Возвращение в Драконовую пустыню Дионы

Часть 1. Новая экспедиция

Мы все ищем лучшей жизни и жизни в лучшем из миров. О том же мечтал и геоном-любитель Волдин Грегон со своим сыном Гайдином Грегоном, из местечка-оазиса Эсем, что на северо-западе в двадцати днях от Ущелья Змеиной чешуи. Когда-то древняя легенда народа, живущего на внутренней поверхности далёкой планеты, переросла в теорию, чуть позже в гипотезу, а теперь это была реальность. Мир, где есть зелёная растительность, в изобилии вода и тёмные времена суток для полноценного сна теперь был открыт и ждал своих пилигримов, готовых рискнуть жизнью чтобы разгадать его тайны. Этот райский край не покидал его мыслей. А теперь, когда сын отправил доказательства существования этого места, геоном перестал и вовсе спать. Старик старался не задумываться о том, какой опасности он подверг любимого сына. Хоть и понимал что путь, который преодолел Гайди, оставит на нём неизгладимую печать. Любой, кто мог быть посвящён в эту тайну, ставил себя под удар. Многие политики и купцы на том сколачивали свои капиталы и любовь общества, что доставали и предоставляли людям воду, дорогостоящие караваны, стоянки для них, поддержание ирригационных полей в оазисах силами низкооплачиваемого наёмного труда многих и многих жителей Драконовой пустыни. Подумать о том, что в мире оказывается бывают такие места, где пищу с чистой питьевой водой и уютным ночлегом можно получить совершенно бесплатно, было сродни безумству.

Прошло ещё несколько дней и старику пришло вдогонку ещё одно письмо от сына, в котором говорилось, что он намеревается снарядить ещё одну экспедицию с Ламерией, но теперь им нужно запастись набором инструментов для добычи и доставки образцов растений, пород и, что не мало важно, культурных ценностей из заброшенного города исчезнувшей цивилизации поверхности Дионы. На это Волдин дал ему в письме положительный ответ и попросил не отправляться в экспедицию до тех пор пока сам не прибудет в Ретем. Геоному дело показалось серьёзнее и в этот раз он намеревался не за что не покидать сына, подойдя ответственней к организации второго путешествия. Волдин засобирался. Это было открытием века для всех дионцев. Нужно было предоставить неопровержимые доказательства существования «внешнего» мира (как его окрестил сам геоном). Теперь для отправки в Ретем у него не должно было возникнуть особых сложностей. «Подарков», отправленных Гайди будет достаточно для найма ещё одного каравана ящероидов.

Но, прежде чем отправиться вслед за сынишкой, Волдину хотелось выкупить у перекупа дяди Ачи свой незабвенный телескоп с линзой, без которого исследователь не представлял своей жизни. Положив в карман горстку золотых монет, старик достал свою широкополую шляпу, натянул её себе на нос и обулся в сандалии. Дойдя до выхода и схватившись за ручку входных дверей, Волдин вспомнил о загадочном артефакте — плите с изображением людей верхом на ящерах с неведомыми письменами, геоном обернулся взял её из-за стола и осторожно завернул в белый пергамент. «Возможно дядя Ачи что-то должен будет об этом знать?» — подумал учёный.

Проходя по улочкам Эсема к середине второй квадры Волди заприметили сидящие под навесом у рынка игроки в кости, в числе которых уже были знакомые читателю Садук и Горди.

— Смотри кто идёт… — шепнул один из игроков, заприметив геонома первым.

— Волди, вижу ты сегодня в шляпе, а не в панаме. Давно тебя в ней не видел, — заискивающе заговорил Горди, в надежде развести на диалог старого знакомого. Он держал в растопыренных пальцах стаканчик с игральными костями и плавно колыхал содержимое. Остальные игроки просто тихонько сидели, наблюдая за движением старика в ожидании, что тот что-то ответит.

— Старина, мне не до тебя… — проговорил Волдин даже не оборачиваясь к собеседникам, как это он обычно в подобных ситуациях делал.

— «Не до тебя»? Это так ты говоришь со старыми друзьями? Мы же когда-то вместе отбивались от песчаных червей.

Геоном ничего не ответил. Он ушел достаточно далеко, чтобы не услышать этих слов былого товарища. Сидящие игроки недоумевая продолжили дальше бросать кости и о том, что мимо них проходил ворчливый Волдин все быстро забыли. Так быстро забываются новости в Сэтеме. Или они сделали вид, что забыли. По крайней мере, так сделали все, кроме одного из сидевших игроков, который знал где находится сын Волдина с погонщицей Ламерией.

Но, Волдина Грегона не волновали эти вещи. Геоном переживал о том, чтоб его драгоценный телескоп не успел куда-то подевать дядя Ачи. И он старался идти улочками так, чтоб никто из местных не выследил в каком направлении он пошел. В том и прелесть была в почти неношеной шляпе, что в ней его было затруднительней узнать с первого взгляда, на что и делался акцент геономом. Свернув переулками два раза влево, он облокотился о стену, якобы вытряхивать попавший в один из сандалий камушек, он осторожно оглянулся по сторонам, чтобы убедиться, что за ним никто не следит. Убедившись, что в округе он никому не интересен, Волдин продолжил свой «обходной манёвр», сделав круг вокруг окраины рынка, где была каморка перекупа. Завершив его успешно, геоном подошел к старенькой ветхой дверце, легонько её толкнул и быстро вскочил внутрь. У дяди Ачи сегодня на удивление были люди. Пятеро мужчин сомнительной внешности сдавали ему на скрупулёзное обозрение всякое старьё. И Ачи кривя носом, рассматривая со всех сторон предложенный артефакт инструмент поочерёдно принимал решение брать или нет в свой «арсенал» предложенную вещицу. Взамен он вынимал из старенького кассового аппарата по несколько медяков с серебром, что-то обдумывал, тыкая своим длинным ветхим пальцем по жмени в руке и наконец, таки выдавал по две-три монетки в руки выстроившейся очереди «трудяг». Спустя каких-то двадцать минут по земному времени все подсчёты были дядей Ачи завершены и перед его лицом предстал его бывший клиент.

По дионскому обычаю Геоном в знак уважения, коснулся ребром правой руки к переносице. В ответ дядя Ачи поприветствовал его аналогично.

— Что принёс в этот раз, Волди? — приветливо спросил перекуп, — в сложные времена живём. Ураний светит не так ярко, как хотелось бы. Вот раньше помню, — дядя Ачи ностальгически заулыбался от воспоминаний, — мимо Ретема проезжали целые караваны со всякими вещицами и древними дионскими артефактами. Теперь же мы получаем какие-то второсортные куски металла и камня, кому-то даже удаётся их подделывать. Никому уже не интересно продавать и покупать редкие исторические вещи…

— Я к тебе за телескопом, дядя Ачи.

— А, ты о своём цилиндре со стекляшками? Припоминаю. Никто его не хочет брать, Волди. Я уже начинаю жалеть, что продал тебе их за такие большие деньги.

— Не хочешь мне его вернуть, старина?

— Вернуть? — спекулянт поднял удивлённо брови своего смуглого морщинистого лба, — я не ослышался, Волдин Грегон?

— Да. Спасибо. Мне твои деньги уже ни к чему.

Дядя Ачи пожимая плечами от недоумения, потёр подбородок, — да пожалуйста. Дай мне время и я его вытащу из своего подвала. — Перекуп встал с кассы, подошел к занавешенной двери, которая красовалась у него за спиной и скрылся за этой ширмой на непродолжительное время. Вернулся уже с тряпчаным мешком, в котором хранился заветный телескоп геонома.

— Так есть ли на Урании пятна? — размышляя торговец достал из мешка инструмент и положил его на стол и стал нащупывать каждую его деталь, вращая за рычажки, переставляя местами линзы, показывая таким образом целостность запрашиваемого устройства.

— В сезоны его меньшей активности пятна возникают в громадном множестве, — звонким бряцаньем металла Волдин положил на стол дяде Ачи горсть золотых монет, — я всё подсчитал геоном с умным видом коснулся оправы своих очков.

— Это хорошо, — перекуп обрадовался полученным деньгам да ещё и золотом, и тут же сгрёб монеты в свои иссохшие ладони.

— Тебе может ещё что-то нужно? Говори, если понадобится, старина Волди.

Да… Есть один вопрос. — геоном поставил на стол что-то твёрдое прямоугольное, завёрнутое в пергамент. Торговец застыл от неожиданности. Странная вещица уже привлекла его внимание. Если до этого его внимание не особо привлёк вид золотых монет, то теперь на лице Ачи виделся ступор и озадаченность. И как только пергамент был снят с поставленной вещицы, глазёнки антиквара от удивления округлились чуть ли не выскакивая из своих орбит.

— Ты знаешь, что это, старик Ачи?

— Никогда раньше такого не видел. Но… — перекуп в надежде вспомнить что-то важное своим длинным указательным пальцем потирал кончик подбородка.

— Но, что?

— Ходят легенды о древнем городе — прародителе, из которого вышли все современные дионцы, заселившие пустыню. Это всё, что мне известно со слов моего старого друга из Ретема. Он любит подобные вещи собирать. Возможно что-нибудь тебе и подскажет.

— И ты даже не знаешь, сколько эта штука может стоить?

— Если это оценивать, как облицовочную плитку времён Третьей коммуны… — стал вращать её в своих худощавых руках торговец, — то две с половиной, от силы три семпты (денежная еденица дионцев) серебом. Но, твой черенок гораздо древней, чем та плитка. И тебе понадобится скорее помощь эксперта. Я тебе в этом не помощник.

— Поможешь найти своего друга из Ретема?

— Да, старина. Даже бесплатно… — дядя Ачи взял пергамент, в который был завёрнут артефакт и меленьким почерком что-то быстренько коряво нацарапал палочкой, к концу которой крепилось подобие земного грифеля. — Его имя Фарнаэк Голдуин, известный в среде антикваров оценщик, бывший член Ретемской высшей школии, основоположник метода оценки по осадочным слоям… Впрочем, тебе это ничего не должно говорить. В общем, дедушка рыл каналы в Ретеме, ещё задолго до его основания. Теперь всеми забытый, ютится так же, как и я в каморке на нижних ярусах. Адрес указан. Смотри не потеряй, старина.

Геоном внимательно вчитываясь в каждое слово в пергаменте, заучивал наизусть весь текст по старой учёной привычке.

— А по тебе и не скажешь, что ты знаком с известными академиками, — ухмыльнулся Волди.

— А по тебе не скажешь, что в соломенной шляпе можно носить золотые семпты, — засмеялся в ответ перекуп.

Знакомые простились, по-дружески пожав руки друг другу. Геоном стал выходить из тоговой лавки.

— Да, старина Волди. Забыл тебе сказать.

— Что?

— Перед встречей с Голдуином прикупи пару коробок конфет. Дед у нас сладкоежка. Будет им рад, как дитя малое.

На этом Волдин и Ачи распрощались и геоном направился обратно домой, чтобы оставить тяжелый телескоп. В нескольких метрах от лавки Грегон встретил старого знакомого — Садука. Последний проигрался в карты своему опытному товарищу и теперь болтался без дела в поисках очередного заработка. Внимание неудавшегося игрока привлёк геоном со своей тяжелой ношей. Помня, что произошло совсем недавно с его знакомой, которую он безрассудно отправил в путешествие к жерлу вулкана авантюрист не мог пройти мимо человека, имевшего отношение к этому предприятию.

— Вам может помочь, дядя Волдин? — по привычке дурковато завёл разговор Садук.

— Даже не знаю, Садук… — кряхтя тащился со своей ношей геоном, не зная что ответить собеседнику, так как понял к чему тот клонит. «Была-нибыла» — подумал Грегон. — Хочешь заработать честным трудом? — недоверчиво посмотрел в глаза парню, вертлявость которого знал не понаслышке. — А можно? — с надеждой спросил Садук. В его глазах геоном увидел искренность, которой раньше не бывало.

Грегон с досадой вздохнул и передал телескоп парню. — Если попробуешь от меня с ним сбежать, чтобы выручить за него деньги для карточного долга, я с тобой в жизни не стану больше иметь дел, — недоверчиво вторил он.

Как известно, у дионцев нет полиции или иной формы наказания со стороны городов-оазисов. Все споры решаются в подобии товарищеских судов, а самым страшным наказанием в Драконовой пустыни считается коллективное игнорирование. В случае, если хотя бы один из членов полиса начинает игнорировать и не пользоваться помощью своего товарища, для второго это уже повод призадуматься о своём поведении. В противном случае, с ним не будут даже общаться торговцы, представители тех или иных услуг и как следствие — уход в Пустыню и смерть.

— Я вас услышал, дядя Волдин. Больше можете за это не беспокоиться.

После этого Садук не сказал геоному больше ни слова до самого дома учёного. Волдин заметил резкую перемену бывшего весельчака и авантюриста, ходившего постоянно на грани общественного изгнания из Сэтема. Они прошли около двух километров, если считать в земных мерах расстояние, по тем же улочкам. Со лба Смугляша шел ручьём пот, но тот не высказал ни малейшего слова недовольства. Упорно метр за метром тяжелый телескоп геонома двигался усилиями «помощника» Волдина. Старику даже стало его жалко. К концу подходила вторая квадра, а геоном только успел дойти обратно до своего пристанища с телескопом. Времени было в обрез для похода на рынок. Дойдя до своей трущобы, геоном с авантюристом остановились в тени дома. Хозяин поблагодарил авантюриста и заплатил ему за помощь три семпты, осторожно положив по одной монетке ему на широкую шершавую ладонь. — И много это ты задолжал старине Горди?

— Практически целую золотую семпту.

— Не хочешь мне ещё сегодня помочь? Мне нужно прибарахлиться. Ещё одна пара свободных рук сейчас не помешала бы.

— Позвольте спросить, дядя Волдин: это как-то связано с Ламерией и вашим сыном?

Геоном на мгновение растерялся. Ему хотелось умолчать или солгать Садуку, зная его чрезмерную взбалмошность и болтливость, но видя серьёзность этого парня, он решил сказать честно.

— С ними всё хорошо, Смугляш. По крайней мере это видно с письма моего сына.— Они видимо действительно что-то нашли?

— Не могу сказать тебе больше ничего. Мне нужно снарядить караван и отправиться в Ретем. Дальше…

— Если я помогу, то скажете? — всё так же с надеждой спокойно взывал юноша.

— Пойми, Садук, — Волдин положил парню руку на плечо, — если бы это было только моё дело. Но, это очень серьёзное дело. Я не могу тебе ничего обещать…

Смугляш опустил взгляд, всё так же не выказывая несдержанности.

— Ты поможешь мне? Я заплачу твой долг.

— Да, дядя Волдин. Конечно. Помня о моей былой дружбе с Ламерией, я помогу вам. Иначе дядя Горди меня съест без песка, — засмеялся он.

Ударив по рукам, товарищи отправились обратно на рынок. Кирки, лопаты, вёдра, походный котелок, сундук естествоиспытателя для сбора образцов почвы и растений, ещё несколько поклаж для погрузки драгоценностей и артефактов из затерянного города, и многое другое было приобретено в считанные минуты до тех пор пока Ураний не начал сбавлять активность, а рынок — закрываться. Отдельно путешественниками был сложен походный рюкзак с провиантом.

После рынка их ожидал выбор скакуна для длительного перехода в известный нам город-оазис.

— Как быть нам я ящероидом? — задумался Грегон, — ведь Ламерии нет на месте.

— Зато есть её наниматель. Он мой хороший друг и данник по совместительству. Я его крышую всё это время вместе с Ламерией. И поэтому выборе нового превосходного скакуна для нас с вами трудностей не представится. Обойдётся вам в сущие медяки.

— А как же погонщик?

— Его роль для вас смогу исполнить и я.

Волдин хотел что-то возразить, но видя настрой молодого человека и его старания в решении вопросов экспедиции, он решил пойти ему на встречу.

— Я сделаю всё что в будет в моих силах, чтобы помочь Белоснежке. Без неё дела у нас совсем не идут. Ураний близится к концу третьей квадры. Поспешим, дядя Волди.

Часть 2. Конкуренты

Чем в это время занимался Гайдин? Они с Ламерией благополучно вернулись обратно из Ущелья Змеиной чешуи, прихватив с собой помимо золотых и серебряных украшений, кое-какие саженцы фруктовых растений со внешней стороны и теперь отдыхали в гостинице Ретема.

— Письмо от отца ещё не приходило? — залепетала с порога Ламерия, зайдя в номер к Гайдину.

— Нет, не приходило. Я же говорил, что вторую неделю, как отправил второе. Ты с этим вопросом ко мне заходила вчера, — лениво повернул голову в сторону девушки сын геонома, растянувшийся на двухместной кровати.

— Саженцы поливал?

— Поливал, поливал. Почему ты так взволнована? Что-то случилось?

— Хвостатый и Варан нуждаются в ежедневных прогулках. Ящероидам не нравится стоять в загоне по нескольку дней. Они становятся от этого слишком вялыми и неповоротливыми. Между нами есть сильная связь. А ещё через неделю начнётся сезон песчаных бурь. Тогда мы точно тут застрянем ещё на месяц…

— Мне кажется, что ты стала слишком одержима своей работой, — Грегон для удобства лёг на бок и подпёр рукой голову, продолжая глазеть на увлеченную собеседницу.

— Это не просто работа, сетемец. Это моя жизнь! Нельзя игнорировать усталых глаз варанов.

— Ты себе вторую неделю места не находишь. Может тебе пора отдохнуть?

Ламерия сделала несколько шагов в сторону стола, где стоял графин с водой, — я не успокоюсь пока вы с отцом не приметесь за работу… — ноги девушки подкосились и она упала на пол.

— Ламерия!

Остаток дня Гайдин выхаживал Ламерию. Девушка получила сильный тепловой удар от работы под гнетущим уранием в активной фазе. С её сноровкой профессиональной погонщицы работать в длительном активном режиме было в порядке вещей. Однако, поход к жерлу вулкана её сильно ослабил. Естество показало погонщице, что девушка до конца не оправилась после возврата в пустыню. К следующему дню парень оставил её лежать на своей кровати и в одиночку водил ящероидов на прогулку. После утренней прогулки в первой квадре Грегон оставил вьючных рептилий в стойле под прикормку на специальном загоне, и после вернулся обратно в гостиницу.

— Где ты выходил? — слабым голосом спросонья прошептала погонщица, чуть приподымаясь с постели.

— Хвостатых выгуливал, — парень переступил порог и осторожно запер за собой дверь, — лежи, Ламерия, ты ещё слаба. — Грегон налил воду в стакан и протянул Белоснежке.— Зачем ты так за нас печёшься?

— Гайди, а зачем ты остался со своим отцом в трудный час? Ты мог его так же бросить, как это сделала твоя мать, когда ты был маленьким ребёнком.

Сын геонома не знал, что ответить. В ответ он промолчал, стыдливо опустив глаза.

— Гайди, ты прикольный малый и твой папа-учёный, который прожил всю жизнь в нищете. Мне кажется, что вы достаточно настрадались и теперь вам пора бы пожить по-настоящему, ощутить себя богачами. А заодно поможете немного подзаработать деньжат погонщице для поддержания её ранчо — устало улыбаясь, девушка подмигнула парню.

— Знаешь, Гайди, с тех пор, когда я познакомилась с тобой и твоим отцом я поняла, какой должен быть отец и как он должен поступить в самых сложных обстоятельствах! Я же видела его глаза, когда он просил меня позаботиться о тебе. Такого взгляда и такой заботы я ещё никогда не видела. Когда я услышала о том, что этот поход мог бы вернуть вашу маму, я себе дала слово, что во что бы то ни стало помогу восстановить вашу семью…

— Ламерия, спасибо на добром слове и за своё участие, — молодой человек нежно положил свою ладонь на руку девушке, которой она держалась за него, — наша мама всегда была карьеристкой. По словам отца она она работала где-то в канцелярии Сэтема и рожать не собиралась. У них с папой всегда были странные взаимоотношения. Ей то с ним нравилось, то ей хотелось уйти от него подальше. Мы к этому уже привыкли. Вордин Грегон тоже не подарок. Мы часто терпели его выходки с экспериментами, он всегда пытался доказать учёному сообществу свою правоту, заставлял меня заниматься вещами, которые мне не были интересны... Чем семьёй мы только не занимались! Залазили в глубокие каньоны в поисках редких образцов пород, несли огромные багаж из всяких принадлежностей и инструментов далеко в пустыню, потом мы всё это успешно теряли, ругались и так дальше по кругу… И всё-таки я люблю своих родителей. Они лучшие на свете. Уверен, что маме всё это непременно понравится. — Гайдин усмехнулся, осторожно приблизился к девушке и поцеловал её в щёку, затем заботливо уложил её голову на подушку, — а теперь спать. Завтра мы что-нибудь вкусненькое приготовим.

На утро Гайди разбудил Ламерию и усадил за стол на кухне. После он достал два ножа и они вместе принялись в четыре руки делать нарезку из вырезки завтра. После, в ход пошли корнеплоды, на вкус чем-то похожи на лук или имбирь. У дионцев им ещё не придумали названия. Так же на десерт достали несколько плодов кактуса с финиками. Их почистили и сделали фруктовый салат. Хоть напарники уже имели возможность приобрести более вкусные и сытные продукты, они решили доедать уже имеющиеся в наличии запасы провизии. За несколько минут обед был готов. Оба были довольны своим кулинарным мастерством. Они себя ощущали по-настоящему свободными странниками и хозяевами своей судьбы. Для дионца, будь он хоть из Сетема, хоть любого другого оазиса, было важно себя ощущать свободным. А главный атрибут свободы является умение приготовления пищи.

— Знаешь, ты поменялся с тех пор, как мы с тобой встретились впервые. Твоя готовка тому подтверждение, — заметила погонщица, поглощая руками мясо, кусочек за кусочком.

— Тебе это кажется, — прибеднялся студент, — ничего особенного. Просто ты меня плохо знала.

— Ещё не определился с тем, что будете делать дальше после того, как сможете продать все те богатства, которые мы нашли на той стороне?

— Сложно сказать… Возможно стану учёным в Ретемском школиуме, либо куплю ранчо, чтоб разводить циратопсов. Словом, поглядим.

Девушка в ответ ему подмигнула с довольной улыбкой. Больше она не давала повода заставить думать, будто бы она слабая или нерешительная. Свой скромный завтрак путники запили источниковой водой.

Друзья продолжили наслаждаться компанией друг друга, спустя ещё день, погонщица вернулась в к себе в номер. Временами они наведывались друг к другу, узнать как обстоят дела, нужна ли помощь или просто поиграть в «чешуйки». Так называлась древняя дионская настольная игра, в которую играли на прямоугольном поле, называемом доска, расчерченном вертикальными и горизонтальными линиями (18×18 линий). В игру играют «чешуйками» — специальными фишками двух контрастных цветов. Ещё в комплект для игры входят ящички для их хранения. Играют двое и больше игроков, один из которых получает чёрные «чешуйки», другой — белые. Цель игры — отгородить на игровой доске «чешуйками» своего цвета большую территорию, чем противник. Компаньоны продолжали ждать своего «главу экспедиции».

***

Тем временем Волдин со своим новым спутником снарядили караван со всем снаряжением и отправились в дорогу. Специально для этого события геоном надел свою поношенную пальмовую шляпу. Древнюю плиту было помещено в один из рюкзаков. Геоном в очередной раз достал пергамент с адресом места жительства известного антиквара и в очередной раз вчитался в строки. Затем осторожно свернул в очередной раз бумагу и положил в карман шорт. Караван неторопливо тронулся улицами Сетема. Вьючные ящеры, навешанные различными украшениями, величаво и лениво переступали шаг за шагом, волоча за собою по золотому песку жирные хвосты. Зрелище напоминало поход знатного вельможи, нежели отправление к неведомым землям. Настолько позаботился о транспорте Смугляш. У самого же был запряжен более молодой и резвый ящероид, которого только недавно поймали охотники в пустыни.

Для этой животины Садук прихватил с собой шипастый хлыст на случай, если ретивое попробует ослушаться его. В этой спешке хозяин загона даже не успел как следует обчистить и клеймить чешуйчатого. А главное — срезать когти, что непременно делалось с ящероидами, недавно пойманными в дикой природе. Прогулки с подобными экземплярами, у которых были не срезаны когти могли себе позволить более опытные и рискованные погонщики, зная норов непредсказуемых хищников. На песке по всему местечку то тут, то там сновали песчаные черви. Детвора собиралась, чтобы ими поиграть, а взрослые, чтобы их согнать с дороги. Проходя мимо игрального навеса путешественники увидели знакомого читателю сетемца Горди, который играл со своими товарищами.

— Вы где-то собрались? — пристально всматривался игрок.

— Да, Горди. Мы по важным делам. Вы получили мой долг? — в разговор первым вмешался авантюрист, который старался говорить за своего нанимателя.

— Получил, Садук. На удивление даже вовремя. Не хочешь рассказать старому другу, где нашел деньги?

— Заработал, старина Горди.

— Как заработал? Это на тебя не похоже. Обычно ты или перезанимаешь или…

— А это уже моё дело откуда я их достал.

— А где же вы направляетесь?..

— Мы со стариной Волди уже отправляемся, старина Горди. Всего хорошего! — сдержанно огрызнулся Смугляш, и повернув голову перед собой скомандовал ехать дальше. Горди не успел ничего сказать в ответ. В очередной раз его отшили. И не абы кто, а люди, с которыми он ранее пренебрегал. Это не могло вызвать его изумления. Он хотел было чем-то ответить на наглость знакомых, но караван двигался дальше. Ящеры словно не слышали разговора между людьми. Ими двигала жажда приключений. Что-то подобное стало закрадываться в голове Волдина, но старик просто боялся себе сам в этом признаться. Долгие квадры на пролёт он выглядывал из-за лачуги в жаркие дни, вспоминая о былых походах. И наконец то, что его настигло внезапно, окунуло его в волны ностальгии.

Зайдя за черту оазиса, Волдин Грегон верхом на ящере ещё какое-то время мялся. Ящероид переступал с лапы на лапу переполненный силами. Грегон взглянул назад. Вдали виделись ветхие трущобы, в которых он прожил пятнадцать лет, пока рос его сын. Где-то внутри себя он понимал, что настал час прощаться с этим местом, потому как оно уже его больше не держало. Воспитывая сына в Эсеме, и обхаживая переулок за переулком этого оазиса, геоном только о том и мечтал, чтобы уйти прочь с этого пустыря. Места, где он претерпевал насмешки неграмотных селян. От волнения Волди удерживал руки в упряжке и не мог поверить, что наконец-то свободен. Сильный порыв ветра в спину и последовавший скрип обветшалых домов от его дуновения, прибавил уверенности Грегону и он окреп в своём убеждении сильнее. Старик решил окончательно, что пора бы отбросить всё и устремиться к новой жизни.

Тут к нему подбежал весёлый Садук верхом на своём ретивом «скакуне». Став рядом, оба смотрели на старый оазис и каждый думал о чём-то своём.

— Возможно я сюда уже больше не вернусь… — Пробормотал равнодушно геоном.

— Кажется это вам пойдёт даже на пользу, Дядя Волди, — вздохнул смуглый.

— Ты же ведь тоже совершал тысячи ошибок, Садук.

— Вот потому я и выбрал с этим завязать. Нам обоим нужен второй шанс.

Порыв ветра сменился и стал дуть со стороны оазиса путникам в лица, подымая пыльную дымку.

— Пора убираться, дядя Волди. Скоро вторая квадра. А там выползут черви и мы не подоспеем к Золотому пути.

— Веди нас, Садук. Веди к свободе… — усмехнулся старик.

После Смугляш помчался вперёд. Грегон достал из кармана пергамент с адресом, который нацарапал ему антиквар Ачи. Перечитав повторно записку, Волдин положил её, как ему казалось, за пазуху и помчался следом за проводником. Ураний вновь переходил в активную фазу.

За этой картиной из-за угла одной из лачуг наблюдал Горди. Вдруг он заметил, как что-то вылетело из кармана его товарища и приземлилось на вытоптанную на песке дорогу. Аккуратно приблизившись к тому месту, он обнаружил искомый клочок пергамента и поднял его с песка. После, развернув, не без труда вычитал неразборчивым почерком «Ретем, Гекконово Болото, 3, Ф. Голдуин». Бывалый авантюрист и охотник за сокровищами, Горди незамыленным глазом узнал в каракулях на пергаменте адрес одного из известнейших оценщиков старины Фарнаэка Голдуина. Этот адрес вверг картёжника в недоумение.

«Не будь я Гордином — авантюристом Дионы, старина Волди со своим простоватым сынком что-то обнаружили» — размышлял искатель приключений перебирая пальцами свёрток, — «и возможно это «что-то» рискует обернуться проблемой для Дионских торговцев... Они могли обнаружить затерянный город Теотирья. Тот самый, о котором я поклялся держать тайну председателю Торговой Лиги. Но, пока что одного клочка бумаги недостаточно для того, чтобы разразить переполох на верхних этажах власти. А если это так, то для меня это будет неплохим козырем, чтобы вернуться в крупный бизнес. Но, для этого мне надо незамедлительно следовать за этими двумя, пока их следы не засыпало песками». Авантюрист Горди натянул на нос свою пальмовую шляпу с полями и повернулся назад в Эсем. Ступив пару шагов он кинулся сименить своими тоненькими ножками в сторону ближайшего погонщика ящероидов. По пути у него даже несколько раз слетала шляпа и чтоб её не уносил ветер, старый авантюрист уже придерживал её плотно рукой к голове. Дойдя до ранчо ближайшего погонщика, дедуля вломился на территорию и от головокружения головой нырнул в поилку с водой, из которой пили воду ящеры. Гордин поднял голову. Над ним находилась голова язщероида с потупившимся взглядом и жевала пальмовую шляпу. Верхом на скотине сидел хозяин ранчо по имени Стармер Броккерт. Одет был погонщик во всё белое, в отличии от своих менее удачливых конкурентов по бизнесу, которые очень часто носили серые обноски с прошлых сезонов.

— Что вас ко мне привело, мистер Гордин? Кажется вас так зовут? — хозяин ранчо гостю руку в белой кожанной перчатке.

— Да, господин, Броккерт, это моё имя... — Горди поднялся на ноги, затем схватился руками за шляпу, торчащую в зубах ящера и тот лениво поднял голову вверх, увлекая за собой старикана.

Погонщик дал команду скакуну. Тот нехотя выплюнул шляпу и Гордин шлёпнулся на песок.

— Вы точно не ошиблись, мистер Гордин? На моём ранчо нет льготных программ для стариков. Вам придётся платить полную цену за оренду скакуна либо проваливать пока не получили от меня по шее!

— О чём идёт речь, мистер Броккерт? Я готов заплатить назначенную вами цену и с условием, если вы мне дадите самого быстрого вьючного скакуна во всём Эсеме.

— Я не думаю, что вам будут по карману мои услуги... Вы не могли бы поробовать обратиться к моим конкурентам. Скажем, к Садуку?

— Я очень даже с тобой соглашусь, сынок. Но, к великому сожалению, Садук ускакал отсюда со стариком Волдином Грегоном ещё в конце первой квадры.

— А что же вам мешает подождать его возвращения?

— Осознание, что он приедет уже нескоро. Разве вы не знаете, что ранчо Садук расплатился со всеми долгами, закрыл своё ранчо и там сейчас ни души?

— Это же невозможно! Чтоб Садук бросил свою работу, — недоверчиво посмотрел конкурент Смугляша, — да её долги закрыть? На него это вообще не похоже. Одним словом: не верю!

— По-вашмеу, если бы Садук был сейчас на ранчо, я бы пил воду вместе с вашим чешуйчастым другом?

Стармер и ящероид озадаченно поглядели друг другу в глаза. Погонщик пожал плечами, а ящер понимающе закивал головой так, что гребень на загривке ощетинился.

— Если вам самому стало интересно, где подевался ваш смуглолицый коллега, предлагаю мне сделать скидку на стоимость аренды ваших элитных драконов.

— Будем надеяться, что информация стоящая.