Возвращение в Империю (Рэймыннгион. Том 2)

Глава 1. Кошмар наяву

Через темноту сквозь плотно закрытые веки пытался проникнуть легкий дневной свет. Сразу же захотелось зажмуриться и отвернуться от него. Но при первом же движении острая боль отдалась во всем теле. Это было достаточно жутко и непонятно, а главное — не ясно, откуда она взялась.

Он попытался открыть глаза.

Что с ним происходило он не понимал, и в данную минуту о существующем вокруг него мире ровным счетом ничего не знал, как и не знал собственного имени…

— Уже все? — раздался удивленный юношеский голос. — Так быстро?

Открыть глаза так и не удалось. Сомнения по поводу того, нужно ли вообще это делать, закрались в голову сквозь неприятную тупую боль. Но, тем не менее, другого желания, кроме как понять, где он находится и что это за место, у него просто не возникало.

После третьей тщетной попытки разлепить тяжелые веки пришлось довольствоваться слухом.

— Покажи мне энергетический образ его мыслей, — снова раздался тот же голос. — Я сам хочу убедиться, что там ничего нет.

На какое-то время все стихло. Были слышны только чьи-то шаги рядом с головой.

— ‹‹‹Как это странно…››› — возникла мысль. — ‹‹‹Как шаги могут быть так близко от моего уха?›››

— Великолепно! Пусто, как в кастрюле! — все тот же молодой голос, похоже, был чему-то несказанно рад. — Возвращай его назад!

Неприятное ощущение падения в пустоту возникло резко и с легким головокружением.

Вдруг он дернулся и открыл глаза. Казалось, ему снился неприятный сон, и он резко проснулся. Кругом стояла сплошная тьма без единого лучика света. Воздух был сырой, пахло то ли плесенью, то ли просто землей после дождя. Хотелось подняться, и он попытался… Равновесие совершенно пропало, да и отсутствие света напрочь сбивало с толку, отнимая последнюю надежду сориентироваться и скоординировать свои движения.

Под ногами ощущалось что-то мягкое и холодное, это явно был не пол и не асфальт. Жуткое, внезапно нахлынувшее чувство заставило вздрогнуть всем телом и даже вскрикнуть. Голос вырвался из груди, но прозвучал незнакомо, будто и не свой вовсе… Вместе с криком появилась странная назойливая мысль. Явно не своя.

— ‹‹‹…два, три… два, три…›››, — настойчиво повторял навязчивый внутренний голос, начиная звучать громче и увереннее: — ‹‹‹Два, три…›››

Резко нахлынула волна дикой головной боли и накрыла сознание целиком. Всевозможные образы замелькали перед глазами словно в стремительном водовороте. Элмио закричал, стараясь остановить весь этот бескрайний поток информации, который буквально вливался в него, выбираясь из недр его подсознания.

Теперь он уже знал, что его зовут Элмио, знал также, что недавно побывал в мире духов. Помнил Клэйрохса, Белоуха и Ксариэль. Помнил своего брата и Смотрящего, помнил абсолютно все, что с ним случилось с того момента, как он очнулся под мостом и вплоть до последних своих слов, в которых обещал принцу вернуться хоть с того света…

Ураган образов все продолжал уносить его дальше, в подробности каждого прожитого им дня, с того самого момента, когда он, сидя там, у реки, буквально начал жить заново, потеряв все свои эмоции, память и вообще все. Тогда в его голове было лишь одно болезненное беспамятство…

Внезапно в поток мыслей вклинилось еще одно воспоминание — это был внутренний голос, его собственный голос… но говорил им кто-то еще, и этим «кем-то» был Смотрящий:

— ‹‹‹Первый счет ты услышишь от меня, с ним твой разум очистится, и все помыслы уйдут в подсознание. Второй счет останется у тебя в голове, он вернет тебе желание думать. Третий счет будет дорисован твоим воображением, и с ним ты вспомнишь все, что забыл. Итак, слушай меня: Раз…›››

Элмио внезапно понял, что сейчас он уже не в мире духов, и что все воспоминания, которые ему сохранили, возможно уже бесполезны, потому что здесь его должны убить двое имперских воинов, подосланные его братцем. Через силу, стараясь не упасть, Элмио поднялся на ноги и сделал два шага, но сразу же уткнулся в земляную стену. На голову посыпался влажный песок. Тогда он отшатнулся назад, судорожно отряхивая волосы и борясь с темнотой. Развернувшись, Элмио сделал еще несколько поспешных шагов — опять стена, только на этот раз с торчащими из нее корнями деревьев.

— Где выход?! — лихорадочно прошептал Элмио, осознавая, что сейчас опасаться следует совсем не убийц. — Здесь должен быть выход… Я помню… Я помню, здесь был проход наружу!..

Темный земляной мешок давил на сознание. Сквозь безжалостную черноту казалось, что он медленно и неумолимо начинает сужаться.

Не найдя оставленного Клэйрохсом прохода, Элмио кинулся к очередной стене и вонзил в нее пальцы, словно собирался вручную прорыть туннель наружу. Однако твердый слой земли наверняка был толщиной в несколько метров… Боль от мелких камушков и врезающихся под ногти кусочков корней заставила его отшатнуться.

Пытаясь рассмотреть в полной темноте хотя бы свои собственные руки, Элмио отскочил от стены и резко обернулся. Повсюду одно и то же: один лишь непроглядный мрак и запах сырости. Он стоял в оцепенении, сквозь мертвую тишину слушая быстрый стук своего сердца. Начиная понемногу осознавать, где конкретно он находится, и полную безысходность собственного положения, Элмио внезапно почувствовал, как внутри у него что-то оборвалось.

Леденящий страх вместе с отчаянием охватили его, пронизывая насквозь все тело. Элмио дико заорал и, схватив себя за голову, упал на колени. Спустя несколько мгновений, его руки опять коснулись сырой земли. Ему мерещилось, что сама смерть стоит над ним и улыбается своей кривозубой улыбкой. Ведь никто кроме нее не придет, не подумает спасать его, замурованного в лесу под корнями одинокой сосны. И тогда он навечно останется здесь, наедине с абсолютной тьмой. Один в этой проклятой пещере, где нет ни света, ни звука, где нет вообще ничего…

Элмио снова кинулся к стене, спотыкаясь и падая лицом прямо в грязь. Не видя и не чувствуя совершенно ничего, он шел на поводу только у своих инстинктов и единственного желания — выбраться из этого гиблого места. Казалось, он снова все забыл и превратился в обезумевшую тень, заблудившуюся во мраке.

— Я не хочу умирать! — срывая голос, кричал Элмио, но никто его не слышал. — Не хочу застрять здесь навечно!

Он метался по всей пещере, как дикий зверь, натыкаясь на корни и острые камни, постоянно царапающие его кожу. Он в кровь разодрал свои руки по локоть, пытаясь как-то прорыть выход. Сквозь панику в его голове возникали образы гробов, когда уже мертвое тело в деревянном ящике кладут в такой же земляной мешок, а затем закапывают, навсегда скрывая от солнечных лучей.

Выхода не было. Его просто не было. И от пустого желания, от жажды свободы и жизни он не мог появиться. Элмио чувствовал себя похороненным заживо. С каждой секундой, находясь в этой темноте, вгрызающейся в сознание, он все больше хотел просто исчезнуть, избавиться от кошмара, который разрывал его на части. Элмио задыхался. Все вокруг давило на него, мучило каждую клеточку его тела и мозга. Каждую частичку его души… Казалось, пещера хочет поглотить его, укутать своей тишиной, мертвым покоем, своим отсутствием жизни. Убить его сознание, растворить разум и укрыть неживой безмятежностью навечно…

Счет времени не ощущался. Все смешалось и потеряло смысл. Когда Элмио почувствовал, что больше не может бросаться на стены и сопротивляться нехватке воздуха, обессиленный он просто упал на землю. Понимая, что начинает терять рассудок, он упорно продолжал кричать, но уже не мог услышать даже собственного голоса. Из его груди теперь вырывались только отчаянные хрипы.

Вскоре перед глазами начали мелькать светящиеся образы. Рожденные тьмой странные лица не то людей, не то духов появлялись и внезапно исчезали, растворяясь хаотическими бликами. Иногда некоторые из них будто пытались что-то говорить.

Где-то в глубине души Элмио понимал, что это бред —навязчивая иллюзия, но бороться с наваждением у него не осталось сил. Видения пугали, пытаясь дотронуться до его лица, или просто превращаясь в бесформенных монстров. Это было настоящее безумие, и сбежать от него не получалось.

Элмио вновь и вновь пытался кричать своим сорванным голосом. Пытался плотно закрыть глаза и уши руками, но образы не исчезали и никуда не уходили. Наступило бесконечное ожидание смерти или чего-то еще более ужасного.

— Где этот чертов проход?.. — спросил Элмио сам себя, вздрагивая от того, что на руку ему упало что-то холодное, на миг прервавшее его черное забвение.

Скорее всего, это была глина или просто комочек земли, но сейчас он не задумывался о таких тонкостях. Элмио не понимал, сколько времени прошло, сколько часов он вот так провалялся, медленно сходя с ума. Ему просто хотелось проверить, жив он еще или уже мертв, за этим он и разлепил свои пересохшие губы и задал вопрос. Но после этих беззвучных слов внезапно почувствовал что-то странное.

Элмио показалось, что он услышал настоящий грохот. Совсем близко, над землей — по ту сторону этой ненавистной пещеры. Кто-то определенно пытался разрушить земляные стены и пройти внутрь.

Звук повторился, и Элмио всего осыпало почвой. Когда ему удалось откашляться от песка и грязи, попавших ему в лицо, он увидел небольшой просвет прямо перед собой — маленький кусочек настоящего звездного неба.

Не веря своим глазам, он прямо на четвереньках пополз к этой щели. Стоило ему выбраться наружу, свежий ночной воздух тут же ударил в лицо, и, ощутив его, Элмио истерически расхохотался. Никогда еще он не испытывал такого сильного чувства любви к собственной жизни. Снова упав пластом на землю — на этот раз уже устланную травой — Элмио смеялся и плакал одновременно, уже не обращая внимания на судорожные хрипы, доносящиеся у него из груди, больше похожие на глухой рев, чем на человеческий голос. Он был жив и свободен, только это его волновало.

В метре от обезумевшего от спасения юноши стоял высокий человек в длинных светлых одеждах. Его черные блестящие волосы спадали прядями на плотно застегнутый кожаный плащ и тянулись ниже пояса. Строгие идеально ровные черты лица в лучах лунного света прорисовывались с особой четкостью, словно выточенные на холодном мраморе. Темно-карие глаза с живой искрой возле самых зрачков медленно прошлись по разрушенной пещере, а затем устремили свой проницательный взор в сторону растянувшегося на земле юноши.

Снова наступила темнота, но на этот раз она была мягкая и успокаивающая, дарующая отдых разуму и силы телу. Превратившись в длинный сон без кошмаров, которые так недавно преследовали его наяву, она, как теплый душ после холодного дождя, укутала Элмио целиком и принесла ему долгожданное спокойствие и облегчение.

Глава 2. Пробуждение

Пробуждение пришло спустя сутки с небольшим. Медленно разлепив веки и ощутив под пальцами теплое меховое одеяло, Элмио очнулся.

Вздрагивающий тусклый свет от единственного масляного светильника, горящего настоящим живым огнем, наполнял просторное помещение.

Непривычная обстановка царила вокруг: напротив широкой дубовой кровати, на которой Элмио обнаружил себя, возвышалась внушительная арочная дверь из красного дерева. Слева от нее, у каменной стены, располагался широкий шкаф, весь уставленный старинными книгами и многочисленными рукописями. Рядом с ним стоял столик для чтения и единственный стул.

Приподнявшись, Элмио тревожно завертел головой. Он старался лучше рассмотреть загадочное помещение, в котором очутился.

По углам были развешаны еще светильники, такие же, как тот, что висел у самой двери. Только сейчас они почему-то не горели, да и вообще терялись в полумраке. Высокий четырехметровый потолок был весь затянут слоем темно-синей материи. Она собиралась на нем складками и местами свисала по стенам, подобно шторам, а снизу подвязывалась шелковыми веревками. На выложенном грубым камнем полу, ближе к столику для чтения, раскинув четыре когтистые лапы, лежала большая медвежья шкура.

Внимательно все осмотрев, Элмио внезапно понял, что в этом, на первый взгляд довольно уютном месте, было не так. Каменные стены комнаты, несмотря на красивые шторы, не имели окон, и так плотно смыкались между собой, словно их вырезали из единого монолита.

Жуткое ощущение, нашептывающее, что он снова находится в пещере, только не такой сырой и заброшенной, заставило Элмио вздрогнуть. Опять закрытое помещение и опять под землей… сейчас ничто не могло быть хуже.

Последние остатки сна сняло как рукой. Еще раз попытавшись вспомнить, как здесь оказался, Элмио уже собирался подняться и поскорее уйти из этого странного места, как вдруг массивная дверь заскрипела.

В помещение вошел человек в светлом кожаном плаще. Теперь даже в тусклом освещении в глаза сразу же бросался его необычайно высокий стан и длинные черные волосы, спадающие ниже пояса и блестящие, словно зеркало. При росте около двух с половиной метров, мужчина был хорошо сложен, пропорционален и имел идеально прямую осанку. Кроме того, от одного взгляда на его невероятно правильные черты лица казалось, что человек не молод и одновременно не стар. Словно само понятие возраста уже давно обходило его стороной. Строгий взгляд темно-карих глаз мужчины, как и при первой встрече, казался особенно выразительным — это идеально дополняло его внушительный образ.

Уставившись на вошедшего во все глаза, Элмио на мгновение забыл, что находится под землей — в замкнутом пространстве, и что именно этого боится больше всего на свете… Внешний вид высокого человека настолько поразил юношу, что все прочие мысли и переживания разом ушли на второй план. Возникло странное чувство — по непонятной причине мужчина показался Элмио очень знакомым. То ли он был на кого-то похож, то ли они вообще встречались раньше…

— Здравствуй, — заговорил вошедший, нарушив застоявшуюся в комнате тишину: — Мое имя Аврове́кс.

Элмио пару раз моргнул и попробовал ответить, но у него не получилось. Попытка заговорить вслух лишь вызвала сильную боль в горле и жуткий сиплый кашель, проглотивший сразу же все слова. Элмио осторожно потрогал свою шею, будто пытаясь на ощупь проверить, что у него со связками. После длительного пребывания под землей и бесконечных истошных криков, похоже, голос у него совершенно пропал, а вместо него появился болезненный сухой кашель и хрипы в груди.

Высокий человек, понимая, в чем проблема, медленно подошел к постели и, взирая сверху вниз, остановился у самого ее края.

— Простите… — взволнованно зашептал Элмио, внезапно вспомнив про свои страхи. — Здесь ведь есть выход?

Авровекс промолчал, внимательно всматриваясь юноше в глаза. Затем, так и не дождавшись никаких пояснений к столь странному вопросу, он обернулся на дверь, которую с кровати нельзя было не заметить ну просто никак — даже если упорно стараться на нее не смотреть.

— Просто мне нужно… — еще раз окинув паническим взглядом плотно сходящиеся каменные стены, Элмио почувствовал, как его дыхание начало прерываться, словно его душили. — Мне нужно на свежий воздух…

— Можешь не волноваться об этом. Ты здесь не замурован, — высокий мужчина сделал несколько шагов в сторону, подошел к одной из темно-синих штор, свисающих по стене, и потянул спрятанный за ней шнур.

Мягкий ненавязчивый свет тут же залил всю подземную комнату. Элмио поднял кверху глаза и увидел, как большое бархатистое полотно, что закрывало собой весь верх пещеры, отъехало в сторону, обнажив гладкий и прозрачный потолок — стеклянное дно чистейшего водоема.

Солнечные лучи, пробираясь сквозь толщу воды и маленькие стайки рыбок, плывущих над стеклянным потолком, оставляли на стенах комнаты всевозможные тени и легкие искаженные блики.

По всей видимости, пещера, где они находились, располагалась под небольшим озером или речушкой. А этот прозрачный купол, всего несколькими сантиметрами чистого стекла отделяющий обжитое помещение от кубометров воды, был когда-то сооружен специально для ее владельца.

Страх и ощущение безвыходности сразу улетучились. Комната перестала казаться грубым каменным мешком, напрочь лишенным кислорода. Элмио, как завороженный, смотрел вверх, дышать ему стало намного легче, и он потихоньку начал успокаиваться.

— Кто вы? — наконец оторвав взгляд от стеклянного потолка, спросил Элмио, обращаясь к высокому человеку по-прежнему шепотом.

Пока его юный гость любовался особым интерьером и устройством пещеры, Авровекс погасил светильник, горевший теперь за ненадобностью, и взял из запыленного шкафа старую книгу с потрепанным переплетом.

— Я странствующий маг, — аккуратно проведя тонкими длинными пальцами по изветшавшим страницам, ответил мужчина, после чего счел нужным пояснить: — Позапрошлой ночью к западу отсюда я нашел тебя, запертого под землей. Как твое имя?

— Элмио… — осторожно зашептал в ответ юноша. — Меня зовут Элмио. Спасибо, что вытащили меня.

— Твоя благодарность излишня, — невозмутимо ответил Авровекс. — Я не был уверен, что под корнями старой сосны, на четырехметровой глубине, найду живого человека. Так что твое спасение для меня случайность, — подытожил он. Затем так же аккуратно закрыл книгу и задал вопрос: — Не хочешь ли ты рассказать, как попал туда?

Элмио сначала помедлил и, поудобней усевшись на кровати, задумчиво подпер обеими руками подбородок. Высокий человек с проницательным взором спас его от жуткой смерти. Наверное, он имеет право знать обо всем. Да и потом, Авровекс назвался магом. Рассказ Элмио не должен показаться ему таким уж немыслимым или нереальным.

— Я был в мире духов, — наконец, признался Элмио. — А мое тело находилось в той пещере. Но когда я его оставил, там еще был выход…

— Значит, ты вернулся из мира духов не по своей воле, раз очнулся в таком затруднительном положении. — Отложив книгу на читальный столик, Авровекс внимательно посмотрел Элмио в глаза и добавил: — За тобой приходили воины Империи Духов. Судя по всему, они собирались тебя убить.

Невольно удивившись, с какой невозмутимостью высокий мужчина отреагировал на упоминание о мире духов, а также тому, что с воинами, которые были подосланы принцем, по всей видимости, он уже встречался, Элмио попытался все объяснить. Хотя приятного в разговоре на эту тему для него было мало.

— В общем, эти духи… они выполняли один приказ…

— Что за приказ? — прямо спросил Авровекс, игнорируя его скованность.

— Ну, как бы это сказать, — пытаясь избавиться от царапающего ощущения в горле, шепотом продолжил Элмио. — Вы знаете, все это не так просто объяснить…

— Почему? — взор высокого мага стал пристальнее. — Я не вижу сложности в том, чтобы дать мне ясный и четкий ответ.

Элмио промолчал и, отведя взгляд, снова закашлял. Скрыть неуверенность и волнение ему не удалось, как он ни старался.

— Тебе не следует меня бояться, — без лишних успокаивающих речей посоветовал Авровекс. — Если бы я сомневался в том, стоит ли тебе помогать, я не привел бы тебя сюда.

Продолжая покашливать, Элмио еще какое-то время молчал. Говорить из-за потери голоса ему было достаточно трудно. Даже после слабого шепота горло словно перехватывало. Но настоящая причина, по которой он не решался сразу рассказать обо всем, конечно же, была не в этом.

За один день, после прибытия в Милливэриум, Элмио столько всего узнал о себе и пережил. Узнал о том, кто он на самом деле, кем был его отец, и как он умер. Узнал также, что у него есть родной брат, с которым они не виделись с самого детства… Который все это время жил в Империи Духов, и мало того, является в ней принцем, и на сегодняшний день — ее полноправным правителем.

Вспомнив злорадную улыбку на лице Элармио, Элмио почувствовал, как ему стало невыносимо мерзко, отчего где-то у него внутри красными всполохами начал разгораться уже зажженный огонь ненависти.

— Приказ отдал сам принц Империи Духов, — набравшись смелости, произнес Элмио. — Это из-за него я вернулся в наш мир и остался запертым в той пещере.

— Вот как? — Авровекс сделал шаг в сторону от читального столика и, забрав с собой книгу в потрепанном переплете, еще раз внимательным взглядом окинул своего гостя. — У тебя необычные враги. Я думаю, в скором времени ты подробней расскажешь мне свою историю. Пока можешь остаться здесь.

Элмио молча кивнул, провожая взглядом высокого мага до двери.

— И еще, — Авровекс потянул за массивную деревянную ручку, но перед самым уходом обернулся. — Настоятельно тебе рекомендую не выходить из этой пещеры одному.

Когда дверь за ним захлопнулась, Элмио устало вздохнул и, опустив голову, машинально посмотрел на свои руки. Они были в синяках и царапинах по локоть, а под сломанными ногтями еще остались следы земли и его собственной крови. На мгновение Элмио вновь вспомнил тот жуткий момент, когда голыми руками безуспешно пытался прорыть себе выход. Вздрогнув от ужаса, который ему пришлось пережить, он тут же отогнал мрачное воспоминание, желая лишь одного — поскорее забыть весь этот кошмар, который, к счастью, остался позади.

Потерев глаза, Элмио скинул с себя одеяло и поднялся. Грязные джинсы, куртка, кроссовки, полные земли, и разодранная в нескольких местах футболка лежали прямо на полу возле кровати, сложенные в неаккуратную стопку. Окинув их взглядом, Элмио невольно улыбнулся, вспоминая, как в свое время мечтал вернуть себе свою одежду.

Занятый этой мыслью, он не сразу заметил, что над головой, осторожно подкрадываясь, повисла странная тень. Заметив ее боковым зрением, Элмио обернулся и уставился на стеклянный потолок. Прозрачная голубая вода по-прежнему безмятежно пропускала через себя солнечный свет и была абсолютно чистой и спокойной. Непонятная тень незаметно куда-то пропала.

Не придав этому большого значения, Элмио подошел к читальному столику, возле которого только что стоял высокий маг, и вернулся к своим мыслям. Сам не зная зачем, он протянул руку к шкафу и, стряхнув пыль с полки, осторожно взял первую попавшуюся ему книгу. Старые высохшие страницы оказались очень ветхими, несмотря на твердую хорошо прошитую черную обложку. Осторожно открыв книгу на середине, Элмио с любопытством пробежался взглядом по строчкам непонятных ему символов, написанных от руки. Скорее всего, это были какие-то древние руны, давно забытые письмена или еще что-нибудь подобное.

— ‹‹‹Неужели он это читает?››› — оставшись под впечатлением, подумал Элмио и так же осторожно вернул книгу на место. — ‹‹‹М-да… Если бы не этот странный высокий тип, я, наверное, в эту самую минуту был бы уже мертв…›››

Подумав об Авровексе, Элмио решил, что сам о многом захочет его расспросить. Этот человек сразу показался ему каким-то особенным. В нем было нечто необычное, даже невероятное… то, что давно оставило других людей. Это становилось ясно по одному лишь его взгляду. Впрочем, может быть, Авровекс казался ему особенным, потому что являлся магом. Ведь среди людей таких обычно не встретишь… Что и говорить, до сегодняшнего дня Элмио был убежден, что в его мире вообще нет магии, а люди, если и владели ей когда-то, то все это осталось за чертой такой неописуемой древности, что и вообразить себе страшно.

Продолжая размышлять о магии, о пещере, в которой оказался, и об Авровексе, Элмио почувствовал, что по-прежнему очень слаб. В таком состоянии ему не оставалось ничего другого, кроме как вернуться обратно в постель. С мыслью о том, что для него это очень здорово, встретить настоящего человеческого мага, Элмио натянул на себя меховое одеяло и, щурясь от приятного дневного света, снова погрузился в сон.

Глава 3. В пещерах Авровекса

Следующее утро принесло много нового. Когда Элмио проснулся после затянувшегося сна, ему окончательно стало ясно, что на какое-то время он останется здесь, посреди леса в пещере странствующего мага.

Просить разрешения остаться не потребовалось. Авровекс сам дал понять, что не намерен просто так отпускать юношу, которого спас от жуткой смерти. Он ничего больше не спрашивал у Элмио и не интересовался, что конкретно с ним случилось, и почему тот вообще попал в мир духов. Особая проницательность высокого мужчины, казалось, и так открывала ему куда больше, чем требовалось. Видя, что парень не горит желанием рассказывать о себе, Авровекс оставался равнодушен к его прошлому и ко всему, что этого касалось. Маг никогда не заводил провоцирующих разговоров и, более того, заявил прямо, что Элмио может не распространяться о своей жизни, если он того не желает. Единственное, что Авровекс оставил для себя взамен — право самому решать, как он дальше будет помогать спасенному им юноше. Впрочем, на этот счет Элмио не возражал. Скорее, наоборот, с таким раскладом он охотно согласился.

Перспектива временно остаться у мага в лесу, в самом деле, была очень для него заманчива, и речь шла не только о голосе, лечением которого пообещал заняться Авровекс. Положение, в котором Элмио оказался после возвращения из мира духов, было более чем безнадежное.

Абсолютно один, без родственников и знакомых, а также с полным отсутствием каких-либо планов на будущее, он совершенно не знал, что ему делать, куда пойти и как вообще дальше жить. Авровекс очень помог ему, позволив остаться в своем жилище. Ведь благодаря этому все вырисовывающиеся на горизонте проблемы откладывались на неопределенный срок. Элмио это устраивало. Поэтому, пока его голос не восстановился окончательно, он даже не думал куда-то уходить из пещеры странствующего мага. Наверное, это было единственное и самое правильное решение. Во всяком случае, торопиться куда-то уж точно не следовало.

После того, как Элмио отоспался и окончательно пришел в себя, он начал понемногу осваиваться и привыкать ко всему, что происходило в жилище Авровекса. А необычных вещей здесь, надо сказать, хватало с избытком.

Вечером первого же дня, когда солнце уже зашло, и в комнате со стеклянным потолком потребовалось зажечь светильники, Элмио неожиданно навестил один странный тип. Невысокий, в темном балахоне, он осторожно вошел в помещение, после короткого стука в дверь, и учтиво поклонился. Элмио хотел было ответить на приветствие, но, заметив кое-что необычное в облике вошедшего, застыл на месте как вкопанный. Темноволосый тип, хоть и был внешне похож на человека, но, по всей видимости, человеком все же не являлся. По какой-то загадочной причине он просвечивался насквозь. Учитывая эту особенность вошедшего, вся его учтивость казалось совсем не к месту. Ведь своим внешним видом невысокий мужчина напоминал жутковатого призрака из страшилок…

— ‹‹‹Наверное, он дух›››, — догадался Элмио, продолжая удивленно таращиться на странного визитера.

Этот темноволосый молчаливый тип лет тридцати на вид, действительно оказался духом. Звали его Мажгола́р. Он привел в порядок выпачканные в грязи куртку, джинсы и кроссовки Элмио, а испорченную футболку заменил новой белой рубашкой.

Вскоре выяснилось, что таких подручных, занимающихся разного рода бытовыми делами и мелкими поручениями, у странствующего мага было четверо. Все они являлись духами и внешне сильно походили на людей, если не считать одной-единственной особенности — любой свет с легкостью проходил сквозь их полупрозрачные тела, словно эти четверо были не живыми вовсе, а лишь ходячими проекциями.

Поначалу Элмио подолгу таращился на помощников мага. Особенно занятно было, когда те оказывались напротив светильников. Сразу же возникало впечатление, будто смотришь на живой витраж. Впрочем, излишне долго наблюдать за духами не получалось, так как те постоянно были чем-то заняты и не сидели на одном месте. Так что в подземных коридорах, рядом с комнатой с прозрачным потолком, их редко можно было встретить.

В итоге ни с кем из местных духов Элмио так и не удалось нормально пообщаться или хотя бы как следует познакомиться. Ни с кем, кроме Мажголара. Правда и он был настолько молчаливый и замкнутый, что практически всегда ограничивался одним лишь приветствием, несмотря на регулярные встречи с юным гостем мага. И хотя Мажголар ежедневно приносил Элмио завтрак, обед и ужин, впечатление о нем складывалось неоднозначное. Скорее всего, Мажголар был еще более странным, чем казался на первый взгляд…

С того вечера этот дух навещал Элмио довольно часто. Кроме еды, которую он исправно доставлял трижды в день, Мажголар заходил к юноше еще дважды, чтобы передать ему обещанную Авровексом целебную настойку, которая должна была постепенно привести в порядок голосовые связки Элмио. Горло от нее первое время жутко болело, но эффект определенно чувствовался, поэтому зеленую маслянистую жидкость приходилось допивать всю до последней капли, несмотря на ее отвратный вкус.

Исполнив простые поручения, по доставке еды, смене белья и чистке одежды, Мажголар никогда не задерживался в комнате Элмио, даже если тот пытался удержать слугу разговором. Дух часто игнорировал юношу, нервно отводя в сторону взгляд. Иногда и вовсе сбегал на полуслове. Сразу становилось ясно, что этому типу вовсе не до временного молодого жильца с его расспросами. Поэтому, вопреки собственному желанию, очень часто Элмио оставался совсем один и от нечего делать просто лежал на кровати и разглядывал сквозь стекло меняющиеся на воде блики. В такие моменты он целиком и полностью погружался в свои мысли, размышляя над тем, что до сих пор не смог рассказать Авровексу.

Элмио постоянно думал обо всем произошедшим с ним, и никак не мог понять, что он сделал в этой жизни не так? Почему каждый раз, когда у него появлялся шанс узнать что-то о себе и, таким образом, найти свое место где-то посреди этих двух миров, все тут же обрывалось, вставало с ног на голову и шло ко всем чертям?

Он часто вспоминал энергетическую воровку и разбитый кристаллик со своей прежней памятью, которую теперь никогда не вернуть. Прокручивал в голове слова Элармио о том, что все это было заранее спланировано. Размышлял над тем, как подло и без сожалений родной брат собирался убить его, просто ради того, чтобы скрыть следы удавшегося заговора. Думал о Смотрящем, который по непонятной причине сохранил ему воспоминания об Империи Духов, не подчинившись приказу принца…

Иногда Элмио казалось, что он уже давно окончательно во всем запутался. Да, конечно, это было здорово, что он жив и каждое утро может вот так лежать на постели и видеть солнечный свет вместо черного земляного мешка, который грозил стать его могилой. Но сама мысль о мире духов, в котором он побывал, в котором родился и правил его отец, не давала Элмио покоя. Сможет ли он когда-нибудь вернуться туда? Еще раз увидеть маленького Белоуха и прекрасный город Хайлерос? Или все это так и останется лишь воспоминаниями у него голове?..

Подобные затянувшиеся размышления обычно прерывал Мажголар, принося очередную порцию настойки. Чаще всего его визиты были очень кстати, потому что, рассуждая о своих проблемах, Элмио иногда терял счет времени и постепенно начинал погружаться в унылую тоску. Осторожный стук в дверь в каком-то смысле будил его и приводил в чувства. К тому же, появление молчаливого духа с утра пораньше или после полудня означало еще одну вещь, которая была для Элмио очень важна.

С тех пор, как Авровекс сообщил своему юному гостю о том, что тот может гулять снаружи, вблизи его пещер, Элмио постоянно тянуло на улицу. Там можно было отвлечься от мрачных мыслей и лишний раз вспомнить о том, как же на самом деле здорово жить. А без Мажголара, в одиночестве, Элмио так ни разу никуда и не выходил, не желая пренебрегать советом странствующего мага, который тот дал ему в первый день их знакомства — одному на улицу соваться не следовало. Что ж, наверное, это было разумно.

Что до пещер Авровекса, откровенно говоря, Элмио абсолютно нечего было там делать. Бродить по узким каменным коридорам у него особого желания никогда не возникало. Даже несмотря на огромное любопытство, которое так и манило посмотреть другие части подземелья, Элмио по-прежнему побаивался замкнутых пространств и тяжелых каменных сводов. Широкие помещения, переходящие одно в другое, совершенно без окон, с развешенными по стенам факелами или масляными светильниками, из-за своей мрачности и таинственности превращались в какой-то жутковатый подземный лабиринт. И для тех, кто страдает клаустрофобией, это явно было не лучшее место для прогулок. Правда, в нескольких комнатах, помимо своей, Элмио все-таки довелось побывать.

В одну из них он забрел совершенно случайно. Вся уставленная закрытыми шкафами и стеклянными стеллажами, эта комната сильно напоминала библиотеку. Вот только старых свитков из пергамента, аккуратно перевязанных лоскутками материи, в ней было куда больше, чем книг, которых можно было реально прочесть или хотя бы пролистать. Поэтому серьезного интереса эта комната для Элмио не представляла.

В еще одно помещение, больше похожее на захламленный чулан с элементами кухни, его как-то привел Мажголар. Это произошло, когда Элмио по неосторожности разлил себе на джинсы настойку для восстановления голоса. Именно там, среди ненужного, на первый взгляд, барахла, всяких деревянных ящиков и склянок, молчаливый дух собирал и заваривал специальный травяной чай, из которого потом получалось жутко неприятное на вкус, но весьма действенное лекарство.

И последнее помещение, которое Элмио видел, пожалуй, каждый день, на самом деле являлось настоящей не расчищенной пещерой в ее естественном виде. Туда он попадал вместе с Мажголаром всякий раз, когда собирался выйти на улицу. Там пахло сыростью, и пол всегда заливала просачивающаяся с поверхности речная вода. Белесые червяки облепляли торчащие из застоявшихся луж камни, а редкие сквозняки, забредающие в подземелье снаружи, неприятными порывами свистели в ушах. Одним словом, жутковатое было место. Поэтому Элмио всегда старался миновать этот каменный проход как можно скорее и никогда в нем не задерживался. Но ради того, чтобы выйти на поверхность, подышать настоящим свежим воздухом и увидеть синее небо, стоило через него пройти.

Там, наверху, за пределами подземелья, разделяя смешанный лес, протекала спокойная и довольно глубокая речушка. Именно ее воды Элмио видел каждое утро сквозь прозрачный потолок в своей комнате. И, конечно, рекой было приятнее любоваться, прогуливаясь по крутому берегу, чем сидя под ней. Перед самым рассветом прохладный утренний ветерок оставлял на водной поверхности мелкую рябь, стирая отражения могучих елей, выделяющихся на фоне остального леса. А потом вставало солнце и, теряясь за облаками, окрашивало осеннее небо в светло-голубые тона.

Элмио любил гулять у реки. Далеко в лес его совершенно не тянуло. А вот на берегу он мог сидеть просто часами, даже когда небо становилось пасмурным, и начинал моросить дождь.

Мажголар против таких прогулок не возражал. Казалось, ему было все равно, где находиться и зачем, если это входило в его обязанности. Элмио мог вообще не видеть его рядом. Не отличавшийся особой общительностью дух пропадал, исчезая из поля зрения, чтобы не мозолить глаза. На самом деле, он всегда оставался где-то поблизости, но его присутствие совершенно не ощущалось и никак не мешало.

Наблюдая за тем, как опадают листья старого дуба, растущего буквально над входом в пещеры, Элмио довольно часто задумывался над тем, почему Авровекс не хотел отпускать его на поверхность одного.

Вероятно, после встречи с воинами Империи Духов, маг предполагал, что еще несколько таких же подосланных типов могут снова прийти за его юным гостем. И если такое произойдет, в следующий раз их количество может существенно возрасти. Подобные рассуждения были вполне уместны и, естественно, в такой ситуации любая предосторожность казалась не лишней. Однако такого рода забота вызывала у Элмио только угрызения совести… Ведь он понимал, если за ним действительно придут, под удар попадут все обитатели пещер и в первую очередь — человек, который спас ему жизнь.

Нет, Авровекс не выглядел слабым. Глядя на него, вообще, сложно было предположить, что он чего-то боится. Но разве это дает право впутывать его в свои проблемы? В политику и заговоры мира духов, о которых странствующий маг даже ничего не знает? И это после всего, что он сделал. Разве можно сознательно рисковать его жизнью и жизнями его помощников?..

Эти вопросы грозились мучить Элмио еще долго — до тех пор, пока не будет принято какое-то решение, о том, что ему делать дальше. Мрачные мысли о собственном будущем и об ответственности, которую он теперь несет, нагоняли на Элмио тоску. В итоге он возвращался к себе в комнату и коротал там время наедине со своим одиночеством.

Элмио обещал, что пока его голос не восстановится, он останется здесь, в этих пещерах, и был благодарен Авровексу за все, но злоупотреблять его помощью и гостеприимством ни в коем случае не хотел.

Уже на третий день пребывания в жилище странствующего мага, Элмио твердо решил — когда он окончательно поправится, то серьезно поговорит обо всем с Авровексом и покинет его дом, пока еще не поздно. Проблема оставалась только в том, куда ему потом податься? Без памяти о прошлом и с весьма скромными магическими способностями, в мире людей, в котором Элмио даже никого не знал, ему совершенно нечего было делать…

Все это — и чувство вины, и ощущение собственной беспомощности — вгоняло его в депрессию. А вместе с ней к Элмио возвращались ночные кошмары. Лежа в своей постели, охваченный задумчивостью, он незаметно проваливался в тревожные черные сны — снова ощущал запах сырой земли, давящие пещерные своды над головой и чувствовал дыхание глухой, безразличной к его немым крикам тишины… Эти сны заканчивались всегда одинаково: все вокруг будто разом пропадало и растворялось в беспросветной всепожирающей темноте. В такие моменты Элмио резко просыпался в холодном поту, вскакивал в кровати, мертвой хваткой сжимая собственную подушку, и подолгу не мог прийти в себя. Сердце колотилось в груди как бешенное, а дыхание постоянно сбивалось…

Да, теперь ночь стала для Элмио не самым приятным временем, даже если в комнате горели все светильники, и настежь была распахнута дверь. Справиться с ощущением замкнутости и безвыходности, сидя посреди пещеры и не видя солнечного света, всегда было невыносимо трудно. Но, все же, каждая ночь сменялась днем, время летело, и вскоре первая неделя пребывания Элмио в пещерах стала подходить к концу. А вместе с этим росло желание поговорить с их хозяином о своей дальнейшей судьбе.

Последние несколько дней Авровекс не слишком часто заходил, чтобы проведать своего юного гостя. В первые два дня он лично следил за тем, как Элмио себя чувствует, а потом как-то незаметно отстранился и вернулся к своим делам, пропадая сутками в глубинах пещер. Элмио даже начинало казаться, что ему, в конце концов, так и не удастся нормально поговорить со странствующим магом. А ведь он так хотел расспросить Авровекса о мире духов, который тот, по всей видимости посещал; узнать больше о его необычной уединенной жизни вдали от всего человечества…

Элмио чувствовал, что такого собеседника ему больше никогда не найти, если сейчас он упустит свой шанс. Но, тем не менее, когда Авровекс не был расположен к длительной беседе, начать с ним разговор никогда не удавалось. Он просто уходил, одним своим видом показывая, что сейчас слишком занят для всего, о чем не спросил сам. Это казалось немного странным. Но Элмио уже давно понял, что подобному уж точно не стоит удивляться. Оставалось только надеяться, что однажды странствующий маг все-таки уделит ему хотя бы пару лишних минут и немного расскажет о себе.

Глава 4. Ночь в лесу

Наступил вечер седьмого дня пребывания в пещерах. Вернувшись с очередной прогулки, Элмио отказался от ужина и остался в своей комнате один. Сумерки давно охватили лес, поэтому на стенах уже горели светильники, а прозрачный потолок нависал над головой ровным темным полотном. Обычно Элмио никогда не задвигал его шторами, чтобы, проснувшись утром, сразу же увидеть приятный голубоватый свет, пробирающийся сквозь водную гладь. Вот и сегодня он не стал закрывать стеклянную поверхность, хотя погода, как назло, стояла пасмурная, не обещающая с утра солнечного денька.

Вздохнув, Элмио разделся и залез под меховое одеяло. Как бы там ни было с погодой, встать он намеревался как можно раньше, лучше всего — прямо на рассвете. Горло у него прошло, да и голос окончательно вернулся, поэтому тянуть дальше смысла не было никакого. Рано утром он поблагодарит странствующего мага за все, что тот для него сделал, после чего покинет это удивительное подземное жилище.

— ‹‹‹Хоть бы удалось поговорить с ним с утра пораньше›››, — прикрыв глаза, размышлял Элмио, пытаясь представить, как он сообщит Авровексу о своем намерении уйти.

Из-за легкого волнения спать, как назло, не хотелось. Не то чтобы Элмио сильно нервничал насчет предстоящего разговора… Просто, за прошедшую неделю он столько размышлял о злоупотреблении гостеприимством мага и о своей судьбе, что голова до отказа забилась навязчивыми мыслями о скором уходе и глупыми переживаниями, касаемо того, куда ему податься потом. В итоге, прежде чем окончательно заснуть, Элмио провалялся в постели больше часа, попусту глазея на чернеющий потолок.

Когда же он, наконец, заснул, тяжелые мысли смешались с неприятными сновидениями. Очередной кошмар заставил резко проснуться. Очнувшись в холодном поту, Элмио с участившимся дыханием оторвал голову от подушки и сел. Вспомнить детали страшного сна ему не удалось, как и сообразить, что именно его напугало. Единственный отрывок, который до сих пор стоял перед глазами, показал ему чью-то древнюю гробницу. Стены из красного камня, множество подземных комнат, лишенных света… Гробница была запечатана и больше не имела ни входа, ни выхода… Как он там оказался во сне и почему, Элмио понятия не имел. Вот только от этого видения в теле возникла неимоверная дрожь.

Пытаясь прийти в себя, он скинул в сторону одеяло и быстро зажег все развешанные по углам светильники. Желтоватый свет от огня охватил комнату. Где-то наверху загрохотало. Видимо, на улице уже давно шел сильный ливень, и гроза была в самом разгаре.

Вслушиваясь в глухие раскаты грома и пытаясь успокоиться, Элмио вскоре понял, что приступ панического страха, оказаться похороненным заживо, на этот раз не отпускает его, а, наоборот, только усиливается. Дыхание сковывало все сильнее, руки тряслись, в груди что-то болезненно сжималось… Тогда Элмио вскочил с кровати, распахнул дверь и застыл на пороге, пытаясь представить себе, что за поворотом жутковатого пещерного коридора его ждет тот самый выход на поверхность, которого ему так недостает, и что, сделав несколько шагов, он окажется в широком поле. Неважно — под дождем или звездным небом, — главное, на улице, где совсем нет никаких стен, из-за которых приходится чувствовать себя застрявшим под землей, как в каменной ловушке, откуда не выбраться, даже если попытаешься прорыть себе проход руками…

Мысли сами начали вырисовывать не те образы. Да и что говорить, Элмио никогда не умел справляться со своими приступами клаустрофобии при помощи одного лишь воображения.

Обливаясь холодным потом и судорожно оглядываясь по сторонам, он не выдержал и бросился одеваться. Поспешно натянув на себя джинсы, затем кроссовки и накинув рубашку, Элмио схватил со стены ближайший светильник и выбежал в узкий коридор. От двух сдавливающих пространство стен удушье только усилилось. Жуткий страх заставил сердце биться так, словно оно собиралось проломить грудную клетку.

Не помня до конца как, Элмио все-таки выбрался из пещеры и, споткнувшись о корни старого дуба, оказался под проливным дождем, наедине с грозой, но зато на свободе и на свежем воздухе.

Удушье сразу же прошло, страх постепенно начал рассеиваться. Теперь Элмио вздрагивал только от того, что весь до нитки промок. Но после приступа паники, его это уже не волновало.

Масляный светильник потух под первыми же каплями и теперь был совершенно бесполезен. Бросив его под каким-то деревом, Элмио пошел вперед практически наугад. Стараясь разглядеть дорогу сквозь стену сплошного дождя, да еще в темноте, он кое-как добрался до реки и сел прямо на траву. Очередная молния яркой вспышкой на мгновение осветила лес… Чуть не вскрикнув от удивления, Элмио так и подскочил на месте.

Из реки на него желтыми глазами таращилось какое-то странное существо. Голова не меньше человеческой, с безобразными торчащими в разные стороны сизыми волосами, лица не видно… Существо высунулось из воды всего лишь в нескольких метрах от берега.

— Что за?!. — произнес Элмио одними губами, не слыша себя из-за шума дождя.

Первая мысль, которая пришла в голову — убраться подальше от этой реки — показалась ему весьма дельной. Вот только идти по лесу под таким дождем было абсолютно невозможно. Да и некуда, если уж быть с собой честным. Поэтому Элмио только вздохнул и, махнув рукой на загадочное чудище, решил остаться на своем месте. Только сейчас до него дошло, что под давлением собственного страха он вышел на улицу совершенно один, вопреки совету странствующего мага. Правда это уже не имело значения. Ведь, если бы он не покинул комнату со стеклянным потолком, то, наверное, окончательно свихнулся бы. Ну а теперь пытаться спрятаться от странного монстра, засевшего в реке, в любом случае бессмысленно.

Однако со следующей яркой вспышкой никакого существа в воде уже не обнаружилось. Оно куда-то незаметно исчезло… Решив вообще больше не думать про это страшилище, Элмио уткнулся лбом в колени и, продолжая ощущать на себе холодные струи осеннего ливня, остался неподвижно сидеть на берегу.

— ‹‹‹Будь что будет›››, — произнес он мысленно, смирившись с ситуацией.

Прибитая к земле трава источала приятный лесной запах. Элмио провел рукой по сырой почве и почувствовал, как она постепенно превращается в размытую лужу.

Затянувшаяся гроза длилась еще около получаса, а нескончаемый дождь все продолжал лить. Уже практически не чувствуя собственных пальцев от холода, Элмио невольно подумал, что, похоже, рано собрался покидать жилище мага. По крайней мере, под предлогом полного выздоровления.

Рассердившись на себя за то, что, скорее всего, уже умудрился простудиться, причем самым банальным образом, сидя в луже под дождем, Элмио выругался и ударил кулаком по мокрой земле. Подлетевшие вверх невзрачные капли тут же потерялись в общей массе падающей с неба воды.

— Неудачник! — сам на себя выругался он, исчезающим в потоке дождя голосом.

Странное чувство, что его слова были услышаны, осторожно закралось в мысли. Элмио обеспокоенно завертел головой, затем поднялся. Собираясь уже спихнуть подсказку своего чутья на обычное «показалось», он вдруг обернулся.

Высокая фигура в светлых одеждах стояла прямо позади него. Защищенный от дождя тонким магическим заслоном, Авровекс, склонив голову, пристально смотрел на юношу сверху вниз. Длинные черные волосы мага спадали ему на грудь ровными неподвижными прядями. Ни один мускул в его теле не шелохнулся, лицо не выражало эмоций. Словно перед юношей стоял вовсе не живой человек, а нечто совершенно иное…

Под пристальным взглядом странствующего мага Элмио невольно вздрогнул. Опомнившись, он собирался поздороваться и заговорить, но Авровекс неожиданно развернулся и медленным размеренным шагом направился куда-то в лес. В его руках загорелось что-то ярко-белое, вроде светящегося шара — сгусток высокой плазмы. Только свет от него каким-то образом умудрялся проходить сквозь дождь, совершенно не искажаясь под каплями воды и не рассеиваясь. Впечатление складывалось необычное: будто создатель огонька запрещал ему распространять свет на расстояние, и каким-то образом удерживал его сияние строго в определенной зоне. Как такое было возможно, даже если речь шла о магии, Элмио понятия не имел. Но при этом его почему-то не покидала уверенность, что отойди он на метр дальше, свет исчез бы из его поля зрения, будто его и не было.

Опасаясь, что в итоге так и произойдет, Элмио пошел вслед за магом. Совершенно забыв про сильный ливень, он довольно скоро догнал Авровекса, но заговорить с ним так и не решился. Когда они вместе прошли мимо входа в пещеру и, оставив его далеко позади, оказались среди высоких елей сгущающегося леса, странствующий маг на мгновение обернулся. Смятение идущего за ним вконец промокшего юноши не удивило его.

— Почему ты ушел?

Когда Авровекс заговорил, дождь стал значительно тише, погода постепенно успокаивалась. Еловая ветка хрустнула под ногой, сбив Элмио с нужной мысли. Но помедлив с пару секунд, он все-таки ответил:

— Когда я проснулся, у меня начался приступ. Я боюсь замкнутых пространств и… не всегда могу с этим справиться… — чувствуя неприятную скованность во всем теле, Элмио закусил губу, затем мрачно вздохнул. Признаваться в своих слабостях он, определенно, не любил. — Я просто не мог больше оставаться под землей, вот и ушел…

— Жаль, что твоя болезнь вернулась. Существовала вероятность, что к этому времени ты уже справишься с ней.

Авровекс сбавил шаг, но по-прежнему не останавливался. Лес вокруг них стал еще гуще, а дорога постепенно начала теряться среди кустов и высокой травы, отчего продвигаться вперед, особенно по мокрой от дождя земле, становилось все сложнее.

— А куда мы идем? — поинтересовался Элмио, чуть не наткнувшись на торчащий, вывернутый с корнями пень.

— Сейчас мы не будем говорить об этом, — не оборачиваясь, произнес маг. — Это пока неважно.

— Ладно, — Элмио кивнул. Его усталость и мысли о том, что он уже давно продрог, разом сменило возросшее любопытство. — А почему это неважно?

— Я не уверен в правильности происходящих событий, — коротко пояснил Авровекс.

— Простите, но я не совсем понимаю… — всматриваясь ему в спину, осторожно признался Элмио. — Что вы имеете в виду?

— Некоторые вещи, которые я знаю о тебе, позволяют мне сделать вывод, что ты не должен идти за мной сейчас, — обыденным и в то же время достаточно строгим тоном произнес Авровекс. — Возможно, нам вообще не следовало встречаться. Тебя, скорее всего, это приведет только к новым нежелательным последствиям и проблемам.

— Но я…

Ощущая странную неопределенность в тихом голосе странствующего мага и, возможно, даже недоверие, Элмио разволновался. Тревожное ощущение, нашептывающее, что произошло нечто неладное, легкой дрожью прокатилось у него между лопаток.

Проглотив вставший в горле ком, Элмио поспешно заговорил:

— Если честно, я уже давно хотел многое с вами обсудить… Я могу рассказать о себе больше. Почему вы считаете, что нам не следовало встречаться?

— Если твоя жизнь начнет затрагивать определенные аспекты, по всей вероятности процесс ее последовательного разрушения станет не обратим, — с холодным равнодушием произнес Авровекс. — А то, что ты мне сейчас скажешь, не будет иметь большого значения. Проблему это не решит.

— Почему вы так говорите? — теперь Элмио твердо был намерен идти дальше в лес за странствующим магом, невзирая ни на что. Но плохое предчувствие, что Авровекс попросит его вернуться назад, в пещеру, спонтанно закралось в душу. — Вы не хотите даже выслушать меня?..

— Почему ты так уверен, что мое мнение должно измениться, если я тебя выслушаю?

Авровекс остановился, обернулся и взглянул на юношу, приглушив в руках свет.

Элмио озадачено посмотрел на мага. Тот был совершенно спокоен и вполне серьезен. Его лицо через пару секунд снова скрыло тенью, когда он продолжил идти куда-то вглубь леса. Но блики от маленького белого огонька все так же освещали часть его светлого кожаного плаща.

В повисшей тишине, наполненной только звуками леса, силуэт этого загадочного человека снова напоминал древнюю движущуюся статую, исполненную величия.

— Ты можешь говорить, я тебе не запрещаю, — спустя полминуты безмолвного продвижения по лесу, произнес Авровекс.

Элмио убрал руки в карманы мокрых джинсов, чувствуя, что из-за острого и внезапного желания выговориться начинает нервничать.

— Наверное, мне следовало сразу рассказать вам обо всем… — тихо начал он, кое-как справившись с волнением. — Во-первых, я не совсем человек… — заметив, что Авровекс ничуть не удивился такому заявлению, Элмио продолжил чуточку увереннее: — Мой отец был духом. Вернее, не просто духом — он был императором в мире духов. И другой его сын, которого все называют принцем, и который сейчас действующий правитель у них там в империи — на самом деле мой родной брат…

Авровекс продолжал так же спокойно идти через лес. Чувствуя, что, несмотря на молчание, он внимательно его слушает, Элмио заговорил еще смелее:

— На самом деле, я обо всем об этом только недавно узнал, а раньше даже понятия не имел. Вернее, я вообще не знаю, что со мной было раньше. Одна энергетическая воровка украла у меня память, а потом я попал в мир духов, где выяснилось про моего отца и брата. До потери памяти, насколько я знаю, я жил в мире людей и вряд ли догадывался о своем происхождении. Скорее всего, я считал себя обычным человеком.

Маг с прежней невозмутимостью продвигался вперед, явно не собираясь вмешиваться в рассказ. Но после того, как молчание его юного спутника слегка затянулось, он все же задал вопрос:

— Что стало с твоей прежней памятью?

— Ее больше нет, — Элмио с натяжкой вздохнул. — От моего прошлого у меня вообще ничего не осталось.

Авровекс снова промолчал, по-прежнему продолжая уходить в лесную глушь.

Элмио следовал за ним, снедаемый мыслью о том, куда же направляется странствующий маг, и почему он сказал, что им не следовало встречаться? Все это выглядело так таинственно и интригующе, что несколько раз Элмио даже приходило в голову попробовать обо всем расспросить Авровекса. Но опасаясь, что в таком случае маг вообще ничего ему не расскажет, он сдержался.

— ‹‹‹По крайней мере, может быть, так мне удастся хотя бы посмотреть, куда мы идем›››, — думал он, стараясь беречь лицо и голову от торчащих во тьме веток кустов и деревьев.

Спустя четверть часа безмолвного продвижения сквозь лес практически в полной темноте, Элмио почувствовал неприятный запах застоявшейся сырости и вдобавок понял, что начинает отставать из-за непомерно высокой, торчащей повсюду травы. Старательно пробираясь сквозь жесткие стебли и вовсю отмахиваясь от ночной мошкары, Элмио вдруг стал догадываться, что за странный запах стоит в воздухе. Вслед за его догадкой раздался довольно звучный хлюп под ногами. Правый кроссовок наполнился холодной мерзкой жижей, а левый начал медленно погружаться во что-то вязкое.

— ‹‹‹Это же болото›››, — Элмио чуть не оступился, но, кое-как устояв на ногах, вынужден был остаться на своем месте.

С досадой взглянув вперед, он обнаружил, что освещенный легким светом силуэт Авровекса спокойно продолжал отдаляться. Казалось, для него вообще не было никакой разницы, где идти — по сухой земле или по затянутой ряской жиже.

— Мажголар проводит тебя обратно.

Когда маг произнес эту фразу, Элмио снова чуть не упал, но на этот раз от неожиданности. Ближе, чем в полуметре от него, внезапно обнаружился знакомый ему дух — невысокий, полупрозрачный и в темном балахоне. Поймав на себе взгляд юноши, Мажголар поклонился и даже предложил ему руку. Но Элмио, выйдя из секундного ступора и банальных размышлений о том, когда это Мажголар успел здесь оказаться, проигнорировал помощь и даже отпихнул незадачливого слугу в сторону.

— Я не хочу возвращаться, — заявил Элмио, на этот раз озвучив свои намерения уверенно и громко, чтобы маг, успевший удалиться на приличное расстояние, точно его расслышал. — Я так давно хотел пообщаться с вами. Почему вы просите меня уйти сейчас? Почему я не могу прогуляться с вами?

Авровекс ничего не ответил, но, тем не менее, остановился. Расценивая это как согласие пойти дальше вместе, Элмио решительно сделал несколько шагов вперед. Под ногами неприятно забулькало. Размытая почва, удерживаемая на месте разве что ненадежными корнями высокой травы, начала переполняться цветущей болотной жижей. Еще пара шагов, и Элмио почувствовал, как оказался по колено в покрытой зеленью воде. Собираясь зайти еще глубже, он в который раз чуть не потерял равновесие и в буквальном смысле едва не нырнул. Теперь вода доставала ему уже почти по пояс. Но, к счастью, наблюдавший за происходящим Мажголар сообразил воспользоваться магией и каким-то образом умудрился сделать почву под ногами юноши твердой.

Когда дух вызвал серебристый светящийся сгусток и нанес на его поверхность довольно сложную энергетическую надпись, Элмио увидел, как от его худых рук быстро начало распространяться еле различимое магическое поле, разгоняющее в разные стороны воду. Оно выглядело совсем как защитное и расширялось абсолютно так же, но, в отличие от простого энергетического заслона, было плоским и пропускало через себя твердую землю. Таким образом, вода оттеснялась в сторону, как единственный ненужный элемент.

— ‹‹‹Интересно, как это он так сделал?..››› — невольно подумал Элмио, заметив, что подручному мага вовсе не составило труда создать такую сложную магическую форму.

Очень скоро растянувшееся на полтора метра по болоту магическое поле перестало расширяться и окутало ноги Элмио тонкой субстанцией, притянувшись к нему как к магниту. Когда он попробовал сделать шаг, мерцающее расплывчатое пятно послушно последовало за ним.

Тем временем, Авровекс, заметив, что юноша снова твердо стоит на ногах, продолжил идти вперед. Теперь Элмио без труда мог догнать его — высушивающая почву магия помогала легко двигаться через болото.

Пока Элмио старался не отстать от странствующего мага, Мажголар так же продолжил следовать за ними, правда, предпочел держаться позади. После того, как он закончил с иссушающей магической формой, его полупрозрачный, ничем не освещенный силуэт быстро пропал из виду и вскоре окончательно затерялся в темноте.

Глава 5. Ответственность и выбор

Пройдя еще несколько десятков метров по болоту, Элмио невольно задумался о его размерах. Конечно, сейчас было слишком темно, чтобы как следует осмотреться и все изучить. Но, даже ориентируясь по пройденному пути, становилось ясно, что болото довольно большое. И если случайно забрести в эту глушь ночью — одному и без всякой магии — вряд ли удастся выбраться живым. Пока они продолжали идти, мысли об этом невольно закрадывались в голову тревожными нотками.

Наконец, торчавших из болотной жижи твердых островков стало больше. На некоторых из них, опустив к воде изогнутые ветви, стояли одинокие полу-засохшие деревья. Другие просто покрывала высокая трава с жесткими стеблями. Должно быть, еще метров через двести-триста снова начнется нормальный лес с вполне твердой землей. По крайней мере, хотелось в это верить.

Элмио пересек один островок, наблюдая за тем, как позади него, в местах, где он только что наступал, исчезала маленькая земляная дорожка. Когда последняя ее часть скрылась под слоем набежавшей воды и совсем пропала в черноте, он заметил, что Авровекс остановился.

Маг выбрал сухое место рядом с огромной старой ивой, которая под собственной тяжестью скрючилась и практически тонула одним боком в болоте. Ярко-белый шарик вылетел из его рук и повис в воздухе на трехметровой высоте, скудным светом освещая пару кочек, воду вокруг и часть заросшей мхом ивы.

Остановка здесь показалась довольно странной. Предчувствуя, что именно в этом месте кроется причина их внезапной ночной прогулки, Элмио внимательно осмотрелся. Кроме чернеющих в ночи стеблей высокой травы и покрывающихся плесенью полумертвых деревьев поблизости ничего не было.

— Что это за место? — осторожно поинтересовался он.

— Это старое болото, — пояснил маг.

Элмио еще раз посмотрел по сторонам, но, в итоге, не заметив ничего примечательного, снова взглянул на мага.

— Самостоятельно ты не сможешь найти причину, по которой я сюда шел, — невозмутимо ответил Авровекс. — Твое воображение и неуверенность мешают тебе видеть ясные вещи.

— А что такого я могу увидеть здесь? — развел руками Элмио, — посреди болота, да еще и ночью…

— Многое можно увидеть там, где этого не ожидаешь. Независимо от места и времени, иногда в мире происходят вещи, которые по некоторым причинам не вписываются в наши предположения о нем. Соответственно, они остаются невидимыми.

Элмио задумчиво нахмурился.

— И как же понять, что может не вписаться в мои предположения?

— Научиться смотреть на мир, не создавая в нем иллюзий собственным разумом.

— Вы хотите сказать, что я чего-то не вижу из-за своего воображения? — не понял Элмио, и вновь завертел головой по сторонам.

— Как я уже сказал, самостоятельно ты не сможешь найти то, что привело меня сюда, — с легким нажимом произнес Авровекс. Повторяться он определенно не любил. — Если ты настаиваешь, я покажу тебе. Но сперва я хочу, чтобы ты ответил мне на один вопрос. В чем причина того, что ты здесь?

Под серьезным и слегка строгим взглядом мага, взирающего на него сверху вниз, Элмио растерялся. Ведь до сего момента он был уверен, что последовать за магом сквозь лесную глушь — единственный верный для него вариант. Не мог же он ошибиться…

— Мне показалось, что вы шли в лес, потому что это как-то касается меня. Вот поэтому я и пошел за вами, — честно признался юноша.

Авровекс еще несколько секунд внимательно смотрел ему в глаза, словно ожидая иного ответа. А затем снова перевел взгляд в сторону чернеющего болота.

— В большей степени мой визит сюда касается не тебя, а принца Элармио.

Услышав имя брата и отчетливо вспомнив выражение его лица с издевательской улыбкой, Элмио почувствовал, как кровь тут же забурлила в его теле, а руки непроизвольно сжались в кулаки.

— Ваш визит касается Элармио?.. Что вы хотите сказать?

— Сегодня ты решил прийти сюда со мной, потому что ты ищешь встречи со своими тревогами. Кроме того, твою голову постоянно занимают мысли, относящиеся к твоему брату, — проницательно заговорил Авровекс, и, хотя он даже не потрудился обернуться, у Элмио на мгновение возникло ощущение, будто странствующий маг, при желании, может читать его мысли как открытый лист. — Ты искренне ненавидишь своего брата и у тебя есть на это право. Но тебе следует знать — истина в том, что у каждого есть право на свои поступки. Из них выстраивается сама жизнь. Как сказал один древний маг: «Есть Книга без конца и начала — имя ей Вечность. Но даже она лежит на страницах времени, читаемых глазами смертных».

— Книга без конца и начала… — задумчиво повторил Элмио, совершенно не понимая, о чем речь, но оставшись под впечатлением.

Какое-то время, возможно, даже несколько минут, они стояли молча. Последняя фраза мага по какой-то загадочной причине буквально застряла у Элмио в голове, начала бесконечно повторяться, а он настойчиво пытался найти ответ, о чем же она…

Наконец, Элмио силой заставил себя оторваться от размышлений об этом и вновь уставился на Авровекса — на этот раз полным решимости взглядом.

— Пока мы сюда шли, вы сказали, что, если я пойду с вами, меня это только приведет к новым нежелательным последствиям, — весьма серьезно заговорил Элмио. — Но, если ваш визит сюда как-то связан с моим братом, значит, это связанно и со мной. Так что проблемы, о которых вы говорите — я уже ввязался в них с головой. И теперь, если я сам с ними не разберусь, то они так и будут преследовать меня, — уверенно заявил он. — Поэтому, прошу вас, расскажите мне, в чем дело. Какая, в конце концов, разница, должен был я сюда приходить или нет? Следовало ли нам с вами встречаться или нет?.. Если у всех есть право на свои поступки, значит и у меня есть право на мои собственные. И я свой выбор уже сделал.

— Хорошо. — Авровекс бросил взгляд на стоявшую рядом иву и неспешно отошел назад, — Смотри прямо.

Элмио взглянул на дерево и тут его передернуло от шока. Прямо напротив него, у самых корней старой ивы, будто скованный невидимыми цепями, лежал какой-то силуэт, весь закутанный в черные одежды. Вяло поведя головой в попытке осмотреться, неизвестный издал что-то вроде вздоха или еле уловимого хрипа.

Застыв на месте и продолжая таращиться на незнакомца во все глаза, Элмио мысленно задался вопросом, как же он мог не заметить этого типа раньше? Ведь они с Авровексом находились от дерева всего в нескольких метрах…

Подойдя к скованному незнакомцу ближе, Элмио осторожно склонился над ним. Это был мужчина — дух непонятно какой расы и возраста. Скрывающая все его тело и даже лицо необычная маскирующая одежда изорванными лохмотьями свисала до самой земли.

Черный материал, несмотря на грязь и прорехи, выглядел невероятно качественно и отдаленно напоминал бархат. Никого в империи духов в подобном одеянии Элмио ни разу не встречал. Идеально повторяющие форму рук толстые перчатки плавно переходили в рукава, потом в наплечники, а затем пристегивались тонкими ремнями где-то у торса к основной части костюма. Прочными кожаными пластинами выделялись практически уцелевшие плотные штаны и короткие черные сапоги. Экипировка была настолько необычна, что это даже немного пугало.

Сильнее всего пострадал черный плащ незнакомца. Именно он был разодран на лоскуты, да так, что в темноте не сразу можно было догадаться, что это не просто старое тряпье.

Авровекс тоже подошел к пленнику ближе, а вместе с ним приблизился и повисший в воздухе слегка померкнувший белый огонек. Свет ровной полосой упал на закрытое материей лицо духа. Скованный невидимыми путами, он смог лишь повернуть голову, и, моргнув, посмотрел Элмио прямо в глаза.

Рассматривая черную бархатную маску, отчасти закрытую капюшоном, Элмио не сразу понял, что пленник смотрит на него. Все его лицо, включая нос рот и даже глаза, полностью закрывала черная, хорошо натянутая ткань. У основания век она собиралась в складки так естественно и послушно, словно была второй кожей. А затем уходя внутрь, прямо под веки, материя покрывала собой даже глазные яблоки владельца маски, оставив не тронутыми лишь его черные зрачки, поблескивающие в лучах тусклого света.

— Это наемный убийца, — пояснил Авровекс. — Около суток назад он пришел в этот лес за тобой. Мои слуги схватили его.

Элмио обернулся и заметил Мажголара, который, выйдя из тени, стоял неподалеку, насквозь просвечиваемый слабыми лучами света и тоже смотрел на типа в черном.

— И, как ты понимаешь, после тех двух имперских воинов, он не первый, — спокойно добавил маг.

— Значит, приходили и другие? — Элмио отошел от наемника в сторону. — Сколько же их было?

— Немного. Имперские воины приходили сюда первые два дня, а потом их, видимо, отозвали. — Авровекс смерил взглядом обездвиженного духа и кивком велел Мажголару отойти. — Но теперь детали не имеют значения. Первый раз ты не столкнулся с двумя воинами, которые были посланы, чтобы тебя убить, потому что мы встретились, и я вмешался в твою судьбу.

Элмио посмотрел на мага. Тот, как всегда, был серьезен и, несмотря на невозмутимое выражение лица, говорил с ощутимой строгостью в голосе.

— Вмешавшись, я тем самым взял на себя ответственность за твою жизнь, — продолжал Авровекс. — Пока ты остаешься моим гостем, я мог бы и дальше защищать тебя. Но сегодня ты принял решение сам разбираться со своими проблемами.

Авровекс отвел в сторону руку, на кончиках его пальцев возник крошечный ярко-красный огонек. Скованный у корней ивы дух повернул голову в его сторону и, внимательно наблюдая за магом, всем своим телом напрягся. Через секунду Авровекс плавно провел по воздуху рукой, выставив вперед указательный палец. Перед глазами, подобно направленному лучу, промелькнула тонкая красная линия.

Магическая вспышка охватила дерево. Яркие молнии побежали по стволу старой ивы, на мгновение осветив пленника и часть поникших ветвей. Под красным сиянием торчащие наружу корни неприятно скрипнули — возле них как будто что-то оборвалось. Раздался всплеск болотной воды. Скованный магическим захватом наемный убийца, освободившись, упал на землю и, не сразу совладав со своим изможденным телом, скатился в воду.

— Вы отпустите его? — с неприятным волнением Элмио наблюдал за тем, как дух в черном медленно поднялся на подкашивающихся ногах и облокотился о дерево, а затем устремил свой взгляд на снявшего с него оковы человеческого мага.

— Теперь он твоя проблема. Сам решай, отпустишь ты его или нет.

— Сам?.. — Элмио вопросительно уставился на Авровекса, предчувствуя недоброе.

Однако маг явно не намерен был добавлять к своим словам что-то еще. К тому же, постепенно приходивший в себя наемник и так уже взял на заметку все сказанное Авровексом, расценив его последнюю фразу по-своему.

— Но я же… — пробормотал Элмио неуверенно, но вдруг встретился взглядом с убийцей.

Тот стоял молча, по-прежнему опираясь на старую иву дрожащей рукой, но, несмотря на довольно измотанное состояние, был напряжен и готов принять вызов судьбы.

Авровекс сделал еще шаг назад. Заметив движение с его стороны, Элмио обернулся и увидел, как тот плавно взлетел в воздух на высоту примерно четырех метров. Застыв там, он продолжил таким же спокойным взглядом взирать сверху вниз на все происходящее. Мажголар тоже поднялся над землей и теперь парил неподалеку от мага, так что на островке у старой ивы в освещенном пространстве Элмио остался совершенно один в нескольких метрах от духа, пришедшего в этот лес за его жизнью.

— ‹‹‹Ну, и какого черта ты на меня уставился?››› — со злостью подумал Элмио, развернувшись к типу в черном.

— ‹‹‹Стараюсь запомнить, как выглядит моя последняя жертва›››, — уверенный мужской голос прозвучал прямо у него в голове.

Элмио не ожидал, что ему ответят телепатически, и был так шокирован этим, что тут же заорал вслух:

— Да пошел ты, урод! Я тебя не боюсь!

Наемник, помедлив еще несколько секунд, внезапно сорвался с места и в огромном прыжке создал в руках пульсирующую огненную сферу.

Ошарашенный таким стремительным выпадом, Элмио отскочил в сторону, но не рассчитал и, поскользнувшись, тут же свалился прямо в грязную воду.

Видимо, Мажголар снял защитное поле, высушивающее землю, после того как Авровекс отозвал его. Догадавшись об этом, когда было уже поздно, Элмио почувствовал сильный ожог в районе левого плеча. Напавший на него дух промахнулся, и его огненная сфера угодила в воду, лишь одним краем задев цель. Конечно, эффект от такого попадания оказался даже близко не смертельным, но, тем не менее, приятного было мало.

Застонав сквозь зубы от боли, Элмио уперся обеими руками в илистое дно и попытался подняться, благо под водой возле островка почва была достаточно твердая. Неожиданно он нащупал небольшой камушек на дне. Недолго думая, Элмио сжал его в кулаке, а затем резко развернулся и швырнул своему противнику в лицо.

Наемный убийца такого никак не ожидал. Увернувшись от камня, из-за собственной изможденности он не устоял на ногах и через мгновение оказался также в воде, только, в отличие от Элмио, не на четвереньках, а припав на одно колено. Впрочем, падение духа не остановило. Он выпустил еще один огненный шар. Тот сорвался с пальцев убийцы настолько быстро, что Элмио даже сам не понял, как успел среагировать и нырнуть в воду с головой. Все тело обдало жаром. Разогретая огненной магией болотная жижа забурлила, горячими струями затекла в рот и глаза.

Чувствуя, что бороться иначе у него просто не выйдет, Элмио уцепился обеими руками за толстые травяные стебли и, не выныривая, с размаху ударил наемника ногой в колено. Не удержавшись на скользком болотном дне, дух рухнул на четвереньки, хлебнул воды, но, упорно продолжая идти к своей цели, сразу же схватил Элмио за лодыжку.

Отпихиваясь от потрепанного убийцы, насколько позволяло болото, Элмио ударил его еще раз, теперь уже по лицу. Дух, отлетев, простонал что-то невнятное сквозь стиснутые зубы. Затем, нащупав ногами твердую почву, он приподнялся и схватил себя рукой слева чуть ниже груди.

Пытаясь добраться до дерева и клочка твердой почвы, на котором оно росло, Элмио краем глаза заметил, что произошло. Левый бок у наемника уже давно был сильно поврежден, и, видимо, каждый раз при резких движениях, рана доставляла ему жуткую боль. Это значительно ослабляло духа и делало его неуклюжим. Наверное, если бы не серьезное повреждение, до подобной возни в грязи вообще бы не дошло и все закончилось бы после первой огненной атаки.

— ‹‹‹Повезло, что он не может принять бесплотную форму…››› — мелькнула в голове мысль. Хотя, почему дела обстояли именно так, Элмио, конечно же, не знал…

Еще раз взвесив свои силы, наемник вдруг вытащил что-то из-за пазухи, сделал резкое движение, после чего в воздухе прозвучал глухой свист.

Вскрикнув от спонтанной боли, Элмио увидел, как в его левое плечо почти по самую рукоять вонзился небольшой изогнутый кинжал. Кровь тоненькой струйкой побежала из-под лезвия, капая на болотную грязь.

Дух, слегка покачиваясь, со злостью сжал руки в кулаки. Целившись явно в лицо или в шею, он снова промахнулся, и его предполагаемая жертва была все еще жива, в то время как он сам уже не мог твердо стоять на ногах из-за своей открывшейся раны. Собрав большой магический сгусток в обеих руках, наемник преобразовал его в еще один энергетический заряд ярко-оранжевого цвета, с явным настроем продолжать бой.

Выдернув из раненой руки нож, Элмио понял, что его ослабевающий противник готовится к решающей атаке, а потому вложит в нее все свои силы. Пульсирующая алым огнем высокая плазма шарообразной формы начала быстро увеличиваться в размерах и за две секунды достигла объема львиной головы. Закончив вливать в сферу энергию, наемник одним резким движением нанес на ее поверхность несколько странных знаков. Прямо из центра сформировавшегося идеального шара плавно и в то же время невероятно быстро материализовалось девять огромных светящихся мечей.

Наблюдая за тем, как они пришли в движение и начали вращаться, Элмио понял, что это конец. Если магическая форма активируется, увернуться от нее уже не получится. А это значит, что он умрет, а Элармио, узнав эту расчудесную новость, от души посмеется. Все это промелькнуло в голове за долю секунды. Чувствуя, как злость прокатилась по всему телу, Элмио сорвался с места. Он сам не знал, откуда в нем хватило уверенности и наглости провернуть такое, но, прежде чем вращающиеся магические мечи пришли в действие, Элмио в одном прыжке оказался рядом с убийцей, резко схватил его кисть и с силой вывернул назад.

В следующий миг светящиеся мечи разлетелись в стороны со скоростью выпущенных стрел, поразив одновременно несколько огромных ветвей на старой иве и два близь стоящих дерева на соседних островках. Под яркие всполохи раздался грохот. Направленные магические взрывы оказались такой силы, что деревья разорвало на куски, каждый из которых моментально превратился в обугленную головешку. Тлеющие ветви на иве со звучным треском попадали в болотную воду.

— Элармио не дождется моей смерти! — с ненавистью заорал Элмио, снова сбивая противника с ног.

Не дав ему опомниться, он схватил духа за горло своей правой рукой и, продолжая погружаться с ним глубже в трясину, с силой сжал пальцы на его шее.

Наемник, не успев отойти от новой грязной волны, окатившей его, чуть не захлебнулся. Но удержав голову над водой, все же ухватил Элмио за запястье, стараясь убрать его руку со своей шеи. Однако борьба в грязи продлилась недолго.

Внезапно убийца замер, и в слабом свете зависшего в воздухе огонька его скрытые тканью глаза расширились, словно он ощутил нечто посерьезнее боли и удушья. Его замешательство длилось долю секунды, но в черных зрачках промелькнула отчетливая тень страха. Заметив это, Элмио тоже замер. Внезапно сквозь волну собственного гнева он почувствовал странный прерывающийся сигнал, исходящий от его противника.

Возникло чувство, будто под сжавшейся рукой на шее духа проступил пульс. Хотя при этом Элмио был уверен, что слышит не сердцебиение, а что-то намного тоньше и тише. Настолько тише, что лишь одной неверной мыслью этот поток колебаний легко можно было заглушить и потерять.

Словно превратившись в приемник и настроившись на нужную волну, Элмио вдруг ощутил этот странный сигнал столь ясно, что для него он стал громче всего происходящего вокруг… Это была высокая плазма. Она текла внутри гостя из тонкого мира, концентрируясь где-то в области живота, и равномерно распространялась тонкими нитями в каждую клеточку его тела. Кроме того, легкой не видимой глазу аурой высокая плазма выходила из тела духа за его пределы, образуя энергетическое поле. И у ее потока был свой особый ритм, особая чистота, с которой плазма пульсировала. Вслушиваясь в него, Элмио вдруг почувствовал, что у него самого в теле происходит то же самое, и что в этот чужой ритм он легко может войти, откликнуться, как резонанс.

Дальше все случилось само собой. Погрузившись в чужой энергетический поток, Элмио ощутил его как свой собственный. Приятное чувство сменилось странной жаждой. Не сомневаясь ни секунды, Элмио начал поглощать этот поток, жадно впитывать, будто огромными глотками, захватывать и забирать чужую высокую плазму себе. Все это он делал через прикосновение — руками, сомкнувшимися на шее духа… А тот внезапно затрясся и в ужасе приоткрыл рот. Убийца пытался закричать, но не смог. Казалось, его парализовало, и, хотя он продолжал болезненно вздрагивать, двинуться или как-то иначе сопротивляться наемный убийца больше не мог. Около десяти секунд Элмио стоял над ним, не отпуская его шеи, а затем резко отпрыгнул в сторону, ощущая в себе невероятный прилив магических сил и какое-то странное самоудовлетворение.

Наемник вздрогнул еще пару раз. Потеряв огромное количество сил, он просто упал навзничь, не в состоянии подняться.

Наблюдая за тем, как беспомощно вздымается его грудь, Элмио невольно вспомнил, что уже несколько раз видел нечто подобное. Ведь он стал свидетелем, как однажды в Вастиореке Клэйрохс на его глазах забирал высокую плазму у своего бывшего информатора — конферу по имени Сефикс. И как шевиеры-надзиратели делали то же самое с заключенными на рудниках эваплатоса.

— ‹‹‹Неужели я сейчас провернул нечто подобное?››› — Элмио с изумлением посмотрел на свои руки и заметил что-то вроде легкой дымки, окутывающей их странным сиянием. Еле различимое для глаз, оно открывалась какому-то другому зрению и отчего-то ощущалось очень тяжелым. Самоудовлетворение быстро сменилось чувством перенасыщения и резкой усталостью. А затем перед глазами начал появляться такой же дымчатый туман.

— Ты забрал слишком много, — прозвучал голос странствующего мага. Авровекс незаметно спустился на землю и теперь снова стоял перед юношей, взирая на него сверху вниз. — Это не страшно. В будущем ты сможешь лучше себя контролировать.

С этими словами маг взял его ладонь в свою руку и, развернув ее к небу, слегка надавил большим пальцем на две точки чуть выше запястья. Расплывчатый ярко-зеленый магический сгусток словно вытек из ладони юноши и взлетел вверх как мыльный пузырь.

Элмио вздрогнул и напряг кисть, ощущая, как часть энергетической субстанции выходит из него. Это был первый раз в человеческом мире, когда высокая плазма появилась в его руках. Над ладонью возник еще один сгусток, затем еще и еще. И хотя сейчас плазма просто покидала его тело, испаряясь и рассеиваясь под чужим воздействием, Элмио чувствовал, что потом сможет вызвать ее сам, по собственному желанию.

Когда зеленые сгустки перестали подниматься над ладонью, Авровекс отпустил его руку.

— Мажголар проводит тебя к пещере.

Элмио кивнул, почувствовав вдруг невероятную слабость. Еще какое-то время он стоял вот так посреди болота и в полумраке наблюдал за тем, как Авровекс, подойдя к поверженному духу-наемнику, сделал над ним какой-то жест, затем забрал свой зависший в воздухе белый огонек, и снова отправился глубже в лесную чащу.

После этого образы и тени пропали. Охватывающая болото безлунная ночь заволокла собой все. Узкая тропинка, высушивающая воду под ногами, снова возникла перед ним и расширилась до размера полноценной дороги. Вместе с молчаливым подручным мага, который теперь ощущался только своим присутствием, она вывела Элмио из леса.

Глава 6. Разговор с магом

Утренний свет, преломленный сквозь воду и стекло, падал на лицо неровными бликами и заставлял жмуриться. Пытаясь от него укрыться, Элмио отвернулся на другой бок и натянул на голову подушку. Провалявшись так около трех минут и наконец-то до конца проснувшись, он резко вскочил с кровати и осмотрелся. Сверху привычный стеклянный потолок в виде купола, над ним переполненная солнечными лучами речка, а вокруг — все так же привычная обстановка его пещерной комнаты: шкаф, столик, одинокий стул и темно-синяя материя, спускающаяся по стенам.

Воспоминания о прошлой ночи, разговоре с магом и драке на болотах с наемным убийцей тут же хлынули в голову.

— Как же я оказался в своей постели? — силясь вспомнить, что с ним произошло после сражения, пробормотал Элмио и принялся расхаживать по комнате взад-вперед.

В левой руке неприятно заныло. Закатав рукав рубашки, он осмотрел свое плечо. Еле различимый розовый шрам остался на том самом месте, где недавно была глубокая рана от кинжала. Пытаясь сообразить, как умудрился вылечиться за одну ночь, Элмио принялся перебирать те обрывки воспоминаний, которые остались у него уже после того, как он ушел из леса. Оказалось, четко он помнил только, как вернулся в пещеру, а конкретней — как шел по ее вечно залитому водой проходу в абсолютной темноте и опирался руками о мокрые стены. Все остальное, в том числе, как он дошел до своей комнаты и лег спать, было как в тумане.

— ‹‹‹Должно быть, рану мне вылечил Мажголар›››…

Придя к такому выводу, так как сам ни разу не пользовался заживляющей магией, Элмио слез с кровати и стал искать свои джинсы. Не найдя их на полу, как это бывало обычно, он забеспокоился и чуть не перевернул все в комнате верх дном.

— ‹‹‹Да неужели я так быстро отключился, что не смог даже раздеться самостоятельно?!›››

В итоге джинсы обнаружились скомканными за одной из четырех огромных синих штор. Отыскав их, Элмио облегченно вздохнул и поспешно начал одеваться. Сейчас ему больше всего хотелось поскорее увидеть Авровекса и поговорить с ним.

— ‹‹‹Вот только застану ли я его?››› — натягивая не досохшую правую штанину, думал он.

Откровенно говоря, после прогулки по болоту джинсы были жутко грязными, да еще и пропахли тиной. Впрочем, на такие тонкости Элмио решил махнуть рукой. Сейчас ему было не до того. Время, по всей видимости, близилось к полудню, иначе солнце не светило бы так ярко. А это означало, что странствующего мага могло уже не быть в пещере. Он часто уходил куда-то после восьми часов утра. Кто знает, где он сейчас?

Одевшись практически до конца, Элмио обнаружил, что его кроссовки, которые благополучно валялись под кроватью, после вчерашней ночи окончательно пришли в негодность. Местами порванные и в небольшой луже грязной воды, которая натекла с них за ночь, они обреченно съежились и теперь больше походили на мусор — жалкое зрелище.

— ‹‹‹Да наплевать!››› — Элмио решил, что не будет задерживаться из-за такого пустяка, и прямо босиком побежал к двери.

Но как только он переступил порог комнаты и оказался в коридоре, его посетил обрывок воспоминания из сна, что он видел этой ночью.

— ‹‹‹Странно›››, — мелькнула в голове мысль. — ‹‹‹Опять мне снилась та гробница с красными стенами…›››

Но на этот раз видение исчезло так же быстро, как и появилось, не оставив даже лишний секунды, чтобы лучше его рассмотреть. Не зацикливаясь на нем, Элмио устремился по коридору в сторону так называемой библиотеки. Он точно не знал, в которой части пещер обычно проводит время Авровекс, но все же решил начать поиски именно оттуда.

Стены с горящими светильниками замелькали перед глазами. Затем, когда Элмио второпях не успел затормозить на повороте, путь ему резко преградила полупрозрачная фигура в темном балахоне. Высокий дух с зачесанными назад пепельными волосами и бледным лицом будто возник перед самым носом юноши и теперь строго взирал на него сверху вниз. Для того чтобы у гостя странствующего мага не возникло даже мысли обойти его, дух вытянул в сторону правую руку и, упершись ей в стену узкого коридора, перегородил проход.

— Господин Авровекс желает тебя видеть.

Голос пепельноволосого звучал тихо, но явно был крепче и увереннее, чем у Мажголара. Создавалось впечатление, что этот длинный худощавый тип был значительно его старше.

— Отлично! Я как раз ищу твоего господина, — объяснив этим свою поспешность, Элмио еще раз окинул взглядом духа, с которым до сих пор ему так и не удавалось поговорить. — Ты меня проводишь?

— Да, пожалуйста, следуй за мной.

Кивнув вместо поклона, пепельноволосый тип с важным видом обошел Элмио и неторопливым шагом направился совершенно в противоположную сторону — к последнему факелу на стене. Там, зайдя в тупик, он нажал на полу одну выделяющуюся гладкую плиту, после чего каменная поверхность, которой завершался коридор, пришла в движение. Скрытая до сего момента дверь медленно отделилась от общего серого массива и открылась во внутрь.

За ней начиналась лестница и очень темный, уходящий вниз проход.

Недолго думая, Элмио вызвал на руке маленький сгусток высокой плазмы и отпустил его. Приятный зеленый свет тут же осветил им путь.

— Надо же! Получилось! — восторженно воскликнул Элмио, словно не веря, что самостоятельно смог добиться подобного, да еще и к тому же в мире людей.

Идущий впереди дух, чья прозрачность разом сильно возросла, только на мгновение обернулся. Выражение его лица оставалось таким же невозмутимым и казалось даже слегка надменным. Ему определенно было все равно, чем занят юный гость мага у него за спиной.

Ведущая вниз лестница вскоре закончилась, а за ней открылся широкий коридор, освещенный лишь видневшимися где-то вдалеке светильниками. Множество дверей по обеим сторонам прохода стояли друг напротив друга, сверкая своими стальными ручками в лучах слабого зеленого света. Вырезанные из черного дерева и хорошо отполированные, все они выглядели настолько идентично, будто по центру коридора находилось зеркало, и каждая из дверей сознательно копировала облик другой.

Миновав странный темный проход и приблизившись к светильникам, Элмио вместе с пепельноволосым типом прошел под широкой аркой. За ней открывался большой наполненный полумраком зал с колоннами и высокими стеллажами. При входе в него, недалеко от арки, в глаза сразу же бросались два проема в полу и две крутые лестницы, уходящие куда-то вниз.

— ‹‹‹Сколько же здесь подземных уровней?››› — взглянув на узкие каменные ступеньки, утопающие во тьме, Элмио почувствовал, как у него по спине пробежал неприятный холодок.

Тем временем, сопровождающий его дух прошел в середину зала, остановился напротив длинного массивного стола, рядом с которым стояло одно-единственное кресло, и низко поклонился своему господину.

Авровекс стоял неподалеку — около одного из стеллажей, спиной к выходу. Свет от зажженного под потолком светильника ровным потоком падал на голову и плечи высокого мага, отбрасывая от них через весь зал огромную черную тень.

— Оставь нас одних, Самга́рс, — даже не взглянув на подручного, коротко велел Авровекс.

— Да, господин, — дух еще раз поклонился и тут же заспешил к выходу.

Элмио проводил его взглядом до арки, а затем осторожно приблизился к магу. Заговорить первым он опять не решался.

Авровекс обернулся и, внимательно осмотрев его, вопросительно приподнял брови.

— Ты даже не поздороваешься со мной?

— Простите… То есть, добрый день… — Элмио взволнованно кашлянул, понимая, что молчать после того, как тебя пригласили, все-таки неправильно.

— Долго же ты спишь, — снисходительнее заговорил маг. — Что скажешь по поводу прошлой ночи? Ты добился, чего хотел?

— Наверное, это было не совсем то, чего я хотел… — на мгновение задумавшись, развел руками Элмио. — Если бы у меня не получилось случайно забрать высокую плазму у того типа в черном, у него появилась бы реальная возможность меня убить. Я не предполагал, что все обернется именно так… Но все равно, я рад, что вы мне обо всем рассказали и дали возможность самому разобраться с этим ублюдком. Я не могу постоянно прятаться за вашей спиной, в то время как за мной посылают убийц. Вы и так уже много для меня сделали.

— Ясно. Значит гнетущее тебя чувство ушло. — Авровекс опустился в кресло около длинного стола и медленно сложил руки у подбородка. — В таком случае, теперь я могу тебя отпустить.

— Спасибо вам еще раз за все, — Элмио поклонился и уставился на холодный каменный пол под босыми ногами.

Конечно, он не ожидал, что маг сам так быстро заговорит о его уходе. Но изначально он ведь именно этого и хотел. Чему теперь удивляться? К тому же, Авровекс заметил в нем перемену. Элмио в самом деле больше не ощущал себя беспомощным, и чувство вынужденной зависимости перестало так сильно на него давить. Победа над врагом, который был послан за его жизнью, прибавила ему веры в свои силы.

— ‹‹‹Интересно, что было бы, если бы я проиграл?››› — Элмио задался мысленным вопросом, размышляя о прошедшей ночи и о поведении странствующего мага. — ‹‹‹Если бы я оказался при смерти, и ему пришлось меня спасать, после того как я сам напросился пойти с ним в лес, как бы я себя чувствовал?.. Наверное, это было бы даже хуже, чем умереть от рук того убийцы…›››

Задумавшись над исходом своей первой самостоятельной схватки, Элмио посмотрел на собственное отражение, бледными очертаниями вырисовывающееся в стеклянных дверцах ближайшего к столу стеллажа с книгами. Его лицо на фоне толстых переплетов и нескольких свитков почему-то выглядело таким мрачным, что сразу же захотелось отвести в сторону взгляд. Сделав это, Элмио случайно заметил один любопытный предмет, стоявший на самой верхней, практически не заставленной книгами полке. Это был небольшой, совершенно не тронутый пылью портрет в тонкой деревянной рамочке. Лицо темноволосого молодого человека с выражением легкой задумчивости смотрело на юношу с холста живыми карими глазами. На мгновение Элмио показалось, что это сам Авровекс, возможно в молодости, но уточнять, чей это портрет, он не стал. Все-таки изображение не было выставлено на всеобщее обозрение, и подобный вопрос был бы просто не уместен.

Еще раз взглянув на свое отражение в стекле, Элмио мысленно вернулся к собственным проблемам — к ночной прогулке и поединку на болоте. Стоило ему сосредоточиться на этих событиях, в голове тут же начали назревать важные вопросы.

— Скажите, а что стало с тем духом на болоте? —осторожно поинтересовался Элмио, вспомнив, что до сих пор не знает судьбы своего противника. — Он умер?

— Я же сказал, что не буду решать за тебя, — заговорив тише обычного, ответил Авровекс.

— Значит, он выжил?

— Скорее всего, он просто вернулся к истокам.

Что бы это могло значить, Элмио решил не уточнять. У него и так хватало вопросов, которые вертелись на языке. Главное, что этот тип убрался восвояси. О подробностях думать уже было поздно.

— Могу я еще кое о чем вас спросить?

— Да, можешь.

— Вчера ночью, после того как я забрал высокую плазму у того наемника, вы что-то сделали с моей рукой и сказали, что потом у меня будет получаться лучше. Вы правда так думаете?

Авровекс убрал руки от подбородка и долгим внимательным взором прошелся по его лицу.

— Ты боишься, что я могу ошибаться?

Неловкая пауза повисла в наполненном полумраком зале. Элмио показалось, что Авровекс уверен во всех своих словах настолько, что усомниться в его правоте было равносильно прямому обвинению его во лжи.

— Нет, я не думаю, что вы ошиблись… — поспешно пояснил Элмио. — Просто… я никогда не делал ничего подобного.

— Все когда-то случается впервые. Если навык не был применен, это еще не значит, что ты им не обладаешь.

— Значит, у меня могут быть и другие способности, которыми я пока не пользовался? — с воодушевлением спросил Элмио. — А как о них узнать?

— Твоя сущность довольно сложна. В тебе много от человека, но также много и от йорнха́льна. По твоему телу струится высокая плазма, и твое Сферическое Око достаточно открыто для того, чтобы давать ей волю. Но ты и так знаешь об этом. В таком случае, зачем спрашиваешь меня?

Внезапно Элмио вспомнил свой странный сон, в котором видел высокое существо в темной рясе, скрывающее свое расплывчатое лицо. Тогда оно говорило о способности пользоваться магией. От этого образа, возникающего даже просто в мыслях, все внутри холодело.

— Мое сферическое око? — удивленно переспросил Элмио, не имея понятия, о чем речь.

— У всех людей есть сферическое око. Так как ты родился здесь, в плотном мире, от человеческой женщины, оно есть и у тебя. Сферическое око неразрывно связано с твоим плотным телом иганта́рновыми нитями. Оно помогает тебе видеть и использовать магию во всех ее проявлениях, — спокойным ровным голосом пояснил Авровекс. — Должно быть, ты никогда не слышал этих терминов ранее. Впрочем, это не удивительно, если учесть, что после того, как твои воспоминания исчезли, ты все время находился в мире духов. Его обитатели не имеют сферического ока, в отличие от нас.

Элмио слегка сжал пальцы, чувствуя, как в обеих его руках собираются светящиеся энергетические сгустки. После той схватки на болоте он впервые смог заново ощутить в себе высокую плазму так ясно. До этого ее словно блокировало что-то. Оказавшись в своем человеческом теле, Элмио даже не пытался использовать магию, его способности как будто были охвачены сном и только теперь смогли пробудиться.

— Так я делаю это при помощи сферического ока? — Сгустки на его ладонях увеличились в размерах, и приятный зеленоватый свет, исходящий от них, постепенно усилился. Элмио соединил их в один большой светящийся шар, ощутив его притягательное тепло. — Надо же, я никогда об этом не думал… А где находится это сферическое око?

— Оно больше твоего физического тела. В измерении нашего плотного мира его нельзя увидеть физическим зрением.

Пытаясь представить в своем воображении то, чего нельзя увидеть зрением, Элмио опустил руки и постепенно их сжал. Зеленоватый свет, исходивший от них, тут же потух, осторожно блеснув на прощание. Задумавшись о том, сколько всего таит в себе высокая плазма, и какие еще способности открывает ее использование, Элмио внезапно понял, что ни за что не собирается останавливаться на той малости, которою смог достичь.

— А вы могли бы объяснить мне, как правильно пользоваться магией? — осторожно спросил он, чувствуя, что с самого начала, с первого дня их встречи, именно об этом хотел попросить странствующего мага, но почему-то до сих пор никак не решался. — Прошу вас, пожалуйста, обучите меня!

Авровекс с невозмутимым видом вновь сложил руки, сцепив пальцы над гладкой столешницей. В его невероятно проницательных глазах промелькнул необычный огонек. Но с ответом маг не торопился. Более того, насколько хорошей ему показалась эта идея, оставалось загадкой. Наступила пауза размышлений. И хотя в неподвижной тишине все вокруг застыло более чем на минуту, прерывать это напряженное спокойствие было не вежливо.

— Знаешь ли ты, о чем просишь? — наконец, произнес Авровекс. Его голос прозвучал значительно тише обычного, словно маг не желал нарушать царившую в зале тишину.

Элмио утвердительно кивнул в ответ.

— Ровно сутки назад я хотел поговорить с вами и сказать о том, что собираюсь уйти, — решительно начал он, уже не сомневаясь, что делает правильный выбор: — Мне казалось, что, как только мой голос восстановится, я должен буду как можно скорее покинуть это место. Я думал, этого не избежать, потому что одним своим присутствием я нарушаю вашу спокойную жизнь. Но теперь я понимаю, зачем я здесь, и что просто обязан попросить вас стать моим учителем. Если я этого не сделаю, это будет самая большая ошибка, которую я вообще могу совершить. Если вы откажетесь, я уйду, как и хотел. Но если согласитесь, я сам смогу отвечать за свою жизнь и разбираться со своими проблемами. Они больше не коснутся вас, это я вам обещаю. Рано или поздно я собираюсь вернуться в Империю Духов и покончить с этим раз и навсегда, — высказав все, что накопилось на душе, Элмио даже слегка вспотел от волнения, но по-прежнему выглядел крайне решительным. — А теперь прошу вас, дайте мне свой ответ.

— Я вижу, ты настроен серьезно, — Авровекс поднялся из-за стола и снова взглянул на юношу. — Но я не могу ответить тебе положительно. Обучать других мне не кажется столь интересным, чтобы я сделал для себя такой выбор. К тому же, я сомневаюсь в том, что ты должен был записываться ко мне в ученики. Поэтому я отказываю тебе в твоей просьбе. Однако, — маг сделал паузу, — пока более важные дела не слишком обременяют меня, я могу показать тебе основы некоторых техник. Но не более того.

Слова мага звучали как жестокий вердикт, вынесенный за серьезную провинность. Это определенно был отказ, но все же отказ, не лишенный всякой надежды. Ведь если такой человек, одним своим видом и голосом внушающий уважение и трепет, расскажет и покажет хоть что-нибудь, пусть даже только основы, его наставления в любом случае положат начало чему-то великому. Элмио был уверен в этом.

— Так как ты будешь учиться у меня основам, я разрешаю тебе остаться в моих пещерах еще на какое-то время, — властным тоном подытожил Авровекс, а затем добавил: — Но прежде, чем мы приступим к занятиям, я хочу взять с тебя одно обещание.

— Да, конечно! — обрадовавшись до глубины души, Элмио был готов сходу пообещать все что угодно. — Что за обещание?

Но Авровекс отнесся к этому вопросу весьма серьезно.

— За все время твоего пребывания здесь, я не помню ни одного раза, чтобы ты называл меня по имени, — строго произнес он. — Ты и впредь не будешь этого делать. Таково мое условие.

Элмио озадаченно кивнул. Такой странной просьбы он не ожидал, но, тем не менее, не видел причин не согласиться.

— Хорошо, — маг одобрительно качнул головой. — Запомни: с этого момента ты дал обещание. Больше ты не будешь произносить мое имя никогда и нигде.

Глава 7. Обучение у Мастера

После разговора с магом прошло чуть больше суток, прежде чем Авровекс снова отправил духа к своему юному гостю. Задержка оказалась очень удачной. За это время Элмио успел отдохнуть и привести себя в порядок.

К вечеру того же дня вернулся Мажголар — он принес новую одежду: короткие сапоги из твердой коричневой кожи и удобные светлые брюки с поясом. Для порядком износившихся джинсов и отслуживших свое кроссовок это была неплохая замена. Оставив вещи на кровати, Мажголар поспешно вышел из комнаты, после чего снова куда-то исчез. Во время визита он, как всегда, был молчалив, но в этот раз Элмио показалось, что кроме необщительности в подручном мага появилось странное волнение. Словно он был встревожен или напуган. Но в чем бы ни была причина, даже взгляда юноши дух старался избегать.

На следующее утро из-за подозрительного поведения Мажголара Элмио даже остался без завтрака. Правда, он не сильно расстроился по этому поводу — еда теперь мало его заботила. Экспериментируя с высокой плазмой всю прошлую ночь, он довольно быстро вспомнил, как создавать питательную сферу — это моментально утолило голод и вдобавок подняло настроение. А чуть ближе к вечеру, когда в комнату со стеклянным потолком постучался уже знакомый тип с пепельными волосами, Элмио вообще отложил все посторонние дела, сразу догадавшись, что Авровекс ожидает его.

На этот раз встреча с магом состоялась в небольшом кабинете, который Элмио изначально спутал с библиотекой. Напротив трех основных стеллажей, уставленных аккуратно скрученными свитками старого пергамента, стоял небольшой столик. И на нем уже лежали заранее подготовленные листы со странными надписями, которые, как выяснилось, Элмио предстояло изучить.

Все начертанные слова и фразы были выведены на бумаге чистой высокой плазмой и слегка подсвечивались в желтых тонах. Разобравшись, как правильно их читать, чтобы строчки не расплывались перед глазами, Элмио понял, что это списки отдельных символов основного силианглита, а также перечень некоторых простейших магических форм. Среди них были такие, как защитный заслон, вызов огня, молнии, воды и еще много чего подобного. Но прежде, чем приступить к освоению хотя бы самих энергетических символов, Элмио предстояло узнать об их истинном предназначении.

Во-первых, выяснилось, что в мире людей для создания магических форм использование силианглита практически не требуется. По крайней мере, для тех, кто обладает сферическим оком. А во-вторых, история энергетической письменности оказалось значительно глубже, чем Элмио себе представлял.

Авровекс рассказал, что силианглит зародился в древние времена в тонком измерении, как частичка его бытия. Он никогда не был просто письменностью, ведь по своей сути силианглит является мировым языком тонкого плана. Его основной формой или, как теперь ее называют некоторые духи — «нулевым разрядом», считается весь язык, на котором разговаривают в тонком измерении.

— Ты никогда не задумывался, почему понимаешь йорнхальнов? — спросил Авровекс, видя, что Элмио крайне удивлен. — Любой язык, как и письменность, на самом деле является лишь физическим выражением изначальной мысли. Для нас мир духов настолько тонок, что его материю можно сравнить лишь с материей наших мыслей. Именно поэтому, попадая в плотное измерение, в мир людей, все йорнхальны без труда могут проникать в человеческий разум. Для телепатии им достаточно лишь соприкосновения — простого контакта с человеком через энергетическое поле.

Само по себе энергетическое поле духа является аналогом сферического ока человека. И то и другое также иногда называют тонким телом. Однако, в отличие от людей, йорнхальны не имеют иных тел, кроме тонких. Именно поэтому однажды их начали называть «духами». Таким образом, энергетическое поле является непосредственной частью основного — тонкого тела йорнхальна, и по этой причине не может быть от него отделено.

Когда житель тонкого измерения попадает в наш мир, посредством энергетического поля он способен увидеть все, что выходит за рамки физических объектов нашего плотного измерения. То же самое происходит и с языком. Не материализованные слова имеют тонкую многомерную структуру. Для всех разумных существ она примерно одинакова. Это и есть «нулевой разряд» силианглита.

Проще говоря, силианглит — это универсальная форма передачи информации, форма тонкого плана, на которой общаются между собой йорнхальны и диллуры. Его энергетический алфавит также универсален, но это уже вторая ступень развития первичной формы. С ее помощью возможно хранение информации без непосредственной материализации. Именно благодаря этим особенностям силианглит можно накладывать на высокую плазму и таким образом реализовывать свои намерения в магические формулы.

Но для манипуляций с высокой плазмой это не единственный способ.

Сферическое око так же позволяет передавать информацию напрямую, не прибегая к физической реализации. Поэтому, находясь в нашем плотном измерении, ты можешь связывать высокую плазму информацией и создавать любые магические формы, не используя при этом силианглита.

***

Несмотря на рассказ мага об истинных свойствах энергетических знаков и о преимуществах сферического ока, первое время Элмио продолжал тренироваться по старинке и для любой простейшей магии использовал силианглит. Сам алфавит первого разряда он выучил довольно быстро, поэтому теперь вовсю практиковался в создании различных огненных вспышек и невидимых щитов. Остальные магические формы из списка Авровекса пока что были для него слишком сложными. Ну а легче всего Элмио по-прежнему давались вода и питательная сфера, и это было не удивительно. Ведь эти магические формы он успел выучить еще в мире духов, пока путешествовал вместе с Клэйрохсом и Ксариэль.

Практикуясь в своей комнате или на берегу реки, Элмио всегда начинал занятия с того, что создавал сначала питательную сферу, а потом, поглотив достаточное количество энергии, переходил к упражнениям с водой. Собирая у себя на ладонях отдельные капли вместе, он старался привести их к идеальной форме шара, чтобы воду можно было удерживать так же легко, как огонь. Иногда это получалось, иногда нет.

В общем-то, Элмио тренировался достаточно усердно. Но несмотря на это, даже после удачных попыток, вся созданная им вода в итоге оказывалась на полу или на кровати… Подобный бардак устранялся путем неожиданного появления в комнате Мажголара. Этот полупрозрачный тип словно каким-то образом чувствовал, что юный гость мага опять залил все что только можно, а потому стучал в комнату юноши буквально через пару минут после очередного инцидента и, не проронив ни слова, тут же начинал убираться. Его шпионские замашки и недружелюбная физиономия порой очень раздражали. Но поделать с этим ничего было нельзя — разве что, почаще тренироваться на свежем воздухе, где-нибудь у реки.

***

На следующей встрече с хозяином пещер Элмио подробней узнал о свойствах сферического ока. Он уже давно ждал, когда же Авровекс объяснит, как правильно пользоваться этим загадочным органом. Однако к этому вопросу маг решил подойти основательно и для начала прочел целую лекцию о тонком строении человека. О том, что такое игантарновы нити и почему основная масса людей не может ощущать в себе присутствие высокой плазмы и, как следствие, пользоваться магией.

— Можно сказать, что они слепы, — пояснил Авровекс, после того как Элмио завалил его вопросами. — Физическое тело человека и его сферическое око, позволяющее контролировать и высвобождать высокую плазму, связаны между собой неразрывным переплетением игантарновых нитей. Когда-нибудь ты научишься ощущать эти нити путем простого прикосновения.

Иганта́рн — это незримая и сверхтонкая субстанция в теле каждого живого существа. Во время рождения эта субстанция преобразовывается в систему — в полноценный орган. Основная его функция — связь физической и тонкой материи с сознанием и душой. Кроме того, игантарн имеет свойство накапливать в себе высокую плазму. Это происходит независимо от пожелания человека, йорнхальна или какого-либо другого существа. Все, кто дышит и в чьем теле течет кровь, от природы чувствуют магию.

Тем не менее, высокая плазма слишком сложная субстанция, способная вызывать процессы, изменяющие саму материю в обоих мирах. Ее сила чересчур велика для слабых созданий. Поэтому осознанно использовать ее могут только высокоразвитые существа, такие как люди, диллуры и йорнхальны. Но и среди тех, кого мы называем разумными, многие ограничены в этом.

Высокая плазма течет по телу каждого человека, накапливаясь в системе игантарновых нитей. Сферическое око, позволяющее использовать ее, связано через игантарн с физическим телом человека. В свободном состоянии оно представляет собой идеальную сферу, выходящую за границы физического тела. Однако око может быть связано игантарновыми нитями так сильно, что его способность покидать границы человеческой плоти утрачивается. В таких случаях оно бесполезно и считается закрытым. А люди с таким оком являются слепыми для магии.

Если же сферическое око способно расширяться, и узел из игантарновых нитей не слишком тяготит его, оно может увеличиться до колоссальных размеров и брать под обзор все, что будет попадать в зону его сферического пространства. Кроме того, при правильном использовании, его объемное зрение может достичь любого желаемого объекта в этом плотном мире. Для него нет физических преград. Одним лишь усилием воли сферическое око можно переместить на неограниченное расстояние от основного тела, и оно пройдет сквозь любые материальные стены.

После столь подробных пояснений, Элмио решил, что ему, во что бы то ни стало, нужно срочно овладеть своим тонким зрением. А потому он начал упражняться. Правда, несмотря на весь энтузиазм, поначалу вся эта затея казалась ему достаточно странной. Ведь фактически он пытался научиться контролировать ту часть своего тела, о существовании которой раньше даже не догадывался.

Однако вскоре сомнения развеялись. Когда Элмио впервые постарался четко ощутить свое сферическое око и как следует сосредоточился на этом желании, он сразу же заметил, что небольшая часть пространства вокруг его тела стала будто бы теплее, словно заряженная чем-то.

Вслушиваясь в это новое ощущение, Элмио понял, что воздух возле него действительно как бы подсвечивается чем-то. Совсем как в тот день, когда Клэйрохс провел его через лес к пещере, собираясь забрать с собой в мир духов. Правда, тогда подобным свечением была покрыта земля под ногами, а сейчас им будто пропиталось само пространство. Этот странный еле уловимый свет очерчивал вокруг Элмио ровную сферу с радиусом примерно в полтора метра. Ну а дальше, за ее пределами, все резко обрывалось.

— ‹‹‹Высокая плазма›››, — пришла в голову мысль, когда Элмио взглянул на свои собственные пальцы, легким усилием воли концентрируя на них еле уловимый свет. — ‹‹‹Свечение вокруг — это же моя не материализованная высокая плазма!›››

Догадавшись, каким образом он может видеть ее, и что глаза здесь явно ни при чем, Элмио впервые осмысленно ощутил свое сферическое око. Его зрение оказалось куда тоньше и проницательней, чем у глаз, и вдобавок оно не было похоже ни на одно из пяти основных чувств.

Это маленькое открытие так воодушевило Элмио, что он хотел было сразу же забросить куда подальше пергамент с силианглитом и попробовать себя в создании привычных магических форм новым способом — при помощи сферического ока. Но, к сожалению, с этим пришлось повременить. На просьбу объяснить ему в подробностях, как использовать тонкое зрение для магии, Авровекс ответил категорическим отказом. Так что пока Элмио пришлось довольствоваться старым методом и продолжать зубрить энергетические символы.

— ‹‹‹Ладно. Силианглит в мире духов мне все равно потребуется›››, — успокаивал он себя, разучивая очередную магическую форму, необходимую для создания довольно крепкого энергетического щита.

Но помимо старательного изучения энергетических знаков, Элмио теперь каждый день практиковался в управлении своим тонким зрением и тратил по несколько часов только на то, чтобы научиться увеличивать обзор своего сферического ока. Это оказалось весьма важно. Ведь несмотря на то, что для базовой магии обзор ока не играл ключевой роли, все же оно являлось органом зрения. И если его площадь была недостаточно велика, достигая в диаметре лишь трех метров, как у Элмио, это означало, что в спокойном состоянии, не удаленном от основного тела, хозяин ока мог смотреть своим тонким зрением на расстоянии всего каких-то трех-четырех шагов перед собой. С таким крошечным радиусом увидеть проявление чужой не материализованной высокой плазмы можно только у себя под носом. Для мага это все равно, что быть ужасно близоруким или вообще практически слепым.

И все же, как бы ни было важно зрение сферического ока, поначалу тренировки по его улучшению проходили довольно скучным образом. По крайней мере, именно такого мнения о них был сам Элмио.

Следуя совету своего временного наставника, он по нескольку раз в день уходил в лес, подальше от реки, находил удобное место и проводил там по нескольку часов напролет, сидя на траве с закрытыми глазами. Суть упражнения состояла в концентрации на том, что происходило вокруг — на звуках, запахах, шорохах. Щебетание птиц, хруст обломившейся ветки, падение еловой шишки и даже дуновение ветра — ни одна малейшая деталь не должна была остаться незамеченной. Если удавалось за всем этим уследить, происходящее в лесу складывалось в единую палитру из звуков, запахов и еле различимых движений. Ощутив ее как следует, Элмио старался мысленно, как можно красочней и подробней, нарисовать себе картину всего происходящего вокруг.

Процесс был достаточно утомительный, но такие упражнения на развитие внимания были очень полезны для того, чтобы овладеть тонким зрением сферического ока и заодно увеличить его радиус. Ведь чем выше внимательность, тем больше всего можно разглядеть и заметить. Этот принцип подходил и для тонкого зрения.

Полагаясь только на слух и на обоняние, Элмио тренировался часами напролет. Со звуками, правда, дела обстояли легче, чем с запахами. Ведь запахи леса, как правило, быстро смешивались в один приятный поток свежести, и их сложно было разобрать на отдельные составляющие. Тем не менее, уже на вторые сутки таких тренировок, если Элмио ни на что не отвлекался и был достаточно внимателен, через десять-пятнадцать минут упорной концентрации в голове у него вырисовывался первый трехмерный набросок всего того, что творилось вокруг. Справа шуршали листья кустов — несколько крохотных птиц садились на тонкие ветви, а затем снова вспархивали в небо. Их было две, или, может быть, три. Позади, жужжа, пролетала дикая пчела, а из глубины леса доносился отдаленный голос кукушки и скрип покосившейся сосны…

Стараясь не шевелиться и не вертеть головой, Элмио напряженно вслушивался в звуки и крепко жмурил глаза. К своему собственному удивлению, в таком состоянии он мог просидеть несколько часов подряд. Для него самого подобное упорство оказалось открытием. Первые плоды его длительных тренировок с таким серьезным настроем начали проявляться уже на третий день занятий.

Произошло это следующим образом:

Спустя приблизительно четыре часа полной концентрации, когда образы в голове стали максимально четкими, а слух изрядно обострился, Элмио, сам не замечая того, машинально расширил свое внимание за пределы возможностей своих ушей. Картина происходящего вокруг внезапно обрисовалась ясными черно-белыми линиями, а затем приобрела цвета. Он увидел траву вокруг себя, ближайшее дерево и даже падающий неровными бликами сквозь листву свет. Элмио смог видеть даже самого себя: свои руки и плечи, свою спину и лицо… Открывшееся внезапно зрение сферического ока было невероятно красочным и отчетливым. И, хотя участок, которое оно затрагивало, был достаточно мал, способность видеть пространство в объеме и сразу с нескольких сторон просто завораживала!

Правда эффект тонкого зрения мог удерживаться только колоссальными усилиями. Во-первых, нужно было как следует сосредоточиться, на что поначалу уходило немало времени. А во-вторых, — вложить в сферическое око достаточное количество высокой плазмы, чтобы дать ему возможность видеть физические объекты, а не просто проходить сквозь них.

Элмио понимал, что со временем, он научится концентрироваться намного быстрее, и обзор его сферического ока также постепенно увеличится. Но для того, чтобы подобного достичь, нужно было научиться как следует чувствовать мир вокруг себя. И, следовательно, каждый день отводить тренировкам по три-четыре лишних часа.

В целом, Элмио был только рад дополнительным занятиям на свежем воздухе. Однако от долгого сидения в лесу его частенько одолевала скука. Стоило чуть отвлечься и на секунду задуматься о чем-то постороннем, как Элмио ловил себя на том, что уже давно думает про каких-нибудь ушастых лесных обитателей, яичницу с овощами или с тоской вспоминает свои старые кроссовки, с которыми он навсегда распрощался… Каждый раз, когда такое происходило, он жутко злился. Вся концентрация и собранность тут же исчезали. Приходилось начинать все с начала.

Понемногу промашек становилось меньше. Элмио продолжал работать над своим сферическим оком, изучением силианглита и так же продолжал учиться создавать различные магические формы. И бросать то, что начал, определенно не собирался. Одна лишь мысль о ненавистном брате добавляла ему сил и упорства, которых так недоставало в моменты неудач. Думая о том, что рано или поздно снова встретится с принцем лицом к лицу, Элмио выкладывался на своих тренировках по полной. Мысленно он уже давно поставил перед собой цель — во что бы то ни стало вернуться в мир духов, разобраться во всем и отомстить. И даже тот факт, что его стремления к изучению магии подпитывали самая обычная ненависть и жажда возмездия, не смущал его. Наоборот, эти чувства добавляли Элмио решимости. Из них он научился черпать новые силы.

***

Добившись определенных успехов с тонким зрением и твердо встав на правильный путь расширения обзора своего сферического ока, Элмио наконец-то смог разобраться, как в человеческом мире использовать магию без помощи силианглита.

Для простого вызова огненных шаров или элементарного контроля над собранными вместе сгустками электричества, сферическое око не обязательно было использовать как орган зрения, и уж точно его не требовалось отводить в сторону от своего физического тела. В своем спокойном состоянии оно и так прекрасно видело и ощущало собранную в руках высокую плазму. Проблема заключалась только в том, чтобы научиться ее контролировать при помощи ока. Или, как говорил Авровекс, «связывать высокую плазму информацией».

Поначалу эта фраза казалась Элмио настолько заумной, что он просто не знал, с чего ему следует начать, и как вообще при помощи сферического ока можно сделать нечто подобное. Но в итоге все оказалось предельно просто, и первая магическая форма, созданная оком, получилась у него неожиданно и совсем не так, как он себе представлял.

Проснувшись с утра пораньше и повторив, как обычно, все заученные символы первого разряда силианглита, Элмио приступил к освоению огненных магических форм, которые до сих пор упорно ему не давались. С чего он начал вдруг пробовать создать подряд аж пять различных по силе огненных атак, Элмио сам не знал. Просто ему пришло в голову, что пора бы уже с ними разобраться и выучить их, наконец, раз уж ему так хорошо стали даваться защитные поля разной степени сложности. Так что он просто собрал в руках высокую плазму и попробовал на ней начертить по очереди: Воспламенение, Огненный Эллипс, Голубая Капля, Разящий Огонь и Горящая Пыль. Ни одна из этих магических форм в такой спешке, естественно, у него не получилась, что Элмио жутко расстроило. Конечно, он ожидал, что те формы, для использования которых требуется нанести целых два слова, будут даваться сложнее. Но вот почему он никак не мог освоить это дурацкое Воспламенение? Уделять отдельной надписи по нескольку часов было жутко скучно, а если столько времени требуется даже для такой относительно легкой магии, про более сложные вещи вообще можно забыть.

— Ну, давай же! — повторял Элмио, скрипя зубами и пытаясь четко воспроизвести одну и ту же надпись на силианглите уже десятый раз. — Я не собираюсь учить тебя целую вечность! Загорайся же, сволочь, чтоб тебя!..

В тот момент, когда Элмио серьезно разозлился, зациклившись на желании получить огонь, произошло неожиданное. Огромный горящий сгусток нечеткой формы, обжигая запястья, сорвался с его рук и врезался в близь стоящую яблоню. Дерево, тряхнув ветвями, загорелось оранжевым пламенем, а Элмио ошарашено уставился на свои покрасневшие руки. Он даже не закончил надпись до конца, да и вообще, этот бесформенный огонь явно не был похож на то, что должно было получиться в итоге. Даже его цвет был совершенно иным!

Преобразовало высокую плазму, сформировав ее в неровный горящий оранжевый сгусток, именно сферическое око. После стольких утомительных тренировок Элмио воспользовался им непроизвольно. Он просто захотел вызвать огонь и сделал это так же бессознательно, как это бывает, когда, зачитавшись, тянешь руку за кружкой теплого чая, желая сделать глоток. На тот момент Элмио даже не сразу понял, что наконец-то научился как следует чувствовать свое сферическое око — ощущать его как конкретную часть самого себя. Но зато позже ему все стало ясно. В человеческом мире обладатель подвижного сферического ока может преобразовывать высокую плазму практически в любые магические формы лишь одним усилием воли. Тот же принцип работал и с тонким зрением, или когда око нужно было направить в сторону, на удаленный объект. Главное, сосредоточиться на желаемом и не терять контроль.

__________________

Прим.автора: подробно и в картинках как устроено Сферическое Око человека можно почитать здесь (ссылка ведет на справочник)

Глава 8. Ар-ма и Лор-ма

На следующей встрече с хозяином пещер Элмио предстояло узнать больше о самой магии — о ее классификации, способах применения и, конечно, об истории происхождения.

Изначально понятие «Магия», как говорил Авровекс, обозначало конкретную науку, созданную для покорения высокой плазмы. С ее помощью человечество развевалось и преобразовывало мир вокруг себя.

— С древних времен люди пользовались высокой плазмой для выживания или достижения каких-либо личных целей. Причиной могли быть войны, эпидемии, катаклизмы или просто человеческие амбиции. Так же с ее помощью удовлетворялось огромное количество простейших нужд, таких как защита, самоисцеление и поиск пропитания. Однако интуитивного использования высокой плазмы было недостаточно для полноценного развития. Таким образом, со временем, у людей возникла потребность в детальном изучении магической энергии и тонких материй.

Первыми к экспериментам с высокой плазмой пришли религиозные образования, которые для личностного роста избрали путь духовного просветления. Именно они дали имя «Сферическому Оку» и положили начало образованию первых магических сект. Первое время эти структуры активно видоизменялись, затем были заложены основы — сформировались Великие Магические Общины, и в их числе «Храмовая Община Сгорающей Истины».

Жрецы и ученые из Великих Общин продвинулись в изучении высокой плазмы намного дальше других. Им удалось выделить основные ее свойства. Также они открыли Игантарн и углубились в изучение тонкого строения разумных существ. Таким образом зародилась Магия.

Развитие этой науки преодолело огромный путь, встречая новые эпохи и переживая смену цивилизаций. Она положила начало множеству великих свершений на нашей планете. Изучение структуры тонких измерений, открытие силианглита и создание энергетической письменности; преобразование тонкого плана и зарождение Империи Духов. Все эти вещи были осуществлены человечеством при помощи магии. Но в результате определенных перемен планетарного масштаба, собранные сведения о высокой плазме были позабыты. И на сегодняшний день на Эонрии практически никто из человеческой расы не знает даже элементарных основ использования магии. Люди утратили свои способности и растеряли знания.

— Скажите, как это произошло? — спросил Элмио, чувствуя, что вопрос о том, как человечество лишилось магии, еще долго не даст ему покоя. — Каждый житель плотного измерения имеет сферическое око, но у всех оно закрыто. Почему так получилось?

В наполненном полумраком зале с колоннами высокий маг сидел в своем кресле за массивным столом и, соединив кончики пальцев, молча взирал на темноволосого юношу, расположившегося напротив него. Облокотившись о массивную деревянную столешницу, тот вопросительно смотрел на своего временного учителя и всем своим видом показывал, что заданный им вопрос действительно очень его волнует.

— За свои неосторожные слова и желания каждый несет ответственность, — выдержав приличную паузу, многозначительно произнес Авровекс. — Магия для людей запечатана. Сейчас уже не так важны детали тех далеких событий. Более чем одиннадцать тысяч лет назад высшие силы наложили печать на саму человеческую кровь. Поэтому с тех пор люди и все их потомки здесь, на Эонрии, не могут пользоваться высокой плазмой. Каждый новорожденный несет в себе этот запрет.

— Но почему же тогда мы… я и вы… — Элмио задумчиво нахмурился. — Почему мы можем использовать магию?

— Таких, как мы, на Эонрии остались единицы. Причины для нас могут быть так же различны, как и наши взгляды на саму жизнь.

Элмио хотел было задать очередной вопрос на тему исчезновения магии, но под строгим взглядом странствующего мага притих и постарался сосредоточиться на очередной лекции. Авровекс продолжил говорить:

— Вся магия, которую мы используем при помощи сферического ока или же силианглита, делится на несколько основных классов. Первая из них А́р-ма, или, как ее иначе называют — магия Физических Процессов. Использование Ар-мы представляет собой грубое воздействие на окружающую среду посредством высокой плазмы. Вмешиваясь в естественный жизненный ритм, маг способен по своему желанию моделировать, а также имитировать протекающие в природе процессы. Например, с помощью Ар-мы можно создавать воду, огонь и электричество; поднимать шквалы ветра; сотрясать землю; вызывать природные катаклизмы или, наоборот, их останавливать. Этот магический класс незаменим и в бою. Ар-мой легко ранить человеческую плоть и так же легко исцелять. Так как регенерация является простым физическим процессом естественного типа, большинство исцеляющей магии тоже относится к Ар-ме. Поэтому на этапе начального уровня развития, она является самой разнообразной и самой частой в использовании магией.

Мощь Ар-мы напрямую зависит от количества высокой плазмы, которой располагает маг. Так же, для оперативного преобразования магической энергии в нужный физический процесс, важен размер сферического ока и его подвижность. Именно наше тонкое тело отвечает за контроль и высвобождение высокой плазмы во внешнюю среду. Таковы основы Ар-мы.

Вторая магия — Ло́р-ма или Магия Состояния. На начальном уровне ее можно использовать только в плотном измерении — в мире людей. Магией Состояния этот класс называют потому, что именно с его помощью возможно преобразование тонкой материи в плотную. С древних времен чаще других Лор-мой пользовались йорнхальны — создавали из своей бесплотной формы зрительные облики и даже физически ощутимые тела. Люди также способны использовать Лор-му, преобразовывая свое физическое состояние по собственному желанию. Кроме того, к этой магии относятся такие вещи как тонкое зрение, левитация, телекинез, телепатия, поглощение сторонней жизненной энергии и управление чужим разумом.

Для использования Лор-мы, в отличие от грубой магии — Ар-мы, основным рычагом является не количество накопленной высокой плазмы, а самое сферическое око. От его мобильности и размера зависит уровень Лор-мы, которым может овладеть маг. Подвижное сферическое око способно передавать высокую плазму внешним физическим объектам и влиять таким образом на их структуру и поведение в пространстве. Также посредством сферического ока можно принимать потоки сторонней высокой плазмы, ощущать присутствие других находящихся поблизости магов или йорнхальнов. И, естественно, с помощью Лор-мы возможны манипуляции со своим собственным телом. Если маг способен брать под обзор тонкого зрения свою физическую оболочку, он может изменять ее форму по собственному желанию — вплоть до бесплотной и невидимой. Таким образом, знающий Лор-му маг способен усилиями воли контролировать как свое физическое состояние, так и состояние окружающего мира.

***

К подобным разговорам об основах Ар-мы и Лор-мы, а также о правильном использовании сферического ока Авровекс возвращался еще не раз. Он многое рассказывал и объяснял. Его лекции о магии, как о науке, являлись основной вещью, которой он собирался поделиться с Элмио. В практических же занятиях и тренировках маг оставил своему юному гостю и временному ученику полную свободу и, когда тот начинал заниматься, толком даже за ним не следил.

Зато, когда они встречались, будь то в подземном зале с колоннами или, наоборот, на свежем воздухе, в лесу у реки, Элмио редко удавалось задать какой-нибудь вопрос своему временному наставнику. Когда Авровекс рассказывал что-то, лучше всего было просто слушать и запоминать все сказанное, не надеясь на пояснения, которые маг мог счесть излишними.

За время таких лекций Элмио узнал больше про силианглит. Оказалось, практически все духи, приходящие в человеческий мир, для создания магических форм Ар-мы пользуются энергетической письменностью — точно так же, как и в своем родном тонком измерении. Как пояснил Авровекс, в плотном мире огромной слабостью йорнхальнов является постоянное использование Лор-мы. Пройдя через портал, духи не могут привыкнуть к бесплотному состоянию, а потому сразу же создают себе физически видимый или даже ощутимый облик. На подобные манипуляции с собственным телом затрачивается колоссальное количество высокой плазмы, кроме того, это постоянно занимает работой часть энергетического поля духа. В итоге использование Ар-мы без энергетической письменности становится для йорнхальна крайне затруднительным, а иногда и вовсе невозможным.

Но не одни только духи были вынуждены прибегать к помощи силианглита. Для использования сложных магических форм, относящихся ко второму или третьему уровню, он был очень полезен всем магам без исключения — и духам, и людям.

Вообще, как выяснилось, магия делилась не только на классы, вроде Ар-мы и Лор-мы, но и на уровни, начиная с самого простого — первого.

— Не важно, сколько высокой плазмы ты вкладываешь в огненный шар, и также не важно, насколько мощным получится его сделать. Огненный шар — это простая магическая форма первого уровня, независимо от ее потенциальной силы. Следующие уровни магии строятся на более сложных физических процессах и преобразованиях. Например, из огня можно создать псевдоматерию и видоизменить ее в подобие меча. Или же можно настроить свойства непосредственно самого пламени, повысив его температуру или расширив площадь горения. Аналогичная ситуация со всеми остальными магическими формами. Чем выше уровень магии — тем сложнее структура конкретного преобразования. Для сложных магических форм человеку, не сведущему в точных науках, легче будет использовать готовые формулы силианглита, чем собственное сферическое око и воображение.

Элмио слушал своего временного наставника и мысленно представлял себе древних магов — как они жили, сражались, строили свои магические общины и изменяли мир. То ли находясь под большим впечатлением от слов Авровекса, то ли от своих собственных мыслей, он вдруг ощутил такое дикое желание поскорей всему научиться, что незаметно для самого себя отвлекся от рассказа…

Досадно было осознавать, что все обучение, которое может дать ему странствующий маг, закончится на этих познавательных лекциях. А что будет дальше? Сможет ли он когда-нибудь еще встретить настоящего человеческого мага, который согласился бы стать его учителем? Не временным, а настоящим? Да и вообще нужен ли ему другой учитель?

Задумавшись над этим, Элмио нахмурился и, неуверенно приподняв голову, вдруг спросил:

— Скажите, а не могли мы с вами раньше встречаться?

Остановившись на полуслове, Авровекс внимательно посмотрел на юношу. Взгляд мага мгновенно стал строже.

— Нет. Я бы запомнил тебя, — коротко ответил он, после непродолжительной паузы. — Никогда не перебивай меня в будущем и не раскрывай рта, пока я не закончу говорить. Если ты желаешь продолжать слушать меня, таково мое второе условие.

Элмио с виноватым видом извинился и практически уткнулся носом в массивную столешницу. Так внезапно прерывать Авровекса во время его объяснений у юноши пропала всякая охота. Но и сосредоточиться на том, что маг только что ему говорил, также не удалось. Слишком неловкой вышла вся эта ситуация… Задумавшись над тем, почему лицо Авровекса временами кажется ему таким знакомым, Элмио невольно вспомнил маленький портрет, который почему-то больше не стоял на полке стеллажа. Изображенный там молодой человек с задумчивым взглядом был так похож на хозяина этих пещер, что это наводило на разные мысли…

— Уже около получаса за дверью стоит Самгарс, — неожиданно прервав очередную лекцию, произнес Авровекс, снова обратив к Элмио свой строгий взор. — Он пришел ко мне по делу. Поскольку ты не слушаешь меня, я не буду тратить на тебя время.

Элмио застыл в понуром молчании. Ему казалось, что все это время он сидел с весьма умным и внимательным видом, да и отвлекся всего лишь на какие-то минут пять.

— Тот, кто изображен на портрете, про который ты сейчас думал — это мой сын. Хотя мы с ним редко видимся, я с уверенностью могу сказать, что вы никогда не встречались. Таким образом, твое предположение о вероятном знакомстве с ним не верно. — Авровекс встал из-за стола, давая понять, что очередная лекция на сегодня закончена. — Можешь идти.

Закончив на этом, маг развернулся и удалился куда-то вглубь зала. Полумрак помещения очень быстро скрыл его силуэт.

Дверь, располагавшаяся за аркой, через которую Элмио обычно попадал в зал, приоткрылась, и в помещение в самом деле зашел Самгарс. Словно приведение с пепельными волосами, он без лишнего шума проскользнул вдоль двух стеллажей с книгами, а затем исчез где-то на одной из лестниц, ведущих в темноту — на нижние уровни пещер. Когда Элмио прошел мимо него, пепельноволосый дух не поздоровался и даже не взглянул в его сторону, словно вообще не заметил юного гостя мага. В отличие от назойливого Мажголара, который надоедал своими частыми и незаметными появлениями, Самгарс раздражал уже одним безразличием на своем бледном лице. Это начинало вызывать серьезную неприязнь.

Вздохнув, Элмио направился к арке.

— ‹‹‹В следующий раз надо быть осторожнее со своими мыслями›››, — думал он, прокручивая в голове произошедшее.

Миновав темный коридор, а за ним довольно узкую лестницу, Элмио прошел мимо своей комнаты и лишь бросил взгляд на потемневший стеклянный потолок, видневшийся за приоткрытой дверью. Несмотря на ранние сумерки, в которые уже начинал погружаться лес, он собирался пойти прогуляться. В котором часу вернется обратно в пещеры, Элмио не знал. Его вылазка в лес могла занять час или два или, может быть, даже всю предстоящую ночь.

Сегодняшний урок был прерван, и вряд ли Авровекс пожелает когда-нибудь еще вернуться к разговору о магии второго уровня. Но как бы ни интересовала Элмио эта тема, он прекрасно понимал, что для него пока все это слишком сложно. Да и что говорить, за последние три недели он так и не смог толком освоить даже простейшие ступени той самой Лор-мы, которой Авровекс, должно быть, владел в совершенстве. Элементарную телепатию, которая выходила сама собой, стоило чуть-чуть расширить сферическое око, Элмио в расчет, естественно, не брал. Ведь у него получалось слышать чужие мысли только когда их обладатели сами этого хотели. А аналогичным образом вовремя прятать свои собственные размышления Элмио пока не научился, как бы ни старался. Нормально освоить телекинез ему тоже не удавалось. При помощи сферического ока Элмио мог разве что просто грубо свалить в кучу предметы вокруг себя, или, в лучшем случае, подбросить их в воздух, но никак не аккуратно передвинуть или заставить взлететь. Это тоже оказалось для него слишком сложным, и, по всей видимости, требовало упорной и длительной практики под надзором того, кто в Лор-ме неплохо разбирался… А такого человека, за исключением странствующего мага, увы, рядом не было.

В итоге, единственным из Магии Состояния, что Элмио более-менее хорошо давалось, на удивление, оказалась вуаль невидимости. Применять ее было достаточно просто. Направив свое сферическое око на какой-либо объект, вроде травинки или камушка, стоило как следует сконцентрироваться, как лучи солнечного света начинали сами проходить через эту травинку. Она становилась прозрачной, как воздух. Вот только большого толка от такой магии в принципе не было. Ведь Элмио так и не научился полностью направлять обзор своего сферического ока на себя самого, а значит, становиться на время невидимым ему было не под силу. Попусту играть, таким образом, с кустами, травой или пещерной мебелью было бесполезным и слишком дорогим удовольствием. Ведь полная невидимость даже одной единственной подушки в комнате требовала достаточно больших затрат высокой плазмы, которой у Элмио было вовсе не так много.

Откровенно говоря, проблемы с запасом магической энергии начались у него уже на первой неделе упражнений в магии Физических Процессов. Когда Элмио узнал основной принцип работы Ар-мы, ему сразу стало намного легче использовать уже привычные магические формы, такие как свет, воду и огонь, а затем и шаровую молнию. Одна лишь питательная сфера требовала для своего создания неукоснительное применение силианглита, ну и еще иногда возникали проблемы с энергетическими заслонами. А в остальном, как продвигались его успехи в области Ар-мы, Элмио был вполне доволен. По крайней мере, до тех пор, пока однажды, вызвав слишком большой огненный шар у себя в комнате, он не обнаружил, что, для того чтобы создать воду и потушить загоревшиеся шторы, у него просто не осталось высокой плазмы. Тогда он удивленно смотрел на свои собственные руки примерно минут пять, застыв, словно в ступоре. Без толку хлопая глазами, он совершенно не мог понять, почему магической энергии в его теле остался лишь необходимый минимум, чтобы она вовсе не исчезла и не улетучилась, как это уже случалось с ним однажды в Хайлеросе.

Тот пожар закончился тем, что в комнату, в который раз, вбежал побледневший Мажголар и как-то умудрился удержать распространение огня, не устраивая в пещере бессмысленного потопа, который был на уме у Элмио.

После этого случая Авровекс как-то сказал ему:

— Человеческие практики в начале своего обучения часто сталкиваются с нехваткой энергии. Все дело в наших физических телах. Человеку потребуются сутки, чтобы восстановить столько высокой плазмы, сколько не имеющий физической плоти йорнхальн восстановит за двадцать минут.

Это было серьезное упущение. Каждый раз ждать так долго для возобновления своих тренировок Элмио не мог себе позволить. Запаса его высокой плазмы, который увеличивался слишком медленно, пока хватало максимум на один или два часа активных упражнений в Ар-ме. И вины тут не было ничьей, просто магический потенциал человека или метахальна сам по себе был намного ниже, чем у духов. С этим никак невозможно было бороться. Только спустя годы и даже десятилетия, при помощи непрестанных тренировок, человеческое тело мага постепенно совершенствовалось и увеличивало свою способность накапливать в себе высокую плазму. И лишь когда запас магической энергии превосходил элементарные ее потери в сутки приблизительно в десять раз, маг переставал чувствовать истощение и недостаток силы. Но если плохо тренировать себя, то и через пятьдесят лет такой прогресс может не произойти… А откладывать свое обучение на такой безумно длинный срок уж точно в планы Элмио не входило. Именно по этой причине он пошел сегодня в лес.

Одна важная особенность здешних мест, которую открыл ему Авровекс после их встречи с наемным убийцей, сильно выручала юного мага. Ведь был еще один способ восстанавливать баланс высокой плазмы за короткий срок. И по счастливому стечению обстоятельств, у Элмио к этому способу проявился особый талант. Если бы не он, юному магу пришлось бы прекратить свое обучение и навсегда оставить мысли о возвращении в мир духов. Но пока что судьба благоволила Элмио. Поэтому ему оставалось лишь добывать высокую плазму, учиться и ждать того дня, когда он сможет снова встретиться со своим ненавистным братом.

Глава 9. Нападение

Холодный осенний ветер уже не первый день шумел на улице с ночи до самого утра. Иногда его порывы забредали в начало пещер, умудряясь сквозняком запутаться в каменных коридорах. Участились дожди, и серое покрывало из туч почти беспросветно затянуло собой небо.

Подозрительно беспокойный сон заставил Элмио проснуться раньше обычного. Рассвет еще не наступил, комнату со стеклянным потолком заполняла тьма. Вставать не хотелось, но и спать дальше желания уже не было. Поэтому он стянул с себя одеяло, поднялся с постели и, потирая глаза, принялся на ощупь искать висевший на стене светильник.

Когда его подземную комнату заполнил слабый желтоватый свет от естественного робко вздрагивающего огонька, Элмио начал одеваться и попутно раздумывать о том, сколько же сейчас времени? Такой полезной вещи, как часы, в пещерах мага, к сожалению, не было. Поэтому в большинстве случаев примерное время приходилось определять по положению солнца, а когда наступала ночь — просто прикидывать наугад.

Решив, что сейчас около пяти утра, раз он уже успел выспаться, Элмио кое-как застелил постель и, усевшись на нее поверх мехового одеяла, погрузился в упражнения, позволяющие расширить обзор своего сферического ока.

За те полтора месяца, что прошли с тех пор, как он начал свое обучение, Элмио достиг неплохих результатов, занимаясь вот так по нескольку часов в день. Теперь радиус обзора его ока увеличился почти до трех с половиной метров. Если учесть, что совсем недавно он был вдвое меньше, такому успеху вполне стоило порадоваться. Но Элмио все же старался не думать об этом, как о серьезном прогрессе, чтобы лишний раз не делать себе поблажек. Первый разряд силианглита, базовые магические формы Ар-мы и пара трюков с Лор-мой, да и все прочее, чему он успел научиться, нельзя было ставить ни в какое сравнение с огромным количеством вещей, в которых Элмио никак не продвигался.

Например, вся исцеляющая магия упорно ему не давалась, как бы он ни старался. Хотя, судя по несложным надписям на силианглите, подобные магические формы были даже проще, чем элементарные защитные барьеры. Создавалось впечатление, что Элмио просто не мог использовать залечивающие сферы, и все тут! Будто ему что-то мешало... Но кроме неудач с исцеляющей магией было у него еще одно досадное разочарование — Элмио по-прежнему не умел брать под обзор сферического ока самого себя. Правда, в этом отношении он все же немного продвинулся вперед, занимаясь у реки и догадавшись направить свое тонкое зрение прямо на собственное отражение. Эффект оказался не совсем правильный, но стать невидимым хотя бы минут на десять при помощи этой уловки не составляло труда. Вот только на серьезную пользу этой техники рассчитывать не приходилось. Вряд ли каждый раз, когда ему потребуется скрыться от чужих глаз, на пути ему будут попадаться речки, озера или большие зеркала… Тем не менее, Элмио из-за этого не расстраивался, уверенный в том, что рано или поздно он научится всему, что нужно. Так он неустанно продолжал свои тренировки, начиная с них день и ими же его заканчивая. Собственно, такой же распорядок у него был в планах и на сегодня.

— ‹‹‹Спокойный выдох и еще раз вдох›››, — про себя прошептал Элмио, а затем, чувствуя прилив бодрости, открыл глаза. Упражнения со сферическим оком в какой-то степени напоминали физическую разминку. — ‹‹‹А все-таки не зря его так же называют тонким телом человека›››, — рассуждал он, потягиваясь и вспоминая лекции Авровекса. — ‹‹‹Интересно, когда я пройду через портал в мир духов, мое тело там станет сильнее из-за этих упражнений? Было бы круто!›››

Размышляя об этом, Элмио уже успел до конца одеться — завязал пояс и натянул сапоги. Оставив на кровати только свою куртку, он собирался выйти из пещеры на улицу, благо было уже светло, как вдруг заметил, что вода над стеклянным потолком отчего-то утратила свою прозрачность. Странный эффект создавала какая-то густая муть.

— ‹‹‹Хм… что это еще?››› — Элмио внимательно посмотрел наверх. Такого неравномерного замутнения вдобавок со странным коричневатым оттенком на дне реки никогда не бывало даже в самую сильную грозу. Речная грязь или песок просто не могли дать такого эффекта. А значит, в воду попало что-то постороннее.

Рассмотрев все тщательнее, Элмио вдруг заметил еле колышущееся темное пятно в левом углу — какая-то красная материя, вздрагивающая от потоков воды, а под ней нечто большое. Он даже взобрался на кровать и встал на цыпочки, чтобы лучше все разглядеть. Теперь под тканью четко проглядывались пять побелевших и растопыренных пальцев…

Сообразив, что видит перед собой, Элмио ощутил дрожь, которая прошла по всему его организму неприятной вибрацией и остановилась на подходе к желудку.

На дне реки, застывшее лицом вниз, уже несколько часов лежало чье-то тело. А он вот так преспокойно сидел все это время в комнате под ним и тренировался, не понимая, отчего сегодня другого цвета вода в реке.

Чуть не свалившись из-за спешки с кровати, Элмио спрыгнул на пол и стремительно выбежал из комнаты. По узким коридорам он направился прямиком к выходу. В нескольких местах, где подземные тоннели расходились в стороны, он заметил осыпавшийся песок. Случайно задев плечом стену в таком месте, Элмио остался по уши в грязи, которая так и высыпала ему на голову из массивной трещины. Какой-то странный глубинный раскол проходил сквозь все подземные коридоры… Раньше нечто подобное было сложно даже вообразить. Ведь пещеры Авровекса всегда напоминали нерушимую крепость!

— Вот черт! Здесь что, землетрясение произошло? — беглым взглядом осмотрев стены, Элмио на всякий случай с опаской прикрыл голову рукой и предусмотрительно освещал себе дорогу маленьким зеленым огоньком. — И как же я умудрился проспать такое?!

Правда, у самого выхода на него все же чуть не свалился огромный булыжник — часть отколовшегося в одном месте потолка.

— ‹‹‹Да что здесь творится?!››› — мысленно воскликнул Элмио и со всех ног побежал на поверхность. Представить было страшно, что же должно было произойти снаружи, если даже внутри, под землей, остались такие повреждения.

— ‹‹‹Хотя, наверное, не все так ужасно›››, — по дороге он успокаивал сам себя. — ‹‹‹Стеклянный потолок надо мной выдержал, значит, что бы ни произошло, не такое уж оно было и страшное›››.

Однако в реальности на поверхности глазам Элмио предстало довольно жуткое зрелище.

Некогда густой лес, раскинувшийся над пещерой и тянувшийся вдоль реки, изрядно поредел и был изуродован почти до неузнаваемости. Невидимый удар словно взрывной волной прошелся по деревьям, и теперь добрая половина сосен и вековых елей лежала на земле с обожженными, раздробленными стволами. Повсюду торчали вывернутые корни и поломанные ветки. Почва в округе была обуглена и вся изрезана длинными глубокими трещинами, как будто этот лес кто-то пытался сначала поджарить, а потом прочесать гигантскими граблями.

Речка в нескольких местах вышла из берегов, на земле возле нее осталось около десятка здоровенных залитых водой впадин. Огромные пласты грунта будто вырезали на поляне напротив. Узкие длинные зоны глубоких, идеально ровных борозд уходили дальше, теряясь хаотичными росчерками где-то возле горизонта. Теперь в голову приходило другое сравнение — лес словно исполосовали неровными ударами огромного лезвия или тугого кнута.

На природный катаклизм все это не сильно походило. Но поверить в то, что кто-то способен намеренно сотворить такое с целым лесом всего за одну ночь… Да это просто в голове не укладывалось! Лес простирался на десятки километров — и это только та его часть, которую можно было рассмотреть, стоя на холме.

— Что же произошло?.. — Элмио, по-прежнему пребывая в шоке, какое-то время просто озирался по сторонам, а затем заметил на противоположном берегу худощавый силуэт с длинными спутанными волосами. Это была Санахо́на — немая русалка, обитавшая в этих водах. Она склонилась к воде и, кажется, пыталась попробовать ее на вкус.

Недолго думая, Элмио бросился к русалке со всех ног, на ходу вспоминая, где удобней и быстрее пересечь реку. Санахона, завидев его, беспокойно завертела головой и, задергавшись, опустила свой длинный сизый хвост в воду. Почему-то так и не решившись нырнуть, она с опаской поползла вдоль берега прочь.

— Стой! — еще издали крикнул эй Элмио. — Кому говорю, подожди!

Но русалка, похоже, была твердо намерена сбежать от него куда подальше. Поэтому, не оборачиваясь, она лишь плотно сжала свои бледные губы и постаралась ползти быстрее. Хотя передвигаться вот так, по суше, ей удавалось не очень хорошо…

— ‹‹‹И почему она никогда не принимает другой облик?››› — сиганув в воду и уже переплыв почти половину реки, размышлял Элмио. — ‹‹‹Вот же странная! С ногами-то ей было бы куда легче передвигаться по земле›››…

Первый раз он увидел Санахону в тот самый день, когда в страшную грозу из-за приступа клаустрофобии выбежал на улицу посреди ночи и просидел под дождем больше часа. Тогда эта женщина-дух изрядно напугала его. Да что говорить, такое страшилище, в привычном для нее облике русалки, своим неожиданным появлением и при свете дня может довести до психушки. А когда повсюду сверкают молнии и вокруг практически ничего не видно, а оно вдруг вылазит из воды, можно и вовсе не пережить шока. В общем, в тот день, не грохнувшись в обморок и не став на всю жизнь заикой, Элмио еще легко отделался.

Через несколько дней после того случая Авровекс рассказал ему про русалку и многих других духов, обитающих в этом лесу. Оказалось, помимо Самгарса, Мажголара и еще двоих подручных мага, в здешних местах постоянно обреталось около полусотни разных духов, по какой-то причине никогда не покидающих этот лес. Авровекс говорил про них, что это «старые духи», и живут они здесь, неподалеку от берегов этой реки, настолько давно, что уходить в свое родное тонкое измерение им просто нет никакого смысла.

Откуда они вообще взялись в лесу человеческого мира, Элмио особо не думал. И так понятно было, что когда-то они сюда пришли. Все духи имеют такую возможность — создавать порталы из своего мира и являться в плотное измерение. Его больше заинтересовало, почему этих «старых духов» до сих пор не переловили воины совета? Ведь им в принципе полагается усмирять таких вот вторженцев из тонкого измерения.

Видя любопытство Элмио, странствующий маг вкратце объяснил, что официально эти духи не нарушают законы империи, так как в лесу, где они обитают, практически никогда не бывает людей. А значит, нападать им просто не на кого. Поэтому авелори и воины совета до сих пор не мешали их тихому существованию, просто не обращая внимания на кучку одичавших сородичей, придерживающихся «старого образа жизни».

После того, как Элмио второй раз встретился с Санахоной, которая фактически плавала все это время у него над головой, но по-прежнему оставалась отчужденной до неприязни, он решил побродить по лесу и своими глазами посмотреть на остальных его обитателей.

Все духи, жители леса, оказались такими же странными, как и речная русалка. Во-первых, они практически не разговаривали, хотя голоса, в отличие от Санахоны, имели. Во-вторых, у каждого из них был свой конкретный плотный облик, совсем не похожий на человеческий. Своим видом старые духи больше напоминали животных или даже монстров, выделяясь такими отличительными чертами, как светящиеся в темноте глаза, звериные уши, а порой и рога. Но главная их особенность заключалась даже не в жутковатом виде. Лесные духи, несмотря на более чем вековое мирное существование в плотном измерении, обладали какой-то непонятной холодной агрессией к людям и ко всему, что было с ними связано. В этом Элмио убедился на себе.

Когда он впервые забрел в лес, обойдя стороной опасное болото, то столкнулся с диким ощущением потери всех чувств, которое испытывал до этого лишь однажды — сидя под мостом около реки. В этот раз, как и тогда, он снова оказался на волосок от смерти. Двум духам, которых Элмио повстречал, было абсолютно наплевать, что в лес его привело простое любопытство. Старые духи не вдавались в подробности, зачем он здесь и почему. И, как только сквозь вечернюю полутьму они показались ему на глаза, на смену его любопытству тут же пришли: страх, захлестывающее отчаяние и внутренняя боль. Наверное, тогда от полного истощения Элмио спасло только то, что однажды он уже сумел справиться с подобным противником своими силами. Ведь как бы ни было плохо, он упорно не хотел звать на помощь, не желая снова встречаться с воинами совета, и вообще иметь каких-либо дел с официальными представителями империи.

В тот самый момент, когда почти все жизненные силы оставили его, Элмио вспомнил технику, которой он впервые воспользовался против наемного убийцы на болоте. Сообразив, что лучшего метода в борьбе с настырными йорнхальнами и не придумать, меньше чем за минуту Элмио раскидал в стороны всех своих врагов, имевших неосторожность подойти к нему слишком близко.

После этого случая он многое переосмыслил и, наконец, осознал для себя одну важную вещь: всем духам от людей нужно только одно — жизненная энергия, позволяющая испытывать эмоции. И, даже если среди них есть исключения с высокоморальными принципами, то, на фоне основной массы эгоистичных йорнхальнов, таких единицы. Ведь по своей природе духи очень ограничены в эмоциях — без сторонней энергетической подпитки они вообще не могут проявлять чувства. А значит, всеми способами духи будут бороться за жизненную энергию с теми, у кого ее в достатке — с простыми людьми. Духи будут отбирать ее, причиняя боль или даже убивая. Именно из-за этой самой агрессии, присущей йорнхальнам, и были однажды созданы воины совета…

***

— Эй, Санахона! — снова крикнул Элмио, уже выбравшись на берег, по которому ползла русалка. — Что здесь произошло?

Вода лила с него в три ручья, но, оказавшись на суше, Элмио побледнел не от осеннего холода. На покрытую рябью поверхность реки со дна всплыла красная материя, часть которой он уже видел еще из своей комнаты. В таком поврежденном состоянии сложно было точно определить, чем она являлась раньше, но все же ее очертания сильно напоминали плащ.

Из-за криков юноши русалка обернулась лишь на мгновение. Заметив, на что падал его взгляд, она неприязненно вздрогнула, но при этом продолжила настойчиво перебирать по берегу худыми костлявыми руками и волочить хвост.

— Санахона! — снова окликнул ее Элмио, ощущая неподдельную злость. — Игнорировать меня собралась?

И опять в ответ не последовало никакой реакции. Русалка упорно продолжала свой побег. Хотя в общем-то долго так продолжаться не могло.

— Я сказал тебе, стой! — Элмио быстро догнал ее, так как поймать женщину с рыбьим хвостом на суше не составило труда, затем грубо схватил за плечи и развернул лицом к себе. — Я не знаю, почему ты постоянно молчишь в этой форме, но должна же ты уметь хоть как-то общаться? Мне нужно знать, что здесь случилось! Я никого не видел в пещере, даже этого придурка Мажголара, который постоянно за мной ходит! Что произошло? Куда все делись?

Санахона попыталась вырваться, но от этого только перепачкала в грязи свои влажные темно-зеленые волосы. Теперь ее большие желтые глаза смотрели напугано и со злостью. Но Элмио все равно упрямо продолжал держать ее, как бы она ни брыкалась.

— Я тебя не отпущу, пока ты мне не расскажешь, какого черта произошло и кто здесь сражался?!

Но вместо ответа русалка извернулась как угорь и, резко дернувшись, свободной рукой ударила Элмио по лицу. На его левой щеке тут же остались несколько глубоких царапин — следы от кривых русалочьих когтей.

— ‹‹‹Пошел прочь от меня!››› — раздался ее мысленный голос.

От неожиданности Элмио отшатнулся и разжал пальцы. Воспользовавшись его замешательством, Санахона откатилась по земле в сторону и, дотянувшись до воды, ловко нырнула — ушла из-под самого носа юноши.

— Ах ты дрянь!.. — Элмио выругался, но быстро нашел выход из положения.

Собрав в руках крупный энергетический сгусток, он создал из него мощный электрический заряд — шаровую молнию, а затем швырнул ее прямо в реку.

Раздался треск, и желтые вспышки тут же побежали во все стороны по речной поверхности. Из воды донесся болезненный стон, и показалась голова русалки. Санахона выбросилась на сушу как ошпаренная. Удар молнии заставил ее болезненно скорчиться. Теперь она лежала на берегу, припав к земле, и пыталась прийти в себя, испуганно таращась на молодого мага.

Элмио подошел к русалке ближе, грубо убрал в сторону ее худые руки, которыми она собиралась закрыться, и со злостью ухватил за холодную шею. Санахона снова застонала от боли, но на этот раз брыкаться или хотя бы просто пошевелиться она уже не могла. Высокая плазма стремительным потоком, пресекающим любое движение, побежала из тела русалки по руке Элмио. Теперь совсем беспомощная и застывшая, как ватная промокшая кукла, Санахона только вздрагивала от жуткой боли, иногда пытаясь пищать. Любые попытки к бегству в таком состоянии были просто бессмысленны. Временный паралич не отпускал тело, а ужасные внутренние спазмы отбивали у нее любое желание бороться.

Продолжалось это все до тех пор, пока желтые русалочьи глаза не наполнились слезами. Заметив в них проступивший фиолетовый оттенок, Элмио вдруг сообразил, что Санахона на самом деле иланра. Невольно вспомнив, какими бывают представители этой расы в своем родном мире, с их нежными чертами лица и беззаботными улыбками, Элмио не заметил, как образ одной милой девушки в забавном фартуке возник у него в мыслях, такой реальный и живой… Смягчившись от этого воспоминания, он разжал руку.

— ‹‹‹Неужели в этом страшилище все еще осталось что-то похожее на настоящих иланров?››› — думал Элмио. Запас его высокой плазмы уже полностью восстановился, и мучить русалку дольше не было никакого смысла.

— Дура земноводная, — обронил он, разворачиваясь и собираясь вернуться в пещеры.

Элмио и раньше отбирал у Санахоны высокую плазму, если встречал ее на суше, но она никогда при этом не плакала. Наверное, в этот раз ее в самом деле было бесполезно спрашивать о чем-то. Русалка была для этого слишком напугана — даже в воду, где плавал чей-то труп, решилась нырнуть не сразу. Тем не менее, не желая признавать, что перестарался, Элмио только еще раз с ненавистью сжал мокрые кулаки.

— Не попадайся мне больше, — произнес он, не оборачиваясь. — В следующий раз я таким добрым не буду.

Его озлобленность подпитывалась разными чувствами. Ненавидя духов за то, как они поступают с носителями человеческой крови, Элмио тем самым передавал им часть своей жизненной энергии — в этом заключался парадокс. Но останавливать свою злость в такие моменты Элмио не мог, да и не хотел. Пусть они забирают у него то, что им нужно. Главное, что он научился давать им отпор и теперь смело готов был противопоставить их жажде жизненной энергии свою потребность в высокой плазме. Однажды он уже чуть не умер, лишившись эмоций и своей памяти из-за энергетического вора. Так почему после такой жертвы он должен сдерживать себя, если так же может брать у духов то, что нужно ему?

Теперь Элмио было наплевать, что им не нравилось, когда он нападал на них. После того, как в лесу его бесцеремонно атаковали и чуть не опустошили до самой смерти, без всяких угрызений совести он возвращался туда, в удобное для себя время, и целенаправленно искал встречи с местными обитателями. А когда они попадались ему под руку, он забирал у них столько высокой плазмы, сколько ему хотелось — лесные духи не были хорошими воинами. Используя их энергию для своих тренировок, Элмио специально старался испытывать к своим жертвам, даже дергающимся в конвульсиях, лишь расчетливое равнодушие. А если жалость брала над ним верх, потом он жутко ненавидел себя за это. Ведь сострадание можно себе позволить, только когда ты безгранично силен. А во всех остальных случаях — оно лишь проявление слабости. К такому выводу пришел Элмио и такого правила придерживался.

Глава 10. Святилище

Закончив с русалкой и больше не оборачиваясь в ее сторону, Элмио сразу же развернулся к реке, уверенно вошел в воду и поплыл к противоположному берегу. Его магическая атака к тому моменту уже рассеялась, поэтому удара током можно было не опасаться. Благополучно переплыв реку, он направился назад к пещерам — к пожелтевшему старому дубу, который последние несколько дней активно осыпал листьями скрытый в траве проход.

Внутри первого пещерного коридора, постоянно залитого водой, как всегда, было скользко и мерзко. Но в этот раз Элмио миновал его меньше чем за полминуты. Он торопился, как мог, не теряя надежду найти в жилище мага хоть кого-нибудь, кто смог бы ему все объяснить. Судя по всему, этой ночью наверху, посреди леса, произошло нешуточное сражение. Вот только, кто и с кем сражался?..

Элмио вспоминал утонувшее в реке тело и всплывший на поверхность красный плащ. Мысли о битве не выходили у него из головы. Все склонялось к тому, что в произошедшем была замешана Империя Духов.

— ‹‹‹Неужели они напали этой ночью? А если так, почему же я ничего не услышал и продолжал спокойно спать, пока у меня над головой творилось такое?..››› — взволнованно рассуждал Элмио. — ‹‹‹И где сейчас Мастер? Знает ли он о том, во что превратился лес? Или все случилось, пока он отсутствовал?›››

Продолжая думать над произошедшим, Элмио обошел все подземные комнаты и даже пару раз пытался позвать Мажголара, но на его крики никто не откликнулся. Пещеры выглядели брошенными — нигде не горел свет, все двери были распахнуты настежь или вовсе подкосились. А в довершение ко всему — по стенам и потолку местами пролегали трещины, из которых на пол осыпался песок…

Освещая себе путь магическим огоньком, Элмио бродил по пещерным коридорам и с трудом верил своим глазам. В голове не укладывалось, как сильно изменилось подземное жилище мага за одну-единственную ночь.

— ‹‹‹Но не могли же все просто взять и уйти?››› — думал Элмио, продолжая свои поиски.

Неожиданно ему вспомнилось еще одно место, где он раньше никогда не бывал, и куда вряд ли мог достать его голос, сколько бы он ни надрывался. Под тем залом, где Авровекс любил проводить время и частенько читал свои лекции, находился еще один проход вниз — на неизвестную глубину.

В надежде, что приступ клаустрофобии не проявится в самый неподходящий момент, Элмио нащупал ногой нужную гладкую плитку около давно уже знакомой каменной стены и принялся спускаться по лестнице.

Темный уходящий вниз проход вскоре сменился широким коридором с расположенными друг напротив друга дверями из черного дерева. Коридор заканчивался широкой аркой, а за ней начинался зал странствующего мага — с колоннами и высокими стеллажами. Вот только сейчас все здесь было заполнено непроглядной тьмой. Шагнув за арку, Элмио добавил высокой плазмы в свой светящийся зеленый огонек и как следует осмотрелся. Чернеющие проходы в полу, что располагались за аркой, обнаружились сразу же. Элмио остановился около одного из них и серьезно призадумался. Ведущие вниз узкие ступеньки были отчетливо видны, а поднимающийся из нижних уровней пещер воздух, пропитанный прохладой и запахом земли, прекрасно ощущался носом. А кроме этого — сплошная чернота и тишина… Только сейчас Элмио сообразил, что впервые остался в пещерах мага совсем один, и вот сейчас собирается зайти еще глубже под землю…

Чувствуя, как на него нахлынули сомнения, Элмио отшатнулся в сторону от прохода и облокотился о холодную каменную стену. Сделав пару глубоких вдохов, он все же успокоился и начал свой спуск в глубины пещер.

Длинная каменная лестница оказалась чертовски неудобной. Крутые ступеньки то и дело путались под ногами, отчего частенько приходилось перепрыгивать сразу через две или три. Продолжая свой спуск уже более десяти минут, Элмио невольно задумался, что, возможно, хозяин пещер был бы против такого вторжения и просто так никогда не разрешил бы ему разгуливать по этой части его жилища… Впрочем, теперь возвращаться было уже поздно.

Когда бесконечная лестница неожиданно повернула влево, Элмио увидел бледную полоску света на одной из ступенек. Судя по всему, этот потерявшийся во мраке луч исходил откуда-то снизу и, отразившись от гладких камней, добрался до лестницы. Обрадовавшись, Элмио заспешил вниз и увлекся так, что чуть было не споткнулся и не покатился по ступенькам ниже нужного ему этажа.

Такой же огромный зал, как и выше, открывался за очередным поворотом. Вот только здесь, в отличие от верхних уровней, стены и потолок выделялись грубой не выровненной поверхностью, отчего зал выглядел как старинное пещерное святилище. С его сводов что-то звучно капало, хотя парой сотен метров выше не было совершенно никаких признаков пробивающейся с поверхности влаги.

В центре зала, под неровным навесом устрашающих шпилей-сталактитов, располагался огромный каменный круг. Его голубоватая мраморная поверхность светилась, а сам он был приподнят над землей примерно на полметра и, не опираясь ни на что, буквально парил в воздухе. Возле этой своеобразной зависшей в пространстве площадки повсюду были расставлены маленькие треугольные зеркала на высоких металлических подставках. Ярко-белый свет, частично заполняющий пещеру, отражался от них ровными лучами и концентрировался над каменным кругом, собирая возле себя большой дымчатый ореол из высокой плазмы.

Буквально влетев в этот зал и сразу же закрывшись от ослепляющего света ладонью, Элмио прищурился и заметил рядом с зеркалами два полупрозрачных мужских силуэта. Они стояли друг напротив друга, и один из них держал в руках огромный светящийся ярко-белым огнем шар высокой плазмы.

— Мажголар? Самгарс? — голос Элмио, как и его неуместно громкие шаги, тут же подхватило гулкое и раскатистое эхо, грубо разбивая царившую в святилище тишину. — Я вас уже обыскался!

Оба духа тут же обернулись в его сторону. Самгарс, неодобрительно нахмурившись, выпустил из рук белый шар, после чего он частично растворился в воздухе и завис неуверенной остаточной дымкой.

— Что вы здесь делаете? — подойдя ближе, Элмио окинул обоих подручных мага вопросительным взглядом. — И где Мастер?

Но ни один из духов почему-то не торопился с ответом. Самгарс продолжил так же неподвижно стоять, со строгим выражением лица уставившись на ворвавшегося в зал юношу. А Мажголар только как-то взволнованно вздрогнул и чуть отошел в сторону.

— Какого черта вы оба молчите? — Элмио, не скрывая раздражения, перевел взгляд с одного духа на другого, после чего с подозрением остановился на Мажголаре, который тут же спрятался за спиной Самгарса. — Объясните мне, что тут творится! Отвечайте сейчас же, вы в курсе, что происходит или нет?!

— Ты не должен был спускаться сюда, — вполголоса процедил Самгарс, убрав руки в карманы своего длинного темного балахона.

— Я тебя сейчас не об этом спрашивал! — рявкнул на него Элмио и, подойдя к духу вплотную, резко схватил его за воротник. — Я видел в реке у себя над потолком чей-то труп! Что я, по-твоему, должен был делать после такой находки?! Так что заканчивай умничать и отвечай, что там случилось наверху?! И где ваш хозяин?

Самгарс упорно продолжал молчать, хотя дерзости в его взгляде поубавилось. На всякий случай он даже чуть отклонился назад, словно собирался отпихнуться от юноши, но не решался.

Он и Мажголар, да и остальные обитатели пещер, все были в курсе того, что Элмио преуспел в технике изъятия высокой плазмы куда лучше, чем в любой магии. Правда,

Самгарс, в отличие от остальных, еще ни разу не испытывал этого на себе… но, на самом деле, ему и не очень-то хотелось обрести столь незавидный опыт.

Сам Авровекс однажды объяснил Элмио, как эффективнее всего отбирать высокую плазму у духов. Для этого требовалось найти особые уязвимые точки на их телах — места сплетения игантарновых нитей. Их схема оказалась достаточно простой. Высокая плазма распространялась по телу живых существ подобно крови. И где легче всего нащупать пульс у человека, там же проще всего забрать высокую плазму у йорнхальна. Основной и самой доступной для этого зоной являлись оголенные запястья и ничем не защищенная шея.

— Здесь, в плотном мире, все йорнхальны в тех или иных количествах поглощают твою жизненную энергию, просто находясь рядом с тобой. Если тебе это мешает, делай с ними что хочешь, — сказал однажды Авровекс, после того как Элмио познакомился ближе с Да́нриксом — духом среднего роста, который также входил в число слуг мага, но появлялся на глазах его юного гостя крайне редко. Тогда Элмио просто завалил вопросами этого вечно лохматого и жутко худого типа. Но после полученных ответов, головной боли и усталости от потери сил у юноши осталось куда больше, чем нужной информации… Так что с тех пор под его горячую руку стали попадать не только обитатели леса. Конечно, в таких случаях пещерные духи пытались сопротивляться, ведь в отличие от одичавших йорнхальнов, они все были очень сильны. Но серьезно сражаться с гостем Авровекса, воспринимая его как врага, никто из них не решался. Поэтому, если юноше взбредало в голову отобрать у кого-то из них высокую плазму, ему всегда это удавалось.

— Почему ты заткнулся? — строгим тоном продолжил Элмио, все еще не отпуская воротник Самгарса. — Что, так сложно мне рассказать обо всем?

Однако его допрос был неожиданно прерван.

Противоположная от лестницы стена содрогнулась, словно от повторного землетрясения. Послышался глухой грохот. По потолку пробежала слабая дрожь, и несколько свисающих с него сталактитов пошатнулись и опасливо заскрипели.

Не желая проверять, упадут они прямо на голову или все-таки приземляться рядом, Элмио отскочил в сторону, на всякий случай утаскивая за собой застывшего на одном месте Самгарса.

Первая мысль о том, что свершившееся наверху происходит снова, оказалась неверной догадкой. Толчок повторился. Спасаясь от каменного града, мелкой крошкой посыпавшего пол, Элмио, наконец, выпустил воротник пепельноволосого духа и создал над головой куполообразный защитный заслон. Но такая мера предосторожности оказалась все-таки излишней. Наросты из минералов серьезного размера остались на своем месте даже после того, как вибрация и грохот значительно возросли. А затем, повинуясь какой-то невероятной силе, камни и пласты земли в стене пришли в движение и начали расходиться в стороны, словно облака на пути сильного ветра… Так, постепенно, стена толщиной, должно быть, в несколько сотен метров, разверзлась. Прямо на глазах в ней начал появляться широкий проход. Это было поразительно до такой степени, что хотелось наблюдать за каждым камнем, который послушно раскалывался в нужном месте, перед окончательной деформацией роняя всего лишь горстку песка.

В образовавшейся расщелине очень скоро показался ярко-белый свет. Пробираясь из земляных глубин, он подхватывал тени от расступающихся перед собой камней и хаотически разбрасывал их по залу, порождая устрашающие образы.

В конце концов, в лучах света Элмио разглядел высокую фигуру в светлых одеждах и с длинными блестящими, словно зеркало, черными волосами. Несомненно, это был Авровекс. Высоченный рост, широкие плечи и идеально прямая спина еще издали выдавали его. Но когда маг вошел внутрь зала, оставив образовавшийся в стене проход позади, взгляду открылись еще несколько новых деталей, появившихся в его облике. Правая часть мантии Авровекса, обычно скрывающаяся под плащом, была разодрана до самого пояса и неровными потемневшими лохмотьями спадала по его телу. А открывшаяся рука висела почему-то обездвиженная, словно плеть, и начиная с самого плеча вся была перепачкана темной кровью.

Оказавшись внутри помещения, Авровекс потушил свой ярко-белый магический шар и сдержанно-строгим взором прошелся по всем, кто оказался на этом подземном уровне. На пару секунд остановив свой взгляд на Элмио, он обратился к Самгарсу и сказал ему что-то на незнакомом языке. Эта фраза, хоть и была короткой, звучала не очень дружелюбно и достаточно резко. Пепельноволосый дух отреагировал на нее, как на приказ, и, молниеносно поклонившись, тут же исчез где-то около лестницы. А Мажголар, покосившись в его сторону, только неуверенно потупил взгляд и остался стоять на своем месте, дожидаясь указаний.

Взволнованный до предела после всего увиденного, Элмио начал приходить в себя. Он судорожно проглотил вставший в горле комок, а затем сделал несколько неуверенных шагов в сторону мага.

Авровекс взглянул на него и вполголоса произнес:

— Тебе пора уходить.

Элмио хотел было что-то ответить, но не смог. Ступор охватил его. Ведь в такой момент он никак не ожидал подобных слов от своего временного наставника.

— Твое пребывание здесь слишком затянулось, — спокойно продолжил Авровекс. — У нас не было времени поговорить ранее, поэтому я говорю тебе сейчас. Ты должен покинуть это место как можно скорее.

Прощание с хозяином пещер Элмио всегда представлял немного иным образом и теперь, совершенно не находя слов, он стоял как в тумане, бессмысленно уставившись на человека, спасшего его жизнь. Авровекс только что вернулся с боя. Ровными струйками кровь стекала по его руке из нескольких полосных ран на предплечье и медленно капала на землю с кончиков его пальцев.

— ‹‹‹Что это за раны такие? Почему он до сих пор не вылечился?››› — стоило только взглянуть на поврежденную руку мага, ворох ужасных мыслей буквально посыпался на Элмио. И думать сейчас ни о чем другом он просто не мог, тем более об уходе.

— Простите, что я сюда спустился, — сделав над собой усилие, взволнованно произнес он. — Я искал вас… я увидел, что там, наверху, и хотел… — Элмио не договорил, перебивая сам себя. — Что с вами случилось?..

Авровекс вызвал левой рукой большой магический сгусток, светящийся голубовато-белым огнем, и поднес к одному из зеркал, как это пытался сделать Самгарс. Отразившийся луч тут же замелькал по залу, осветив его как ярким солнечным днем.

— Кто на вас напал? — не унимался Элмио, с ужасом убедившись, что маг и в самом деле не может двигать правой рукой. — Кто это с вами сделал?

Авровекс снова обернулся в сторону юноши, отвлекаясь от потока света. В его карих глазах отражались яркие треугольные зеркала, разжигая радужки словно маленькими огоньками. Но маг, на удивление, был абсолютно спокоен.

— Хочешь знать, кто напал на меня? — спустя полсекунды уточнил он, внимательно взирая на юношу сверху вниз. — Это были Воины Совета.

После этих слов маг вновь отвернулся, продолжая заниматься энергетическим лучом и наносить на него какие-то надписи на силианглите.

— ‹‹‹Но почему?! Почему?! Какого черта вообще?!››› — Элмио от негодования сжал кулаки так, что аж костяшки побелели. Казалось, сейчас он мог рвать и метать, но все это происходило у него внутри, не смея вырваться наружу. Он стоял молча, опустив голову, и рассматривал бессмысленным взглядом пещерный пол. Так продолжалось около тридцати секунд. Жутко хотелось как-то помочь, что-то сделать… По крайней мере, просто не быть до такой степени бесполезным.

— Почему я должен уходить сейчас? — очень тихо спросил он, не поднимая взгляда. — Я хотел сражаться вместе с вами…

— Ты должен уйти, потому что настало для этого время, — строго ответил Авровекс, похоже, не желая больше отвлекаться. Его тон снова приобрел характерный отстраненный оттенок, не терпящий возражений.

— Если вы так хотите, я уйду, — Элмио убрал с лица грусть и, набравшись решимости, подумал о том, куда первым делом ему стоит отправиться. — Теперь мне точно есть чем заняться, и откладывать это я больше не стану.

— Ты собираешься вернуться в Империю Духов? — спросил маг, не оборачиваясь.

Элмио промолчал, не зная, одобрит ли Авровекс его идею бросить вызов влиятельным врагам.

— Это твое дело, куда ты пойдешь, — похоже, маг моментально прочел мысли юноши, как и все остальное, что творилось у него в голове. — Я не собираюсь отговаривать тебя, об этом можешь не волноваться. Но, полагаю, будет уместно показать тебе правильный способ, каким метахальн может проходить через портал измерений. Кроме того, я оставлю тебе это, — отстранившись от треугольных зеркал, Авровекс достал из-под плаща испачканный землей сверток и протянул его юноше. — Ты можешь забрать их с собой в мир духов.

Элмио принял сверток из его рук и с интересом осмотрел. Внутри нащупывалось что-то продолговатое и довольно тяжелое. Осторожно развернув грубую материю, Элмио увидел два небольших кинжала в багровых чехлах. Чехлы были соединены между собой тончайшей золотой цепочкой, сплетенной в виде паутинки. Видимо, орудия были предназначены для того, чтобы их использовать в паре.

Взглянув на Авровекса, который снова был поглощен лучом магического света, Элмио осторожно стянул с кинжалов чехлы, собираясь получше рассмотреть подаренное ему оружие. Гладкая и чистая сталь остро заточенных с обеих сторон лезвий блеснула, ослепляя юношу своей красотой. Ярко-красные ручки из неизвестного камня, испещренные рунами и узорами, чертовски подходили этим лезвиям и своей красотой дополняли их, превращая эти небольшие орудия в настоящее произведение искусства.

Элмио медленно провел пальцем по обеим рукоятям и хотел так же проверить на ощупь сталь.

— Не трогай лезвия, — резкий голос Мастера заставил юношу отдернуть руку.

Он тут же вздрогнул и обернулся на мага. Тот продолжал делать что-то с лучом высокой плазмы. Элмио присмотрелся и увидел, как изогнувшийся поток света, отражающийся от зеркал, сфокусировался в одной точке над застывшим в воздухе каменным кругом, а затем плавно, словно капля жидкого металла, перешел на раненую руку хозяина пещер. Охваченная светом, она снова обрела силы. И, несмотря на порезы, из которых по-прежнему текла кровь, Авровекс смог поднять ее и, как ни в чем не бывало, твердо сжать свою правую ладонь в кулак, разминая при этом пальцы.

Не в силах долго смотреть на столь яркий свет, Элмио зажмурился, а когда открыл глаза, светящихся потоков высокой плазмы вокруг осталось гораздо меньше. Она словно вся притянулась к телу мага, окутав его руку подобно световому доспеху.

Но не успел Элмио как следует рассмотреть эту сложную магическую структуру, как Авровекс сделал обеими руками какой-то необычный жест. Юношу от этого мгновенно отбросило на метр назад.

Все произошло так быстро и неожиданно, что ошеломленный Элмио даже не понял, что вообще произошло. Казалось, он упал, но ощущение падения не было, словно он завис в воздухе. Тело почему-то перестало двигаться привычным образом, будто все суставы и мышцы в нем куда-то исчезли, и теперь юноша мог управлять им так же легко, как перемещать собственный взгляд. Это пугало и до крайней степени удивляло. Элмио обернулся и понял, что вместо того, чтобы привычным жестом повернуть голову, просто развернул свои собственные глаза на сто восемьдесят градусов.

— ‹‹‹Что со мной?!››› — закричал он в ужасе, но вместо голоса из него вырвалась лишь мысль.

— Не бойся, — Авровекс стоял перед юношей с непоколебимым выражением лица, продолжая поглощать исцеляющий свет своей израненной рукой. — Я раскрыл потенциал твоего физического тела, которое ты привык считать основным и ощущать плотным. Теперь ты можешь пройти через портал в мир духов, взяв тело с собой.

Элмио, пытаясь сдержать неуместный испуг, посмотрел на свои руки, которые прямо на его глазах обрели видимый облик, а затем пришли в нормальное состояние — перестали быть проницаемыми и невесомыми. Теперь он сидел на каменном полу, ощущая странную перемену в себе. Словно почувствовал присутствие чужой высокой плазмы внутри себя. Сообразив, наконец, что только что с ним произошло, Элмио нервно провел рукой по волосам, будто пытаясь привести себя в порядок, хотя его вечно лохматая голова от этого, естественно, ни капли не изменилась.

— Сейчас твое основное тело сливается вместе с твоим сферическим оком. Этот процесс требует большого количества высокой плазмы, поэтому теперь ее восполнение для тебя замедлится ровно в два раза, — предупредил Авровекс. — На то, чтобы создать портал измерений и пройти в него у тебя есть ровно двадцать часов. Если за это время ты не решишься и останешься здесь, твое тело, поддавшись генетической памяти, полностью вернется в прежнюю форму. Если же ты, как и планировал, отправишься в тонкий мир, процесс, объединяющий структуры твоих тел, станет необратимым.

Элмио вздрогнул.

— Значит, если я вернусь в империю, я… полностью стану духом?

— Нет. Йорнхальны имеют лишь одно тело — тонкое, а ты метахальн — и сохранишь оба. Однако привычная тебе плотная физическая форма станет для твоего основного тела таким же инородным обликом, как невидимость или любое другое проявление Лор-мы для простого человека.

— Кажется, теперь я понял… — поднявшись на ноги, задумчиво обронил Элмио и, неуверенно поглядывая на собственные руки, подобрал с пола упавший сверток с кинжалами. — Физический облик здесь, в плотном мире, мне придется поддерживать с помощью магии…

— Раз тебе все ясно, уходи, — строго велел Мастер, кивком указав на лестницу, ведущую в верхнюю часть пещер.

— Хорошо, — на прощание Элмио поклонился Авровексу, как обычно это делали духи. — Спасибо вам еще раз за все. Надеюсь, когда-нибудь мы еще увидимся.

Задержавшись еще на несколько секунд около темной лестницы, ведущей наверх, Элмио с трудом оторвал взгляд от странствующего мага, окутанного белым свечением высокой плазмы, и заставил себя наступить на первую ступеньку, за ней на вторую, а потом третью…

Глава 1. Размышления под дождем (Часть II - Возвращение в Империю)

На улице моросил дождь. Холодная вода мелкими каплями текла с небес, отчего тяжесть на душе только усиливалась. Элмио поднял голову и, рассматривая серую массу туч, попытался закрыться от назойливых капель рукой. Он сидел на берегу реки уже два часа и, уткнувшись подбородком в колени, рассматривал мелкую рябь на воде.

Все, что случилось сегодня, не шло из головы, да и не должно было, наверное. Но мысли о нападении на пещеры мага и о скоропостижном прощании с ним только подпитывали неизбежную тоску. Элмио не знал, как ему смириться со всем этим. Менее суток назад он и подумать не мог, что за один-единственный день ему придется лишиться своего привычного «человеческого» тела, покинуть пещеры мага и срочно уходить в мир духов. После стольких трудов — упорных тренировок, которым были посвящены последние полтора месяца, он умудрился проспать нападение на человека, который спас его жизнь! Когда Элмио вспоминал свое безмятежное пробуждение этим утром, ему хотелось себе врезать.

— ‹‹‹Сюда пришли воины совета, а я ничего об этом не знал… Нет, наверное, я еще должен радоваться, что вообще проснулся, а не продолжил дрыхнуть до полудня, как долбанный сурок!›››

С того дня, как он встретился в лесу с наемным убийцей, ему казалось, что очередного нападения больше не должно быть. В душе Элмио просто не верил, что все может произойти так неожиданно и быстро… что целый лес может быть истерзан, и весь ландшафт изуродован за одну-несчастную ночь…

Авровекс без промедлений дал ему понять, что суровая реальность не будет ни под кого подстраиваться. Он просто сказал «уходи» и, вероятно, был прав. Что еще оставалось? Элмио опять мучила совесть за то, что он не сделал этого раньше. Не ушел, пока все было хорошо, пока за ним снова не явились.

Но теперь попусту предаваться депрессии уже не было никакого смысла. Прошлого не изменить, ошибки настоящего задним умом не исправить.

— ‹‹‹Значит, мне остается только думать о будущем›››, — с этими мыслями Элмио заставил себя собраться и почувствовал, как на смену переживаниям снова пришла дикая злость. Принцу не должно сойти с рук то, что он сделал. Даже если он его родной брат.

Прочувствовав как следует собственную жажду мести, Элмио поднялся с берега, сжал руки в кулаки, а затем вдруг сорвался с места и побежал вдоль реки — побежал так быстро, что от встречного ветра засвистело в ушах. Придерживая за пазухой позвякивающий сталью сверток, который дал ему маг, Элмио уже ни о чем не сожалел и хотел только как можно скорее покончить со всем — вернуться в Империю Духов и разобраться со своим ненавистным братом.

— ‹‹‹И все же, это хорошо, что теперь у меня есть возможность уйти в тонкое измерение, забрав с собой свое основное тело›››, — пронеслась в голове мысль в ответ на пустые сомнения. — ‹‹‹Пусть физическое состояние потом придется поддерживать искусственно, наплевать! Зато так меня ничто не будет держать здесь как привязанного. И если уж убьют, так убьют по-настоящему, и больше не придется просыпаться в черном земляном мешке, мучаясь от бессилия и ожидания собственного конца…›››

***

Над папоротниковым лесом собрались тяжелые тучи. Небо выглядело примерно так же, как и в мире людей — хмурое и пасмурное, только чернее. Похоже, здесь вместо унылого затяжного дождя собиралась грянуть настоящая гроза. В предвкушении ливня природа замерла, даже ветер стих. Под сводами вековых елей заросли папоротников застыли недвижимым ковром. А посреди них так же неподвижно застыл Элмио, во все глаза рассматривая открывшийся ему лес.

По правде говоря, он никак не ожидал, что после того, как ему удастся правильно сделать надпись на силианглите и сформировать из высокой плазмы портал, его закинет в самую лесную чащу. Ни единой тропки поблизости не видать! Кругом только ветвистые деревья и папоротники.

Прохладный свежий воздух бодрил, пробираясь под давно вымокшую рубашку. От взгляда на необычайно пушистые ели и всю прочую пышную растительность тонкого измерения, Элмио почувствовал, как к его сердцу подкрадывается волнительная ностальгия. Он снова здесь — в мире духов.

Почему-то сейчас, отдышавшись после длительного бега и как следует осмотревшись, ему захотелось просто расхохотаться. Элмио ощущал такое необъяснимое облегчение, с того момента, как его перестали мучить опасения об утрате привычной ему физической формы, что смех сам вырвался из него наружу. Оказалось, забрать с собой свое настоящее тело — это не так уж и страшно. Наоборот! Голова не болела, равновесие не исчезало. На просторах тонкого измерения он больше не чувствовал себя как во сне, а потому все внутри кричало и ликовало — первый шаг сделан!

Раньше Элмио и подумать не мог, что сам сможет так же легко и безболезненно проходить через портал, как это делают духи. Ведь для обладателей настоящего человеческого тела все обстояло гораздо сложнее, чем простой переход в открывающуюся между измерениями дверь.

Сферическое око любого мага позволяет ему пройти в тонкий мир — мир духов. Там оно становится для человека вторым и временно основным телом на любой желаемый срок. Пока в плотном измерении, не старея, физическое тело будет неподвижно лежать и ждать часа «пробуждения», сферическое око, связанное с ним игантарновыми нитями, преспокойно возьмет на себя все функции основного тела. Вот только для осуществления такого перехода человеческим магам нужно было решить две серьезные проблемы. Первая — кому доверить свой уснувший физический сосуд? Ведь, в отличие от йорнхальнов, люди не могут жить без своих плотных тел. И, если с физической оболочкой что-то случится, где бы ни находилось сферическое око, человек умрет… И вторая проблема — сложность самого перехода. Для того чтобы отправиться в тонкое измерение, магу требовалось нанести сложные надписи силианглитом на свое физическое тело — создать портал как бы внутри него. А этот процесс, судя по словам Авровекса, был весьма непрост. До сегодняшнего дня Элмио думал, что рано или поздно ему придется столкнуться с этой проблемой. Кто же мог знать, что для метахальна существует еще и другой путь?

Вздохнув и обуздав внезапный приступ радости, Элмио понял, что после перехода в мир духов чувствует себя гораздо лучше. От подступающей к горлу тоски уже не осталось и следа. Полный сил, теперь он собирался идти вперед и только вперед, явно не задерживаясь посреди лесной чащи.

Кое-как выбравшись из густых зарослей папоротника, Элмио снова перешел на бег и уже вовсю перепрыгивал попадающиеся на пути ямы и давно поваленные ветром деревья.

Усталости не возникало, дышалось свободно, полной грудью. Новые ощущения были только положительные — легкость во всем теле и бодрость. Хотя, скорее всего, причина такому приливу сил крылась вовсе не в измененном физическом состоянии, а в том, что юный маг создал портал в мир духов своими собственными руками и в душе был страшно этим горд. Чувствуя себя так, словно ему теперь море по колено, Элмио принялся искать ориентиры — лесные тропки или зарубки на деревьях, которые могли бы вывести его к какому-нибудь городу, и желательно — к Хайлеросу. Однако, как назло, ничего такого ему не попадалось.

Не отчаиваясь, Элмио пробродил в Папоротниковом Лесу около двух часов и уже начал подозревать, что ходит кругами… Но, прежде чем ему пришло в голову повернуть назад, он заметил, что в воздухе отчего-то появился легкий запах гари. Это было очень странно, внезапно ощутить его на фоне лесной свежести.

— М-да… так я никогда не найду дорогу в Хайлерос, — Элмио со вздохом вслух озвучил свои мысли, когда надоедливый горелый запах стал сильнее.

Город, в который он собирался попасть, ассоциировался с незабываемым ароматом благовоний из особых трав силотис. А какой аромат можно разобрать, если поблизости несет гарью? Определенно, так продолжаться дальше не могло. Элмио пришлось признать, что бежать неизвестно куда, надеясь набрести на указатель или сориентироваться по запаху, была не лучшая идея.

Но, к сожалению, в Империи Духов в лесах почти не было ни тропинок, ни дорог, и от пустых опасений заблудиться вряд ли их бы прибавилось… А что до зарубок с надписями на силианглите — они, как назло, нигде не попадалось.

— ‹‹‹Или я их просто не вижу›››, — рассуждал Элмио про себя, старательно рассматривая попадающиеся ему крупные деревья. — ‹‹‹Черт, и почему всегда так происходит? Только начнешь проявлять к чему-то интерес, так оно сразу же теряется! Как я теперь отыщу дорогу, если я не могу не то что прочесть, даже найти эти проклятые надписи на силианглите не в состоянии?!›››

Устав, он, наконец, остановился и, вслушиваясь в приближающиеся раскаты грома, начал думать, что ему делать дальше. Гроза все же решила не обходить эти места стороной, и вот уже в небе показались первые вспышки молний. Бросив вперед пару крупных капель, на Папоротниковый Лес обрушился сильный дождь.

— Ну, уж нет. Раз случилось такое чудо, и я все-таки вернулся в мир духов, значит и из этого леса я точно выберусь! — упрямо заявил Элмио, с гордым видом усевшись на ближайший пень, и стал ждать, когда дождь закончится.

Простудиться Элмио не боялся. Он и так уже был весь мокрый, после того как рано утром еще в человеческом мире нырял в речку, а потом несколько часов сидел под моросящим дождем. За время блуждания по лесу его брюки и рубашка едва ли высохли, поэтому прятаться от дождя под деревом ему казалось бессмысленным. Правда, очень скоро мысли о необходимости укрыться перестали казаться такими уж странными… Ливень разыгрался на редкость сильный — вода будто сплошным потоком лилась с небес. Вдобавок бушующий ветер с треском обламывал старые сучья, которые, того и гляди, могли заехать по голове.

— ‹‹‹По крайней мере, исчезнет этот дурацкий запах гари›››, — рассуждал Элмио, поежившись от холода и в который раз жалея, что забыл свою любимую куртку в пещерной комнате со стеклянным потолком.

По-прежнему сидя на пне, прикрыв руками голову, он начал размышлять о том, что же здесь, в лесу, могло загореться такого специфического, отчего дым получился настолько отвратительный? Уж больно он не был похож на запах от обычного костра.

Очередной раскат грома после яркой вспышки пробил так, что аж уши заложило. Похоже, молния ударила где-то совсем неподалеку. Вздрогнув, Элмио поежился, невольно осознавая, насколько велика сила природы.

— ‹‹‹От такого мощного разряда, наверное, никакая магия не защитит, если не повезет и шарахнет прямо в тело…›››

Вдруг где-то позади раздался крик. Из-за шума дождя разобрать его было сложно, но в том, что голос подало не животное, сомнений не возникло. Вскоре крик повторился и, казалось, прозвучал немного ближе.

Элмио решительно поднялся со своего пня и сквозь стену льющейся с неба воды направился в ту сторону, откуда кричали. Рыхлая земля, теперь еще и обильно вымокшая, то и дело хлюпала под ногами, превращаясь в одну большую лужу среди папоротников.

— Помогите! — раздалось в очередной раз.

Разобрав, наконец, слова, Элмио не поверил своим ушам. Кричал явно ребенок, хотя встретить детей в Империи Духов была большая редкость, а тем более посреди леса, да еще и в такую погоду. Не показалось ли?

— Помогите, пожалуйста, кто-нибудь! — голос снова начал отдаляться. Похоже, его обладатель, никого не найдя, развернулся и пошел искать помощь в другой стороне.

— Эй! Кто кричал?! — Элмио пока еще не знал, чем он смог бы кому-то помочь, но в одном был уверен на сто процентов: если не найти здесь каких-нибудь духов, блуждать по лесу в одиночку придется очень и очень долго.

Какое-то время ответа не было. Элмио крикнул повторно, надеясь, что его услышат, ведь ветер мог отнести слова, не говоря уже о заглушающем все шуме дождя.

— Мы здесь! Мы здесь! — раздалось спустя несколько секунд. — На помощь!

Наконец, впереди, показался чей-то силуэт среди деревьев. Это был мальчик с длинными светлыми волосами — явно силотис. На вид лет около одиннадцати. Он махал руками в разные стороны и подпрыгивал, чтобы его заметили.

Когда Элмио пробрался сквозь кусты и раздвинул последние сучья, преграждающие ему дорогу, мальчик на несколько секунд замер и удивленно вытаращился на него. Похоже, он вовсе не ожидал, что ему на помощь придет кто-то из мира людей. Даже более того — подобная встреча в лесной глуши в понимании силотис была не только удивительной, но еще и не совсем приятной…

— Ну, что у тебя тут стряслось? — без особой охоты поинтересовался Элмио, видя, как вытянулось лицо паренька, когда тот хорошенько рассмотрел того, кто откликнулся на его зов.

Представители этой миролюбивой расы всегда были чересчур откровенны в своих чувствах и совсем не пытались скрывать свою неприязнь к людям. Но сейчас, похоже, беда застала этого парнишку врасплох, и он довольно быстро вышел из мимолетного оцепенения.

— Приветствую тебя, человек! — мальчик быстро поклонился. — Помоги нам, пожалуйста! Там в дерево ударила молния, и оно упало на мою валию́ш.

— На кого? — переспросил Элмио.

— На мою валиюш! — мальчик изобразил руками что-то большое и круглое. — Пойдем, я покажу тебе. Моя сестра осталась с ней. Вдвоем мы не можем ничего сделать.

Элмио пошел за ребенком, прикидывая, кем должна оказаться эта загадочная валиюш, если даже после того, как на нее упало дерево, ее все еще нужно спасать.

— Кросифо́н! — впереди раздался звонкий женский голосок. — Ты привел помощь?

— Да, Солоре́фа, я привел. Как там Мифи́рпи?

— Давай быстрее, ей очень больно.

Элмио вместе с Кросифоном подошел к большому поваленному дереву, отдалено напоминающему сосну. Под ним лежало странное существо, похожее на огромную толстую серую кошку, только с коротенькими лапками и маленькими круглыми ушами. Такую же Элмио один раз уже видел. Правда, у той, другой, морда не выражала столь слезную печаль и обиду.

Рядом со зверем стояла девушка силотис, лет семнадцати на вид. На ней были широкие бесформенные штаны до колен и легкая почти прозрачная блуза с наброшенным на шею цветочным венком. И цветы, и одежда — все изрядно вымокшее.

— Вы торговцы? — подходя к девушке ближе, решил уточнить Элмио.

Однако силотис промолчала и лишь удивленно уставилась на него своими большими изумрудно-зелеными глазами. Затем перевела вопросительный взгляд на брата. К ее выражению лица сейчас очень подходила фраза: «Ты что, дурак? Кого нам привел?»

— Меня зовут Элмио, — решив, что представиться необходимо, он назвался и, хотя ответа на интересующий его вопрос так и не получил, постарался вести себя с этой странной парочкой повежливее. — Ну и как будем доставать эту вашу валиюш? Или вы уже передумали насчет ее спасения?

— Нет, конечно, мы не передумали, — поспешно заговорил мальчик, а затем все же решил рассказать о себе своему новому знакомому: — Да, ты прав, мы торговцы. Мы с сестрой недавно выехали из Хайлероса и направлялись в Ла́буру. А потом попали в эту ужасную грозу, и дерево упало… Помоги, пожалуйста!

— Ясно, — Элмио сочувствующе кивнул, затем, видя, что брат с сестрой просто стоят в сторонке и продолжают глазеть на него, как на чудо света, счел нужным поинтересоваться: — И как вы предлагаете мне снять с вашей зверюшки это дерево?

— Разве ты не маг? — спросила девушка удивленно, словно наличие каких-либо навыков обязывало Элмио им помогать. После своего странного вопроса она еще пристальнее начала смотреть на человеческого юношу своими большими невинными глазами. — Если ты не маг, как же ты оказался в Империи Духов, да еще и в своем теле?

— Да я сам не знаю, — Элмио наигранно развел руками. — Только с тропинки в лес по нужде отошел и вот здесь очутился!

Похоже, оба силотис не оценили шутки, но зато быстро догадались, что странный юноша магией все-таки владеет, а вот помогать им вовсе не горит желанием. От безысходности они лишь настороженно переглянулись и продолжили стоять на месте, растеряно переминаясь с ноги на ногу.

— Ладно, — Элмио махнул рукой на их заторможенность и расистские замашки, после чего внимательнее оглядел светло-коричневый ствол упавшего дерева, благо дождь уже начал затихать. — Сейчас я что-нибудь придумаю.

Прикинув, на какие ветви у него приходится опора, Элмио попробовал сломать рухнувшее дерево пополам направленным ударом режущей шаровой молнии. Судя по размеру зверюги, застрявшей под массивным стволом, ей ничего не грозило, даже если бы он не рассчитал, и какой-нибудь из сучьев огрел бы ее между пушистых ушей... Но, к счастью, все обошлось без подобных неприятных инцидентов, и через четверть часа вместе с Кросифоном они уже вовсю стаскивали расколотые бревна со спины его драгоценной валиюш.

— ‹‹‹И почему только эти двое сами не додумались до такого простого решения?››› — думал Элмио, когда пот с него уже тек в три ручья. — ‹‹‹Эти горе-торговцы могли ведь преспокойно управиться и без меня...›››

Пока юноши работали, Солорефа, присев рядом с перепуганной Мифирпи, пыталась привести зверюшку в чувства и залечить нанесенные деревом синяки и раны.

— У нее сломана пара ребер и повреждена передняя лапа, — девушка озвучила диагноз, когда длительная робота по высвобождению валиюш наконец-то подошла к концу.

— Хорошо хоть жива осталась, — Элмио вытер локтем взмокший лоб и недоверчиво оглядел огромное животное. По виду этой гигантской кошки нельзя было сказать, что она хищница. Такой здоровенной безобидной морды он ни разу не видел. Казалось, вот-вот высунет свой огромный язык и обслюнявит в знак благодарности.

Дождь, тем временем, уже закончился, и только с листвы деревьев продолжали падать большие холодные капли.

— Спасибо тебе, — уставшим голосом поблагодарил юный силотис. Он сильно вымотался и только теперь смог присесть рядом с сестрой.

— Я разведу костер, — Солорефа оторвалась, наконец, от валиюш и начала подыскивать подходящее место для огня. Вскоре язычки пламени послушно забегали на очищенной от веток почве. Такой искусственный костер без хвороста Элмио уже не раз видел и даже как-то пробовал разжечь сам. Конечно, он был очень практичный, и на сырой земле горел без проблем, но чего-то в таком костре все-таки не хватало.

Закончив формировать зеленое пламя, девушка снова подошла к своей зверюшке и, погладив ее по мокрому носу, склонилась над поклажей, которая лежала неподалеку.

— Что теперь будете делать? — Элмио оглядел большие промокшие мешки с одеждой, которыми раньше была навьючена Мифирпи. — Она ведь не сможет больше все это везти.

— Да, она не сможет, поэтому пока что мы останемся здесь, — с сожалением ответила Солорефа, закончив вытаскивать наружу разные тряпки. — Нам и так повезло, что удалось ее вытащить. Кстати, в благодарность за помощь мы с братом решили поделиться с тобой одеждой. Можешь взять все, что тебе нужно.

Очень удивившись такому предложению, а про себя еще и обрадовавшись, так как в лесу было довольно холодно, Элмио поднялся с бревна и подошел ближе к мешкам. Хоть одежда в них успела частично промокнуть, прежде чем двое юных торговцев додумались закрыть ее защитным заслоном, но это ничуть ее не испортило. Все тряпки безболезненно можно было высушить.

В итоге Элмио поблагодарил за подарок и довольно быстро подобрал себе все, что требовалось: новые, более удобные брюки, подвернутые чуть ниже щиколотки, кожаные ботинки на высокой шнуровке, свободную и довольно теплую рубашку с отворачивающейся шейкой, как у настоящего свитера. Но главное, среди вещей силотис нашлась очень уютная короткая куртка темно-зеленой расцветки. Она была практически как джинсовая и, к счастью, по размеру подошла идеально. Оставалось только во все это переодеться, чтобы окончательно не замерзнуть.

Собрав вещи в охапку, Элмио ушел от костра на приличное расстояние и, убедившись, что за пушистыми елями его не видно, отложил в сторону свой сверток и принялся стаскивать с себя старую рубашку, изрядно выпачканную и местами порванную.

— А вам, наверное, нужно все-таки отправиться обратно в город, — обеспокоено заговорил Элмио, вернувшись к торговцам уже в теплой, хоть и немного влажной одежде. — Дождь-то закончился. Вы же не собираетесь сидеть здесь до скончания века?

— Ничего не поделаешь. Мы не можем бросить товар, — Кросифон поежился и пододвинулся ближе к огню. — Придется ждать, пока кто-нибудь не проедет мимо.

Мальчику силотис все еще было холодно, хотя его сестра, создав закрученные потоки теплого ветра, давно уже высушила всю их одежду. Заметив еще издали, как маленький смерч вокруг Кросифона рассеивается, Элмио мысленно пожалел, что сам не умеет делать ничего подобного. Но, тем не менее, спрашивать нужную запись для этой магической формы не стал.

— В последнее время в нашем лесу очень сложно найти путеводные деревья с зарубками и указателями, — продолжил мальчик. — Пробравшиеся сюда диллуры уничтожают все тропы. Поэтому простым торговцам, вроде нас, теперь очень сложно ориентироваться. Вот мы и угодили в грозу. Хоть это и не наша война, но мы, силотис, тоже страдаем.

— Война? — удивленно переспросил Элмио, присаживаясь рядом на бревно и только теперь начиная понимать, почему в лесу стоял специфический запах гари.

— Ну да, война, — Кросифон кивнул так спокойно, словно его это не касалось. — Огненокровные же ненавидят всех духов. Да и людей тоже. Вот война и длится уже много веков. Официально Империя не признает этого, потому что открыто никто ни на кого не нападает, но мы-то видим, что ситуация неспокойная. А сейчас, когда Великий Совет изгнал нашего принца, диллуры снова принялись устраивать вылазки в восточные леса. Зачем им это нужно, только сама земля знает. Но так и до кровопролития не долго.

Элмио нахмурился, не веря своим ушам. Ведь именно своего отстранения от трона его брат боялся больше всего. А после этого, по его словам, должна была начаться война…

— А давно изгнали вашего принца? — поинтересовался он осторожно.

— Мы не знаем, — на этот раз за брата ответила Солорефа. — Силотис никогда не вмешиваются ни в войны, ни в конфликты. И нас не интересует политика и все прочие суетные дела.

— Мы сами только пару дней назад узнали, о том, что должен прийти новый правитель, — похоже Кросифона, в отличие от сестры, все же волновала политическая обстановка в Империи и скрывать этого он не планировал или просто не умел… — А еще недавно слух прошел, будто диллуры готовят нападение на наши города. Такого раньше не бывало.

— Ты слишком большое значение придаешь слухам, — Солорефа мягко одернула брата и с беспрестанным выражением лица отвернулась, давая понять, что подобные разговоры ее утомляют.

Кросифон тут же притих. А Элмио, решив ничего больше не спрашивать, задумчиво уставился на зеленое пламя магического костра. Тревожные мысли закрались в голову. Может ли быть такое, что Элармио сняли с поста правителя, потому что он сам остался жив?..

— ‹‹‹Судя по тому, как он старался до меня добраться, еще как может!›››, — Элмио от злости непроизвольно сжал руки в кулаки. — ‹‹‹Ну, изгнали его, и черт с ним! Этот урод заслужил! Хотя то, что без него диллуры устраивают беспорядки в империи — конечно плохо. Но тут явно не все так просто. Даже если кто-то воспользовался мной для устранения принца и разжигания войны, что-то мне не верится, чтобы ото всех этих бед Империю Духов спасла моя смерть. Слишком было бы просто. Да и вообще, не думаю, что Элармио реально смог бы что-то изменить, оставаясь на посту правителя. Он тот еще придурок. Может, среди жителей тонкого измерения есть даже такие, кого он бесит еще больше, чем меня›››, — Элмио беззвучно усмехнулся. — ‹‹‹Еще этот Смотрящий, который вопреки приказу не стал стирать мою память… Значит ли это, что Элармио, как правитель, его тоже не устраивает? В принципе — логично. Но зачем же тогда Смотрящий ему служит? Уж очень все это странно… — остановившись на этой мысли, Элмио внезапно для себя решил: — Лучшее, что можно сделать, чтобы во всем разобраться — найти этого типа. А дальше видно будет›››

Серьезно задумавшись о поисках Смотрящего и о том, что уже знает, откуда следует их начать, Элмио счел, что без последствий такой опрометчивый поступок явно не останется. Ведь, если Элармио больше империей не правит, и причиной тому, хотя бы косвенно, является сам Элмио, принц уж точно не оставит его в покое.

— ‹‹‹Скорее всего, он снова попытается меня убить, поэтому мне во что бы то ни стало нужно первым нанести ему визит вежливости›››, — твердо решил Элмио, прекрасно понимая, что такая встреча ничем хорошим не закончится. — ‹‹‹Если у каждого есть право на свои поступки, то и я могу оставить в этой «Книге без конца и начала» свою строчку…›››

— ...имя ей Вечность, но даже она лежит на страницах времени, читаемых глазами смертных… — задумавшись, Элмио машинально закончил вслух фразу древнего мага, которую однажды процитировал Авровекс. С той ночи в лесу эти слова будто поселились у Элмио в голове, и он частенько мысленно возвращался к ним. А вот озвучил при ком-то впервые.

Услышав бормотание юноши, силотис вдруг резко обернулись в его сторону и, как один, широко распахнули свои большие изумрудно-зеленые глаза. Нешуточный испуг отразился на их лицах.

Элмио удивленно посмотрел сначала на девушку, а потом на ее брата. Под его вопросительным взглядом Кросифон даже отодвинулся и сел ближе к сестре.

— Что-то случилось? — спросил Элмио, не понимая, с чего друг торговцы так перепугались.

Солорефа вздрогнула, словно от холода и, не говоря ни слова, обняла Кросифона и прижала к себе.

— Вы что, боитесь меня? — Элмио немного рассмешила вся эта ситуация, и он не смог сдержать улыбки.

— Не говори этого больше... — сделав над собой усилие, осторожно пробормотал Кросифон. По выражению его лица становилось ясно, что ничего забавного он тут не видит, впрочем, как и его сестра.

— Вас напугала фраза про «Вечность на страницах времени»? — еще более насмешливо переспросил Элмио, про себя подумав, что силотис все-таки жутко странные.

— Эти слова источают зло, юноша, — тихим, но при этом назидательным тоном пояснила Солорефа. — Пожалуйста, не произноси их больше. По крайней мере, при нас.

— Да что вы шарахаетесь от меня как от больного? — Элмио с обидой подумал, что этой светловолосой особе на вид не больше, чем ему, а она с ним так разговаривает, словно в матери ему годится, а то и в бабки. — Объясните толком, что не так?

— То, что ты сказал — плохо, — так же строго повторила Солорефа.

— Глупость какая-то, — Элмио раздраженно фыркнул, начиная злиться. — Что плохого в них может быть? Это же только слова!

— Я не знаю, просто… — Солорефа пожала плечами и еще шире открыла свои большие глаза. — Просто мы чувствуем что-то плохое в них.

— Ты бы тоже почувствовал, — добавил Кросифон. — Если бы ты был силотис.

Элмио, не выдержав этого бредового разговора, поднялся и уже хотел уйти куда подальше. Но здравая мысль остановила — он тут возился целый час с поваленным деревом, терял время зря ради этих двух придурков. А теперь, если бросит все и уйдет, дороги из леса в одиночку ему точно не найти. Ни до Хайлероса, ни до любого другого города.

Выбора не было. Поэтому, немного успокоившись, Элмио вернулся к костру. Говорить с силотис ему не хотелось, да и они не проявляли никакого интереса к беседе, поэтому около часа все сидели молча, как будто в сильной ссоре. Только валиюш, виляя своим толстым и коротеньким хвостом, изредка издавала странные звуки, отдаленно напоминающие мяуканье.

— А кто вообще тут может проехать в такую погоду? — спросил Элмио, когда ему вконец надоело молча разглядывать зеленое пламя и бессмысленным взглядом таращиться на забавную кошачью морду Мифирпи.

— Не знаю даже, — равнодушно ответила девушка, поглаживая свою большую зверюгу между ушей. — Может, другие торговцы.

— А если снова придут диллуры? — Элмио нахмурился, прикинув, что встреча с этими огненокровными гигантами, да еще и враждебно настроенными, точно добром не кончится.

— Диллуры вряд ли придут, — Солорефа достала из мешков большой гребень и принялась расчесывать спутанную шерсть валиюш.

— Но ведь один раз они уже приходили сюда.

— Именно поэтому они больше и не придут, — на лице силотис появилась легкая улыбка. Она как-то странно посмотрела на Элмио, не то с тоской, не то с сочувствием. А затем снисходительно произнесла: — Как жаль, что ты, человек, не ценишь тишину.

Элмио промолчал в ответ. Его безумно злило, что Солорефа упорно не хотела звать его по имени и теперь даже не собиралась поддерживать с ним разговор. Конечно, Элмио понимал — безобидная внешность этой молоденькой торговки ничуть не мешает ей питаться его эмоциями и гневом в том числе. Но он просто не мог ничего поделать со своей злостью. Ситуация, в которую он угодил, казалась ему наиглупейшей. А тот факт, что из всех обитающих в тонком измерении духов он умудрился наткнуться именно на силотис, бесил его еще больше. Оставалось только взвыть от тоски…

Вдруг Кросифон, пощупав под рубашкой красный кристаллик амулета мантхарна, радостно подскочил и уставился куда-то в лесную чащу.

— Нам повезло! Похоже, сюда едут воины совета!

— Да, в самом деле едут, — Солорефа встала с бревна вслед за братом и даже погасила магический костер. — Мы можем попросить у них помощи.

Элмио тоже поднялся со своего места, вот только особой радости из-за внезапной новости у него не возникло. С воинами совета он предпочел бы не встречаться…

— А их много? — тревожно спросил Элмио, начиная нервничать. Сам он, как назло, никого не видел — лес впереди стоял сплошняком. В нем даже намека на тропку не было, не то, что на всадников…

— Кажется, воинов трое, — Кросифон, по-прежнему сжимал в руке амулет и пристально вглядывался куда-то, словно мог видеть сквозь деревья. — Да ты сам их скоро увидишь. Едут быстро — на золотых волках.

Элмио нахмурился, уже подумывая о том, чтобы создать портал и, пока не поздно, уйти обратно в плотное измерение.

— А может, они нам и не помогут, — обеспокоенно произнесла Солорефа, которая тоже обладала какой-то удивительной способностью — чувствовать путников сквозь лесной массив. Или же ей, как и брату, помогал в этом амулет… — С ними кто-то важный. Кажется, сам капитан… Должно быть, эти воины очень заняты. Нам не стоит их отвлекать.

— Но они едут прямо к нам, — Кросифон снова с надеждой взглянул на сестру. — Скорее всего, они уже нас заметили. Может все же помогут?

Солорефа ответила что-то брату, но Элмио уже не слушал их разговор. Он застыл на месте с таким выражением лица, словно его только что огрели дубиной по голове. Вот от кого-кого, а от Клэйрохса он точно так просто не уйдет. А раз тот вдобавок его уже заметил, теперь о побеге вообще думать поздно.

Глава 2. Незапланированная встреча

Так и не успев решить, что ему теперь делать, Элмио заметил, как между деревьями начали мелькать силуэты огромных несущихся в их сторону волков — блестящая золотая шерсть и алые плащи. Вскоре всадники стали видны отчетливее — воинов совета действительно было трое. И Солорефа не ошиблась — этот небольшой отряд в самом деле возглавлял капитан восточной части империи собственной персоной.

Поймав на себе его взгляд, Элмио понял, что неприятного разговора ему не избежать. Судя по всему, Клэйрохс случайно заметил его присутствие в этом лесу и именно по этой причине направился к костру силотис прямо через лесную чащу.

Двое сопровождающих его воинов следовали за своим капитаном, не задавая вопросов и держась на расстоянии пары-тройки метров. Ни одного из них Элмио раньше не встречал — худой длинноволосый иланр и тучный увигелис с пышной рыжей бородой. Судя по плащам, обычные рядовые воины…

И четверти минуты не прошло, как все трое выехали из чащи, добрались до крошечной полянки с поваленным деревом и спешились.

— Приветствую, — бегло взглянув на торговцев, обронил Клэйрохс. Те тут же ответили ему низкими уважительными поклонами. А он, в свою очередь, больше не обращая на силотис внимания, направился сразу к их новому знакомому из человеческого мира.

— Здравствуй, Элмио, — по лицу капитана можно было прочесть, что он более чем удивлен. — Ты как здесь оказался? Вот уж кого я не ожидал встретить посреди леса, так это тебя. Уже думал, амулет меня обманывает.

— Еще бы, — тихо пробормотал Элмио, игнорируя его приветствие и доброжелательный настрой. А затем и вовсе отвернулся куда-то в сторону.

Повисла странная пауза.

Клэйрохс прошелся внимательным взглядом по молодому метахальну, который стоял перед ним с лицом мрачнее тучи.

— Я вижу, у твоих друзей тут проблемы? — отвлеченно спросил капитан, догадавшись, что настроение у юноши не самое лучшее, особенно для разговора в присутствии этой пары торговцев. — Если так, то мы можем помочь.

Элмио лишь пожал плечами, оставляя слово силотис.

— Господин капитан, нам нужно вернуться в Хайлерос, — начала объяснять Солорефа. — Наша валиюш пострадала из-за грозы, а товар промок. Мы будем рады любой помощи с вашей стороны.

— Что ж, мы как раз направлялись в Хайлерос, — казалось, Клэйрохс даже толком не слушал молоденькую торговку. Он велел своим воинам заняться силотис, а сам сделал еще шаг в сторону Элмио и вполголоса произнес: — Я рад, что ты цел.

Юноша обернулся и несколько секунд молча смотрел на капитана, а потом так же негромко ответил:

— Да неужели? А я думал, твои воины этой ночью приходили за мной не для того, чтобы порадоваться моему доброму здоровью.

Клэйрохс нахмурился, явно не понимая, о чем идет речь.

— Ванфи́рт, — скомандовал он одному из своих сопровождающих: — Слушай, хватит там возиться с мешками. Бери этих двоих и поезжай с ними в Хайлерос! Лэ́ймант, помоги ему. А я потом вас догоню.

— Капитан, — прозвучал в ответ густой бас увигелис, — но в мешках-то как раз проблема. Зверюга не в состоянии их тащить. А мы не сможем забрать поклажу — нет места.

— Тогда возьми моего волка, и давай поживей!

— Будет сделано.

Ванфирт низко поклонился, затем взял под уздцы третьего оседланного зверя и повел его к намокшим мешкам, которыми уже вовсю занимался Лэймант.

Пока одежду разбирали и грузили на пофыркивающего волка, торговцы собирали остальные вещи и готовили раненную Мифирпи к долгому переходу. Все это время капитан, нетерпеливо скрестив руки, ждал их отъезда, не желая продолжать важный разговор в чьем-то присутствии. А Элмио вообще просто уселся возле того места, где недавно горел костер, и мрачным взглядом таращился на пышные папоротники. Его голову занимали размышления о том, чем может закончиться эта встреча.

— Я смотрю, ты все-таки умудрился найти почти такую же куртку, как у тебя была, — отвлеченно заметил Клэйрохс, стараясь как-то разрядить обстановку. — Помнится, из-за расставания с ней ты очень сокрушался.

— Ага, — Элмио натянуто улыбнулся, не глядя в его сторону. — Кто бы мог подумать, что здесь все-таки встречается нормальная одежда.

Взглянув краем глаза на силотис, с которыми у воинов совета, похоже, предвиделось еще много проблем в дороге, Элмио поймал себя на занятной мысли: Клэйрохс, в отличие от этих странных травоядных, по крайней мере, не может просто стоять молча, словно памятник, старательно делая вид будто никого рядом нет. Приятно было осознавать, что в этом они с ним чуточку похожи.

Наконец, когда все отъехали на приличное расстояние, капитан счел нужным вернуться к разговору.

— Что-то я не очень хорошо тебя понял, мой юный друг, — неторопливо произнес он, пристально уставившись на юношу. — Не помню, чтобы мне что-то о тебе докладывали мои воины.

— Какая жалость, — Элмио поднялся с бревна и выпрямился в полный рост. Как и раньше, он не мог подолгу смотреть капитану в глаза, но сейчас решил выдержать на себе его взгляд во что бы то ни стало. — Значит, ты не следишь, чем они у тебя занимаются?

— Вынужден тебя разочаровать. Я прекрасно знаю кто, где, чем и когда у меня занимается, — Клэйрохс говорил хоть и спокойно, но зато пугающе серьезно. Ему явно не понравилось подобное начало разговора и такое пренебрежение в голосе юноши. — Так что давай мне тут без намеков. Где ты был все это время и как вообще умудрился пересечься с воинами совета?

— Ты сам знаешь, где я был! — Элмио почувствовал, что не в силах совладать с накопившимися эмоциями и решил высказать все прямо сейчас и в лицо, наплевав на то, что будет дальше. — Я был в том самом лесу, где так долго оставалось мое тело! И где я чуть не умер, замурованный под землей, не найдя обещанного тобой выхода! А этой ночью несколько воинов совета приходили за мной все в тот же долбанный лес, будь он неладен! Это ведь твоя — восточная часть империи выходит на него? Так вот, они хотели меня убить, но, к счастью, ни черта у них не вышло!

— Я практически польщен тем, в каком «уважительном» тоне ты со мной разговариваешь, — с усмешкой ответил Клэйрохс, а затем строго добавил: — Но за свои слова я отвечаю. Ни вчера, ни сегодня ночью ни один воин совета из моих подчиненных, а тем более из чужих, не выходил в тот лес.

— Отвечаешь за свои слова? — язвительно переспросил Элмио. — Интересно только, перед кем? Перед этим вашим полудурком-принцем, наверное? Да, вот уж есть кому отчитываться! Впрочем, чему я удивляюсь? Ты мне каждый день твердил, что я человек, а на самом деле прекрасно знал, что это не так! Как после этого можно тебе верить?

— Ты наполовину человек, и вырос ты в человеческом мире, так что тут я особого вранья не вижу, — махнул рукой Клэйрохс. Выслушав суть претензии, он, похоже, по-прежнему не был настроен на ссору. — Простые духи, как, впрочем, и люди, даже разницы не заметят между чистокровным человеком и полукровкой. Так что можешь так яростно не переживать по этому поводу. Да и что бы тебе дало, если бы я рассказал, что в тебе течет кровь духов, и что ты на самом деле метахальн? Ты и слов-то таких не знал до недавнего времени.

— Если бы я узнал о том, кто я, — Элмио практически перешел на крик и даже покраснел от негодования, — да это бы вообще все изменило!!! Я бы сразу понял, кем был тот тип из моего сна! Это же мой родной отец, а я… я об этом ни черта не знал!

— Да там и так все понятно было. Даже без моих пояснений, — Клэйрохс вздохнул, смирившись с тем, что этот разговор ничем хорошим уже не закончится. — Кто еще, по-твоему, может называть тебя словами «мальчик мой»?

— Почему ты мне не сказал?! — не успокаивался Элмио. — Я ведь тебе доверял!

— Ладно, хватит ломать комедию, — капитан воинов совета строго скрестил руки, давая понять, что его дружеский настрой улетучился. — Не было моих воинов в том лесу — это, во-первых. А во-вторых, они не убийцы, и вас, людей, между прочим, защищают. Так что, если ты и видел кого-то в красном плаще, это еще ничего не значит.

— Я видел только сам плащ, но я точно знаю, что это не случайность. Воины совета там были!

— Ах, значит, воинов ты даже не видел?! — Клэйрохс сам перешел на крик: — Тогда, прежде чем открывать свой рот, думай, кому и что говоришь! Я не потерплю, чтобы кто-то бросался подобными беспочвенными заявлениями в адрес воинов совета восточной части империи! Обвинение в попытке убийства это тебе шутка, что ли?! Какой недоумок вообще наплел тебе такого бреда?!

— Моего временного учителя и человека, спасшего мою жизнь, тяжело ранили воины совета! Его словам я верю. А ты не смей его оскорблять! — угрожающе заявил Элмио. — Еще один красный плащ я видел своими глазами! Для меня таких доказательств более чем достаточно. К тому же я в такой ситуации не впервые! До вчерашней ночи меня уже пытались убить воины из вашей Империи. Двое стражников лично чуть не отправили меня на тот свет еще в Милливэриуме! Правда, тогда им приказы отдавал этот ваш император недоделанный!

— Элармио уже больше месяца империю не возглавляет и никаких приказов никому не отдает. Так что этот твой учитель что-то путает, если не нагло врет. Кто он вообще такой? — с подозрением и насмешкой поинтересовался Клэйрохс. — Обезумевший лесник-любитель, собирающий грибы на опушке?

— Не трогай его! — заорал Элмио и в ярости резко бросил в Клэйрохса, стоявшего в двух метрах от него, огромный огненный шар.

Капитан даже не уклонился от магической атаки и только сощурился, когда слепящий огонь врезался ему в грудь, а потом словно растворился.

— Что это за детский сад? — смеясь, Клэйрохс презрительно посмотрел на Элмио, который все еще не мог понять, что же у него вышло не так. — Послушай, умник, уж не знаю, чему тебя там учили, но если ты имел в виду магию, то учитель твой явно с головой не дружит, и это факт.

— Да шел бы ты к черту! — Элмио повторно атаковал Клэйрохса, только на этот раз шаровой молнией.

Но и от второго удара уклоняться капитан тоже не стал. Молния спокойно обошла его тело, обтекая, будто скользящая световая капля.

— Остынь, родной, — все еще продолжая посмеиваться, Клэйрохс вскинул вперед руку, и Элмио моментально окатило волной холодной воды.

Ожидая более серьезной атаки, но, так и не успев поставить магический щит, он старательно закрылся обеими руками и теперь стоял весь мокрый, злой и униженный. Картина оказалась на редкость забавная.

— И все равно я тебе не верю! — Элмио вытер лицо рукавом, с которого по-прежнему текла вода, и от бессилия выругался: — Принц хотел меня убить, без твоего участия или с твоим. И я ему отомщу!

— Зачем ты вернулся в мир духов? — Клэйрохс смотрел на юношу уже с одной только жалостью, без тени иронии. — Чтобы наговорить кому-то кучу гадостей? Сидел бы у себя среди людей и радовался, что вообще жив остался. Тоже мне мститель.

— Не указывай мне, что делать! — огрызнулся Элмио, пнув ногой валявшийся рядом камень. — Хватит с меня!

— Знаешь, я мог бы продолжать выслушивать твой увлекательный бред и дальше, но, извини, у меня сегодня есть дела поважнее, — капитан подошел к Элмио практически вплотную и смерил его строгим взглядом. — Назад сам вернешься, или тебе помочь?

— Я не вернусь обратно, — Элмио осторожно отступил на полшага. — У меня там ничего нет. А если что-то когда-то и было, то оно разбилось вместе с моей памятью! И ты это прекрасно знаешь!

— Значит, сам не хочешь, — Клэйрохс развел руками. — Что ж, дело твое.

Он вызвал большой, полупрозрачный с голубым оттенком сгусток высокой плазмы себе на ладонь, а затем что-то с ним сделал.

Пока еще не зная, что это будет за магическая форма, но уже собираясь уклониться от нее, Элмио быстро начал соображать, сколько у него останется шансов, если увернуться все-таки не получится. Настороженно отступая, он обратил внимание, что капитан каким-то особым образом наносит надпись на высокую плазму. Обычно он делал это моментально, а в этот раз все продлилось на полторы секунды дольше.

В следующий миг, как только магическая форма была закончена, Клэйрохс сделал резкий шаг вперед. Элмио показалось, что капитан пытается схватить его, а потому резко отскочил назад. Но что-то в этом странном рывке капитана было не так. Слишком уж подозрительно выглядела та магическая форма в его руках…

Не понимая, что произошло, но внезапно почувствовав себя как-то по-другому, Элмио взволнованно пробежался взглядом по своей груди и даже пощупал ее на всякий случай.

— А ты стал внимательнее, поздравляю! — похвально произнес Клэйрохс, обратив внимание, что Элмио заметил эффект от его незначительного прикосновения.

Пока юноша пытался выяснить, в чем подвох, капитан бросил два сгустка высокой плазмы прямо в землю рядом с собой и непринужденным движением сформировал из них простой магический портал — проход в плотное измерение.

— Ну, а теперь тебе пора.

— Что ты со мной сделал? — с подозрением покосившись на Клэйрохса, Элмио продолжил старательно осматривать себя.

— Да так, наложил одну печать. Поможет тебе успокоиться, а то сегодня ты какой-то чересчур нервный. — Клэйрохс неспешной походкой направился в сторону юноши, явно собираясь силой затащить его в портал.

Но Элмио уже немного отошел от своего приступа гнева и теперь старался трезво оценить ситуацию, а главное, не попасться капитану воинов совета в руки.

— Какую еще печать? — с тревогой спросил он.

— Лет десять-двенадцать не сможешь из плотного мира проходить через портал измерений.

Элмио аж передернуло от этих слов. Но он постарался сейчас не думать о том, какая мрачная перспектива ожидает его, если капитан не сорвал.

— Я не уйду отсюда, Клэйрохс, — продолжая отступать, весьма серьезно заявил Элмио. Создав еще пару огненных шаров, настолько больших, насколько смог, он осторожно начал озираться по сторонам, выбирая, куда лучше будет отступать. — Мне все равно терять уже нечего.

Но на этот раз Клэйрохс проигнорировал его и в одном прыжке, оказавшись на расстоянии вытянутой руки, схватил юношу за край куртки. Дернувшись, Элмио рванулся в сторону, что было сил, и бросил в ответ оба огненных шара капитану прямо в лицо.

— Дурак! — Клэйрохс выпустил его, но только потому, что яркая вспышка от красного пламени ослепила его на миг. — В мире духов моей же высокой плазмой ты не можешь причинить мне физический вред! Не знаю, что ты там у кого изучал, но все это страшно глупо, ведь ты даже не удосужился развить и взять за основу свою собственную магическую энергию!

Элмио с досадой понял, что капитан прав. Но, не теряя отчаянной надежды, что, может, все-таки сработает, бросил в него еще несколько огненных шаров.

— Все, хватит бегать, — во второй раз Клэйрохс не отвлекся на вспышку и крепко схватил юношу за шиворот.

— Убери руки! — Элмио рванулся в сторону, пытаясь освободиться, но не тут-то было. Если капитана воинов совета не брала магия, то драться с ним в рукопашную оказалось совсем безнадежной затеей…

Упираясь ногами в землю, Элмио продолжал сопротивляться, но Клэйрохс держал его крепко и буквально тащил за собой, как беспомощного ребенка, с каждым шагом неумолимо приближаясь к порталу измерений. Шансов вырваться не осталось просто никаких. Элмио понимал — это было разгромное поражение. Полный и постыдный провал после того, как все так хорошо начиналось!

Он уже почти смирился с тем, что ему предстоит вернуться в человеческий мир и застрять там безвылазно на десять долгих лет, как вдруг внезапно вспомнил о подарке Авровекса. Тот все это время торчал у него за поясом, прикрытый сверху рубашкой.

Так как обе руки его были свободны, а отпихивался Элмио по большей части только правой, достать кинжалы ему не составило труда. Красные каменные ручки двух парных орудий приятным холодком коснулись пальцев. В одно мгновение, Элмио крепко сжал их в кулак и, резко дернув из ножен, нанес удар.

Какой-то доли секунды Клэйрохсу хватило, чтобы заметить оружие. Он даже отшатнулся в сторону и точно увернулся бы… Но одна невероятная вещь вдруг произошла с тонкими блестящими лезвиями — они словно ожили, почуяв плоть противника. Проворно изогнувшись, точно две змеи, оба кинжала вонзились Клэйрохсу прямо в бок.

— Ах… ты… ублюдок малолетний! — прохрипел тот, хватаясь рукой за глубокую рану и падая на колени от боли.

— Ты еще не представляешь, какой! — наконец-то освободившись от его железной хватки, Элмио отшвырнул в сторону кинжалы и, со злостью схватив Клэйрохса за шею, быстро нащупал на ней шнурок с амулетом мантхарна. Резко рванув его на себя, Элмио, не раздумывая, вызвал на ладонь огненный шар. Амулет тут же треснул под натиском пламени и почернел прямо у юноши в руке.

— Эта игрушка мне никогда не нравилась!

— … — Клэйрохс хотел что-то сказать, но не успел, потому что Элмио снова схватил его за горло, на этот раз — чтобы отобрать у капитана его высокую плазму, прежде чем тот успеет залечить рану и подняться.

— Все-таки я чему-то научился, да?! — с вызовом спросил юноша, склонившись над ним и уставившись в серые глаза коверила, которые смотрели на него почему-то уже без своего обычного невыносимо-пристального оттенка. Сейчас в них читались только гнев и ужасная боль от резкой потери высокой плазмы, которую молодой метахальн так хорошо научился отбирать.

Треснувший амулет мантхарна неожиданно засветился. По нему все еще пробегали фиолетовые искры, а значит, он по-прежнему продолжал работать. Однако Элмио тут же решил это исправить и повторно ударил по красному кристаллику огнем. Второй огненной атаки амулет не пережил — рассыпался на мелкие кусочки и упал в мокрую траву.

— А эта дрянь, оказывается, была крепкая. Но ничего, теперь с ней уж точно покончено! — Элмио проводил взглядом осколки и продолжил сосредоточенно отбирать высокую плазму у застывшего на коленях капитана воинов совета.

Глава 3. Договор

Спустя некоторое время Элмио почувствовал, что его запас магической энергии начал переполняться. Тогда он выставил вперед свободную левую руку и, стараясь не нарушить концентрации, выстрелил в небо двумя шаровыми молниями. Сейчас в его планы не входило просто восстановить собственную высокую плазму. Конечной целью юного мага было оставить без энергии своего противника. И пока что все к этому шло достаточно успешно. Клэйрохс не мог сопротивляться — процесс изъятия высокой плазмы действовал на духов почти как паралич.

Так, продолжая держать капитана за горло, Элмио простоял около пятнадцати минут. Все это время он постоянно создавал левой рукой, а затем выбрасывал в землю разные молнии, огненные шары, светящиеся искры и прочую ерунду. Конечно, он мог бы бросать их и в воздух, как ему это пришло в голову изначально. Но усеивать весь лес яркими опознавательными знаками как-то не хотелось. Мало ли кого это могло привлечь? Поэтому Элмио вовремя спохватился и больше таких глупостей не делал.

Наконец, чувствуя, что изъятие высокой плазмы серьезно замедлялось, и видя, что из раны Клэйрохса снова потекла кровь, Элмио понял — еще чуть-чуть, и магическая энергия в теле капитана иссякнет окончательно. Через полминуты так и произошло.

— Ну, вот и все, — произнес юноша, отпустив его шею и быстро подобрав с земли свои кинжалы. — Рад был повидаться.

Клэйрохс по-прежнему держался за окровавленный бок обеими руками. Только теперь стоять даже на коленях у него больше не было сил, поэтому он рухнул на бок сразу же после того, как Элмио отпустил его и сделал шаг в сторону.

— Хочешь… чтобы я умер от потери крови?.. —пробормотал капитан, старательно зажимая рану вздрагивающими пальцами.

— Ты не умрешь, — обернувшись, уверенно ответил Элмио. — Я знаю, как быстро у духов восстанавливается высокая плазма. Так что, извини, не буду дожидаться, пока ты залечишь рану и продолжишь мне мешать.

— Да… в чем в чем, а в энергетических передачах… точнее в вампиризме, ты теперь разбираешься… — тяжело дыша, отозвался Клэйрохс.

Элмио едва заметно усмехнулся, услышав этот не совсем уместный комплимент.

— Откуда взял Кинжалы Безумия?.. Если не секрет, конечно…

— Безумия? — удивленно переспросил юноша, убирая оружие в чехлы.

Теперь он понимал, почему Авровекс запретил трогать их лезвия. С такой кровожадностью кинжалы могли запросто отрезать ему пальцы…

— Это подарок от человека, которого ты обозвал недоумком, — презрительно фыркнул Элмио, снова собираясь уйти.

— Не думал… что их украли… — Клэйрохс попытался создать залечивающую белую сферу, но маленькая неуверенная вспышка тут же погасла у него в руке. Высокой плазмы было все еще недостаточно, даже для того, чтобы как следует собраться на пальцах. — Это же одно из Восьми Священных Орудий Великого Совета…

— Потрясающе интересно, — пренебрежительно отмахнулся Элмио и спрятал кинжалы за пояс. Конечно, на самом деле любопытство его так и распирало. Но юноша понимал, что ему следует убраться подальше и сделать это как можно скорее. — В другой раз ты сможешь прочитать мне про них лекцию, если, конечно, еще встретимся!

— И куда ты пойдешь? — не замолкал Клэйрохс. — Ты ведь даже не знаешь дороги до ближайшего города…

— Найду, не волнуйся, — Элмио подумал, что капитан попросту тянет время и прибавил шагу. К тому же, в какую сторону пошли воины совета, сопровождающие торговцев, он помнил, так что, добраться до Хайлероса теперь было куда больше шансов.

— Найдешь, а дальше? — из-за потери крови Клэйрохсу тяжело давалось говорить во весь голос, но он упорно продолжал.

— Попробую найти Смотрящего, — крикнул в ответ Элмио, отдалившись еще на десяток метров от раненого капитана. — Удивительно, но он мне очень помог. Сохранил для меня то, что мне по-настоящему дорого.

— А я думал, ты его ненавидишь… за то, что он читал твои мысли… — произнес Клэйрохс и, так как ответа от юноши не последовало даже спустя приличную паузу, добавил: — А что, ты знаешь, кто он?

Но и в этот раз кроме молчания и звука удаляющихся шагов ничего нового капитан не услышал.

— Да ладно, скажи хотя бы, кто он? Мне ведь самому интересно… Элмио, ты слышишь?..

— Не знаю я, кто он, — Элмио вздохнул, сам не понимая, что заставляет его останавливаться и отвечать. Возможно, причиной был внутренний страх. Что если он ошибся, и кинжалы все-таки задели жизненно-важные органы, и Клэйрохс не выживет, даже когда высокая плазма у него восстановится?.. Думать о таком не хотелось. Но Элмио не мог отогнать от себя эти мысли другим способом, кроме как продолжать с капитаном диалог. — Если тебе так интересно, то первой про Смотрящего я спрошу Ксариэль.

— Ксариэль? — со стороны Клэйрохса раздалось что-то напоминающее не то смех, не то кашель. — Почему?

— Просто мне кажется, она знает, где его найти… — Элмио на секунду остановился, задумавшись о том, не переоценивает ли он возможности их общей знакомой настолько, что это в самом деле выглядит смешно. — В любом случае, даже если она мне не поможет в его поисках, у нее точно найдется для меня один его лишний автограф.

— Автограф?! — голос Клэйрохса был еле слышен, потому что Элмио все-таки сделал над собой усилие и уже почти скрылся за деревьями. — У нее нет, и не проси! Я бы не дал его ей, даже если бы она умоляла…

Последняя фраза заставила Элмио не просто остановиться, она разом ввела юношу в такой ступор, что он какое-то время даже не мог пошевелиться. Словно его резко окатили ледяной водой с головы до ног, и теперь его слегка приморозило. Он с ужасом обернулся, начиная постепенно вникать в суть сказанного, и одновременно принялся судорожно размышлять — стоит ли верить капитану воинов совета на слово?

— А причем тут ты? — не придумав ничего умнее, дрогнувшим голосом спросил Элмио. В ожидании ответа внутри у него постепенно все начало сжиматься от волнения. Он сделал несколько шагов назад и даже раздвинул голыми руками колючие кусты, которые до этого так старательно обходил стороной.

— Элмио, ты идиот! — презрительно крикнул Клэйрохс и осторожно развернулся в его сторону.

Когда их взгляды встретились, знакомая ярко-голубая вспышка на мгновение загорелась и тут же погасла, даже с такого расстояния неприятно ударив по сознанию и прячущимся в голове мыслям.

— ‹‹‹Я и есть Смотрящий!››› — телепатический контакт был моментальным, словно один резкий щелчок.

Элмио тряхнул головой, отгоняя неприятное чувство, и, забыв уже обо всем на свете, побежал обратно к Клэйрохсу.

Капитан с огромным трудом поднялся на ноги. Выглядел он ужасно — бледный, помятый и с левой стороны весь перемазанный в собственной крови. Он все еще придерживал раненый бок и казалось, вот-вот рухнет от слабости.

— Почему же ты мне раньше не сказал?.. — спросил Элмио, не зная, что ему теперь делать, и невыносимо злясь на себя за все произошедшее.

Вместо ответа Клэйрохс молча подошел к нему ближе. Элмио собирался как-то ему помочь. Но беда была в том, что за всеми своими переживаниями он забыл о суровой действительности и о том, что его время, на которое он так рассчитывал, давно вышло. А вот у капитана, похоже, память была устроена намного лучше. И в тот самый момент, когда Элмио наивно протянул ему руку, Клэйрохс резко схватил его за горло, даже отпустив свою еще не зажившую рану.

— Ты, кажется, что-то у меня взял? — сурово спросил капитан.

В этот же самый миг Элмио внезапно почувствовал острую, буквально режущую изнутри боль. Начиная от шеи, по его венам побежали миллионы тончайших игл и, казалось, каждая взрывалась на подходе к сердцу. Дыхание перехватило, все мышцы будто сковало. Элмио впервые ощутил и как следует прочувствовал на себе то, что чуть ли не каждый день заставлял испытывать других… От невыносимой боли в глазах сразу же потемнело. Хотелось кричать, но Элмио не мог совладать со своим голосом. Раздирающее изнутри чувство с каждой секундой только росло. Нервы в теле будто плавились под натиском невыносимого парализующего давления. Ничего подобного, столь же болезненного, Элмио не испытывал ни разу в жизни…

— Что, не нравится?! — сквозь пелену боли раздался голос капитана воинов совета. — Забирать высокую плазму через чью-то шею, это как серпом по…!

— Хватит!.. — заорал Элмио и попытался убрать руку Клэйрохса со своего горла, когда поток боли немного ослаб.

— Ну, уж нет! — раздался хруст, и Элмио догадался, что это были кости его правой руки. Клэйрохс продолжил держать его, не позволяя вырваться. — Из-за тебя я теперь лишусь зрения Смотрящего!

Но уже через четверть минуты капитан резко ослабил хватку. Когда его ладонь разжалась, юноша упал на влажную землю и здоровой рукой схватился за шею. Она все еще невыносимо ныла и просто горела, да так, что он даже не почувствовал боли от перелома. Похоже, Клэйрохс выпустил его просто потому, что энергетический запас Элмио был настолько мал, что вся высокая плазма в его организме уже закончилась.

— Почему… лишишься зрения?.. — немного придя в себя, виновато спросил Элмио, понимая, что первым полез на рожон, и что все могло закончиться куда лучше, если бы он вел себя чуточку сдержаннее.

— Да потому, что я не могу пользоваться им, когда захочу! А тем более, не имею права говорить о нем кому попало! — рявкнул Клэйрохс, который был по-прежнему вне себя от ярости. — У тебя просто талант портить мне все одним своим появлением, черт бы тебя побрал!

— Тогда, не говорил бы про зрение… — логично заметил Элмио и тут же закашлял, потому что Клэйрохс, как только залечил рану в боку, снова грубо схватил юношу за шкирку.

— С такими игрушками за поясом, — капитан взглянул на кинжалы, которые на этот раз выхватил заранее и бросил подальше в траву, — ты меня убедил, что можешь серьезно навредить своему брату или кому-нибудь еще. Выбора у меня не было! Ты себе даже представить не можешь, какой силой обладает каждое из Священных Орудий!

С этими словами Клэйрохс еще раз создал на земле портал измерений, так как предыдущий давно рассеялся, и снова потащил к нему Элмио. Тот упирался как мог, но на этот раз капитан предусмотрительно заломил ему здоровую руку за спину, так что теперь уж точно любое сопротивление было бесполезно.

— Слушай, может, не надо меня в портал?.. — прокряхтел Элмио, осознавая безнадежность собственного положения.

— Если бы ты, гаденыш, первый раз попросил бы, как у вас говорят, «по-человечески», я бы, может, и подумал… — зло пробормотал Клэйрохс, но не закончил фразу и внезапно остановился. На лицо капитана набежала тень. Застыв на мгновение, он очень медленно обернулся и так и остался стоять с какой-то непонятной внезапно нахлынувшей обреченностью в глазах.

Казалось, Клэйрохс почувствовал, а потом и увидел что-то невообразимо страшное. Его руки сами собой разжались, отчего Элмио упал, больно ударившись плечом о землю. Потерев ушибленное место, юноша вздохнул свободней, все еще не замечая ничего странного. И только когда додумался поднять голову, сам чуть не вскрикнул от увиденного.

На расстоянии нескольких шагов перед капитаном стояло огромное существо в темной рясе. Ростом оно было около трех метров. Нечто расплывчатое и полупрозрачное вместо лица угадывалось под низко опущенным капюшоном…

Холодная и неживая аура, исходившая от странного создания, погрузила окружающий мир во мрак, окутав его одной сплошной тенью. Время словно замедлилось и отяжелело, растягивая каждую секунду. Раб Хаоса парил над землей, не касаясь ногами ее твердой поверхности и, казалось, уже давно был здесь, ожидая удобного момента, чтобы показаться.

— Я не вижу на твоей руке кольца, смертный, — монотонный растянутый бас, отдающийся эхом, озвучил причину появления жуткого существа. — Ты нарушил клятву. Теперь я забираю твои глаза.

Длинные полурасплывчатые руки с тонкими белыми пальцами показались из-под черных рукавов. Существо тянуло их к Клэйрохсу, а он стоял, как вкопанный, с таким выражением ужаса на лице, словно это был его конец.

Глядя на жутковатые конечности Раба Хаоса, Элмио внезапно подумал, что этот паранормальный тип под своей наводящей ужас рясой чем-то напоминает обычного скелета. Мысль была немного неуместная… Но все равно юноше было чертовски любопытно, кто или что такое сейчас стоит перед ним? Хотя вряд ли кто-нибудь смог бы на это вразумительно ответить…

— Эй, а я тебя знаю! — вдруг воскликнул Элмио, поднимаясь на ноги и обращаясь к ужасному созданию.

Раб Хаоса медленно повернул голову в его сторону. А Клэйрохс слегка дернулся, выходя из своего оцепенения, и со страхом посмотрел теперь уже на безрассудного юношу, который по непонятной причине тоже видел Раба Хаоса и даже решился с ним заговорить.

— Ты же тот самый! Мы с тобой прошлый раз встречались, — Элмио сам не знал, почему он на сто процентов уверен, что это то же самое существо, которое он видел однажды во сне, пока ночевал в штабе воинов совета в Хайлеросе*. Ведь все Рабы Хаоса были до безумия похожи друг на друга и не имели между собой никаких внешних различий. — Ты что, меня не помнишь?

Существо своим безжизненным ликом, сокрытым в капюшоне, молча смотрело на кареглазого метахальна, который так некстати посмел его отвлечь.

— Я помню тебя, — наконец ответил Раб Хаоса.

— Ну, надо же! — Элмио, сам не зная почему, почти обрадовался такому ответу. — А я и не думал, что мы встретимся с тобой снова.

— Я пришел не к тебе, смертный, — существо говорило без лишних эмоций — все с таким же холодным эхом в своем бездушном голосе.

— Ну, раз уж мы встретились, может, поболтаем? — не унимался Элмио.

Раб Хаоса помедлил, продолжая сверху вниз смотреть на настойчивого метахальна, затем с ощутимым безразличием произнес:

— Нам больше не о чем говорить.

После этой фразы существо устремило свой незримый взгляд обратно на капитана.

— А правда, что все, кто вас видят, должны забывать об этом? — Элмио решительно встал между Клэйрохсом и Рабом Хаоса и уставился на последнего с вызовом: — Не боишься, что Великий Совет узнает о том, что я тебя запомнил?

— Ты смеешь угрожать мне, смертный? — теперь в густом растянутом басе ощущалась заинтересованность и легкое присутствие недовольства.

— А что ты мне сделаешь? — спокойно произнес Элмио, всматриваясь в нависающее над ним сокрытое капюшоном лицо. — Убьешь меня? Или тронешь мою память? Великий Совет обязательно узнает об этом, потому что я сын последнего погибшего правителя Империи Духов. Если сомневаешься, можешь проверить!

После короткой паузы, которая повисла длинной и напряженной каплей в воздухе, Раб Хаоса снова заговорил:

— Чего ты хочешь?

— Просто уходи и оставь в покое его глаза, — быстро ответил Элмио, стараясь выглядеть как можно убедительнее.

— Я выполнил свой долг и больше не обязан обращать внимание на твои просьбы, — монотонно произнесло существо.

— А я не обязан держать в тайне, что мы уже встречались, и я тебя прекрасно помню! — строго заявил Элмио, ощущая небольшое замешательство. Ведь он до сегодняшнего дня понятия не имел, почему Раб Хаоса тогда, во сне, открыл ему сферическое око. Что угодно можно было подумать, но представить, что вот такое жуткое создание могло быть в прошлом ему чем-то обязано и исполняло долг?..

— Это называется подлостью, — медленно произнес Раб Хаоса и неожиданно расхохотался леденящим душу смехом. — Каждый прежде живущий среди нас познал однажды, что это такое.

Элмио моргнул. На мгновение ему показалось, что потустороннее создание исчезло, словно его здесь и не было. Но когда он повернул голову, огромный тип в рясе стоял уже над ним, склонив свою нечеловеческую голову прямо над его ухом.

— Однажды и ты познаешь, что такое подлость… …

Элмио вздрогнул от его резко изменившегося голоса, превратившегося из басисто-раскатистого в неживой шепот. По коже пробежали мурашки, а пальцы рук на мгновение стали как ватные. Раб Хаоса назвал его по имени, и от этого Элмио сделалось до жути не по себе.

— А мне плевать! — быстро ответил он, уняв возникающий в глубине души страх. — Не нужно пугать меня всякой ерундой!

Но потустороннее создание, похоже, уже успело нащупать какую-то его слабость.

— Я не могу не подчиняться воле Великого Совета и не следить за исполнением клятв, данных его именем. Таков был договор, — снова превратившись в монотонный бас, строго прозвучал голос Раба Хаоса. — Этот смертный нарушил условия своей клятвы, данной предо мной именем Великого Совета. Если ты желаешь, я могу забыть о его обязательствах, и оставить ему его глаза. Однако взамен мы заключим договор с тобой.

— Какой договор?

— Ты дашь мне свое слово, что никто и никогда не узнает о наших с тобой встречах, включая эту. Тогда я не трону этого смертного.

— Хорошо, я… — Элмио хотел было уже согласиться, но Раб Хаоса перебил его своим неживым голосом.

— Ты даешь слово не только за себя. Повторяю условия: никто и никогда не должен узнать.

Элмио нахмурился, затем обернулся и вопросительно посмотрел на Клэйрохса, который, несмотря на свое молчание, все прекрасно слышал и понимал.

— Он тебе не ответит. Он не может говорить в моем присутствии, — существо в рясе по-прежнему стояло рядом, склонив голову над юношей, и не двигалось с места. — Ты принимаешь договор?

— Да, — после непродолжительной паузы уверенно произнес Элмио. — Я даю тебе слово, что никто и никогда не узнает о том, что мы тебя видели и помним, — при этом юноша сделал особый акцент на слове «мы».

— Да будет так! — Раб Хаоса заговорил громче, и теперь его звучный бас отдавался вибрациями по всему телу. Он отстранился от Элмио, взлетев чуть выше над землей. А затем, приподнимая свои белесые расплывчатые руки, возвестил: — Договор принят. Запомни, если твое слово будет кем-то нарушено, ты умрешь, и мы снова встретимся с тобой, но уже в Вечном Хаосе. Такова цена твоего договора.

Холодок прошел по спине Элмио и какой-то особенно мерзкий страх начал пробираться к нему в душу. Он всего лишь хотел помочь Клэйрохсу и не думал, что за нарушение какого-то там слова Раб Хаоса попросит такое…

— Убирайся в свой ничтожный Хаос, тварь! — внезапно заорал Элмио, так громко как только мог, потому что у него в голове сами собой зазвучали сказанные ему неживым шепотом слова: «Однажды и ты познаешь, что такое подлость…»

Существо в темной рясе начало медленно отдаляться, пока совсем не исчезло. Тень и мрак, стоявшие вокруг, тоже как-то незаметно рассеялись. Лес вновь вернулся к своему привычному зеленому облику, а Элмио так и остался стоять на месте, вглядываясь в пустоту. Одна только мысль об обещанной ему встрече в Хаосе приводила его в дикий ужас и опутывала сердце холодом. На секунду ему даже показалось, что он уже умер и уже там — в бесконечной черной пустоте…

— Элмио, — тихо окликнул его Клэйрохс, к которому наконец-то вернулся дар речи.

Юноша пару раз моргнул и, выходя из минутного ступора, обернулся. Жуткое создание в рясе исчезло, они с капитаном снова остались одни посреди леса. Вот только, что ему теперь сказать Клэйрохсу или как объяснить произошедшее, Элмио не знал. Но, к счастью, ничего и не понадобилось.

— Не волнуйся, — тихо, но очень серьезно произнес капитан. — Я тебе обещаю: я сдержу слово, которое ты дал за нас обоих.

______________________

* Сон Элмио, где Раб Хаоса открывает ему сферическое око, подробно описан в 12-й главе первой книги — "Над бездной"

Глава 4. Разговоры у костра

Небольшой магический костер чистым зеленым пламенем разгонял мошкару, которой после дождя слетелось столько, что она вилась в воздухе маленькими тучками.

Красный солнечный шар уже почти скрылся за деревьями, собираясь окончательно уйти за горизонт. Стволы кедров и пушистых сосен местами окрасились в оранжевые тона. Казалось, совсем недавно время было лишь около полудня, а теперь на папоротниковый лес опускались холодные сумерки. День пролетел так быстро, как будто его вообще не было между ранним утром и вечером. Этот необычайно скорый переход не смогли скрыть даже все важные события, которых случилось за текущие сутки так много, что они уже начинали путаться в голове… Видимо, потусторонние существа умели как-то воздействовать на время, изменяя его привычное течение одним своим появлением в плане смертных.

— Скажи, пожалуйста, получается, до сегодняшнего дня ты уже встречался с Рабами Хаоса? — задумчиво поинтересовался Клэйрохс, осматривая руку юноше, которую сам же ему сломал.

Элмио молча кивнул. Сейчас он сидел вместе с капитаном у костра и пытался собраться с мыслями, хотя еще так недавно даже представить себе не мог подобной картины.

— Когда ты умудрился?

— Я видел их во сне. Это произошло в Хайлеросе, в ту ночь, когда я потерял сознание от отравления…

Клэйрохс нахмурился.

— Рабы приходили к тебе во сне?

— Ну… — протянул Элмио неуверенно. — Скорее, это я как-то попал туда, где Рабы появлялись. Они приходили не ко мне, а к разным людям. А я просто случайно увидел все это…

— И один из Рабов в самом деле оказался перед тобой в долгу?

— Да я понятия не имею, как так получилось, — признался Элмио. — Наверное, это произошло еще до того, как я потерял память.

— Ну, ты даешь, — Клэйрохс аж присвистнул. — Интересно, чем это ты таким занимался в своем прошлом?

Он с настороженным любопытством взглянул на юношу, который и вправду сам не был в курсе, как такое могло случиться. Продолжая лечить его руку белой магической сферой, капитан решил сменить тему:

— М-да… приходить в мир духов в своем основном теле для метахальна, конечно, практичней, но появляется очень большой риск серьезных травм. Этот особый способ перехода тебе ведь тоже твой учитель показал? Как, кстати, его имя?

— Не могу сказать, — Элмио помедлил с ответом, только сейчас понимая, что сделать этого и вправду не может. — Я пообещал ему, что не буду называть его имя. И вообще, он не совсем мой учитель. Он многое мне объяснил и показал, но это все было лишь временно.

— «Временный учитель», значит, — подытожил Клэйрохс с усмешкой. — Что же он тебя не обучил, как элементарным образом можно залечивать себе раны?

— У меня почему-то именно исцеляющая магия хуже всего выходит, — тоскливо пробормотал Элмио. — А у него не было времени объяснять мне такие мелочи в деталях. К тому же меня всегда больше интересовали боевые магические формы.

— Да уж, я заметил, с каким энтузиазмом ты кидаешься огненными шарами, — капитан снова не смог сдержать улыбки, но про бездарное использование подобной магии решил юноше не напоминать.

— Эх, если бы только я больше времени уделял тренировкам, тогда ему не пришлось бы сегодня драться в одиночку с этими странными типами, которые на него напали! — с ощутимой досадой вздохнул Элмио, но теперь уже решил опустить подробности о том, кем же все-таки являлись противники странствующего мага.

— Кто там у вас на кого напал, я не знаю, — Клэйрохс, закончив с лечением юноши, потрогал собственную шею, — но, честно говоря, твоему «временному учителю» за такое «обучение» я бы сам морду набил.

— Раз так, думаю, не стоит вас знакомить, — логично решил Элмио, затем подвигал правой кистью и проверил, как та сгибается. — Отлично, все зажило!

— Пару дней постарайся не перенапрягать, — посоветовал капитан, видя, как энергично юноша принялся разминать восстановленную руку.

— Ладно, — Элмио кивнул, заканчивая с разминкой. — Все равно это намного круче, чем несколько месяцев носить гипс.

Клэйрохс еще какое-то время наблюдал за ним, а затем ненавязчиво произнес:

— Если ты не собираешься знакомить меня со своим учителем, как же мы разберемся, что у него там произошло?

— Никак, — спокойно ответил Элмио и хмуро добавил: — Я и так знаю, чьих это рук дело.

Он опять почему-то вспомнил процитированное высказывание одного древнего мага про Вечность и Страницы Времени, а затем слова самого Авровекса, о том, что абсолютно у каждого есть право на свои поступки. После этих мыслей в правой руке юноши закололо, потому что он не удержался и гневно сжал кулаки.

— Слушай, ты это дело брось, — строго произнес Клэйрохс, видя, как тот меняется в лице. — Говорю тебе, к нападению в лесу, о котором ты рассказываешь, Элармио никак не причастен.

— Почему ты так уверен?

— Потому что уже как месяц Великий Совет отстранил его от престола.

— Отстранил, ну и что? — раздраженно проворчал Элмио. — Это ведь ничего не доказывает! Не пойму, за каким чертом ты вообще его защищаешь?

— Потому что не все в мире должно сводиться к личной неприязни, — серьезно произнес Клэйрохс. — Я вполне могу тебя понять. Твой брат пытался тебя убить, и сам по себе он сволочь редкостная. Но зато он соображает во многих вещах. Как правитель он действительно нужен Империи. Видел бы ты, что тут начало твориться, когда чуть больше месяца назад прошел слух о том, что принц пытался убить родного брата. Великий Совет тотчас объявил, что за ближайшее полугодие найдет нового правителя, и все его полномочия передал Собранию Официальных Лиц. А эта кучка идиотов сама по себе ни на что не способна. Недели не прошло, как повсюду начался бардак! Но, что меня больше всего волнует — это диллуры. Собакаголовые уроды после отстранения твоего брата вконец обнаглели. С тех пор ни дня не было, чтобы они не выползали из своих огненных пустошей в наши земли. Количество невинных жертв от таких набегов уже превысило несколько десятков, — многозначительно заметил Клэйрохс. — А члены Собрания запрещают нашим воинам вступать в открытую конфронтацию, как будто ни черта не происходит! Мол, это все спровоцирует конфликт и приведет к масштабной войне. В итоге леса горят, наши жители гибнут, а у стражников связаны руки мнением этих бесхребетных идиотов. Так что, возвращаясь к твоему вопросу, за каким чертом я защищаю Элармио, я тебе только одно могу сказать — я считаю, что его необходимо возвращать на трон. Плохой он или хороший, но его уважал народ. А он, в свою очередь, умел удерживать огненокровных на приличном расстоянии от наших земель и не боялся взять на себя ответственность за пролитую на границах Империи кровь.

— Ты хочешь вернуть его? — не веря своим ушам, переспросил Элмио.

— Да. Только, к сожалению, никто не знает, как этого добиться, — со вздохом ответил Клэйрохс. — Я и трое остальных капитанов воинов совета даже повторно принесли ему присягу в верности, в надежде, что это как-то повлияет на решение Великих. Капитан имперской стражи с севера тоже открыто поддерживает Элармио. Но, увы, пока все это ни на что толком не влияет. Вернуть Элармио на трон не помогло.

— Да зачем вообще этот придурок вам так нужен?! — вспылил Элмио, которого раздражало одно лишь упоминание о принце. — Неужели он был насколько хорош, что никто в самом деле не сможет заменить его?!

— Замену найдут. Но, к сожалению, тех, кто воспринимает диллуров всерьез, в Империи практически не осталось. От хорошей жизни наши высшие слои общества совершенно забыли, где кроется реальная угроза. Твоего брата все считали параноиком малолетним, когда он открыто выносил на обсуждения вопросы по созданию новых постов имперской стражи на границах с Исилла́р Хо́нмра, а он оказался прав. Диллуры действительно не хотят жить с нами в мире. Жаль только, не многие это понимают.

— Да что за бред?! — Элмио снова вспомнил ухмыляющуюся физиономию Элармио и с ненавистью швырнул в сторону попавшуюся под руку ветку. — Что, во всей Империи не найдется ни одного духа с мозгами, кроме этого гада?! Ты же, к примеру, понимаешь, что к чему. Почему бы тебе не стать императором?

Капитан сдержанно рассмеялся.

— Ты издеваешься, да? Я воин, а не политик. К тому же, решение о том, кто должен занять трон, принимает Великий Совет. Они могут сделать императором кого угодно. Хоть тыкву с огорода, если она им приглянется, — Клэйрохс мрачно вздохнул, а затем искоса посмотрел на юношу. — Хотя, мне кажется, есть одна интересная возможность обернуть симпатию Советников в правильное русло. В отношении Элармио они могли бы сменить гнев на милость, если как-то убедить их в том, что все произошедшее между тобой и принцем было, скажем… небольшим недоразумением.

— Даже думать забудь! — Элмио поймал на себе заговорщицкий взгляд капитана и в знак протеста от души треснул кулаком по бревну, на котором сидел. — Этот урод хотел меня убить! С какой стати я должен после такого выгораживать его перед Советниками?!

— Ну, например, ради блага Империи Духов, — предположил Клэйрохс. — И, кстати, «урод» в твоем случае звучит немного странно. Все-таки, вы с ним близнецы.

— Нет уж! Я о таком сходстве никогда не просил! —выпалил Элмио. — Так что можешь считать, что у меня с этим уродом нет ничего общего!

— Точно. Совсем ничего общего, кроме отца, матери и внешности.

Элмио только раздраженно отмахнулся, словно не собирался мириться со всеми перечисленными фактами. Пока он продолжал злиться, в окутанном сумерками лесу воцарилась тишина. Только шелест листвы и шум крыльев хищных птиц, пробуждающихся перед ночной охотой, разбавляли ее.

— Кстати, ты знал, что мы с ним братья? — немного поостыв, поинтересовался Элмио.

— Нет, не знал, — просто ответил Клэйрохс, задумчивым взглядом уставившись куда-то вдаль — в чернеющие в сумерках заросли папоротников. — Я и сам был крайне удивлен, когда в тот день, в Милливэриуме, увидел его лицо. Да и сам Элармио про то, что ты его брат, тоже не знал, пока я не показал ему твои воспоминания.

— Об этом он мне рассказывал, — Элмио с мрачными мыслями о своем ненавистном родственничке угрюмо уставился в костер.

Пугающая серьезность проявилась на его лице суровой серой маской, похожей на искусственную тень. Казалось, он уже сделал для себя окончательный выбор, и поэтому на смену внезапным порывам гнева в его настроение пришло жутковатое спокойствие с нотками решимости и даже легкой обреченности.

Подул прохладный ветер, заигрывая с пушистыми листьями папоротников и зелеными язычками магического пламени. Сумерки сменились тьмой. Гнетущее молчание продлилось не долго, зато так ощутимо, словно собиралось твердой печатью вклеиться в сегодняшний вечер.

— Не понимаю я, что с тобой происходит, — Клэйрохс первым нарушил тишину. — Ты раньше всегда был такой оптимистичный и жизнерадостный, хотел больше узнать о своем прошлом, у тебя были стремления в жизни. А теперь вбил себе в голову какую-то месть.

Элмио промолчал, всматриваясь в пламя костра.

— Да и вообще, ты сильно изменился, — продолжил капитан, хотя юноша упорно делал вид, что не слушает его. — Знаешь, что меня больше всего удивило сегодня? Мы с тобой уже довольно долго болтаем. И, тем не менее, ты ни разу не спросил у меня про Белоуха. Даже не вспомнил про него. Хотя, помнится, больше всего ты не хотел расставаться именно с ним.

Услышав о маленьком лисенке, Элмио словно увидел перед собой его радостную серо-зеленую мордочку с черными глазками и холодным носом. Укол совести болезненной ноткой отозвался в груди. А ведь действительно, он совсем забыл про своего малыша… И мало того, за последний месяц даже ни разу толком не задумался о том, что с ним и как он. Жив ли он вообще?..

— Ты не знаешь, что мне пришлось пережить! — вдруг резко выпалил Элмио, якобы в свое оправдание. — Я чуть с ума не сошел, пока сидел в той подземной яме, где ты меня оставил — без света, без воздуха и без единого живого звука! — юноша непроизвольно вздрогнул, вспоминая дикое ощущение безвыходности, которое до сих пор возвращалось к нему ночами. — Я действительно чуть не умер, — чуть тише пробормотал он, не желая больше вспоминать свой самый страшный кошмар.

Капитан на это все лишь развел руками.

— Посмотри мне в глаза и скажи, разве я не предлагал тебе вернуться назад, в мир людей, пока еще было не поздно?

— Нет уж, спасибо, — Элмио невесело усмехнулся, бросая беглый взгляд в его сторону. — Тебе в глаза смотреть опасно.

Клэйрохс почему-то отвернулся после этой фразы, хотя она больше напоминала неумелую шутку, чем серьезное замечание.

— Я уже ничем не мог тебе помочь, когда Элармио сказал, что собирается убить тебя, — капитан растянулся возле огня прямо на сырой земле и устремил взгляд в чернеющее над головой небо, которое опять заволокло тучами. — Единственное, что было в моих силах — это оставить тебе твою память. Ты так дорожил ей, что сказал однажды — лучше умереть, но до последнего сохранить свои воспоминания. Ведь твоя память — это частичка тебя самого. А расстаться с собой для тебя хуже самой смерти. — Клэйрохс сделал паузу, вспоминая беспокойную ночь после встречи с авелори и разговор в Зале Совета, во дворце. — Я также помню, как в тот день, когда я последний раз читал твои мысли, ты сказал, что нужно бороться за то, что тебе дорого. Потому ты и не ушел в человеческий мир, когда это было еще возможно.

— Что ж, теперь я считаю, что в первую очередь нужно бороться с теми, кто нас ненавидит. А уже потом за все остальное. — Элмио плотно застегнул свою куртку, прячась от прохладного ветра, и вернулся к мыслям о том, что будет, когда они с принцем снова встретятся.

— И что же ты собираешься делать, если, в самом деле, найдешь своего брата? — вздохнув, поинтересовался Клэйрохс. — Будешь с ним драться? Попытаешься его убить?

— Когда найду, тогда и посмотрим, — недовольно проворчал Элмио, еще до конца не обдумав все детали предстоящей встречи, а затем зло заметил: — И, кстати, убить этого гада — очень даже неплохая идея. В конце концов, он сам напросился, и теперь я точно имею право вернуть ему должок.

— Ты не прав. Отомстив, ты ничего не добьешься. Только сделаешь хуже самому себе.

— Я так не считаю.

Клэйрохс сел спиной к костру и обернулся через плечо.

— Ты вообще понимаешь, что делаешь? Думаешь, высшие силы сохранили тебе жизнь только для того, чтобы ты смог еще раз ею рискнуть, добиваясь какой-то там мести?

— Это уже мое дело, как ей распоряжаться, — упрямо ответил Элмио, перестав бессмысленно таращиться на зеленые язычки пламени.

— А это мой мир! И я не хочу, чтобы он страдал из-за того, что у какого-то мальчишки напрочь сорвало голову, — строго заметил Клэйрохс и снова отвел взгляд. Больше смотреть в глаза Элмио ему не хотелось. — К тому же, я не верю, что ты сам жив останешься, если у тебя действительно хватит мозгов ввязаться в подобное…

— Но это не только твой мир! — горячо напомнил Элмио, нарочно пропуская мимо ушей слова о том, что капитана волнует его жизнь. — Не забывай, мой отец был императором здесь!

— Я-то как раз об этом помню, — с укором ответил Клэйрохс. — Твой отец точно не хотел бы, чтобы вы с братом из-за своих разногласий ускорили начало никому не нужной войны, или еще, чего доброго, поубивали друг друга.

На это Элмио не нашел что ответить.

Снова начал моросить дождь. Воздух наполнился влажностью, а порывы ветра стали чаще и холоднее. Грозы больше не предвиделось, но количество серых туч от этого не сильно убавилось. Видимо осень серьезно решила взяться за погоду.

— А ты знал его? — подняв воротник и поежившись от холода, тихо спросил Элмио. Слова о погибшем императоре каждый раз пробуждали в нем чувства противоположные тем, которые он испытывал, когда ему говорили об Элармио. — Я имею в виду, моего отца.

— Конечно, знал. Я ведь еще задолго до твоего рождения был капитаном, — Клэйрохс вскинул верх руку и через секунду над ними появился невидимый защитный заслон, не пропускающий холодные капли дождя. — Он был сильным самоотверженным правителем, способным вести за собой. На него всегда можно было положиться, и всегда быть уверенным, что для Империи и ее народа он сделает все необходимое, не ища в этом личной выгоды. Для всех духов твой отец был больше, чем просто занимающий трон лидер. Им восхищались. Его подчиненные и все Официальные Лица Империи, традиционно критикующие политику своего императора, никогда не испытывали к нему личной неприязни. Наоборот, его любили, а его имя произносили исключительно с гордостью. Инкасаи́р — так его звали. Он был иланром. Его внешний возраст так и не перешел планку тридцати шести лет. Все, кто его знал, говорили, что он был особенным. Я не входил в круг его близких друзей, наше с ним общение по большей части затрагивало рабочие моменты и мои должностные обязанности. Но и я с уверенностью могу сказать, что эти слова о твоем отце — чистая правда. Инкасаир действительно был особенным. Он вселял оптимизм одним своим присутствием. Повышенный энергетический баланс, впрочем, свойственен всем иланрам. Диллуры даже называют их «жизнихранителями». Но до сих пор я не встречал никого среди духов, кто в этом отношении хоть на десятую часть походил бы на твоего отца, — образ императора в его высоком белом кресле в день последнего собрания, которое тот лично проводил, сам собой возник перед глазами. Капитан машинально закрыл лицо от света пламени, словно стараясь лучше разглядеть видение, но на фоне серого сумрачного неба оно быстро исчезло. — Инкасаир был по-настоящему великим правителем, — подытожил Клэйрохс. — Таких в целом мире за всю его историю встречалось немного.

— Как ты думаешь, — с грустью начал Элмио, вспоминая сон из своего детства, когда отец приходил к нему. — Кто мог его убить?

— Его убили шевиеры-наемники. Их поймали и казнили в тот же день. Но, кто все это устроил и стоял во главе заговора, так и осталось загадкой. Я, как и многие, склоняюсь к версии, что приказ исходил от правительства Исиллар Хонмра. Никому кроме диллуров, смерть Инкасаира не была бы выгодна. Империя Духов с ним процветала, и ни о какой войне никто даже не думал.

Элмио нахмурился и помрачнел.

— Значит, сейчас диллуры точно так же все подстроили для того, чтобы убрать Элармио, потому что им нужно развязать войну?

— Ты сам видел, как та ненормальная шевиера перерезала себе вены во имя «вечного пламени Исиллар Хонмра», — напомнил Клэйрохс, — так что ответ прекрасно знаешь.

— Да уж, — Элмио вспомнил предсмертный вопль энергетической воровки в камере и связал две ниточки воедино. — Выходит, все это: и смерть отца, и моя память… — вполголоса произнес он. — Получается, меня использовали против Империи Духов те же грязные руки, что убили отца…

Размышляя над тем, что, скорее всего, все эти ужасные события выстраиваются в одну последовательную нить, Элмио около минуты просидел в мрачных раздумьях. А затем неожиданно заметил, что капитан в который раз отводит от него взгляд. Обратив внимание на это, но не понимая, в чем дело, Элмио сам пристально уставился на него.

— Значит, с войной, в самом деле, назревает что-то серьезное? Раз они так упорно шли к этому больше шести лет…

— Да, очень похоже на то, — по-прежнему не оборачиваясь, ответил Клэйрохс. — Хотя даже немного странно, что ты пришел к такому выводу. Сейчас многие берут за правило не замечать очевидного — так им проще жить.

— Идиотское правило, а я не настолько тупой, — фыркнул юноша.

А капитан счел нужным поинтересоваться:

— Может быть, я от тебя услышу еще одну здравую мысль, и ты хотя бы подумаешь над тем, чтобы помочь нам вернуть Элармио на трон? Раз уж ты сюда вернулся, и тебя хоть немного волнует судьба Империи Духов и память твоего отца.

— Помогать этому ублюдку, пытавшемуся меня убить, я точно не стану! — Элмио с раздраженным видом скрестил руки.

— Что ж, очень жаль, — Клэйрохс вздохнул, ни капли не удивившись такому ответу. — Все можно было бы решить намного проще.

— Кстати, а что такое Рэймыннгион? — Элмио снова вспомнил слова шевиеры, которые она произнесла перед смертью, а потом краткие, но не очень утешительные пояснения своего брата к этому термину. — Говорят, это какая-то древняя легенда.

— Да, это легенда диллуров. О ней еще много споров ходит. Одни утверждают, что это такое святое место, другие — что Рэймыннгион это целая философия расовой войны. Я не так хорошо разбираюсь в преданиях огненокровных, чтобы судить, кто из них прав. Но последнее время это слово употребляют исключительно фанатики.

Элмио задумчиво посмотрел на край прозрачного магического заслона, от которого мелкими брызгами отскакивал дождь.

— Значит, для таких, как та шевиера, это просто боевой клич?

— Грубое сравнение, но можно сказать и так. Простые наемники вроде нее, скорее всего, не вдаются в подробности значения отдельных терминов.

Элмио задумчиво пощупал подбородок, затем покосился в сторону капитана, который по-прежнему сидел к нему спиной.

— Слушай, у меня уже такое ощущение, что ты разговариваешь не со мной, а с этим папоротником.

— Ты что-то имеешь против папоротников? — сухо поинтересовался Клэйрохс, так и не развернувшись.

— Нет, просто ты постоянно на него смотришь, — Элмио зевнул, но сдержать смешок у него не получилось. — Гипнотизируешь его что ли?

— Может, я люблю природу.

— Что-то ты очень внезапно ее полюбил, после визита того умника в рясе с капюшоном, — Элмио заговорил серьезнее, понимая, что попытка сделать разговор менее напряженным провалилась.

— Знаешь, я уже думаю, наверное, зря ты вмешался… — после небольшой паузы тихо ответил Клэйрохс.

— Да что ты такое говоришь? — ошарашено выпалил Элмио. — Это страшилище хотело забрать твои глаза!

— И я очень благодарен тебе за то, что ты не дал ему этого сделать. Но цена твоего договора слишком высока. Ты поставил на кон собственную жизнь ради зрения, от которого одни только беды…

Элмио не дослушал. Он решился поднялся с места, обошел зеленое пламя костра и сел на траву — напротив капитана.

— Твое зрение Смотрящего — это же просто потрясающая штука! — восторженно напомнил Элмио. — К тому же, тебя теперь ничего не ограничивает!

— Да, это верно. Кольцо вместе с разрешением правителя Империи в самом деле мне больше не нужно. Только вот… — Клэйрохс поднял голову и, наконец, снова посмотрел на юношу, который так упорно этого ждал. — Ты не может нормально смотреть мне в глаза, Элмио. Как, впрочем, и все остальные.

— С чего ты взял? — как ни в чем не бывало, спросил Элмио, стараясь, чтобы его беззаботное выражение лица выглядело убедительнее. — Почему это я не могу тебе в глаза смотреть?

— Я ведь не дурак, знаешь, — взгляд Клэйрохса сам собой сделался пристальнее и начал ощущаться как нечто острое, словно царапающее глаза, отчего сразу же захотелось отвернуться. — Даже если ты упорно будешь делать вид, что все в порядке, ты разве что заработаешь себе сильную головную боль.

— Ну, и что с того? — возмутился Элмио. — Тебе не наплевать, когда у кого голова болит? Отказываться из-за такой ерунды от способностей Смотрящего просто глупо!

Видя, что Элмио очень старается от него не отвернуться, Клэйрохс лишь натянуто улыбнулся, а затем снова лег в траву, устремляя взгляд в небо. Воспоминания о далеком прошлом нахлынули на него.

Глава 5. История Клэйрохса

— С этим особым зрением, позволяющим мне заглядывать в чужое сознание, я живу практически всю свою жизнь. Так что уже давно успел свыкнуться с тем, что от него одни проблемы. А началось все, когда я был еще совсем молод — в мои далекие девятнадцать лет, — в полголоса начал рассказывать капитан. — Тогда я жил в Хайлеросе, и все дни и ночи напролет мечтал попасть на службу в штаб воинов совета. Правда, сделать это было не так-то просто. Глава штаба Ро́хонсон не раздавал плащи кому попало, а наоборот, новичков отбирал очень придирчиво. Поэтому я до последнего оттягивал с подачей прошения. В конце концов, один мой друг, который тоже хотел поступить на ту же службу, что и я, уговорил меня отправиться в штаб воинов совета вдвоем и вместе попытать удачу. Так мы и сделали. Когда же наши прошения были рассмотрены, прошли первое одобрение и оказались на столе у главы штаба, Рохонсон вызвал нас к себе. Мы не долго беседовали, и, увы, мои опасения оправдались.

— Вас не приняли на службу?

— Моего друга Рохонсон принял сразу же, так как по всем физическим и энергетическим параметрам он подходил как нельзя лучше, да и боевых магических форм мы с ним оба знали превеликое множество. Поэтому к нему вопросов не возникло. А вот мне глава штаба посоветовал идти куда подальше, несмотря на то что я, так же как и мой друг, прошел предварительный отбор. Рохонсон прямо сказал мне, что рожей я не вышел для такой ответственной службы. И поделать с этим ничего уже было нельзя… Есть у нас, коверилов, одна довольно странная особенность, — Клэйрохс сощурился, отвлеченно рассматривая перчатку на левой руке. — Проходя через портал, мы не можем менять свою внешность, как все остальные духи. Поэтому в вашем плотном мире коверилов легче всего обнаружить.

— Но вы же так сильно похожи на людей, — удивился Элмио, не понимая в чем проблема.

— Похожи или нет — это не столь важно, — капитан сложил руки под головой, продолжая лежать на земле. — Мы не можем использовать покров невидимости, и это вызывает значительные неудобства. Особенно, если по долгу службы нужно оставаться незаметным, словно тень. В общем, Рохонсон считал, что такие вот «дефектные воины» ему в штабе совсем ни к чему. Так что для меня это был, как говорят люди, «большой облом».

— Так странно от тебя это слышать, — признался Элмио. — Учитывая, что ты капитан, и каждый воин совета при встрече чуть ли не в ноги тебе кланяется, я никогда бы не подумал, что у тебя были проблемы с поступлением на эту службу.

Клэйрохс криво усмехнулся.

— Это сейчас тебе такое кажется странным. А видел бы ты меня сто восемь лет назад — тогда я производил совершенное иное впечатление.

— Хотел бы я на это взглянуть, — задумчиво пробормотал Элмио, невольно представив, каким мог бы быть капитан в годы своей молодости. А затем с любопытством поинтересовался: — И что же ты сделал, когда тебя не приняли в штаб?

— После отказа Рохонсона я думал, что о службе в рядах истинных воинов мне можно забыть навсегда, — продолжил рассказывать Клэйрохс. — Поначалу с этой мыслью трудно было смириться, но потом, когда она улеглась у меня в голове в качестве суровой действительности, я решил на все плюнуть и убраться из города. Забросив куда-подальше свой амулет мантхарна, я создал портал измерений и ушел в человеческий мир. Конечно, такая серьезная вылазка была довольно опасна, но тогда меня это не сильно волновало. В плотном измерении я пробыл больше недели и, по какой-то счастливой случайности, за все это время меня толком никто даже не пытался выдворить оттуда. Безусловно, если бы я как дурак сидел в лесу, на который выходит Хайлерос, это было бы вовсе не удивительно — таким образом духи посещают ваше измерение довольно часто. Даже простые травники иногда приходят сквозь портал в места, где никогда не бывает людей, и гуляют там сутки на пролет. Но мне всякая глушь не сдалась ни за каким чертом. Мне хотелось посмотреть человеческие города, увидеть воочию родину Великого Совета — мир, где зарождалась Магическая Эра, и где раньше жили все воднокровные создания. Поэтому, переступив порог портала, я сразу же воспользовался левитацией и принялся путешествовать по плотному измерению.

Элмио аж присвистнул.

— А ты не боялся, что тебя поймают?

— Мне было наплевать на это, — качнул головой Клэйрохс. — За несколько дней я облетел чуть ли не все восточное полушарие, и возможная встреча с воинами совета меня волновала меньше всего. Меня не смущало даже то, что люди, которым я показывался на глаза, все, как один, с криками шарахались в стороны, если я был при них небрежен, и они становились свидетелями моих «паранормальных» способностей. Тогда мне было совершенно не до них. Хотя сами по себе человеческие города меня поразили, и в частности людские технологии. Небоскребы, автотрассы, переполненные машинами, поезда, корабли, самолеты… Особенно самолеты! Конечно, полет для духов не такое уж диковинное дело. Но когда существа, не имеющие магии, поднимают в воздух такие серьезные конструкции, и они летают по небу тысячами на простом физическом топливе — это завораживает. Голову кружило от подобных вещей.

Кроме того, жизненная энергия отовсюду била ключом. Даже если я не показывался людям на глаза, я чувствовал, что от одного их присутствия поблизости сам воздух будто становится другим. Возвращаться домой не хотелось совершенно. Наоборот, чем дольше я находился в плотном измерении, тем сильнее меня влекло остаться там еще на один день. Это сейчас я понимаю, что все было точно как в той поговорке: «хорошо там, где нас нет». Сложно описать то восхищение, которое я испытал тогда. Как, впрочем, и сложно передать словами то, что я однажды услышал от одного глубоко верующего старичка, который счел, что я демон, когда увидел, как я пролетал над его родным городком.

— И что же он такого сказал? — не удержавшись, перебил Элмио.

— Ровным счетом ничего, — Клэйрохс еле заметно улыбнулся. — Зато, сколько он всего подумал! Дед был так сильно напуган, что мне стало его жаль, и я попытался его успокоить. Оказалось, без толку. Но моя попытка поговорить с этим пожилым мужчиной неожиданно обернулась довольно неуклюжей телепатией. И вот тогда я впервые увидел человеческие мысли непосредственно глазами и понял, что могу не просто «читать» чужой разум, а делать с ним вещи куда более опасные — например, воздействовать на само человеческое сознание и подсознание. Правда, на тот момент я еще не знал, к чему может привести подобное вмешательство.

Когда мои похождения по плотному измерению доставили людям слишком много хлопот, и за мной, наконец, явились воины совета, работы у них было по горло. Начиная от перепуганного деда и заканчивая доброй половиной жителей того крошечного городка, в котором мне вздумалось открыто показаться на глаза. Людей, удивленных моими полетами, были толпы — всем им следовало подчистить память и скорректировать энергетический баланс. За подобными «важными делами», воины совета так и не смогли найти меня самого, хотя я не могу сказать, что тогда вел себя очень осторожно. Просто разгильдяев среди обладателей красных плащей было слишком много. Многие духи у нас на востоке, да и в других регионах, заступали на службу из корыстных соображений. Им хотелось иметь легальный доступ к тому, что запрещено другим. Впрочем, я и сам рвался к этой службе не только для того, чтобы кого-то охранять… — с печальной интонацией признался Клэйрохс. — В общем, стараясь как-нибудь отделаться от неуклюжей погони, я наткнулся на небольшой заросший вьюнами домик на отшибе городка и решил в нем укрыться. В домишке жила самая обычная по тем временам семья. Исходя из того, что я узнал о людях, большинство взрослых мужчин и женщин до вечера торчали на работе, а детей и подростков на всю первую половину дня отправляли в учебные заведения. Дело было утром, поэтому я надеялся, что в том доме останусь незамеченным хотя бы на какое-то время. Но по какой-то роковой случайности молодая девушка, что жила там, в тот день не пошла на свою учебу. Она, конечно, безумно перепугалась, когда я зашел в ее дом прямо через стену. И чтобы ее испуг меня не выдал, я воспользовался своей особой телепатией — стер ее мысли, вместе со страхом, криком и всем остальным, что внезапно возникло в ее голове и грозилось вырваться наружу.

На удивление, девушка довольно быстро пришла в себя и успокоилась, хотя так толком и не поняла, что произошло. Мы с ней даже подружились, и она добровольно согласилась прикрыть меня. Увлекшись случайным знакомством, я пробыл в вашем мире еще неделю — так и торчал в том городишке. С девушкой мы виделись регулярно, болтали часами на пролет. Она рассказывала о человеческой культуре, о религиях и людских привычках, меня — расспрашивала о мире духов. Мы так быстро нашли с ней общий язык, что я влюбился в нее по уши уже на второй день знакомства, — с ностальгической усмешкой произнес Клэйрохс. — Казалось, она была такой счастливой и так радовалась каждой нашей встрече. Я был уверен, что ее никак не обременяло мое присутствие. Ведь жизненная энергия, которую теряют люди при общении с духами, восполняется совершенно без потерь, если человек ощущает при этом положительные эмоции. А если он испытывает искреннее счастье — жизненные силы так и вовсе возрастают многократно. Наверное, с моей подругой все так и было на самом деле, кроме одной-единственный детали. Она боялась смотреть мне в глаза, а я поначалу этого даже не заметил…

Спустя вторую неделю пребывания в плотном измерении меня, в конце концов, обнаружили воины совета. И поймать меня удалось как раз тому самому моему другу. Он, естественно, не хотел, чтобы из-за моего безрассудства я всю свою жизнь провел на рудниках эваплатоса. Поэтому, прочитав мне целую лекцию, о том, как я не прав, и как плохо поступил, он меня отпустил. Вместе мы вернулись в Империю — назад в Хайлерос, и вели себя так, словно ничего не произошло.

Но после того случая я так и не успокоился. Спустя какое-то время я снова отправился в мир людей. На этот раз у меня была «веская причина» — я хотел навестить ту человеческую девушку, к которой меня тянуло как магнитом. Я был одержим встречей с ней настолько, что даже забыл снять свой амулет мантхарна перед тем, как создал портал… И, конечно же, в итоге я снова был пойман. Но перед этим я провел в плотном измерении приличное количество времени — целых десять дней. А когда оплошность с амулетом вышла мне боком, и, несмотря на всю свою осторожность, я столкнулся с воинами совета, то неожиданно обнаружил, что мое особое зрение работает не только на людей. Более того, я понял, что применять его могу даже в тонком измерении. Впрочем, с этим открытием я сильно наломал дров…

Группа воинов, выследивших меня, работала слаженно. Эти ребята оказались гораздо опытнее тех новичков, от которых мне доводилось бегать в мою первую вылазку. Поэтому, сразу же после поимки, меня провели через портал и отделали так, что я еле мог стоять на ногах. Воинов было шестеро, так что возможности сопротивляться аресту у меня не осталось никакой. Когда я уже думал, что все конечно, тут-то мне и помогло мое особое зрение. Я использовал его интуитивно, не понимая, что творю. Для меня это была банальная самозащита, а вот для тех ребят… для них моя поимка стала роковой ошибкой, — Клэйрохс мрачно вздохнул. — После моей «особой телепатии» из шестерых воинов совета выжил лишь один, но и тот расстался с рассудком. В последствии именно из-за того бедолаги я и был назван «Смотрящим». Когда его обнаружили в лесу, среди трупов сослуживцев, этот парень бился в истерике и без конца повторял только одну фразу: «Он смотрел на меня! Смотрел на меня!» Других слов от парня так и не добились ни сослуживцы, ни опытные лекари.

С того момента я официально стал опасным преступником. И хотя мое имя никак не всплывало в этой грязной истории, и местным властям в Хайлеросе даже не приходило в голову, что за смерть пятерых воинов совета может быть ответственен девятнадцатилетний юнец, мне от этого легче не становилось. Так что я предпочел не испытывать судьбу и отправился в бега.

Пока имперские воины искали «загадочного телепата», я ушел в горы и какое-то время прятался там. Уже не вспомню, чего мне тогда хотелось больше — не попасться в руки стражникам или сбежать от самого себя… Впрочем, ищейки в мире духов работают хорошо, так что вскоре меня вычислили. Но вместо того, чтобы поймать и убить за все, что я натворил, ко мне послали гонца с приглашением от действующего на тот момент капитана воинов совета восточной части империи. Уж не знаю, каково было «посыльному» отыскать меня в горах — я прятался в такой близи от земель Исиллар Хонмра, что даже дышать было жарко, — Клэйрохс усмехнулся, вспоминая одного старого знакомого, которого не видел уже много лет. — Видимо у того типа были свои методы розыска. Мы с ним немного поболтали, а потом он передал мне письмо. Как оказалось, капитан предлагал мне встретиться.

Так как оказывать дальнейшее сопротивление было бессмысленно, приглашение пришлось принять. После этого при нашей личной встрече капитан предложил мне сделку с весьма выгодными условиями. Он собирался забыть все мои похождения по человеческому миру, тот факт, что я снимал амулет мантхарна, а также мою стычку с воинами совета с последующим их убийством за самую малость — если я добровольно поступлю к нему на службу. Оказалось, сам Император был заинтересован в моих необычных способностях, после того как до него дошли слухи о происшествии на востоке. — Клэйрохс на секунду замолчал и, видя, что у Элмио уже напрашивается резонный вопрос, на всякий случай пояснил: — Это было еще до прихода твоего отца на трон.

Так вот, по желанию Императора, я должен был стать воином совета, но только не истинным, а представителем Серого Подразделения — это особая организация, занимающаяся всеми тайными операциями у нас в Империи. Что-то вроде службы разведки. О ее деятельности мало кому известно. Услышав о том, что меня приглашают на службу я, конечно же, согласился. Более того, я набрался смелости и сказал капитану о том, что всегда мечтал о вступлении в штаб истинных воинов и, что хочу этого до сих пор. После моего маленького признания, мне без раздумий вручили красный плащ, даже пообещали, что через месяц я стану главой воинов совета в Хайлеросе. Взамен же от меня требовалось только одно: служба Императору в Сером Подразделении должна была всегда оставаться для меня в приоритете. Естественно, я на все согласился и даже был чертовски рад такому стечению обстоятельств. Забавная ситуация, не правда ли? Когда ты становишься кому-то нужен, о твоих недостатках сразу же забывают. — Клэйрохс снова сощурился, поворачивая голову в сторону костра, и потушил яркое пламя, которое мешало смотреть на уже местами очистившееся от серых туч небо. — Вскоре, после соблюдения всех формальностей, мной был заключен договор, скрепленный клятвой во имя Великого Совета. Он подтверждал мою обязанность служить Императору, а также тот факт, что я не могу использовать свое особое зрение без личного разрешения правителя, знаком которого стало то самое кольцо. Вдобавок, я никому не имел права рассказывать о своих особых телепатических способностях. Такое право осталось только за правителем. И, кроме тех, кому Император по своему усмотрению доверит мою тайну, о моем особом зрении было разрешено знать только четырем посредникам-информаторам, которые должны были передавать мне приказы и само это кольцо. Так я и стал Смотрящим.

С того дня в моей жизни все переменилось. Я погрузился в свои новые обязанности с головой: ходил на службу в штаб, ловил в плотном измерении нарушителей основного закона… А в свободное от будничной работы время принимал через информаторов приказы на «особые задания». Большинство из этих тайных распоряжений представляли собой сплошное чтение чужих мыслей, выуживание тайн, изменения сознания непокорных или просто их убийство, и все в том же роде. Погрузившись во все это, я довольно быстро понял, что, хотя моя мечта о плаще истинного воина осуществилась, нормальной жизни простого военного мне не видать никогда. Слишком сильно я был втянут в политические разборки, заговоры и прочее дерьмо, в котором, вместе с чужими мыслями, мне приходилось рыться. А тот факт, что в скором времени я стал главой воинов совета в Хайлеросе, ситуацию только усугублял. Так что через полгода такой жизни я снова начал искать отдушину — место, куда бы я мог уйти, когда мне совсем все осточертеет. К тому же, я по-прежнему помнил девушку, которую я встретил в человеческом мире. Она была мне не безразлична, и я не мог не думать о ней. А мысль о том, что она может по-прежнему ждать меня, как и обещала перед нашим расставанием, постепенно сводила с ума. Поэтому, как только появилась возможность отложить в сторону дела, я снова отправился в плотное измерение.

Теперь я уже не боялся, что меня могут поймать за нарушение закона — я сам представлял этот закон. Но когда я снова пришел в тот маленький городок, слишком многое там изменилось. Воины совета, которые в свое время ловили меня и должны были исправить все негативные последствия моего вторжения в человеческую жизнь, подчистили память не всем людям, которые были мной напуганы. И среди местных появилась легенда о нечистой силе, заявившейся к ним в город. Легенда обрела популярность, и жители в нее быстро уверовали, так как в том городишке процветала одна довольно неприятная секта. Верующие фанатики придумали себе ритуалы очищения и принялись изводить те семьи, которые остались свидетелями моего появления. Что же до моей подруги — она была единственной, чью память воины совета не трогали вообще — ведь она не чувствовала себя жертвой и не просила о помощи. И когда другие напрочь или частично забыли обо мне, моя подруга не поленилась им напомнить… — Клэйрохс тяжело вздохнул, вспоминая весьма мрачные обстоятельства той далекой истории. — Наивная девушка рассказывала обо мне своим родственникам и друзьям, а потом поведала вообще всем, кому было не лень. Услышав вычурные россказни о нечистой силе, она за каким-то чертом кинулась отстаивать мое «доброе имя» и убеждать своих соседей в том, что я не демон, явившийся из «адской пропасти»… И, как ты понимаешь, ничем хорошим для моей подруги это не закончилось. Сначала местные смеялись над ней, потом начали ее бояться. А когда дело дошло до сектантов, девушку и вовсе заклеймили ведьмой. Наплевав на все человеческие законы, фанатики объявили на нее охоту и собирались убить. В этом городе, больном дурной верой, даже родители побоялись вступиться за свою дочь.

Когда я узнал о произошедшем, я был в ярости. Я злился на людей, за их жестокие бездушные обычаи, и на самого себя — за то, что все это допустил. Я понял, чего моей подруге стоили мое простое любопытство, моя неосторожность и та случайность, по которой именно в ее дом я забрел. Но было уже поздно. Вернуть ее прежнюю жизнь я никак не мог.

Поэтому, когда мы с ней снова встретились, и она мне обо всем рассказала, я решил вообще все бросить и остаться с ней уже навсегда. И я вполне мог бы это сделать. Император вряд ли был бы против, чтобы я жил в плотном измерении. В конце концов, появлениям Смотрящего в Империи Духов это не помешало бы. Но все оказалось еще сложнее, чем я мог себе вообразить.

В сердце моей подруги поселился панический страх. Девушка боялась меня — отворачивалась каждый раз, когда говорила со мной или когда я подходил к ней. Она делала это не осознанно, просто потому что не могла смотреть мне в глаза… А потом, когда мы уже перебрались с ней в другой город, я узнал, что со дня нашего знакомства ее мучают кошмары. «Демон» из сектантских россказней оказался для нее куда реальнее, чем эти тупые фанатики могли себе представить. Во снах моей подруге являлся образ незнакомца со светящимися лучами вместо глаз и преследовал ее. Девушка просыпалась в холодном поту от ужаса, рыдала и подолгу не могла успокоиться. А мои попытки привести ее в чувства делали все только хуже. Вот такое «приятное» впечатление моей любимой женщине оставила на всю жизнь наша с ней первая встреча.

— И ты рассказал ей? — осторожно спросил Элмио, после того как капитан умолк на несколько секунд. — Что это из-за тебя у нее такие сны…

— Я не мог ей рассказать, договор запрещал, — с горечью пояснил Клэйрохс. — Но потом она и сама догадалась. После того как она все поняла, мне ничего не оставалось, кроме как попрощаться и исчезнуть. Так что мои способности Смотрящего не только сгубили огромное количество народу, но и превратили меня в чудовище в глазах той, кого я по-настоящему любил.

Закончив на этом, капитан на какое-то время замолчал. Его мысли все еще гуляли в прошлом, среди тех далеких событий, которые он пережил больше ста лет назад.

Глава 6. То, что важнее мести

На черном ночном небе за последними остатками туч стали проглядываться мерцающие звезды. Ветер совсем стих, и лес окунулся в приятный осенний покой, наполненный запахами свежести и стрекотанием насекомых.

— Но ведь если бы не твои способности Смотрящего, ты бы не смог больше выйти в человеческий мир, — тихо заговорил Элмио, раздумывая по поводу услышанного. Он тоже лежал на траве и смотрел на звезды. Здесь, в мире духов, они светили так ярко, что казалось, можно было разглядеть жизнь на других планетах. — Да и вообще, без этого зрения ты, скорее всего, закончил бы свое существование где-нибудь на рудниках…

— Да, это, конечно, все так, — выходя из минутной задумчивости, согласился Клэйрохс. — Но, уж слишком много трупов и покалеченных судеб осталось в истории «Смотрящего», в том числе и тех, кто был мне небезразличен.

— А что потом стало с той девушкой? — осторожно поинтересовался Элмио. — После того как ты ушел?

— К сожалению, она так и не нашла спокойной жизни. Из-за своих кошмаров все уходила из одного города в другой. Ну а потом, когда ей стало совсем невмоготу, начала принимать психотропные препараты, и лет через десять все-таки осела где-то и вышла замуж. Кажется, у них даже дети были. Правда, слава ведьмы от нее так и не отвязалась. Уж не знаю, кто так постарался — ее замечательные родственнички или бывшие друзья.

— Ну, насчет того, что ее начали считать ведьмой, тут ты точно не виноват. Уж извини, но если твоя подруга сама рассказывала людям о том, что общалась с духом…

— Я не знаю, о чем и кому она рассказывала потом, в подробности не вдавался, — Клэйрохс с тоской отвел в сторону взгляд. — Знаю только, что у нее не было времени все это забыть и начать свою жизнь с чистого листа. Ведь люди, в отличие от нас с тобой, стареют.

— Подожди, я что-то не понял… — Элмио взволнованно поежился, словно ему за шиворот с листьев попали капли дождевой воды. — Что значит, люди стареют в отличие от нас? Хочешь сказать, я тоже не буду стареть, как ты и другие духи?..

Клэйрохс взглянул на юношу с таким выражением лица, словно ответ на его вопрос был очевиден.

— Ну я же не совсем дух, — продолжил Элмио неуверенно, — как же я могу не стареть?

— Ты прошел в тонкое измерение в своем основном теле и еще спрашиваешь меня? — вопросом на вопрос ответил капитан.

— И почему бы мне не спросить? — надувшись, проворчал Элмио. — Ты так говоришь, как будто это что-то само собой разумеющееся.

— М-да, долго ты все-таки соображаешь, — Клэйрохс с усмешкой только головой покачал.

— Сам ты долго соображаешь! — обиженно вспылил Элмио. — Вон, у тебя такое зрение сохранилось, а ты еще и не рад!

— Конечно я рад, — серьезно ответил капитан, понимая причину его негодования. — Мои глаза мне еще потребуются, тут даже рассуждать нечего. Просто, пойми меня правильно, раньше я не мог себе даже представить, что цена моего договора окажется такой. Безусловно, я знал, что, если нарушу клятву — потеряю способности Смотрящего. Но нарушение подобного договора обычно забирает у заключившего его в придачу либо жизнь, либо самое для него дорогое. Такой обычно бывает цена. И если бы я знал раньше, чего стоит мой договор, возможно, моя жизнь сложилась бы иначе…

— И все равно я не понимаю, с какой стати ты собирался расстаться со зрением Смотрящего, после того как узнал, что я намереваюсь проведать этого ублюдка принца, — скептически отозвался Элмио, аккуратно убирая за пояс Кинжалы Безумия, которые до сих пор лежали на земле неподалеку. — Жертвовать своим зрением ради такой сволочи — последнее дело.

— Элармио нужен Империи, нравится тебе это или нет, — строго произнес Клэйрохс и поднялся с земли. — Как я уже сказал, я не собираюсь мириться с тем, что его отстранили от должности правителя. И, тем более, я не хочу, чтобы ты пытался на него напасть с этими штуками — кто-нибудь может пораниться. А это совершенно лишнее, особенно учитывая, что мир духов стоит на пороге войны.

— Мир духов на пороге войны из-за того, что этот гад хотел меня убить! — напомнил Элмио.

— Неправда, — со всей серьезностью возразил капитан. — Даже если бы Элармио не пришла в голову такая дикость, для Империи это ничего не изменило бы. Твоего брата убрали бы под другим предлогом. Сказали бы, что он не смог удержать в руках главный закон, установленный Великим Советом — не обеспечил безопасность родному брату. Именно за этим к тебе подослали энергетическую воровку и украли твою память.

Элмио хотел было возразить, подчеркнув, что принца все это в любом случае никак не оправдывает, но Клэйрохс продолжил:

— То, что с тобой произошло — это, в первую очередь, моя ошибка. Я не смог вовремя поймать ту шевиеру и вернуть тебе нормальную жизнь. Но так уж вышло, что ответственность за промашки своих подчиненных перед Великим Советом несет лично правитель Империи, — хмуро произнес капитан, расхаживая по поляне. Затем многозначительно добавил: — С нашими законами я не могу ничего поделать. Но, тем не менее, я не собираюсь перекладывать свою вину на плечи твоего брата и закрывать глаза на то, что в моих силах было предотвратить все с самого начала.

Элмио промолчал, задумчиво подперев руками подбородок. Звуки, наполняющие папоротниковый лес, постепенно оживились — дополнились шорохами и громким кваканьем. Но несмотря на это, Элмио так и остался сидеть на траве, около свежесрубленного бревна — там, где недавно горел магический костер. Общая картина заговора не шла у него из головы. Наконец, он вздохнул и с поникшим видом вяло смахнул со штанов запрыгнувшую к нему на колени лягушку.

— Если на то пошло, то во всей этой дурацкой войне вообще только я виноват, причем одним лишь фактом своего существования, — весьма пессимистичным тоном произнес Элмио. Похоже, ему каким-то образом незаметно передалось мрачное настроение, в котором буквально пару минут назад пребывал Клэйрохс. Вдобавок, теперь юноша ощущал себя крайне неловко, оттого что капитан так упорно защищал его брата, что даже готов был взять всю его вину на себя. — И как я только умудрился доставить вашему миру столько проблем?

— Жизнь состоит из проблем, — развел руками Клэйрохс. — Но есть одна вещь в истории с твоей похищенной памятью, которая до сих пор меня беспокоит. По дороге в Милливэриум мы столкнулись с авелори не просто так. Кто-то навел их на наш след и сообщил им о том, что ты необычный метахальн. Просто так, без наводки, они никогда бы не заинтересовались воспоминаниями какого-то юноши из плотного измерения, тем более что ты был под моей защитой. И все же авелори пришли за тобой и настойчиво пытались установить твою личность, игнорируя мой рапорт и отказ встретиться. Далее, когда ты уже покинул мир духов, так же произошла какая-то подозрительная утечка. Кто-то, скорее всего опять же через авелори, оповестил Великий Совет о том, что Элармио собирался тебя убить. Спустя всего-то неделю после твоей встречи с братом, он уже был отстранен от должности правителя Империи. И только потом новость о попытке принца совершить братоубийство постепенно расползлась из столицы по всему нашему миру. Такое стечение обстоятельств более чем подозрительно. Ведь диллуры, даже если заговор — это их рук дело, не могли лично встретиться с авелори, точно так же как они не могли знать о произошедшем инциденте во дворце Милливэриума, — с подчеркнуто важной интонацией подытожил капитан. — Поэтому я считаю, что кто-то помогал им. И неплохо было бы выяснить, кто именно.

— А что насчет того иланра? — предположил Элмио, пытаясь вспомнить имя воина совета из Хайлероса, который напал на них в лесу. — Ну, помнишь, тот мужик, который схватил меня и грозился руку оторвать? Он еще угрожал Ксариэль, а потом Белоух его отвлек. Этот тип знал о том, что за нами идут авелори. Может, он и навел их?

— Ты про Беренвара? — уточнил Клэйрохс, вспоминая события той ночи*, а затем только рукой махнул. — Нет, этот придурок точно ни во что подобное не ввязался бы. Ему нет дела ни до каких заговоров, и тем более он не пойдет против правительства. Я столько лет его знаю, что могу ручаться.

— Ясно, — лишившись единственной догадки, Элмио снова вздохнул. — Тогда понятия не имею, кто мог бы все это устроить, и чем еще я могу помочь.

Клэйрохс несколько секунд молча смотрел на него, подозревая, что к ответу на этот вопрос юноша может оказаться намного ближе, чем предполагает. Но все же о некоторых своих соображениях касаемо загадочного «временного учителя» решил пока умолчать. Вместо этого капитан счел нужным немного отойти от темы. И когда заговорил, постарался быть как можно менее навязчивым:

— После всего что Элармио сделал, я прекрасно понимаю, почему ты не настроен на прямую помощь ему, — прохаживаясь из стороны в сторону, начал Клэйрохс. — Ты не обязан ничего делать для него. И конечно же ты не обязан, плюнув на все что между вами было, доказывать Великому Совету, какой он хороший парень. И все же, если мы каким-то образом не вернем его на трон, то с грядущей войной вряд ли удастся что-либо изменить. Сам подумай, без живых свидетелей или каких-либо других доказательств заговора, за которым стоит правительство Исиллар Хонмра, в серьезную угрозу войны никто не поверит. Официальные Лица Империи, которые в теории могли бы как-то повлиять на ситуацию, просто проигнорируют наши слова. И что еще хуже — точно так же поступят все капитаны имперской стражи. С их стороны это будет вполне логично. Не думаешь ли ты, что куда разумнее было бы постараться убедить Великий Совет изменить свое решение об отстранении твоего брата? Тогда все остальные детали заговора станут не так уж и важны…

— Слушай, знаешь что, — Элмио вдруг резко вскочил на ноги, его словно посетило некое озарение. — Я ведь действительно встречался с одним странным типом спустя неделю, после того как попал в человеческий мир. Этот дух был сильно ранен, но все равно пытался меня убить. Я отобрал его высокую плазму, а потом вмешался мой временный учитель. Не знаю, что он сделал с тем духом, но тот, по-моему, все-таки выжил и ушел куда-то в лес.

Клэйрохс с подозрением нахмурился и вопросительно уставился на Элмио.

— Так, давай-ка поподробней. Кто тебя собирался убить, и где конкретно это было?

— Где-то на болоте, в лесу плотного измерения. А конкретнее — я понятия не имею…

— Опиши того духа, как он выглядел? Какие-нибудь особые приметы у него были?

— Не знаю я, — Элмио пожал плечами. — Он был очень странно одет — во все черное. Никаких особых примет я не разглядел.

— Что еще ты запомнил? — настойчивее спросил Клэйрохс. — Это может быть важно.

— Да толком ничего. На нем под капюшоном была очень необычная маска — на все лицо. Не знаю, как он умудрился ее на себя надеть, или натянуть… — Элмио брезгливо поморщился. — Какая-то обтягивающая дрянь, похожая на бархат. Она так плотно сидела на его физиономии, что даже глаза закрывала. Одни зрачки торчали из-под складок. Видел бы ты этого урода!

Услышав такое описание, капитан приподнял брови в коротком удивлении, а затем почему-то стал еще серьезнее.

— Ты уверен, что ничего не путаешь?

— А что тут можно спутать? Не приснился же он мне.

— Такие бархатные маски, как ты описал, носили только Демоны Ипха́рда.

— Какие еще Демоны? — непонимающе переспросил Элмио.

— Это секта наемных убийц, — с особой неприязнью произнес Клэйрохс. — Но она была уничтожена более ста лет назад. Их существование и раньше в Империи Духов многие ставили под вопрос, а с тех пор, как их не стало, последние упоминания о Демонах Ипхарда вообще превратились в глупые сказки.

— Круто. На меня напал представитель особого вымирающего вида убийц, — гордо произнес Элмио и потянулся. После долгого сидения на одном месте, во всем его теле ощущалась неприятная тяжесть. — Ну, а если серьезно, считаешь, этот тип мог шпионить за мной после неудавшейся попытки убийства и передавать информацию Великому Совету? Но зачем? Я вообще думал, что он приходил за мной как раз по приказу Элармио. Для чего, в таком случае, наемнику доносить на моего брата?

Клэйрохс бросил на юношу задумчивый взгляд, затем потянулся за своим амулетом мантхарна и внезапно вспомнил, что его больше нет.

— Вот черт! Теперь, как назло, я не могу посмотреть имперские архивы в Милливэриуме, чтобы поднять оттуда информацию. Угораздило же тебя сломать мой амулет!

Элмио на это ничего не ответил, а Клэйрохс, понимая, что вместе с амулетом потерял вообще всю связь с внешним миром, только выругался с досады.

— А что там такого важного может быть в этих твоих архивах? — осторожно поинтересовался Элмио, видя, что капитан не на шутку обеспокоен его рассказом о наемном убийце, а также догадываясь, что сломанный амулет он ему еще не раз припомнит.

— Я хотел найти последние упоминания о Демонах Ипхарда. Если они на самом деле каким-то образом уцелели спустя столько лет и, хуже того, замешаны в истории с отстранением Элармио от престола, я даже представить боюсь, во что все это может вылиться. Чтобы ты понимал масштабы угрозы — во время пика своей известности Демоны Ипхарда убили предшествующего твоему отцу императора.

— Ничего себе. Они были настолько опасны?

— Да, именно настолько. Поэтому, если тот тип в маске, которого ты описал, действительно принадлежит к этой секте, я очень сомневаюсь, что после попытки убийства он решился следить за тобой для того, чтобы потом докладывать что-либо Великому Совету. Настоящие Демоны Ипхарда всегда решали все свои вопросы радикальными методами — кровавой расправой. Шпионаж не их стиль. Так что, если тот наемник собирался убить тебя, то разумнее всего предположить… — Клэйрохс не договорил. Казалось, некоторые догадки всерьез обеспокоили его.

— Ты считаешь, тот мужик, Демон Ипхарда, или как там его, пришел за мной не по приказу Элармио? — озадачено спросил Элмио, окончательно во всем запутавшись. — Кому же еще могла понадобиться моя смерть?

— Нет, наоборот, — Клэйрохс покачал головой, — я думаю, что приказ отдал Элармио. Больше некому. Просто я не могу понять, каким образом твой брат так легко смог найти Демонов Ипхарда и договориться с ними?.. Вообще, мне сложно поверить в то, что они выжили. Все восемь столпов, вместе с Владыкой, были уничтожены. Неужели Инкасаир знал?..

— Что знал?

Капитан ответил не сразу, погрузившись на какое-то время в собственные мысли, поэтому Элмио даже дернул его за локоть.

— Да о чем ты говоришь вообще? Объясни толком!

— Про то, что секта Демонов Ипхарда продолжила свое существование, твой отец должен был знать, — пояснил Клэйрохс.

— Почему?

— Потому что массовая зачистка этой секты произошла уже при его правлении. Он не отдавал такого приказа… но, тем не менее, инициатива исходила как бы от лица Империи. В каком-то смысле — лично от Императора.

— Это что еще значит? — не понял Элмио и с подозрением уставился на капитана, чувствуя, что тот многое не договаривает.

— Не важно. Как Император твой отец должен был быть в курсе, что с Демонами Ипхарда стало в итоге. В его власти было стереть их с лица Эонрии навечно. Но, видимо, он этого не сделал…

— Хочешь сказать, мой отец как-то помог секте убийц выжить? — с сомнениями предположил Элмио. — Зачем ему это могло быть нужно?

— Вот уж не знаю, — Клэйрохс только руками развел. — Демоны Ипхарда всегда являлись преступной организацией, но все же это не мешало им иметь большое влияние в мире духов. Возможно, существовала какая-то загвоздка для их полного искоренения. Или же Инкасаиру они были зачем-то нужны… В конце концов, у политиков свои причуды.

— Да уж, — со вздохом произнес Элмио. Мысль о том, что он совершенно ничего не знает о собственном отце, словно крошечной иглой кольнула его где-то внутри. — И все же, какие бы там у него не были причины, поддерживать секту наемных убийц — очень сомнительное занятие. Неужели отец действительно занимался чем-то подобным?

— С уверенностью сказать не могу. Но если тот тип действительно был одним из Демонов Ипхарда, то у меня нет иного объяснения, каким именно образом Элармио смог найти и завербовать такого редкого наемника, — подытожил Клэйрохс и отстраненно добавил: — Другое дело, что за столько лет после полного уничтожения принципы секты могли серьезно измениться, а интересы и потребности — трансформироваться во что-то совершенно иное. Например, они легко могли затаить обиду на правителя и саму Империю. Ведь не забывай, мы так до конца и не знаем, кто стоял за убийством Инкасаира на самом деле. Версия с правительством Исиллар Хонмра оставляет после себя немало вопросов. А если предположить, что в этом были замешаны Демоны Ипхарда, решившие за каким-то чертом помочь диллурам свергнуть Императора и устроить государственный переворот, тогда все встает на места. Все, за исключением мотива. Но мотивом в данном случае может выступать что угодно — как месть Империи Духов за безжалостное истребление членов секты, так и личная неприязнь к Инкасаиру и его родне.

— Получается, они могли нацелиться и на меня, и на Элармио одновременно? — предположил Элмио.

— Все может быть. Но, как бы там ни было, появление Демонов Ипхарда спустя столько лет меня очень настораживает. Если выяснится, что теперь эти ублюдки активно участвуют в политике Империи — проблем не оберешься.

— И что нам теперь делать? — взволнованно спросил Элмио, вспоминая слова Авровекса о том, что появление наемника в лесу касалось принца. А ведь в каком именно ключе касалось, Мастер не сказал…

— Нам нужно выяснить, что стало с Демонами Ипхарда. И если их секта сохранилась — какие именно дела с ними вел Инкасаир.

— И как нам это узнать? Нужен доступ к этим твоим архивам в Милливэриуме?

— Там может не быть всей нужной нам информации. Если Инкасаир держал в тайне существование Демонов, то это могло не документироваться. Так что логичнее всего было бы… — Клэйрохс хотел напомнить про Элармио, который явно должен был быть в курсе многих тайных дел Инкасаира, но потом, представив, какой будет реакция со стороны Элмио, закончил фразу иначе: — В общем, я считаю, целесообразнее всего было бы обратиться к тому, кто был близок твоему отцу и как следует его обо всем расспросить.

— Тот, кто был близок? — Элмио в напряженной задумчивости нахмурил лоб, явно не желая видеть в словах капитана очевидного намека. — Знаешь, Элармио мне говорил, что Богиня Снов была близким другом отца.

— Богиня Снов? — озадачено переспросил Клэйрохс. — Я что-то такое слышал, Инкасаир действительно много общался с ней, но…

— Так давай спросим у нее! — Элмио тотчас загорелся идеей встретиться с близкой подругой отца. — Я так понял, она влиятельная особа. Значит, должна разбираться и в политике, и в делах Империи!

— Вообще-то, Богиня Снов не просто какая-то влиятельная женщина из мира духов, — попытался объяснить Клэйрохс. — Она является очень древним и сильным магом. Ее не просто так зовут «Богиней»…

— Какая разница? Если она и правда была близка с отцом, значит должна многое знать про него! — не сдавался Элмио. — Может быть даже, она знает что-нибудь про заговор и сможет нам помочь. Это же отличная идея, поговорить с ней!

— Ладно, возможно, ты прав, и нам действительно стоит ее навестить, — согласился Клэйрохс, подумав, что Богиня Снов и вправду могла знать о делах Императора достаточно, раз она даже помогала ему видеться со своими сыновьями через сны. — Я слышал, она живет на юге в горах. По дороге выясним, где точно.

С этими словами Клэйрохс бросил взгляд на ночное небо, по звездам определяя, который наступал час.

— Значит, мы отправимся прямо сейчас? Отлично! — Элмио аж подскочил от радости, но потом вдруг вспомнил, что у капитана были еще какие-то важные дела и осторожно поинтересовался: — Слушай, а ничего, что ты еще днем собирался в Хайлерос? Тебя там, наверное, уже заждались…

— Ничего страшного, еще подождут, — махнул рукой Клэйрохс и с усмешкой добавил: — Все веселье начнется завтра, примерно в полдень, когда воины совета хватятся, почему меня не было на ночном собрании, и выяснится, что мой амулет мантхарна не отвечает.

Элмио сконфужено убрал руки в карманы.

— Это, наверное, не очень хорошо, да?

— Ну, как тебе сказать, — усмешка на лице капитана стала шире. — После того, как поднимут последнюю записанную моим амулетом информацию, многие, я думаю, вообще сочтут, что ты меня убил. Ты же действительно меня ранил, и довольно сильно.

Элмио с ужасом уставился на него, только сейчас до конца осознав, что тем необдуманным ударом и в самом деле мог убить Клэйрохса…

— Да ладно, нормально все, — капитан совсем откровенно расхохотался и левой рукой взъерошил ему все волосы. — Не надо делать такое лицо, будто я уже мертв.

— Да уж, — Элмио вяло отпихнулся и, вернув своей прическе привычную лохматость, с легким недоверием взглянул на Клэйрохса. — Так значит… ты не злишься?

— Дурень ты. Благодаря тебе у меня сохранилось зрение. За что мне, спрашивается, злиться?

Элмио натянуто улыбнулся, но на всякий случай решил не вспоминать про то, что зрения Клэйрохс чуть не лишился тоже по его вине. Вместо этого он между делом поинтересовался:

— Значит, у тебя уже прошла твоя депрессия насчет способностей Смотрящего?

— Это была не депрессия, а легкая тоска, вполне свойственная для воина моего возраста, так что можешь не обращать внимание на подобную ерунду, — Клэйрохс еще раз как ни в чем не бывало отмахнулся. — Лучше вот что. Раз мы с тобой так замечательно обо всем поговорили и все-таки пришли к выводу, что нам обоим не безразлична судьба Империи Духов, значит, — он уверенным жестом протянул юноше руку, — теперь я могу на тебя рассчитывать, как и ты на меня.

Элмио несколько секунд удивленно смотрел на правую руку капитана и невольно вспомнил, как категорично Клэйрохс отреагировал на подобный жест в первый день их знакомства, ссылаясь на то, что в мире духов так не принято. Понимая, что тогда это была все-таки не совсем правда, просто случай оказался не подходящим, Элмио с огромным облегчением ответил на рукопожатие.

Теперь, когда они с капитаном во всем разобрались, самым неприятным для Элмио оставалось лишь осознание того, что ему потребовалось так много времени, чтобы понять простую истину — Клэйрохс во многом прав, и помощь Империи Духов сейчас важнее любой мести.

_______

* События с авелори и нападением Беренвара подробно описаны в 6-й главе первой книги – «Сны и погоня»

Глава 7. Полет на юг

Над папоротниковым лесом взошла луна. Среди пышной растительности пролегли серебристые тени. На смену магическому костру на земле растеклось большое пятно светящейся высокой плазмы и через мгновение обратилось в портал, яркой вспышкой вспугнув маленьких лесных обитателей, уже давно снующих поблизости в поисках еды.

Когда у самых ног Элмио внезапно что-то промелькнуло, задев пушистым серым хвостом его штанину, от столь нахальной выходки юноша аж дернулся. Виновник происшествия тут же скрылся где-то в кустах, сверкнув на прощание своими черными блестящими глазками.

Любопытные и осмелевшие папоротниковые лисы сбежались к костру со всего леса и до самого последнего момента отказывались верить в то, что у двух странных путников, остановившихся на весь вечер в такой глуши, нет с собой ничего съестного.

— Ну что, ты готов? — спросил Клэйрохс, когда серебристое пятно портала увеличилось достаточно, чтобы в него могли войти сразу двое.

— Ох, не нравится мне, когда ты задаешь этот вопрос! — Элмио с недоверием взглянул на капитана, вспоминая, как, не без его помощи, первый раз покинул свой родной мир. Тогда все произошло настолько неожиданно, что ему долгое время не верилось, что он вообще куда-то переместился. — Богиня Снов, я так понял, живет в мире духов. Тогда зачем вообще нам нужен этот портал?

— А ты думал, мы с тобой пешком пойдем на юг, да? —Клэйрохс жестом пригласил юношу пройти вперед, к порталу, не желая терять время зря. — Чтобы ты понимал, горы, где живет Богиня, находятся от нас в нескольких тысячах километров. Это значительно дальше, чем Милливэриум.

— Ну и что?

— А то, что у нас, в Империи Духов, самолетов нет. А на волках мы будем добираться туда вечность.

— Только не говори, что хочешь в своем прикиде отправиться в человеческий аэропорт, — Элмио скептически взглянул на его плащ, затем на свою очень даже приличную по человеческим меркам куртку, но к порталу так и не приблизился ни на шаг.

— Ты что, не знаешь, что такое левитация? — на всякий случай решил уточнить Клэйрохс. — Это такая штука, когда ты летишь. С ее помощью, знаешь ли, весьма удобно передвигаться на большие расстояния.

— Конечно я знаю, что это такое! — соврал Элмио, глядя на ухмыляющуюся физиономию капитана. — Можешь не объяснять мне такие элементарные вещи!

— Ясно, — Клэйрохс понимающе кивнул. — Ты действительно не знаешь, что это такое. Но не беда, обучиться левитации достаточно легко. Хотя… — он задумчиво потрогал подбородок, — у тебя же должно быть это, как его там? — капитан сделал паузу, а затем вспомнил: — Сферическое око. С ним, кажется, сложнее. Ну, да не важно, — он подошел к порталу и, махнув юноше рукой, уже собирался перейти в плотное измерение. — По дороге разберемся.

— Да подожди ты! — Элмио дернул его за локоть, остановив уже у самого края светящейся поверхности. Затем поспешно принялся объяснять: — Перед уходом я хотел бы еще кое-кого повидать здесь. Хотя он, наверное, далеко… так что хотя бы просто спросить, как он тут без меня…

— Что я слышу? — Клэйрохс остановился, с усмешкой вскидывая брови. — Ты все-таки вспомнил про своего маленького прожорливого зверька?

— Лучше поздно, чем никогда, — с виноватым видом вздохнул Элмио, а затем, понимая, что прошлый раз капитан неспроста заговорил о лисенке, ощутил явное волнение за своего питомца. — А что с Белоухом? С ним что-то не так?

— Да, в общем, ничего такого, — Клэйрохс бросил взгляд на портал измерений, который имел свойство через какое-то время сужаться и пропадать, и продолжил: — Просто я не очень-то доверяю Ксариэль и ее сестричке. Пришлось еще раз наведаться в Милливэриум и забрать его оттуда.

— Ты забрал его? Вот не ожидал! — обрадовался Элмио. — И где он теперь?

— В Вастиореке. Как я уже говорил, мне самому некогда им заниматься, и я взял на себя смелость вручить его на воспитание твоей знакомой служанке — Самиле. И ей не так скучно, и это глупое животное, может быть, научится нормально себя вести.

— Так значит, он теперь у Самилы… — Элмио вспомнил миленькое личико молоденькой иланры, с которой он даже толком не попрощался, когда капитан буквально утащил его из комнаты. Она, наверное, грустила потом, узнав, что ее новый друг исчез вот так внезапно и больше никогда не вернется в штаб.

— Надеюсь, ты ничего не имеешь против Самилы? — окликнул юношу Клэйрохс. — А то у тебя сейчас такой удрученный вид, будто я тебе сообщил, что она собирается сделать из твоего бестолкового лиса шапку.

Элмио смущенно улыбнулся.

— По-моему, она очень милая девушка, хоть и немного странная.

— Да, согласен. Самила именно такая. Но, в любом случае — это намного лучше, чем лишний раз напрашиваться на ненужные проблемы у этих двух увигелис. Ликсивэль, впрочем, с виду на свою сестру совершенно не похожа, но, тем не менее, оставлять у нее лисенка на длительный срок было бы неразумно. Не хватало еще, чтобы потом Ксариэль шантажировала кого-нибудь из нас твоим пушистым другом. У нее ума на это хватит.

— Кстати, — Элмио призадумался на мгновение, а затем с любопытством уставился на Клэйрохса: — А почему, все-таки, она себя так странно вела?

— Странно, в каком смысле? — не понял капитан, не сразу заметив подозрительный блеск в глазах юноши.

— Да ладно, не отмазывайся! — Элмио хитро улыбнулся. — Ксариэль до конца нашей поездки только и делала, что болтала без умолку: Смотрящий — то, Смотрящий — это! Можно подумать, она отправилась с нами в Милливэриум только потому, что ты собирался туда же.

— Я смотрю, у тебя фантазия разыгралась, — Клэйрохс с натянутой усмешкой покачал головой. — Но насчет поездки в Милливэриум — могу тебя разочаровать. Ксариэль, как я недавно узнал, занимается контрабандой микрока́льдов. Это такие же энергетические кристаллы, как и саликсарды, только из особой красной породы главилдина. Если коротко — микрокальды гораздо меньше по размеру, а высокой плазмы, или какой-либо другой энергии, способны вместить в себя в сотни раз больше. Кроме того, их спокойно можно проносить через портал в плотное измерение, как и редкие зеленые саликсарды. Одним словом, это безумно дорогая штука. Так что в столицу Ксариэль привлек грязный бизнес, а не какой-то там сомнительный романтический интерес ко мне.

— Никогда бы не подумал, что она занимается чем-то таким… — признался Элмио. — Она ведь тоже воин совета.

— Воины совета бывают разные, — серьезно заметил Клэйрохс, а затем решительно схватил Элмио за локоть. — Ладно, хватит болтать. Я так понял, тебе дай волю, ты еще несколько часов соображать будешь.

— Но я… — Элмио почувствовал, как его тело проходит через портал, и в следующий миг ощутил что-то влажное у себя под пальцами.

Все мысли спутались, словно их свалили в один большой мешок и хорошенько встряхнули. А когда головокружение прошло, и тьма перед глазами рассеялась, Элмио увидел, что лежит на мокрой траве. Под ребрами резко закололо. Похоже, плотное состояние его основное тело приняло как-то уж слишком резко… Не придав поначалу этому большого значения, Элмио поднял голову и посмотрел на ночное небо с тусклыми звездами и привычными колышущимися на ветру листьями кленовой кроны.

— ‹‹‹Интересно, дожди в мире духов и плотном измерении как-то связаны между собой, или это просто совпадение?››› — пространно подумал он, оглядев свои мокрые руки и колени.

— Забавное предположение, — Клэйрохс стоял в метре от юноши и ждал, пока тот придет в себя после резкого перемещения. — За свои сто двадцать семь лет я почему-то ни разу об этом не думал.

— Прекрати читать мои мысли! — тут же вспылил Элмио, резко вскакивая на ноги. — Чтоб ты знал, это жутко бесит!

— Ладно, если тебе так нравится в своем родном мире ощущать себя простым человеком, то мне не трудно этому подыгрывать, — равнодушно ответил Клэйрохс. — Но, честно говоря, для разнообразия ты мог бы думать не так громко.

Преодолев, наконец, неприятное головокружение, Элмио потер глаза и осмотрелся. Мокрый после дождя лес выглядел не таким оживленным, как в тонком измерении. Казалось, в человеческом мире природа была вымотана, словно устала от того, как сильно теснит ее цивилизация, наступающая асфальтовыми шагами на когда-то бескрайние просторы и девственные леса.

Рассматривая кленовую рощу, в которую они переместились, Элмио снова ощутил странное покалывание под ребрами и тут неожиданно понял, что именно с ним не так. После короткой драки с Клэйрохсом, что-то осталась на его теле и, по прибытии в плотный мир, сковало его сферическое око, словно стальной проволокой…

— Эй, а что ты сделал тогда? — Элмио уставился на капитана округлившимися от испуга глазами. — Я хоть вернуться назад, в мир духов, смогу или уже нет?..

— Ах да, я и забыл уже об этом, — вспомнив про печать, как ни в чем не бывало произнес Клэйрохс и собрал в руках большой ярко-голубой сгусток высокой плазмы, а затем принялся наносить на него энергетическую надпись. Как и в прошлый раз, этот процесс занял чуть больше времени, чем обычно, и перед тем, как капитан закончил, Элмио даже показалось, что он успел заметить пару знакомых знаков из второго разряда силианглита.

— Так лучше? — поинтересовался Клэйрохс, после того как вручил Элмио в руки законченную, практически прозрачную сферу отмены печати.

Дотронувшись до магической поверхности, Элмио не совсем уверенно кивнул и попытался привыкнуть к ощущению невероятной легкости во всем теле, которое резко перестало быть плотным. А заодно постепенно начал возвращать себе контроль над своим сферическим оком, которое из сжатого состояния медленно начало раскрываться.

— Хм, практически четыре метра в радиусе, — заметил Клэйрохс, окинув Элмио внимательным взглядом, когда тот окончательно пришел в себя. — Весьма впечатляет.

— Уже почти четыре? Здорово! — обрадовался Элмио, про себя отметив, что раньше его око было меньше. А затем попытался хотя бы приблизительно прикинуть размеры энергетического поля Клэйрохса. — Кстати, а как ты так быстро посчитал?

Капитан пожал плечами, даже не зная, как объяснить такую элементарную вещь.

— Это совсем не сложно. Ты потом привыкнешь.

— А какой величины твое сферическое… ээ.. то есть энергетическое поле?

— Максимальная величина в радиусе — пятьдесят один метр, если я ничего не путаю, — призадумавшись, ответил Клэйрохс. — По крайней мере, прошлой весной было так. Обычно для обзора я использую не более тридцати, так что могу и ошибаться…

— Пятьдесят один метр?! Ни фига себе! — воскликнул Элмио. — Вот это круто!

Но на его восторженное удивление капитан только рукой махнул.

— Знаешь, тебе надо что-то делать с этой твоей нерасторопностью, — нетерпеливо произнес он, — иначе мы будем торчать на одном месте до скончания века. Меня такая перспектива совсем не радует.

— Подожди еще немного, мне надо попробовать перевести обзор сферического ока на самого себя, — поспешно пробормотал Элмио и засуетился. — Раньше я никогда не пробовал летать.

Однако, после нескольких неудачных попыток охватить сферическим оком самого себя, юноша понял, что так у него ничего не получится. Уже разволновавшись о том, как ему теперь быть, Элмио заметил на земле неподалеку большую лужу, не успевшую до конца просохнуть. Решив, что вода может помочь ему выйти из положения, он вызвал на ладони зеленый огонек и подошел к луже — блеклое коричневатое отражение тут же возникло на ее поверхности.

Брать внутрь сферического ока лишь отраженный образ, как ни странно, было намного легче, чем собственно тело. Элмио не раз тестировал такой способ, пока жил в пещерах Авровекса. Но, к сожалению, сейчас это не принесло нужного эффекта — подняться в воздух, играя в гляделки с собственным отражением, было настолько же нереально, как разжечь взглядом костер.

— Давай сделаем вот как, — бросив скептический взгляд на то, что Элмио пытался сотворить с лужей, Клэйрохс расширил свое энергетическое поле, создав вокруг них что-то вроде еле ощутимой замкнутой сферы. — Так как я не могу ничего тебе посоветовать с теоретической частью основного принципа левитации, предлагаю свою помощь в ее практическом использовании. Так будет проще.

— Ладно, — уныло вздохнув, согласился Элмио. —Наверное, ты прав, так будет проще и гораздо быстрее.

Он уже хотел было убрать свое сферическое око от лужи куда подальше, как вдруг его посетила весьма интересная мысль.

— Слушай, а ты не боишься, что нас увидят, пока мы будем лететь?

— Нет конечно, — спокойно ответил Клэйрохс, уже не удивляясь столь наивному вопросу. — Кто, по-твоему, может разглядеть нас на ночном небе? Да и потом, мы практически разу же поднимемся на такую высоту, где человеческий глаз нас точно… — внезапно зрачки капитана резко сузились, словно он почувствовал нечто ужасное. Он тут же умолк и быстро посмотрел на собственные руки, одежду и на плащ. И, только убедившись в том, что себя всего он по-прежнему видит, снова перевел взгляд на Элмио. — Что ты сделал?..

Тот гордо улыбался.

— Ну, я подумал, что раз уж летать самостоятельно я пока не могу, почему бы мне не позаботиться о прикрытии?

— Интересный эффект, — Клэйрохс с подозрением оглядел серую поверхность лужи, в которой больше нельзя было разглядеть ничего, кроме мути и отражающихся крон деревьев. — Получается, со стороны нас не видно?

— Ага, — кивнул Элмио. — Круто, правда?

— Да… и, конечно, весьма странно… — слегка рассеянно пробормотал Клэйрохс, понимая, что такой вот простой ерунды с невидимостью сам, увы, никак не может сделать. А виной всему — нерушимое древнее правило предков, нависшее, словно проклятье, над всеми коверилами.

***

Через пару минут Элмио вместе с капитаном воинов совета уже вовсю неслись навстречу ветру, который приятным холодным потоком гулял по небу.

Смотреть вперед на такой высоте было достаточно сложно. Часть ветра созданный Клэйрохсом энергетический купол все-таки пропускал. Но, к счастью, все самые захватывающие пейзажи открывались не впереди, а внизу, под ними. И, так как за полетом следил капитан, Элмио мог всецело отдаться своему восторгу и глазеть по сторонам, сколько душе было угодно.

Залитый лунным светом лес подсвечивался серебристой дымкой. Высокие ели и маленькая речушка, петляющая между ними, начали стремительно отдаляться. Иногда над деревьями поднимались клубы пара — испарения после дождя, и тогда очертания леса местами терялась. Затем русло реки превратилось в тоненькую ниточку, поблескивающую в свете полной луны.

Постепенно набирая скорость, Клэйрохс поднимался все выше. Теперь лес под ними открывался как на ладони, позволяя рассмотреть все вплоть до самого горизонта. Правда, очень скоро, когда они добрались до редеющих облаков, все внизу смешалось с ночной тьмой. Но зато, когда остатки облаков разошлись, стали ярче видны звезды. И хотя небо в человеческом мире было далеко не такое чистое и прозрачное, как в мире духов, небесные светила по-прежнему завораживали своей красотой. Особенно прекрасной Элмио показалась огромная белая луна, усеянная темными пятнами и кратерами. Почему-то сейчас, пока они с капитаном неслись по небу на невообразимой скорости, Элмио показалось, что у луны должна быть пара — еще один спутник, такой же яркий и прекрасный, только размером побольше, а еще что у этой «пары», как и у самой луны, должно быть собственное имя… Впрочем, странная мысль исчезла так же быстро, как и появилась. Внимание юноши снова заняли звезды, манящие своим холодным мерцанием. Наблюдать за ними в полете оказалось настолько необычным — ощущения были сродни медитативным. Кто знает, какие тайны хранят звезды и кому еще светят с небес? Возможно, другим планетам, где теплится совершенно иная жизнь, ничем не похожая на людей или духов. А может, это даже не звезды вовсе, а целые далекие галактики за пределами родного Светлого Потока — с миллионами таких же небесных светил, планет и их спутников…

Под покровом ночи Элмио буквально растворился в мыслях об удивительном и непостижимом космосе, все тайны которого жители Эонрии обречены никогда не узнать.

— ‹‹‹Как ты думаешь, где-нибудь на других планетах еще есть жизнь, похожая на нашу?››› — Элмио телепатически обратился к капитану, когда внизу замелькали множество огней крупных городов, отвлекающих своим электрическим светом от пейзажей бескрайнего неба.

— ‹‹‹Я думаю, есть›››, — ответил капитан. — ‹‹‹Как говорила моя мать: можно в чем-то ошибаться, чего-то можно не понимать, но никогда нельзя всерьез задуматься о том, чего на свете нет›››.

— ‹‹‹Что ж, наверное, она была права›››, — согласился Элмио, немного поразмыслив над сутью фразы. — ‹‹‹Я просто не могу себе представить, чтобы во всей огромной Вселенной, кроме нас, никого не было. Это как-то глупо что ли…›››

Клэйрохс, соглашаясь, кивнул.

— ‹‹‹Однажды один диллур сказал мне интересную вещь — мол, мы, воднокровные, захватили эту планету, прилетев на Эонрию издалека. И что именно они, а не мы, ее коренные жители›››.

— ‹‹‹Вот это бред›››, — рассмеялся Элмио, сочувствуя неизвестному огненокровному, который явно был болен на всю его огненную голову, раз сморозил такую чушь. А затем, подумав, мечтательно добавил: — ‹‹‹А вообще, я бы хотел побывать в роли инопланетянина. Мне кажется, нет ничего интереснее, чем посетить другие планеты. И ощутить себя пришельцем — вот это было бы круто›››.

Капитан в ответ лишь с улыбкой промолчал. Лететь им предстояло еще долго, и забивать свои мысли юношеской романтикой о далеких планетах ему не хотелось.

Глава 8. Клетка

Спустя какое-то время огни крупных городов остались позади. Внизу снова раскинулись леса, или, возможно, поля — в ночной темноте разобрать было сложно. Шум ветра усилился, отчего у Элмио начало закладывать уши. На небо он больше не смотрел — луну и созвездия скрыли сгущающиеся тучи. Кажется, снова собирался дождь.

Из-за длинного перелета Элмио потерял счет времени и теперь был совершенно не в курсе, скоро ли начнется рассвет, и успеет ли он увидеть его до того, как небо окончательно затянет серой пеленой. Хотя встретить встающее солнце в полете, да еще и на такой высоте, юноше очень хотелось. Он даже ясно представил себе, как ярко-красный край небесного светила поднимется из-за горизонта и постепенно окрасит своими лучами тучи на небе и леса внизу…

Утро действительно приближалось, и небо уже успело немного посветлеть, но Клэйрохс стал снижаться еще до восхода.

— ‹‹‹Мы что, уже прилетели?››› — Элмио попытался приблизительно прикинуть, где они сейчас находятся, раз ни одного моря внизу он так толком и не увидел.

— ‹‹‹К счастью, да›››, — хмуро ответил капитан. — ‹‹‹Из-за твоей глупой выходки с моей высокой плазмой, еще бы чуть-чуть и нам пришлось бы идти пешком. Так что создавать портал измерений обратно в мир духов придется тебе!›››

Мягко приземлившись на небольшую поляну вслед за Клэйрохсом, Элмио огляделся по сторонам. Было еще слишком темно, чтобы как следует осмотреться, но даже в темноте он смог разобрать очертания местной флоры. Поляну окружали пальмы, странные низкорослые деревья, больше похожие на кактусы, пышные кусты с вьюнами и прочая тропическая растительность. Прохладный ночной воздух содержал в себе новые запахи — не то ночных цветов, не то фруктов.

— Создавай портал, и поживее, — уже вслух велел капитан, потому что юноша убрал в сторону свое сферическое око, стоило им оказаться на земле, и общаться с ним телепатически было теперь неудобно.

— Знаешь, если бы моя собственная энергия восполнялась не так медленно, я мог бы обходиться и без воровства чужой высокой плазмы, — со вздохом проворчал Элмио, понимая, что Клэйрохс не даст ему глазеть по сторонам даже лишние полминутки. — А так, получается, что я остаюсь практически без магии за какие-то полчаса активного ее использования, и ждать восполнения понадобится полдня. Не удобно же.

— Вампиризм это не выход, — сухо ответил капитан, наблюдая за тем, как юноша вызвал большой светящийся сгусток и, неуклюже бросив его на землю, принялся кое-как выводить на растекшейся энергетической луже нужную надпись на силианглите. — А вообще, если ты прибегаешь к нему только по причине дефицита высокой плазмы, возможно, он тебе не так уж и необходим, — задумчиво добавил Клэйрохс, вспоминая слова танцовщицы Кобры о некоторых особенностях юноши. — Очень похоже на то, что ты обладаешь редкой способностью регенерировать магическую энергию. Если это правда, то ты можешь восстанавливать ее практически так же быстро, как и жители тонкого измерения.

— Могу быстро восстанавливать? — Элмио закончил создавать портал и сделал его мерцающую поверхность пошире. — Это как, интересно? И вообще, откуда у тебя такие мысли на мой счет?

— Вспомнил разговор с Коброй, — пояснил капитан. — Тогда, в Милливэриуме, она сказала мне, что после выступления дала тебе немного своей высокой плазмы, потому что ты умудрился за счет своих эмоций чуть ли не в два раза увеличить ее энергетический запас. Этот процесс называют регенерацией высокой плазмы. Довольно редкое умение. Мало кто так может.

— Надо же… — Элмио подошел к порталу и одновременно с капитаном шагнул в него. — Если у меня и вправду есть такая необычная способность, почему же я об этом ничего не знаю?

— Ну а с чего ты решил, что должен сразу обо всех своих способностях знать?

Юноша растеряно пожал плечами, после того как они оба переместились в мир духов и оказались в такой же практически непроглядной темноте.

— Как же я тогда умудрился увеличить запас высокой плазмы у Кобры?

— Возможно, ты сделал это не осознанно, а просто интуитивно, — предположил Клэйрохс. — Когда дело касается магии, такое часто бывает. Тебе стоит поэкспериментировать со своим энергетическим запасом как-нибудь на досуге.

Элмио кивнул, на самом деле даже приблизительно не представляя, что конкретно ему нужно сделать для того, чтобы проверить свои способности. Регенерация высокой плазмы при помощи собственных эмоций — звучало слишком непонятно. Во всяком случае, он-то всегда думал, что жизненная энергия и магическая между собой практически никак не связаны, а тут оказывается совсем наоборот…

Тем временем, Клэйрохс зажег на ладони небольшой светящийся шар, чтобы осмотреться. Зеленые заросли из густо торчащих со всех сторон широких твердых листьев окружили их сплошной стеной. Воздух был влажный, застоявшийся. А кроме отсутствия даже малейшего ветерка, тропический лес тонкого измерения пронизывала подозрительная тишина.

— Где это мы? — Элмио кое-как отмахнулся от внезапно свалившегося ему на голову кувшиноподобного древесного листа. — Это что, джунгли?

Но вместо ответа Клэйрохс вдруг погасил свет, замер на месте и жестом велел не двигаться.

Ощутив легкий запах гари, Элмио быстро догадался, что капитана так насторожило.

— Это диллуры? — тихо поинтересовался он.

Откуда-то издали раздался чей-то обреченный вопль.

— Черт! Похоже, огненокровные ублюдки на кого-то напали. Мы еще можем успеть! — Клэйрохс сорвался с места и мгновенно скрылся среди густой растительности.

Элмио помчался за ним, на ходу раздвигая в стороны торчащие на пути тугие стебли. Под ногами что-то постоянно путалось и мешало бежать. То ли это были лианы, то ли вообще живые змеи… Так или иначе, острое ощущение, что какая-нибудь гадость внезапно выскочит из темноты и попытается схватить непрошенного гостя за ногу, упорно капало юноше на мозги. Как назло, за Клэйрохсом угнаться было просто не реально, а ведь солнце еще не встало, и в темноте Элмио боялся серьезно отстать. Но, к счастью, густые заросли быстро закончились и перешли в более-менее открытую местность.

Впереди сразу же ярким светом в глаза бросились несколько высоких огненных фигур. Они стояли, склонившись над группой поверженных духов и о чем-то беспокойно разговаривали. Один из диллуров настороженно повел ухом и, обернувшись, заметил Клэйрохса. В здоровенных ручищах собакаголового гиганта мгновенно возник огромный огненный шар, а на его вытянутой морде нарисовалась предвкушающая новую драку усмешка.

Видя, что настрой у диллуров самый что ни на есть боевой, Элмио быстро вытащил из-за пояса свои Кинжалы Безумия и постарался держать их наготове.

— Ты смотри, какая удача! Еще воднокровные! — второй диллур достал из-за спины огромный гаольрамтовый топор и встал наизготовку. — И откуда же вы все беретесь посреди леса?

Еще четверо огненокровных также приготовились к короткой битве, лениво разминая шеи и руки. Теперь четко было видно, что всего их семеро. Последний диллур, видимо, самый главный в отряде, по-хозяйски упершись руками в бока, остался стоять возле квадратной каменной клетки, выделявшейся на фоне зелени. Казалось, в ней сидело что-то маленькое и живое.

— Помоги…те… — раздался угасающий стон.

Один из тех духов, что лежал на земле и был ближе всех к странной клетке, все еще дышал и, зажимая свою рану, пытался звать на помощь. Но главный диллур подошел ближе к умирающему и, без раздумий или жалости, ударил его в грудь массивной огненной ступней.

— Молчать, тварь!

Дух сразу же затих, дернувшись пару раз в предсмертных судорогах. А огненокровный плюнул в него своей похожей на горящую кислоту слюной.

— Ах ты, сволочь! — не сдержал негодования Клэйрохс и в следующий миг закрылся плащом от летевшего прямо на него огромного огненного сгустка. — Элмио, не подходи ближе!

Самый здоровый диллур, презрительно фыркнув, быстро нашел цепким взглядом молодого метахальна, что выбрался из тропических зарослей чуть погодя коверила в плаще воина совета.

Клэйрохс, тем временем, не ставя перед собой никакого защитного поля, выдержал первую атаку, полностью положившись на свой плащ. Диллур, видя с какой легкостью удалось отразить его магию, устрашающе зарычал и, собирая огонь на кулаках, кинулся на капитана.

— Не прячься за этой тряпкой, ничтожество! — рявкнул огненокровный, замахиваясь на своего противника огромной растопыренной лапой, охваченной оранжевым пламенем.

Клэйрохс резко убрал свой плащ в сторону, открывая лицо. Ярко-голубая вспышка отразилась в налитых огненной кровью глазах и через мгновение погасла.

— А ты крепче на ногах держись, чучело, — обратившись уже к мертвому, повалившемуся навзничь телу, в ответ посоветовал Клэйрохс, а затем не менее грозно уставился на оставшихся шестерых диллуров.

— Убить их, живо! — скомандовал стоявший возле клетки тип, указывая в сторону воднокровных пальцем.

Элмио видел, как еще четверо диллуров разом кинулись на капитана, а один, вооруженный темно-синей гаольрамтовой секирой, завыл боевым кличем и бросился прямо на него.

Через пару мгновений широкое блестящее топорище угрожающе рассекло воздух перед самым носом. Огромный двух с половиной метровый огненный гигант так резво размахивал здоровенным двуручным орудием, словно оно было не тяжелее теннисной ракетки.

Лицо обдало неприятным жаром. Чудом увернувшись от непомерно огромной секиры, Элмио со смесью страха и ярости швырнул один кинжал в морду своему противнику. Но на этот раз прекрасно заточенное лезвие почему-то не ожило и даже не дрогнуло, приближаясь к телу врага. Неуклюже перевернувшись в воздухе пару раз, каменная ручка ударила по собачьей морде. Кинжал отскочил, поцарапав диллура под левым глазом. Тот зарычал как взбесившееся животное, словно был оскорблен таким жалким выпадом, и, оскалившись, повторно замахнулся на метахальна топором. Элмио отшатнулся назад и инстинктивно поднял вверх свой второй кинжал, стараясь как-то закрыться им от разрушительного удара. К безмерному удивлению собакоголового, тяжелый топор, прикоснувшись к маленькому стальному лезвию, распался на две половинки, словно был выкован не из гаольрамта, а из воска.

Элмио отскочил назад, чуть не лишившись пальцев на левой руке, после того как кусок раскаленного диллуровского металла, когда-то являвшийся частью секиры, пролетел в миллиметре от его запястья. Диллур готовился к повторной атаке. Время вокруг словно остановилось. Элмио показалось, что даже его сердцебиение замедлилось, и между каждыми двумя ударами поместилась бы целая жизнь. Где-то справа в паре десятков метров сражался Клэйрохс. Он все-таки поставил защитный заслон, наверное, достаточно мощный, чтобы выдержать несколько серьезных ударов, но огненные воины уже разнесли его. И хотя еще один диллур поплатился за это жизнью, нарвавшись на смертоносную вспышку, битва не шла к своему завершению.

Элмио видел все это на фоне двух гигантских лап, вот-вот собирающихся сомкнуться на его собственных ребрах. Это происходило так быстро и одновременно так медленно, что перед глазами все начало сливаться в сплошную огненную волну боли…

Чувствуя, что терять уже нечего, одним безумным и необдуманным прыжком Элмио вдруг рванулся вверх, схватил нависшего над ним диллура за пылающее горло и воткнул оставшийся кинжал в открытую пасть. Лезвие в правой руке юноши прошило врагу глотку насквозь и протаранило череп, прежде чем огненный верзила успел сокрушить хрупкое тело метахальна своей мощной хваткой.

Струи горящей крови из распахнутого рта хлынули на темно-зеленую куртку, прожигая в ней несколько дыр. Боль от страшного ожога на левой руке, которой Элмио умудрился схватить огненокровного за шею, прокатилась по всему телу, заглушая реальность. Но крик застыл в горле, так и не вырвавшись на волю. Массивное тело диллура, тем временем, повалилось на землю. Все еще в состоянии шока, Элмио с трудом смог сдвинуть свои ноги с места и отойти в сторону, чтобы не быть придавленным гигантским огненным трупом.

За это короткое время сражавшийся поблизости капитан уже справился с тремя оставшимися противниками. Последний диллур, по-видимому, догадавшись, что они нарвались не на простого воина совета, решил не рисковать и, оставив странную клетку, сбежал в лес. Преследовать его уже не было никакого смысла.

— Ты как? — Клэйрохс, придерживая раненое огненными когтями плечо, подошел к Элмио, который от боли побледнел так, что даже первое время не в состоянии был кричать.

— Нормально… — тихо прошептал юноша внезапно прорезавшимся голосом и тут же истошно взвыл, отводя взгляд от собственной руки, на которой от самого локтя и до кончиков пальцев не было теперь ни одного живого места — вместо кожи одна сплошная обугленная язва…

— Потерпи, у меня закончилась высокая плазма, — Клэйрохс схватил его за здоровый локоть и увел в сторону от горящего тела диллура, из пасти которого сам собой вывалился не поддавшийся жару кинжал. — С рукой все будет нормально, — добавил капитан уверенно. — Она плохо выглядит, но такие раны залечиваются. Главное, не трогай ее.

Оставив вздрагивающего от нестерпимой боли юношу около высокого дерева с размашистой кроной, капитан осмотрелся и направился к каменной клетке и искалеченным телам поверженных духов, что обнаружились поблизости от нее.

Распластавшись на земле и не двигаясь, в собственной крови лежала целая группа мужчин: двое иланров, один коверил и двое увигелис. Никто из них не подавал признаков жизни. Окинув их беглым взглядом, Клэйрохс подошел к странной каменной клетке с толстыми немного покореженными прутьями и внимательно осмотрел ее. Внутри сидела притихшая маленькая темнокожая девочка — судя по всему, конферу. На вид малютке было годика четыре, хотя длинные черные волосы доставали ей уже почти до колен. Одета девочка была в голубое летнее платьице с коротким рукавом — явно не по сезону. Убрав шершавую каменную задвижку в сторону, Клэйрохс напрягся всем телом и кое-как отодвинул здоровенную плиту, служившую крышкой, а затем вытащил из клетки ребенка.

Девочка, на удивление, не плакала и не кричала, но и без того, по одному лишь выражению лица, было прекрасно видно, как сильно она напугана.

— Слушай, сделай что-нибудь, — сквозь стиснутые зубы простонал Элмио. Вцепившись в обожженную окровавленную руку у самого локтя, он все-таки дошел до клетки и, обливаясь холодным потом от боли, сел на траву рядом с ребенком. — Нет своей высокой плазмы, возьми мою… иначе я просто с ума сойду!..

Как это ни было странно, кроме физической боли Элмио ничего не чувствовал. Совершенно ничего. Да, ему было жутко плохо, рука просто горела, но, кроме этого, он больше ничего не испытывал. Словно это существо, которое он только что лишил жизни, было настолько чуждым его собственной природе, что случившееся не расценивалось сознанием как убийство. Будто бы он просто сломал один большой безжизненный камень, сухой и черствый, напрочь лишенный естественной влаги и привычных человеческому миру жизненных сил.

Зажмурившись и продолжая судорожно сжимать локоть, Элмио вдруг ощутил странную приятную прохладу на изуродованной руке и тут же обернулся. Маленькая темнокожая девочка, осторожно пододвинувшись к нему, коснулась его руки крохотным магическим сгустком и начала осторожно залечивать его рану. Облегчение пришло моментально, и с каждой новой секундой ожог продолжал уменьшаться.

— Спасибо, малышка! — спустя три минуты поблагодарил Элмио, вытирая холодный пот со лба, уже не веря, что боль когда-нибудь прекратится.

Обратив внимание на неплохие способности ребенка в исцеляющей магии, Клэйрохс с подозрением взирал на девочку, но в процесс лечения не вмешивался. Когда же малютка закончила и рассеяла лечебную сферу, он уставился хмурым взором в ее детское личико, словно обнаружил причину странности, которая беспокоила его.

Элмио не сразу понял, что такого необычного капитан увидел в ней, но потом все же догадался. У ребенка конферу были ярко-синие глаза. Под напряженным изучающим взглядом девочка стеснительно отвернулась и даже закрыла руками голову, словно собираясь сделать вид, что ее тут вовсе нет.

Откуда-то справа раздался тихий стон. Оказалось, один из лежащих на земле духов все еще был жив, несмотря на свою страшную рубленую рану и переломанные ноги.

— Они… не тронули… ее? — раздался еле слышный затихающий среди хрипов голос.

— С ребенком все хорошо, — Клэйрохс подошел ближе к умирающему и склонился над ним, стараясь не пропустить ни слова. — Кто она?

Но ослабший дух уже не видел его и не был в силах вслушиваться в вопрос. Вместо ответа он судорожно схватил капитана за краешек плаща.

— Прости меня, брат… если я когда-либо сделал… тебе плохое… — еще тише прозвучал голос незнакомца. — И живи… вечно!..

— Я прощаю тебя, брат, — Клэйрохс ответил ему так же тихо, а затем, коснувшись его плеча добавил: — Да минуешь ты Хаоса.

После этой фразы он осторожно прикрыл веки ускользающему из жизни духу.

— Ты знал его? — удивленно спросил Элмио.

— Нет, не знал, — отойдя в сторону от тела, вполголоса ответил Клэйрохс. — Но теперь знаю. Мы верим, что все духи братья, и что мы все связаны в какой-то степени. И поэтому каждый старается попросить прощения перед смертью у любого встречного, чтобы никто не держал на него зла, и чтобы его душа была свободна от мирских оков и легче прошла дальше в следующую жизнь или, куда ей там уготовано. А так как мы не умираем своей смертью, погибающий желает выслушавшему его прожить вечность, чтобы с ним не случилось того же. — Капитан мрачно вздохнул. — Это древний обряд, сохранившийся со времен наших предков. Не бери в голову. Давай лучше поторапливаться, нам нужно уходить. На всех погибших амулеты мантхарна, значит, скоро сюда прибудут их родственники или же просто служащие поблизости стражники, так что тела похоронят и без нашей помощи.

Элмио осторожно подобрал валявшийся на земле в горящей крови диллура кинжал и, убрав его за пояс вместе со вторым кинжалом, взволнованно посмотрел на девочку, которая все еще прятала свое лицо в крошечных ладошках.

— А что будем делать с ней?

— Судя по всему, тут нет ее родителей. Конферу не часто смешиваются с другими расами. — Клэйрохс подошел ближе к ребенку. — Эй, как ты попала сюда? Можешь нам рассказать?

Девочка осторожно выглянула из своего воображаемого укрытия и, промолчав, пугливо отодвинулась и снова отвернулась в сторону. Казалось, ей было холодно в своем тоненьком синем платьице. Она поджимала к себе колени, и вся съежилась.

— Кажется, она нам ничего не скажет. Ребенок, что с нее взять, — Клэйрохс развел руками, затем перевел взгляд на Элмио. — Проще всего будет, если я сразу загляну в ее мысли. Не одолжишь немного высокой плазмы? А то свою, оставшуюся после битвы, я потратил на лечение плеча.

— Ты с ума сошел? — Элмио уставился на него с откровенным возмущением.

— Пару минут назад ты сам мне предлагал воспользоваться твоей энергией, — напомнил Клэйрохс и непонимающе махнул рукой. — Ладно, как хочешь. Я могу подождать, пока восстановится моя…

— Да я не об этом! — Элмио увел капитана шагов на десять от перепуганной девочки, после чего с жаром выпалил: — У тебя что, вообще с головой плохо?! Нельзя к ней зрение Смотрящего применять! Я-то с трудом твою телепатию переношу, а она же совсем ребенок! Ей будет больно!

— Ей будет еще больнее, если мы оставим ее здесь, в лесу, или уведем черт знает куда! — сурово возразил капитан. — А мне нужно всего-то узнать, откуда она, и где живут ее родители. Ничего с ней не случится за пару секунд, потерпит.

— С ней надо просто поговорить, а не лезть сразу же к ней в голову!

— Раз такой умный, тогда сам и говори. — Клэйрохс раздраженным жестом скрестил руки и молча принялся наблюдать за тем, что выйдет из этой затеи.

Вернувшись к девочке, Элмио присел рядом с ней, снял свою куртку и укутал ею дрожащую малютку, чтобы немного согреть, а затем, как ни в чем не бывало улыбнулся и заговорил:

— Привет! Ну, что, давай знакомиться с тобой? Меня зовут Элмио. А тебя как? Не бойся меня и моего друга. Мы тебя не обидим.

Девочка какое-то время всматривалась в его беззаботное лицо, а потом тихо ответила своим тоненьким детским голоском:

— Привет, Элми. Меня зовут Тахо́нти.

Услышав, как она произнесла его имя, он коротко хохотнул от умиления.

— Тахонти, очень приятно с тобой познакомиться. А где твои мама и папа? Расскажешь мне?

— У меня их нет, — девочка смотрела таким невинным взглядом на Элмио, что ему стало ее невыносимо жалко.

— А где ты живешь?

— Около больших гор мой дядя построил красивый терем.

— А как зовут твоего дядю? — строгим тоном спросил Клэйрохс, неожиданно влезая в разговор.

Тахонти недоверчиво посмотрела на капитана, поежилась и снова перевела взгляд на Элмио.

— А почему он не поздоровался со мной? — шепотом спросила девочка, старательно сложив ручки около рта и чуть ближе пододвинувшись к своему новому другу. — Он злой?

— Нет, он добрый, — Элмио еще раз как ни в чем не бывало улыбнулся малышке. — Просто, он забыл поздороваться.

— Все должны здороваться, — нахмурив бровки, с детской серьезностью так же тихо произнесла Тахонти, а затем по-прежнему с опаской еще раз взглянула на капитана, который хмуро смотрел на нее сверху вниз. — Значит, он глупый?

— Я так не думаю, — Элмио покосился в сторону Клэйрохса, которому весь этот разговор не нравился с самого начала, и еле сдержался, чтобы не расхохотаться, видя серьезность его физиономии. — Тахонти, расскажи мне лучше про своего дядю. Кто он?

— Он изобретатель, — тихо ответила девочка.

— Ну, а как его зовут-то, ты знаешь? — у капитана, похоже, отпало все желание любезничать с ребенком и выслушивать ее глупый детский лепет. — Имя можешь назвать?

От его грубого голоса малышка вздрогнула, пугливо спряталась с головой в куртку и тут же прижалась к Элмио.

Тот осторожно взял ее на руки и, выпрямившись в полный рост, вопросительно уставился на капитана.

— Ну, и зачем ты влез?

— Надоело ощущать себя идиотом, — проворчал Клэйрохс, а затем добавил: — Большие горы находятся рядом с Эрхолоре́том. Это довольно странный и очень религиозный городок неподалеку отсюда. Там должны знать, где искать Богиню Снов или, по крайней мере, как выйти с ней на контакт.

— Вот и отлично, значит, нам туда. Заодно забросим девочку к ее дяде. — Элмио снял с головы Тахонти куртку. Она на секунду зажмурилась и, потерев глазки своими маленькими кулачками, крепко обняла его за шею, уже совсем беззаботно улыбаясь. Элмио невольно подумал, что злиться на такого милого ребенка нельзя ну просто никак. — Кстати, знаешь, Клэйрохс, — добавил он как бы невзначай, — тебе следует чаще прислушиваться к своим ощущениям. Некоторые тебе не врут.

— Тахонти, — будто проигнорировав слова юноши, капитан неожиданно обратился к девочке в более дружелюбном тоне, на что та отреагировала по-прежнему с опаской. — Скажи своему другу Элми, если он продолжит шутить в том же роде, у него снова появится, что оставлять зубной фее под подушкой.

Тахонти недоверчиво, но уже с интересом посмотрела на страшного мужчину с грубым голосом и, заметив, как юноша широко улыбнулся после его слов, осторожно шепнула ему на ухо:

— А кто такая зубная фея? Она хорошая или кусачая?

— Вот уж не знаю, — вслух ответил Элмио и, мотнув головой, поправил спадающие на лоб волосы. — Думаю, надо об этом дядю Клэйрохса спросить, кого или что он там разводит у себя под подушкой.

Тахонти снова обернулась на капитана — на этот раз без страха, лишь с большим удивлением в округлившихся ярко-синих глазах. Но тот ничего не ответил, чувствуя, что, если этот странный диалог продолжится, зарвавшемуся юноше нужно будет отвесить пинка ну просто из принципа. А при ребенке делать подобное ему явно не хотелось. Поэтому в предрассветных сумерках Клэйрохс молча продолжил искать нужное направление среди пышной южной растительности.

Глава 9. Ученый и его Терем

Когда окончательно рассвело, и легкая дымка тропического тумана спала, пропуская к земле лучи утреннего солнца, впереди показались высокие, красовавшиеся своими снежными вершинами горы.

Тахонти, которую Элмио все это время нес на руках, показывала на них пальчиком и говорила, что именно там, у подножья, ее дядя построил себе терем, и что они недавно приехали в него из Милливэриума. А Элмио слушал ее и про себя все надеялся, что идти до этих самых гор будет не так долго, как ему кажется. Ведь жаркое солнце стало неприятно припекать практически сразу, стоило ему выглянуть.

На втором часу пути от нечего делать он даже начал рассказывать скучающей девочке детские считалочки и стишки — повторял подряд все, какие только могли прийти ему на ум. Тахонти, в отличие от Клэйрохса, эта затея безумно понравилась, и уже через десять минут, после долгих расспросов о том, что такое считалочка, и почему она так смешно звучит, они вместе с Элмио весело распевали незатейливый мотивчик. И хотя он строился на самом обычном счете, от одного до пяти, Тахонти от песенки была просто в восторге.

— Да вы заткнетесь когда-нибудь или нет? — не выдержал Клэйрохс спустя пятнадцать минут назойливого ора дуэтом. — У меня уже голова от вас обоих болит!

После столь резких слов, Тахонти, которая только-только выучила стишок наизусть, снова затихла и пугливо прижалась юноше к груди.

— Слушай, это обязательно было делать? — вполголоса пробормотал Элмио. Он и так уже изрядно подустал столько времени нести эту девчушку, а теперь еще представил, что она, бедняжка, от испуга, чего доброго, может расплакаться. — Если бы у меня не были руки заняты, честное слово, я бы тебе врезал!

— Боюсь, не допрыгнешь, — с усмешкой ответил Клэйрохс.

— Один раз уже допрыгнул, — зло проворчал Элмио.

— А ты хочешь рискнуть еще разок? — теперь усмешка на лице капитана превратилась в смеющийся оскал.

Но на этот раз Элмио ему ничего не ответил и только надулся. Казалось, капитан воспринимал его не просто несерьезно, Клэйрохса будто забавлял сам факт того, что он злился. Такое несправедливое насмешливое отношение задело Элмио до откровенной обиды. Он сразу же потерял остатки хорошего настроения и погрузился в мрачные мысли. В голове мельком пронеслись воспоминания о брате и еще много не самых приятных вещей. В довершение, он даже мысленно произнес фразу древнего мага, которую последнее время частенько вспоминал, когда серьезно думал о своих проблемах: «Есть книга без конца и начала — имя ей Вечность. Но даже она лежит на страницах времени, читаемых глазами смертных». Иногда эти строчки сами по себе вертелись у юноши в голове наподобие мантры. Словно они скрывали в себе что-то. Будто у этой фразы мог быть двойной смысл, или он вообще уже слышал ее раньше…

За своими мрачными размышлениями Элмио умудрился не заметить на торчащей в сторону дороги ветке большого усатого жука. И когда Тахонти дернула юношу за рукав, наивно показывая пальчиком со словами: «Смотри, какой пучеглазик!», тот отскочил от жука в сторону с такой прытью, словно это был трехметровый клыкастый монстр, а не безобидное насекомое.

Отойдя от испуга, Элмио снова злобно скрипнул зубами, уже затылком чувствуя, как капитан, который по-прежнему шел позади, чуть ли не откровенно ржет над ним, просто не подавая голоса.

— Чему ты так радуешься?

— Мне смешно от того, что ты боишься жуков, — откровенно признался Клэйрохс.

— Да ни чер… — Элмио хотел было выругаться и возразить относительно жуков, но, взглянув на беззаботное личико Тахонти, что сидела у него на руках и таращилась на него своими невинными синими глазами, передумал. — Знаешь, это самый идиотский повод для того, чтобы таскать у меня жизненную энергию!

— Таскать? — Клэйрохс снова рассмеялся. — Знаешь, ты все-таки такой занятный парень, — капитан сделал паузу и заговорил серьезнее: — Я тебе уже объяснял, что за своими эмоциями нужно следить. Твое плохое настроение — только твоя заслуга. Думаешь, если бы я был человеком, что-то было бы иначе?

Элмио нахмурился и промолчал. Густые заросли, окружающие еле различимую тропку, постепенно сменялись кустарниками с упругими зелеными ветвями и широкими желтыми листьями. Местность становилась более открытой.

Придерживая левой рукой прижавшуюся к нему Тахонти, а правой раздвигая мешающиеся ветви, Элмио впервые серьезно задумался над тем, что энергетические передачи между людьми и духами (будь то вынужденные или нет), по сути, ничем не отличаются от простого человеческого обмена эмоциями.

Может быть, йорнхальны и не имеют своей жизненной энергии, но при случайном контакте они не забирают у людей больше, чем те сами им добровольно отдают. Во всяком случае, уж точно не больше, чем люди в процессе ежедневного общения отнимают друг у друга или попросту теряют в никуда. Бесконечные обиды, унижение, отчаяние, страх, физическая и душевная боль… Сколько жизненной энергии уходит через слезы? А через банальную злость? Человеческие мужчины, женщины и даже дети поступают с себе подобными иногда значительно хуже, чем духи-преступники со своими жертвами. Только в случае внутренних конфликтов людей никто не будет пытаться защитить от энергетических затрат. Этот неразрывный круг социального взаимодействия, приятного или же не очень, и есть ни что иное, как бесконечная передача жизненной энергии. Простая цепочка, выстраивающаяся в очередной природный круговорот, в котором кто-то отдает, а кто-то забирает. Такова основа жизни всех разумных существ.

— ‹‹‹И почему мне это никогда не приходило в голову?››› — остановившись на этой мысли, Элмио еще какое-то время пребывал в раздумьях. Затем, когда тропка привела их на небольшой холм, он отвлекся, устремляя взгляд вперед.

Наконец, лес изрядно поредел, а вдали стали прорисовываться очертания настоящей хорошо расчищенной дороги. Спускаться с холма было гораздо легче, чем идти в горку, и уже вскоре они достигли первой развилки.

Маленькая узенькая тропка неровной полоской вела на очередную возвышенность — в сторону высоких золотистых гор, стоявших стеной над лесом. А основной, относительно широкий путь, заворачивающий налево — в низину, явно был кратчайшим до города.

— Ну что, куда теперь? — Элмио остановился, оглядываясь на Клэйрохса, и стараясь больше не злиться по пустякам.

— В Эрхолорет, естественно, — капитан, не раздумывая, кивнул в сторону дороги.

Но стоило им обоим ступить на нее, как Тахонти тут же протестующе замахала ручками, указывая в сторону гор.

— Мой дядя живет там! Там его терем с изобретениями!

— Меня этот ребенок с ума сведет, — Клэйрохс вздохнул и неодобрительно покосился на девочку, на что та в ответ показала ему язык.

— Раз так, давай тогда отнесем девчушку к ее дяде, что нам еще остается? — предложил Элмио. — К тому же, он ведь какой-то там изобретатель, может, знает, где искать Богиню Снов?

— Мой дядя знает! Он все знает! — радостно захлопала в ладоши маленькая конферу.

Клэйрохс скептически покачал головой, но все же решил, что прогуляться до подножья гор не будет такой уж проблемой. Главное, чтобы по пути не оказалось, что таинственный дядя живет на приличной высоте, и топать до его жилища не пришлось бы целые сутки.

Однако уже через полтора часа пути, прямо в крутом склоне, среди грубых горных пород, показалось какое-то странное металлическое сооружение со стальными высокими дверями, больше похожее на секретный бункер или тюрьму, чем на красивый терем. Но Тахонти, завидев эту подозрительную постройку, тут же оживилась, а когда они подошли к самим плотно запечатанным дверям, важно пояснила, что это «черный выход», а вход в терем находится с другой стороны скалы.

Вход, в отличие от черного хода, действительно оказался более привлекательным. Во всяком случае, впечатление производил не такое мрачное. По краям от широкого углубления в горном монолите стояли две старинные, вбитые в часть горы, высокие колонны, а у их подножья располагались несколько изваяний в форме благородно сидящих животных, сделанных из металла, напоминающего бронзу. Их перепачканные в каменной пыли морды, важно приподняв носы, приветствовали подходящих ближе путников. Далее следовала пара небольших декоративных ступенек, почти сравнявшихся с землей и заросших диким вьюнком. Все это смотрелось и вправду очень неплохо, даже несмотря на то, что само это место было пропитано странным привкусом заброшенности.

В проеме между колонн, в небольшом тенистом углублении, показались отделанные серебром двери. Они были пирамидальной формы и отдаленно напоминали изящные врата во дворце Милливэриума. На слегка обшарпанной временем серебреной табличке в специальной выкованной угловатой нише виднелась выведенная силианглитом светящаяся надпись:

«Нет ничего важнее крупиц познания, ибо из них состоит бесконечный океан мудрости…»

— Да он еще и философ, — Клэйрохс окинул неодобрительным взглядом всю эту постройку, уходящую прямо внутрь горы, и принялся искать место, где можно было бы постучать или еще как-нибудь дать о себе знать.

Но «терем», похоже, открывался сам по себе, или просто его хозяин загадочной волей случая умудрился каким-то образом так удачно и вовремя заметить пришедших к нему гостей.

— Милая моя Тахонти! Где же ты пропадала?!

Когда двери отварились, на пороге показался взволнованный иланр среднего роста, в темно-зеленой робе и с забранными в небольшой хвост фиолетовыми волосами. И Элмио, и Клэйрохсу он показался знакомым.

— Дай я тебя обниму! — мужчина, забыв даже поздороваться с неожиданными гостями, взял радостную девчушку из рук юноши и прижал к себе.

— Вспомнил, — после нескольких секунд размышлений, Элмио обратился к изобретателю: — Ты — Рафоген, да?

— Да, верно… — растерянно пробормотал иланр, будто только заметив юношу и его взрослого спутника в плаще воина совета. — А вы… Ах, это вы!

Неожиданно узнав своих случайных знакомых и вспомнив встречу с ними на небесной лестнице в Милливэриуме, произошедшую полтора месяца назад, ученый в знак приветствия слегка поклонился обоим.

— Вот уж не ожидал встретить вас еще раз. Спасибо, что привели мою племянницу!

— Да уж, мир тесен, — Клэйрохс окинул оценивающим взглядом изобретателя, который ему не понравился еще при первой встрече. — Пожалуй, у нас к тебе есть одно дело.

— Конечно-конечно! Пожалуйста, проходите! — Рафоген торопливо впустил своих гостей внутрь странного, не похожего на нормальный дом, сооружения. — Только у меня тут небольшой беспорядок… Так что ступайте осторожнее.

Внутри так называемого терема оказалось довольно темно. Приглушенный желтый свет всего от пары магических светильников с трудом охватывал огромное помещение, отчего в нем царил полумрак. Тем не менее, обстановка адского бардака угадывалась сразу же, стоило им миновать коридор и выйти в главный зал. Здесь внутри по всему периметру были развешаны огромные полки, уставленные самыми разными вещами — истрепанными книгами, склянками, загадочными геометрическими фигурками, металлическими инструментами, напоминающими гаечные ключи, и прочими вещицами странного происхождения.

На каменном полу ниже полок неровными кучками также громоздились залежи разного редкого барахла. Чего тут только не было: и всевозможные колбы, наполненные подозрительными жидкостями; и стопки пожелтевших бумаг с непонятными чертежами; и химические порошки; и огромные пурпурные энергетические кристаллы, явно не относящиеся к стандартным саликсардам… А еще гигантские проржавевшие шестеренки и неказистые металлические конструкции, напоминающие не то роботов, не то машины для пыток.

Среди всех этих непонятных диковин сложно было что-то разглядеть. И все же Элмио заметил еще пару любопытных предметов — на одной из стен, робко проглядывающейся среди полок, висели настоящие механические часы. На заваленном свитками столе — старинный человеческий компас. А за неровно повернутым пыльным креслом прямо на полу стоял большой, покачивающийся из стороны в сторону самодельный маятник. Прочие залежи неприглядного хлама, пожалуй, не столько привлекали к себе внимание, сколько его отталкивали. Довершали же этот поистине не цивилизованный «творческий беспорядок» огромные завалы разных рукописей и старинных книг, которые были просто хаотически разбросаны по полу и причудливыми горками уходили из коридора и главного зала куда-то вглубь подозрительного дома.

Очутившись в такой необычной обстановке, непосвященному во все тонкости жизни настоящего изобретателя вообще сложно было представить, что в этой огромной не то кладовке, не то мастерской, кто-то в принципе способен жить. Не говоря уже о маленьком ребенке.

— Вы знаете, я последние полтора месяца ну просто никак не могу успокоиться! — воскликнул Рафоген, осторожно перешагивая через залежи хлама и приглашая жестом Элмио с Клэйрохсом проследовать за ним в дальнюю часть своего необычного жилища. — Все книги перелистал, в которых говорится про человеческие изобретения, и перерыл все записи своих предков. Ну нигде нет ни одного упоминания о том, что такое этот загадочный «лифт»! Даже в самом полном собрании, описывающим неслыханные древности, ничего об этом не сказано!

Он махнул рукой в сторону своего заваленного доверху стола, в центре которого красовалась огромная книга в темно-коричневой бархатной обложке с зеленой энергетической надписью на силианглите: «Артефакты Человеческого Мира». Видимо, это и было самое полное собрание. А затем ученый с досадой вздохнул:

— Но ничего, я не отчаиваюсь. Когда-нибудь я обязательно докопаюсь до истины…

— Слушай, философ-изобретатель, — Клэйрохс прервал Рафогена, одним своим пристальным взглядом спуская его с творческих небес прямиком на землю. — Тебе совсем не интересно, где мы нашли твою племянницу?

Рафоген рассеянно уставился на капитана воинов совета, который был очень серьезен, и явно не в самом лучшем настроении. Затем ученый, наконец, сообразил, что им предстоит не очень приятный разговор и вышел из короткого ступора.

— Милая, иди к себе в комнату, поиграй там, — он поцеловал Тахонти в макушку и, поставив ее на пол, подождал пока малютка убежит из зала.

— Она была в лесу, совсем одна, примерно в двадцати километрах к северу отсюда, — с особой серьезностью заговорил Клэйрохс, когда юркая девчушка скрылась за дверью. — Совершенно без присмотра, если не считать нескольких трупов, лежащих неподалеку от нее, и полдюжины диллуров, посадивших ее за каким-то чертом в каменную клетку. — Капитан подошел к Рафогену и, грубо схватив его за воротник, строго рявкнул ему прямо в лицо: — Если ты не знаешь, как оно так получилось, то тогда ответь мне на простой вопрос: какой недоделанный идиот вообще доверил тебе на воспитание ребенка?!

Элмио, в это время уже вовсю листающий огромную книгу в бархатной обложке — энциклопедию с человеческими артефактами — был вынужден оторваться от этого увлекательного занятия. А жаль, ведь на страницах удивительного жутко старинного сборника, вместо букв или иной письменности, были прикреплены энергетические образы того или иного артефакта с подробным описанием его свойств и даже координатами с последним известном местонахождением. От прикосновения к странице образы начинали мелькать в голове. Элмио так бы и продолжил смотреть удивительную чудо-книгу, если бы не серьезные опасения, что горе-изобретатель вот-вот получит по лицу…

— Клэйрохс, остынь! — завопил Элмио, вмешавшись в перепалку, и с трудом оттаскивая капитана в сторону.

— Остыть?! — Клэйрохс успокаиваться, похоже, не собирался. — Ты хоть знаешь, как редко в Империи Духов рождаются дети?! Да за паршивой овцой хозяин следит лучше, чем этот идиот за несчастной малюткой!

— Честное слово, я не понимаю, как она попала в лес!.. — Рафоген дрожащей рукой поправил свои растрепавшиеся волосы и порванный воротник.

— Да если бы ты, недоумок, еще и понимал, как она там оказалась, — Клэйрохс просто кипел от злости, — я бы тебя убил на этом самом месте!

Рафоген с взволнованным видом вжался в стену.

— Пожалуйста, давайте не будем прибегать к насилию… Это же не цивилизованно!..

Клэйрохс, не удержавшись, грубо выругался. После чего перепуганный Рафоген задумчиво нахмурился, силясь до конца понять адресованную ему странную фразу явно человеческого происхождения. Слова были в общем-то понятные… но в таком странном сочетании они порядком обескуражили ученого и навели на очень странные мысли.

— Вообще-то, я-я… никогда… — пробормотал он, запинаясь. — И причем тут моя мать?..

По-прежнему продолжая оттаскивать Клэйрохса, Элмио вспомнил, что обычные духи не привыкли к человеческим выражениям, которыми нередко пользуются воины совета, и не всегда понимают заложенный в них «особый» смысл. Поэтому он быстро решил взять дальнейший разговор на себя, пока бедный изобретатель не углубился в детальное осмысливание сказанного и не упал от таких ужасов в обморок.

— Рафоген, расскажи нам, как Тахонти потерялась? — как можно дружелюбнее и спокойнее спросил Элмио, обращаясь к ученому.

— Мы ходили с ней в город, на базар, — Рафоген с опаской поглядывал на капитана, которого Элмио упорно держал за локоть, всеми силами не давая подойти к ученому ближе. — Там еще была моя сестра…

— Ее мать? — гневно спросил Клэйрохс, похоже, все еще надеясь, что девочка не сирота.

— Нет, — Рафоген взволнованно помотал головой. — Это… это моя другая сестра… Тахонти ей тоже племянница. Она осталась без родителей в день своего рождения. Мы договаривались с сестрой, чтобы она привела ее домой еще вчера вечером, но она почему-то так и не появилась… — Вдруг до рассеянного иланра, наконец, начало доходить, что случилось с его маленькой племянницей, и он буквально упал в стоящее рядом кресло, испуганно схватившись руками за лицо. — Боже мой… ее хотели похитить огненокровные!.. Какой ужас! Какие же они мерзавцы! — Он перестал бормотать себе под нос и, буквально вцепившись в подлокотники мертвой хваткой, выпалил на одном дыхании, переводя взгляд с Клэйрохса на Элмио: — Спасибо вам, что спасли мою бедную Тахонти! О, предки! Обещаю, я никогда больше ее ни с кем не оставлю! Слава Великому Совету, что с ней все хорошо!