солнечную. На самом деле отличать их сложно. Ведь и то и другое несет в себе тепло и свет. Ну, относительно конечно.

Портал будто проснулся, и в нем закружились потоки магии. Доппель, отправленный в портал, почти сразу отчитался, что на другой стороне нет ничего опасного. Адам же пошел следом, напоследок махнув мне рукой. Вскоре и я прошел следом. Оказались мы в небольшой долине, окруженной горами, причем так, что найти её было крайне сложно без карты. Взлетев вверх, я осмотрел территорию и с удовлетворением понял, что мы находимся неподалеку от места перемещения.

Повсюду были полуразрушенные постройки, а кое-где стояли статуи уже знакомых мне големов. Сама долина была красивой, в ней росли цветы и плодовые деревья, также раздавались звуки животных. Лепота.

- Сал, ты чувствуешь? – обратился ко мне некромант, странным голосом. В нем сквозила неуверенность. Я же принялся ощущать окружающее пространство и к своему удивлению тоже обнаружил, что здесь находится кто-то могучий и сильный. Примерно на моем уровне. А это было как минимум интересно.

- Да, чувствую, - ответил я, запустив доппелей на разведку. Нельзя идти к непонятно кому без плана.

Разведка не подвела, и я нашел обладателя той самой ауры. Ей действительно оказался дракон. Золотой ящер мирно дрых на небольшом островке посреди озера или скорее глубокого пруда. На песчаном берегу напротив прогуливались две красные ящерицы в пару метров длиной с ярко-багровым гребнем на спине.

- Ненавижу этих ящериц, - прошептал Адам, поглядывая на берег. Дракон же безбожно спал. Я в свою очередь внимательно присматривался к могучему существу. Аура была мощной, даже очень мощной. Цельная однородная структура ауры могучего существа привлекла моё внимание. А драконья начинка в виде змеевидной линии разноцветного огня видимой магическим зрением, только добавляла красоты в ауру. В общем, если судить по моему виденью, то дракон передо мной, довольно мирное существо.

- Не ори, а то разбудишь ящерицу побольше. Хотя он или она вроде мирная, но расслабляться не стоит.

- Спускаемся, - сказал Адам и вытащив какую-то руну степенно пошел вниз. Огненные вараны не спали и увидели шагающего к ним человека. Они повернулись к нему и протяжно зашипели. Из пастей ящериц вырывались крохотные язычки пламени, а вид и так не блиставший дружелюбием вовсе стал агрессивным. Адам же, нисколько не пугаясь, вложил в руну магию, и та засветилась жутковатым потусторонним светом. Одна из ящериц быстро побежала к некроманту, как тот быстро метнул магический снаряд. Увернуться она не успела, так как расстояние и набранная скорость не позволяла этого и по итогу огненная ящерица с приличной такой дырой вместо головы испустила дух. Другая ящерица зашипела громче, но атаковать не торопилась. Видать инстинкт самосохранения у неё работал. Адам же сменил руну, которая наливалась зловещим красным светом. Спустя секунду, перед Адамом появился высокий скелет, вооруженный двуручным мечом.

Я же подлетел к Адаму и открыл ауру, выпуская магическую мощь. Дракон явно что-то почувствовал и заворочался на своем островке. Ящерица обойдя нас по широкой дуге сбежала куда-то наверх. Я и Адам осторожно перешли на островок. Ну вернее я перелетел, а Адам переплыл. Страж-скелет невозмутимо следовал за хозяином, вот только он просто прошел по дну и встал позади некроманта. Дракон же дернулся и открыл глаза.

- Осторожно! – сказал я загораживая Адама собой и призвав из кармана посох. Могущественный артефакт прыгнул мне в руку, а моя магическая мощь и давление подскочили в несколько раз. Дракон медленно открыл глаза и будто нехотя поднялся на задние лапы. Передних у него не было, их заменяли большие кожистые крылья, которыми можно было бы запросто укрыть небольшое авто. Умная морда выдохнула небольшой клуб дыма и уставилась на нас.

- Люди?! Как давно я не видел вас? И почему вас двое? – ровным низким рыком спросил дракон.

- Приветствую тебя дракон. Меня зовут Салазар Слизерин. Я волшебник, - представился я, слегка поклонившись могущественному существу.

- Я Аштар, золотой дракон, - ответил на приветствие дракон, тоже слегка поклонившись. Аура Аштара наливалась силой и магией. Огромная мощь раскрылась перед нами, демонстрируя могущество дракона.

- А я Адам, некромант, - спустя неловкую паузу представился Адам.

- Зачем вы здесь? – мирно спросил дракон, впрочем не сводя с меня подозрительного взгляда. Его понять можно, ведь я показал не менее могучую ауру, чем он сам. Интересно, а драконы в Долине Рудников такие же, как Аштар или сильнее?

- Скажу по существу. Нам кровь из носу надо попасть на Плато Древних. Туда переместился очень плохой человек с не менее плохим артефактом.

- Что за человек и какой артефакт ты имеешь ввиду?

- Последователь Темного бога с Когтем Белиара!

- Коготь?! – взбурлила аура дракона, - Значит они не уничтожили его. Глупцы.

- Что ты об этом знаешь? – спросил Адам.

- Многое, человек, очень многое. Однако, ответь мне, почему никто из высших жрецов Стражей Солнца не пришел с вами?

- А ты ничего не знаешь?

- О чем? – нахмурился дракон.

- Вся нация Стражей Солнца, называемых нами Зодчие, истреблена.

- Как? Кто? – спросил ящер, а его аура начала усиливаться. Словно он приготовился к бою.

- Насколько я понял, Коготь Белиара совратил одного из наиболее влиятельных людей Зодчих. Началась гражданская война. Аданосу надоело смотреть на бесчинства и он утопил Яркендар.

- Мою долину не коснулись эти ужасы. Но получается, вы были в храме Аданоса. Вас должен был пустить кто-то их глав пяти каст.

- Ну как сказать. Я пробил путь силой, ибо Ворон, так звали человека с Когтем, каким-то образом смог открыть двери в сердце храма.

- Хм…я чувствую, что ты не лжешь мне, человек.

- Как нам попасть ан Плато Древних? Нам очень нужно попасть туда.

- Портал, ведущий на Плато Древних, находится на севере этой долины, неподалеку от Храма Ученых. Однако, чтобы активировать портал, вам нужно магическое сердце Стража Аданоса. Только так и никак иначе.

- Где достать это сердце?

- Вам нужен магический свиток призыва.

- И где его взять?

- Насколько я знаю, он должен быть в самом храме, - пожал крыльями Аштар.

- Адам, дай эту каменную табличку, что ты забрал из храма.

Некромант протянул мне искомое, а я дал её Аштару. Тот пару секунд вглядывался в неё, а потом подтвердил, что это действительно нужный свиток призыва, но в нем нет, ни капли магии, а чтобы её получить, необходимо запитать каменный свиток магией из руны. Причем не абы какой, а руны призыва каменного голема. По иронии судьбы эта руна также была у Адама.

- Как перенести магию из руны в…свиток?

- Сейчас все будет. Смотри и учись, - сказал я, не дав Аштару ответить, и забрал руну и каменный свиток. Из земли я вырастил небольшой стол, примерно метр в высоту. Свиток и руну я положил рядом друг с другом и вгляделся в магические потоки руны. Магия в руне была закольцована и, маны как таковой там было немного. Но это ничего не значило. С помощью магического зрения я заметил небольшой заблокированный канал в основании руны, через который могла вытекать магия. У каменной таблички было тоже самое, вот только она служила для приема магии. Невероятное мастерство для артефактора. Просто так передать магию из руны в свиток было нельзя. Нужен буфер, так как при прямой передаче много магии просто рассеется, а это нам не нужно. Прежде чем начать ритуал, я попробовал напитать своей маной свиток. Тот магию принимал, но тут же рассеивал. Видимо, это защита от самых хитрых. Судя по всему призыв Стража Аданоса довольно сложен, плюс, наверняка Страж не будет рад, что его призывали. Кто этот Страж я в принципе догадывался, но лучше все сделать правильно. Мало ли что.

- Ну вот, я закончил, - сказал я, выбрасывая пустой рунный камень в воду и передавая свиток Адаму. Аштар тем временем с любопытством переводил взгляду то на меня, то на Адама.

- Так просто? – недоверчиво спросил некромант, крутя табличку в руках.

- А ты ожидал чего-то посложнее? Зачем напрягаться лишний раз, когда все можно сделать быстро и просто.

- Ладно. Где призвать этого стража?

- Разумеется в сердце храма Аданоса, - величественно ответил дракон, а Адам поблагодарив его, надел кольцо-телепорт, исчезая с глаз долой.

Глава 17 Снова в Миненталь.

Снова в Миненталь.

Адам исчез, а я остался с Аштаром наедине. Дракон слегка расслабился и уселся на заднюю часть. Однако все равно он возвышался надо мной как башня. Неприятное ощущение.

- Что ты такое? – спросил Аштар.

- О чем ты, Аштар?!

- Я вижу, что ты человек, однако моё внутреннее око утверждает, что ты кто угодно, но не человек. Ты не похож на демонов Белиара или последователей Инноса. Ближе всего ты к Аданосу, но я вижу, что ты не разделяешь веру в бога Воды.

- А не все ли равно, кто я?

- Уж прости мне моё любопытство, но последний раз я видел столь могущественного мага где-то две тысячи лет назад. Он был моим учеником.

- Учеником. А где он сейчас?

- Он пропал на Плато Древних, войдя в какой-то неизвестный портал.

- Понятно.

Далее мы помолчали, недолго. Через минут пять в портале появился взмыленный Адам, с трудом поддерживающий левую руку и хромающий на одну ногу. Походу его сильно избили.

- Так, что случилось? – спросил я. Аштар же смотрел на Адама. Молча, будто думал о чем-то своем. Хотя кто его знает? Морда совершенно нечитаемая, а аура не позволяет понять настроение древнего дракона.

- Я вызвал этого стража. Здоровенный каменный големметров пять в высоту. Его не брала ни магия, ни мой посох. Я еле ушел от него.

- Как я говорил, это стражи самого Аданоса. Они неуязвимы к обычному оружию или магии! – вставил Аштар, прислушавшись к разговору.

- И как его одолеть?

- Может, тогда я попробую? – предложил я. Заодно проверю свои возможности. Ведь я толком не сражался с момента попадания в этот мир. Люциан и бандиты не в счет. Их сложно считать сильными соперниками.

- Уверен, Сал?! Тот страж силен.

- Не переживай, если что, я всегда смогу уйти порталом.

- Полезная магия. Научишь? – спросил Адам.

- Погоди минутку! Магия Времени - Исцеление, - взмахнул я рукой напитав магией заклинание исцеления. Вернее говоря, это было заклинание магии времени, для отката повреждений. К сожалению, обратить смерть с его помощью невозможно. Закон Творца, однако. Но вот омолодить, или наоборот состарить, при должной сноровке и знаниях, вполне реально. Тем более, что травмы Адама легко лечились бы и обычным исцелением. Только один минус, - каждое исцеление работает только с тем участком, на который его подрядил заклинатель. Конечно, есть и массовое исцеление, а также Высшее, но это уровень архимагов школы Целительства. Я немного разбираюсь в этой теме, но не настолько глубоко, как профессионалы. К слову, надо бы это исправить. Вот только, где я найду здесь архимагов-целителей, готовых поделиться со мной опытом и знаниями? Не факт, что в этом мире такие вообще есть.

- Ого, что ты сделал? – пораженно спросил Адам.

- Откатил время для твоего здоровья. А насчет порталов…сомневаюсь, что у тебя есть лишние лет пять-десять, чтобы научиться этой магии.

- А почему так долго? – возмутился Адам.

- Ну а как ты хотел? – улыбнулся я, - Магия пространства, одна из сложнейших. Более сложны виды магии, даже я сам использую нечасто.

- Какие именно виды магии? Я знаю, только некромантию, демонологию и кое-что понимаю в магии огня, воды и Спящего.

Адам уже рассказывал мне о могущественном архидемоне Белиара, которого собственноручно изгнал, но насчет магии, я как-то не догадался спросить. Демон оказался в основном менталистом, то есть специалистом по магии разума. Сами заклинания были типичными – сон, контроль, забывание определенных событий. Кроме этого, руны Спящего по словам Адама использовали магию воздуха и телекинез. Мда…не густо, для архидемона. Хотя учитывая, что он проникал в головы своих последователей через сны, говорит еще о том, что сей демон еще и сноходец. Маг-сноходец, владеющий магией разума крайне опасный враг. Во время сна, он практически всемогущ. Умелый сноходец может творить вообще все что угодно во сне. К сожалению, джинны к сноходчеству не склонны. Мы, конечно, можем спать, причем сколько угодно, но, увы, совершенно не можем творить магию снов. Я, несмотря на перерождение, и не однократное, тоже не сноходец. Жаль.

Возвращаясь к вопросу о видах магии, я перечислил те виды, которые сам считаю достаточно сложными. Это магия Хаоса, вольтование, артефакторика, и еще кое-что. К сожалению, даже тот факт, что я джинн не дает мне возможностей, изучать любую магию.

- Как это откатил время? – вклинился в разговор Аштар, до этого внимательно нас слушающий. Не могу его осуждать за любопытство. Когда на протяжении столетий не происходит ровно ничего, волей-неволей разовьется жуткое любопытство касательно чего-то непонятного.

- Я владею многими видами магии. Магия времени одно из них, пусть и не профильное. По правде говоря, конкретно в ней я не специалист, но теорию знаю неплохо. Применение подобной магии несколько…трудно.

- Хорошо, - молвил Аштар, грациозно взмахнув крыльями.

- Вот, тогда возьми кольцо. Оно вмиг перенесет тебя в центр храма Аданоса, - некромант снял с пальца кольцо-телепорт и протянул мне.

- Не надо. Я открою портал.

С этими словами я реально открыл портал в центр храма Аданоса. Вот только кроме меня там находился еще один участник. Здоровенная каменная человекоподобная хрень с непропорционально большой головой, напоминающую огромную печенюху. Со стороны забавно… наверное.

Едва я появился в зале, как голем тут же набросился на меня.

- Звуковой резонанс! – мигом выталкиваю из ауры подходящее заклинание. Маны на него я не пожалел, да и смысл жалеть. Если попытаюсь сэкономить силы, то она могут более не понадобится никогда. Поэтому лучше бить сразу и посильнее.

В храме раздался жуткий грохот, сначала от моего заклятия, потом от голема, который своим телом пробила несколько метров сплошного камня. Не дожидаясь когда голем встанет, в руке зажегся небольшой шарик из раскаленной добела плазмы. Магией приходилось сдерживать, чтобы он не разорвался прямо здесь, ибо последствия неприятны. Мне-то все равно, Личные защиты бдят, поэтому взрыва я не боюсь.

Из дыры показался силуэт голема окутанный какой-то голубовато-синей аурой. Выбитые в камне глаза блестели белым светом и тот заревел, хотя ему вроде нечем. Огненная комета ярким снежным росчерком мгновенно вылетела с моей ладони, устремившись к голему. Его каменные губы на секунду дрогнули, прежде чем раздался еще один мощный взрыв. Пламя с присущей ей жадностью принялось пожирать голема, камни и пространство храма Аданоса. Можно сказать, что в центральном зале храма, разгорелся самый настоящий пожар. Мана воды, что скопилась здесь, внезапно обратилась в жидкость, с трудом затушив буйный огонь. Дым от взрыва быстро осел вниз, показав мне голема. Тот не был поврежден, хотя встал тот с явным трудом. Голем, как мне показалось, насмешливо хрустнул камнем и вновь побежал ко мне.

- Значит, огонь против тебя не канает. Ладно. Грозовой буран, - сказал я под аккомпанемент бегущих ко мне каменных стоп.

Вокруг меня заискрился самый настоящий смерч из крохотных молний. Энергия быстро набирала вольты и амперы и в тот момент, когда голем приблизился ко мне смерч остановился и впился в него тысячами искр. Голем остановился и перестал двигаться. Я же взлетел в воздух, благо пространства хватает, и принялся наблюдать. Голема завертело в тайфуне, а исры становились все толчее и длиннее. В конце концов голема покрошило в мелкий песок, а я спустился вниз.

- Да ладно, и это все?

Будто вторя моим мыслям, песок двинулся и принялся складываться в уже знакомую фигуру. На восстановление голему понадобилось ровно минута. Впечатляет.

- Ладно. Магия Времени. Хроно-Стазис!

Магия времени. Самый чудовищный и могущественный инструмент для чародея. Ибо времени подвластно все. Оно безжалостно ко всему – смертным, бессмертным, богам, Демиургам и даже целым мирам. Лишь Атман, начало всех начал неуязвимо перед ним.

Страж застыл восковой статуей. Магия времени жрет очень много маны, даже при моих объемах, но время на придумать, как разломать каменную статую, мне хватит с лихвой. В крайнем случае, использую, всепожирающее копье или меч. Они пройдут сквозь почти любую защиту.

Голем, не двигался, но явно был разумным, или, что вероятнее, в нем за сотни лет зародился суррогат разума, который позднее развился до нужного уровня. Такое с големами увы не редкость, еще в Шумере я видел пару плодов подобных экспериментов. Правда, големы были глиняные. В Академии големостроение не было моим любимым предметом, но кое-что я все-таки уяснил. Големов обычно создают из неорганического материала, как правило камень и металл. Глиняные големы встречаются гораздо чаще обычных, так как из них делать големов проще, но у них есть несколько недочетов.

В создании големов используется несколько моментов. Голем должен выполнять определенную функцию, например, возделывать огород, но вопрос, как он дожжен понять, что конкретно от него требуется. Поэтому создатель, сначала делает голему тело. Потом своей магией он напитывает тело голема, параллельно вкладывая в голема различные установки, по которым тот должен работать. Как правило, их не много. Банально для того, что бы голем не пошел в разнос, путаясь в этих самых установках. Обычно мастера големостроения вкладывают от двух до десяти установок. Охранять, собирать мусор или еще что-нибудь в этом духе. Следом за установками, создатель голема должен вдохнуть в них магическую энергетическую структуру, которая впоследствии будет питать голема. Маны на это дело уходит совсем немного, даже можно сказать мало, но обычно големов делают много, так как подобные создания просто уничтожить.

Возвращаясь к теме глиняных големов, следует пояснить, что подобные создания со временем обретают разум или его суррогат. Поэтому нормальные големостроители делают своих подопечных из неорганических материалов. Конечно, есть так называемая «мертвая глина», но её довольно тяжело найти. Мертвая глина возникает в местах чудовищного геноцида маны. Скажем, во время битв с антимагами. Что интересно, мертвая глина наиболее пригодна для создания големов против магов. Хотя голем из хладного железа все конкуренции против волшебников и иных существ, использующих магию.

- Ну? Будем говорить? Или мне тебя сломать? – спросил я. Мой голос пронесся зыбким эхом по порушенному храму. Кстати, надо будет восстановить его, когда закончу.

Голем ожидаемо не ответил, продолжая ничего не делать во временном пузыре, из которого он выйдет лишь, когда я захочу. Ну или в случае, когда у меня закончится мана для поддержания этого заклятия.

- Ладно. Я попытался, - вслух сказал я, и принялся готовить заклинание Всепожирающее копье. Оно относится к чистой энергии, что сметает почти любую защиту. Почти ультимативное заклинание на одинокого противника, то что доктор прописал. То есть я. Хе-хех.

Едва я направил руку с активированным заклинанием на голема, как посреди порядком порушенного зала появился Адам, держа в руках здоровенный молот из темного металла. Судя по виду, он довольно старый. Интересно, что это?

- Иди сюда образина каменная, - зло проговорил Адам и направился к застывшему голему, занося тяжелый молот для удара.

- Стой! – крикнул я, телекинезом останавливая Адама, и с помощью него же сдвинул тушку некроманта с молотком чуть дальше от временного поля. С не станется зайти в пространство, где время встало. Ненадолго конечно, но приятного мало.

- Салазар, ты что делаешь? Дай мне убить эту тварь! – повысил на меня голос начинающий некромант.

- Не смей кричать на меня, - холодно сказал я, раскрывая слегка ауру. Давящая, как ьбетонная плита аура, слегка придавила демонолога, от чего тот извинился и спросил:

- А почему каменный страж стоит на месте и ничего не делает?

- Потому что, я поймал его в заклинание из школы магии времени, только я не откатил изменения, как в твоем случае, а полностью остановил его на конкретном участке пространства.

- То есть страж будет тут просто стоять? – уточнил Адам.

- Пока действует заклинание, - пожал я плечами. Магия на удержание голема расходовалась быстро и много, но думаю, еще пару минут я смогу его подержать. Потом, придется жахнуть всепожирающим копьем. Уж если оно его не возьмет, то видимо придется подумать еще.

- А это сколько?

- Ну вообще еще пару минут, - прикинул я, расход магии, - Но если хочешь, я сниму стазис хоть сейчас.

- Погоди чуток, - сказал Адам обойдя по широкой дуге голема, встав за его спиной. Даже голему требуется время на разворот, но если учесть, что прямо перед големом стою я, а сзади Адам с занесенным даже с виду тяжелым молотом, то альтернатив для голема я не вижу.

- Готов?

- Готов!

Махнув рукой, я снял стазис. За все время удержания голема и разговора с Адамом, магической энергии у меня ушла чуть больше половины. А это очень много. Все-таки магия времени немного не мой конек, поэтому магии на исполнение подобных заклятий я трачу не просто много, а очень много. Но с другой стороны, чем чаще применять магию, чем лучше она впоследствии тебе поддается. Однако это все требует времени. Очень много времени, для магии времени. Хе-хе, каламбур получился.

Тем временем едва стазис пал, Адам уже молодецки размахнулся и от всей души треснул голема прямо по левой ноге в районе задней части колена. К моему удивлению, нога протяжно хрустнула, и по ней побежали мелкие трещины. В свою очередь я схватил телекинезом вторую ногу и попытался сломать, чтобы ограничить голема в движениях. Не вышло.

- Как так?! – удивился я, продолжая держать ногу телекинезом. Адам же, выронив молот, отлетел в стену от удачного удара ладони голема. Судя по всему тот молоток, что некромант припер непонятно откуда, может разрушить броню голема. Сам голем начал попытки двинуться ко мне, но мой телекинез сильно мешал. Чтобы мне было максимально удобно, я зафиксировал ногу голема и заставил камень храма объять её, полностью погрузив конечность в камень.

- ДА БЕЛИАР ТЕБЯ ДЕРИ, КАМЕНЮГА СРАНАЯ! – крикнул Адам и с окровавленным лицом бежал с молотом наперевес, замахиваясь для удара. Голем мгновенно сменил цель, но тут я выпустил Всепожирающее копье в цель. Светло-белесый снаряд чистой магической силы ослепительным потоком рванул в цель. Чистая мощь, что начисто сносил почти любые защиты и пробивающие камни, словно воздух. Вспышка совпала с глухим, но мощным ударом металла об камень.

- Ну вот наконец-то эта тварь сдохла! – удовлетворенно сказал Адам, закидывая молот куда-то за спину. Выглядел некромант не очень. Побитый, опять хромой на ногу, к слову на ту же самую, но довольный как слон.

Голем лежал разломанной кучкой битого камня, и более не пытался вставать. Круглой головы не было вовсе, а над выходом в зал зияла шарообразная дыра, оставленная Всепожирающим копьем. Мана закончилась почти полностью, лишь жалкие тридцать-сорок эонов магической энергии сиротливо томились на дне моего магического резервуара. Посох выпрыгнул из кармана, и моя мана стала стремительно возвращаться к прежнему объему. Как приятно быть магом.

Адам же вытащил из кармана своей мантии небольшой флакон и залпом выпил его. Уровень праны Адама стал чуть повыше, и она принялась лечить начинающего демонолога. Нога вправилась, синяк на половину лица прошел, крови не было. Одним словом, Адам был снова готов к труду и обороне. К слову, он с деловым видом подошел к развалинам, и с минуту порывшись там, извлек небольшой округлый камень, визуально не отличающийся от остальных. Кроме одного. Он был полностью чистым, без сколов и каких-либо царапин.

- Наконец-то, я добыл сердце Стража. И можно будет открывать портал на Плато Древних.

- Пока без меня. Я хочу закончить кое-что в Минентале, - вспомнил я о поручении Инноса. Тот явно указывал на древний храм, где сидит рассадник демонов. Иннос походу демонов не очень любит, вот и решил моими руками очистить тот храм от них. Интересно, а как он отреагирует, если я вызову туда своих демонов?

- Хорошо. Ты знаешь, где портал на это плато?

- Догадываюсь, - ответил я, припоминая странный портал на севере каньона. Видать Адам имеет в виду именно его. Ну да ладно. Потом обязательно схожу, полюбуюсь на вотчину Аданоса.

- Ладно, тогда до встречи.

- Ага! – скал открывая портал в замок.

- Да, чуть не забыл! - остановил меня некромант.

- Да?

- Спасибо Сал. Не уверен, что я выжил бы в бою с этой тварью, - пнул он камешек бывший частью голема.

- Не за что! Ладно, мне пора! – сказал я и исчез в портале.

Контраст с погодой в Яркендаре и Долине Рудников был ошеломляющий. С безоблачно голубого неба Яркендара погода сменилась пасмурными облаками, витающими над Миненталем, а сверху начал покрапывать мелкий дождь. Учитывая, что тучи сгущались явно не один день, то и дождь будет скорее всего долгим. Паладины и Мильтен, вышедший на прогулку по замку, обратили на меня все внимание. Если рыцари смотрели на меня с настороженностью, то молодой маг смотрел с улыбкой и сразу пригласил в часовню на небольшую беседу, совмещенной с обедом, как выразился сам маг, «Что Иннос пошлет». Отказывать коллеге помагическому ремеслу было бы невежливо, поэтому я согласился.

Мильтен, обрадовался и провел меня в часовню, из которой вышел. Оказавшись внутри, я почувствовал слабый, но еще ощутимый запах горелой плоти и крови. Амбре было неприятным, но судя по виду молодого мага огня, его это ничуть не смущало. Видать привык. Сам стол накрытый молодым волшебником не блистал изысками. Какие-то книги, свитки, даже алхимические реактивы, многие из которых я уже знал от доппеля Константино.

- Увлекаетесь алхимией? – спросил я, развеяв неловкую тишину, пока маг хлопотал над столом, превращая его из рабочего в обеденный.

- Да, есть такое! В колонии, слегка скучновато, вот решил посвятить себя самообразованию.

- Хорошее дело, - одобрил я.

- Изначально я должен был проверять магическую руду, но в последнее время, она редко попадала мне в руки. Поэтому я вынужден маяться вынужденным бездельем в компании старых книг, - поведал мне молодой маг, расставляя нехитрые закуски, да кувшин вина. Вино и еда, судя по ауре не отравлены, и возможно даже вкусные. Стоит попробовать.

- Меня беспокоит эта колония. Еще два месяца назад здесь был тихий шахтерский городок.

- Не знаю, не был в колонии во времена Барьера.

- Я чувствую в этой долине Зло, - убежденно сказал молодой волшебник, кидая печальный взгляд наружу.

- И что ты собираешься с этим делать?

- Хотел бы я и сам знать, что мне делать. Раньше я мог положиться на своих товарищей. Торреза, Родригеза, Драго, Дамарока и даже наставника Корристо. Сейчас их нет, я не могу спросить у них.

- Подучи некромантию и все ты сможешь.

- Некромантия, - словно попробовал это слово на вкус Мильтен, - запретный плод. Лучше не стоит, тревожить мертвых.

На этом разговор слегка заглох, но к счастью нас спал какой-то посыльный, что приказал Мильтену срочно явиться к командующему Гаронду. Мильтен явно знал, зачем его вызвали, поэтому извинился передо мной и пошел к главному паладину.

- Ну-с, начнем, исследовать долину, - сказал я и вылетев наружу, поднялся метров на сто, принялся облетать Миненталь, рассматривая его с высоты птичьего полета.

Магия в Долине чуть ли не плескалась. Разные источники маны, плюс разная наполненность магией, сильно сбивали мою чувствительность, вынуждая проверять объекты по одному. Ибо все и сразу проверять у меня пупок развяжется. Первым делом я решил проверить тот лес на востоке, за забором. Тем более, я уже давно заприметил это место, и мне хотелось познакомиться с друидом или друидами, что смогли вырастить столь чудесный лес.

Легко перелетев через забор, я насторожился. Повеяло чем-то неприятным, но не угрожающим. Будто мощный дух или лоа засел в лесу. Источником магии служило что-то на северо-востоке у границы с морем. Не теряя времени, я отправился туда.

Лес дышал жизнью, воздух был наполнен маной природы, которую не перепутать ни с чем иным. Немного портило картину, постоянные попытки местных зверей попробовать немного моего мяса. Снепперы и ящеры с завидным постоянством хотели попробовать немножечко меня. Ну что же, естественный отбор никто не отменял.

Идя сквозь лес, я постоянно чувствовал постоянно меняющуюся ману природы или скорее духа природы, который засел здесь. Он меня тоже явно почувствовал, но как-либо реагировать не торопился. В ответ я раскрыл ауру, от чего парочка странных существ похожих на лишенных шерсти крыс, сбежали куда подальше похрюкивая от страха. Путь привел меня к склону, внизу которого виднелся каменистый пляж. На нем я заметил несколько десятков орков и четыре лодки. Орки кучковались на берегу не торопясь заходить в лес. Ну и ладно. Не мешают и хрен с ними.

Источник маны природы стал сильнее, значит, я иду в правильном направлении. Я дошел до еще одного склона, внизу которого я видел реку, что питала море и мне предстала интересная картина. На другом берегу я увидел небольшое ущелье, в котором были люди. Точнее люди короля. Паладины и простые солдаты. Но чуть выше я видел марево силы могучей магии, что коконом закрывала еще один лагерь, тоже с людьми. Место, выбранное друидом или конклавом друидов, было определенно очень удачным.

Взлетев повыше, я видел развалины какого-то строения. Навскидку ему было не меньше полутысячи лет. Учитывая, что здание находилось в на горе, то было странно, что там росли трава и деревья. По идее на камнях не должно расти ничего, но есть принять во внимание факт, что здесь обитает друид с поддержкой духа природы, то я скорее удивился обратному. Сам лагерь находился на усеянном деревьями и травой плоскогорье, и там находилось множество палаток и несколько десятков людей. Они заметили меня и засуетились. Все, кроме одного человека, одетого в какую-то юбку, стоящего рядом с наполовину обвалившейся башней у обрыва. К слову, вид оттуда открывался потрясающий. Был виден почти весь восточный берег колонии. Еще я заметил большой вытянутый корабль с большими свернутыми парусами. Приглядевшись внимательнее, я увидел на корабле много орков, что периодически переговаривались друг с другом.

- Эй, ты кто такой? – донесся до меня крик одного из них. Одет тот был в доспехи с примесью множества волчьих шкур, а в руках тот держал длинный лук, готовясь стрелять. Не то, чтобы мне это мешало, но надо бы успокоить людей. Я опустился вниз, оказавшись прямо напротив того самого человека. Лук из рук тот не убирал, настороженно глядя на меня.

- Я спросил, кто ты такой! – понизил голос мой визави.

- Спокойно. Я – Салазар Слизерин.

- Слизерин?! Я не знаю тебя.

- Я тебя тоже.

- Что тебе нужно здесь?

- Я маг и пришел сюда, так как чувствую здесь эпицентр мощной магической ауры.

- А-а, получается, что ты к Нетбеку?!

- Кто такой Нетбек?

- Основатель нашего небольшого поселения. Именно он вырастил повсюду здесь деревья.

- Вырастил? Получается, что деревьев здесь не было?

- Орки постарались, возводя свой забор.

- Где мне найти этого Нетбека?

В ответ человек, молча махнул рукой в сторону той самой разрушенной башни. Тот человек в юбке даже не повернулся, когда я прилетел в лагерь. Подойдя поближе, я начал смотреть на него аурным зрением. Я немного ошибся. Этот человек не друид, как я подумал, а шаман. Астральная сила его была на уровне мастера, хотя и магическая сила его была примерно такой же.

- Здравствуй! – поздоровался я с шаманом. Тот повернулся ко мне и начал изучать взглядом. Я не торопил его.

- Здравствуй. Кто ты?

Как часто я последнее время слышу этот вопрос. И что главное, отвечать?

- Интересует имя, видовая принадлежность или род деятельности?

- И то и другое. Я вижу, что ты не отсюда. Не из этого мира.

- Меняя зовут Салазар Слизерин. В данный момент я человек. Титул – архимаг.

Говоря это, я нисколько не лукавил. Родился я человеком, пусть и не в этом мире. Насчет титула тем более. По силам я вполне могу дать по шапке почти любому. Покойные Креол и Алкеалол не дадут соврать, а что один, что второй, архимаги.

- Я – Нетбек. Бывший член Братства Спящего.

- Бывшего архидемона?

Нетбек кивнул.

- Хорошо. Что тебе нужно? – спросил он.

Я задумался над неожиданным вопросом. От шамана мне действительно не было ничего нужно. НУ разве что, поговорить с его покровителем и заручиться либо поддержкой либо невмешательством в наши дела.

- Я ищу храм, где засели демоны Белиара!

- А зачем тебе?

- Меня попросили от них избавиться.

- Я не это спросил. Тебе это зачем?

- Я хочу помочь одной душе, что томится в этом мире. Нужно одобрение трех богов, чтобы частично освободить душу от оков.

Несколько секунд Нетбек молчал. Я тоже не торопил шамана. Магическим зрением я видел, как тот общается с духом. Я ошибся снова. Нетбек не шаман, как я подумал, а апостол духа природы. Теперь понятно все.

- Нужный тебе храм располагается на болоте, где находится бывший лагерь моего Братства. Лагерь находится вон там, - указал Нетбек на дальний край, где туманная дымка не позволяла увидеть больше.

- Спасибо тебе.

- Будь осторожен Салазар Слизерин. Там обитает Зло.

Говоря это, он коснулся моего плеча, а в мою ауру попыталась проникнуть порция маны духа. Личная защита осталась незхыблемой, значит это не несло мне вреда или угрозы.

Я же поднялся в воздух и полетел в указанную сторону.

Пролетая над орочьим кораблем, не мог не заметить выражение лиц орков, что наблюдали за мной. Один из них активно махал руками и что-то ревел, призывая сбить меня в воду, но к тому времени я уже отлетел далеко.

Пролетая над водой, я видел множество рыб и даже одну странную хрень похожую на толстую змею с драконьей головой. Она неспешно плыла под водой изредка хватая мощными челюстями очередную рыбу. Заинтересовавшись, телекинезом я выдернул эту хрень из-под воды. Через пять минут оказалось, что ничего интересного в ней нет. Поэтому и отпустил.

Подлетая к нужному берегу, я почувствовал странный запах. Будто его источает болото на котором очень много мертвечины. Подлетев поближе, я действительно увидел огромное болото. Сладковатый запах трупов ощущался куда сильнее, а когда я подлетел еще ближе, то чуть ли не оторопел. На центральной площади, к слову единственного места, где было не болото, а брусчатка, толпилась нежить, вернее около сотни скелетов, поднятых зомби. Еще отдельно стояли какие-то люди в закрытых тяжелых мантиях, полностью скрывающих фигуру. Некоторые скелеты и зомби кланялись им, когда те оказывались рядом. Но это еще не все. Я увидел храм, из которого сильно тянуло демонами, причем по могуществу они превосходили покойного Люциана, причем намного. Однако надо сначала проверить болото, потому как я чувствую, что в глубине его, скрывается нечто не менее сильное.

Не спеша снижаться, я вытащил посох. Вокруг набалдашника клубилась мана, настолько концентрированная, что была видна невооруженным глазом. А синие всполохи исходящие из посоха, выдавали желание Ихтивагаля действовать. Бог-змей за время сидения в поглотителе малость поубавил гонор, но на желании подраться это никак не сказывалось. Плюс прочие пленники тоже воодушевились нежданному подарку. Внутри кристалла зажегся фиолетовый огонек, становясь все ярче и ярче, пока свет от огня не скрыл меня за светящейся пеленой. Нежить и люди в мантиях обратили на меня внимание. Нежить вытащила клинки, а люди в черных рясах, выпустили в меня заклинания в виде черепов с длинным хвостом из черного, как смоль дыма. Думаю, что сдерживаться не стоит.

- Ну-с, начнем! – сказал я в пустоту.

Глава 18 Храм на болоте.

Храм на болоте.

Посох, вибрируя в руках, чуть ли не умолял меня ринуться в бой. Магия клубилась так, что её было видно невооруженным глазом. Обычно, мана бесцветная и видеть её можно только магическим зрением. Именно зрение позволяет наиболее полно видеть магию, и легко отличать её оттенки. Однако, при концентрации большого количества энергии она выходит в видимый спектр.

Заклинания в виде летающих черепов добрались до меня, но встретились с Эфирным доспехом, прекрасно отражающим большинство магических атак. Несмотря на подпитку магией, доспех остался едва цел, когда в меня попало сразу пять заклинаний от вражеских волшебников. Интересно, а что я им сделал, что они сходу бросились в атаку? Нежить так вовсе удивила. Они подбежали к месту, над которым парил я и принялись кружиться вокруг, словно не понимая, что их добыча недосягаема. Что же, не буду плакать над их глупостью. Прямо подо мной возник огненный столб, неистово рухнув прямо на головы нежити, испарив её. Однако на их место тут же подбежала новая. Ну что же, маны мне на всех хватит. Но Лэнг побери, откуда её тут столько.

Маги в черных рясах, несколько секунд смотрели на этот цирк, потом выстрелили в меня этими дымными черепами еще раз. Обновив Эфирные доспехи, я выставил левую, то есть свободную руку от посоха и направил ладонью вниз. Из неё вырвался поток жаркого огня, за секунду превратив небольшую толпу скелетов и зомби в пепел. На этом останавливаться я не собирался, так как в меня, казалось бы, отовсюду полетели стрелы и болты. Против них хватило обычного телекинетического доспеха в виде сферы-купола, защитившего от попадания с любой стороны. Дымные черепа снова врезались в меня, напрочь сломав Эфирные доспехи. На мне, по сути, осталось лишь две Личных защиты и купол-сфера.

— Вот неугомонные колдуны, - пробормотал я, отправляя в одного из магов огненный шарик, скрученный из уплотненной магии огня. Сам он был небольшой, но вот когда попадет куда-то, то взрывается не хуже мощной плазменной гранаты. Огненный шар, сжавшись сильнее, напоминая скорее крупную искру, чем шар, сорвался с пальца и рванул к ближайшему магу в черной рясе с багряно-красной маской на лице. Тот попытался было отскочить, но шарик без особых проблем сменил траекторию и влетел в грудь враждебному магу, чтобы спустя миг взорваться, причем так, что от тела не осталось даже пепла. Обожаю магию огня. В ответ в меня начали кидать уже не черепами, а какими-то странными электрическими разрядами почему-то светло-фиолетового цвета. Доппели решили взять на себя мелочевку в виде уже мертвых противников. Скелеты аж светились от некротической магии, что невольно задаешься вопросом, какой же сильный был некромант, что смог поднять столько скелетов и зомби, да еще окружить их ореолом энергии для защиты от заклинаний. Я уже заметил, что новые скелеты жарятся куда хуже прежних. Я бы сказал, что намного хуже. Если для обычного скелета вполне хватало стандартного огненного шара, то для пропитанных маной некроманта тварей приходилось многократно завышать температуру пламени, что в свою очередь сказывается на количестве расходуемой маны.

Тем временем нежить продолжала набегать и испаряться под огненной атакой. Однако откуда столько? Такое ощущение, что будто бы из всех здешних могил вытрясли трупы и заклинанием размножили их до размера небольшой армии. Плюс волшебники в рясах перестали атаковать. Вместо этого оставшаяся четверка встала клином, и они одновременно вскинули руки с зажатыми внутри рунными камнями. Магия вокруг них будто уплотнилась, а над ними возникла крупная проекция уже знакомого черепа с ореолом черного дыма. Вот только ощущалась эта хрень куда больше и опаснее.

- Сдохни во имя Белиара! – истошно проорал кто-то из них, и махина, прилично потемнев, с приличной скоростью двинулась ко мне. Черепушка раскрылась, будто собиралась меня сожрать. Как я понял, эти колдуны использовали нечто вроде совместного заклинания. Вот только рунные камни этого мира, должны быть рассчитаны на атаку, не предусматривающую объединение магической силы четырех волшебников в один снаряд. Хотя тот же Ксардас утверждал, что большинство по-настоящему сильных магов умеют колдовать без этих камушков.

Впрочем, это не суть важно. Потому что череп угрожающе оскалившись почти достиг точки, где был я. От меня пошла холодная волна плотного воздуха, что врезалась в череп, однако это не остановило его. Объединенное заклинание от четырех колдунов раскрыло исполинскую пасть, но я решил не тратить магию на отражение. Скорее наоборот.

У антимагии, вернее моей особенности её использовать, есть один очень хреновый минус. Во время использования антимагии, я временно не могу использовать даже наговоренные заранее заклинания, не говоря уже о моих чистых умениях. Имеется ввиду, манипулировать воздухом, огнем, иллюзиями и много чем еще. Антимагия рассеивает магию. Любую магию. Череп был готов меня проглотить, как застыл и конвульсивно дернувшись рассеялся на легкий темный дым. Сам я упал на землю, больно ушибившись копчиком об горку пепла. Быстро переворачивая нади и чакры обратно в магические не мог не отметить, как четверка колдунов, явно рассчитывали на другой эффект.

- Дерьмо Инноса. «Как?» —в голос произнес один из них, беря в руку привычные рунные камни.

— Вот он! – рявкнул другой колдун и выстрелил в меня еще одним черепком. Кажется, эта хрень называется «Крик Мертвых». Мощная магия, но не для меня. Хотя, как выяснилось, эфирные доспехи она вполне может сломать, а они специально придуманы на противостояние именно магии. Хотя, тут еще многое зависит от объема выпущенной силы.

Заклинание я принял на грудь, пожертвовав Личной защитой. К слову единственной, успешно наговоренной. Черепок развеялся безобидным темным облачком, а я как стоял, так и стою. Посох метнулся мне в руку, а на его навершии заискрилась молния.

- Да что ты за тварь не убиваемая? – в сердцах рявкнул тот же колдун, но продолжить ему не дали. Телекинез взял всех четверых магов и притянул ко мне. Я же рассусоливать не стал и вырвал у каждого из них душу. Ауры были настолько отвратными, поэтому я даже говорить не стал. Не о чем. Хотя души я не забыл скормить своему посоху. Думаю, через час-полтора, я узнаю все, что знали эти колдуны.

Нежити тем временем становилось все больше и больше. Но по какой-то причине она не нападала, а окружила меня плотным кольцом. Думаю, будь на моем месте лод Гвэйдеон, то он бы уже бежал к ним с вынутым клинком и именем Пречистой девы на устах.

Не став дожидаться осмысленной реакции, вокруг меня образовался огненный торнадо. Нежить принялась стрелять по мне из луков и арбалетов, но разрастающийся тайфун из пламени просто не дал им и шанса. Спустя секунды три, огонь пропал, а я стоял посреди обугленного круга на каменном полу. Нежити уже не было. Однако расслабляться было рано. Демоническая магия продолжала отвлекать моё внимание. Пусть её обладатель даже не потрудился выйти из храма, но ауру я ощущал сильную. По крайней мере, идти в храм нахрапом желания у меня не было.

- Разойтись по лагерю, искать ценности и убивать все агрессивное.

Доппели, как я их обожаю. Идеальные рабы. Что скажешь, то и сделают, причем так как хочешь ты сам. Перед тем как идти в храм, откуда веет мощной демонической аурой, стоит сначала зачистить все окружающее пространство от нежити. Заодно стоит убедиться в наличии или отсутствии некроманта, что поднял нежить. Если некромант есть, то я его просто убью и испепелю тело, а душу заключу в поглотитель. Тогда нежить не сможет самостоятельно функционировать и добить её будет делом легким. Если некроманта нет, то тогда ситуация немного хуже. Либо нежить встала сама, либо её поднял не некромант. Я могу допустить, что нежить могла самопроизвольно подняться, но тогда она была легкой добычей даже для обычного человека, вооруженного палкой. Во втором же случае нежить подняло существо более высокого порядка, чем человек. Демоны и драконы первые кто приходит на ум. Эльфов тут нет, я это уже узнавал. Другие расы если и побывали тут, то следов не оставили. Ну что же, будем работать с тем, что есть.

Их храма веяло демонической магией, но я держал себя в руках и не шел туда. Сначала надо обезопасить тыл. Даже очень могучему созданию, нельзя расслабляться в бою. Покойные архидемоны Лэнга тому прямое доказательство. А тут меня можно сказать завлекают, причем довольно настойчиво. Это говорит о том, что внутри храма на болоте, готовится ловушка для слишком самоуверенного волшебника.

- На кося, выкуси! – показал я кукиш в сторону храма. Пока в лагере и на болоте не останется ничего агрессивного, я даже не подумаю идти в храм. К слову, я задумался, чтобы жахнуть Дланью Шамаша по болоту, дабы испарить с гарантией все живое и неживое в обозримом пространстве. Чисто на всякий случай. Нежить тут очень не любит огонь, хотя пламя она не любит в принципе.

Доппели закончили убивать скелетов и зомби в лагере и переключились на болото. Там буквально укипела жизнь, правда несколько непривычная. Одной из разновидностей фауны болота можно было выделить здоровенную пиявку длиной несколько метров, грязно-серого цвета, что довольно проворно убила одного из доппелей. Кажется, такая тварь зовется болотожором или если культурнее болотной акулой. Хотя у настоящей акулы было бы много вопросов к тому, кто придумал название для этого монстра. Доппели сноровисто очищали болото от них, так как акулы почему-то на них реагировали, как на добычу. Кроме этого, на болоте летало множество странных мух, больше похожих на зеленый баскетбольный мяч с лапками и крыльями. Что было интересно, так это то, что при убийстве, зеленый мяч взрывался странной кислотой, что обладала обжигающим эффектом. Плюс наверняка она воняла, как куча сдохших Лаларту. Хорошо, что меня рядом не было.

Кроме убийства всего агрессивного, я давал доппелям задания выгрести все ценности, что были в этом несостоявшемся некрополе. Так как я был ментально связан с каждым из двадцати доппелей, то сразу видел, ту или иную вещь, подлежащую осмотру или мусорке. К слову, большинство из найденного подлежало дематериализации. К этому относились кальяны, возле которых часто находились трупы, выкуренные бычки от самодельных сигарет, и даже паршивого качества заготовки для клинков. Железо было насквозь ржавое и дрянное, что его можно было только на переплавку иди превратить в ману. Что я в итоге и делал! Хе-хе.

Помимо мусора, доппели натыкались на интересные находки. Например, алхимические рецепты некоего Кор Галома, бывшего, судя по подписям внизу каждого рецепта, одним из высших членной Братства Спящего. Адам мне про него тоже рассказывал, но весьма скудно. Поэтому я выбросил личность Кор Галома из головы. А тут, вона как.

Кроме рецептов и даже готовых зелий, я нашел множество самородков из магической руды, что добывали как раз здесь, в Минентале до некоторого времени. Что сказать? Металл как металл, разве что с парой сотен эонов маны внутри каждого небольшого самородка. Полноценно колдовать с их помощью было сложно, но вот если собрать большую кучу, как это сделали маги воды, то вполне можно попытаться сотворить заклинание, не уступающее Длани по размеру и силе.

Болото, планомерно вычищалось от гадов летающих и ползучих. Не знаю почему, но они будили во мне странное желание просто испепелить нахрен это болото со всеми его обитателями и с каждым убиенным гадом, желание жахнуть по болоту Дланью Шамаша встречало все меньше доводов так не поступать. Однако моё мнение просто спалить болото, было в наглую отодвинуто неожиданной находкой. У дальней скалы, что служило для болота естественной границей, я обнаружил дракона. Да еще какого. Огромный, болотного цвета ящер мирно лежал на земле, а за ним стояло три сундука с парой холмов из золотых монет и утвари типа кубков, тарелок и прочего хлама. Дракон спал, лишь ноздри ящера слегка колыхались, вдыхая болотный воздух. Я же, стоя на площади перед храмом, чувствовал совсем не вкусное амбре здешней атмосферы. Демонический запах, идущий из храма, заставлял задуматься на извечную тему. К кому идти первым? К дракону? Или демону?

Аура у дракона была весьма отталкивающая. По ней можно было сказать, что ящерка плотоядная и предпочитает человечину иной пище, хотя вполне способен питаться любым другим мясом. Также я вижу, что дракон переполнен магией, а про силы, лучше промолчать. Магически, он равен мне, без учета моего посоха с душами врагов. Ксардас и Адам говорили, что драконы в Долине Рудников сеют хаос и смерть и я склонен им поверить. Я просто не ожидал, что встречу гордую ящерицу в таком…непрезентабельном месте.

Доппели прошлись до конца болота, аннигилировав всю живность, кроме дракона. Тот мирно дремал, вдыхая болотные испарения, и не отреагировал, когда неподалеку от него испарили целое гнездо из зеленых жужжащих мячиков. Поднявшийся темно-зеленый дым, ветром понесло прямо к дракону, но тот даже не дернулся.

Пока лагерь и болото подвергалось геноциду, я начитывал в посох мощные заклинания из школы демонологии. Шумер, Серая Земля и МИМАД дали мне многое в познании природы демонов, а точнее в деле их уничтожения. Демонология все-таки немного не моё, несмотря на довольно богатую практику её использования в конце прошлой жизни.

- Так, а это еще что такое? – спросил я сам у себя, заметив, что к болоту подходит большой орочий отряд. Десятка два одетых в черные доспехи орков медленно и периодически оглядываясь, подходили к болоту. Может это разведка?

По большому счету в лагере и болоте остались я, дракон и демон с пятью колдунами в храме. Теперь сюда пожаловали новые гости. Интересно, а что им тут нужно?

Улу-мулу у меня не было, но орки, как я знаю, не дикие создания, что в свою очередь означало, что с ними реально для начала поговорить. Дать в рог, можно и потом.

Взгляд со стороны.

- Итак, воин. «Тебе даруется честь выполнить задание от верховного шамана», —патетичным голосом сказал Ур-Тралл. Верховный вождь орков в Гадесе. Могущество уже немолодого вождя исходило от него волнами и лишь сильнейшие из воинов или шаманов могли чувствовать себя в норме находясь рядом.

- Я готов, вождь Ур-Тралл, - поклонился элитный воин орков по имени Тор Дал.

- Как ты знаешь, мы орки не верим в Грат-Башара, а руководствуемся советами предков. По крайней мере, наш клан – Черный дракон. Во всем Гадесе есть четыре алтаря, под которыми похоронены наиболее великие шаманы и вожди нашего народа. Верховный шаман Хаш-Нар, вместе с учеником Хош-Паком, давно лелеяли надежду основать еще одно святилище, где будут проводиться ритуалы во благо нашего народа. К сожалению, наиболее нужное место, а именно древний храм на болотах, был занят морра.

- Великий вождь, а почему мы, еще, когда над долиной стоял Барьер, не отбили это место у них? - спросил Тор Дал, не смея поднимать взгляд на главного орка. Ибо тот был великим воином и несмотря на солидный возраст мог легко дать фору нескольким элитным оркам в бою. Однако интерес был сильнее, поэтому Тор Дал и задал это вопрос.

- Наш верховный шаман, как ты знаешь, обладает даром предвиденья, и он четко сказал, не захватывать болотный храм. Там находились последователи Крушака, а мы не могли себе позволить привлекать его внимание еще и к нашему клану. Крушак и так свел в могилу почти весь клан Подгорной скалы. А я не желал такой судьбы своему клану. Черный дракон был, есть и будет ведущей силой в противостоянии морра, однако во времена Барьера нам приходилось сидеть тихо.

- Какова моя миссия?

- Я передам тебе артефакт. В нем заключена частица сущности духа орков. Её потребуется возложить на алтарь, что находится в храме на болотах. И не приведи тебя духи что-то испортить. Гнев Грат-Башара покажется тебе отеческим порицанием, в сравнении с тем, что я тобой сделаю.

Орк не дрогнул перед тяжелым взглядом Ур-Тралла, хотя поджилки слегка тряслись, выдавая нешуточное волнение. Великий орк взял со стола невзрачную статуэтку и протянул её Тор Далу. Едва взяв её в руки тот ощутил внимание, направленное на него. Орк чуть не выронил статуэтку, и еще раз поклонившись Ур-Траллу вышел из облагороженного подземелья.

Слабый свет факелов смутно освещал подземную пещеру, где расположилась ставка Черного дракона. Огромная сеть пещер, была вычищена от различных тварей еще очень давно, хотя иногда в заброшенных частях периодически появляются ползуны. Как считал сам Тор-Дал, они есть порождения мрака и Грат-Башара, в частности. В помощь Тор-Далу, Ур-Тралл выделил два десятка сильных воинов, отличившихся во время недавнего штурма замка, занятого паладинами. Хотя замок взять не удалось, но убить пару рыцарей они таки смогли, что сильно прибавило к ним репутации. Ведь хороший морра – мертвый морра. Хотя и раб сойдет. Одно другому не слишком мешает.

Путь до забора орков, Тор-Дал прошел быстро. Большая часть Долины рудников был в полном распоряжении орков. Дикие звери разбегались, завидев столь сильный отряд до зубов вооруженных воинов. Даже тролли, самые физически сильные существа, помимо драконов, не смели тревожить их. Им тоже жить хочется.

Перейдя по мосту, что шел неподалеку от заброшенного орочьего кладбища, Тор-Дал отчетливо ощутил, что атмосфера сильно изменилась. Словно что-то могучее наблюдает за ними и думает, оставить в живых или убить, не спросив и имени. Тор-Дал повел группу орков вниз, откуда ощущался запах болота и трупов. Подойдя к небольшим воротам, Тор-Дал насторожился. Стояла мертвая тишина. Ни пения птиц, ни жужжания мух. Даже ветер, казалось, не смел тревожить покой этого места. Однако обитатели тут все же были. На храмовой площади, единственного места, которое было худо-бедно облагорожено, стоял человек с посохом в руках. На каменной плитке был выжжен крупный черный след, дуто от очень мощного огня. Тор-Дал не был шаманом, но кое-какие способности к волшебству у него присутствовали, и он приказал отряду остановиться. Интуиция орка отчаянно вопила, что человек опасен. Хотя кроме человека, Тор-Дала привлекло потусторонне свечение из храма. Красный, вернее говоря, багровый свет вырвался из глубин храма. От чувства опасности Тор-Дал чуть не дал петуха, но вовремя себя одернул, ибо он гордый воин орков.

- Морра? Здесь морра. Надо убить его! – негромко, но отчетливо произнес Гар-Сог, его заместитель и хранитель статуэтки с духом. Тор-Дал не очень хотел видеть её у себя, поэтому поручил её охрану своему заму. Тот не возражал.

- Тебе ничего не кажется странным? – спросил Тор-Дал. Тишина на болоте будто сгустилась еще сильнее, и орки слышали даже мелкие вздохи друг друга. Что-то было явно не так.

- У нас приказ, убивать всех морра! – гулким шепотом ответил Гар-Сог.

- В данный момент у нас приказ отнести статую с духом орков в храм на болоте.

- Верно, - с явным усилием ответил заместитель. Прочие орки молчали, ибо дисциплина прежде всего.

- Морра никуда от нас не денется. Одним больше, одним меньше. Пусть поживет. Нам необходимо скорее завершить нашу миссию. У меня от этого мета мурашки по коже.

В отличие от большинства других орков, Тор-Дал не видел ничего постыдного, чтобы рассказать о своих опасениях. Пусть над ним за глаза насмехаются, однако его рассудительность нег раз и не два, спасала ему жизнь.

Внезапно человек посмотрел на орков, потом приложил к голове правую ладонь, и с легким хлопком куда-то исчез. Орки восприняли это хорошим знаком и без опасений вступили на территорию бывшего лагеря морра.

До храмовой площади орки дошли легко, не встретив ни единого врага. Однако перед тем, как подняться на выбитых в камне ступенькам, ведущих в глубины храма, орки вытащили свои клинки, каждый из которых мог легко поранить даже черного тролля, сильнейшего представителя этого вида.

- За Черный дракон! – сказал Гар-Сог и первым устремился по ступеням вверх. Прочие орки, включая Тор-Дала поднялись следом, но едва они пересекли последнюю ступень раздался негромкий хлопок, а орками, будто выстрелили из пуши. Тор-Дал поднимающийся в числе последних, начал было вытаскивать свой арбалет, подаренный ему его родным братом – Таг-Нором, лучшим охотником среди клановых бойцов.

- Ты не пройдешь! – раздался глухой потусторонний голос, от которого Тор‑Далу, захотелось сбежать куда подальше и орк, что шел прямо перед ним упал на землю с исполинской дырой в груди. Сквозь эту дыру, Тор-Дал увидел человека в черной с красным робе, полностью скрывающую тело и лицо. В руке шамана морра плясало пламя, и он готовился снова выпустить заклинание.

- Отступаем! – крикнул Тор-Дал, но Гар-Сог и почти десяток выживших бойцов восприняли это неправильно. Клинки орков одновременно взлетели вверх, готовясь обрушить всю мощь орочьего народа на голову слишком много возомнившего о себе морра.

Человек мгновенно сменил рунный камень, и вокруг него стала наливаться силой странная сфера. За мгновение до удара мечами, сфера вокруг шамана-морра с громким хлопком взорвалась, а орки разлетелись в разные стороны, словно они были игрушечными. Гар-Сог, врезался в стену, размозжив голову об камень. Мгновенная смерть. Прочим оркам повезло меньше. Они улетели в разные стороны и рухнули на землю. Хруст ломаемых костей был слышен с большого расстояния, а сам Тор-Дал, убегая от храма лишь понял, что помочь собратьям он не в силах. Морра-шаман оказался силен, а от изначального отряда осталось лишь десяток, включая самого Тор-Дала. По воле случая, статуэтка духа орков выпала из набедренной сумы Гар-Сога в момент смерти. Тор-Дал чувствовал, что нельзя допустить, что бы она попала в руки колдуна сторожившего вход в глубины храма.

- Что нам делать дальше? – спросил у Тор-Дала один из орков, чудом уцелевшем при штурме.

- Надо помочь собратьям. Кому сможем, - ответил он и подавая пример пошел вглубь болота.

Оставшиеся орки принялись искать улетевших собратьев, как Тор-Дал почувствовал, за спиной опасность. Единым движением выхватив зазубренный клинок орк, рубанул им наискось, с целью задеть крага, или отбить атаку. Атакой оказался тот же шаман-морра, вернее фиолетовая молния, которую Тор-Дал умудрился отбить куда-то в море.

В руках у него уже был другой камень, и одетый в черную рясу, шаман-морра, неторопливо спускаясь по лестнице запитывал магией заклинание. Камень засветился багряным светом, а спустя секунду перед шаманом-морра оказалось три скелета, одетых в неполные доспехи и с двуручными клинками. Через две секунды камень засветился снова, призвав еще скелетов.

- Бегите, это некромант! – крикнул один из бойцов, унося на плечах сразу двоих стонущих собратьев. Колдун ждать не стал и метнул заклинание, выглядящее как выбеленный временем череп с черным дымным хвостом, прямо в крикнувшего орка. Тор-Дал спрятался за какой-то наспех построенной хижиной, по щиколотку утонув в болотной местности, впрочем, последнее не волновало орка вообще.

- ААА! – раздался резкий крик бегущего орка. На его плечах стонали от боли еще двое братьев. Заклинание влетело в них, а очередной крик мгновенно смолк, а сам Тор-Дал не на шутку испугался.

- Неужели это Грат-Башар?! – мелькнула странная мысль в голове орка.

- Хотя нет. Это демон! – ворвалась в голову орка еще одна мысль.

- Выходи орк, и я сделаю тебя бессмертным слугой Белиара, - негромко, но орк услышал, сказал некромант, вокруг которого появилось еще два десятка призванных скелетов. Скелеты не могли его видеть, а вот Тор-Дал видел их превосходно. Броня на нежити стала, будто еще темнее, но орк списал это на наступающие сумерки.

Белиаром называли Грат-Башара морра. Он считался у них богом Тьмы, хаоса и разрушения. Орки, состоящие в клане Черного дракона, считали также. Однако, это не помешало Кану, вождю орков с далекого севера веровать в него, заключить союз с Ур-Траллом против морра в Хоринисе.

- Выходи сюда. Если выйдешь, я так и быть пощажу твоих братьев! – снова раздался голос некроманта.

- Твоя душа – моя! – раздался незнакомый голос, а секунду спустя тишину храмовой площади расколол бешеный крик боли. Тор-Дал выглянул из убежища и как тело некроманта неловко падает на землю, а по площади проносится ураган белого пламени, сжигая подчистую всю призванную нежить. Выглядело это настолько красиво и страшно, что Тор-Дал не удержался и выглянул из-за своего убежища. На площади стоял уже другой морра с посохом в руках. На его одежде кое-где виднелась кровь, но сам морра выглядел весьма довольным.

- Я знаю, что ты там. Выходи, - посмотрел новый морра на место, где схоронился Тор-Дал. Тот сильно удивился, ведь видеть его тот морра просто не мог. Полуразвалившийся шалаш надежно скрывал от посторонних глаз.

- Двум смертям не бывать, одной не миновать, - пришла орку в голову странная фраза. В конце концов тот решил выйти из своего укрытия. В любом случае, если тот морра его видит, то убить Тор-Дала мог в любой момент времени. А раз он этого о сих пор не сделал, значит вреда не причинит.

- Меня зовут Салазар Слизерин.

Конец взгляда со стороны.

Не знаю, что тут забыли орки, но мне резко стало не до них. Доппели, доложили, что дракон начал просыпаться. Это хорошая возможность с ним поговорить, ведь судя по ауре, его возраст соответствует как минимум тысяче лет. Обычно драконы становятся разумными уже на сотом году жизни, а этому не меньше пятисот лет. Значит он как минимум может говорить. Ну-с, попробуем.

Дракон медленно и внушительно потянулся на болотном мху, растягивая ноги и крылья. Завидев меня, стоящего в жалких двадцати метрах от себя, дракон выдохнул небольшой клуб дыма.

- Приветствую тебя дракон! – громко, подавая в голос магию, поздоровался я. Дракон выдохнул уже дым с искрами, поднялся на задние лапы расправив здоровенные крылья. Выглядело внушительно. Дракон сделал ко мне широкий шаг и выдохнул в меня небольшой огненный шар. Аура дракона с головой выдала желание превратить меня в дымящийся шашлык. Ну что же, я пытался решить все миром.

Приняв шар на грудь почувствовать, как с меня падает Личная защита, но не беда, на моей ауре висит еще пять. В ответ я швырнул в дракона цепь молний. Искристая молния моментально влетело в ящера, рассеявшись. Дракон насмешливо фыркнул, когда заклинание попало ему в брюхо, видимо, чтобы пробить его чешую, шкуру и кожу нужно заклятие помощнее.

Доппели разбрелись в округе и встали сплошной стеной. Ящер насмешливо рыкнул и от души взмахнул крыльями. Воздушная волна чуть не снесла меня, а несколько доппелей вовсе исчезли.

Дракон выдохнул на сей раз целое облако огня, спалившее всех доппелей разом. Далее он, взмахнув крыльями подлетел вверх и раскрыв пасть понесся на меня.

- Ладно ящерка, - буркнул я и вытащил посох. Игры закончились. Я воспарил в воздух и полетел вверх в небеса, надеясь, что дракон последует за мной. Однако тот поняв, что я исчез, снизился и грузно рухнул около целого холма из золота. Порталом я перешел обратно вниз появившись у дракона буквально перед мордой. Ящер даже рта открыть не успел, как я посохом пробил ему шею, до крови. Хотел снести голову, но тот, как чуял, убрал её из зоны поражения.

- Я СОЖРУ ТЕБЯ! – пророкотал дракон и слегка прижал крылом рану. Затягивалась она быстро. То есть выходил, регенерация у него работает хорошо.

- Звуковой резонанс. Воздушный резак, - крикнул я, вновь появляясь порталом, но уже за драконом, в опасной близости к хвосту. Резак отсекает хвост, а звуковой резонанс отшвыривает дракона как мягкую игрушку. Портал прямо к туше дракона, и увеличивая руку в десять раз даю дракону по голове. От неожиданности тот откусил себе язык. Второй удар выбивает дракону зубы, а посох пробивает грудь ящеру.

- Твоя душа – моя, - рявкнул я с силой затягивая душу дракона в поглотитель. Будучи еще живым, дракон выдыхает в мою сторону ядовито-зеленый дым, от которого несло, как испражнений демонов, плюс, он снял сразу две Личных защиты.

Душа дракона неохотно лезла в посох, плюс дракон пытался брыкаться, дабы остановить процесс, а прерывать его нельзя, иначе все придется начинать сначала. Доппели, вновь рассредоточились вокруг дракона и принялись нагнетать гравитацию в месте, где он лежал. К сожалению, я тоже попадал под давящее заклинание, но увы. Настраивать гравитационный пресс конкретно под дракона я не мог.

- Человек, стой, - прохрипел дракон, когда уе боше половины его души скрылась в поглотителе. Пленникам в посохе я приказал тянуть упрямую душу внутрь, для облегчения процесса. Крыльями дракон пытался сбить меня, но теперь не мог их даже нормально поднять. Доппели знают своё дело.

- Поздно, ящерка, - прошипел я вкладывая уйму маны в поглощение. Мда…наверное стоило сначала убить дракона и лишь потом тянуть его душу. Впрочем, без разницы.

- Лезь, давай, - с натугой рявкнул я, затягивая драконью душу в посох. Ящер, в последний раз дернулся и затих. Глаза дракона потухли, а душа полностью оказалась в посохе. Потом допрошу.

Оставшись в гордом одиночестве, я лег на воздух, стремясь восстановить силы. Дракон оказался упрямым, но мне повезло, что тот не использовать магию на полную катушку. Обычно драконы, особенно его возраста магически довольно сильны. Так что мне повезло. Не пришлось использовать высшую магию для его убийства.

- Сокровища собрать, тушу разобрать и тоже собрать. Кровь слить, требуху отложить отдельно, - выдал я Ц.У. доппелям, а сам переместился обратно к храму. Пора уже наконец решить вопрос с демоном и сдать Инносу его задание.

- Не понял, откуда взялась нежить? – подумал я, увидев кучу скелетов, бесцельно шатающихся в округе. Спустя миг я увидел еще одного колдуна в черной закрытой рясе. Тот стоял ко мне спиной, чем я и воспользоваться. Посох пробил рясу легко, а поглотить душу колдуна я смог за пару секунд. Нежить пришлось выжечь снова белым огнем. Справился быстро. Магическое зрение заметило за каким-то шалашом живое создание. Орк, явно орк. Что он там делает? Прячется?

- Я знаю, что ты там. «Выходи», — произнес я, добавив маны в голос.

Из-за развалин вышел орк, что-то бормочущий себе под нос. Оружие было при нем, но вытаскивать его тот не спешил. Я же скривился, но не из-за орка. В висок будто кольнули иглу, а в моё Шестое начало спешно принялась поступать информация от недавно поверженного дракона и убитых колдунов. Мда…никогда к этому не привыкну.

За тем орком «незаметно» двигались еще пять аур живых созданий. Судя по особенностям, это тоже орки.

- Благодарю тебя морра. «Ты спас меня от гнева Грат-Башара», —сказал орк.

- Кого?

- Вы морра называете его Белиаром.

- Не за что, - ответил я.

- Меня зовут Салазар Слизерин.

- моё имя Тор-Дал, я здесь по поручению великого вождя Ур-Тралла и верховного шамана Хащ-Нара.

- Лестно. Я тоже здесь не по своей воле. Я так понимаю, что ты хотел попасть в храм? – махнул я рукой в означенную сторону.

- Да, морра. А что тебе нужно в храме?

- Я хочу убить демона, что засел там.

Глава 19 Договор

Тор-Дал оказался неплохим пар…орком. Он явно не хотел кровопролития, поэтому дал оставшимся в живых оркам приказ не трогать меня. Его и нескольких других орков послали сюда напитать этот храм духом орков. К слову, враждебность они не проявляли и были весьма благодарны, за то, что я спас их предводителя от неминуемой смерти от рук убитого мной некроманта. Тор-Дал рассказал, что до визита в храм, его группа была как минимум вдвое больше и то, в сам храм он так и не попал. Его группу вышвырнули еще в предбаннике, причем вышвырнули в самом прямом смысле. Некромант использовал какое-то заклинание, что напитывало небольшую сферу вокруг колдуна и спустя удар сердца она взрывается, расшвыривая в разные стороны всех, кто оказался в зоне поражения. Допрос его души был быстрым и как выяснилось Идол Исидро, так звали некроманта, использовал заклинание из школы маги воздуха, а именно «Толчок».

Вообще этот Идол Исидро, владел многими заклинаниями из разных школ. При нем были руны из магии огня, магии молний, лечения, магии воздуха и магии Тьмы. Если это продать, то можно выручить неплохую сумму золотом. Также при нем была какая-то мелочь навроде нескольких золотых, бутылка джина и несколько косяков болотника. Косяки я выкинул, не желая даже видеть их, а прочее закинул себе в карман. Там не испортится.

На мой вопрос, что за дух орков, тот молча вытащил невзрачную статуэтку из серого камня от которой веяло небольшой астральной силой. Как показало моё магическое зрение, дух, заключенный в статуэтке не более чем осколок от более могущественного создания. Вернее сказать, это что-то вроде Эмблемы принадлежащий духу, только соединенной тонкой нитью с основным духом. Вот только где он сказать не могу. Связная нить была слишком мелкой и хрупкой, поэтому трогать её я не стал.

Тор-Дал вышел в моем сопровождении к выходу из лагеря, где нас поджидали несколько орков, складывающих около невзрачных ворот тела собратьев. Взглянув на них магическим зрением, я увидел, что двое из них еще живы, просто они не могут как-то сообщить об этом. О чем я сразу сообщил Тор-Далу, а тот облегченно выдохнул.

- Ладно я тогда пойду в храм, а вы если хотите, идите следом.

С этими словами я переместился на храмовую площадь и принялся подниматься по лестнице вверх. Разумеется, сначала наверх поднялись мои доппели и лишь убедившись, что опасности пока нет смело вошел внутрь через правый вход. Демоническая магия изливалась густым потоком, пропитывая собой стены пол и потолок помещения. К слову, вопреки ожиданиям оно было не прохладным и сырым, как болото снаружи, а теплым и сухим. Разве что, студеная энергия от демона, скрывающегося во мраке храма, медленно, но, верно, превращала это место в филиал Нордмара.

- Свет! – негромко выдохнул я. Небольшое облачко пара причудливо изменяя форму растворялось в воздухе. Из посоха, убирать который я не торопился, вырвалось несколько ярких сгустком магии, преобразовавшись в сферы света, разлетевшиеся по храму. В этот же момент в меня полетели заклинания. Крик мертвых, несколько молний и даже огненный шторм. Личная защита и Доспехи Стихий достойно сдержали пущенные заклинания. Даже особо не шелохнулись магические доспехи. Еще несколько человек в черных рясах принялись обстреливать меня заклятиями. Я же просто встал и принялся ковырять в ухе, параллельно рассматривая осветленный храм на предмет присутствия демона.

Храм на болоте мог похвастать широким холлом с крепкими колоннами, поддерживающими потолок, впереди был видел каменный прямоугольный алтарь, из которого неспешным потоком изливалась магия. Вот только мана идущая оттуда была по большей части природная подходящая больше для друидов. Однако источник демонической силы был где-то рядом, поэтому я приготовил посох и свою цепь. Неторопливо вытащив багровую от жара цепь, я все еще получал на доспехи Стихий различные заклинания. К сожалению, он не панацея от ударов магией, но на тот случай у меня припасены другие козыри.

- Да что такое? Почему, во имя Белиара я не могу по нему попасть? – крикнул один из колдунов, когда увидел, что его попытки навредить мне тщетны.

— Это магия Гарри, - молвил я в ответ активируя свою магию, и они застыли стиснутые оковами телекинеза. Не давая им и шанса освободиться, я поймал их души в посох, от чего тот почему-то урчал, как довольный кот.

- Ты убил этих ничтожеств, - внезапно раздался голос исходящий, казалось бы, отовсюду. Демоническая магия становилась все гуще и плотнее пока над алтарем не проявился силуэт. Мощные руки, крепкий торс, уродливая голова бе шеи, крупные перепончатые крылья за спиной. Ног, как и ожидалось не было. Было что-то вроде прямого хвоста с жалом на конце.

- И что? – спросил я, поудобнее перехватывая цепь. Она, ластясь ко мне как котенок, наливалась теплом все больше и больше.

- Познай же честь быть съеденным самим Мор-Баром, великим демоном Белиара, - яростно проревел демон и сильнее взмахнув крыльями полетел ко мне занося лапу с сочащимся гноем когтями. В ответ я ударил цепью, что мгновенно удлинилась и повинуясь моей воле замотала демона как куколку оставив свободно только голову.

- А-А-А! - завизжал демон, брыкаясь в цепи. Цепь из кровавого железа, плюс помноженная на мою личную ярость направленную на демонов давала просто убойный коктейль. Дело в том. Что моя цепь вполне могла бы сейчас дать даже Йог-Сотхотху по морде. Слабых демонов она бы просто испарила. Так что ему не повезло. Цепь причиняет жуткую боль питаясь яростью владельца. Пожалуй, это одно из немногих орудий мага не требующее магии.

Дикий визг от заживо сгораемого демона отлично лечил бы любую глухоту, но, когда мне надоело слушать его вопли, то есть почти сразу, я воткнул к него посох и затянул душу внутрь. Как-то очень легко здесь убиваются демоны. Болотный дракон и то дольше затягивался. Может потому-то Белиар шлет сюда полных слабаков?

В момент, когда я разделывал демона на предмет чего-нибудь интересного, в храм не иначе сказать ворвались несколько орков. Обнаженные мечи и топоры нетерпеливо подрагивали в руках у нелюдей, а боевой азарт аж зашкаливал. Одним из первых в зал вошел Тор-Дал и увив меня мирно избавляющего мертвого демона от внутренностей враз успокоился и приказал прочим оркам прошерстить храм на предмет сюрпризов. А сюрприз оказывается был и не один. Дело в том, то алтарем, в сплошном камне были выбиты три комнаты, а в комнатах стояли сундуки с интересным содержимым. Несколько ценных минералов, горсть магической руды и даже неплохой клинок, что мигом перекочевал в руку одному из орков. Мне оружие ближнего боя заменяет посох. Если вдруг я, не дай Мардук, Творец, Инанна, лишусь магии, то смогу неприятно удивить соперника. Правда пользоваться подобным я не люблю. зАчем, если есть магия?!

- Ты убил его? – спросил Тор-Дал, когда в храме не осталось ничего, что плохо лежит. Даже сами сундуки, вынесли. А еще говоря, что люди жадные?! Хе-хе.

- Нет, сейчас воскреснет, - буднично ответил я, вытаскивая из глубин плоти демона, сердце. Оно было алого цвета с темными прожилками. Внутри я чувствовал остаточную демоническую энергию, но рассеиваться она не спешила, будто была каким-то образом закольцована внутри органа. Еще при демоне нашлась книга с изображением закрывшей глаза совы или филина с непонятной надписью «Юберион». Решив, что книжку изучу позднее, я закинул её в карман.

Тор-Дал мгновенно втащил свой топор отскочил на пару метров от трупа демона. Я не сдержавшись заржал, а орк предусмотрительно не опуская топор вновь подошел к почившему.

- Ты чего?! Я пошутил. Его теперь сам Белиар не воскресит. Наверное.

- Раз уж ты убил демона, я должен все рассказать вождю Ур-Траллу.

- Ну, рассказывай, мне то, что, - пожал я плечами.

- Пусть ты и морра, но серьезно помог народу орков. Я думаю, что вождю будет интересно провести с тобой беседу.

Я же задумался. Безусловно побеседовать с вождем орков идея хорошая. Тем более, что я так и так собирался с ним поболтать. Об орках, причинах войны с людьми и так далее.

- Ну что же, я не против поговорить с Ур-Траллом. Веди.

Однако Тор-Дал не торопился выходить из храма. Прочие орки, пусть и не трогали меня, хотя настороженные взгляды все же бросали. Сам Тор-Дал, достав статуэтку с духом недолго думая положил её на алтарь в храме. Сначала ничего не произошло, но потом, магия этого места стала вдруг закручиваться по спирали вверх и мягкими волнами проходить через нас. Ощущая исходящую ману, невольно задумался, о том, как бы болото превратить в цветущий луг. Навскидку даже пару вариантов накинул, потом одернул сам себя. С чего это приступ благотворительности?

- Гурнак, Фагир, сторожите это место, а я скоро вернусь, - сказал Тор-Дал другим оркам, и достал из кармана какую-то руну и потертый свиток. Свиток он отдал мне, а сам взялся за рунный камень.

- Что это? – спросил я, рассматривая магическим зрением полученную вещь. Судя по остаточной магии. Это свиток телепортации, вот только куда?

— Это свиток телепорта в город орков. Он ведет напрямую к вождю Ур-Траллу. Только надень Улу-мулу, иначе первый же орк снесет тебе голову, - предупредил Тор-Дал.

Улу-мулу у меня не было, но зато из памяти душ убитых я примерно представлял, как выглядело это оружие. Используя иллюзии, природный навык джиннов, я сплел себе эту Улу-мулу прямо из воздуха. Тор-Дал и прочие орки смотрели на все это с удивлением. Видать творить магию без рун, могут только по-настоящему могущественные личности.

- Невероятно, - прошептал Тор-Дал, но я услышал.

- Ну что, пойдем7

- Ага! – сказал тот и активировал руну телепортации. Орка обдало синим сиянием заключив в кокон. После кокон рассыпался безобидными искрами, асам орк исчез. Интереса ради я подождал минуту, прежде чем телепортироваться самому. Можно было по идее послать сначала доппеля, чтобы тот все проверил, но что-то мне подсказывало, что все будет нормально. Гомез вроде говорил, что прощение богов — это лишь первый шаг к освобождению бывшего рудного барона от оков.

Накинув «Улу-мулу» за спину, дабы его было видно всем, я тоже использовал свиток перемещения. Спустя секунду, я оказался в совершенно другом месте.

Явно под землей, о чем говорит наличие сплошного камня вежде где только можно. Сразу по прибытию, я создал доппеля и под невидимостью приказал обследовать это место. Мало ли что.

- Морра! Как ты посмел!?! – яростно выкрикнул один из рядом стоящих орков.

- Стой, орк. «У меня есть Улу-мулу!» —громко сказал я и слегка повенулся спиной, дабы продемонстрировать.

- Горрах, оставь морра в покое, - отозвался другой орк.

- Ррр, я слежу за тобой морра, - пообещал мне первый орк и подвинулся, дабы я прошел дальше. В ярко освещенном зале я увидел десятка два орков в особо тяжелых доспехах, исполинского роста с мечами напоминающими огромный зубчатый дрын. Кроме этого, там стоял стол, за которым восседал еще один орк, даже визуально отличающийся от остальных. Во-первых, его доспехи были почти полностью окованы металлом, в отличии от других. Во-вторых, он буквально источал ауру силы и власти. Мне на секунду даже захотелось опустить голову перед ним, но я быстро скинул наваждение. Архимаг я или нет?!

- Не верю своим глазам. Человек в городе орков.

- Приветствую. Меня зовут Салазар Слизерин. А как твое имя? - перебил я его. Боялся ли я, навлечь на себя его гнев? Нет, не думаю. Банальная вежливость при общении двух могучих существ это вынужденная мера. Хамить с порога не станет ни один вменяемый разумный. Ну может только архимаг Креол, или подобный ему.

- Ха-ха. Человек, ты находишься в городе орков. Один, без помощи и защиты. Ты либо очень смелый, либо очень глупый, раз смеешь дерзить мне.

В ответ я молча раскрыл ауру. Орки мгновенно взяли меня в кольцо и вытащили свои дрыны. Посох в руке оказался быстро, а на губах застыло слово-ключ для Длани Шамаша. Ур-Тралл, а это мог быть только он не шелохнулся, но по ауре было видно, что он напрягся и не бахвалился.

- Видимо мы не с того начали, - сказал я, - Давай еще раз. Меня зовут Салазар Слизерин.

- Меня зовут Ур-Тралл, я вождь клана Черный Дракон здесь.

- Я пришел поговорить с тобой, вождь.

- Долен быть серьезный повод, чтобы человек пришел говорить с орками. Теперь человек будет говорить, а я слушать.

- Не буду ходить вокруг да около. Я не из этого мира. Меня сюда послала богиня Инанна, для оплаты моего долга.

- Что за долг?

- Долг жизни. Я был должен этой богине.

- Никогда не слышал об этой богине. Что она желает?

- По её словам, наблюдая за вашим миром она не может видеть, как разумные расы, вроде людей и орков не могут жить в мире.

- Мире? Мире с морра? Они развязали войну., не мы

- Я хочу сказать, что мне надо помочь прекратить войну. Люди не слабы, но судя по тому, что я вижу, орки теснят их. Кстати, а что с вашими собратьями на материке?

- Ха, воины великого вождя Кана постепенно подходят к столице. По последним донесениям были захвачены такие города как Монтера, Трелис и Сильден.

- Мне эти названия ни о чем не говорят, но я тебя понял. Орки выигрывают. Но тем не менее война должна прекратиться. Желательно не чьей-либо победой, а лучше всего ничьей.

— Это еще почему? – встрял какой-то незнакомый орк, что стоял по леву руку от вождя. Судя по его доспехам и оружию, он занимает один из высших чинов в орочьем войске.

- Во-первых, невежливо вмешиваться в чужой разговор, а во-вторых, давайте рассмотрим наиболее вероятный вариант развития событий. Представим на секунду, что орки одолели людей и заняли их земли. Что вы будете делать?

- Рабов в шахты, магов убить, - ответил все тот же орк. Ур-Тралл, не вмешивался в беседу, хотя слушал внимательно.

- Всех?

- Всех.

- А что насчет сильных людей? Их тоже в шахты?

- Морра никогда не станет сильнее орка, - басовито прогундосил орк.

- Правда? Хотите сказать, что все морра слабые и годные только на шахты?

- Ну нет конечно. Мы уважаем силу. Сильный морра имеет у орков почет. Но таковых немного.

- Допустим, но переловить всех вы не сможете. Люди будут мстить вам за проигрыш в войне, и поверьте, людская изобретательность на поприще диверсий не знает границ. Лучший выход как для вас, так и для людей. Ассимиляция народов.

- То есть ты хочешь, свести вместе наши народы? – подытожил Ур-Тралл.

- Мне поручили прекратить войну, а способ не указали. Просто ничья войне и последующая ассимиляция наиболее безболезненно как для вас, так и для людей.

- А если мы не прекратим войну? – спросил тот же орк.

- Как я уже говорил, ничья наиболее безболезненна для ваши народов. Однако меня вполне устроит победа. Либо ваша, либо людская. Но не геноцид. Я не маньяк, да и Прекраснейшая не одобрит такой фортель.

- Прекраснейшая?

— Это оно из наиболее безобидных её прозвищ. Однако к вопросу о войне с людьми он не имеет отношения.

- Действительно, неважно, - отмахнулся Ур-Тралл, - Я чувствую, что ты могущественный шаман.

- Маг, не шаман, - поправил я его. Орк удивленно вскинул тонкие брови, но ничего не сказал в ответ.

- Пусть так. Однако, верить на слово не в правилах орков. Для нас важнее не слова, а дела.

- Согласен. Но я привык говорить правду, - ответил я, слегка покривив душой. Ложь мне откровенно противна. Еще с Академии меня поразила иллюзия Деорга, когда тот показывал ауру разумного, который много и часто лжет. Отвратительное зрелище. Не хочу стать таким же. А как известно, путь в тысячу ли, начинается с первого шага. Не хочу делать такой «первый шаг».

- Тем не менее. Несмотря на то, что ты носишь Улу-мулу, ни я, ни другие орки не могут тебе доверять.

- Понимаю. Доверие хрупкая штука. Хорошо, тогда задам вопрос прямо. Что мне нужно сделать, чтобы твои воины перестали трогать людей хотя бы в этой долине?

Ур-Тралл нахмурился, а несколько орков за моей спиной начали тихо шушукаться. Слегка усилив метаморфизмом слух, я понял, что они считают, будто я предложил несусветную вещь. Как так, орки в мире с людьми?! Как-как? Об косяк!

- В данный момент времени это невозможно. Плюс ты говоришь от своего имени, а не от командования паладинов чей замок мы никак не возьмем. Я готов рассмотреть это предложение.

- Но? – уловил я недосказанность.

- Я могу отдать приказ не трогать здешних морра, если они не нападут первыми. Я даже готов отозвать воинов от замка. Моей власти на это хватит. Однако взамен я хочу попросить кое-что.

- Что именно?

- Дело в том, что у моего клана есть множество нерешенных проблем. Как я услышал от Тор-Дала ты смог убить демона Грат-Башара.

- Да все верно.

- В этой долине есть еще оно место, где издревле жили орки и даже был построен подземный храм. К сожалению, тысячу лет назад клан Подгорной скалы, призвал сильного демона в этот мир.

- Случаем этого демона не звали Спящий? – спросил я, начиная потихоньку понимать, что от меня хочет вождь.

- Да, так и есть. Если вкратце, храм может еще послужить оркам. Но возникла проблема.

- Какая именно?

- После падения Барьера и изгнания демона, наши воины и шаманы пробились внутрь и даже навели там относительный порядок, однако там появился новый демон.

- Ясненько. Ты хочешь, чтобы я убил этого демона?

- Да. Если же у тебя получится, то я лично склоню перед тобой голову, Салазар. Храм этот очень важен для орков.

- А почему ваши шаманы не смогли убить этого демона?

- Демоны Грат-Башара очень сильны и наши шаманы не столь сильны для этого, а рисковать они не любят. Шаманы не созданы для битв. Они столбы мудрости и рисковать ими можно только в самом крайнем случае.

- Хорошо. Где расположен этот храм и есть ли на нем защита?

- Расположение храма на юге долины, неподалеку от старой башни шамана-морра, что жил там. По поводу защиты, да, Хаш-Нар, наш верховный шаман наложил на дверь заклинание, которое не дает выйти и войти внутрь.

- Понятно. Ладно сам разберусь. У вас есть карта?

Ур-Тралл повернул голову чуть в сторону, где располагались обычные элитные орки. Один из орков понятливо кивнул и пропал в ответвлении одного из коридоров. Уже через минуту, он вернулся, держа в руках старую карту.

— Вот здесь располагался клан Подгорной скалы. Храм находится вот тут, - указал Уру-Тралл пальцем на искомую область.

— Значит договорились.

Далее я провел рукой над картой используя заклинание копирования. Визуально это никак не проявлялось, хоть и выглядело странно. Далее вкладывая ману в заклинание материализации, я создал карту, точь-в-точь такую же, какая лежала на столе.

- Что ты сделал? Ты скопировал карту? Как?

— Это магия, вождь. Что до способа, я просто снял с неё матрицу, а затем с помощью особого заклинания создал копию предмета, по всем характеристикам неотличимого от оригинала.

- Невероятно. Теперь я верю, что ты прибыл из иного мира. Пленные шаманы морра не владели подобной информацией, а поверь, наши дознаватели узнали бы все от пленников.

- Хорошо, тогда я откланяюсь.

С этими словами я телепортировался в замок паладинов. Мне нужно сообщить Гомезу о том, что он частично прощен.

Демоны. Как я их не люблю, хотя признаю, что иногда они весьма полезны. Хотя, с другой стороны, ангелы, являющиеся противоположностью демонам, должны быть несколько иными, но зачастую это не так. Нет, ангелы не опускаются до обмана, в отличии от демонов, которые могут лгать правдой, им это просто противно. Но они отнюдь не добры и всепрощающи. Напротив, весьма воинственны и не терпят компромиссов. Для них Тьма есть зло, и они стараются искоренять её повсюду. А это плохо сказывается на всех. Именно поэтому в основном каждый мир находится в связке с Темным миром и Светлым миром.

- Ты пришел, Салазар! – стылый голос бвшего рудного барона пронесся по комнате.

- Ты говорил, что прощение богов лишь первый шаг на пути к твоему освобождению. Прощение получено, от всех троих. Что дальше?

- Да я чувствую, как путы на моей душе ослабли. Теперь необходимо попасть в Старую шахту и попросить получить прощение как минимум у десяти рудокопов.

- И каким образом мне получить их прощение? – вскинул я бровь.

- Просто убей их!

- Убить? Ты серьезно?

- Поверь это наиболее лучший способ. Уверен, что они, как и я мучаются в посмертии. Ни туда и ни сюда.

- Ладно, ты меня убедил. А что дальше?

- Ну а дальше самый сложный этап, - вздохнул призрак, хотя по идее ему нечем.

- Какой?

- Мое последнее и самое тяжкое преступление – убийство Корристо и других магов огня. Иннос очень не любит, когда его слуги попадают к нему раньше положенного срока. Пусть не я занес меч, но я отдал приказ. Поэтому нужно получить и их прощение. И боюсь, что это практически невыполнимое условие.

- Ну-ну, не будь столь категоричен. Убедить можно кого угодно. Главное найти подход.

- Я могу лишь только надеяться, - ответил Гомез.

- Как призвать душу Корристо и остальных? Когда я был в часовне, то не нашел ни тел, ни даже крови.

— Вот возьми, - достал откуда-то Гомез небольшой лист. На нем были нарисованы слова, напоминающие речитатив. В самой бумаге чувствовалась духовная энергия.

— Это что? Текст призыва?

- Да. С его помощью ты сможешь призвать туда души Корристо и прочих магов. Но призывать их нужно на пентаграмме, расположенной на втором этаже здания. Однако сначала нужно получить прощение проклятых рудокопов.

- Почему?

- Я чувствую, что нужно получить их прощение раньше, чем прощение Корристо.

- Ладно. Где эта Старая шахта?

Гомез подробно рассказал куда идти, чтобы найти рудник. По словам Гомеза шахта затоплена, но это не беда. Избавится от нескольких тонн воды не проблема. Благо, дематериализации я научился неплохо. Есть еще варианты, как опустошить шахту от воды. Вампирским заклинанием можно сосать что угодно. Правда обычно, вампиризм применяется к высасыванию энергии – маны, праны, ба-хионь. Можно было использовать магию пространства и открыть на дне шахты портал, чтобы вода ушла в него, а другой портал открыть где-нибудь над морем. Впрочем, ладно.

С высоты найти искомую шахту оказалось легко. Шахта нашлась у северных гор и охранялась несколькими троллями, эдаких светло-коричневых горилл, увеличенных раз в десять-двадцать, с непропорционально огромными руками и миниатюрными ногами. Они увидели парящего в воздухе меня, но атаковать не торопились. Видать понимали, что летящую в паре десятков метров цель сложно достать.

Подлетев к решетке, перегородившей огромную щель в скале, я почувствовал четкий след магии смерти. тьмы и почему-то огня. Странно, вроде тут должна быть мана воды, а не огня. Интересно. Пожалуй, стоит войти в шахту. Итак, доппель, я вызываю тебя.

Доппель, очутившись в шахте, принялся неслышной тенью искать призраков почивших рудокопов. Старая шахта была не затоплена, как утверждал Гомез, что несколько меня удивило. Небольшой пятачок пространства освещался едва живыми факелами, а еще доппель обнаружил нежить. Скелеты, зомби и даже скелеты-маги. И их было очень много. Впрочем, доппелю было пофиг. Он был моими глазами и ушами.

Осматривая шахту, не мог не восхититься людьми, что её построили. Шахта уходила строго вниз на пару километров. Для передвижения использовались деревянные настилы и лестницы. Чем глубже я спускался, тем больше становилось нежити. Еще я видел множество здоровенных бледно-серых тараканов с длинными мандибулами. Эти огромные насекомые быстро перемещались во мраке изредка шия друг на друга и на нежить с кирками. Они даже после смерти работали рудокопами. Поразительно.

Призраки были рассеяны по всей шахте. Последнего я нашел почти в самом низу, около давно потухшей плавильной машины и огромной горы магической руды. Рудные самородки тускло поблескивали во тьме, притягивая мой взгляд. Магии в этой горе было много даже очень много. Прощение у призраков было получено почти сразу. Как и говорил Гомез они тоже мучались от своего состояния. Убить их было тоже довольно просто. Так что эта часть задания была тоже быстро выполнена.

Однако покидать шахту я не спешил. Мана огня, разливаемая по шахте влекла к себе. Моя сущность джинна трепетала от пламени и доппель повинуясь моему приказу последовал на зов магии. Удивительно, но она была мне знакома, будто бы я встречал её раньше. Вот только где и главное когда?

Зов привел его к еще одной решетке скрывающую вход вглубь подземелья. Пройдя сквозь металл, я почувствовал, как доппель теряет связь со мной. Сказывалось расстояние. Причем немалое. Я телепортировался туда лично, вдыхая спертый воздух и запах от рудной пыли. Нежить меня не заметила, хотя я особо не скрывался. Магией я поднял решетку наверх и вошел внутрь. Доппель, созданный секундой позже продолжил исследовать. Повсюду лежали обглоданные до костей трупы людей. На многих и них были доспехи, но это их не спасло. Нежити, к слову, тут было меньше, но по ощущениям она была сильнее тем костяков, что находились по ту сторону решетки. Впрочем, доппеля они игнорировали и это хорошо. Подземелье было огромным, в нем запросто мог поместиться Хастур, пусть и поджав ноги или Йог-Сотхотх, если не удлинять хвост.

Доппель пробираясь через нежить и невесть откуда взявшихся здесь тараканов, ползунами именуемых, остановился, найдя приметную пещерку в дальнем конце подземелья. Оттуда шел сильный сигнал маны Огня. Даже очень сильный. Прочая мана тут даже не чувствовалась в этом месте и это не на шутку заинтересовало меня.

Недолго думая, доппель отправился туда, но был развоплощен ударом меча от одного из скелетов, невесть откуда выпрыгнувшего. Я нахмурился. В итоге послал еще пятерых доппелей, но результат был тем же. Единственное, что я успел рассмотреть, это пламенную сферу мирно лежащей на пьедестале Она освещала пещерку. А подле неё стояло трое мощных скелетов в странной броне, напоминающей рыцарскую. Но я успел разглядеть сферу

- Да ладно? Высший огненный элементаль?

Глава 20 Проходная.

- Да ладно? Такого быть не может? – думал я, все еще стоя спиной к решётке, чувствуя исходящую ману огня. Мне как на четверть ифриту крайне приятен огонь, вернее огненная мана, что готова в любой момент стать всесокрушающим пламенем в моих руках. Элементаль для меня как самый лучший подарок причем за все праздники разом. Если я смогу приручить его или хотя бы засунуть этого элементаля в посох, то в теории смогу кидаться Дланями Шамаша без какого-либо намека на усталость. Ведь подобный элементаль — это практически бесконечный источник огненной силы. Круче него, только поймать архидемона, высшего духа или бога посвятившем себя повелению огнем. Чистая, необоримая стихия, против которой даже боги не рискнут идти лишний раз. А охраняет его всего лишь нежить. Пусть сильная, пусть опасная, но все же нежить. Даже не лич, хотя, учитывая любовь Белиара и некромантов к нежити, склонен предположить, что личи как высшая форма нежити, наряду с эйнхериями тут в теории существует. С подобным бы пришлось, конечно, попотеть, но все равно. Ха. Да я самолично спалю тут все, ради такого приза.

Недолго думая, я вытащил посох и дал приказ Ихтивагалю и прочим пленникам до краев наполнять меня силой. Ослушаться они не могли и вскоре я почувствовал, что в моих силах сокрушить горы и небеса. О-ох, какой кайф.

Напитавшись как следует силой, я вызвал небольшой огонек и магией раздул его в шарик размером с саму гору. Также я немного его уплотнил и раскалил до состояние опасно близкому к воспламенению атмосферы. Но зато никто и ничто не выживет в этом огненном аду. Ну кроме созданий, так или иначе связанных с огнем, ну или архимаги соответствующего типа. А так без шансов.

Шарик, еще чуток уменьшившись, полетел вперед сжигая все, что стояло на его пути. Нежить и ползуны распадались пеплом, не успев даже понять, что случилось. Дорога выравнивалась от жара, а в пещере стало настолько жарко, что я вспомнил родной великий Нефуд, пустыню, где я когда-то родился. Пламя шло сплошной волной не забывая сжигать камни, кости и плоть, образуя считая почти ровную дорогу оплавленного камня. От греха подальше я взлете в воздух и неспешно полетел дальше. Нежить, охраняющая пещеру со сферой, рассыпалась незримым пеплом, а я решил не миндальничать и запустил в пещеру высшее огненное заклинание из мира Хогвартса.

- Адеско Файер.

Это заклинание призывает не адский огонь, как можно было подумать, но идет оно с огненного стихийного плана. Там огонь есть сама суть и он живой, причем во всех смыслах. Там пламя настолько мощное, что может потягаться с Дланью Шамаша, однако у меня нет цели превращать шахту в действующий вулкан. Также контролировать подобный огонь под силу не каждому магу. Однако у меня есть что-то вроде послабления в правилах. Четверть моей сущности ифрит – джинн огня. Истинный сын своей стихии. Поэтому огонь из плана огня для меня почти такой же ручной, как мой собственный.

Из посоха вырвался слепяще-желтый язык пламени и сформировавшись в гигантскую многоголовую тварь, попытался было наброситься на меня, но телекинезом я ограничил площадь воздействия, а огненная тварь ринулась туда, куда я ей разрешил.

За то, что огонь сломает стихийную сферу я не боялся. Элементали тоже, считай дети своей стихии, и сжечь элементаля огня, все равно, что топить рыбу или закапывать червей. Едва пламя ринулось внутрь, как оттуда раздался истошный вопль, а наружу выбежал горящий скелет с длинный зазубренным мечом объятым пламенем. Он горел, напоминая собой огромный факел, нежели человека, коим тот был когда-то. Вскинув меч повыше тот побежал о мне стремительно быстро пересекая оплавленный камень в коем тот начал тонуть. Я же, не предпринимая никаких действий просто наблюдал за ним. Ведь я взлетел чуть повыше, не желая испытывать судьбу. Не то, чтобы я боялся какого-то скелета, но здоровая паранойя – залог здоровья параноика.

Скелет бешено, размахивая мечом все глубже погружался в желтый от жара камень, а из пещерки вырвалась все та же тварь. Она видимо ожгла там все, что было способно гореть и не найдя ничего ринулась к скелету. Последнее, что я увидел, как скелет исчез в облаке огня.

Закончив с нежитью, я отменил Адеско Файер и используя все ту же магию огня вывел все тепло из камня. Все же не постоянно же мне летать. Остудив камень, я направился в пещеру, откуда полыхало жаром, как из доменной печи. Сфера с элементалем не пострадала только ощущение силы, идущее из непримечательной с виду сферы, только усиливалось, пока не достигло апогея.

Не торопясь брать сферу в руки, памятуя, что там сидит могущественный элементаль, я предпринял попытку договориться по-хорошему с ним. Я стараюсь держать своё эго в руках и не засовывать в посох всех, кто мне не нравится. Ихтивагаль тому пример. Я не очень хотел с ним ссориться, но он начал первым.

- И с тех самых пор жалею об этом, джинн! – раздался в моих мысля голос змеиного бога.

- Я тебя не спрашивал! – также мысленно буркнул я и приказал богу заткнуться. Он замолчал.

Сфера пламени была поднята телекинезом и опущена на пол в центре пещеры. После я протянул к сфере ниточку, долженствующую показать, что я желаю поговорить. Обожаю магию Разума. Из всех школ магии она мне кажется наиболее ценной.

Ответ не заставил долго ждать.

- Кто ты?

- Меня зовут Салазар Слизерин. Я маг.

Элементаль внутри замолчал. Ненадолго.

- Ты пришел получить мою силу? – задал он вопрос. Я же задумался над ответом. Сила элементаля огня весьма и весьма велика, а я хотел стать еще сильнее, еще могущественнее. Однако, принуждать элементаля сотрудничеству не хочу. Что-то во мне противится подобному шагу.

- Да, я хочу иметь твою силу., - честно ответил я.

Элементаль огня внутри сферы начал наполнять огненной маной пещерку, но меня это не беспокоило. Доспех Мороза, висел в моей ауре и был готов высвободиться по мановению мысли. Более он ничего не сказал, но я отслеживал его ауру. Она мерно колыхалась внутри сферы, кстати, а из чего она состоит, что способна держать внутри элементаля, да еще высшего. На такое способно ограниченное число минералов и металлов. Адамант один из них, но не единственный подходящий. Еще обсидиан вполне подходит, но я не знаю обсидиана, который не имел бы цвета. Возможно ли обсидиан обесцветить до состояния обычного стекла? Лично я таким не занимался, да и не приходило мне это в голову, если честно. Хотя, что, если я имею дело с каким-то принципиально новым минералом или металлом, способным удерживать внутри себя могущественную сущность. Тогда это становится любопытным, а следовательно, интересным.

Доппель подошел к лежащей на полу сфере и поднял её. Она никак не отреагировала на прикосновение и будто бы успокоилась. Мана идущая из неё течь не перестала, но её поток стал спокойнее что ли. Да, это наиболее точное описание. Больше элементаль говорить ничего не стал. Ну да ладно. Назову его Молчун.

Наложив еще пару слоев Личной защиты, я взял сферу в руки и принялся изучать магическим зрением. Что меня поразило, так это то, что сфера была абсолютно не видна в ней, словно я держу в руке не прохладный кусок чего-то, а самого элементаля, но это быть не может. Или может? Не знаю, нужны исследования.

Телепортом я вернулся в замок и не обращая внимания на голодные глаза какого-то рыцаря вошел в комнату с призраком, откуда доносился странный свист. Подойдя поближе, я увидел, что это свистит Гомез, изрядно нервируя какого-то паладина, что патрулировал бывший особняк баронов.

- Развлекаешься?

- А что еще делать? – пожал плечами бывший барон.

- Прощение рудокопов получено.

- Да, я почувствовал это. Спасибо Салазар, - с явным наслаждением сказал Гомез и принялся расхаживать по комнате, словно вспоминая как это было. Я не торопил его. У меня и него впереди вечность.

- Пустое Теперь остался последний шаг. Получить прощение у Корристо и других магов огня.

- Я и так прошел через хрен знает что, пока получал прощение от богов. Не думаю, что какой-то призрак пусть и мага, станет проблемой.

- Призывать их нужно в часовне. Именно там последний раз пролилась их кровь.

- Ладно, бывай рудный барон.

- Удачи тебе, - попрощался со мной Гомез.

Путь до часовни был быстрым, но вызывать души магов с помощью бумажки, я не торопился. Есть немалая вероятность, что Корристо, погибший из-за Гомеза просто пошлет меня к черту или к тому же Белиару, поэтому необходимо озаботиться тем, чтобы призрак никуда не смог деться. Для этого прекрасно подойдет заклинание Солнечная сеть, а также ритуальный круг для призыва и удержания духов. Подобное часто происходит у спиритов, когда им нужно вызвать душу для допроса, если рядом нет некроманта. Призраки и духи имеют много общего, поэтому это самое оно для потусторонних сущностей, вроде фениксов, астральных демонов и тому подобным тварям. Доппели встали за пентаграммой и приготовили каждый по несколько заклинаний. Чисто на всякий случай. В центре же пентаграммы я тоже поставил моего доппеля, накачав перед этим титаническим количеством маны. Дал ему в руки бумажку Гомеза и тот замер в центре пятиконечной звезды в ожидании приказов.

Доппель вслух прочел бумажку на я почувствовал идущий из пентаграммы могильный холод. Сильные призраки могут при желании влиять на окружающий мир, чем в итоге и занимались. Обычно их присутствие нежелательно, но как показывал опыт иногда призраки крайне полезны. Тот же сэр Джордж Лоутон был крайне полезен, как рулевой коцебу.

В большом кругу с пятиконечной звездой внезапно появилось пять фигур. Напротив, стоял призрачный мужчина лет семидесяти в вычурной алой мантии разительно отличающейся от прочих. Остальные были обряжены в стандартные одежды магов огня. Мильтен, к слову, что-то кашеварящий в лаборатории подозрительно затих.

- Кто звал нас? Кто потревожил наш священный покой? – могильным голосом, сквозящим холодом и стужей произнес главный маг. Его глаза были темны словно безлунная ночь и он смотрел на меня, явно пытаясь вспомнить. Ну-ну, удачи ему.

- Я позвал вас, - сказал я через доппеля.

- Я не видел тебя никогда раньше. Кто же ты?

- Моё имя Салазар Слизерин. Я маг.

- Вот как, но я не знаю тебя. Что тебе нужно от нас?

- Ты Корристо? Бывший маг огня?

- Да это я, - ответил призрак, - Я был главой круга огня здесь в Минентале.

- Хорошо.

- Что тебе нужно от мертвых служителей Инноса? Что заставило тебя искать с нами встречи?

- Речь идет о просьбе.

- Какой именно?

- Я здесь потому что хочу, чтобы вы даровали прощение одной из душ!

- О чьей душе ты говоришь? – нахмурил призрачные брови старый волшебник.

- О душе Гомеза!

Призрак Корристо стал будто плотнее, а энергия мертвых стала будто чуть более концентрированной. Аура призрачного мага будто потемнела, а она и до беседы светлой не была. Да и от других призраков повеяло чем-то вроде застарелой злобой и ненавистью. Видать это будет более сложно, но лучше попробовать договориться. Сами по себе призраки не обладают по-настоящему большой силой, особенно, если учесть, что я не вижу нитей, связывающих их с миром живых. Это не очень хорошо. По идее они могут попробовать уйти в любой момент. Но зря ли я ставил ограничители на барьер?

- Дальше можешь не продолжать. Ты даже не представляешь, о чем ты просишь. Ты хочешь, чтобы мы простили того, кто занес над нами меч. О Гомезе?! Простить того, кто лишил нас жизни, благодаря которому мы пребываем здесь в виде призраков, а не живых людей. Тот, кто, потакая своей жадности, ради золота и власти, осмелился поднять меч на служителей Бога Огня. Тот, кто за свои злодеяния был проклят самими богами. И ты хочешь, что бы мы дали прощение своему палачу?

Последние слова были произнесены тише прочих, но мне стало чуточку не по себе от гнева умершего мага. Прочие волшебники молчали, но во всем были согласны с Корристо. Видать даже после смерти они считают его своим лидером. Мда…работы предстоит много.

- Я могу вас понять, ибо моя просьба действительно необычная. Однако хочу сказать, что Гомез, каким бы он ни был ранее, сильно поменялся после смерти. Его душа все еще заперта здесь, но боги простили его.

- Иннос простил того, кто убил его слуг? – неожиданно взял слово маг, стоящий слева от Корристо.

- Да. Я самолично молился Инносу на его алтаре, чтобы простить душу Гомеза.

- Вы не врете юноша?

- Посмотри на мою ауру и убедись в этом.

- Дамарок, ты…

- Подожди старый друг. Я верю этому…человеку.

Заметив небольшую паузу, я подумал. Неужели не менее пожилой маг что-то заметил? Да нет, ауру, после беседы с элементалем огня я сразу скрыл. В раскрытом виде аура выбрасывает с окружающий мир много энергии. У могучих созданий, вне зависимости от вида, будь то архимаги, джинны, демоны и так далее аура, неосознанно давит на все. Можно, конечно, пытаться переключать вектор давления, но полностью убрать его нельзя. Разве что маскировкой ауры, когда её переносят на более высокий уровень аурного восприятия.

- Да и потом, неужели даже человек с самой черной душой не заслуживает хотя бы шанса на прощение и спасение? Или я что-то не так понимаю?

- Ты слишком глуп, чтобы судить об этом. Лишь Иннос вправе решать, достоин ли этот человек или нет.

- Глуп тот, кто глупо поступает, призрак. Тем более, что Иннос простил Гомеза, следовательно должны простить и вы.

-Возможно, ты и прав, Салазар Слизерин. Однако я теряюсь в догадках, чем Гомез может заслужить наше прощение. То, что его простил Иннос, это неоспоримо, но именно он отдал приказ убить нас, хотя мы никогда не желали ни ему лично, ни долине в целом ничего плохого. К тому же его проклятая душа, мало на что способна.

- Есть вариант, воскресить Гомеза и пускай он заслуживает ваше прощение сам.

- Некромант, как я сразу не догадался, - вздрогнул Дамарок, попытавшись сделать шаг назад, но уперся в мой барьер. Корристо почувствовал неладное, попытался что-то сделать, но не смог. Барьер держал мертвых магов надежнее адамантовых цепей.

- Так, спокойно! – гаркнул я.

- Белиаров выползень. Грязный скот. Подстилка демонов, - раздался крик сразу с трех сторон. То крикнули еще трое незнакомых магов, довольно молодых, к слову. Самому старшему из них, было максимум тридцать-тридцать пять лет. Дамароку и Корристо было уже далеко за шестьдесят и как я подозревал, жить они могли еще лет пятьдесят, не меньше. Маги вообще народ долгоживущий, ну если им не «помогать».

- Салазар, что…, - вбежал наверх Мильтен и застыл соляным столбом. Прочие волшебники обратили внимание на новое действующее лицо и мгновенно успокоились.

- Наставник, вы же…

- Во имя магии, Мильтен. Во имя магии. Учить тебя и учить еще. И да, я мертв.

- Простите, Наставник. Подзабыл малость.

Мильтен с непередаваемым удивлением рассматривал своих почивших товарищей и пытался поговорить сразу со всеми.

- Подожди, Мильтен. У тебя еще будет возможность поговорить со своими коллегами. А мне надо отойти, решить один вопрос, - сказал я и направился обратно в бывший замок баронов, ныне ставку паладинов. У меня к Гомезу будет интересное предложение.

Интерлюдия Мильтен. Маг огня.

Сегодня опять я готовлю лечебные эссенции и экстракты для паладинов. Скудные запасы трав, по самым оптимистичным прогнозам закончатся не менее чем через неделю, может две. Хорошо хоть, особо не трогают и я могу посвятить себя изучению магии. Еще когда я жил в здесь под Барьером, я страстно желал попасть в библиотеку мастера Корристо и мастера Дамарока. Эти двое магов был наиболее способными и знающими среди прочих магов огня. Даже Драго, лучший (ну почти) боевой жрец Инноса в колонии, уступал этим двоим в магической силе и мастерстве при обращении с рунами. Я учился у всех них и мир магии открывшимся передо мной, я был очарован словно мотылек, летящий на свет свечи. Шло время, и я постепенно стал воспринимать магов как верных товарищей и друзей, почти братьев. Когда я узнал, что все кроме меня маги огня мертвы, то несколько дней я не находил себе места. Потом случилась неприятная история с магами воды, что приняли меня на постой, ведь путь в замок мне был заказан. Шутка ли, украсть у них целую гору руды, на которую можно было купить если не все, что очень многое в Миртане. Ладно хоть Сатурас, глава магов воды в колонии не стал рубить сгоряча на меня, а просто закрыл в одной из комнат.

После падения Барьера я сразу направился в монастырь, но вскоре после этого меня направили назад с экспедицией паладинов. Вернувшись в замок, что долгие годы был мне домом и тюрьмой я погрузился в работу. Нападения орков и драконов не могло пройти безболезненно для паладинов и простых людей. Слава Инносу, что мой друг Горн в тот момент сидел в темнице и пламя летающих ящеров до него не добралось. После этого в замке наступило странное затишье. Зловещее, я бы так даже сказал. Орки разложились вокруг замка плотным кольцом и лишь камни-телепорт или же чудо могло бы помочь выйти оттуда живым.

Поэтому я сосредоточился на изучении алхимии. Мастер Дамарок многому успел меня научить, но, к сожалению, он, как и все прочие маги погиб. С другой стороны, нет худа без добра. Мне достались все записи магов огня, что они успели скопить, будучи в колонии и в свободное от алхимии время я читаю и молюсь Инносу, чтобы эта проклятая война наконец завершилась.

В один из дней, в часовню, пожаловал Салазар Слизерин, могущественный волшебник, явно превосходящий Корристо и даже Ксардаса в магической силе. Несмотря на то, что я маг Третьего круга с заявкой на Четвертый, я чувствую магическую силу других магов. И Салазар Слизерин судя по моим ощущениям, ходячее стихийное бедствие. Так вот, он пришел ко мне, когда я готовил эликсиры для Гаронда и небольшой флакон Эликсира Жизни для Горна. Питание в тюрьме не особо блещет изысками, в том время, хоть так помогу другу не сдохнуть. Так вот, Салазар поднялся наверх и в какой-то момент мои волосы встали дыбом от выброса магической мощи. Плюс я будто бы сквозь сон услышал подзабытый голос. Голос Корристо, снова звучал в стенах часовни. Терзаемый любопытством я еле дождался приготовления очередного зелья и тут же рванул наверх, даже не убрав после себя в лаборатории. Поднявшись на второй этаж часовни, где краснела пентаграмма и стол еще один алхимический стол, за которым иногда работал Корристо лично, я увидел всех пятерых магов круга огня. Полупрозрачные фигуры призраков погибши магов были все еще узнаваемы, но больше всего меня поразило, как Салазар общался с магом огня. Нет, он не лебезил, но чувствовалось, что Салазар сильнее, причем намного сильнее и опытнее, хотя не сказать, чтобы Слизерин выглядел старше Корристо. Напротив, Салазар выглядел скорее моим ровесником, может даже младше. Однако, как мне говорил сам Салазар, мол маг сам решает как и насколько ему выглядеть.

Салазар Слизерин беседовал с Корристо о Гомезе, вернее его душе, томящейся где-то здесь. Пусть я и не достаточно силен, даже сейчас, но слова Салазара о прощении душе Гомеза грехов, казались как минимум смешными. Однако, Слизерин четко сказал, что прощение Инноса у Гомеза есть. Однако, судя по всему ему нужно получить прощение не только у богов. Впрочем ладно. Маг еще чуток поговорил с почившими волшебниками, а затем пропал, оставив меня с ними наедине.

- Мильтен? Это правда ты? – спросил Драго, один из немногих магов огня, что питал ко мне некую неприязнь, еще с момента, как я попал в ученики к Корристо.

- Да, Драго. Это действительно я.

- Я очень рад, что хоть кто-то из нашего круга остался жив. Пусть ты и бывший каторжник.

Я молча проглотил колкость. Драго, один из немногих магов, что принимают в свои ряды лишь тех, кто достоин. В их понимании. Тут я могу понять, но не принять точку зрения Драго. Ведь я стал магом именно здесь, в колонии, пропустив ступень послушника. А она является одной из важнейших в развитии мага. Перво-наперво послушники выполняют самую грязную и тяжелую работу. Возделывают землю, убирают в кельях или лабораториях, готовят еду и многое другое. Обычно послушничество длится не менее года. За это время маги внимательно наблюдают за потенциальными коллегами. Первое, что делают с будущими магами, стараются сломать их гордыню. Не стоит путать гордость и гордыню. Гордыня, опасна тем, что человек может возомнить себя вершителем чужих судеб. Поэтому у послушников смиряют гордыню, давая им самую отвратительную работу. Торрез, рассказывал, как обращались с послушниками в монастыре Инноса. Мало того, что за становление магом платишь сумасшедшие деньги, так еще нагружают работой, что хоть стой, хоть падай.

- Вот и я, - бодро раздался сзади знакомый голос. Я обернулся и увидел крайне довольного Салазара.

- О-о, это ты Салазар! – мертвым голосом сказал Корристо.

- Да. Какое задание вы можете дать Гомезу, а качестве извинения за вашу смерть?

- Сложный вопрос. Его душа, мало на что способна, а то немногое, что он мог бы сделать, не подходит для прощения его грехов перед нами.

- А если я скажу, что Гомез вскоре предстанет перед вами живым человеком.

- Это невозможно. Только Иннос способен вернуть человека с того света.

- Не только Иннос. Еще это под силу магии.

- Как ты смеешь! Воскрешение мертвых, это чернейшее искусство Белиара, - вспыхнул словно факел Драго.

- Остынь, - сказал Салазар, более не демонстрируя хорошее настроение. Магия Слизерина надавила будто каменная плита, а Драго впервые на моей памяти, закрылся свой рот. Иной раз даже Корристо не мог угомонить Драго, сразу. Уж больно воинственный характер у бывшего боевого жреца огня.

- То есть ты хочешь сказать, что Гомез сможет вернуться к жизни? – спокойно спросил Корристо, будто и не заметив вспышки магии Слизерина.

- Да. Мне нужны сутки, чтобы Гомез вернулся в мир живых.

- А разве, для этого не нужно жертвоприношение? – спросил доселе молчащий Дамарок.

- Мне и мертвое сойдет, главное, чтобы оно было свежим, - отмахнулся тот и ушел вниз.

Я прекрасно понимал, что Салазар знает где Гомез. Более того, я крайне удивился тому, что тот знает, как вернуть душу в тело. Почему тогда он не предложил вернуть к жизни Корристо, Дамарока и других моих коллег по ордену. Если я успею его догнать и убедить, то это сильно изменит ход битвы с орками. Шесть магов — это большая сила, особенно учитывая Корристо. Как-то раз я видел, как Корристо сражается. Правда тренировался он нечасто, но я видел то буйство огня и всполохи искр пламени. Это было завораживающе и удивительно. Огромная мощь.

Я выбежал из обители и заметил лишь, что Салазар входит в бывший особняк баронов. Я побежал за ним, надеясь уговорить его воскресить Корристо и других магов, а не Гомеза. Если Салазар может воскрешать мертвых, то это может дать неоспоримое преимущество перед орками.

Вбежав в ставку паладинов, я увидел мелькнувшую наверху тень Салазара, плюс мое ощущение магической силы не дало бы мне ошибиться. Силу Салазар как-то скрывал, но не полностью, лишь небольшие флюиды маны просачивались сквозь маскировку, какой бы она ни была.

Боль в боку давала понять, что неплохо бы заняться своей физической подготовкой, бытие магом с присущим им комфортом расслабило меня. Стараясь не обращать внимание на боль, я поднялся наверх, где когда-то жили бароны. Комнату Гомеза я посещал всего один раз, когда приходил лечить одну из его девушек, доставленных из-за Барьера. Сам рудный барон в то время уехал охотиться в лес.

Прислушавшись к ощущениям маны я почувствовал, что Салазар открыл ближайшую дверь от меня. Рванув внутрь я обнаружил пустую комнату, где иногда работал Ворон, вместе с Бартоло, еще одним бароном, но по факту занимающий пост главного кладовщика в Старом лагере. Я обнаружил еще одну дверь что вела дальше вглубь, и я отпер и её. Длинный коридор с резким запахом пепла и сырости, ударившим мне в нос. Такое ощущение, что сюда никто и никогда не заходил. Хотя я бывал в особняке баронов от силы раз пять и никогда не задерживался там. Бароны обладали властью сравнимую с королевской, а то и превосходящую. Ведь именно они диктовали условия Робару, который присылал им все, от оружия и припасов, вплоть до женщин. Все понимали, что это мерзко, но никто, повторюсь, никто не возмутился столь грабительскими условиями. На месте короля, я бы отправил сюда элитного убийцу, который отравил бы Гомеза, Ворона и прочих баронов и взял бы власть в свои руки. Ведь в колонии правит тот, кто сильней. Гомез взял своё силой, как другие бароны до него. Так, осталась последняя дверь.

Конец интерлюдии.

- То есть я смогу снова стать живым? – не веря своим ушам переспросил Гомез, когда я поведал ему о такой возможности. В принципе этому почти ничего не мешает. Не знаю, умысел такой или случайно вышло, но когда Гомез умер, то был подвержен проклятию со стороны богов и людей. Это оставило его душу в подлунном мире и, как ни странно, помогло сохранить почти все оболочки души. Вообще разглядывая душу Гомеза я заметил, что она практически цельная. Кроме, разумеется, физического тела. В целом у него остальные начала функционируют нормально. Я заметил даже активное Седьмое начало, иначе говоря, магический дух. Вообще он находится в любом человеке, но не все могут похвастаться его пробуждением. То есть Гомез, если приложит усилия сможет стать магом.

- Сможешь, если я тебя воскрешу. Вообще, воскресить тебя, довольно хлопотно, но зато ты получишь не только новую жизнь, но и возможность получить прощение у ныне мертвых служителей Инноса.

- Может тебе проще воскресить тех магов, нежели меня?

- Нет, не проще. Во-первых, их пятеро, а ты один. Во-вторых, твоя душа не принадлежит какому-либо богу или демону. В отличии от тех магов. Их души принадлежат Инносу и даже если я смогу вырвать их у него, то он вряд ли обрадуется. Ссориться с могущественным богом для меня накладно и невыгодно. Ты же другое дело!

- Я согласен. Что нужно сделать? – воспылал Гомез энтузиазмом.

- Тебе? Ничего. Я отойду, найду подходящее тело и вернусь.

- Спасибо Салазар. Я и не надеялся на такой исход.

- Смерть окончательна, но жизнь, даже такая полна неожиданностей и сюрпризов. Никогда не знаешь, что тебя ждет завтра.

С этими словами я исчез, как раз в тот момент, когда в комнату ворвался Мильтен.

Очутился я над замком и рассматривал территорию Долины Рудников с высоты облаков. Вид был завораживающий и чарующий. Все же эта долина обладая какой-то своеобразной аурой, мрачности, но вместе с тем невероятной притягательности.

- Так, что там говорил Ур-Тралл? Храм демона находится на юге, неподалеку от большой башни. Наверное, он имеет ввиду башню Ксардаса., - думал я неторопливо плывя по воздуху на юг колонии. Дикие леса и горы, пытались скрыть местность под собой, но огромная башня около небольшого пруда выделялась, как черная клякса а фоне белого листа.

Поддетая к башне я уловил демонические эманации, плюс мое магическое зрение улавливало много нежити. Однако не только это меня привлекло. На скале, рядом с башней я обнаружил гоблина, стоящего подле большого сундука. Все да ничего, вот только гоблин был не совсем гоблином. Он был воплощенным духом. Интересно, а что он здесь забыл? Но это другой вопрос. Сначала я обследую башню некроманта, авось найду, что-нибудь интересное.

- А это еще кто? – спросил я сам себя, обнаружив неподалеку от башни некроманта, человека в мантии магов огня с арбалетом за спиной. Он стоял напротив мертвого пруда, откуда я не чувствовал жизни. Лишь смерть. Что это?

Глава 21 Безграничное могущество? Часть 1

Глава 21 Безграничное могущество? Часть 1.

Я неспешно подлетел к человеку с арбалетом и грациозно опустился в паре метров от него. Тот повернул голову ко мне и слегка вскрикнув отпрыгнул на метр с лишним. Я поднял руки, показывая, что безоружен. Меча у меня нет, лука или арбалета тоже, так что по идее для вооруженного человека, коим является незнакомец в мантии магов огня.

- Ты меня напугал.

- Прости, я не хотел этого. Кто ты?

- Меня зовут Лекс. Я маг огня.

- Я Салазар Слизерин. Что ты тут делаешь?

- Да так, ищу кое-что.

- А что если не секрет?

- К сожалению секрет. Я не могу подвести мастера Корристо.

- Боюсь тебя разочаровывать, но мастер Корристо мертв.

Лекс застыл, будто обухом ударило. Остекленевшим взглядом он посмотрел на меня, потом на башню и снова на меня.

- Как мертв. Кто? Когда?

- Успокойся Лекс. Корристо был убит по меньшей мере несколько недель, а может и месяцев назад. Убили его люди Гомеза.

— Вот жадный ублюдок. «Я его болтами нашпигую», — злобно сказал Лекс и приготовился было идти к замку, как я остановил его.

- Гомез тоже мертв.

- Слава Инносу. А что произошло с остальными?

- Ты имеешь ввиду магов Огня?

- Да.

- Выжил лишь один из них. Мильтен, его зовут. Остальные погибли.

- Мастер Драго тоже?

- И он в том числе.

- Жаль. Так что ты тут делаешь?

- Ну раз мастер мертв, то и скрывать это незачем. Я искал один артефакт.

- Какой же? – заинтересовался я.

- Судя по словам моего наставника он позволял управлять чуть ли не всем миром.

Эво как? Серьезно? Управлять миром? Даже боги не могут управлять всем миром, ведь у мира, если он живой, конечно, есть своя сила и своя воля. Обычный бог против духа целого мира смотрится, как котенок, шипящий на слона. То есть вообще не его уровень. Хотя учитывая, что Иннос, Аданос и Белиар по уровню более сильные, чем остальные боги, то тут ситуация несколько неоднозначная. Дух мира – это душа, поначалу бывшая обычной душой, которая со временем разрослась до уровня сверхдуши. То есть воплощает сам мир. Земля, вода, воздух, внутренний огонь и так далее. Там вообще в этой механике много чего понаверчено, но, если вкратце, дух мира, это и есть мир. Возможно, тут постарались создатели богов – Стихии, воплотившие не только богов, как таковых, но сам мир. Что говорит о том, что Стихии есть сверхдухи, стоящие на пару ступенек выше любых богов, даже столь могущественных как Мардук и Аллах. Не уверен насчет Аллаха, но, как мне кажется, любой из ныне здравствующей тройки богов может потягаться силами с Мардуком. Хотя, что я знаю о богах и пределах их сил?

- Да ну? И где его искать?

- Я не нашел его, если ты об этом, но кажется я наткнулся на след, возможно ведущий к этому артефакту. И находится он там, - указал Лекс на другой конец моста, где слегка темнели деревья, судя по ауре мертвые Листья давно слетели с них, стволы были покрыты морщинами, будто сильно постарели. А еще магическое зрение явственно чувствовало где-то в скале клубящуюся Тьму.

- А почему ты до сих пор не прошел туда?

- Как маг я довольно слаб, всего лишь Третий круг, а еще я чувствую, что умру, если пройду туда. Плюс, я не могу туда войти из-за каменной плиты, закрывающей проход.

- Какая это проблема для волшебника? – удивился я и в руке начал формироваться огненный сгусток в форме сферы, в неё я заливал много маны. Шари к хотел увеличиться, но своей волей я старался держать его крохотным, размером всего лишь в голову ребенка. Влив в сферу магии столько, сколько туда могло бы влезть, я от всей души швырнул шар в скалу, что скрывала проход куда-то. Взрыв прогремел незамедлительно. Редкие птицы разлетелись в разные стороны, а местность около каменной плиты была оплавлена от жара. Все прочее, землю, траву и деревья выжгло напрочь. В самой скале зиял проход, сквозь который можно было протолкнуть слона. Идеально круглая дыра зловеще темнела на фоне черного пепелища, устроенного моим последним заклинанием. Лекс же оторопело смотрел то на меня, то на результат заклинания.

- Так, даже мастер Корристо не мог? Ты…то есть вы, новый глава магов огня в Минентале?

- К счастью, нет, хотя я владею магией огня. К слову, не хотите составить мне компанию? Ведь не просто так Корристо послал на поиски артефакта именно тебя:

- Я бы с радостью, но из той пещеры веет Тьмой и Злом в самом жутком смысле. Мастер Корристо рассказывал мне о различных местах, пропитанных волей Белиара, но настолько жуткого я не видел ни разу. Поэтому я откажусь.

- Что же, жаль. К слову, в таком случае не расскажете мне про этот самый артефакт?

- Почему бы и нет?! – оживился Лекс и принялся рассказывать. Я же создал одного доппеля и отправил под невидимостью, обследовать открывшуюся пещеру.

Слушая рассказ Лекса, не мог подивиться наивности Корристо. Артефакт, который якобы может управлять целым миром, со слов Корристо действительно существовал или что важнее существует сейчас. О нем Лекс узнал от самого Корристо. С его помощью тот хотел уничтожить магический Барьер. Глупая идея. Для начала этот артефакт надо найти, потом разобраться с тем, как и на чем он работает и лишь потом, после нескольких проверок, запускать. Не думаю, что Корристо был мастером по созданию артефактов, хотя, потом спрошу у него самого. Лекс также рассказал, что побывал, наверное, во всех уголках колонии и лишь чудом оставался жив. Конкретно сюда его привел полуистлевший свиток, который тот нашел на каком-то кургане около клана орков, находящийся высоко в горах. Историю получения столь интересного задания Лекс почему-то рассказывать не захотел. Ну да ладно, и хрен с ним.

Пещера, плавно перетекающая в какой-то лабиринт, все глубже и глубже погружалась в гору. Темно было, хоть глаз выколи, так как я наблюдаю за всеми действиями своих копий магическим зрением, но даже находясь з пределами грота, я чувствую миазмы Тьмы, исходящие откуда-то из глубины этой пещеры. Внезапно связь с доппелем оборвалась. Это значило, что доппель отошел от меня на недопустимо большое расстояние и банально рассеялся. Перед этим я успел заметить много чего, как правило не интересного. Например, грот просто кишел нежитью. Даже при входе я завидел пятерых скелетов в доспехах и вооруженных странными светящимися во тьме клинками. Но доппеля, не заметили. Будем считать, что это плюс.

Тем временем Лекс, слегка выдохся от рассказа, и я порекомендовал ему прийти в замок, а лучше в монастырь магов огня. Пожалуй, единственное место, где тот мог получить покой, кров и безопасность, ибо в долине он вряд ли выживет. Учитывая, сколько вокруг бродит плотоядной живности. И при этом я молчу об орках, которые будут счастливы до мокрых штанов, если захватят мага огня, да еще живьем. Пусть тот и слабоват, но наверняка их шаманы смогут вытрясти у бедного парня все, что тот знает и не знает. Помочь что ли?

- Слушай Лекс а куда хотел пойти после этой пещеры? – спросил я, кивнув на все еще дымящийся вход.

- Все зависело бы от того, что я там нашел бы, - пожал плечами Лекс.

- И все же?

- Ну по уму надо было, доложить мастеру Корристо обо всем, что я успел нарыть.

- А принципе, ты все еще можешь это сделать?

- Как так?

- Дело в том, что дух Корристо сейчас в часовне магов огня, что в замке.

- Дух? А что он там делает?

- Спроси у него сам. Ты сможешь добраться до замка?

- Конечно, мастер заготовил для этого пару свитков телепорта, правда я боюсь их использовать.

- Почему?

- Почти месяц назад пал Барьер, что в свою очередь привело к мощнейшему магическому возмущению, из-за чего потоки магии, до того момента стабильные пошли в разнос.

- Ну пожалуй я тебе помогу, мой магический собрат, - улыбнулся я и открыл портал, ведущий в замок. Сквозь пелену пространства вполне можно было разглядеть, как тренируются рыцари и даже как ковыряется в носу какой-то ополченец, стоящий около стены.

- Проходи, это всего лишь портал. Он доставит тебя в замок!

- Спасибо господин Слизерин. А вы серьезно пойдете в эту пещеру?

- Да, придется, а к чему такой вопрос?

- Я буду молиться за вас. Будьте осторожны, я чувствую, что оттуда берет корни само Зло.

Я улыбнулся, вспоминая, как однажды вместе с Креолом штурмовали целый Темный мир во главе с архидемонами и Темными богами. Эта пещерка вызывает лишь небольшое опасения, но не более. Хотя предусмотрительность еще никому не навредила.

Попрощавшись с Лексом, я подошел к пещерке поближе и глубоко вздохнув, вошел внутрь сам. Предварительно накинув невидимость и заодно заглушив ауру, на тот случай, если в гроте есть кто-то достаточно могущественный, чтобы считывать ауру или её эманации. Пусть я не особо боялся того, что могло быть внизу, но соваться к неизвестное нечто скрывающееся внизу слегка нервировало. Доппель успел пройтись по двум ответвлениях, где застал много нежити, что просто стояла. Будто ожидая чего-то.

- Или кого-то, - мелькнула в голове шальная мысль.

Будто вторя моим мыслям пара скелетов пугающе медленно повернули головы, скрипя шейными позвонками. Доппеля ни видеть не могли, но один из них вытащил откуда-то и-за спины свой проржавевший меч. Легкий звон вынимаемого меча развеял давящую тишину в абсолютном мраке.

Благо, что невидимость я накинул не только на доппеля, но и на себя, заодно навесив на свою ауру несколько магических доспехов на все случаи жизни. Доспех Ану от ударов, доспех Эа от ядов, доспехи Мардука – от демонов (0чисто на всякий случай), Личная защита – от всего и сразу. Еще, опять же чисто на всякий случай, я заготовил Кокон Абсолютной защиты, хотя прибегать в нему я буду в последнюю очередь. Дело в том, будучи внутри этого кокона там ничего нет. Ни света, ни воздуха. Жрет он, конечно, целую кучу маны, но держит любые удары, вплоть до адамантовых. Выковырять и такого кокона не способен даже бог. Однако у доспеха есть еще один серьезный недостаток. Если по нему лупить постоянно, то кокон не раскроется в принципе и задушит обладателя изнутри. Не самая приятная смерть. Хотя тем же йогам наплевать на подобное неудобство.

Войдя под своды грота, я создал еще доппелей, точнее пять, чтобы они прочесали туту все, а нежить упокоили самым надежным способом. Нет, не экзорцизмом, а старым добрым огненным цунами в лоб.

Как итог, в темной пещере стало светло как днем я и без боязни наткнуться на кого-нибудь медленно, но уверенно подвигался дальше. Проход вел меня все глубже вниз, туда где чувствовалась Тьма. Пламя бодро искрилось в руках, даруя уверенность в своих силах, но сам я шел, только после доппеля, который работал испепелителем всего, что дергалось в его сторону. Невидимость я снял.

- А это что еще за хрень такая? – вслух спросил я, увидев то, что показывал мне доппель неожиданно покинув узкий проход, выйдя в широкий темный зал. Напротив, чернела большая решетка, перегораживающая вход, а чуть ближе стояло странное существо, напоминающее плод любви человека, инопланетянина, нежити и топора. Высокая химера под два с половиной метров роста, с лысой головой и уродской мордой. Одна рука была длинная и гибкая, напоминая толстый хлыст с четырьмя продолговатыми пальцами. Другая рука была короче и напоминала скорее тесак, нежели конечность. Существо хрипло порыкивало, в упор глядя на доппеля, но атаковывать не торопилось. Походу, эта тварь чувствует, что в доппеле мало магии и что он не совсем живой.

Я быстро оценил ситуацию: существо напротив — не просто тварь, а настоящий ужас, дающий пару очков даже ползучему хаосу, а это та еще монстрятина. В руке зажегся огненный шар, ярко-красный, словно раскалённый металл, и я метнул его прямо в химеру. Пламенный росчерк промчался мгновенно и врезался в тварь породив взрыв, прогремевший словно гром среди ясного неба, огненная волна взметнулась вверх, освещая тёмный зал ярким пламенем, которое казалось, могло растопить камень, как масло.

Пламя охватило существо, и оно зашипело, словно раскалённый металл, и в воздухе разлился запах сгоревшей плоти и дыма. Огненные языки, словно живые, обвились вокруг её тела, превращая уродливую морду в пылающий пепел. В этот момент я почувствовал, как магия внутри меня закипает, и в руке зажегся ещё один огненный шар — яркий, сверкающий, как солнце в зените.

Параллельно, я активировал свою магическую иллюзию — создавая вокруг себя сверкающий вихрь искр и вспышек, словно метеоритный дождь, чтобы сбить с толку химеру. Она, ошарашенная огненным взрывом, зажмурилась, а её гибкие конечности метались в разные стороны, пытаясь понять, что происходит. В этот момент я бросился вперёд, словно вихрь пламени, и с силой вдарил по её уродской морде заклинанием, вызывающим вспышку яркого света и огня.

Магия взорвалась внутри неё, и существо заскулило, словно раненый зверь, его тело тряслось, а из-под его уродливой морды брызнули искры и клубы дыма. Взрыв огня и света создал вокруг меня яркую ауру, которая ослепляла и полыхала жаром. Зал осветило, и я мог заметить невооруженным взглядом каждый мелкий камешек или выбоину в сплошной скале.

Существо, как ни странно, выдержало мою атаку, и из его уродливой пасти вырвалась волна тьмы, которая грузно поплелась в мою сторону. В воздухе зазвенели искры, когда тьма сгустилась, словно густой туман, и я почувствовал, как магия внутри меня закипает, готовая взорваться. Но тварь, словно почувствовав слабость, не стала нападать сразу — она медленно, тяжело, словно груз, поплелась прямо ко мне.

Доппель, как и было договорено, мгновенно переместился к решетке, чтобы открыть проход. Но тут тварь резко остановилась, словно наткнулась на невидимую преграду, и с места прыгнула обратно к решетке. Доппель не успел среагировать и тварь, одним мощным и быстрым ударом топорообразной лапы обратило доппеля в ничто. Тварь явно видит магию. Возьму на заметку.

- Ладно, поигрались и хватит, - про себя подумал я и посох словно копье был брошен в тварь. Существо мгновенно повернуло уродливую голову ко мне, но посох был быстрее. Раздался легкий хлопок и тварь истошно завизжала. Вдогонку я отправил к ней целую волну ало-красного пламени что погрузило немаленький зал в абсолютной огненный ад. Уйти не было шансов никаких, защититься тоже было бы сложно. Крик резко прекратился, а с земли раздался лязг упавшего посоха. Тело твари не подавало признаков жизни, и я увидел, как в набалдашнике посоха мелькнула синяя искра. Отлично душа твари поглощена. Потом с ней побеседую.

Я медленно подошел к решетке, которая сама собой поднялась, словно приглашая меня в новую тьму. Взгляд мой скользнул по темному залу, что был гораздо больше прошлого, и я почувствовал, как воздух наполнился тяжестью и зловещей энергией антипода Света. Внутри царил тягучий мрак, словно сама тьма жила и дышала, обвивая все вокруг своими холодными объятиями. В центре зала, словно черная рана, зиял водоем — глубокий, бездонный, и в нем не было ни признаков жизни, ни отражения света. Вода казалась мертвой, как стекло, покрытое пылью и тиной, и я ощущал, что в этом месте скрыта какая-то древняя, зловещая сила.

Мой взгляд скользнул влево, и там я заметил одинокий факел, торчащий из каменной стены. Он был почти погружен в тьму, его пламя мерцало, словно слабая искра в бездонной пропасти. Вокруг факела — несколько скелетов, стоявших в позе охраны, словно призраки прошлого, застывшие в вечной стражи. Их кости были покрыты пылью и ржавчиной, а в их глазницах — пустота, будто они давно забыли, что такое жизнь. Но самое зловещее — рядом, чуть в стороне, стоял зомби, облачённый в мантию некроманта. Его мертвое лицо было искажено злобой и безумием, а в руке он держал жуткий жезл, украшенный черепами и рунами, словно символ его власти над смертью. Стояли они рядом с небольшим пюпитром, де лежала пухлая книга. Зомби не обращая на неё внимания просто стоял и ничего не делал.

Я ощутил, как в воздухе витает холод и зловещая тень, и сердце мое забилось чуть быстрее. Внутри этого зала скрыта какая-то древняя сила, и я был готов к тому, что впереди меня ждут новые испытания. Но сейчас я знал — я прошел через тьму, и ничто не остановит меня на пути к истине. Чем бы она ни была.

Едва я сделал пару шагов, как скелеты и зомби-некромант разом повернули головы в мою сторону. Их взгляды — холодные, безжизненные, словно из другого мира — устремились прямо на меня. В ту же секунду, доспехи скелетов засветились потусторонним, зловещим светом, словно внутри них зажглись мертвые огни, и они начали медленно, но решительно приближаться. Их костяные руки заскрежетали, а глаза — пустые глазницы — горели ярче, чем прежде, словно в них зажглись искры древней магии.

Зомби-некромант, поплелся ко мне, словно его нога была повреждена или даже сломана. Он двигался медленно, с тяжестью, будто его тело — лишь тень былого могущества, и его лицо было искажено злобой и безумием. Странно.

Я остановился, наблюдая за этим зрелищем, и подумал: этот зомби — несостоявшийся лич, слабый и жалкий, но всё еще опасный. Его магия, хоть и слабая, могла стать ключом к разгадке, и я решил оставить его живым — для допроса.

Взмахом руки я отбросил магией воздуха лича к стенке. Хрустнула какая-то кость, но зомби-некромант все равно поднялся и снова поплелся ко мне. Тем временем мои доппели сожгли всех скелетов, а их пепел выбросили в водоем. Он все равно пыльный и покрыт какой-то гадостью, к которой даже подходить противно. На сей раз, я поймал зомби в телекинетические тиски, чтобы он даже мышцей двинуть не мог. Также, чтобы исключить использование магии, поставил его во Внутренний кокон, чтобы он не мог никак выбраться заклинанием. Несмотря на это он умудрялся хрипеть и выть. Значит речевой аппарат у него рабочий. Хорошо. Хотя я бы и не без него обошелся бы. Так, мне нужны печати Ану, Энлиля и Энки для заклинания «Разговор с мертвецом». А без хорошей иллюзии тут не обойтись.

Магия иллюзий, вообще крайне полезная вещь. Позволяет побыть для себя и немного для других всемогущим божеством. Мы, джинны, мастера иллюзий, больших и малых. Но в данный момент мне нужно поговорить с мертвецом. Так как я не один год прожил с человеком, для которого мораль, пустой (почти) звук, то кое-что в искусстве поднятия нежити я понимаю. Создаю иллюзии печатей Ану, Энлиля и Энки. Почему их? Потому что эти трое принадлежат к первородным богам Шумера. Мардук Двуглавый топор появился сильно после них. Ану – бог неба, Энлиль – бог земли, а Энки бог мудрости.

Зомби задергался сильнее, когда я подошёл поближе и принялся всматриваться в ауру мертвого некроманта. То что маг был мертв это было и так ясно. И сейчас я заставлю нежить со мной поболтать. Речитатив, необходимый для этого заклинания я читать не стал, хватило места в памяти. Магия слова воистину великая вещь.

Зомби-некромант неестественно дернулся, затем, я слегка ослабил телекинетические путы, чтобы он мог двигаться. Голова повернулась ко мне, а в тусклых глазах зажглась искра понимания. Йесс, получилось.

Я почувствовал, как внутри меня закипает магия, и решил не тратить время зря. Взгляд зомби — или, точнее, некроманта,— был полон ярости. Он мог начать говорить или сопротивляться. Я сосредоточился, усилил магию, чтобы удержать его в подчинении, и спросил:

— Говори. Что ты помнишь?

Он зажмурился, словно борясь с внутренней борьбой, и вдруг его голос прорезался сквозь хрипоту:

— Я — Мирагул... Некромант. Я хотел вызвать демона, чтобы он помог мне обрести силу и знания.

В его глазах мелькнуло что-то живое, и я почувствовал, что он способен на большее, чем просто быть марионеткой. Внутри меня зашевелилась тревога — если он вспомнил, кто он есть, то ситуация усложняется.

Я медленно приблизился, чтобы не спровоцировать его на агрессию, и спросил:

— Почему ты хотел вызвать демона? Что ты надеялся получить?

Он закашлялся, и в его взгляде мелькнуло что-то вроде страха или боли.

— Я хотел силы, чтобы стать могущественнее самого Креола. Я хотел получить знания о Нивраме. Но что-то пошло не так... Демон пришел, но я оказался заперт в теле этого мертвеца.

Я почувствовал, как его слова раскрывают его внутреннюю боль и отчаяние. В этот момент у меня появился шанс — узнать больше о его планах или использовать его знания.

— Итак, ты хотел призвать демона? Как ты собирался это сделать? И что такое Ниврам?

- Призыв демона был совершен вон там – махнул рукой мертвый некромант на единственное облагороженное место в подземном гроте. Там горел или скорее чадил факел, освещая пухлую книгу и странную подставку, будто что-то должно туда вставляться. Вот только что?

- Как именно ты собирался вызвать демона? – спросил я, еще раз, магическим зрением рассматривая ритуальный чертеж, выполненный в виде…пентаграммы. Ну рунных символов защиты, ни противодемонических барьеров. Ничего. То есть никакой защиты для призывателя? Он идиот?

- На подставку нужно положить череп одного из демонов высокого ранга и тогда придет жрец Белиара, - мертвым голосом выдал мертвый некромант.

- И?

- Что «И»?

- Мне клещами слова из тебя вытаскивать, Мирагул?

Я вздохнул, сдерживая раздражение. Внутри меня уже кипела магия, и я понимал, что он — просто говорящий труп, но нужный труп. Призывать Кайдашкана или Человека-Скорпиона мне совершенно неохота.

— Значит, ты хотел вызвать демона, чтобы получить информацию о Нивраме? — спросил я.

Мертвый некромант кивнул.

— Да. Демон Белиара — он не имеет при себе Ниврама, но он может подсказать путь к нему. Я нашел его, чтобы узнать, где спрятан этот артефакт. Он — ключ к управлению целым миром, и я собирался его заполучить.

Я нахмурился.

— И ты думал, что вставишь череп высокого демона, и он откроет тебе дорогу к Нивраму? А что, если он просто использует тебя для каких-то своих целей. Ведь демоны, это полноценная раса опасных разумных существ. Что если он действительно скажет где Ниврам и сразу после этого убьет. К слову, если не я, так и было бы.

Мирагул — мертвый некромант, удерживаемый в мире живых, улыбнулся своей холодной улыбкой.

- Ты прав, незнакомец, но я некромант и верный слуга Белиара. Я всю жизнь положил на это дело. А смерть?! Для некроманта это очередное приключение, - хохотнул Мирагул, пытаясь пошевелиться.

- Так как вызвать демона?

— Всё очень просто. Чтобы вызвать демона, нужно вставить череп другого демона высокого ранга в подставку, — произнес он мертвым голосом. — Тогда придет жрица Белиара по имени Авабюл, и она расскажет, как найти Ниврам.

Я внимательно оглядел зал призыва. Он был наполнен тьмой и неясными тенями, которые словно бы шевелились и шептались сами по себе. В воздухе витала зловещая аура, и я чувствовал, как постепенно начинаю нервничать. Однако, вроде бы не с чего. Подумаешь, огромный темный зал, где с мной говорит погибший некромант о способах призыва демонов или жрецов Темного бога. Загляденье.

— И что дальше? — спросил я, — она просто появится и скажет, где искать Ниврам? Или нужно что-то еще?

Мирагул издал странный шипящий звук, а его мертвые глаза блестели в темноте. Мой огонь потух и в гроте снова воцарился мрак. Неприятное ощущение, хотя я чувствовал, что Мирагул единственное относительно живое существо здесь. Прочих я уже сжег.

— Нет, — сказал он. — После ритуала вызова, Авабюл придет и начнет говорить. Но демоны не приходят просто так. Они требуют плату — душу, ценности или что-то еще. Иногда — просто так, чтобы показать свою силу.

- Получается, что ты её уже призывал?

- Да Результат налицо

- Ладно. Подожди немного, я подготовлю ритуал призыва, - сказал я и не сводя с погибшего некроманта взгляд, принялся за рутинную работу демонолога. Подготовку к призыву.

Глава 22 Безграничное могущество часть 2.

Мрачный зал окутывала тьма. Единственным источником света служил факел, доживающий последние часы или даже минуты. Мысленным усилием я зажег вокруг круга призыва несколько светящихся сфер, полностью убрав любые тени. Само собой призывать неизвестного демона, да еще жрицу Белиара я не собирался без тщательной на то подготовки. Во-первых, мои доппели очистили ближайшие несколько метров от любых посторонних предметов, типа камней, лежалой пыли и пепла. Круг призыва был огорожен несколькими барьерами противодемонического типа. Объятия Мардука безропотно легли на область, где должен был состояться призыв, плюс также я подготовил заклинания, которые не позволят демону уйти обратно в Лэнг Белиара Как я подозреваю, темный бог, возможно пожелает быть в курсе любых дел своих жрецов. Поэтому стоит озаботиться анонимностью и при плачевном завершении разговора просто убить Авабюл, заточив её душу в посохе. Оттуда она никак не расскажет Белиару о том, что здесь произошло.

Мирагула я пока решил оставить в живых, тем более что у него при себе имелся при себе интересный рецепт зелья. Некромант рассказал, что с его помощью можно освятить робу темного мага таким образом, что она будет намного крепче обычной. Плюс, тот кто таким образом освятил себе робу, за ним Белиар наблюдает особенно тщательно. Вот уж чего мне точно не надо, как наблюдение от темного бога. Хотя, с другой стороны, можно отдать рецепт Ксардасу или Адаму, когда увижу их. Они оба некроманты и думаю, им понравиться такой подгон от меня. Хотя лично я не стал бы лишний раз связываться с богом Тьмы. Я, конечно, уверен, что моё появление в этом мире не прошло для них бесследно, но я все же надеюсь, что внимания я к себе не привлеку. Ну их нахрен.

С другой стороны, как сообщил Мирагул, рецепт неполный. У него как я выяснил две части и требует невероятного количества ингредиентов. Множество минералов, частей животных, включая магических и само собой растений. Прием довольно редких и ценных. Вторая часть, как сказал некромант, находится у некоего Хошкара – могущественного демонолога, но где именно этот индивид, Мирагул не знал. Последнее, что он о нем слышал, так это, что он вроде как собирался посетить какую-то орочью гробницу или склеп. Разузнав обо всем, я с чистой совестью развеял удерживающее заклинание тем самым освободив душу Мирагула и отправив его в Большое путешествие. На всякий случай я прошелся огненным ураганом по залу, испепелив там все кроме водоема и ритуального круга для вызова демона.

Призывать Авабюл я решил, как только полностью восстановил запас маны и расставил вокруг круга призыва доппелей с наговоренным заклинанием для убийства демона. Длань Мардука я заготовил в том числе, если призванный демон, или жрец Белиара будет иметь ранг архидемона. Все-таки одно дело драться с обычными демонами и демонами с приставкой -архи-. Архидемон архидемону рознь, но все равно было слегка боязно.

Доппель. держал в руках череп демона которого я одолел в храме на болотах и в другой руке череп дракона Пандродора. Да я таки сломал эту наглую ящерицу и теперь я потрошил его на предмет знаний и навыков. К лову таковых оказалось немного. Пандродор умел летать, призывать на свою сторону болотных элементалей, дышать огнем, как и большинство драконов. Объем магии был чудовищно большим, но уступал моему, что радует. Куда дольше он рассказал о своих собратьях. Всего драконов в долине четверо, ну вернее трое, так как сам Пандродор мертв. Это каменный дракон Педракан, огненный дракон Феоматар и ледяной дракон Финкрег. Также я узнал, где эти ящерицы обитают. Каменный дракон находится неподалеку отсюда, в давно заброшенном горном форте, являющийся наивысшей точкой в Минентале. Огненный дракон Феоматар, находится неподалеку от Прохода в Долнну Рудников на севере долины. Так пробудился вулкан и как я подозреваю не без его участия. Ледяной дракон, являющийся по словам Пандродора самым сильным из всех, кто в этой долине обосновался на западе колонии и своей магией сотворил себе подходящую зону для жизни, то есть ледник, что говорит о его могуществе. Мало кто способен на подобное. То есть дракон Финкрег обладает огромным запасом магии и следовательно, его душа будет отлично смотреться в моей коллекции. Однако, кое-что меня насторожило. Драконы не просто так появились в этой долине. Вернее, говоря они тут были всегда, просто находились в спячке по меньшей мере несколько сотен лет, а пробудились они несколько недель назад. По словам Ксардаса и Адама их пробудил последний яростный вопль от архидемона Спящего. Однако, Пандродор сообщил, что не Спящий является их хозяином. Их повелитель находится на острове Ирдорат, что немного севернее и там обитает их Хозяин. Кто конкретно этот Хозяин я не выяснил, так как Пандродор никогда его не видел и не интересовался этим. Вживую видел этого Хозяина только Финкрег, когда тот улетал на Ирдорат, несколько дней назад.

- Знаешь ли ты Хранителей? – задал я еще один вопрос, который меня волновал.

И Пандродор меня вновь удивил. Хранители являются их тайными сюзеренами, ведь именно они позволили расе драконов, когда-то выжить. Раньше, то есть тысячи лет назад, драконов было гораздо больше, и именно они можно сказать правили большинством известных земель. Однако люди, неутолимые в своей жадности начали истреблять их. Пусть и в прямом бою шансы против летающих ящеров были довольно малы, поэтому они использовали весь свой подлый арсенал. Они били яйца, отравляли еду и воду, пробирались под покровом темноты и убивали драконов точными ударами в незащищенные броней места. Таким образом всего за несколько сотен лет драконы были истреблены почти полностью. Тогда-то и объявились Хранители пообещав им помощь. Они уложили их в спячку в разных концах мира, а конкретно этих четверых в Долине Рудников. Зачем это им понадобилось загадка, но Пандродор об этом не знал. Еще меня взволновал их Хозяин, живущий на острове Ирдорат. По словам Пандродора он были одним из сильнейших среди их вида. Еще он упомянул о каком-то Азгалоре, который якобы властвовал на каком-то Калимдоре, еще одном месте, где драконы тоже были распространены. Впрочем ладно, об этом потом.

Что же получается? Хранители по словам Ксардаса любили баланс, причем баланс во всем. Нет, я не против их цели сохранить драконий род, ведь дракон — это не только ценный мех, но и пара тонн различных ингредиентов. Про яйцо, найденное мной в сокровищнице Пандродора я вообще молчу. Но все равно, как-то странно выходит. Ладно, потом поохочусь на них. Сейчас меня ждет призыв Авабюл.

Доппель осторожно возложил череп демона на своеобразную подставку, как ритуальный рисунок начал светиться разноцветными линиями, а моё чувство пространства зарябило. Изменения шли ровно из центра ритуального рисунка пока внезапно, будто при телепортации в центре круга не появилась она. Девушка лет двадцати пяти с надменным лицом, и жутковатой аурой как минимум высшего демона. По силам она вполне могла бы легко убить Люциана и Мор Бара. В то же время я легко мог бы убить её. Если, конечно, она явилась сама, а не прислала фантомного двойника или вовсе доппеля. Возможности слуг богов пока для меня тайна, но я уверен, что и они откроются со временем.

Дамочка огляделась вокруг и заметив меня шагнула вперед, как её остановил барьер. Сразу после этого, я напитал все вокруг пространственной магией с завязкой на свой посох. Теперь вырваться отсюда она сможет, только если уйдет пешком или же ей поможет сам Белиар, что маловероятно. Я сам стоял в тени, дополнительно прикрыв себя чарами невидимости, плюс я закрыл доступ к моей ауре, переложив её на более высокий уровень восприятия, где демоны её увидеть не смогут. А даже если смогут, то максимум, что они заметят, так это легкие колебания от миазмов моей души. И все.

- Смертный, - глубоким, женственным и в то е время сильным голосом произнесла жрица Белиара. Меня удивило, что она смотрела не на меня, хотя по идее должна была быстро вычислить мое местонахождение, а на доппеля, что с безучастным лицом смотрел на неё. Либо, это я так хорошо замаскировался, либо Авабюл играет в любимую игру демонов под названием «Я знаю, что ты знаешь, что я знаю».

- Я призвал тебя, Авабюл, чтобы ты ответила мне на несколько вопросов, - произнес доппель, чьи слова пугающим эхом разнесли по пустому залу. На всякий случай я даже не смотрел на жрицу Белиара.

- Ты думаешь, что я хоть что-то скажу тебе? - спросила она. Голос жрицы сочился презрением, но в тоже время от неё исходила странная аура, не совпадающая с её надменным видом. Неужели она…

- Ты не просто ответишь на мои вопросы, ты еще ответишь правдиво и развернуто, так как я люблю.

Лицо Авабюл приобрело слегка зверское выражение, и она вознамерилась выйти из круга, видимо, чтобы натянуть моё лицо на непредусмотренное природой место. Когда она столкнулась лицом об барьер, то в её ауре (она не скрывала) мелькнула сложная гамма эмоций. Однако быстро сориентировавшись, она продолжила:

- Ты знаешь, как меня зовут, а я нет. Назовись, смертный.

- Зови меня, Хозяин.

- Хозяин?! – скривились жрица. Аура же постепенно наполнялась гневом и силой. По силе магии она чуть слабее Пандродора, но чувствовалась намного опаснее. Именно поэтому я сделал все, чтобы не выпустить её из ритуального круга и не дать ей каким-либо образом вернуться в Лэнг.

- Именно так, ведь я тебя призвал, следовательно ты обязана делать то, что тебе прикажут, - сказал я прописную истину. Креол поступал с демонами именно так. Он их призывал, и заставлял делать то, что нужно ему.

- Одно ничтожество уже попробовало призвать меня с той же целью, я обратила его в нежить. Кажется, что ты хочешь такой же судьбы.

- Ну-ну Авабюл, не будем ссориться. Просто ответить мне на мои вопросы, и я выпущу тебя отсюда.

- Ты - жалкий смерд. Неужели ты подумал, что можешь диктовать условия МНЕ? Я великая Авабюл, одна из высших жриц Белиара и я обращу тебя в груду пыли.

С этими словами Авабюл активировала какую-то магию и выпустил её точно на доппеля. Я же стоял в другой стороне и наблюдал за аурой Авабюл. Она попыталась выбраться из ловушки, но когда её заклинания начали бить по ней самой она слегка запаниковала. Мало того, что выйти она не может, так еще выпущенные ей чар возвращаются к обладателю. Стоп, неужели она не видит меня настоящего? Получается, я сокрыт от взора демонов?

- Авабюл, - произнеси мои доппели синхронным хором голосов. Во мраке пещеры звук сильно искажался и казалось, что с тобой говорит сам грот. Жуткое чувство.

- Что происходит? Ты должен был уже стать нежитью. Кто ты такой? – успешно маскируя страх злостью, крикнула жрица.

Я не ответил сразу, заставляя демоницу нервничать. Пусть у демонов иной склад мышления. Даже поодиночке они непомерно сильны, в чем я убедился самолично, а вместе способны устроить горячую баню даже богам. Недолго, но это реально.

- Эй, я спросила кто ты такой?! – заорала жрица, а я тем временем продолжал нагнетать силу. Мощь магии начала давить на неё, и давить сильно. Я физически чувствовал, что её аура старается скинуть пресс моей, но прикол в том, что я сильнее и намного. Решив больше не играться, я достал из кармана свою цепь. Она разгорелась и искры алого пламени очень недружелюбно освещали каждое её звено и каждый сантиметр был окружен грозным ореолом пылающего огня. Жрица устремила на меня цепь взгляд и её аура дрогнула. Страх, животный страх перед болью и муками хорошо знаком демонам по их жертвам. Но каково, когда на месте жертвы ты сам?!

- Авабюл, я повторю только раз. Расскажи мне все про артефакт называющийся Ниврамом.

- Что ты хочешь узнать? – спросила она, с глазами полными ужаса наблюдая за каждым движенем цепи, что удлинилась так, что опоясала ритуальный чертеж, где была заперта Авабюл.

- Что это такое? Где это искать?

- Я мало что наю про него. Но Белиар тоже ищет подобный артефакт.

- Меня не касается, что там ищет Белиар. Где он находится?

- Темный бог находится в своем измерении под названием Лэнг.

- А Ниврам?

- Я не знаю, где он находится, правда. Но я, возможно, знаю того, кто может знать!

Хм…не лжет. Или не хочет говорить большего?

- И кто же он?

- Он бывший охотник на драконов и…

- Имя!

- А что мне за это будет? – оскалилась демоница, явно проверяя границы позволенного. Эх, добрый я что-то сегодня. Креол бы уже превратил бы её в груду дымящейся плоти и не факт, что мертвой.

- Твоя душа не окажется здесь, - потряс я посохом, на мгновение показав Авабюл, что там уже есть пленники. Причем намного могущественнее, чем она сама.

- Его зовут Янус Двуликий, - быстро ответила она, с опаской косясь на посох-поглотитель.

- Где его искать?

- Не знаю, - аура дернулась, Ложь.

Огненный шар раскаленный добела пролетел в полуметре от Авабюл. Я могу посылать внутрь ритуального круга заклинания. Она нет.

- Мне кажется, что ты врешь. Попробуй еще раз?

На миг выражение лица Авабюл, приобрело столь хищный вид, что я на секунду растерялся, но зная, что мои барьеры для неё нерушимы, по крайней мере я так думаю. Ауру подделать сложно.

- Он далеко, в горах на западе. Все больше о нем ничего не знаю.

- А сам артефакт?

- Белиар уже давно ищет его, но ему мешают.

- Кто?

- Те, кто стоят чуть ниже трона богов, но по могуществу не уступают сильнейшим демонам.

- Ты говоришь о Хранителях?

- Ты и о них знаешь? – удивилась Авабюл, - В таком случае это все упрощает.

- Ты о чем?

- Ты ищешь этот артефакт, чтобы получить силу, таящуюся в нем, но у меня есть иное предложение. Отдай его моему Владыке.

- И зачем это мне?

- Темный бог щедр к тем, кто его радует. С Ниврамом Белиар станет непобедимым и тогда сможет исполнить любые твои желания.

- Не неси чушь. Ни один артефакт, будь он сколь угодно могучим, не способен выполнить любые мои желания.

- Ниврам это не просто артефакт, это ключ к магии самого мира. Имея в руках эту власть, Белиар будет способен на что угодно.

- Ну допустим. Что конкретно я получу, если принесу этот артефакт Белиару?

- Что захочешь.

- Хочу перемещаться назад во времени. Хочу уничтожать или создавать сами души. Хочу творить все из ничего.

Жрица Белиара посмотрела на меня как на дебила. Я же бесстыдно лыбился. Ну а что?! Нечего языком молоть, да еще и чушь. Мало ли что я могу захотеть?! Дура.

- Даже Ниврам не способен на это.

- Тогда возвращаемся к первому вопросу. Что я буду иметь за свое бескорыстие?

- Принеси артефакт, и тогда поговорим.

- Нет, Авабюл, так не пойдет. Мне нужны четкие гарантии того, что я получу, если принесу тебе или Белиару этот артефакт.

Думаю, только огромное количество защит и барьеров не дают этой дамочке ринуться на меня и расцарапать мне лицо.

- Осторожно смертный. Белиар мудр и великодушен, но не терпит наглецов. Гарантии…гарантией может послужить слово Белиара.

- А где гарантии, что Белиар его не нарушит?

- Ты испытаешь моё терпение смертный. Бог Тьмы всегда держит своё слово.

- Ну допустим. Я попробую.

— Вот и чудно, - оскалилась демоница, - а теперь отпусти меня. Клянусь, что не причиню тебе вреда.

Взмахом руки я снял все барьеры, а сам, от греха подальше переместился в замок. Там осталось одно незаконченное дело.

***

- Ну что? «Как ты себя чувствуешь?» —спросил я, разглядывая результат моей работы.

Рудный барон Гомез ныне был не бесплотным духом, а вполне во плоти. Пришлось правда искать для него подходящий труп. И, к счастью таковой, нашелся. Один из заключенных умер от пневмонии прямо в камере. Повезло, что он жил в одиночку, иначе мог бы заразить как других каторжников, так и паладинов. Правда Гаронд сначала не хотел отдавать мне труп, но я смог его убедить. И парочка ящиков с трансмутированной едой, тут совершенно не при чем. Разве что чуточку. Да так и запишем.

Мне повезло, что труп свежий. Парень испустил дух максимум четыре часа назад. А почему кстати его не лечили? Хотя, ответ прост. Он каторжник, а следовательно преступник. Мда…хоть бы картотеку завели, чтобы иметь учет заключенных.

Операция по возвращению Гомеза в мир живых растянулась не несколько часов. Для начала стоило вылечить труп и сделать его вместилище наиболее крепким для души Гомеза. Плюс, уже по личному желанию самого рудного барона, я изменил лицо трупу, чтобы оно походило к лицу Гомеза при жизни.

- Прекрасно, Салазар. Я и не думал, что вновь смогу жить, - ответил высокий поджарый человек лет тридцати с густыми каштановыми волосами.

- Тело вроде полностью адаптировалось к твоей душе. Признаков отторжения не видно. Побудешь еще сутки здесь, для наблюдения, а потом пойдем к Корристо.

- Еще раз спасибо тебе. Обещаю, что никогда не забуду этого. Слово рудного барона.

- Ты уже не рудный барон, Гомез. Однако, готовься к тому, что Корристо придумает для тебя особое задание. Ведь твоя душа полностью цела, кстати за это, как ни странно, следует поблагодарить богов и тех, кто тебя проклял. Именно их посмертная воля, подкрепленная ненавистью, смогла сохранить твою душу здесь.

- В любом случае, спасибо, - поблагодарил меня вновь живой бывший рудный барон Гомез.

***

Я кинул ему и отправился обратно на юг колонии, где, по словам Ур-Тралла находится храм орков, где засел какой-то демон. Если я смогу убить его, что это даст к моей репутации с орками солидный плюс. Заодно, можно будет начать пробовать ослабить осаду замка паладинов, чтобы они могли спокойно выдохнуть. В идеале прекратить любые боевые действия, но учитывая, насколько глубока взаимная ненависть орков к людям и наоборот, мне предстоит целая гора работы. Боюсь, что одним только демоном дело не ограничится, но трудностей я не боюсь. В конце концов, примирить две разные по менталитету расы, дело довольно сложное. Орки и люди, мда…удружила конечно Прекраснейшая. Однако долги надо отдавать, к тому же награда весьма вкусная.

Портал вновь привел меня к башне Ксардаса, и я взлетел в воздух, дабы осмотреть Миненталь с высоты. Исходя из объяснений Ур-Тралла, клан Подгорной скалы, обитал примерно в этом месте, а следовательно, и храм, построенный орками, должен быть там же. Облетая окрест, я заметил небольшой лагерь людей, внизу у небольшого озера, где купались несколько снепперов. Лагерь был обнесен деревянными стенами, а на входах стояли вооруженные рыцари. Опустившись пониже, я понял, что это одна из экспедиций, отправленных Гарондом для добычи магической руды. Мильтен говорил, что в одной из них, должен был быть его друг по имени Диего. Вообще, странное место выбрали конкретно эти люди. Посреди орочьих земель, разрабатывать шахту, ну я даже не знаю. Либо, командир этой группы дурак, каких мало, либо я чего-то не знаю в местной логистике. Потому как стоит оркам узнать о шахте, как они мигом пришлют сюда отряд элитных воинов, которые убьют здесь всех, причем без особого труда. Рыцарей здесь около десятка, плюс столько же ополченцев и неизвестное количество шахтёров, сиречь каторжников, которым не повезло попасться в руки представителей короны.

Перестав обращать внимание на шахтёрский лагерь, я полетел дальше на юг, к горам. С приближением я начинал все больше ощущать запах демонической магии, плюс чувствовал огромное количество некроэнергии. Будто там мучительно умерло очень много разумных созданий.

- Ого, а тут повеселился довольно сильный некромант, - подумал я, осматривая найденное место. Разрушенный лагерь орков напоминал больше место, где сразились архимаги или близкие к ним разумные. Повсюду валялись куски камня, виднелись сломанные дома, а также вмятины и разломы в скале. Если бы не знал точно, что Креол мертв, то решил бы, что здесь ему кто-то нахамил. Но не это главное. На территории бывшего лагеря орков находилось невообразимое количество нежити. Поднятые скелеты людей, орков, зомби, даже несколько скелетов-магов и трупов орочьих шаманов. Что еще удивительно, так это то, что что они были покрыты какой-то пленкой из демонической магии, служащей им защитой. То есть просто так их одолеть не вышло бы де у тренированного воина. Может паладин Инанны и справился бы, но даже его могли тут убить. Нежити здесь очень много.

- Так, ну ладно, - пробормотал я и принялся наговаривать заклинание из раздела некромантии, а именно «упокоение». Можно было бы, конечно, жахнуть огненным шариком вложив туда маны, как на Длань, но зачем? Уничтожить трупы немертвых людей и орков, можно и позднее.

- Покойтесь с миром, - сказал я, активирую словом-ключом это заклинание. От меня пошла волна темно-фиолетового цвета задевая всех. Для живых, это заклинание безвредно, а у поднятых оно ломает нить, держащую их в мире живых. Скелеты рассыпались горками кальция, зомби рухнули вниз как подкошенные. Как я и думал, демоническая защитная магия рассчитана была на прямой вред, вроде удара мечом или огненным шаром. Упокоение заклинание придуманное исключительно против нежити, она рвет связь оной с миро живых. И нежить становится мертвой, снова. Конечно, ей реально поднять еще раз, если она не сильно повреждена. Но и тут я подстраховался. Огненным штормом я полностью сжег трупы и кости. Не осталось ничего.

- Так, с этим закончили, -сказал сам себе я и направился в сторону, откуда шли демонические эманации. Я увидел широкий проход в скале, когда-то закрытый тяжелой решеткой. Ныне же решетку будто выбило изнутри, но часть штырей осталась на месте. Впрочем, пройти дальше мне ничего не мешало. Пройдя чуть дальше, я увидел темный проход в три-четыре человеческих роста, ведущий куда-то под гору. По обе стороны от прохода стояли разрушенные статуи орков что когда-то стояли на страже этого места. Внезапно я остановился, не дойдя метров десять до прохода. Миазмы демонической магии шли сильнее, но все равно они были слабоваты. Это не они меня остановили, а что-то другое. Ощущение опасности даже для меня.

- Доппель. «Войди внутрь», —сказал я своему верному помощнику. Тот сделал шагов шесть-семь, как быстро воспламенился и осел кучкой слизи. Мда…заклинание орков, работает даже на доппелях. Интересно, а по какому принципу оно собрано? Определенно это что-то вроде ограничительного барьера с функцией защиты от любого, кто пройдет сквозь проход не имея пропуска. Так, а что если попробовать…

Далее я до заката думал, как бы обойти защиту, не прибегая к орочьему артефакту. Зачем? Затем, что здесь самобытная школа магии и мне хотелось почерпнуть отсюда знаний. Орочье заклинание принадлежало как раз к тому типу заклятий, где я сходу не мог понять, как и с чем оно стыкуется, а магическое зрение показывает полную мешанину из нитей маны, переплетающихся друг с другом в казалось совершенно хаотичном порядке. Но так даже любопытнее, да и потом, в Хогвартсе можно будет преподать подобное, на уроках. Интересно, к слову, а сколько времени прошло в прошлом мире с момента моего прихода в этот? Наверняка немало. Впрочем, неважно. Все своё у меня и так с собой.

Возвращаясь к мудреной защите орочьего храма, я само собой придумал, как обойти его. Достаточно было продолбить в сале радом дуговой проход, там, где магия орков тупо не могла добраться до хитрого визитера. Еще можно было проломить его грубой силой, но так вышло, что мои заклинания не желали попадать по проходу. Разумеется, я заинтересовался неизвестным заклятием, интересно, и очень надеюсь, что получится ознакомиться с выкладками по нему. И не будет ли лютой наглостью попросить поучить меня орочьей магии. Как я понял в целом, орки и люди развивали две разные школы магии. Что же, посмотрим, как пойдет. Ладно, пора бы заканчивать этот фарс, и я вытащил статуэтку, выданную мне Ур-Траллом. Доппель взял её и сделал несколько шагов, но на сей раз он остался цел. Магическим зрением я видел, как защита, расползлась подобно арке, пропуская доппеля внутрь. Вреда доппель не понес, и он вернул мне статуэтку. Видно теперь пора войти в храм.

Глава 23 Храм Спящего.

Тишина. Давящая словно пресс, возникла едва я прошел сквозь темный проход в большой зал. Потолок терялся во мраке, а освещалось помещение естественным светом, идущим из каких-то кристаллов, видимых по углам. Широкая расщелина преграждала путь в храм, откуда я чувствовал нежить, и она была явно по самое горлышко напичкана демонической магией. И почему у демонов, такая любовь к нежити? Хмыкнув, я легко перелетел через зияющую тьмой трещину, очутившись перед широким проходом, откуда слабо, но вполне ощутимо тянуло демонической магией.

- Ну-с, начнем, - вполголоса произнес я, слыша, как по огромной полости проходит необычно сильное эхо. Странно, я даже маны не вкладывал в голос. Впрочем, это не столь важно. Важнее, что ко мне с мечами наголо бежало два десятка скелетов раной степени отвратительности. И все как один со здоровенными мечами.

Ладно. Так как здесь храм построенный в честь архидемона, то полагаю сдерживаться смысла особого нет. Пусть я чувствую только эманации, но после изгнания демона от них не должно было остаться и следа. Что-то тут не так? Может между этим миром и Лэнгом сохранилась связная нить? А если это так, то получается, что тот архидемон, которого изгнал Адам может и вернуться сюда? Нужен только демонолог, ибо самостоятельно демоны не могут появиться в мире, если, конечно, они не владеют магией пространства или телепортации. Демон Спящий, судя по оговоркам Адама и Ксардаса был сноходцем и менталистом. Короче говоря, надо найти источник демонических эманаций и поглотить душу демона. Из поглотителя влиять на внешний мир не получится даже у бога. Ихтивагаль подтвердит.

- Не смешно, - тут же вторил моим мыслям змеиный бог.

- Так я и не ржу. Ты лучше скажи, где конкретно искать источник эманаций?

- А сам, что? Не чуешь?

- Не дерзи божок, - понизил я тон голоса, – И мне лень.

- Хах, - незнамо как прошипел Ихтивагаль в поглотителе, - Источник глубоко под землей. Не меньше нескольких километров вглубь, под землю. Кстати, джинн, обрати внимание на одну деталь. Снаружи эманации едва просачивались, а здесь их даже я чувствую.

- Хочешь сказать, что демон настолько силен?

- Не исключено.

- Занятно. Можно ли открыть портал до центра храма?

- Ну, успехов хозяин, - улыбнулся Великий Змий, но тут же серьёзно добавил, - Но не рекомендую. Демоническая энергия сильно мешает порталам, плюс я чувствую следы потоков ба-хионь. Они ведут туда же, откуда я чувствую миазмы крайне сильного демона.

- Одного демона? – уточнил я.

- Да, демон один, но очень сильный. Скорее всего он сильнее даже меня на пике сил.

- Интересное замечание. – пробормотал я, осматривая архитектуру храма. Если то, что говорит Ихтивагаль правда, а врать мне он физически не способен, то получается, что в этом храме долгое время ил как минимум архидемон уровня как минимум Хастура или того же Ньярлатхотепа. Причем долго, как минимум тысячу или даже больше лет. Каждый здешний клочок пространства пропитан его магией и противодействовать ей непросто даже мне. Однако, я не только в магии пространства соображаю, но и в других дисциплинах магии. К счастью, поглощать разлитую повсюду демоническую силу и не нужно. Благо своей маны залейся. Неопытный неофит попробовал бы впитать ману здешнего места в себя, то есть в свою душу. Демоническую ману душа, конечно, переварит, но в случае, если её немного. Намного лучше ля этого подходит нейтральная мана, но где её найдешь в храме, что тысячелетия пропитываемом демоном м и смертью.

Идя по пустому залу, не могу не восхититься мастерством тогдашних зодчих. Возвести такой храм стоило наверняка не одно десятилетие тяжелого труда, даже магией его пришлось бы строить как минимум десятилетие, и это только, что я вижу сейчас. Я остановился перед закрытым решеткой проходом, что шел куда-то вглубь. Оттуда я слышал странный писк и шорох. В руке зажегся огонек, щедро осыпая пол искрами влетел свозь решетку, абы я мог посмотреть, что там такое. Также я начал чувствовать, что за мной наблюдают, но в упор не видел кто и откуда. Мрак там был сгущен настолько плотно, что даже моё магическое зрение сбоило.

Вдруг писк резко замолчал, а вслед за ним я услышал легкое шипение и торопливый стук множества ног по пыльному камню. Отойдя на пару шагов назад, я зажег в руке шарик поплотнее и побольше, готовясь встретить неведомую угрозу. Внезапно из тьмы на свет показалось страшное существо, напоминающее бронированного таракана или муравья с парой здоровенных клешней царапающих, не без успеха, металл. Навскидку существо было длиной метра полтора-два, дальше сказать трудно.

- А что ты такое? - спросил я, разглядывая это существо. Оно визжало и скреблось об решетку своими лапами успешно оставляя глубокие царапины на металле. Тварь отчаянно пыталась добраться до меня, но решетка стояла нерушимым бастионом между мной и ней. Аура у твари была полна голода, а также ярости. Откуда спрашивается? Я её до этого никогда не видел. Может она любит человечину? Допустим, но ярость? Хищник не испытывает подобной эмоции по отношению к своей жертве. Его цель убить и насытиться не более. А эта тварь ненавидит меня по непонятной причине. Хочу ли я знать по какой? Вряд ли.

Паралич и тварь перестала дергаться, хотя маленькие глазки, покрытые белесой пеленой, довольно часто моргали, хотя, по идее они должны быть слепы. Однако существо меня явно как-то почувствовало? Как, вопрос отдельный. Звук шагов, запах, или чувство ауры, которую я не скрывал. Мало ли. Что смогло почувствовать это создание.

Телекинезом я приподнял решетку и тем же методом выволок тварь поближе. Она была жива, но ненадолго. Сняв с неё матрицу, я воссоздал доппеля этой твари и последнюю закинул её тело в карман.

Храм орков когда-то давно, был явно величественным зданием. Большое помещение уходило все глубже в гору, доходя до потоков лавы. Доппели рыскали как сумасшедшие, периодически находя различные предметы, увы большая их часть была откровенным хламом. Особый интерес представляли артефакты, ну или источники информации. Будь то свитки, книги и даже таблички. Еще несколько раздражала нежить, лезущая из всех углов, причем разная: скелеты, зомби, скелеты-маги, обращенные в нежить рыцари и призраки, вооруженные большими мечами с зубчатым лезвием. Огненная волна спалила всех кроме обращенных рыцарей и призраков, но против них отлично сработало упокоение. К слову, надо будет как следует подучить некромантию. К своему стыду, я развивался не разносторонне, хотя на первый взгляд это не так. Я действительно соображаю почти в любой области искусства магии, а в некоторых, могу архимагов в узел завязывать, но в той же некромантии я мало что знаю. Нет, базу как поднять и упокоить нежить я знаю отлично, благо, что прожил с одним некромантом под одной крышей несколько десятков лет. Поэтому хочешь – не хочешь, но что-то да узнаешь.

Однако, кроме нежити доппели натыкались на местных демонов, эдаких крылатых здоровяков с мощными руками и магической защитой. Они доппелей почему-то видели и рвались сразу их уничтожить. Что говорит о том, что местные демоны видят магию, а доппели состоят из…барабанная дробь – магии. Впрочем, это ничего, маны у меня хоть залейся и не торопясь я продолжал обследовать храм. Он оказался реально огромным. Столько помещений и проходов, слегка путало меня, пока очередной доппель не показал мне широкий мост через темную впадину, где виднелось здоровенное здание, высеченное в сплошной скал. Кто бы не строил этот храм, он достоин звания талантливого зодчего. Порталом я переместился к доппелю, а его самого в количестве десяти штук отправил дальше. Исследовать. Тем более, что эманации демонической энергии стали плотнее и гуще. Посох был извлечен в очередной раз из кармана, и я полетел к храму, попутно отмечая, что из глубин ко мне выползает огромное количество нежити. Магия демона наделяла скелетов невероятной прочностью, из-за чего даже упокоение работало через раз. В конце концов мне это надоело, и я просто жахнул массовым упокоением, влив туда маны, как на Длань Шамаша. Получилось…вроде неплохо.

Сюрпризы начались, когда я появился в зале, где дальнейший путь мне преграждала решетка, да не простая, а магическая. Кто-то не поскупился и зачаровал решетку так, что почти любая магия просто отлетала от неё.Перед ней в форме полукруга были пять небольших пьедесталов на каждый из которых должно было что-то вставляться. Что-то вроде фокусирующего кристалла. Однако у меня нет ни времени, ни желания и тут искать. Значит придется сделать так…

- Ладно,- выдохнул я и перевернул нади и чакры на левой руке. Процесс не из приятных, когда насильно обращаешь магию в антимагию. Рука чуть дрожит и нервно дергаются пальцы. Я походу никогда к подобному не привыкну.

Решетка искрила от избытка магии. Когда я прикоснулся к ней антимагией, то искры стали больше и ярче. Волна демонической магии попыталась остановить меня, но антимагию просто так не остановишь. Она превращает любое заклинание, любое структурированное магическое действие в эфир, то есть в ману. А она уже ничего делать не может сама. Антимагия хорошо знает свою работу.

Искры на решетке становились ярче, но в какой-то момент я почувствовал, как магия, закрывающая проход постепенно рушится, а мое магическое зрение видело весь процесс распада магической защиты. Спустя минуту напряженного ожидания, от магии на решетке не осталось и следа, и я просто вырвал её телекинезом, и вышвырнул в открытый проем позади. Гулкий звук металла об камень разрушил вековую тишину проклятого места.

Короткий коридор кишел нежитью и пришлось срочно переворачивать нади и чакры обратно. К сожалению, сходу это сделать не получилось и до меня добрался один из мертвых рыцарей орудующий тяжелой двуручной клейморой. Отбиваясь посохом, я отметил, что воин при жизни был весьма талантлив, но это ему все равно не помогло. Я не питал любви к различным металлическим штукам типа мечей, копий или даже молотов. Орудовать непробиваемым для местных воинов посохом я научился давно. Спасибо лоду Гвэйдеону за науку. Только поэтому я еще живой.

Как только я почувствовал ману я мгновенно выплеснул целое море огня прямо на идущего ко мне рыцаря. На секунду мне показалось, что череп, видимый через ржавое забрало, вытянулся от удивления. Вместе с этим я сжег дотла еще несколько мертвых скелетов орков, что бежали на помощь тому рыцарю. От костей не осталось даже праха, а оружие упало на мраморный пол слегка оплавив оный.

Прогулочным шагом я добрался до очередного зала с несколькими летающими тварями по типу местных демонов, от которых помог Молот Мардука. Тут либо демоны были слабыми, либо я ударил сильно, но от них остался уродливый блин на полу. Даже ингредиентов не получилось собрать. Ну да ладно.

Из этого зала вели четыре прохода. Два вниз и два в стороны. Чуть выше стояла искусно сделанная статуя, по все видимости изображающая демона Спящего. Спящий похож на огромного паука. Его лицо скрыто маской, из которой растут большие вьющиеся рога и длинные заостренные клыки. Архидемон имеет пять массивных заостренных конечностей, используемых в качестве ног, и две такие же конечности на спине. Мда, вид тот еще. Интересно, а степень уродства у демонов — это всегда так или это только мне так везет.

Доппели рассредоточившись умотали проверять проходы. И заодно искать что-нибудь интересное. К слову, я нашел в храме множество старых свитков, рассказывающих историю появления демона, а также несколько имен орков, что, по-видимому, принимали активное участие в строительстве этого места. Вождь Наг-Думгар и шаман Хаш-Гор. Судя по записям, они, как и многие орки стали нежитью и скорее всего скрываются где-то в этом храме. Может я их уже убил? Хотя ладно. Отложим этот вопрос на потом.

Мои магические двойники тщательно проверили все проходы, обнаружив в двух из ни изысканную обстановку и парочку несильных поднятых рыцарей, сторожащих богато украшенные сундуки. Вскрыть их удалось не сразу, при открытии на доппелей прыснуло чем-то вроде жгучей кислоты или яда, от чего они развоплотились, но на их место пришло две новых. Еще два прохода вели глубоко вниз, и я чувствовал нарастающий жар. После проверки я уверенно направился вниз, ведь именно оттуда я чувствовал нарастающие миазмы Тьмы. Что меня крайне удивляло, что Тьма была довольно чистой в плане ауры. Я даже рискнул впитать в себя немного этого темного эфира. На что Мигарил тут же предложил очистить это место с помощью Длани Саваофа. Идея, конечно, неплохая, но присутствует несколько «но».

Длань Саваофа – это одно из заклинаний около божественного уровня и просто так его не исполнишь. Во-первых, нужны по-настоящему огромные объемы магии. Даже я не факт, что потяну подобное заклятие, исходя из моей магической силы. Во-вторых, к нему, как и ко многим заклятиям нужны подходящие условия. Для начала исполнитель должен быть магом Света или жрецом бога Света, любой бог, даже Прекраснейшая пойдет. Также это заклинание долго подготавливается. На один только речитатив уйдет не меньше двадцати минут и его желательно подготовить заранее, плюс, местность на которую накладывается это заклятие не должно быть сильно загажено темными эманациями. К сожалению, здесь концентрация силы Тьмы была просто ошеломительная, посему применить это заклинание очень сложно. Ко всему прочему радиус действия весьма скромный – около километра, а это ни о чем в условиях этого храма. Максимум охватить небольшой пятачок пространства. А этого мало.

Спускаясь вниз, я чувствовал, как становится жарко. Воздух пах серой и плавленым камнем, блики и тени плясали на стенах создавая зловещие картины. Миазмы Тьмы стали еще плотнее и гуще, казалось, что более тут нет ничего. Нежить, что встретилась мне по дороге без всякой прелюдии отправлялась вниз в лаву, где удивительно долго не хотела подыхать снова. Наконец я достиг последнего зала и проверив все с помощью доппелей вошел внутрь.

Последний зал — это величественная, но мрачная камера, вырезанная из камня и пропитанная древней энергией орков. Стены богато украшены резьбой и ритуальными знаками, вокруг пылают тусклые факелы, а воздух тяжёлым вихрем наполняют остатки демонической силы. В центре зала — что-то вроде возвышения, перед которым возвышаются пять алтарей, от которых чувствуется застарелый запах крови. Пол усеян трещинами и древними символами, по краям стоят разрушенные колонны и изогнутые скульптурные фигуры, напоминающие о прошлом храме и его воинах. Энергия по‑разному пульсирует: где-то она теплая и яркая, где‑то холодная и зловещая, будто сама каменная плита дышит чужой волей. Огромный зал, был когда-то полостью внутри горного массива, но руками орков был облагорожен, как только возможно. В дальнем краю я увидел широкий круглый проход, от которого веяло весьма знакомой магией. Магией пространства. Кто-то в этом мире явно знаком с порталами.

Также я видел, как потоки лавы, мерно текущие где-то внизу, не спасали от небольшого мороза идущего из портала. Еще я чувствовал, что в зале есть еще кто-то, кого я не видел.

Алтари с иображенной на них уродливой мордой орков были деформированы в какие-то переключатели, от которых шлейфом шла демоническая магия. Недолго думая, я послал двойников повернуть эти самые переключатели, как сразу после этого на возвышении появился человек в робе похожую на таковую у Ксардаса. Человек явно был магом и весьма неслабым, по местным меркам. Даже в древнем Шумере или Парифате он спокойно бы занял место крепкого магистра на границе с архимагом. Здесь же он скорее всего был из числа сильнейших волшебников. За спиной у него висел оздоровенный двуручный меч с зубчатым лезвием. В основании гарды мерно сиял голубой камень, от которого я чувствовал мощные волны силы. Такое ощущение, что в клине каким-то образом собрали огромный магический заряд.

- Человек?! – удивился он, увидев пятерых моих доппелей и меня самого стоящего на почтительном расстоянии от места, где появился этот волшебник. И было от чего. Его аура переливалась самыми темными пятнами, а еще я видел метку на само душе человека. Видимо он колдун. Неприятный тип.

- Человек! - подтвердил я, приподняв посох. На навершии которого начали переливаться белые молнии. Мигарил, вернее душа архангела, позволял мне проводить через свой артефакт его силу. А лучшее средство против Тьмы – это Свет. Поэтому я был готов сразу убить появившегося. Также я чувствовал легкие колебания пространства, уходящие куда-то вглубь портала и обрываясь где-то там. Закрыть его стандартным заклинанием «Траш атзеханон» нельзя. Такое работает с порталами вызванным волей волшебника или иного создания склонного к пространству, ну или Каналами, то есть порталами, возникшими в природе самого мира. С порталом, что передо мной такой трюк не сработает.

- Т не похож на того, кто изгнал Спящего, - вновь взял слово некромант.

- Верно. А ты сам-то кто?

- Хм…Я Хошкар. Слуга Белиара.

- Я Салазар Слизерин. А что ты тут делаешь?

- Я прибыл сюда с одной целью. Вернуть Спящего в мир смертных.

Для призыва подобной зверюшки требуется соблюсти много условий. Хотя Хошкару тут никто не мешал проводить подготовку.

- И как? Успешно?

- О да, - аура Хошкара дернулась от радости, - вскоре Спящий вновь окажется здесь.

- Понятно. А если тебя грохнуть, то призыв прервется?

- Ну попробуй, слуга Инноса! – оскалился некромант и с его руки сорвался Крик мертвых.

Интерлюдия Храм Спящего.

В последнем зале храма посвященном могущественному архидемону Белиара стояли двое волшебников. Архимаг Салазар Слизерин и некромант Хошкар, пришедший сюда, дабы завершить призыв архидемона

Слизерин вышел из теней, неся в себе спокойствие, которое пахло достатком знаний и холодной решимостью. Но в этот раз он не держал палочку — она просто не могла проводить по-настоящему могущественные заклинания. Посох из адамантия мерно парил рядышком со своим хозяином, не торопять прыгать в руку. Салазар источает заклинания напрямую из своей ауры. От него тянуло густой зелёно-чёрный светом, будто сама магическая ткань его сущности была растяжимым лезвием, способным расправиться с тьмой без посредников. Он остановился в центре круга из древних камней, и из его тела поднялась искрящаяся воздушная спираль, похожая не на вихрь, а на змею, вырвавшуюся из плена. Она обвилась вокруг его рук и плеч, затем растворилась в воздухе, и из того светлого пятна вышли две иллюзорные змеи. Слизерин что-то прошипел на парселтанге и вокруг него появились две светящихся сферы защиты. Они вспыхнули над его левым плечом как полупрозрачная полоса света, украшенная латунной резьбой и узором из змеящихся линий, готовые встретить любой удар.

Хошкар же шагнул вперёд, полыхая темным маревом магии Тьмы. Его глаза искрились, как кости, отполированные холодным ветром, и на его языке не требовались слова: жесты рук и направления дыхания управляют пульсацией мрака. Из-под копоти и пыли вокруг его ног поднялись скелеты, зомби, обращенные рыцари — они стали колоннадой вокруг него, их костяные пальцы скрипнули, когда они заняли позицию, словно стальная цепь в ответ на зов хозяина. К самому Хошкару присоединилась темная броня из костей, которая, кажется, не столько защищает тело, она уплотняет дыхание, сокращает получаемый урон и делает каждую контратаку более холодной и дисциплинированной.

С первой же секунды схватка стала игрой на взаимодействии полей: заклинания против костей, аура против ритуалов. Слизерин сделал быстрый шаг вперёд и выпустил первую волну темного пламени, но не через палочку, а через саму атмосферу вокруг него. Заклинание как будто выстрелило из его груди зелёным лучом, который пересек каменистый пол и ударил прямо по руке Хошкара, держащей таинственный свиток, позволяющий управлять призванными существами. Некромант чуть не отпустил кость, но быстро исправил траекторию, опрокидывая защиту и возвращая оружие в свое владение с помощью жеста к рукам скелетов. В ответ он послал гурьбу созданий: крупного скелета, который стал как каменная стена, и этот ход был наглядным примером того, как магия этого мира подменяет физическую силу невероятным числом и жестокостью.

Но храм Спящего не был гостеприимной ареной обычной дуэли. Стены дышали таинственным сном, пол под ногами будто вспоминал забытые ритуалы. Тогда Слизерин изменил темп игры. Он закрыл глаза на мгновение и позволил своей энергии распрямиться вокруг него: энергия его ауры сложилась в щит, который стал не только защитой, но и ловушкой для той тени, которую Хошкар направлял на врага. Так Слизерин принёс своё уникальное искусство — не просто держать оборону, а превращать атаку в путь к новой возможности. Он сосредоточил внимание на идее: если тьма может заманить в ловушку, то свет может превратить тьму в слабость. Свет не терпит тьму, как и тьма не терпит свет. Однако Слизерин не использовал магию Света против Хошкара. С посоха, который мирно парил рдом вырвалась огромная вола пламени быстро сформировавшаяся в здоровенную змею с короной на голове. Длина змеи составляла тридцать метров в длину, а в толщину могла смело посоперничать с барриком для производства алкоголя.

Хошкар не спугнулся. Он принял удар, выпущенную огненную змею, не позволив себе отступить. Он ответил новым раскатом тьмы — он вызвал очередной отряд нежити, но уже ближе к лицу Слизерина, чтобы тот не мог отдать свою энергию полностью на защиту. Затем он произнёс какие-сто слова и направил на поле боя контур тьмы, который мог временно парализовать даже свет — мглу, сгусток тьмы, который сгустился и закрыл живое поле глаз. Огонь змеи столкнулся с этим облаком и был на мгновение задержан, но в этот момент Хошкар вывел ещё одну волну — призывая тьму к костям, он стал внедрять их в воздух, превращая их в мигающие копья из костей, которые шуршали над полом и искали что-то уязвимое в ауре и теле противника.

Дуэль перешла в более стратегическую фазу: Слизерин перестроил своё поле боя в динамический театр иллюзий и ловушек. Он стал перемещаться не по прямой линии, а волной, как змея, — одним шагом, ощущаемо исчезая в одном иллюзорном следе, затем появляясь на другом краю площади. Он вёл себя как мастер сражения: он использовал заклинания из памяти как орудие, вытягивая из ауры тонкие нити, которые, если их правильно спутать, могли вызвать некоторую невозможность того, как Хошкар раскладывает ритуалы и как он на самом деле управляет своей армией. В этот момент храм словно подыгрывал некроманту: пульсации камней начали усиливаться, и стены отвечали зловещим эхом, будто ночь сама подыгрывала дуэли.

Хошкар понял, что чистая сила не принесёт победу в этом храме сна — здесь сон может быть как оружием, так и ловушкой. Он стал действовать быстрее, чем успевал думать Слизерин: его броня из костей с каждым ударом уплотнялась, а нежить — становились всё более бдительными и трудно убиваемыми. Упокоение нежити в какой-то момент просто перестало работать и тогда пришлоь переклюиться на старый добрый огненный шар, разметающий нежить на осколки мертвой плоти и костей. Хошкар выстроил вокруг себя кольцо из ритуальной крови — купол защиты, который собирал энергию и превращал её в отражённую волну, способную вернуть удар обратно. Слизерин, ощущая опасность, принял решение не держаться за щит, а перейти к атаке через воздух. Он сформировал в руках плотную воздушную сферу и направил его к точке, где по плану Хошкара тьма держалась крепче всего — к сердцу, где был затаён еще один ритуал. Змейка из его пульсаций стала узким лучом, который прорезал тьму и попал под крыло тёмной армии. В этот момент Хошкар пытался уклониться — но удар не был физическим, он был больше духовным, и тьма вокруг него впервые ощутила необычную слабость, когда жгучее пламя Слизерина проникло сквозь защиту.

Но храм Спящего не отпускал своего гостя без последнего тарана. Хошкар собрал последние резервы и заполнил своими костями пространство вокруг себя такими тонкими нитями, что казалось, будто воздух стал хрупким как стекло. Он выпустил волну некромантии — гигантского стража из костей, чьи глаза горели как раскалённые угли, и чьи шаги вызывали эхом ответные ритмы по каменным плитам. Слизерин ответил тем же: он принял удар и со своей стороны выпустил мощную рой из света и тени, которая рассекла стража напополам и осветила храм до того, что стены казались прозрачнее. Но именно в этот момент Салазар нашёл ту искру — маленькую, но решающую, ту искру, которая может разрушить структуру самой тьмы. Он вложил в неё не просто силу, а холодную хитрость, и свет, который вышел из него, распался на множество мелких лучиков, как дождь из зелёного песка, и каждый из них попал в сердце тьмы, расщепив призрачные сети Хошкара.

Бой на секунду замер: два мастера, каждый из которых видел мир по-своему, стояли, чуть усталые и измученные, но не сломанные. Пламя и тьма нашлись в одном месте — и каждый из противников ощутил странный зов, идущий из портала, Хошкар кивнул чуть-чуть, признавая, что Слизерин сумел обойти многие его защитные техники и что его аурная магия — это оружие, которое надёжно осуществляет непредсказуемый ход боя. Слизерин же, в ответ, ощутил, что демоническая магия выстроила в Хошкаре достойного противника — не просто колдуна, а интеллектуальная сила, которая умеет превращать мёртвое в живое и жить через него. В конце концов они отступили друг от друга, переводя дух, хотя Хошкар потратил довольно много магии на дуэль со Слизерином.

Храм Спящего снова погрузился в сон, в котором не слышно ни стука мечей, ни шепота заклинаний, лишь лёгкое дыхание камня.

- Ну что? Сдаешься? – разнесся по полутемному залу голос Салазара Слизерина.

- Я верный последователь самого Белиара. Темный бог лично даровал мне могущество. Я вижу, что ты тоже невероятно силен, Салазар Слизерин. Темный бог одарит тебя несметными богатствами и властью. Присоединяйся к нам, присоединяйся к Белиару.

- Я не стану служить еще одному богу.

- Иннос не мог даровать тебе такую силу.

- Я не служу Инносу, но и разрушение мира не входит в мои планы Хошкар.

- Ну тогда нам с тобой не о чем говорить, - вскрикнул Хошкар и вытащил из-за спины клинок. По зубьям меча начали проходить крохотные электрические разряды. Некромант взмахнул мечом и от него к Слизерину прошлась грозовая дуга. Но тот не сдвинулся с места, лишь с его тела опала какая-то сфера, рассыпавшись крохотными искрами. Некромант взмахнул линком еще раз, но тут увидел, как его руки все еще сжимая меч падают на холодный пол. Фонтан крови, вырвавшийся из рук Хошкара, кончившись, оставил вокруг них влажное эхо и тяжёлый запах железа. Некромант судорожно исчез под пеленой собственных заклятий: мышцы раздирались конвульсией, глаза начали тускнеть, и последним дыханием он шёпотом прошептал проклятье, будто прощался с теми мирами, которые ему ещё хотелось держать в руках. Его руки, сжимавшие клинок, дрогнули, и меч, вылетев из его кисти, упал на камень с глухим гулом, вновь проникшим в зал, как стальная нота в некогда молчаливый аккорд

- В бой, мои миньоны! – рявкнул некромант усилием воли останавливая кровь и отбежал к вырванным рукам. Слизерин призвал в руки посох и тот словно радостный щенок прыгнул к хозяину.

- Разрез пространства, - шепот Салазара был последним, что услышал Хошкар. Мгновением позже он увидел собственное обезглавленное тело и вспышку белого пламени поглотившем его самого и большую часть зала. Бой был завершен.

Конец Интерлюдии Храм Спящего.

Нежить и некромант опали на землю, как безобидные кости и плоть. Голову Хошкара я сжег, а вот тело обшарили мои доппели. К моему удиалению Хошкар таскал с собой такие растения как царский щавель и солнечное алоэ, то самое растение, найти которое у меня тогда не получилось. Дело в том, что это растение растет только на экскрементах диких черных троллей, что и делает его добычу весьма опасной. Не для меня, конечно, но в данном случае, найти хоть одного черного тролля это проблема, ввиду их редкости. Кроме этого, у него нашлась интересная книга первый том которой я отобрал у почившего Мирагула в гроте, где я призывал Авабюл, а также пара мелочей вроде золота и пары шкатулок с драгоценным содержимым.

Вторая часть рецепта была еще более запутанной и сложной, чем первая. Но опять же, вроде ничего такого сверхъестественного. Изучив рецепт, на сей раз обе части и как можно тщательнее, я признал его не очень нужным для себя. Отдам Ксардасу или Адаму, когда увижу.

- Салазар? Что ты тут делаешь? – неожиданно раздался голос Адама. Начинающий некромант практически скатился с лестницы и оказалсянапроив меня. Мой доппель тем временем поднял меч Хошкара и принес его мне.

- Этот меч. «Он мой!» —сказал Адам.

- Твой? Не сказал бы. Скорее он мой.

- Я с помощью этого меча изгнал Спящего. Имя ему Уризель.

- Уризель?!

- Отдай мне меч. Он мне нужен!

- Сначала я его изучу, как следует, потом, может быть, отдам. «Встретимся у Ксардаса», —сказал я и закинул меч в карман, а сам открыл портал, обратно в город орков. Мне нужно поговорить с Ур-Траллом. Пора бы начать выполнять свою миссию по прекращению войны между орками и людьми.

Глава 24 Шахта орков. Часть 1.

Портал привел меня прямиком в зал вождя орков Ур-Тралла. Все присутствующие там орки, моментально обнажили свои мечи и ринулись на меня. Телекинетический купол сам собой возник вокруг меня закрыв от агрессии с любой стороны. Паралич вырвался из ауры и заставил как минимум дюжину орков застыть с мечами наголо.

- Неласково встречаете, - сказал я, слегка усилив голос. Гулкое эхо прозвучало так, что пара парализованных орков непроизвольно задергалась.

- Всем стоять! – гаркнул Ур-Тралл остановив остальных орков от нападения на меня. Орки мгновенно присмирели и быстро убрали оружие. Я же в свою очередь, отметив непререкаемый авторитет Ур-Тралла среди сородичей отменил паралич у глупцов, что напали на меня. Право слова, ну что они мне могли сделать? Личные защиты у меня в девять слоев и прочие доспехи у меня в достатке. Как же удобно иметь артефакт, с помощью которого можно всегда поддерживать столь головоломные конструкции из магии. Даже магия Разума не всегда помогает, ибо объем заклинаний в моей голове давно превысило тысячу.

- Я прибыл к тебе из Храма Спящего. Я убил того, что захватил там власть поле изгнания архидемона.

- Есть ли у тебя доказательства? – спросил вождь орков.

В ответ я открыл портал, где предстал зал, опаленный пламенем и с кучей воронок от взрывов. Во время битвы Хошкар тоже пытался огрызаться заклинаниями и иногда даже попадал. Сквозь портальное окно было прекрасно видно обезглавленный труп некроманта-демонолога.

- Вот виновник торжества. Мертвее мертвого, - указал я на мертвое тело. Душу из него я решил не забирать. Слабоват, как по мне. А вот от души его хозяина, я бы не отказался.

- Хорошо. «Я верю тебе», —посмотрев на меня сверху вниз сказал Ур-Тралл. Стол что был между нами был забит различными документами, в основном картами, но встречались куски магической руды и даже один меч шириной с полметра и длиной два-два с половиной.

- Я выполнил то, что ты просил. Поэтому я хочу, что ты тоже выполнил свою часть сделки.

Ур-Тралл склонил передо мной голову, а аура колыхалась. Верный признак нарастающего волнения.

- Я помню её условия, и ты доказал, в отличии от других морра, что твоё слово твердо. Я могу хоть сегодня снять осаду с замка паладинов и обеспечить им свободный выход из долины.

- Но?! – улови я недосказанность.

- Кроме моих орков в долине находятся те, чье дыхание жарче вулканов и чья тень закрывает небеса. Именно они главные полководцы здесь. Я отвечаю лишь за орков.

- Ты говоришь о драконах?

- Не только о них. Еще они собрали вокруг себя множество тварей, готовых сражаться за них.

- Я уже убил одного дракона. Вскоре настанет очередь и для других. Вопрос с ящерками я решу.

- Ты не мог в одиночку убить дракона. Даже самые могущественные шаманы и воины моего клана не смогли бы устоять перед силой и могуществом повелителей неба и огня.

В ответ я молча извлек голову дракона Пандродора из пространственного кармана и швырнул её на стол к Ур-Траллу. Голова дракона размером с небольшого орка грохнулась на каменный стол, заляпав остатками крови карты и прочие документы. Прочие орки, полыхая любопытством придвинулись ближе, чтобы рассмотреть её. Ур-Тралл медленно коснулся пальцем одного из зубов и тут же отдернул руку. Порезался что ли?

- Невероятно, - просипел какой-то элитный орк с огромным мечом напоминающую железнодорожную шпалу с множеством зубьев на лезвии и зазубрин на самом клинке.

- Теперь верю, выполни для меня одно поручение. Раз уж ты собрался охотиться на дракона.

- Еще одно?

- Да. Как я уже говорил, я отзову осаду замка и позволю людям свободно его покинуть. Но за агрессию последуют ответные меры.

— Это совершенно логично. Тут я полностью тебя поддерживаю, вождь Ур-Тралл. А что за новое поручение?

- Прежде чем я расскажу, надо углубиться в историю. Присаживайся, Салазар. Это долгий разговор.

Один из орков действительно подогнал мне кресло или скорее каменный небольшой трон с прямой спинкой. Усевшись, я не почувствовал холода, который ожидаешь, а скорее приятное тепло. Кааайф.

Ур-Тралл начал рассказывать историю, в которой он сам и его брат Ур-Гром, попались в практически рабство к древнему демону по имени «Кузнец душ». Тот каким-то образом настраивал орков на жестокость, хотя те белыми и пушистыми не были. Сплошной калейдоскоп войн с редкими моментами мирной жизни. В время воздействия на души орки становились подобно берсеркерам, остановить которых можно было только встречным поездом на полном ходу. Сначала все шло у орков отлично. Они завоевывали себе новые земли, на далеком от Миртаны материке под названием Калимдор. Там находилась историческая родина всех орков, откуда они впоследствии начали расселяться по миру. Шло время и племени орков постепенно надоело жить как адреналиновые наркоманы, ведь заклинание или внушение от Кузнеца душ заставляло орков снова и снова искать битв, заставляя забываться в кровавом угаре. Ур-Тралл и Ур-Гром решили сбросить поводок чужой воли и вызвали демона на бой. Сам бой был долгим и тяжелым, но в итоге убить демона они смогли. Однако, это не понравилось Азгалору, дракону, что руководил Кузнецом душ. Узнав об убийстве своего слуги, Азгалор пришел в неописуемую ярость и проклял всех орков, что на тот момент остались в Калимдоре, обратив их в призраков, не знающих покоя. На мой вопрос, почему тогда Ур-Тралл вроде жив и здоров (Я просканировал его ауру и действительно заметил там небольшой след от старого проклятия), тот ответил, что в последний момент умел шмыгнуть сквозь один из порталов, и переместился сюда, а сила проклятия хоть и была велика, но видимо имела определенный радиус действия. Возвращаясь к просьбе вождя, тот попросил убить Азгалора и принести его сердце в качестве доказательства. Я же в свою очередь задумался и попросил пару дней на обмозговывание просьбы. Ур-Тралл отнесся к этому с пониманием и сказал, что будет ждать. Перед тем как телепортировался прочь, я услышал слова вождя о том, чтобы осаду замка сняли, а к паладинам направили парламентера. Надеюсь, что мои усилия не пропадут втуне.

Башня Ксардаса встретила меня как родного. Сам некромант, невольно сопел, от того, как легко я могу попасть, куда захочу минуя все барьеры. Я отдал Ксардасу обе части рецепта по усилению робы мага, отчего Ксардас странно на меня посмотрел, сухо поблагодарил и попросив не мешать, сразу юркнул к столу алхимика что стоял в углу комнаты. Не став дальше мозолить глаза, я переместился в Яркендар к библиотеке храма Ученых. Туда, где находился портал ведущий на Плато. Однако заходить туда отчетливо не хотелось. Интуиция ясно вещала, что ничем хорошим это не закончится, по крайней мере в одиночку. Поразмышляв над этой идей, я убедился, что мысль верная.

Я же решил найти Адама и попросить сопроводить меня на это самое Плато Древних. Я там ни разу не был и без проводника просто никак. Заодно надо будет найти этот Коготь Белиара и уничтожить. Причем с гарантией.

Последний раз я видел Адама в Храме Спящего. Но как он туда попал? Заклинание орков не распалось, когда туда вошел я. Выходит, что Адам тоже связался с орками и теперь активно старается что-то добиться от Ур-Тралла. Ладно, выловлю и расспрошу подробнее. Может тогда стоило дождаться его там? Вряд ли орки будут сильно против, если я побуду немного в их логове. Тем более, что там есть много чего интересного. Сказано – сделано. Портал снова открылся, и я вновь шагнул в подземный зал, где орки активно что-то обсуждали.

- Что тебе тут опять нужно, морра? – недружелюбно, но вежливо спросил один из орков.

- Я хотел бы задержаться в вашем городе. Что у вас тут есть интересного?

- Эм…чего-чего? – орк явно не понял, что я от него хочу.

- Что тут есть интересного? – повторил я.

- Ну…арена есть. Там сражаются наши воины. Кстати, если тебе вдруг интересно, один из морра недавно стал Мор Дар.

- Кем-кем стал?

- Мор Дар – это самый сильный воин на арене. Победитель пользуется огромным уважением среди братьев.

Видимо это и есть Адам. В прошлом, наверное, он был неплохим фехтовальщиком, а становление магом не означает, что он должен был бросить меч. Напротив, я всецело поддерживаю такой расклад. Развитие должно идти комплексно.

- А что еще?

- Ну еще у нас есть шахта, где рабы-морра добывают для нас руду, которую там же плавят в слитки, а наш кузнец кует из неё для нас оружие. Но войти в шахту у тебя не выйдет.

- Почему?

— Шахта закрыта для морра, — буркнул орк, растягивая губы в нечто среднее между ухмылкой и предупреждением. — Приказ вождя Ур-Тралла. Кто не наш — того к решётке и обратно.

— Не вопрос, — пожал я плечами. — Тогда арена.

Орк моргнул, не ожидая такой прыти, но повёл. Каменные проходы, жар факелов, густой дух металла и пота — орк-город жил на высоких оборотах. У ворот арены нас встретил привратник с полосами краски на скулах и нехорошим чувством юмора.

— Смотри — пожалуйста. Говорить с Мор Даром — только через песок, — он хмыкнул. — Вызывай — если доживёшь, поговорите.

— Я привык беседовать после, — согласился я и сделал так, чтобы меня слышали там, наверху, где шаманы и старшие жались к перилам. — У меня просьба к вашему Чемпиону. Не кровь, а слово.

Толпа загудела, но я вежливо продемонстрировал, что умею держать руку. Трое молодых берсерков вылетели на песок проверить «морра на прочность» — и быстренько повисли в воздухе на невидимых нитях, аккуратно уложенные обратно, без переломов и брызг. Крови не будет. Разочарование зрителей продлилось секунд пять. Потом, когда поняли, что я сделал это, даже не распуская собственные защиты — шум сменился уважительным гулом. Шаман-старший кивнул: мол, ладно, живой разговор допустим.

Мор Дар нашёл меня сам — в полутёмном коридоре под трибунами. Плащ подран, плечо перетянуто, глаза смеются.

— Думал, будешь ломиться в ворота, — сказал Адам, и орочьи стражи синхронно шевельнули ушами. — А ты, как обычно, через окна.

— Ты — Мор Дар? — уточнил я, хотя и так всё было ясно.

- Пришлось, — пожал он плечами. — Здесь уважение измеряют победами и кровью. Мне надо было быстро получить доступ к вождю Ур-Тралу, а арена наиболее быстрый путь к нему.

- А что там насчет шахты? Ты проник и туда?

- Еще нет. Кстати, я тут слышал, что некий «могучий шаман-морра», договорился с Ур-Траллом, о снятии осады с замка.

- Есть такое, - признал я, - Моя миссия, если ты вдруг забыл, преращение аойны между орками и людьми.

- А почему ты не договариваешься с лордом Хагеном?

- До него тоже очередь дойдет. Ну что идем к вождю?

- Идем, - сказал Адам, и мы вдвоем пришли к Ур-Траллу.

Ур-Тралл встретил нас всё в том же зале, где на столе по‑прежнему красовалась голова Пандродора, щедро заляпавшая карты. Вождь слушал молча, смотрел — внимательно. Аура ровная, без всплесков — но волна тревоги там всё же шевелилась.

— Я отзову орков от стен замка паладинов, — повторил он уже без нажима. — Парламентёр уйдёт к людям с моими словами. Но драконы — не я. Они сами себе хозяева. И если кто из морра решит, что у него вдруг выросли крылья, — падать будет долго.

— Мы крыльями не злоупотребляем, — заверил я. — Нам нужен проход и спокойствие внутри города. На рассвете второго дня я дам тебе ответ по Азгалору. Отдельно. Без «но» и «если».

Ур-Тралл снял с шеи костяной знак с полоской чёрного металла в центре и положил на стол.

— Это — чтобы тебя не трогали мои дозоры, — сказал он. — В шахту всё равно не сунься. Там порядок другой. А насчёт Азгалора — два дня. Дальше каждый идёт своей тропой.

— Принято, — кивнул я.

- Нам бы в шахту допуск получить?

- Зачем?

- У одного из рабов есть информация о паладинах.

На этих словах водь орков крепко задумался. Пусть мы с ним и договорились насчет снятия осады с замка, но вовсе прекратить боевые действия не под силу даже ему. Дело в том, что Ур-Тралл вождь всего одного клана орков. Да могучего и огромного, но всего лишь одного. Как я выяснил, в том же Хоринисе, есть много кланов орков. Черный Дракон. Подгорной Скалы, ныне уничтоженный, и Высокой скалы, обитающий где-то на западе долины в горах. В Миртане же война против людей возглавляется верховный вождь по имени Кан. Поэтому о прекращении войны следует говорить именно с ним. Ур-Тралл же, всего лишь одно из звений цепи.

- Хм…возможно ты и прав.

- Я хочу сказать, что если ты отпустишь людей, то они обязательно расскажут об этом паладинам, что в свою очередь, даст гарант ваших добрых намерений.

- Нет, рабы должны остаться в шахте. Таково мое слово.

- Ну хорошо, но поговорить с ними мы можем?

- Хм…Ты Мор Дар и получил небольшой кредит доверия от орков, но не дай тебе твой бог, если ты спровоцируешь бунт в шахте. Тогда ты сам наденешь рабский ошейник и отработаешь все, что не отработали те, кто погибнет в случае бунта.

- Разумно. Ну так что?

- Скажи привратнику, что я даю добро на пропуск в шахту. И помни, я поверил тебе. Не разочаруй меня.

С этими словами мы с Адамом вышли из чертогов вождя орков и направились к шахте, что располагались не так уж и далеко от входа в город-крепость. Орки подозрительно смотрели на нас. Но как-либо реагировать не спешили. На спине Адама и моей висел Улу-мулу, знак силы орков, не позволяющий оркам атаковать нас первыми. Прикол в том, что на моей спине висела иллюзия, а у Адама настоящий. Получается, что он смог убить тех тварей, чьи части нужны для производства того оружия.

- Стойте морра! – хриплый рык двухметрового, но чуть сгорбленного орка разнесся по большому залу. Один из шаманов что-то рассказывал молодым оркам о величии духов и богах ненадолго прервался, но продолжил лекцию.

- Нам нужно в шахту. Приказ Ур-Тралла.

Привратник на секунду вздрогнул, но оглядев нас, пристально осмотрев наши Улу-мулу, и сказал:

- Проходите морра. Старейшина Ар-Дагар примет вас.

Привратник подошел к невысокой колонне и нажал на какой-то выпуклый камень. Решетка, преграждающая проход протестующе скрипя, сдвинулась слева направо открывая черный зев пещеры ведущей вниз. Минуты две мы шли пока внизу не блеснул свет от пары факелов. Мы вышли на небольшую площадку, где стояло сразу четверо элитных воинов орков и каждый вытащил клинки, а один из них, видимо главный грозно (ну он так думал) рявкнул:

- Морра! Здесь! Кто такие и как вы сюда попали.?

- Спокойно воин, нам дал разрешение сам Ур-Тралл. Я Адам, а это Салазар Слизерин.

- Что вам тут нужно?

- Мы хотим поговорить с рабами.

- Только старейшина Ар-Дагар может вам разрешить это.

- Как твое имя?

- Зачем тебе мое имя, морра?

- Когда я вернусь к Ур-Траллу, мне же надо будет сообщить ему, кто посмел запретить мне говорить с рабами по поводу паладинов, по его же приказу, -выдал Адам с ухмылкой, отчаянно просящей кирпича.

Орк беспомощно посмотрел на своих напарников, но те молчали.

- Эм..я…Ну…

- Рожай уже мысль быстрее, - недовольно процедил Адам, и слегка повернулся, чтобы пойти обратно.

- Подожди морра. Я ошибся, наверное. Мы можете пройти говорить со всем с кем захотите. Но вам все равно стоит сначала представиться старейшине Ар-Дагару. Без его ведома ничего не происходит в этой шахте.

Адам повернулся обратно, и я почувствовал, как аура некроманта слегка придавила всех присутствующих. Дохнуло стылой могилой и почему-то легким касанием чего-то воздушного. Он потенциальный аэромант? Или это мне показалось?

- Где искать этого Ар-Дагара?

- На среднем уровне шахты рядом с кузницей, где работает раб-морра.

- Лучше дай проводника, а то мы в вашей шахте ничего не знаем.

Орк почесал щёку костлявым пальцем, покосился на второго, тот едва заметно кивнул.

— Наг-Рош, — рявкнул он в проход. — Проведёшь морра к Ар-Дагару. И рот держи закрытым.

Из тени выступил коренастый орк с плечами, как у упряжного быка, и с глазами, в которых осторожность жила на правах хозяйки. На поясе у него болтался ключ-пластина из чёрного металла с резными насечками.

— За мной, — буркнул он и повёл нас вниз.

Штреки дышали камнем. Воздух густой, с примесью угольной пыли и влажного тепла, пахло смолой, потом и слегка — железом крови. Деревянные стойки, пропитанные смолой, держали потолок, скобы торчали из стен как зубы.

Наг-Рош молча вел нас сквозь широкие проходы, где без устали работали рабы. И вид вызывал острую жалость, ведь, судя по всему, кормили их не очень, а требований у орков явно было достаточно. Хотя, периодически взглядом я натыкался на рабов, чья мускулатура была довольно внушительной, для тех, кто день и ночь работает киркой, вгрызаясь в камень богатый железом. Со скуки я рассматривал рабов магическим зрением, стремясь вычленить интересных, и таковых было как минимум двое. Один явно из новеньких, кожа белая, не успевшая пропитаться каменной пылью как коркой. Он с остервенением долбил камень и обернулся, завидев нас с Адамом. В его ауре мощной вспышкой прокатилось презрение ведь мы не были в рабском ошейнике, как большинство здесь. Что самое интересное, так его аура блестела Светом и огнем. Любопытно. Другим оказался сильно загорелый худой мужчина лет сорока. Его аура выдала, что он маг, но весьма слабый, максимум ученик по шумерской или деорговской классификации. Магические завитки были видны достаточно четко, но колдовать самостоятельно он не мог. Нужен проводник, в виде рунного камня или палочки. Хотя даже если бы он их имел, то вряд ли смог долго колдовать. Аура слабая.

За размышлениями о рабах, я и не заметил, как Наг-Рош довел нас до среднего яруса шахты, что уходила в землю на несколько сотен метров.

На повороте спустились ниже — жар пошёл навстречу, как от открытой печи. Пот потолка стекал по балкам, капал на камень, оставляя тёмные капли. На среднем горизонте штреки расширялись, в стенах виднелись гнёзда ниш — там лежали кирки, клинья, мотки верёвок; кое-где торчали брошенные носилки с треснувшими ручками. Гул молотов уже не прятался — бил по воздуху прямой волной. Кузница.

— Старейшина там, — кивнул Наг-Рош.

Кузня у орков — не уютный домик с наковальней. Это низкий каменный грот, где красный свет дышит из каждого угла. Две массивные меха, приводимые в движение цепями, прерывисто пыхтели. Над жаровнями висели крюки, на которых сушились связки кожаных ремней, рукавицы, пояса для стяжек. Слева каменная канава с мутной водой — туда сбрасывали раскалённые заготовки: шипение било по ушам.

Ар-Дагар стоял у наковальни, опираясь на широкий молот, как на посох. Лицо, иссечённое белёсыми шрамами, казалось высеченным из того же базальта, что и стены. На шее — чёрная рудная цепь, на запястьях — матовые костяные браслеты. Смотрел без приветствий, мол заходи сразу внутрь. Мы и зашли. Внутри кузницы обнаружился где-то десяток орков в черных доспехах со здоровенными арбалетами и тугим колчаном болтов на поясе.

- Кто такие? – сразу спросил орк, отойдя от крупной горы камней с прожилками железа.

- Я Салазар Слизерин. Великий шаман-морра, а это Адам. Тот, кто поднимает мертвых. Некромант.

— Начинающий некромант, — поправил меня Адам. — Но зубы уже есть.

— Зубы пригодятся, — непонятно к чему ответил старейшина. — Говорите быстро. Здесь железо любит краткие слова.

— Нам нужно поговорить с рабами о паладинах, — сказал я. — И ещё — о нижнем уровне шахты. Я как некромант почуял там много нежити Вывод: у вас там проблема, и её можно решить.

При словах «рабы» ближайший орк-надсмотрщик чуть напрягся. Ар-Дагар едва заметно качнул подбородком — мол расслабься.

— С рабами — можно. С теми, кто не наказан за непослушание и не у печи. Пятнадцать минут, — отрезал он. — Что до «проблемы». Внизу живёт злой демон. Не наш. Рабочие пропадали, а потом мы заглушили штреки, поставили ворота. Спустились — потеряли двоих шаманов и шестерых воинов. Закрыли его навсегда. Пока не поздно.

Он говорил без эмоций, но в словах хрустела кость.

— Позволь нам спуститься и убрать его, — сказал я. — Быстро. Чисто. Без танцев вокруг костра. В обмен — доступ ко всему, что там есть. И одно условие с вашей стороны. Не мешать.

— Договорились, но и у меня есть условия. Не поднимать наших мёртвых, — подтвердил Ар-Дагар. — Ни для боя, ни для вопросов. Наши мёртвые — наши.

— Приму, — сказал я. — И ещё. Рабов покормить нормально. Мне больно видеть, как они теряют жизнь.

В глазах старейшины мелькнуло короткое «посмотрим».

— Хорошо. Дальше сами. Морра… — он перевёл взгляд на Адама, — если сорвёте мне шахту — я вас в неё и замурую.

— Постараемся не срываться, — хмыкнул Адам. Ну-ну, удачи ему, ежели что.

Наг-Рош снял с крюка плоское кольцо — кость с вбитым клином чёрного металла, по краю — насечки. Знак шахт. Перед тем как идти вниз, мы свернули к «клетям» — полукруглому отгороженному участку, где рабы-морра меняли инструменты и воду. Пронзительный запах кислых тряпок и человеческого пота перебивал даже кузнечный жар. Несколько десятков людей — худые, с узкими плечами и пустыми глазами — сидели на корточках; двое спорили шёпотом, третий пытался вытрясти каменную крошку из сапога, не снимая его.

— Кого? — буркнул надсмотрщик.

— Того, кто видел паладинов, — сказал я. — И, желательно, умеет говорить не только «есть» и «да, господин».

— Эй, Ганс! — рявкнул надсмотрщик. — Иди сюда, язык в зубах у тебя длинный.

Подошёл смуглый, с тёмными глазами, в которых усталость и осторожность жили на равных. Левое ухо надорвано, правого не было вовсе.

— Слушаю, — сказал он, не поднимая взгляда.

— Паладины. «Что с ними?» —коротко спросил Адам.

— Отозвали людей с дорог. Сидят в замке. Провизия на исходе, лошадей режут первыми. Перед тем как меня поймали орки, я видел гонца — ушёл к Проходу, назад не вернулся. Слухи — будут пытаться уйти на запад через перевал к морю, - быстро протараторил Ганс, мельком подняв взгляд на меня и Адама.

- Вообще-то я имею виду паладина, что есть в вашей шахте.

- Ммм…не знаю такого.

Аура дернулась. Ложь. Но давить на него нельзя. Не при орках. Узнав, что среди рабов есть паладин Инноса, те скорее вырежут всех людей. Исконная вражда между орками и людьми никуда не денется по крайней мере ближайшие лет десять. Наверное.

- Ладно. Иди работай.

Ганс кивнул и шагнул назад, растворившись среди своих. Аура людей звенела пустотой, как пустой котёл. Хорошо, что мы здесь ненадолго.

- Почему ты не настоял на вопросах.? – спросил Адам, когда мы отошли от кучки людских тел.

- Адам, ну ты же видишь, рабы запуганы, но учитывая, что среди ни может быть паладин, это дает какую-никакую, но надежду на хороший исход. Ни один здравомыслящий человек не выдаст его, даже под пытками.

-Хм… может ты и прав.

Мы решили подойти сразу к тому рабу, что сразу заинтересовал меня из-за ауры Света. Ставлю свой посох с Ихтивагалем, что он именно тот, кто нам нужен.

***

Мы с Адамом остались вдвоём. Я коснулся знак-кольца — ворота нехотя распахнулись. Дальше воздух стал вязким, как тряпка, пропитанная маслом. На полу — круги из пыли, будто кто-то водил широкую ладонь, примеряясь. В стенах — отлив магической руды: тёмные жилы с блеском, как у мокрого камня. При свете факелов они давали синеватую глубину — приятную для глаза и не очень — для интуиции.

— Чую, — прошептал Адам. — Пахнет серой и жареным мясом, человечиной. И… магия идёт вразнос. Будь готов.

- Я всегда готов. - буркнул я и вытащил цепь против демонов, ведь из глубокого зева шахты веяло ничем иным как демоном. Причем сильным. Не в пример почившему Люциану, но тем не менее.

Я использовал магию воздуха и подняв себя и Адама в воздух, принялся опускать нас вниз, где было на удивление светло. Это из-за магии, которой веяло за километр. Столько маны, столько силы.

Внизу нас уже ждали. Нежить и демоны. Прекрасная компания.

- Я займусь мелочевкой, - крикнул Адам и достав какую-то руну с изображением черепа принялся швырять синие сгустки прямо в нежить. Благоразумно мы решили не спускаться прямо на землю и принялись расстреливать нежить с воздуха. Я же призвал огонь и мыслью принялся наводить тут хаос и разрушение. Редкие постройки в виде навесов и каких-то шалашей попросту сжигались вместе с нежитью. Демоны тоже попадали под раздачу и испепелялись под нахлынувшей огненной волной. Огонь ярился и множился, накрывая собой весь пятачок пространства. Нежити вопреки моим усилиям становилось все больше, но я не переживал. Огня у меня на всех хватит.

- Сал, осторожно, - крикнул Адам и спешно вытащив какую-то другую руну. Она зажглась красным свечением, словно из подземного мира. Вдруг возле Адама появился демон. Я сразу узнал его. Хубаксис. Вот только он уже не напоминал ту мелкую хрень, когда я увидел его впервые. Явно Адам не жалел сил и времени, ведь демоненок явно прибавил в силе. Ростом он уже был с двух взрослых мужчин и уже внушал опасение. Ведь демоны питаются душами, а судя по всему, демон Адама сожрал их уже много.

- Хубаксис, вперед! – крикнул Адам.

- РРА! – взревел демон и полетел вниз.

Глава 25 Шахта орков часть 2

Нырнув в огненную завесу, Хубаксис на секунду растворился в дрожащем мареве — и тут же вывалился из него ниже, тяжелой тенью, будто огонь не жег его вовсе, а только подчеркивал очертания. Крылья, похожие на перепонки, сделали два сильных взмаха, и демон камнем пошёл вниз, выбирая цель не по случайности: туда, где плотность нежити была выше, где из земли уже выпирали свежие черные руки, разламывая кости, словно сухие ветки.

Он ударил о землю не лапами — всем корпусом, как таран. Внизу глухо бухнуло, пламя на миг разлетелось по сторонам, земля вспучилась, в стороны разлетелись комья грязи и обугленные щепки от навесов. Несколько мертвяков просто развалило на части: у одного оторвало голову, другого скрутило, будто его перемололи невидимыми жерновами. Те, что были крепче или дальше, пошатнулись и тут же потянулись обратно, реагируя не на страх, а на приказ — сухой, чужой, тянущийся из глубины. И приказ у нежити был один. Убить живых.

Я удерживал пламя, но теперь оно не было сплошной стеной — слишком много целей, слишком быстро они лезли. Я разбивал огненную массу на струи, на кнуты, на кольца, выжигал дорожки и узлы. Удар — и группа мертвецов падала, превращаясь в искрящийся костяной мусор. Еще удар — и под навесом вспыхивало, как от бензина, хотя там не было ничего, кроме гнилых досок и тряпья. Запах стоял такой, что даже с воздуха резало горло: горелое мясо, сырая земля, что-то серное, демоническое.

— Держи высоту! — крикнул Адам, и в его голосе впервые мелькнуло напряжение. Не паника — расчет. Он уже видел то же, что и я. Из его руки продолжали срываться синие сгустки заклинания лишавшие нежити управляющей нити.

Нежить не просто прибавлялась. Она собиралась. Словно кто-то снизу, из-под слоя пепла и грязи, подтягивал её к центру, к одному месту. Сколько же людей там умерло? Там, где ещё минуту назад был пустой пятачок, теперь зиял круг черноты — не яма, не тень, а как будто дырка в свете. Даже чернота космоса теряась на фоне этой Тьмы. Огонь рядом с ней вел себя странно: горел, но «тянулся» внутрь, расползался краями, не желая приближаться.

Хубаксис, разорвав в клочья троих зомбаков, резко повернул туда же, будто почувствовал зов. Он не метался, не бесился как обычные демоны — двигался целенаправленно, и это было хуже всего. Значит, не просто корм, а цель.

Он врезался в плотную толпу нежити и принялся рвать её уже не играючи. Пальцы-лапы входили в тела как в мокрую глину, позвоночники хрустели, черепа трескались. Оружие нежити чуть не светящееся от избытка некротической или демонической энергией едва ли царапала прислужника Адама. И всё равно те, кого он швырял в стороны, ползли обратно, цеплялись руками за землю, за чужие ноги, за обломки. Боль для них была шумом, не командой «стоп».

Я опустил огонь ниже, до самой земли, и выжег перед демоном широкую полосу — хотел дать ему «коридор», чтобы он добрался до центра быстрее. Пламя выровнялось в дорожку, развернулось веером, снесло тех, кто пытался закрыть проход. На секунду показалось, что это работает: нежить отступила, как вода от раскаленного железа.

И тут из черного круга поднялось что-то, что не было мертвяком.

Сначала — тонкие, как жерди, кости, вытянутые вверх. Затем — лохмотья кожи, будто намертво прилипшие к ребрам. Голова… головы, скорее. Их было две: одна — человеческая, перекошенная, с пустыми глазницами; вторая — гладкая, без черт, как маска, и на ней вспухали тёмные прожилки, будто под ней текло что-то живое. Существо поднималось медленно, но вокруг него все ускорялось. Нежить рванула к нему, не на нас — к нему, как к источнику.

— Некромантский узел, — выдохнул Адам, и я услышал, как у него скрипнули зубы. — Или якорь.

Он не объяснял, потому что не было времени. Но смысл я понял: пока это стоит — они будут лезть. Хотя судя по аурным следам демон все еще где-то здесь, в глубине шахты.

Адам вытянул руку с руной — не той, что с черепом. Новая была чуть крупнее, края у неё дрожали, будто металлу не хватало формы. Руны вообще редко вели себя «живыми». Эта — вела. Он что-то прошептал, не громко, но воздух вокруг на миг стал плотнее.

Хубаксис взревел, и рев ударил так, что даже у меня, на высоте, в груди отозвалось. Он расправил крылья — и сделал то, чего я от демона не ожидал: не бросился в лоб, не полез рвать всё подряд. Он ударил по земле перед узлом, как хищник, который сначала ломает опору.

Земля в том месте пошла трещинами, словно сухая корка. Из разломов прыснуло темным дымом, густым, липким. Нежить на краю трещины посыпалась вниз, как крошки, и исчезла без звука. Но узел — стоял. Он даже не дернулся. И, будто отвечая на вызов, вокруг него вспухли новые руки, десятки, сотни. Они росли из земли, из пепла, из костей, из обугленных досок. Лепились друг к другу, формируя стену.

Я почувствовал, как на меня накатывает раздражение — не эмоция, а реакция силы. Огонь во мне требовал простого решения: больше. Сильнее. Спалить всё до камня. Сжечь дотла, испепелить все до чего дотянусь. Даже захотелось жахнуть Дланью Шамаша, чтобы от этой шахты не осталось ничего. Ничто не выживет после этого.

Но тогда бы мы не увидели, что ещё там, снизу. И, главное, мы могли бы попасть под то, что держит этот «якорь». Неведомая хрень редко бывает одиночной.

Я сжал пламя в плотный шар — не широкий, а концентрированный. Слишком много энергии в одном месте — риск. Но и выбора не было.

— Адам! — крикнул я, перекрывая треск. — Я пробью центр. Дай демону окно, иначе он утонет в этом!

Адам махнул рукой — коротко, без слов. Понял.

Он резко сменил руну. Красное свечение погасло, будто его заглушили, а новая руна вспыхнула бледно-зелёным, ядовитым светом. И в тот же миг вокруг Хубаксиса воздух исказился: будто пространство «смазали». Демон стал двигаться быстрее — не физически, а словно время для него стало вязким, и он прорезал его, как нож.

Я бросил огненный шар вниз.

Он летел без красивой дуги. Просто — падение раскаленной тяжести. На подлёте шар начал «шипеть» и расползаться от сопротивления воздуха, но я удерживал форму мыслью, стягивал обратно. Удар — и всё вокруг центра на несколько секунд стало белым.

Вспышка не была взрывом в привычном смысле. Это было мгновенное превращение всего горючего и негорючего в ничто. Огонь не плясал — он работал. Сжигал. Вылизывал. Превращал в пепел даже то, что по идее не должно гореть. Камни, металл и даже рудные залежи, что сверкали в этом мраке.

Стена из рук осела. Многие просто рассыпались в пепел. В черном круге проявилась структура: узел был не существом, а чем-то вроде алтаря — костяной каркас, вросший в землю, и на нем — эта двухголовая тварь, как «свеча», как факел, на котором держится связь.

Но она не сгорела.

Она обуглилась, да. С поверхности пошла трещинами, местами кожа лопнула и отвалилась хлопьями. И всё равно изнутри пробивалось темное свечение — не свет, а отсутствие света, как угольная яма. И самое мерзкое: она засмеялась. Без рта. Просто воздух рядом дрогнул, и звук, похожий на смех, зашел в уши.

Нежить, которую я обжег, поднялась снова — не вся, но достаточно, чтобы заполонить пространство. А новые уже лезли по краям, из-за обгоревших шалашей, из зарослей, из-под земли.

— Оно держится на чем-то ещё… — сказал я сам себе, чувствуя, как внутри поднимается холодная злость. — Не только на трупах.

Адам, не отводя взгляда, хрипло бросил:

— Сал. Смотри ниже. Там… линии.

И я увидел: от костяного каркаса в землю уходили тонкие, едва заметные «жилы» — как корни, но не растительные. Они были темнее самой земли. И по ним куда-то уходило движение, будто кто-то качал через них силу. И направление было не к ближайшим могилам и не к толпе нежити. В сторону. К леску, к склону, где начинались камни.

— Якорь выведен, — быстро сказал Адам. — Узел — здесь, а источник — там. Если не оборвать — он будет стоять до конца дня. И после.

Хубаксис тем временем уже пробился к центру. Он прорвал остатки стены из рук, влетел на площадку и ударил по существу — когтем сверху вниз. Существо качнулось, но не развалилось. Оно словно было «прибито» к костяному каркасу. Демон замахнулся снова — и в этот момент из черного круга ударила волна, похожая на вязкую тень. Она не сбила Хубаксиса, но прилипла к нему, облепила крылья, плечи, грудь. Демон взревел — впервые не от ярости, а от боли.

Адам резко дернул руной в руке, и зеленый свет вспыхнул сильнее, срывая липкую тьму с демона клочьями. Но это стало ясно: узел защищается не физически. Он давит силой.

— Вон туда, — коротко сказал Адам и кивнул в сторону склона. — Я прикрою. Ты сможешь прожечь «корни»?

Я прищурился. На земле они были почти незаметны, но для меня — как нити, по которым течёт чужая мерзость. Огонь мог перерезать и их. Только нужно было подобраться ближе, чтобы не палить наугад.

— С воздуха не точно, — ответил я. — Спущусь ниже. Но если они потянут меня…

— Не потянут, — отрезал Адам. И на секунду в его голосе проскочило что-то не человеческое, почти злое, — Я не дам.

Он вытащил руну с черепом снова, и синие сгустки полетели уже не в толпу нежити, а по краям черного круга, по тем местам, откуда поднимались новые руки. Сгустки не взрывались, как огонь. Они вгрызались, замораживали, «глушили» движение. Земля там покрывалась ледяной коркой, и из-под нее слышался треск, будто ломались кости.

Я опустился ниже, почти до уровня верхушек обгоревших навесов. Жар от собственного пламени смешивался с холодком от руны Адама — странное ощущение, будто вокруг одновременно два мира. Подо мной шевелилась земля. Некоторые мертвяки пытались допрыгнуть, ухватиться — жалкие попытки, но их было много, и они были настойчивы.

Я вытянул руку вперед, словно хотел схватить воздух — и потянул огонь узким лезвием вдоль земли, по направлению к склону. Огонь лег в линию, скользнул по грязи и пеплу и — вот оно — нашел первую «жилу». Она дернулась, как живая. На секунду мне показалось, что корень сейчас выстрелит вверх и оплетет меня.

Я усилил давление.

Пламя стало ярче, плотнее. Корень зашипел, начал пузыриться и лопаться. Из него вырвалась черная струя, и на месте пореза осталась обугленная рваная ткань, будто сгоревшая веревка. И сразу же в воздух ударил резкий запах — не гниль, не серы, а что-то металлическое, кровяное.

Где-то в центре Хубаксис снова взревел, и этот рев был другим: будто демон почувствовал, что связь ослабла.

— Есть! — крикнул я.

И тут земля рядом со мной взорвалась — не огнем, а руками. Десятки ладоней вылетели из грунта, как капканы, и схватили воздух там, где я был секунду назад. Я успел дернуться вверх, но одна мертвая рука все же зацепила сапог. Хватка была мерзко сильной, пальцы — как железные скобы.

Огонь рванулся вниз автоматически, как инстинкт. Я не «бросил» его — он просто вышел из меня, выжигая эту руку вместе с тем, что держало её в земле. Хватка ослабла, сапог высвободился.

— Сал! — крикнул Адам. — Быстрее! Оно поняло!

Существо у узла, обугленное, треснутое, начало поднимать обе головы. Человеческая — без глаз — будто смотрела на меня. А гладкая маска повернулась в сторону склона, туда, где я прожигал корни. И по земле пошло новое движение: не толпа нежити, а волна, словно сама почва поползла, чтобы закрыть разрез.

Я стиснул зубы и повел огонь дальше — резать, жечь, не останавливаться. Еще одна жила. Еще. Они были не одна-две — сеть. Но когда я перерезал третью, в центре что-то дрогнуло: костяной каркас дал трещину, и тварь на нем издала тот самый беззвучный «смех», который теперь больше походил на захлебывание.

Хубаксис увидел шанс. Он не ударил в голову. Он вцепился в сам каркас, в ребра алтаря, и потянул, как зверь, который вырывает из земли корень. Кости заскрипели. Существо дернулось, задергалось — впервые по-настоящему.

И в этот момент из склона, куда уходили корни, поднялось что-то ещё.

Не нежить. Не демон.

Там, среди камней, вспыхнуло тусклое багровое свечение — как глаз, открывшийся в земле. И из-под камня, как из крышки, поднялась плита с вырезанными знаками. Это был не случайный камень. Это было место. Закладка. Старый узел питания.

Я замер на долю секунды, понимая простую вещь: мы жжем не просто «корни». Мы вскрыли чужую конструкцию.

И если сейчас мы её не разорвем — она развернется полностью.

-Адам, я нашел демона. Отвлеки эту тварь, а я займусь им. Думаю, именно он дает ей силы.

- Принято. Хубаксис. Вперед.

Личный демон Адама взревел протяжным ревом, и от этого звука, казалось, дрогнула даже нежить: не испугалась — сбилась, как стадо, потерявшее ритм. В воздухе что-то лопнуло, словно натянутая жила, и толпа мертвецов на миг перестала быть единым организмом.

Я не стал смотреть, как Адам и Хубаксис бросаются в самую гущу. Я развернулся туда, где земля уходила вниз — к провалу, к разломанному входу в шахту, в которой и пряталась настоящая причина всего этого кошмара.

Там, у края, пахло иначе: не только гарью и кровью, но сыростью камня и старой рудой, холодной, как погребальная плита. Ветер снизу тянул не воздух — память, от которой по спине шёл озноб: здесь давно никого не было живым, и всё же что-то дышало.

Отбросив дурные мысли я шагнул внутрь.

Свет снаружи умер почти сразу, будто его задушили. Шахта проглотила меня тьмой. С потолка капала вода — редкими, тяжёлыми каплями, и каждый звук падения отдавался в глубине чужим эхом, как будто кто-то отвечал мне изнутри.

Я поднял ладонь, и огонь откликнулся — не вспышкой, а глухим жаром, слабым светом, который едва-едва вытягивал из тьмы контуры прохода. Здесь пламя вело себя странно: тянулось вниз, будто притягиваемое, словно под камнем лежала невидимая масса, которая не любила света и всё равно жадно его забирала.

Стены шли неровно, рубленые кирками и временем. И в них поблёскивали жилы — синие, холодные, как лунное пламя. Магическая руда не светилась по-настоящему — она мерцала на краю зрения, появлялась и исчезала, будто сама решала, когда быть видимой. Иногда казалось, что в глубине этих прожилок течёт что-то живое, как кровь в венах у камня.

Чем дальше я уходил, тем сильнее давило ощущение, что я спускаюсь не просто под землю — а под чужую волю.

В какой-то момент проход расширился и перешёл в старую выработку. Там воздух был неподвижным, густым и спертым. Пламя на моей ладони стало ниже, компактнее — словно само боялось расплескаться. Я поддерживал его своей маной, благо это было несложно.

И тогда я почувствовал это окончательно: впереди была граница. Не стена, не дверь — линия, за которой начиналось пространство, подчинённое другому хозяину. И я даже догадывался какому именно. Демону. Больше некому.

Я остановился.

В глубине темноты возникли красные отблески — как два угля, спрятанных в черепе. Потом — силуэт: высокий, сухой, с широкими плечами. Не зверь и не человек, а что-то, что научилось копировать и то, и другое, чтобы удобнее было убивать.

Его голос не прозвучал вслух. Он пришёл сразу в голову, как удар по вискам:

— Ты пришёл слишком глубоко, смертный маг.

Я сделал шаг вперёд, не опуская руки.

— Ты питаешь узел наверху, — сказал я. — Ты держишь эту тварь.

Я не спрашивал, я утверждал. Ибо столь тягучая магическая сила не могла принадлежать человеку. Да и демоны того же Лэнга не все обладали такой мощью.

Тьма вокруг демона будто собралась плотнее. На камне за его спиной дрогнули тени, и синие жилы руды там вспыхнули ярче — не голубым, а почти белым, как лёд, которому приказали гореть.

И тогда я увидел то, что он охранял.

В центре выработки, на грубом каменном постаменте, лежала Сфера.

Она не светилась. Она давила, как каменная плита. Вокруг неё воздух был искажен, как над раскалённым железом, но не от жара — от плотности. Сфера казалась сделанной из тёмного полированного камня или черного обсидиана, и внутри неё медленно ходили глубокие переливы, будто в ней застыли грозовые облака. Временами по поверхности пробегали тонкие линии — не трещины, а письмена, которые не могли принадлежать людям.

Сфера была слишком правильной для шахты. Слишком чужой для мира наверху. Будто сам камень был подчинен её воле.

Демон стоял между мной и артефактом, и теперь я видел его лучше: рога, уходящие назад, как шипы короны; кожа — будто обожжённая, но без ран; когти — длинные, чёрные, с холодным блеском. На груди — следы старых печатей, изрезанных знаками, часть которых была стёрта, как будто их пытались сорвать. Скелет выглядел опасным и сильным. Именно он верховодил тут.

— Шагни ещё раз, — сказал он, и этот раз голос прозвучал и в воздухе, и в голове одновременно, отчего зубы сами сжались. — И твоё пламя станет свечой на моём алтаре.

Я почувствовал, как огонь во мне отзывается злостью. В обычном месте я бы сжёг эту тьму, выжег её до камня. Но здесь, под землёй, рядом с Сферой, пламя не было хозяином. Оно было гостем, которого терпят до первого неверного слова.

— Кто ты? — спросил я, не для вежливости — чтобы зацепить его имя, найти, где у него слабое место.

Демон улыбнулся, и улыбка была пустой, как разлом.

— Я тот, кто держит дверь закрытой. И тот, кто кормит тех, кто наверху, ровно настолько, чтобы они думали, что победят. Имя мне Иту`Сед. Пока я стою здесь, никто не пройдет.

От этих слов у меня внутри всё похолодело. Странно. Я давно никого не боялся. Исключение это C`ньяк и Носящий Желтую Маску. Но их тут быть не могло.

Сфера на постаменте дрогнула — будто услышала разговор. Синие жилы в стенах отозвались коротким мерцанием, как нервный тик у горы. И я понял, что руда — не просто руда. Это проводник. Канал. Сеть, по которой Сфера может протянуться куда угодно, если её разбудят.

Наверху снова прорезался рев Хубаксиса — приглушённый толщей земли, но узнаваемый. Следом — удар, тяжёлый, как обвал.

Адам держал ту тварь, как обещал. Но время таяло, а запас маны у него не бесконечный. В отличии от меня. Значит надо все сделать быстро. Я медленно выдохнул и стянул огонь в узкий, плотный язык — не пламя для устрашения, а клинок для работы. Тьма в шахте дрожала, отвечая на жар, как кожа на холоде.

— Я заберу Сферу, — сказал я.

Демон-скелет не двинулся. Только глаза его вспыхнули ярче.

— Тогда пройди через меня.

И он поднял руку.

Камень под ногами загудел, как струна, натянутая до предела. Синие жилы на стенах вспыхнули сразу по всей шахте, и на миг проход стал похож на внутренности огромного, древнего зверя, в венах которого течёт магический холод.

Тьма в шахте сомкнулась за моей спиной, как губы склепа. Отрезала шум битвы наверху, оставив лишь глухие удары — далёкие, как стук сердца умирающего мира. Здесь, в глубине, было другое царство: царство камня и старой магии.

Синие жилы руды в стенах мерцали, будто в них текла ледяная кровь горы. Они не давали света — они давали ощущение: холодное, настойчивое, чужое. И в этом холоде стоял Иту`Сед.

Он не выглядел торопливым. Хранители никогда не торопятся: время работает на них. Высокий, сухой, покрытый пластинами тёмного панциря, он был похож на статую, вырезанную из ночи и оживлённую ненавистью. Его глаза — два угля в глубине шлема из кости и тени — держали меня, как крюк.

На каменном постаменте за его спиной лежала Сфера. Она была не просто артефактом — она была тягой. Вокруг неё воздух становился плотнее, а звук — тише, будто даже эхо боялось касаться её поверхности. На ней переливались тонкие, едва заметные письмена, как трещины на обсидиане, через которые просачивается чёрная гроза.

Иту`Сед поднял руку, и вместе с этим жестом поднялась шахта. Я почувствовал дикое количество некроэнергии и оно исходило от него.

Синие жилы в стенах вспыхнули единым рисунком. Камень загудел, как гигантский колокол, и давление навалилось на меня сверху — не ударом, а массой. Как будто сама гора вспомнила, что может раздавить человека одним капризом.

— Здесь, маг огня, — произнёс он, и голос прозвучал сразу и в воздухе, и у меня в голове, — не ты решаешь, чему гореть.

Я ответил ему не словом. Огонь в моей ауре сжался, стал плотным и тихим, как затаённый клинок. Я не дал ему вырваться факелом — здесь факелы умирают. Я вытянул пламя в узкую линию вдоль предплечья: жгут, режущий воздух, раскалённый до белого. Мой посох гудел, выплескивая тысячи эонов маны даруя мне преимущество в бою на истощение.

Иту`Сед шагнул навстречу — и этот шаг был не движением, а приказом земле. Камень под его стопой стал цельным, тяжёлым, как плита гробницы; из пола поднялся гребень, пытаясь перехлестнуть меня и сбить. Я ушёл с траектории, скользнул боком по рыхлой крошке, и в тот же миг ударил своим огненным клинком по гребню, не чтобы разбить, — чтобы ослепить его жаром. Пробить превосходящей силой.

Камень закричал — тонко, стеклянно. Но не треснул.

Иту`Сед развернул ладонь, и воздух в мою сторону словно «упал». Огонь на моей руке дрогнул, осел, потерял высоту — будто его заставили вспомнить, что он тоже часть материи, что он тоже имеет вес.

Я стиснул зубы и, вместо того чтобы спорить с массой, сделал то, что огонь умеет лучше всего: вырвался на и волю. Пламя единственная стихия, по-настоящему живая. Просто заставить её остановиться нельзя. Даже магу огня.

Я резко выбросил пламя вниз — коротким импульсом — и оттолкнулся, как от взрыва под ногами. Рванул вверх, к своду, где камень был старее и хуже слушался Хранителя.

Иту`Сед поднял голову.

Сфера на постаменте отозвалась — едва заметно дрогнула, и руда в стенах вспыхнула ярче. В следующий миг из стен выстрелили каменные шипы — не медленно, не тяжело, а стремительно, как стрелы. Они не летели — они вырастали прямо на траектории моего движения, предугадывая мой путь. Личные защиты лопались, как шарики под иголкой. Я едва успвал их наговаривать. Прочие доспехи ломались под воздействием маны демона и принадлежащей ему Сферы. К слову, я чувствовал, что-то знакомое при виде этой Сферы. Вот только что?

Я развернул огонь вокруг себя кольцом, не как щит, а как острейшую бритву, и прорезал пространство между шипами — прошёл сквозь этот каменный лес с обожжёнными боками, с жаром на коже, но живой.

И ударил.

Огненный клинок прошёлся по панцирю Иту`Седа, оставив белую, почти светящуюся полосу. Запахло раскалённым металлом и древней костью. Любое обычное существо отдёрнулось бы, зашипело бы, отступило.

Иту`Сед даже не моргнул.

Он поймал меня.

Его пальцы сомкнулись на моём плече, и я почувствовал, как мир резко «становится тяжелее». Не только я — всё вокруг. Лёгкие перестали брать воздух так свободно, кровь будто стала гуще. Это была власть Скалы: не ранить, а делать неподвижным.

— Слишком близко, — прошептал он, и в этом шёпоте было больше смерти, чем в крике. — Теперь ты станешь частью камня, как и мноие глупцы возомнившие себя хозяевами стихий.

Он дёрнул — и швырнул меня вниз.

Я ударился о камень так, что искры вспыхнули перед глазами. Сразу же земля попыталась схватить меня: вокруг рук и ног пошли быстрые каменные наплывы, будто мокрый цемент, который схватывается за одну секунду. Я почувствовал, как холод ползёт по коже, как смерть ищет меня. Снова.

Я взревел, не давая себе паники, и поджёг не камень — пространство между собой и ним. Вспышка жара раздула воздух, как меха в кузне, и на миг разжала хватку. Я выдернул ноги, перекатился, вскочил — уже хромая, но на своих.

Иту`Сед двигался плавно, как неизбежность. Он не гнался. Он закрывал варианты отступления. Но отступать я не собирался. Я обещал Адаму, что не задержусь надолго.

Потолок понизился — не физически, а ощущением: давление Сферы Скалы стало сильнее. Каменные ребра выработки словно приблизились. Дышать стало трудно, как в воде. Мне казалось, что если я задержусь на месте ещё на мгновение — меня просто вдавят в пол, расплющат между волей демона и старой породой.

Я понял: пока Сфера за его спиной, он не просто боец — он будто хозяин домена. Отсюда и пафосная правда, от которой не отмахнуться: убить Иту`Седа значит не просто победить врага. Это значит сломать опору, на котором держится шахта.

Я посмотрел на стены.

Синие жилы руды шли не хаотично. Они сходились. Узоры в камне, казалось, вели к постаменту — к Сфере — как реки к морю. Иту`Сед черпал власть не из собственной силы, а из этой сети, из магического кровообращения шахты.

Значит, резать надо не панцирь.

Резать надо проводимость.

Я поднял руки и начал собирать огонь иначе. Не пламя. Не клинок. Я собрал его в тончайшую нить, почти невидимую — жгучую, как мысль. Огонь стал точным, резким, лишённым красоты. Красота здесь была бы смертельной тратой.

Иту`Сед почувствовал перемену. Его глаза чуть сузились.

— Ты хочешь резать жилы? — спросил он. — Тогда умри в их крови.

Он ударил Сферой.

Не по мне — по пространству вокруг меня.

Сфера дрогнула в воздухе, и по шахте прокатилась волна тяжести. Синие жилы вспыхнули одновременно, как множество глаз, открытых в темноте. Пол «встал» горбом, потолок ответил каменными сосульками, и я оказался в движущейся каменной пасти.

Я прыгнул вперед — к нему, к единственной точке, где волна ещё не сомкнулась. Камень царапнул спину, задел щёку. Кровь горячей ниткой побежала вниз, смешиваясь с пеплом.

Я протянул ладонь — и моя тонкая огненная нить ударила по стене рядом с постаментом.

Не вспышкой — разрезом.

Она прошла по синей жиле руды, как нож по сухожилию. Руда вспыхнула ослепляющим бело-синим светом — и тут же погасла. В стене что-то хрустнуло, словно лопнула струна.

Иту`Сед дёрнулся. Впервые — не как хозяин. Как тот, кому выдернули нерв.

Я не остановился.

Вторая нить — второй разрез. Третья. Я бежал по дуге вокруг него, оставляя на стенах короткие огненные шрамы, и каждый такой шрам гасил одну жилу, ломал одну линию сети.

Синие вспышки били в глаза, тьма качалась, камень стонал.

Иту`Сед взревел — теперь по-настоящему, голосом горы, которая треснула.

Он рванулся ко мне, ударил рукой — и удар был страшный: не по коже, а по сути. Меня будто сдавило изнутри, как если бы кто-то схватил ребра и попытался сломать их голыми руками.

Я отступил на шаг — и тут же ударил огнём в последний узел, самый толстый, самый яркий, ведущий прямо к постаменту.

Разрез.

Руда вспыхнула — и не погасла. На миг она засияла так, что шахта стала светлой, как день, — и в этом свете я увидел на мгновение истинное: Сфера не лежала на постаменте. Она впивалась в камень невидимыми корнями, держалась за глубину, как клещ.

Разрез вырвал часть этого корня.

Сфера дрогнула.

Иту`Сед замер.

Эта доля секунды — единственная, драгоценная — и решает судьбы.

Я бросился вперёд, собрал огонь в один удар — плотный, тяжёлый, как молот, — и врезал по его опорной ноге, туда, где панцирь соединялся с камнем, где его власть касалась земли.

Огонь взвыл.

Камень под ногой Иту`Седа треснул. Демон пошатнулся.

Я не дал ему восстановиться. Я прыгнул на близкую дистанцию — туда, где невозможно строить стены и ловушки — и ударил клинком огня в стык пластин у груди, в едва заметную линию, где под панцирем пульсировала багровая магия.

Иту`Сед схватил меня за запястье, пытаясь остановить.

— Нет, — прошипел он, и в этом «нет» была не ненависть — функция. Долг. Проклятие. — Я… не… отпущу…Хранители…я…

Я посмотрел ему прямо в горящие глаза.

— И не отпускай, — сказал я тихо. — Умри с ним в руках.

И я сделал последний поворот клинка — не вглубь тела, а вглубь печатей. Посох раздул вокруг меня целую волну жгучего полотна скрывшего меня под покровом белого пламени.

Пламя вошло в символы на его груди, как яд. Оно не жгло плоть — оно жгло контракт, которым Иту`Сед был привязан к Сфере и шахте. Тот договор, что держал его вечным стражем, стал для него же смертным приговором.

На секунду мир затих.

Потом руда в стенах вспыхнула вся разом — как звёздное небо, которое рухнуло под землю.

Иту`Сед выгнулся. Его панцирь пошёл трещинами, будто по нему ударили молотом судьбы. Из разломов вырвался багровый свет — не кровь, а чистая сила, вырванная из узлов и цепей. Он попытался удержать Сферу — и удержал.

Он стоял, стиснув ладони так, что когти врезались в собственный панцирь, и Сфера между ними дрожала, как сердце на ладонях палача.

— Я… Хранитель… — выдохнул он, и голос его больше не давил. Он стал почти человеческим — на мгновение. — Я… замок…

И в этот миг Сфера ответила.

Она потянула его к себе, как якорь тянет утопающего. Магия, которую он удерживал, не захотела отпускать. Печати, которые я прожёг, сработали, как прорванные плотины: сила пошла обратно, вгрызаясь в его сущность.

Иту`Сед взревел так, что камень осыпался с потолка. В шахте посыпалась пыль, пол дрогнул. Он сделал шаг ко мне — и этот шаг был уже не приказом, а попыткой не упасть.

Панцирь лопнул на груди. Изнутри вырвался столб багрового света, смешанный с синим сиянием руды — как если бы пламя ада встретилось с холодом глубин.

И вдруг все кончилось. Скелет-демон рухнул на колени и секундой позже рассыпался на отдельные косточки. Клинок он выронил и тот безвольно откатился к стене. Я победил.

Глава 26 Шахта орков. Освобождение.

Бой был тяжелым, я впервые с момента нахождения в этом мире настолько был близок к смерти. Иту`Сед в очередной раз напомнил мне одну прописную истину. Никогда не недооценивай противника, кем бы он ни был. Сфера Скалы мирно лежала на постаменте, как обычный предмет без капли воли. Лишь ощущение силы волнами прокатывалось по пещере. Будто предупреждая всех и каждого о том, что в пещере небезопасно. Скелет Иту`Седа валялся грудой косточек, в которых я заметил странность. Подойдя поближе, я осмотрел скелета, а затем слегка приподнял его, дабы глянуть, что же скрывал скелет-демон. Внутри его лежала какая-то книжка под названием «Хроники Стонноса V» несколько золотых монет и небольшой продолговатый предмет, сделанный на основе магической руды. Осмотрев его поближе, я наложил несколько диагностирующих заклинаний, ибо отвык брать что-то в руки, тем более непроверенное. Пусть количество Личных защит стремительно возвращалось, но все равно был как-то неспокойно. Окончательно все проверив, я приподнял его телекинезом и неподдельно удивился. Это был фокусирующий камень, только очень необычный. Эта хрень не походила на юнитор, известный мне, а скорее напоминала собой ключ. Вот только куда его вставлять?

Адам. Черт, я забыл про него. Увлекшись битвой с Иту`Седом, я совершенно забыл про этого некроманта. Нежити в шахте может быть несколько сотен. А Адам, пусть и некромант, но, откровенно говоря, хилый. Ему бы лет пять-десять заняться чистой некромантией и тогда он смог бы чувствовать себя относительно комфортно при любом количестве нежити, но точно не сейчас. Спешно вылетев из пещеры, прихватив Сферу Скалы с собой, я застал странную картину. Адам, в порванной робе, без Хубаксиса, сидел на каком-то камне и меланхолично попивал толи пиво, толи еще что-то. Завидев меня, он неподдельно обрадовался и выдал:

- Если ты жив и за тобой не гонится орда нежити, значит ты одолел демона!

- Верно Адам. Ты совершенно прав. Вот кстати, глянь на это?

- Что там?

- Я нашел этот предмет у почившего демона.

- Дай гляну.

Я молча передал Адаму фокусирующий камень и тот принялся изучать его со всех сторон. Он вертел его, рассматривая каждый изгиб и выпуклость. В конце концов он отдал кристалл обратно мне и сказал:

- Я не знаю, что это за камень такой, но кажется я знаю того, кто точно разбирается в этом лучше.

- Ксардас!

-Верно. Можешь открыть к нему портал?

- А ты быстро вошел во вкус, - усмехнулся я, взмахом руки открывая в воздухе полукруглую арку, где было видно пентаграмму нарисованную на полу в башне Ксардаса.

— Учусь у лучших, — парировал он почти сразу, и в этом было что-то одновременно дерзкое и отчаянное: как будто ему самому понравилось, что он хотя бы словами может быть смелым.

Я взмахнул рукой. Воздух перед нами загустел, свернулся в полукруг, будто кто-то выгнул пространство. По краю арки пробежали руны — тонкие, огненные, удерживающие форму портала. И через мгновение в разрезе пространства стала видна башня Ксардаса: каменный пол, знакомая пентаграмма, и тусклый свет, который всегда казался не “освещением”, а настроением.

— Держись ближе, — бросил я Адаму, — и не трогай ничего, что “просто лежит”. У Ксардаса даже пыль может оказаться проклятой. Я конечно, тебя вылечу ежели что, но все равно аккуратнее.

Мы шагнули к арке, ваз преодолевая огромное расстояние. И, пока портал не сомкнулся за спиной, я еще раз взглянул туда, в темноту пещеры, где остался постамент и следы битвы. Сфера Скалы была у меня. Камень-ключ — тоже. А значит, что бы ни замышляли когда-то в орочьей шахте, теперь эта история снова сдвинулась с мертвой точки.

И почему-то мне казалось: Ксардас, увидев находку, не удивится.

Мы шагнули, и мир снаружи мгновенно отрезало, будто кто-то захлопнул тяжелую дверь. Холод башни Ксардаса всегда был особенным: не просто сырость камня, а ощущение, что само место экономит тепло — как экономят слова.

Арка за нашими спинами сомкнулась с сухим треском, и руны погасли. Перед нами на полу лежала пентаграмма, вплавленная в камень так, словно ее не рисовали, а выжигали годами. В воздухе висел терпкий запах трав, пепла и старых книг. Где-то наверху, на балке, лениво скрипела цепь — как будто башня дышала.

Адам сразу понизил голос, почти до шепота:

— У него здесь… давит.

— Это не “давит”, — ответил я. — Это башня напоминает, кто тут хозяин. Аура Ксардаса пропитывает здесь каждый камень, и каждый метр пространства. В стенах этой башни Ксардас крайне силен.

Из тени, будто из самой кладки стены, выступил Ксардас. Он не входил — просто оказывался в нужном месте, как неотменяемый факт. Седые волосы, тяжелый взгляд, руки, сложенные за спиной. И, как всегда, выражение лица такое, будто мы пришли не вовремя и вообще пришли зря.

— Ты возвращаешься слишком часто, — произнес он спокойно. — Это признак либо глупости, либо катастрофы.

— Сегодня, похоже, и того и другого, — буркнул Адам прежде, чем успел прикусить язык.

Ксардас перевел на него взгляд. На секунду в башне стало тише, чем было.

— Некромант, — сказал он без вопроса. — И, судя по твоей робе, некромант без будущего. Подлатай её у алтаря Белиара. Надеюсь не забыл, как правильно возносить молитву и как платить за просьбы?

Адам сглотнул, но не отступил.

— Не забыл и я… работаю над этим.

Ксардас, кажется, даже не счел нужным реагировать. Его внимание уже соскользнуло на меня — точнее, на то, что я держал.

— Покажи, — сказал он коротко.

Я поднял руку, и Сфера Скалы зависла в воздухе, поддерживаемая телекинезом. Опускать её на землю или камень я считал лишним. Даже здесь, в башне, она не казалась обычным предметом: вокруг нее слегка дрожал воздух, а магия элементаля, заключенная внутри, давала ощущение тяжести, как будто держишь в руках кусок мира.

Ксардас смотрел долго. Неприятно долго. Так смотрят не на вещь — на последствия, что она может сотворить и судя по лицу и ауре Ксардаса, я принемс не просто элементаля земли.

— Ты забрал эту сферу из города орков, — наконец произнес он. Я кивнул в знак согласия.

— Да. Демон Иту`Сед охранял постамент с ней. Теперь… не охраняет.

— Естественно, — сухо сказал Ксардас. — Иначе ты бы не стоял здесь.

Я достал второй предмет — продолговатый фокусирующий камень — и поднял рядом со Сферой. Он тут же отозвался еле слышным гулом, будто понял, что оказался рядом с “своим”.

У Ксардаса дрогнуло веко. Почти незаметно. Для него это было сродни крику.

— Где ты это взял?

— Внутри останков Иту`Седа. Вместе с книгой… «Хроники Стонноса V». И золотом.

Ксардас протянул руку, не касаясь, и произнес пару слов на языке демонов, который не любил ни Иннос, ни маги огня, ни даже паладины. Пространство вокруг камня на миг стало прозрачнее, как вода перед всплеском. Рунные письмена на торце проступила ярче — и тут же снова ушла в глубину материала.

— Это не фокусирующий камень в обычном смысле, — сказал Ксардас. — И не юнитор. Это ключ-замыкатель. Он завершает цепь, которая без него остается “немой”.

Адам, забыв про страх, шагнул ближе:

— Какой цепи?

Ксардас даже не посмотрел на него.

— Той, о которой не должны были знать надсмотрщики. И, тем более, орки.

Я почувствовал, как внутри все холодеет:

— Портал.

Ксардас кивнул:

— В центре орочьей шахты, в городе орков, по ходу есть старый круг перехода. Он не похож на рунические плиты магов Воды. Он грубее, старее и… практичнее. Его делали не ради красоты и не ради знаний. Его делали ради выхода.

Адам тихо присвистнул:

— Побег?

— Именно, — подтвердил Ксардас. — План побега рабов. Людей, работавших в шахте орков. Не героев. Не воинов. Обычных изможденных пленников. Кто-то пытался дать им шанс исчезнуть из Долины Рудников прежде, чем они станут очередным скелетом под киркой.

Я машинально сжал ладонь, будто в ней все еще был жар от битвы. Воздух вокруг сферы слегка нагрелся .

— Куда ведет?

— В Миртану, — сказал Ксардас и впервые в разговоре позволил себе оттенок сомнения. — Точнее: на материк. Координаты “размыты”. Не потому, что они неизвестны, а потому что конечная точка скрыта или повреждена временем. Возможно, круг настроен на область, а не на конкретное место.

— То есть нас может выбросить в море? — мрачно уточнил Адам.

— Может, — ровно ответил Ксардас. — Может выбросить на дорогу возле патруля. Может — в лес, где водятся твари, о которых вы еще не слышали. А может — туда, куда действительно хотели отправить беглецов.

Я посмотрел на камень:

— Почему тогда Иту`Сед носил ключ в себе?

— Потому что кто-то спрятал его от мира, — сказал Ксардас. — Или потому, что демон убил того, кто нес ключ, и забрал добычу как трофей. В любом случае, камень оказался там, где его не найдут случайные руки.

Он опустил ладонь, и Сфера Скалы медленно повернулась в воздухе, словно прислушиваясь к словам.

— Сфера Скалы здесь не просто реликвия, — продолжил Ксардас. — Она — источник. “Аккумулятор”. Без нее круг в шахте может оставаться мертвым. С ней — у него есть шанс проснуться.

Я вздохнул:

— Значит, если я вставлю камень в гнездо и активирую круг…

— Ты откроешь перевод, — закончил Ксардас. — На столько, на сколько хватит связки. Возможно — на минуты. Возможно — на один проход. Такие вещи редко рассчитаны на комфорт.

Адам вдруг заговорил серьезнее, чем раньше:

— И, если он был для рабов… он мог быть одноразовым.

Ксардас посмотрел на него чуть внимательнее, словно впервые признал наличие мозгов.

— Верное наблюдение, — сказал он. — Одноразовый или нестабильный. Чтобы никто не пришел обратно. Чтобы никто не рассказал.

Я молча кивнул. В голове крутилась простая мысль: “шанс” и “ловушка” в этом мире отличаются только тем, кто первым дернет рычаг.

— Что ты предлагаешь? — спросил я.

Ксардас развернулся к столу, усыпанному книгами и склянками. Его пальцы легко перебирали предметы, как будто он доставал из хаоса порядок.

— Подготовиться, — сказал он. — Ты не пойдешь туда с пустыми руками.

Он перечислял спокойно, как торговец на рынке, только товар был не для жизни — для выживания:

— Свиток возвращения. Два, если найдешь. Зелья выносливости. Зелья лечения, не ниже среднего. Огненная магия — орки не любят огонь. Снять проклятие — на случай, если круг помечен. И защита от падения: если перевод выбросит вас выше уровня земли.

Адам поднял руку, будто на уроке:

— А мне что?

— Не мешать, — отрезал Ксардас. Потом добавил, чуть мягче: — И держаться рядом. Если ты действительно некромант, то на материке тебе пригодятся знания. Но не в шахте, где каждый твой “слуга” может поднять на шум половину города орков.

Адам кисло кивнул:

— Понял.

Я посмотрел на Ксардаса в упор:

— Есть еще что-то, о чем ты не сказал?

Ксардас молчал секунду, две. Потом произнес:

— Да. Если круг действительно старый и привязан к чужим силам… его активация может привлечь внимание. Не только орков. Есть сущности, которые “слышат” работающие порталы. И им не нравится, когда их прошлое трогают.

- Хранители? – шепотом спрсил Адам. Ксардас лишь кивнул молодому коллеге.

— Прекрасно, — выдохнул я. — Значит, как обычно.

Ксардас слегка склонил голову:

— Как обычно.

Я забрал Сферу Скалы к себе — не в сумку, а ближе, под контроль, — и спрятал ключ-камень так, чтобы не звенел и не светился. Потом оглянулся на Адама.

— Ну что, — сказал я. — Еще хочешь “учиться у лучших”?

Он помедлил, затем поднял свою кружку — уже пустую — и невесело усмехнулся:

— После Долины Рудников я уже не уверен, что у меня есть выбор.

Ксардас сделал едва заметный жест рукой — и в воздухе рядом с пентаграммой снова проступили руны, намекая, что разговор окончен, а действия — начинаются.

— Идите, — сказал он. — И помните: портал — это дверь. Но не каждая дверь открывается в нужную сторону.

Мы шагнули к выходу из башни.

И чем ближе становился момент возвращения в город орков, тем сильнее я ощущал: этот “ключ” был сделан не для того, чтобы его носили в кармане.

Его сделали для того, чтобы однажды кто-то решился повернуть его до конца.

Портал обратно на нижний ярус шахты орков открылся штатно. Мы уже втроем вошли на обугленную землю и Ксардас осматриваясь вокруг подметил, что чувствует огромное количество энергии мертвых, но никакой поднятой нежити тут нет. Я сказал, что большую часть испепелил я и Адам с Хубаксисом.

Ксардас вышел из портала следом за нами так буднично, словно пересекал комнату, а не расстояние между башней и городом орков. Его присутствие меняло все: воздух становился тяжелее, тени — гуще, даже камни под ногами будто начинали внимательнее “слушать”. Он не спрашивал, готов ли кто-то к его компании. Он просто решал, что будет рядом.

— Я хочу увидеть круг, — сказал он вместо приветствия, глядя куда-то сквозь нас. — Если он еще существует.

Адам нервно поежился, но попытался выглядеть уверенно.

— С твоей удачей, — пробормотал он мне, — мы сейчас найдем не круг, а причину, почему он перестал существовать.

Я молча проверил, как спрятан ключ-камень, и как закреплена Сфера Скалы. Учитывая, куда мы собирались, это были не “вещи”. Это были причины умереть, если кто-то их у тебя отберет. Хотя отобрать что-то у меня сможет кто-то не ниже архидемона и то, он подумает перед этим.

— Идем, — коротко сказал я.

Спуск в шахту оказался живым — в буквальном смысле. Стук кирок, скрип тележек, грубые команды орков, лязг цепей. Жар факелов вперемешку с дымом. И люди — исхудалые, грязные, с выжженными глазами, в которых уже не было удивления, только привычка терпеть.

Мы двигались так, чтобы нас не видели стражники. В основном спуском руководил Адам. Мы с Ксардасом ему не мешали, но на себя накинули невидимость. Вернее, я накинул невидимость, а Ксардас выпил какое-то зелье покрывшее его ауру легким туманом. Несколько раз приходилось замирать в нишах между опорами, пропуская орков и тележки, груженые рудой.

Отправив Ксардаса вниз изучать портал, я и Адам решили найти того паладина, которого орки недалече взяли в плен. Его пышущая Светом аура легко выдала бы его, будь здесь более опытные волшебники. Хотя навряд ли, верховные шаманы орков разглядыают кадого каторжника, что попадает им в руки. Им это ни к чему.

— Кто вы? — спросил он хрипло. — И если вы люди… почему вы здесь не в цепях?

— Потому что мы пришли не копать, — сказал я. — Мы пришли помочь вам с побегом.

Он прищурился.

- Побегом? Вы серьезно думаете, что я поверю людям, что могут просто так разгуливать по орочьей шахте?

Адам нервно сглотнул, но все же вмешался:

— Мы не служим оркам. И мы не пришли сюда убивать всех подряд. Нам… нужен выход. И, возможно, он нужен вам тоже. Мы можем помочь как тебе паладин, так и всем здешним рабам.

Человек медленно кивнул, ошарашенно осматривая меня.

— Если ты не сказал оркам, что я паладин, значит ты точно не на их стороне.

- Дошло наконец, - хмыкнул я.

- Меня зовут Венцель, — сказал он. — Я тут за главного, если можно так сказать. Слушай внимательно: если вы действительно не орочьи шавки, то не тратьте слова попусту. Что а план?

Я показал ему ключ-камень на секунду, не давая рассмотреть долго.

— Есть портальный круг. Старый. В самом низу шахты. Мы можем его запустить. Но если мы откроем портал прямо сейчас — ваши люди выйдут на другой стороне… голодными, босыми и без оружия. И многие не дойдут даже до первого костра.

Венцель перевел взгляд с меня на Адама, и обратно.

— Тогда подготовка, — сказал он. — Нам нужна провизия. Хоть на пару дней, полсотни кусков жареного мяса и двадцать бутылей с водой. Оружие — хотя бы тридцать коротких мечей. И зелья. Люди здесь… не доживут до дороги без лечения.

— Сколько зелий? — спросил я.

— Хоть десять лечебных эликсиров. На самых слабых. На тех, кто упадет сразу после выхода, — сказал Венцель и добавил тише: — И на тех, кто умирает, но молчит, чтобы не быть обузой.

Адам отошел на шаг назад, явно что-то обдумывая.

— Мы не будем устраивать склад. Мы возьмем ровно столько, сколько можно унести без тележек и шума. И вы уйдете не толпой, а группами. Иначе портал захлопнется, а половина останется здесь.

Венцель кивнул резко, без споров:

— Разделю людей. Больных ходячих — вперед. Остальные — следом, если успеем.

Я посмотрел на него:

— Еще одно. Нам нельзя устроить резню. Если орки поднимут тревогу раньше времени — выход превратится в бойню у горлышка. Мы будем их… усыплять. Тихо.

— Ты можешь? — спросил Венцель.

Я кивнул. Адам тоже.

Венцель впервые за весь разговор усмехнулся — коротко, без радости:

— Уже неплохо.

План был простым, но требовал дисциплины.

Венцель за следующие четверть часа сделал то, что в шахте считалось невозможным: незаметно собрал людей, которым можно было доверить молчание. Не самых сильных — самых управляемых. Тех, кто не бросится с криком на первого орка ради мести.

Оружие мы добывали не “из арсенала”, а извне. Адам куда-то телепортировался и супстя полчаса принес тяжелую охапку коротных клинков. Венцель пригласил к себе какого-то раба и передал охапку. Тот понятливо кивнул и скрылся.

Провизию — сушеное и жареное мясо, хлеб, мешочки с крупой тоже принес Адам. Молодец. Венцель сам распределял: по горсти на человека, без “справедливости”, только по расчету — кто дойдет и сможет нести.

Самое сложное были зелья. Но им повезло, что я таскал с собой несколько зелий, чисто на всякий случай. Десять хрупких флаконов я передал Венцелю и тот просиял в ауре и пообещал, что помолится за меня Инносу.

— Этого хватит, — произнес он, но по тону было ясно: “хватит” — это не про количество, это про шанс. Мы с Адамомсобрали всех рабов в одном зале, где я открыл портал, ведущий на нижний ярус шахты. Ксардас уже ждал нас.

Мы вышли в центральный зал, где круг был врезан в камень. Он выглядел грубо и казался не старым, а скорее древним: металлические сегменты, в которых руны не украшали — они фиксировали. В одном месте — гнездо. Точное, правильное, как замок для ключа.

— Вот он, — выдохнул Венцель.

— Еще рано, — сказал я, прислушиваясь.

Сверху доносились шаги — смена. Патруль. Если они войдут сейчас, увидят людей с оружием и мешками. Поднимут тревогу. И все кончится еще до начала.

Я встретился взглядом с Ксардасом, и тот молча кивнул: понял.

Мы отошли к узкому проходу, который вел к залу, и подготовились к открытию портала в Миртану.

Я достал ключ-камень. Он дрожал в руке, как живой, будто торопился домой.

— Все готовы? — спросил я Венцеля.

Тот кивнул и махнул своим людям — короткий жест: “по местам”.

Часть рабов — тех, кто был способен идти — построились ближе к кругу. Остальные оставались в тени, с мешками провизии и несколькими пузырьками зелий, распределенными заранее.

— На той стороне не теряйтесь, — сказал Венцель тихо своим, затем посмотрел на меня: — Открывай портал, волшебник.

Я подвел ключ телекинезом к гнезду и вставил. Идеально. Без щелчка. Без сопротивления. Как будто замок не использовали очень долго — но он все равно помнил форму ключа.

Сфера Скалы за спиной отдала импульс — тяжелый, глубокий. Круг ответил.

Руны по краю вспыхнули тускло, словно проснулись неохотно. Воздух над центром начал сгущаться, скручиваться в темную, дрожащую пленку. Факелы затрещали, огонь на них наклонился к кругу, как трава к ветру.

— Пошло… — выдохнул Адам.

— Сейчас начнется самое опасное, — сказал Ксардас. — В этот момент круг жутко фонит магией. Даже неодаренные будут чувствовать мощь магии, что творится здесь.

Сверху донеслись крики — не близко, но достаточно, чтобы понять: орки почувствовали неладное. Может, не увидели. Но услышали изменение: странный гул, резонанс, дрожь.

Венцель стиснул зубы.

— Первая группа! — коротко приказал он.

Люди начали двигаться — не бегом, не толпой, а плотной, управляемой массой. Кто-то шатался, но его держали под руки. Мешки с провизией — вперед. Оружие — за спину.

И тут Венцель повернулся ко мне, и я увидел в его взгляде то, что редко бывает у рабов: не просьбу. Решение.

— Мы уйдем, — сказал он. — И если ты правда хочешь мира между людьми и орками… начни с того, что не дай им устроить резню здесь.

— Я постараюсь, — ответил я честно. — Но “мир” в Долине Рудников — это роскошь.

— Тогда хотя бы шанс, — сказал Венцель. — Нам нужен шанс.

Портал дрожал, как натянутая кожа барабана. Он был нестабилен — не разваливался, но явно не предназначался для долгой работы.

Сверху уже слышались тяжелые шаги. Много. Орки шли сюда.

— Вам — первыми, — сказал Ксардас, глядя на нас с Адамом. — Ты, — он указал на Адама, — и ты, — на меня. Вы уйдете до того, как здесь станет слишком шумно.

Я сжал зубы.

— А ты?

— Я уйду последним, — сказал Ксардас. — Я хочу увидеть, как работает переход при массовом проходе. И… — он на мгновение замолчал, — проконтролировать, чтобы круг не “съел” половину людей.

Адам побледнел.

— Отлично. Просто замечательно.

Я схватил Адама за плечо.

— Смотри на меня и не дергайся. Шаг — и держи ритм. Понял?

Он кивнул. Быстро. Слишком быстро.

Венцель уже толкнул вперед первую пару рабов — они исчезли в темной пленке, как будто их проглотила вода. Через секунду круг “вздохнул” и стабилизировался, принимая следующих.

— Сейчас! — сказал я.

Адам и я шагнули к центру, и в этот момент где-то в туннеле сверху раздался первый яростный рев — орки увидели спящих стражников или заметили пропажу.

— Не оборачивайся, — бросил я Адаму.

— Я и не собирался! — сорвалось у него.

Мы прыгнули в портал.

Холод ударил сразу, как ледяной мешок на голову. Звук исчез, потом вернулся странным эхом, будто мы летели внутри камня. Мир стянулся в тонкую линию — и разорвался.

Последнее, что я успел увидеть перед тем, как нас вырвало из шахты в неизвестность, — неподвижный силуэт Ксардаса у круга и Венцеля, который подталкивал своих людей вперед, не давая страху остановить ноги.

Глава 27 Миртана.

Мир вернулся рывком — не плавно, не “как просыпаются”, а как падают лицом в холодную воду.

Я вывалился на влажную землю, прокатился по траве и остановился, уткнувшись ладонью в глину. В нос ударил запах дождя, дыма и… моря. Свежий, соленый ветер. Небо над головой было низким, серым, как будто кто-то натянул над миром грязную ткань. Где-то неподалеку скрипела вывеска, а за ней слышалось мычание коровы и лай собаки.

Не Долина Рудников. Не чувствуется вокруг холодного камня и гари шахты. Учитывая, сколько там было огня, я бы не удивился, если бы шахту не начали тушить сами орки.

Я поднялся, огляделся и увидел деревянный частокол, несколько низких домов с соломенными крышами и мокрые от тумана дорожки. Слева тянулась линия деревьев, справа — открытая низина, уходящая к берегу. Вдалеке темнела тонкая полоска моря с парой рыбацких хижин у крутого склона.

Адам рядом поднялся хуже: сел, потом, держась за бок, попытался встать и чуть не рухнул снова.

— Где… мы? — выдохнул он, озираясь так, будто ждал, что сейчас из-за дома выйдет орк и скажет “добро пожаловать”.

— Побережье, — сказал я. — Судя по ветру и запаху.

— Это ты сейчас шутишь? — сипло спросил он. — Я понял, что не в шахте. Я про место.

Я не ответил сразу. На одном из столбов у частокола висела старая, перекошенная табличка. Буквы были выжжены грубо, по-деревенски, но читаемо. «АРДЕЯ».

— Ардея, — произнес я. — Небольшое село. И, судя по виду, живет на честном слове и страхе.

Адам нахмурился.

— Никогда не слышал.

— И не должен был, — буркнул я. — Сейчас это не важно. Важно — где остальные.

Я оглянулся туда, где должен был быть “след” портала. Ничего: ни разреза, ни мерцания, ни рунической дрожи. Только трава, примятая нашим падением, и несколько обожженных камешков — как ожог на коже мира.

— Он исчез, — сказал Адам и сглотнул. — Значит… они могли…

— Могли, — резко ответил я. — Но не будем хоронить раньше времени.

Из-за угла ближайшего дома раздался крик:

— Эй! Кто там?!

На нас выскочил два человека с вилами и луками за спиной. Деревенские, в мокрой рубахе, с глазами, в которых страх уже успел перейти в злость. За ним показались еще двое — один с топором, второй с коротким охотничьим луком.

Я поднял руки, показывая, что не нападаю.

— Мы люди. Не орки.

— Люди не падают с неба, — огрызнулся мужик с вилами. — Кто вы такие и как попали сюда?!

— Те, кто сейчас не хочет драки, — сказал я ровно. — Нам нужна вода и крыша на час. И… — я кивнул в сторону травы, — сюда должны прийти еще люди. Уставшие. Безопасные.

— “Безопасные” — это ты сейчас решил? — процедил лучник, натягивая тетиву, явно ожидая команды «фас».

Из ворот частокола вышел другой — немного старше и спокойнее, с мечом на поясе. Он смотрел не как крестьянин, а как человек, который уже видел, как “хорошие” и “безопасные” превращаются в проблему.

— Опусти лук, — сказал он своим. — Если бы они пришли резать, мы бы уже лежали.

Он подошел ближе.

— Я Освальд. За старшего в Ардее. Кто вы — по делу, быстро?

Я не стал юлить:

— Мы вывели людей из орочьей шахты в Хоринисе. Рабов. Они сейчас должны выйти здесь… или рядом. Им нужна вода, еда и несколько часов, чтобы прийти в себя.

Адам, стоя чуть позади, тихо добавил — без пафоса, почти с виной:

— Мы не успели взять много. Они… еле держатся.

Освальд несколько секунд молчал, как будто пытался понять, шутка это или ловушка.

— Если ты врешь, — сказал он наконец, — ты выбрал худшее место для вранья. У нас тут и так беда на беде.

— Я знаю, — ответил я. — Поэтому и говорю прямо.

Освальд коротко кивнул:

— Ладно. В дом. И без резких движений. Если сейчас сюда начнут валиться десятки людей — мне надо, чтобы мои не начали стрелять от страха.

Он махнул рукой, и нас провели в ближайший дом. Дали воды. Адам пил жадно, будто боялся, что она исчезнет.

Я вышел к двери и снова посмотрел на то место, где нас “выкинуло”.

Минуты тянулись вязко.

Потом воздух над травой дрогнул.

Не ярко, без грома — просто реальность на миг вспомнила, что у нее есть шов. И этот шов можно раздвинуть. Примятая трава поднялась дыбом, и из пустоты один за другим начали “выпадать” люди. Группами.

Сначала трое — на коленях, с красными глазами, хватая воздух. Затем еще пятеро. Потом больше. Изможденные, грязные, кто-то босиком, кто-то с мешком провизии, кто-то с кайлом вместо оружия.

— Здесь! — крикнул я, чтобы собрать их голосом. — Ко мне! Держитесь вместе!

Освальд выругался сквозь зубы — от удивления и от понимания масштаба разом.

— Проклятье… — произнес он. — Это правда.

Адам стоял рядом, бледный, и смотрел на людей так, будто в голове у него не помещалось, что это получилось.

— И это еще не все, — сказал я, уже чувствуя, что последние выйдут труднее. — Ксардас должен…

Я заметил Венцеля: он появился на краю дрожащего воздуха, пошатнулся, но устоял. И сразу начал поднимать других — автоматически, привычно, как делал это в шахте. Он не позволял радости расползтись и превратиться в хаос.

И только потом вышел Ксардас.

Он шагнул так, будто портал был обычной дверью. Но я увидел напряжение: пальцы на мгновение сжались, словно удерживали невидимую нить, а взгляд стал еще жестче, чем обычно.

Разрез в воздухе дрогнул сильнее. Пространство “застонало” — низко, неприятно.

Ксардас обернулся назад, туда, где осталась шахта.

— Последние? — спросил он, не меняя тона.

Венцель быстро оглянулся, пересчитал глазами, кивнул:

— Последние.

Ксардас сделал шаг вперед — и в тот же миг разрез схлопнулся.

Не исчез — захлопнулся, как пасть. Трава в круге почернела, а воздух еще пару секунд дрожал, будто ему было больно.

Тишина после этого казалась оглушающей.

Кто-то из рабов рассмеялся — сорванно, истерично. Кто-то заплакал, закрыв лицо руками. Кто-то просто сел и уставился в небо, будто впервые увидел его настоящим.

Венцель подошел ко мне. Лицо серое от усталости, но взгляд живой.

— Мы вышли, — сказал он глухо. — Значит, ты не врал.

— Не в этот раз, — ответил я.

Освальд подошел ближе, глядя на толпу.

— Вы понимаете, что если орки узнают, что вы здесь… Ардею могут стереть, — сказал он жестко. — И нас вместе с вами.

Венцель кивнул — без пафоса, просто как человек, который уже видел худшее.

— Мы не хотим принести вам смерть, — сказал он. — Нам нужен день. Вода. Крыша. И направление, куда идти так, чтобы нас не вырезали по дороге.

Освальд потер переносицу, будто у него внезапно заболела голова.

— Есть люди, которые помогают тем, кто бежит от орков, — сказал он осторожно, подбирая слова. — Лагерь в лесу. Недалеко отсюда. Прячутся хорошо. Но дорога туда… опасная. Патрули бывают.

Адам тут же нахмурился:

— Какой лагерь?

И в этом вопросе не было притворства — только чистая неизвестность. Он действительно не знал.

Освальд смерил его взглядом:

— Повстанцы. Здесь их называют по-разному. Но если вы ищете место, где не задают лишних вопросов и не любят орков — это туда.

Ксардас, до этого молчавший, наконец заговорил:

— В лесу проще скрыть след. И проще защитить тех, кто слаб. Вы туда и пойдете.

— Мы? — переспросил Освальд.

— Да, — спокойно сказал Ксардас. — Потому что, если они останутся здесь, ты будешь хоронить своих. А я не пришел на материк ради братской могилы под соломой.

Освальд выдохнул, глядя на изможденные лица.

— Ладно, — сказал он. — Я дам воды, сколько есть. Немного еды. И пару старых плащей. От дождя. Но уходить надо быстро — у дороги могут быть разъезды.

Венцель повернулся к своим, и голос его стал таким же, как в шахте: командным, коротким, без жалости — потому что жалость убивает темп.

— Никто не пьет до одури. Никто не разбредается. Кто может нести — несет. Слабые — в середине. Раненых — под руки. Мы не в цепях, но свобода тоже требует строя.

Люди послушно зашевелились — не радостно, но с направлением.

Я поймал взгляд Адама.

— Жив? — спросил я.

— Пока да, — ответил он тихо. Потом, помедлив, добавил: — И я действительно… впервые не понимаю, где мы и что будет дальше.

— Привыкай, — сказал я. — Это материк.

Ксардас уже оценивал окрестности — лесную кромку, линии подходов, дорогу, по которой могли прийти люди или орки. Затем произнес:

— К завтрашнему вечеру выдвигаемся. Дождь — наш союзник. Пока он идет, следов меньше.

Я посмотрел на почерневший круг травы, где схлопнулся портал, и впервые за долгое время почувствовал странное: мы действительно выбрались. Но цена — еще впереди.

Дождь над Ардеей шел мелкий, упрямый — такой, который не льет стеной, но пропитывает насквозь и делает каждый шаг бесшумным. Освальд сдержал слово: по домам разнесли котлы с водой, по рукам — куски хлеба, горсть сушеного мяса, кому-то — плащ, кому-то — просто тряпку, чтобы укрыть плечи. Зелья, добытые в шахте, Венцель распределял лично: не по просьбам, а по состоянию. Тому, кто падал на колени от слабости. Тому, кто дрожал от лихорадки. Тому, кто смотрел в одну точку и уже почти не слышал, где он.

Адам ходил среди людей тихо, будто боялся, что лишнее слово разрушит то, что мы вытащили через портал. Он старался помогать — принес воды, поддержал старика под локоть, но каждый раз, когда кто-то благодарил, он отводил взгляд, словно не имел права.

Венцель, наоборот, держался как стальной клин: ровно и жестко. Слишком много людей зависело от того, сумеет ли он удержать их в собранном состоянии хотя бы до ближайшего укрытия.

Ксардас стоял в стороне, у кромки частокола, и смотрел на дорогу. Время от времени его пальцы едва заметно шевелились — не заклинание, а привычка измерять мир. Как будто он считал не шаги, а вероятности.

К вечеру Освальд вернулся с новостями. Он промок насквозь, но лицо было не “после дождя”, а “после плохих вестей”.

— На дороге видели разъезд, — сказал он. — Не орки. Королевские. Пятеро. Смотрят зло, задают вопросы, рыщут по дворам, будто ищут, с кого содрать. Пока в Ардею не зашли, но… если увидят такую толпу — начнут выяснять, кто вы и откуда.

Венцель стиснул зубы.

— Король должен защищать людей, — хрипло сказал один из рабов.

Освальд коротко, без радости усмехнулся:

— Король сейчас защищает то, что осталось. А осталось немного.

Я переглянулся с Ксардасом.

— Венгард? — спросил я.

Освальд кивнул и понизил голос, словно столица могла услышать.

— Говорят, город еще стоит, но там голодно, и каждый день как последний. Король не пал — пока. Но Миртана трещит по швам. Дороги опасны. Люди нервные. Кто-то бежит к повстанцам, кто-то — к оркам, кто-то просто превращается в бандита.

Эта новость легла на плечи тяжелее любой брони. Мы вытащили рабов из одной мясорубки — и попали в страну, где мясорубка стала нормой.

Ксардас произнес тихо, почти лениво:

— Значит, все идет своим путем.

— Твоим? — не удержался Адам.

— Не моим, — спокойно ответил Ксардас. — Истории.

Венцель вывел людей из Ардеи в сумерках: без крика, без торга, без “последнего взгляда”. Лишь несколько женщин украдкой перекрестились. Несколько мужчин молча посмотрели на море, будто хотели запомнить свободу по запаху.

Освальд дал двоих проводников до леса — не из героизма, а из расчета: лучше вывести толпу подальше, чем ждать, пока она станет причиной беды у собственного порога.

Мы шли в серой воде дождя, держась под деревьями, обходя открытые места. Пару раз слышали голоса на дороге — королевские или мародеры, но Венцель сумел удержать людей в тишине. Никто не сорвался. Никто не побежал.

Когда впереди показались первые скрытые посты лагеря, стрелы не полетели только потому, что Освальд знал пароль. Из мокрой темноты вышли вооруженные люди — потрепанные, но собранные. Они держали луки и мечи так, как держат те, кто давно перестал надеяться на чудо и начал надеяться на дисциплину.

— Ардея прислала? — спросил их старший, с косым шрамом на подбородке.

Освальд кивнул:

— И еще — людей. Много. Бывшие рабы.

Повстанцы переглянулись: “много” означало проблемы. Но когда они увидели лица — изможденные, полумертвые, — их тон стал другим.

— Проведем, — сказал старший. — Но если среди них есть шпионы…

— Нет, — твердо сказал Венцель. — Среди них есть только те, кто слишком долго был в цепях.

Лагерь принял людей тяжело, но принял: дали костры, воду, место под навесами. Там впервые за долгое время кто-то из рабов уснул нормальным сном — не “вырубился”, а именно уснул.

Ксардас не задержался. Он стоял у края лагеря, прислушивался к миру, потом повернулся ко мне:

— Твоя часть выполнена. Теперь у них есть шанс.

— А твоя? — спросил я.

— Моя — никогда не заканчивается, — ответил он.

Он ушел в ночь так, как умеют уходить только маги его уровня: не демонстративно, но окончательно. Будто часть тьмы просто сместилась в сторону.

***

Мы с Адамом не стали задерживаться надолго. Я понимал: чем дольше мы рядом с повстанцами, тем больше вопросов. А вопросов у меня самого было достаточно.

В Хоринис мы вернулись не через дороги Миртаны — это было бы слишком долго и слишком опасно в условиях войны и разрозненных патрулей. Мы вернулись так же, как и пришли - порталами. Как я люблю. Быстро и легко.

Когда знакомая сырость хоринисского воздуха сменила соленый ветер материка, я впервые за долгое время ощутил странную вещь: стабильность. Пусть обманчивую, но все же.

Мы остановились в стороне от людных мест. Адам был выжат. Я — тоже. Пусть магически я почти полон, но эмоционально я устал. Но мысль о покое не приходила: у меня в голове уже выстраивалась следующая линия пути, и она уходила далеко за пределы острова. Меня манила к себе загадочное Плато Древних. Решено, отправлюсь туда, заодно отберу тот меч у Ворона.

Мы молчали несколько минут, пока он, наконец, не спросил:

— Что теперь?

Я посмотрел на него.

— Теперь я иду на Плато Древних.

Адам моргнул, будто не сразу понял.

— Плато… Древних? Ты серьезно?

— Серьезно, — сказал я. — Там ответы. Или хотя бы ключи к ответам. Я устал бегать по следам чужих войн и чужих богов, не понимая, что мы вообще трогаем.

Он помолчал, потом осторожно произнес:

— Плато… это через пустыню. А-а, ты за Когтем Белиара.

— Да.

Адам выдохнул, и в этом выдохе было сразу многое: страх, усталость, желание не возвращаться в бессмысленную жизнь и… странная решимость.

— Я пойду с тобой, — сказал он.

Я прищурился:

— Зачем?

— Потому что ты туда полезешь в любом случае, — ответил он честно. — А я… — он запнулся, подбирая слова, — я не воин, но пустыня — это не только жара и песок. Там легко умереть без проводника. Я смогу быть полезным.

— Ты же говорил, что не бывал в этой части Миртаны, — напомнил я. Идея Адама быть моим провожатым в неизвестной части острова, да еще пустыне в принципе неплоха. Пусть он и не знает, что джинны в пустыне как рыба в воде, но, с другой стороны, от компании я вовсе не откажусь.

— В Миртане — нет, — кивнул Адам. — Но… я не совсем “из Миртаны”. И не совсем “из Хориниса” тоже. Я много, где бывал, о куда большем читал, кое-что видел раньше. Песок везде одинаково убивает, если не знаешь, как с ним жить. Я… проведу. По крайней мере, не дам тебе совершать самые глупые ошибки. Заодно расскажу об этом Плато, что узнал сам.

Я несколько секунд смотрел на него, оценивая не слова, а интонацию: он не выпрашивал место рядом. Он предлагал услугу — как человек, который понял цену ошибок.

— Хорошо, — сказал я. — Но с одним условием.

— Каким?

— В пустыне ты слушаешься меня так же, как в шахте слушался, когда я сказал “не оборачивайся”. Без споров в моменте. Если хочешь поспорить — споришь до выхода или после.

Адам коротко кивнул:

— Договорились.

— А после Плато… что?

Я чуть помедлил, посмотрел в серьезное лицо молодого некроманта.

— После Плато, — сказал я, — займусь вопросом Хранителей вплотную.

- К слову о Хранителях, у меня есть новости.

- Рассказывай.

Я наткнулся на еще одного Хранителя. Только на сей раз он назвался Келиосом - Хранителем Огня. Он дал мне задание убить Истинного Духа Огня.

- О как.

Истинный Дух Огня. Убить такого задачка сложная, даже для богов. Зачем Келиосу, Хранителю огня убивать его? Убить такого некроманту уровня Адама нереально. Даже мне с Ихтивагалем такая задача не по зубам. Разве что такой дух будет предельно ослаблен (а еще парализован). И все равно он будет смертельно опасен. Истинный дух любой стихии - это стихийное бедствие с огромным, нет, не так, с ГИГАНТСКИМ объемом магической, астральной и жизненной силы, что только другие духи и боги могут говорить с такими на равных, и то крайне вежливо. А теперь какая-то Эмблема хочет чтобы необученный некромант, убил подобное чудовище. Вот только вопрос, что делать Адаму?

- Этот Хранитель, сказал тебе, где его искать?

- Около пирамиды, где велись раскопки магов Воды, есть портал, ведущий неизвестно куда. Сатурас и другие маги почти месяц ломали головы куда он мог вести, но портал оказался упрямым и открываться не собирался.

- И?

- Келиос сказал, что портал будет активным, когда к нему приду я.

- А я могу с тобой пойти?

- Конечно, а потом мы вместе пойдем на Плато.

Адам медленно выпрямился. Его лицо стало таким, каким оно бывало в Долине Рудников перед боем: без лишних эмоций, но с той внутренней собранностью, которая у него появлялась только тогда, когда шутки уже не спасают.

— Значит, не “портал не работает”. Значит, портал ждёт ключ, — тихо сказал я. — И этим ключом он считает тебя.

Адам поежился, как будто по спине пробежал холодок, совсем не от дождя.

— Или он считает ключом то, что в тебе.

Адам кивнул, будто это было самым неприятным, но самым вероятным вариантом.

— Сатурас не дурак. Если маги Воды месяц пытались его открыть и не смогли, то там либо печать старше их круга… либо условие не из их магии. А “Хранитель Огня” в таком случае может просто использовать тебя как… подходящую форму.

Он сделал паузу и добавил уже жёстче:

— Салазар, это не задание. Это направляющая. Кто-то хочет, чтобы ты прошёл туда, куда они пройти не могут.

Я хмыкнул.

— И чтобы я сделал их грязную работу.

— Или стал их жертвой, — спокойно сказал Адам. — Смотря что по ту сторону.

Я хотел сказать, что я не из тех, кто идёт на верёвке, но вовремя остановился. В этом мире слишком многое начиналось с “я не из тех”, а заканчивалось тем, что человек лежит лицом в грязи и уже никому ничего не докажет.

Адам подошёл ближе, понизив голос:

— Давай разложим по полочкам. Первое: Истинный Дух Огня — если он вообще существует в привычном смысле — не сидит “около пирамиды” просто так. Значит, там не сам дух, а место привязки. Печь. Очаг. Алтарь. Древний узел стихий.

— Или тюрьма, — добавил я.

— Именно. Второе: если Келиос хочет, чтобы ты его “убил”, он либо врёт, либо под “убить” понимает разрыв якоря. Сломать печать. Перерезать связь. Переписать имя. В духе магии древних — не мечом, а правилом.

— Третье? — спросил я.

— Третье: если портал активируется на тебе, то ты должен решить, что делать до того, как сделаешь шаг, — Адам ткнул пальцем в стол, как будто ставил точку на карте. — Потому что шаг назад может не быть предусмотрен.

Я посмотрел на него:

— И что ты предлагаешь?

Адам усмехнулся криво:

— Я предлагаю сделать то, что маги терпеть не могут. Спросить тех, кто знает, но не любит делиться.

— Кого?

— Сатураса. В лоб. И не про портал — про Келиоса. Пусть он скажет, слышал ли он это имя в старых хрониках. Маги Воды копают не только землю, они копают историю. Если “Хранитель Огня” — древний титул, Сатурас хотя бы что-то узнает.

— А если Сатурас ничего не знает?

— Тогда идёшь к магам Огня, — Адам сказал это так, будто ему самому было неприятно. — Пирокар будет строить из себя статую Инноса, но у них есть запретные списки, старые трактаты, записи древних магов. И ещё… у них есть привычка прятать угрозы под ковёр, пока ковёр не начинает дымиться.

Я покачал головой:

— Ты сам сказал: это похоже на чужую волю. Ни Иннос, ни Белиар, ни Аданос — имена не звучали.

— Вот поэтому и надо выяснить, чьё это, — Адам посмотрел мимо меня, будто видел не комнату, а тот самый портал в песке.

Я усмехнулся:

— То есть для тебя.

Адам не улыбнулся.

— Для любого мага, который думает, что сила — это просто число заклинаний.

Я опёрся на спинку лавки.

— Ладно. Допустим, ты пойдешь к порталу. Что делать тебе?

Адам ответил не сразу. Видно было, что он выбирает между “правильно” и “реально”.

— Если ты пойдёшь — я пойду с тобой, — сказал он наконец. — Но не как некромант. Как тот, кто уже видел, как “невозможное” становится обычным днём. И как тот, кто может врезать тебе по голове, если ты начнёшь разговаривать с “Хранителем” на условиях “Хранителя”.

— Сомнительная роль, — заметил я.

— Зато полезная, — отрезал он. — И ещё: никаких ритуалов у портала до разговора с Сатурасом. И никаких “проверим, что будет, если…” — Адам кивнул в сторону окна. — Хоринис уже пережил достаточно “что будет, если”.

Я задумался. Пирамида магов Воды… раскопки… портал, который не открывался месяц… и внезапно “откроется”, когда приду я.

— Есть ещё один вариант, — сказал я медленно. — Келиос не хочет, чтобы ты победил Духа. Он хочет, чтобы ты освободил его. А “убить” — это слово для идиотов, чтобы они не испугались.

Адам посмотрел на меня пристально.

Снаружи громыхнуло — далеко, где-то над морем. Не молния. Слишком глухо. Скорее, как будто в глубине мира что-то провернули с усилием.

— Последний вопрос, Адам. Этот Келиос… он оставил тебе знак? Метку? Печать?

- Вроде нет. Он просто сказал, чтобы я пришел к порталу, а дальше сам пойму, что делать.

— Значит так. Идем туда вдвоем.

Глава 28 Венгард.

Раздумывая над идеей прийти на Плато Древних, я вместе с Адамом решили вернулся в Миртану. Вернее я решил, а некромант увязался следом, за компанию. Первым делом мы решили проверить как там наши временные подопечные из числа бывших рабов орков. Ныне свободные граждане Миртаны быстро обживались в лагере сторонников короля. Согласно местным новостям, орки почти полностью захватили север Миртаны и активно продвигались на юг. Но здесь, в южной части Миртаны пока еще был относительный порядок. Орочьих войск не было, но люди явно готовились к худшему. Ведь разведчики шныряли вокруг больших городов и малых деревень типа Ардеи. Как сообщи Освальд, неделю назад они прогнали отсюда троих орков-разведчиков. Венцель не успев нормально отдохнуть, счел наиболее правильным пойти прямо сейчас пробиваться в столицу, находящуюся не так уж и далеко отсюда, дабы доложить королю обстановку в Хоринисе.

Освальд говорил буднично, будто пересказывал не войну, а цены на зерно.

— Север почти пал, — повторил он, проверяя ремень на кирасе. — Там уже не “нападения”, там — порядок орков. Дороги режут, деревни выжигают, людей уводят. На юге пока держимся, но это “пока” — тонкое слово. Вчера троих разведчиков прогнали от Ардеи, неделю назад — ещё троих. Они не идут в лоб. Они смотрят.

Лагерь сторонников короля жил на скрипе телег, на кашле костров и на усталой дисциплине. Люди здесь не праздновали “порядок” — они его симулировали, чтобы не сорваться. Рабы — те, кого отбили у орков или выкупили у мародёров — быстро обживались: кто-то таскал воду, кто-то правил наконечники стрел, кто-то учился держать копьё, хотя ещё вчера держал только цепь.

Венцель, едва успев перекусить, уже натягивал ремни, проверял меч и подгонял ремешок шлема. Отдых его не интересовал.

— Мы теряем время, — сказал он. — Венгард не так далеко. Если король узнает, что творится в Хоринисе — он поймёт, что это часть одного удара. Орки с севера, а там — порталы, “Хранители”, духи… Это не совпадение.

Я молчал, но Адам видел по его лицу всё: он не хотел идти.

Не из трусости — из ощущения, что столица в такие времена не лечит проблемы, а закрепляет их печатью, после которой уже не отмоешься. Все же бытие некромантом не всеми воспринимается адекватно.

— Тебе не нравится идея Венгарда, — сказал Адам, когда мы отошли от костров так, чтобы нас не слышали лишние уши.

— Мне не нравится идея короля, — ответил Ксардас, - В Хоринисе я видел, что бывает, когда власть слишком уверена, что её бог всегда прав. Здесь это умножено на войну.

Я же молчал и давал возможность высказаться. В цеом я был согласен с Ксардасом на все сто. В моем мире вера и власть тоже переплелись в Гордиев узел, а великого Сашу, способного его разрубить пока не было.

— В столице любят простые объяснения, — заметил Адам. — “Иннос ведёт нас”, “орки — зло”, “некромант — враг”. Любая сложность будет объявлена ересью, если мешает строю.

- Тебе не следует по идее вообще идти в столицу. Там с лихвой хватит меня и Салазара. Да и потом, с тебя станется начать спорить с Робаром, - усмехаясь в седую бородку заметил Ксардас.

- Почему бы и нет? «Дополнительный свидетель нам явно не помешает», —заметил я, осматривая территорию. Мои доппели дошли аж до побережья. Оттуда через пролив виднелась зеленая стена деревьев и серых скал, да и целом было довольно тепло. Чувствовалось оттуда что-то такое родное и знакомое.

— Я не собираюсь спорить, — сказал Адам. — Я собираюсь использовать короля как источник информации. Венцель хочет доложить — пусть. Ты не хочешь идти — понимаю. Ксардас тоже. Но я не могу оставаться в стороне, пока нас швыряют по миру чужие порталы.

Ксардас посмотрел на Адама долгим, почти ленивым взглядом.

— Я не препятствую, — сказал он. — Я лишь отмечаю: когда входишь в Венгард, ты входишь в сеть. И сеть не отпускает просто так.

Я отвернулся к лагерю, где над котлами поднимался пар.

— Я пойду, — произнёс он наконец, без энтузиазма. — Потому что, если я останусь — это будет выглядеть как бегство. А беглецов здесь долго не спрашивают, кто они и почему.

Мы вышли на рассвете. Южная Миртана действительно держалась лучше: поля ещё не были выжжены, деревни ещё не стояли пустыми. Но это “ещё” чувствовалось во всём.

На дорогах было слишком много патрулей и слишком мало торговцев. У каждого перекрёстка — наблюдательные посты: два-три солдата, костёр, сигнальный рог и снопы сухой травы, готовые вспыхнуть, если придётся подавать знак.

У одной из застав нас остановили. Слава Мардуку, хоть у кого-то работает здравомыслие.

— Куда? — без приветствия спросил сержант, глядя сначала на Венцеля, одетого в простые холщовые штаны и жилетку на голое тело, потом на Адама облаченного в робу некроманта. На мне взгляд вовсе не задержался, ведь одет я был как обыкновенный путник, и поэтому внимания не получил. На Ксардаса он посмотрел последним — и задержал взгляд на долю секунды дольше, чем позволяла вежливость.

Венцель показал старый жетон службы и назвал имя капитана в Венгарде, которого “должны помнить”. Сержант сомневался, но жетон был настоящим, а сама уверенность Венцеля — той породы, что делает ложь менее удобной.

— Орков видели? — спросил Венцель.

— Не здесь, — сержант кивнул в сторону севера. — Но следы есть. И люди пропадают. И ещё… — он понизил голос. — В последнее время странные огни ночью. Не костры. Не молнии. Как будто кто-то жжёт воздух. Верховный маг с приближенными считают, что орочьи шаманы готовят что-то мощное.

К вечеру показались первые настоящие линии обороны столицы: не просто ворота, а слои обороны. Земляные валы, баррикады, цепи, рвы. Даже деревья вокруг были вырублены так, чтобы не давать укрытий.

Венгарду было тесно от войны: не только внутри стен, но и снаружи — лагеря беженцев, временные казармы, кузницы под навесами, где день и ночь били по железу куя оружие для все кто способен держать меч в руках.

На внешнем кордоне нас встретили так, как встречают не гостей, а возможные проблемы.

— Стоять! — раздалось с помоста. — Назваться. Цель визита.

Венцель выступил вперёд:

— Венцель. Королевская служба. Срочное донесение о Хоринисе.

Ксардас молчал, и молчание делало его опаснее. Адам, наоборот, говорил ровно и скупо — чтобы никто не зацепился за эмоции.

Нас держали у частокола почти час. Проверяли жетон Венцеля. Переписывали имена. Смотрели на меня и мой посох, который я решил использовать как опорную палку. Слишком долго смотрели на Ксардаса.

В какой-то момент подошёл паладин постарше, в плаще, который видел больше дождей, чем парадов.

— Король примет только по рекомендации, — сказал он. — И только если вы согласитесь на условия: оружие сдаёте, магические предметы — под опись. Некромант… — он сделал паузу, — остаётся под постоянным надзором.

Ксардас слегка приподнял бровь.

— Забавно, — сказал он тихо. — Раньше короли держали при дворе шутов. Теперь — надзирателей.

Паладин сжал челюсти, но удержался:

— Это не двор. Это осада.

Адам согласился:

— Принимаем. Но я говорю с королём лично, не через капитанов и не через храмовых писарей.

Паладин недовольно кивнул:

— Пойдёмте.

***

Город встречал не величием, а усталостью. Каменные улицы были перетянуты деревянными баррикадами, окна первых этажей заколочены, на площадях — склады стрел и мешки с песком. Люди вели себя тихо: не потому, что боялись стражи, а потому что боялись разбудить беду.

У дворца, который когда-то был символом силы, теперь стояли двойные караулы и магические светильники, изгоняющие тени. Запах ладана смешивался с запахом масла для доспехов.

Нас провели через узкий коридор проверок: один пост, второй, третий. С Венцеля сняли меч, с Адама — сумку с травами и костяными мелочами (стража кривилась, но брала), у меня и Ксардаса попытались отобрать посох.

— Он останется со мной, — сказал Ксардас спокойно. Я вовсе заставил его исчезнуть, чем немало удивил паладинов.

— Приказ, — ответили рыцари.

Ксардас чуть наклонил голову, и на мгновение стражнику стало трудно дышать — как будто воздух внезапно вспомнил, что он может быть тяжёлым.

Адам сделал шаг вперёд, резко и вовремя:

— Посох — символ. Пусть останется. Я ручаюсь, что он не будет использован. Если вам нужно — поставьте пару паладинов рядом. Но не делайте глупостей из упрямства.

После короткого шёпота между караульными посох оставили — но рядом с Ксардасом действительно поставили двоих облаченных в серебристую броню паладинов.

Нас провели в малый приёмный зал — не тронный, но достаточно официальный: каменный пол, ковры, которые уже не выглядели роскошью, а выглядели вещью, которую берегут потому, что другой не будет. По стенам — факелы и знаки Инноса. У дверей — паладины, как статуи.

Через несколько минут вышел человек в ало-золотом облачении — высокий жрец Инноса или придворный советник (в Венгарде эти роли уже почти слились).

— Его Величество согласился вас выслушать, — произнёс он сухо. — Коротко. Без ереси. Без угроз.

Ксардас чуть усмехнулся одними уголками губ.

— Боится слов, — прошептал он, почти беззвучно. — Значит, в словах есть сила.

Двери открылись и нас пригласили внутрь.

Приём у Робара II

Король сидел не на роскошном троне, а на тяжёлом кресле у стола с картами. Это было показательно: он хотел выглядеть не “владыкой”, а “командиром”. На столе лежали схемы укреплений, метки нападений, списки. Рядом — несколько советников, паладин-капитан и жрец Инноса.

Робар II поднял взгляд. Усталый, жёсткий, внимательный. Такой человек не любит сюрпризы — но вынужден жить среди них.

— Венцель?! — сказал он. — Я помню это имя. Ты же отправился вместе с Лордом Хагеном в Хоринис. Как ты оказался здесь, да еще среди…некромантов?

Венцель опустился на одно колено, по уставу:

— Ваше Величество. Я не предавал орден Инноса. Я был… перемещён магией. Через портал в шахте орков, куда попал в плен к оркам. Замок в долине в осаде и не факт, что оттуда смогут доставить магическую руду.

Король молча пожевал губами и перевёл взгляд на остальных.

— Кто эти люди?

Адам сделал шаг вперёд — ровно настолько, чтобы быть первым, но не настолько, чтобы выглядеть нагло.

— Меня зовут Адам, Ваше Величество. Я не прошу доверия. Я прошу внимания Некто, называющий себя “Хранителем Огня”, задаёт условия, которые противоречат здравому смыслу и, возможно, интересам Миртаны.

При слове “Огня” жрец Инноса чуть напрягся, как будто услышал знакомое слово в чужом рту.

— “Хранитель Огня”? — переспросил Робар. — Ты хочешь сказать — посланник Инноса?

— Я хочу сказать, — ровно ответил Адам, — что он так себя называет. Но не подтверждает это ничем, кроме власти над порталом. И именно поэтому я счёл нужным говорить с вами лично, до того, как кто-то другой объявит это “волей Инноса” и начнёт жечь не тех.

В зале стало заметно холоднее — не магией, а реакцией людей.

Король молчал несколько вдохов, затем сказал:

— Некромант в моём дворце… и говорит мне, кого я могу жечь, а кого нет?

Ксардас тихо шевельнул пальцами на посохе, но не произнёс ни слова. Я же стоял, и изучал обстановку. А одного ретивого служку пришлось отогнать от себя. Уж больно пытливый и жадный взгляд был у него

Адам выдержал взгляд.

— Я говорю вам, Ваше Величество, что кто-то пытается управлять событиями через символы и страх. И если вы позволите этим символам говорить за вас — королевство проиграет даже там, где ещё не видно орков.

Робар II медленно откинулся назад на спинку кресла.

— Хорошо, — произнёс он наконец. — У вас есть одна возможность. Вы изложите всё по порядку. Кто такой этот “Хранитель”? И почему я должен тратить ресурсы Венгарда на историю, пришедшую из Хориниса, когда орки у моих ворот?

Он сделал паузу — и голос его стал твёрже:

— И если вы солжёте мне… вы узнаете, как быстро в Миртане заканчиваются разговоры.

Адам кивнул.

— Тогда слушайте внимательно.

И начал рассказывать о Хранителях и их заданиях. Как я выяснил, Хранителей или же Эмблем богов было десять. Адам повстречался пока лишь с четырьмя. Даготом, Мориусом, Тегоном и Келиосом. Первые трое были, судя по описанию Эмблемами Белиара и задания у них были соответствующие. У Дагота, как я знал, убить Люциана, у Мориуса, вернуть души из его сердца, хотя по идее возвращать там было нечего, ведь я самолично убил того демона, а души, переместил в свой посох. Может остался кто-то? У Тегона было задание выучить язык Лэнг и прочесть письмена в башне Ксардаса. Келиос же дал задание убить духа огня. Мда…походу дальше задания будут только жестче.

Когда Адам высказал что узнал он, то в диалог с королем вступил Ксардас, сильно дополнив рассказ начинающего некроманта. Король слушал нас молча, а вот советник в мантии высшего круга огня, явно хотел сказать нам много ласкового. Вот только Ксардас много лет был одним из высших членов круга и его мнение стоило как минимум выслушать.

- Ну а ты что скажешь на все это? – спросил меня Робар.

- Позвольте для начала представиться. Меня зовут Салазар Слизерин. Я волшебник из иного мира. Я не враг ни вам, ни оркам. Моя цель в этом мире остановить войну и Хранителей.

- Хранители, есть ни что иное, как вымысел, - тяжело роняя слова, произнес волшебник-консультант, стоящий около Робара. Сам король бросал то на меня, то на него взгляды.

- Позвольте, я дополню, - сказал Ксардас, без страха глядя на монарха. Хотя я видел, как в руке сверкнул рунный камень с каким-то заклинанием.

- Говори, Ксардас.

- Дело в том, что Салазар не врет. Я самолично видел его приход в этот мир. И насчет Хранителей он тоже прав, как я считаю. В Долине Рудников есть как минимум четыре дракона, которые появились там, после изгнания архидемона Белиара под именем Спящий. Но это не самая большая проблема. Хранитель Келиос, одни из Хранителей Огня, дал Адаму задание убить Исинного духа Огня.

- Полагаю, что тебя послал Иннос, для того, что бы ты закончил эту войну.

- Нет, Иннос тут не при чем. Меня послала богиня.

— Богиня?! Какая ещё богиня? — нахмурился жрец Инноса, и в его голосе было не столько удивление, сколько готовность немедленно объявить всё услышанное ересью.

Я не отвёл взгляд. В такие моменты любая слабость превращалась в повод.

— У неё много имён, — повторил я спокойно. — Там, откуда я пришёл, её знали как Инанну. В иных местах — иначе. Но смысл один: она не служит ни Инносу, ни Белиару, ни Аданосу. Она не часть ваших храмовых книг. И именно поэтому её вмешательство не укладывается в вашу догму.

Советник в ало-золотой мантии — маг огня высокого круга — презрительно фыркнул, будто я заявил, что лично знаком с солнцем.

— Удобно, — произнёс он, растягивая слово. — “Новая богиня”. “Иной мир”. “Посланник”. Это звучит как легенда для трактиров и бред для военного совета.

— Война тоже когда-то звучала как легенда, — тихо заметил Адам, но так, что услышали все. — Пока она не пришла к воротам.

Робар II молчал, разглядывая меня так же, как разглядывал бы неизвестный клинок: красивый — возможно. Полезный — может быть. Но прежде чем брать в руку, нужно понять, не режет ли он собственного владельца.

— Инанна, — повторил король. — И чего хочет твоя богиня от моего королевства?

— Не от королевства, — ответил я. — От мира. Война между людьми и орками должна быть остановлена. Не “выиграна”, а остановлена. Пока она не стала прикрытием для чего-то более старого и опасного. Для этих… Эмблем. Хранителей. Называйте как хотите.

Жрец Инноса резко поднял руку, словно хотел перебить меня молитвой.

— Это посягательство на волю Инноса! Орки — порождение зла! С ними не договариваются!

Ксардас чуть повернул голову, и в его взгляде было то холодное терпение, которым смотрят на ребёнка, уверенного, что мир держится на запретах.

— С орками всегда договариваются, — сказал он негромко. — Только обычно это называется “дань”, “отступление” или “перемирие до следующей битвы”. Разница лишь в честности формулировок.

Советник-маг огня шагнул вперёд, не выдержав:

— Ваше Величество, это ловушка. Любые переговоры — слабость. Орки признают только силу.

— Тогда почему они посылают разведчиков, а не давят сюда всем стадом? — спросил я. — Потому что орки тоже считают. И потому что у них есть вождь, который понимает цену лишней крови. Вы сами это знаете: если бы они были только зверьми, север пал бы не “почти”, а полностью и сразу — без удержаний, без линий обороны, без того, что у вас вообще есть время спорить со мной.

В зале шелохнулись: капитан стражи непроизвольно взглянул на карту. Там действительно было слишком много отметок “разведка”, “набег”, “пропажа” — и слишком мало “главный удар” на юге. Как будто враг собирал сведения и выбирал момент.

Робар медленно поднял ладонь, заставляя жреца и советника замолчать одним жестом.

— Ты предлагаешь перемирие, — сказал король. — С кем именно?

— С местным вождём орков, который руководит продвижением на юг, — ответил я. — Не с шаманом. Не с мелкими ватажниками. С тем, чьё слово действительно остановит набеги хотя бы на время. На неделю. На две. На месяц — если получится. Нам нужно окно. Чтобы разобраться с Хранителями и с тем, что они затевают. И чтобы вы получили шанс не воевать вслепую.

— И как ты представляешь себе это? — голос Робара был ровным, но в ровности чувствовалась сталь. — Я выйду за стены, пожму лапу орку и подпишу бумагу?

— Нет, — сказал я. — Вы не выйдете, пока не будете уверены, что выйдете не в засаду. Я предлагаю три шага.

Я поднял три пальца, как делал бы на уроке у себя дома, когда объяснял план, в который никто не верит, пока не слышит структуру.

— Первое: вы даёте мне и Адаму официальный статус — не “пленные под надзором”, а королевские посланники на особой службе. С ограничениями, да. С сопровождением, да. Но с правом говорить от вашего имени на первом этапе.

— Второе: вы выделяете небольшой отряд прикрытия, который не выглядит как армия. Пять-десять человек. И человека, которого орки узнают и не убьют сразу — если такой у вас есть. Бывшего пленного, переводчика, торговца, кого угодно. Нам нужен контакт, не бой.

— Третье: мы передаём оркам предложение: временное перемирие и место для переговоров, нейтральное. Не у стен Венгарда и не в орочьем лагере. Например, у старой каменоломни, у разрушенного моста, где есть обзор и нет укрытий. Мы предлагаем обмен: вы прекращаете набеги и разведку у южных деревень — а мы прекращаем вылазки на их дозоры в этом районе. И даём слово, что королевские отряды не подойдут к северным линиям в период перемирия.

Жрец Инноса сорвался:

— Это предательство людей, которые сейчас держат стену! Это подрыв веры!

— Это попытка сохранить людей, которые держат стену, — спокойно сказал Адам. — Вера не станет слабее от того, что король на два дня перестанет лить кровь. А вот армия станет слабее, если кровь продолжит литься без смысла.

Советник-маг огня бросил взгляд на Робара, будто просил разрешения уничтожить нас одним заклинанием прямо в зале.

— И что ты просишь взамен, “посланник богини”? — процедил он мне. — Артефакты? Влияние? Доступ к магии?

Я ответил честнее, чем было безопасно:

— Я прошу время. И возможность не дать этой войне стать чужим инструментом. Если Инанна послала меня — значит, она видит, что вы уже не управляете событиями полностью. А я… — я выдохнул, — я хочу вернуться домой. Но прежде я должен закрыть то, что открылось вместе со мной.

Робар смотрел долго. Потом коротко спросил:

— Почему я должен верить, что орки вообще согласятся?

Ксардас ответил вместо меня, и это прозвучало особенно весомо, потому что он не пытался понравиться королю:

— Потому что у орков тоже есть страх. И потому что у них, как и у людей, есть те, кто понимает: иногда проще выиграть неделю — чем проиграть год. А ещё потому, что если “Хранители” настоящие… они будут толкать орков и людей ровно туда, где кровь льётся легче всего. Война — идеальная почва для чужих рук.

Робар перевёл взгляд на Венцеля.

— Что ты видел у орков в Хоринисе? Они похожи на зверей? Или на армию?

Венцель сглотнул и ответил осторожно, но честно:

— В Хоринисе… они были разными. Были тупые рубаки. Но были и такие, кто командовал. Кто строил. Кто ждал. Они не всегда лезли в лоб.

Король снова посмотрел на меня.

— Ты понимаешь, что если это окажется ловушкой — тебя повесят первым? — сказал он спокойно. — И твою богиню это не остановит.

— Понимаю, — ответил я, внутренне усмехаясь от наивности Робара. — Но если ничего не делать, вас повесят… образно говоря… уже северные ветра. Или “Хранитель Огня”, который прикрывается вашими же словами.

В зале снова стало тихо. Даже факелы будто горели осторожнее.

Наконец Робар II принял решение — не громко, не театрально, но так, что всем стало ясно: спор окончен.

— Хорошо, — сказал он. — Я не заключаю мира с орками. Но я допускаю временное перемирие ради разведки и переговоров. На условиях короны.

Жрец Инноса резко вдохнул, но король не дал ему заговорить.

— Молчать, — бросил Робар, и жрец замер.

Король продолжил:

— Салазар Слизерин. Адам. Вы получаете статус королевских посланников для особого поручения. Временный, до первого признака предательства.

Венцель — пойдёшь с ними. Ты солдат и знаешь, как выглядит засада.

Ксардас… — он сделал паузу, выбирая слово, которое не звучало бы как капитуляция. — Ты останешься под надзором в городе. Но твои знания мне нужны. Ты будешь доступен для вопросов. И если посланники вернутся с доказательствами о “Хранителях”, твой статус будет пересмотрен.

Ксардас слегка наклонил голову.

— Значит, ты всё-таки умеешь считать, король, — сказал он мягко. — Это редкое качество среди избранных.

— Не испытывай моё терпение, — сухо ответил Робар, но без прежней враждебности.

Капитан стражи шагнул вперёд.

— Ваше Величество, сопровождение?

— Десять человек, — решил Робар. — Не паладины, чтобы не выглядело как святая война под видом мира. Королевские солдаты. И один человек, который умеет говорить. Найдите мне переводчика или бывшего пленного, который знает орочий. Сегодня же.

Маг огня всё ещё кипел, но уже понимал: приказ есть приказ.

Робар посмотрел прямо на меня в последний раз, и голос его стал почти личным:

— Если ты действительно хочешь прекратить войну — принеси мне возможность говорить с орочьим вождём так, чтобы мои люди не гибли по дороге к словам.

И помни: перемирие — это не дружба. Это пауза. А паузы покупают кровью.

Я кивнул.

— Тогда давайте купим её дешевле, чем обычно, — сказал я.

Король коротко махнул рукой.

— Идите. Готовьтесь. На рассвете выйдете из города. Доклад — каждый вечер через гонца. Если гонец не возвращается дважды — я считаю вас мёртвыми или предателями.

Паладины у дверей разошлись, пропуская нас обратно в приёмный зал, но их взгляды стали другими: теперь мы были не просто подозрительными чужаками. Мы стали ставкой короля.

Когда мы вышли из зала, Адам сказал тихо, почти беззвучно:

— Ты только что предложил королю то, чего он боится больше орков: признать, что войну можно остановить не мечом.

Я устало усмехнулся:

— Я предложил ему не мир. Я предложил ему шанс понять, кто именно шевелит огонь под этой войной.

Глава 29 Кое-что о путешествиях.

Король не стал превращать наше предложение в спектакль. В Венгарде давно разучились верить словам, произнесённым для красоты, — здесь ценили только то, что можно проверить: печать, подпись, маршрут, время.

Мы стояли в узкой комнате рядом с малым залом — не то кабинет, не то помещение для дознавателей. На столе лежала карта южной Миртаны. Королевский перстень-печать, чернильница, песок для просушки. У стены — двое паладинов, которые делали вид, что их не интересует разговор, но слушали каждое слово.

Робар II говорил коротко:

— Никаких лишних умов. Никаких попыток “убедить” орков религией. Мы предлагаем встречу. Они либо придут, либо нет.

Ксардас стоял рядом, в полутени, и взглядом водил по карте так, будто видел не дороги, а линии вероятности. Я держался ближе к столу: так было проще выглядеть не гостем, а участником.

— Место, — сказал я. — Около лугов Сильдена. Открытая местность. Засаду, видно, издалека. Никаких лесных коридоров, никаких низин, где можно спрятать лучников. Если орки захотят ударить — им придётся выйти на свет. Если захотим ударить мы — то же самое.

Робар поднял глаза.

— Ты уверен, что орки воспримут это как призыв к переговорам, а не как слабость?

— Орки уважают силу, — ответил я. — Поэтому гонец пойдёт не с белой тряпкой, а с Улу-Мулу. С их знаком силы. Для них это не “прощение”. Это язык, который они понимают. “Мы пришли не просить, мы пришли говорить”.

Паладины едва заметно напряглись: для них это звучало почти как кощунство — орочий знак в королевских стенах. Но Робар уже принял решение, и теперь его интересовало только исполнение.

Ксардас добавил тихо, будто мимоходом:

— Главное — чтобы гонец не был дураком. Улу-Мулу защищает от первой стрелы, но не от второй, если человек начнёт вести себя как трус.

Робар кивнул капитану стражи, стоявшему у двери.

— Найди мне такого. Не паладина. Не жреца. Человека, который умеет молчать и идти.

Через четверть часа привели гонца — сухого, жилистого парня со шрамом на подбородке и глазами, которые привыкли оценивать расстояние до ближайшей смерти. Он не задавал лишних вопросов. Когда ему показали Улу-Мулу — грубое, но страшно убедительное изделие из орочьих клыков и кожи — он только сглотнул.

Я подошёл ближе и сам надел знак ему на шею. Внутри неприятно кольнуло — как будто мир на секунду признал этот предмет “правильным”, и мне это не понравилось.

— Слушай внимательно, — сказал я гонцу. — Ты не герой. Ты сообщение. Твоя задача — дойти, передать, уйти. Если начнут проверять — показывай Улу-Мулу и молчи, пока не заговорят старшие.

— А если отберут? — спросил он, голосом человека, который уже видел, как “отбирают” вместе с жизнью.

Ксардас ответил вместо меня:

— Тогда ты хотя бы узнаешь, что они готовы слушать только силу. И король это тоже узнает. Цена высокая, но информация точная.

Робар положил ладонь на письмо — оно было коротким, без лишних украшений, и от этого выглядело особенно грозно:

“Король Миртаны Робар II предлагает временную встречу без боя. Место: луга у Сильдена. Открытая земля. Любую засаду будет видно. Прибудет малая охрана. Тема беседы - война.”

Печать опустилась на воск, и в комнате стало тихо, как перед выстрелом.

— Иди, — сказал Робар гонцу. — И вернись.

Гонец кивнул и вышел.

Я проводил его взглядом и поймал себя на мысли: впервые за долгое время мы делали что-то, что не было ни бегством, ни бойней. Просто шаг в сторону, где война должна была хотя бы на мгновение остановиться и… подумать.

Интерлюдия: Кан верховный вождь орков.

Кан получил письмо вечером, когда солнце уже касалось линии земли и делало траву красной, как свежую кровь.

В шатре вождя пахло дымом, сырой кожей и железом. На шестах висели трофеи — не для гордости, а для памяти: кто был сильным, кто был слабым, кто умер быстро, кто долго. Кан сидел на низком деревянном помосте и точил нож, пока к нему не вошёл дозорный.

— Человек, — сказал дозорный. — Один. На нём знак силы. Улу-Мулу.

Это заставило Кана поднять голову. Человек с Улу-Мулу не был обычной добычей. Это был либо безумец, либо посланник, либо ловушка.

— Пусть войдёт, — сказал Кан.

Гонец держался правильно: не падал на колени, не махал руками, не пытался улыбаться. Он молча протянул письмо. Кан не торопился. Он дал человеку постоять, чтобы тот почувствовал вес тишины — орки уважали тех, кто выдерживает тишину.

Кан прочитал. Прочитал ещё раз. Потом бросил взгляд на карту, на отметки разведчиков, на линии возможного удара южан.

— Луга Сильдена, — произнёс он. — Открыто. Засады не спрячешь.

Ему не нравились люди. Ему не нравилось их высокомерие и их вера, от которой они становились слепыми. Но ему нравились места, где видно всё сразу. Там трудно врать.

— Ты уйдёшь живым, — сказал Кан гонцу. — Потому что пришёл с силой на шее и с честными словами в руках. Передай своему королю: Кан слышит.

Гонец кивнул, не показывая облегчения, и вышел из шатра.

Кан остался один и посмотрел на огонь. Он знал: вождь, который идёт на переговоры, должен быть готов, что его назовут слабым. Но вождь, который ведёт клан на бой, который нельзя выиграть — будет назван глупцом, а глупцов не помнят.

Сутки спустя, когда ночь уже уронила на лагерь холод, к Канy пришёл посыльный. Орк, запылённый, с дорожной грязью на голенях и с печатью клана Ур-Тралла — вырезанной меткой на деревянной пластине.

— От Ур-Тралла, — сказал посыльный.

Кан взял письмо. Оно было грубым, но ясным — орки писали коротко, когда не хотели давать слабину.

В письме Ур-Тралл отказывался от войны с людьми в Хоринисе. Не “пока”, не “может быть”, а именно отказывался, будто ставил точку на том участке крови.

Причина была указана прямо:

“Великий шаман Салазар Слизерин заслужил уважение моего клана. В знак уважения я прекратил боевые действия в Долине Рудников. Людей из Хориниса мои не тронут.”

Кан перечитал. Потом медленно сжал письмо в кулаке, так что дерево треснуло.

— Великий шаман… человек, — сказал он вслух, будто пробуя слова на вкус и не находя в них правильной формы. Это меняло всё.

Если Ур-Тралл признавал человека “великим шаманом” — значит, этот человек сделал что-то, что орки признают только за своими: выдержал силу, говорил с духами, принёс добычу, сломал врага, не испугался смерти. И главное — заставил целый клан орков остановиться в желании попробовать морра на вкус.

Кан поднялся.

— Собрать старших, — приказал он. — И готовьте ответ человеку-королю. Если один человек может остановить Ур-Тралла, значит, разговор с Робаром может быть не о слабости… а о выгоде.

Огонь в жаровне треснул, будто одобрил.

К утру гонец короля уже был далеко, а Кан всё ещё сидел над картой, где метки людей и орков пересекались, как рубцы на старой коже. Он не любил людей — но он уважал тех, кто выбирает место, где не спрячешь нож за спиной.

Луга у Сильдена… ровные, открытые. Там не будет “внезапно”. Там будет только то, что видно.

Кан поднял голову.

— Писарь! — крикнул он.

Писарь у орков был не тот, что у людей: не сухой чиновник, а старый воин, который умел царапать знаки на коже и дереве, когда нужно было, чтобы слово дожило до адресата.

Кан диктовал коротко, по-орочьи, без украшений, но и без унижения:

“Робар, король людей. Кан слышит твоё слово. Луга Сильдена — место честное. Засаду увидит любой. Кан придёт. Приведёт мало воинов. Ты приведи мало. Если будешь врать — умрёшь. Если будешь говорить — будем слушать.”

Он приложил к письму знак клана — резаную кость с меткой, которую не подделать. Потом посмотрел на гонца.

— Ты быстрый? — спросил Кан.

— Быстрый, — ответил тот.

— Тогда живой вернёшься, — сказал Кан. — Потому что тот, кто несёт слово между вождями, должен дожить до ответа.

И гонец ушёл — обратно к каменным стенам, к королю, который привык подписывать приказы на убийство, а теперь должен был подписать приказ на разговор.

Тем временем, лагерь Ур-Тралла.

Ур-Тралл не праздновал перемирие. Он вообще не праздновал — вождь, который слишком часто смеётся, быстро становится трофеем.

Он сидел у костра, где мясо шипело на железе, и слушал, как его советники спорят.

— Люди лживы, — рычал один. — Сегодня они говорят, завтра режут.

— Мы тоже режем, — спокойно отвечал Ур-Тралл. — Но я режу тогда, когда сказал. И не режу, когда дал слово.

Слово для клана было не просто звуком. Слово — это то, на чём держатся стаи, и то, на чём держится власть. Если вождь ломает слово, его ломают вместе с ним.

— Мы остановили бой в Долине Рудников, — продолжал Ур-Тралл. — Потому что великий шаман Салазар Слизерин сделал то, чего не сделали другие люди. Он не ползал. Он не врал. Он говорил, как говорят шаманы и вожди. Я дал ему уважение — и я дал людям паузу. Моя пауза — мой закон.

Тогда воздух у костра стал тяжелее. Не от дыма — от чужого присутствия.

Тени вокруг будто удлинились и стали гуще, чем им положено. Один из советников резко схватился за рукоять топора, но рука его дрогнула, словно сам воздух пытался удержать её.

И из тьмы вышла фигура облаченная в черную рясу с глубоким капюшоном скрывающим лицо. На самом лице была темная маска смотреть на которую не хотелось от слова совсем. Это был не орк, но и не человек. И даже не демон в привычном смысле — он выглядел как фигура, которую тьма научилась носить, чтобы разговаривать. Его голос был гладким и неприятным — как масло на клинке. Это был Хранитель Дагот.

— Ур-Тралл, — произнёс он. — Война с людьми должна продолжаться.

Ур-Тралл поднялся. Он не сделал шаг назад.

— Ты не мой шаман, — сказал он. — И не мой вождь. Ты — тень Грат-Башара. Тени не приказывают.

Дагот наклонил голову, будто пробовал это на вкус.

— Ты остановил бой, — сказал он. — Почему?

— Потому что я дал слово, — отрезал Ур-Тралл. — Салазар Слизерин заслужил уважение. Я сказал — и так будет. Мой клан не нарушает слово, пока я жив.

Дагот молчал несколько ударов сердца. Его “внимание” ощущалось почти физически, как взгляд ножа.

— Ты выбираешь слово, — тихо сказал он, — вместо крови.

— Я выбираю честь, — ответил Ур-Тралл. — А кровь будет тогда, когда я скажу.

Дагот кивнул — медленно, почти уважительно.

— Я понял, — произнёс он.

И сделал движение рукой — не широкое, а почти ленивое.

Мир вокруг костра сломался.

Из тени под шатрами, из черноты между копьями, из самой земли полезли демоны — не легендарные исполины, а быстрые, рваные твари, чьи тела казались неправильными, будто их собрали из боли и голода.

Первым погиб советник справа: демон прыгнул ему на грудь, пробил когтями кожу и рёбра так легко, будто это было мокрое дерево. Орк успел только издать хрип, и всё.

Второй попытался ударить топором — и топор отскочил, как от камня. Демон вцепился ему в лицо и рванул вниз. Кровь брызнула на огонь, и пламя на секунду вспыхнуло зеленоватым, чужим светом.

Ур-Тралл рявкнул, выхватил секиру и одним ударом раскроил тварь пополам. Но на её месте уже была другая. И третья.

Он бился, как вождь: без паники, без лишних криков, быстро и точно. Два демона упали. Третий потерял руку. Но демоны не уставали. Они не боялись. Они не ценили жизнь, потому что жизни у них не было — только приказ.

Дагот стоял в стороне и смотрел, как будто наблюдал за работой, которую нужно довести до конца.

Ур-Тралл обернулся к нему, в ярости:

— Это нарушает закон клана!

— Это исправляет ошибку, — ответил Дагот.

Демон прыгнул Ур-Траллу на спину, второй ударил в бок, третий — в горло. Вождь попытался вырваться, но ещё одна тварь вцепилась в руку, удерживая.

Ур-Тралл всё равно не падал сразу. Он держался на силе, на ярости, на привычке выживать. Он даже успел прохрипеть, глядя на Дагота:

— Я… слово… не нарушил…

И в этом была его последняя победа: он умер, не отступив от сказанного.

Демоны добили оставшихся советников — тяжёлая, грязная бойня, где не было ни дуэли, ни славы. Только мясо и тьма.

Когда всё стихло, Дагот шагнул к телам, словно проверяя, закончена ли работа. Потом поднял взгляд в пустоту — туда, где небо было ещё темнее, чем ночь.

— Перемирие — это трещина в войне, — сказал он тихо. — А война должна быть цельной.

Тени вокруг снова стали обычными. Демоны исчезли так же внезапно, как пришли, оставив после себя только изуродованные тела и костёр, в котором огонь горел слишком ровно, будто ему приказали не трещать.

***

Король решил отправиться на рассвете, так как до Сильдена идти пешком как минимум несколько дней, а на лошадях путь был бы сокращен как минимум вдвое. Маг огня Каррипто предлагал идти по тракту сначала до Монтеры, через Готу – древнюю цитадель паладинов, где на нас точно никто не совершит нападение, а потом через лес уже до лугов Сильдена. Король слегка хмурился, слушая свой маршрут и нервно теребил пальцами, словно пытаясь найти к чему придраться. Суя по объемной карте Миртаны, был еще один путь, но там была опасность засады. Густой лет по обе стороны дороги прекрасно подходил для организации засады практически любой численности. Само собой давать оркам возможность себя убить Робар не хотел, поэтому согласился. Свиту Робар взял небольшую. Три рыцаря-паладина облаченные в полные доспехи, и светящиеся аурой Света. Также я, Ксардас и Адам, но мы не относились к чистой свите короля. Моё дело было маленьким. Выполнить задание Инанны и вернуться в свой мир. Сколько я уже провел времени здесь? Месяц? Год?

- Выдвигаемся. Салазар. «Ты поедешь с Каррипто!» —сказал мне Робар и тут же отвернулся дабы раздать последние поручения. Я, кстати, удивился, когда узнал, что король берет с собой верховного мага огня. По логике магу такого уровня следует находиться в безопасности и вступать в бой елси орки вдруг окружат Венгард и пойдут на штурм. Впрочем, это не моё дело. Хочет ехать, да на здоровье.

Путь до Сильдена, вернее до его лугов мы преодолели за двое суток. Первая остановка была в Готе, где весьма напыщенный паладин выдал Робару троих закаленных в боях рыцарей. Глухие латы из магической руды чуть ли не светились от магии Инноса. ДаА и сами паладины тоже. Не обошлось и без небольшого скандала. В этом мире считается, что если ты маг, то либо огня, сиречь Инноса, либо воды, сиречь Аданоса, либо тьмы, Белиара. Откуда-то эти паладины узнали, что я не поклоняюсь их богам и самый наглый, то есть ответственный рыцарь, подошел ко мне, поставив вопрос ребром.

- Я слышал, что ты не поклоняешься ни Инносу, ни Аданосу. Кто же тот бог, которому ты возносишь молитвы?

Я взглянул на него и мой посох подлетел ко мне указывая набалдашнком. Я мысленно велел Ихтивагалю и Мигарилу, как своим самым сильным пленникам, взять часть управления на себя в случае чего. Предательства с их стооны я не боюсь, ибо они окутаны клятвами настолько плотно,, что даже мысль о причинении мне вреда причинит им неслабую боль. А на случай своей «неожиданной» смерти, их души будут медленно развоплощены вплоть до самого ядра. Так что их верность ко мне безупречна.

- Это так, но ты подошел ко мне, хотя я тебя не звал и не знал. Кто ты?

- Моё имя Годрик, колдун.

- Я не колдун, рыцарь. Я маг и впредь думай кому и что ты говоришь!

- Ты служишь Беиару, как бывший магистр ордена Ксардас и его подмастерье. Я не допущу, чтобы с королем по твоей или их милости что-то случилось.

- Я не служу Белиару, что бы ты об этом ни думал, рыцарь. Поверь, если я того пожелаю, то ни ты, ни кто-либо другой помешать мне не сможет.

Рука паладина дернулась в сторону ножен.

- Мне хватит мгновенья, чтобы сжечь тебя изнутри паладин. Подумай об этом на досуге.

Рыцарь явно хотел что-то мне сказать, я явно колкое, но его позвал к себе Каррипто и что-то сказал тому в ухо. Рыцарь еще раз взглянул на меня и в ауре прокатилась волна презрения. На следующий вдох в комнате стало тише. Не потому, что кто-то испугался — потому что каждый в Готе понимал цену лишнего слова, сказанного при короле.

Годрик задержался на месте ровно на секунду дольше, чем требовала вежливость. Хотел показать, что не отступает. Но потом всё-таки развернулся и пошёл к остальным, и металл его лат коротко звякнул — как точка в споре, который никто не хотел доводить до конца.

Каррипто, проводил его взглядом и подошёл ко мне сам. Близко не вставал — достаточно, чтобы мы слышали друг друга, но не настолько, чтобы паладины решили, будто он “сговаривается” с мной.

— Ты мог бы говорить мягче, — сказал он негромко.

— Я говорил ровно так, как со мной заговорили, — ответил я. — Он хотел поставить меня на место. Я всего лишь показал ему ошибочность подобной затеи. Ничего больше.

Облаченный в багряно-алую мантию Каррипто криво усмехнулся, будто согласился, но показывать этого не собирался.

— Паладины воины Инноса и бывают, - немного подумал он, - не гибкого мышления. Особенно на тех, кто не читает молитв богу Огня. — Он взглянул на мой посох. — Только не делай это снова при людях. Им нужно думать, что они тебя контролируют. А не наоборот.

Я не стал отвечать сразу. Потому что он был прав — и это раздражало. Взрослый мир не любит правоты. Он любит управляемость. А чтобы все прошло гладко, нужно чем-то жертвовать. В моем случае, видимостью послушания.

— Скажи им, — произнёс я, — что если я иду рядом с королём, то потому что король решил. Пусть спорят с ним.

Каррипто кивнул.

— Король не любит, когда за него спорят, — сказал он. — Но ещё больше он не любит, когда его заставляют выбирать между полезным и правильным. Ты его в такую ситуацию не ставь.

Он развернулся и ушёл к Робару.

Я остался на месте и позволил себе только одно лишнее: проверить клятвенные узлы в посохе. Чисто на всякий случай.

Ихтивагаль и Мигарил сидели глубоко — не в крови, не в костях, а там, где у человека обычно остаётся последняя свобода. Их присутствие не было голосом. Это было ощущение, как тяжёлая цепь на запястье: не мешает двигаться, но напоминает, что ты связан.

- Готовность? — спросил я мысленно.

Ответа словами не было. Но пришло ощущение: ждём. Умные пленники не торопятся быть полезными. Они ждут момента, когда их полезность станет единственным аргументом против уничтожения.

Робар II вышел из боковой комнаты, где принимал бумаги и короткие доклады. Он выглядел так, как выглядят люди, которые давно перестали верить в “чудесные повороты судьбы” и верят только в маршрут, время и запас еды.

— Выдвигаемся через час, — сказал он. — Ночуем вне стен. Вторая ночь — ближе к Сильдену. На лугах будем к полудню третьего дня.

Годрик стоял чуть в стороне и делал вид, что смотрит на коней. На самом деле он смотрел на меня, ожидая повода. Повода не будет. Я не собирался кормить его гордость.

Когда мы вышли из Готы, дорога стала проще и хуже одновременно. Проще — потому что меньше людей, меньше правил, меньше “святых взглядов”. Хуже — потому что тишина в лесополосе и на перелесках всегда говорит одно и то же: где-то рядом есть те, кто мечтает, чтобы король не дошёл до Сильдена.

Первый день прошёл тяжело и скучно. Тяжесть — в ногах и в шее, скука — в голове. Солнце было серым, небо низким. Дождь то начинался, то бросал, как нерешительный палач. К вечеру мы стали лагерем на сухом пригорке.

Паладины организовали круг так, будто готовились не к ночёвке, а к осаде. Это было лишним, но я их понимал: их учили, что порядок спасает душу, а порядок в лагере — единственное, что они действительно умеют делать без молитв.

Робар ел молча. Каррипто молчал тоже. Двое рыцарей — те, что не Годрик — переговаривались коротко, без напускного благочестия: о дозорах, о направлении ветра, о том, где могли бы засесть стрелки.

Годрик сидел напротив меня через костёр и ждал, что я “проколюсь”. Он хотел услышать от меня хоть что-то, что можно назвать ересью и использовать как оправдание. Я не дал ему этой роскоши. Но ночью всё равно пришла проверка. Не нападение — это было бы слишком грубо. Слишком просто. Проверки у серьёзных врагов выглядят иначе: они приходят как звук.

Перед рассветом один из часовых закричал, и лагерь поднялся мгновенно — паладины встали как на молитву, только вместо слов — железо. Кони рванулись, кто-то ругнулся, кто-то ударил по щиту. Я вышел из палатки и увидел причину. В нескольких десятках шагов от лагеря на колу висела туша волка. Свежая. С раскрытой грудью и вырезанным знаком на ребрах — резаные линии, похожие на кривую эмблему.

Паладины переглянулись.

— Белиар, — прошептал один.

Годрик повернулся ко мне так быстро, будто ждал именно этого.

— Это ты, — сказал он глухо. — Метка тьмы рядом с лагерем. Твоё.

Я посмотрел на тушу, потом на знак.

— Это не “моё”, — ответил я. — Это чьё-то сообщение.

— Сообщение кому? — процедил он.

— Нам всем, — сказал я.

Робар вышел в круг света от костра, и разговор сразу стал осторожнее. В присутствии короля люди вспоминают, что у них есть язык, кроме крика.

Король подошёл к колу, не трогая тушу, только посмотрел.

— Значит, нас ведут, — сказал он. — И хотят, чтобы мы перегрызлись ещё до Сильдена.

Каррипто сразу поднял глаз на Годрика — предупреждение без слов: не сейчас.

Но Годрик всё равно не удержался.

— Ваше величество, — сказал он, и в его голосе звучало слишком много правильности, — маг, который не служит Инносу, опасен. И вот знак Белиара прямо у наших костров.

Робар повернулся к нему медленно. Не зло — холодно. У короля был свой способ рубить головы: не мечом, а фразой.

— Паладин, — сказал Робар, — ты хочешь сказать, что я взял с собой предателя?

Годрик выдержал взгляд.

— Я хочу сказать, что мы обязаны исключить риск.

— Риск исключают не истерикой, — ответил король. — Риск исключают проверкой.

Он посмотрел на меня.

— Это твоё?

— Нет, — сказал я. — И если хочешь доказательств, я могу дать их прямо сейчас. Но предупреждаю: паладинам не понравится способ.

Робар секунду думал.

— Делай, — сказал он. — Быстро. И без фокусов.

Я подошёл к туше, опустился на колено и вытянул ладонь к вырезанному знаку — не касаясь, только удерживая расстояние толщиной в палец. Посох завис рядом, как живой. Внутри клятвенных узлов шевельнулось: Ихтивагаль и Мигарил почувствовали знакомый запах силы и напряглись, как собаки перед чужим.

Я не стал тянуть “красоту”. Я сделал то, что работает: вытащил из метки остаток намерения.

В воздухе на секунду стало мерзко — будто в рот попала ржавая вода. По коже пробежал холодок. Пламя костра не колыхнулось, но стало… резче. Как будто у огня появился характер.

И я понял главное: метку ставили не “ради Белиара как веры”. Её ставили ради реакции.

— Это поставлено, чтобы спровоцировать вас, — сказал я. — Не чтобы вызвать демонов. Не чтобы проклясть лагерь. А чтобы паладин начал обвинять, а люди начали сомневаться. Нож не в ребрах волка. Нож, между нами.

Годрик хотел что-то сказать — я видел по его глазам. Но Робар перебил его жестом.

— Достаточно, — сказал король. — Годрик, ты больше не подходишь к магу без приказа. Ни с вопросами, ни с подозрениями. Если тебе нужен враг — ищи его по следам, а не по молитвам.

Годрик побелел под загаром. Он сдержался — с трудом, но сдержался.

— Как прикажете, ваше величество.

Робар повернулся к Каррипто.

— Удвоить дозоры. И проверить следы вокруг. Кто бы это ни сделал — он рядом был ночью. Значит, он знает, где мы стоим, и не боится.

Каррипто кивнул и ушёл отдавать распоряжения.

Я остался у костра, и на секунду поймал взгляд второго рыцаря — не Годрика. Тот смотрел без ненависти, почти с сочувствием: как на человека, который живёт среди тех, кто готов его сжечь, но всё равно идёт рядом.

— Они тебя не примут, — сказал он тихо, чтобы слышал только я.

— Мне и не нужно, — ответил я. — Мне нужно, чтобы они не сорвались в самый неподходящий момент.

Рыцарь кивнул и ушёл.

На рассвете мы снялись с места.

Годрик держался дисциплинированно, но я чувствовал: он не успокоился. Он просто запомнил. Такие люди не забывают “оскорблений веры”. Они копят их, как оправдание. И пока мы ехали по мокрой дороге на юг, я думал не о встрече с Каном. Я думал о том, кто сделал эту метку так близко к лагерю, не подняв тревоги. Это был кто-то, кто умеет проходить между дозорами. Кто-то, кто знает, что паладины всегда сначала обвинят мага. И кто-то, кому очень нужно, чтобы война дошла до Сильдена раньше нас.

Глава 30 Переговоры.

Утро на лугах не было торжественным. Оно было серым и деловым — как день, когда решают, кто будет жить в следующем месяце.

Робар поднялся рано. Не потому что боялся. Потому что привычка короля — вставать раньше тех, кто может его убить. Паладины молились вполголоса. Рыцари проверяли ремни и застёжки. Капитан стражи обходил дозоры так, будто готовился не к встрече, а к суду.

Я стоял чуть в стороне, держал посох при себе и не делал лишнего. В этой главе я был не героем. Я был свидетелем.

Кан появился ближе к полудню — как и обещал.

И пришёл он так, как приходит лидер, который не просит права говорить. Он приносит это право с собой.

Его сопровождение было небольшим: четверо воинов охраны, двое младших — в роли глаз и ушей, и один старик, шагавший без спешки, но с такой уверенностью, будто луг принадлежал ему. Это был старый шаман орков. Судя по ауре ему перевалило за две сотни лет, что для орков признак очень долгой жизни.

- Приветствую, люди. Я шаман орков и советник Кана. Имя мне Хош-Гар.

Он был не “древний” по театральному: не сутулый пророк, не дрожащие руки. Он был сухой, жилистый, с кожей, натянутой на кости, как старая кожа барабана. На шее — амулеты из зубов и костяных пластин, но не для красоты: там были знаки клана, знаки духов, знаки пережитых зим. Его глаза смотрели спокойно, как смотрят те, кто видел достаточно, чтобы не удивляться смерти.

Орки остановились на привычной дистанции. Слишком близко — значит, хочешь крови. Слишком далеко — значит, боишься. Кан выбрал ровно то, что нужно.

— Король людей, — сказал он. — Я пришёл. И привёл того, кто умеет слушать так, чтобы слова не умирали на ветру.

Хош-Гар ничего не сказал. Только слегка наклонил голову — не поклон, а знак: я здесь, я вижу.

Робар ответил без церемоний:

— Я тоже пришёл не один. Я привёл тех, кто потом будет выполнять то, о чём мы договоримся.

Слова “выполнять” Кан отметил взглядом — орки уважали именно это. Не обещания. Исполнение.

Они шагнули ближе. Не так, чтобы быть в пределах удара, но так, чтобы уже не кричать. Тон стал ниже. Серьёзнее.

Условия рамки: кто отвечает и что считается нарушением

Робар сразу поставил границы.

— Мы говорим здесь. Без свиты. Без торговли криками. Если кто-то вмешается — переговоры прекращаются, и виновная сторона получает ответ.

Кан не спорил.

— Правильно, — сказал он. — Мои воины тоже не любят шум, если можно резать молча.

— Мы не о резне, — ответил Робар.

— Мы всегда о резне, — спокойно сказал Кан. — Просто иногда резню можно отложить, если ты получаешь больше.

Хош-Гар наконец заговорил. Голос был низкий, сухой.

— Слова — это тоже оружие, король людей. Ты держишь его хорошо. Посмотрим, сколько крови оно сбережёт.

Робар кивнул, принимая “комплимент”, как принимают погоду: без радости.

— Начнём с главного, — сказал Кан. — Земля.

И воздух вокруг стал плотнее. Потому что всё остальное — караваны, пленники, правила — держится на земле. Земля — это то, за что умирают и не торгуются. И то, чем всё равно приходится торговать, если хочешь, чтобы кто-то остался жив.

Кан говорил прямо:

— Орки будут жить в Нордмаре. И в части срединных земель Миртаны. Не как набеговые собаки, которые приходят и уходят. Как народ. С кострами. С детьми. С могилами. Из-за вашей жадности мы были вынуждены уйти далеко на север.

Паладины напряжённо шевельнулись, но не произнесли ни слова: приказ короля держал их крепче лат.

Робар смотрел на Кана долго, без эмоций.

— Ты просишь, чтобы я отдал тебе часть моего королевства, — сказал он. — Землю, на которой жили мои люди. И ты хочешь, чтобы это называлось “миром”.

— Я хочу, чтобы это называлось “реальность”, — ответил Кан. — Мы уже там. Мои отряды ходят по вашим дорогам. Мои костры горят на ваших полях. Ты можешь говорить “нет” сколько угодно. Но тогда ты скажешь “да” мечу.

Хош-Гар поднял ладонь — успокаивающе, почти по-человечески.

— Король людей, — сказал он, — Кан говорит грубо, потому что орочьи слова должны быть тяжёлыми, иначе их не слушают. Но смысл простой: если оркам негде жить, война не закончится. Потому что голод и теснота — всегда война.

Робар ответил резко, но честно:

— Если я “разрешу” вам жить в срединных землях, мои бароны назовут меня предателем. Мои паладины скажут, что я продал Инноса за тишину. Мои крестьяне побегут. У меня начнётся другая война — внутри.

Кан прищурился:

— Ты боишься своих людей больше, чем меня?

— Я уважаю их больше, чем ты, — сказал Робар. — Потому что я — их король. И если я подпишу то, что они не примут, я потеряю власть. А король без власти — это труп, который ещё ходит.

Хош-Гар тихо хмыкнул:

— Хорошо сказано. Значит, ищем форму, которую твои смогут проглотить, не захлебнувшись.

Кан не любил “формы”, но старого шамана слушал.

— Говори, человек, — сказал он. — Как ты хочешь назвать землю, чтобы не сказать “я отдал”?

Робар опустил взгляд на траву, будто собирал мысли в кулак.

— Нордмар, — сказал он. — Нордмар — особая земля. Там и раньше не было настоящего закона короля. Там кланы и горы. Там всё держится на силе и договоре. Если орки удержат Нордмар — это факт. Не “дар”.

Кан кивнул: разумно.

— А срединные земли? — спросил он.

Робар поднял голову.

— Срединные земли — это сердце Миртаны. Я не могу признать за вами “часть” как вашу страну. Но я могу признать зону заселения и зону управления, если она будет ограничена и, если будут условия.

Кан слегка наклонился вперёд.

— Какие условия?

Робар перечислял, как человек, который уже думал об этом ночью:

Границы — чёткие, по рекам, дорогам, природным линиям. Запрет на расширение без нового договора. Никаких охот на людей внутри этой зоны: не “неофициально”, не “если сорвались”. Запрет как закон клана. Налоги и повинности — не монеты, а обязательства: охрана дорог, поставки определённых ресурсов, помощь в борьбе с “третьей силой”, если она действительно вмешивается.

Кан слушал, и лицо его становилось всё тяжелее.

— Ты хочешь, чтобы я был твоим наместником, — сказал он. — Чтобы я держал землю, но служил тебе.

— Нет, — сказал Робар. — Я хочу, чтобы ты держал землю так, чтобы я мог объяснить это людям. Я не требую от вас молитв. Я требую предсказуемости.

Хош-Гар повернулся к Кану:

— Предсказуемость — это то, что делает охоту удачной. И войну тоже.

Кан прорычал что-то себе под нос, но не отказался.

— Мы можем жить в Нордмаре, — сказал он. — Это будет наш дом. А в срединных землях — мы возьмём то, что уже заняли. И удержим. Но ты не будешь присылать туда своих сборщиков и паладинов.

— Паладинов — нет, — ответил Робар. — Сборщиков — тоже нет. Но связные и наблюдатели будут. Чтобы договор не умер от первого слуха.

Кан хотел спорить, но Хош-Гар снова поднял ладонь.

— Согласись, Кан. Если у людей не будет глаз, они будут жить слухами. А слухи — это война.

Кан выдохнул.

— Хорошо. Глаза будут. Но их убьют, если они начнут командовать.

— И их убьют с моей стороны, если они начнут торговать вашими именами, — ответил Робар. — Я тоже умею чистить своих.

Это было первое настоящее совпадение: оба говорили о дисциплине, а не о морали.

Кан произнёс вторую часть без стыда. Орки стыда за добычу не испытывали.

— Ресурсы, что мы взяли, — наши. Железо, зерно, скот. И рабы, которых мы захватили. Мы не вернём это.

Паладины сжались, и на миг я подумал, что один всё-таки сорвётся. Но Робар не дал им шанса.

Он не закричал. Он не ударил кулаком. Он сделал хуже — сказал тихо:

— Тогда ты не хочешь договора. Ты хочешь перемирие, чтобы закрепить рабство. Это не пройдёт.

Кан оскалился:

— У твоих людей тоже есть рабы. Твои шахты не копают молитвы. Твои цепи пахнут так же, как наши.

Робар не стал отрицать — и это было неожиданно честно.

— Да, — сказал он. — Но я не собираюсь узаконивать твой захват моих людей. У меня останется только корона и позор. Это не торговля. Это самоубийство.

Хош-Гар посмотрел на Робара внимательно, как смотрят на камень: достаточно ли он крепок, чтобы на него опереться.

— Скажи тогда, король людей, — произнёс шаман, — что ты можешь предложить вместо требования “верни всё”. Потому что Кан не сможет вернуться к своим и сказать: “я отдал добычу”. Его съедят свои же.

Робар медленно кивнул:

— Я понимаю.

Он на секунду замолчал, затем сказал:

— Я не требую “всё”. Я требую людей. Не имущество. Не скот. Не оружие. Людей.

Кан прищурился:

— Всех?

— Нет, — ответил Робар. — Сначала — тех, кто был захвачен из городов и деревень Миртаны после начала переговоров о перемирии. Тех, кто попал в рабство уже после того, как вы узнали, что будет разговор. Это можно подать как наказание нарушителям дисциплины, а не как уступку людям.

Хош-Гар медленно кивнул. Это было умно: не требовать невозможного, а вырезать “политически объяснимый кусок”.

Кан помолчал.

— Это мало, — сказал он.

— Это начало, — ответил Робар. — А дальше — выкуп и обмен. Вы оставляете часть добычи, но людей можно вернуть через торговлю: железо, соль, зерно, ткань. Не “подарок”. Сделка.

Кан скривился:

— Ты хочешь покупать своих людей обратно.

— Я хочу, чтобы у моего народа был шанс вернуться домой живым, — сказал Робар. — Даже если это будет стоить мне золота и ненависти моих паладинов.

Годрик шумно втянул воздух, но промолчал. Рыцари смотрели на короля иначе — уже не как на символ, а как на человека, который готов платить неприятную цену.

Хош-Гар сказал тихо:

— Вождь, который умеет отдавать железо ради людей, сильнее того, кто умеет только брать.

Кан не улыбнулся. Он думал. И думал тяжело.

— Хорошо, — сказал он наконец. — То, что мы взяли — наше. Мы не вернём железо и зерно. Но… людей, взятых после того, как ты предложил переговоры… можно вернуть. Не всех. Но часть. Чтобы мои знали: дисциплина важнее жадности.

Робар не показал удовлетворения. Он просто закрепил:

— Список. И сроки.

— Список, — согласился Кан. — И сроки.

Он посмотрел на Хош-Гара.

— И выкуп, — добавил шаман. — Чтобы это не выглядело как слабость.

Робар кивнул:

— Выкуп. И обмен.

Финал сцены: что они действительно поняли друг о друге

Пока они говорили, я видел главное: они оба ведут переговоры не “о мире”, а о выживании системы.

Робар — чтобы сохранить королевство и не получить гражданскую войну внутри. Кан — чтобы его кланы получили землю и не разорвали его за “мягкость”.

И в какой-то момент Кан произнёс то, что стало для меня точкой, после которой этот разговор уже нельзя было назвать пустым:

— Ты не просишь невозможного, король. Ты просишь неприятного. Это лучше.

Робар ответил так же ровно:

— А ты не притворяешься, что ты святой. Это тоже лучше.

Хош-Гар смотрел на них обоих с тихой усталой мудростью.

— Тогда слушайте, — сказал он. — Земля и люди — это кости. Но мясо — это порядок. Если вы сейчас не сделаете порядок, вас съедят те, кто живёт войной. И среди людей, и среди орков.

Робар и Кан переглянулись. Не дружба. Не уважение. Но признание: этот старик прав.

Кан протянул руку вниз и поднял с земли горсть травы.

— Нордмар будет нашим домом, — сказал он. — А срединные земли — нашей добычей, которую мы превратим в дом. Но если кто-то попытается сорвать это — я буду резать и своих, и чужих.

Робар ответил без пафоса:

— А я буду вешать и своих, и чужих, если они захотят сорвать соглашение. Потому что, если оно сорвётся, следующая война будет уже не за землю. Она будет за право вообще остаться людьми.

Хош-Гар кивнул один раз, как судья, который услышал, что обе стороны готовы к грязной части мира.

— Тогда продолжайте, — сказал он. — Теперь — детали. Имена. Точки. Сроки. И клятвы, которые можно проверить.

И переговоры пошли дальше — уже не о том, можно ли договориться, а о том, как сделать так, чтобы договор выжил.

Хош-Гар не торопил. Он сидел на сложенном плаще, как будто это не переговоры двух народов, а долгий спор двух упрямых охотников у костра. Но именно от него исходило главное — ритм: не дать словам превратиться в крик, а угрозам — в удар.

Кан стоял, как стоял бы перед кланом: плечи ровно, руки свободны, взгляд тяжёлый. Робар держался по-королевски без театра — меньше жестов, больше тишины.

— Теперь детали, — сказал Робар. — Не лозунги. Если договор не можно проверить — он мёртв.

Кан кивнул:

— Говори границы.

Робар разложил на земле грубую карту — не красивую, а рабочую. Линии, отметки, названия. Ветер пытался завернуть край, но король прижал его ножом, как прижимают бумагу в канцелярии, где решают судьбы людей.

— Вот твоя зона, — сказал Робар и провёл пальцем. — Сильден и прилегающие земли до границы с Гельдерном и Монтерой. Не дальше. Не “где войдёт нога орка”. А вот здесь.

Кан смотрел без движения.

— Это много, — сказал он наконец.

— Это конкретно, — ответил Робар. — Конкретность дороже “много”. С ней можно жить.

Кан прищурился.

— А люди там? Те, кто уже живёт на этой земле?

Робар не стал делать вид, будто вопрос простой.

— Те, кто хочет уйти, уходят свободно. Без “платы за уход”. Без охоты. Те, кто остаётся — живут по новым правилам. Но ты отвечаешь за их безопасность, Кан. Не я.

Кан хмыкнул:

— Я отвечаю за тех, кто под моей рукой. Люди будут под моей рукой?

— В пределах зоны — да, — сказал Робар. — В пределах зоны ты управляешь. Но есть два ограничения.

Он поднял два пальца.

1)Дороги: главные тракты должны оставаться проходимыми для связных и обменов.

2)Храмы и святыни: никакого осквернения специально — иначе паладины устроят крестовый поход даже против воли короля.

Кан скривился на слово “храмы”, но не спорил. Потому что понимал: это условие не про богов, это условие про удержание людей Робара от истерики.

Хош-Гар тихо добавил:

— Если орки будут плевать в человеческие святыни, люди будут плевать в орочьи тотемы. А потом начнут бросать туда факелы. Пусть огонь остаётся для кузни, не для мести.

Кан кивнул шаману — и это было важнее любой подписи.

— Мы берём зону от Сильдена до границы с Гельдерном и Монтерой, — сказал Кан. — Это будет наш дом и наша добыча. Но твои гарнизоны туда не входят.

— Мои гарнизоны — нет, — подтвердил Робар. — Но будут пункты связных. Три. Не крепости. Не казармы. Места, где можно передать список, жалобу, требование по договору.

Кан посмотрел подозрительно.

— Кто там будет сидеть?

— По одному человеку или орку от каждой стороны, — ответил Робар. — И третий — нейтральный, выбранный уважаемым Хош-Гаром, если он согласится.

Хош-Гар поднял ладонь, как знак согласия:

— Я дам людей, которые умеют слушать и не любят золото. Таких мало — но они есть.

Робар кивнул.

Кан коротко усмехнулся:

— Если твой нейтральный начнёт “учить”, он станет очень мёртвым нейтральным.

— Если он начнёт “учить”, — спокойно сказал Хош-Гар, — я убью его раньше тебя. Мир держится не на правоте, а на дисциплине.

И снова — тишина, в которой стало ясно: этот старик действительно держит клановую власть не криком, а весом.

Это было вторым камнем, о который легко разбить переговоры. И Робар подошёл к нему так, как поднимают ядовитую змею: не резко, но точно.

— Теперь люди, — сказал король. — Ты сказал: добычу не отдашь. Я сказал: я требую людей. Компромисс?

Кан не стал тянуть.

— Каждый третий, — сказал он. — Не больше.

Паладины резко выдохнули, но снова удержались. Рыцари напряглись, но молчали. Я видел, как у капитана стражи дрогнула челюсть: он считал, сколько это на практике. И сколько останется в цепях.

Робар не стал торговаться “за всё”. Он спросил про механизм — потому что именно механизм превращает жестокую формулу в исполнимую.

— Как выбираем “каждого третьего”? — спросил он. — Если выбирать будут ваши, вернутся только слабые, увечные и больные. Если выбирать будут мои — вы скажете, что я режу вашу добычу, забирая самых здоровых и сильных.

Хош-Гар ответил вместо Кана, мягко, но по делу:

— Выбор будет по списку, не по глазам. Список составляется по лагерям и шахтам. Людей строят. Счёт идёт по порядку — первый остаётся, второй остаётся, третий выходит. Потом снова: первый, второй, третий.

Кан добавил:

— И без хитростей. Если твои люди начнут прятать “удобных” в начало строя — я прекращу обмен.

Робар кивнул:

— Значит, списки должны быть взаимно проверяемы.

Он указал на капитана стражи.

— Мой человек и твой…воин будут присутствовать при построении. И ещё один — от Хош-Гара. Тогда никто не скажет, что его обманули.

Хош-Гар спокойно подтвердил:

— Я поставлю своего. И он будет смотреть не на лица, а на порядок.

Робар продолжил:

— Категории. Кто имеет право выйти первым?

Кан хотел сказать “никто”, но Хош-Гар опередил:

— Раненые. Дети. Старики. Те, кто не пригоден для работы. Их возвращают вне счёта.

Кан нахмурился — не из жестокости, а из расчёта: “вне счёта” означает “минус выгода”. Но шаман смотрел на него так, что спорить было бессмысленно.

— Пусть, — сказал Кан. — Но, если твои люди будут выдавать здоровых за больных — мы будем резать врачей.

— Если твои будут калечить пленных, чтобы не отдавать “рабочих”, — ответил Робар, — я буду считать это нарушением договора. И наказание будет таким же, как за разжигание войны.

Кан кивнул: это звучало внятно.

Тут переговоры стали особенно холодными. Потому что “наказания” — это то, что делает бумагу законом.

— Кто нарушит договор и начнёт разжигать войну, — сказал Робар, — не будет получать выговор. Он будет умирать.

Кан одобрительно хмыкнул.

— У орков так, — сказал он. — Но люди любят суд.

— Люди любят видимость суда, — ответил Робар. — Я дам им видимость. Но суть будет твоя: смерть.

Он добавил вторую часть, которую ты задал:

— Или ссылка в Нордмар, в шахты. Для тех, кого нельзя просто казнить без последствий. Для тех, чья смерть вызовет бунт, но чья свобода опаснее бунта.

Кан поднял бровь.

— Ты хочешь, чтобы твои враги работали в моих шахтах?

— Я хочу, чтобы они исчезли из Миртаны, — сказал Робар. — А ты хочешь рабочих рук. Это редкий случай, когда наши желания совпадают.

Хош-Гар тихо произнёс:

— Но шахты — это медленная смерть. Люди будут бояться этого больше, чем виселицы.

— И хорошо, — сказал Робар. — Пусть боятся.

Кан кивнул.

— У нас — так же, — сказал он. — Тот, кто нарушит слово клана и сорвёт мир, либо умирает, либо ломает камень, пока не забудет своё имя.

Робар уточнил главное:

— Кто определяет, что это “разжигание”?

Это был ключевой момент. Потому что если определяет одна сторона — договор превращается в инструмент расправы.

Хош-Гар ответил мирно, но жёстко:

— Три голоса. Один — от людей. Один — от орков. Один — от меня.

Если двое из трёх говорят “виновен” — наказание исполняется.

Кан хотел возразить — не из недоверия к шаману, а потому что любой вождь не любит отдавать часть права карать. Но Хош-Гар был именно тем, кому Кан мог это отдать без потери лица: шаман не соперник в силе, он — опора традиции.

— Хорошо, — сказал Кан. — Но твой голос, Хош-Гар, не должен стать голосом людей.

— Я стар, — спокойно ответил шаман. — Мне не нужен новый хозяин. Мне нужен конец бессмысленной крови.

Робар принял схему.

— Тогда так. И пусть это будет записано и выучено наизусть. Чтобы ни один из нас потом не смог притвориться, что “не понял”.

Когда основные пункты легли на землю, Хош-Гар сделал то, что делают мудрые: объяснил, как это должно выглядеть для тех, кто будет жить по договору.

— Кан, — сказал он, — твои воины должны услышать: ты не стал мягким. Ты стал дальновидным. Ты берёшь землю и закрепляешь её так, что она останется нашим детям.

Потом повернулся к Робару:

— А твои люди должны услышать: ты не “отдал Миртану”. Ты остановил нож у горла королевства. И дал время сделать стены крепче, а дороги — живыми.

Робар и Кан молчали, но молчание было согласным.

Хош-Гар поднял палец:

— И ещё. Ни один договор не переживёт первых двух недель, если не будет простых знаков.

Он перечислил:

Знаки связных пунктов (одинаковые у людей и орков, чтобы не путать).

Дни обмена (чёткие, постоянные).

Слова для прекращения боя (если случайная стычка — должен быть сигнал, который признают обе стороны).

Кан кивнул:

— Орки признают сигнал шамана.

Робар ответил:

— Люди признают сигнал короля. Но я не буду каждый раз приезжать на драку двух пьяных солдат. Значит, нужен мой знак.

— Тогда, — сказал Хош-Гар, — будет два знака: мой и твой. Если звучит один — остановка временная. Если звучат оба — это приказ, и ослушание = разжигание войны.

Это понравилось обоим: и дисциплина, и лицо сохранено.

Финал сцены: договор как механизм, а не “клятва”

В конце переговоров не было рукопожатий и красивых фраз.

Было другое.

Робар снял перчатку и провёл ножом тонкую линию по ладони — не демонстративно, а как делают люди, которые привыкли скреплять серьёзное кровью.

Кан сделал то же самое — коротко, без театра. Две капли упали на траву, и это выглядело скорее, как бухгалтерия судьбы, чем как ритуал.

Хош-Гар тихо проговорил слова — не заклинание и не молитву, а старую формулу клана, смысл которой был прост: кто сломает — будет проклят своим же именем.

— Всё, — сказал Робар. — Теперь это можно проверять. Значит, это может жить.

Кан кивнул:

— Теперь тот, кто начнёт войну без приказа, — враг. И мой. И твой.

Хош-Гар добавил мирно:

— И если вам обоим хватит сил казнить своих поджигателей… возможно, впервые за долгое время кровь станет меньше.

Мы разошлись без улыбок.

Но когда орки начали уходить, я увидел главное: охрана Кана больше не шла так, будто готова резать нас прямо сейчас. А паладины Робара — впервые за всё время — перестали смотреть на орков как на “нечисть” и начали смотреть как на факт, с которым придётся жить.

А в войне иногда именно это и есть победа.

Глава 31 Плато Древних. Часть 1.

Никогда не любил чужие войны. Не потому, что был выше этого — просто в чужих войнах слишком много чужих правил.

Мне с лихвой хватало своих.

В Сильдене, пока Робар и Кан мерились словами мы с Ксардасом разговаривали на извечную тему. Боги. А также их польза и недостатки. И когда стало ясно, что договор — даже самый крепкий — не отменяет того, что некоторые вещи нельзя оставить врагу, мы решили посто пустить дело на самотек. Ну не могут же два разумных существа не договориться друг с другом. Я пытался направить их на путь, о котором не спорят на советах.

Адам появился в тот же вечер, без лишних церемоний. Он умел входить в лагерь так, чтобы его замечали, но не мешали. Меч на боку, плащ в пыли, взгляд спокойный и чуть усталый — как у человека, который давно понял: героизм — это редкое оправдание для глупости.

— Значит, на плато Древних, — сказал он вместо приветствия.

Я кивнул, проверяя посох и заклинания в нем. Учитывая, что я иду на территорию относительно нейтрального бога, стоит запастись заклинаниями, на все случаи жизни.

— Там Коготь Белиара. И Ворон.

Имя бывшего рудного барона не требовало объяснений. Оно пахло шахтой, грязными сделками и тем типом власти, который держится не на короне и не на вере, а на страхе и золоте.

— Ты уверен, что он там? — спросил Адам, хотя я видел, что он и сам склонен так считать.

— Я уверен, что Коготь там, — сказал Адам по-своему истолковав моё молчание. — А Ворон… такие вещи сами по себе не лежат. Их всегда кто-то держит.

Я помолчал, затем сказал сухо:

— Тогда идём.

Я и некромант вышли на рассвете. Без свиты. Без знамён. Без лишних разговоров. Не потому, что были самоуверенны — потому что лишние люди означают лишние глаза. А к порталам ведут не дороги. К порталам ведут слухи, и каждый слух любит цену.

До Яркендара добирались привычно: обходя людные места, выбирая тропы, где тебя не спрашивают, кто ты и зачем идёшь. Война раздвинула границы, но сделала путешествия проще только для тех, кто готов терпеть голод и холод. Адам мне уже говорил, что обожает порталы.

Я был готов. Адам — тоже.

Через несколько минут сухой воздух стал другим: не влажным, не лесным, а резким, как будто в нём был песок, даже когда песка ещё не видно. Земля поменялась — камень стал светлее, травы меньше, тени жестче.

Мы вошли в сухой каньон на севере Яркендара, когда солнце стояло высоко. В самом зените. Там всё выглядело так, как выглядят места, где природа давно победила человека: голые стены, трещины, осыпи, кусты, цепляющиеся за жизнь так, будто спорят с небом.

— Север сухого каньона, — сказал Адам, сверяясь с памятью и метками. — Портал должен быть где-то здесь.

Пустота в Яркендаре часто означала, что рядом либо древняя магия, либо те, кто не хочет, чтобы ты нашёл то, что ищешь. Портал нашли не сразу. Он не сиял и не звал. Он лежал чуть в стороне от основной тропы — каменный круг с выщербленными знаками, будто кто-то когда-то пытался их стереть. Плита в центре была гладкой, как отполированной рукой временем.

На краю портала виднелись символы — не человеческие, не орочьи. Ровные, строгие, без лишних линий. Знаки Зодчих.

Адам присел, провёл пальцами над камнем, не касаясь.

— Древняя работа, — сказал он. — И явно не наша.

Отвечать я не стал. Был занят осмотром портала, который слегка рябил на солнечном свете. На севере Яркендара, было необычно жарко. До степени Великого Нефуда тут, конечно, довольно прохладно, но для человека вполне прилично.

— Говорят, плато Древних — священная вотчина Аданоса, - продолжил говорить Адам, - Я там был, недолго правда, но от жары чуть мозги не вытекли.

Я усмехнулся без радости. Посох, вися в воздухе слегка вибрировал

— Говорят много чего. Но если там действительно земля Аданоса, значит, место будет не прощать ошибок. И не любит тех, кто приходит за артефактами Белиара.

Адам чуть потянулся, поправляя ремень.

— Отлично. Значит, нас там никто не ждёт с хлебом и солью.

Я вставил пластину в выемку, выложил камни так, как учили те, кто ещё помнил Зодчих. Секунда — ничего. Вторая — воздух над кругом дрогнул, будто стал гуще. Затем по знакам пробежал тусклый свет, как по жилам под кожей.

Портал открылся без вспышки.

Просто в центре круга появилась глубина — не тень и не дым, а окно в другое небо.

— Идём.

— После тебя, — ответил Адам.

— Нет, — сказал я. — Вместе.

Мы переглянулись и шагнули в портал одновременно. В один единственный миг меня обладало чем-то вроде водяного душа, смешанный с пустынным суховеем. Странное сочетание.

Плато Древних

Первое, что ударило — сухость и жар. Не просто жара, не просто песок. А ощущение, будто сама земля вытягивает из тебя воду и терпение. Воздух был чистым, но неприятным. Он пах камнем, древностью и чем-то солёным — как высохшее море.

Второе — простор.

Перед ними лежала пустыня, большая и равнодушная. Песок уходил далеко, к подножиям гор, которые поднимались стеной. Не “высокие”, не “крутые” — неприступные, как граница мира. Ни троп, ни перевалов. Плато было чашей, из которой не выбраться пешком, если не знаешь дороги.

— Значит, легенды не врали, — сказал Адам, щурясь. — Пустыня, окружённая горами.

Я молча кивнул.

По песку в хаотичном порядке были разбросаны постройки — обломки и целые фрагменты древних сооружений. Каменные арки, плиты с резьбой, полуразрушенные стены, ступени, ведущие в никуда. Не город. Не крепость. Скорее следы нации, которая строила не для людей, а для времени.

Зодчие.

И всё это выглядело так, будто кто-то когда-то бросил кубики на песок — и ушёл, не оглядываясь.

Адам подошёл к одной из плит, на которой высечены были символы. Он прочитать их не мог, но интуитивно понял: здесь что-то считали, отмечали, фиксировали.

— Слишком… правильно, — сказал он. — Даже развалины выглядят так, будто у них есть смысл.

— У Зодчих всегда был смысл, — ответил я, — Даже когда он людям не нравится.

Они двинулись вперёд, выбирая направление не по “пути” — пути здесь не было — а по логике: если Ворон удерживает Коготь, он выберет место, которое проще оборонять и легче контролировать.

Значит, не в открытом песке.

Значит, ближе к руинам, где есть укрытия, точки наблюдения и старые залы, которые можно приспособить под лагерь.

Адам обернулся и посмотрел назад, на место, где портал должен был быть виден.

Его не было.

Не исчез — просто растворился в однообразии песка и камня. В этой пустыне ты быстро теряешь ориентиры, если не привязываешься к ним.

— Запомни приметы, — сказал он.

— Я запомнил, — ответил я. — Но на плато Древних память иногда врет. Особенно тем, кто уверен в себе.

Адам не стал спорить.

Мы шли молча долго. Солнце медленно катилось по небу, как ленивый колобок. Тени были короткими и злыми. Иногда ветер поднимал песок и шлифовал лицо так, будто проверял, сколько в тебе терпения.

Мда… вот тебе и священная земля бога Воды. Самой воды тут видимо кот наплакал. Что лишний раз говорит о безразличии Аданоса к своей пастве.

Когда они остановились у одной из больших построек — наполовину разрушенного прямоугольного комплекса с внутренним двором.

— Если это вотчина Аданоса… — начал он.

— …то мы здесь чужие, — закончил я. — Особенно я. Я вообще из другого мира и по идее могу представлять для него угрозу.

Адам взглянул на меня более внимательно.

— Ты думаешь, Аданос вмешается?

Я пожав плечами ответил:

— Я думаю, что древняя магия вмешается. А люди потом назовут это богами, чтобы было проще спать.

Они двинулись внутрь комплекса. Песок здесь лежал тонким слоем, а под ним чувствовался каменный пол. На стенах — потёртые барельефы, линии, стрелки, круги. Не украшение. Схема. Инструкция. Предупреждение.

- Адам. Мне нужно найти Ворона. Подожди немного.

- Хорошо. А что ты собираешься сделать?

- Я собираюсь призвать доппелей и они прочешут местность, будучи никем незамеченные. Так что если здесь есть информация, где искать святилище Аданоса или Ворона, что по сути одно и тоже, то они её найдут.

- Ну хорошо. Тогда наверняка не придется обшаривать здесь каждый камень.

Я создал доппелей, ровно десять, но высших. Площадь пустыни была не очень большой, её границы было видно неворуженным глазом. Почти идеальный круг, будто пустыня — это гигантская арена, для одного-единственного зрителя. Я решил посмотреть на все Плато с высоты и поднялся с помощью воздуха высоко в небо. Жар от солнца там был только сильнее и жестче. На мгновение я ощутил жар, словно идущий от трех солнц Кафа – Эль-Шатра, Эль-Бахра и Эль-Тефуджа. Всего на миг. Но какой…

Поднявшись над скалами, что ограждали Плато я обомлел. За ними не было ничего. Совсем ничего. Пустота. Лишь небо, бескрайний одеялом раскинулось над этой землей. Любопытства ради, я попытался вылететь за скалы, но тут в голове словно прозвенел звонок. Тяжелый гулкий звон, словно от гонга у уха. Я мгновенно переместился обратно к Адаму. Тот стоял в тени у каких-то развалин, рядом с ним лежало несколько трупов гоблинов с длинными палками в руках.

- Ну? Что там? – спросил Адам, выпивая залпом небольшой пузырек с водой, вторым он ополоснул голову. Блаженная улыбка Адама, заставила меня самого улыбнуться.

- Хочешь, верь хочешь нет, о там ничего нет. У меня есть подозрения, что эту пустыни соорудили искусственно. Или что это вообще домен. Но тогда сюда невозможно было тбы переместиться без согласия создателя домена.

- Знаешь, а я засомневался, что Ворон именно здесь. Зачем Аданосу такой сосед?

- Не знаю. Да и толку спрашивать. Боги такого уровня не говорят с людьми. Только с тем, кто равен или сильнее. Ну или тех, на кого положили глаз.

- Думаешь, что Аданосу по какой-то причине нужен Ворон и Коготь Белиара?

- Я не могу этого исключать. Кто знает?!

Разговаривая с Адамом я параллельно внимал тому, что находили доппели. По большей части это был хлам. Старое золото, скисшие зелья, разломанные каменные таблички и прочая дребедень. Но все целые таблички, оружие и предметы, источающие магическую ауру, неизменно попадали сюда. Гора предметов росла, а Адама некультурно выпучив глаза взирал на сие действо. Также многое было найдено непонятного. В пустыне я нашел несколько оазисов, что кишели нежитью, а два из них еще были заняты странными существами от вида которого хотелось выпить без закуски. Разумеется, доппели прошерстили и их, но опять же ничего полезного найдено не было. Но отчаиваться было рано. Судя по докладам все тех же доппелей в центре пустынной долины, стояла храмовая постройка, а напротив зияла огромная трещина уходящая далеко вглубь. Туда допели не добрались, слишком большое расстояние, но начало было положено. Также было найдено две пирамиды. Одна побольше, другая поменьше, но от каждой из них чувствовалась мощная магическая аура. Короткими порталами я побывал около каждой из них и взломал каждую. В меньшей пирамиде оказался золотой скипетр в навершии которого что-то вставлялось. Но где нужная деталь неизвестно. Во второй пирамиде обнаружено было целая куча нежити и несколько каменных пюпитров от которых исходило мощное свечение, видимое невооруженным глазом. А под полом я нашел скрытое магией помещение. Взломав и его, я нашел странный артефакт в виде искусно сделанной короны из белого серебра, украшенное белыми бриллиантами. Кто бы это не сделал, он мастерский ювелир. Вертя её в руках, не мог отделаться от ощущения, что хочу её примерить. Положив корону на какой-то камень, я отошел от неё на пару метров. Наваждение спало, но не исчезло. Адам с любопытством следил за мной и моими манипуляциями.

- Что это такое? – спросил он.

- Корона!

- Сам вижу, что корона. Чья она? Твоя?

- Не моя. Я нашел её в большой пирамиде недалеко отсюда. Там же стояли телепортационные платформы, но куда они ведут проверять что-то неохота.

- А как же твои двойники? Они могут проверить?

- По идее могут, но как я подозреваю мы недалеко от святилища Аданоса. Не хочу проверять на себе его терпение.

- Ладно, об этом позже. Что-нибудь еще?

- Множество постаментов и неизменная нежить, что сторожит их. Каменные таблички оттуда я уже собрал. Осталось только ущелье в центре пустыни и странный алтарь неподалеку от высоченного дерева, единственного что когда-то росло здесь.

- Что за дерево?

- Откуда мне знать? – пожал я плечами, - Его по какой-то причине сторожит здоровенный тролль.

- Какого цвета шкура?

- Черная с красным, а что?

- Это явно пещерный черный тролль. Редкий экземпляр, даже среди обычных черных троллей.

— Хочешь сказать, что он может быть в единственном экземпляре?

Адам чуть поморщился, будто вспоминал неприятный запах тролльей шкуры, и ответил не сразу — не потому, что сомневался, а потому, что подбирал формулировку попроще.

— Я хочу сказать, что, если он здесь и сторожит дерево, — произнёс он, — значит, его кто-то поставил. Или что-то. Пещерные чёрные тролли сами по себе не выбирают алтарь в пустыне в качестве дома.

Я усмехнулся.

— Звучит забавно. На улице жара несустветная, - для людей, мысленно добавил я, - а тролль по логике должен обладать прочной шкурой. Как он только заживо не сварился?

— Я верю в то, что любая странность на плато Древних — это не случайность, — ответил он, пропустив мою ремарку. — Здесь всё либо ловушка, либо ключ.

Я снова прислушался к доппелям.

Они, как и прежде, работали молча — быстро, без эмоций. Часть таскала хлам, часть обшаривала руины. И всё, что хоть чуть-чуть светилось магией, они с одинаковым упорством тащили в наш импровизированный “склад”: к каменному полукругу рядом с удобной тенью от обломка стены.

Гора предметов действительно росла: связки табличек, обломки древних механизмов, несколько клинков с непривычной балансировкой, пара амулетов, от которых у меня чесались пальцы, и какой-то круглый камень, тёплый на ощупь даже в ночной прохладе.

Адам смотрел на это так, будто впервые увидел, как магия превращает время в удобство.

— Некромантские фокусы, — пробормотал он.

— Не некромантские, — поправил я. — Доппели не из мёртвых. Это… другое. И я не делаю это “ради фокусов”. Я делаю это, чтобы не тратить неделю на обыск каждого разрушенного здания в пустыне.

— Ага, — сказал он. — И чтобы не идти туда, где нас ждут сюрпризы, пока твои копии туда не сходят первыми.

— Это называется “разум”, Адам. Доппели по сути, если упростить, просто концентрированная мана принявшая облик. У них нет воли, привязанностей, только собачья преданность хозяину. Что я скажу, то они и исполнят.

Он хотел ответить, но его перебил новый доклад — ощущением, не словами.

- Я видел вдалеке оазис, может там продолжим?

— Забудь оазисы, — сказал я вслух, чтобы отвлечь Адама от взгляда на добычу. — Там ничего. Только блевать хочется от нежити. Обычно я довольно терпим к нежити, признавая некоторую её полезность, но во всем должен быть баланс.

— Вот это меня и пугает, — буркнул он.

Я посмотрел на корону, лежащую на камне. Даже на расстоянии в пару шагов она не отпускала полностью. Не тянула как крюк — тянула как мысль, которую ты не можешь закончить.

— Корона… — тихо сказал Адам. — Ты уверен, что она нам нужна?

— Я уверен, что она не должна попасть к Ворону, — ответил я. — А значит, нужна нам хотя бы как “не ему”. Сохранить её довольно легко.

Адам хмыкнул, но спорить не стал.

К вечеру мы решили: хватит обходить края. Центр пустыни манил не романтикой — логикой. Если Зодчие что-то прятали, то не у обочины мира. Хотя, стоит проверить. Вдруг в скалах, что опоясывают эту долину есть пещеры.

Мы шли вдвоём, доппели — впереди и по флангам. На плато они двигались быстрее, чем люди: им не нужно было пить, не нужно было отдыхать, а песок для них был просто поверхностью.

И всё равно расстояние оказалось подлым. Пустыня умеет делать десять минут ходьбы часом.

Когда мы увидели храмовую постройку, Адам тихо присвистнул.

Это был не “храм” в человеческом смысле — не башня с витражами и не круг друидов. Это была строгая каменная структура, как будто вырезанная из правил: прямые линии, массивные колонны, плиты, на которых до сих пор держались знаки Зодчих. Она стояла в центре долины так, словно пустыня выросла вокруг неё, а не наоборот.

А напротив — трещина.

Не разлом “в земле”. А действительно огромная трещина, уходящая вниз, куда свет падал неохотно. Воздух над ней был холоднее, и даже песок у края казался темнее, будто его долго не трогали.

— Похоже на шахту, — сказал Адам.

— Похоже на рот, — ответил я. — И мне не нравится, что он открыт.

Мы подошли ближе, но не к самому краю. Я не хотел проверять, насколько здесь честная гравитация. На плато Древних даже камни иногда ведут себя так, будто у них есть характер.

Я прислушался к доппелям, оставленным у трещины.

Вниз не ходили. Слишком далеко. Тянет. Опасно.

— Тянет? — повторил Адам, уловив слово.

— Магически, — сказал я. — Как у короны. Только сильнее и… грубее. Будто там что-то мощное, типа ихора или артефакта.

- Коготь?

- Нет, вряд ли. От Когтя тянет Тьмой. Такое скрыть сложно.

Адам сплюнул в песок.

Мы обошли храмовую постройку снаружи. Внутрь пока не полезли — не из осторожности даже, а из дисциплины: на этом плато нельзя тратить силы на всё подряд. Здесь надо выбирать.

И выбор был очевиден: две пирамиды уже дали нам “приманки” — скипетр и корону. Храм и трещина пахли самим временем. Думается мне, что в лучше годы, пустыни тут не было вовсе.

— С чего начнём? — спросил Адам.

Я посмотрел на трещину. Потом на храм. И на собственные руки — вспоминая, как корона почти уговорила меня стать своим хозяином.

— Начнём с дерева, — сказал я. — Алтарь у дерева ближе, и у нас там тролль. Тролль — это простая проблема. Простые проблемы надо решать, пока они ещё простые.

— Логика мечника, — одобрил Адам. — Убиваешь то, что мешает идти дальше.

— Логика выжившего, — поправил я. — Но да. Примерно так.

Дерево мы увидели издалека — как чёрный силуэт на фоне песка. Оно действительно было единственным: не куст, не сухая коряга, а высокий ствол с рпочти исчезнувшей кроной, будто оно держалось здесь не корнями, а упрямством.

Чем ближе мы подходили, тем сильнее я чувствовал присутствие воды — не запах, а ощущение. Как будто под песком где-то рядом было что-то живое.

А затем мы увидели его.

Тролль. Шкура чёрная с красноватым отливом, словно камень с прожилками руды. Шрамов на нём было больше, чем складок. Он стоял у алтаря так, как стоят сторожа, которые не понимают, что сторожат, но знают, что им сказали “не пускать”.

Алтарь был древний, низкий, с выемкой в центре — не под свечу и не под кровь. Скорее под предмет. Под ключ. Почему-то он напомнил мне о Стоунхенджах, увиденных на Хоринисе. Хотя судя по древности, этот круг камней намного старше. Лет на пятьсот или больше.

Адам выдохнул:

— Это не просто зверь. Это… как будто его привязали к месту.

Я кивнул. На таких местах животные и монстры часто ведут себя неправильно: не уходят, не бродят, не ищут добычу. Они “держат точку”. Получается, кто-то оставил здесь тролля в качестве стража. Но что он сторожит? Алтарь? Нет, он слишком далеко. Дерево? Вот это уже ближе. Доппели наблюдали за ним и за час, он один раз обошел вокруг дерева. Странно. Надо бы пойти и допросить тролля. Проблема в том, что тролли, несмотря а большой мозг, не способны к речи или каким-либо коммуникациям с другими видами. Я знаю, что троллей дрессируют, но то было в моем мире, да и тролли там совсем другие.

— Пойдём в обход? — спросил он.

— Нет, — сказал я. — Слишком заметно. И слишком рискованно. Проще убить тролля.

Адам чуть улыбнулся, но без веселья:

— То есть мы всё равно его тронем. Отлично.

Тролль заметил нас не сразу. Он смотрел в сторону, будто слушал землю. Но когда мы подошли на дистанцию броска камня, он повернул голову — медленно — и рыкнул так, что песок будто вздрогнул.

— Я беру на себя, — сказал Адам, вытаскивая меч. — Ты — маг. Делай магию.

— Я — не герой, — сказал я. — Я — практик.

Я жестом отправил двух доппелей по дуге — зайти сзади, отвлечь, создать шум. Они сделали это безукоризненно: один поднял камень и кинул в сторону от алтаря, второй прошёл ближе, провоцируя. Тролль дернулся, шагнул, тяжело втянул воздух.

И этого было достаточно.

Адам пошёл первым — ровно, без суеты. Ударил не “в голову”, как делают те, кто хочет красиво, а по ноге, по суставу — туда, где сила превращается в падение. Тролль взревел и махнул лапой. Адам ушёл в сторону на полшага — едва-едва, но ровно настолько, чтобы лапа не снесла ему грудь.

Я добавил то, что умею лучше всего: не “молнию ради молнии”, а короткую связку — оглушение и жар, чтобы сбить ритм зверя.

Тролль завалился боком, поднялся, снова пошёл на Адама, но уже медленнее. Две мои копии ударили по спине камнями и клинком — без героизма, просто чтобы зверь поворачивался не туда, куда хотел. Шаровая молния, перекаченная маной, сверкнула в воздухе и прошла грудь тролля насквозь. Дже кроаи не было, края успели обуглиться. Но тролль все равно шел к Адаму, Поразительное желание жить. Но через минуту всё закончилось.

Тролль рухнул у алтаря так, будто наконец-то получил разрешение умереть.

Адам тяжело дышал, но выглядел довольным тем типом довольства, который появляется только после честной драки.

— Редкий экземпляр, говоришь… — пробормотал он. — Надеюсь, он был действительно единственным.

— На плато Древних, — сказал я, глядя на алтарь, — единственными бывают только ошибки.

Я подошёл к алтарю и увидел то, что раньше скрывалось под тенью тролля: в центре выемки были те же строгие знаки Зодчих, что и на пирамидных платформах. И по краям — следы металла, будто сюда что-то ставили много раз.

Скипетр из малой пирамиды вдруг “отозвался” — не звуком, а ощущением: как ключ, который слишком долго носили рядом с замком.

— Значит, это место для него, — сказал Адам.

— Или место для того, что вставляется в навершие, — ответил я.

Я достал золотой скипетр. Он был слишком красивым для “случайной находки” и слишком древним для простой драгоценности. Навершие действительно имело паз — пустой, раздражающе пустой, как недосказанное слово.

Я не стал вставлять его в алтарь полностью. Только поднёс близко.

И алтарь отозвался слабым свечением. Но явно ему требовалось что-то еще для работы. Реакция конечно порадовала, но магии явно было недостаточно.

— Работает, — сказал я.

— Тогда ставь, — сказал Адам. — Чего ждёшь?

Я посмотрел на него.

— Я жду, когда мы будем готовы к тому, что отсюда вылезет.

— То есть прямо сейчас, — резюмировал он.

— Именно, — согласился я и положил скипетр в выемку.

На секунду ничего не произошло.

Потом песок у корней дерева чуть дрогнул. Ветер стих. Даже воздух вокруг стал плотнее, как перед грозой — только без грозы.

И из алтаря поднялся свет — холодный, голубоватый, чужой для Белиара и слишком чистый для пустыни.

Адам напряжённо поднял меч.

— Аданос? — спросил он.

— Или то, что здесь делают под его именем, — ответил я.

Свет свернулся в тонкую линию и ударил в скипетр. Навершие вспыхнуло — и на миг я увидел “форму” отсутствующей детали: как будто в воздухе на секунду проявился контур вставки. Не предмет — место под предмет.

Потом контур исчез.

А на алтаре, рядом со скипетром, появилась новая табличка Зодчих — целая, гладкая, с резьбой, свежей, будто её только что сделали.

— Вот и подсказка, — сказал я, поднимая табличку.

Адам наклонился:

— Ты её читаешь?

— Я её понимаю, — ответил я. — Это разные вещи.

Я провёл пальцами по линиям, и смысл складывался не в слова, а в направление.

Не “где искать деталь”, а “куда идти дальше”.

Адам посмотрел на меня и ухмыльнулся:

— Ну что, маг. Похоже, твой Аданос нам намекает: хватит бегать по краям.

Я бросил взгляд на корону, которую доппели успели принести ближе и положили на верх каменной плиты — как будто боялись класть её рядом с другим “ключом”.

И впервые я понял: всё найденное здесь — не сокровища. Это детали одного механизма. А Ворон, вероятно, просто ещё одна рука, которая пытается вырвать нужную деталь раньше нас.

— Завтра идём к храму, — сказал я. — А потом — к трещине.

Адам кивнул, оглядел пустыню и руины.

— Тогда сегодня — отдых. Потому что завтра мы, похоже, перестанем быть туристами.

Я коротко усмехнулся.

— Мы ими и не были.

И пока ночь опускалась на плато Древних, дерево стояло неподвижно, как древний маяк в море песка. А внизу, под землёй, где начиналась трещина, что-то ждало — не нас конкретно, а тех, кто достаточно упрям, чтобы идти к центру.

Глава 32 Плато Древних. Часть 2 Дракон.

Ночь на плато была холодной и пустой. Еще бы, солнце тут было всего одно. Не то что в Кафе. Эхх, скучаю я по родной пустыне. Думаю, как завершу дела здесь, то обязательно загляну на столетие в мир джиннов. Интересно, а аль-Шугеддим жив еще? Или Барахия?! Хотя эти двое бессмертны, что им хоть тысяча, хоть миллион лет.

Доппели сомкнули вокруг нас плотное кольцо, и я знал: если к нам приблизится кто-то живой, мёртвый или слишком хитрый, я почувствую это раньше, чем песок скрипнет под ногой. Адам, не задавая лишних вопросов, достал откуда-то шкуру — на вид овечью, но выделанную странно, будто её пропитывали солью и травами, — завернулся, буркнул что-то невнятное и через минуту уже сопел.

Я же не спал.

Лежал под открытым небом, слушая шорох песка и смотрел в чистую чёрную глубину, где звёзды висели слишком близко, как на чужой карте мира. Плато Древних всегда казалось мне местом, где небо — не крыша, а глаз.

Я открыл ауру нараспашку.

Не толчком, не вспышкой — плавно, как открывают дверь в тёмную комнату, понимая, что там может стоять кто угодно. Вкладывать эмоции нельзя: эмоции — это крик. А крик в магии слышат все, кто умеет слушать.

Но даже без эмоций это было рискованно. Полностью раскрытая аура — как костёр в ночи: притягивает тех, кто чувствителен к мане. Здесь, на священной земле, это могло быть не только опасно, но и… неуместно. Как плевок на алтарь.

Я дышал ровно. И тянулся не силой, а вниманием — по тонким астральным нитям, по остаткам следов, по “эху” чужой магии.

Если Коготь Белиара действительно рядом — он не сможет быть тихим. Такие вещи не умеют молчать. Они не просто имеют ауру. Они едят её у мира.

И очень скоро я почувствовал первое. Не Ворон. Тонкую нить Тьмы от Когтя. Еле заметную, как волос в воде. Она тянулась на юго-восток — в сторону, где руины густели, а воздух становился будто бы тяжелее. Нить была не прямой, а рваной — словно её таскали через пространство, через песок и камень, задевая за всё подряд.

Я сосредоточился, пытаясь “поймать” её дальше.

И понял главное: она постепенно исчезала, растворяясь в мане анклава. Как след крови, который смывает дождь — только здесь дождя не было, а смывало само место.

— Значит, ты тут был… — тихо сказал я в темноту. — Или твои клевреты.

Нить не отвечала. Она просто таяла.

Это было тревожно по-настоящему. Потому что, если плато умеет “переваривать” следы Тьмы, значит, здесь действуют силы, которые не любят Белиара настолько, что стирают даже его отпечатки. Или — что хуже — здесь есть что-то, что Тьма сама боится удерживать.

Я медленно закрыл ауру, как закрывают дверь, не хлопая, чтобы не привлечь лишнего внимания.

И только тогда позволил себе выдохнуть.

Демон… можно было вызвать. Но не сейчас. Не ночью. Не рядом с местами, где даже воздух похож на предупреждение. И, если честно, я не хотел проверять, насколько терпелив Аданос к тем, кто открывает ворота в миры демонов на его земле ради “допроса”. Хотя Человек-Скорпион исключение. Он не принадлежит ни к какому демоническому мире, как и его самка.

С рассветом я разбудил Адама.

Он открыл глаза мгновенно — опыт наёмника, которому слишком часто приходилось просыпаться от крика.

— Нашёл? — спросил он.

— Нить, — ответил я. — Тьма была здесь. Но след растворяется. Будто само место стирает его из ткани мира. Это и хорошо, и плохо.

- Почему?

- Хорошо, потому что мир не любит излишнюю Тьму и всячески старается убрать излишки. Плохо, потому что найти куда пропал Ворон и Коготь Белиара будет весьма непросто. Но эта нить лучше, чем ничего.

Адам помрачнел.

— Значит, мы идём правильным путём.

— Или слишком поздно, — сказал я. — Но да. Идём.

Мы двинулись ещё до того, как солнце успело сделать песок горячим. Доппели растянулись впереди цепью, обшаривая подходы к руинам, проверяя провалы и расщелины. Нить Тьмы ночью указала направление достаточно точно, чтобы я держал курс без карты.

Вскоре песок уступил место камню.

У подножия одной из неприступных гор, там, где скальный выступ образовывал тень и узкую щель, мы нашли вход — пещеру, ведущую вглубь. Не “естественную” пещеру. Слишком ровные грани в начале, слишком похоже на сделанный проход, который потом просто доели время и ветер.

— Вот и дверь, — сказал Адам.

Внутри было прохладно. И пахло водой — настоящей, живой.

Шли осторожно. Стены местами были покрыты древними насечками, похожими на отметки Зодчих. Я пару раз ловил себя на мысли, что тут не просто “проход”. Тут маршрут. Как будто кто-то хотел, чтобы однажды кто-то прошёл именно здесь.

Дальше начался спуск.

Не резкий — долгий. Каменные уступы, влажные от конденсата, местами следы старых перил или направляющих. И чем ниже мы опускались, тем сильнее менялось ощущение мира: сухая пустынная пустота оставалась где-то наверху, а здесь начиналась плотная, насыщенная мана — мягкая, почти успокаивающая.

— Слышишь? — спросил Адам.

Я прислушался. Впереди, глубже, звучала вода.

— Водопад, — сказал я. — Или несколько.

Мы вышли из узкого коридора в широкий грот, и на секунду оба замерли.

Перед нами открывался… рай.

Слово было глупым, слишком человеческим, но другого не находилось.

Внизу тянулась зелёная долина, скрытая внутри гор, как тайник. Чистые речные воды извивались между камней, падали вниз водопадами, поднимали прохладный туман. Трава — настоящая трава — мягкими пятнами лежала там, где в пустыне был бы только песок. Воздух пах жизнью: водой, мхом, цветами.

И всё это выглядело так, будто кто-то вырезал кусок другого мира и спрятал здесь от солнца.

— Это… невозможно, — выдохнул Адам.

— Для людей — да, — ответил я. — Для богов и древних — нет.

Мы спустились ниже — и рай показал второе лицо.

По зелени и камню бродила нежить. Куча нежити.

Скелеты с оружием, потемневшие от времени. Зомби, медленные и упорные. Где-то дальше — тени, которые двигались слишком тихо. Они ходили туда-сюда, как стража, которая давно забыла, кого охраняет, но не забыла, что надо охранять.

— Вот и цена за красоту, — мрачно сказал Адам, сжимая рукоять меча.

Я кивнул.

— Это не случайная нежить. Это охрана. Ритуальная. Здесь кто-то назначил их стоять.

Мы держались тени, двигаясь вдоль скал. Доппели вперёд я не послал: в таких местах копии не помогают так, как в пустыне. Здесь слишком много магии — любой неправильный шаг может прозвучать громче, чем удар меча.

Через некоторое время мы увидели дальний конец долины.

Там стоял храм.

Старый, массивный, серый камень с белыми прожилками — будто его строили не из породы, а из соли и кости. Он выглядел величественно и чуждо: не человеческая архитектура, но и не чисто “зодчая” — скорее смешение, как будто храм перестраивали разные руки в разное время.

А перед храмом — на каменной площадке, между двумя обломанными колоннами — лежал дракон. Серо-белый. Величественный.

И настолько спокойный, что от этого становилось страшнее. Он не метался, не рычал. Он просто был — как гора, которая решила дышать.

Нежить вокруг держалась от него на расстоянии, словно боялась приближаться ближе дозволенного.

Адам шепнул:

— Дракон. Здесь. Под землёй.

— Не просто дракон, — ответил я тихо. — Страж.

Я попытался снова нащупать нить Тьмы — осторожно, не раскрываясь полностью, только кончиком внимания. И почувствовал: здесь она не исчезала так легко. Здесь она была гуще, как если бы влага долины позволяла следам держаться… или если бы кто-то специально “кормил” пространство чужой маной.

— Ворон рядом, — сказал я. — Или был рядом. И он не мог пройти мимо этого места.

Адам посмотрел на дракона, затем на нежить.

— И как мы туда попадём? Через оркестр мертвецов и дракона-охранника?

Я усмехнулся.

— Как обычно. Сначала найдём, что здесь является ключом. А уже потом будем решать, что рубить, а что обходить.

Мы остановились в тени каменной глыбы. Вода шумела рядом, как будто пыталась убедить мир, что всё нормально. Но долина была слишком “правильной”, слишком защищённой — и слишком населённой мёртвыми.

А дракон у храма открыл один глаз. Не резко. Не с угрозой. Просто обозначил: я знаю, что вы здесь. И в этот момент я понял, что дальше все наши “разведки” заканчиваются. Теперь начнётся настоящая часть пути — туда, где Коготь Белиара либо лежит в глубине храма, либо уже на чьём-то поясе.

И этот кто-то — Ворон — не будет ждать, пока мы выберем удобный момент.

Мы не бросились вперёд, как два безумца, которым не терпится умереть красиво. Внизу было слишком много “шахматных фигур”, и каждая — с зубами.

Я выбрал путь, который выбирают те, кто хочет дожить до конца разговора: вдоль скал.

Тропа была не тропой — серия удобных теней, уступов и каменных “карманов”, где можно переждать, пока очередная группа нежити пройдёт мимо. Долина будто специально была устроена так, чтобы у тебя оставался выбор: сражаться постоянно или пройти незаметно. Ни я ни Адам не горели желанием драться, поэтому, я накинул на себя и на него невидимость, а потом приподнс в воздух медленно пролетел над ордами мертвецов, приземлившись на каменной площадке напротив дракона.

Слева шумела вода — речушка, чистая до невозможности. Справа поднимались стены камня, покрытые мхом. Сверху падал туман от водопадов, и этот туман был благословением: в нём хуже видно, но и нас хуже видно.

Нежить ходила по своим маршрутам.

Не хаотично, как это бывает у обычных скелетов, а по кругам, словно выполняла старый приказ. Где-то два скелета с ржавыми алебардами перекрывали проход к храмовой площадке. Чуть дальше зомби тупо бродили у воды — но не пили, конечно, — просто топтались, будто охраняли саму реку.

— Видишь? — шепнул Адам. — Они не ищут нас. Они охраняют зоны.

— Да, — ответил я. — И это значит, что их можно обходить. Пока не полезем к тому, что они защищают.

Доппелей я держал близко, не отправлял далеко: здесь магия плотная, и лишние “движущиеся копии” могли привлечь внимание не нежити, а того, кто чувствует ману лучше любого мертвеца. Дракон у храма.

Он был далеко, но я ощущал его как тяжёлую точку в пространстве — как будто в долине есть солнце, только менее горячее и живое. Мы двигались портальными рывками. Я ощупывал пространство и был неприятно удивлен, что оно не позволяет мне открывать порталы дальше, чем на пару десятков метров.

Выждали, пока скелеты уйдут в дальний круг. Потом проскользнули к каменному выступу. Переждали там, пока мимо прошла пара теней (эти двигались слишком плавно, чтобы их игнорировать). Пересекли открытый участок по диагонали — быстро, без остановок. На одном из таких участков Адам резко пригнулся и схватил меня за рукав.

В траве — не в песке, в траве — лежали следы. Человеческие. Свежие.

— Ворон, — тихо сказал Адам. Я посмотрел внимательнее. Следы шли не к храму прямо, а по дуге — к боковому входу в руины неподалёку от храмовой площадки.

— Он не идиот, — сказал я. — Он не станет идти к дракону по центральной дорожке.

— Значит, и мы не пойдём, — ответил Адам.

Я кивнул и сделал короткий жест.

Два доппеля ушли вперёд — не как разведчики в пустыне, а как “проверка угла”: посмотреть и вернуться. Через минуту я уже чувствовал их доклад.

Человек. Один. Все. Следы прерываются на каменной площадке, де дремал дракон.

Адам выругался вполголоса.

— Значит, Ворон уже здесь. И он не просто прячется — он закрепляется.

— Либо готовит путь к храму, либо к тому, что под храмом, — ответил я. — И если это Зло, о котором ты говорил… оно не только в нежити. Оно в структуре долины.

Мы прошли ещё дальше вдоль скал и вышли на точку, откуда храм был виден почти полностью. И дракон — тоже.

Дракон лениво лежал на каменной платформе перед храмом, как будто был частью архитектуры. Серо-белая чешуя, местами как пепел, местами как камень. Рога — не чёрные, а словно обожжённые светом. Его дыхание было тихим, но воздух вокруг дрожал, будто от жара — только жар был не огненный, а магический.

Нежить держалась от него на дистанции. В общем-то правильно. Даже у нежити походу осталось чувство страха перед этим прекрасным созданием Творца. И что важнее: она держалась от невидимой границы — линии, которую я не видел глазами, но чувствовал кожей. Как тонкую стену из маны.

— Порог, — сказал я.

Адам посмотрел на меня.

— Что?

— Граница святилища, — ответил я. — Что-то вроде “пакта стража”. Он не выходит дальше, потому что его задача — не охотиться. Его задача — держать зло внутри и не пускать чужих к храму.

Адам прищурился.

— То есть если мы перейдём порог — он проснётся полностью.

— Не просто проснётся, — сказал я. — Он станет судьёй. Но не бойся. Я уже убивал дракона, однако сначала желательно бы поговорить. Мы стояли в тени, когда дракон медленно и величественно поднял голову. Не как зверь — как древняя сущность, которой нет нужды торопиться. И заговорил. Не “рыком”, не “ревом”.

Голос дракона звучал прямо в воздухе — как будто камни долины были его горлом.

— Я чувствую… запах людей, — произнёс он, выдыхая сизое облачко дыма. — И запах могучей магии.

Ящер чуть помолчал и заговорил вновь:

— Вы пришли к храму Аданоса… но несёте в себе сомнение.

Адам сжал меч, но не поднял. Он был не дурак: поднимать меч на дракона — это подписывать себе надгробие.

Я сделал шаг вперёд, ровно до границы, но не пересёк её.

— Мы ищем Ворона, — сказал я. — И артефакт, который он держит.

— Я не знаю это имя, — медленно ответил Аданар. — Но оно пахнет железом шахт и жадностью людей. Он уже был здесь. Его шаги оставили царапины на тишине долины. Кто вы такие?

Адам выдохнул:

— Я Салазар Слизерин, - представился я.

- А я…

- Я не желаю знать твоего имени. Это несущественно. Я Аданар.

- Пропусти нас. Мы пришли за Вороном и хотим остановить его.

Дракон чуть наклонил голову, словно рассматривая нас впервые по-настоящему.

— Остановить? — в голосе не было насмешки, но было то, что страшнее насмешки: спокойная уверенность.

Я удержал себя от лишних слов. С драконами не спорят. Их убеждают только фактами.

— Ты страж, — сказал я. — Что именно ты охраняешь?

Аданар расправил крыло наполовину, и туман в долине разошёлся, будто его оттолкнули.

— Я — страж Зла, — сказал он. — Зло давно проникло в долину Аданоса. Оно скрывается под камнем, в трещинах, в мёртвых, что не знают отдыха. Я держу его здесь. Я удерживаю порог. Я не даю ему подняться к свету.

Адам нахмурился.

— Тогда почему нежить вообще здесь?

— Потому что страж держит дверь, — ответил Аданар. — Но дверь давно поцарапана изнутри. И люди… и орки… и маги… снова и снова приносят сюда новые царапины.

Я почувствовал: сейчас будет проверка. И она пришла.

— Вы называете себя избранными Аданоса, — произнёс Аданар. — Но где ваши символы власти? Где Корона? Где Скипетр?

- Я никогда не называл себя избранным Аданоса. Впрочем, до Инноса и Белиара мне тоже дела нет. Я вообще не из этого мира.

- Да? Тогда получается, что ты избранный Аданоса? – посмотрел дракон на Адама и тот слегка стушевался под пристальным взглядом древнего ящера, - Где тогда твои символы власти?

Адам бросил на меня быстрый взгляд — злой и растерянный одновременно.

— У нас… есть, — сказал он, но звучало это неуверенно.

Аданар не повысил голос. Ему не нужно.

— Я не чувствую их на тебе. Где они?

Адам неловко глянул на меня, мол доставай. Я медленно, демонстративно спокойно, достал из сумки корону — ту самую, из белого серебра, с белыми бриллиантами. Держал её не близко к себе — на вытянутой руке. Чтобы её наваждение не взяло верх. Чтобы дракон видел: я не прячу.

Скипетр — золотой, найденный в меньшей пирамиде — я достал следом. Но не стал подносить к короне: даже мне не нравилось, как эти вещи “отзываются” друг на друга.

— Корона здесь, — сказал Адам, беря голыми руками корону и скипетр. — И скипетр здесь. Но они не “на мне” по одной причине: эти символы пытаются носить нас, а не наоборот.

Я тихо буркнул:

— Умно сказано.

Аданар пристально посмотрел. Его зрачки были узкими, как щели в камне.

— Вы нашли их… но не приняли, — сказал он. — Значит, вы боитесь власти?

— Я боюсь не власти, — ответил я. — Я боюсь цены, которую она потребует здесь, в долине Аданоса. Мы пришли не править. Мы пришли забрать то, что принадлежит Тьме, пока оно не окончательно пустило корни.

Слова “Тьма” заставили воздух дрогнуть. Не угрозой — реакцией.

Аданар молчал долго, и эта пауза была хуже любого рыка.

— Зло, что я сторожу уже много веков, искало эти символы, — наконец сказал дракон. — Но его слуги не способны носить их.

— Так мы можем пройти?

- Корона Льда должна быть на голове избранника Аданоса.

Адам сделал шаг вперёд, и я удержал его плечом: не пересекай границу, пока дракон не разрешил.

— Тогда что ты хочешь? — спросил Адам. — Чтобы мы надели корону и взяли скипетр?

Аданар ответил неожиданно мягко:

— Скипетр Аданоса не активен. В нем нет магии. Добудьте магию для скипетра.

- А как? И где?

- Здесь в долине спрятан тайный храм. Это Храм Слез. В нем таится то, что тебе нужно. Активируй скипетр и лишь тогда приходи. Но помни, что ты должн быть достаточно силен, чтобы одолеть Зло. Ибо если ты не справишься, я не смогу остановить его.

Он посмотрел на корону.

— Корона — это не украшение. Это испытание. Она будит желание подчинять. Она шепчет, что всё вокруг должно стать “твоим”.

Потом — на скипетр:

— Скипетр — это не ключ. Это приказ. Он заставляет магию подчиняться, но магия всегда берёт плату.

Я почувствовал, как внутри всё сжалось: дракон говорил то, что я и так подозревал, но слышать это вслух от стража было хуже, чем догадка.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда проверяй.

Аданар поднял голову к храму.

— Порог не пропустит вас, пока символы не будут признаны, — произнёс он. — Но признание не равно “надеть и радоваться”. Вы подойдёте к порогу. Вы положите Корону и Скипетр на камень перед ним. И если вы не попытаетесь взять их обратно, когда они позовут вас… тогда я поверю, что вы пришли не ради власти.

Адам выругался тихо.

— То есть он предлагает нам выдержать наваждение.

— Да, — сказал я. — И, честно, это лучше, чем сражаться с ним.

Аданар добавил:

— Если вы пройдёте испытание я открою для вас путь.

Я посмотрел на долину: на воду, на зелень, на нежить, на храм.

Всё это было слишком красиво, чтобы быть добрым.

— Хорошо, — сказал я.

Адам посмотрел на меня так, будто хотел одновременно ударить и пожать руку.

— Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Он коротко кивнул. Это было лучше любой клятвы.

Мы шагнули к порогу.

Сам воздух стал плотнее — как будто сама долина задержала дыхание. Я открыл портал в центр пустыни, где зияла расщелина ведущая в Храм Слез. Может мне пока оставить Адама здесь, а самому рвануть в Долину Рудников, прихлопнуть оставшихся драконов и забрать их души. Заодно сгоняю за Азгалором и его тоже грохну. Отличный план.

- Адам, вот тебе корона и скипетр. Сгоняй сам в тот Храм Слез.

- А ты куда?

- Доделаю дело с драконами и назад.

- Ладно. Встретимся у Аданара, - пожал плечами Адам и вытащив из сумки странный камень влил в него ману, прекратившись в огромную муху. Вроде в этом мире её называют кровяной или кровавой мухой. Адам, прожужжав что-то матерное резко сиганул вниз.

Я же решил доделать дело с драконами и полностью освободить Миненталь от войны. Орки считай в кармане и не тронут никого без приказа. А Ур-Тралл такой приказ не отдаст. Да и с Каном, вроде как Робар должен договориться. Пусть хоть как-то. Хотя, проблема Хранителей все еще осталась, где их искать? Кто тот хитрожопый бог, что прибрал к своим рукам Эмблемы? Как он сумел промыть им мозги так, что они предали своих Создателей? Вопросы, сплошь вопросы.

Портал привел меня в замок в Долине Рудников. Атмосфера там не поменялась ни на грамм. Тоску и уныние на лицах оруженосцев и рыцарей можно было ведром вычерпывать. Хотя странно. Неужели осаду не сняли? Или что-то произошло, о чем я пока знаю?

Решительным шагом я направился в дому Гаронда. Вряд ли кто-то лучше него сможет разъяснить в чем дело?

Идя через двор замка, обратил внимание, что решетка не поднята, а около стены появилась пара свежих могил, возле которых выделялась алая мантия молодого мага огня с арбалетом за спиной. Он стоял на одном колене и что-то бормотал под нос. Рыцари, стоящие на входе, лишь мазнули по мне взглядом. Я прошел в тронный зал и увидел, как Гаронд вытаскивает меч, чтобы обрушить его на голову Гомеза. Бывшего рудного мертвого барона держали двое рыцарей, а третий усиленно наклонял голову Гомеза ниже, чтобы удобнее было рубить. Сам бывший рудный барон был решительно против, но в раскладе трое на одного, сложно говорить о честности.

- Что тут происходит? – в голос рявкнул я. Гаронд, Гомез и рыцари одновременно посмотрели на меня и в ауре Гомеза зажглась надежда. К слову, во рту у него был кляп.

- Казнь изменника Инноса! – лаконично ответил стоящий рядом паладин.

- Чего-чего?

Глава 33 Новая встреча.

— Чего-чего?

Мой вопрос повис под сводами тронного зала, как удар колокола. Гаронд, замахнувшийся мечом, застыл на полудвижении. Рыцари держали Гомеза — того самого, бывшего барона Старого лагеря, которого я уже не раз видел то в роли палача, то в роли жертвы обстоятельств. На сей раз он был жив, грязен, измождён — и почему-то ещё не сломлен. Кляп во рту делал его злее, но глаза… глаза были не про злость. В них было то, что я узнал сразу: паника человека, которого казнят не за дело.

Паладин рядом — тот, что объявил «казнь изменника», — стоял ровно, как статуя, и держал подбородок так, будто произносил приговор не человеку, а мусору.

— Казнь изменника Инноса, — повторил он, словно надеялся, что от второго раза слова станут правдой.

Я шагнул ближе, и воздух вокруг словно стал плотнее. Я не повышал голос, не угрожал, не выпускал в мир ничего лишнего — но аура уже была приоткрыта, достаточно, чтобы я видел, кто здесь играет честно, а кто — нет.

И тогда я увидел.

Вокруг Парсиваля — того самого паладина, в чьих словах звучала сухая уверенность — разливался дурман. Не вино. Не усталость. Не страх.

Это было чужое.

Тонкое, вязкое, как смола, оно тянулось по нитям его мысли, глушило сомнения и подменяло выводы готовыми ответами. Самое мерзкое — дурман не заставлял его лгать. Он заставлял его верить, что он прав.

— Опусти меч, Гаронд, — сказал я спокойно.

Гаронд сжал рукоять так, что побелели пальцы.

— Он… — начал он, но не договорил. Похоже, он и сам не был уверен, почему именно Гомез вдруг стал «изменником Инноса» и почему казнь надо проводить сейчас, в замке, где каждая рука на счету.

Я подошёл вплотную к Парсивалю.

— Сними шлем.

— По приказу… — начал он и осёкся, встретившись со мной взглядом.

Я не давил. Не ломал. Я просто показал ему, что вижу.

Он медленно снял шлем. Лицо было бледное. Слишком бледное для человека, который только что требовал крови. И дыхание — короткое, неравномерное, будто он не замечал, что задыхается в собственных убеждениях.

— Сколько дней ты не спал? — спросил я.

— Я… — он нахмурился. — Не помню.

— И сколько раз за эти дни ты «внезапно» понял, кто предатель?

Его челюсть дернулась.

— Я служу Инносу. Я знаю, что делаю.

— Нет, Парсиваль. Ты знаешь только то, что тебе вложили, — ответил я и поднял ладонь, не для заклятия — для внимания. — Посмотри на него. На Гомеза. Скажи: чем он сейчас опасен?

Парсиваль перевёл взгляд на Гомеза. Того держали крепко, как мешок. В глазах барона металась та же надежда, что я видел секунду назад: он понял, что появился кто-то, кто умеет думать не чужой головой.

Парсиваль открыл рот — и не смог произнести ни слова.

Дурман попытался подать ему ответ, но я уже перехватил нить. Не магией силы — магией понимания. Я словно вывернул светильник внутрь его ауры: показал, где чужое, где своё.

Парсиваль резко вдохнул, как человек, которого вытащили из воды.

— Что… со мной? — выдавил он.

Я повернулся к Гаронду:

— Сними кляп с Гомеза. И пусть его отпустят. Пока.

— Пока?! — зарычал паладин у колонны.

— Пока я не узнаю, кто реально ведёт вас на поводке, — отрезал я. — Или ты хочешь казнить каждого, на кого сегодня покажет пальцем человек под дурманом?

Рыцари переглянулись. Один из них осторожно вынул кляп.

Гомез сплюнул на каменный пол и хрипло закашлялся.

— Я вам что… — он хотел сказать что-то грубое, привычное, но голос сорвался. Он понял, что не в положении торговаться. — Я… ничего не делал. Клянусь.

— Клятвы оставь себе, — бросил Гаронд, но меч опустил. Не в ножны — ещё нет — но опустил. — Кто тебя взял?

— Никто! — Гомез поднял руки, насколько позволяли рыцари. — Я пришёл… я хотел говорить. Орки… они отошли от стен. Осаду сняли. Но… группы остались. Наблюдают. Я видел костры. Они не штурмуют — смотрят.

Эта часть была правдой. Я ощутил это сразу: в его ауре не было того холодного скольжения, которое всегда появляется, когда человек специально сочиняет.

— Осаду сняли? — медленно переспросил Гаронд.

— Сняли, — повторил Гомез. — Но замок всё равно как клетка. Мы сами себя заперли. Решётка опущена, люди на нервах, каждый второй ищет врага в каждом первом.

Я перевёл взгляд на Парсиваля.

Тот стоял, будто его лишили пола под ногами.

— Кто к тебе подходил? — спросил я. — Кто говорил «ты должен», «ты обязан», «ты один видишь истину»?

Он сглотнул.

— Никто… — и тут же споткнулся на собственных словах. — Был… один разговор. У часовни. Я… не помню лица. Только… запах.

— Запах?

— Травы. Горькой. Как в лазарете, когда… — он затряс головой. — И после этого всё стало… ясным.

Слишком ясным.

Я медленно выдохнул.

— Ясность, которую дарит дурман, всегда пахнет чужими руками, — сказал я. — Гаронд, в замке есть маг Огня. Молодой. В алой мантии. С арбалетом. Где он?

Паладин рядом нахмурился.

— Лекс. Он был у свежих могил… ещё утром.

Я ощутил холодную тень где-то у края восприятия — не магию, не портал, не демона. Смерть. Свежее, резкое присутствие.

— Веди, — коротко сказал я.

Мы вышли во двор.

Решётка действительно была опущена. Воздух пропах железом, сырым камнем и тем, что всегда есть у осаждённой крепости: ожиданием удара, даже когда удара нет.

У стены темнели две свежие могилы.

А Лекса на колене уже не было.

Мы нашли его быстро.

У входа в часовню Магов Огня — там, где обычно должно быть светло хотя бы от факелов — лежало тело в алой мантии. Арбалет валялся рядом, пальцы были сжаты так, будто он пытался удержать что-то невидимое. Лицо — перекошенное не болью, а удивлением.

Удивлением человека, который успел понять лишь одно: он увидел не то, что хотел убийца.

Я присел, не прикасаясь руками, и раскрыл ауру шире.

В воздухе оставался след — тонкий, как волос, но чёткий. Не огонь. Не вода. Не тьма в её простой, грубой форме.

Это был дурман. Та же самая вязкая смола, что сидела в Парсивале — только здесь она ещё не успела рассеяться.

— Его убрали, — тихо сказал Гаронд.

— Не «убрали». Его заткнули, — ответил я. — Лекс был не целью. Он был помехой.

Парсиваль подошёл ближе, шагнул — и его повело, как человека, который идёт по краю обрыва.

— Это из-за меня… — прошептал он.

— Из-за того, что ты оказался удобным, — отрезал я. — Встань рядом и не дёргайся. Сейчас ты мне нужен живой и в ясной голове.

Я поднялся и посмотрел на часовню.

— Кто-нибудь входил сюда ночью? — спросил я.

Рыцарь у двери нервно сглотнул:

— Никто, господин… никто, кроме… магов. И караула.

— Значит, тот, кто это сделал, либо имеет доступ, либо умеет заходить туда, где его не ждут, — сказал я и снова посмотрел на Парсиваля. — И если дурман в твоей ауре не случайность, то предателя вы ищете не в цепях и не в грязи.

Я кивнул в сторону Гомеза, которого вывели следом и держали на расстоянии.

— Его отпускаете, — твёрдо сказал я Гаронду. — Под надзор. В пределах замка. Он — наживка, и он уже сработал.

— Ты хочешь использовать его? — холодно спросил Гаронд.

— Я хочу, чтобы вы перестали рубить собственных людей, пока настоящий враг режет вас по одному, — ответил я. — И да, если нужно — он будет приманкой. Он слишком заметен, чтобы его не попытались снова сделать виноватым.

Гаронд молчал. Потом медленно кивнул.

— Орки стоят лагерями, но не нападают, — сказал он. — Это подозрительно.

— Это наблюдение, — ответил я. — Или ожидание сигнала.

Я снова почувствовал — где-то далеко, за камнем, за горами, за расстояниями — будто чужая воля шевельнулась, как зверь в логове. В тот момент я ещё не знал имени, но сама форма присутствия была знакома: Хранитель. Тот, кто не просто живёт в мире — тот, кто следит за его ходом.

Я сжал посох крепче.

— Гаронд, — сказал я. — Никому не доверяй. Даже тем, кто каждый день молится в твоей часовне.

И добавил тише, чтобы услышали только ближайшие:

— Если дурман дошёл до паладина, он может дойти до любого.

В этот миг за спиной, над стенами замка, поднялся ветер — не сильный, но холодный. И мне показалось, что он принёс с собой едва уловимый шёпот… будто кто-то в далёкой долине уже произнёс моё имя и начал готовить ответ.

Небольшое отступление.

Педракан — каменный дракон — был недвижим, как сама гора, но магия вокруг него шевелилась, как дым над раскалённым металлом.

Из трещины воздуха, словно из разорванного полотна, вышел Дагот — высокий, чужой, слишком спокойный. Его слова не были криком, но их услышал даже камень.

— Подготовься, Педракан. За тобой придут.

Дракон не повернул голову — он почувствовал.

— Кто? — прогудел он, и звук прошёл по ущелью, как камнепад. В выси горы, подобный звук мог вызвать жуткий обвал или оползень, но скала, неподатливая и твердая выдержала драконий глас.

— Тот, кто уже рвёт нам планы, — ответил Дагот. — И не боится ни драконов, ни богов.

Педракан молчал всего миг. Потом древняя тварь расправила магию, как крылья. Давление магии от могущественного создания заставила камень просесть под давлением. Сам Хранители даже бровью не повели.

— Тогда пусть приходят.

Дагот немного постоял перед Педраканом о чем-то думая, и наконец Хранитель дошел до какого-то решения. Он позвал других.

Огонь отозвался первым — Хранитель Келиос, горячий, яростный, как вспышка в сухом лесу.

Вода — вторым — Хранитель Вакон, холодный и терпеливый, как глубина.

Трое стали кругом вокруг древней силы. И долина, не зная имен, почувствовала: где-то сдвинулась плита, закрывавшая древний колодец.

Магия вокруг Педракана сгущалась — не как туман, а как память камня, в которой запечатаны крики древних войн. Три Хранителя стояли кругом, и каждый держал свою стихию так, словно держал клинок: не напоказ — наготове.

Дагот первым нарушил молчание. Не голосом — намерением. Его слова легли на воздух тяжёлым заклятием, от которого дрогнули мелкие камни у подножия утёса.

— Он сделал это, — произнёс Хранитель. — Это не предположение. Не слух. Я чувствую след.

Келиос сжал пальцы, и по его ладони пробежали искры — яркие, злые, живые. Огонь на нём не горел, он ждал приказа.

— Пандродор… — выплюнул он имя, словно уголь. — Старый пес, который слишком много знал. Его не убивают случайно.

Вакон не повышал голоса. Он вообще почти не двигался. Но там, где он стоял, на камне выступила влага, и тонкая плёнка воды стекла по трещинам, будто сама гора начала потеть от напряжения.

— В астрале есть раны, — сказал Вакон. — Пандродор погиб не телом — погиб духом. Его оборвали так, как обрывают связь с источником. Так умеют немногие. Плюс я не чувствую его душу, хотя по идее она должна была вернуться к нам. В чертог Вакхана, дабы стать частью Хаоса.

Дагот чуть наклонил голову. В его спокойствии не было милосердия — только точный расчёт.

— Салазар Слизерин.

Имя прозвучало как ключ, провернувшийся в замке. И где-то далеко, в глубине долины, отозвался глухой резонанс — будто сама земля узнала того, кого назвали.

Келиос вспыхнул ярче, словно сам Иннос подлил масла в ярость своей Эмблемы.

— Тогда мы не будем ждать. Мы найдём его и сожжём.

Вакон поднял взгляд — холодный, прозрачный, как вода над бездной.

— Сжечь… или утопить. — Он сказал это без угрозы, как констатацию факта. — Важно одно: он не должен приблизиться к нам по одному. По одиночке он ломает сильнейших.

- Пандродор был слабейшим среди нас, - сказал Педракан, ловя на себе странные взгляды от Дагота, - Я намного сильнее этого любителя болота.

Каменные пластины на его шее сдвинулись с глухим скрежетом, и из щелей дыхнуло древней пылью и магией — тяжёлой, вязкой, как расплавленный гранит.

— Вы говорите о нём, как о смертном, — прогудел дракон.

Дагот коротко кивнул.

— Я уже сталкивался с ним. Не в бою — и именно поэтому понимаю, что будет в бою. Он не рыцарь и не маг в привычном нам смысле. Он… другой. Откуда-то из-за Кромки. Иномирянин.

Келиос презрительно фыркнул, и над его плечом вспыхнул язык пламени, словно знак, поставленный на воздухе.

— Неважно, кто он и откуда. Огонь сжигает всех одинаково.

— Или топят в бездонной пучине, — возразил Вакон. — А он связан со всем: с тенями, с рунами, с древними платформами, с кровью и словами. Не торопись, Келиос. Нашему врагу выгодно, чтобы мы торопясь совершили ошибку.

Взгляд Дагота стал чуть тяжелее.

— Он уже убил Пандродора. Значит, не случайно оказался рядом с ним. Целенаправленно. Значит, придёт сюда. Не «может», а «придёт».

Педракан медленно поднял голову. Сама скала будто приподнялась вместе с ним — таков был вес его воли. Его голос прошёл по ущелью гулом, похожим на раскат каменного грома. Из ноздрей ящера вырывались клубы легкого дыма.

— Тогда я позову своих братьев.

Келиос нахмурился.

— Братьев?

— Финкрега и Феоматара, — сказал Педракан, и в имени каждого прозвучала древняя власть драконьей породы. — Они придут. И тогда мы не будем надеяться на «сложность». Мы устроим ему конец. Никто не выстоит против драконов. Слизерин не станет исключением.

Вакон впервые чуть изменился в лице — не страх, а признание масштаба.

— Три дракона… это уже не охота. Это казнь.

Дагот посмотрел на Педракана долго, словно взвешивая, сколько крови будет стоить этот выбор.

— Если он действительно тот самый… — тихо сказал Хранитель, — то один дракон — испытание. Три Хранителя — опасность. Но если придут Финкрег и Феоматар…

Он замолчал, и тишина стала плотной, как мокрый песок.

— …тогда это будет ловушка, из которой не вырываются даже легенды. Даже архидемону будет непросто вырваться из подобного капкана.

Келиос усмехнулся, и его улыбка была как трещина в раскалённом железе.

— Пусть приходит. Пусть увидит, что против нас у него нет ни шанса.

Вакон опустил ладонь, и тонкая струйка воды поднялась из камня, образуя на воздухе знак — не руну, но обет.

— И пусть долина Аданоса станет ему зеркалом: кто приходит с кровью, уходит с неё же.

Педракан закрыл глаза. Внутри камня что-то гулко откликнулось — будто проснулся забытый колокол. По ущелью прокатилась волна, невидимая, но ощутимая каждой костью: зов дракона, идущий сквозь горы.

Где-то далеко, в кипящем от магмы вулкане и засыпанной снегом и льдом долине, два древних сознания подняли головы, вслушиваясь в воздух.

Финкрега услышал. Феоматар услышал.

А Дагот, глядя в ту сторону, где должен был появиться Слизерин, произнёс последнее — не угрозой, а приговором, вынесенным заранее:

— Он придёт. И он будет уверен, что побеждает.

— Значит, — пророкотал Педракан, — мы должны сделать так, чтобы впервые в жизни он ошибся.

Конец отступления.

В замке, где камень пропитался потом осады и гарью костров, Орик встретил меня так, будто видел не человека, а запоздалую бурю. Его кулак привычно сжимал рукоять меча, но взгляд был не про железо — про то, что железо обычно не останавливает.

— Мне нужно узнать где находится дракон, — сказал я без обходных слов.

Орик сплюнул в сторону, словно выплёвывал саму Долину Рудников, и ткнул большим пальцем в южное небо, туда, где на линии горизонта поднималась высокая скала — одинокая, как мачта утонувшего корабля.

— На юге, — хрипло проговорил он. — Видишь ту скалу? Сверху — ветер режет кожу, а снизу — камень режет сапоги. Там тропа, узкая, как лезвие. Пройдёшь — выйдешь к каменной крепости. Её не люди строили… и не орки. Старье. Мёртвое.

— Крепость? — переспросил я.

— Каменная, — кивнул Орик. — В ней широкая расщелина, как будто сама гора треснула от злости. В глубине расщелины он и сидит. Не в пещере — в разломе. Слышал? Каменный дракон…кажется. Земля вокруг него гудит, будто под ней спит другой мир. И ещё… — он на миг замялся и понизил голос. — Не один он там будет. Чем ближе подойдёшь — тем больше чувствуешь, будто за тобой смотрят.

Я уловил в его словах не страх — опыт. Такой, что не лечится храбростью.

— Путь? — спросил я.

Орик быстро, почти по-военному, разложил его по шагам:

- Держись южного склона, пока не упрёшься в каменный выступ — там тропа уходит наверх и теряется, если смотреть невнимательно. е лезь по прямой: осыпь срежет тебя раньше, чем кто-то успеет заметить. Увидишь стены — не обольщайся: это не защита, это метка. Крепость будто сама показывает дорогу тем, кого хочет впустить.

Я поблагодарил коротким кивком и ушёл, пока в замке не нашлось ещё сотни причин задержать меня. Долина встретила ветром, в котором было слишком много шёпота — и слишком мало жизни. Чем дальше на юг, тем чаще тишина становилась вязкой, как застывающая смола, а магия под ногами — плотной, как сырая глина.

Высокая скала росла в небе, превращаясь из ориентира в приговор. За ней — каменная крепость, приземистая и чужая, словно выдавленная из горной породы чьей-то колоссальной ладонью. И действительно: у её основания зияла широкая расщелина, разлом, в который мог бы упасть целый отряд — и исчезнуть без эха.

Я сделал шаг к разлому… и мир ответил.

Сначала — ощущением, будто на мою ауру легла ладонь: холодная, уверенная, древняя. Затем — вспышками чужой силы, сразу в трёх оттенках: темнота, огонь и вода, переплетённые в узел так туго, что он мог бы задушить целый храм.

Из полутени выступили Хранители — уже знакомый мне Дагот впереди, неподвижный и спокойный, как приговор; по сторонам — Хранитель, облаченный в огненно-багровую мантию, от жара которого воздух дрожал, и еще один, в темно-синей рясе, рядом с которым ветер становился влажнее и тише. А за их кругом, там, где камень уже начинал “дышать” магией дракона, поднялись две тени побольше человеческих надежд: ещё два дракона, древние и тяжёлые, как сама эпоха.

И только тогда из глубины расщелины пришёл гул — не звук, а волна.

Дракон был где-то там.

А они… уже ждали меня.

- Ну здравствуй Салазар Слизерин! – взял слово Дагот от мантии которого волнами расходилась Тьма, превращая камни в прах. Остальные двое пока стояли не предпринимая никаких действий. Сам дракон вальяжно стоял на двух лапах. Широкие крылья мерно вздымались в такт дыханию. ЗА ним я заметил три горы золота, драгоценных камней и даже парочки клинков.

- Хранитель Дагот. Чем обязан удовольствием? – непринужденно отозвался я, но посох резво прыгнул в левую руку. Мигарил и Ихтивагаль принялись накачивать меня магией.

- Я удивлен, что ты пришел сюда сам.

- А как же иначе. Дракон, что здесь мешает моим планам.

— Дракон… — протянул Дагот, и это слово в его устах прозвучало не как имя цели, а как насмешка над самой идеей. — Ты всё ещё думаешь, что пришёл за зверем.

Тьма от его мантии катилась по камню, как разлитая смола: по краям расщелины крошились уступы, песок превращался в серый прах, и даже редкие кристаллы руды гасли, словно их кто-то выдувал из мира.

Хранитель Огня стоял чуть правее, на полшага впереди — руки сцеплены, словно он удерживал внутри себя пожар. От его ауры шёл жар, который не грел: он выжигал смысл, заставляя воздух дрожать и петь.

Хранитель Воды — слева, недвижим, как ледяной обелиск. Над его плечом вились тонкие нити водяной маны, как прозрачные змеи; они не падали вниз, а удерживались в воздухе силой воли, готовые стать цепью, лезвием или стеной.

А за ними… за ними было то, что заставило даже мою ауру на миг «сжаться», как кулак.

Два дракона. Два древних колосса, не из легенд — из камня и времени, из крови богов и пепла жертв. Один — массивный, с серо-белой чешуёй, будто собранной из плит древних святилищ; другой —темно-красный, с прожилками, похожими на трещины в обсидиане, и взглядом, в котором читалась не ярость, а приговор. Они молчали, но их молчание гудело, как натянутая струна над пропастью.

Каменный ящер держался в центре, вальяжно, по-драконьи уверенно, словно вся эта расщелина была его тронным залом. Золото за его спиной лежало горами: монеты из старых чеканов, скипетры и кольца без имён, клинки, что помнили руки давно умерших королей. Даже среди этого богатства ощущалось главное — не блеск, а магическая тяжесть древностей, пропитанных кровью и заклятиями.

— Дагот, — повторил я ровно, не позволяя голосу выдать, что я уже считаю углы, расстояния и возможные развязки. Посох в левой руке был не просто деревом и металлом — он был якорем, стержнем, через который можно было направить волю так, чтобы сама мана встала на дыбы. — Чем обязан удовольствию?

— Удовольствием? — в его голосе не было смеха, но была тень того, что заменяет смех тем, кто давно разучился быть человеком. — Ты убил Пандродора. И пришёл сюда, будто всё ещё можешь играть роль избранника Творцов.

На мгновение в моём сознании вспыхнуло имя — как щелчок замка, как холодная игла под кожу. Пандродор. Слишком много нитей в этом мире завязано на старых именах, и слишком многие хотят, чтобы их развязывали чужими руками.

— Ты ошибаешься, — ответил я так же непринуждённо, как и прежде, но внутри уже шёл расчёт.

Мигарил и Ихтивагаль — мои невидимые спутники — накачивали меня силой. Я чувствовал, как мана ложится слоями: сперва — холодная, вязкая, как ночной туман над болотом; затем — горячая, стремительная, как удар молнии; и поверх — тонкая, опасная, почти неощутимая… та, что режет не плоть, а связи.

— Мы не ошибаемся, — Хранитель огня сделал шаг, и камень под его сапогом покраснел, словно вспомнил пламя. — Мы видим, как тьма в тебе движется, как червь под кожей. Мы чувствуем, что ты рвёшь печати, которые держали этот мир в равновесии.

— Равновесие? — я чуть наклонил голову, будто действительно размышлял, хотя в этот миг уже «слушал» астрал: искал, где у них слабее узел, где оборвана подпитка, где можно ударить так, чтобы не дать им сомкнуться в единую триаду. — Вы называете равновесием то, что небо над долиной десятилетиями пахнет гарью, а земля пьёт кровь и молчит?

Водяной Хранитель медленно поднял руку. И вода — которой здесь не было — пришла. Она выступила из воздуха, из маны, из самой памяти долины: тонкая плёнка, капли, нити, которые мгновенно соединились в кольцо вокруг меня, не касаясь кожи, но уже сковывая пространство.

— Мы пришли не спорить, — сказал он негромко. — Мы пришли остановить.

Дагот смотрел на меня, как смотрят на сложный механизм: не с ненавистью — с холодным вниманием, будто он уже видел мой конец, но не был уверен, каким именно будет удар.

— Я встречал тебя раньше, Слизерин, — проговорил он. — Не в бою. И потому знаю: если дать тебе время, ты найдёшь путь. Если дать тебе воздух, ты превратишь его в оружие. Если дать тебе слово, ты превратишь его в договор, который обернётся цепью для нас.

Каменный ящер наклонил голову — и тень от его морды легла на Хранителей, как печать.

— Тогда не давайте ему времени, — прогудел дракон. — И не давайте ему шанса. Я звал не ради разговора.

Два дракона позади сделали шаг. Камень под их когтями треснул — не от веса, а от древней магии, что жила в их костях. Воздух стал плотным, будто в расщелине закипело невидимое море.

Я медленно вдохнул, позволяя ауре раскрыться на ширину клинка — ровно настолько, чтобы не отдать себя полностью, но и не прятаться.

Иногда лучший щит — это показать, что ты не дрогнул.

— Значит, так? — тихо сказал я. — Три Хранителя… и три дракона.

Посох чуть дрогнул в ладони — не от страха, от предвкушения. Где-то внутри меня — глубоко, на границе между волей и запретным — щёлкнул замок.

— Дагот, — продолжил я, и мой голос стал чуть ниже, — ты пришёл сюда убить меня из-за имени и слухов. А я пришёл убить дракона ради мира, который вы называете равновесием.

Я сделал шаг вперёд — и кольцо Вакона дрогнуло, будто вода поняла, что перед ней не человек, а заклинание в человеческой коже.

— Ну что ж, — произнёс я, и мана в моей крови вспыхнула, как клеймо. — Давайте посмотрим, чьё равновесие выживет.

И в тот же миг Дагот поднял руку — и Тьма сорвалась с его мантии не дымом, а клинком, который резал камень так же легко, как режут ткань.

Я не отступил.

Я встретил удар — как встречают судьбу: не щитом, а волей.

Глава 34 Салазар Слизерин против Эмблем. Часть 1.

Дагот улыбнулся — не губами, а самой тенью, что колыхалась вокруг его мантии.

— Дракон, говоришь… — протянул он так, будто произносил приговор. — Ты называешь это помехой, Салазар? Ты слишком быстро перестал видеть границу между «препятствием» и «священным узлом».

Келиос шагнул вперёд — и воздух рядом с ним зашипел, словно попал на раскалённое железо. Его Эмблема, спрятанная под складками, вспыхнула внутренним огнём, от которого песчинки в расщелине превратились в стеклянную крошку.

Вакон не двигался — просто поднял ладонь, и где-то в глубине скалы застонали скрытые воды. Ледяная влага, которой здесь быть не могло, выступила на камне, как пот на лбу обречённого.

Педракан, каменный дракон, лениво повернул голову — медленно, как гора, решившая всё же посмотреть вниз.

— Он пришёл один, — прогудел дракон. — Значит, уверен в себе. Или глуп.

— Уверен, — сказал я, и мой голос прозвучал сухо, без бравады. — И не один.

Посох резво лег в левую ладонь, будто там жил всегда. Мигарил и Ихтивагаль — мои доппели — не показались, но я ощутил их, как второе дыхание: они вливали ману ровно и методично, словно натягивали струну перед выстрелом.

Тьма Дагота поползла по земле — не как дым, а как мысль, которая хочет стать реальностью. Камни под ней осыпались в серый прах. Казалось, он не разрушает — он отменяет.

— Ты убил Пандродора, — сказал Дагот спокойно, и в этом спокойствии было больше злобы, чем в крике. — Ты разорвал линию, которую держали века. Ты думаешь, мы не слышали, как треснула ткань?

— Я слышал, как трещит ткань, — ответил я. — И видел, кто первым сунул туда пальцы. Не ты ли, Хранитель, научился прятать следы тьмой?

Келиос дернулся, будто я ударил его словом.

— Хватит, — рявкнул он. — Ты разлагаешь мир вокруг, а потом называешь это «балансом»!

Вакон посмотрел на меня так, словно оценивал глубину колодца, прежде чем бросить туда камень.

— Ты пахнешь Белиаром, — произнёс он. — И… чем-то ещё. Чем-то, что не принадлежит ни Инносу, ни Аданосу. Это… чужое.

— Это свобода, — сказал я.

И в этот момент Педракан расправил крылья.

Мир не дрогнул — мир съехал. Воздух у него под брюхом стал плотным, как камень, и меня ударило волной гравитации: будто кто-то положил на плечи ещё одну гору.

Я не отступил. Я вонзил посох в землю — и руны на древесине вспыхнули, выжигая в песке круг знаков.

— Ты, Салазар… — Дагот поднял руку, и тьма стекла в неё, как жидкая ночь. — Мы пришли не спорить. Мы пришли закрыть тебя.

— Тогда попробуй, — ответил я. — Только помни: я не дверь. Я — тот, кто выламывает замки.

Дагот швырнул тень. Она полетела не волной — копьём, прямым и холодным, будто созданным из смысла слова «конец». Пространство впереди него побледнело, как пергамент, на который пролили кислоту.

Я поднял ладонь — и выпустил круг рунического света, не инносового, не аданосового и тем более не белиаровую. Мне, как иномирянину была доступна магия, без участия богов или иных сущностей, что питали их.

Копьё тьмы ударило в щит — и щит не треснул. Он зазвенел, словно колокол, но звук был не звуковой: у меня заболели зубы, а песок у ног поднялся в воздух и завис, как мелкая планета вокруг невидимого солнца. Заклятие оказалось неожиданно сильным. Хотя чего еще ожидать от Эмблемы могущественного Темного бога?

— Интересно… — сказал Дагот. — Ты умеешь держать удар. Но это тебе не поможет.

— А ты умеешь только разлагать, — бросил я. — Это проще.

И второй бросок тьмы был уже не копьём — цепью сотканной из густого мрака. Она пошла по земле, пытаясь добраться до моего круга и переименовать его в «прах».

Я не стал ждать. Я хлопнул посохом по рунам — и круг поднялся стеной света, ударной волной отбросив цепь назад. Само пространство жалобно взвыло, протестуя над подобным насилием. Да, именно так: взвыла, как зверь, которому вырвали кость из пасти.

Огненный Хранитель не выдержал ожидания. Он вытянул обе руки, и в них вспыхнули две сферы: одна — ало-золотая, другая — белая, почти бесцветная. Вторая была страшнее. Белое пламя не пляшет — оно аннигилирует. Ибо настолько жаркое, что способно без контроля поджечь саму атмосферу.

— Я выжгу твою волю! — выкрикнул он.

Сфера белого огня сорвалась с его пальцев, как комета. В полёте она оставляла не дым, а пустоту, будто огонь выжирал воздух.

Я шагнул в сторону — и в этот же миг за моей спиной взорвался камень. Скала рассыпалась в стеклянный песок. Пламя не ударило — оно переписало породу в иной материал.

— Хорошо, — признал я сквозь зубы. — Очень хорошо.

Я поднял руку и выпустил вперёд три быстрых заклинания, одно за другим, как выстрелы из арбалета:

Ледяная стрела — чтобы сбить ритм дыхания огневика. Гроза — чтобы заставить Эмблему огня дрогнуть от встречи с противоположностью. Сон — не как сон, а как миг провала в сознании. Лед ударил в плечо огненного Хранителя, покрыв мантию густым инеем. Молния прошла по его рукам — и на секунду белое пламя погасло.

Но «Сон» не сработал: Эмблема огня вспыхнула, отражая вмешательство. Он зашипел, как раскалённый металл, на который плеснули воду.

В бой вступил Хранитель воды. Он поднял обе руки — и расщелина наполнилась шумом, которого здесь не могло быть. Вода пришла из глубины горы, из скрытых жил, из памяти мира. Она поднялась стеной и легла кольцом, отрезая мне путь назад. А затем эта вода замёрзла. Не постепенно. Не «остыло». Она перешла в лёд одной мыслью. Воронка льда поднялась вокруг, превращая расщелину в капкан. Я ощутил, как давление растёт — лёд хотел смыкаться.

Каменный дракон, всё ещё вальяжный, сделал шаг. Один. И этого хватило, чтобы земля дрогнула. Он рыкнул и у меня в ушах появился гул, будто сама гора пытается сказать: «Умри».

Я бросил посох вверх — и раскрыл воздушный кулак, напитав его чудовищным количество магии. Благо я могу себе это позволить. Мигарил и Ихтивагаль синхронно вкачали в меня поток — и моя аура вспыхнула не шире, а глубже: она пошла внутрь, опираясь на позвоночник мира.

Я ударил по льду огненной волной — не пламенем, а теплом, выверенным до меры: чтобы вода не взорвалась паром и не разорвала мне лёгкие, а ослабила структуру. Лёд треснул. Давление упало.

— Он, — тихо сказал водяной хранитель. — Опасный.

— Тогда следует стать серьезнее, — произнёс Дагот и я почувствовал, что от него буквально течет Тьма. И тьма вокруг него собралась в круг — такой же, как мой, только противоположный: руны висели в воздухе словно чернильные пятна, от которых хотелось держаться подальше.

Я почувствовал это раньше, чем увидел: две новые ауры. Старые, как эпохи. Тяжёлые, как проклятия.

Слева и справа, на выступах скал, показались ещё два дракона — серые силуэты на фоне неба, будто вырезанные из рассветного камня. Они не рычали. Они смотрели. И от одного их взгляда песок под ногами начал стекать вниз, словно от ужаса.

— Финкрег… — пробормотал каменный дракон почти уважительно.

— Феоматар, — добавил он.

Три дракона, три силы, три дыхания, которые могли сдвинуть баланс долины.

И три Хранителя — тьма, огонь, вода — сомкнули круг.

Дагот сделал шаг вперёд.

— Салазар Слизерин, — сказал он тихо, и каждое слово падало тяжело. — У тебя был шанс уйти. Теперь ты станешь примером.

Я посмотрел на кольцо врагов, на драконов и горы золота за ними, на трещины в камне, в которых шевелилась древняя магия. Она питала эти места сотни, может даже тысячи лет и её здесь накопилось неприлично много. Дракон явно впитывал эту магию, становясь опаснее.

В ответ я улыбнулся — без радости, но с уверенностью.

— Примером? — я поднял посох. — Примером станет то, что бывает, когда Хранители забывают, что они не всесильны.

Я сделал шаг вперёд — навстречу.

И весь мир вокруг, на один удар сердца, замолчал — потому что сейчас должно было начаться не сражение. Геноцид.

Я сделал шаг вперёд — туда, где воздух уже не был воздухом, а становился вязкой, наэлектризованной субстанцией, пропитанной волей трёх Хранителей и пяти древних чудовищ, что называли себя драконами.

Дагот смотрел так, словно видел меня не глазами, а самой душой. Его тьма ползла по расщелине, разъедая породу, превращая гранит в серую муку, и в этом было не просто колдовство — это было право, выданное силой, которую не спрашивают. Сама аура Эмблемы Белиара расползалась по ровному плато стремясь добраться до всего и превратить в ничто.

Собрат Дагота молчал, но от него шёл жар. Воздух рябил, а пламя чуть ли не стекало с рыжей мантии. Я чувствовал, что это не просто огонь, Первородная мошь, которая существует раньше самого мира, раньше солнца и звезд. Водяой Хранитель же будто не двигался вообще: он стоял спокойно, но вокруг его ступней проступали тонкие влажные прожилки — камень начинал «потеть», как живое тело, и я понял: стоит ему захотеть — и эта расщелина станет рекой, а река — удавкой.

Позади них — каменый дракон, и рядом с ним двое других: один серо-свинцовый, с головой как таран, второй — темнее, с рёбрами на крыльях, похожими на каркас катапульты.

Финкрег и Феоматар. Братья – драконы. И всё это — ради меня.

— А как же иначе. Дракон, что здесь мешает моим планам. Поэтому я его убью.

Я сказал это легко, почти лениво. Но посох в руке был уже не деревом — он был осью, вокруг которой собиралась моя мана. Мигарил и Ихтивагаль рванули потоки, как два невидимых конюха, натягивающих упряжь: внутри меня треснуло что-то тонкое, и магия пошла шире, глубже, злее.

— Ты называешь это планами? — Дагот склонил голову. — Я называю это следом убийцы. Пандродор… умер, и нить его смерти тянется к тебе.

В эту секунду в расщелине стало холоднее. Не от воды — от того, что на миг даже пламя внутри камней вспомнило, каково это: не гореть.

— Забавно, — ответил я. — Трое Хранителей и трое драконов… и всё равно вам нужно убеждать себя словами. Если вы уверены — нападайте.

Огненный Хранитель сделал полшага, и земля под ним засветилась от жара. Камень раскалился до красного, как кузнечный горн или печь Гибила.

— Уверены, — сказал он. Голос был сухой. — И мы не одни.

Каменный дракон хрипло рассмеялся. Смех был как рокот обвала.

— Мы будем уверены ещё сильнее, когда ты превратишься в пепел, маг. Владыка Дагот прав: ты — трудная добыча. Значит, мы придём полным клыком.

Я чуть наклонил голову.

— Становитесь в очередь. Меня на всех хватит.

И тогда — как если бы кто-то сорвал с мира защитную плёнку — всё началось.

Я не стал «кастовать» заклинание — я выстрелил намерением. Аурным давлением во всю силу. К этому еще подключил все души, что скопились в посохе-поглотителе, а их за почти сто лет накопилось немало. Посох ударил остриём о камень, и по расщелине разошлась ударная волна — не звуковая, а магическая, как если бы сама мана стала молотом и вбила воздух обратно в небо. Пыль взвилась стеной, золото за драконами задребезжало, будто по нему провели когтем рисуя замысловатые рунные знаки.

Рунные знаки всплыли из глубины моего знания, как черви из влажной земли, и легли на пространство тонкими светящимися прожилками. Не красивыми — рабочими. Жёсткими. Боевые руны не сияют для зрителей, они светятся для смерти.

Сеть легла дугой между мной и кругом Хранителей. Дагот даже не поднял руки — тьма от его мантии хлестнула сама, как плеть. Она ударила в руны… и руны заскрипели, как зубы на холоде, но выдержали. Я усмехнулся.

— Вот. Уже интереснее.

И тут же выстрелили: Ледяной Барьер, но не тупой стеной — фазой. Мана воды в этом месте была чужой, принадлежала Хранителю в сине-голубой робе, и всё же я ухватил её за горло и заставил работать на меня: воздух передо мной стал стеклянным, плотным, и в нём начали плавать крошечные ледяные иглы — как осколки звёзд. Судя по всему, один на один, я раскатаю любого Хранителя. Сомневаюсь, что эти трое слабакаи. Эмблемы богов, да еще настолько могущественных, как Иннос, Аданос и Белиар, просто не могут быть слабыми. Это против законов природы.

Водяной слегка прищурился.

— Ты берёшь мою воду.

— Я беру всё, что лежит плохо, — ответил я, заставляя мой Ноус перерабатывать магию воды. Несмотря на то, что я когда-то овладел этой стихией, она видимо чувствовала во мне силу воздух и огня и слушаться не торопилась.

Хранители почувствовали изменения в моей мане. Ихтивагаль начал испускать свою силу, через мои магические каналы. Они слегка зудели, перерабатывая огромный поток магии. Ауры Хранителей ощутимо напряглись. Дагот — первым. Его тьма дрогннула.

В это мгновение каменный дракон расправил крылья. Крылья каменного дракона не шелестят — они гремят, как ворота крепости. Он втянул воздух, и сама расщелина втянула его вместе с ним. Камни под моими ногами задрожали, предупреждая: сейчас будет удар, который не «сожжёт», не «заморозит», не «отравит» — он сломает.

Я бросил очередное заклинание в землю между нами — не как шар, не как молнию,а как мощный удар молотом по пространству. Пространство провалилось внутрь себя, и звук туда же: мир на миг оглох, будто кто-то залил уши свинцом. А потом из этой тишины вырвалась молния — не одна, а целый пучок, сплетённый, как тугая девичья коса. Плотная электрическая магическая конструкция сама нашла свою цель. Молнии врезались в каменного ящера, распластались по его груди, по шее, по крыльям — и камень зазвенел, как колокол. Трещины пробежали по его панцирю, и я увидел, что под камнем у него — свет. Не кровь. Не плоть. Свет, запертый в минерале, древняя магия, которую кто-то однажды заковал в гору и назвал драконом.

Он рявкнул — впервые не с насмешкой, а с болью. Финкрег шагнул вперёд, и земля под ним пошла волнами — будто море, которое вдруг решило притвориться сушей. Феоматар поднял голову, и его пасть засветилась тёмно-алым — как уголь в печи. Хранители подняли руки одновременно.

Тьма Дагота стала копьём. Огонь огненного Хранителя — цепью. Вода водяного — сетью. Три стихии — три приговора. А я — один.

Но у меня был посох, два голоса магии в крови — и привычка доводить дело до конца. Я вдохнул, как человек, который собирается нырнуть в ледяную реку.

- Разрывной Импульс! – молвил я.

Руны на земле вспыхнули так ярко, что золото за драконами отразило свет и на миг вся расщелина стала похожа на залитый солнцем тронный зал древнего храма. Барьер передо мной уплотнился, превратился в чистую кристаллическую линзу… и эта линза сфокусировала мою ману в один тонкий луч.

Я направил луч не в драконов. Я направил его в сам круг. В узел, где сходились тьма, огонь и вода. Потому что ломать врага — долго. А ломать его строение — быстро. И мир ответил мне треском. Как трескается небо. Как трескаются планы Хранителей, завершить эту битву.

Тьма Дагота шла не просто волнами — она шла памятью о мраке, первородной, вязкой, как смола в лёгких мира. Камень под её дыханием переставал быть камнем: он вспухал серым прахом, оседал, стонал, словно его убеждали забыть, что он твёрд.

Я позволил себе короткую улыбку.

— Значит, ты решил встретить меня приветствием, а не ножом в спину. Растёшь, Хранитель.

— Я учусь, — Дагот поднял ладонь. В воздухе дрогнули невидимые жилы. — У тебя… талант превращать случайности в катастрофы.

Огневие стоял слева — пламенная мантия даже не касалась земли, над ним дрожал воздух, как над кузней. Он не разговаривал — он копил ярость. У Вакона был другой огонь: ледяной, безмолвный. Его присутствие пахло глубиной и тиной, как если бы море решило войти в горы и не спрашивать разрешения.

А за их спинами, в расселине, царём и алтарём поднимался каменный дракон. Серо-каменный, тяжёлый, непоколебимый — но магия вокруг него ходила кругами, как тени вокруг костра. И он не был один.

Я почувствовал это прежде, чем увидел: второе дыхание, третье. В расщелине блеснули глаза, как два провала в мире.

— Финкрег, — прогрохотал Педракан, и само имя прозвучало как удар молота.

— Феоматар, — добавил он, и воздух стал гуще.

Два дракона вышли из полумрака: один — с прожилками металла по чешуе, будто его ковали в недрах горы; второй — с бледными, сухими пластинами, будто кость и камень решили породниться. Они шли не торопясь, уверенно, как идут те, кто уверен, что смерть — это чужая обязанность.

Я перехватил посох удобнее. Мигарил и Ихтивагаль в ауре работали, как два спаянных сердца: один поднимал давление маны, другой шлифовал её, превращая грубую силу в острый инструмент. Я раскрыл ауру шире — не для угрозы, а чтобы слышать поле. Вся эта расщелина была натянутой струной.

— Пятеро против одного, — сказал я, глядя на Дагота. — Мне польстит, если признаешь: вы боитесь.

Дагот не улыбался. Он вообще не играл.

— Мы помним, — ответил он. — Пандродора. И то, как легко ты ходишь по костям чужих клятв.

Келиос наконец заговорил — коротко, с хрустом угля:

— За это тебя сожгут. Не ради мести — ради порядка.

Вакон поднял руку, и над его пальцами закрутилась прозрачная спираль воды — не текущей, а собранной, плотной, как стекло.

— Порядок, — повторил он тихо. — И тишина после него.

Я кивнул, словно мы обсуждали погоду.

— Тогда начнём.

Первым движением я сломал метроном боя.

Посох ударил в землю — не по камню, по самой вязи, что держит форму. В ответ из трещин выползли руны, как раскалённые черви: круги, углы, скобки древнего языка, которым не молятся — им подписывают приговор. Мана пошла не потоком — вспышкой, и воздух щёлкнул, как если бы его ударили ремнём.

— КАРЦЕР.

Над расщелиной развернулась клетка — не из железа, из закона: решётка из синих линий, каждая — как натянутый нерв. Она опустилась на Хранителей и драконов сразу, пытаясь прижать их к земле, запретить им быть больше, чем размер клетки.

Педракан зарычал — клетка скрипнула. Финкрег ударил крылом, будто ломал ворота. Дагот шагнул вперёд — его Тьма коснулась синей линии, и та зашипела, будто в неё плеснули кислоту.

— Наивно, — сказал Дагот. — Ты думаешь, нас удержит форма?

— Нет, — ответил я спокойно. — Нас удержит время, которое вы потратите, чтобы её сломать.

И пока они ломали — я вырезал второй аккорд.

Я вдохнул, как вдохнут перед прыжком, и выдохнул не воздух — имя огня. Но не Келиоса, нет. Мой огонь был не их — мой был древним, как первые костры в рудниках.

Ладонь раскрылась — и из неё вылетели не шары, не стрелы: вылетели письма, огненные, плотные, с хвостами, как у комет. Каждое — с рунным «адресатом» на чешуе драконов, потому что я уже видел их ауры. Я уже подписал их в магическом реестре мира.

— ПЕЧАТЬ ПЕПЛА.

Кометы ударили в клетку, прошли сквозь её синие линии как сквозь ткань — и распустились на цели лепестками пламени. Не пожаром — клеймом: пепельные венцы легли на чешую Педракана и его братьев, на мантии Хранителей, и там, где венец касался, магия сопротивлялась хуже, будто место было помечено «подлежит разрушению».

Келиос взревел и поднял огненный щит — и пламя моё, ударившись, не погасло, а прилипло, как смола, начав выедать щит изнутри.

— Это не огонь! — рявкнул он.

— Конечно, — согласился я. — Это память о том, что горит.

Вакон ответил мгновенно: вода поднялась стеной, но не жидкой — клинковой, распадаясь на тысячи ледяных пластин. Они пошли на меня веером, как арбалетный залп от самого мира.

Я не стал уклоняться.

Посох влево — и воздух треснул. Между мной и веером льда распахнулась полоса пустоты — тонкая, как лезвие, но бесконечно глубокая.

— РАЗРЕЗ.

Лёд, вода, даже звук — всё вошло в эту щель и исчезло, будто мир на мгновение забыл, что обязан отдавать обратно.

И пока они пытались понять, что я сделал, я сделал третье — самое неприятное для тех, кто привык быть «большим».

Я шагнул вперёд и пригвоздил взглядом Финкрега.

В ауре дракона я увидел не только силу, но и ключевые узлы: где магия держит сустав, где дыхание становится пламенем, где сердце качает древнюю ярость. Я протянул руку — и пальцы сжались, будто я держал не воздух, а нерв дракона.

— СВЯЗЬ.

Мир ответил: тонкая серебряная нить протянулась от моей ладони к груди Финкрега, дрогнула… и затянулась узлом. Дракон дёрнулся, словно его зацепили крюком.

— Убери это! — прорычал он.

— Поздно, — сказал я тихо. — Теперь ты в моём темпе.

И вот тогда ящер сделал то, ради чего его звали каменным.

Он не бросился. Он осел.

Гора под ним ответила, как подчинённая. Камень поднялся вокруг дракона кольцами, как мышцы вокруг кости, и клетка «Карцера» пошла трещинами: грубая сила, древняя, без аргументов.

Дагот же — он не ломал клетку. Он отменял её. Тьма легла на руны, как ладонь на свечу, и мир начал забывать, что руны вообще были написаны.

Огневик поднял обе руки — и огонь вокруг него рванулся вверх, став копьём. Не светом — металлом раскалённого света.

Водяной же улыбнулся едва заметно и прошептал что-то воде — и вода вокруг стала разумной, начала искать мои щели и разрезы, как ищут брешь в стене.

Я почувствовал это все сразу — и сердце, честное сердце волшебника, забилось быстрее.

Трое Хранителей. Три дракона. И я — один.

Я рассмеялся.

— Вот теперь… — сказал я и поднял посох, — это уже похоже на вечер.

Взгляд со стороны.

На высокой скале в исполинском гроте царила грозная тишина, прерываемая гулким рыком от трех могущественных созданий. Три громадных дракона стояли полукругом с презрением рассматривая человека напротив. Снежно-белый дракон, от дыхания которого шел иней, нетерпеливо скреб полутораметровыми когтями камень, медленно, но, верно, леденеющим под непроизвольным воздействием магии ящера. Другой дракон, цвета гранита напротив не двигался, ловя каждый жест и движение. Если бы из его пасти не вырывался горячий пар, можно было сказать, что перед человеком искусно сделанная статуя. Последний дракон, кроваво-красный задумчиво качал головой и от него чувствовался по-настоящему сильный жар. Будто сам мир подпитывает его огненную силу.

- Итак. Три Хранителя и три дракона. «НЕ многовато ли для одного меня?» —с насмешкой произнес человек, отпуская посох. Тот вопреки ожиданию, падать не спешил, а на его набалдашнике засиял мягкий свет цвета утренней зари.

- Я Келиос, Хранитель Огня сварю тебя в собственной крови.

- Я Вакон, Хранитель Воды, утоплю твой прах в Бездне.

Человек не ответил без тени страха глядя на Хранителей и драконов. Лишь едва заметно пошевелил губами. Внезапно человек воспарил в воздух вместе с посохом и человек крикнул:

- Печать пространства. Личная тюрьма!

Заклинание вырвалось из посоха едва заметным шариком, но оно стремительно полетело наверх пока не достигло вершины горы. Хранителя что-то прочухали, но было поздно. Салазар. Запер трех драконов и трех Хранителей с собой. Ибо он не хотел отпускать ни тех, ни других от себя. Пусть на первый взгляд это выглядело как самоубийство, но волшебник явно не чувствовал себя уязвимым.

Три огненных болида со скоростью звука вылетели из руки Слизерина и впечатались в туши драконов. Затем мгновением спустя прогремело три модщных взрыва слившихся в один. Скалы вокруг импровизированной арены, задрожали, а откуда-то сверху, прямо на сокровища упали несколько каменных глыб, расплескав гору золота по округе. Однако самих драконов это не убило, но и без повреждений не оставило. Хотя нет, жуткий черный ожог на грудине у каждого присутствовал, но он медленно зарастал.

- Ты ответишь за это, человек!! – хрипло рыкнул ало-красный дракон и одним могучим рывков ринулся ко мне, раскрывая исполинскую пасть.

Одновременно с этим в Слизерина полетели смертоносные магические снаряды из рук Хранителей. Один от Дагота, один от Келиоса и Вакона.

Однако человек даже не пошевелился. Губы искривились в усмешке и он поднял свой посох. Из навершие оного хлынула волна мороза заставившая дракона спешно изменить траекторию полета. В гроте образовалась ледяная глыба стремительно разрастающаяся в пространстве. Ледяной дракон Финкрег попытался было её остановить, но едва успел отлететь от неё.

Дагот сунул руку в карман мантии и извлек оттуда серый рунный камень. Влив в него магию, он совершил пасс руками, но ничего не произошло. Келиос и Вакон тоже попытались сделать тоже самое, но потерпели крах.

- Я не дам вам отсюда уйти. «Я запер пространство здесь, и только маг моего уровня или выше способен сломать барьер», —глухим голосом полном довольства произнес Слизерин паря в воздухе. Его посох куда-то подевался.

- Лавинный пожар, - сложив руки лодочкой крикнул Салазар и его рук веером полилось пламя. Белое, испепеляющее ве на своем пути. Гигантская дуга прошлась по гроту испарив недавно созданный лед и расплавив золото в лужу. Громкий визг разрезал тишину, и все посмотрели на источник звука. Им оказался каменный дракон, в груди которого наполовину торчал посох Слиерина.

- Твоя душа – моя! – крикнул Салазар и телепортировавшись к посоху одним движением вырывая его из драконьей плоти. Сам дракон рухнул на землю, безвольно распластавшись по ней.

- Ну-с кто следующий? – весело спросил Салазар смотря на пятерых соперников.

- Ты! – рыкнул Келиос и выстрелил в мага огненным шаром, сплетенным из всех цветов радуги.

- Принято! – улыбнулся Слизерин и ринулся в бой. Настоящая схватка только начиналась.

Глава 35 Салазар Слизерин против Эмблем. Часть 2

Келиосов огненный шар взорвался в метре от Салазара, но тот уже исчез в клубах дыма, оставив после себя лишь ледяной след на полу. Из развеивающегося пламени внезапно вырвалась фигура мага, его руки сжимали посох, на конце которого пульсировала черная энергия.

- Довольно играть в кошки-мышки, - прошипел Слизерин и вонзил посох в каменный пол. От точки удара во все стороны побежали трещины, заполненные мерцающим фиолетовым светом.

Грот задрожал, с потолка посыпались камни. В воздухе запахло серой и озоном. Ало-красный дракон взревел, и из его пасти хлынул поток малинового пламени, перемешанного с искрами чёрной магии. Одновременно ледяной дракон Финкрег взмахнул крыльями, выпустив бурю алмазных осколков, каждый из которых оставлял в воздухе мерцающий синий след.

Салазар не дрогнул. Его посох вспыхнул, и вокруг него образовался вихрь из тёмных рун, поглощающий атакующую магию. Стены пещеры покрылись инеем с одной стороны и обуглились с другой. Сам Слизерин остался невредим в эпицентре зародившегося хаоса.

Дагот вытянул руку вперед, и из его пальцев хлынула черная жижа, пульсирующая мертвенным зеленым свечением. Тьма пожирала воздух, оставляя после себя лишь пустоту, в которой не могла существовать даже магия. В тот же миг Вакон скрестил запястья, и между драконами возник водяной смерч, наполненный бритвенными осколками льда. Келиос поднял руки к потолку, и сотни огненных кинжалов обрушились вниз, превращая грот в адскую кузницу, где плавились даже камни.

Слизерин лишь рассмеялся, и его посох вспыхнул кроваво-красным. Кровавый свет от посоха Слизерина растянулся в паутину из рубиновых нитей, оплетающих пространство. Каждый огненный кинжал Келиоса, коснувшись их, взрывался с грохотом, но ни одна искра не долетала до мага. Водяной смерч Вакона замерз в причудливой спирали, когда фиолетовые трещины под ногами поглотили его энергию.

Даготова Тьма сгустилась в чёрную сферу перед Салазаром — и тут же разорвалась вспышкой обратной магии, отшвырнув самого некроманта в стену. Камни за его спиной обратились в пепел от силы удара.

-"Ты забыл, кто писал законы магии?" — прошипел Слизерин, и его голос эхом разнёсся по пещере, срывая сталактиты. Посох в его руках наклубился темным пламенем, а в метре от мага открылся портал, выпуская наружу... тишину. Абсолютную. Бездонную. И тогда драконы впервые отступили. Впервые столь могучие существа испытали страх. Глубокий, тягучий словно темное болото, ужас. Тишина длилась мгновение — затем портал Слизерина взорвался черным солнцем. Пространство вокруг сжалось, и все пятеро врагов почувствовали, как их собственные заклинания обратились против них.

Ледяные осколки Финкрега вонзились в его же крылья. Пламя Келиоса сожгло его собственные пальцы. Дагот вскрикнул, когда его Тьма начала пожирать его плоть. Вода Вакона безвредно разлилась по каменному полу.

Салазар стоял в эпицентре, его глаза горели лиловым адом.

— Последний урок, — прошипел он. — Магия — это не сила. Это воля.

И сжал кулак.

Финкрег, по праву считавшимся сильнейшим драконом в Долине Рудников почувствовал неладно. Пространство вокруг него забурлило атем его глаза взорвались и дракон умер. Огненный дракон Феоматар увидев за краткие пять минут смерть двоих своих братьев решил сбежать, но какая-то невидимая сеть поймала огненного дракона и с силой швырнула на землю. Феоматар врезался в золотую лужу, расплескав раскалённый металл во все стороны. Его чешуя зашипела, но прежде чем он успел подняться, Салазар уже парил над ним, держа в руках два новых портала, ведущих непонятно куда.

— Куда-то собрался набор ингредиентов? — усмехнулся маг. и

И вонзил в дракона посох, а оба портала расширились до размеров хорошего окна. Из одного хлынула лава, из другого — ледяная буря, промораживающая сам воздух до инея. Существовать в этом хаосе было решительно невозможно. Феоматар взревел, когда его тело начало разрывать между двух стихий. Феоматар взвыл, но его голос был заглушен грохотом стихий. Лава и лед сплелись в смертоносный вихрь, разрывая его чешую, словно пергамент. Кровь дракона испарялась в воздухе, превращаясь в багровый туман.

Салазар медленно свел руки вместе. Порталы слились в один — черно-белую спираль, пульсирующую первозданной магией.

— Последний дар, — прошептал он и ударил посохом в землю. Пещера ослепла от вспышки.

Дагот, Келиос и Вакон, видя как гибнет Феоматар, синхронно подняли руки. Их магия слилась в единый луч — сплетение черной некротической энергии, радужного пламени и ледяной пустоты. Воздух затрещал от напряжения, а земля под ногами Слизерина мгновенно превратилась в пыль.

Салазар едва успел развернуться, почувствовав могучую магию, сплетающуюся в единый комок силы. Посох в его руках задрожал сильнее чем прежде. Словно просил выпустить двух существ — Ихтивагаля, бога-змея, чей взгляд смертелен для любого, кто в него посмотрит и Мигарила, бывшего архангела. Салазар окутался в какие-то доспехи до предела насыщенных магией, плюс его губы непрестанно шевелились, наговаривая в посох и память новые заклинания.

Внезпно земля дрогнула особенно сильно и камни посыпались на участников баталии. Феоматар на остатках силы отползал в дальний край грота, чтобы восстановиться. Его единственный уцелевший глаз с шоком наблюдал за схваткой.

Вдруг земля застыла, а давление магии стало по-настоящему пугающим. В дальней конце грота, рядом с тройкой Хранителей возник ало-багровый портал и оттуда появилось семь фигур. Семь Хранителей.

Земля вздыбилась с грохотом тысячелетнего грома, когда они вышли из другого измерения.

- Стоннос! Ты пришел! – с явным облегчением просипел Дагот.

- Довольно, - гаркнул Главный Хранитель от гласа которого Салазару стало крайне неуютно. Его собственная блокировка пространства не позволяла ему выйти за пределы грота. Внутри, сколько угодно. Чтобы сломать её, ему самому надо выложиться на полную. Но в данный момент его волновал Стоннос. Его магия как цельная скала давила могуществом и силой. Слизерин впервые за свою нынешнюю жизнь почувствовал страх.

Его плащ из сплетенных судеб трепетал, хотя ветра на горном плато, укрытом скалами, не было. За ним, словно тени от маяка, материализовались остальные Хранители — сначала Мориус, прорезавший реальность чернотой своей ауры, затем Тегон, чьи шаги оставляли на камне сияющие Тьмой следы. Демос всплыл из собственной тени, обнажая лицо, укрытое огненной маской. Фарион явился в облаке пылающего пепла, Гадэр — с треском ломающегося айсберга. Последним вышел Нарус, и с его появлением воздух наполнился грозовой влагой. Десять пар глаз вспыхнули магией, направленной на одного человека.

Десять Хранителей подняли руки в унисон, и пространство между ними и Салазаром закипело от сконцентрированной магии. Воздух превратился в вязкую субстанцию, замедляя каждое движение мага. Салазар ощутил вкус крови на языке — его собственной. Ихтивигаль и Мигарил, безропотно отдавали силу Салазару, но более нием помочь не могли.

- Хозяин. Они божественного происхождения. Обычная магия их не убьет! – прошипело голове у Салазара.

- До коле сражаемся? – крикнул Слизерин, переводя дыхание, перехватывая посох поудобнее. Магическая сила стала изливаться из мага, чем весьма удивила его соперников.

— Насмерть, — произнес Стоннос, и десять лучей смерти слились в один, способный убить даже слабого бога, до того концентрированной была сила.

Салазар содрогнулся, когда первый удар пробил его защиту. Кровь хлынула из носа, но пальцы сжали посох так, что костяные фаланги побелели. Второй луч отбросил его назад, оставив на груди дымящийся шрам в форме спирали.Феоматар к телу которого отшвырнули Слизерина хотел было помочь своим хозяевам, но тот не позволил ему даже двинуться. Воздушный порыв ударил дракона об скалы с такой силой, что Феоматар потерял сознание и нескоро сможет сражаться вновь.

Но к третьей атаке он уже двигался между ударами, словно змея между камнями. Его магия менялась — фиолетовые руны стали перетекать в золотые, впитывая энергию атак Хранителей.

— Учитесь, — хрипло усмехнулся он, парируя луч мрака Тегона собственным отраженным заклятьем.

Но времени на контратаку не было — Нарус уже сжимал в кулаке молнию ядовито-зеленого цвета, искрящейся радужными искрами.

Молния Наруса обрушилось на Салазара водопадом ослепительных искр, но маг уже исчез — лишь тень его плаща мелькнула между лучей. В тот же миг Демос растворился в воздухе, преследуя его по пространству между реальностями.

Где-то в темноте раздался хруст — Салазар материализовался прямо перед Фарионом, выбивая пепельного Хранителя ударом посоха в живот. Тот согнулся пополам выблевывая что-то синее и шевелящееся. Салазар хотел было засунуть душу Хранителя в посох, но Гадэр уже был там, его костяные пальцы впились в плечо мага, прежде чем тот снова мог исчезнуть.

Кости Гадэра треснули, когда Салазар резко развернулся, вырываясь из хватки. В воздухе вспыхнули руны — его кровь, падавшая с разорванного плеча, превращалась в дымящиеся символы.

Мориус атаковал первым, его черный клинок оставил в воздухе след, будто разорванный шов реальности. Салазар уклонился на волосок от удара, но звук обрушился на мага волной, ломающей кости.

Слизерин рухнул на колени, но его смех продолжал звучать сквозь кровь. Маг явно устал, причем сильно. Тот факт, что он в одиночку противостоял всем Хранителя разом, уже многое говорит о его истинном могуществе.

В тот момент, когда казалось, что Салазар сломлен, его посох внезапно ожил. Из трещин на древесине хлынул поток первозданной энергии — той, что существовала до разделения магии на стихии.

Хранители на миг отступили, их доспехи загорелись от контакта с этой силой. Стоннос первым понял угрозу:

Но было поздно — пространство внутри купола начало коллапсировать, затягивая всех в вихрь нестабильной магии. Портал открытый Слизерином вел непонятно куда, но вряд ли там возможна хоть какая-то жизнь. Межмировые порталы одни из самых сложных в магии пространства. Однако Хранителя сдаваться не желали. Дагот стоящий дальше всех, выхватил новую руну и принялся по очереди вызывать каких-то демонов. Ровно в этот же момент Салазар поднялся, его тело теперь светилось изнутри, как раскалённый уголь. Волосы встали дыбом от статики, а глаза стали полностью чёрными.

— Вы хотели увидеть истинную магию? — его голос звучал на всех частотах одновременно. Глас мага был настолько силен, что Мориус и Гадэр зажали уши руками. Из трещин в реальности начали выпадать какие-то камни. Один из них едва не снёс голову Демосу.

Хранители впервые за тысячелетия почувствовали страх.

Стоннос взревел, и древние руны на его доспехах вспыхнули ослепительным золотом. Воздух вокруг него застыл, кристаллизуясь в миллионы алмазных граней, каждая из которых отражала бесконечное пламя первозданной магии.

— Ты играешь с огнём, который сжёг миры до тебя, — его голос гремел, как сдвигающиеся тектонические плиты.

Он сжал кулак — и пространство между ним и Салазаром схлопнулось, выпустив ударную волну, срывающую скалы с основания.

Салазао не дрогнул. Вокруг него образовался черный купол, который Стоннос не смог пробить. Это сильно озадачило Главного Хранителя. Можносказать впервые самый могущественный из Хранителей, обладающий силой любых троих, не смог пробить неизвестную броню магии. Неожиданно Черный купол рухнул обнажив Слизерина. Его обожженные губы раскрылись обнажая жутковатую улыбку. Стонносу стало не по себе от увиденного.

- Длань Шамаша! – едва слышно произнес маг, как пространство вокруг зарябило, а гору охватил солнечный протуберанец. Жар стал невыносим даже для созданий пламени. Хранителя Огня попытались сдержать чужеродный огнь, но потерпели крах.

Стоннос взревел, и Длань Шамаша ударила с силой сверхновой — чистое золотое пламя первозданной магии сожгло даже воздух, оставляя после себя вакуум, где не могла существовать никакая другая энергия. Казалось, сама Вселенная на мгновение застыла перед этим ударом.

Салазар не успел даже моргнуть. Его тело начало рассыпаться на атомы, когда...

— Инанна, — прошептал он, и это имя разорвало реальность.

Из разлома хлынул свет, который не был светом, а лишь его воспоминанием.

И тогда Хранители впервые увидели её.

Женщина возникла на пепелище, и она была самым прекрасным что они когда-либо выдели за свою долгую жизнь. Она буквально излучала собой, красоту и обаяние. Даже дракон Феоматар, очухавшись после встречи с каменной стенкой, тупо уставился на девушку и в его голове впервые за много сотен лет не прозвучала мысль об её убийстве напротив, ему казалось, что она его самка, которую следует оберегать и защищать.

- Ты пришла! – с облегчением произнес Салазар.

- Да, Хубаксис ибн-Касаритес аль-Кефар. Ты позвал меня. Я пришла на зов.

- Ты кто еще такая? – спокойно спросил Стоннос. Его голос прошелся едва видимой вибрацией в камне. Женщина повернулась к нему и обворожительно улыбнулась. Даже обычно непрошибаемый Дагот смутился, что уж говорить о других Хранителях. Лишь сам Стоннос остался равнодушен.

Салазар с бешеной скоростью принялся заращивать свои раны. Его посох светился мягким светом, и он отчетливо влиял на тело мага. Повреждения исчезли на глазах, а аура Слизерина наливалась силой, как и прежде.

Пространство все еще дрожало от удара Длани Шамаша. Там, где секунду назад кипел воздух, теперь лежала тишина — не спокойная, а выпаленная, как печать на воске. Пепел на склонах горы перестал кружиться и осел ровным, аккуратным слоем, словно сама реальность решила на миг стать дисциплинированной.

Салазар поднялся на одно колено, словно человек, который понимает: больше нельзя тянуть ни секунды, но и спешка здесь — роскошь. Посох в его руках светился ровно, без истерики, как светятся вещи, привыкшие исполнять приказ.

Он уже знал, почему произнёс то имя.

Не потому что хотел победить, а потому что видел арифметику боя: десять существ околобожественного уровня, каждый — самостоятельная катастрофа. В таких условиях у мага есть только два варианта: умереть достойно или вызвать того, кто способен остановить чужую волю, не ломая мир пополам.

Инанна стояла на пепелище, и само пепелище выглядело рядом с ней чем-то временным, как грязь на сапоге после долгой дороги. Её красота была не просто красотой — она работала как инструмент: снимала напряжение, приглушала ярость, заставляла оружие казаться излишним.

Но Хранители не были толпой. Они были системой.

Стоннос смотрел на неё так же, как смотрят на новый фактор в уравнении: без ненависти, без восхищения — только с оценкой риска.

— Ты кто ещё такая? — повторил он, спокойно, будто спрашивал у ветра, откуда он дует.

Инанна чуть наклонила голову.

— Та, кто пришла на зов, — ответила она. — И та, кто предпочитает, чтобы миры оставались целыми.

Салазар поднялся, окончательно затягивая последние трещины на теле. Голос его был хриплым, но ясным.

— Я позвал её, потому что не справлюсь, — сказал он прямо, без украшений. — И потому что не хочу, чтобы здесь осталась только пустота.

Дагот шевельнул пальцами, словно проверяя, как легко будет сломать ему руку. Другие Хранители молчали, но молчание их было не пустым — оно было ожиданием команды.

Золотое пламя «Длани Шамаша» еще не успело рассеяться окончательно — оно просто перестало быть, как будто мир сам вычеркнул эту вспышку из допустимых явлений. На месте удара лежало пепелище, ровное и мертвое, и лишь тонкая дрожь пространства напоминала: реальность здесь трогали руками.

Инанна стояла в центре этого провала — не как победитель и не как спаситель, а как арбитр, явившийся на заседание, где каждая сторона уже подготовила приговор.

Салазар — Хубаксис ибн‑Касаритес аль‑Кефар — на глазах возвращал себе форму. Посох мерцал ровно, будто в нем работал механизм: восстановление тканей, стабилизация ауры, замыкание энергетических контуров. Он действовал не вдохновением, а расчетом. Он позвал Инанну не от слабости — от понимания лимита.

Десять существ околобожественного уровня не оставляли пространства для «героического перевеса». Против такого количества выигрывают только два инструмента: внешний приказ или переговорный ультиматум. И Инанна была обоими.

Стоннос смотрел на нее так, как смотрят на новый закон, который не собираются исполнять.

— Ты кто еще такая? — повторил он ровно, словно уточнял реквизиты контрагента перед подписанием договора.

Инанна не обиделась. Она улыбнулась — и улыбка была не кокетством, а коммуникацией. Её красота действовала как мягкая власть: все вокруг невольно перестраивали внутреннюю речь на «не груби», «слушай», «не делай глупостей». Даже дракон Феоматар, у которого раньше каждая мысль начиналась со слова «убить», сейчас ощущал себя охранником у ее дверей — и сам не понимал, когда дал на это согласие.

Лишь Стоннос остался камнем.

— Я — Инанна, — сказала она. — Ты можешь считать меня посредником, если так проще. Я пришла на зов Хубаксиса.

— Значит, он притащил арбитра, — сухо подвел итог Стоннос. — Когда понял, что не сможет завершить дело.

Салазар сделал вдох — ровный, как после удачного расчета.

— Я понял, — спокойно ответил он. — Что прямой обмен ударами с десятью Хранителями приведет к одному: к лишним жертвам и к нежелательной эскалации. Даже если я смогу забрать одного‑двух — остальные разорвут местность и закроют вопрос силой. Это не победа. Это расход ресурса.

Инанна подняла ладонь — не угрожающе, а как председатель, закрывающий шум в зале.

— Давайте говорить так, чтобы понял ребенок, — сказала она. — Вы управляете орками. Орки слушают вас. Люди — нет. Но люди тоже хотят жить. Сейчас вы ведете войну руками орков. В результате умирают и орки, и люди. Это не доблесть. Это просто мясорубка.

Где‑то на краю поля боя заскрипел камень: Дагот, обычно равнодушный, чуть сместился — как человек, которого задели точной формулировкой.

Инанна продолжила, делая паузы так, будто пунктами выкладывала документ:

Если прекратить войну сейчас, вы сохраняете свою армию и свои управляемые территории.

Если договориться с людьми, вы получаете стабильный ресурс — руду, зерно, ремесло — без постоянных потерь.

Если вы хотите уничтожить богов — Инноса, Белиара и Аданоса — вам нужна не бойня, а структура: сбор артефактов, контроль источников силы, разрыв культов, подавление алтарей.

Война отвлекает. Война пожирает управляемость. Война делает вас зависимыми от того, кто питается смертями.

Стоннос не моргнул.

— Ты говоришь красиво, — сказал он, — но ты не понимаешь математику власти.

— Тогда объясни, — спокойно попросила Инанна. — Чтобы понял ребенок.

Стоннос повернул голову чуть-чуть — и камень под ногами ответил ему глухим эхом.

— Объясняю просто, — произнес он. — Люди не соблюдают мир, когда им это выгодно.

Сегодня они подпишут. Завтра забудут. Потому что их правит страх и жадность, а их короли меняются, как погода.

Он сделал шаг вперед; вибрация прошла по склону горы, и внизу осыпались камни.

— Орки подчиняются нам, потому что мы сильнее. Это порядок.

Люди подчиняются только тогда, когда их ломают. Это тоже порядок.

Инанна не спорила эмоцией. Она отвечала логикой — и тем самым только усиливала вес своих слов.

— Ты прав в одном, Стоннос, — сказала она. — Мир без гарантий — бумага. Но война тоже не гарантия. Войне верит только тот, кто не считает последствия.

Она перечислила так же четко:

Война делает людей фанатиками. Они зовут Инноса чаще, строят больше храмов, усиливают жрецов.

Война делает орков зависимыми от крови. Их легче вести, но труднее остановить.

А главное — война кормит Белиара. Потому что туда уходят души павших. И чем больше бойня — тем больше у него власти.

Стоннос усмехнулся — едва заметно.

— Мы и так идем против богов. Пусть Белиар толстеет, — сказал он. — Чем сильнее он станет, тем яснее будет его шея, когда мы возьмем топор.

Слова были просты. И в этой простоте — опасность: ребенку такие объяснения кажутся убедительными, пока он не узнает цену.

Инанна наклонила голову.

— Вот где твоя ошибка, — тихо сказала она. — Сильного врага труднее убить. Это понимает любой мальчишка: маленького волка прогоняют палкой. Большого — палка ломается.

Стоннос не принял.

— Мы Хранители, — произнес он. — Мы не ломаемся.

— Тогда почему вы нуждаетесь в орках? — спросила Инанна мягко. Вопрос прозвучал без насмешки — как деловой укол в логическую дыру.

На миг воздух стал плотнее.

Стоннос ответил не сразу. И это молчание было ответом сильнее слов.

Инанна перевела взгляд на Салазара.

— Хубаксис, — сказала она уже другим тоном — тоном человека, закрывающего сделку. — Твоя миссия здесь окончена.

Салазар напрягся.

— Я еще не закончил, — прошептал он.

— Закончил, — ровно повторила Инанна. — Ты сделал главное: вызвал меня до того, как ситуация стала необратимой. Ты удержал баланс. Теперь это уже не твоя юрисдикция.

Он хотел возразить, но встретил ее взгляд — и понял: сейчас перед ним не женщина и не легенда. Перед ним решение, которое уже принято.

Инанна подняла руку, и пространство вокруг Салазара свернулось, как аккуратно сложенная бумага. Ни боли, ни рваных вспышек — только ощущение, что реальность меняет адрес доставки.

— Возвращайся в свою вселенную, — сказала она и тут же в мыслях мага появилась чуждая воля. — В башню Ксардаса.

Холодный камень и запах старых свитков ударили в нос резче, чем любой огонь. В ту же секунду Салазар стоял в знакомом полумраке башни, где даже тишина была дисциплинированной.

Свечи горели не пламенем — функцией. Магия держала их ровно, без колебаний.

Инанна появилась напротив — без портала, без хлопка, будто всегда была частью этой комнаты и просто решила проявиться.

— Ты принес меня сюда, чтобы отчитаться? — холодно спросил Салазар, скрывая слабость за формальностью.

— Нет, — ответила Инанна. — Я принесла тебя сюда, чтобы предложить работу. Вернее, доработать то, о чем мы говорили ранее.

Салазар медленно поднял посох.

— Слушаю.

Инанна заговорила тем же «деловым» тоном, которым только что разоружала Хранителей:

— Цель Хранителей — уничтожить богов. Но у них есть проблема, которую они не признают вслух: каждый день войны делает Белиара сильнее. Души павших солдат — и людей, и орков — уходят в его чертоги. Война будет продолжаться в любом случае. Потому что сейчас она выгодна не тем, кто ее начал.

Салазар сжал челюсть.

— Ты говоришь, будто кто-то управляет этим рынком.

— Так и есть, — сказала Инанна. — Белиар набрал слишком много власти. И пока поток душ идет к нему, он будет подпитываться, расширять влияние, усиливать культы, давить страхом и обещаниями.

Она сделала паузу, чтобы смысл лег на место.

— Поэтому у тебя новая подработка, Хубаксис: ослабить Темного бога Белиара.

Салазар не улыбнулся. Но в глазах появилось то, что редко бывает у него — интерес без гордыни.

— Конкретнее.

Инанна кивнула — будто ждала именно этого.

— Мы не можем остановить войну сразу. Стоннос ее не остановит. Хранители не уступят. Люди не простят. Значит, мы действуем по‑деловому: режем прибыль Белиара.

Салазар прищурился.

— То есть ты хочешь перекрыть ему поставки.

— Именно, — сказала Инанна. — И ты сделаешь это не лозунгами, а инструментами.

Она шагнула ближе, и в воздухе на мгновение проступили тонкие линии — как схема на прозрачном стекле.

— Ты умеешь работать с реальностью как с тканью. Ты знаешь, где проходят каналы силы. Твоя задача: найти и ослабить узлы, через которые Белиар собирает души и страх. Алтари, культы, печати, договоры, древние клятвы — называй как хочешь. Это бухгалтерия мрака.

Салазар молчал. Затем спросил тихо, но жестко:

— А цена?

Инанна посмотрела на него прямо.

— Цена — время.

И еще одно: если ты согласишься, ты перестанешь быть просто наблюдателем чужих миров. Ты станешь фактором, который меняет баланс богов.

Салазар медленно выдохнул.

— Я согласен. Но предупреждаю: если я вмешаюсь — я вмешаюсь до конца.

Инанна впервые позволила себе мягкую, почти человеческую улыбку.

— Именно поэтому я и позвала тебя обратно.

И где‑то далеко, за пределами башни, невидимый счетчик продолжал щелкать: еще одна душа, еще одна смерть, еще одна монета в чертогах Белиара.

Но теперь у этого потока появился враг, который понимал войну не как поле славы — а как систему снабжения, которую можно сломать.

Салазар вздохнул, выдохнул. Посох, рассыпавшись искрами пропал из виду. Инанна не обращая внимания на крайне удивленного Ксардаса сидела в кресле, терпеливо ожидая ответа.

- Хорошо. Что нужно делать?

Инанна лучезарно улыбнулась и принялась рассказывать.

Глава 36 В поисках ответов.

Инанна стояла в центре башни Ксардаса так, будто башня была построена вокруг неё, а не наоборот.

Камень, пропитанный некромантией и временем, шептал на грани слышимости. Где-то выше — лениво потрескивал огонь в чашах, и свет плясал по книжным корешкам, по черепам, по рунам на полу. Но даже руны казались рядом с ней чем-то вторичным — как подписи внизу договора, который уже подписан небом.

Хубаксис ибн-Касаритес аль-Кефар — Салазар Слизерин — стоял напротив, облокотившись на посох. Его раны были залечены, дыхание выровнялось, а в глазах, уставших от сверхновых и разломов реальности, появилась осторожная ясность человека, которому снова дают задачу — не спасение мира, не славу, а работу. Конкретную. С понятным смыслом. И чудовищной ценой ошибки.

Инанна не стала говорить долго. Она вообще не говорила «долго», когда дело касалось силы, крови и причинно-следственных цепей.

— Хубаксис, — произнесла она мягко, и это мягкое слово прозвучало в башне как печать на приказе. — Ты уже понял, что война между людьми и орками не остановится красивой речью. Даже если Хранители на словах позволят миру существовать.

Салазар молчал, но молчание было внимательным. Он не спорил — он вычислял.

— Причина проста, — продолжила Инанна, и её голос стал деловым, почти чиновничьим, как у того, кто перечисляет статьи бюджета. — Белиар набрал слишком много власти. Ему выгодна бойня. Ему выгоден страх. Ему выгодно, чтобы кровь лилась без остановки. Потому что в любой затяжной войне есть неизбежность: души погибших.

Она слегка подняла ладонь — и над руническим кругом вспыхнули две тонкие линии света, как диаграммы: одна — «люди», другая — «орки». Линии стремились вниз и уходили в символ, похожий на пасть.

— С каждой смертью, — сказала Инанна, — его чертоги наполняются. Не только солдатами. Командирами. Жрецами. Героями. И все они становятся кирпичами в его власти.

Хранители могут подчинять орков. Могут направлять их, удерживать, усиливать. Но пока Белиар кормится войной, любое управление — это лишь способ сделать войну эффективнее, а не короче.

Салазар чуть сильнее сжал посох.

— Значит, ты хочешь… — начал он.

— Я хочу ослабить Белиара так, чтобы война перестала быть для него праздником, — спокойно закончила она. — Чтобы каждое новое сражение стало ему дорогим. Чтобы его опора в мире треснула. И это делается не молитвами. Делается ударом по его сильнейшим слугам.

В башне стало тише. Даже пламя в чашах будто прислушалось.

Инанна сделала шаг ближе. Её красота не давила, не соблазняла — она убеждала, как очевидность. Как ясное небо после долгого ливня.

— Слушай внимательно. Это не просьба. Это условие.

Салазар поднял взгляд. В нём не было страха — только привычка к невозможному.

— Первое, — сказала Инанна, — Дракон-нежить.

При этих словах руны на полу на миг мигнули, словно само место вспомнило запах мёртвого дыхания, холодного и вязкого.

— Он не просто чудовище, — пояснила она так, чтобы даже ребёнок понял. — Он как черный колодец, из которого Белиар пьёт силу смерти. Пока он существует, тьма получает подпитку даже без войны: от проклятий, от падали, от тех, кто умирает рядом.

Салазар молча кивнул. Это было ясно. Убрать колодец — меньше воды у хозяина.

— Второе, — продолжила Инанна, — дракон Азгалор.

Имя прозвучало тяжелее, будто было куском железа, брошенным на камень.

— Он живой. «И в этом хуже», —сказала она. — Живое зло умеет выбирать. Умеет отступать, учиться, мстить. Азгалора — клинок Белиара среди мира. Он держит страх в людях и уверенность в слугах тьмы. Пока он летает, многие будут воевать не потому, что должны, а потому что боятся. Страх — это тоже пища.

Она сделала короткую паузу, как бухгалтер перед итоговой суммой.

— Третье, — произнесла Инанна, — архидемон С`ньяк.

Свет в чашах дрогнул, и башня будто на секунду стала меньше — как если бы произнесенное имя заняло часть пространства.

— Он — не сила, — объяснила Инанна. — Он — управление. Он связывает культы, направляет жертвоприношения, удерживает порталы, склеивает в единое целое тех, кто обычно грызётся между собой. Убери его — и слуги Белиара станут стаей без вожака. Они всё ещё опасны, но перестанут быть армией.

Салазар выдохнул. Три цели — три разных опоры: смерть, страх, порядок. Схема была жестокой, но ясной. Деловой — и потому страшнее, чем поэзия.

Инанна опустила руку, но добавила, как человек, который умеет требовать и умеет просчитывать выгоду:

— И есть вещи, которые желательны, но не обязательны. Они ускорят процесс. Упростят дальнейшие шаги.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Амулет Трирамар. Статуя “Облик Тьмы”.

Хубаксис чуть прищурился.

— Артефакты, — произнёс он, словно пробуя слово на вес.

— Да, — подтвердила Инанна. — Трирамар — это ключ. Он не убивает сам, но открывает то, что должно быть закрыто. По большому счету, этот амулет хранит в себе часть силы Темного бога. Поэтому необходимо добыть этот амулет.

- А Облик Тьмы? Что это?

- “Облик Тьмы”… — она на миг улыбнулась, но улыбка была уже не обворожительной, а холодной. — Это якорь. Символ, который держит часть власти Белиара в мире. Пока якорь стоит — волна возвращается. Сломай якорь — и даже океан отступит.

Салазар медленно кивнул — один раз. Без геройства, без пафоса. Как человек, который принял контракт, понимая, что отказа нет.

— Я выполню, — сказал он.

Инанна подошла ближе и мягко коснулась пальцами его посоха — не как женщина, а как печать на документе.

— Тогда слушай последнее, Хубаксис, — произнесла она. — Ты здесь не ради славы и не ради мести. Ты здесь ради баланса.

Хранители подчиняют орков, чтобы направлять войну. Они мечтают уничтожить богов — Инноса, Аданоса и Белиара — и поэтому им выгодно, чтобы мир горел, пока боги слабеют. Но есть разница между огнём, который очищает, и огнём, который кормит тьму.

Она убрала руку.

— Ты не остановишь войну, одним словом. Но ты можешь сделать так, чтобы война перестала усиливать Белиара.

Начни с его сильнейших слуг. Потом мы поговорим о следующем шаге.

Башня Ксардаса приняла её приказ так же равнодушно, как принимает всё: стоны, заклинания, судьбы.

А Хубаксис впервые за долгое время почувствовал, что перед ним — не битва. Перед ним — работа, от которой зависит, сколько тьмы останется в мире завтра.

- Что я получу за это?

— Награда будет соответствовать результату, — сказала Инанна без тени кокетства. — Ты ослабишь Белиара — и тем самым ослабишь войну как инструмент. Всё остальное — приложения.

Но помни: чем дольше ты тянешь, тем больше душ уходит к нему. Это арифметика, Хубаксис. Даже ребёнок понимает: чем больше в мешке зерна, тем тяжелее мешок. Так и Белиар.

Она развернулась, и тьма у стены словно расступилась, освобождая проход.

— Я вернусь, когда ты сделаешь первый шаг, — бросила она через плечо. — И не пытайся обмануть договор. Я не богиня из сказок. Я — та, кто приходит на зов и требует плату.

Её фигура растворилась без хлопка и вспышки. Просто в один миг в комнате стало меньше смысла, чем секунду назад.

Салазар сидел ещё несколько ударов сердца, не двигаясь. Потом тяжело откинулся в кресле, словно с него сняли броню — и вместо облегчения на плечи легла усталость.

— Убить дракона‑нежить… Азгалора… архидемона, — проговорил он в пустоту. — И ещё добыть амулет и статую. Прекрасно. Просто прекрасно.

Из тени у книжных стеллажей вышел Ксардас. Как всегда — бесшумно, как мысль, которой ты не рад.

— Я слышал, — сказал он сухо. — И мне не нравится ни одно из произнесённых имён.

Салазар повернул голову.

— Тебе вообще хоть что-нибудь нравится?

— Информация, — ответил Ксардас. — Иногда.

Он подошёл ближе к столу, провёл пальцем по старому фолианту, не открывая его, будто проверял — жив ли ещё мир.

— Если Инанна права, — продолжил он, — то Белиар действительно усиливается через войну. Это логично. Жертвоприношение массового масштаба. Люди и орки делают работу сами, и никто не выставляет счёт.

Салазар усмехнулся, но смех вышел сухим.

— И Хранители… они же держат орков на поводке. Значит, война — инструмент не только Белиара.

Ксардас поднял взгляд.

— Власть любит многослойные механизмы. Одни дерутся, вторые направляют, третий собирает души. Но ты спросил про амулет Трирамар.

Он замолчал на миг, будто выбирая между двумя неприятными правдами.

— Я обещаю подумать, — сказал Ксардас наконец. — А пока дам наводку: о Трирамаре могут знать хранители древних реликвий в монастырских архивах… и, что вероятнее, старые торговцы артефактами, которые пережили слишком много эпох.

Есть один человек — в порту. Он продаёт дрянь и иногда — истину. Его зовут… неважно. Важно другое: он слышал о вещах, которые «не должны существовать». Если Трирамар всплывал хоть раз, слух дойдёт до него.

Салазар медленно кивнул.

— Значит, начнём с порта.

Ксардас посмотрел на него так, как смотрят на ученика, который впервые понимает цену задачи.

— Начнёшь с подготовки, — поправил он. — А потом — с порта. Драконы и архидемоны не умирают от желания.

Салазар закрыл глаза на секунду, собирая себя по частям.

— Тогда, — тихо сказал он, — будем работать.

Холод в башне Ксардаса был особым — не зимним и не могильным, а умышленным, как пауза между ударами сердца. Камень здесь держал тишину так же строго, как свитки держат печати.

Хубаксис ибн‑Касаритес аль‑Кефар сидел в кресле у стола, не снимая дорожного плаща. Плечи отяжелели, будто на них повесили не ткань, а прожитые минуты. Он смотрел в одну точку, туда, где еще недавно стояла Инанна — и где теперь оставалась лишь тонкая, едва ощутимая дрожь реальности.

Ксардас не задавал вопросов сразу. Он вообще редко задавал вопросы сразу — в его мире ответы предпочитали не торопить, чтобы не разбудить лишнего.

— Значит, она не просила, — наконец произнес некромант, медленно, будто проверяя каждое слово на вес. — Она назначила.

— Потребовала, — сухо поправил Хубаксис. Голос его был ровен, но в ровности слышалась усталость человека, который знает цену «вежливым» приказам богов и тех, кто ходит рядом с ними.

Ксардас слегка наклонил голову.

— Дракон‑нежить. Дракон Азгалор. Архидемон С`ньяк… — перечислил он без эмоций, словно читал список ингредиентов. — И в довесок: амулет Трирамар. И статуя, которую называют Облик Тьмы.

— «Желательно», — напомнил Хубаксис. — В ее устах это слово означает: если не принесешь — дальше будет хуже.

Ксардас хмыкнул, и в этом звуке было больше понимания, чем в длинной лекции.

— Логика ясна. Белиар растет на войне. Души погибших, страх, отчаяние — его пища и валюта. Ослабить его прямо… невозможно. Но можно ударить по тем, кто носит его силу в мир, как сосуды.

Хубаксис закрыл глаза на миг.

— Она сказала: «Твоя миссия здесь окончена». А потом уже это. Новая работа. Новая цепь. Только звенья позолочены.

— Это не цепь, — спокойно ответил Ксардас. — Это контракт. Разница лишь в том, что в этом контракте ты можешь торговаться… иногда. Если правильно выбрать момент.

Хубаксис усмехнулся одним уголком губ.

— Торговаться с той, кто одним словом рвет реальность?

— Торговаться не силой. Торговаться необходимостью, — Ксардас поднял палец, будто писал в воздухе невидимую формулу. — Если ей нужен результат, ей придется дать средства. А средства — это информация.

Он поднялся, подошел к полке и провел ладонью по корешкам книг. От движения поднялась пыль — но не обычная, а такая, что пахла временем и запретами.

— Амулет Трирамар… название старое. Не здешнее. Его могли знать хранители реликвий, торговцы редкостями, культисты, — Ксардас сделал паузу. — Или те, кто пережил слишком многое и теперь живет, притворяясь, что ничего не помнит.

— И кто из них ближе? — спросил Хубаксис.

Ксардас обернулся.

— Есть один человек. Не люблю его, но это не имеет значения. В портовом городе на материке живет старый переписчик. Он собирает легенды, продает их по листку, но хранит у себя и то, что не продается. Его называют Йоргеном‑Слепым, хотя слеп он лишь тогда, когда ему выгодно.

Хубаксис медленно кивнул.

— Наводка, — сказал он. — Не ответ. Но это уже больше, чем мне дают боги.

— Я подумаю о другом, — добавил Ксардас. — Об Облике Тьмы. Статуи редко стоят там, где их легко взять. Их ставят, где они работают.

Хубаксис поднялся. Движение было тяжелым, но решительным: усталость не отнимала у него волю — лишь снимала с нее лишние украшения.

— Я вернусь на остров, — сказал он. — Мне надо… собрать мысль. И решить, как сократить дорогу.

Ксардас посмотрел на него долгим, темным взглядом человека, который слишком много раз видел, как гениальные сокращения приводят к новым кошмарам.

— Ты уже решил, — заметил он.

Хубаксис не ответил. Он лишь повернулся к выходу.

Остров встретил его ветром и солью. Здесь не было стен, которые давят; не было взглядов, которые оценивают. Только море — вечный свидетель, который не задает вопросов и не требует клятв.

Хубаксис прошел по знакомой тропе, остановился у каменного уступа, откуда было видно, как волны ломаются о черные зубья скал. Он стоял там, пока мысль не стала ясной и жесткой, как клинок.

«Если мне нужны ответы — я не пойду по цепочке людей», — решил он. — «Люди лгут даже тогда, когда хотят сказать правду. Они путают память со страхом. А мне нужен точный адрес.»

Он вернулся в дом, зажег свечи не для света — для ритуала — и начертил круг так аккуратно, будто вымерял границы между жизнью и смертью линейкой.

Слова призыва были древними, но не громкими. Демоны не любят крика: крик — это просьба. А призыв — это приказ, облеченный в форму закона.

Воздух над кругом потемнел. Не как ночь — как чернила, вылитые в пространство. Из темноты выдавилось тело, не сразу, с сопротивлением, будто мир отказывался принимать это существо.

Человек‑Скорпион появился на свет, как появляется проклятие: без вспышки, но с тяжестью. Верх — человек, сухой и жилистый, с лицом, на котором не было ни возраста, ни морали. Низ — панцирь и лапы, и хвост, поднятый над спиной, как знак пунктуации в конце чужой жизни.

Глаза его блеснули желтым.

— Назвавший… — прошипел он, — …чего ты хочешь?

Хубаксис не дал себе ни секунды на сомнение. Демоны питаются колебаниями, как огонь — воздухом.

— Ты можешь ответить на любой вопрос, — сказал он ровно. — Тогда ответь на два. Где хранится амулет Трирамар?

Человек‑Скорпион дернул губой, и это могло быть улыбкой, если бы улыбка не была для демона таким же оружием, как когти.

— На острове Этлу, — произнес он. — В месте, где камень помнит чужие молитвы. В тайнике, закрытом не замком, а именем.

Хубаксис удержал выражение лица неподвижным. Он запомнил каждое слово.

— Второй вопрос, — продолжил он. — Где находится статуя, которую называют Облик Тьмы?

Демон замолчал, будто смаковал ответ. А затем сказал:

— В Долине рудников. Под охраной мертвых орков, н орочьем кладбище. Они не живы — значит, не устают. Они не мертвы полностью — значит, не уходят. Их держит приказ, который не отменили.

Слова прозвучали спокойно, но в них была та простая ясность, которую понимает даже ребенок: если страж не спит и не боится — пройти мимо него сложнее, чем кажется.

Хубаксис сделал вдох.

— Этлу… Долина рудников… — повторил он, словно прибивал названия к памяти гвоздями.

Человек‑Скорпион чуть подался вперед, тень хвоста легла на край круга.

— Ты получил ответы. Теперь отпусти меня.

Хубаксис посмотрел на него так, как смотрят на инструмент: без ненависти, без страха — только с пониманием функции.

— Ты уйдешь, — сказал он. — Потому что круг начерчен верно. И потому что мне не нужно от тебя ничего, кроме истины.

Он произнес завершающее слово.

И воздух разом отпустил демона, как отпускают камень из руки: без сожаления.

Темнота схлопнулась, круг остался кругом, а свечи — свечами. Только тишина стала чуть плотнее, будто мир прислушивался: что теперь сделает человек, которому дали направление.

Хубаксис сел и некоторое время смотрел на карту, разложенную на столе. Два пункта. Две цели. И над всем — невидимая тень Белиара, который рос на войне, как тень растет от заката.

— Инанна, — тихо произнес он в пустоту, не зовя, а фиксируя факт. — Ты хочешь, чтобы я ослабил Белиара… убивая тех, кто служит ему.

Он перевел взгляд на чернильную отметку «Этлу».

— Тогда начнем с того, что можно взять.

А потом взгляд лег на «Долину рудников».

— А за тем, что можно только отнять.

И в этот момент усталость отступила на шаг — не потому, что исчезла, а потому, что перед ней встал план. А план, даже самый мрачный, всегда дает человеку опору.

Хубаксис решил, что тянуть дальше — значит добровольно отдавать Белиару ещё один день силы. А каждый день войны стоил не золота — душ.

Он поднялся с камня на своём острове медленно, будто поднимаясь не с земли, а с собственной усталости. Ветер трепал край мантии, волны равнодушно били о чёрный базальт. Мир вокруг выглядел таким, каким он бывает всегда: красивым, холодным, бесконечно чужим человеческим бедам.

— Значит, Долина Рудников, — произнёс он вслух, закрепляя решение словами, как печатью.

Длань легла на посох. Пространство коротко дрогнуло — не ярко, без эффекта, деловито, как открывают дверь в кабинет. И остров исчез.

Переместившись в замок Салазар остановился и непроизвольно поморщился от нахлынувшего запаха. Не дым костров и не гарь кузниц — здесь пахло кровью, мокрым железом и тем, что остаётся после того, как кричать уже некому. Воздух был вязкий, тяжёлый, как старое заклятие.

Хубаксис стоял на каменной площадке у дороги и смотрел на замок.

Замок не горел — и это было хуже. Он был вскрыт изнутри: ворота распахнуты, стены местами запачканы тёмными потёками, а у подъёмного моста лежали тела, сваленные без порядка, словно их выбрасывали как мусор. Там, где раньше был строй и воинская дисциплина, теперь царила бухгалтерия резни: кто что успел взять, кто что успел унести.

Повсюду — орки.

Они не вели бой. Они снимали доспехи с рыцарей и паладинов, а сами тела сбрасывали в большую кучу возле которой вились орды мух. С хриплыми приказами, с короткими смешками, с деловитым рычанием они обирали мёртвых: срывали пряжки, вытаскивали кошели, отстёгивали амулеты, выдёргивали мечи из окоченевших рук. Двое, споря, тянули за одну и ту же цепь с символом Инноса — и в этом споре было больше жизни, чем во всём замке.

Один орк, особенно крупный, втиснул пальцы в шлем паладина, проверяя, не остался ли внутри какой-нибудь знак отличия. Другой швырнул на кучу щит, даже не взглянув, чей герб на нём ещё виден.

Хубаксис не двигался. Он оценивал.

Если бы это была просто победа орков над людьми — были бы костры, пляски, крики. Но здесь царила тишина победителей, которые точно знают, что война не закончилась, а лишь сменила страницу. Это походило не на месть, а на выполнение приказа.

Орки подчиняются Хранителям.

Война — инструмент.

Души — валюта Белиара.

Инанна говорила об ослаблении Тёмного бога через уничтожение его сильнейших слуг. Но в этой долине, в этом замке, уже работала другая логика — логика поставки.

Хубаксис сделал шаг вперёд.

Под ногой хрустнуло — не камень. Кость.

Он прошёл под аркой и оказался во внутреннем дворе. Там было ещё хуже: тела лежали слоями, как если бы оборону ломали волна за волной и в какой-то момент перестали различать живых и мёртвых. На стене темнела полоса — след огненной магии. Пламя здесь не победило. Оно лишь оставило подпись.

Орки на него почти не реагировали. Некоторые бросали быстрый взгляд, узнавая в нём не человека, а что-то иное — и тут же возвращались к добыче. Хубаксис отметил это с холодной ясностью: в их поведении не было смелости. Была привычка повиноваться силе, которая выше их понимания.

Он прошёл дальше, туда, где прежде размещались маги и командиры.

И тогда увидел их.

Сначала — красная мантия, разорванная на боку, пропитанная тёмным пятном. Тело лежало у стены, будто человек пытался отползти, но ему не дали. Рука была вытянута, пальцы вцепились в камень.

Мильтен.

Его лицо, ещё недавно живое и спорящее, теперь было чужим и неподвижным, с той особой пустотой, которая появляется, когда душа уже сделала выбор — или когда за неё его сделали.

Чуть дальше — другая фигура, так же знакомая по голосу и привычкам, по вспышкам характера у костра, по упрямому «мы справимся». Лекс. Его мантия была обуглена, будто огонь пытался защитить хозяина и сгорел вместе с ним.

Хубаксис остановился.

На мгновение всё стало слишком простым: вот цена войне, вот цена «плана», вот цена любой попытки торговаться с богами и их тенями. Внутри, где у обычного человека поднялась бы волна, у него лишь сжалась тонкая, бессловесная ярость — сдержанная, как клинок в ножнах.

— Значит, Белиар уже получает своё, — тихо сказал он.

Это была не жалоба. Это было заключение.

Он осмотрелся ещё раз, цепко, профессионально: сколько орков, где старшие, есть ли шаманы, какие следы магии. И, самое главное — почему бойня произошла именно сейчас.

Потому что война должна длиться.

Пока длится война — идут души.

Пока идут души — растёт власть.

Хубаксис медленно выдохнул и посмотрел на небо Долины Рудников, затянутое тяжёлой серостью.

Инанна требовала: Дракон-нежить. Азгалор. Архидемон С`ньяк. Амулет Трирамар. Статуя «Облик Тьмы».

И вот — первая отметка в голове появилась сама собой: в этой долине он уже видел, кто платит, и кто собирает.

— Хорошо, — произнёс Хубаксис, и слово прозвучало как приговор. — Начнём с того, что лежит ближе всего к рукам Белиара.

Он опустил взгляд на мёртвых магов огня и добавил уже без голоса — мыслью, которая была почти обещанием:

Я не позволю этой войне быть просто кормушкой.

И где-то в глубине замка, среди орочьих криков и звона снимаемых доспехов, будто в ответ, шевельнулась тень — как знак того, что Долина Рудников услышала его.

Двое орков вытащили свои топоры и рынуись было ко мне, но на спине у меня все еще висела иллюзия Улу-Мулу, орочьего тотема.

- Стоять болваны. Совсем охренели? У этого морра Улу-Мулу. Нельзя его трогать! – раздался хриплый крик от какого- орка закованного в черные доспехи с длинным мечом на поясе. Где-то я уже виде тако клинок. Точно. Это меч Ур-Тралла! А где он сам кстати?

Орки замерли на полушаге — будто их дернули за невидимую цепь. Топоры, уже занесённые для удара, дрогнули и медленно опустились. Один из нападавших недовольно зарычал, но тут же прижал кулак к груди в жесте покорности.

Чернодоспешник приблизился, тяжело ступая по камню, залитому кровью. Его латы были не просто трофеем — они выглядели как знак должности: грубые, угловатые пластины, усиленные костяными накладками, с вкраплениями чёрного металла. Меч на поясе висел уверенно — как висит оружие у того, кто имеет право рубить и миловать не по настроению, а по приказу.

Он провёл взглядом по моей фигуре, будто считывал печать власти не с лица, а с воздуха вокруг.

— Улу-Мулу… — прохрипел он, и в его тоне было не благоговение, а сухая проверка факта. — Значит, морра сильный и заслужил уважение братьев.

Двое орков по бокам зашевелились. Один сплюнул.

— Он морра. Мы могли бы…

— Закрой пасть, — оборвал их чернодоспешник так, будто рубанул мечом по слову. — Морра с Улу-Мулу — это не добыча.

Я сделал шаг вперёд, стараясь, чтобы моя усталость не прозвучала в голосе. В этих стенах слабость была запахом крови.

— Ты сказал «морра нельзя трогать». Кто ты такой, чтобы командовать? — спросил я ровно, без вызова, но и без покорности. За моей спиной начал разгораться белый шар сверхплотной плазмы. Даже дракону будет не по себе от такого привета.

Орк ухмыльнулся одним уголком рта.

— Я — Граш-Морн, каратель при замке и советник Хаг-Тара, вождя орков. Я отвечаю за порядок после резни. — Он чуть наклонил голову, и свет факелов скользнул по клинку на поясе. — А ещё я отвечаю за этот меч, пока его хозяин… занят.

Слова «занят» он произнёс с тем особым оттенком, который у орков означал: либо режет кого-то, либо его режут.

Я позволил себе короткую паузу — ровно настолько, чтобы он сам почувствовал, что вопрос неизбежен.

— Где Ур-Тралл? — спросил я.

Хриплый орк медленно обвёл взглядом двор. Повсюду суетились его сородичи: одни снимали с убитых кольчуги, другие рвали ремни, вытаскивали кошели, третьи, деловито и без всякой радости, добивали раненых — как завершают работу, а не наслаждаются ею.

— Ур-Тралл не в замке, — ответил Граш-Морн. — Он ушёл к Склону Мрака.

Сказал — значит приказ. А приказ у орков, подчинённых Хранителям, был не капризом вождя, а частью механизма. Механизм этот не знал жалости и не терпел самодеятельности — особенно когда рядом мелькали древние символы вроде Улу-Мулу.

Я посмотрел на ближайшее тело в паладинских латах. Шлем был расколот, как яйцо. Рядом — развороченная кираса, и под ней то, что осталось от груди. Чужая война, чужие долги… но среди этого я увидел то, что резануло глубже любого клинка.

Мильтен. Лекс.

Двое магов огня лежали чуть в стороне, будто кто-то сознательно оттащил их — не из жалости, а из уважения к опасности. Даже мёртвые маги могли быть ловушкой: проклятие, заклятие, печать — достаточно одного неверного шага.

Я сжал пальцы — не в кулак, нет. Просто так, чтобы вернуть контроль над дрожью, которая хотела родиться в ладонях. Усталость пряталась за рёбрами, как зверь, и ждала, когда я позволю ей вырваться.

— Кто их убил? — спросил я, кивнув в сторону Мильтена и Лекса.

Граш-Морн пожал плечами.

— Маги огня сопротивлялись. Они жгли наших. Один успел поднять стену пламени, как маленькое солнце. Но солнца здесь больше нет, морра. — Он наклонился ближе и почти прошептал, чтобы слышал только я: — Здесь теперь только трофеи… и то, что велят Хранители.

Я понял: для него это не было ни победой, ни трагедией. Просто отчёт о завершённой операции.

— А люди? — продолжил я. — Паладины. Командиры. Здесь было много сильных.

— Много мёртвых, — коротко ответил он. — Несколько ушли. Один был в серебре, с молитвами на губах… его забрали на север. Не мы. Пришли другие. Тёмные. Не орки.

Это было уже интересно. «Тёмные» в Долине Рудников могли означать слишком многое — и почти всё пахло Белиаром.

Я почувствовал, как иллюзия Улу-Мулу на спине будто стала тяжелее. Не весом — смыслом. Здесь каждый знак был монетой, и расплачивались ими за жизнь.

- Я хочу посетить могилу Ур-Тралла.

Вызову его дух и подробно расспрошу обо всем, что произошло за это время. Сомневаюсь, что он умер своей смертью.

Он сделал жест двум оркам. Те нехотя расступились, освобождая пространство, и один принёс что-то из груды трофеев — мешочек, звякнувший металлом.

Граш-Морн бросил его мне.

Я поймал мешочек на лету. Внутри — несколько золотых монет, пара колец, и… маленький чёрный камень, гладкий как обсидиан, с вырезанной на нём руной, от которой по коже пробежал холод.

— Это печать Хранителей, — сказал он, внимательно следя за моими глазами. — Не настоящая. Проба. Тот, кто служит им по-настоящему, чувствует её. Как запах грозы перед ударом.

Я не показал ни отвращения, ни страха. Просто позволил энергии внутри меня коснуться камня — самым краем, как касаются клинка пальцем, проверяя остроту.

Холод отозвался. Камень будто узнал, что перед ним не простая добыча.

Граш-Морн довольно кивнул.

— Значит, не врёшь. Ладно. — Он махнул рукой. — Проведите морра. И смотрите — если кто-то из вас решит проверить топор о его шею… я проверю меч о вашу.

Орки заворчали, но подчинились.

Я ещё раз взглянул на Мильтена и Лекса. Внутри что-то глухо стукнуло — как закрывающаяся дверь. У этой двери не было замка. Только память.

Облик Тьмы под охраной мёртвых орков, — напомнил я себе слова демона.

Если он не лгал, то где-то в этой долине, под этим камнем, под этой кровью, меня ждал не просто артефакт — а узел силы, который питал всё, что здесь происходило.

И если Инанна права… то в конце любой дороги всё равно стоял Белиар.

— Веди, — сказал я.

Граш-Морн развернулся.

— Не отставай, морра. В Долине Рудников живые иногда умирают дважды.

Глава 37 Убить Слизерина. Часть 1

Кладбище орков находилось высоко в горах, в восточной части Колонии. Там ветер резал лицо, как ржавый нож, а камни помнили шаги тех, кто давно умер. Тропа была узкой, по бокам — обрывы. Кое-где лежал снег, похожий на старую золу.

Меня сопровождал отряд орков. Они шли тесно, но не от холода. Они то и дело косились на меня с недоверием. Им не нравилось, что они ведут чужака в святое место, где хоронили воинов, которые служили Хранителям и умирали не за добычу, а за долг.

Когда мы вышли из замка, командир — высокий орк с рассечённой губой — решил меня унизить. Он сказал:

— Ты носишь знак Улу-Мулу, но права на него у тебя нет. Только орк достоин носить его. А ты — нет.

Он сказал это громко, чтобы все слышали. Я промолчал. Не потому что испугался, а потому что спорить с таким орком бесполезно. Топор не спорит с деревом, он просто рубит.

Один молодой орк спросил командира:

— Зачем мы его ведём? Пусть идёт сам.

Командир ответил, не оборачиваясь:

— Мы ведём его, потому что так приказали. Если он сдохнет по дороге, нам скажут, что мы плохо охраняли знак. А если дойдёт — нам скажут, что мы сделали дело. Понял?

Молодой орк замолчал. Он понял: главное — чтобы самим выжить.

Я понял другое: орки подчиняются Хранителям не по дружбе, а по приказу. Их держит цепь. И эта цепь сейчас вела меня на кладбище.

Смешно: я шёл среди орков, прикрытый их же священным знаком, но они ненавидели меня ещё сильнее.

Мы поднялись выше. Воздух стал реже, дышать тяжелее. Даже орки притихли. Впереди показалась арка из чёрного камня. Грубая, без украшений. На ней были вырезаны символы — глубокие, их не стёрло бы и тысячу лет.

Командир поднял руку. Отряд остановился.

— Дальше говори шёпотом, — сказал он мне. — Здесь лежат те, кого даже бог Белиар не сразу забрал. Их души привязаны к этой земле клятвами. Они охраняют кладбище. Если сделаешь не так — они встанут. И тогда мне будет всё равно, что у тебя на спине. Ты станешь мясом.

Мы вошли.

За аркой была впадина между скалами. Там стояли десятки грубых надгробий из тёмного камня. На некоторых были вбиты кости, на других — сломанное оружие. Кое-где виднелись чёрные тотемные столбы с высохшими лентами и амулетами. Тишина стояла такая, что было слышно, как звенят кольца на ремнях у орков.

— Здесь статуя «Облик Тьмы»? — спросил я почти шёпотом.

Командир прищурился:

— Ты слишком много знаешь для чужака.

Я промолчал.

Он махнул двум оркам, и те пошли вперёд, осторожно, будто по тонкому льду. Вдруг один из них замер и показал знак «стой».

Я увидел: на земле, в пепле, были следы. Не свежие, но и не старые. Следы волочения — как будто что-то тяжёлое тащили к центру.

Командир присел, потрогал пепел.

— Мёртвые орки уже выходили, — сказал он спокойно. — Кто-то тревожил их. Или искал статую, или прятал её.

Он встал и кивнул мне: иди вперёд, ты за этим пришёл.

Я пошёл.

Я шёл и чувствовал магию. Тьма окутывала кладбище, как невидимое одеяло. Чистая, сильная Тьма. Орки нервничали. Я тоже. Я давно решил, что не буду выбирать между Светом и Тьмой. В душе у меня они должны быть в равновесии. Если я выберу что-то одно, равновесие разрушится. Но здесь Тьмы было так много, что она сама вливалась в меня.

Мы дошли до зала. В скале зияли три прохода, похожие на три раскрытых рта.

Первый — широкий, по стенам — орочьи руны, залитые чем-то тёмным. Второй — низкий и тесный, оттуда тянуло сыростью и гнилью. Третий — ровный, слишком правильный для трещины. В глубине его мерцал слабый отсвет, словно память о свете.

Орки остановились. Даже те, кто раньше смотрел на меня с презрением, теперь глядели в темноту с ужасом.

Командир сплюнул. Слюна не долетела до пола — растворилась в воздухе.

— Три дороги, — сказал он. — И все плохие.

Я спросил:

— Куда ведут?

Он ответил:

— Центральный — к старым костям. Там лежат те, кто умер ещё до войны, до людей. Они не любят живых и не любят шум.

— Правый?

— Там вода, холод. Там шепчут. Туда не ходят без шаманов.

— А левый?

Он помолчал. Потом сказал:

— Левый… там стоит то, что ты ищешь. Статуя. Облик Тьмы.

Орки вздрогнули. Кто-то машинально сжал оружие.

— Под охраной мёртвых орков, — добавил командир тихо. — Они не спят. Они помнят.

Я посмотрел на левый проход. Камень вокруг него был темнее, чем в других местах. Не от грязи и не от влаги. Это была особая тьма — как след от прикосновения чего-то, что оставляет следы не на камне, а в самой сути мира.

— Вы пойдёте со мной? — спросил я.

— Мы подчиняемся Хранителям, — ответил командир. — А не тебе. И не этому месту.

— Я и не прошу подчиняться, — сказал я. — Просто идите за мной. Если сможете.

Я шагнул в проход. И сразу понял: кладбище слушает. Камни, руны, кости — всё. Тьма под ногами не сопротивлялась, но и не уступала. Она принимала меня, как нож, который приходится терпеть в ране, потому что если вытащить — умрёшь.

— Держитесь рядом, — сказал я, не оборачиваясь. — И если услышите своё имя — не отвечайте.

Мы прошли по тоннелю и вышли в огромный зал. Потолок терялся в темноте. Посреди зала стоял орк. Его кожа истлела давным-давно.

Воздух стал сухим и тяжёлым. Где-то впереди, в глубине, что-то ждало нас.

Я понял: Облик Тьмы — это не просто вещь. Это ключ. И теперь нужно узнать, кто его охраняет — мёртвые орки или то, чему они поклялись после смерти.

Тени плясали на стенах, как языки голодного зверя. Свет факелов стал тусклым, будто ему здесь не рады. Пол под ногами был ледяным, воздух пах кровью, прахом и чем-то ещё… чем-то, что не имеет запаха, пока ты жив.

Орки остановились.

— Дальше мы не пойдём, — сказал один, не глядя на меня.

Другой сплюнул, но плевок исчез в воздухе, не долетев до земли.

Я шагнул вперёд один.

И тут прозвучал голос:

— Кто здесь?

Голос был негромким, но он ударил по нервам, как ледяная рука на горле. У меня на миг перехватило дыхание. Не от страха — от понимания: так говорят не для разговора, а для приговора.

Тени дрогнули. Орки за моей спиной попятились. Один прошептал молитву на своём языке.

Я поднял голову и ответил:

— Я.

Слово упало в темноту, и темнота приняла его. Мне показалось, что весь зал затаил дыхание.

Из центра зала начала вытекать тень — густая, как смола. Она собралась, сжалась и поднялась. Сначала появился силуэт, потом кости, потом остатки плоти, висящие клочьями. На голове — рогатый венец из древних орочьих украшений, на груди — ожерелье из когтей и зубов, в руках — посох, изъеденный временем, но полный магии.

Глаза у него не светились. Они были пусты. Но я чувствовал взгляд — как иглы под кожей.

Это был мёртвый шаман. Не просто оживший труп — воля, привязанная к костям, чтобы сторожить это место.

Он почувствовал живых орков. От него потянулись невидимые щупальца — не к телу, а к страху, к памяти, к древнему подчинению.

Орки за моей спиной захрипели. Один упал на колени.

— Морра… — прошептал кто-то. — Не надо…

Шаман поднял посох. Камень у его ног потемнел. Тьма стала плотнее, факелы задрожали.

— Ты носишь чужой знак, — сказал мёртвый голос. — И ведёшь моих живых туда, где живым не место.

Я чувствовал, что орки за моей спиной уже не сопровождают меня. Они просто прячутся за мной.

— Я пришёл не за их душами, — сказал я тихо. — И не за твоими костями.

Шаман чуть склонил голову — слишком живо для мертвеца.

— За чем же?

Я шагнул ближе. Тьма попыталась лечь мне на плечи тяжёлым плащом. Я не отступил. Внутри я держал равновесие — не Свет против Тьмы, а они вместе.

— Мне нужна статуя, — сказал я. — Облик Тьмы.

При этих словах зал словно вздрогнул. Тени у колонн замерли. Орки за спиной зашевелились от ужаса.

Шаман медленно опустил посох.

— Это не вещь, морра.

— Это ключ, — ответил я. — И он нужен мне, пока мир не провалился в чертоги Белиара.

Наступила тишина. Секунды тянулись, как смола.

— Ты не получишь его, — сказал шаман. — Я шаман Хаш-Гор. Я — Страж.

— Значит, по-плохому, — вздохнул я.

Хаш-Гор ударил первым.

Из темноты вылетел хлыст тьмы. Он не разрезал воздух — он содрал его, как кожу. Салазар шагнул в сторону. Хлыст пролетел мимо и ударил в колонну. Камень почернел, по нему поползли тёмные прожилки, словно вены.

Салазар поднял руку. В пальцах вспыхнуло белое мерцание — он использовал свою собственную силу, а не ту, что была вокруг. Он бросил заклинание в пол. По камню разошёлся светлый круг. Он сомкнулся вокруг Хаш-Гора и начал сжиматься.

Тьма внутри круга закипела. Она поднялась липкой стеной. Светлый круг стал гаснуть, но не исчезал — превращался в серый пепел, который жёг сами нервы.

Хаш-Гор шевельнулся. В зале стало холоднее. Он вытянул руку, и из рукава посыпались чёрные хлопья. Хлопья слиплись в три острых копья. Копья не свистели — они шептали. Орки за спиной Салазара заскрипели зубами, кто-то отступил к стене.

Копья рванулись к Салазару.

Он не стал ставить щит — он ударил встречным заклинанием. В воздухе появилась полупрозрачная стена. Копья врезались в неё, стена разлетелась на осколки, но осколки не разлетелись — они схватили копья, разорвали их в пыль.

Пыль осела на пол, и тьма тут же попыталась собрать её обратно.

Салазар понял: если дать шаману время, тот будет восстанавливать свои атаки снова и снова. Он пошёл вперёд.

Хаш-Гор дёрнул плечом — и тьма рванула снизу. Пол под ногами Салазара превратился в чёрную пасть. Края провала начали сползаться, словно хотели затянуть его внутрь.

Салазар бросил под себя ману — она стала твёрдой, как доска. Ноги заскользили, но он удержался. Из краёв пасти полезли руки. Сухие, в трещинах, с остатками железных колец на пальцах.

Он ударил заклинанием изгнания. Светлая волна прошла по провалу, руки дёрнулись и начали уходить обратно. Но одна схватила его за сапог. Холод пронзил ногу, и Салазар почувствовал, как из него вытягивают тепло, дыхание, саму жизнь.

Он не растерялся. На запястье вспыхнул узор — сплетение белой и чёрной маны. Жгут перехватил мёртвую хватку и уничтожил её. Сапог освободился.

Салазар сделал ещё шаг. Круг вокруг Хаш-Гора снова засветился.

Теперь они стояли близко. Салазар увидел, что лицо шамана сшито из тьмы, а в пустых глазницах вращаются маленькие водовороты.

Хаш-Гор поднял обе руки. Тень над ним расправилась, как крылья. Из трёх проходов вырвало воздух. В зал ворвался ветер, пахнущий гнилью и сыростью.

Ветер пытался сорвать с Салазара защиту, разобрать заклинания на части. Но Салазар не стал бороться силой — он связал воздух узлом. В центре зала возникла пустота звука. Ветер ударился в неё и начал крутиться вокруг, теряя силу.

Хаш-Гор обошёл защиту. Тьма под полом дёрнулась — по стенам пошли глубокие полосы, как следы когтей.

На груди шамана проступил символ. Он пульсировал, и вся тьма зала стала единым целым.

Салазар почувствовал давление на разум. Кто-то шептал ему, что он уже проиграл, что его сила — ничто.

Он прогнал этот шёпот. И ударил.

Из его рук вырвалось тонкое лезвие чистой маны. Оно ушло прямо в символ Стража. Символ треснул. Из трещины повалил чёрный дым с серебряными искрами.

Хаш-Гор попытался восстановить знак, но светлый круг не пускал. Салазар подошёл вплотную.

Шаман выбросил вперёд ладонь. В воздухе вспыхнуло гнилое пятно. Оно попало Салазару на грудь. Ткань начала рассыпаться, кожа покрылась серыми точками.

Салазар не отступил. Он поймал пятно рукой и сжал его в маленький комок. Комок забился, как живой. Салазар бросил его в тьму у ног Хаш-Гора. Комок взорвался — тьма стала тоньше, как прожжённая ткань.

Хаш-Гор качнулся. Светлый круг сжался сильнее.

Салазар поднял руку. Вокруг пальцев закрутились две нити — светлая и тёмная. Он сплёл их вместе и ударил в грудь шамана — туда, где был символ.

Внутри Хаш-Гора что-то щёлкнуло.

Тьма, державшая его форму, дрогнула. Секунду шаман ещё стоял. Потом его тело начало рассыпаться — не в пепел, а в чёрные лоскутья. Лоскутья пытались вернуться, но светлый круг держал их.

Салазар сделал последний жест — перерезал невидимую нить, которая привязывала Хаш-Гора к этому месту.

Лоскутья тьмы рванулись назад, в пол, в трещины, в камни. Раздался сухой хлопок, будто закрылась тяжёлая книга.

В зале стало легче дышать.

Салазар стоял, чувствуя, как под кожей ещё ползёт гниль, как холод цепляется за суставы. Он не позволил себе дрожать. Где-то в глубине проходов что-то шевельнулось. Не шаман. Что-то другое.

На полу, там, где стоял Хаш-Гор, осталась узкая чёрная полоса, как ожог. В центре лежал маленький предмет — словно камень, словно кусок металла, словно кость.

Салазар наклонился, медленно, не отрывая взгляда от тёмных проходов. Пальцы коснулись находки — и по коже пробежал знакомый холод. Он поспешно отшвырнул её в тёмный угол зала.

Глава 38 Убить Слизерина. Часть 2

Предмет глухо стукнулся о стену, и жутковатое эхо прокатилось по пустому залу. Это оказалась странная руна — такие в этом мире были в ходу, но она не походила на те, что Салазар видел раньше. Не прикасаясь к ней руками, он медленно приподнял её телекинезом, рассматривая со всех сторон. Руна была вырезана из грубого камня неправильной формы, но магическая энергия внутри неё была закольцована относительно правильно.

— Хм… что это такое? — вслух спросил Салазар, ведомый любопытством.

Он поднёс руну ближе, тщательно изучая её структуру. Лишь небольшие миазмы Тьмы не давали ему покоя. За пару минут опытный маг-джинн разобрался во внутреннем устройстве: это оказалась руна телепортации, ведущая в неизвестном направлении. Остаточные следы не показывали точку прибытия, хотя сама руна была рабочей.

Салазар удерживал её на вытянутой руке — точнее, в вытянутом намерении: телекинез фиксировал камень в воздухе без дрожи. Он проверил контур плетения второй раз, уже не вглядываясь, а слушая ману — как слушают треск льда перед тем, как он ломается.

Магическая цепь была замкнута корректно. Узлы — грубые, будто вырубленные наспех, но рабочие. Стабилизатор направления отсутствовал, привязки к маяку не было. Единственное, что держало формулу от распада, — примитивный, но упрямый контур фиксации, затянутый с избытком силы. Такое не делают ученики. Такое делают те, кому нужно, чтобы сработало сейчас, и плевать, что будет потом.

Салазар опустил руну на ладонь — не касаясь кожи, оставив прослойку телекинетического давления. Затем сделал несколько шагов по залу, сверяя фоновые потоки. Мана в помещении оставалась тяжёлой, ровной, без всплесков. Никакой активной ловушки не ощущалось. Впрочем, это не значило, что её не было.

Он извлёк из подсумка тонкий обломок угля и на полу наметил простой круг: не ритуальный, а рабочий — для контроля всплеска. В вершинах расставил четыре точки силы, подпитав каждую минимальным импульсом. Круг не светился; он лишь обозначал границу, за которой Салазар сможет различить чужую магию от своей.

Руну он положил в центр — всё так же не прикасаясь. Затем потянулся сознанием в её сердцевину, к месту, где должна была быть метка выхода. Метки не было. Вместо неё в глубине плетения висела пустая «петля» — как узел, затянутый на воздухе. Это подтверждало вывод: телепорт ведёт в точку, заданную в момент активации или привязанную к внешнему условию.

Салазар поднял руну снова и развернул её ребром, чтобы проверить вторичный слой. На камне обнаружились микроскопические засечки — не надпись, а следы инструмента. В них задержалась Тьма: не живая, не агрессивная, но вязкая. Она не пыталась проникнуть внутрь, просто лежала плёнкой, как грязь на металле.

Он подал в руну короткий импульс маны — слабый, тестовый. Контур ответил мгновенно: внутри камня шевельнулась геометрия плетения, и на долю секунды в воздухе запахло озоном и сырым камнем. Круг на полу дрогнул, фиксируя отклик. Пространство в зале не исказилось — значит, импульса было недостаточно для перехода. Либо руна была настроена на иной тип энергии, либо требовала ключ.

Салазар отменил подпитку и дал руне «остыть». После этого он убрал её в отдельный мешочек с экранирующей нитью, не смешивая с обычными рунами, которых успел набрать за время жизни в этом мире.

Единственный доступный способ — использовать руну. Созданный волей могучего мага-джинна двойник поднял руну голыми руками и простоял так несколько секунд. Салазар наблюдал за собственной копией: она не спешила развоплощаться. Это значило, что руна относительно безопасна.

— Судя по всему, это орочья работа, — вполголоса произнёс Салазар, внимательно рассматривая руну в руках двойника магическим зрением. — Людские руны выглядят куда аккуратнее.

Повинуясь мысленной команде, двойник влил в руну магическую силу, сделал пасс руками и исчез в небольшой голубой вспышке. К счастью, его не развоплотило, чего опасался маг. Вместо этого двойник оказался в тёмном коридоре, освещаемом лишь странными светильниками, сделанными, судя по всему, из магической руды. К удивлению Салазара, телепорт перенёс его всего на несколько десятков метров — но в другую часть подземелья, куда из зала не было прямого хода.

Двойник развернулся на месте и не торопясь оглядел коридор. Стены были вырублены грубо, без следов человеческой кладки: сплошная скала, местами оплавленная, местами иссечённая инструментом. Вдоль прохода на равных промежутках висели светильники — неровные куски руды, в которых горел холодный магический свет. Он не мерцал и не коптил, но давал ощущение стерильной, чужой подсветки, как в шахте после смерти смены.

В конце коридора, справа, двойник заметил металлическую конструкцию, вмурованную в камень. Она выделялась даже на фоне орочьей грубости — потому что здесь грубость была функциональной.

Лебёдка. Две толстые стойки из чёрного железа, поперечина, на ней вал с намотанной цепью. Снизу — крюк, уходящий в щель в полу. Сбоку — ручка-ворот, обмотанная кожей, уже высохшей и задубевшей. Над механизмом на камне были выбиты примитивные знаки, похожие на орочьи метки направления или предупреждения.

Двойник подошёл ближе. Магическим зрением было видно: на металле лежал тонкий слой закрепляющих чар — простых, но надёжных, чтобы цепь не рвалась от рывка и вал не заклинило в самый неподходящий момент. Чужая работа, не человеческая и не храмовая.

Он опустился на колено и проверил щель у основания. Из неё тянуло сыростью и затхлым холодом, будто за камнем был пустой объём. Едва заметно слышалось низкое дрожание — не звук, а скорее вибрация, которая ощущалась через подошвы.

Двойник взялся за ворот и сделал пробный поворот. Механизм ответил тяжёлым, ленивым скрежетом. Цепь натянулась, металл простонал. Где-то впереди, за стеной, что-то сдвинулось: сначала глухо, затем с коротким ударом, будто каменная плита легла на ограничители. Двойник остановился, прислушался и сделал ещё несколько оборотов. Скрежет усилился, но стал ровнее — значит, лебёдка работала. Вибрация под ногами изменилась: теперь она шла волнами, словно открывался проход и воздух начинал циркулировать.

После примерно десятка оборотов двойник почувствовал, что ворот пошёл легче. Цепь перестала натягиваться с прежним усилием — похоже, фиксатор дошёл до конечного положения.

Он отпустил ручку. Вал дёрнулся, попытался провернуться обратно, но удерживающие чары сработали: металл замер, цепь осталась натянутой. Двойник сделал шаг вперёд и посмотрел туда, откуда пришёл глухой удар. В стене коридора, на уровне груди, обозначился тонкий шов — раньше его не было видно. Камень расходился по линии, которую маскировали так, чтобы глаз не цеплялся.

Шов расширился, и плита медленно ушла в сторону, открывая широкий проход. Оттуда пахнуло иначе: не сыростью, а старой кровью, пеплом и чем-то металлическим. Светильники в коридоре не дотягивали до глубины нового хода — там начиналась плотная темнота, которая выглядела не просто отсутствием света, а самостоятельной средой. Двойник не входил сразу. Он поднял руку, сформировал маленький сгусток света и отправил его внутрь на несколько шагов. Свет не погас, но стал тусклее, будто его что-то глушило.

Затем двойник передал Салазару ощущение: лебёдка открывает проход дальше, механизм исправен, внутри — новая зона, темнее и тяжелее по магическому фону, без немедленной реакции ловушек.

Салазар, оставаясь на прежнем месте, получил от копии сухой отчёт и увидел картину её глазами. Он не торопился. Руна телепортации работала стабильно, но сам объект назначения явно не был случайным коридором. Это была подготовленная точка.

Салазар мысленно приказал двойнику удерживать проход открытым и контролировать темноту за порогом. После этого он начал готовить собственный переход — без лишней спешки, с привычной проверкой потоков маны, чтобы в узком месте не оказаться с пустыми руками. Запах Тьмы шёл оттуда более плотный и чистый, но вместе с тем туда примешивался запах некромантии и разложившихся тел. Что-то жуткое и ужасное произошло в этой гробнице много лет назад, и Салазар впервые задумался: а стоит ли вообще туда идти?

Двойник прикрылся невидимостью и без страха (откуда бы ему взяться?) вошёл прямо во мрак, ища нужный объект или след к нему. Его встретили зомби, скелеты, дышащие демонической магией, давно умершие орки, поднятые колдовством могучего некроманта или просто самоподнявшиеся за счёт дармовой маны Тьмы, окутывавшей это место плотным коконом.

Путь оказался коротким. Некоторые коридоры были завалены камнями, но за ними не было ничего интересного. В дальней комнате было необычно темно, словно там поселилась сама Тьма. Даже шарик Света, сопровождавший двойника, бессильно потух под напором энергии Тьмы. Но двойнику это не мешало, ведь он не видел глазами, а воспринимал магией. В комнате под охраной нескольких орков с обезображенными мордами на алтаре с бурыми пятнами восседала статуя, сотканная из чистого мрака. Любой, кто увидел бы её, сказал бы, что это изображение самого Белиара, бога Тьмы этого мира.

Двойник попытался взять статую, но был немедленно развоплощён. Тени пронзили его словно копья, а мёртвые орки вытащили ржавое, но ещё крепкое и мощное оружие и спокойно заходили кругами вокруг алтаря. Скелеты и зомби тоже перестали изображать гордые статуи самим себе и все как один пошли в комнату, встав нерушимой стеной.

Салазар принял развоплощение двойника без видимой реакции — лишь тонкая складка легла у переносицы. Нить связи оборвалась не резко, а с вязким послевкусием, будто кто-то окунул её в смолу и медленно разорвал. Вслед за этим в сознание мага вползло последнее ощущение копии: не боль — пустота, мгновенная и ледяная, как провал в бездонный колодец.

Темнота за порогом будто стала тяжелее.

Он не вошёл сразу. Сначала — слушал.

Не ушами: внутренним вниманием, которое отличает тишину пещеры от тишины могилы. За дверью не было дыхания живых, не было шорохов случайных тварей, не было даже капли воды. Там стояла организованная неподвижность — выстроенная, как караул.

Салазар поднял ладонь. В воздухе вспыхнула тонкая спираль знаков — не руническая вязь, а его собственная, выверенная до автоматизма. Он не торопился и не пытался «перекричать» Тьму. Он делал иначе: накладывал на себя слой за слоем присутствие — так, чтобы пространство приняло его как факт, а не как добычу.

Световой шар он создавать не стал — уже понял, чем это закончится. Вместо этого он вытянул из маны бесцветную плёнку, похожую на прозрачное стекло, и провёл ею по воздуху перед собой. Плёнка дрогнула и на миг показала слабое мерцание: там, за порогом, висели незримые нити — не ловушки в обычном смысле, а память о заклятии, которое срабатывало не на движение, а на намерение.

Он опустил руку и сделал шаг.

Проход был узким, но темнота в нём не была просто отсутствием света. Она была как вода, в которую заходишь по колено: сперва сопротивление, затем холод, затем ощущение, что она держит тебя. Стены покрывала старая рудная кладка, и из редких светильников — тех самых, рудных — сочилось мутное сияние, не освещающее, а лишь обозначающее контуры, чтобы не забыть, что у мира вообще есть форма.

Там пахло разложением, но не свежим. Запах был древним — выветренным, перемешанным с некромантией до состояния сухой горечи. И ещё — едва уловимое: как после грозы, когда воздух вдруг становится металлом.

Он миновал порог и остановился на границе первого коридора.

Дальше начиналась гробница, которая не хотела быть исследованной.

На полу лежали обломки костей — не кучами, а аккуратно, как если бы кто-то однажды смёл их в стороны, освобождая проход, а потом снова оставил всё так, чтобы каждый шаг напоминал: здесь ходят по мёртвым. В нишах стояли истлевшие щиты орков, на которых ещё виднелись следы красной краски — давно не символ племени, а ржавчина, принявшая форму знака.

И тишина.

Салазар двинулся вперёд медленно, не глядя по сторонам — ощупывая пространство магическим зрением. Комната с алтарём ощущалась как узел, где Тьма свёрнута в плотный комок, и от неё расходились мягкие, но настойчивые волны, заставляющие мысли возвращаться к одному: не трогай.

Он не спорил с предупреждением. Он просто обходил его.

В одном из боковых проходов обнаружилась лебёдка — массивная, скрипучая, прикрученная к рудной балке. Рядом — цепь, уходящая в стену, и следы на камне, как от многократного трения. Это было не механическое устройство в человеческом понимании: металла в ней было мало, больше — камня и руды, но сама ось была обвязана жилами магии. Её крутили не руками — её убеждали работать.

Салазар протянул к лебёдке пальцы и коснулся не дерева и не металла — коснулся того, что держало её смысл. На мгновение он ощутил чужую ладонь поверх своей: грубую, холодную, с когтями вместо ногтей. Чья-то воля когда-то закрепила здесь правило: только тот, кто знает, может открыть.

Он знал.

Не местный «знак», не орочий пароль — он знал структуру замка, потому что видел подобное тысячу раз: магия, завязанная на простейший ритуал подтверждения. И Салазар дал ей подтверждение без слов — тонко, как едва заметный кивок.

Лебёдка скрипнула — звук получился таким громким, будто его специально усилили стены. Цепь натянулась, в глубине что-то шевельнулось, и каменная плита, скрытая в кладке, дрогнула. Сначала — на толщину пальца, затем — на ладонь. Между плитой и стеной проступила щель, из которой выдохнуло сухим холодом, словно изнутри открыли печь, где вместо жара лежит мрак.

За плитой был ещё один коридор — прямой, чуть ниже уровнем, и в конце его темнота стояла не как воздух, а как занавес.

Салазар не пошёл туда сразу. Он снова слушал.

И тогда он почувствовал движение.

Не шаги и не дыхание — перестройку. Как если бы кто-то в дальней комнате, вокруг алтаря, изменил порядок караула. Мёртвые орки, скелеты, зомби — всё то, что секунду назад было стеной, теперь стало чем-то вроде органа: части сдвигались, подстраиваясь под новый звук, новый импульс.

Лебёдка дала им сигнал.

Салазар медленно отпустил её, но не полностью: оставил в устройстве тонкую нить своей маны — чтобы в любой миг закрыть проход или сорвать механизм. Затем он поднял руку, и вокруг него возникла полупрозрачная рябь — не щит, а искажение присутствия, чтобы тот, кто смотрит на него магией, видел не цель, а пустое место рядом с целью.

Он сделал шаг в новый коридор.

Тьма впереди была иной. Она не давила. Она ждала.

И в этом ожидании было что-то почти религиозное — как если бы гробница не просто охраняла статую, а совершала вокруг неё бесконечную службу. Алтарь, мёртвые орки, рудные светильники, кровавые пятна, превратившиеся в бурые тени — всё это было не декорацией, а литургией, повторяемой веками.

Салазар подошёл ближе, остановившись там, где коридор начинал «проваливаться» в зал. Он не видел статую глазами — видел её магическим зрением: плотный силуэт, в котором Тьма не просто собрана, а упакована так, будто внутри неё есть форма, не предназначенная для смертных.

И где-то рядом — тонкий, неприятный для языка привкус: метка. Не на статуе. На самом пространстве вокруг неё.

Кто-то когда-то сказал этому месту:

«То, что возьмёшь — возьмёт тебя».

Салазар задержал дыхание, хотя ему не нужно было. В таких местах дыхание — это привычка, которая выдаёт живого.

Он приготовил следующий шаг: не хватать, не тянуть, не спорить с алтарём. Сначала — понять, что именно убило двойника. Потом — решить, можно ли вынуть «Облик Тьмы» так, чтобы не разбудить того, кому эта статуя принадлежит на правах древнего договора.

Салазар не стал идти «сквозь пелену», как это делают в сказках. В Долине Рудников тьма была не занавесом — она была средой. Здесь она липла к коже, забивалась в рукава, входила в лёгкие так же естественно, как сырой воздух подземелий.

Он отступил на полшага от порога, выровнял дыхание и перешёл в режим работы, а не ярости.

Сначала — свет. Не шарик, который сразу подавит мрак и выдаст его местоположение, а плотная, узкая «игла» — направленный источник, чтобы не растекаться по стенам и не кормить то, что любит полумрак. Игла света вырезала в коридоре тонкий проход, очертив кромки камня и мокрые прожилки руды.

Затем — защита. Он накинул на себя то, что в Хоринисе несведущие назвали бы простыми словами: барьер и сопротивление. Две разных конструкции. Первая — от железа и когтей, вторая — от проклятий, от гнили, от холодной магии, которая не жжёт, а выедает.

Проверка — двойник. Его не было, но след от развоплощения ещё висел в воздухе, как грязная нитка на рукаве: тонкая линия распада, оставленная теневыми «копьями». Салазар уловил её и сделал вывод: статуя не просто охраняется — она ответная, реагирует на попытку взять. Не ловушка, а сторожевой узел. Прикосновение — триггер. Подход — допустим. Захват — смерть.

Он убрал телекинез из списка решений.

Дальше — расчистка дистанцией.

Салазар поднял руку и выдохнул короткую формулу. В воздухе перед ним вспыхнула полоса пламени — не шар, не струя, а широкая «плита» огня, которая прокатилась по коридору на уровне груди и выше, как раскалённая дверь, сорванная с петель. Нежить встретила её молча.

Скелеты — хрупкие, с рудной пылью в швах — вспыхнули сухо и быстро, но не рассыпались сразу: кости сперва потемнели, пошли трещинами, как камень в горне, и лишь потом разошлись на куски. Зомби горели иначе — медленно, тяжело, будто мокрая ветошь. Вонь пошла мгновенно, и Салазар усилил фильтр на дыхании, чтобы не вдохнуть то, что липнет к горлу и потом не уходит сутками.

Мёртвые орки держались дольше всех. Их вела не плоть — их держала воля: остаточная, скрученная в узлы, питаемая тьмой гробницы. Огонь срывал с них лоскуты, обнажал чернеющие рёбра и провалы в черепах, но они делали шаг — ещё шаг — пока маг не добавил второй слой: тонкие вспышки, как молнии без грома, били точечно в суставы и шеи, ломая связь между костями и приказом.

Через минуту коридор стал тише. Не безопаснее — тише. Тьма всегда любит тишину. Салазар подошёл к порогу.

У самой границы зала мрак повёл себя неправильно: он не расступился перед светом и не отступил — он съел его кромку, как вода съедает жар, оставив на стенах серую, унылую полосу. Это было уже не просто «много тьмы». Это было место, где тьма работает.

Он не сделал ни шага внутрь, пока не закрепил на ауре ещё пару вещей: «якорь» — чтобы не сдёрнуло из тела; и «контур» — чтобы теневая магия не зацепилась за края его собственной.

Потом вошёл.

Зал встретил его запахом руды, крови и древнего мёртвого железа. Алтарь стоял дальше, в центре, будто намеренно на расстоянии: не близко, чтобы сорвать голову первым порывом, и не далеко, чтобы дать время раздумать. Вокруг — те самые орки с обезображенными мордами, уже не статуи, а караул, который ждал, когда придут. И над всем этим — статуя.

Сотканная из мрака, как из смолы. Не резная и не «красиво страшная», а неуместная — словно в нормальном мире ей вообще нельзя существовать. От неё шёл холод, который не касался кожи, а касался мысли: уводил внимание, подталкивал к ошибке, заставлял смотреть не туда.

Салазар остановился, не доходя пары шагов до линии, где исчезал даже отблеск света.

Он уже понял главное: «Облик Тьмы» здесь не просто лежит. Его почитают. И то, что распяло двойника теневыми копьями, было не охраной по привычке — а ритуальной реакцией места на кражу.

Теперь нужно было решить не «как дойти», а как взять, не повторив судьбу собственной копии.

— Хм… что же с тобой делать? — вполголоса произнёс Салазар.

Слова были тяжёлыми, ибо произнёс их один из самых могущественных магов в мире, если не самый сильный из них. Мало кто способен драться со всеми Хранителями и остаться в живых. Статуя равнодушно смотрела пустыми глазами, но тени вокруг зашевелились и начали бесконтрольно плодиться и множиться, создавая ощущение, что в комнату выпустили множество чёрных змей, но не дали им выбраться за пределы зала. И горе тому, кто посмеет ступить хоть шаг внутрь комнаты.

— Мда… дела, — вполголоса произнёс маг-джинн и, перехватив посох из одной руки в другую, начал что-то шёпотом говорить в набалдашник.

Шёпот был едва слышным и со стороны напоминал тарабарщину. Странные слова, не похожие на язык тех, кто построил это место, но это и не был язык людей, демонов или даже Зодчих. Казалось, они пришли из другого мира или измерения — настолько не походили ни на что иное.

Несколько секунд спустя посох мага плавно вылетел из рук и неторопливо поплыл к статуе в центре небольшого зала. Тени настороженно облепили собой всё доступное пространство и ждали непонятно чего. Подлетев к статуе, посох и она застыли друг напротив друга, словно изучая оппонента. Статуя едва заметно дёрнулась, ведомая чьей-то волей. Вдруг в комнате мрак сгустился настолько плотно, что даже магическим зрением нельзя было понять, что происходит внутри. Но тут пронзительный свет озарил зал со статуей, выжигая тени прочь. На грани восприятия раздался чей-то визг, впрочем быстро стихший. Посох прыгнул в руку хозяину, а сам маг без страха шагнул в некогда полный мрака зал. Статуя не двинулась с места, но она будто стала ещё темнее и зловещее, чем была до этого.

— Так, думаю, теперь её можно брать, — вполголоса произнёс Салазар и, создав двойника, покинул зал.

Свет озарял комнату, убирая любой намёк на тень. Судя по напряжённому лицу мага, поддерживать свет было для него нелёгким делом. Тени пытались выбраться из углов, но свет пресекал подобные попытки на корню.

Двойник, сотканный из воли и маны, ступил в зал первым — не человек, а тень человека, лишённая дрожи в коленях и сомнений в голове. Световая сфера над потолком держалась на грани: она не столько освещала, сколько отталкивала мрак, придавливая его к стенам, в трещины, в самые мелкие впадины камня.

Статуя на алтаре — Облик Тьмы — выглядела неподвижной, но это была неподвижность паука, который притворяется мёртвым листом. От неё тянуло не просто магией: тянуло присутствием. Салазар ощутил это даже через двойника — тонким зудом в затылке, как от взгляда со спины.

Маг не стал приближаться сам. Он лишь поджал губы и усилил заклятие света ещё на одну ступень, словно затянул ремень на горле. Под куполом сияния тени зашевелились беспокойней — не уходя, а собираясь.

Двойник протянул руки к статуе.

Камень алтаря был испачкан бурым, рунические борозды вокруг него напоминали выжженные жилы. Как только пальцы двойника коснулись гладкой, холодной поверхности Облика Тьмы, воздух в зале дрогнул, как натянутая струна.

И тут Тьма впервые показала, что она не просто фон.

Мрак у стен перестал быть тенью — он стал веществом. Сначала тонкими нитями, затем лентами, затем тяжёлыми волнами, которые поползли к алтарю, словно вода, решившая течь вверх. Световая сфера зашипела — не звуком, а ощущением: будто кому-то начали медленно выкручивать руку в суставе.

Салазар не произнёс заклинания вслух. Он перестроил поток: вложил ману в знак удержания, в знак разрыва связи, в знак отсечения чужой воли. Но это работало лишь частично — потому что в этот раз сопротивлялась не нежить и не шаман.

Сопротивлялось само божество.

Тьма сомкнулась вокруг алтаря, пытаясь не раздавить двойника, а вырвать добычу: обвиться вокруг статуи, сцепиться с ней, сделать её снова частью себя. Облик Тьмы дёрнулся — не как предмет, а как живое. На миг Салазару показалось, что статуя поворачивает лицо в сторону выхода, будто уже знает, куда он побежит.

Двойник поднял статую — и в тот же миг мрак ударил.

Не ударом — судом. Тяжестью присутствия, от которого ломаются колени у фанатиков и пересыхает горло у смельчаков. По залу прошёлся холод, похожий на прикосновение мокрой земли. Световая сфера дала трещину — не визуальную, а энергетическую: край сияния начал «темнеть», словно его заливали чернилами.

Салазар понял: ещё несколько ударов — и заклятие сорвётся. Тогда Тьма просто сомкнётся, и зал превратится в глотку.

Он не стал спорить с богом на его территории.

Вместо этого Салазар резко сменил тактику: одной мыслью выдернул из плетения всё лишнее и направил ману в единственное, что здесь могло сработать без торга — портал.

Воздух рядом с ним треснул, как стекло. Пространство свернулось дугой — знакомая, сухая, почти геометрическая магия, чуждая этому сырому мраку. На камне возникла чёрная арка, по краям которой заструился бледно-синий огонь.

Тьма это почувствовала сразу. Она бросилась не на мага — на статую, как на собственное сердце, вырванное из груди. Чёрные ленты взметнулись, цепляясь за Облик Тьмы, пытаясь удержать его в зале. На руках двойника появились «пятна» тьмы — не раны, а метки, как плесень на хлебе: мрак пытался пометить носителя, чтобы найти позже.

Салазар дёрнул двойника к порталу силой воли.

Двойник шагнул в арку — и за долю секунды до того, как тьма сомкнулась на нём полностью, пространство щёлкнуло, закрываясь за спиной. Волна мрака ударила в уже пустой воздух, и зал завыл — низко, глухо, будто где-то в глубине скалы проснулся гигантский зверь и понял, что у него украли кость.

Башня Ксардаса встретила их привычной мёртвой тишиной.

Здесь было другое: не мрак Белиара, а сухая, выхолощенная тьма старого некроманта, который давно перестал поклоняться кому бы то ни было из страха — и начал делать это из расчёта.

Портал раскрылся у подножия лестницы. Двойник вышел, удерживая статую обеими руками. Салазар шагнул следом — и сразу почувствовал, как воздух в башне переменился. Мана в стенах дрогнула, руны где-то в глубине затеплились, будто дом узнал опасный предмет.

Ксардас появился почти мгновенно — не телепортацией напоказ, а тем своим способом, когда ты вдруг понимаешь, что он уже стоит рядом, а ты просто не заметил момент, когда это стало фактом.

Его взгляд упал на статую, и на секунду в нём мелькнуло не удивление, а раздражение. Как у мастера, которому принесли незаряженную бомбу и поставили на стол.

— Ты что, с ума сошёл? Какого Белиара ты принёс ЭТО сюда? — раздался каркающий голос некроманта.

Тон Ксардаса заставил бы любого другого как минимум побледнеть, но Салазару было не до того. Ксардас бегом подбежал к нему, надеясь как следует отчитать.

— Ксардас, у нас мало времени. Это Облик Тьмы. Его нужно срочно изолировать. Иначе Белиар поймёт, где он.

— Я даже спрашивать не буду, где и откуда ты его достал.

Ксардас сделал шаг и взял Облик Тьмы у двойника — так буднично, будто забирал у ученика неправильно выписанный свиток. При этом даже воздух вокруг статуи застонал: тьма попыталась вцепиться в пальцы некроманта, но наткнулась на другую волю — старую, жёсткую, обожжённую слишком многими ритуалами, чтобы дрогнуть.

Ксардас повернулся и прошёл к дальнему углу, где стоял простой на вид сундук — без золота и украшений, зато со слоями печатей, впаянных прямо в дерево и металл. Рунические знаки на крышке были не из тех, что рисуют для красоты: они подавляли, запирали, гасили.

Крышка поднялась сама — на ширину ладони, как будто сундук не открывали, а разрешали ему дышать. Ксардас опустил статую внутрь.

На миг по комнате прокатился холод — как далёкий отголосок рыка из подземного зала. Затем печати щёлкнули, схлопнулись, и сундук стал просто сундуком снова. Тишина вернулась. И только тогда Салазар понял: он ушёл от немедленной мести — но не отменил её. Тьма не любила, когда у неё отнимали собственное. А Белиар — тем более.

— Кстати, я узнал, где лежит Трирамар! — сказал Ксардас. — Он на острове Этлу. Правда далековато отсюда. Но кажется, я знаю, чем тебе помочь!

Глава 39 Добро пожаловать на Этлу.

— Значит говоришь, только лорд Хаген знает, где остров Этлу? – подытожил Салазар, отпивая из изящного бокала виноградный сок.

- Да. Этот остров очень небольшой и существует только на очень старых картах Миртанийского моря. Я знаю о нем лишь то, что он существует, - пожал плечами некромант.

— Получается, что тогда стоит пойти к Хагену и все у него узнать!

- Не думаю, что это хорошая идея!

- Почему?

- Амулет Трирамар это крайне ценная реликвия самого Темного бога. Можно сказать, что в нем сокрыта часть его души, хотя это не совсем точно. Но в любом случае, этот амулет представляет для Белиара жгучий интерес. Я видел этот амулет лишь единожды, когда его доставили паладины из западного Храма Белиара. Могу сказать наверняка, что это крайне могущественный предмет. Так вот, сила Инноса помогла сокрыть этот амулет от взора прислужников Тьмы и появление на острове хоть кому-то постороннему, грозит ему немедленной смертью, без каких-либо разбирательств. Другой паладин или даже маг огня, будет немедленно убит. Паладины, охраняющие этот артефакт самые фанатичные, самые сильные и самые преданные богу Огня люди. Они будут стоять насмерть, защищая этот предмет.

- НЕ вижу проблемы. Чары невидимости и полета, а также портал до твоей башни. Вот и все. Единственное, что нужно узнать доподлинно, где конкретно этот остров и как быстро до туда добраться.

- Вот тут я помочь не смогу. Единственное, что приходит на ум, это портал. Остров удален от любых торговых путей и попасть туда случайно, скажем так, сложно. Поэтому только портал, но где его искать я не знаю.

- Ничего. Найду. В крайнем случае вызову демона и он ответит на мои вопросы.

- Кстати, научи меня вызвать такого демона. Мне бы не помешала иногда консультация.

- Да без проблем. Научу.

Еще пару часов Слизерин учил некроманта-демонолога вызывать Человека-Скорпиона. Во-первых, это относительно мирный демон и не нападет без нужды, а нужда у него одна. Его мать-жена. Вот с ней было настоятельно рекомендовано быть крайне аккуратным. Во-вторых, Слизерин сказал Ксардасу, чтобы список вопросов тот готовил заранее и не позволял давать краткие ответы, навроде «да» или «нет». Ответ демона должен быть точным, но не кратким. Ксардас достав пергамент и перо, быстро законспектировал все сказанное, а потом Салазар лег спать.

Утром Слизерин телепортировал в город и сходу пошел в ратушу, требовать от Хагена ответы. Рыцари пустили его без вопросов.

- Хм…Слизерин. Что тебе тут надо?

- Не хочу юлить. Мне нужно знать, где остров Этлу?

- Откуда ты вообще о нем узнал? – нахмурился глава паладинов, а вокруг меня образовалось кольцо из рыцарей. Ауры всех были недружелюбными, верне сказать враждебными.

- Как я о нем узнал неважно. Важно то, что я хочу попасть туда!

- Зачем?

- Мне нужен амулет Трирамар!

Как только Слизерин сказал «Трирамар», как один из паладинов создал в руке какое-то заклинание похожее на синий сгусток энергии в которой плескалась мана Света. Очень много маны Света.

Хаген не переменился в лице; лишь то едва уловимое, что у людей его породы заменяет испуг или удивление, пробежало по скулам и исчезло, как тень от облака по стене. Он сидел прямо, так, будто и спина, и доспех, и кресло составляли одно целое; руки его лежали на подлокотниках спокойно, но в этом спокойствии чувствовалась привычка к приказу, от которого не отказываются даже мысли.

— Амулет Трирамар, — повторил он медленно, как повторяют вслух слово, чтобы убедиться, что оно действительно произнесено. — Ты понимаешь, что называешь?

Салазар, стоявший перед столом, ощущал на себе не столько взгляды, сколько давление — как если бы воздух в зале стал гуще и каждое движение требовало усилия. Рыцари вокруг держались на шаг, но их намерение было очевидно и без движения: они уже решили, что между ними и этим человеком должна быть граница.

— Понимаю, — сказал Слизерин ровно. — Иначе бы не пришёл.

Хаген перевёл взгляд на того паладина, что держал в руке голубой сгусток, и тот, уловив взгляд, словно вспомнил о собственном дыхании: выпрямился, но заклинание не развеял. Хагену, по-видимому, было важно не столько угрожать, сколько показать, что угроза возможна в любую секунду, и что она — не вспышка злости, а установленный порядок.

— Ты пришёл в ратушу, — продолжал Хаген, — и говоришь о вещах, о которых здесь не говорят. Ты называешь предмет, который охраняют не из жадности, не ради славы и не по прихоти. Ты просишь у меня путь туда, где люди умирают не потому, что кто-то ошибся, а потому, что так надо.

Салазар слегка наклонил голову, как будто выслушивал рассуждение учителя, который слишком долго подбирает слова к очевидному.

— Я не прошу, — поправил он. — Я требую. Мне нужна информация.

И тут в Хагене обозначилось то, что прежде скрывалось: не гнев, нет — гнев был бы человеческим. Это было презрение к самой форме требования, как к непорядку, который следует устранить.

— Требуешь? — тихо переспросил он, и в этом слове слышалось больше, чем в крике. — Ты, колдун, требуешь у лорда Хагена… в моём городе… сведения о святыне Инноса, ради того, чтобы забрать реликвию Белиара?

Слизерин не отвёл глаз.

— Реликвия не принадлежит вашему богу, — сказал он. — Она принадлежит силе. А сила принадлежит тому, кто может её удержать.

Хаген подался вперёд едва заметно — только настолько, чтобы всё кольцо рыцарей, не сговариваясь, стало плотнее. И Салазар понял, что все эти люди, при всей их грубости и ограниченности, были связаны не страхом и не выгодой, а чем-то куда более устойчивым: привычкой считать себя правыми.

— Ты не получишь ни слова, — произнёс Хаген. — Не потому, что я не знаю. А потому, что даже знание о месте — уже ключ. И я не стану давать ключ тому, кто открыто говорит о демонах, о порталах и о воровстве под покровом чар. Ты можешь быть сильным. Но сила без закона — это зверь в доспехе.

Он выдержал паузу и добавил, уже проще, без высоких слов, как говорят приговор:

— Уходи, Слизерин. Сейчас. И забудь это имя. Следующий раз ты не выйдешь отсюда сам.

Хаген молчал так долго, что Салазар успел услышать не только собственное дыхание, но и то, как у ближайшего рыцаря под латной рукавицей едва скрипнул ремешок. В этом молчании было не простое упрямство человека, привыкшего приказывать: в нём была та особенная, неприятная уверенность, какую дают себе люди, когда прикрываются не своим мнением, а именем, законом и высшей волей.

Синий сгусток в руке паладина не рос — он держался, как держится натянутая тетива: без суеты, но в полной готовности. Лица рыцарей казались Салазару одинаковыми — не по чертам, а по выражению: здесь не было любопытства, не было даже злобы, только холодное ожидание дозволения.

— Ты произнёс имя, — наконец сказал Хаген тихо, но так, что это «тихо» не смягчало, а, напротив, заставляло прислушаться. — Имя, которое не произносят в ратуше, и не произносят людям, пришедшим сюда «сходу», как ты выражаешься своим видом.

Салазар, не торопясь, опустил бокал — он и сам заметил, что продолжает держать его, хотя пить уже не хотелось. Он посмотрел на Хагена прямо, не стараясь ни смягчить взгляд, ни усилить его.

— Я произнёс имя предмета, — ровно ответил он. — Амулет существует. Остров существует. И ты, лорд Хаген, знаешь, где он.

Хаген усмехнулся, но усмешка вышла без радости.

— Ты говоришь «знаешь», будто это кладовая с ключом, — сказал он. — Будто я обязан, стоит тебе захотеть, открыть дверцу и выдать то, за чем стоят смерть и клятва. Ты странный человек, Слизерин. Впрочем, маги вообще странные. Вы привыкли, что мир подчиняется формуле и жесту.

— Мир подчиняется силе, — заметил Салазар. — И разуму.

— Нет, — отрезал Хаген. Он поднял голову, и в этом движении было что-то солдатское, простое, как шаг. — Мир подчиняется долгу. Разум — лишь инструмент, сила — лишь средство. А долг… долг — это то, что остаётся, когда у человека отнимают и силу, и разум, и всё, чем он мог бы оправдаться.

Он сделал знак — не широкий, не театральный, а почти незаметный — и кольцо рыцарей стало плотнее. Не шагом даже: они просто распределились так, чтобы Салазар, если бы захотел пройти к столу, наткнулся бы на стену стали и людей. Взгляд паладина со сгустком Света не отрывался от мага, и Салазар подумал, что этот человек, вероятно, молится даже тогда, когда держит заклинание, как факел.

— Скажи мне одно, — продолжал Хаген, и в голосе его появилась не строгость, а какая-то усталая, почти человеческая досада. — Ты правда считаешь, что если тебе нужен амулет, то это уже достаточно, чтобы его получить?

Салазар чуть наклонил голову, будто бы признавая вопрос разумным.

— Я считаю, что если амулет существует, — сказал он, — то он должен быть у того, кто способен его удержать. Я не паладин. Я не связан вашими запретами, вашими страхами и вашими легендами. Я решаю задачи.

— Ты решаешь задачи, — повторил Хаген, и это повторение звучало так, будто он пробует на языке чужое слово и ему оно неприятно. — А мы хороним людей. Мы собираем их по дорогам, по лесам, по шахтам. Мы видим, что остаётся после ваших «задач». Мне, знаешь ли, не раз приходилось принимать доклады: «маг огня пытался», «алхимик открыл», «послушник прочёл», «вор украл». И каждый раз находился кто-то умный, сильный и уверенный, что он-то удержит. А потом я видел тела.

— Я не эти люди, — коротко сказал Салазар.

— Все так говорят, — ответил Хаген. Он чуть подался вперёд. — А теперь слушай внимательно. Ты можешь быть сильнее моих рыцарей. Ты можешь уйти отсюда прямо сейчас, если захочешь, и никто, вероятно, тебя не остановит, потому что мы здесь не для того, чтобы умирать попусту. Но если ты думаешь, что я назову тебе путь на Этлу… ты плохо понимаешь, кто перед тобой стоит.

Салазар выдержал паузу. Он не хотел говорить слишком быстро, чтобы не дать Хагену вкус победы — победы не над магом, а над его раздражением.

— Ты стоишь передо мной как человек, — сказал он, — который боится ответственности. Потому что если ты не скажешь — ты ничего «не сделал». И если амулет останется там, где он есть, и однажды Белиар найдёт к нему дорогу — ты тоже ничего «не сделал». Удобная позиция.

В воздухе словно стало суше. Кто-то из рыцарей тихо втянул воздух через нос — звук был настолько мал, что Салазар отметил его именно потому, что в таких местах мелочи говорят громче слов.

— Ты называешь это страхом? — спросил Хаген.

— Я называю это привычкой прятаться за приказ, — ответил Салазар.

Хаген медленно поднял руку — ладонь кверху, будто взвешивая что-то невидимое.

— Приказ, — сказал он, — это не укрытие. Это цепь. Иногда цепь спасает. Иногда душит. Но если ты однажды решил надеть её — ты не снимаешь, когда тебе удобно. Ты хочешь, чтобы я нарушил клятву? Чтобы из-за твоего «баланса» и твоего любопытства люди, которых я поклялся защищать, умерли? Ты говоришь о Белиаре так, будто это слово из книги, а не тень, которая уже много лет тянется за каждым, кто слишком много знает.

Салазар усмехнулся почти незаметно.

— Белиар — не тень, — сказал он. — Это сила. И силы не «боятся» — их изучают.

— И погибают, — спокойно добавил Хаген. — Ты хочешь доказать, что не погибнешь? Докажи в другом месте. У меня нет нужды проверять твою исключительность.

Он повернулся к паладину со сгустком Света.

— Убери, — бросил он.

Паладин не сразу послушался. На долю мгновения в нём боролись два послушания: приказ командира и внутренняя уверенность, что Свет держать надо до конца. Но он всё же разжал пальцы — синий сгусток не исчез сразу, а будто втянулся в ладонь, оставив по воздуху слабый, чистый запах озона.

Хаген снова посмотрел на Салазара — теперь взгляд его был не грозный, а решительный, как подпись под документом.

— Я не скажу тебе, где Этлу, — произнёс он. — Ни прямо. Ни намёком. Ни через «друга», ни через «случай». И если ты думаешь, что можешь вынудить меня… тогда мы, возможно, впервые увидим, как маг спорит не с людьми, а с тем, что они называют честью. Но знай: я могу проиграть. Я могу погибнуть. И всё равно не скажу.

Салазар помолчал, разглядывая Хагена так, как разглядывают не врага, а препятствие: не с ненавистью, а с расчётом. Он понял одну вещь — не умом даже, а какой-то внутренней интонацией: Хаген действительно не торгуется. И всё же, как это часто бывает, именно такие люди — самые уязвимые. Не потому, что их легко сломать, а потому, что у них есть то единственное место, куда можно бить: их собственная картина порядка.

— Хорошо, — сказал Салазар наконец. — Тогда я задам другой вопрос.

Хаген не изменился в лице, но в глазах мелькнуло едва заметное напряжение: он понял, что маг не ушёл, что он перестроился.

— Спрашивай, — ответил он.

Салазар посмотрел на рыцарей вокруг, на их одинаковую готовность, и произнёс спокойно, почти буднично:

— Кто ещё, кроме тебя, знает?

Тонкая пауза повисла в ратуше так плотно, что ее можно было бы резать ножом. Синий сгусток в руке паладина дрожал — не от страха, а от напряжения, как дрожит натянутая тетива. Салазар заметил это сразу: у людей Инноса магия часто выдаёт то, что лицо ещё умеет прятать.

Хаген не повысил голоса. Напротив — заговорил тише, и от этого тишина стала опаснее.

— Ты назвал имя, которое не произносят здесь, — сказал он, почти не разжимая губ. — И сделал это так, будто пришёл требовать пайку у интенданта, а не лезть в дела, за которые даже королевских посланников посылают… в могилу.

Слизерин держался свободно, даже лениво — бокал он уже оставил, руки были пусты, но пустота эта ощущалась как скрытое оружие. Взгляд его скользнул по кольцу рыцарей: стойка, дистанция, как держат клинки в ножнах, на какой ноге вес. Он видел не людей — он видел намерения.

— Я пришёл не за твоими наставлениями, — ответил он ровно. — Мне нужна информация. И я её получу.

На слове «получу» Хаген едва заметно дёрнулся. Это было не движение — тень движения, привычка, которой тело выдаёт приговор раньше, чем разум успевает удержать. Пальцы его сжались на краю стола так крепко, что побелели костяшки. Он вдохнул через нос — резко, коротко — и на миг в его глазах показалась простая человеческая вещь: желание ударить. Не приказать, не арестовать, не «по уставу» — именно убить, здесь и сейчас, чтоб вырвать угрозу с корнем, как сорняк.

Рыцари почувствовали это так же, как чувствуют смену ветра на стене: они чуть подтянулись, шаги не сделали — но готовность сместилась, и воздух вокруг Слизерина стал плотнее.

Салазар поднял ладонь — не как жест мира, а как знак остановки.

— Стойте, — сказал он, и слово прозвучало буднично. Но магия в нем была не звук, а смысл: приказ, обёрнутый в спокойствие.

Он не произнёс заклинания вслух, и всё же в ратуше что-то изменилось. По балкам под потолком пробежала сухая горячая волна — будто кто-то на миг поднес факел к старой смоле. Факел не вспыхнул, но каждый, кто стоял внутри, вдруг ясно понял: дерево может загореться сразу, без искры и без огня, если тот, кто стоит напротив, этого захочет.

Слизерин мягко, почти вежливо продолжил:

— Если хоть кто-нибудь дёрнется в мою сторону — ратуша станет горящим костром. Не «может стать». Станет. И я выйду отсюда через пламя, как выходят из тумана.

Кто-то из паладинов непроизвольно перевёл взгляд на дверной проём, как человек, который уже ищет путь спасения — и тут же одёрнул себя, устыдившись. Синий сгусток в руке другого паладина стал ярче, но не пошёл вперёд: свет Инноса упёрся в невидимую грань — не стену, а предупреждение.

Хаген молчал. Молчание его было тяжёлым, вязким. Он смотрел на Слизерина так, как смотрят на бешеного зверя в тесной клетке: понимая, что зверь опасен, но ещё опаснее — открыть дверь и сделать вид, будто всё под контролем.

— Ты угрожаешь королевской ратуше, — наконец произнёс он. — Здесь власть короля. Здесь закон.

— Здесь дерево, ткань, бумага и жир в свечах, — спокойно ответил Салазар. — Закон не тушит огонь. А власть… власть не защищает от того, кто решает не спрашивать.

Хаген сделал усилие — видимое усилие — чтобы не вскочить. Он медленно выпрямился, будто позвоночник его был металлическим стержнем, который выпрямляют рычагом.

— Я не скажу тебе ничего про Этлу, — сказал он отчётливо, выговаривая каждое слово, как ставя печати. — И я требую, чтобы ты покинул помещение. Немедленно. Пока я ещё считаю тебя… гостем.

— Гостем? — Слизерин чуть наклонил голову. — Смешное слово для того, кого ты хочешь зарезать прямо сейчас.

Хаген не ответил. Но его взгляд — короткий, непроизвольный — метнулся в сторону: не к рыцарям, не к дверям, а куда-то влево и выше, будто в памяти, в карту, приколотую к внутренней стороне черепа. И в этом взгляде было место. Север. Холод. Камень. То, что строят не для красоты — для перехода.

Слизерин не улыбнулся. Он просто поймал этот миг, как ловят рыбу рукой в мутной воде.

Ментальный приём был почти незаметен: не удар, не взлом — скользящее касание, как тонкая игла, которой проверяют, где прячется боль. Он не лез в слова Хагена — он лез в образ, в ту картинку, что вспыхнула помимо воли. И картинка послушно раскрылась: край Хориниса, северная часть острова, спрятанный среди камня портальный круг, грубо сложенный из древних плит; руны, которые не делают для украшения; и ощущение — словно ступаешь на ледяной мост над пустотой. Портал. Построенный, удерживаемый, охраняемый. Ведущий туда, куда нельзя говорить вслух.

Салазар шагнул назад — один шаг, показывая, что он уходит. И только в этом шаге было не подчинение, а демонстрация контроля.

— Хорошо, Хаген, — сказал он тихо. — Ты не сказал мне ничего.

Он задержался на пороге на одно дыхание и посмотрел на Хагена прямо. Взглядом, не угрожая — фиксируя.

— Но ты подумал достаточно.

И вышел, оставив за собой зал, где паладины ещё секунду стояли, не решаясь вдохнуть полной грудью, потому что каждому казалось: стоит вдохнуть — и воздух вспыхнет.

Салазар покинул ратушу так же ровно, как вошёл, не дав ни одному из рыцарей удовольствия увидеть в нём торопливость. Но стоило дверям закрыться за спиной, как в городском шуме — скрипе телег, глухом гомоне рынка, далёких окриках стражи — ему почудилась иная нота: сухая, металлическая. Нота чужой воли, которую он только что задел, как задевают ногтем по струне.

Он не стал задерживаться в Хоринисе. Смысла не было — не тогда, когда ответ уже всплыл на поверхности, и осталось лишь взять его так же буднично, как берут монету со стола. В следующий миг воздух вокруг Слизерина потемнел, словно подёрнулся дымкой, и городская площадь сжалась до точки.

Переход был коротким.

Север Хориниса встретил его другой жизнью: сырой, холодной и грубой. Здесь не пахло хлебом и вином — только мхом, мокрой корой и старой кровью. Ветер шёл низко, по земле, шевеля траву и запуская дрожь по кустарнику, как по шерсти зверя. Где-то впереди, среди камней и кривых сосен, лежало логово Чёрного тролля — место, известное не по картам, а по тому, как о нём замолкают в конце разговора.

Салазар шёл прямо, без обходов. На нём не было ни лишней показухи, ни суетливой осторожности: только расчёт. Он позволил магическому зрению развернуться тонкой сетью — ощупать пространство, отметить крупные источники движения, распознать места, где земля «помнит» тяжёлую поступь.

И тролль там был.

Он не выскочил сразу — не из трусости, а потому что тролли в этих местах не бросались на всё подряд. Чёрный тролль был умнее большинства тварей: он слушал. Он чувствовал вибрацию шагов, запах чужака и слабое, неприятное покалывание магии, от которого у зверя поднималась ярость.

Салазар увидел его первым.

Сначала — как массивную тень между валунами. Потом — как тяжёлую гору плоти и костяных наростов, движущуюся удивительно тихо для своих размеров. Плечи, как щиты; руки, как дубины; морда, перекошенная старой дракой. На коже — следы рубцов и ожогов, будто кто-то когда-то пытался жечь его огнём и понял, что понадобится не костёр, а кузница.

Тролль протяжно заревел — низко, с хрипом, как треск камня.

Слизерин не ответил. Он просто поднял ладонь, и воздух перед ним стал плотнее. Не видимой стеной — это было бы грубо и заметно — а вязкой прослойкой силы, которая не давала удару набрать скорость. Когда тролль пошёл на него, земля дрогнула, и на мгновение показалось, что сама северная тропа хочет разойтись. Удар пришёл — и утонул.

Когтистая лапа, способная переломить человеку грудную клетку одним движением, врезалась в невидимое сопротивление, словно в толщу воды. Тролль дёрнул второй раз, яростнее, и Салазар позволил ему — ровно настолько, чтобы зверь уверился в сопротивлении и вложил в следующий выпад всё, что имел.

И тогда маг перерезал момент.

Сухой жест — и с кончиков пальцев сорвалась полоса огня. Не шар, не струя, а плоский, режущий слой пламени, который прошёл по дуге на уровне колен. Тролль взвыл: пламя не просто жгло кожу — оно хватало мышцы, высушивало их, заставляло плоть сжиматься, как мокрую тряпку над огнём. Зверь рухнул на одно колено, и в этот миг Салазар, не приближаясь, добил его второй волной — короткой, концентрированной, на голову и шею.

Огонь вспыхнул разом, как если бы внутри тролля разлили масло.

Тварь ещё дёрнулась, попыталась подняться, но тяжесть уже стала ей чужой. Через несколько секунд остался только запах горелой шерсти и влажный пар, поднимающийся от раскалённой земли.

Салазар не смотрел долго. Логово Чёрного тролля было для него не целью, а отметкой на местности, якорем. Он перешёл через камни, миновал место, где обычно валялись обломки костей и разорванные щиты прежних смельчаков, и углубился в небольшой лес.

Лес был невелик — полоска тёмных елей и кривых сосен, но в нём стояла тишина, не естественная, а выжидающая. Здесь редко пели птицы; здесь часто ломались ветки без ветра. Под ногами хрустели иглы и сухие шишки. Слизерин шёл так, словно измерял шагами не расстояние, а вероятность — и каждый его шаг эту вероятность сокращал.

Пещера нашлась там, где ей и следовало быть: у подножия скального выступа, полузаваленная кустарником, будто природа сама пыталась сделать вид, что входа нет. Но магическое зрение выдавало пустоту иначе: за камнем была гладкая, ровная «тишина» пространства, характерная для сооружений. Пещера не была древней — её делали руками. И делали так, чтобы человек, даже знающий, куда смотреть, видел лишь камень.

Внутри пахло холодной сыростью и старой пылью. Стены были грубо обработаны, но по полу тянулись следы, словно сюда иногда приходили — не часто, но уверенно. И наконец — плита.

Каменная, тяжёлая, плотно вставленная в проём. На ней — простая резьба: не украшение, а схема. Следы рун — не огненных, не белиаровских, а нейтральных, маскирующих. Плита не кричала о себе магией — она её прятала.

Слизерин прищурился, оценивая работу. Это было сделано с тем самым человеческим упрямством, когда человек надеется, что если закрыть дверь достаточно толсто, то мир забудет, что за ней вообще что-то есть.

Он не стал подбирать ключ, которого не было. Ладонь легла в воздух перед плитой, и он собрал силу не в шар — это было бы шумно — а в давление. В точку. В короткий импульс, направленный внутрь камня. На долю секунды плита будто сопротивлялась, затем в её толще пробежала сеть трещин, как по льду. И следом — глухой, тяжёлый хлопок, от которого пещера отозвалась эхом.

Камень разлетелся крупными кусками. Пыль поднялась тучей.

За ней — портал.

Он был встроен в нишу, выложенную гладким камнем, и мерцал тем самым знакомым для этого мира светом: не сиянием Инноса и не липкой чернотой Белиара, а холодным синим, словно в воздухе растворили лунный лёд. Магические линии, тонкие и точные, держали круг стабильным, и по краям пробегали искры — как если бы сам воздух неохотно принимал, что его сейчас свернут в туннель.

Салазар подошёл ближе и остановился на шаг. Он не спешил. Порталы в этом мире любили цену: кровь, силу, память — что угодно, лишь бы путешественник не забывал, что перемещение не бывает бесплатным.

Он вытянул руку, коснулся края мерцания — не пальцами, а намерением — и проверил структуру: устойчивость, точку выхода, отсутствие «перекуса» канала. Всё было чисто. Слишком чисто для того, что скрывали паладины и Хаген. Значит, строили те, кто знал, что делает, и строили давно.

Слизерин шагнул внутрь.

Холод ударил мгновенно, как нырок в ледяную воду. На миг исчезло всё: звук, запах, ощущение собственного тела. Осталась только прямая, жёсткая нить направления, которая протягивалась куда-то далеко, за пределы привычных троп Хориниса, за границы людской картографии.

И затем — резкий возврат.

Он вышел на камень, влажный от морского ветра. Воздух был иной: солёный, тяжёлый, с запахом водорослей и сырого песка. Небо — ниже, облака — плотнее. Вокруг стояла безмятежная тишина острова. Прерываемая легким свистом ветра. Ноздри щекотал запах соли, но оно и неудивительно, ведь океан был рядом. Салазар прибыл на Этлу.

Портал за его спиной ещё пару секунд мерцал, словно не решался отпускать открытый проход, потом стабилизировался — и стал частью камня, как будто так и было всегда.

- Видимо переход был одноразовый, - подумал маг, - А как тогда посланники покидали остров в случае чего?

Ответа не было. Салазар огляделся. Он отметил линию береговых скал, направление ветра, редкие низкие деревья, вытянутые к земле постоянными штормами. Где-то в глубине острова, за гребнем холмов, ощущалась чужая сила — не яркая, не вспышкой, а упорным присутствием, как давление в ушах перед бурей. Оттуда тянуло Светом и огнем. Там, скорее всего, был храм. Или то, что от него осталось. И если Ксардас был прав, то паладины Инноса, поставленные сюда сторожами, не просто охраняли реликвию — они жили в ожидании того дня, когда за ней придёт кто-то вроде него.

Слизерин поправил хват посоха и двинулся вперёд, не ускоряя шаг.

Портал дал ему дорогу. Остров теперь должен был дать ему Трирамар.

Тропа ведущая от портала явно была неухоженной, словно по ней давно никто не ходил. Повсюду росли растения, дикая трава шевелилась от ветра. Звуки волны пересекались с трескотней кузнечиков и легким жужжанием кровавых мух, что летали поблизости. Завидев постороннее лицо, они грозно застрекотали, но Салазар зная их повадки без разговоров швырнул в каждую муху небольшой электрический разряд, превративший некогда живое создание в горсть праха. Прогулочным шагом маг добрался на небольшого подлеска виднелся лагерь на страже которого стояло два рыцаря, в сверкающей на солнце броне и опущенным забралом.

- Попробую договориться, - решил маг и решительным шагом вышел на открытую местность.

Глава 40 Амулет Трирамар.

Салазар попал на остров Этлу в поисках амулета Трирамар — древней реликвии, в которой, по слухам, заключена частица уши Тёмного бога Белиара. Реликвия была слишком «живой» для простого артефакта: даже само её имя звучало так, будто произнесённое вслух оставляет на языке пепел.

Открытое пространство встретило его грубо и буднично: два рыцаря у огороженного загона, немного овец, ветер с солью и травой. Рыцари откинули забрала — и на мгновение замерли, словно разум отказывался принять, что чужак уже здесь.

— Доброго дня. Меня зовут…

Договорить он не успел. Один из рыцарей молнией сдёрнул с плеча массивный арбалет и выстрелил почти в упор. Болт нёс не просто металл — на древке блеснула узкая лента с молитвенной вязью.

Болт долетел… и исчез в прозрачной сферической ряби, рассыпавшись искрой, будто ударился не о щит, а о сам воздух, которому приказали быть твёрдым.

— Нарушитель! ТРЕВОГА! — рявкнул второй.

— Эй! — Салазар поднял руки, показывая пустые ладони. Посох парил рядом и не делал угрожающего движения. — Я не хочу вам зла!

Но рыцари уже бежали — мечи и арбалеты на изготовку, будто на священном острове любое слово чужака равно проклятию. Несколько болтов прошили воздух — и замерли в полёте в пальце от его груди, дрожа, как пойманные насекомые.

Салазар сжал пальцы.

Металл жалобно скрипнул — болты, удерживаемые невидимой силой, легли на землю ровной горкой. Следом от него ударила тугая волна сжатого воздуха: рыцари откатились назад на несколько шагов, теряя равновесие.

— Хватит! — в голосе мага прорезалась досада, но не ярость. — Мне не нужны ваши смерти.

Ответом стало новое движение: арбалетчики синхронно встали на колено и начали заряжать оружие быстрее, чем это должен был позволять доспех. Слишком натренированные, слишком уверенные. Помазанные. Инносова дисциплина в чистом виде.

Салазар взлетел на пару метров, рассчитывая сбить им темп.

И тут же стрелки воспользовались высотой как идеальной мишенью. Тяжёлые цельнометаллические болты сорвались, как град. Они бы пробили элитного орка — но против него всё повторилось: часть остановилась в воздухе, часть упёрлась в прозрачный купол, расплескавшись светлой дрожью.

Салазар выдохнул и не ударил.

Вместо этого он резко провёл ладонью вниз, будто опуская занавес.

Сухой щелчок — и оба рыцаря одновременно обмякли: ноги подкосились, мечи выпали, руки не слушались. Не смерть. Не боль. Только чужая воля, аккуратно выключившая движение.

— Где вы держите амулет Трирамар? — спросил он ровно, приземляясь. — Кто отвечает за хранение?

Рыцари пытались ответить — и не могли: паралич сковал даже язык. Лишь зрачки метались, и в этом было больше ненависти, чем страха. Хотя нет. Страа тоже не было. Аз есмь паладины прошедшие жесткую, а местами жестокую учебу не боялись ни боли, ни пыток.

Салазар нахмурился. Не те. Эти — нижнее кольцо охраны. Поставлены задержать, поднять тревогу, умереть красиво, если понадобится. Значит, дальше — паладины. Он уже собирался развернуться, когда ветер внезапно перестал быть ветром. Воздух уплотнился, запах травы сменился жаром камня. По земле прошёл тонкий гул, как от далёкого колокола. С противоположной стороны частокола, частично открывающего вид на белый, песчаный пляж вышли двое.

Первый — в тяжёлом паладинском доспехе с бело-золотым гербом, с плащом, который держал форму даже без ветра. На груди — знак Инноса, будто выжженный светом. Шёл так, как идут люди, которые не сомневаются, что земля обязана быть под ногами.

Второй — в ярко красной мантии мага высшего круга. Такую Салазар видел у Ксардаса. Пальцы в тонких перчатках. На шее — цепь с символом огня. От него тянуло жаром не внешним — внутренним, глубинным, будто он носил печь вместо сердца. ДА и сама аура была далеко не слабой. Сильный маг огня, подвел краткое резюме Слизерин.

Главный паладин не стал спрашивать, кто он и зачем. Он посмотрел на двоих лежащих рыцарей — и в этом взгляде не было жалости. Было решение. Тяжелый двуручный клинок, овеянный Светом блестел на солнце, словно утренняя заря.

— Еретик на земле Инноса. — голос звучал низко и глухо, как удар в щит. — Свидетельство налицо.

Маг огня высшего круга поднял руку — и между его пальцами вспыхнуло пламя не оранжевое, а белёсое, почти прозрачное. Такое не согревает. Такое плавит камни, как бумагу. Однако Салазар лелеял надежду решить дело миром. Ведь он не убийца.

Салазар поднял ладонь, показывая пустоту.

— Я никого не убил. Они живы. Я пришёл за информацией, не на бойню.

Паладин сделал шаг вперед маг остался чуть позади и тот сунул руку в карман. Посох мага огня слегка полыхал бледно-оранжевыми язычками пламени.

— Без разговоров, - сухо сказал маг и выпустил из руки плотный шар пламени, временно загородивший как паладина, так и поваленных рыцарей. Бой начался.

Маг огня резко очертил в воздухе круг — и пространство перед Салазаром вспыхнуло огненным кольцом, которое не разлетелось, а сомкнулось стеной. Огненная преграда не просто жгла — она давила, вытесняла кислород, заставляла воздух становиться вязким и непригодным для дыхания. Салазар ответил чисто и точно: он не пробивал стену силой. Он «выключил» её движение. Взмах — и пламя застыло, как рисунок в стекле, удерживаемое невидимыми нитями. Сила джинна позволяла проворачивать и не такие фокусы со стихиями.

Но главный паладин уже был рядом. Меч паладина не свистнул — он прозвучал, как удар церковного органа, как последняя нота в трагичной постановке. Лезвие оставляло за собой тонкую световую кромку, будто само пространство соглашалось с его правом резать.

Салазар ушёл в сторону, не телепортом — скольжением, на грани человеческого движения. Его посох, будто живой, подставился под удар — и меч врезался в невидимый барьер вокруг дерева, оставив на нём светлый след. Адамантий с честью выдержал испытание.

— Ты помазан… — тихо выдохнул Салазар, оценивая не силу, а качество энергии. — Поэтому мои простые ограничения тебя не держат. Значит попробуем по-другому.

Паладин не ответил. Он бил снова и снова, сжимая дистанцию, не позволяя Салазару времени на сложное заклинание. И каждый удар был не попыткой победить, скорее ритуалом казни. Но пришелец не давал паладину такой возможности.

Маг огня работал вторым темпом: швырял короткие, режущие струи пламени туда, где Салазар должен оказаться после уклонения. Выверенная связка. Такое сходу провернуть нельзя. Нужны недели и месяцы на отработку. Маг и паладин действовали синхронно, будто читая мысли друг друга.

- Ладно, - выдохнул маг, легким порталом переходя на несколько метров дальше. Он опустил ладони к земле — и прошептал слово, от которого трава на миг потемнела, как от тени облака.

Из-под ног паладина поднялись не корни и не камень — а тонкие, прозрачные ленты силы, как вязкая вода. Они обвили голени, колени, бедра — не ломая, не сдавливая, а фиксируя. Воздух вокруг него внезапно обрел твердость и плотность и сковал

Главный паладин рванулся. Свет с его груди вспыхнул — ленты дрогнули, но держали рыцаря Инноса не хуже оков из магической руды.

— Стоять, — сказал Салазар уже жёстче. — Я не убиваю просто так. Я пришёл за амулетом Трирамар. Скажи, где его хранят паладины? И я сразу же покину остров.

Ответом стала вспышка от позабытого мага огня. Тот, не колеблясь ударил. Маг огня целил не в Салазара — он ударил в воздушные узлы. Пламя вспыхнуло как неудачное зелье, и те начали распадаться, шипя невидимым паром. Огонь сильнее воздуха. Факт.

— Умно, — бросил Салазар сквозь зубы. — Значит, придётся иначе.

Он щёлкнул пальцами — и на долю секунды всё стихло.

Огонь застыл. Паладин застыл в рывке. Даже овцы в загоне, казалось, замерли, не моргая наблюдая за схваткой.

Салазар шагнул вперёд, приближаясь к паладину почти вплотную, и наклонился, будто к человеку на исповеди.

— Я повторю один раз. Мне нужна информация, не кровь. Где Трирамар?

И в этот момент он понял: главный паладин улыбается несмотря на закрытое забралом лицо. Тонко. Почти незаметно.

Потому что время вокруг них замерло — но свет Инноса на груди паладина продолжал жить. И этот свет медленно, упорно раздвигал границы остановки, как клин в трещине.

— Ты ступил туда, куда не ступают, — голос звучал глухо. — Ты не спросил дозволения. И ты пришёл за Тьмой.

— Я пришёл за амулетом, — Салазар держал руки на виду, а посох отвёл чуть в сторону, демонстративно «нейтрализуя» его. — Я могу уйти, если вы объясните, что он собой представляет и где находится. Мне не нужны ваши смерти.

Паладин не изменился в лице.

— Я — Лорд Гэвин. Хранитель Амулета Тьмы.

И всё.

Ни угрозы. Ни условий. Ни торга. Слова были не началом разговора — они были закрытой дверью.

Салазар на секунду прищурился, ловя взгляд мага огня. Тот как раз и был тем, с кем мог бы быть диалог — человек знания и сомнения, даже если служит вере.

Салазар сделал шаг пол‑ладони вперёд — медленно, обозначая намерение говорить именно с ним.

— Маг. Ты понимаешь, что я держу их живыми. Я не хочу из смерти. Позволь я…

Маг огня оказался проворнее мысли. Он не стал отвечать. Не стал спорить. И уж точно не стал спрашивать, кто такой Салазар. Он просто поднял обе руки и шепнул формулу, от которой воздух над площадкой стал густым и красным, будто закат пролили прямо в полдень. Салазар успел понять заклинание ещё до того, как оно развернулось настоящее стихийное бедствие. Огненный дождь.

Ксардас рассказывал об этом заклинании и считалось, что оно последний аргумент в любой бойне. Небо над загоном на миг «потемнело» — не тучей, а раскалённой завесой. С высоты посыпались искристые комья огня, вытягиваясь в полосы, будто падали не капли, а раскалённые копья. Паладины, тщетно пытались хотя бы отползти, мгновенно умерли. Огонь не пощадил своих слуг.

— Чёрт… — выдохнул Салазар и резко вскинул руки.

Вокруг него раскрылась сфера — не прозрачная, а будто из плотного воздуха, который светился по краям. Первые огненные «капли» ударили по куполу и расплескались, шипя и разбрызгивая искры. Земля под ногами мгновенно нагрелась, воздух пахнул горелым металлом и шерстью — овцы заблеяли и шарахнулись в угол загона, но тут же блеяние смолкло навсегда. Маг ненароком задел их, и бедные овцы валялись обугленными трупами на черной от жара земле.

Салазар повернул кисть, и купол расширился — так, чтобы накрыть ещё и загон. Его защита дрогнула, но не рухнула: он не позволил огню достать ни животных, ни лежащих и связанных рыцарей.

— Я же сказал… — сквозь шум огня процедил он. — Я не пришёл убивать.

Паладин шагнул вперёд прямо под огнём, как под дождём. Зачарованная броня паладина держала огненный дождь вполне достойно, вед рыцарь был все еще жив. Огонь вокруг брони будто «отступал» — не потому, что паладин был неуязвим, а потому что вера Инноса в нём была приказом для стихий.

Салазар увидел: разговор закончился, не начавшись. И дипломатия — в эту секунду — умерла окончательно. Но не вместе с людьми.

Он опустил ладони, и сфера защиты сжалась до толщины — плотной, как стекло. Затем другой рукой он «срезал» воздух в сторону мага огня: невидимая волна ударила точно в грудь, не ломая рёбра — выбивая дыхание и сбивая концентрацию. Огненный дождь начал редеть, как пламя, лишённое подпитки.

Салазар шагнул влево, уходя с линии паладина, и холодно произнёс:

— Хорошо. Тогда по‑другому. Я возьму информацию без крови. А вы… — взгляд на Хранителя, — попробуйте мне помешать.

Оставалось понять главное: где паладины держат Трирамар — и что именно они называют «священным» в амулете, внутри которого спрятана частица ушей Белиара.

Маг огня снова решил действовать. Его ладони разошлись в стороны, будто он раскрывал невидимую книгу, и над площадью мгновенно потемнело — не от туч, а от раскалённых точек, родившихся в воздухе. Сверху снова пошёл огненный дождь: сотни искрящихся комков огня, каждый — с кулак, каждый — с ненавистью и дисциплиной.

Салазар даже не дёрнулся назад. Он лишь поднял руку повыше и сжал пальцы, как будто схватил сам ветер. Воздух перед ним уплотнился в один мощный, тугой слой — и ударил вверх воздушным кулаком.

Огненный дождь не «погас» — его сдуло. Пламя разлетелось в стороны косыми шлейфами, ударило о стены, вспыхнуло по камню, но до людей не дошло. Над площадью на миг повис запах раскалённой пыли и горького дыма.

Паладин рванулся вперёд, меч уже давно покинул ножны и желал одного. Окропить кровью нечестивца меч рыцаря инноса. Могучий взмах прошел мимо, в этом движении было не нападение, а исполнение долга.

— Ты выбрал, — бросил он.

— Я выбрал не убивать, — глухо ответил Салазар.

Ему нужны были ориентиры. Не «остров небольшой», не «ищи в храме», а точное место: тайники, печати, ходы, слова допуска. Иначе он потратит дни, а остров за это время превратится в осиное гнездо из паладинов.

Поэтому он сделал то, что всегда считал грязной работой, но сейчас — единственной. Салазар шагнул в пространство между собой и атакующими — и пространство… уступило.

Маг огня успел вскинуть руку для следующего плетения, но воздух вокруг его запястий стал вязким, как смола. Паладин ударил мечом, и лезвие вошло в невидимую преграду, словно в толщу воды. Салазар не тратил время на дуэль. Он взял их.

Не руками — волей: две тугие воздушные петли, как прозрачные хватки, сомкнулись вокруг грудных пластин паладина и вокруг плеч мага огня. Одним коротким движением он дёрнул их на себя и вверх.

Паладин, даже повиснув в воздухе, продолжал бороться — мышцы под бронёй работали, словно могли переломить саму стихию. Маг огня попытался вдохнуть для крика заклинания — но следующий жест Салазара был почти ленивым. Пальцы щёлкнули, и две волны давления ударили точно, как рассчитанный удар по точке: одна — в основание черепа мага, другая — в солнечное сплетение паладина.

Без крови. Без костей. Только мгновенное отключение.

Маг огня обмяк первым, голова безвольно качнулась. Паладин держался ещё секунду — в нём будто сопротивлялась сама его суть, но затем и он потерял сознание, тяжело, как падает закрытая дверь.

Салазар аккуратно опустил обоих на камень, подальше от овечьего загона и от разбросанных тлеющих капель огня. Рыцари вокруг замерли: кто-то поднял арбалет, но не выстрелил — слишком многое произошло слишком быстро, и главное… никто не умер.

Салазар огляделся, оценивая расстояния, подходы, линии стен — и позволил голосу стать холоднее.

— Я предупреждал.

Он присел рядом с магом огня, приложил два пальца к виску — не как лекарь, а как ключ к замку.

Его следующая цель была не бой и не двор. Его следующая цель — их память. И в ней: схема ходов, слова печатей, местные ориентиры, привычки караула… всё, что приведёт к Трирамару без лишней крови.

Воздух сжал пространство вокруг мага огня и паладина, будто невидимые руки схватили их за плечи, грудь, запястья. Рывок — и оба оказались в подвешенном положении, всего в шаге от земли. Меч паладина дернулся — некуда. Маг попытался сделать знак — пальцы не слушались. Ладе будучи без сознания и тела сопротивлялись.

— Живыми. — тихо, почти строго сказал Салазар, как себе. — Только живыми.

Паладин рванулся, и на мгновение вокруг его головы вспыхнула светлая вязь — защита разума, печать, поставленная не человеком, а верой. Не барьер — запрет. Тот самый, который ломает зубы любому чтецу мыслей, превращая попытку в боль и молитвенный шепот.

Салазар даже не моргнул.

Он коснулся чужого сознания не грубо, не “ломом”, а ключом — мягким давлением в правильную точку, как будто находил шов между двумя слоями ткани. Защита треснула… не от силы — от точности. Печать Инноса вспыхнула, пытаясь удержаться, но Салазар прошёл глубже, туда, где слова уже не лгут.

Картинки хлынули рывками:

— Остров.

— Склоны, лесистая кромка, тропа на запад.

— Часовня на другой стороне.

— Особо тренированные рыцари.

— И двое…

Нет, не “двое”. Два призрака паладинов, оставшихся сторожить — добровольно, вместо посмертия в чертогах Инноса.

Салазар отпустил их головы, оставив обоих живыми, но обмякшими — парализованными, без возможности поднять клинок или сплести заклятие.

— Прости, хранитель. — сказал он паладину без злобы. — Я бы не пришел сюда в другом случае.

И исчез — не телепортом, а стремительным рывком, когда воздух сам подталкивает шаги.

Часовня нашлась быстро: остров Этлу и вправду был мал, но не прост. Тропы там путали намеренно, ориентиры прятали, а ветер уводил звук так, что шаги казались чужими. Но Салазар уже видел путь — не глазами, памятью, вырванной из чужой головы.

Охрана оправдала слухи.

Рыцари были не “сторожами”, а отточенными механизмами — их стойки, развороты, дистанция говорили: их учили убивать правильно, и в этом они были опасны. Раненый зверь, загнанный в угол, страшный враг, готовый на все лишь бы забрать врага с собой. А призраки… призраки не шли — они плыли, и от их присутствия холодела кожа, даже если воздух был теплым.

Салазар не тратил время на повторные уговоры. Взрыв пришёл не огнём — давлением. Сжатый воздух, собранный в одну точку, а затем отпущенный сразу — и часовня сложилась, будто её вырвали из мира. Камень хрустнул, колонны разлетелись, крыша обрушилась с глухим, тяжелым ударом. Пыль встала стеной. Рыцарей оглушило и лишило сознания, на пару часов минимум. Призраком Салазар развоплотил.

Когда пыль от взрыва наконец осела, в центре руин остался алтарный камень — небольшой, низкий, неприлично целый среди разрушений. На нём лежал амулет.

Трирамар.

Он не светился — он вибрировал. Тёмные волны расходились от него по воздуху, как круги по воде, только вода здесь была реальностью: пространство дрожало, становилось густым, будто ночь вливали в день.

Салазар подошёл ближе. Его защита реагировала — невидимые слои вокруг тела едва заметно гудели, как струна. Посох рядом дрогнул, будто хотел отлететь подальше, но остался. Маг протянул руку — уверенно, без суеты.

И в тот миг, когда пальцы сомкнулись на холодном металле, желание пришло не как мысль. Как приказ. Как голод, которому нельзя дать имени.

Настойчивый шепот раздался в голове мага:

- Надень меня. Сейчас. Пусть он станет частью тебя. Пусть мир наконец перестанет сопротивляться воле Величайшего мага всех времен. Салазара Слизерина. Надень меня и мир станет твоим. Власть, могущество и сила, все это будет твоим.

Это было не искушение “в духе легенд”. Это было ощущение, будто амулет уже висит на шее — и реальность просто запаздывает, не успевая принять очевидное. Салазар замер на вдохе. Внутри него поднялась чужая, тёмная радость — не его победа, а чья-то древняя уверенность, что всё закончится правильно… если он сделает один маленький жест. И вот здесь, над алтарём среди пыли и обломков, у него оставалась секунда, чтобы послушаться гласа Белиара или же принять собственное решение.

Портал сомкнулся за спиной Салазара с сухим, как треск льда, хлопком. Воздух башни Ксардаса был густым — не от дыма, а от смысла: старые заклинания здесь не рассеивались, они просто оседали слоями, как пыль на книгах.

Трирамар в руке казался тяжёлым не металлом — волей. От него расходились рваные, вибрирующие импульсы Тьмы, словно амулет пытался нащупать хозяина. И каждый такой импульс шёл не в ладонь — в шею. Надеть. Сейчас. Сразу.

Салазар стиснул пальцы так, что металл тихо скрипнул. Нечеловеческое желание, навязанное извне, не было «мыслью» — это был крючок, заброшенный прямо в инстинкты. Он шагнул вперёд, будто отрывая себя от невидимой цепи, и бросил амулет на ближайший каменный стол с рунами подавления.

Амулет ударился — и на миг по комнате прокатился низкий гул, как в горле у спящего чудовища.

— Ты принёс его, — голос Ксардаса раздался из тени, где даже факелы светили неохотно. Адам сидел в кресле и с любопытством смотрел на Ксардаса и Салазара.

Он вышел, как всегда, будто не входил, а появлялся — плащ, перчатки, спокойные глаза, в которых не было ни радости, ни удивления. Только оценка.

Ксардас не приблизился. Он смотрел на Трирамар так, как смотрят на лезвие: не восхищаясь, а считая вероятность того, что Белиар пошлет одного из своих слуг за ним. Раз сила Инноса более не скрывает его, значит…

— Не надевай, — сказал он просто.

Салазар усмехнулся коротко, без веселья:

— Я как раз этим и занят. Не надевать. Уж больно он настойчивый.

Ксардас кивнул, будто услышал правильную цифру в расчётах.

— Его часть… не от Инноса. И даже не от обычной Тьмы. — Он чуть наклонил голову. — Это не «артефакт». Это приманка. Она хочет закрепиться на тебе так же, как паразит закрепляется в тёплой плоти.

Трирамар дрогнул. Не физически — идеей. На секунду Салазару показалось, что амулет обиделся, что его не слушают.

— Частица уха Белиара, да? — Салазар намеренно произнёс это буднично, как название травы.

— Часть… — Ксардас поправил, — проводника. Ухо — не про слух. Ухо — про восприятие. Он будет «слышать» через того, кто носит его. И то, что он услышит, ему понравится.

Салазар не отвёл взгляд от амулета.

— Мне нужна информация. Не повод стать чьей-то дверью.

— Тогда слушай меня, — Ксардас поднял руку, и руны на столе вспыхнули глухим белым. — Ты думал о демоне из Лэнга. О том, чему я учил Адама.

Имя ударило мягко, но точно. Адам. В памяти всплыл голос Ксардаса — сухой, методичный, как лекция над раскрытым гримуаром: контур, якорь, цена, запретные слова, «окно» между мирами…

— Вызов демона — это всегда контракт, — продолжил Ксардас. — Но архидемоны — это не контракты. Это политика. И война. И ложь.

Он повёл пальцами над Трирамаром, не касаясь, как хирург над воспалённой раной.

— С`ньяк, — произнёс он, и тень в углу дернулась, будто кто-то там выдохнул. — Д… — он не договорил, словно даже воздух не хотел носить это имя. — Элигор. И… Спящий.

Салазар почувствовал, как амулет отозвался на последнее слово особенно сильно — не гулом, а сладким согласием. Будто внутри него был заранее приготовлен отклик. Хотя на прочих демонов амулет тоже среагировал, пусть и нет ярко.

— Спящий жив, — произнёс Салазар. Не вопрос. Проверка.

Ксардас смотрел на него долгую секунду.

— Спящий… влияет, — сказал он наконец. — Жизнь — слишком простое определение для существа, которое может спать и при этом менять мир вокруг. Он — как сновидение, которое видят другие. Тем более, что архидемона так просто не убить. Адаму удалось изгнать его, это факт, но всегда есть вероятность, что деоан может призвать в наш мир, кто-то другой.

Салазар сделал шаг ближе к столу. Трирамар снова «потянулся» к его шее — теперь не грубо, а ласково, будто обещая: надень, и всё станет проще. Как будто амулет мог снять с него усталость, сомнения, бдительность. Даровать носителю силу и власть, повелевать над всем сущим. Пустить Белиара в сердце и разум.

И в этом был самый грязный крючок.

— Что ты предлагаешь? — спросил Салазар мысленно отбивая потуги амулета закрепиться в разуме волшебника.

Ксардас не стал читать морали. Он никогда не делал этого.

— Первое: не носи его на себе. Ни на шее. Ни на коже. Носи в контейнере с отсекающими рунами. — Он кивнул на стол. — Второе: пока ты держишь его рядом, он будет искать трещины. Не в твоей магии. В твоей личности. В привычках. В желаниях. В самом разуме и закоулках твоей души.

— Я контролирую желания, — холодно сказал Салазар.

— Контролируешь свои, — спокойно отрезал Ксардас. — А это — чужое. Белиар силен и коварен, впроем сие есть прописная истина. Хотя Темный бог не лжет. Просто слегка недоговаривает.

Салазар слегка усмехнулся и на миг прикрыл глаза, прокрутил в голове бой на Этлу: паладин — «Хранитель Амулета Тьмы», огненный дождь, воздушный кулак, захват, вскрытие защиты разума, часовня, призрачные паладины… И вот оно — амулет, который даже в руке пытается стать частью тела.

— Ты говорил Адаму о правильном вызове демона, — сказал Салазар, — и о цене. Здесь цена какая?

Ксардас тихо усмехнулся одним уголком губ — выражение почти человеческое, но оттого ещё неприятнее.

— Цена не «какая». Цена — кто.

Он посмотрел Салазару прямо в глаза.

— Если ты наденешь Трирамар, Белиар услышит тебя. И не только твои слова. Он поймет о тебе все. Твою волю. Твои слабости. И тогда ты станешь для него не врагом и не инструментом… а маршрутом для воплощения аватара Белиара.

- Не думаю, что меня сие устроит, - мрачно улыбнулся Салазар. Посох с заточенными душами парил рядом с амулетом, недвусмысленно указывая адамантиевым острием на черный алмаз в самом центре амулета. Амулет, на столе снова загудел — словно от раздражения, что разговор идёт о нём, но без него.

Салазар положил ладонь на руны подавления, усиливая их. Гул стих, как зверю придавили пасть.

— Значит, мы сделаем иначе, — сказал он. — Ты поможешь мне обвязать его так, чтобы он не «слышал». А я выясню, кто вообще позволил этой вещи оказаться на Этлу и почему паладины готовы были умереть, но не обсуждать.

Ксардас чуть наклонил голову, принимая решение.

— Тогда начинаем сейчас. И запомни одну вещь, Салазар: если ты почувствуешь, что хочешь надеть его непременно — это уже не твоё решение. Это сигнал. И в этот момент ты должен либо уйти от амулета, либо… — он сделал паузу, — поручить его мне.

Салазар хмыкнул:

— Ты всегда предлагаешь самый «удобный» вариант.

— Я предлагаю единственный, при котором ты останешься собой, — ответил Ксардас и начертил в воздухе первый символ.

Руны вспыхнули. Башня как будто вдохнула глубже.

А Трирамар — впервые — замолчал.

***

Портал схлопнулся за спиной Салазара тихо, почти стыдливо — будто и сам воздух понимал, что в этом месте лишние звуки могут стоить дорого. Полумрак зала был не просто тенью: он держался слоями, как ткань, и в каждом слое мерцали едва уловимые отблески — то ли свечи, то ли чьи‑то глаза.

Инанна стояла у длинного стола, не делая ни шага навстречу. И всё же ощущение было такое, будто именно она сокращает дистанцию — одним присутствием. Взгляд холодный, выверенный, без намёка на удивление: словно она уже знала, что именно принесёт Салазар и как именно он будет держать себя, чтобы не показать усталость.

Салазар остановился на почтительном расстоянии, не склоняя головы — но и не бросая вызов. На нём ещё держалась едва заметная вибрация амулета, спрятанного от света и лишних глаз. Тьма Трирамара не звучала — она давила, требовала простого решения: надеть и больше не сопротивляться.

— Ты вернулся, — сказала Инанна ровно.

— Я выполнил задачу, — ответил он так же ровно. — Без бессмысленных смертей.

Пауза между ними была не пустой — она была проверкой. Инанна чуть наклонила подбородок, будто оценивая не слова, а то, как они сказаны, какие мысли за ними спрятаны.

— Хорошо, — произнесла она наконец. — Тогда начнём с того, что должно быть начато правильно.

Она повернула голову в сторону, и из тени выступил Хубаксис — так бесшумно, что можно было решить: он стоял там всегда. В его движениях не было услужливости — только точность и привычка исполнять договоры.

Инанна посмотрела на него — и впервые в её голосе мелькнуло не тепло, но корректность, почти уважение:

— Хубаксис. Ты сделал свою часть. Благодарю.

Она не достала плату демонстративно — не стала превращать расчёт в спектакль. Просто положила на край стола небольшой свёрток и тонкую пластину с рунами, которые на миг вспыхнули и погасли, подтверждая передачу.

— Часть оговорённого, — добавила она, не уточняя цифр и не давая повода торговаться. — Остальное — по завершению.

Хубаксис взял плату молча. Его пальцы на мгновение задержались над рунами — словно он проверял не сумму, а честность самой сделки. Затем он отступил назад, снова растворяясь в полумраке.

Инанна перевела взгляд на Салазара.

— Теперь ты.

Салазар не торопился доставать Трирамар. Он уже понял: здесь нельзя показывать ни слабость искушения, ни радость добычи. Он стоял так, будто амулет — всего лишь предмет, а не кусок чужого бога, шепчущий прямо в позвоночник.

Инанна протянула руку — и на её ладони появился матовый брусок сиреневого цвета. Металл не блестел. Он впитывал свет.

— Адамант, — сказала она. — Брусок. Пара килограммов. Как и обещала.

Салазар взял его — и почувствовал плотность не только физическую. Адамант был тяжёлым не потому, что металла много, а потому что он «не хотел» быть сломанным. Материал упрямый, как закон.

Инанна, будто, между прочим, добавила:

— Выиграла в карты у Нергала.

Это прозвучало не как похвальба, а как сообщение о погоде. Но смысл был колючим: Нергал умеет считать. И если он проиграл — значит, игра была совсем не про деньги.

Салазар на мгновение прищурился:

— У тебя опасные привычки.

— У меня — привычки, которые окупаются, — ответила Инанна без улыбки. — И связи, которые не обрываются от слова «опасно».

Она сделала короткий жест, и воздух у стены едва дрогнул — будто карта мира расправилась на невидимом полотне.

— Ты хотел наводки. Слушай внимательно. Дракон‑нежить… след ведёт на Ирдорат. Остров.

Она подчеркнула это последним словом, словно ставя печать.

— Проникнуть туда можно только на корабле. Порталы… не работают так, как тебе хотелось бы. Иначе туда ходили бы каждый день — и Ирдорат давно стал бы пустой скалой.

Салазар слушал внимательно и не перебивал. Он запомнил главное: остров — значит, нужны люди, судно, маршрут, легенда, прикрытие. И время.

Инанна продолжила, не меняя тона:

- Дракон Азгалор находится в Калимдоре. Там же, куда тебя посылал ныне мертвый Ур‑Тралл. Портал туда находится в глубине горда орков в Долине Рудников.

- Хорошо.

Имя прозвучало резко, почти чужеродно в этой магической полутьме. Но Инанна сказала его так, будто это просто координата.

— Что до С`ньяка… — тут она сделала едва заметную паузу, впервые показывая, что тема неприятна даже ей. — Он обитает в самом центре Лэнга Белиара.

Тени в комнате словно стали гуще, как реакция на имя.

— Для призыва этого демона нужен золотой рог Ахианти.

Инанна подняла глаза, и в них было ровно столько честности, сколько нужно, чтобы фраза резала.

— Где взять рог — я не знаю.

Эта короткая «не знаю» прозвучала сильнее любой угрозы. Потому что означала: даже её сеть не дотягивается.

Салазар кивнул один раз — медленно, принимая информацию без благодарностей и без клятв.

— Тогда мы закончили?

Инанна чуть склонила голову — жест, который можно было принять за вежливость, но в нём читалось и другое: мы закончили сегодня, но не закончены друг для друга.

— Почти.

Её взгляд скользнул по Салазару — и задержался, как будто она чувствовала предмет, спрятанный от глаз, но не от власти.

— Не надевать, — сказала она тихо.

Это было не приказом и не советом. Это звучало как правило выживания.

Салазар позволил себе короткий ответ:

— Я и не собирался.

Инанна не улыбнулась. Но угол её губ дрогнул — не теплом, а признанием силы воли.

— Тогда иди, — произнесла она. — Пока искушение не решило говорить с тобой громче, чем я.

И Салазар ушёл, унося адамантовую тяжесть в руке и куда более тяжёлую — в душе: знание, что некоторые предметы не нужно носить на шее, чтобы они начинали тебя душить. Несмотря на все, маг-джинн улыбался. Наконец-то он скует себе воистину феноменальный артефакт, который соединит в себе все накопленные души. Адамантий конечно тоже неплох, но нет в мультивселенной металла, лучше адаманта. Артефакты из него автоматически равняются легендарными и даже боги и Демиурги нее против завести себе пару-тройку таких.

- Ну-с, пора бы разобраться с Азгалором. «Обещания надо выполнять», —сказал сам себе Слизерин и привычно навесив на спину иллюзию Улу-мулу открыл портал в город орков.

Глава 41 Долина Теней. Часть 1.

Салазар вошёл в орочий город, спрятанный под горой, через широкий портал, оказавшись в немаленьком зале с деревянными воротами и каменными подпорками. Внутри было темнее, чем снаружи: факелы, копоть, сырой камень, запах дыма и железа.

На спине у него висел Улу-мулу. Орки это заметили сразу. Нападать не стали, но и приближаться не спешили. Несколько воинов держались на расстоянии, наблюдали, переговаривались короткими фразами. Двое на входе перекрыли путь копьями, потом убрали их, когда один из старших кивнул на трофей.

Салазар не задерживался у костров и не отвечал на выкрики. Он шёл прямо, без резких движений, выбирая дорогу туда, где обычно бывает власть: к центральному залу и караульным постам.

У поворота в более широкий тоннель его окликнули:

— Морра!

Салазар остановился и обернулся.

К нему подошёл орк в потрёпанной броне, с заметным шрамом на боку и тёмной повязкой на предплечье. Он смотрел внимательно, но без вражды.

— Ты… Салазар, — сказал орк, будто проверяя имя на вкус.

— Да.

Орк коротко кивнул.

— Ур-Каррас. Ты когда-то спас меня от яда Муритана.

Салазар вспомнил. Тогда это был обычный акт жалости к сильному воину. Вообще именно Ур-Каррас был первым орком, что встретились Слизерину в этом мире.

— Мне нужен проход, — сказал Салазар. — В Калимдор. Быстро.

Ур-Каррас не задавал лишних вопросов. Он лишь посмотрел на Улу-мулу и снова кивнул, уже увереннее.

— Идёшь со мной. Тут не любят, когда морра ходят одни. Пусть на тебе Улу-мулу, но он не панацея от ищущих повода утопить морра в их собственной крови.

Он пошёл впереди. Салазар — следом, держась на полшага сзади. По пути им попадались посты и небольшие площадки с кузницами. Орки провожали взглядом, но не лезли. Несколько раз кто-то собирался что-то сказать — Ур-Каррас отвечал коротко, на орочьем, и этого хватало. Слизерин от природы понимал любой язык, придуманный смертными. Так что пробелм с коммуникацией у него не было.

Через несколько переходов они вышли к закрытому залу с руническими метками на камне. Перед входом стояли двое стражей. Ур-Каррас сказал им пару фраз. Один страж посмотрел на Салазара, на его спину, потом молча отступил.

Внутри был портал обхятый ало-красным пламенем, словно это огромный горн, непрерывно горящий под невидимым мехами неведомого кузнеца: каменная арка, в которой воздух дрожал, как над жаром. Рядом — простая стойка с костяными подвесками и следами золы на полу.

— Это ведёт в Калимдор, — сказал Ур-Каррас. — Удачи тебе великий шаман.

Салазар посмотрел на арку.

— Долг перед Ур-Траллом будет закрыт, — сказал он.

— Нет, — спокойно ответил Ур-Каррас. — Долг не закрывается словами. Но сегодня я сделал, что мог.

Салазар кивнул, без лишнего.

— Этого достаточно.

Он шагнул в портал. На секунду воздух стал плотным и холодным, затем мир сменился.

Портал выбросил Салазара на сухую, тёмную землю. Камень под ногами был тёплым, но не от солнца — как будто он долго держал в себе жар пожара. Сверху висело низкое, мутное небо. Свет был, но слабый и грязный.

Воздух сразу ударил в горло. Он был прогорклым: смесь золы, старой гари и чего-то сладковато-гнилого, как от давно остывшего костра, в который бросали не только дерево. Дышать можно, но неприятно. После пары вдохов на языке оставался привкус пепла.

Перед ним тянулась долина. Почти без растительности. Серый налёт лежал на камнях и земле, забивался в трещины, собирался полосами там, где ветер иногда ещё пытался что-то сдвинуть. Впадины были темнее, как будто пепел там смешался с влажной грязью.

Нежить была повсюду и при этом не создавалось ощущения “толпы”. Скорее — постоянного движения.

По склонам бродили скелеты с ржавым оружием, местами в остатках брони. Они ходили рывками, но уверенно, держали дистанцию, как патруль. Между ними попадались зомби: некоторые ещё в узнаваемой одежде, другие — разорванные, с обнажёнными ребрами и серыми, расползающимися мышцами. Где-то ползли те, у кого не было ног. Где-то шли те, у кого не должно было хватать связок, чтобы двигаться.

Дальше, у каменных выступов, стояли скелеты-маги. Их несложно было отличить: движения экономные, руки часто подняты, словно они постоянно удерживают невидимую нить. Вокруг пальцев у них иногда пробегал тусклый свет — не яркий, а приглушённый, как болотный огонёк.

Чуть в стороне Салазар заметил группу в остатках церковных одеяний. Проклятые жрецы. Они не кричали и не молились вслух. Просто стояли, слегка покачиваясь, и время от времени делали одинаковые жесты, будто повторяли один и тот же ритуал до бесконечности. От них тянуло холодом сильнее, чем от остальных.

Глубже в долине воздух стал ещё тяжелее. Там, где пепел лежал ровным ковром, он будто приглушал звук шагов. И среди этой тишины ощущалось присутствие более сильных существ — не по виду, а по реакции вокруг: мелкая нежить обходила их стороной.

Личи не спешили показываться близко. Их можно было заметить по косвенным признакам: странная неподвижность нежити рядом, резкий провал температуры, тонкие вспышки магии в глубине, как разряд в сухом воздухе. Иногда — силуэт в капюшоне на гребне скалы, который исчезал, если смотреть прямо.

Салазар стоял несколько секунд, просто слушая долину. Здесь не было “жизни”, которую можно не заметить. Здесь было другое: место, которое привыкло к смерти и сделало её рабочим состоянием.

Он поправил ремень на плече, проверил, как лежит снаряжение, и пошёл вперёд — не ускоряясь, но и не теряя времени. В Долине теней, как успел про себя окрестить это место Слизерин, важно было одно: не дать им почувствовать слабость и не дать им собрать вокруг себя слишком много.

- Да уж. «Походу Ур-Тралл мне многое недорассказал об этом месте», —вполголоса сказал Слизерин и закашлялся. Здешний воздух, был жуткой смесью пепла, тьмы, крови и мертвечины. Вдыхать в себя этот воздушный коктейль не было ни малейшего желание. Специальным заклинанием Слизерин, очистил воздух вокруг себя, чтобы банально дышать нормально. Тьма, что пропитывал это место с незапамятных времен уходить не тропилась, словно её здесь что-то поддерживало и добавляло новую.

Сконцентрировавшись на поисках живых, Салазар с удивлением обнаружил, что неподалеку от места выхода наткнулся на явных людей. Навскидку их было пару десятков и большинство из них находилось в неприметной пещере, скрытой среди едва растущих и непонятно как выживших деревьев. На выходе из пещеры стоял человек в закрытой, но довольно легкой броне, обнажив меч. Его глаза слегка щурились, и он внимательно наблюдал за округой. Доппели невидимыми тенями разошлись по месту и на приличном расстоянии не обнаружили ничего другого. Из разумных существ были только люди. Все остальное просто кишело нежитью. Хотя делать поспешных выводов я не буду. Успею еще.

Спустившись вниз, я прогулочным шагом пошел в сторону пещеры, где обитали люди. Нежить заметила моё присутствие и двинулась ко мне, чтобы познакомиться. Увы и вх, но знакомиться я не хотел и огромный шар вязкого, почти плазматического огня, просто стер отряд из двадцати скелетов и зомбаков. Два явных лича дернулись в мою сторону, и их постигла та же судьба. Магии во мне хватало на несколько Дланей, так что я не боялся, даже если на меня вылетит архидемон. Есть опыт сражения с подобными тварями.

- Вот это да! – выдохнул человек когда я вышел из туманной дымки, стелящейся по камням, словно стараясь скрыть от глаз то, во что превратилась эта земля.

Человек, стоявший у входа, не спешил опускать меч; но в том, как он держал клинок, уже не было того уверенного, заранее заученного движения, какое бывает у людей, которым приходится сторожить от скуки. Он держал меч так, как держат его после внезапного спасения: всё ещё готовясь к худшему и вместе с тем не веря, что худшее только что миновало.

Салазар, выйдя из дымной, ползущей по камню мглы, остановился на расстоянии нескольких шагов. Он не приблизился слишком быстро, чтобы не дать повод принять себя за ещё одну форму здешней мерзости, умеющей принимать чужие лица. Свет от остаточного жара его заклинания дрожал на железе чужой брони и делал черты лица этого человека резче, усталей, чем они, вероятно, были на самом деле.

— Вот это да! — повторил человек уже тише, как будто боялся, что громкое слово снова привлечёт сюда тех, кого лучше не привлекать. Магия огня слегка погасила желание нежити идти за мной, но вряд ли это продлится долго.

В долине, где всякая жизнь казалась случайной ошибкой, этот выдох был почти чем-то неприличным — человеческой слабостью, проступившей сквозь привычку к опасности.

Салазар не ответил на удивление — он знал, что удивление в таких местах быстро сменяется подозрением, а подозрение — страхом, а страх — глупостью. Он ответил на другое.

— Сколько вас? — спросил он просто.

Человек, однако, как и многие люди в тяжёлых обстоятельствах, счёл своим долгом сперва обозначить, что он не один и не без имени; ибо без имени человек в чужом разговоре чувствует себя уже наполовину мёртвым.

— Два десятка, — сказал он после короткой паузы. — Почти все в пещере. Женщины… есть. Раненые. — Он не добавил «дети», но Салазар понял по тому, как человек отвёл глаза, что дети там тоже есть.

Салазар кивнул.

— Я не за вами, — сказал он. — И не за вашим добром. Мне нужно пройти дальше. Но нежить на запах магии идёт охотнее, чем на запах крови. Поэтому, если вы хотите жить, — он чуть повёл головой в сторону долины, — не стойте тут открыто.

Человек, должно быть, был из тех, кто успел увидеть достаточно, чтобы понимать простые истины, и всё же не настолько озверел, чтобы не пытаться цепляться за порядок.

— Вы… маг? — спросил он, и в этом «вы» слышалось не уважение, а осторожность, как будто он называл так не человека, а опасный инструмент.

Салазар не любил этого слова в чужих устах; оно было слишком широким и слишком ленивым. В Готике магов всегда делили: на тех, кто умеет, и тех, кто платит за умение.

— Да, — ответил он.

Человек глянул через плечо в тёмный зев пещеры и, будто решившись, произнёс:

— Тогда… если вы не против… зайдите. Хоть на минуту. У нас там… — он запнулся, подбирая слово, которое не звучало бы как просьба милостыни, — у нас там люди. И мы думали, что здесь уже никто не приходит. В этой Инносом забытой земле уже очень давно никто не приходил, тем более из портала. Мы с парнями пытались его активировать, но до сегодняшнего дня все попытки были тщетны.

В этом «никто не приходит» было столько простого отчаяния, что Салазар, сам того не желая, ощутил лёгкое раздражение — не на человека, а на то, как легко отчаяние делает людей бессловесными, как скот. Он подошёл ближе. Человек отступил на полшага, но не потому, что боялся удара, а потому, что место у входа было узким, и там всегда тесно двум вооружённым людям.

Внутри пещеры оказалось тесно и душно. Не от дыма — от дыхания многих. Камень держал тепло, тела держали страх. В полумраке мелькали лица: серые от пепла, потные, с теми особенными глазами, которые бывают у людей, давно переставших отличать день от ночи и живых от мёртвых на расстоянии крика.

У стен, на грубых подстилках, лежали раненые; кто-то стонал тихо, будто боялся потревожить даже камень. В дальнем углу женщина кормила ребёнка — не грудью, а тонкой кашицей из мешочка; ребёнок не плакал, потому что уже выучился не плакать.

И над всем этим, как неизбежное, висел вопрос: «кто ты и почему ты здесь?»

Человек у входа сказал несколько слов — коротко, чтобы не тратить воздух: что этот пришёл один, что он маг, что он «сжёг» нежить, что он «не враг». Слово «не враг» здесь, в Долине теней, звучало странно: как будто можно было быть просто не врагом, а кем-то ещё.

Салазар почувствовал на себе взгляды — недоверчивые, голодные, оценивающие. В такие минуты всегда проявлялась самая простая человеческая природа: когда приходит сильный, слабые начинают искать в нём либо спасение, либо причину для ненависти.

Из глубины пещеры вышел мужчина постарше — не старик, но уже обветренный, как бывает обветрено дерево, которое пережило много зим. На нём был старый кожаный доспех, и на шее — обрывок амулета, когда-то, вероятно, освящённого в каком-нибудь храме Инноса, а теперь почерневшего от времени и дыма.

— Я старший, — сказал он без лишних приветствий. — Зовут Эльваис. Ты кто?

- Мое имя Салазар Слизерин.

Имя его, как всегда, не произвело здесь того впечатления, какое могло произвести в иных местах, где имя связано с титулами и легендами. Здесь оно было просто звуком.

— Ты не паладин, — заметил он. Прочие люди ведомые любопытством постепенно стяивались в небольшой зал, ставший удивительно тесным.

— Нет.

— И не охотник на нежить, — добавил тот, внимательно глядя на него.

— Нет.

Эльваис молчал несколько секунд, будто сравнивал то, что видел, с тем, что хотел бы видеть. Потом сказал:

— Тогда скажи прямо: что тебе нужно в этой богом забытой земле?

Салазар, который не любил говорить о своих вещах лишним людям, вдруг поймал себя на том, что в этой пещере ложь будет звучать громче правды. Не потому, что эти люди умны, — потому, что они слишком долго жили среди смерти, а смерть учит слышать фальшь.

— Мне нужно найти здесь черного дракона по имени Азгалор, — сказал он. — Или к то, что от него осталось. Мне нужен след. Не ваш. Его.

В пещере кто-то тихо перекрестился — не так, как делают это в храме, а быстро, неловко, как делают это люди, которым страшно.

Эльваис нахмурился.

— Азгалор… — произнёс он, будто имя было тяжёлым камнем. — Ты не первый, кто произносит его тут. Но те, кто произносил, — не возвращались. Что же касается черного дракона, то здесь к счастью их нет. Тут и так, много чего водится.

Салазар посмотрел на него спокойно.

— Я и не обещаю вам, что вернусь, — сказал он. — Я обещаю другое: пока я здесь, — он сделал паузу, — нежить не подойдёт к вашему входу. Не сегодня.

Эта фраза была не великодушием и не милостью; она была расчётом. Но людям в пещере расчёт казался почти благодатью. Несколько лиц расслабились — настолько, насколько здесь вообще можно расслабиться.

— Почему ты помогаешь? — спросила вдруг женщина сбоку, усталая, с потрескавшимися губами. — Если не за нами… зачем?

Салазар мог бы сказать: «потому что мне всё равно», и это было бы ближе к истине, чем любая благочестивая речь. Но он знал, что людям иногда нужен не мотив, а форма мотива, чтобы не сойти с ума.

— Потому что я не люблю шум, — сказал он. — А мёртвые всегда шумят, когда голодны.

Кто-то даже тихо усмехнулся — нервно, коротко.

Эльваис же поднял руку, удерживая тишину.

— Если тебе нужен след Азгалора, — сказал он, — то слушай. Есть здесь место… мы его зовём Чёрным уступом. Там земля будто выжжена насквозь, и нежить туда не лезет без причины. Иногда ночью там слышно… — он запнулся, подбирая слова, — как будто кто-то дышит.

Салазар понял: это уже не суеверие. Это ориентир.

— Далеко? — спросил он.

— Полдня, если идти быстро и не петлять, — ответил Марек. — Но ты не пройдёшь быстро, если за тобой пойдут те кто давно умер. Они тут… — он оглянулся, будто боялся произнести, — они тут как хозяева.

Салазар кивнул и сделал шаг к выходу.

— Я пойду сейчас, — сказал он. — И если вы умные, вы не выйдете отсюда до утра. Даже если услышите, что кто-то зовёт на помощь.

Эльваис посмотрел на него тяжело и спросил, как спрашивают не из любопытства, а из желания понять, с чем имеешь дело:

— Ты служишь Инносу?

Салазар остановился на мгновение.

— Я служу делу, — ответил он. — А боги… пусть остаются богами.

Он вышел из пещеры.

Снаружи долина снова ударила в лицо прогорклым воздухом. Но вокруг Салазара по-прежнему держался очищенный круг — небольшая, практичная роскошь живого среди пепла. Где-то вдалеке зашуршали кости, и несколько фигур на склоне повернули головы, как будто почувствовали, что добыча снова идёт по их земле.

Салазар посмотрел в сторону Чёрного уступа и пошёл — сухо, без ускорения, но прямо.

И только туман, стелившийся по камням, действительно старался скрыть то, во что превратилась эта земля. Но скрыть уже было нечего. Всё было видно и так.

Однако путь преграждала нежить, разным сортов и разновидностей. Личи, мертвые орочьи шаманы, скелеты в демонической броне, встречались даже обычные скелеты, владеющие луками, но Салаар попросту сжигал в вязком пламени. Однако среди нежити встречались и вполне живые создания. Например, жуткая помесь между огненным вараном и человеком. Кажется это называется Человек-ящер. Одна из относительно разумных рас в этом мире. Ксардас о них тоже рассказывал. Вообще разумных рас в Моргарде (так наывался мир) было несколько. Люди, орки, гоблины и людоящеры. Что первые, что вторые владели языком и культурой, умели строить дома и храмы. Проще говоря, проявляли себя как разумные существа. Гоблины и людоящеры тоже считаются разумными созданиями, но закавыка в том, что они недостаточно разумны. Гоблины не умеют строить жилье, ремеслами владеют на крайне низком уровне. Людоящеры стоят к людям и оркам поближе, ввиду того, что ремесла, особенно кузнечное у ни развито довольно неплохо. Но живут они либо под открытм небом либо в пещерах.

Так от ко мне бежало двое людоящеров с грубыми, но крупными топорами от местного кузнечного гения. Огромный рост, около двух метров и чудовищеная сила делают этих создания довольно опасными соперниками.

- Так, вот и попробую узнать от них, есть ли тут Азгалор и если есть, то где его искать, - зашла в олову Слизерина эта мысль.

Огонь смел всею нежить с пути не тронув живых ящеров. Те на мгновение остановились и утробно заревев бросились в атаку. Паралич влетел в ауры обоих тварей почти мгновенно. Топоры, даже на вид тяжелые погруились в пепел, что усеивал это место. Вообще это место о чем-то мне напоминало. Словно я уже бывал тут ранее.

На всякий случай обновив паралич, Салазар подошел к одному из людоящеров и телекинезом приподнял его в воздух так, чтобы голова существа и его собственная были на оодном уровне. Пасть у ящера была приличной с кучей мелких, но острых зубов. Чем интересно они туту питаются?

- Смотр мне в глаза! – отдал приказ Слизерин и ментальным приемом вошел в сознание ящера.

Спустя полчаса.

- Ну-с, попытаться стоило, - констатировал смерть ящера Салазар. В памяти человекоподобной твари не было ничего интересного. Про Азгалора или черного дракона не знает ничего. Хотя странное имя Дакат, было почти единственным, за что модно было зацепиться. Но на этом все. Ни где обитает, ни жив ли вообще, человек или другой ящер, понятно не было. Эх, походу придется использовать справочник.

- Явись Человек-Скорпион.

Тьма вокруг не вспыхнула и не завыла — она просто сдвинулась, как вода, если опустить в неё руку. В пепле обозначился круг, воздух стал гуще, и из него, будто вылезая из-под земли, поднялось существо: высокий силуэт, человеческий торс и голова, но с хитиновыми пластинами на плечах и груди; вместо ног — сегментированные конечности, а сзади тяжёлый хвост с жалом. Глаза — мелкие, светлые, без выражения.

Оно не нападало. Ждало.

Салазар не стал тянуть.

— Мне нужна информация по Долине теней. Азгалор. Дакат. Призрачные орки. Портал сюда. Говори.

Человек-Скорпион щёлкнул челюстями — звук сухой, как ломаемая кость.

— Долина принадлежит мёртвым, — произнёс он на общем языке, но с акцентом, будто каждое слово он вытаскивал из песка. — Здесь есть живые. Немного. Они прячутся. Или служат.

— Азгалор? — коротко спросил Салазар.

Существо замолчало на пару секунд, словно проверяя, не опасно ли само имя.

— Чёрный дракон здесь не живёт, — наконец сказало оно. — Но след его силы есть. В старом месте. Там, где камень помнит огонь. Там, где стоят знаки орков и мёртвых шаманов.

— Где? — давление в голосе Салазара стало чуть ощутимее.

Человек-Скорпион повёл головой влево, в сторону более низкого участка долины, где пепел лежал толще и воздух был тяжелее.

— К лагерю призрачных орков. Они держат тропы. Они не все мертвы одинаково. Есть те, кто говорит. Есть те, кто помнит. Есть их вождь… Ур-Гром. Он — не совсем тень.

Имя было знакомым.

Салазар нахмурился.

— Ур-Гром… брат Ур-Тралла, — проговорил он.

— Да, — подтвердило существо. — Их держит клятва. Их держит место. Их держит ненависть.

Салазар сдвинул брови.

— А Дакат?

Человек-Скорпион издал короткий шипящий звук, который мог быть и смехом, и предупреждением.

— Дакат — имя, местного Лорда Теней. Мертвые служат тому, что ниже земли. Дакат — один из тех, кто ведёт. Но где он — не знаю. Я знаю только, что его боятся даже те, кто сильнее.

Салазар кивнул. Этого было достаточно, чтобы понять: людоящеры тут не случайные бегуны, а часть чьей-то схемы.

— Что с людьми? — спросил он на всякий случай. — Тут была пещера, они прятались.

— Люди держатся у входа в долину, — ответило существо. — Если они там — значит, им пока позволяют. Иногда личи не добивают. Иногда им нужно, чтобы кто-то был живым. Для заклятий. Для ключей. Для приманки.

Салазару это не понравилось, но он не показал.

— Хорошо. Ур-Гром. Как подойти, чтобы не начали сразу резать?

Человек-Скорпион повернул голову к Улу-мулу на спине Салазара.

— Знак орков ты несёшь. Но это знак живых орков. Призраки узнают. И могут решить, что ты пришёл как вор. Или как судья.

— Мне не нужно ни то, ни другое, — сухо сказал Салазар.

— Тогда скажи: ты ищешь след Азгалора и хочешь пройти к Чёрному уступу. Они знают эти места. Они знают, кто ходит там ночью.

Салазар отпустил хитиновый обломок из кулака. Заклинание держалось ещё секунду, потом тень вокруг Человека-Скорпиона начала стягиваться обратно.

— Свободен, — сказал он.

Существо не поклонилось и не поблагодарило. Оно просто исчезло, как исчезают вещи, которым не место на свету.

Салазар пошёл туда, куда указало существо. Нежить снова пыталась собраться на него, но он не тратил силы на каждую — выжигал только то, что мешало двигаться, и не оставлял за собой «дорожку» из слишком громкой магии.

Через какое-то время пепел стал плотнее, а воздух — холоднее. В камнях появились вбитые колья и обломки тотемов. На земле — следы костров, но не живых: пепел там был чернее и лежал кругом, как метка.

И тут Салазар почувствовал главное: присутствие орков. Не живых — иначе пахло бы потом и дымом. Это присутствие было ровным и сухим, как старая кость. Оно не двигалось хаотично, как нежить. Оно стояло стройно, как караул.

Из серого тумана выступили первые фигуры. Орки в доспехах — местами проржавевших, местами целых, будто их носили вчера. Лица — серые, как зола. Глаза — тусклые, но внимательные. В руках — топоры и копья.

— Морра, — произнёс один из них. Голос был хриплый, словно через песок. — Назови цель.

Салазар не остановился слишком близко. Он остановился там, где его слышно, но ещё можно уйти, если разговор сорвётся.

— Я пришёл не воевать, — сказал он. — Мне нужен Ур-Гром. И мне нужен путь к месту, где остался след Азгалора.

Орки переглянулись. Это была не паника и не удивление. Скорее — проверка.

Из глубины их строя вышел орк крупнее остальных. На нём был плащ, который не колыхался от ветра. На груди — знак, похожий на старую орочью эмблему вождя. Он шёл медленно и уверенно, как будто пепел под ногами был его домом.

— Я — Ур-Гром, — сказал он. — И я не люблю морра в моей долине.

Салазар посмотрел на него прямо.

— Ур-Тралл сказал, что ты умер.

— Я думал, что брат мертв— ответил Ур-Гром спокойно. — Живой любит думать, что мёртвый молчит.

Салазар не стал спорить.

— Он и так мертв, его убили, кто не знаю. Мне нужен Азгалор. Не он сам, а то, что он здесь оставил. След. Место.

Ур-Гром прищурился.

— Чёрный дракон ушёл. Но его вонь — осталась. Вон там, — он кивнул в сторону каменных уступов, — есть старое орочье место. Там были шаманы. Потом пришли личи. Потом пришёл дракон. Теперь там никто не живёт. Только память.

— Проведи, — сказал Салазар.

— Почему я должен? — спросил Ур-Гром без злости.

Салазар на секунду задумался. Оркам нужны простые причины: долг, сила, польза, честь. Лесть не работает.

— Потому что я могу выжечь личей на вашей тропе, — сказал он. — И потому что я не трону ваших. Мне нужен дракон, не вы.

Ур-Гром молчал. Потом медленно кивнул.

— Хорошо, морра. Ты идёшь за мной. Но запомни: если ты приведёшь сюда то, что проснётся от твоей магии — я не буду говорить. Я буду рубить. Даже если ты сильнее.

Салазар коротко кивнул.

— Понял.

Ур-Гром повернулся, и призрачные орки разошлись, открывая проход. Они двигались не как нежить, а как солдаты. Это было неприятно: дисциплина после смерти означала, что смерть здесь — не конец, а форма службы.

Салазар пошёл следом.

И только теперь он ясно ощутил: Долина теней — не просто заражённое место. Это — узел, где сходятся чьи-то чужие планы. И Азгалор был лишь одним из следов в этой грязной схеме.

Они остановились у площадки, где когда-то был лагерь: круг из камней, вбитые в землю костяные колья, остатки тотемов. Костра не горело, но место всё равно «держало» тепло — не живое, а посмертное, как память о пламени.

Призрачные орки встали полукольцом. Не угрожающе, а так, чтобы Салазар не делал резких шагов в сторону. Ур-Гром подошёл ближе и остановился напротив.

Салазар сказал первым — ровно, по делу:

— Ты знаешь, где искать след Азгалора. Тогда отвечай прямо. Он здесь был? Он здесь бывает?

Ур-Гром не отвёл глаз.

— Был. И бывает. Но не так, как ты думаешь, морра.

— Поясни.

Ур-Гром помолчал, подбирая слова, которые человеку будет проще понять.

— Мы — его цепь. Не все. Но многие. Кто умер здесь, тот остаётся. Кто остаётся — слышит зов. Кто слышит — служит. У дракона есть сила… держать мёртвых.

Салазар сразу уловил важное.

— Некромантия? Или что-то старше?

— Старше, — коротко ответил Ур-Гром. — Чёрный дракон не колдует, как твои маги. Он приказывает.

Салазар чуть прищурился.

— Ты тоже под приказом?

Ур-Гром будто бы усмехнулся, но это выглядело как слабое движение мёртвого лица.

— Я раб Азгалора.

Слова прозвучали без драматизма. Как факт.

Салазар кивнул.

— Тогда почему ты ведёшь меня? Почему не ударил сразу?

Ур-Гром ответил так же сухо:

— Потому что я хочу уничтожить его.

Салазар не стал спорить и не стал сразу верить.

— Хочешь — мало. Нужно уметь. Ты пробовал?

— Да, — сказал Ур-Гром и повернул голову в сторону долины. — Много раз. Каждый раз, когда он зовёт, я иду. Каждый раз, когда он спит, я ищу способ. Но мы — тени. Наши топоры — тени. Мы можем резать мёртвых. Мы можем рубить живых. Но дракона — нет.

— Значит, нужен другой инструмент, — спокойно сказал Салазар.

Ур-Гром кивнул один раз. Жёстко.

— Нужен Двартаздах.

Имя прозвучало тяжело, как удар металла о камень. Несколько орков вокруг едва заметно шевельнулись — кто-то словно хотел сделать знак, кто-то напрягся. Значит, имя не пустое.

Салазар повторил:

— Двартаздах. Что это?

— Оружие, — ответил Ур-Гром. — Могучее. Духовное. Оно принадлежало великому воину-духу. Оно может убить то, что обычное оружие не берёт.

Салазар посмотрел внимательнее.

— Под «может убить» ты имеешь в виду — физически пробить чешую? Или разрушить связь, которая держит его здесь?

Ур-Гром несколько секунд молчал. Потом ответил честно, без попытки казаться мудрее:

— Не знаю, как оно работает. Я знаю, что оно убивает. Даже дракона. Так говорят старые шаманы. Так говорят тотемы. Так говорит страх.

Салазар сразу уточнил:

— Где оно?

Ур-Гром качнул головой.

— Я не знаю точно. Но знает шаман. Ур-Хан.

— Ты отправляешь меня к своему шаману, — сказал Салазар. — Зачем шаману помогать морра?

— Ур-Хан ненавидит Азгалора больше меня, — ответил Ур-Гром. — И он не любит людей, но он любит, когда появляется шанс. Ты — шанс.

Салазар сделал паузу. В его опыте «шанс» часто означал «ты будешь инструментом, а мы посмотрим, выживешь ли».

— Как я понимаю, если я приду к Ур-Хану и не понравлюсь ему, меня попробуют убить.

Ур-Гром не стал отрицать.

— Если ты придёшь как хозяин — да. Если как тот, кто хочет разорвать цепь — тогда он поговорит.

Салазар кивнул.

— Тогда веди.

Ур-Гром поднял руку. Двое орков из его полукольца вышли вперед.

— Они проводят до места. Дальше ты с Ур-Ханом говоришь сам. Я не захожу в его круг, — добавил он после короткой паузы. — Там… другое.

Салазар сделал шаг, но остановился и задал вопрос, который не мог не задать:

— Ты сказал, что вы слышите зов. Если Азгалор почувствует, что ты помогаешь мне, он накажет тебя?

Ур-Гром посмотрел на него спокойно.

— Он уже наказывает. Каждый день. Каждый раз, когда мы просыпаемся мёртвыми. Мне нечего терять, морра.

Салазар коротко кивнул и пошёл за проводниками.

Место Ур-Хана было дальше, чем казалось по словам. Пепел там лежал толще, а камни были исписаны орочьими знаками. В центре — круг из черепов и высушенных костей, вбитых в землю. Ни один не был свежим; но от круга всё равно тянуло холодом, который не объяснялся ветром.

Ур-Хан стоял внутри, не делая шагов наружу. Он был похож на других призрачных орков, но отличался сразу: вокруг его рук и груди тянулись тонкие «нити» — будто остатки заклинаний не распались и по-прежнему шевелились.

Он заговорил первым. Голос был шероховатый, словно по камню провели железом:

— Морра пришёл в долину мёртвых. Зачем?

Салазар не стал говорить длинно.

— Мне нужен Азгалор. И способ убить его.

Ур-Хан прищурился.

— Много морра хотят убить дракона. Они кричат. Они машут мечами. Потом они мёртвые. Ты чем лучше?

— Я ещё не мёртвый, — ответил Салазар. — И я не собираюсь драться с ним голыми руками.

Ур-Хан посмотрел на Улу-мулу на спине Салазара.

— Знак. Улу-мулу. Это орочья вещь. Но она не делает тебя орком.

— Я и не прошу считать меня орком, — сказал Салазар. — Я прошу информацию.

Ур-Хан медленно кивнул, будто признавая правильный тон.

— Ур-Гром сказал тебе про Двартаздах?

— Сказал. Мне нужно понять, что это и как этим пользоваться.

Ур-Хан ответил не сразу. Он сделал движение пальцами, и в воздухе вокруг его ладони пробежала тёмная искра — слабая, но заметная.

— Двартаздах — оружие великого воина-духа. Его нельзя взять как топор. Его нельзя держать грязными руками. Оно не любит трусов. Оно не любит тех, кто пришёл за силой ради силы.

Салазар выдержал это без выражения.

— Я пришёл ради результата.

— Это ближе к оркам, — сухо сказал Ур-Хан. — Но всё равно мало.

Салазар задал прямой вопрос:

— Где оно?

Ур-Хан развёл руками.

— Я не знаю точной пещеры и точного камня. Но я знаю, как вынудить Азгалора показаться. И как заставить долину дать тебе след к тому, что его убивает.

Салазар насторожился.

— Это уже похоже на ритуал.

— Да, — сказал Ур-Хан. — И он опасен.

— Это меня не удивляет.

Ур-Хан внимательно посмотрел на него и произнёс слово, которого Салазар не слышал раньше:

— Око гнева.

— Что это? — спросил Салазар.

— Не глаз и не камень, как думают люди, — ответил Ур-Хан. — Это вещь. Артефакт. Он держит в себе злость долины. Гнев умерших. Гнев орков. Гнев тех, кого сожгли и подняли снова.

— И что оно делает?

Ур-Хан сказал коротко:

— Оно может вызвать Великую Тень.

Салазар понял смысл сразу, хотя формулировка была орочья.

— Ты так называешь Азгалора.

— Да, — подтвердил Ур-Хан. — Когда Око гнева открывают правильно — Великая Тень приходит. Не всегда телом. Иногда лишь дыханием. Иногда голосом. Иногда знаком на небе. Но приходит.

Салазару не понравилось слово «не всегда телом».

— Мне нужен он телом. Мне нужно с ним драться. Мне нужен шанс ударить.

Ур-Хан кивнул.

— Тогда тебе нужно три вещи.

Салазар не перебил.

— Первое: место. Там, где его след сильнее. Ур-Гром ведёт туда тех, кого не жалко. Но тебя он не поведёт, если ты не докажешь, что способен держать долину на цепи.

— Второе: само Око гнева. Оно не у меня. Оно спрятано. Потому что, если его найдёт лич — он начнёт звать Азгалора ради своей власти.

— Третье: защита. Когда зовёшь Великую Тень, долина просыпается. Личи просыпаются. Мёртвые шаманы идут на зов. Демоническая броня поднимается с костей. И тогда ты будешь не один против дракона. Ты будешь один против всего.

Салазар слушал и уточнил главное:

— Значит, ты знаешь, где Око гнева?

Ур-Хан наклонил голову.

— Я знаю, как найти. Я знаю ориентиры. Но не дам их просто так.

Салазар не стал спорить.

— Что ты хочешь?

Ур-Хан посмотрел на него, и в этом взгляде было что-то неприятное: не жадность, а проверка.

— Я хочу, чтобы ты понял: если ты вызовешь Азгалора и не убьёшь — он укрепится. Он станет сильнее. Его цепи станут толще. И мы останемся здесь навсегда.

Салазар ответил сухо:

— Тогда я не буду звать его, пока не будет оружия.

Ур-Хан впервые одобрительно кивнул.

— Это разумно.

Салазар сделал следующий шаг:

— Двартаздах. Ты сказал, долина даст след к оружию, если я вынужу Азгалора показаться. Но это противоречит тому, что ты сейчас сказал.

Ур-Хан чуть оскалился — выражение у орка, которое заменяло улыбку.

— Не противоречит. Есть разница: позвать и показать.

— Объясни.

— Око гнева — это зов. Он громкий. Он будит всё.

Ур-Хан ткнул пальцем в землю.

— Но есть способ сделать иначе. Тихо. Через кровь долины. Тогда Великая Тень не приходит сразу. Но её след… проявляется. И этот след ведёт к тому, что может её убить.

Салазар понял, что шаман говорит о более локальном ритуале, «приманке», не полном вызове.

— Что нужно?

Ур-Хан назвал:

- Кровь Кузнеца Душ и кровь первого орка, что продался Азгалору. Кровь орка к счатью находится здесь, так что тебе не придется её искать, морра.

- А кровь демона?

- Она совершенно точно хранится в этой долине. Может быть у Даката – Лорда теней. У него же мой старый талисман.

Салазар согласился, но зафиксировал условия:

— Я сделаю это. Но ты даёшь мне конкретные ориентиры и конкретные шаги. Не «иди туда». А где, когда и как.

Ур-Хан молчал пару секунд.

— Хорошо, морра. Тогда слушай и не перебивай.

Он начал перечислять инструкции более предметно. Надо окропить Око Гнева в крови демона и орка и возложить его на ритуальный жертвенник, что назоится на другом конце долины. Это статуя Белиара в круге камней. Перепутать сложно.

— И запомни. Если ты найдёшь Двартаздах — ты не будешь его владельцем. Ты будешь его рукой. Оружие выбирает, кого убивать.

Салазар кивнул.

— Мне подходит.

Ур-Хан посмотрел на него долго.

— Тогда иди. А когда вернёшься — мы посмотрим, правда ли ты тот, за кого себя выдаёшь.

Салазар развернулся и вышел из круга.

Позади он услышал короткое, тихое:

— Не умри глупо, морра.

Салазар не ответил. Он уже шагал в пепел, складывая в голове маршрут, список предметов и один вывод: в этой долине даже мёртвые ведут свои войны — и каждый хочет использовать живого.

Глава 42 Долина Теней часть 2.

- Явись Кайдашкан! – патетично и негромко позвал демона джинн. Найти дуб в этой долине было несложно, но вот качество коры оставляло желать лучшего. Кайдашкан явился и недовольно сгребая в кучу подношение сказал:

- Три вопроса. Три ответа. Три года ожидания.

- Расскажи наиболее точно, где конкретно с описанием находится артефакт под названием «Око Гнева», а также необходимые инструменты для его активации.

- Око Гнева находится на другом конце этой долины в пещере, охраняемой лордом теней Дакатом. Кровь демона находится там же в сундуке. Кровь орка находится в лагере орков-призраков в сундуке вождя Ур-Грома. Второй вопрос.

- Расскажи подробно, где найти оружие под название Двартаздах?

- Рядом с кругом камней, где ритуальный жертвенник есть проход вниз. Там располагается старый храм, когда-то принадлежавший могущественному некроманту, — закончил Кайдашкан тем же ровным, неприятно деловым тоном, каким говорят о погоде. — В глубине храма — зал с треснувшей плитой. Под плитой — ниша. В нише — Двартаздах. Он не лежит на виду. Он заперт.

Слизерин не перебил. Он дождался, пока демон договорит, и только потом спросил так же сухо, как будто уточнял маршрут у городского стражника:

— Кем заперт? Чем? И что будет, если взять?

Кайдашкан медленно повернул голову. Глаза его не выражали ни угрозы, ни интереса — лишь раздражение существа, которому навязали правила.

— Ты задаёшь лишние слова. Вопрос был про место. «Я ответил про место», —сказал он. — Но раз ты просишь… дверь — не дверь. Там печать из старой кости и пепла. Откроется от имени, которое мёртвые не любят произносить. И от металла, который живые не держат долго. Если потянешь силой — разбудишь стража в стенах.

— Какое имя? — спросил Салазар.

Демон на мгновение прищурился, будто сдерживая удовольствие отказа.

— Это уже другой вопрос, — отрезал он. — У тебя осталось не осталось прав задавать мне их.

Слизерин кивнул, принимая правила. Он достал перо и быстро, без лишних жестов, отметил на пергаменте: круг камней — проход вниз — храм — треснувшая плита — ниша — печать кость/пепел — имя/металл. Затем поднял глаза.

- Понятно. Благодарю Кайдашкан. Скоро увидимся.

- До встречи, джинн.

Далее Слизерин вернулся к пещере, где гнездились люди. На сей раз задерживаться он не стал и пошел вглубь долины, откуда сильнее пахло нежитью и Тьмой.

Долина теней представляла собой жалкое, но вместе с тем пугающее зрелище. Когда-то давно здесь росли крепкие деревья и бродили животные. Сейчас же это место будто посыпано пеплом и безнадегой. Салазар шел пешком, но посмотрев на свои сапоги взмыл в воздух на пару метров и отряхнул обувь от пепла.

Пепел лип к сапогам с какой-то мелочной, унизительной настойчивостью, как липнут к человеку в беде пустые, ничтожные мысли: не смертельные, не великие, а именно такие, от которых стыдно, потому что на фоне смерти они кажутся особенно жалкими. Салазар взглянул вниз, на собственные следы — серые, расплывчатые, будто их оставлял не он, а кто-то другой, без имени, без цели, — и ему вдруг стало гадко не от долины, а от того, что долина умеет делать с каждым: она заставляет человека быть участником её грязи.

Он поднялся в воздух.

Не высоко — ровно настолько, чтобы не касаться земли, чтобы не чувствовать, как пепел лезет в кожу, в швы одежды, в стыдливые щели между мыслью и мыслью. Он взмыл на пару метров, и этот ничтожный подъём показался ему почти нравственным поступком, как будто он, не ступая по земле, меньше участвует в её проклятии. И тут же он поймал себя на этой мысли и усмехнулся: что за детство, что за жалкая попытка сохранить чистоту там, где чистоты нет и быть не может! Но всё же он остался в воздухе.

Под ним тянулась Долина Теней — широкая, выжженная, с редкими, жалкими деревьями, которые стояли не потому, что хотели жить, а потому, что забыли упасть. Туман стлался по камням, как серая тряпка, и казалось, что он не скрывает, а только подчёркивает мерзость: как покрывало на мертвеце подчёркивает мёртвость.

И всё было полно движения.

Там, где человек ожидал бы тишины, кишела нежить. Она не шла на Салазара сразу всей массой — она была как болезнь: то отступает, то приближается; то делает вид, что не замечает, то вдруг рывком рвётся к живому. Скелеты — сухие, ровные, с луками в костлявых руках — стояли на пригорках как часовые, и в том, как они натягивали тетиву, было что-то особенно омерзительное: будто смерть научилась дисциплине и теперь требовала порядка.

Салазар летел молча. Он не хотел выжигать их всех подряд — не из милосердия, нет; милосердие тут было неуместно, как свеча на ветру. Он не хотел по другой причине: каждый громкий всплеск магии в этой долине, казалось, отдавался где-то глубже, в чём-то, что слушает. Слишком легко было представить себе, что внизу, под пеплом, есть уши, которым нравится звук силы, есть глаза, которым приятно, когда живой расходует себя по мелочам.

И всё же — иногда приходилось.

Один раз из тумана поднялись фигуры в чёрной, чужой броне — демонической, как говорили люди, — и шли они не как скелеты, а как воины, с привычкой к строю, с памятью о боли. Салазар почти лениво повернул ладонь, и вязкое пламя, тяжёлое, как смола, упало на них сверху. Оно не вспыхнуло красиво; оно прилипло и съело их, будто грязь пожирает чистую ткань. Внизу остался только тусклый свет и запах обугленной кости.

В другой раз он увидел среди мертвечины живое — и это живое было хуже мёртвого. Помесь человека и огненного варана, людоящер, с крупным топором, с глазами, в которых была тупая решимость, — не та решимость, что у героя, а та, что у голодного зверя. Существо смотрело вверх, щурилось, как будто солнце мешало, хотя солнца не было. Оно ревело и махало оружием, словно могло достать его с неба.

Салазар не стал опускаться. Он только подумал: «вот до чего доходит жизнь, когда вокруг смерть — она или приспосабливается, или звереет». И тут же поймал себя: ведь и он приспосабливается. Ведь и он, стоило ему получить ответ от демона, сразу же пошёл дальше, как чиновник, получивший бумагу с печатью, — и ни на секунду не задержался на человеческой пещере. Он обещал им защиту «не сегодня» — и сделал это, и ушёл. Но разве не похоже это на равнодушие, только прикрытое словом «дело»?

Ему стало неприятно, как бывает неприятно, когда замечаешь в себе то, что презираешь в других.

Он летел дальше.

Где-то впереди — на другом конце долины — была пещера, где хранилось Око Гнева и где, как сказал Кайдашкан, лежала в сундуке кровь демона. Салазар повторял эти слова про себя не как заклинание, а как счёт, как бухгалтерскую запись: пещера — Дакат — сундук — кровь. И всё-таки, чем чаще он это повторял, тем сильнее чувствовал: за этим сухим рядом существительных скрывается нечто, что вовсе не сухо.

«Око Гнева»… почему «око»? Кто на кого смотрит? И чей гнев? Орков? Долины? Азгалора? Или — того, кто выше всех этих имен? И если оно «смотрит», то не значит ли это, что оно смотрит и на него?

Он ускорился, как будто скорость могла заглушить мысль.

Снизу потянулись новые фигуры: проклятые жрецы, в остатках одеяний, с пустыми лицами; скелеты-маги, держащие неведомые узлы энергии; личи, которые не спешили подходить, но присутствовали, как холодное внимание. Салазар чувствовал их не глазами, а кожей. Они словно пробовали его на вкус, оценивая, сколько в нём силы и сколько — терпения.

И вдруг он ясно понял: Долина не просто населена нежитью. Она организована. Здесь есть охрана, есть границы, есть центры силы — и пещера с Оком Гнева не просто «где-то там». Она — один из уеовл, к которому ведут эти движения.

Он снизился чуть ниже, чтобы разглядеть рельеф. Вдали, на склоне, темнела расщелина, похожая на рот, в который не хочется входить. Возле неё, даже с высоты, он заметил несколько неподвижных фигур — слишком ровных, чтобы быть случайными. Охрана. И, должно быть, там же — Дакат, лорд теней, имя, которое людоящеры помнили так, будто оно прожигало их память.

Салазар остановился в воздухе на мгновение.

Он вдруг почувствовал то самое, о чём предупреждали и Ксардас, и Инанна: не мысль, не желание, а внутренний толчок — сделать проще, быстрее, грубее. Сжечь пещеру вместе с охраной, вынести сундук, уйти. Превратить всё в задачу силы. И эта мысль была так естественна, так удобна, что стала подозрительной.

«Вот оно, — подумал он. — вот как тьма работает: она предлагает самый удобный путь. В её понимании.

Он заставил себя выдохнуть. Медленно. Ровно. Как будто дыхание — тоже часть заклинания.

— Не сейчас, — сказал он тихо, неизвестно кому.

И полетел к пещере, уже не торопясь, но и не останавливаясь, с той сосредоточенной трезвостью, которая приходит к человеку именно тогда, когда он понимает: впереди его ждёт не просто бой, а испытание того, кем он останется после победы.

Салазар неспешно долетел до деревянного моста соединяющего два куска скалы, откуда чувствовалась могущественная нежить. Личи – одна из вершин искусства некромантии. Могучие, почти бессмертные и обладающие невероятной магической мощью. Впереди под скалой, чувствовалось как минимум трое личей и с десяток нежити помельче: скелеты, зомби, драурги. Из темного зева пещеры доносилось зловещее дыхание самой смерти.

Огненный шар опускался не стремительно, а как неотвратимая тяжесть, и в этом медленном падении было что-то особенно унизительное для тех, кто стоял внизу: у них оставалось время понять, что их сейчас сотрут, и всё же этого времени было недостаточно, чтобы спастись.

Площадка вспыхнула. Камень под огнём на миг стал жидким, и пепел, всегда готовый лечь на любую рану, взвился вверх плотным серым столбом. Нежить — мелкая, послушная, не знающая страха — сгорела почти без звука: лишь треск костей и короткий, влажный шип, когда огонь встречал гниль.

Один лич успел “свалить” — не шагом и не прыжком, а резким провалом пространства, как будто его выдернули из мира за нитку. Второй — исчез в сторону, оставив после себя только холодный след и провал температуры. Третий, по ощущениям, должен был погибнуть вместе с остальными… и всё же что-то в глубине тумана не растворилось.

Салазар, зависнув над мостом, уже собирался двигаться дальше, когда по воздуху прошёл удар — не огненный и не ледяной. Это был звук, который нельзя назвать звуком: он миновал уши и ударил прямо в кости.

Лич выжил.

Из дыма и пепла, где ещё клубился жар, поднялась фигура в остатках мантии. Капюшон держался не тканью — волей. Внутри не было лица, лишь тёмная пустота и две тусклые точки, будто угли, забытые в холодной золе.

Он поднял руки.

И почувствовал, как вокруг на миг становится тесно, как будто сама долина втянула воздух, готовясь выдохнуть смертью.

— Крик Мёртвых, — понял он по ощущению, хотя названия могло быть иным.

Крик ударил волной. В этой волне было всё, что живой организм отказывается принимать: холод разложения, обрывки чужих предсмертных мыслей, страх, который уже не страх, потому что у мёртвых нет будущего. На мгновение даже очищенный вокруг него воздух стал чужим — как вода, в которой растворили яд.

Салазар не стал принимать удар в лоб.

Он сместился в сторону в один короткий рывок, почти падением вбок, и волна прошла рядом, задевая его плечо ледяным краем. Там, где её коснулось, ткань…на миг покрылась инеем, а кожа под ней онемела, будто к ней приложили холодный металл.

Салазар не дал этому ощущению закрепиться. Он выдохнул и разорвал дистанцию не бегом, а скачком пространства: короткий, точный телепорт.

Лич успел только повернуть голову.

Салазар оказался у него за спиной и ударил посохом — не по ткани и не по костям (их там почти не было), а по узлу, где держалась конструкция заклятия. Удар вышел сухой, тяжёлый, и на мгновение всё вокруг лича дрогнуло, как поверхность воды.

Тень на месте груди лича вспыхнула и схлопнулась. Внутри что-то тонко, противно треснуло — не кость, а связь.

И душа — если это всё ещё можно было назвать душой — рванулась наружу, как дым из разбитой лампы.

Поглотитель на посохе отозвался сразу. Не светом — тягой. Существо не “втянулось” туда как в мешок, оно провалилось, как проваливается в яму то, что больше не имеет права держаться в мире. Всё заняло долю секунды.

Лич осел. Мантия, ещё мгновение назад стоявшая сама по себе, просто упала на камень пустой тряпкой.

Салазар не стал смотреть, как она лежит. Он поднял голову к тёмному зеву пещеры.

Там, из глубины, пошло движение — тяжёлое, скребущее.

Сначала показался край огромного щита, затем — плечо, обтянутое пластинами доспеха. Железо было старым, но не ржавым: его держала некротическая магия, как кости держит сухожилие. Потом выползла грудь, голова — череп под закрытым шлемом, и наконец целиком выбрался страж: огромный скелет в полном доспехе.

В руках он держал фламберг. Клинок был широкий, волнистый, и от него тянулся дым — не от жара, а от гнили магии. Некротическая энергия стекала по металлу, как чёрная смола, и капли, падая на камень, оставляли тёмные пятна, которые не спешили исчезать.

Скелет не остановился на пороге. Он вышел ровно настолько, чтобы перекрыть вход, и встал, как дверь.

За его спиной пещера дышала — глубокими, редкими толчками, будто внутри сидело что-то большое и терпеливое. Не обязательно живое. Но точно — сильное.

Салазар опустился на мост, ступая мягко, чтобы не раскачивать доски. Он не поднимал посох выше нужного и не делал театральных жестов. Просто оценивал: доспех, силу некротической энергии, общий вид и само собой ауру.

Скелет был силён — не из тех, что шатаются от первого удара и падают, как мешок костей. В нём чувствовалась работа мастера: суставы закреплены заклятием, броня подогнана так, будто её носили при жизни, а клинок держался не руками, а привычкой убивать. Для любого обычного воина, оказавшегося здесь вместо Салазара, это было бы то самое место, где заканчиваются истории: два шага, один взмах фламберга — и уже неважно, сколько у человека было храбрости.

Салазар не стал проверять, насколько «обычным» можно быть в Долине теней.

Он поднял руку и сжал пальцы, словно хотел раздавить невидимый камень. Телекинетический толчок ударил в скелета не сверху и не сбоку — изнутри конструкции. Доспех на секунду зазвенел, как колокол, а затем всё рассыпалось: шлем отлетел, грудная пластина треснула, ребра разошлись, кости разлетелись по камню, будто их разом выдернули из связок. Фламберг с глухим звоном упал отдельно, клинок ещё дымился, но уже бессмысленно — рука, которая держала его, перестала существовать.

Салазар сделал второй жест — короче, точнее. И пепельный воздух на миг вспыхнул священным огнём Инанны: не вязким и пожирающим, как его обычное пламя, а чистым, сухим, будто свет в форме огня. Он не растекался; он выжигал ровно то, что было скверной. Кости почернели и рассыпались в мелкую золу. Доспехи, лишённые некротической «связки», осели грудой железа. Даже дым с фламберга оборвался, словно кто-то перерезал нить. Осталось тихо.

На пару секунд стало слышно, как потрескивают доски моста, остывая после близкого жара, и как где-то в глубине долины шуршат кости, не решаясь приблизиться.

Салазар шагнул к входу пещеры и остановился на самом пороге. Оттуда шла гниль магии — густая, как тёплая плесень. Она не била в лицо, она лезла внутрь: в дыхание, в мысли, в память. От неё хотелось не закрыть нос, а закрыть самого себя. Он поднял посох. Поглотитель на нём был уже тяжёл от только что втянутой сущности лича; внутри ощущалась чужая, колючая тишина, как тишина в склепе после того, как закрыли крышку.

Салазар сказал не громко, но так, как говорят с теми, кто обязан услышать:

— Мигарил.

Внутри посоха, в глубине, где держалась душа архангела, что-то откликнулось не словами — присутствием. Это присутствие было иным, чем всё вокруг: ровным, ясным, без вкуса к разложению.

— Освети её, — приказал Салазар, не прося. — Пещеру. Проход. Всё, что тут держит гниль.

И посох ответил.

Не вспышкой, не лучом для красоты — а тихим, холодным светом, который не согревал, но прояснял. Свет потёк в зев пещеры, как вода, заполняющая трещины. Там, где он проходил, воздух переставал быть липким; тьма не исчезала, но становилась видимой, как плесень, вынутая на свет. Гниль зашевелилась, словно её потревожили.

Из глубины донёсся слабый, раздражённый звук — не рык, не стон, а что-то среднее между шипением и далёким вздохом. Как будто внутри пещеры кто-то понял, что его больше не оставляют в покое. Салазар не двинулся сразу. Он дождался, пока свет Мигарила устойчиво «сцепится» с камнем, пока проход станет хотя бы на время не ловушкой для разума. Потом шагнул внутрь.

И уже после первых нескольких шагов понял: страж у входа был не главной защитой. Он был просто замком на двери, за которой начинается настоящее.

Сама пещера была на удивление сухой, хоть и пыльной. Внутри все еще чувствовалась гниль, но немного меньше, чем минуту назад. Тьма клубилась в правом проходе, причем довольно интенсивно. Камень под ногами не скользил, только пыль лежала толстым слоем, словно её сюда намеренно сдували веками. Запах гнили держался, но уже не бил в нос — больше напоминал о себе тяжестью на языке и лёгким холодком в груди. Освящение Мигарила сделало главное: позволило дышать и думать, не чувствуя, что тебя медленно затягивает.

Тьма в правом проходе была иной. Не просто отсутствие света, а сгущение — как если бы кто-то наливал её внутрь пещеры и не экономил.

Салазар не ускорился. Он прошёл несколько шагов и остановился у развилки, прислушиваясь не к звуку, а к реакции пространства. Левая сторона была пустой, обычной — коридор, камень, пыль. Правая — жила и дышала.

Он пошёл вправо.

Через десяток метров проход расширился и вывел в круглый зал. Стены были ровнее, чем в остальных местах: здесь работали руками, а не случайной эрозией. На полу — кольцевые следы от чего-то тяжёлого, что таскали по кругу. У стен стояли гробы, несколько штук, одинаковые по форме, будто сделанные одним мастером. И от каждого шло одно и то же ощущение: смерть, но не спокойная — ожидающая.

«Обращённые», — отметил Салазар. Паладины или кто-то очень похожий. Это чувствовалось не по броне (её не было видно сквозь крышки), а по остаткам печатей, по запаху молитвенной магии, которую когда-то вбили в плоть — и потом вывернули наизнанку.

В центре зала, на каменной платформе, стоял переключатель: прямоугольный чёрный камень, как рычаг без рычага. Он выглядел почти сиротливо — слишком просто для места, где всё было пропитано ловушками. Напротив платформы, у дальней стены, стояли два сундука. Их обрамляла зеленоватая дымка, ровная и неприятная, как пары из алхимического котла. Не огонь и не лёд — яд.

Салазар не подошёл вплотную. Он остановился в нескольких шагах, оценивая схему зала: гробы — как батарея, переключатель — как запуск, сундуки — как награда. Слишком ясно.

Он поднял руку, и из тени отделился доппель — беззвучный, плоский, почти неотличимый от полумрака. Салазар дал короткую команду мысленно: проверь переключатель. Не трогай сундуки.

Доппель скользнул вперёд. Его движения были правильными: он не ступал на середину, обходил подозрительные места, держался ближе к стене. Подойдя к платформе, он протянул руку и коснулся чёрного камня.

Повернул.

Мир щёлкнул.

Не механически — магически, как щёлкает замок, который закрывают на тебя изнутри.

Доппеля развоплотило мгновенно. Не разорвало и не сожгло — его просто отменило, как ошибку. На месте, где он стоял, на секунду осталось серое дрожание воздуха, и всё.

Салазар не моргнул, но внутри отметил: ловушка реагирует на контакт, а не на жизнь. Значит, дальнейшие проверки — только с защитой, или не проверять вовсе.

А рядом с переключателем, будто в ответ на сработавший механизм, из тьмы проступила фигура. Сначала контур. Потом металл. Потом — полный силуэт.

Лорд теней.

Доспех был абсолютно чёрным — не “чёрным, потому что тёмный”, а чёрным, который не отражает свет. Даже освящение Мигарила, льющееся с посоха, словно спотыкалось о него и становилось слабее. От фигуры шёл поток Тьмы такой плотности, что воздух вокруг казался оплавленным — и эта Тьма не просто давила: она выжигала Свет, как кислота выедает металл.

Лорд повернул голову к Салазару. В шлеме не было видно лица. Но Салазар почувствовал взгляд — холодный, точный, оценивающий.

— Ты не должен быть здесь, — сказал Лорд теней. Голос звучал глухо, как изнутри камня.

Салазар держал посох ровно и не делал шага назад.

— Я не спрашивал разрешения, — ответил он спокойно.

Тьма вокруг Лорда колыхнулась, и гробы у стен отозвались едва заметной вибрацией, как будто внутри что-то услышало команду и приготовилось проснуться.

Лорд теней сделал шаг вперёд — медленный, уверенный. Платформа под его сапогом даже не скрипнула: камень будто боялся издать звук.

— Око Гнева и кровь демона не для твоих рук, — произнёс он.

Салазар сузил глаза.

— Значит, ты Дакат.

Лорд теней не подтвердил и не опроверг. Это молчание было ответом.

Салазар почувствовал, как в глубине пещеры гниль снова усиливается: присутствие Лорда словно отменяло часть освящения. Мигарил держал свет, но теперь это был не “свет против тьмы”, а борьба двух воль в тесном проходе.

Салазар произнёс коротко, не повышая голоса:

— Не открывай гробы. Не трать время. Я пришёл не спорить.

Лорд теней чуть наклонил шлем, и в этом жесте было что-то почти человеческое: как у человека, который услышал интересную ложь.

— Ты пришёл забрать, — сказал он. — Тогда попробуй.

И в тот же миг зеленоватая дымка вокруг сундуков стала гуще, а чёрный камень-переключатель в центре платформы отозвался низким, вибрирующим гулом — как будто зал начал второе дыхание.

Тишина в зале держалась ровно одну секунду — ровно столько, сколько нужно, чтобы два врага признали друг друга угрозой. Потом Дакат поднял руку.

Тьма не «вылетела». Она потекла — густым, тяжёлым потоком, как нефть из треснувшей скалы. Поток не искал воздуха: он искал свет. Где свет задерживался — там тьма загустевала и давила сильнее, будто душила саму возможность видеть.

Край освящения Мигарила на посохе дрогнул, но не погас. Он сжался в плотный, бело‑холодный ореол вокруг Салазара — свет не разливался, он держал границу.

— Мигарил, — сказал Салазар тихо, — держи купол Света.

Ответа не было словами. Было ощущение: свет стал «жёстче», как натянутая струна.

Дакат шагнул ещё раз, и камень под ним начал покрываться тонкими трещинами — не от веса, а от давления Тьмы. Слева один из гробов дрогнул, словно кто-то внутри ударил кулаком в крышку.

Салазар не ждал.

Он ударил первым — широким, тяжёлым пламенем, которое обычно просто стирало нежить с лица земли. Огненная волна пошла по залу, облизнула платформу, рванула к сундукам и к фигуре в чёрном.

И… погасла.

Не с шипением, не с дымом — как если бы пламя вдруг перестало иметь право существовать. Тьма Даката приняла огонь в себя и раздавила его, оставив после себя лишь сухой жар и запах обугленного воздуха.

— Здесь огонь — свеча, — произнёс Дакат спокойно. — А я — ночь.

Салазар усмехнулся без веселья.

— Тогда я не буду свечой.

Он ударил не огнём, а воздухом — телекинетическим клином, таким плотным, что он не толкал, а ломал. Волна давления ударила Дакату в грудь, как таран. Чёрный доспех звякнул, и Лорд теней впервые отступил на полшага. Полшага — но этого оказалось достаточно.

Тьма вокруг него вспухла, как раздражённая ткань. От Даката к полу метнулись две чёрные линии — и из камня поднялись цепи, сотканные не из металла, а из тени. Они ударили в сторону Салазара, как хлысты.

Салазар не стал перепрыгивать. Он рванул вверх на метр и резко сместился в сторону, и цепи с грохотом врезались в платформу, расколов камень. Осколки полетели в разные стороны, но прежде чем они достигли Салазара, их остановила ещё одна волна воздуха: невидимая ладонь раздавила траектории и сбросила камень вниз, чтобы не тратить силы на мелочи.

Дакат вытянул вторую руку — и тьма ударила иначе.

Это был не поток, а взрыв: чернильный шар, который раскрылся в воздухе и попытался не ранить, а впиться в свет Мигарила. На границе купола вспыхнули белые искры — свет срезал тьму, как нож срезает плесень, но каждая искра была ценой.

Салазар почувствовал, как вокруг становится теснее: Дакат не пытался убить его быстро. Он пытался выключить пространство, лишить его манёвра. И тогда Салазар сделал то, что делал всегда, когда нужно было «сломать» чужую сцену.

Он ударил по самой комнате.

Телекинезом он подхватил край платформы и дёрнул — не вверх, а на себя, с выворачивающим усилием. Каменная плита треснула и пошла по шву. Чёрный переключатель в центре платформы качнулся.

Дакат резко поднял ладонь — как будто боялся не удара, а механизма.

— Не тронь, — сказал он впервые с раздражением.

Значит, это было важно. Салазар тронул.

Он не коснулся переключателя рукой — он ударил по нему направленным импульсом воздуха. Чёрный камень повернулся на четверть оборота.

Зал ответил гулом.

Гробы у стен взорвались треском: не в смысле разлетелись, а ожили. Крышки приподнялись на ладонь, и из щелей выдавился холодный, серый пар.

Салазар понял: Дакат держал их как резерв. Но резерв, запущенный раньше времени, может стать проблемой для обоих.

— Ошибка, — сказал Дакат тихо.

— Возможно, — ответил Салазар. — Но теперь это твоя ошибка тоже.

Дакат рванулся вперёд.

Он двигался слишком быстро для тяжёлого доспеха — его толкала не мышца, а тьма. Фламберга у него не было, но в руке у него возник клинок из плотной черноты — форма меча, но не металл. Он рубанул по куполу света.

Удар пришёлся по куполу Мигарила.

Свет треснул искрами. Купол прогнулся, но не лопнул. Салазар в ту же секунду телепортировался на край зала — туда, где тьма была гуще, но и опора для удара лучше.

И ударил священным огнём Инанны — не широким, а тонким, направленным, как копьё.

Белое пламя вошло в тьму Даката, и на мгновение зал озарился так, будто кто-то раскрыл дверь в другое небо. Тьма зашипела — впервые. Чёрный доспех покрылся тонкими светлыми трещинами, как стекло под ударом.

Дакат отступил, и в этом отступлении было уже не спокойствие, а расчёт: он понял, что свет здесь может ранить.

Он поднял обе руки. И тогда тьма перестала быть «его аурой». Она стала стеной.

От пола до потолка поднялся вал черноты, и он пошёл на Салазара, медленно, неумолимо, как прилив. Камень под валом крошился в пыль, факелы (если бы они тут были) погасли бы мгновенно. Это был не удар — это было стирание.

Салазар сделал единственное разумное: не пытался бежать.

Он поднял руки и развернул воздух между собой и стеной тьмы, как разворачивают щит. Давление выросло, пространство загудело. Белый свет Мигарила наложился поверх — тонкой, вибрирующей плёнкой.

Стена тьмы врезалась в щит. Зал взорвался звуком.

Треск камня, вой воздуха, шипение света — всё смешалось. По полу пошли трещины, куски свода посыпались вниз. Один сундук от удара сдвинуло, и зеленоватая дымка вокруг него вспухла, выпустив в воздух ядовитый шлейф.

Салазар, не отрываясь от удержания щита, одной рукой сорвал шлейф телекинезом и прижал его к полу, как прижимают дым крышкой. Яд запузырился и исчез в трещинах.

— Ты держишься, — сказал Дакат из-за стены тьмы. Голос шёл как будто со всех сторон.

— Я привык, — ответил Салазар сквозь напряжение.

И в следующую секунду он сделал размен.

Он отпустил щит на мгновение — ровно на мгновение, достаточное, чтобы тьма рванула вперёд, уверенная в победе.

И тут же телепортировался.

Не на край. Не к сундукам. А прямо к Дакату — в мёртвую зону его атаки, туда, где тьма была сосредоточена на давлении в одном направлении.

Салазар оказался в шаге от чёрного доспеха и ударил посохом в грудь, туда, где уже были светлые трещины от огня Инанны. Удар был не просто физическим. Поглотитель на посохе, напитанный душой лича, сработал как крюк: он зацепил то, что держало Даката.

Тьма вокруг Лорда теней на миг схлопнулась, как лёгкие на выдохе. Дакат резко повернулся и попытался рубануть клинком тьмы, но Салазар уже сделал второй удар — по шлему, вниз, как молотом.

Треск.

Чёрный шлем дал трещину. Из неё вырвался не свет и не кровь — серый, холодный пар, пахнущий старой стылой могилой. Гробы у стен окончательно открылись.

Из них поднялись фигуры в изломанной, когда-то святой броне. Обращённые паладины. Они двигались синхронно, как марионетки. Их мечи были тусклыми, но на лезвиях сидела та же зелёная дымка, что и на сундуках.

Дакат, пошатнувшись, раскинул руки — и попытался перехватить управление залом: поднять паладинов, сломать купол света, утопить всё в ночи.

Но Салазар уже не давал ему пространства.

Он вбил конец посоха в камень и выпустил вспышку священного огня Инанны по кругу — кольцом-сферой. Белое пламя прокатилось по полу, ударило по ногам обращённых и сожгло то, что их связывало.

Они рухнули, как куклы без нитей. Дакат остался один.

Он сделал последний шаг назад — к переключателю, как к якорю.

Салaзар понял: если Лорд доберётся до него, зал может закрыться, обрушиться, или — хуже — вывести артефакты в другое место.

Он поднял руку и ударил телекинезом так, как ударяют не по телу, а по судьбе.

Переключатель вырвало из платформы и унесло в сторону. Он ударился о стену и раскололся пополам.

Тьма Даката дрогнула. Лорд теней замер, будто на миг потерял опору.

— Ты… — начал он, и в голосе впервые прозвучало что-то человеческое: злость или удивление.

Салазар не дал ему закончить.

Он сделал короткий, чистый жест — и священный огонь Инанны вспыхнул прямо в трещинах доспеха.

Не снаружи, не вокруг, а внутри.

Чёрная броня засветилась изнутри белым, как раскалённое железо. Тьма завыла — не в воздухе, а в стенах. Камень вокруг платформы пошёл сеткой трещин. Один из гробов рассыпался в прах, не выдержав света.

Дакат дёрнулся, будто хотел шагнуть в тень, уйти, раствориться, но тень уже не принимала его — свет зажал.

И тогда Лорд теней лопнул, как перегруженное заклятие: не кровью, а выбросом тьмы.

Чёрная волна ударила по залу, сбила пыль со стен, погасила остаточные огни, выбросила куски камня. Купол Мигарила выдержал — с треском, но выдержал. Салazar стоял внутри, как в стеклянной сфере среди бурь.

Когда волна схлынула, в центре платформы осталась только груда почерневшего металла и тонкий, серый пар, который быстро рассеивался.

Тьма в правом проходе стала слабее.

Слизерин перевёл дыхание, опустил посох и повернул голову к двум сундукам, всё ещё обрамлённым зеленоватой дымкой.

Теперь можно было забрать то, за чем он пришёл.

Кровь демона нашлась почти сразу. Небольшой темный фиал с питертой пробкой содержал в себе плотную чернильно-черную маслянистую жидкость, что довольно бодро билась о стенки сосуда при движении. Салазар поднес фиал к глазам стремясь разглядеть поближе, но его внимание привлек странный звук, доносящийся из другой части пещеры.

Собрав все что было в сундуках, Салазар вылетел из пещеры и выпустил кольцо Света наперед, дабы убить любую угрозу. Шипящий звук пронесся гулким эхом по пещере и вскоре все стихло. Мертвая тишина, что веками правила здесь, воцарилась вновь.

- Хм…пора пойти за кровью орков и искать этот Двартаздахх! – подумал Слизерин и в легкой вспышке исчезая из попитанной мраком и злом пещеры.

Глава 43 Долина теней часть 3

Солнце стояло высоко, резало скалы острым, почти белым светом — и всё же долина не становилась от этого приветливей. Напротив: чем ярче было небо, тем более чужой казалась земля внизу, будто свет здесь служил не жизни, а обнажению мёртвого. Камни торчали из почвы, как костяные шипы, серые, иссушенные, местами покрытые тёмными корками — то ли лишайником, то ли запёкшейся древней сажей. Редкие пятна выжженной травы цеплялись за трещины между плитами, но даже они выглядели так, словно давно забыли, что значит расти: ломкие, серо-зелёные, с хрустом гнущиеся под порывами ветра. И ветер… он не приносил прохлады. Он приносил запах.

Не болотный, не звериный — запах смерти, сухой и старый, как пыль из гробницы, перемешанный с чем-то смоляным, тягучим. В нём угадывалась Тьма — не как поэтическая метафора, а как реальное присутствие, оставляющее на языке металлический привкус. Казалось, воздух здесь можно было резать и он был бы внутри чернее, чем снаружи.

Слизерин летел низко, не из осторожности — из привычки к опасным местам. Высота давала обзор, но не давала защиты: слишком многое в долине могло увидеть силуэт на фоне солнца и слишком многое могло ответить. Крылья рассекали воздух ровными, экономными взмахами, и каждый раз, когда тень от них падала на камни, эти камни будто темнели сильнее, как если бы радовались ещё одному напоминанию о ночи.

Внизу, на плоском выступе, лежал каменный круг — огромный, грубо выложенный валунами. Валуны были не одинаковые: одни — высокие, вытянутые, словно столбы; другие — приземистые, широкие, похожие на надгробия. Но все они были помечены: на каждом — выщербленные, как шрамы, руны, вдавленные не резцом, а чем-то куда более жестоким, будто камень плавили и давили, пока он не принял нужную форму. Между камнями тянулись канавки, не сразу заметные с высоты — тонкие тёмные борозды, сходящиеся к центру круга, как сеть вен.

И в самом центре — статуя Белиара.

Вернее, половина статуи: верх был вкопан в землю, так что из почвы торчали торс и голова, будто бог пытался подняться из мира подземного, но остановился на полпути. Лицо было вырезано грубо и вместе с тем пугающе точно: на нём не было человеческой эмоции — только холодное обещание. Глаза — пустые ниши, но в глубине этих ниш темнело так, как не темнело нигде вокруг, даже в тени от валунов. Рот — едва приоткрыт, и от него вниз шла трещина, похожая на застывшую струю.

На шее и груди статуи виднелись следы давних жертв: засохшие потёки, вросшие в камень, как ржавчина. Возле основания — разбросанные обломки: то ли кости, то ли керамика, то ли остатки старых жертвенных сосудов. И всё это — под солнцем. И всё равно — как будто сумерки.

Вокруг круга камней бродили твари.

Людоящеры двигались тяжело, но неуклюжесть была обманчива. Их тела — мускулистые, широкоплечие, покрытые серо-бурой чешуёй, местами потемневшей, как будто обожжённой. На предплечьях — костяные наросты, похожие на естественные наручи. Морды — вытянутые, с рядами мелких зубов и редкими длинными клыками; глаза — жёлтые, с узкими зрачками. Они не суетились: не было охоты, не было радости — только караул, только привычка к службе. Некоторые держали копья с каменными наконечниками, но древки были обмотаны чем-то вроде сушёных жил — не для прочности, а как будто для ритуала. На поясах болтались связки талисманов: зубы, фаланги, маленькие костяные диски с проделанными отверстиями.

Нежить — иная. Она не ходила, она плелась, неся за собой тягучий холод. Кости у некоторых были голыми, как у скелетов, у других — обтянуты серой, полупрозрачной кожей, будто их не до конца выгрызло время. От них не пахло гнилью — пахло землёй, могильной, сырой, и той же самой Тьмой, которая висела в воздухе. Они держались ближе к камням круга, словно тянулись к рунам. Когда ветер проходил по долине, тонкие обрывки ткани на их плечах дрожали и шептали — и этот звук больше напоминал не шуршание, а тихое вздохивание.

А существа, похожие на велоцирапторов, были самыми нервными. Длинные, жилистые, с высокими задними лапами и хищно выгнутыми когтями. Их головы — плоские, с гребнями, похожими на костяные пластины; пасти открывались часто, словно они пробовали воздух. Они держались стайкой, но не плотной: между ними всегда оставалось расстояние, будто каждый боялся другого не меньше, чем возможной добычи. Иногда один из них резко дёргался, вскидывал голову, и тогда вся стая на миг замирала, как единое существо. Потом напряжение спадало — и они снова начинали ходить кругами, как злые часовые.

Слизерин сделал над местом один широкий круг, и только теперь заметил то, что снизу могло бы казаться просто неровностью рельефа: в низине неподалёку от жертвенника темнел провал — не глубокая пещера, не разлом, а словно воронка, аккуратно вырезанная в земле. К ней вела выложенная плитами тропа — плиты были подогнаны так плотно, что между ними почти не было щелей, но каждая плита носила следы времени: края стёрты, поверхность исцарапана, как будто по ней веками волокли тяжести или тащили тела.

Над низиной стояла иная тень — не та, что падает от камней, а тень, которая существует сама по себе. Она не была сплошной: она колыхалась, будто дым, но дым без источника и без ветра. И именно там, в этой низине, угадывались очертания храма — не возвышенного, не гордого, а пригнувшегося к земле, словно он хотел быть незаметным.

Храм где хранилось оружие против Азгалора - Двартаздах.

Он не блистал колоннами и не тянулся к небу. Он был выстроен из тёмного камня, плотного, почти стеклянного на сколах. Стены — низкие, угловатые, с редкими проёмами, похожими не на окна, а на бойницы. Крыша — ступенчатая, как у древних гробниц, и по краям её торчали короткие зубцы, будто обломанные рога. Вход был не парадный: широкая пасть арки, обрамлённая двумя плитами, на которых виднелись вырезанные фигуры — не люди и не звери, а нечто промежуточное, с крыльями и когтями, склонившее головы в поклоне… или в угрозе.

Перед входом — площадка, на которой лежали каменные чаши. В некоторых темнели засохшие остатки. В других — что-то блестело, как соль, но пахло не морем, а пеплом. И самое неприятное: вокруг храма было тише, чем везде. Даже ветер, казалось, огибал эту низину, не решаясь заглянуть.

От круга камней уходила ещё одна дорога — и она была куда более очевидной.

Большая лестница.

Она начиналась прямо от внешнего края круга, будто круг был не только жертвенником, но и воротами на другой уровень этой земли. Ступени были широкие, высокие, рассчитанные на тех, кто не боится крутых подъёмов. Камень на ступенях был светлее, чем внизу, но не чище: он был затёрт, местами отполирован до глянца, как кость, которую долго гладили руками. Между ступенями тянулись щели, и из некоторых щелей выглядывали тонкие тёмные нити — корни? жилы? Слизерин не стал бы спорить с тем, что в этих местах даже камень может быть живым.

Лестница поднималась на открытое горное плато — широкое, как ладонь великана. Там солнце било ещё сильнее, и от этого плато казалось выжженным добела. Но белизна была не живой: она была как у костей, выбеленных временем. По краям плато стояли обломки колонн и каменных блоков, словно когда-то здесь был иной храм — поднятый к небу, разрушенный и оставленный.

И там бродили проклятые жрецы.

Их было несколько — не толпа, но достаточно, чтобы место казалось занятым. Они не стояли у алтаря и не совершали явных ритуалов. Они ходили, медленно, по определённым линиям, как если бы плато было покрыто невидимыми кругами и знаками. Их одеяния когда-то, вероятно, были богатыми: длинные робы, с широкими рукавами, с узорами по краям. Теперь ткань выцвела и местами истлела, но узоры всё ещё угадывались — тонкие, повторяющиеся, как заклятие. На головах — капюшоны, но лица иногда показывались: кожа сероватая, натянутая, словно пергамент; глаза — мутные, но в глубине у некоторых вспыхивал холодный огонёк, не человеческий.

Они шли и шептали. Не громко — так, что слова не складывались в речь. Но ритм был заметен: повторения, паузы, снова повторения. Это было похоже на молитву, которую забыли понять, но продолжали произносить, потому что прекращение — хуже смерти. Иногда один из жрецов резко останавливался, поворачивал голову в сторону круга камней внизу — и тогда другие тоже замирали, будто их связывала одна невидимая нить. Потом движение продолжалось.

На плато лежали предметы: каменные маски, расколотые чаши, цепи, вросшие одним концом в камень. Виднелись следы костров — круги чёрной золы, в которых не росло ничего, даже мох. И ещё — тонкие линии, процарапанные по поверхности плато, складывающиеся в огромный знак, видимый лишь с высоты. Этот знак был старым, но обновлялся: кое-где линии выглядели свежими, как если бы кто-то недавно проходил по ним лезвием.

Слизерин, паря между кругом камней и лестницей, ощущал простую истину: здесь всё было устроено для призыва. Круг внизу — как сердце. Лестница — как позвоночник, ведущий к голове, к плато, где шёпот жрецов поддерживает форму заклятия. А низина с храмом — как желудок, где хранят то, что должно быть проглочено и переварено прежде, чем случится главное.

И в каждом из этих мест — свои сторожа. Вокруг круга камней — плоть и кости: людоящеры, нежить, хищники-стражи. На плато — проклятые жрецы, не совсем живые, но и не мёртвые, привязанные к ритуалу. А у храма… у храма было нечто иное. Даже с воздуха было видно: вдоль тропы к входу стояли каменные фигуры — сначала можно было принять их за статуи, но их позы были слишком естественными, слишком напряжёнными. Они были как застывшие в ожидании воины: копья, щиты, поднятые руки. И тень вокруг них лежала густо, как смола.

Слизерин опустился ниже, так, чтобы разглядеть детали: на некоторых из этих фигур виднелись трещины, и в трещинах — темнота, не пустота. Она словно дышала.

Если Кайдашкан был прав, и именно здесь можно было пробудить Око гнева… то и Двартаздах должен был быть где-то рядом, заперт, спрятан, защищён. Не “просто лежать непонятно где” — нет. Такое оружие не оставляют в забытом сундуке.

Его хранят так, чтобы дорога к нему была испытанием, а сам факт приближения — уже платой.Солнце сияло, камни грелись, и всё вокруг выглядело как обычная горная долина. Но воздух пах смертью и Тьмой. И это было куда честнее любого света.

Слизерин неторопливо спустился в низину, и воздух вокруг сразу стал гуще — не влажнее, не тяжелее, а именно гуще, будто в него подмешали пепел. Здесь, у самой земли, запах смерти уже не висел фоном: он лежал слоями, как осевшая пыль. Каждый вдох отдавал в горле сухостью, а на языке оставался привкус старого железа и чего‑то смоляного, как от коптящего факела в склепе.

Перед ним возвышался вход в храм — выполненный в виде огромного черепа, выбеленного временем так, что он казался почти светлым на фоне тёмного камня. Но эта светлота не была чистой: она напоминала кость, которую долгие годы вымачивали в ветре и солнце, пока всё живое не ушло, оставив только пустую форму.

Скулы — массивные, с глубокими впадинами, изъеденными мелкими трещинами. На одной из них тянулась длинная расселина, зарубцевавшаяся потёками чёрного налёта. Глазницы — широкие овалы, в которых даже при дневном свете стояла темень, не имеющая дна. В их краях виднелись вырезанные руны — такие тонкие, что с расстояния они казались прожилками, но чем ближе Слизерин подходил, тем яснее становилось: это не узоры, а текст, выдавленный в кости, как клеймо. Зубы у входа были высечены из камня и отполированы тысячами касаний — не пальцами, а чем-то более грубым: металлом, костью, когтями. Некоторые зубы были сколоты, и в местах сколов проглядывала тёмная сердцевина, будто череп был не монолитом, а оболочкой вокруг чужой породы. Между зубами — щели, в которых оседала пыль, но пыль выглядела странно: как будто она не лежала, а держалась, цепляясь за камень, чтобы не быть унесённой. Челюсть была приоткрыта — ровно настолько, чтобы пасть казалась готовой сомкнуться. И именно там, в зеве, колыхалась Тьма.

Она не была сплошной завесой. Она жила слоями, как медленный дым без огня: то сгущалась в плотные ленты, то расползалась тонкими языками, приоткрывая на долю мгновения намёк на глубину внутри — и тут же снова закрывала его. Иногда она отступала так, что виднелся внутренний порог: плита, гладкая, как стекло, с едва различимой резьбой по краям. А иногда — напротив — поднималась выше, закрывая даже нижние зубы, превращая вход в чёрное пятно, в которое невозможно было вглядеться.

Слизерин остановился в двух шагах от пасти и не спешил. Он мог бы войти сразу — но это было бы проявлением нетерпения, а нетерпение в таких местах оплачивается кровью. Он смотрел на детали: на то, как тьма реагирует на движение воздуха, как она не реагирует на свет, как она избегает границ рунических линий, но охотно стекает в углубления, где камень треснул.

По обе стороны от черепа стояли низкие каменные столбы, наполовину утопленные в землю. На них — чаши, выдолбленные грубо, но тщательно. В одной из чаш лежал слой серого порошка, похожего на золу; в другой темнели засохшие потёки, покрытые тонкой плёнкой, как на старой крови. От этих чаш пахло сильнее всего: не просто смертью — жертвоприношением, привычным, поставленным на поток.

У основания входа тянулась полоса камня — словно порог, но шире, как узкая площадка. Она была исцарапана: длинные параллельные линии, пересекающиеся короткими, как отметины когтей. Между ними — следы копоти и воска. По краю порога виднелись круги, будто кто-то ставил туда тяжёлые предметы — чаши, подсвечники, головы на блюдах… что угодно, лишь бы насытить место.

И всё это — под солнцем. И всё же у самого входа свет будто слабел. Не потому, что его закрывала тень, а потому, что он терял смысл. Лучи падали на выбеленную “кость”, отражались, но дальше — в пасти — исчезали без остатка, как будто их глотали.

Слизерин сделал ещё шаг.

Тьма внутри колыхнулась сильнее, отозвавшись на приближение, и на миг у самой кромки зева проступили очертания — не предмет, не стена, а граница, похожая на тонкую плёнку. Она дрожала, как натянутая кожа барабана, и по ней пробежала рябь, расходящаяся кругами внутрь. В этой ряби мелькнули руны — не высеченные, а светящиеся изнутри тусклым багровым, словно горячий металл под слоем золы. Они вспыхнули и погасли, оставив после себя ощущение, что вход “узнал” того, кто стоит перед ним.

Тьма скрывала вход от посторонних глаз — не метафорически, а буквально. Если бы кто-то смотрел на храм издалека, он увидел бы череп и пустоту в пасти, но не смог бы различить, где заканчивается камень и начинается путь внутрь. Для не посвящённых это было бы просто чёрное ничто, в которое бессмысленно лезть: глаз отказывался цепляться, разум — строить форму. Но Слизерин видел иначе: он видел намерение этой завесы. Она не просто прятала. Она выбирала.

В самой глубине зева, за колышущейся пеленой, иногда угадывался второй силуэт — будто там стояла ещё одна “пасть”, меньшая, внутренний проход, вырезанный в скале. И у этого внутреннего прохода края были ровнее, чем у внешнего черепа, как у двери, которую закрывают и открывают не временем, а ритуалом.

Слизерин не потянулся к магии сразу. Он опустил взгляд на порог и задержал его на тонкой линии, пересекающей площадку поперёк — линии настолько прямой, что она не могла быть случайной. На ней, как на границе между “снаружи” и “внутри”, лежала едва заметная пыль — и пыль не переходила на другую сторону. Словно сама земля здесь знала: дальше — чужое.

Он поднял голову к глазницам черепа.

В темноте одной из них, на самом краю, что-то блеснуло — не светом, а отражением, как у глаза зверя. Слизерин мог бы списать это на игру солнца, если бы не одно: отражение двигалось не вместе с лучом, а вопреки ему, как если бы наблюдатель внутри смещал взгляд.

Храм не был пустым. Храм ждал глупца, что посмеет войти внутрь.

И где-то там, за завесой, среди камня, рунических линий и старых жертв, лежало то, ради чего стоило терпеть этот воздух и эту Тьму — Двартаздах, оружие, которое не должно было “просто лежать”, потому что оно само по себе было причиной, чтобы строить места вроде этого.

Слизерин приблизился вплотную к пасти, и Тьма, колыхнувшись, на мгновение приоткрыла проход ровно настолько, чтобы можно было увидеть первый шаг внутрь: ступень, влажную на вид, будто камень потел. На её краю виднелся отпечаток — не след ноги и не когтя, а аккуратная круглая отметина, словно от посоха или жезла, который ставили туда снова и снова.

Будто кто-то входил — и выходил.

И делал это не вчера и не позавчера… а так часто, что камень запомнил.

Салазар перехватив посох создал над головой сферу из мягкого клубящегося света. Она слегка разогнала тьму коридора обнажив ровный каменистый грунт. Стены были изрисованы какими-то знаками и символами, но что конкретно они означали Салазар понять и не пытался. С момента как он вошел внутрь ему в нос ударил тягучий запах мертвечины, который образуется в местах огромного скопления нежити. Простеньким заклинанием заглушив обоняние Салазар почувствовал, как впереди его ждала нежить.

- Стихия огня. «Огненный шторм», —негромко произнес Салазар ключевую фразу для активации заклинания. С пальца Слизерина неспешно сорвалась рыжая искра по мере полета превращаясь в раскаленный шар плазмы. Достигнув конца длинного, темного коридора искра раздулась еще больше, заполонив собой все доступное пространство. Хруст костей и рев огня на миг осветил пространство вокруг, заставив мага слегка прикрыть глаза. Тем не менее шагал Слизерин спокойно и даже когда неболшой огненный язык линул его руку тот даже не поморщился, ибо огонь принадлежал Салазару от и до.

- И куда мне идти? – спросил сам у себя маг, оглядывая три прохода закрытых чугунными решетками. Два прохода вели влево и вправо, а один вел прямо и прикрывала его решетка куда более толстая чем другие. Посередине наполовину оплавленной комнаты стоял странный камень, всем своим видом показывая, что он тут неслучайно. Хмыкнув, Салазар создал доппеля и тот подошел к камню, разглядывая его со всех сторон. Что-то царапало взгляд волшебника, и он решил повнимательнее присмотреться к камню.

- Подвигай его! – приказал маг и доппель тут же приложил руки к частично оплавленному краю. Тот громко щелкнул и сам повернулся, будто под действием невидимого рычага. Раздался гулкий скрежет и две решетки нехотя поднялись, открывая путь в храм некроманта. Центральная решетка осталась безучастной, видимо её активирует другой переключатель, сокрытый дальше в храме. Два доппеля возникли, повинуясь воле могущественного волшебника и юркнули в каждое ответвление. Сам Слизерин остался напротив центральной решетки. Он ждал.

Неслышными тенями доппели поднялись на ярус выше, где их встретил большой объемный зал, в центре которого туда-сюда ходило несколько проклятых жрецов, а также парил призрак. Скелеты в когда-то роскошных мантиях не отреагировали на приход чужаков, но призрак ощутимо дернулся и начал медленно лететь в сторону одного из доппелей. Доппель же исправно осматривал окрест, пока не наткнулся на еще один проход ведущий глубже в храм. Другой доппель обошел весь зал и не нашел ничего интересного. Разве что сам призрак был любопытен. Слишком плотный, больше похожий на полтергейста, но таковым не являющийся.

Тем временем Салазар решил не искать на свою голову ловушки и поступить так как поступил бы на его месте еще один могущественный архимаг знакомый ему по прошлой жизни.

В полном молчании он подошел к решетке, преграждающей дальнейший путь и взмахнул посохом. Решетка с жутким лязгом была вырвана из камня и отлетела куда-то вглубь длинного коридора.

Решётка, вырванная из камня, улетела в темноту коридора и где‑то вдали отозвалась глухим ударом, будто храм сам скрипнул костями, признавая в пришельце силу, с которой не спорят. Разгораясь пламенем, Слизерин освещая им путь двинулся дальше, все дальше проходя во Тьму.

Коридор тянулся, как глотка древнего зверя: стены были из чёрного камня, покрытого высохшими рунами, а пол — из плит, что местами провалились, обнажая под собой пустоту. С каждой дюжиной шагов становилось холоднее. Это был не холод воздуха — это был холод смерти, осевший на камне, как иней на надгробии. Хмыкнув Салаазр ударил посохом об камень и тот заискрился от вкладываемой в него магии. Некротическая энергия, давным-давно укоренившаяся в храме, без всякой жалости испарялась под поступью могучего волшебника. Наконец Слизерин вышел в очередной зал, где его уже ждали. Сквозь темноту выползло шевеление. Сначала один скелет. Потом второй. Потом десяток — будто кто‑то высыпал кости из мешка и велел им встать. Они выходили из боковых ниш, поднимались из трещин, собирались из груды костей в целых воинов. На некоторых висели клочья мантии жрецов, на других — ржавые кирасы. Глаза их горели мертвенным синеватым светом, и в этом свете читалось одно: приказ убить живое создание.

Салазар не остановился и подняв посох чуть выше, заставил воздух в подземелье стать густым как кисель.

— Огонь… — выдохнул он, и слово это прозвучало, как приговор.

С пальцев сорвался широкий веер искр, и воздух перед ним лопнул от жара. Пламя не просто вспыхнуло — оно пошло стеной, выжгло пыль и высушенную кровь с плит, и скелеты, попавшие в него, на мгновение стали прозрачными, будто сами их кости светились изнутри.

Кто-то из нежити успел сделать шаг, поднять меч, щёлкнуть челюстью — и рассыпался, как хрупкая керамика, ударенная молотом.

Сверху рухнули цепи, раздался металлический визг. Из тьмы вылетела тень — плотная, резкая, будто вырезанная из чёрного стекла. Полтергейстоподобный призрак, которого заметили доппели, теперь был здесь. Он не кричал — он давил тишиной. Его присутствие высасывало тепло, и огонь на кончиках пальцев Слизерина вздрогнул, словно впервые встретил то, что не боится пламени.

Салазар остановился, впервые за долгое время по-настоящему прислушиваясь.

— Ты не хозяин, — негромко сказал он, глядя в бесформенную тьму. — Ты лишь один из стражей. Причем не самый сильный.

Призрак рванулся вперёд желая обрушить на Слизерина полупризрачный клинок, что парил в руках.

Салазар поднял посох и ударил им по воздуху, даже не пытаясь попасть по потусторонней сущности.

Раздался звон — не камня о камень, а магии о магию. По плитам побежали трещины огненного цвета. В следующую долю секунды из них поднялись языки пламени — ровные, строгие, как стены. Пламя обступило призрака кольцом и начало сжиматься. Тьма внутри кольца металась, искрилась, пыталась вырваться — но огонь Салазара был не просто жаром. Это была власть, и в этой власти мёртвое не имело права на движение. Призрак сжался до размера человеческой головы — и с сухим хлопком исчез, оставив после себя лишь запах озона и гари, будто сгорела сама душа. Слизерин пошёл дальше.

Дальше коридор вывел его в зал, который, когда‑то был святилищем. Потолок терялся в темноте, колонны были рассечены трещинами, а на стенах висели обугленные гобелены с изображениями ритуалов, которые лучше не понимать.

Впереди в камне была выдолблена ниша закрытая каменной плитой. Посередине зала стоял камень-переключатель. Видимо он открывает последний затвор. Доппель скользнул к камню и проверенным движением повернул его вокруг своей оси.

Камень задрожал, а зал ощутим тряхнуло, будто от подземного толчка. Ниша обнажила своё нутро, а оттуда показалась тень. Она поднялась — медленно, будто вспоминает форму тела. Сначала плащ из тьмы, затем руки, затем голова в короне, похожей на кусок ночи. Из него не исходило дыхания — из него исходило отсутствие воздуха.

— Живой… — прозвучало в зале, и голос был не звуком, а мыслью, которую тебе навязали. — Ты вошёл в дом смерти.

Фигура сделала шаг, и вместе с шагом стены потемнели. Факелы, что кое‑где ещё тлели, задохнулись. Тень потекла по полу, как вода, и поднялась вокруг ног Слизерина, пытаясь схватить, замедлить, лишить движения. Он не дёрнулся.

Огонь вспыхнул у него под кожей — тонко, почти незаметно, но достаточно, чтобы тень зашипела и отступила.

— Лорд Теней, — прошептал Салазар, будто пробуя имя на вкус. — Значит, ты тот, кто держит этот храм.

Лорд поднял руку — и из пола поднялись новые мертвецы. Больше. Гуще. Быстрее. Они не шли — они бежали, шурша костями, как сухими ветками в бурю.

Салазар вытянул ладонь вперёд.

— Сгорите.

Пламя ударило в пол волной, пошло в стороны, поднялось стеной и ударило по мертвецам снизу, превращая их движение в падение. Те, кто прорвался через край огня, получили второй удар — посохом и рассыпались в прах.

Тень вокруг Салазара поднялась разом и попыталась накрыть его полностью, лишить воздуха и света, словно саван. На мгновение стало тихо настолько, что можно было услышать, как остывает металл. Салазар закрыл глаза и произнёс:

— Пламя. Моё.

Его огонь вспыхнул изнутри — не вокруг, а сквозь тьму. Саван теней вспыхнул, как сухая ткань, и в этом огне впервые прозвучал звук, похожий на крик — не человеческий, но и не звериный. Это кричала сама тьма, которой внезапно напомнили: она может сгореть.

Лорд Теней отступил на шаг. Впервые — не по желанию, а вынужденно.

Салазар открыл глаза и пошёл вперёд.

Каждый его шаг оставлял на камне тонкий след расплава. Он поднимал посох и наносил удар — не по телу, а по мраку, который держал Лорда. Огонь не просто жёг — он разрывал связь между тьмой и местом. Лорд поднял обе руки, и зал взвыл от давления магии. В воздухе образовались копья из тени — длинные, тонкие, дрожащие, как иглы. Они сорвались в полёт. Салазар не стал уклоняться. Он взмахнул посохом кругом, и перед ним возник щит — не из света, а из раскалённого воздуха. Копья, врезаясь, распадались на дым, как только касались барьера.

Шар ударил в камень — и зал вспыхнул, как факел. Тьма, сидевшая на нём, взвыла и потянулась обратно, как вода, которую вылили на раскалённый металл. Лорд Теней пошатнулся и отступил еще на шаг. Его форма стала рваной. Плащ тьмы расползался. Клеймора в руках треснула. Салазар сделал последний шаг и ударил посохом в пол между собой и Лордом.

Из трещины вырвался столб огня — прямой, как копьё, и ударил в Лорда снизу вверх, разрывая его на клочья тени, которые тут же вспыхивали и гасли, не успев стать чем‑то целым.

Лорд Теней исчез. Но смерть не отпустила сразу. В центре зала на мгновение осталась чёрная искра — сжатая воля, последний узел. Она пыталась уйти в стены, спрятаться в камне.

Салазар обдал волной огня зал, и искра лопнула, как сухая косточка. Тишина упала тяжело, но впервые в этой тишине не было угрозы.

Когда Лорд пал, в дальнем углу зала, где раньше была лишь тень, раздался скрежет — открылась ниша, скрытая каменной плитой. Внутри лежал арбалет. Не просто оружие — артефакт. Дерево было тёмным, как старый дуб, пропитанный смолой и кровью. Плечи — из металла с узорами, напоминающими руны древних мастеров. Тетива выглядела так, будто её сплели из серебряной нити и волоса чудовища. А на корпусе — имя, выжженное глубоко и ровно:

Двартаздах.

Салазар взял его в руки, и металл откликнулся лёгкой вибрацией — будто оружие признало, что прежний хозяин мёртв, а новый… достоин. Он проверил механизм — плавный ход, точный щелчок, идеальная посадка.

— Хорошо, — сказал он тихо. — Теперь можно идти за Азгалором.

В этот момент по храму прошла дрожь. Не землетрясение — освобождение. Нити некромантии, что держали нежить, начали рваться. Где‑то наверху скелеты падали, как куклы без нитей. Где‑то призраки растворялись, будто их никогда не существовало.

Салазар не стал задерживаться в усыпальнице ни на миг дольше необходимого. Храм некроманта ещё дышал остатками тьмы: где‑то осыпались камни, где‑то шуршала пыль, а в дальних коридорах порой доносился сухой, запоздалый стук — словно отдельные кости пытались вспомнить, как ходить, но уже не находили в себе воли.

Он поднялся по лестнице, прошёл оплавленные залы и коридоры, где ещё недавно ревел «Огненный шторм». Здесь пахло гарью и древним холодом, смешанным в одно — запах победы, которую не празднуют, а фиксируют как факт.

На выходе храм попытался напоследок показать зубы: в проходе поднялись две фигуры нежити, поздние стражи, слепо верные приказу, которого больше нет. Салазар даже не замедлил шаг.

Одна короткая фраза — и тонкая, хищная искра сорвалась с его пальца. Она не разрослась до шторма — ей это было не нужно. Искра пронзила одного, второго, и оба рассыпались в пепел так буднично, будто никогда не были угрозой. Слизерин вышел наружу, и свежий воздух ударил в лицо, чужой после подземной гнили.

Он поправил ремень на плече. Двартаздах лежал за спиной тяжёлым, уверенным грузом — артефакт, который будто сам выбирал, кому позволить носить себя. Металл ещё хранил холод катакомб, но в руках Салазара оружие постепенно «оттаивало», принимая новый ритм.

Цель была ясна. Лагерь Ур‑Грома.

Дорога к лагерю орков пролегала через суровую землю: камни, низкий кустарник, клочья тумана в низинах. Здесь не было красоты жизни. Раве что некроманты или маги Тьмы нашли бы это место красивым. Салазар шёл ровно, не торопясь, но и не позволяя задерживаться. Это место тяготило мага и он не хотел быть тут дольше положенного.

Уже издалека он увидел признаки стоянки: дым от костров, грубо сбитые частоколы, сторожевые посты. Охрана заметила его быстро — по походке, по уверенности и по тому, как воздух вокруг него казался чуть суше, чем должен.

Пара орков переглянулась, один сжал рукоять топора, другой сплюнул в пыль — привычный ритуал недоверия.

— Стой, человек, — глухо бросил страж. — Зачем пришёл?

Салазар не стал спорить, не стал объяснять лишнего. Он просто чуть повернул плечо так, чтобы из‑за спины было видно оружие. И этого хватило. Взгляд орка задержался на изгибе плеч арбалета, на странных рунах, на том, как металл не блестит, а будто поглощает свет.

—Вождь Ур‑Гром… — буркнул он, уже иначе. — Пойдёшь к Ур‑Грому.

Салазара провели через лагерь. Здесь было шумно, пахло дымом, жареным мясом, железом и потом. Орки спорили, чинили броню, точили клинки. Но когда он проходил, разговоры местами стихали: чужак, да ещё с такой вещью за спиной, выбивался из привычной картины мира. Несмотря на то, что они были призраками, им это никак не мешало творить повседневные дела.

Ур‑Гром сидел у большого костра, как у трона. Широкоплечий, с лицом, иссечённым временем и битвами. Его взгляд был тяжёлым, прямым — взглядом того, кто привык определять цену вещам и людям за секунду.

— Человек, — произнёс он. — Говори.

Салазар молча снял арбалет со спины и подал вперёд, держа так, чтобы оружие не выглядело как угроза, но выглядело как доказательство. Пламя костра отразилось в металле — и словно исчезло, не найдя поверхности для отражения.

Ур‑Гром поднялся. Подошёл ближе. Не спешил — проверял.

Он провёл пальцами по рунам, прищурился, затем коротко, резко втянул воздух носом, будто в запахе металла узнавал историю.

— Это… — произнёс он низко и с удивлением.

Его голос стал тише, но в тишине этой было уважение, не показное — настоящее.

— Это Двартаздах.

Слова прозвучали так, будто имя было не просто названием. Будто это имя — ключ к страху и к легенде.

— Много оружия видел Ур‑Гром, — продолжил он, не отрывая взгляда от арбалета. — Много лжи видел Ур‑Гром. Но это не ложь. Это он. Двартаздах.

Салазар чуть наклонил голову.

— Значит, теперь я готов сразиться в Великой Тенью.

Ур‑Гром хмыкнул.

— Человек сильный. Челоек добыл Двартаздах. Осталось пробудить Азгалора.

Он вернул оружие Салазару — осторожно, так, как возвращают не вещь, а символ.

- Мне нужна орочья кровь.

— Из храма, где тьма решила, что ей дозволено называть себя властью, — спокойно ответил Слизерин.

Ур‑Гром посмотрел на него долгим взглядом. Потом коротко кивнул, будто внутренне отметил: опасный. И именно поэтому — полезный.

Казалось, разговор подходит к концу. Но лагерь вдруг изменился. Не звуком — ощущением. По кострам прошёл странный провал тяги, дым на миг лёг тяжёлым пластом, а затем рванул вверх, словно кто‑то невидимый вдохнул и выдохнул рядом. Несколько орков одновременно повернули головы в одну сторону, будто услышали шаги, которых ещё не было.

Ур‑Гром выпрямился.

— Кто идёт?

Из тени между шатрами вышел гость.

Орки расступались — не потому что хотели, а потому что ноги сами делали шаг назад.

Фигура была орочьей, но в её движениях чувствовалась не грубая сила лагеря, а какая‑то иная выучка: спокойная, ледяная, без суеты. На нём была броня, где тёмные пластины были подогнаны слишком ровно для обычного кузнеца. На шее — амулет, руны которого выглядели старше самого лагеря.

Он остановился напротив костра и сказал одно имя — так, будто этого достаточно.

— Ур‑Тралл.

Ур‑Гром сжал челюсти. Взгляд его стал жёстче.

— Не ждал Ур‑Гром тебя, брат Ур‑Тралл.

Новый орк медленно перевёл глаза на Салазара. На посох. На арбалет. На руны.

И в этой паузе было больше смысла, чем в длинной речи.

— Человек принёс Двартаздах, — произнёс Ур‑Тралл наконец. — Значит… человек держит слово.

Салазар не пошевелился. Он стоял спокойно, будто лагерь, костры, взгляды десятков воинов — всё это лишь фон для главного.

— не в моих привычках нарушить своё слово, Ур-Тралл.

Тишина стала плотной.

Ур‑Гром бросил взгляд то на Салазара, то на Ур‑Тралла — как полководец, который чувствует, что прямо сейчас в его лагере сошлись две силы, и обе способны проломить стену, если им станет тесно.

— Говори, Ур‑Тралл, — наконец сказал он. — Зачем пришёл?

Ур‑Тралл чуть наклонил голову, как хищник перед броском.

— Я пришёл не к тебе, Ур‑Гром.

И снова посмотрел на Салазара.

— Я пришёл к нему.

Глава 44 Долина Теней часть 4

У костра повисла такая тишина, что стало слышно, как трещат угли, как шевелится кожа на ремнях доспехов, как кто‑то за спиной неровно выдохнул. Салазар смотрел на Ур‑Тралла и не мог — впервые за долгое время — сразу уложить увиденное в рамки логики. Не потому, что орк был внезапным. А потому, что он был невозможным. Слизерин медленно прищурился, будто пытаясь увидеть не лицо, а след магии вокруг него.

— Ур‑Тралл… — произнёс он негромко. — Ты же мёртв.

Ур‑Тралл стоял неподвижно, но в его глазах на мгновение промелькнуло нечто, похожее на усталость — не телесную, а ту, что приходит к тем, кто уже прошёл границу и почему‑то вернулся.

— Я тоже так думал, — ответил он глухо. — И многие думали. Меня убили.

Он сказал это просто, без пафоса, будто говорил о старой ране.

— Кто? — коротко спросил Ур‑Гром, и в его голосе металл скрипнул о металл. Брат Ур-Тралла видать давно смирился с тем, что более его не увидит, а тут такой сюрприз.

Ур‑Тралл перевёл взгляд на вождя, и на миг в этом взгляде вспыхнуло что‑то старое — память о крови и клятве.

— Хранитель Дагот. Он добил меня. Чисто. Верно. Верность слову, для орка все.

Салазар не шелохнулся, но вокруг его посоха едва заметно дрогнул воздух — как от раскалённого железа.

— Тогда почему ты здесь? — спросил он.

Ур‑Тралл медленно провёл пальцами по краю своего наплечника и печально произнес:

— Потому что моя душа… была проклята Азгалором. Я поклялся самолично сжечь сердце этой твари, но не успел. Меня убил тот, кого орки почитали за создателей. И никогда им этого не прощу.

- Понятно, - ответил Салазар, - Но в данный момент Хранители для меня не враги. Азгалор – вот в данный момент моя цель.

Имя дракона пронеслось над костром, и даже огонь будто притих, словно не желая быть свидетелем.

— Проклятие не отпускает, — продолжил Ур‑Тралл. — Когда меня убили, я не ушёл туда, куда уходят все. Меня выдернуло по связи души. Ведь Кузнец душ вассал Азгалора.

Он поднял руку, и амулет на его шее едва заметно дрогнул, словно реагируя на собственные слова.

— Есть нить между мной и тем, кого мы с Ур‑Громом когда‑то убили, — произнёс он, не отводя глаз от Салазара. — Кузнец душ. Демон. Мы думали, что поставили точку. Но убийство демона — это редко конец.

Ур‑Гром глухо зарычал, и несколько воинов вокруг костра напряглись, положив руки на оружие.

— Мы его убили, — прорычал он. — Своими руками. Ты разве не помнишь этого, брат?!

— Убили плоть, — спокойно ответил Ур‑Тралл. — А клеймо осталось. И когда моя проклятая душа сорвалась в пустоту… она не упала вниз. Она притянулась. Как железо к магниту.

Он чуть повернул голову, будто прислушиваясь к далёкому зову.

— В Калимдор, — сказал он. — Туда, где эта нить всё ещё натянута. Туда, где демонический след ещё живёт под камнем. Я не вернулся. Я… оказался там, потому что не имел права умереть правильно.

Салазар молчал несколько секунд, оценивая не страх, а расклад сил. Он видел многое. И тогда он сделал то, что делал всегда, когда хотел поставить точку в разговоре о вере, проклятиях и легендах. Он показал факт. Слизерин снял арбалет с плеча и поднял его так, чтобы свет костра лёг на руны и металлические пластины. Двартаздах не бликовал — он съедал свет, оставляя только строгие линии и резьбу, как следы когтей на металле. Даже орки, привыкшие к железу и крови, на мгновение замолчали. В оружии чувствовалось что‑то пугающее.

— Вот причина, по которой я не спорю с легендами, — сказал Салазар ровно. — Потому что иногда они превращаются в оружие.

Ур‑Тралл сделал шаг ближе. Его взгляд задержался на рунах, на изгибе плеч, на механизме натяжения. На имени, выжженном так глубоко, будто его не писали — его вбивали.

— Двартаздах… — произнёс он почти шёпотом. — Значит, правда.

Он поднял глаза на Салазара, и в них впервые вспыхнуло беспокойство, чуждое орочьей прямоте.

— Это оружие способно убить Азгалора, — сказал Ур‑Тралл. — Не ранить. Не прогнать. Убить.

Ур‑Гром сжал кулаки.

— Азгалор — не просто зверь, — прорычал он. — Азгалор — проклятие Грат-Башара.

— И именно поэтому, — жёстко сказал Ур‑Тралл, — его нужно убить как можно быстрее.

Он обвёл взглядом лагерь, будто видел не костры и палатки, а будущие руины.

— Чем дольше он живёт, тем глубже укореняется проклятие. Чем дольше мы тянем, тем больше мёртвых будет вставать там, где должны лежать. И тем чаще такие, как я, будут возвращаться не по воле, а по цепи.

Салазар опустил арбалет на ладонь, словно взвешивая не металл, а время.

— Я уже готов, — сказал он без колебаний.

Его голос был спокойным, но внутри него ощущалась готовность к движению — как у клинка, который только что вышел из ножен и ещё не успел остыть.

— И я не собираюсь ждать, пока дракон укрепит свою хватку, — продолжил он. — Я отправляюсь к Каменному кругу.

Ур‑Тралл медленно кивнул, будто именно этого ответа и ожидал.

Салазар продолжил, и в следующей фразе прозвучало то, от чего несколько орков вокруг костра напряжённо переглянулись:

— Я активирую Око Гнева.

Он чуть наклонился вперёд, и свет костра подчеркнул жёсткость черт.

— С помощью крови орка и демона.

Тишина стала ледяной. Ур‑Гром не двинулся, но его взгляд потемнел.

— Кровь орка… — низко произнёс он. — Чья?

Салазар посмотрел прямо на него — без угрозы, но и без уступки.

— Той, что будет отдана добровольно, — ответил он. — Или той, что всё равно будет пролита, если Азгалор доживёт до следующей луны.

Ур‑Тралл сделал шаг вперёд, встал между ними не как щит, а как знак: время не на вашей стороне.

— Ур‑Гром, — сказал он. — Если Око Гнева можно разбудить… его нужно разбудить. Я видел смерть. И я видел то, что идёт за ней, когда Азгалор держит нить.

Он перевёл взгляд на Салазара.

— Иди к Каменному кругу. Быстро.

Салазар перекинул Двартаздах за плечо. Посох отозвался короткой вибрацией, будто одобрял решение.

— Тогда не буду задерживаться — произнёс он тихо.

Он развернулся и пошёл прочь от костра — туда, где начиналась дорога к камням, рунам и древнему механизму, способному открыть глаз, который не смотрит — судит.

Позади него лагерь оставался в напряжении, как тетива перед выстрелом.

А Ур‑Тралл смотрел ему вслед так, будто видел не человека, уходящего в ночь, а шанс — последний и единственный — оборвать цепь, которая возвращает мёртвых.

Слизерин дера в руках флаконы с кровью орка и демона быстро достиг круга камней с наполовину вкопанным алтарем Белиара. Темная статуя зловеще поблескивала фиолетовыми искрами, да и в целом впечатление создавала зловещее. Живность и не живность Слизерин с чистой совестью отправил к Белиару в Лэнг, а еще прошелся парочкой ритуалов в исполнении Мигарила вокруг статуи, чтобы не дай Мардук кто-то помешал джинну творить призыв Азгалора..

Вытащив из кармана камень в виде закрытого ока, Салазар положил его перед статуей Белиара и медленно вылил на камень кровь орка и кровь демона. Камушек слегка задрожал и окутался алым облаком. Салазар внимательно наблюдал за метаморфозами камня. Тот к слову раскрылся полностью, превратившись в открытый темный глаз без век с вертикальным угольно-черным зрачком. Артефакт Око Гнева был активирован.

Слизерин положил его у основания статуи Белиара. Статуя потемнела еще больше, а Око гнева намертво прилипло к темному камню. Вголове Салазара само собой высветились слова, необходимые для призыва Азгалора. Поднявшись в воздух, джинн переватив посох из левой руки в правую вложил много маны в статую и громогласно крикнул:

- АЗГАЛОР. ВЫХОДИ. ВЫХОДИ ПОДЛЫЙ ТРУП!

Крик Слизерина гулким эхом прошелся по всей долине. Но ничего не произошло.

- АЗГАЛОР, ВЫПОЛЗАЙ. АЗГАЛОР, ВЫЛЕТАЙ.

Статуя Белиара хранила молчание, а Око гнева тем временем скрылось внутри матово-темного камня.

- АЗГА…

Внезапно вся Долина дрогнула , будто кто-то невероятно могучий и сильный разом дернулся где-то под землей, вызывая грохот скал и камня. День мгновенно окрасился в ночь, а статуя забрезжила тусклым алым светом.Откуда-то с востока повеяло жутью, смертью и Тьмой. Слищерин зябко поежился, ведь настолько сильной ауры он до этого еще не видел. Тем временем у возвышенности сгустилась тень, приобретшая форму дракона. Салазар полетел к нему полностью отдавая себе отчет об силе и могуществе древнего ящера.

- Ого! – присвистнул Салазар увидевший того, за кем пришел. Азгалор, а дракон являлся именно им, вальяжно стоял на задних лапах у еще одного круга гладкого камня, визуально напоминающем небольшую арену. Сам дракон был громаден и великолепен. Черно-фиолетовая чешуя, костяная корона на голове, мощный шлейф Тьмы, волнами расходящийся от могущественного дракона. Темно-фиолетовые глаза посверкивали красноватыми искрами, а могучие крылья двигались в такт дыханию ящера. Гнилостный смрад валил из пасти Азгалора, но Слизерин даже не дернулся. Маг остановился напротив дракона что с презрением наблюдал на очередным героем. Салазар завис в воздухе на расстоянии, которое считал безопасным лишь потому, что слово «безопасно» в этой долине давно потеряло смысл. Он смотрел на Азгалора так, как смотрят на бурю: заворожённо, с восхищением — и с тем неприятным пониманием, что буря должна быть остановлена. Если не им, то кем?

Азгалор не подходил под понимание - “крупный ящер”,“легенда”, или “призванный зверь”. Он выглядел как древний закон мира: если есть Тьма, у неё должен быть носитель. Если есть война богов, у неё должен быть живой клинок. Азгалор внушал собой Тьму идущую из мира Лэнг. Мира Белиара.

От Азгалора исходила Тьма волнами — не дымом и не туманом, а ощущением, будто вокруг становится меньше воздуха и больше холода. У Салазара на мгновение сжалось сердце: он видел мощных созданий, но это было другое. Это была мощь, которая не старается казаться сильной — она просто есть. И всё же, в этом ужасе было великолепие и Слизерин волей-неволей чувствовал трепет перед древним драконом.

— Вот это… — тихо выдохнул Салазар и сам услышал в своём голосе искреннее восхищение. — Могущества тебе точно не занимать.

Азгалор медленно повернул голову, и плато “арены” под его лапами едва слышно заскрипело, как если бы камень жаловался на вес. Дракон втянул воздух, и вместе с вдохом втянулся и свет — будто ночи стало ещё больше. Глаза Азгалора, темно‑фиолетовые, с красными искрами, сфокусировались на джинне. Зрачки сузились до тонких, безжалостных линий.

— Смертный… — голос дракона не был просто звуком. Он был вибрацией в костях. Камни вокруг будто отозвались, тихо треснув. — Ты… разбудил… меня.

Салазар не поправил “смертного”. Не из вежливости — из расчёта. Пусть думает, что перед ним мелочь. Самоуверенность врага — удобная слабость.

— Разбудил, — спокойно сказал он. — Я позвал. Мне нужен разговор.

Азгалор медленно расправил крылья. Тень от них накрыла часть плато, как огромный занавес. Воздух дрогнул, словно от жара — хотя стало только холоднее.

— Разговор? — дракон усмехнулся, и эта усмешка пахла гнилью и древней кровью. — Ты пришёл в долину Калимдора, активировал Око Гнева и думаешь, что тебе дадут “разговор” со МНОЙ. Избранным Зверем самого Белиара? Ты глупец, колдун!

Он наклонился ближе, и Салазар увидел в пасти налёт, будто дракон дышал разложением, а не воздухом. Между зубов тянулись тонкие нити тёмной слюны, которые не падали вниз, а словно висели в невидимой вязи магии.

— Ты потревожил мой сон, — продолжил Азгалор. — Сон, который длился дольше, чем живут твои царства. И за это… я сожру твою душу. Я раздавлю твою память. Я превращу твоё имя в пустой звук.

Салазар чуть приподнял посох, но не направил его на дракона — пока нет. Он держал себя ровно, будто разговаривал с опасным, но всё ещё разумным существом.

— Ты злишься, потому что тебя разбудили, — сказал он почти простыми словами, словно объяснял очевидное. — Понимаю. Но ты же не животное, Азгалор. Ты разумен. Ты можешь выбрать.

— Я выбираю ярость, — прошипел дракон, и ночь вокруг стала плотнее. — Я выбираю наказание.

Салазар сделал вдох. Сердце билось быстрее, но мысли оставались ясными. Он знал, зачем пришёл. И знал цену.

— Тогда слушай мой выбор, — сказал он громче. — Я выбираю — убить.

Азгалор рванулся. Не шагнул — сорвался, как скала, которая вдруг решила стать ветром. Воздух взорвался ударной волной, и камни на “арене” подпрыгнули, как мелкая галька. Огромная пасть раскрылась, и из неё вырвался поток тёмного пламени — не яркого, как у обычного огня, а густого, почти чёрного, с фиолетовыми прожилками. Оно не просто жгло — оно гасило саму жизнь и как подозревал сам Слизерин и смерть.

Салазар резко ушёл в сторону, вбок и вверх, как стрелка, сорвавшаяся с тетивы. Пламя ударило в то место, где он был секунду назад, и камень там не расплавился — он почернел, потрескался и начал крошиться, будто его и не было. От камня веками елжащего во Тьме не осталось ровн о ничего,кроме легкой пыли, разметаемой ветром.

— Хорошо, — коротко сказал Салазар. — Значит, сразу по делу.

Он ударил посохом по воздуху, и вокруг него вспыхнул защитный круг — тонкий, прозрачный, как стекло, но с бегущими по краям рунами. Второй удар — и в сторону Азгалора полетели цепи из чистой маны: светло‑синие, искрящиеся, с узлами‑печатью на каждом звене. Слизерин напрягся, заклинание удержания требовали много сил. Цепи обвили передние лапы дракона — и тут же начали трещать.

Азгалор дёрнулся, и цепи натянулись, как струны. На мгновение Салазар почувствовал: держит. Но затем дракон просто сжал лапу, и звенья лопнули одно за другим, как тонкие льдинки.

— Слабое колдовство, смертный, — прорычал Азгалор. — Я носил на себе цепи инноса и Ааноса. Никто и ничто не сдержит МЕНЯ.

— Тогда придётся делать сильнее, — процедил Салазар, впрочем, тихо.

Он резко опустился ниже, почти к уровню камней, и провёл посохом по кругу — как будто рисовал на земле. За ним вспыхнула линия: ровная, сияющая, и она образовала половину кольца вокруг Азгалора. Вторую половину он “дорисовал” в воздухе — и кольцо замкнулось. Мгновение — тишина.

А потом кольцо вспыхнуло и стало стеной, невидимой, но ощутимой: воздух внутри неё задрожал, и тень Азгалора начала “цепляться” за границу, словно за сеть. Дракон взревел.

Он ударил крылом — и ветром чуть не смёл Салазара с воздуха. Затем ударил хвостом по земле: грохот, трещины, каменная крошка летит в стороны. Барьер дрогнул, но выдержал. Салазар почувствовал, как мана уходит быстро — будто он льёт воду в дырявое ведро. Он понимал простую вещь, понятную даже ребёнку: если у тебя сил меньше, ты не можешь победить силой. Значит, надо победить умом.

Азгалор снова выдохнул тёмное пламя — теперь не в одну точку, а широким веером. Пламя пошло по барьеру, как по стене, и барьер застонал: руны на нём вспыхнули, перегреваясь. Салазар выставил ладонь и прошептал короткое слово — и перед ним появился щит, похожий на прозрачную пластину льда. Пламя ударило в него. Щит покрылся трещинами, но не исчез.

— Ты упрям, — прорычал Азгалор, наклоняясь. — Я люблю ломать упрямых.

Дракон бросился вперёд, пытаясь продавить барьер головой, как таран. Барьер прогнулся. Руна за руной загорелась красным, сигналя о перегрузке. Салазар видел: ещё несколько секунд — и кольцо лопнет. Он резко поднялся выше, над головой дракона, и направил посох вниз.

— Смотри на меня! — крикнул он и выбросил вспышку света прямо в глаза Азгалору.

Это был не обычный свет, а заклинание‑обман: яркое, ослепляющее. Дракон на миг дёрнул головой, зрачки сузились — и именно этого мига хватило. Салазар сорвался вниз, как падающий камень, и ударил посохом в место между короной и шейными пластинами — там, где у Азгалора на чешуе проходила тонкая “линия дыхания”, едва заметная щель между щитками. Он не мог пробить броню. Но он мог впрыснуть печать. Посох вспыхнул, и по шее дракона побежала сеть знаков — тонких, как паутина, но ярких, как молния.

Азгалор взревел так, что у Салазара заложило уши, а вдалеке со скал сорвались камни. Дракон развернулся и ударил лапой. Салазар не успел полностью уйти — когти задели защиту, и щит лопнул, а ударная волна швырнула джинна в сторону. Он перевернулся в воздухе, едва удержав посох. В груди кольнуло болью. Мана дрогнула. Азгалор рванулся следом, готовясь добить — но тут сработала печать: сеть рун на шее вспыхнула и потянула его вниз, к земле, словно невидимые руки схватили за хребет. Сам маг провел ладонью по воздуху и невидимый таран ударил дракона заставив рхнуть на пропитанную смертью землю. Азгалор взвыл от унижения, и попытался было подняться. Не вышло.

— Что ты сделал?! — прорычал Азгалор, и в голосе впервые мелькнула не только ярость, но и удивление.

— Я сделал так, чтобы ты не мог просто улететь, — выдохнул Салазар, поднимаясь и выравниваясь. — Мы будем драться тут. На этой “арене”. По правилам, которые я придумал.

Барьер вокруг площадки дрогнул ещё раз — и на этот раз Салазар сам отпустил его. Пусть дракон думает, что это победа. Пусть расслабится на один вдох.

Азгалор ударил крыльями, поднимая пыль и мелкие камни. Он рванулся, но печать на шее тянула его обратно, как тяжёлая цепь. Дракон рычал, дёргался, и каждый раз руны вспыхивали, заставляя его двигаться чуть медленнее. Но увы, драокн был слишком силен.

Он начал бить короткими, понятными заклинаниями: не красивыми, а практичными. Удар — в сустав крыла, чтобы сбить движение. Удар — в глаз, чтобы заставить моргнуть и отвернуться. Удар — в землю под лапой, чтобы камень провалился и дракон потерял опору.

Азгалор отвечал грубо и страшно: хвостом, когтями, пламенем, ударами крыла, от которых воздух становился ножом. Камень под ними превращался в поле боя: трещины, выбоины, обожжённые пятна, куски скалы, летящие как снаряды. Ночь вокруг сгущалась, но вспышки маны Салазара вырывали из неё короткие куски света — как если бы мир моргал. Бой был тяжёлым. Долгим. Настолько, что у Салазара начала подрагивать рука, держащая посох. Он чувствовал, как силы тают, как будто его изнутри выдувает пустота. Но он видел и другое: Азгалор не был бесконечным генератором магии. Даже древний дракон уставал от магического поединка. Его дыхание стало чаще. В паузах между рыками слышалось хриплое бульканье. На чешуе появились трещины, где руны‑печати прожигали линию слабости. Тёмное пламя стало вырываться не ровным потоком, а толчками. В отличии от Слизерина, что был полон сил благодаря множеству душ в своем посохе.

— Ты… не можешь… — выдохнул Азгалор, качнувшись. — Меня… взять.

Салазар, тяжело дыша, поднялся прямо напротив морды.

— Я не собираюсь просто убивать тебя, — сказал он. — Я собираюсь… забрать твою душу.

Он вытащил посох и тот начал преображаться С виду простой набалдашник видоизменился на тёмный кристалл, обрамлённый металлом, на котором были вырезаны кольца‑руны. Внутри кристалла — едва заметное мерцание, как будто там жили запертые искры. Салазар поднял поглотитель аккуратно, как держат опасную иглу. Хотя в каком-то смысле так оно и было.

— Это что? — рыкнул Азгалор собирая магию для разрушительной атаки. Лишь бы стереть в пыль наглого человека, посмевшего перечить самому Азгалору – правой руке самого С`ньяка.

— Твой дом на ближайшую вечность, — ответил Салазар.

Дракон, даже уставший, попытался отшатнуться, но печать на шее снова вспыхнула, удерживая его на месте. Он взревел и ударил лапой — но Салазар прыгнул вверх, в последний момент, как будто его подбросила собственная воля. И тогда он сделал главное. Он поднял посох и направил прямо в грудь Азгалора, туда, где под чешуёй, как у любого живого, билось сердце — не как орган, а как центр магической и жизненной силы.

— Выходи, — сказал Салазар очень тихо, простыми словами. — Душа. Выходи.

Руны на поглотителе вспыхнули. Из груди дракона потянулась тёмная струя — не кровь, не дым, а что-то среднее: как чёрный туман, в котором иногда мелькали красные искры. Эта струя сопротивлялась, рвалась обратно, словно живое существо, которое не хочет уходить. Азгалор выгнулся и закричал — так, что дрогнули горы. Салазар сжал зубы и держал. Поглотитель гудел в пальцах, нагревался, как раскалённый камень. Руны на нём светились всё ярче. Тёмная струя стала толще, быстрее, и в ней начали проявляться формы: когти, крылья, очертания головы — будто душа дракона пыталась сохранить себя целой, не дать себя разорвать.

— НЕТ! — рёв Азгалора был уже не угрозой, а чистой паникой ярости. — Я — оружие Белиара! Я — Азгалор!

— А теперь ты — моя батарейка, — сказал Салазар, и в этих словах не было злобы. Только факт.

Он вложил остаток маны — весь, до последней искры — в одну мощную атаку, которую Азгалор не смог отразить. Душа дракона-демона с жутким шипением, которому позавидует целый выводок василисков, медленно, но неотвратимо втягивалась в посох обдавая мага напоследок темно-фиолетовым сиянием Это было похоже на то, как закрывают крышку сундука: щёлк — и больше не открыть руками. Тёмная струя рванулась, как пойманная рыба, и с силой втянулась внутрь кристалла. На секунду всё стихло.

Азгалор застыл. Его огромные глаза потускнели, искры в них погасли. Тень вокруг него осела, как пыль после взрыва. Крылья опустились. Голова тяжело наклонилась. И затем — тело, ещё громадное, ещё страшное, стало просто телом: тяжёлым, пустым. Оно рухнуло на камень так, что “арена” дрогнула. По трещинам побежала пыль. Салазар завис над ним, тяжело дыша. Пальцы дрожали. Поглотитель в руке светился изнутри багрово‑фиолетовым, как кусок ночи, в который заперли молнию. И тут пришло ощущение победы. Сначала — как тепло в груди. Потом — как будто внутри развернули крылья. Мана, которая минуту назад была почти пустой, внезапно стала широкой рекой. Салазар почувствовал, что может наколдовывать еще заклинания из школы Тьмы, что была ранее для него недоступна. Что его зрение стало резче. Что звуки в долине стали громче и яснее. Даже запахи - смерть, камень, пепел — он различал отдельными слоями, будто мир стал “понятнее”. Он посмотрел на поглотитель. Внутри кристалла, за стеклянной темнотой, мелькнул силуэт — маленький, сжатый, но узнаваемый: тень дракона, свернувшаяся в кольцо. И когда она ударила изнутри, руны на оправе вспыхнули и удержали её, как крепкие замки на двери. Салазар медленно сжал поглотитель в кулаке.

— Вот так, — сказал он почти спокойно, хотя голос дрожал от усталости и восторга. — Теперь… ты мой.

И долина, всё ещё тёмная, всё ещё пахнущая смертью и Тьмой, впервые за долгое время показалась ему не враждебной, а поддающейся. Как будто она почувствовала. Эпоха Великой Тени наконец завершена.

Слизерин опустился на землю посматривая на громадную тушу древнего дракона все еще источающую миазмы страха, тьмы и смерти. Без боязни Салазар создал доппелей и те повинуясь приказу мага принялись разбирать еще теплого дракона на ингредиенты. Сердце дракона-демона было отложено отдельно. В конце концов он обещал отдать его Ур-Траллу, но на прочий ливер это не распространяется. Одной только крови оказалось два десятка литров. Костей на полторы тонны, прочих ингредиентов вообще никто не считал. Слизерин предвкушающе потирал руки, уже планируя что он сделает с драконьими потрохами.

- Эм….великий шаман?! – неожиданно для Салазара раздалось за его спиной два голоса.

- Ур-Тралл. Ур-Гром. Вижу, что вы снова живы. Поздравляю.

- Не верю, что вновь могу дышать полной грудью. – сказал Ур-Гром, ощупывая могучее тело и добротный клинок, висевший на поясе. Палец орка слегка скользнул по лезвию и тот с удивлением ухзаметил, что из легкой царапины течет кровь. Красная, как хорошее вино.

- Поздравляю брат. «Мы свободны», —пафосно сказал Ур-Тралл.

- Я рад за вас.

- Я, как все моё племя будет бескрайне благодарно тебе, великий шаман Слизерин. Я никогда не забуду, что ты для нас сделал.

- Ах да. Вот возьми сердце Азгалора.

Маг протянул крупный шмат мяса в руки орку. Сердце дракона было в крупный арбуз и изредка по нему проскальзывали алые искорки. Впрочем, Ур-Тралл принял подарок.

- Погоди великий шаман.

- Что еще?

- Я говорил тебе, что выполню любую твою просьбу. Так вот я повторю это вновь.

- Тогда я желаю…

- Погоди друг мой, - раздался сзади певучий голос, который он узнал бы из тысячи. Прекраснейшая.

- О, а ты как погляжу все в себе поменял, джинн, - вторил ей знакомый голос.

Слизерин резко развернулся и увидел двоих. Самую прекрасную женщину и не в меру уродливого каварела.

- Олег Бритва?!

- А ты ждал кого-то еще? Прошли тысячи лет, а ты все такой же.

- Друзья мои. Прежде дело, - укоризненно посмотрела на всех участников диалога Инанна.

Орки стояли громом пораженные. Слизерин настороженно скользил аурным зрением по богине и хигиджайя, правда насколько помнил Слизерин, он остался последним.

- Что за дело?

- Со мной только что поговорили Иннос, Аданос и Белиар.

- И?

- Они хотят, чтобы ты перестал вмешиваться в их дела.

- Ну извини Инанна, работаю как могу. Тем более, не ты ли приказала мне максимально ослабить Белиара?! Амулет Трирамар я принес, Облик Тьмы тоже. Азгалора я убил. Остались лишь дракон-нежить и С`ньяк.

- Все изменилось друг мой. На тебя открыл охоту Сорокопут.

Слизерин застыл, а его аура обдала землю холодом. Олег только поморщился, а вот орки застыли как истуканы.

- Так, я хочу знать подробности.

- Именно поэтому я и пришла.

Глава 45 Охотник и жертва.

— За тобой охотится Сорокопут, и скоро он узнает, что ты в этом мире, — сказала Прекраснейшая, усевшись в уютное кресло в башне Ксардаса.

Некромант с трудом отводил взгляд от женщины-богини, но всё же сумел сосредоточиться на Салазаре Слизерине. Могущественный волшебник, джинн, заключённый в человеческое тело — и, судя по всему, совершенно не торопившийся его покидать. Рядом с креслом Прекраснейшей замер Олег Бритва. Бывший человек, выглядевший как самый настоящий выходец из Бездны, но при этом державшийся с подчёркнутой почтительностью. Сейчас он выполнял роль не более чем сопровождающего-слуги, внимательно следящего за безопасностью своей госпожи.

— Прекраснейшая, я весьма ценю, что ты печёшься обо мне, — голос Слизерина звучал ровно, без тени подобострастия. За свою долгую жизнь он привык разговаривать с божественными сущностями на равных. — Но у меня в этом мире есть ещё несколько неоконченных дел.

- Я знаю и даже готова помочь.

- Каким образом? Скажешь где артефакт Ниврам или наденешь маску и убьешь дракона-нежить?

Прекраснейшая примирительно улыбнулась, и даже мрачные стены башни словно осветились изнутри. Ксардас, явно не видевший до этого богов,

- Друг мой, - улыбнулась богиня, - боюсь, что дракон-нежить обитающий на острове Ирдорат тебе не по зубам, ибо он воплощенная аватара самого Белиара!

- Как Эмблема?

- Крайне близко, но все же не совсем.

- И как тогда его убивать?

- Тебе? Никак. Как я уже говорила, со мной говорили все три брата и они настоятельно порекомендовали мне, а следовательно тебе тоже, не лезть в их дела. Однако насчет первого вопроса я могу помочь!

- Хочешь сказать, что ты знаешь, где находится Ниврам? – спросил Салазар. Слизерин прищурился, и в глубине его зрачков на мгновение вспыхнул золотистый огонь — истинная природа джинна, скрытая за человеческой оболочкой.

— Знаю, Салазар. И более того — только ты способен его достать.

Ксардас подался вперёд, забыв о своей обычной невозмутимости.

— Что значит — только он?

— То и значит, — богиня перевела взгляд на некроманта. — Ниврам находится в Ледяных горах, на юго-западе Хориниса. Там, среди вечных снегов и ветров, стоит древний храм. Настолько древний, что даже мы, боги, не знаем, кто и когда его построил. Но знаем другое: ни бог, ни Эмблема не способны переступить его порог.

Слизерин медленно выпрямился в кресле.

— Вход запрещён богам?

— Именно. Только смертные и нейтральные бессмертные могут войти внутрь. — Прекраснейшая сделала выразительную паузу. — Ты, Салазар, идеальный кандидат. Джинн в человеческом теле. Ты не совсем смертный, но и не бог. Храм пропустит тебя.

— А что внутри? — голос волшебника оставался спокоен, но в нём появились металлические нотки.

— Ниврам. Цельный артефакт, способный даровать своему владельцу околобожественную силу. Он ждёт там тысячелетиями. — Богиня наклонила голову. — Но предупреждаю сразу: храм старше любого из известных нам миров. Никто не знает, какие ловушки и стражи скрываются в его стенах. Боги не могут войти — значит, они не могут и защитить тех, кто войдёт.

— Звучит как приглашение на верную смерть, — хмыкнул Ксардас.

— Для смертного — да. — Прекраснейшая улыбнулась, глядя на Слизерина. — Но ты, Салазар, всегда умел находить выход из безвыходных положений. Иначе не продержался бы столько лет в теле, которое мог покинуть в любой момент.

Слизерин усмехнулся в ответ — холодно, без тени веселья.

— Ты хорошо изучила меня, богиня.

— Я наблюдаю за интересными существами. Это моё хобби. — Она грациозно повела плечом. — Итак, путь к Нивраму открыт только тебе. Но есть одна проблема: Сорокопут.

- Знаю я этого демона. Лично, разумеется, мы не встречались, но как не знать Межмирового Убийцу?

- Зато я видел его как-то раз, - подал голос яцхен.

- И как?

- Знаю, что он могущественный демон-убийца, обитающий между мирами. Телом огромен, мясист и рыхл, обладает огромными ручищами.

- Проблема в том, что ты против него слабоват Хубаксис. Нет, дать бой ты вполне можешь, но победить вряд ли. Сорокопут один из сильнейших демонов междумирья. Пережил 10 тысяч лет войны в Паргороне и обладает могуществом сильного архидемона.

- А Длань Мардука?

- Вот я подошла к самому главному. Длань Мардука не сработает на Сорокопуте.

- Это еще почему?

- Сорокопута нанимали когда-то, чтобы убить Мардука. Как ты понимаешь, произошло это задолго до твоего рождения. Так вот Мардук, уже был богом к тому времени, и дал бой Убийце.

Слизерин слушал, не перебивая. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах, там, где за человеческой оболочкой пряталась истинная природа джинна, разгорался холодный интерес.

— Получилось так, что Сорокопут чуть не одолел его, — продолжила Прекраснейшая. — Представьте: бог одолевший Лэнг, не ставший очередным Азаг-Тотом, один из сильнейших в пантеоне, и демон, сумевший загнать его в угол. В последний момент Мардук вывернул ситуацию себе на пользу и не дал Сорокопуту затянуть себя в его анклав, где тот был бы непобедим.

- Но Длань Мардука позволяет серьезно снизить боевой потенциал архидемонов и Темных богов? Или Сорокопут дурак, лезть на бога обладающего таким ультимативным аргументом? — напомнил Салазар, поглаживая любимый посох, сверкающий загадочной сиренью.

— Сорокопут дураком не был. — Богиня улыбнулась, но в улыбке этой не было тепла. — Он понял, что проигрывает позицию, и предложил Мардуку сделку. Мардук освобождает его от действия своей Длани — того самого заклинания, что ослабляет тёмных богов и архидемонов. А Сорокопут, в свою очередь, клянётся, что более никогда не возьмётся за устранение Мардука. Никогда. Покуда жив сам или жив Мардук.

— И Мардук согласился? — Слизерин поднял бровь.

— Мардук не бог глупости. — Прекраснейшая пожала плечами. — Сорокопут в своём анклаве практически непобедим. Даже для бога. А война с демоном, который может уходить в Междумирье и возвращаться снова... это война на истощение, которую Мардук не мог выиграть, не поставив под удар всё мироздание. Сделка была разумным выходом.

— Значит, Длань Мардука на Сорокопута не подействует, — медленно проговорил Слизерин. — Потому что Мардук уже однажды дал ему такой козырь. Неудивительно, что Сорокопут обнаглел.

— Именно, — кивнула Прекраснейшая. —. Более того — сам факт той сделки создал нечто вроде... защитного поля. Мардук не может нарушить договор, не потеряв лицо перед другими богами. А Сорокопут знает это и пользуется.

— И как тогда его убивать? — Слизерин выглядел растерянным. — Если Длань не работает, если он сильнее большинства архидемонов, если он пережил десять тысяч лет в Паргороне...

— Вот поэтому я и пришла, — мягко сказала богиня. — Чтобы предупредить: Сорокопут идёт за тобой, Салазар. И обычные средства против него бесполезны. Тебе нужно либо спрятаться так, чтобы он не нашёл, либо найти оружие, способное пробить его защиту.

— Храм в Ледяных горах? — догадался Слизерин.

— Храм в Ледяных горах — единственное место, куда он не сунется точно. — Прекраснейшая кивнула. — Сорокопут — демон Междумирья, но не бог. Он смертен в том смысле, что его можно убить. Однако он достаточно умён, чтобы не соваться туда, где даже боги бессильны. Храм старше богов, Салазар. Старше всего, что мы знаем. Сорокопут не рискнёт войти внутрь.

— А если я выйду с Ниврамом?

— Тогда у тебя будет артефакт, способный дать тебе силу. Огромную силу, — Богиня улыбнулась. — А Сорокопуту придётся решать, стоит ли связываться с тем, кто владеет такой мощью.

Олег Бритва, до этого молча слушавший разговор, вдруг подал голос:

— Госпожа, позволишь ли сказать?

— Говори.

— Я видел Сорокопута в деле. — Яцхен перевёл взгляд на Слизерина. — Если пойдёшь в храм — иди быстро. Он чувствует жертву за миры. И если ты задержишься, он найдёт способ выкурить тебя оттуда. Осадит, будет ждать. У него терпение — как у горы. Он может ждать годы и века.

— Годы и у меня есть, — спокойно ответил Слизерин. — Я джинн, заключённый в тело. Время для меня течёт иначе. Точнее не течет вовсе. Я бессмертен, так что от старости не умру, а вот от скуки вполне.

— Время течёт иначе для всех, когда Сорокопут начинает охоту. — Прекраснейшая коснулась плеча Олега, останавливая его. — Он прав. Не задерживайся в храме дольше необходимого. Возьми Ниврам и уходи. А там посмотрим, кто кого.

— И последний вопрос, — Слизерин пристально посмотрел на богиню. — Почему ты рассказываешь мне всё это? Ты ведь рисковала, когда говорила с тремя братьями. Рискуешь сейчас, помогая мне.

— Потому что мне надоело быть пешкой в их играх. — Прекраснейшая впервые позволила себе усталый вздох. — Интрижка с джинном, который может обмануть саму смерть и бросить вызов богам... это освежает. А если ты выживешь — возможно, у меня появится должник с артефактом влияющим на мир в руках. Это неплохая страховка, Салазар.

— Честно, — кивнул Слизерин. — Ценно.

Богиня шагнула в портал, Олег Бритва последовал за ней. Напоследок яцхен обернулся:

— Если встретишь Сорокопута, лучше беги. Ибо если он затянет тебя в анклав, оттуда тебя даже Мардук не вытащит.

Портал схлопнулся, оставив в башне лишь лёгкий аромат полевых цветов и напряжённую тишину.

Ксардас повернулся к Слизерину:

— И что теперь?

— Сначала храм, — спокойно ответил джинн в человеческом теле. — А потом... посмотрим. Десять тысяч лет в Паргороне — это впечатляет. Но я помню тех кто жил, когда Паргорона ещё не существовало. Возможно, Сорокопут не единственный, кто умеет ждать.

Он подошёл к окну, вглядываясь в темнеющее небо. Некромант, понял от силы половину того, что обсуждали джинн, богиня и яцхен, но хранил мудрое молчание.

— Завтра я иду за Ниврамом.

- Кстати, я не так давно вытащил Адама из ловушки демона.

Некромант явно решил похвастать.

- Какой же?

- Адам, добрался до Когтя Белиара, но его затянуло в кошмарный сон, где тот сразился с демонов снов Драмтаром. К счастью, одолеть его было несложно, но если бы я опоздал, то некому было бы убивать драконов.

- Ну как минимум двоих драконов я убил лично.

- Кого же?

- Азгалора и Пандродора.

- Надеюсь Адам добьет остальных, - безучастно бросил некромант, будто его совсем не волнует факт убийства двух могущественных созданий.

***

Телепорт выбросил Салазара Слизерина на каменном уступе, откуда открывался вид на бескрайнее белое безмолвие. Джинн в человеческом теле поправил воротник тёплого плаща и глубоко вдохнул морозный воздух. Ксардас остался в башне — некромант лишь развёл руками, когда Слизерин заявил, что пойдёт один. У мага были свои дела, свои тайны, которые он намеревался разгадать, пока его гость искал древний храм.

— Если не вернусь через две недели, считай, что я мёртв, — бросил Слизерин на прощание.

— Если не вернёшься через две недели, я буду слишком занят, чтобы тебя оплакивать, — буркнул Ксардас, но в его голосе послышалось что-то похожее на беспокойство.

Теперь джинн стоял один на краю вечной зимы.

Первый день ушёл на спуск с уступа и поиски более-менее проходимой тропы. Ледяные горы встречали путника негостеприимно: острые скалы, покрытые коркой наледи, норовили порезать сапоги; ветер, пронизывающий до костей, казалось, дул одновременно со всех сторон. Слизерин давно не испытывал дискомфорта от холода — джиннов сложно заморозить, — но человеческое тело, в котором он пребывал, напоминало о себе ломотой в суставах и онемением пальцев.

На второй день он наткнулся на следы крови на снегу. Белый волк — огромный, размером с лошадь — лежал мёртвым, разорванный кем-то ещё более крупным. Чуть поодаль чернели пятна магии, въевшейся в камень. Слизерин присел на корточки, провёл пальцем по следу.

— Мракорис, — определил он. — И не один.

Джинн поднялся и пошёл дальше, держась ближе к скалам. Он не боялся местных тварей, но терять время на бой с ними не хотелось.

Третий день принёс первую неожиданную находку. В узком ущелье, защищённом от ветра высокими стенами, Слизерин обнаружил лагерь. Вернее, два лагеря, разделённых естественной границей в виде замерзшего ручья.

Орки.

С десяток шатров из шкур, грубые кострища, запах жареного мяса и немытых тел. Но самое интересное — орки явно враждовали друг с другом. По эту сторону ручья стояли воины в тёмных шкурах, с топорами, украшенными костяными нашивками. По ту сторону — орки в белых мехах, с луками и копьями, чьи древки были расписаны охрой.

Слизерин замер в тени скалы, наблюдая. Перекрикивались они на своём гортанном наречии, и джинн, знавший языки древнее этого мира, без труда разобрал суть: клан Огненного Камня обвинял клан Ледяного Ветра в краже тотема; клан Ледяного Ветра отвечал, то тотем им неважен.

— Дети, — усмехнулся про себя Слизерин. — Везде одно и то же.

Он мог бы вмешаться. Мог бы предложить себя в качестве третейского судьи или просто перебить обе стороны, расчищая путь. Но джинн помнил: его цель — храм. Ввязываться в орочьи разборки значило терять время и, возможно, привлекать лишнее внимание. Он скользнул дальше, оставляя враждующие кланы решать свои проблемы самостоятельно.

На четвёртый день погода испортилась окончательно. Началась пурга, такая плотная, что даже джинн с трудом различал дорогу в двух шагах. Пришлось пережидать в пещере, найденной случайно — Слизерин едва не провалился в расщелину, прикрытую снегом, и это спасло его от блуждания вслепую.

В пещере было темно и сыро, но тепло. Джинн развёл небольшой костёр из припасённой кем-то растопки и устроился на ночлег. Где-то в глубине пещеры слышалось дыхание — то ли ветер завывал в каменных мешках, то ли здесь обитал кто-то ещё. Слизерин не стал проверять. Он сидел у огня, глядя на пляшущие тени, и думал о Сорокопуте.

Где тот сейчас? Настигает след? Или уже ждёт у входа в храм?

Пятый день. Пурга стихла так же внезапно, как началась. Мир засиял под солнцем, слепящим белизной. Слизерин вышел из пещеры и замер. Перед ним простиралась долина, которую он не заметил вчера из-за бурана. И долина эта была... странной. Снег здесь лежал не везде — огромные участки скал были обнажены, и на них, прямо на поверхности, поблёскивали синеватые жилы.

Магическая руда.

Слизерин подошёл ближе, провёл рукой по камню. Руда была чистейшей, такой концентрации он не видел даже в лучших копях Хориниса. Горы магической руды — целые горы — уходили вглубь скал, образуя причудливые узоры на срезах породы.

— Вот оно что, — пробормотал джинн. — Храм построили здесь не просто так. Руда экранирует магию богов. Вот почему они не могут войти.

Он понимал теперь, почему Прекраснейшая не смогла дать ему точных координат. В таком поле магии любой телепорт или божественное зрение давали сбой. Храм был скрыт самой природой этого места.

Слизерин двинулся дальше, ориентируясь теперь не на карту, а на интуицию. Джинны чуют силу, даже запертые в человеческих телах. На шестой день он встретил ледяного голема.

Истукан ростом в три человеческих роста стоял на перевале, перекрывая путь. Его тело состояло из спрессованного льда и камня, глаза горели холодным синим огнём. Голем явно кого-то сторожил — или что-то. Слизерин мог бы обойти. Мог бы найти другую тропу. Но джинн устал блуждать, и голем был всего лишь големом. Бой длился недолго. Слизерин не использовал Длань Мардука — берег для настоящей угрозы. Но огненный снаряд в грудь голема, а также знание слабых мест ледяных созданий сделали своё дело. Голем осыпался грудой обломков, открывая проход.

На седьмой день Слизерин понял, что близко. Воздух стал другим — суше, древнее. Снег здесь почти не лежал, уступая место голому камню, испещрённому письменами на языке, которого джинн не знал. Он остановился передохнуть и заметил движение среди скал.

Пумы. Три штуки. Голодные, злые, явно не боявшиеся человека. Слизерин вздохнул. Придётся задерживаться. Кошки напали одновременно — умно, слаженно. Джинн встретил их огнём и сталью, и через несколько минут две пумы лежали мёртвыми, третья уходила, поджав хвост, зализывая раны.

— Умная, — одобрительно кивнул Слизерин. — Выживешь.

Восьмой день. Рассвет застал его перед входом в каньон, стены которого уходили в небо. Здесь, в тени скал, царил полумрак, и в этом полумраке копошились мракорисы. Целая стая.

Слизерин насчитал не меньше дюжины тварей. Они терзали останки какого-то крупного зверя, рычали, дрались за куски. Джинн прикинул: если ввязываться в бой, потеряет полдня, если не больше. А если обойти по верху...

Наверх вёл едва заметный карниз. Слизерин полез, прижимаясь к скале, молясь всем богам, которых знал, чтобы камень не обрушился. Мракорисы внизу не замечали его — или им было всё равно. На девятый день он вышел к цели.

Храм возвышался в конце ледяного ущелья. Он был сложен из чёрного камня, не тронутого временем, без единой трещины или скола. Стены уходили вверх, теряясь в облаках, а перед входом — массивной каменной плитой, закрывающей проём — застыли стражи. Скелеты. Не обычные, поднятые некромантом, а древние, высохшие, но всё ещё опасные. В их пустых глазницах горел зелёный огонь, в костлявых руках сжимались мечи из того же чёрного камня, что и храм. Дюжина стражей. Молчаливых, неподвижных, но явно готовых ожить в любой момент.

Слизерин остановился неподалеку от широкой лестницы, рассматривая преграду. Плита на входе была цельной, без ручек, без замков — просто кусок камня весом в несколько тонн. Никакой магии он на ней не чувствовал — чистая механика. Или что-то древнее, что джинн не мог распознать.

— И как прикажешь тебя открывать? — пробормотал он, обращаясь к храму.

Храм молчал. Стражи молчали. Только ветер выл в скалах.

- Остановись смертный! – раздался гулкий могучий бас.

Один из скелетов в золотой маске медленно подошел к алтарю, что возвышался перед каменной плитой и встал так, чтобы перегородить путь джинну.

- Ты еще кто? – спросил Слизерин.

- Я Янус Двуликий, смертный. Я Страж Нимрода и без моего дозволения, будь то человек или зверь не пройдет сквозь эти врата.

- Мое имя Салазар Слизерин. Я ищу артефакт под названием Нимрам. Я слышал, что он может управлять чуть ли не всем миром.

- Твой путь привел тебя в этот храм не случайно. Ведь именно здесь и хранится этот артефакт.

- Отлично, тогда я желаю пройти внутрь.

- Ты недостоин этой чести.

- А если я пройду силой?

- Создатель этого места наделил меня силой и неуязвимостью. Ты можешь попробовать, маг, но знай, что это ничего тебе не даст.

- Вот как?! Ну давай проверим!

Салазар Слизерин взглянул на нежить магическим зрением и увидел, как из храма к Янусу тянется толстый канал до краев полный магии. Про объемы самой маны в Янусе говорить даже не хотелось. Они были огромными, но не как у самого Салазара. Хмыкнув, маг выставил руку с посохом так, чтобы набалдашник выполненный в виде округлого не огранённого камня похожего на вулканический обсидиан в нескольких сантиметрах принялась загораться искра медленно, но неотвратимо растущая, ка по объему, так и по силе пламени. Предбанник храма был стылым и ледяным, но шар пламени разгорался все сильнее и больше, постепенно вытравливая хлад. Янус наблюдал за этим с нечитаемым выражением лица. Во всех смыслах. Золотая маска скрывавшая его истлевшее лицо, надежно защищала голову стража. Тем временем огонь продолжал расти. Посох мага опустился чуть ниже, но шар огня уже занимающий отнюдь немаленькую площадь принялся светлеть. Янус ощущал всеми своими уцелевшими костями, что маг напротив чудовищно силен. Огненный шар стремительно светлел, пока не превратился в белый сгусток сжатого пламени. Тем временем жар, даже не думал ослабевать, а лишь усиливался. Пока в хаме не стало настолько жарко, что пол около эпицентра не начал потихоньку плыть, обращаясь в жидкость. Плавленый камень принялся булькать и испаряться под напором жуткого пламени.

- Ну что? Ты готов? – прорвался сквозь треск от пламени голос мага.

- Ну попробуй! – с вызовом рявкнул Янус.

В тот же миг шар сорвался вперед преодолев расстояние в несколько метров за один удар сердца. Янус даже понять не успел, как его тело, высохшее на вечном морозе гор, принялось тлеть. Медленно, но огонь пожирал кости и остатки кожи. Температура продолжала повышаться и будь у Януса легкие, то тот не смог бы даже вдохнуть глоток воздуха, ибо тот стал жгучим и тяжелым от нарастающего жара

- Искусство – это взрыв, - донеслась до скелета странная фраза и тот же миг произошел взрыв, пожравший все тело Януса не оставив тому и шанса на «жизнь».

Интерлюдия Хубаксис ибн Касаритес аль-Кефар, ныне Салазар Альдеран Слизерин.

- Вот это устойчивость, - пробормотал я, осматривая лужу из плавленых костей бывшая только-что могучим воином.

Янус Двуликий исчез, растворился в белом пламени, не оставив после себя даже праха — только оплавленный камень и странную тишину, повисшую в преддверии храма. Я перевел дух и вновь уставился на массивную каменную плиту, закрывающую вход. Она по-прежнему стояла на месте, монолитная, неподвижная, словно и не заметившая гибели своего стража.

— Что ж, — сказал я вслух, — Янус мёртв. Кто следующий?

Никто не ответил. Храм молчал.

Я подошёл ближе, провёл ладонью по поверхности плиты. Камень был холодным, гладким, почти полированным, но при этом — абсолютно мёртвым. Ни магии, ни намёка на механизм. Просто стена.

— Создатель этого места явно не рассчитывал, что кто-то сможет убрать стража, — пробормотал я, отступая на шаг. — Или рассчитывал, но предусмотрел, что после этого входа всё равно не будет.

В голове пронеслись все известные мне способы открывать двери. Заклинания, ключи, пароли, жертвы... Но плита не реагировала ни на что. Она была словно частью скалы, просто искусно вписанной в общий массив.

Я вздохнул и поднял посох.

Адамант — материал древний, старше многих богов. Мой посох был выточен из цельного куска этого камня ещё в те времена, когда джинны свободно бродили между мирами, не прячась в человеческих телах. Адамант резал камень, как горячий нож — масло. Вопрос был лишь в том, хватит ли у меня сил пробиться сквозь эту преграду, не обрушив при этом половину горы.

— Искусство — это взрыв, — повторил я свою любимую фразу, но на этот раз добавил: — А терпение — это благодетель. Будем резать.

Я приставил остриё посоха к плите и начал чертить. Адамант вошёл в камень, как в мягкую глину. Медленно, сантиметр за сантиметром, я вырезал прямоугольник, достаточный, чтобы протиснуться внутрь. Работа была кропотливой, требующей концентрации — одно неверное движение, и каменная глыба могла рухнуть мне на голову. Но джинны умеют ждать и умеют работать. Спустя несколько часов, когда пальцы уже начинали неметь от напряжения, а солнце за стенами ущелья успело дважды сменить положение, я нанёс последнюю линию. Прямоугольник камня дрогнул и с глухим стуком провалился внутрь, открывая тёмный проём.

Изнутри пахнуло древностью, пылью и чем-то ещё — тем неуловимым запахом силы, который я чувствовал за тысячи миль. Я шагнул внутрь.

Тьма сомкнулась за моей спиной, но ненадолго — я щёлкнул пальцами, и на кончиках зажглись несколько крошечных огоньков, разгоняющих мрак. Я оказался в коридоре, вырубленном прямо в скале. Стены его были покрыты письменами, похожими на те, что я видел снаружи — древними, нечитаемыми, но от них исходило странное ощущение... покоя? Или, наоборот, безысходности? Я двинулся вперёд. Коридор петлял, уходя то вправо, то влево, то вдруг раздваивался, заставляя выбирать. Лабиринт? Возможно. Но я не чувствовал здесь магии, способной сбить с пути — просто камень, время и...Тени.

Они появились не сразу. Сначала мне показалось, что это игра света от моих огоньков. Но потом я разглядел их яснее: полупрозрачные фигуры, бредущие вдоль стен. Люди? Некогда люди. Теперь — лишь отпечатки душ, тени тех, кто когда-то вошёл в этот храм и не смог выйти. Они двигались медленно, безвольно, не замечая меня — или не желая замечать.

Я остановился, пропуская одну из теней мимо. Она прошла сквозь стену и исчезла.

— Сколько же вас здесь? — тихо спросил я, но ответа не получил.

Лабиринт теней. Место, где заблудившиеся души бродят вечность, не в силах найти покой. Я надеялся, что меня ждёт иная участь.

Час или два я плутал по этим коридорам, минуя десятки, сотни теней. Они не нападали, не пытались заговорить — просто существовали, наполняя храм безмолвным ужасом своего посмертия. Иногда мне казалось, что некоторые из них провожают меня взглядом, но стоило обернуться — никого.

Наконец коридор вывел меня к пропасти.

Через неё был перекинут мост — узкий, каменный, без перил, уходящий в темноту. Где-то далеко внизу слышался шум воды, но разглядеть дна было невозможно. Я сделал шаг на мост и замер. Посередине, преграждая путь, стоял голем. Он был сложен из чёрного камня, такого же, как сам храм — матового, не отражающего света. В его глазницах горел тусклый багровый огонь, а от фигуры веяло такой мощью, что я невольно сжал посох крепче. Я оценил его магический потенциал одним взглядом и понял: мы почти равны.

— Почти, — прошептал я, всматриваясь в голема. — Но не совсем.

Он не двигался, не проявлял агрессии — просто стоял, загораживая проход. За его спиной, в глубине храма, я чувствовал силу. Настоящую силу. Ту самую, ради которой я шёл сюда через горы, орков, мракорисов и ледяных големов. Ниврам. Я сделал ещё шаг. Голем ожил.

Это произошло беззвучно — просто чёрный камень пришёл в движение, и вот уже передо мной возвышалась фигура, заслоняющая собой весь мост. Багровые глаза уставились прямо на меня, и в голове зазвучал голос — тяжёлый, как горный обвал, и древний, как сам этот храм:

— Кто ты, дерзнувший потревожить покой Нимрода?

Я остановился, вглядываясь в каменное лицо.

— Меня зовут Салазар Слизерин. Я пришёл за Ниврамом.

— Ниврам не для таких, как ты.

— А для каких же? Для богов? Но они сюда не войдут. — Я усмехнулся. — Для смертных? Но они слишком слабы. Похоже, я единственный, кто вообще способен добраться до этого места.

Голем молчал, обдумывая мои слова. Я чувствовал, как он сканирует меня, оценивает силу, пытается понять, кто перед ним.

— Ты не человек, — наконец произнёс он. — Но и не бог. Ты... старше.

— Верно.

— Я создан, чтобы охранять этот проход. Никто не пройдёт, пока я стою.

— Я могу попробовать пройти силой, — спокойно ответил я. — Мы примерно равны по мощи. Но бой на этом мосту... он может уничтожить всё. И меня, и тебя, и, возможно, сам храм. А вместе с ним и Ниврам. Этого ли ты хочешь, страж?

Голем снова замолчал. Багровые огни в его глазах пульсировали, словно он размышлял.

— Чего ты желаешь, достигнув Ниврама?

— Власти. Силы, чтобы противостоять тому, кто идёт за мной по следу.

— Имя?

— Сорокопут.

При этом имени каменные плечи голема дрогнули — едва заметно, но я уловил.

— Ты пришёл за Ниврамом, чтобы убить Межмирового Убийцу?

— Чтобы выжить. Если для этого придётся его убить — значит, убью.

Голем молчал долго. Так долго, что я уже начал готовиться к бою, просчитывая траектории ударов и возможности обойти его по мосту. Но затем чёрный камень снова заговорил:

— Я чувствую в тебе древность, джинн. Ты старше многих богов, хоть и заперт в этом теле. Ты пришёл сюда не ради наживы и не ради глупой славы. Ты пришёл, потому что иного выхода нет.

— Именно так.

— Тогда слушай. — Голем медленно поднял каменную руку и указал куда-то в темноту за своей спиной. — Ниврам ждёт в конце этого пути. Но дорога к нему нелегка даже для такого, как ты. Храм испытывает каждого, кто входит. Тени, что ты видел — это те, кто не прошёл испытания. Их души навеки остались здесь.

— А какое испытание ждёт меня?

— Ты уже прошёл первое. — В голосе голема послышалось нечто похожее на уважение. — Ты не стал убивать меня, хотя мог попытаться. Ты выбрал разговор, а не бой. Это значит, что ты способен мыслить, а не только разрушать. Нимрод ценил это.

Он шагнул в сторону, освобождая проход.

— Иди, джинн. Но помни: внутри тебя ждут не только ловушки и стражи. Тебя ждёт истина. И не каждый готов её принять.

Я кивнул и двинулся мимо голема, чувствуя на себе его тяжёлый взгляд.

— И ещё, — добавил он, когда я уже почти миновал его. — Если ты выйдешь отсюда с Ниврамом, знай: за тобой придёт не только Сорокопут. Придут и другие. Артефакт такой силы не может принадлежать одному.

— Я знаю, — ответил я, не оборачиваясь. — Пусть приходят. Я встречу их.

Голем за моей спиной вновь замер, превратившись в неподвижную статую. А я шагнул во тьму, навстречу силе, которая ждала меня тысячи лет.

Впереди, где-то в глубине храма, пульсировала магия Ниврама. И я чувствовал, что она меня уже заметила.

Глава 46 Джинн и Убийца.

Янус Двуликий исчез, растворился в белом пламени, не оставив после себя даже праха — только оплавленный камень и странную тишину, повисшую в преддверии храма. Я перевел дух и вновь уставился на массивную каменную плиту, закрывающую вход. Она по-прежнему стояла на месте, монолитная, неподвижная, словно и не заметившая гибели своего стража.

— Что ж, — сказал я вслух, — Янус мёртв. Кто следующий?

Никто не ответил. Храм молчал.

Я подошёл ближе, провёл ладонью по поверхности плиты. Камень был холодным, гладким, почти полированным, но при этом — абсолютно мёртвым. Ни магии, ни намёка на механизм. Просто стена.

— Создатель этого места явно не рассчитывал, что кто-то сможет убрать стража, — пробормотал я, отступая на шаг. — Или рассчитывал, но предусмотрел, что после этого входа всё равно не будет.

В голове пронеслись все известные мне способы открывать двери. Заклинания, ключи, пароли, жертвы... Но плита не реагировала ни на что. Она была словно частью скалы, просто искусно вписанной в общий массив.

Я вздохнул и поднял посох.

Адамант — материал древний, старше многих богов. Мой посох был выточен из цельного куска этого камня ещё в те времена, когда джинны свободно бродили между мирами, не прячась в человеческих телах. Адамант резал камень, как горячий нож — масло. Вопрос был лишь в том, хватит ли у меня сил пробиться сквозь эту преграду, не обрушив при этом половину горы.

— Искусство — это взрыв, — повторил я свою любимую фразу, но на этот раз добавил: — А терпение — это искусство. Будем резать.

Я приставил остриё посоха к плите и начал чертить.

Адамант вошёл в камень, как в мягкую глину. Медленно, сантиметр за сантиметром, я вырезал прямоугольник, достаточный, чтобы протиснуться внутрь. Работа была кропотливой, требующей концентрации — одно неверное движение, и каменная глыба могла рухнуть мне на голову. Но джинны умеют ждать и умеют работать.

Спустя несколько часов, когда пальцы уже начинали неметь от напряжения, а солнце за стенами ущелья успело дважды сменить положение, я нанёс последнюю линию. Прямоугольник камня дрогнул и с глухим стуком провалился внутрь, открывая тёмный проём.

Изнутри пахнуло древностью, пылью и чем-то ещё — тем неуловимым запахом силы, который я чувствовал за тысячи миль. Я шагнул внутрь.

Тьма сомкнулась за моей спиной, но ненадолго — я щёлкнул пальцами, и на кончиках зажглись несколько крошечных огоньков, разгоняющих мрак. Я оказался в коридоре, вырубленном прямо в скале. Стены его были покрыты письменами, похожими на те, что я видел снаружи — древними, нечитаемыми, но от них исходило странное ощущение... покоя? Или, наоборот, безысходности?

Я двинулся вперёд.

Коридор петлял, уходя то вправо, то влево, то вдруг раздваивался, заставляя выбирать. Лабиринт? Возможно. Но я не чувствовал здесь магии, способной сбить с пути — просто камень, время и...

Тени.

Они появились не сразу. Сначала мне показалось, что это игра света от моих огоньков. Но потом я разглядел их яснее: полупрозрачные фигуры, бредущие вдоль стен. Люди? Некогда люди. Теперь — лишь отпечатки душ, тени тех, кто когда-то вошёл в этот храм и не смог выйти. Они двигались медленно, безвольно, не замечая меня — или не желая замечать.

Я остановился, пропуская одну из теней мимо. Она прошла сквозь стену и исчезла.

— Сколько же вас здесь? — тихо спросил я, но ответа не получил.

Лабиринт теней. Место, где заблудившиеся души бродят вечность, не в силах найти покой. Я надеялся, что меня ждёт иная участь.

Час или два я плутал по этим коридорам, минуя десятки, сотни теней. Они не нападали, не пытались заговорить — просто существовали, наполняя храм безмолвным ужасом своего посмертия. Иногда мне казалось, что некоторые из них провожают меня взглядом, но стоило обернуться — никого.

Наконец коридор вывел меня к пропасти.

Через неё был перекинут мост — узкий, каменный, без перил, уходящий в темноту. Где-то далеко внизу слышался шум воды, но разглядеть дна было невозможно. Я сделал шаг на мост и замер.

Посередине, преграждая путь, стоял голем.

Он был сложен из чёрного камня, такого же, как сам храм — матового, не отражающего света. В его глазницах горел тусклый багровый огонь, а от фигуры веяло такой мощью, что я невольно сжал посох крепче. Я оценил его магический потенциал одним взглядом и понял: мы почти равны.

— Почти, — прошептал я, всматриваясь в голема. — Но не совсем.

Он не двигался, не проявлял агрессии — просто стоял, загораживая проход. За его спиной, в глубине храма, я чувствовал силу. Настоящую силу. Ту самую, ради которой я шёл сюда через горы, орков, мракорисов и ледяных големов. Ниврам.

Я сделал ещё шаг.

Голем ожил.

Это произошло беззвучно — просто чёрный камень пришёл в движение, и вот уже передо мной возвышалась фигура, заслоняющая собой весь мост. Багровые глаза уставились прямо на меня, и в голове зазвучал голос — тяжёлый, как горный обвал, и древний, как сам этот храм:

— Кто ты, дерзнувший потревожить покой Нимрода?

Я остановился, вглядываясь в каменное лицо.

— Меня зовут Салазар Слизерин. Я пришёл за Ниврамом.

— Ниврам не для таких, как ты.

— А для каких же? Для богов? Но они сюда не войдут. — Я усмехнулся. — Для смертных? Но они слишком слабы. Похоже, я единственный, кто вообще способен добраться до этого места.

Голем молчал, обдумывая мои слова. Я чувствовал, как он сканирует меня, оценивает силу, пытается понять, кто перед ним.

— Ты не человек, — наконец произнёс он. — Но и не бог. Ты... старше.

— Верно.

— Я создан, чтобы охранять этот проход. Никто не пройдёт, пока я стою.

— Я могу попробовать пройти силой, — спокойно ответил я. — Мы примерно равны по мощи. Но бой на этом мосту... он может уничтожить всё. И меня, и тебя, и, возможно, сам храм. А вместе с ним и Ниврам. Этого ли ты хочешь, страж?

Голем снова замолчал. Багровые огни в его глазах пульсировали, словно он размышлял.

— Чего ты желаешь, достигнув Ниврама?

— Власти. Силы, чтобы противостоять тому, кто идёт за мной по следу.

— Имя?

— Сорокопут.

При этом имени каменные плечи голема дрогнули — едва заметно, но я уловил.

— Ты пришёл за Ниврамом, чтобы убить Межмирового Убийцу?

— Чтобы выжить. Если для этого придётся его убить — значит, убью.

Голем молчал долго. Так долго, что я уже начал готовиться к бою, просчитывая траектории ударов и возможности обойти его по мосту. Но затем чёрный камень снова заговорил:

— Я чувствую в тебе древность, джинн. Ты старше многих богов, хоть и заперт в этом теле. Ты пришёл сюда не ради наживы и не ради глупой славы. Ты пришёл, потому что иного выхода нет.

— Именно так.

— Тогда слушай. — Голем медленно поднял каменную руку и указал куда-то в темноту за своей спиной. — Ниврам ждёт в конце этого пути. Но дорога к нему нелегка даже для такого, как ты. Храм испытывает каждого, кто входит. Тени, что ты видел — это те, кто не прошёл испытания. Их души навеки остались здесь.

— А какое испытание ждёт меня?

— Ты уже прошёл первое. — В голосе голема послышалось нечто похожее на уважение. — Ты не стал убивать меня, хотя мог попытаться. Ты выбрал разговор, а не бой. Это значит, что ты способен мыслить, а не только разрушать. Нимрод ценил это.

Он шагнул в сторону, освобождая проход.

— Иди, джинн. Но помни: внутри тебя ждут не только ловушки и стражи. Тебя ждёт истина. И не каждый готов её принять.

Я кивнул и двинулся мимо голема, чувствуя на себе его тяжёлый взгляд.

— И ещё, — добавил он, когда я уже почти миновал его. — Если ты выйдешь отсюда с Ниврамом, знай: за тобой придёт не только Сорокопут. Придут и другие. Артефакт такой силы не может принадлежать одному чело…разумному существу.

— Я знаю, — ответил я, не оборачиваясь. — Пусть приходят. Я встречу их.

Голем за моей спиной вновь замер, превратившись в неподвижную статую. А я шагнул во тьму, навстречу силе, которая ждала меня тысячи лет.

Впереди, где-то в глубине храма, пульсировала магия Ниврама. И я чувствовал, что она меня уже заметила.

Гигант отошел ровно на два шага влево, тем самым пропуская меня вперед. Я чувствовал от этого голема огромную мощь, но также я был рад, что драться не пришлось.

Широкий холл освещался тусклыми огоньками, что холодно сверкали из стен и теряющегося во тьме потолка. Две лестница ведущие на второй этаж задумчиво темнели в полумраке. На втором ярусе стояла фигура будто сотканная из плотного темного дыма. Окло фигуры парил полупрозрачный шар от которого шли роные белые линии могущественной магии. Сам человек (человек ли?) просто стоял и смотрел куда-то вдаль.

Я не спеша поднимался на второй этаж, чувствуя всем естеством неладное. Особенно меня напрягала гулкая мертвая тишина. Даже стук посоха об камень будто глушился под незримым давлением храма Нимрод.

- Так-так, и кто же тут у нас? – раздался в голове могучий голос. Снаружи царила лишь тишина.

- Невежливо знаешь ли лезть в голову даже не представившись, - выдавив агрессора из разума, ответил я.

- Ах, прости. Чуть не забыл. Моё имя Эгезарт.

- Меня зовут Салазар Слизрин, - вежливо ответил я.

— Слизерин... — голос растянул моё имя, будто пробуя на вкус. — Я вижу твою ауру. Обалдеть, ты джинн, запертый в смертной оболочке. Я чувствую тебя. Ты пришёл за Ниврамом.

— Верно. Я проделал долгий путь.

— И зря. — Дымная фигура наконец повернулась ко мне. Золотые глаза вспыхнули в том месте, где должно было быть лицо. — Ниврам не для тебя. И не для кого-либо ещё. Даже боги не могут получить его. Ни Иннос ни Белиар. Они слишком алчны и самолюбивы, плюс их амбиции не делают их достойными этой силы.

— Я слышал иное. Говорят, он способен даровать силу, равную силе бога.

— Силу? — Эгезарт рассмеялся — беззвучно, но я ощутил этот смех всем существом. — Ты даже не представляешь, что такое Ниврам на самом деле. Это не просто артефакт. Это сердце этого мира.

Я нахмурился.

— Поясни.

— Этот мир, — Эгезарт указал куда-то вниз, за стены храма, — ещё дышит только благодаря Нивраму. Он поддерживает равновесие. Когда мир начинает умирать, Ниврам уничтожает его дотла и возрождает заново. Из пепла. Из ничего. Я — хранитель этого цикла. И я не отдам его тебе.

— А если я отберу его силой? — спросил я, сжимая посох. Моя магия вырвалась из тела, надавливая аурой на существо передо мной.

Эгезарт замер. А затем расхохотался — громко, раскатисто, и от этого хохота задрожали стены храма, а белые линии магии в шаре замерцали тревожным багрянцем.

— Силой? — повторил он, когда смех стих. — Силой, говоришь? О, джинн, ты даже не понимаешь, с кем говоришь. Никто и ничто в этом мире и за его пределами не способно отобрать Ниврам у меня. Я не просто страж. Я — его владыка. Мы связаны. Он — моя плоть, моя воля, моё дыхание.

Он шагнул вперёд, и дымная фигура обрела почти осязаемую плотность. Золотые глаза впились в меня, и я почувствовал, как по спине пробежал холод, не имеющий ничего общего с ледяными горами снаружи.

— Если я просто подумаю об этом, — голос Эгезарта стал тише, но от этого не менее страшным, — твоё тело обратится в прах. Твоя душа, джинн, запертая в этой жалкой оболочке, разлетится на осколки, и каждый из них будет гореть в муках вечность. Ты не умрёшь. Ты будешь существовать в агонии, пока Ниврам совершает свои циклы. А это, поверь, очень, очень долго.

Я промолчал. Оценивал. Искал слабину. Но Эгезарт не блефовал — я чувствовал исходящую от него силу. Она была... необъятной. Не как у голема на мосту, не как у Януса. Эта сила была сравнима с тем, что я помнил из времён, когда еще шел с Креолом на Лэнг и чувствовал давление С`ньяка. Эгезарт говорил правду.

— Зачем же ты тогда впустил меня? — спросил я. — Зачем разговариваешь? Мог бы убить ещё на пороге.

— Потому что ты первый, кто прошёл так далеко за тысячи лет. — В голосе Эгезарта послышалось нечто похожее на уважение. — Первый, кто не погиб в горах, не сгинул в лабиринте, не сразился с големом. Я хотел увидеть того, кто смог. И я увидел. Можешь гордиться собой, джинн. А теперь уходи.

— А если я не уйду?

— Тогда останешься здесь. Как эти. Он кивнул на шар, внутри которого я теперь различал тысячи крошечных огоньков — душ, поглощённых храмом. — Вечным свидетелем того, как Ниврам вершит свою работу. Ты хочешь этого?

Я медленно выдохнул.

— Я пришёл за артефактом, чтобы выжить. За мной идёт Сорокопут. Если я вернусь без Ниврама, он убьёт меня. Так что у меня, по сути, нет выбора.

Эгезарт молчал долго. Золотые глаза сузились.

— Сорокопут... — протянул он задумчиво. — Я слышал это имя. Межмировой Убийца. Слабака конечно, но сюда ни богам, ни демонам, ходу нет.

— Он уже на моём следу.

— И ты думаешь, что Ниврам спасёт тебя от него? — Эгезарт покачал головой. — Ниврам дарует силу, но не бессмертие. И не защиту от того, кто убивал богов. Сорокопут не глуп. Он не пойдёт против того, кто владеет Ниврамом в открытую. Но он будет ждать. Он будет изматывать. Он найдёт способ отнять у тебя артефакт. И тогда ты умрёшь. А вместе с тобой — возможно, и весь этот мир.

— Ты хочешь сказать, что, отдав мне Ниврам, ты поставишь под угрозу всё сущее?

— Именно. — Эгезарт скрестил руки на груди. — Так что, джинн, твоя маленькая проблема с охотником не стоит того, чтобы рисковать миром. Найди иной способ выжить. А здесь тебе больше нечего делать.

Я стоял, перебирая в уме варианты. Уйти — значит, вернуться к Сорокопуту безоружным. Остаться — значит, стать ещё одной тенью в лабиринте. Попробовать забрать Ниврам силой — верная смерть, судя по словам Эгезарта.

Но я джинн. А джинны всегда находят третий путь.

— А что, если, — медленно проговорил я, — я предложу тебе сделку?

Эгезарт замер. Золотые глаза сузились, а белые линии магии в шаре на мгновение дрогнули, словно сам артефакт прислушивался к моим словам.

— Сделку? — переспросил он, и в голосе проскользнуло нечто, похожее на любопытство. — Ты, джинн, пришёл отнять у меня то, что я храню тысячелетиями, и теперь предлагаешь сделку?

— Я пришёл выжить. А ты, как я понял, заинтересован в сохранении этого мира. Наши интересы могут совпадать — пусть и не полностью.

— Говори. — Дымная фигура слегка расслабилась, но я не обманывался: Эгезарт был готов уничтожить меня в любой момент. Его сила, давящая, всеобъемлющая, висела в воздухе, как занесённый меч.

Я обошёл шар, разглядывая его, делая вид, что изучаю души внутри, а на самом деле давая себе время собраться с мыслями. Сделка с существом, которое может испепелить меня одной мыслью, требует точности. Каждое слово должно быть выверено.

— Сорокопут идёт по моему следу, — начал я, поворачиваясь к Эгезарту. — Ты знаешь, кто это. Если он настигнет меня — я умру. Если же он настигнет меня, когда я буду владеть Ниврамом, он попытается отнять артефакт. И если ему это удастся, под угрозой окажется весь мир. Верно?

— Верно.

— Значит, нам обоим выгодно, чтобы я не умер и чтобы Ниврам не попал в руки Сорокопута. Но ты не хочешь отдавать артефакт насовсем. Я не прошу насовсем.

Эгезарт молчал, и я продолжил:

— Одолжи мне Ниврам. На время. Ровно настолько, чтобы я мог разобраться с Сорокопутом. Убью его — верну артефакт. Ты получишь обратно свою силу, а мир — защиту от Межмирового Убийцы, который, смею заметить, может однажды заинтересоваться и этим храмом.

— Ты предлагаешь мне поверить на слово? — Голос Эгезарта прозвучал с лёгкой насмешкой. — Джинну, чья природа — обманывать и искажать желания смертных?

— Во-первых, я не обычный джинн. Я — тот, кто добровольно носит человеческое тело, хотя мог бы покинуть его в любой миг. Это требует дисциплины и честности перед самим собой. Во-вторых, я готов скрепить сделку клятвой. Не той, что дают смертные, а древней клятвой джиннов. Нарушить её — значит перестать быть собой. Раствориться в Междумирье без остатка.

Эгезарт шагнул ближе. Дым, из которого он был соткан, колыхнулся, и я ощутил запах озона и древней пыли.

— Ты знаешь такую клятву?

— Я был свободным джинном, когда-то. Да, я знаю эту клятву.

— И ты готов принести её? Зная, что цена нарушения — не просто смерть, а небытие?

— Я не намерен её нарушать, — спокойно ответил я. — Мне нужен Ниврам, чтобы выжить. После того как Сорокопут будет мёртв или навсегда потеряет ко мне интерес, артефакт станет мне не нужен. Я верну его.

Эгезарт надолго замолчал. Шар, парящий рядом, начал медленно вращаться, и белые линии магии замерцали, словно просчитывая что-то. Я чувствовал, как Эгезарт сканирует меня, прощупывает каждую частицу моей сути. Я не сопротивлялся. Пусть смотрит. Мне нечего скрывать в этом вопросе.

— Срок, — наконец произнёс он. — Как долго ты будешь владеть Ниврамом?

— Достаточно, чтобы найти Сорокопута и уничтожить его. — Я пожал плечами. — Точнее сказать не могу. Он скрывается в Междумирье. Охота может занять месяцы или годы. Но я не собираюсь тянуть. Ведь он сам охотится на меня. Думаю, что я нарвусь на него уже в ближайший месяц или годы.

— Годы, — Эгезарт покачал головой. — Слишком много. Мир без Ниврама начнёт умирать уже через несколько месяцев. Цикл нарушится. Равновесие — слишком хрупкая вещь, чтобы оставлять его без присмотра на годы.

— А если я буду подпитывать артефакт? — спросил я, вспоминая, что чувствовал, приближаясь к храму. — Джинн — существо древнее. Моя сила, возможно, не равна твоей, но её достаточно, чтобы поддерживать Ниврам в рабочем состоянии. По крайней мере, некоторое время.

— Ты предлагаешь себя в качестве временного источника?

— Я предлагаю компромисс. Ты даёшь мне Ниврам. Я подпитываю его своей силой, чтобы мир не рухнул. Убиваю Сорокопута. Возвращаю артефакт. Если за это время Ниврам начнёт слабеть — ты забираешь его обратно, и я ищу другой способ разобраться с охотником.

Эгезарт снова замолчал. Его золотые глаза горели немигающим огнём. Я ждал.

— Ты уверен, что сможешь победить Сорокопута? — спросил он неожиданно. — Даже с Ниврамом. Он убивал богов. Ты — всего лишь джинн в человеческом теле.

— Я убил Азгалора и Пандродора, — спокойно ответил я. — И я старше многих богов, которых убивал Сорокопут. У меня есть преимущество, которого у них не было: я знаю, что такое быть смертным. Я играл во все игры. И я не собираюсь сражаться с Сорокопутом в открытую, если смогу этого избежать. Мне нужен Ниврам как козырь. Как защита. Как возможность заставить его отступить или быть уничтоженным.

— Отступить? — Эгезарт усмехнулся. — Сорокопут не отступает. Он ждёт.

— Тогда я заставлю его ждать слишком долго. Или найду способ уничтожить его анклав. Вариантов много, когда у тебя в руках сила, способная перерождать миры.

Долгая пауза. Шар остановил вращение. Белые линии магии вытянулись в одну толстую нить, которая уходила прямо в грудь Эгезарта.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Я согласен на сделку. Но условия будут моими.

— Слушаю.

— Первое: ты приносишь клятву джиннов. Полную. С произнесением Имени Бездны и скреплением кровью. Никаких уловок, никаких двусмысленностей. Ты вернёшь Ниврам в этот храм, как только Сорокопут будет уничтожен или навсегда потеряет возможность тебе угрожать. Если ты нарушишь клятву — ты знаешь, что будет.

— Согласен.

— Второе: пока Ниврам у тебя, я буду чувствовать его. Каждую секунду. Если артефакт начнёт угасать — я заберу его немедленно, даже если Сорокопут будет стоять у тебя за спиной. Моя обязанность перед миром выше твоей жизни.

— Разумно.

— Третье: раз в месяц ты возвращаешься в этот храм, чтобы я мог убедиться, что артефакт в порядке. Если ты не явишься в назначенный день — я сам приду за ним. И тогда наша сделка будет считаться нарушенной.

Я кивнул. Условия были жёсткими, но справедливыми.

— Принимаю.

— И последнее, — Эгезарт шагнул ко мне так близко, что дым коснулся моего лица. Холодный, обжигающий, как сухой лёд. — Если ты попытаешься использовать Ниврам для чего-то, что угрожает этому миру, я убью тебя. Даже если для этого мне придётся выйти из храма впервые за тысячелетия. Ты понял меня, джинн?

— Понял, — ответил я, не отводя взгляда. — Моя цель — выжить и избавиться от Сорокопута. Мир мне не враг.

— Докажи.

Он отступил на шаг, и шар медленно поплыл в мою сторону, повиснув прямо перед моей грудью. Белые линии магии пульсировали в такт моему сердцу — или, может быть, это моё сердце подстроилось под них.

— Приступай, — велел Эгезарт. — Клятва.

Я закрыл глаза. Сосредоточился. Древнее знание, которое я не использовал тысячи лет, поднялось из глубин памяти. Слова, которые не произносили вслух с тех пор, как миры были молоды. Я открыл рот, и голос мой зазвучал иначе — глубже, древнее, с призвуком ветра, гуляющего между вселенными:

— Именем Бездны, что старше богов и младше хаоса, именем Пустоты, что была до всего и будет после всего, клянусь. Я, марид Хубаксис ибн Касаритес аль-Кефар, ныне Салазар Альдеран Слизерин, джинн в теле смертного, клянусь вернуть Ниврам в храм Нимрода Эгезарту-хранителю, когда Сорокопут будет уничтожен или навсегда утратит способность мне угрожать. Не использовать артефакт во вред этому миру. Являться в храм каждый месяц, покуда артефакт у меня. Нарушившему — небытие. Свидетелем — Бездна.

Я провёл ребром ладони по острию посоха — адамант полоснул по коже, и кровь, чёрная, густая, с золотыми искрами, брызнула на шар. Белые линии магии на мгновение побагровели, а затем впитали кровь без следа.

Шар дрогнул и начал меняться.

Он сжимался, уплотнялся, терял прозрачность, пока не превратился в небольшой кристалл тёмно-синего цвета, внутри которого пульсировало живое, горячее сияние. Кристалл мягко опустился мне в ладонь, и я почувствовал, как в меня вливается сила. Невероятная, всеобъемлющая сила. Она не подчинялась мне — она была со мной, как равный партнёр, как древний союзник, проснувшийся после долгого сна.

— Ниврам теперь с тобой, — тихо сказал Эгезарт. В его голосе впервые послышалась усталость. — Береги его. И себя. Если ты погибнешь, артефакт останется в Междумирье, и тогда я не смогу его вернуть. А это значит, что мир умрёт.

— Я не собираюсь погибать, — сказал я, сжимая кристалл в руке. Сила пульсировала в такт сердцу, и я чувствовал, как она начинает перестраивать моё тело, наполняя его чем-то, что было утеряно тысячи лет назад. — Но мне нужно время, чтобы привыкнуть к этому.

— Привыкай быстро, — Эгезарт махнул рукой в сторону лестницы. — Твой Сорокопут уже близко. Я чувствую его присутствие на границах. Он знает, что ты вошёл. И он будет ждать, когда ты выйдешь.

Едва приняв кристалл Ниврама у себя, я почувствовал в себе сильные изменения. Моя душа стала наливаться огромной мощью. Ни Мигарил, ни даже Ихтивагаль не выдавали мне таких объемов энергии. Ниврам прокачивал магию, жизненную силу, ментальную мощь, значительно усиливая мои возможности, развивая мои начала души Я даже заметил широкий канал подпитки к моему Пятому началу души, которое до этого я почти не использовал. Более того, моё Восьмое начало пинялось медленно преображаться. Я хоть и эиву тысячи лет, но не слышал, чтобы Бессмертный дух мог развиваться. Кроме этого, я заметил крохотный росток от Девятого начала. Не понял?! Этот Ниврам делает меня богом? Хотя ладно, подумаю об этом потом.

— Я справлюсь, - ответил я, в легком шоке наблюдая за метаморфозами в моей душе. Даже моё тело стало сильнее.

— Надеюсь, — Эгезарт уже начал терять плотность, превращаясь обратно в дым. — Возвращайся через месяц. Или раньше, если управишься. А теперь уходи. Храму нужно восстановиться.

Я развернулся и направился к лестнице. На полпути обернулся:

— Эгезарт. Спасибо.

Дымная фигура уже почти растворилась в полумраке, но голос прозвучал отчётливо:

— Не благодари. Докажи, что я не ошибся.

Я спустился вниз. Голем на мосту стоял неподвижно, но, когда я проходил мимо, его багровые глаза на мгновение вспыхнули ярче. Лабиринт теней расступался передо мной, и мне показалось, что души, бродящие во мраке, замерли и смотрят мне вслед. Завидуют? Благословляют? Я не знал.

У вырезанного мной в плите прохода я остановился и глубоко вздохнул. Снаружи, за стенами храма, меня ждал Сорокопут. Или, по крайней мере, его тень. Сила Ниврама пульсировала на поясе, и я чувствовал, как она шепчет мне на ухо — не словами, а образами, возможностями, путями. Я мог бы выйти и разнести полгоры одним жестом. Мог бы телепортироваться куда угодно. Мог бы...

Я подавил эти мысли. Сила кружит голову. Особенно такая.

— Спокойно, — сказал я себе вслух. — Сначала выйти. Потом оценить обстановку. Потом — действовать.

Я шагнул в проём и оказался снаружи, под серым небом Ледяных гор. Свежий ветер ударил в лицо, и я вдохнул его полной грудью.

Храм остался за спиной. Впереди был путь через горы, враждебные кланы орков, мракорисы, големы — и где-то там, на границе миров, Сорокопут.

Но теперь у меня был Ниврам. И я был не один. Я коснулся кристалла на поясе, чувствуя, как его сила перетекает в мои вены, смешиваясь с древней сутью джинна.

— Искусство — это взрыв, — прошептал я, глядя на заснеженные вершины. — А терпение — это искусство. Что ж, Сорокопут, давай посмотрим, кто кого переиграет.

Я двинулся вниз по склону, оставляя за спиной храм Нимрода и его хранителя. Месяц до первого возвращения. Времени достаточно, чтобы найти Сорокопута. Или чтобы он нашёл меня.

Я шагнул в проём и оказался снаружи, под серым небом Ледяных гор. Свежий ветер ударил в лицо, и я вдохнул его полной грудью. Храм остался за спиной. Впереди был путь через горы, враждебные кланы орков, мракорисы, големы — и где-то там, на границе миров, Сорокопут. Я уже сделал шаг по заснеженной площадке перед входом, когда почувствовал её.

Запах серы и горелой магии, смешанный с ароматом ночных цветов. Присутствие, которое не могло принадлежать ни смертному, ни простому демону. Я замер, медленно разворачиваясь, и увидел её. Она стояла в десятке шагов от входа, прямо на том месте, где ещё недавно лежали сплавленные останки Януса. Фигура — женская, высокая, облачённая в доспех из чёрной чешуи, переливающейся багровым в скудном свете утра. Длинные чёрные волосы развевались на ветру, хотя ветра не было. Глаза — два раскалённых угля — смотрели прямо на меня, и в них не было ни капли дружелюбия.

— Хозяин, — произнесла она. Голос — низкий, с хрипотцой, от которой мороз пробежал по коже даже у меня. — Наконец-то ты вышел.

Я узнал её сразу. Авабюл. Демонесса, с которой я столкнулся в склепе Мирагула – демонолога недоучки, когда искал сведения об этом артефакте. Тогда она предложила сделку: она укажет путь к Нивраму, а я, когда найду его, отдам артефакт ей. Взамен её господин, Белиар, исполнит любое моё желание.

— Авабюл, — назвал я её имя, и она едва заметно склонила голову. — Не ожидал встретить тебя здесь.

— Ты обещал мне Ниврам, — в её голосе зазвучал металл. — Ты нашёл его. Теперь настал час расплаты. Отдай артефакт, и Белиар исполнит твоё желание. Любое.

Она сделала шаг вперёд. Снег под её ногами не скрипел — он просто исчезал, превращаясь в пар. Моя магия в ответ надавила на демонессу и та осознав опасность отступила на шаг назад.

— Я помню сделку, — спокойно ответил я. — Но я не отдам Ниврам.

Её глаза вспыхнули.

— Ты нарушаешь слово, Хозяин? — В голосе демонессы зазвучала угроза.

— Обстоятельства изменились, я и не собирался отдавать тебе или Белиару Ниврам. Он мне самоу нужен, чтобы справиться с Сорокопутом.

— Сорокопут? — Она усмехнулась. — Ты, джинн в теле смертного, решил, что сможешь противостоять Межмировому Убийце? Отдай артефакт, и Белиар защитит тебя. Это больше, чем ты заслуживаешь.

— Я не нуждаюсь в защите Белиара, — холодно сказал я. — И Ниврам останется у меня.

— Тогда ты умрёшь здесь и сейчас, — прошипела Авабюл окутываясь облаком мрака. Затрещали молнии, а в душе зародился легкий страх.

Она двинулась быстрее, чем я ожидал. Когтистая рука взметнулась вверх, чёрное пламя сорвалось с пальцев, сворачиваясь в смертоносный сгусток. Демонесса явно не собиралась церемониться. Я не стал уклоняться. Сила Ниврама пульсировала в такт с моей собственной силой, и я позволил ей выплеснуться наружу, формируя мощный щит. Чёрное пламя ударило в невидимую преграду и рассеялось, не причинив вреда.

— Что? — Авабюл замерла, её глаза расширились. — Ты уже связал себя с артефактом?

— Ниврам и я — временные партнёры, — ответил я, делая шаг вперёд. — И он даёт мне достаточно силы, чтобы не бояться таких, как ты. Да даже и без него, моих способностейхватит превратить тебя в кровавую кашу.

Демонесса взревела. Её тело начало трансформироваться, доспех треснул, из-под него показалась чешуя, крылья, когти. Она собиралась принять истинную форму, чтобы уничтожить меня. Я не дал ей времени.

Посох — адамантовый, древний, взметнулся вверх. Я вложил в удар часть силы Ниврама, и набалдашник, врезался в Авабюл. Удар пришёлся в грудь. Авабюл не успела даже вскрикнуть — её тело разлетелось на клочья тёмной материи, которые тут же начали собираться обратно. Демонов не так просто убить. Даже адамантом. Их надо поразить в средоточие их силы и тогда они сдохнут. Но я и не собирался её убивать.

— Твоя душа, — сказал я, поднимая посох, — будет хорошим подкреплением.

Набалдашник раскрылся, превращаясь в воронку, которая втянула в себя истончающуюся суть демонессы. Авабюл забилась, пытаясь вырваться, закричала — но поздно. Её душа, скрученная, искажённая, ушла в глубину адамантового стержня, заняв своё место среди других, кого я счёл достойными такой участи. Посох на мгновение полыхнул багровым, затем погас.

Я выпрямился, отряхивая рукава. Бой занял не больше минуты. Авабюл была сильна, но против Ниврама она оказалась ничем. Теперь она будет служить мне — как источник силы, как инструмент, как предостережение тем, кто вздумает требовать у меня долги.

— Прости, Авабюл, — сказал я без капли сожаления. — Обещания, данные слугам Белиара, не входят в число тех, что я обязан исполнять.

Я коснулся кристалла на поясе, чувствуя, как сила Ниврама пульсирует в такт сердцу. Пора возвращаться. Телепорт — на границе аномалии, где магическая руда переставала глушить заклинания, — я подготовил ещё до того, как вошёл в храм. Теперь оставалось только активировать его.Я шагнул в сияющий круг, и мир вокруг меня свернулся в точку, чтобы через мгновение развернуться снова — в башне Ксардаса. Некромант оторвался от фолианта так резко, что едва не опрокинул чернильницу.

— Ты жив! — воскликнул он, и в его голосе прозвучало неподдельное облегчение. — Я уже начал думать...

— Что я не вернусь? — Я опустился в кресло, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. — Я же сказал — две недели.

— Прошло три.

— Значит, я задержался.

Ксардас подошёл ближе, разглядывая меня. Его взгляд зацепился за кристалл на поясе.

— Это... это он?

— Ниврам, — подтвердил я, касаясь артефакта. — Я нашёл его. И даже смог договориться с хранителем.

— Договориться? — Ксардас поднял бровь. — Ты хочешь сказать, что не отобрал его силой?

— Подобный сценарий была бы самоубийством. — Я коротко пересказал разговор с Эгезартом, условия сделки, клятву джиннов. Некромант слушал, не перебивая, лишь иногда качал головой.

— И ты теперь должен возвращаться туда каждый месяц? — спросил он, когда я закончил.

— Каждый месяц, пока Сорокопут не будет уничтожен или не перестанет мне угрожать.

— А если он не перестанет? Если будет вечно охотиться за тобой?

— Тогда я вечно буду возвращаться в храм, — спокойно ответил я. — Но я не собираюсь вечно прятаться.

— И что теперь? — Ксардас отступил к столу, на котором были разложены карты и свитки. — Ты собрался охотиться на Сорокопута?

— Сначала — подготовиться. Он уже идёт по следу. Я чувствую его присутствие на границах. Он знает, что я вышел из храма, и теперь будет ждать.

— Ждать? — Некромант нахмурился. — Он что, не нападёт сразу?

— Сорокопут не глуп. Он видел, что я вышел живым. Чувствует, что я несу Ниврам. Он будет оценивать, искать слабые места. Возможно, попытается выманить меня из башни.

— Значит, тебе нужна помощь.

— Мне нужно время, — поправил я. — И информация.

Некромант задумчиво погладил подбородок.

— Я продолжу поиски. Но, Салазар... — Он помедлил. — Ты действительно уверен, что сможешь с ним справиться? С демоном, который едва не убил бога Мардука по словам той богини?

— Уверен, — ответил я. — Но не в том, что смогу убить его в открытом бою. Я уверен, что смогу переиграть его. У меня есть Ниврам, у меня есть знания, которые старше его войн, и у меня есть то, чего у него никогда не было.

— И что же?

— Терпение, — усмехнулся я. — И полное отсутствие гордости. Я готов ждать, готов отступать, готов использовать любую слабость. Сорокопут привык охотиться на тех, кто силён, но прямолинеен. Я не такой.

Ксардас открыл было рот, чтобы ответить, но замер. В воздухе башни что-то изменилось. Сначала я подумал, что мне показалось — лёгкое колебание магии, едва уловимое, как дуновение ветра. Но затем в углу комнаты, у окна, воздух начал сгущаться, темнеть, складываться в спираль. Портал. Он развернулся беззвучно, без вспышек, без треска — просто возник, будто всегда здесь был. Края его пульсировали багровым, изнутри тянуло холодом и запахом тления. Ксардас вскочил, вскидывая посох, но я поднял руку, останавливая его. Из портала шагнул он. Огромный, мясистый, рыхлый — и при этом невероятно, противоестественно быстрый. Ручищи, каждая размером с человеческое тело, свисали почти до земли. Лицо — если это можно было назвать лицом — представляло собой бесформенную массу, в которой угадывались лишь две глубокие ямы глаз и щель рта. Сорокопут.

Он не вошёл в башню целиком — лишь наполовину, но этого хватило, чтобы заполнить комнату его присутствием. Тяжёлым, давящим, всепоглощающим. Ксардас побледнел и попятился к стене. Демон смотрел на меня. Его рот растянулся в ухмылке — мерзкой, маслянистой, от которой даже у меня, старого джинна, по спине пробежал холодок.

— Салазар Слизерин, — пророкотал он, и от его голоса задребезжали склянки на полках. — Ты думал, что храм защитит тебя навсегда?

Я не шелохнулся. Сидя в кресле, я смотрел на демона спокойно, даже лениво.

— Нет. Я думал, что храм даст мне то, что нужно, чтобы встретить тебя. И я не ошибся.

— Ниврам, — Сорокопут облизнулся. Язык у него был длинным, чёрным, раздвоенным. — Я чувствую его. Древний. Сладкий. Ты даже не представляешь, как долго я ждал возможности заполучить такую вещь.

— Ты её не получишь, — ответил я, вставая с кресла. Ниврам на поясе вспыхнул тёплым светом, и я позволил его силе разлиться по телу, окутывая меня защитным коконом. — Можешь убираться обратно в свою дыру, Сорокопут. Или можешь попробовать войти. Но тогда тебе придётся иметь дело не с богом, который связан клятвой, а со мной.

Демон замер. Его глаза — бездонные ямы — уставились на меня, сканируя, оценивая. Я чувствовал, как он пытается понять, блефую я или нет. Как просчитывает варианты. Как взвешивает риск. Ухмылка сползла с его лица.

— Ты не боишься, — сказал он, и в голосе прозвучало удивление. — Странно. Обычно все боятся.

— Я слишком стар для страха, — ответил я. — И слишком зол.

Сорокопут молчал долго. Затем его ухмылка вернулась — но уже не такая уверенная.

— Что ж, джинн. Поиграем. Я не тороплюсь. Ты должен будешь выйти из этой башни. И когда выйдешь... Он щёлкнул пальцами, и портал за его спиной вспыхнул ярче. — Я буду ждать. Мои растения начали сохнуть. Твоя душа послужит им отличным удобрением.

Он начал втягиваться обратно, но перед тем, как исчезнуть, бросил:

— И знаешь, что самое забавное? Я могу ждать вечность. А ты? Ты смертен. Даже с Ниврамом. И однажды ты ошибёшься. Однажды ты ослабишь защиту. И тогда... — Он усмехнулся. — Тогда я приду за тобой. Всему своё время, джинн.

Портал схлопнулся. В башне снова стало тихо — слишком тихо после этого голоса, давившего на сознание.

Ксардас перевёл дыхание. Его руки дрожали.

— Это... это был он?

— Он, — кивнул я, возвращаясь в кресло. Ниврам пульсировал на поясе, успокаиваясь, втягивая силу обратно. — Сорокопут. Межмировой Убийца. И он будет ждать.

— Что теперь?

— Теперь — готовиться. — Я посмотрел на некроманта. — Тогда я справлюсь сам. — Я коснулся посоха, чувствуя внутри него заточённую душу Авабюл. — Я уже начинаю коллекционировать души демонов. Сорокопут станет отличным экземпляром.

Ксардас сглотнул.

— Ты действительно веришь, что сможешь его победить?

Я посмотрел в окно, где только что исчез портал. Где-то там, в Междумирье, Сорокопут уже строил планы, готовил ловушки, набирался терпения.

— Верю, — ответил я. — Не потому, что я сильнее. А потому, что мне есть что терять. А демону, который живёт тысячи лет только ради охоты, уже давно нечего терять, кроме своей никчёмной шкуры. Я найду способ. Всегда находил.

Я замолчал, глядя на темнеющее небо за окном. Где-то там, в Ледяных горах, храм Нимрода ждал моего возвращения. Где-то там, в Междумирье, Сорокопут готовился к охоте. А здесь, в башне Ксардаса, начиналась игра, ставкой в которой были жизни миров.

— Всему своё время, — повторил я слова демона. — Посмотрим, чьё время настанет первым.

Глава 47 Салазар Слизерин против Сорокопута.

— Две недели, — повторил я, глядя на карту Хориниса, разложенную на столе Ксардаса. — Столько у меня есть, прежде чем Сорокопут начнёт действовать открыто. Возможно, даже меньше.

Некромант молчал, но я чувствовал его взгляд — вопросительный и встревоженный. Он не спрашивал, откуда я знаю сроки. Возможно, чувствовал то же, что и я: давящее присутствие демона на границах восприятия, ожидание хищника, который не торопится, но и не уходит.

— Мне нужно своё место, — сказал я, поднимаясь. — Место, которое я смогу защитить так, как не защитить эту башню.

— Твой остров, — догадался Ксардас.

Я кивнул.

— Остров западнее Хориниса. Я приобрёл его некоторое время назад, когда появился в этом мире. Там я смогу развернуть защиту, не опасаясь, что под удар попадут посторонние.

— Ты хочешь превратить его в крепость?

— Я хочу превратить его в ловушку.

Портал открылся на скалистом берегу, где холодный ветер с моря смешивался с запахом сосен и соли. Мой остров. Небольшой клочок суши в паре миль от побережья, покрытый лесом, с одним-единственным строением — каменным домом. Здесь было тихо. Здесь не было лишних глаз. Здесь я мог работать. Я обошёл остров по периметру, ощупывая магическим зрением каждую пядь земли, каждый камень, каждое дерево. Место было сильным — древние породы, близость моря, удалённость от людских поселений. Хорошая основа.

— Начнём, — сказал я, касаясь посохом земли.

Я чертил круги, вплетал руны, накладывал слои. Щиты — физические и магические. Ловушки — на вторжение, на телепортацию, на астральное проникновение. Иллюзии, запутывающие пространство. Искажения времени для тех, кто попытается пройти без приглашения.

Защита росла, как паутина, опутывающая остров. Каждый новый слой усиливал предыдущий, создавая не просто барьер, а целую систему, способную адаптироваться, перестраиваться, атаковать. Я вплетал в неё всё, что знал за тысячи лет: от простейших сторожевых чар до сложнейших конструкций, способных отразить удар архидемона. Но сила требовала источника. Ниврам пульсировал на поясе, готовый делиться мощью, но я не хотел тратить артефакт на простую защиту. У меня было иное топливо.

Я поднял посох. Набалдашник, тёмный и гладкий, вспыхнул багровым, когда я коснулся его сознанием. Внутри, в глубине адамантового стержня, хранились те, кого я собрал за годы. Авабюл. Ихтивагаль, демон-оборотень, пытавшийся меня обмануть. Мигарил, архангел покусившийся на мою школу И многие другие — десятки душ, от слабых до сильных, скрученных, сжатых, запертых в моём посохе-поглотителе.

— Ваш час настал, — сказал я, и посох запел.

Один за другим я вытягивал из него энергетические жгуты, подключая их к защитным контурам. Души — неживые, но полные силы — становились идеальными аккумуляторами. Они питали щиты, поддерживали иллюзии, подпитывали ловушки. Авабюл, чья мощь была особенно велика, легла в основу центрального узла — той точки, откуда управлялась вся система. Я работал без остановки. Джинны не знают усталости в привычном для смертных смысле, но концентрация, требуемая для такой тонкой настройки, истощала даже меня. Солнце вставало и садилось, сменяя друг друга, а я всё чертил, плел, закреплял. На второй день, когда последний слой защитной сети лёг на место, я отошёл к центру острова и окинул дело рук своих магическим зрением. Остров сиял.

Сотни, тысячи нитей переплетались в сложнейший узор, невидимый для обычного глаза, но для моего — яркий, как полуденное солнце. Защита была настолько плотной, что даже Белиару, владыке Тьмы, пришлось бы потрудиться, чтобы пробиться сквозь неё. Телепортация и порталы внутрь становились невозможны. Физическое вторжение встречало стену, способную обратить в прах целую армию. Астральные сущности, попытавшиеся проскользнуть, попадали в ловушки, из которых не было выхода. Я опустился на камень, вытирая пот со лба. Хорошо.Но даже лучшую защиту можно обойти. Или сломать — если у нападающего достаточно времени и сил. А у Сорокопута были и время, и силы. Я смотрел на море, где волны разбивались о скалы, и думал.

Прямое противостояние — самоубийство. Длань Мардука против него бесполезна. Ниврам даёт силу, но не защиту от его главного оружия — анклава. Если Сорокопут затащит меня в своё пространство, я окажусь в его власти. Колючий куст, о котором говорила Прекраснейшая, — не метафора. Это ловушка, из которой почти невозможно вырваться. Даже Мардук, бог, сумевший обратить вспять ход битвы, не рискнул туда соваться. Значит, нужно не дать ему затащить себя. Но как? Сорокопут не просто силён — он еще очень опытен. Десять тысяч лет войны в Паргороне не прошли даром. Он знает сотни способов загнать жертву в угол, вынудить сделать шаг в пропасть. И он будет ждать моего промаха. Мне нужен был тот, кто уже сражался с ним и выжил. Тот, кто знает его слабые места. Сам Мардук.

Бог войны. Победитель Лэнга. Тот, кто заключил сделку с Межмировым Убийцей и остался в живых. Если кто и мог дать совет, как одолеть Сорокопута, то только он. Вопрос был в том, как обратиться к богу, который давно не вмешивается в дела смертных. И который, возможно, не захочет помогать джинну, даже такому древнему, как я. Я вернулся в дом, зажёг свечи, расчистил алтарь. У меня не было храма Мардука — я никогда не был его почитателем. Но у меня было кое-что другое.

— Мардук Двуглавый Топор, — позвал я. —Тот, кто познал вкус битвы с Межмировым Убийцей. Я, Хубаксис ибн Касаритес аль-Кефар, ныне Салазар Слизерин, прошу твоего совета.

Тишина.

— Джинн, — внезапный голос пришёл не извне, а прямо в сознание. Тяжёлый, как шаг армии. — Давно ко мне не обращались с такими просьбами.

— Мардук, — я не открывал глаз, сосредоточившись на ощущении. — Сорокопут идёт за мной. Он уже знает, что у меня Ниврам. Я хочу его остановить.

— Ты хочешь его убить, — поправил бог. — Или, по крайней мере, навсегда лишить возможности охотиться. Я прав?

— Прав.

Долгое молчание. Я чувствовал, как бог оценивает меня, взвешивает, просчитывает.

— Ты знаешь, что я не могу вмешаться. Клятва связывает меня так же, как и его.

— Я не прошу вмешательства. Я прошу совета. Ты сражался с ним. Ты знаешь, как он мыслит. Научи меня, как победить его, не попав в его анклав.

— Умный вопрос, — в голосе Мардука послышалось нечто похожее на усмешку. — Многие до тебя не додумались его задать. Они думали, что достаточно сильны, чтобы сокрушить его на месте. Ошибались.

— Так как же?

— Сорокопут — демон, который превратил себя в крепость. Его анклав — не просто убежище. Это его истинное тело. То, что ты видишь снаружи, — лишь проекция, орудие охоты. Когда он преследует жертву, он вынужден выходить из анклава. Не полностью — часть его сути всегда остаётся внутри, — но достаточно, чтобы стать уязвимым.

— Значит, нужно атаковать в момент охоты?

— Да. Но есть нюанс. Сорокопут не глуп. Он никогда не выходит целиком. Он посылает в погоню часть себя — достаточно мощную, чтобы справиться с большинством противников. Если жертва оказывается сильнее, он просто втягивает её в анклав, где его сила возрастает многократно.

— Колючий куст, — сказал я. — Я слышал о нём.

— Это не просто ловушка, — голос Мардука стал жёстче. — Это его мир. В нём действуют его законы. Время, пространство, гравитация, сама реальность подчиняются ему. Я оказался там на миг — и понял, что, если он затянет меня глубже, я не выберусь. Даже я! – подчеркнул он.

— Но ты выбрался.

— Я успел вырваться до того, как куст сомкнулся. Это единственный способ. Не дать ему затащить себя. Бить быстро, мощно, не оставляя времени на контратаку. И — самое главное — бить в тот момент, когда он уже начал охоту, но ещё не готов к сопротивлению.

— То есть, когда он уже идёт за мной, но ещё не вошёл в полную силу?

— Именно. Сорокопут, когда выслеживает жертву, сосредоточен на ней. Его внимание сужается. Он видит только цель. В эти мгновения его защита в анклаве ослабевает — ровно настолько, чтобы удар, нанесённый снаружи, мог достичь его истинной сути.

— Удар какой силы?

— Смертельной. Для него. — Мардук помолчал. — Ниврам, который ты носишь, способен на это. Я чувствую его силу даже отсюда. Но одного артефакта мало. Нужно нанести удар в тот момент, когда Сорокопут уже вложился в атаку, но ещё не понял, что охотится не он, а на него.

— Заманить его в ловушку, — понял я.

— Сделать так, чтобы он сам шагнул туда, где ты будешь ждать. И где у тебя будет преимущество.

— Например, на моём острове.

— Если твоя защита выдержит его первый удар. И если ты сумеешь заставить его вложиться в атаку настолько, что он ослабит контроль над анклавом. Тогда — бей. Всей силой Ниврама. Всей силой, что у тебя есть. Если попадёшь — Сорокопута не станет.

— А если промахнусь?

— Тогда он затащит тебя в куст. И оттуда не выберется никто. Даже я.

Я открыл глаза. Осколок в руке потух, но я всё ещё чувствовал присутствие бога — далёкое, тяжёлое, как нависшая туча.

— Спасибо, Мардук, — сказал я.

— Не благодари. Я дал тебе оружие, но не защиту. Сможешь ли ты им воспользоваться — зависит только от тебя. Удачи, джинн. Тебе она понадобится.

Тепло исчезло. Я сидел в тишине, обдумывая услышанное. Сорокопут выходит из анклава не целиком, но достаточно, чтобы стать уязвимым. Если нанести удар в момент его атаки, когда он сосредоточен на жертве, можно поразить его истинную суть. Ниврам способен на такой удар. Но нужно, чтобы демон сам шагнул в ловушку. И чтобы у меня хватило сил нанести этот удар, а не умереть под его первым натиском. Защита острова должна выдержать первый удар. Я верил в свои чары, но Сорокопут — не обычный противник. Мне нужно было усилить их чем-то ещё.

Я посмотрел на посох, в котором всё ещё тлели остатки душ. Авабюл, Ихтивагаль, Мигарил — они отдали почти всё на поддержание защиты. Но у меня оставалось ещё кое-что. То, что я копил веками. То, что никогда не использовал. Я встал и вышел из дома. Ветер с моря трепал волосы, но я не чувствовал холода. Я смотрел на свой остров, на его защиту, на линии силы, пульсирующие в воздухе.

— Ты придёшь, Сорокопут, — сказал я в пустоту. — Ты придёшь, потому что не можешь иначе. Ты увидишь мою крепость и решишь, что я прячусь. Ты нападёшь, чтобы выкурить меня. И тогда я ударю. Я поднял руку, и в ладони зажегся огонь — не обычный, а тот, что горел в глубине моего существа, в сердце джинна, старого, как миры. Тот, который я не использовал тысячелетиями.

— Всему своё время, — повторил я слова демона. — Твоё время, Сорокопут, подходит к концу.

Огонь погас. Я вернулся в дом, чтобы готовиться дальше. До встречи с Межмировым Убийцей оставалось совсем немного.

Остров дышал. Я чувствовал это — каждую руну, каждую нить защиты, каждую запертую в посохе душу, что теперь стала частью этого места. Авабюл, Ихтивагаль, Мигарил и десятки других — они больше не были просто пленниками. Они стали фундаментом, стенами, крышей. Их сила текла по незримым каналам, подпитывая щиты, искажая пространство, стирая границы между реальным и иллюзорным.

Я стоял на вершине центрального холма, где когда-то собирался построить башню, и смотрел на свою работу. За два дня я превратил этот клочок суши в то, что даже боги назвали бы крепостью. Но я знал: крепость — это всего лишь место, где ждут осады. А я не собирался ждать.

— Ты заперся здесь, как улитка в раковине, — сказал я сам себе, и ветер унёс слова в море.

Раковина — да. Но в ней я собирался не прятаться, а готовиться. Мардук дал мне ключ: удар в момент атаки. Чтобы нанести его, нужно, чтобы Сорокопут пришёл. Чтобы он пришёл именно сюда, в место, где у меня есть преимущество. И чтобы он пришёл в тот миг, когда я буду готов.

Я провёл на острове три дня. Привыкал к Нивраму, который теперь пульсировал в такт моему сердцу. Тренировался управлять его силой, не позволяя ей захлестнуть сознание. И ждал. На четвёртый день я почувствовал его.

Присутствие было слабым — не Сорокопут, нет, тот затаился на границах, терпеливо выжидая. Это было другое. Знакомое. И в то же время — чужое. Я вышел на берег и увидел фигуру, стоящую на кромке воды. Олег Бритва. Яцхен. Слуга Прекраснейшей, когда-то человек, а теперь — нечто гораздо большее. Он стоял, не делая попытки ступить на остров, и смотрел на меня снизу вверх. Ветер трепал его тёмные волосы, но яцхен не обращал на него внимания. Его глаза — два золотых угля — были прикованы к невидимой стене, что отделяла его от меня.

— Хубаксис, — сказал он, и голос его прозвучал ровно, без обычной насмешки. — Ты построил нечто... впечатляющее.

Я не стал спрашивать, как он меня нашёл. Яцхены умеют находить тех, кто им нужен. Вместо этого я спросил:

— Зачем ты здесь, Олег?

— Помочь, — ответил он просто. — Госпожа знает о твоём положении. Она не может вмешаться напрямую — три брата следят за каждым её шагом. Но я... я свободен.

— Свободен? — Я усмехнулся. — Яцхен, служащий богине, называет себя свободным?

— Более свободным, чем джинн, запертый в человеческом теле и осаждённый Межмировым Убийцей, — парировал он, и в его голосе мелькнула тень улыбки.

Я не ответил. Вместо этого я спустился ближе к воде, останавливаясь в шаге от границы защитного поля. Теперь я видел его отчётливо: линия, за которой воздух казался чуть плотнее, цвет — чуть ярче. Моя работа.

— Ты не можешь войти, — сказал я. — Защита настроена так, чтобы не пропускать никого, кроме меня. Даже Прекраснейшая, будь она здесь, не смогла бы прорваться сходу.

— Я знаю, — кивнул Олег. — Поэтому я и стою здесь, а не там. — Он кивнул куда-то за мою спину, на холмы, поросшие лесом. — Но ты можешь впустить меня.

Я смотрел на него долго. Яцхены — существа сложные. Они не лгут прямо, но умеют изворачиваться. Олег Бритва служил Прекраснейшей, но его верность была верностью наёмника — пока выгодно. Сейчас, когда Сорокопут навис над моим миром, его выгода могла быть разной.

— Зачем тебе помогать мне? — спросил я прямо.

Олег пожал плечами.

— Во-первых, потому что если Сорокопут убьёт тебя и заберёт Ниврам, это изменит баланс сил в Междумирье. Моя госпожа этого не хочет. Во-вторых... — Он помедлил. — Я тебе должен.

— Третья причина? — спросил я.

— Третья — мне интересно. — Он улыбнулся — той самой улыбкой, которая делала его похожим на демона, которым он и был. — Сорокопут. Межмировой Убийца. Тот, кто едва не победил Мардука. И ты, джинн, решивший бросить ему вызов. Я хочу посмотреть, чем это кончится.

Я вздохнул. Логика была железной. И, честно говоря, мне нужны были союзники. Один, пусть даже не самый сильный, но умный и опытный, мог стать тем преимуществом, которое перевесит чашу весов.

— Хорошо, — сказал я. — Но предупреждаю: защита будет давить на тебя. Каждую секунду. Твоя демоническая природа будет восприниматься ею как угроза. Если ты задумаешь что-то против меня, она уничтожит тебя быстрее, чем я успею моргнуть.

— Я знаю, — повторил он. — Впускай.

Я коснулся посохом невидимой стены, и она разомкнулась — ровно настолько, чтобы пропустить одного человека. Олег шагнул внутрь, и я сразу увидел, как он напрягся. Защита действительно давила — не физически, но магически, сканируя каждую клетку его тела, каждую мысль, каждое намерение.

— Неприятно, — сказал он, потирая плечо. — Как будто тысяча иголок впивается в кожу изнутри.

— Привыкнешь, — ответил я, закрывая проход. — Или нет. Но ты сам напросился.

Мы поднялись на холм, и я ввёл Олега в курс дел. Рассказал о разговоре с Мардуком, о слабых местах Сорокопута, о необходимости заманить его в ловушку. Яцхен слушал внимательно, иногда задавал вопросы — умные, точные. Он понимал в магии больше, чем хотел показывать.

— Значит, тебе нужно, чтобы он атаковал здесь, — сказал Олег, когда я закончил. — Чтобы он вложился в удар и открыл свою суть. А для этого он должен быть уверен, что ты здесь и что ты не можешь убежать.

— Именно.

— И как ты собираешься его заманить? Просто сидеть и ждать?

Я покачал головой.

— Сорокопут терпелив. Он может ждать месяцами. У нас нет столько времени. Ниврам требует подпитки, а души в посохе не бесконечны. Нужно заставить его прийти раньше.

— И как?

— Вызову, — сказал я. — Проведу ритуал вызова демона. Сорокопут не сможет устоять — Ниврам будет приманкой, а ритуал — приглашением. Он явится.

Олег нахмурился.

— Это рискованно. Вызов — это всегда двусторонний канал. Если он сильнее, чем ты ожидаешь, он может перехватить контроль. И тогда вместо того, чтобы заманить его в ловушку, ты сам окажешься в ней.

— Я знаю, — ответил я. — Но пространственный барьер, который я наложил на остров, не позволяет никому телепортироваться внутрь. Ни мне, ни ему. А вот ритуал вызова работает иначе — он создаёт мост не через пространство, а через надпространство. Сорокопут не сможет войти полностью — только послать свою проекцию. Достаточно сильную, чтобы атаковать, но не настолько, чтобы затянуть меня в анклав. По крайней мере, я на это рассчитываю.

— Ты на это рассчитываешь? — Олег поднял бровь.

— Джинны не любят точных расчётов. Мы предпочитаем импровизировать.

Яцхен усмехнулся, но ничего не сказал. Вместо этого он вдруг произнёс:

— Рабан нашёл кое-что интересное.

Я обернулся.

— Рабан? Твой симбиот?

— Да. Он путешествует по мирам, ищет подходящие. Ты знаешь, он всегда в поиске. И вот недавно наткнулся на один мир... Очень любопытный. Молодой, полный магии, почти нетронутый. Люди там только начинают учиться управлять силой. И есть там одно место... школа. Старый замок, построенный, кажется, ещё до того, как этот мир обрёл форму. Рабан говорит, что там чувствуется древняя кровь. Очень сильная. Он подумал, что тебе будет интересно.

Я замер.

— Школа? Старый замок?

— Да. Вроде бы называется... Хогвартс, — Олег произнёс название с лёгким акцентом, словно пробуя его на вкус. — Рабан говорит, магия там настолько плотная, что воздух искрится. И есть в этом замке что-то... знакомое. Я отвернулся, чтобы Олег не видел моего лица. Хогвартс. Школа, которую я основал тысячу лет назад, в другом мире, в другой жизни. Моё детище. Место, куда я обещал себе вернуться, когда закончу дела здесь.

— Я не пойду туда, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Не сейчас.

— Рабан может открыть портал в любой момент. Ты мог бы...

— Я сказал — нет, — оборвал я. — У меня есть дело здесь. Сорокопут. Ниврам. А потом... — Я помолчал. — Потом я вернусь домой. В свой мир. В Хогвартс.

— Ты думаешь, он всё ещё ждёт тебя? — тихо спросил Олег. — Ты ушёл оттуда пятьсот лет назад, если считать по их времени. Замок стоит. Но люди... они, наверное, уже забыли тебя.

— Не забыли, — сказал я, и в моём голосе прозвучала уверенность, которой я сам не ожидал. — Хогвартс помнит. Я вложил в его стены часть себя. Часть того, что оставалось от меня, когда я был... другим. Он будет ждать. Сколько понадобится.

Олег не стал спорить. Он лишь кивнул и перевёл разговор на другое. Но я видел в его глазах понимание. Яцхен знал, что значит иметь место, куда хочешь вернуться. Даже если не можешь сделать это сейчас.

Следующая неделя прошла в лихорадочной подготовке. Я пересмотрел все записи о ритуалах вызова, которые собрал за тысячелетия. Классические круги, призывы по Имени, каналы, работающие через кровь или душу. Ни один из них не подходил идеально — Сорокопут был слишком силён, чтобы его можно было призвать как обычного демона. Но мне и не нужно было призывать его в привычном смысле. Мне нужно было создать приманку, которую он не сможет игнорировать. Приманкой стал Ниврам.

Я выставил кристалл в центр ритуального круга, начертанного на вершине холма. Круг был сложным — не один, а семь вложенных друг в друга, с рунами, которые я вырезал на камне, вплавляя в них свою кровь, смешанную с золой сожжённых в посохе душ. Я не жалел силы. Чем мощнее будет приманка, тем быстрее Сорокопут клюнет.

Олег помогал — чертил, носил материалы, следил за порядком. Я не ожидал от него такой усердности. Возможно, он действительно хотел помочь. Или просто ему было интересно наблюдать за тем, как древний джинн готовится к величайшей битве в своей жизни.

На шестой день круг был готов. Я стоял в центре, Ниврам пульсировал на поясе, а в руках я держал посох, где всё ещё тлели души. Авабюл, Ихтивагаль, Мигарил — они были почти истощены, но их энергии хватило бы, чтобы удержать канал открытым достаточно для долгой атаки .

— Ты уверен? — спросил Олег, стоя за пределами круга.

— Нет, — честно ответил я. — Но выбора нет.

Я поднял посох, и руны вспыхнули. Одна за другой, от внешнего круга к внутреннему, они загорались багровым, синим, золотым светом, переплетаясь в узор, который я видел лишь раз в жизни — когда учился у магов древности, чьи имена давно стёрты из памяти миров.

— Сорокопут! — произнёс я, и мой голос прозвучал не как человеческий — как голос джинна, древнего, свободного, помнящего времена, когда демоны ещё не делили Междумирье. — Сорокопут, Межмировой Убийца, я призываю тебя! Я, Хубаксис ибн Касаритес аль-Кефар, ныне Салазар Слизерин, обладатель Ниврама, зову тебя!

Слова повисли в воздухе, и на миг мне показалось, что ничего не произошло. Но затем круг дрогнул. Воздух в центре начал сгущаться, темнеть, складываться в знакомую спираль — ту самую, что я видел в башне Ксардаса.

Портал. Но не полный — лишь намёк на него. Защита острова работала, не пуская демона внутрь. Но канал, открытый Именем и подкреплённый силой Ниврама, не мог быть заблокирован полностью.

Из спирали выступила фигура. Сначала рука — огромная, мясистая, с когтями, способными разорвать скалу. Затем плечо, часть туловища, половина лица с бездонной ямой глаза.

Сорокопут не вошёл в круг. Он протиснулся сквозь барьер, и я видел, как защита острова скрежещет, пытаясь вытолкнуть его обратно. Но демон был слишком силён. И слишком заинтересован.

— Ты позвал меня, джинн, — пророкотал он, и от его голоса задрожала земля. — Ты сам открыл дверь. Глупец.

— Я открыл дверь, — согласился я, сжимая посох. — Чтобы захлопнуть её за тобой.

Я ударил. Вся сила, которую я копил неделями, вся мощь Ниврама, все души, запертые в посохе, — всё это выплеснулось в одном ослепительном всполохе. Белый свет, горячее, чем сердце звезды, ударил в демона, и я услышал, как он закричал. Но не от боли — от ярости.

— Ты! — взревел он, и его рука метнулась ко мне, сминая воздух, разрывая пространство. — Ты заплатишь!

Я не успел уклониться. Когти впились в плечо, и я почувствовал, как ледяной холод проникает в тело, пытаясь затянуть меня туда, где не было ничего, кроме тьмы и терний. Анклав. Он тянул меня в свой анклав.

Я рванулся, вкладывая в рывок остатки сил. Ниврам вспыхнул на поясе, и на миг я стал больше, чем джинном в человеческом теле — я стал самой силой, сконцентрированной в одной точке. Когти Сорокопута скрежетнули по моей руке, но не смогли удержать.

— Нет! — крикнул я, и свет взорвался снова.

На этот раз Сорокопут отшатнулся. Его фигура, наполовину втиснутая в круг, начала распадаться, терять плотность. Портал за его спиной захлопывался, и демон чувствовал это.

— Это ещё не конец, джинн, — прошипел он, исчезая. — Ты ранил меня. Но я вернусь. И тогда ты не спрячешься даже за стенами своего маленького мира.

Спираль сжалась и исчезла.

Я стоял на коленях в центре круга, тяжело дыша. Плечо горело — там, где когти Сорокопута впились в плоть, остались чёрные следы, и я чувствовал, как яд демона пытается распространиться по телу. Ниврам пульсировал, сдерживая отраву, но я знал, что это временно. Олег подошёл ко мне, протягивая руку.

— Ты жив, — сказал он, и в его голосе прозвучало уважение. — Ты ранил его.

— Недостаточно, — ответил я, принимая помощь. — Он вернётся. И в следующий раз он будет осторожнее.

Я посмотрел на небо, где только что исчез портал. Там, за границами миров, Сорокопут зализывал раны и строил новые планы. А здесь, на острове, я стоял на шаткой земле, понимая, что выиграл лишь время.

Но иногда время — это всё, что нужно.

— Как долго у нас есть? — спросил Олег.

— Неделя, — ответил я, чувствуя, как Ниврам пульсирует в такт сердцу. — Может быть, две. А потом он придёт снова. И в этот раз я должен быть готов убить его.

Я поднял посох, в котором теперь было пусто — все души, накопленные веками, сгорели в одном ударе. Авабюл, Ихтивагаль, Мигарил — они замолчали, оставив лишь тишину. Я ударил изо всех сил, и то души посоха лишь истощились. Но ничего, через пару дней мощь восстановится и тогда...

— Но это был хороший удар, — сказал я, глядя на багровеющее небо. — Очень хороший.

Олег усмехнулся.

Портал за спиной Сорокопута захлопнулся, оставив после себя лишь запах серы и тления. Я стоял на коленях в центре разрушенного круга, чувствуя, как яд растекается по венам, и смотрел на багровое небо.

— Он вернётся, — сказал Олег, и в его голосе не было вопроса.

— Знаю. — Я поднялся, опираясь на посох. Внутри него, в глубине адамантового стержня, фигурально говоря лежали пластом Авабюл, Ихтивагаль, Мигарил и прочие. Они истощены, нанеся демону первую рану. — Но теперь я знаю, как его убить.

Мы стояли на холме, глядя, как море лижет скалы. Где-то там, за горизонтом, Сорокопут зализывал раны и строил планы. Но у меня было время. День. Два. Может быть, три. И я собирался использовать каждую секунду.

Я работал без остановки. Ниврам пульсировал на поясе, его сила теперь текла в унисон с моей кровью. Я перестраивал защиту острова, делая её не просто крепостью, а ловушкой. Сорокопут должен был войти. Он должен был поверить, что нашёл путь, что он умнее меня. И только когда его суть окажется наполовину вне анклава, когда связь с его убежищем истончится до предела — тогда я ударю.

Олег помогал. Яцхен оказался не просто слугой — он был воином, знающим толк в ловушках и засадах. Мы чертили руны, вплавляли их в камень, в воду, в воздух. С каждым часом остров становился всё более чужим, нереальным — местом, где пространство подчинялось не законам мира, а моей воле.

На второй день, когда последний слой защиты лёг на место, я поднялся на вершину холма и окинул взглядом свою работу.

Остров сиял. Тысячи, десятки тысяч нитей переплетались в сложнейший узор, невидимый для смертных глаз, но для меня — яркий, как полуденное солнце. Защита была настолько плотной, что даже Белиар, владыка Тьмы, пришёл бы в замешательство перед этими стенами. Телепортация внутрь становилась невозможной. Физическое вторжение встречало стену, способную обратить в прах легионы. Астральные сущности, попытавшиеся проскользнуть, попадали в ловушки, из которых не было выхода.

Но я оставил одну брешь. Одну, едва заметную, искусно замаскированную. Путь, который вёл прямо в сердце острова. Прямо ко мне.

— Ты уверен? — спросил Олег, когда я показал ему эту нить. — Если он пройдёт...

— Он пройдёт, — перебил я. — Он должен пройти. И тогда я ударю.

Я опустился на колени и коснулся камня, в который были вплавлены последние руны. Ниврам отозвался теплом, и я почувствовал, как артефакт привыкает ко мне, становится продолжением моей воли. Эгезарт был прав: мы становились единым целым. На время.

— Теперь осталось только ждать, — сказал я, поднимаясь.

Олег кивнул и отошёл к краю холма, застыв неподвижной статуей. Яцхен чувствовал приближение демона так же, как и я — как сгущающуюся тьму на горизонте.

Ждать пришлось недолго. Он пришёл на третью ночь.

Я сидел у камина, когда Ниврам вздрогнул — глухо, тревожно, как колокол, возвещающий о вторжении. Я открыл глаза и почувствовал его. Даже за стенами дома, за слоями защиты, за милями воды и камня — я чувствовал его присутствие, тяжёлое, давящее, всепоглощающее.

Сорокопут не прятался. Он стоял на воде, в нескольких сотнях метров от берега, и его фигура была подобна горе, воздвигнутой посреди моря. Огромный, мясистый, рыхлый — и при этом невероятно, противоестественно быстрый. Ручищи, каждая размером с боевой корабль, свисали почти до воды. Лицо — если это можно было назвать лицом — представляло собой бесформенную массу, в которой угадывались лишь две глубокие ямы глаз и щель рта, растянутая в ухмылке.

Он не вошёл в мой мир полностью — только наполовину. Остальная его суть оставалась в анклаве, в том крошечном пространственном кармане, который он заполнил собой, превратив в личный домен. Но достаточно было и этой половины, чтобы небо над островом почернело, а море вокруг вскипело.

Я вышел из дома и поднялся на холм. Олег стоял у входа в круг, сжимая в руках короткий меч, который он называл «подарком госпожи». Яцхен был бледен, но спокоен.

— Он ждёт, — сказал Олег.

— Нет, — ответил я, глядя на чёрную фигуру на горизонте. — Он изучает. Прощупывает. Ищет путь.

Сорокопут действительно не спешил. Я чувствовал, как его сознание скользит по границам защиты, сканирует каждый слой, каждую ловушку. Он был опытен. Он был осторожен. Он пережил десять тысяч лет войны в Паргороне и знал, что спешка убивает чаще, чем враг. Но он был голоден. Ниврам, древний артефакт, способный перерождать миры, пульсировал на моём поясе, и демон чувствовал его так же отчётливо, как я чувствовал яд в своей крови. Я стоял неподвижно, позволяя ему смотреть. Пусть видит брешь, которую я оставил. Пусть думает, что нашёл её. Пусть идёт.

Сорокопут ждал. Час. Другой. Третий. Луна поднялась над морем, и её свет, преломляясь в чёрных водах, окрасился багровым. Демон наконец пошевелился.

— Ты построил лабиринт, джинн, — его голос донёсся даже на таком расстоянии, заполняя собой всё пространство, заставляя дрожать камни и кипеть воду. — Я люблю лабиринты. В них всегда можно заблудиться. Или найти то, что ищешь.

Он шагнул вперёд. Вода под его ногами взорвалась, превращаясь в пар. Он ступил на берег, и я увидел, как защита острова вздрогнула, пропуская его. Первый слой, внешний, открылся ему, и Сорокопут оказался внутри моего мира.

— Ты хочешь, чтобы я прошёл до конца, — сказал он, и в его голосе прозвучала усмешка. — Ты хочешь, чтобы я углубился настолько, что не смогу вернуться. Но ты забываешь, джинн: я — тот, кто заманивает в ловушки. А не тот, кто в них попадает.

Он шагнул снова, и второй слой защиты дрогнул. Я чувствовал, как Сорокопут проверяет пределы, оценивает, где настоящая ловушка, а где — иллюзия. Его когти, огромные, чёрные, скребли по невидимым стенам, и от этого звука у меня закладывало уши.

Третий слой. Демон вошёл в лес, и деревья, казавшиеся живыми, обвили его ноги, пытаясь удержать. Сорокопут рассмеялся — звук был похож на грохот обвала — и разорвал их одним движением.

— Слабо, джинн! — пророкотал он. — Я ожидал большего от того, кто осмелился бросить мне вызов!

Четвёртый слой. Он поднимался по склону, и я видел, как его огромное тело искажается, как часть сути остаётся снаружи, а часть — входит в мой мир. Связь с анклавом истончалась. Он становился уязвимым.

Но он шёл. Шёл, потому что не мог иначе. Я стоял на вершине холма, и Ниврам пульсировал на поясе, разогреваясь, набирая силу, готовясь к последнему удару. Олег замер за моей спиной, и я чувствовал его напряжение — яцхен понимал, что исход битвы решится в следующие минуты. Пятый слой. Сорокопут был уже на полпути к холму, и я видел, как его суть, чёрная, маслянистая, бесконечная, пульсирует в такт его шагам. Он терял связь с анклавом, терял часть своей силы, но его уверенность не убывала. Он чувствовал Ниврам. Он чувствовал, что цель близка.

— Ты думаешь, что я не вижу твоего плана, — пророкотал он, проходя шестой слой. — Ты хочешь, чтобы я вошёл достаточно глубоко, чтобы моя связь с анклавом ослабла. А потом ты ударишь.

— Ты прав, — сказал я, и мой голос прозвучал ровно, без страха, без сомнений. — Но это не изменит того, что ты войдёшь. Потому что ты не можешь удержаться.

Сорокопут замер. На миг мне показалось, что он развернётся, уйдёт, переждёт. Но я знал, что этого не случится. Слишком много времени он потратил на охоту. Слишком много жертв ускользнуло от него. И теперь, когда Ниврам был так близко, когда он уже чувствовал его вкус, когда артефакт, способный дать ему власть над мирами, пульсировал в каких-то сотнях шагов...

Он шагнул в последний, седьмой слой.

— Я не могу удержаться, — прошептал он, и в этом шёпоте слышалась не только жажда, но и что-то ещё. Уважение. — Ты прав, джинн. Я не могу.

В этот миг я ударил.

Ниврам вспыхнул на моём поясе, и свет, вырвавшийся из артефакта, был подобен рождению звезды. Вся сила, которую я копил неделями, вся мощь, накопленная древним артефактом за тысячелетия, все души в моём посохе, — всё это выплеснулось в одном ослепительном всполохе. Белый свет, горячее, чем сердце звезды, ударил в демона, и я услышал, как он закричал. Это был не крик боли — это был крик существа, которое впервые за десять тысяч лет осознало, что может проиграть. Сорокопут, переживший Паргорон, сражавшийся с богами, уничтожавший миры, — он содрогнулся под ударом джинна, запертого в человеческом теле. Но он не пал.

— Ты! — взревел он, и его голос расколол небо, заставив луну побледнеть, а море — отступить от берегов. — Ты не убьёшь меня!

Его рука — огромная, мясистая, покрытая чёрной чешуёй — метнулась ко мне, сминая воздух, разрывая пространство. Я чувствовал, как её тень накрывает холм, как когти, каждый размером с меч, вонзаются в землю вокруг меня, пытаясь схватить, задушить, затянуть в бездну. Я не увернулся. Я встретил удар ударом.

Ниврам вспыхнул снова, и я вложил в этот свет всё, что у меня было. Каждую частицу силы, которую мог собрать. Каждую искру древней магии, что текла в моей крови. Артефакт пульсировал, отдавая себя без остатка, и я чувствовал, как он истощается, как его свет тускнеет. Но это было неважно. Важно было только то, чтобы Сорокопут не ушёл. Когти демона встретились со светом, и на миг всё замерло. Я видел, как его суть — чёрная, маслянистая, бесконечная — начинает распадаться, терять форму, истекать тьмой, которая, падая на землю, выжигала в камне кратеры. Я видел, как его глаза — две бездонные ямы — расширяются от ужаса, которого он не испытывал никогда. Я видел, как его тело, огромное, как гора, начинает сжиматься, сворачиваться, втягиваться в ту точку, где Ниврам продолжал светить.

— Нет! — взревел он, и в этом реве слышалась не только ярость, но и отчаяние. — Я не умру здесь! Не от тебя, джинн!

Он рванулся, и на миг мне показалось, что он вырвется. Его суть, разорванная, истекающая тьмой, потянулась к анклаву, и связь, истончённая, но не разорванная, начала восстанавливаться. Я чувствовал, как его сила возвращается, как он снова становится тем, кем был — Межмировым Убийцей, кошмаром богов, смертью миров.

— Олег! — крикнул я, и яцхен бросился вперёд, не раздумывая.

Он прыгнул прямо в свет Ниврама, в самую гущу боя, и его когти — демонические, острые, как лезвия — вонзились в остатки тела Сорокопута. Не чтобы убить — чтобы удержать. Чтобы дать мне ещё секунду. Сорокопут взревел, пытаясь стряхнуть яцхена, но Олег держался. Его тело, ещё недавно человеческое, теперь было окутано чёрным пламенем, и я видел, как он горит, как его плоть плавится под напором демонической сути, но он не отпускал.

— Бей! — крикнул он, и в его голосе не было страха. — Бей же!

Я использовал эту секунду. Я поднял посох и вонзил его в центр сути Сорокопута. Адамант, древний, как миры, вошёл в плоть демона, и я запел. Не словами — силой. Клятвой, которую я дал Эгезарту. Клятвой, которую я дал себе. Клятвой вернуть Ниврам. Артефакт вспыхнул в последний раз. Свет был таким ярким, что я ослеп на миг. Он разорвал ночь, разогнал тучи, заставил море вскипеть, а скалы — расплавиться. Он был подобен второму солнцу, родившемуся на этом острове, и я чувствовал, как его сила пронзает не только тело Сорокопута, но и саму его суть, ту, что была спрятана в анклаве, в глубине Междумирья. Сорокопут закричал.

Это был последний крик. В нём слились ярость, боль, ужас и что-то ещё — то, что, возможно, было прощанием. Он чувствовал, как его анклав, его дом, его крепость, начинает схлопываться, как пространство, которое он наполнял собой тысячелетиями, сжимается в точку, увлекая за собой остатки его сути.

— Джинн... — прошептал он, и в этом шёпоте уже не было угрозы. — Ты победил...

Он исчез. Не ушёл, не растворился — исчез, как будто его никогда и не было. Только чёрный пепел, оседающий на камни, и пустота там, где только что стояла гора плоти, напоминали о том, что он здесь был. И посох, вонзённый в землю, который вдруг стал тяжелее, чем когда-либо прежде. Внутри него, в глубине адамантового стержня, затихла новая душа. Душа Межмирового Убийцы.

Я опустился на колени. Ниврам на поясе был холоден и будто мёртв — артефакт, отдавший всю свою силу, чтобы уничтожить врага. Теперь это был просто камень. Красивый, но мёртвый. В его глубине, там, где раньше пульсировала сила, способная перерождать миры, теперь была только тишина. Но это временно. Стоит только вернуться Храм Нимрода и отдать его Эгезарту, как все наладится, а мои дела в этом мире наконец будут закончены. Олег лежал в нескольких шагах от меня, его тело дымилось. Я подполз к нему, не чувствуя боли, не чувствуя ничего, кроме пустоты, оставшейся после ухода Ниврама.

— Жив? — спросил я, касаясь его плеча.

Яцхен открыл глаза. Золотые угли, бывшие его глазами, потускнели, но в них ещё теплилась жизнь.

— Жив, — прохрипел он. — Ты... ты сделал это.

— Мы сделали это, — поправил я. Мы лежали на камнях, глядя, как небо над нами медленно светлеет. Тучи разошлись, луна снова стала серебряной, а море успокоилось, вновь став просто водой. Остров, ещё недавно бывший крепостью, снова становился просто островом. Защита растворялась, слои сходили на нет, и ветер с моря нёс запах соли и свободы. Я поднял посох. Он был тяжёлым — тяжелее, чем когда-либо. Внутри него, скрученная, сжатая, но всё ещё живая, пульсировала душа Сорокопута. Я чувствовал её — чёрную, маслянистую, бесконечную. Теперь она была моей.

— Что будешь с ним делать? — спросил Олег, садясь.

— Может быть отдам Мардуку, — ответил я после долгой паузы. — Он заслужил право решить судьбу того, кто едва не убил его. А может и нет. Такая душа самому нужна.

Олег кивнул, не спрашивая больше. Я снял с пояса мёртвый кристалл. Ниврам, потерявший свою силу, был всё ещё артефактом — но уже не тем, за которым охотились боги и демоны. Просто камнем, который нужно вернуть Эгезарту. Как и обещал.

— Я должен идти в храм, — сказал я. — Вернуть артефакт. А потом...

Я замолчал. Перед глазами встали стены Хогвартса — высокие, древние, помнящие мой голос. Коридоры, по которым я ходил сотни лет назад. Залы, где я учил тех, кто уже давно стал историей. Подземелья, где я прятал тайны, которые никто не нашёл. Моё детище. Мой дом.

— Потом я вернусь домой, — сказал я, и впервые за многие годы в моём голосе не было ни холода, ни расчёта. Только тихая уверенность.

Олег посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на зависть.

— Ты знаешь дорогу?

— Я джинн, — ответил я, поднимаясь на ноги. — Я помню все дороги.

Мы стояли на холме, глядя, как восходит солнце. Остров, ещё недавно бывший полем битвы, купался в золотом свете. Море было спокойным, и вдалеке, на горизонте, уже виднелись паруса рыбацких лодок — люди, не знавшие, что этой ночью решалась судьба их мира.

Где-то в башне Ксардаса некромант оторвался от книги и почувствовал, что напряжение, давившее на мир последние недели, исчезло. Он не знал, что произошло, но понял: Салазар Слизерин победил.

Где-то в Междумирье, в пустоте, где раньше был анклав Сорокопута, теперь зияла пустота. Другие демоны чувствовали это и начинали передел территорий, но это уже не имело значения. Межмировой Убийца больше не вернётся.

А здесь, на острове, джинн в человеческом теле сжимал в руке мёртвый артефакт и смотрел на восток, где только начинался новый день. День, в который он сделает последний шаг перед возвращением. Он развернулся и пошёл к дому, где его ждал путь. Олег, прихрамывая, последовал за ним. Сзади, в выжженном камне, осталась только воронка, на дне которой чернел прах того, кто когда-то называл себя Межмировым Убийцей. Ветер с моря развеял его, и через несколько дней от демона не останется и этого. Мир возвращался к жизни.

Глава 48 Эпилог.

Три дня спустя остров выглядел так, словно на нём никогда не было битвы. Воронка, выжженная силой Ниврама, затянулась — я помог ей, направив остатки магии на восстановление. Камни срослись, трава пробилась сквозь пепел, и только лёгкий запах серы, который развеивал ветер, напоминал о том, что здесь умирал Межмировой Убийца.

Я сидел в доме, передо мной стояли три больших сундука и ящиков. Олег, уже оправившийся от ожогов, помогал собирать вещи, но когда увидел масштаб, только присвистнул.

— Ты действительно собираешься забрать всё это? — спросил он, поднимая банку с заспиртованным глазом какого-то демона.

— Всё, — ответил я, не оборачиваясь. — В моём мире это может пригодиться.

Я перебирал артефакты. Коготь Белиара — тот самый, из-за которого Адам чуть не попал в ловушку Драмтара. Артефакт был тёмным, тяжёлым, и я чувствовал, как он давит на сознание, но в Хогвартсе для него найдётся место. Под семью замками. Под семью печатями. Может изучив этот артефакт я найду ему более интересное применение. В обмен на это я отдал ему Уризель – меч, что я откопал в Храме Спящего. Мне он ни к чему, а вот Адаму пригодится.

Следующим был посох. Адамантовый стержень, в котором теперь томилась душа Сорокопута, был слишком опасен, чтобы оставлять его здесь. Я обмотал его тканью, пропитанной кровью яцхена — Олег любезно поделился, — и убрал в отдельный футляр. Потом проведу ритуал Абсолютного подчинения, и душа древнего демона станет послушнее.

— А это что? — спросил Олег, выуживая из сундука небольшой пузырёк с переливающейся золотистой жидкостью.

— Эликсир Вечной Ночи. — Я забрал его и аккуратно поставил в специальное углубление в походном саквояже. — Варит его один алхимик в Миртане. Пьёшь — и три дня не нуждаешься ни в сне, ни в еде. В бою незаменим.

— Ты за всю жизнь ни разу им не воспользовался, — заметил яцхен.

— Бережёного боги берегут, — усмехнулся я.

Ящики были набиты травами. Корень мракориса, который я собрал в Ледяных горах, — из него выходит отличное противоядие. Слеза ледяного голема — застывшая магия, чистая и холодная, для алхимических экспериментов. Шкура белого волка, пумы, перья невиданных птиц, привезённые из дальних путешествий. Всё это аккуратно упакованное, подписанное моей рукой, отправлялось в бездонный карман моего дорожного плаща.

— Ты не перестаёшь меня удивлять, — сказал Олег, наблюдая, как я складываю очередную партию склянок и фолиантов. — Сколько же ты всего накопил за эти годы?

— Достаточно, чтобы открыть свою школу, — ответил я, и в голосе моём прозвучало то, что яцхен редко слышал: тепло. — Впрочем, я её уже открыл. Теперь просто возвращаюсь.

Мы работали до вечера. Я перебирал свои сокровища, вспоминая, где и когда добыл каждое. Вот кинжал из сплава, который куют только гномы Подгорных королевств — им можно разрезать заклинание, не разрушая его. Вот зеркало, в котором отражается прошлое. Вот книга, написанная на коже дракона, — в ней рецепты зелий, которые не варили уже тысячу лет.

Ксардас пришёл, когда солнце уже садилось. Некромант телепортировался на берег — остров потерял свою защиту, и теперь здесь могли появляться все, кто знал координаты.

— Ты уходишь, — сказал он, и это не было вопросом.

— Ухожу, — ответил я, выходя на крыльцо. В руках у меня был последний ящик с растениями, которые нужно было упаковать. — Дела здесь закончены.

Ксардас оглядел остров, дом, холм, на котором ещё виднелись следы ритуального круга.

— Ты многое здесь сделал, — сказал он. — Этот мир запомнит тебя.

- Вряд ли, — усмехнулся я. — Я всегда предпочитал оставаться в тени. Но некоторые... — я посмотрел на него, — некоторые запомнят.

Некромант кивнул. Мы стояли молча, и в этом молчании было то, что не требовало слов.

— Я ухожу в Миртану, — сказал Ксардас. — Там есть библиотеки, которых я ещё не исследовал. И старые друзья, которым, возможно, нужна помощь. А ты... ты возвращаешься в свой мир.

— В свой, — согласился я.

— Передай привет своей школе, — неожиданно улыбнулся Ксардас. — И если когда-нибудь захочешь показать её мне...

— Ты будешь желанным гостем, — ответил я. — Слово джинна.

Мы пожали руки, и некромант шагнул в портал, который развернулся за его спиной. В последний миг он обернулся:

— Береги себя, Салазар. Мир без тебя станет скучнее.

— Ты тоже, Ксардас. И будь осторожен с теми старыми книгами. Некоторые из них кусаются.

Он рассмеялся и исчез в золотой вспышке телепорта.

На следующее утро я отправился в лагерь орков. Клан Чёрного Дракона стоял в долине у подножия Ледяных гор, и здесь всё ещё пахло войной. Шатры из чёрных шкур, костры, дым, запах жареного мяса и немытых тел. Орки, которые встречали меня у входа, сжимали топоры, но дорогу не преграждали. Меня здесь знали. Меня здесь боялись.

— Салазар, — Ур-Тралл вышел из главного шатра. Вождь клана Чёрного Дракона, низложенный Хаг-Таром, но не сломленный, теперь снова держал в руках родовой топор. — Ты пришёл.

— Я пришёл закончить то, что начал, — ответил я. — Хаг-Тар всё ещё здесь?

— Он сидит в моём шатре, — прорычал Ур-Тралл. — Он думает, что победил. Он думает, что духи предков на его стороне.

Я посмотрел на шатёр. Оттуда доносились грубые голоса, смех, звон посуды. Хаг-Тар праздновал победу, которую он не заслужил.

— Пойдём, — сказал я.

Мы вошли в шатёр. Хаг-Тар сидел на шкуре белого медведя, окружённый своими телохранителями. Он был огромен даже по меркам орков — бык, а не воин. Его лицо, изуродованное шрамами, расплылось в ухмылке, когда он увидел меня.

— Маг, — прорычал он. — Ты пришёл просить пощады?

Я не ответил. Я просто поднял руку, и паралич, заклинание, которое я зачитал перед входом, вспыхнула тусклым золотым светом. Хаг-Тар замер. Его телохранители тоже. Магия, подпитываемая десятками существ, включая Сорокопута, яснее ясного говорила о том, что сильна, и орки, чья мощь держалась на грубой силе, не могли ей противостоять. Никак и никогда.

— Ты не вождь, — сказал я спокойно. — Ты узурпатор. И твоё время прошло.

Я щёлкнул пальцами, и Хаг-Тар рухнул на колени. Его топор выпал из рук и с глухим стуком упал на землю. Ур-Тралл шагнул вперёд, поднял оружие и вонзил его в землю перед собой.

— Клан Чёрного Дракона! — его голос прогремел над шатром. — Я, Ур-Тралл, сын Ур-Гаша, истинный вождь, возвращаю себе право вести вас! Хаг-Тар, ты низложен. Если кто-то хочет оспорить моё право — пусть выйдет вперёд.

Тишина. Телохранители Хаг-Тара, которые ещё минуту назад готовы были убить, опустили оружие. Магия всё ещё держала их, но дело было не только в ней. Они чувствовали, кто настоящий вождь. Они всегда чувствовали.

— Хорошо, — сказал я, убирая руку. Хаг-Тар рухнул лицом в грязь, и его тут же скрутили воины Ур-Тралла. — Теперь о мире.

Мы проговорили до вечера. Ур-Тралл, вернувший себе власть, был готов к переговорам. Орки не хотели войны с людьми — им нужны были земли, ресурсы, уважение. Я предложил то, что мог дать: торговые пути, которые плодились в горах, и помощь в восстановлении древних святилищ, где орки поклонялись своим предкам. Взамен они должны были прекратить набеги и признать границы, которые установили паладины.

— Ты просишь много, — сказал Ур-Тралл, когда я закончил.

— Я даю не меньше, — ответил я.

Орк долго молчал, потом протянул руку.

— Кровь за кровь, — сказал он.

— Кровь за кровь, — повторил я, и мы скрепили договор рукопожатием.

На закате я стоял на берегу, глядя, как корабль Адама отчаливает от причала Хориниса. Герой, добивший драконов в Долине Рудников, и спасший Хоринис, теперь отправлялся к острову Ирдорат — туда, где обитала аватара Белиара.

— Ты уверен? — спросил я, когда он подошёл попрощаться.

— Уверен, — ответил Адам. В его глазах горел тот огонь, который я видел у людей, нашедших свою цель. — Кто-то должен убить повелителя драконов. Почему бы не мне?

— Потому что это не простой дракон. Это аватар тёмного бога.

— Я убивал драконов и раньше, — усмехнулся он. — И ты мне поможешь. Своими советами. Своими картами. Тем, что показал, как работают артефакты Белиара.

— Я дал тебе только карты, — возразил я.

— Этого достаточно. Остальное я сделаю сам.

Он пожал мне руку, и я почувствовал в его пожатии ту силу, которую не дают ни артефакты, ни магия. Силу воли.

— После Ирдората я отправлюсь в Миртану, — сказал он. — Там есть люди, которые ждут меня. Ксардас, наверное, уже строит планы.

— Ксардас всегда строит планы, — улыбнулся я.

Адам шагнул на корабль, и матросы подняли паруса. Я стоял на берегу, пока его силуэт не растаял в золотой дымке заката.

Олег подошёл ко мне, когда солнце уже коснулось воды.

— Госпожа передаёт тебе прощальный дар, — сказал он, протягивая небольшой кристалл, внутри которого пульсировал золотой огонь. — Она сказала, что это пригодится.

Я взял кристалл. Внутри него я чувствовал частицу силы Прекраснейшей — светлую, тёплую, неуловимую.

— Передай ей спасибо, — сказал я. — И скажи... пусть не забывает, что она мне должна. Один совет, один ответ. Когда-нибудь я спрошу.

— Она знает, — кивнул Олег. — Подобные ей всегда помнят долги. И платят по счетам.

Мы стояли молча, и ветер с моря трепал наши волосы.

— Ты не идёшь со мной? — спросил я.

— Нет, — ответил он. — Мой путь теперь здесь. Госпожа дала мне задание. И я его выполню.

— Тогда прощай, Олег Бритва. Или, может быть, до свидания.

— До свидания, Хубаксис, — сказал он, и впервые в его голосе прозвучало то, что можно было назвать уважением. — Береги свою школу.

Он развернулся и ушёл в сумерки, растворившись среди скал.

Я остался один.

Ночь опустилась на остров, и звёзды, которые я так часто видел над Хоринисом, горели теперь особенно ярко. Я сидел на холме, где ещё недавно бился с Сорокопутом, и смотрел на север, туда, где за горизонтом лежали Ледяные горы и храм Нимрода. Эгезарт ждал возвращения артефакта. Но это я сделаю потом, когда закончу здесь.

Я стоял на холме, глядя, как Олег Бритва растворяется в сумерках. Ветер стих, море успокоилось, и только звёзды над головой напоминали о том, что мир изменился. Но одна вещь оставалась незавершённой.

Я коснулся пояса. Ниврам — мёртвый, холодный, безжизненный — лежал в специальном мешочке из шкуры ледяного волка. Артефакт, отдавший всю свою силу, чтобы уничтожить Сорокопута, теперь был просто камнем. Но клятва есть клятва. Я обещал вернуть его Эгезарту, и я верну.

— Пора, — сказал я сам себе и поднял руку.

Портал в Ледяные горы я открыл не раздумывая. Силы во мне было меньше, чем обычно — битва с Межмировым Убийцей истощила даже джинна, — но для короткого перехода хватало. Сияющий круг развернулся передо мной, и я шагнул в холод.

Горы встретили меня снегом и ветром. Здесь, на юго-западе Хориниса, зима никогда не кончалась, и даже память о недавней битве не могла согреть эти скалы. Я стоял на знакомом уступе, откуда впервые увидел храм Нимрода, и смотрел вниз, туда, где среди чёрных скал затаилось древнее строение.

Путь до храма занял меньше времени, чем в первый раз. Я знал тропы, знал, где затаились мракорисы, где бродят голодные пумы, где ледяные големы охраняют вечный сон гор. Ниврам не светился на поясе, не пульсировал в такт сердцу, но я чувствовал дорогу. Она была выжжена в моей памяти.

Я миновал ледяное озеро, где когда-то замерли тени. Я прошёл по карнизу, где едва не сорвался в пропасть. Я остановился перед каньоном, где когда-то охотились мракорисы, и нашёл их пустыми — твари чувствовали, что здесь прошёл тот, кто убил Сорокопута, и не рисковали показываться.

Храм открылся мне внезапно. Он стоял на том же месте, в конце ледяного ущелья, сложенный из чёрного камня, не тронутого временем. Стены уходили вверх, теряясь в облаках, и только вырезанный мной проём в плите напоминал о том, что сюда кто-то входил.

Я подошёл к входу и остановился. Скелеты-стражи, те самые, с мечами из чёрного камня, больше не загораживали путь. Они стояли по бокам, неподвижные, и в их пустых глазницах не горел зелёный огонь. Храм знал, кто идёт. Храм ждал. Я шагнул внутрь.

Лабиринт теней встретил меня тишиной. Тени — те самые, что брели вдоль стен, — расступались передо мной, и я чувствовал, как они шепчутся, узнавая. Я прошёл мимо них, не ускоряя шага, и вышел к пропасти. Мост был на месте. Узкий, каменный, без перил, уходящий в темноту. Где-то далеко внизу всё так же шумела вода, но я не смотрел вниз. Я смотрел вперёд, туда, где посреди моста замерла знакомая фигура. Голем из чёрного камня. Матовый, не отражающий света. В его глазницах горел тусклый багровый огонь — слабее, чем в прошлый раз, но всё ещё живой.

— Ты вернулся, джинн, — голос голема прозвучал в голове, тяжёлый, как горный обвал.

— Я вернулся, — ответил я, останавливаясь в нескольких шагах от него. — Как обещал.

— Ты ранен, — заметил голем, и в его голосе послышалось нечто, похожее на удивление. — Твоя сила... она почти истощена.

— Сорокопут был силён, — сказал я. — Но он мёртв.

Голем молчал долго. Багровые огни в его глазах пульсировали, словно он переваривал услышанное.

— Межмировой Убийца мёртв? — переспросил он наконец.

— Заточён в моём посохе. Его анклав схлопнулся. Он больше не вернётся.

Голем отступил на шаг, освобождая проход.

— Иди, джинн. Эгезарт ждёт тебя.

Я поднялся по лестнице на второй этаж, и сердце моё билось ровно, без страха. Широкий холл освещался всё теми же тусклыми огоньками, холодно сверкавшими из стен и терявшегося во тьме потолка. Две лестницы, ведущие на второй этаж, замерли в полумраке. А там, наверху, стояла фигура, будто сотканная из плотного тёмного дыма. Эгезарт ждал.

Я поднялся медленно, давая себе время собраться с мыслями. Шар, который раньше парил рядом с ним, исчез. Белые линии могущественной магии, опутывавшие храм, теперь едва теплились, и я понял, что хранитель тоже ослаб. Без Ниврама его сила угасала.

— Ты вернулся, Салазар Слизерин, — сказал Эгезарт, и в его голосе не было ни радости, ни злобы. Только усталость.

— Я вернулся, — ответил я, останавливаясь напротив него. — Как обещал.

Я снял с пояса мешочек, развязал тесёмки и достал Ниврам. Кристалл, когда-то пульсирующий силой, способной перерождать миры, был холоден и мёртв. Тёмно-синяя глубина его потускнела, и только слабое, едва уловимое свечение напоминало о том, что когда-то он был сердцем этого мира.

Эгезарт смотрел на артефакт, и я видел, как его дымная фигура напряглась.

— Он мёртв, — сказал хранитель. Это был не вопрос.

— Он отдал всю свою силу, чтобы убить Сорокопута, — ответил я. — Без него я не смог бы победить.

Эгезарт протянул руку, и я вложил кристалл в его ладонь. Дымные пальцы сомкнулись вокруг артефакта, и на миг мне показалось, что я вижу в глазах хранителя что-то, похожее на горечь.

— Тысячелетия, — сказал он тихо. — Тысячелетия я хранил его. Ждал, когда он вновь наберёт силу, чтобы совершить новый цикл. А теперь... — он посмотрел на меня, и в его взгляде не было упрёка. — Теперь он мёртв.

— Он восстановится? — спросил я.

— Да. — Эгезарт сжал кристалл в ладонях, и я почувствовал, как его сила — древняя, глубокая, терпеливая — начинает вливаться в артефакт. — Через тысячу лет. Или через две. Ниврам не умирает навсегда. Он просто... засыпает. Но цикл нарушен. Мир, который он поддерживал, начнёт стареть. Умирать. Возрождаться без его помощи.

— Это плохо?

— Это естественно, — ответил Эгезарт, и в его голосе прозвучала странная, непривычная мягкость. — Миры и без Ниврама умирают и рождаются снова. Просто теперь это будет происходить медленнее. Больнее. Но, возможно, так и нужно. Возможно, я слишком долго опекал этот мир. Возможно, ему пора научиться дышать самостоятельно.

Он замолчал, и мы стояли в тишине, которую нарушало лишь слабое гудение артефакта, набирающего силу.

— Ты выполнил клятву, джинн, — сказал наконец Эгезарт. — Ты вернул Ниврам. Ты убил Сорокопута. Ты свободен.

— Я знаю, — ответил я.

— И что теперь? — спросил хранитель, и в его голосе мне послышалось любопытство. — Ты вернёшься в свой мир?

— Да. Там меня ждут.

Эгезарт кивнул, и его дымная фигура начала расплываться, возвращаясь в полумрак.

— Иди, Салазар Слизерин. Мир, который ты спас, запомнит тебя. А я... я буду здесь. Ждать, когда Ниврам проснётся. Когда наступит время нового цикла.

— Ты будешь ждать один?

— Я всегда был один, — ответил Эгезарт, и в его голосе прозвучала усмешка. — Но теперь, когда ты приходил сюда... это было не так скучно.

Я не знал, что ответить. Вместо этого я поклонился — неглубоко, как равный равному — и развернулся к выходу.

— Салазар, — окликнул меня Эгезарт, когда я уже ступил на лестницу.

Я обернулся.

— Если когда-нибудь твой мир начнёт умирать, — сказал хранитель, и в его голосе не было шутки, — приходи. Я дам тебе Ниврам снова. Слово хранителя.

Я посмотрел на него. На дымную фигуру, которая была старше богов. На артефакт, который пульсировал в его руках слабым, но живым светом.

— Спасибо, Эгезарт, — сказал я. — Но, надеюсь, мне не придётся.

— Надежда — это то, что отличает живых от мёртвых, — ответил он. — Иди, джинн. Живи.

Я вышел из храма, и ночь встретила меня холодом и ветром. Но я не чувствовал холода. В руке у меня был посох, в котором томилась душа Сорокопута. В кармане — кристалл, подаренный Прекраснейшей. В бездонном кармане плаща — всё, что я собрал за годы.

Я был готов.

Я поднял руку и открыл портал. Не тот, грубый, которым пользовался в Хоринисе. Тонкий, точный, как игла хирурга. Портал, который вёл через миры, через время, через саму суть бытия — туда, где меня ждали.

Мой мир ждал. Я открыл карман плаща — тот самый, бездонный, в который уместилось всё, что я собирал годами. Артефакты, книги, зелья, травы, камни, металлы, которые не найти в моём мире. Всё это теперь было при мне. Всё это ждало своего часа. Я поднял руку, и пространство передо мной начало искриться. Портал — не тот, грубый, который используют маги этого мира. Тонкая работа, требующая точности и терпения. Я соединял миры, которые разделяла не просто пустота, а время, пространство, сама суть бытия. Я помнил дорогу. Я всегда её помнил.

Сначала появился свет — золотой, тёплый, такой, какого не было в этом мире. Затем — звуки. Шум ветра в старых стенах. Шёпот привидений, которые бродят по коридорам. Голоса учеников, которых я когда-то знал, и тех, кто придёт после. Запах старого камня, воска и магии — той самой, которая текла в моих жилах.

Я видел их. Стены Хогвартса. Высокие, древние, помнящие мой голос. Башни, устремлённые в небо. Озера, в глубине которых спит гигантский кальмар. Леса, полные тайн.

Моё детище. Мой дом. Я шагнул в портал, и в этот миг мир вокруг меня изменился. Холодный ветер Ледяных гор сменился тёплым дыханием шотландской осени. Запах серы и тления — запахом старого камня и пыльных книг. Тишина пустынного острова — шумом жизни, которая никогда не умирает в этих стенах. Я стоял на берегу Чёрного озера, и замок возвышался передо мной, отражаясь в тёмной воде.

Хогвартс. Школа, которую я основал вместе с тремя другими, которые теперь стали легендой. Место, куда я обещал вернуться.

— Я дома, — сказал я тихо, и ветер унёс мои слова к стенам, которые, казалось, вздохнули в ответ.

Портал за моей спиной закрылся, отрезая путь обратно. Я не жалел. Мир, в котором я провёл столько лет, больше не нуждался во мне. Ур-Тралл поведёт свой клан к миру. Ксардас найдёт ответы в библиотеках Миртаны. Адам убьёт дракона — я знал это, потому что видел в его глазах тот же огонь, что горел в моих, когда я только начинал свой путь.

А здесь, в Хогвартсе, меня ждали. Не люди — они давно забыли меня, превратив в легенду, в имя на страницах учебников. Но сам замок помнил. Каждый камень, каждая статуя, каждый портрет, который когда-то называл меня директором.

Я шёл по территории, и трава мягко стелилась под ногами. Луна освещала башни, и в окнах горел свет — там, где ученики готовились к новому учебному году. Новому. Без меня. Без тех, кто стоял у истоков. Я подошёл к главному входу и остановился. Двери были закрыты, но я чувствовал, что они готовы открыться. Достаточно одного слова. Достаточно одного желания. Моего желания.

— Откройся, — сказал я, и двери распахнулись.

В холле было тихо. Факелы горели ровным пламенем, и мои шаги гулко разносились под высокими сводами. Я прошёл мимо статуй, которые когда-то знал живыми, мимо лестниц, которые помнили мои шаги, мимо портретов, которые шептались, узнавая меня.

Я подошёл к окну. Внизу, в Большом зале, уже готовили столы к празднику. Скоро здесь соберутся ученики. Новые лица, новые имена, новая история.

Я открыл глаза и посмотрел на Хогвартс — на его стены, башни, окна, в которых горел свет. Мой дом. Моё детище. Моя жизнь, которую я когда-то оставил, но навсегда унести не смог.

— Я вернулся, — сказал я тихо, и замок, казалось, выдохнул, успокаиваясь, зная, что всё теперь будет хорошо.

Ветер, ворвавшийся в открытое окно, принёс запах осени, озера и далёкой магии. Я сидел в кресле, держа в руках посох, и смотрел, как над Хогвартсом встаёт луна, такая же, как тысячу лет назад, когда я впервые ступил на этот берег. Всё возвращалось на круги своя.