Возвращение Узурпатора 2

Глава 1

— Владимир Всеславович, вот он!

Рычащим голосом Горыня пихнул меня в сторону только что проснувшегося главы рода. Он сделал это грубо, сильно. Наверняка ожидал, что я оступлюсь или сам кинусь в ноги, чтобы молить о пощаде, но от меня такого ожидать не стоило.

Владимир подошёл к нам с жутким выражением злобы и раздражённости на лице. Он успел только накинуть кафтан и стоял босыми ногами, больше похожими на лапы чудовища из-за огромного размера. За бородой прогладывал узкий поджатый род, а широкие ноздри шевелились от мерных глубоких вздохов.

— Что ты натворил, Лют? — пророкотал он, глядя на меня тяжёлым взглядом.

— Залез в сокровищницу! — ответил за меня Горыня. — Нашёл его прямо в!..

— Сам скажу! — рыкнул я ему в морду, за что удостоился удивлённым взглядом.

Но не обратил на него внимания и снова повернулся к Владимиру.

Тот молча ждал ответа.

— Я пробрался в сокровищницу рода. Надо сказать, она в плачевном состоянии. Вам стоило бы почаще туда заглядывать.

Владимир нахмурился ещё сильнее. На переносице скривилась морщина, а тени на суровом лице плясали под светом фонарей.

— Да как ты смеешь говорить такое… — снова подал голос Горыня.

Но я снова его осадил:

— Не с тобой говорят. Стой и молчи, пока не попросят.

— Ах, ты! — Горыня шагнул вперёд, протягивая руку, но вдруг остановился по короткому жесту Владимира.

И замолчал.

— Ты слишком наглый для преступника, — со сталью в голосе сказал Владимир. Он отвернулся и направился к трону. — Надо понимать, твоя память наконец-то прояснилась?

— Нет. — Я последовал за ним под молчаливым протестом Горыни.

— Значит, вылез поганый нрав?

Он сел на трон и властно посмотрел на меня, надеясь задавить одним видом.

Не получилось. Я лишь шагнул вперёд. Ближе, чем дозволял этикет в таких случаях.

Но по этикету я должен сидеть на этом деревянном стуле. Не он.

Владимир нахмурился. По взгляду было понятно, что я поступил так, как он опасался.

— Тебя ждёт наказание, Лют Бастрак. — Последнее слово он выделил особенно чётко. — И на этот раз избежать его не получится.

Горыня за спиной с ухмылкой, которую я чувствовал, даже не глядя, приблизился на несколько шагов, готовый схватить меня в любой момент.

Но сбегать я не собирался.

— Что ты хотел украсть? — спросил Владимир.

— Ничего. И ничего не украл.

Он удивлённо поднял бровь и посмотрел на Горыню.

Тот, чуть потупившись, подтвердил:

— При нём ничего не было. Только ключ. Может, не успел просто?

— Успел, — заявил я. — Не сомневайтесь.

Горыня немного растерялся. Его вводила в ступор моя наглость. А вот Владимир мрачнел с каждым словом.

В подтверждение я описал несколько деталей, увиденных в сокровищнице.

— И зачем ты туда пролез, если не собирался ничего красть? — с плохо скрываемой злобой спросил Владимир.

Ему следовало всегда держать спокойное лицо. Так подобает правителю, хоть и небольшого рода как наш. Но наверняка он временами хотел побывать на месте своего брата, который выплёскивал эмоции за двоих.

— Мне нужно было кое-что узнать. И я это сделал.

Делиться подробностями не хотелось. После прочитанного и увиденного последние капли терпения исчерпали себя. Если Владимир собирается бороться с мальчишкой-бастраком, вместо того чтобы заниматься делами рода, он не достоин быть главой Нелидовых.

Однако мне хотелось выговориться. И сейчас был самый удобный момент.

— Горан, оставь нас, — сказал я повелительным тоном, достойным императора.

Получилось так внушительно, что здоровяк снова замешкался и, хлопая глазами от противоречивых чувств, глядел на Владимира в поисках поддержки.

Тот лишь кивнул, чем ещё сильнее удивил Горыню.

Пока он уходил, мы мерили друг друга взглядами.

Я гадал, почему глава соизволил вести разговор с наглым зарвавшимся ублюдком, каким он меня видел.

А он наверняка хотел узнать, отчего это у меня так прибавилось смелости.

— Думается, первая ступень стадии Отрока вскружила тебе голову, Лют, — слегка ухмыльнулся Владимир.

— Почему славная история нашего рода пылится в тёмной душной каморке? — спросил я, не обращая внимания на укол.

— О чём ты?

Ухмылка слетела также быстро, как появилась.

Снаружи раздался лай собак. Сначала тявкнула одна, затем присоединились остальные, причём с окрестных дворов. Один из стражников гаркнул, чтобы успокоить их, но удавалось не очень успешно.

— Наши предки не были согласны с клеймом позора. Они сражались. И несли истинный стяг Нелидовых, а не эту жалкую замену, что висит над тобой. — Я указал на знамя с луком и копьём, висевшее над троном.

— Лют… — процедил Владимир, как бы предупреждая, что всему есть свой предел.

— Лют Велиславович, — процедил я в ответ. И добавил, выделив особо: — Нелидов.

Это стало последней каплей.

Владимир наконец-то исказился в гневе, до скрипа сжал подлокотники и, брызжа слюной, крикнул:

— Горыня!

Тот шустро появился в дверях с предвкушающим видом.

— Забери этого паршивца и кинь в темницу! В самый сырой и тёмный угол, который найдёшь! И чтоб ничего, кроме чёрствого хлеба и воды ему не давали, понял?!

— Д-да, батька!

Горыня, не привыкший видеть главу в таком виде, быстро подобрался ко мне и хотел было схватить за шиворот, но я выставил руку и отпихнул его здоровенную кисть.

— Сам пойду, — сказал я ему.

Чувствуя на себе испепеляющий взгляд Владимира, я удалился.

Горыня молчал всю дорогу до темницы, хотя ещё недавно жаждал отыграться на мне за наглость, которую пришлось стерпеть. Лишь коротко буркнул, когда мы добрались до окованной железом двери, ведущей в полуземлянку, которая и служила темницей:

— Иди.

Внутри было сыро и темно. Прямо как желал Владимир. И каждый угол не уступал другому по этим мрачным характеристикам, так что искать Горыне ничего не пришлось.

Я уселся на твёрдой грубой лежанке, облокотившись на стену из почерневших брёвен. Горыня ещё держал дверь открытой, и слабый свет фонарей, которые держали патрульные, позволял немного оглядеться.

— Что у вас случилось? — вдруг спросил здоровяк неожиданно дружелюбным тоном.

— Не сошлись во мнении по очень важному вопросу.

Я прикрыл глаза. От усталости даже в таком месте заснуть было довольно легко.

Горыня ещё какое-то время раздумывал нал моим ответом, а затем молча закрыл скрипучую дверь.

А я начал засыпать, вспоминая послание Анны.

━─━────༺༻────━─━

— Лют! — голос Елены прорезался сквозь сон и толсты земляные стены темницы. — Лют, ты меня слышишь?! Ответь!

Слипшиеся веки неохотно раскрывались. Лежанка должна быть жутко неудобной по всем законам мироздания, но сейчас она казалась мягче облака и прямо-таки не отпускала из своих нежных объятий.

— Пустите! — требовала Елена. — Пустите или я за себя не отвечаю!

Похоже, угроза сработала, и стражник за дверью поддался. Раздался свистящий скрип, от которого дёрнулось ухо, и чуть приподнялся уголок рта.

Моя наставница по знахарству влетела в темницу так ловко и быстро, словно совсем не заботилась о своём аккуратном элегантном наряде. Но я к тому времени уже стоял у входа и не позволил ей испачкаться слишком сильно.

— Лют! — воскликнула она, обхватывая мягкими тёплыми руками моё лицо. — Ты в порядке? Что случилось, почему тебя кинули в эту яму?

Пришлось чуть ли не вытолкнуть её наружу. Солнечный свет ударил в глаза и заставил сощуриться. Я взглянул на растерянного стражника, который разрывался между приказом сторожить меня — то есть, преступника. И страхом оказаться в немилости лучшего лекаря в роду. Или даже во всём городе.

— За дело, Елена Ярославовна, — не стал я скрывать. — Не волнуйтесь, всё хорошо. Выспался наконец.

— Аннушка утром прибежала, — не унималась наставница, — сказала, ты в опасности! А потом мы узнали, что тебя посадили в темницу. Ужас какой-то!

Кажется, и сама Елена вернулась из мастерской только под утро. Иначе заметила бы, что дочка не ночевала дома.

Браслав вместе с Владиславом отправились к Злобиным, чтобы утрясти детали будущей свадьбы. Так что дома за старшую оставалась Софья.

А вот почему она не спохватилась — отдельный вопрос. Ответа на который искать не стоит.

— Елена Ярославовна, всё в порядке. Не волнуйтесь, — я снова попытался успокоить её. — Думаю, на ближайшем Совете всем всё расскажут.

Было приятно, что за меня беспокоятся. У ворот даже стояла сама Аня, но её почему-то не пропускали. Я помахал ей, но в ответ увидел лишь обиженную отвернувшуюся мордашку.

Ну, не зря с собой не потащил. Вдвоём в темнице было бы тесновато.

— Не бойся, Лют! — не унималась Елена. — Я поговорю с Владимиром Всеславовичем. Твой рецепт… Я всю ночь над ним работала и… — Она оглянулась на стражника и решила не договаривать. Лишь заговорщически подмигнула мне. — Это большой успех! И если бы не ты, ничего бы…

— Елена! — прогремел над двором голос Владимира.

Стражник вздрогнул и нервно взглотнул.

Елена обернулась, ещё раз улыбнулась мне напоследок и быстрым шагом направилась к главе.

Мы с ним мельком переглянулись, и я понял, что гнева в его глазах не убавилось.

— Ты это… давай обратно! — буркнул стражник, потянувшись рукой.

Я грубо оттолкнул его и с вызовом спросил:

— А то что?

Губы у бедолаги задрожали, глаза забегали. Он боялся Владимира, но меня тоже. Возможно, меня не так сильно, но стоял-то я ближе.

Мне надоело изображать из себя бесправного ублюдка, поэтому хотелось выплеснуть злобу на ком-нибудь. Но несчастный стражник — не лучшая кандидатура. Стоит подыскать для этого более равного человека.

Поэтому я молча нырнул обратно.

В темнице темно, тихо и спокойно.

Наконец-то появилось время, которое ни на что другое не потратить, кроме как на развитие Источника, поэтому я уселся поудобнее и принялся постигать значение слов, сказанных Мудром: «…А раз мы едины с миром, духовная сила, пронизывающая его, едина с нами…».

После минувшей ночи сознание будто всё встало на свои места. Сознание обрело какую-то невиданную ясность, а разум словно сбросил пелену.

Почти весь день я провёл, не двигаясь ни единым мускулом. Отчасти стал по-настоящему единым с природой, хоть она и представляла собой яму, оббитую старыми брёвнами.

И скоро увидел, как формируется второе кольцо, опоясывающее ядро Источника. Следующая ступень уже была рядом.

Но из сосредоточения меня вырвал голос Алексея.

— Лют…

Он говорил неуверенно. Сомневался то ли во мне, то ли в себе.

— Да?

— Тебя зовут.

— Уже?

Я раскрыл глаза и потянулся, разминая одеревенелые мышцы. Духовное развитие требовало покоя, но тело — движений и нагрузок. Найти баланс между ними никогда не было лёгкой задачей.

Снаружи меня ждал друг, свежий вечерний воздух, особенно сладкий после сырости в яме.

И Совет рода, на котором определится моя дальнейшая судьба.

Глава 2

В прошлый раз на меня смотрели с презрением, пока я шёл к трону главы рода. Видели только нашкодившего мальчишку, которого стоит наказать.

Розгами, например. Как желал того Владислав.

Но сейчас я ступал с гордо поднятой головой. Бояре, старейшины, главы семей молча наблюдали за мной, но никто теперь не смел смотреть свысока, помня о моих заслугах.

Времени прошло не так уж много, но изменилось почти всё.

Я освоился с новой магией, и теперь лишь вопрос времени, когда я смогу достичь в ней вершин.

Узнал своих потомков. Мой род, который скатился до самых низов, но всё же способен сражаться и возвыситься над всеми остальными.

Выяснил, что же случилось в тот день, когда закончилось противостояние с демонами. И прервалось моё правление.

И что самое главное — теперь я понимаю, как вернуть моё положение, могущество и что для этого нужно делать.

— Лют Бастрак, — пробасил Владимир, глядя на меня исподлобья, — ты пробрался в мой дом. Проник в сокровищницу рода, словно грязный вор. Воров, согласно Правде, требуется казнить.

Раздался взволнованный вздох. Елену допустили присутствовать на оглашении приговора, хотя только представить можно, чего её это стоило.

На этот раз стоять в трёх шагах от главы мне не позволили, поэтому я мог краем глаза видеть хмурые лица Браслава и Ратислава. Сочувствие в их взглядах было даже приятно наблюдать, ведь с ними сложились неплохие отношения.

Чего не скажешь о Владиславе и Игоре. Первый с ухмылкой на лице сверлил меня злобным взглядом, а второй…

Кажется, он был чем-то недоволен. Возможно, хотел сам привести приговор в исполнение, но вряд ли ему окажут такую честь.

— Но твои недавние заслуги заставили старейшин смягчиться, — недовольно рыкнул Владимир.

Даже глава рода не может идти против этого самого рода. Он наверняка хотел покончить со мной раз и навсегда, чтобы избавиться от угрозы в виде потенциального претендента на своё место. Но это, видимо, не получилось.

— Поэтому в наказание ты будешь изгнан. Из рода. И из Стариграда. Нелидовы тебе более не родня. Ты больше не Лют Бастрак. Отныне ты просто Лют. Безродный.

Повисло тяжёлое молчание. Все ждали моей реакции. Быть может, думали, что я начну молить, паду в ноги Владимиру или хотя бы изображу страх. Ведь стать изгоем не многим лучше смерти.

Смерть — это быстро. И без мучений как правило. Но быть изгнанным — значит лишиться защиты. Стать жертвой, которой ни на кого нельзя положиться, кроме себя. А это чаще приводит к смерти. Только не сразу. И не обязательно без мучений.

Однако я воспринял новость спокойно. Такого решения, собственно, и ждал. Поэтому лишь спросил:

— Сколько дней у меня есть, прежде чем уйти?

Владимир стиснул зубы. Нелегко это углядеть, но от желваков слегка зашевелилась борода. Видно, его злило моё спокойствие.

— Три дня. Чтобы зажило клеймо.

Я кивнул.

За полторы тысячи лет правила не поменялись. Изгоев помечали клеймом на предплечье, чтобы не просто было скрыть свой проступок.

Елена глухо всхлипнула, но не решилась выступить против. И хорошо. Это всё равно не помогло бы.

— Тогда давайте не будем тянуть, — ухмыльнулся я.

Чем снова заставил Владимира злиться.

━─━────༺༻────━─━

— Не понимаю, Лют. Неужели оно того стоило?

Алексей шагал поникший. До сих пор не мог поверить, что всё так обернулось. Остальные от меня шарахались, как от прокажённого, но друг не стал им уподобляться. Не только он, конечно, хотел поддержать. Елену и Аню Браслав чуть ли не силой отправил домой, чтобы не натворили проблем.

— Стоило.

Несмотря на ситуацию, настроение у меня поднялось. А на лице сияла задорная улыбка. Ожог на правой руке побаливал, но ничего страшного — скоро заживёт. Тем более, что Елена перед уходом обработала рану лечебной мазью и наложила повязку.

— Почему?! — Алексей встал передо мной, заставив остановиться. — Скажи, зачем ты это сделал? Всё же было хорошо! Мы скоро укрепим силы, у нас появился союзник, с которым не страшны Елизаровы, тебя сам князь отметил! Ещё немного и…

— Всё не так, дружище.

Алексей тяжело дышал, пытаясь бороться с гневом. Он злился. На меня.

— Так объясни мне.

Мимо прошли люди. Они обогнули нас подальше, перешёптываясь и бросая косые взгляды.

— Дело не в том, кто наш союзник, и какие у нас есть преимущества. Если вести стадо на убой, неважно, с кем оно дружит и на каком поле пасётся.

На лице Алексея сверкнул испуг. Кажется, он понимал, к чему я веду, и невольно отпрянул.

— Ч-что ты имеешь в виду?

Я сделал шаг вперёд.

— Пока во главе рода Владимир, нашему роду не суждено возвыситься.

Теперь мой друг откровенно боялся. Он нервно сглотнул и смотрел, не моргая.

— Дело не в Елизаровых. Они просто пожирают слабого. До которого могут дотянуться. Такова жизнь — чтобы один жил, другой должен погибнуть.

Алексей сделал ещё один шаг назад, а я снова шагнул ближе, продолжая:

— И не в Злобиных. Не стоит надеяться на их доброту. Она тут ни причём. Ярополк хочет что-то заполучить. И лучше нам узнать, что именно раньше, чем он это получит. Когда союзник кратно сильнее, это не союзник, а покровитель и хозяин. Плата за такую защиту может быть куда дороже боярской дочки.

Алексей сжал кулаки. Теперь он снова злился, и уже не на меня. Хотя сам, наверное, думал иначе.

— Что изменится, если продолжим долбиться о стену? Даже если немного окрепнем, разве что с теми же Елизаровыми сможем бороться, и только. Но тебя это устроит? Хочешь бегать под покровом ночи к своей любимой, прячась от стражи и собак, пока её не выдадут замуж? Таков твой план?

Подул лёгкий ветер, который принёс запах сена из ближайшего двора. Я продолжал улыбаться, потому что он начал понимать. Это хорошо.

— И что ты собираешься делать, Лют? Сбежишь? Бросишь всё? — Он сделал небольшую паузу и добавил: — Всех нас?

— Нет. — Улыбка пропала с моего лица. — Я вернусь, Алексей. Но прежде мне придётся стать сильнее. Намного сильнее.

Мой друг вздохнул поглубже, чтобы успокоиться.

— Так говоришь, будто уже знаешь, как этого достичь. Или у тебя снова есть какая-нибудь безумная идея?

Я хмыкнул и похлопал его по плечу.

— Есть, дружище. Есть. И не такая уж безумная, поверь.

У меня есть три дня, чтобы привести дела в порядок перед уходом. Этого вполне достаточно.

И первым из них я займусь прямо сейчас.

━─━────༺༻────━─━

— О чём ты только думал?! Лют, ещё не поздно поклониться Владимиру Всеславовичу и молить о прощении. Прямо сейчас иди, слышишь?!

— Елена Ярославовна… — вздохнул я.

Но не нашёлся что ответить.

Она стояла передо мной, уперев руки в бока. Гневно, рассержено и… едва не плакала.

Снаружи ждала Аня. Он её взгляда тоже сердце щемило. Особенно от понимания, что придётся оставить их на произвол судьбы, пока я не достигну своей цели. Но у меня уже были мысли, как немного облегчить им жизнь.

— Лют, просто попробуй…

— Клеймо уже стоит. — Я показал перевязанную ей же руку. — Сделанного не воротишь. Елена Ярославовна, если хотите помочь расскажите, что за успеха вы добились. Быть может, это спасёт мне жизнь в предстоящем пути.

Она вздохнула, немного вздрогнув. Кивнула и подошла к столу.

— Кажется… кажется, мне удалось найти рецепт, но я не уверена. Действие отвара слабоватое. Попробуй.

Елена протянула мне склянку с густым тёмно-синим отваром с зелёными проблесками. Похожий на то, что я видел у Эфлен, но что-то действительно было не так.

Я отхлебнул немного и почувствовал, как по духовным сосудам устремилась сила. Тело обдало потом, по затылку пробежали мурашки, а Источник забурлил, словно кипящий котёл.

Однако…

— Близко, но не то, — заключил я. — Можно взглянуть на рецепт?

Елена протянула мне листок со списком и долями.

Я попытался вспомнить, как Эфлен готовила этот отвар тогда, в лесу. Но, признаться честно, её потрёпанный наряд, открывающий вид на обнажённые бёдра, жар костра и то, чем мы занимались после приготовления отвара, в памяти почему-то засели куда глубже, чем его состав.

— Лют? — не удержавшись, спросила Елена.

Как это происходило всегда, работа отвлекала её лучше всего остального. Казалось, она и позабыла про моё изгнание.

А вот я, кажется, кое-что вспомнил!

— Вот тут. — Тыкнул пальцем в список. — Душицы нужно пять долей. А затем добавить толчёную кору дуба. Две доли, а не три.

Елена выхватила листок, зачеркнула ошибки и сверху нацарапала что я сказал. А затем тут же принялась испытывать новый рецепт, махнув мне, чтобы помогал.

Приготовление заняло примерно час. Что как раз было похоже на ту ночь.

Половину времени занимала варка, а вторую половину отвар настаивался и не требовал участия со стороны. Я хорошо это помнил, ведь в тот раз ожидание скрасило куда более приятное дело.

А вспомнить про душицу мне помог запах.

Эфлен добавила её незадолго перед тем как снять котелок с огня, и яркий аромат ударил в нос вместе со сверкнувшей улыбкой Эфлен. И взглядом, говорящем, что наши желания в ту ночь совпадали.

Яркое воспоминание. Когда Елена добавила душицу, оно всплыло снова. Мельком, сразу множеством образов.

— Ты улыбаешься.

— А?

Елена смотрела на меня серьёзными печальными глазами. Её ожидание заставило вспомнить о моём изгнании.

— Ты улыбаешься, будто ничего не произошло. Как это у тебя получается, Лют?

Я пожал плечами.

— У нас получилось. Уверен. Так чего ж грустить?

— Но ты… — Елена склонила голову и прикрыла лицо ладонью. — Зачем искать себе проблемы? Зачем бежать навстречу беде, объясни?

Отвар понемногу остывал, но пузырьки ещё иногда всплывали на поверхность и лопались, оставляя изумрудные разводы.

— Такова участь мужчин. Искать проблемы, чтобы преодолевать их.

— Разве это не глупо?

Я улыбнулся, слегка хмыкнув. Звучало действительно глупо, но лишь на первый взгляд.

— Трудности закаляют. Преодолевая, мы становимся сильнее и можем решить более серьёзные проблемы.

— Которые сами же будете искать?

В мастерской снова стало душно. Запах сушёных трав делал воздух вязким, а от влажности начал чесаться ожог под повязкой.

— Не обязательно. Просто беда может прийти сама. Обязательно придёт. И лучше быть готовым, когда это произойдёт.

В своё время я понял это слишком поздно. Когда демоны грянули в нашу деревню, мы с братом ничего не могли с ними сделать. Многих тогда убили. Дома разрушили, запасы растоптали или сожрали, обрекая выживших на голод.

Тогда мне тоже пришлось покинуть близких. Я понял, что бежать всё время не выйдет — рано или поздно догонят. Придётся жить в постоянном страхе перед врагом, куда бы мы не подались.

Поэтому я ушёл в поисках могущества, способного остановить демонов.

Брат был зол. Очень.

Он не простил меня даже когда я вернулся достаточно сильный, чтобы защитить их. Потому что я опоздал, и защищать было уже некого.

Но в этот раз я подобного не допущу.

— Кажется, готово, — сказала Елена, глядя на отвар.

Она оказалась права.

Тёмно-синяя жидкость с изумрудным отблеском с золотыми крапинками — именно так выглядел отвар, который готовила для меня Эфлен.

Я сделал несколько глотков, и духовная сила забурлила внутри. В лёгких появилась свежесть, Источник засиял от переизбытка энергии. И казалось, что мне всё по плечу. Хоть глыбу сдвину, хоть целую гору.

Елена наконец-то улыбнулась, поняв мой молчаливый ответ. Её глаза, такие же изумрудные, как отблеск отвара, засияли искренней радостью.

И на душе сразу стало легче.

━─━────༺༻────━─━

Первое дело было сделано даже быстрее, чем я предполагал. Во многом это заслуга Елены, но всё же хорошо, что так вышло.

Конечно, это не повлияет на решение Совета, однако выиграет время для рода. Я хоть и не собирался покидать их на года, но не управлюсь за отведённое князем время. А значит, им придётся как-то постоять за себя.

Отвары помогут. Укрепляющий — для молодняка. Отвар Духа, как мы его назвали, — для тех, кто достиг стадии Отрока и выше. Он будет полезен вплоть до Серебра, а значит позволит укрепить силы нашей дружины.

В чём Владимира не упрекнуть, так это в способности пользоваться тем, что имеешь. Не сыграй Войцех так подло с поддельным договором, Нелидовы годами продолжали бы мариноваться в собственном соку.

Это то, о чём я говорил Елене. Проблема, которая придёт сама.

Владимир не пытался подготовиться к беде, а просто выживал в текущих обстоятельствах. В которых он являлся главной защитой рода благодаря стадии Золотого воина.

Она же сделала его авторитет абсолютным. Даже когда всё покатится к демонам, он всё равно останется сильнейшим в роду и тем единственным щитом, что ограждает Нелидовых от полного уничтожения.

Поэтому сместить его можно, лишь став сильнее.

Но мне нужно время. Чтобы они продержались достаточно долго, пока будет длиться моё изгнание.

Поэтому сейчас я сидел в корчме с большой кружкой мёда. И нет, всё шло именно так, как нужно.

— Ещё! Пива жареного цыплёнка мне!

То кричал не я, а паренёк, сидевший через пару столов от меня. Худощавый, в простой льняной рубахе с отметками рода Елизаровых. Тот самый прислужник некоего Чеслава, брата Войцеха, который навещал Гратца незадолго до его смерти.

По виду босяк босяком, но сорил монетами направо и налево, заказывал уже третью подачу и четвёртый бочонок, который собирался выдуть вместе со своими новыми друзьями — компашкой мужиков не очень благопристойного вида. А именно с выбитыми зубами, бандитскими харями и рожами как у заправских мордоворотов.

Подсели они к нему не сразу, а как заметили у паренька звенящий медяками кошель. Не сразу — дождались, пока он немного раздобреет от выпитого, и только затем втёрлись в доверие.

Откуда я знал, что в кошеле медяки?

Так я его и подбросил.

Было непросто провернуть всё так, чтобы именно этот паренёк наткнулся на потерянный кошель, но всё же это удалось. И, как ожидалось, он сразу же направился в корчму.

Хотя, если честно, думал, что первым делом заглянет в бордель. Но паренёк оказался из смышлёных и решил напиться-наесться прежде, чем окажется в компании блудниц. Ведь там будет чем заняться и помимо набитого желудка.

Но переборщил с хмельным, и теперь блудницы ему вряд ли светят.

Если, конечно, я не вмешаюсь.

— Послушай, пацан, — прорычал один из «друзей», когда четвёртая бочка опустела, а от цыплёнка остались только обглоданные кости. — А не желаешь ли отправиться в более… занимательное место?

Он стиснул бедолагу здоровенной рукой, что подмышкой торчала одна голова.

— За-ИК-занимательное?

— Очень! — хмыкнул второй. — Там есть одна рыжая, хм… чертовка! Пламенная баба.

— О! — засиял парень. — Так я как раз хотел!..

— Вот видишь! — осклабился третий. — У хороших людей и мысли сходятся. Ну, погнали, а?

— А погнали! — Паренёк допил остатки пива и громко стукнул кружкой по столу.

И вся эта компашка поднялась из-за стола и направилась к выходу, горланя какую-то пьяную неразборчивую песню на тему будущего развлечения.

Их провожали взглядами другие посетители и хозяин таверны. Даже парочка стражников, которым только что принесли ужин. Но никто не шевельнул и пальцем, хотя все всё понимали.

Никто не хотел лишних проблем. Хозяин получил свою плату и убедился, что в корчме беспорядков не будет, а чем занимаются посетители, когда покидают это прекрасное заведение, его не волновало. Стражники благоразумно не вмешивались, ведь преступления никто до сих пор не совершил. А отказываться от заслуженного отдыха из-за дурачка, сорящего деньгами, они не хотели.

А вот мне пришло время сыграть свою роль.

Я допил мёд, поставил кружку и вышел следом за ними.

Поначалу мордовороты даже вели паренька в правильном направлении. Но, зайдя поглубже в трущобы, вдруг свернули в тёмный закоулок.

Скоро послышались приглушённые вопли, возня и звук удара с характерным сдавленным стоном. Похоже, кому-то пощупали печень.

Когда я завернул в тот же закоулок, со стороны тёмных силуэтов шаркнуло лезвие ножа, разрезающего верёвку, на которой держался кошель.

— Хе-хе-хе… — прохрипел один из мордоворотов, подбрасывая мешочек в руке. — Ещё увесистый.

— Не всё прожрали, да? Погуляем, мужики! — хмыкнул второй.

— А чё с этим делать?

Третий пнул паренька по животу, отчего тот снова заскулил. Первый посмотрел на него, перекинул монеты в свой кошель и перебросил в руке нож, молча отвечая на вопрос.

Но тут вмешался я:

— А его придётся отпустить, ребятки!

Все трое резко обернулись в мою сторону.

— Ты кто такой?! — гаркнул тот что с ножом.

— Я? Эм…

Демон, а ведь вопрос и правда непростой!

Не ожидал, что меня заставит задуматься какой-то тупой мордоворот. Ну да ладно, потом подумаю.

А сейчас…

Из закоулка на этот раз раздался шорох вынимаемого из ножен меча. А затем недолгая воз

ня, три предсмертных хрипа, и снова наступила тишина.

— Ну, что, пацан, — воскликнул я, вытирая клинок от крови. — Слышал, ты в бордель хотел пойти? Я с тобой!

Глава 3

— Да я бы и сам-ИК!.. сам бы… того-этого их. Пн… пн-маешь?

— Пн-маю, пн-маю, Девят. Ты бы и сам с ними справился.

— Да!

Парнишка вылакал целый кувшин вина. Дешёвого и разведённого, конечно. И отвратного на вкус. Но его способности пугали.

Если бы сила в этом мире изменялась количеством выпитого, хрен моржовый был среди сильнейших людей в мире, я уверен.

Но что самое удивительное — он до сих пор ни разу не отлучился излить всё выпитое!

— Так ты, говоришь, Чеславу Елизарову служишь? — спросил я пьяным голосом, обхватив его по-дружески за шею.

— Именно! — гордо воскликнул Девят. — Самому Чеславу Збигневичу!

Дурак даже не обратил внимание на устремившиеся в нашу сторону взгляды посетителей борделя.

Мы разместились в общем зале на втором этаже, в окружении танцовщиц, музыкантов и облаков табачного дыма, витающего повсюду, словно вязкий туман.

Наконец-то он дошёл до нужной кондиции!

Демоны его раздери! Щуплый на вид, а влезает столько хмельного, что те трое мордоворотов не осилили бы.

Я подозвал танцовщицу, подготовленную Златой, и отправил их двоих в отдельную комнату под искреннюю радость Девята.

Остальные посетители проводили его взглядами, но скоро вернулись к более приятному времяпрепровождению.

А я, немного пошатываясь, встал, окатил голову прохладной водой из бочки неподалёку и понемногу начал приходить в себя.

Пришлось съесть очень много жирного и особенно тщательно скрывать, что кубок в моей руке за всё время едва опустел на треть. Благо Девят, судя по всему, на подобные вещи не обращал внимания даже будучи трезвым.

И всё же голова чуть кружилась.

Кинув пару монет прислужнице, я пошагал прочь.

Точнее, наверх — к Злате.

Пока блудница вытягивала из Девята, помимо прочего, все необходимые сведения, мне предстояло заняться другим вопросом.

━─━────༺༻────━─━

— Что значит, ты уходишь?!

Атаманша была не рада новостям.

— То и значит, — вздохнул я, усевшись на тахту.

На столике возле которой, кстати, так и не появилось ничего съестного. Может, я поспешил со свержением Топора? Он явно более продуманно использовал власть.

— И… и как надолго? — Она осторожно присела рядом, обратив внимание на край повязки, торчащей из-под моего рукава.

— Пока не знаю.

Прохладный ночной воздух из открытых окон немного освежал и помогал прийти в себя окончательно.

— И что нам прикажешь делать? — Злата начинала сердиться.

Но сдерживалась. Помнила, видимо, свою прежнюю попытку повысить на меня голос.

Я усмехнулся.

— То же, что и ранее. С Ушанскими я помогу, не волнуйся. Скоро этим займусь. А дальше уж сами постарайтесь. Что там Ясых?

Злата нахмурилась, отвела взгляд.

— Дурень он. Но люди его уважают и слушаются. Больше, чем меня.

Неудивительно. Ясых был одним из командиров мелкой ватаги ещё при Топоре. Причём, его отряд чаще всего успешно заканчивал свои вылазки. Думаю, Топор специально давил на него, потому что молодой удалой предводитель становился всё популярнее среди людей.

Не зря же ему удалось собрать достаточно последователей, чтобы совершить переворот. Причём последователей верных — иначе никто бы не решился вступать в бой с заведомо меньшим числом.

Однако он был слишком прямолинеен. Для мордоворотов это считалось плюсом. Пока удача сопутствовала в делах, конечно. Но в будущем неизбежно привело бы к краху. Поэтому Злата Ясыху нужна не меньше, чем Ясых — Злате.

Только вот они ещё это не до конца осознают.

— Твоё первое дело — заставить его прислушиваться к себе. Будет непросто. Но, если у меня получится всё удачно провернуть, у тебя будет козырь.

— А если нет? — Злата снова посмотрела мне в глаза.

— Тогда я придумаю ещё что-нибудь.

Мои слова немного успокоили атаманшу.

Я не стал говорить, что времени на запасной план у меня особо не осталось, но мне сейчас она нужна уверенной в себе. И во мне тоже.

Потому что следующая просьба была не из простых.

— Пока я не вернусь…

Вдруг дверь с грохотом распахнулась, и в проходе показался Ясых с мешком перекинутым через плечо и двумя бойцами позади.

— А вот и мы! — воскликнул он, шагнув через порог. — Вернулись со славной… А он что здесь делает?

Мешок был брошен, а сабля вынута из ножен.

Три сабли, точнее.

— Ясых! — вскочила Злата. — Ты что творишь?!

А Ясых творил чрезвычайно необдуманную дурость.

Он вдруг решил, что будет хорошей идеей зачем-то меня атаковать.

Глупо. Очень глупо.

Я подкрутил им ноги духовными потоками, попутно обнажая меч и выбивая сабли из рук. Через пару секунд все трое уже валялись у моих ног, а Ясых тянул подбородок из-за клинка, касающегося его глотки, и яростно глядел на меня.

— Не надо, Лют! — Злата растерялась и не знала, что делать.

Она с испуганным видом замерла, боясь пошевелиться. Будто это могло как-то повлиять на ситуацию.

— И что это было? — спросил я, не обращая на неё внимания.

— Ты исчез! — рыкнул Ясых. — Оставил после себя трупы и исчез. И вдруг решил появиться!

Мда… Злата была права.

Прямолинейный.

К тому же, порывистый. Атаковал, не задумываясь о последствиях. Хорошо, что рядом оказалась Злата. Я этого не предвидел, но этом балбесу явно нужна вторая голова на плечах.

— А добыча-то — не злато, да серебро, а? — Я кивнул на мешки у входа. — Упала глухо, будто набита тканью. Или чем-то мягким.

— Бархат, — огрызнулся Ясых. — и шелка.

Он покосился на Злату. Тут я понял, что это был подарок для неё. Может, для платья какого или тахту наконец решили обновить…

Убрал меч обратно в ножны. Пусть живут.

— Сообщи, что получится выяснить, — обратился я к Злате. — Утром как раз вернусь с вестями.

Она робко кивнула и осторожно потянулась к Ясыху, когда я направился к выходу.

Да, придётся этой ночью побегать. Захар Кожедубыч, если верить соглядатаям Златы, недавно вернулся в город. Самое время закрыть уже этот вопрос.

━─━────༺༻────━─━

Двор Ушанских располагался в довольно богатом районе Стариграда, однако вдалеке от боярских вотчин.

Дома у них были из камня. Крепкие, толстые стены с окнами, украшенными резными узорами на рамах. Забор главы рода проходил на стены небольшой крепости, а люди пестрили богатыми нарядами, украшениями из золота и серебра с драгоценными камнями.

И пир по случаю возвращения Захара Кожедубыча они закатили знатный. Столы ломились от явств, заграничных напитков, фруктов и сладостей.

На Севере с разнообразием еды всегда было плохо. Мясо, каша, да похлёбка — простые, сытные и, что важно, вкусные блюда. Из сладостей различные варенья или мёд. Из мёда же — медовуха.

Поэтому, кстати, особо ценились бортники и пасечники.

А всякие финики, пахлавы, вина и прочие радости южных земель появлялись на столах только зажиточных людей. Да и то не каждый день.

Поэтому смотреть на шоколад — моё любимое лакомство — и не иметь возможности его вкусить было настоящей пыткой.

Я не стал тратить время работы заклинания невидимости и решил спрятаться прямо под носом Кужедубыча.

Он меня не видел и в лицо не знал. Как не знал и всех своих слуг. Поэтому один из них, выбранный по схожей комплекции, сейчас валялся в кладовке, связанный, с тряпкой во рту и без сознания.

А я пускал слюни на поднос с шоколадными конфетами.

Попробовал я его впервые, когда познакомился с Асмаридой. Это была любовь с первого взгляда.

Будучи императором, я отправил смышлёного повара учиться ремеслу в южные провинции и наказал по возвращении уметь готовить тридцать три разновидности шоколадных блюд. Конфеты, плитки, горячий напиток, пироги…

Дождавшись его прибытия, я отменил все встречи и целый день наслаждался удивительными вкусами!

— Эй, парень! Неси сюда этого гуся! Живее! — Мои терзания прервал толстенный купец из числа родственников Захара.

Судя по расположению, он был из дальних родственников. А судя по виду, самый прожорливый из всех.

К счастью, я подоспел уже к тому времени, когда большинство гостей напились и развязали языки. Правда, по большей части они болтали о всякой ерунде, которая мне ничем не поможет.

Но всё равно выдавали секреты, способные подпортить их жизнь. По мелочи, правда. Но всё же…

— Да я с воска имею так-ИК… такой барыш! Один к пяти выгода, а затрат — с гулькин хр-ИК!-ен, — Круглолицый мужичок с пышными усами, перепачканными жиром и вином, помотал головой, оглядываясь. А затем прошептал: — Знаю одно место… Только никому! Понял?!

— Угу… — кивнул его собеседник.

Он был уже почти «готовый». Левый глаз закрылся, правый смотрел через узкую щель между веками, а рука тянулась к бочонку. Не уверен, что ответ относился к разговору. И что он в нём вообще участвовал.

— Ух, смотри у меня! — погрозил усач. — В общем, есть в деревеньке неподалёку один старик…

Вот поэтому я предпочитаю обходить хмельное стороной. Выдать секрет, который тебя кормит, чтобы похвалиться?

Да запросто!

Сболтнуть лишнего и остаться без головы?

Ещё легче.

Наблюдал подобное не раз.

Усачу повезло, что меня его махинации сейчас не интересовали. Пять к одному — хорошая выгода, однако!

Обычно за подобным результатом водят караваны за тридевять земель с риском потерять по пути всё, включая собственную голову. А тут какая-то деревенька.

Узнать поставщика, покупателя, ворваться в налаженную цепочку…

Хм, а может постоять, погреть уши? Как вернусь, налажу торговлю. Заживём!

Ан нет.

К Захару Кожедубычу подошёл человек, что-то прошептал и заставил его мигом протрезветь.

А затем он встал и ушёл из трапезной.

— Эй, парень! Парень! Совсем оглох что ли?! Иди сюд!.. Услышал наконец-то, глухня!..

Один из Захаровских старейшин упорно зазывал меня к себе. Но когда я отдал ему поднос с пустыми кружками, завис, глядя на него и размышляя, наверное, о вечном.

Или просто соображая, как эта штука оказалась в его руках. Ведь не может быть такого, чтобы прислужка внаглую всучил ему пустую посуду. На, мол, прибери.

Но когда осознание ситуации дошло наконец до его замутнённой головушки, вызвав прилив возмущения, меня уже поблизости не было.

━─━────༺༻────━─━

— Ты зачем пришёл, идиот?! — рыкнул Захар человек в капюшоне.

Они заперлись в покоях Кожедубыча. Тот даже прогнал стражу у дверей, захлопнул ставни на окнах и чуть не под кровать заглянул убедиться, что никто не подслушивает.

Было довольно забавно за ним наблюдать. Так и хотелось присесть рядом и спросить «Ну, никого не нашёл?».

Однако пришлось сдержаться и встать подальше.

И так успел прошмыгнуть внутрь в последний момент. Едва не пришибло дверью.

Но Удача, видимо, мне сегодня улыбалась. Или решила вознаградить за мучительную пытку с шоколадом, потому что на моих глазах Захар раскрывал свои тёмные делишки.

— Сроки, Захарушка. Сроки. Они уже не поджимают, они давно прошли. Нам нужен товар.

— Меня не было в городе, сам знаешь!

— Это уже не наши проблемы.

Человек в капюшоне вёл себя очень нагло. По-хозяйски раскинулся на стуле, перекинув ногу на ногу, и говорил таким тоном, которым обычно разговаривают хозяева со своими подчинёнными.

— Если ты не способен придерживаться договорённостей, может, нам стоит найти другого…

— Нет! — раздражённо рыкнул Кожедубыч. — Всё будет завтра к полуночи.

— Треть доли придётся отдать за опоздание.

— Чего?! — громогласно воскликнул Захар.

Но тут же осёкся, оглянулся и гневным шёпотом накинулся на собеседника:

— Много берёшь! Это ж совсем никакой выгоды мне не будет… — затем, чуть подумав, добавил: — Пятую часть.

— Четверть. И не вздумал возражать! — оборвал его Капюшон. — Или половину возьму.

Захару явно не нравился исход. Рожа побагровела, ноздри вздулись, но он кивнул. Молча, будто боясь произнести хоть слово, чтобы не оправдать полученную угрозу.

— Вот и хорошо. — Капюшон встал, потянулся. — Надеюсь, увидимся нескоро. Но, если соскучишься, можешь снова нарушить договор.

Последнее он сказал с таким издевательским тоном, что Захар едва сдержался.

Как всё-таки забавна жизнь.

За капюшоном наверняка стоял некто более могущественный, чем весь род Ушанских, раз человек на две головы ниже и почти втрое уже могучего Кожедубыча мог так снисходительно с ним разговаривать.

А значит, компромат будет самый что ни на есть действенный.

Я надеялся узнать грязную тайну, которую Ушанские прячут от князя, и за которую Златозар сможет наказать весь их род. Но тут, по всей видимости, он не успеет ничего сделать, если тайна раскроется.

Тот, кто стоял за Капюшоном, наверняка первым уничтожит все следы. И начнёт с самого Захара.

Оставив его наслаждать ушатом дёгтя в сегодняшнем празднике мёда, мы покинули палаты, а затем и двор Ушанских.

Капюшон вёл себя скрытно. Несколько раз ходил кругами, сбивая возможные хвосты, постоянно оглядывался.

Я уже догадывался, что Кожедубыч занимался контрабандой. И, видимо, каких-то особо важных товаров, раз уж связался с куда более крупной рыбой.

Эх, вот так всегда. Стоит разобраться с противником, который тебе досаждает и кажется вселенским злом, на поверку оказывается, что он был лишь пешкой в чьих-то руках. Которые, в свою очередь, плясали под дудку ещё одного противника, а тот — под дудку…

В общем, одна из причин, по которой я стал императором, это необходимость взбираться по пирамиде из врагов. Только оказавшись на вершине, мне удалось закончить эту матрёшку.

Потом, правда, пришлось разбираться с другими проблемами, но это сейчас не важно.

Я проследил за Капюшоном до богатого двора почти в центре города, неподалёку от княжеской крепости. Как и ожидалось, жили там бояре, причём из первых в Стариграде.

Чувствуя, что очень рискую, я всё же пробрался вместе с ним на задний двор, прокрался мимо стражников. Но у самой двери, которую, похоже, использовала прислуга, пришлось остановиться. Капюшон не оставил никакого пространства, закрывая створку за собой. Словно чувствовал, что за ним следят.

Эх, надоело примерять на себе роль лазутчика. Жуть как надоело.

Никогда не любил следить, красться, подслушивать… Вот взять бы, и с мечом наголо — в атаку!

Вот это дело!

Но пока придётся потерпеть.

Я обошёл здание и умудрился прошмыгнуть через главный вход, когда наружу вышел стражник. Видимо, облегчиться после смены.

Пришлось быстро ориентироваться в незнакомом тёмном пространстве и, прислушавшись к чутью, последовать за ним вверх по лестнице.

Куда именно отправился Капюшон, я не знал, но догадывался, что он должен был встретиться с хозяином этого домишки.

А значит нужно искать самую большую комнату. Скорее всего, находящуюся под охраной.

И чутьё меня не подвело.

Я успел заметить, как скрывается в проёме плащ Капюшона перед тем, как створка закрылась. По обе стороны стояли вооружённые бойцы, да и сквозняк для такой тяжёлой двери — не лучшая причина открываться самостоятельно. Поэтому пришлось снова искать пути обхода.

Время поджимало.

Печать невидимости скоро должна была исчерпать себя, а мне ещё нужно покинуть двор. И желательно убраться подальше. Хорошо хоть на мне была одежда, а то пришлось бы снова бегать по улицам с голым задом…

Я пробрался через коридор до самого конца, вылез в окно и вскарабкался по крыше, стараясь не наделать шума.

Осторожно ступал по черепице до нужного балкона, медленно спустился…

Вдруг прогремел басовитый лай собаки.

Шавка заверещала на весь двор, глядя прямо на меня. Я замер, затаив дыхание. И благодаря собственную осторожность за то, что не успел спуститься с крыши. Иначе точно бы столкнулся с мужчиной, который вышел наружу, чтобы гаркнуть на пса.

— Микола! Заткни эту тварь сейчас же!

— Простите, барин! — стражник бегом метнулся к собаке и потащил за поводок, бормоча ругательства, чтобы та заткулась.

Эх, бедная животина. Всё правильно сделала, но получит как за проступок. В груди даже немного жалость защемила.

Но немного.

И не потому что я такой чёрствый. Я вообще собак люблю.

А потому что жалость затмило удивление.

Потому что я знал барина, к которому привёл Капюшон.

— Ярополк Лазаревич, всё в порядке? — послышался его голос.

— Да, Тишата. Просто сварливый старый пёс разорался.

Барин вернулся в палаты. Я спустился на балкон и прокрался следом за ним. На всякий случай хотелось убедиться, не почудилось ли мне в темноте, но…

Всё так. Это был Ярополк Злобин.

Что затеял этот человек?

Глава 4

Я спрятался снаружи, на балконе. Ярополк был сильным воином, и рисковать, подбираясь слишком близко, не стоило.

Времени у меня тоже оставалось немного, но надо бы выяснить, что задумал Злобин.

— Говоришь, Захар не особо возражал? — говорил Ярополк.

— Немного. Для вида. Но быстро угомонился.

— Знает своё место. Это хорошо.

Злобин уселся на скрипучее кресло и довольно хмыкнул.

— Когда, говоришь, товары прибудут?

— Завтра к полуночи.

— Отлично. Как раз вовремя. Бумаги готовы?

Они ещё какое-то время обсуждали, как будут из контрабанды делать законный товар со всеми отметками и записями в мытарских списках.

Злобины не просто так сверкали на пиру дорогими украшениями, самоцветами и редкими тканями. Они через подставных пешек вроде тех же Ушанских провозили в город товары в обход всяческих налогов. Причём немалую часть поставок составляла добыча с приграничных земель. При этом ни Велизар, ни Варгийское княжество сейчас ни с кем не воевали.

Откуда прибывали вещички, кто их ставил на учёт и кому шла мзда в обход налогов, оброков и прочих сборов в казну Стариграда? Судя по всему, с разных мест.

Где-то обдирали за долги. Не совсем законным способом, конечно же. Где-то опустошали деревеньки. Причём не обязательно чужие, как я понял. Но самое главное, что Ярополк действовал через посредников и формально был чист.

Тишата отчитался не только по поводу Ушанских. Они кошмарили сразу множество родов, беря их в долю и грозя расправой, стоит только кому-то рыпнуться не по правилам.

При этом никто не знал конечного заказчика. А Тишата представлял его из тени. Одной рукой награждал, а другой карал.

— Ярополк Лазаревич, можно вопрос? — спросил он в конце беседы.

— Давай, — пробасил Злобин.

— Вы же сами отправили Захара с дружиной подальше из города. Разве не знали, что он не успеет?

Ярополк глухо прокряхтел.

— Знал, конечно. Знал. Но ему нужно было преподать урок. Слишком уж расслабился, татей чуть не потерял. Мне нужен порядок на улицах города, а из-за его дурной башки трущобы едва не хлынули по всему Стариграду!

Я почувствовал, что печать слабеет. Надо уже убираться отсюда, пока не попался.

Жаль, конечно, что не удалось узнать, чего именно хотел Ярополк от Нелидовых. Но вряд ли сейчас получится ему противостоять.

Поэтому нужно поскорее становиться сильнее и брать всё в свои руки. А пока я буду это делать, лучшей кандидатуры на место главы рода кроме Владимира не сыскать.

Как-то он дотянул до моего появления. Надеюсь, сможет продержаться ещё хотя бы год.

Я спустился во двор, обошёл с подветренной стороны сторожки с собаками и перепрыгнул через ограду, оказавшись снаружи.

И как раз вовремя, потому что печать исчерпалась.

Фух, успел…

— Эй, кто там?! — раздался голос позади.

Я тяжело вздохнул, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Но пока они бегали, до меня дошло, что голос-то знакомый!

— Да вот гуляю! — повернулся, раскинув руки в дружелюбном жесте. — О, какие люди! Ян Ярополкович!

Похоже, он меня тоже узнал. И явно не обрадовался встрече.

Ян Злобин, мой недавний соперник на потешных боях и жених Елизаветы Владимировны Нелидовой.

— Далековато от дома гуляешь! — воскликнул паренёк рядом с ним.

Его я тоже помнил. Кажется, звали этого молодца Алмазом. И матушка у него была кхазарских кровей, судя по разрезу глаз.

Я показательно оглянулся. Повертел головой из стороны в сторону и заявил:

— Да вроде не особо. Или у нас по Стариграду ходить запретили?

— Слышь, ты!.. — Кхазарёныш насупился и хотел выйти вперёд, но его остановил Ян.

А третий Злобин, которого звали Жданом, осторожно оглянулся, нету ли лишних свидетелей поблизости.

Никого не нашлось.

— Ему теперь повсюду одинаково далеко от дома, — хмыкнул Ян, сверкнув торжествующим взглядом в мою сторону. — Лют Безродный.

А вот это плохо.

Троица нацепила хищные ухмылки и сделали пару шагов навстречу, немного разойдясь по сторонам, чтобы закрыть мне пространство для побега.

Изгнание уже начало играть против меня. Самое плохое в нём было то, что за безродным никто не стоял.

Никто не вступится. Никто не обратит внимание. Свидетелей не собрать, а слово стоит меньше медяка из-за клейма на руке.

Однако у всякой медали две стороны.

И у этой — независимость. И отсутствие ответственности за кого-либо.

Если перейдёшь кому-нибудь дорогу, это коснётся только тебя.

Парни немного растерялись, когда я ухмыльнулся в ответ. И посмотрел на них, словно демон на добычу.

А я умел так глядеть на своих врагов.

— В себя поверил, Безродный?! — прорычал Ян, шагнув навстречу и засучив рукава.

Алмаз и Ждан тут же двинулись чуть дальше, обходя меня с обеих сторон.

— А чего мне бояться? Тебя я уже побил один раз. Побью и снова. А эти… — Я качнул головой, — С ними и подавно разберусь.

Рожа Яна скривилась в гневе.

Как раз на что я надеялся.

Он посмотрел на своих спутников. Просверлил взглядом меня. А затем шикнул:

— Назад. Я сам с ним разберусь!

Эх, молодой пылкий дурачок!

Гордость затмила разум и заставила позабыть, что в прошлый раз я даже не успел достигнуть первой ступени Отрока, когда вышел на бой.

Обида так сильно корёжила его сердце, что манипулировать им было легче лёгкого.

Ян кинулся на меня с кулаками и злобным оскалом. Слишком наивно.

Я увернулся, подсёк ногу и заставил его кубарем покатиться по колдобинам на дороге.

Но младший Злобин оказался не из простых. Быстро поднялся, снова ринулся в драку. Особо светить духовной силой он не хотел, чтобы не привлекать внимание, но всё же я почувствовал, как воздух искажается под действием его Источника.

В ответ я направил свои духовные потоки. Столкновение случилось ещё до того, как мы сошлись в ближнем бою. И моих способностей хватило, чтобы занять более удобную позицию.

Но Ян так наверняка не считал. Ведь я открылся для удара и закрутился, поворачиваясь спиной…

БАМ!

Удар с разворота обратной стороной кулака заставил его пошатнуться.

Но Ян успел подставить руку и погасить основной урон. И уже готовился возобновить атаку, как вдруг с другой стороны по нему прилетело вторым кулаком.

Оттолкнувшись от него же, я развернулся обратно и ударил снова, словно плетью.

Ян пошатнулся и потерял равновесие. Взгляд затуманился. Он не сразу понял, что произошло, но это уже не мои проблемы.

Вдогонку я ударил ногой и с глухим коротким хлопком вырубил ошарашенного противника.

Боярский сын плюхнулся на землю лицом вниз, после чего повисла тишина. Алмаз и Ждан замерли в удивлении, уставившись на своего дружка с раскрытыми ртами.

Ещё одна ошибка.

Ждана я вырубил следующим.

Не стоит расслабляться, пока драка не закончилась, что тут сказать…

Алмаз успел сообразить, что оставлять свидетелей целыми я не собирался. Но вместо разумного выбора убраться подальше зачем-то ринулся на меня, высвобождая духовную силу.

От первого взмаха пришлось уклониться. Поток магии оказался довольно плотным, и не хотелось лишний раз подставлять голову.

Однако затем я прыгнул подальше, закрыв лицо руками. Алмаз наверняка подумал, что сумел-таки меня задеть, обрадовался и снова кинулся в бой. Однако вдруг прямо под ним с хлопком что-то взорвалось.

С такой силой, что он немного подлетел, ойкнул, приземлился на ноги, но тут же скрутился, обхватив себя между ног.

— А-ай-й-й-й-й… — проскулил он, зажмурив глаза.

И рухнул на бок, продолжив корчиться.

Сработало!

Впервые опробовал печати с символами времени в реальном бою, и это сработало!

Да ещё так точно, что душа радовалась!

Конечно, настоящим боем это сложно назвать, но для разминки пойдёт.

Я опустошил кошели парней в качестве платы за беспокойство и снял с пояса Яна добротный кинжал. Ещё присмотрелся к кольцам со здоровенными самоцветами, но звук хлопка раззадорил дворовых собак, а за ними послышались ворчания стражников. Скоро здесь появится куча народа, и я не хотел бы попадаться им на глаза.

Надеюсь, парням хватит гордости соврать о том, что случилось.

Втроём получить тумаков от одного изгоя — далеко не лучшее, что могло с ними произойти. Но это явно надолго запомнят, если узнают подробности. И будут вспоминать ещё долго.

━─━────༺༻────━─━

— И куда отправишься?

Милуша пришла меня навестить утром. Прямо как раньше, будто мне нужна помощь лекаря.

Собственно, этим она и оправдалась, когда зашла в комнату. Мол, решила проверить, хорошо ли заживает клеймо.

— Есть в мире интересные места, — улыбнулся я. — Одно такое ты уже видела.

Девушка взглянула на меня удивлёнными глазами. А затем поняла, о чём шла речь.

— Таких мест ещё много?

— Думаю, да, — пожал я плечами. — По крайней мере, я знаю о нескольких. Только никому не говори, хорошо?

Знаю. Довольно глупо рассказывать кому-либо то, что хочешь сохранить в тайне. Но почему-то я чувствовал, что с Милушей могу поделиться. Тем более, что подробностей ещё сам не до конца представлял.

Послание Анны оказалось одновременно точным, прямым и расплывчатым.

Кажется, она сделала это специально. И я совершенно не уверен, связано ли это с тем, чтобы запутать случайного искателя, которому удалось бы прочитать записи. Или же она просто захотела устроить мне немного пакостей за то, что оставил её в прошлом одну.

— Всё хорошо. — Милуша печально улыбнулась и наложила новую повязку. — Через пару дней можно будет снять, но пока постарайся не навредить, хорошо?

— Постараюсь, — пообещал я.

Девушка встала, отошла к выходу, но задержалась у двери. И сказала тихо:

— Я буду скучать, Лют. Береги себя.

Милуша ушла, оставив меня в смятении. И с некоторым чувством вины, если честно.

Ждать три дня я не собирался. С делами удалось разобраться куда быстрее, а в нынешней ситуации задерживаться смысла не было.

Быстрее уйду — быстрее вернусь. Хотя бы даже на пару дней.

Я уже успел повидаться со Златой и передать часть того, что удалось выяснить.

Чтобы не подвергать её опасности, я просто посоветовал при следующей встрече намекнуть Захару, что она знает человека по имени Тишата. Который любит ходить в капюшоне по ночам и очень не любит тех, кто про него болтает.

А раз уж Злата связана с Ушанскими определёнными договорённостями, подозрения падут именно на них.

Судя по тому, что мне удалось узнать, от Ушанских быстро избавятся, если что-то пойдёт не так. И они об этом отлично знали. Не зря же Тишата общался напрямую с главой рода прямо у него в платах. Причём на правах сильного.

Думаю, этого будет достаточно, чтобы придать веса аргументам Златы во время переговоров. Избавиться от «крыши» Кожедубыча полностью не получится, но этого делать пока и не стоит.

Свято место пусто не бывает. Если убрать Захара, появится кто-нибудь другой. И далеко не факт, что с этим кем-то получится договориться.

Но Злата сможет удерживать баланс. В этом я уверен. А вот Ясыху лишнего говорить не стоит. Пусть машет дубиной сколько душе угодно, но в правильном направлении.

Которое ему зададут по моим наставлением, конечно.

Однако с другим вопросом оказалось сложнее.

Единственная ниточка, ведущая к разоблачению Елизаровых, оказалась оборванной.

Девят, которого всю ночь обрабатывала одна из работниц Златы, выложил всё, что знал. И, возможно, немного больше этого. Однако польза от него не смогла покрыть даже затраты на вино.

Да, его господин Чеслав Збигневич зачем-то хаживал к Гратцу. Но прислужку всегда оставляли снаружи, а что именно подделывал для Елизаровых убитый мошенник, он не знал.

Да и на убийство Гратца Чеслав, видимо, отправился в одиночку. Либо же отправил кого-то другого.

Ну, и самое плохое — сам Чеслав покинул город с караваном несколько дней назад. Отправился в Асмарид торговать шкурами, мёдом и прочими дарами северной природы, которые особо ценились на югах.

Так что поиски оказались не слишком полезными.

По крайней мере, до возвращения Чеслава вряд ли получится выведать что-то большее.

К полудню я собрал вещи в два увесистых мешка. Половину занимали отвары укрепления и духа, приготовленные Еленой. Я надеялся, этого хватит, чтобы взобраться ещё на пару ступеней Отрока.

Четверть я выделил на съестные припасы.

Голодать никто не собирался, но дорожная еда грубая и не очень-то вкусная. А я предпочитал свежие ягоды и сочные куски мяса, которые недавно ещё бегали по полям и лесам. Поэтому прихватил копьё, заказанное у Окулы.

Сельский кузнец, кстати, не был рад меня видеть. Как оказалось, наш с Людотой небольшой спор по поводу качества оружия разошёлся по всему городу. И теперь Окула отбиться не мог от постоянных заказов.

Пробурчал что-то про спокойную жизнь, которой теперь не видел, но продал отличную рогатину.

Широкое острое лезвие с примесью руды из Драконьих гор, крепкое толстое древко. С таким хоть на Чернобурого медведя иди!

Мне ещё рановато, конечно, но это ненадолго.

Последнюю часть припасов занимала всякая утварь, лечебные смеси и несколько редких ингредиентов, которые могут потребоваться в дороге. Их мне тоже отдала Елена Ярославовна.

Ещё я набил кошель монетами из ящика, добытого в логове Топора, а с оставшееся решил поделить.

Половину отдам Елене и Алексею, остальное спрячу. По возвращении может пригодиться.

Кстати, об Алексее.

Этот паршивец даже не заглянул ни разу за всё время. Друг ещё называется!

— Лют! — послышался вдруг зов с улицы.

И нет, это был не Алексей.

Я выглянул наружу и махнул Браславу.

Что целый старейшина делает возле моего дома?

Я поспешил выйти к нему, чтобы узнать ответ.

— Готов? — спросил он.

— Ага.

— Слышал, ты решил отправиться раньше?

— Так и есть. Рана почти зажила, а делать мне тут больше нечего.

— Тогда бери вещи и пошли. Мы тебя проводим.

Взвалив на плечи мешки, я пошагал следом за Браславом к его двору.

Где меня уже ждали. И не только Елена, Аня и Софья, которые тоже там присутствовали.

— Ты же не хотел уйти, не попрощавшись? — усмехнулся Вадим, хлопнув меня по плечу.

Глеб и Тихомир стояли рядом и молча улыбались.

— Лют! — воскликнула Аня.

Она кинулась мне на шею и принялась хныкать в плечо.

— Будь осторожен. Обещай! — пробурчала она

— Обещаю. — Я прижал её покрепче.

Сердце защемило. Но не только от накатившей грусти. Сквозь печаль пробивалось счастье. Радость от того, что будет к кому возвращаться.

— Да этого увальня даже Пардус не сумел одолеть! — воскликнула Софья. — Так что можешь не беспокоиться, сестричка.

Все немного посмеялись.

Меня пришли проводить Ольга, несколько девушек — ученицы Елены. Даже парни, с которыми тренировались у Мудра.

И, что особо удивило, появился сам Мудр.

Старик, прихрамывая, приблизился ко мне и несколько секунд мерил строгим взглядом, от которого становилось не по себе.

— Наставник… — начал было я, но он меня прервал.

— Лют. — Мудр тяжело вздохнул, подбирая слова. — Я уже говорил, что не стану тебя тренировать, если…

Он не стал договаривать, будто опасаясь произносить моё настоящее имя.

Светозар.

— Помню, наставник.

— Жаль, что ты меня ослушался, — искренне сказал он. А затем протянул небольшой свёрток. — Возьми.

— Что это? — спросил я, принимая подарок.

— Откроешь потом. — Мудр положил свою мозолистую кисть, сжав мою ладонь. — Не сейчас.

Я с благодарностью поклонился наставнику, а затем услышал знакомое ржание.

— Задор! — воскликнул я, увидев жеребца, на котором успел протереть седло.

Он, судя по всему, тоже был рад меня видеть. Фыркал и вырывался из поводьев, которые держал Браслав.

— Бери его скорее! — проворчал боярин. — А то ремни порвёт, шельмец.

Я потрепал коня по гриве и погладил морду, невольно улыбаясь во все зубы.

— Мы выкупили его у Владимира Всеславовича, — пояснила Елена.

— Кажется, он был раз от него избавиться, — хмыкнул Браслав.

Ну, и дурак!

Этот жеребец станет настоящим другом в пути. Такими не разбрасываются, уж мне ли не знать.

Кстати, о друзьях…

— Алексей не пришёл? — спросил я, взглянув на Ольгу.

Девушка смущённо пожала плечами.

— Мы его искали, но не нашли, — сказал Тихомир.

— Странно… — вздохнул я.

Но ждать уже не стоило.

Я ещё раз со всеми попрощался. И незаметно передал две записки.

Одну вручил Елене, а вторую Ане.

Вторая предназначалась Алексею, но я попросил её передать послание, раз уж паршивец не соизволил явиться на проводы.

А затем вскочил на коня, поправил ножны и направился к воротам, стараясь не оборачиваться.

Хотя это очень хотелось сделать.

Немного отпустило, только когда пересёк мост, ведущий через ров, и вышел на дорогу. Стариград со стороны казался довольно красивым местом. Он таким и был, если честно. Разным, немного сумасбродным. Но красивым и родным.

Казалось, в нём сохранилась частица той Родины, в которой я вырос полторы тысячи лет назад.

Краем глаза я заметил, как из ворот стремительно вылетает всадник.

Издалека рассмотреть было сложно, но догадываться я начал довольно быстро. Хоть и не мог в это поверить.

— Сто-о-о-ой! — донеслось до меня по ветру. — Лют, подожди меня!

Я остановился, молча наблюдая, как Алексей гонит коня во весь опор, поднимая за собой клубы пыли.

— Успел! — заявил он, остановившись рядом.

Запыхавшийся, раскрасневшийся, с ухмылкой на лице…

И походными сумками на седле.

— Ты чего это, а? — спросил я.

— Как чего?! — воскликнул он, будто ответ был сам собой разумеющийся. — С тобой еду, конечно! И давай-ка поспешим, ладно?

Затем Алексей вдарил по бокам и отправил коня вперёд, словно нас кто-то преследовал.

А я был слишком ошеломлён, чтобы задаваться вопросами. Поэтому лишь направил Задора следом за ним.

Глава 5

Открытое звёздное небо над головой, ночной ветер, обдувающий спину, и жар от костра, опаляющий лицо.

И запах жареного мяса, скворчащего на огне.

— А жизнь изгоя не так уж плоха! — хмыкнул Алексей, пуская слюни на румяный кусок оленины.

— Ты не изгой, — ухмыльнулся я.

За весь свой богатый опыт приготовления походной еды, да и обычной еды тоже, я понял одну простую истину. Недостаточно одного костра, чтобы обычный кусок мяса показался вершиной кулинарного искусства. Развести огонь у себя на заднем дворе не пойдёт.

Нужна природа. Поле или лес. И желательно река неподалёку.

Хворост, собранный на опушке, грубо сколоченное костровище из сучков потолще и небо. Бескрайнее звёздное небо.

Без него никак.

— Не думаю, что меня примут обратно, поэтому… — Алексей не договорил, а вместо этого откусил румяную оленину.

Мясо было горячим, поэтому он принялся дуть на него, вдыхая полной грудью и забавно расширил глаза, когда это не особо помогло. Но жевать не бросил. Быстро проглотил кусок и тут же цапнул ещё.

Да. Мой друг, первый соратник в новой жизни оказался безумцем и полным дураком, жаждущим приключений.

Похоже, я не ошибся в выборе.

— Ты так и не сказал, почему решил отправиться со мной, — напомнил я, дождавшись, пока моя порция остынет.

И вгрызся в мясо, чувствуя, как сводит скулы от предвкушения.

Хрустящая корочка лопалась. Сочные, упругие волокна разрывались под зубами, брызгая соком. Грубоватый вкус дичи, приправленной лесными травами и пропахший дымом, заставил живот заурчать, требуя, чтобы всё это поскорее набило брюхо.

— А ты как думаешь? — усмехнулся Алексей.

— Роксана?

— Верно… — он печально улыбнулся, уставившись на огонь. — Я говорил с ней.

Он сделал паузу. Видимо, вспоминая этот разговор. Я не стал торопить его и продолжил поедать ужин.

В котелке побулькивал чай из собранных в поле трав и ягод. Он уже почти приготовился, и скоро можно будет разлить его по рогам и насладиться ещё одним символом похода. Который, так же как и оленина, скворчащая на огне, получался исключительно в подобной обстановке.

Душистый запах разносился вокруг, добавляя ужину ещё больше яркости.

— Ты был прав, Лют, — продолжил всё-таки Алексей. — Если оставить всё как есть, мне не быть с Роксаной. Полюбуемся какое-то время, поворкуем. И всё. Потом её либо отдадут замуж, либо поймают меня и подвесят за…

Он снова не договорил. Но на этот раз по другой причине. И я был благодарен, потому что не закончил ужин и не хотел перебивать аппетит.

— Поэтому ты решил убраться от неё подальше? Мудрый поступок. Уд дороже.

— Да нет! Наоборот. Я должен вернуться сильным и богатым. И забрать её. Роксана будет меня ждать. Обещала год отбиваться от женихов, но дольше не сможет. Её отец уже сейчас начинает искать подходящих сватов, а терпением он не отличается, насколько я знаю.

— Хм…

Мясо закончилось. Было вкусно, но переедать на ночь не стоило. Я налил себе травяного отвара подул на исходящий паром рог и сделал глоток.

— Чего? — забеспокоился Алексей.

— А ты уверен, что вернёшься достаточно сильным и богатым, чтобы забрать её у отца?

— Ну, — он ненадолго задумался, а затем вдруг ухмыльнулся, — не был бы уверен, не отправился бы в путь. К тому же…

Алексей немного смутился, будто говорить стало неудобно.

— К тому же, я с тобой. А значит, всё получится.

Я улыбнулся и осушил рог. Напиток выдался очень вкусным.

— Получится, — кивнул я. После чего задумчиво протянул: — Вот только даже не знаю, как теперь поступит Аня…

— Аня? А что с ней?

— Ну, я вручил ей записку и сказал, чтобы она передала её тебе.

— И что в там? — насторожившись, спросил мой друг.

— Место, где я спрятал золото. Много золота. Быть может, его даже хватило бы для выкупа, если подумать…

Алексей посмотрел на меня с раскрытым ртом, зависнув над куском мяса. Он не моргал и осмысливал услышанное, проворачивая в голове возможные варианты событий, не отправься он со мной в изгнание.

— Ну, — вздохнул я, поднимаясь на ноги, — ты же вернёшься богатым. И сильным. Сам же сказал!

Я проверил лошадей и отправился спать, подложив под голову седло. Комары надоедали, конечно, небо было такое звёздное и такое красивое, что я не замечал никаких неудобств. И скоро заснул крепким сном.

━─━────༺༻────━─━

— Надеюсь, ты знаешь, куда мы едем? — спросил Алексей, после чего добавил: — В смысле не «куда глаза глядят» же?

Его опасения можно было понять. Мы давно свернули с большой дороги, затем пробирались сквозь поля, леса и дубравы. А сейчас бескрайняя трава бескрайнего поля доходила до пояса, почти полностью скрывая коней. Скорее всего, тут давно не появлялись люди, что подтверждалось бесстрашной живностью, которая едва не бросалась под копыта. Хоть голыми руками хватай!

— Знаю, не волнуйся.

Ну, честно говоря, я немного лукавил.

То место, куда мы держали путь, находилось там полторы тысячи лет назад. Анна оставила пометку на Исток бога ветра, которого звали Стригом. Мне доводилось встречать его пару раз, я могу с полной уверенностью сказать, что он довольно ветреный тип.

Любил обращаться человеком и портить девок. Желательно красивых, благородных и замужних. Но к его чести должен отметить, что если мужья богоизбранных барышень заставали их за непотребствами умудрялись догнать обидчика, Стриг в полной мере принимал на себя последствия. Включающие кулаки, дубины и прочие побои вперемешку с лютой бранью. Сопротивлялся, естественно, но исключительно в образе человека и с человеческими же способностями.

А ещё он временами перебирал вина из амброзии и устраивал штормы, загоняя корабли подальше в глубокие воды.

Бог морей очень не любил, когда Стриг чинил беспорядки на его вотчине, но разборки между ними обычно заканчивались ещё более серьёзными ураганами.

В общем, занимательный, но непостоянный и непредсказуемый персонаж. Устраивать гулянки с ним было чрезвычайно опасно.

Но жутко весело.

Раньше его Исток находился в степи, к Югу от Варгийского княжества. Там постоянно дул ветер, земли кишели демонами. Бергир посылал к нему целые стаи крылатых монстров, отваживая странников, желающих получить немного благословения.

Быть может, Стриг и мог разобраться с незваными гостями, но он чаще всего отсутствовал. Странствовал по миру, развлекаясь и веселясь. И, кажется, относился к труднодоступности своего Истока довольно практично. А именно считал, что его силу могут черпать только достойные.

То есть те, кто сумел добраться собственными силами.

В нашу первую встречу он разозлился, потому что я разогнал всех демонов, и в Исток хлынули толпы посетителей.

Но вот почему Анна посоветовала первым навестить именно Исток Стрига?

Его и раньше-то было нелегко застать на месте. А теперь, когда боги исчезли, это вообще вряд ли возможно.

— Лют, гляди!

Пока я задумался, Алексей заметил, что степь не такая уж и безлюдная.

Впереди появились всадники. С такого расстояния они казались чёрными пятнами на горизонте, к тому же расплывчатыми из-за марева. Однако это были именно всадники.

Хорошее у Алексея зрение.

— Кхазары? — предположил он.

— Разве их не выбили за Драконьи горы?

Из того, что мне удалось выяснить по летописям, кхазары периодически досаждали Варгии. Раньше так и вовсе постоянно воевали, грабили и пытались обложить данью, но ещё во времена деда нынешнего стариградского князя варгийцы наголову разбили крупную орду кхазар. После чего начались боевые столкновения уже по другую сторону границы.

Отец Златозара уже совсем загнал степняков, вынудив их убраться подальше. А именно за Драконий хребет, в дикие неизведанные земли.

Ну, это по летописи. А я по себе знал, что они могли нести всякую чушь и выдавать за последнюю истину.

Да и про неизведанные земли тоже неправда. За горами жили многие народы. Стояли города и сёла, шла торговля и прочие радости цивилизации, только в иной форме. Довольно отличавшейся от прочих.

Была ещё одна особенность тамошних народов, из-за которой люди по нашу сторону как раз считали предков нынешних кхазар диковатыми и опасными. И заключалась она в особенных отношениях с демонами.

Но сейчас меня беспокоило не это.

— Выбили, — кивнул Алексей. — Но иногда ж лезут всё равно. Тем более, мы уже покинули границы княжества. Тут ничейная земля.

— Земля всегда кому-то принадлежит, — не согласился я. — Просто хозяина можно не знать.

И повёл Задора вперёд, навстречу всадникам.

— Их больше, Лют. Уверен, что стоит приближаться?

Алексей беспокоился, но последовал за мной.

— Нам всё равно в ту сторону ехать, дружище. Да и нас тоже заметили. А степь — не лес. Не спрячешься так просто.

Задор с радостью поддался команде и ускорился, пустившись рысью. Ветер приятно обдувал лицо и заползал под одежду, спасая от палящего солнца, от которого негде было укрыться.

━─━────༺༻────━─━

Кхазаров оказалось не так уж много. Всего девять человек, причём все были молодые. Самый старший из них, по виду, пережил на две или три зимы больше нас с Алексеем.

Однако это оказалось скорее проблемой.

Молодые и дерзкие, эти ребята чувствовали за собой силу и захотели опробовать её на нас.

— Назовитесь! — крикнул их предводитель, когда мы приблизились на расстояние полёта стрелы.

Глазомер у меня был вполне хороший. Новое тело ещё не успело наработать нужные навыки, но всё же опыт позволял вытягивать из возможностей как можно больше. Однако про расстояние выстрела мы узнали не благодаря зрению. А скорее опытным путём.

Задор поднялся на дыбы, когда стрела воткнулась в землю в паре шагов от нас.

— Меня зовут Лют! — крикнул я, успокаивая своего скакуна.

Ему явно не нравилось такое приветствие, и он хотел подобраться поближе, чтобы преподать пару уроков хороших манер.

— А меня — Алексей! Мы из…

— Из Стариграда! — перебил я его.

Алексей с удивлением посмотрел на меня. Но потом понял, что не стоит обозначать род. Тем более, что меня из него изгнали, а он сам захотел сбежать.

Да и репутация у Нелидовых наверняка не только на Стариград распространяется.

— Зачем явились на наши земли, варгийцы?!

Кхазарин изъяснялся на общеимперском языке, хоть и с заметным говором. И с угрожающим тоном.

— Говорил же, — пробормотал я Алексею, удерживая коня. Что-то он совсем разошёлся. — На любую землю найдётся тот, кто считает её своей.

Однако что-то меня смущало в этой ситуации. Причём девять всадников луками в руках были не единственной причиной.

Я внимательнее осмотрел поле. Ветер дул с севера и практически не менял направления, заставляя высокую траву склоняться в сторону кхазар.

Вторая стрела воткнулась уже в одном шаге от копыт Задора, чем вызвала возмущённое ржание.

— Тебе лучше отвечать быстрее, варгиец! — потребовал их предводитель.

— Алексей… — тихо позвал я.

— Лют? — настороженно откликнулся он.

— А какие демоны в здешних краях обитают, не знаешь? Не Серые коты, случаем?

— Вроде такие есть. А почему ты спрашиваешь именно сейчас, когда они готовятся продырявить нас из луков, Лют?

Терпение кхазар явно заканчивалось. И грозило лопнуть прямо как перегруженная тетива.

— Да просто во-о-он там трава что-то не под ветер колышется.

И не только там. Краем глаза я заметил, что возле нас тоже началось нехорошее шевеление. И Задор, похоже, давно почуял опасность.

— Сейчас! — воскликнул я, перехватывая рогатину. — Бей духом!

Вместе с моими словами одновременно раздался протяжный рокочущий рык и звон выпущенных стрел.

Причём именно в таком порядке, что нас и спасло.

Мы с Алексеем выбросили плотные духовные потоки и с готовностью встретили Серых котов на копья. Просвистели стрелы, пущенные мимо изначальной цели — то есть нас, — потому что кхазар сбило нападение нескольких демонов, прыгнувших из травы прямо на всадников.

Заржали лошади, промелькнули когти и клыки, развеялись на ветру угрожающие рычания.

Серый кот, выбравший меня своей жертвой, напоролся плечом на рогатину и рухнул в траву, брызнув тёмной кровью. Алексей тоже отбился, к тому же добавив ещё один выпад духовной силы, отчего демон отлетел шагов на двадцать назад.

А вот у кхазар всё разворачивалось куда печальнее.

Серые коты были ловкими охотниками, способными бесшумно продвигаться к жертве, а затем настигать её стремительным прыжком. К тому же, они частично меняли окрас, растворяясь в окружающей среде, что делало их ещё опаснее.

Но самым страшным была их численность. Отбиться от одного демона не так уж трудно, но когда их хотя бы штук пять, без потерь обойтись сложно.

У кхазар не получилось.

Первым же рывком демоны перегрызли шеи двум всадникам и тут же скрылись в зарослях. Встревоженные лошади забились в ужасе, мешая своим седокам ориентироваться и целиться. Случайным образом одна стрела поразила Серого кота, почти настигшего предводителя кхазар. Кто именно её выпустил, проследить я не успел, но он явно спас своему соратнику жизнь. А вот сам вряд ли избежал гибели.

Я отыскал раненого демона и добил его, метнув рогатину. Духовная сила едким потоком устремилась в мой Источник и заставила сжать зубы от боли, когда едва не разорвала духовные сосуды. Алексей направил коня следом за своим противником и насадил его на копьё. Тоже скривил лицо, но, стерпев, глянул на меня. Мол, что дальше?

На первый взгляд, самой здравой мыслью было дать дёру. Кхазар явно застали врасплох. Их уже стало вдвое меньше, а скоро и всех порешат. Другой бы постарался убраться подальше, оставив их на растерзание.

Однако Серые коты не любили упускать добычу.

Поэтому я пришпорил Задора и ринулся в сторону развернувшейся бойни, по пути выхватив рогатину из поверженной тушки.

— Да ты сбрендил! — воскликнул Алексей.

Но тем не менее пустился следом в галоп.

Стая демонов не оставила бы нас. Особенно после гибели своих собратьев. В отличие от обычных кошек, эти были очень привязаны друг к другу и могли преследовать врага на протяжении сотен вёрст, хотя чаще всего догоняли и расправлялись с ними куда быстрее.

Собрав на острие рогатины заряд духовной силы, я приготовился нанизать на него одного из демонов. Однако за несколько секунд до этого из травы выпрыгнул ещё один. Он успел блеснуть обнажёнными когтями, злобно рявкнуть и вот-вот исполосовал бы лицо кхазарского предводителя, но пущенная по воздуху рогатина сбила его на подлёте и пригвоздила к земле.

Мне же пришлось обнажать меч, чтобы клинком встретить того демона, которому изначально предназначалось копьё.

Серый кот оказался проворным. Уклонился, отпружинил на задних лапах и бросился на меня. Обратным взмахом удалось прервать бросок, но тут же пришлось уклоняться от второго демона.

Тот перелетел через голову, упал в нескольких шагах и скрылся в траве.

Гадство!

Алексей ранил ещё одного демона, но тот успел порешить очередного всадника.

Выжившие кхазары собрались вместе вокруг своего главаря и с ужасом в глазах уставились на нас.

С ужасом и мольбой о спасении.

Демонов осталось трое. Один ранен, поэтому они затаились, чтобы передохнуть перед новой схваткой. Неплохой расклад.

К тому же, кхазары начали приходить в себя. Их главарь рявкнул команды на своём языке, и вместо бесполезных сейчас луков из ножен шаркнули четыре изогнутые сабли.

Наступило напряжённое затишье. Если Серые коты не двигались, заметить их было практически невозможно, поэтому приходилось всё время оглядываться, ловя колебания травы против ветра.

— Проклятье! — воскликнул один из кхазар, после чего пустился прочь, подгоняя лошадь.

Мы с главарём переглянулись. Но лишь на миг.

Потому что я заметил, как по траве за убегающим трусом тянется стремительный след.

Серый кот промелькнул над зарослями, словно вынырнул из моря и тут же нырнул обратно.

А конь уже мчался без седока.

Главарь кхазар презрительно сплюнул, не переставая следить за травой. И не зря — демон первым напал именно на него.

Взмахнув саблей, он обился от чудовища, а я подоспел, чтобы рубануть по его хребту. Одновременно с этим на меня прыгнул второй демон. Вот с ним разобраться я уже не успевал, однако совершенно об этом не заботился.

Кхазарин с рывком очертил в воздухе дугу своей саблей. Тёмная кровь оросила морды лошадей и попала на моё лицо горячими каплями. А затем Алексей добил последнего демона, который уже вернулся, чтобы встретить свою смерть.

Ещё какое-то время мы не спешили расслабляться и внимательно следили за полем вокруг.

Кхазары тяжело дышали, хотя старались держаться храбрецами. И только когда я вытер клинок рукавом и спрятал его в ножны, все вздохнули с облегчением.

Весёлое выдалось знакомство, подумал я, когда главарь кхазар подвёл коня поближе ко мне и уставился острым взглядом.

— Благодарю, Лют из Варгии. Теперь я обязан тебе жизнью.

Его конь фыркнул, встряхнув мордой, и с интересом потянулся к Задору. Точнее, это была лошадь. Кобылица. Так что Задор ответил взаимностью.

— Меня зовут Батур из рода Хучтэй, — представился мой должник.

В его глазах читались ярость, радость и злость. Злость, думается, на самого себя.

Но, судя по всему, мне довелось встретить не простого кхазарина.

— Рад встрече, Батур Сильный. — Я протянул руку.

Хучтэй на их языке это и означало — «Сильный». Хорошее название для рода. Благородное.

Он протянул руку в ответ, и мы закрепили дружбу, обхватив друг друга за запястья.

Глава 6

Кхазары оказались молодыми охотниками-авантюристами. Оторвались от своего племени, которое кочевало к югу от Драконьих гор, чтобы преследовать одного демона.

Только вот демон оказался крылатым и увёл их далеко в чужие неизведанные земли.

— А в вашей степи Серых котов нет? — поинтересовался Алексей.

Батур помотал головой.

— У нас другие чагетеры. Моя вина — не уследил.

Чагетеры — демоны по-кхазарски. А Батур и правда не уследил. За что поплатились его люди.

Из девяти кхазарских охотников в сёдлах остались четверо, включая самого Батура. Ещё двое пережили нападение, отделавшись серьёзными ранами. Они сейчас боролись за жизнь в лежанках у костра.

Мы сделали привал на холме, где трава была пониже. Кхазары теперь очень подозрительно вглядывались в травяное море северной части степи.

— Нет их больше, — успокоил Алексей. — Серые коты на десятки вёрст округу держат. Мы всех перебили, а другая стая нескоро заглянет.

Он был прав. Видимо, повадки демонов со временем не изменились. Однако раньше Коты в здешних местах не появлялись. Поэтому, собственно, я и не ожидал встретить их так скоро.

Но всё было не так уж плохо. Среди выживших оказался шаман. Точнее, ученик шамана.

Он развёл отдельный костёр, возле которого раненых и положили, кинул в огонь какие-то травы и, судя по всему, принялся направлять природные духовные потоки, пропуская их через себя. Чем-то это напоминало наши тренировки у Мудра, но суть отличалась. Воины осваивали духовную энергию, а шаманы управляли ей для других.

И заводили гортанные протяжные песни, чтобы лучше сосредоточиться.

— За каким демоном вы гнались? — спросил я Батура, понизив голос.

Алексей тоже навострил уши. Даже прервался от поедания вяленого мяса, которым нас угостили новые знакомые.

— Бар-Могой, — с хищной ухмылкой прошептал Батур.

Прошептал — чтобы не привлечь демона раньше времени.

— Тигриный Змей… — пробормотал я, нахмурившись.

Так называли этого демона на общем языке. Жуткая тварь с пастью и ловкостью зверя, здоровенными клыками, длинным хвостом и крыльями размахом в десять локтей каждое.

Мне бы не хотелось встречаться с ним раньше времени. А вот кхазары почему-то решили, что преследовать его — это хорошая идея.

— И зачем вам это нужно? — спросил я.

Ноты скепсиса Батур уловил. Для Бар-Могоя они ещё зеленоватые, что показала недавняя стычка с куда менее опасными демонами.

Серые коты умели сливаться с окружением, двигаться тихо и нападать внезапно. Бар-Могой тоже мог всё это делать, но в придачу ещё летал и размером был крупнее целой стаи Котов.

Однако всё оказалось довольно прагматично.

— Если не раздобуду его сердце, место вождя мне не видать. Отец хочет передать своё место моему брату.

Батур дёрнул губой от промелькнувшей досады.

Народ, который теперь называли кхазарами, раньше был множеством разношёрстных племён, ведущих свой род от одного общего предка. Очень далёкого, правда. Обычаи их, порой, различались так сильно, что схожести заканчивались широкими скуластыми лицами.

Поэтому я не сразу понял, что Батур не просто благородной крови, а сын вождя. Никаких дополнительных признаков вроде по-особому заплетённых вороных волос или знаков, вышитых на одежде.

Но это было похоже на другой обычай, который, в отличие от прочих, практически не отличался у всех до-кхазар.

Инициация.

Юноши отправлялись на охоту, чтобы стать мужчинами. Воинами. Доблесть и удаль зависели от того, насколько ужасного демона они убьют.

Батур действительно замахнулся на место вождя. Тигриный Змей и полторы тысячи лет назад считался чрезвычайно опасным демоном. А сейчас он, если верить наблюдениям, и вовсе должен был внушать сокровенный ужас в сердца могучих воинов.

Вот и собрал наш молодой кхазарин ближайших юношей, которым хватило смелости отправиться в столь опасное путешествие. Им тоже перепадёт немало славы и почёта, если вернутся с победой. Глядишь, нынешний вождь сразу рядом со своими кровниками поставит, чтоб учили. Как многообещающую молодежь.

А насчёт того, что Батур здешние земли своими при встрече объявил, то действительно так и было. По кхазарскому восприятию мира, конечно.

Они считали своим всё, что могли увидеть, а в степи это обычно от горизонта до горизонта. Так что границы постоянно менялись.

В общем, Батур ответил на мои вопросы, хоть и не совсем откровенно. Но взамен задал свой. Очень серьёзный.

— За что вас изгнали?

Мы с Алексеем настороженно переглянулись.

Всё-таки почувствовал клеймо во время рукопожатия…

Соратники Батура находились в нескольких шагах от нас, и численное превосходство на случай конфликта не сыграет такой роли. Однако у них были луки и стрелы, так что им не понадобится даже сходить с места, чтобы помочь своему предводителю.

— Изгнали только меня, — я решил сказать правду. — Потому что решил стать вождём нашего клана. А нынешнему это не понравилось.

Кхазарин понимающе кивнул и посмотрел на Алексея.

— А я влюбился, — пожал тот плечами.

А потом понял, что его слово могли быть восприняты неправильно и спешно добавил:

— Отправился вместе с Лютом искать силы и богатства! Только так добьюсь руки своей суженой.

Батур принял и этот мотив. Хотя сила и богатство для него казались куда важнее женщины. В его народе невест частенько похищали, и далеко не всегда интересовались мнением избранницы.

Будь он на месте Алексея, Роксану прихватил бы с собой.

Если бы смог утащить, естественно. И удержать.

У варгийцев привычки похищать женщин не было по вполне объективным причинам.

Напряжение улетучилось вместе с ветром. А вот кое-какая затея в мою голову наоборот залетела.

— Знаешь, куда полетел Бар-Могой? — спросил я Батура. — Когда его в последний раз видели?

Алексей насторожился, а кхазарин уловил настрой и с плохо скрываемой надеждой в голосе сказал:

— На заре. Летел к Юго-Востоку.

— Кругами нас водит. — К обсуждению присоединился шаман.

Он присел рядом с Батуром и сунул в рот полоску вяленого мяса.

Скоро нас окутали запахи трав и дурмана, оставшиеся после целебного ритуала. Вокруг шамана ещё вихрились потоки духовной силы, и часть её перетекала в мой Источник.

— Юго-Восток, говоришь? — хмыкнул я, помешивая угли. — Да это прям судьба!

━─━────༺༻────━─━

Договор получился следующий.

Я предложил Батуру помощь в охоте на Бар-Могоя, но взамен мы с Алексеем забираем всё, кроме сердца могучего демона.

Сердце, впрочем, считалось самой полезной его частью, но остальные вместе превосходили в ценности.

Так что это действительно было похоже на подарок судьбы. Исток Стрига находился как раз к Югу от нас, и мы получили возможность по пути разжиться хорошей добычей.

Подарок, конечно, зубастый. Попробуй его забрать сначала. Но с умелыми воинами наши шансы кратно возрастали.

Поэтому мы ударили по рукам, потушили костры и залили костровище. Для погибших вырыли небольшие ямы и оставили под открытым небом. Кхазары считали — что произошло из земли, землёй питалось, то должно землёй и обратиться.

Скорее всего, к ночи набегут хищники, но это даже лучше. И тоже справедливо — мясо кхазары очень любили, и луки у них не для красоты висели.

В общем, шаман, которого звали Захиас, провёл ещё один обряд, провожая соплеменников в мир иной.

И мы отправились в путь.

Лошади радовались просторам и пытались перегнать ветер. Особенно Задор, выделывающийся перед кобылой Батура.

Остальные жеребцы ревниво догоняли, фыркали и даже пытались его цапнуть, но каждому он дал отпор, и скоро от него отстали.

— Добрый конь, — авторитетно заявил Батур, сравнявшись.

Он старался держаться подальше из-за стремлений Задора привлечь кобылицу, но тоже уступил напору. Или, скорее, преследовал свой интерес.

— Где такого сорванца раздобыл? Его предки явно по ту сторону Драконьих гор родились!

— Возможно, — пожал я плечами. — Это подарок.

— За такой великий подарок и вождь будет безмерно благодарен. Ты точно изгой?

Батур чуть повернул кобылицу поводьями, чтобы та смогла получше привыкнуть к Задору.

— Точно, — хмыкнул я.

А Батур точно хотел, чтобы Задор поспособствовал расширению его табуна. Наше путешествие всё больше походило на лошадиное свидание.

Причём удачное. И не раз, к тому же.

Потому что преследовали мы Тигриного Змея несколько дней, останавливаясь только на ночёвку. Правда, спать ложились не сразу.

Нас с Алексеем требовалось как можно быстрее достигнуть стадии Воина, чтобы повысить шансы на выживаемость в этом жестоком и опасном мире.

Поэтому после ужина пили отвар укрепления духа и сосредотачивались на развитии Источника. Благодаря духовной силы Серых котов мы уже приближались ко второй ступени Отрока. И, надо сказать, когда «видишь» Источник, контролировать развитие куда проще.

Кхазары с интересом поглядывали в нашу сторону. И не только на склянки с отваром, но и за самим процессом развития следили с неприкрытым любопытством.

Их способы развития отличались от тех, что практиковали в Варгийском княжестве. Но знал я про это немного — лишь то, что рассказал Алексей.

Он вообще был очень начитанным. И обладал отличной памятью. Некоторые отрывки читал наизусть.

Как уже было сказано выше, сила кхазар заключалась в особенных отношениях с демонами. Вот только в чём они заключались — вопрос.

Их Великий Предок и мой соратник по совместительству — то есть Кхазар — обладал несколькими Истоками-артефактами, в том числе Клинком Неба, способным разрезать сам воздух. И, действительно, умел приручать некоторых демонов благодаря Клыку Волка — амулету одного из звериных божеств, чья известность распространялась на земли по ту сторону от Драконьих гор.

Правда, называть Кхазара соратником теперь было куда тяжелее после писем Анны.

Думать об этом не хотелось, но летописи не солгали в одном — эти гадёныши действительно меня предали.

— Мы скоро его догоним, — заявил Захиас вечером пятого дня. — Бар-Могой близко.

Демон его разберёт, как шаман это понял, но мы действительно подошли к логову уже к полуночи.

Ночка обещала быть бессонной.

Что место непростое, поняли сразу. Посреди гладкой степи, где не скрыться от надоевшего ветра и взора потенциальных врагов, торчала скала высотой примерно в десять человеческих ростов и шириной в сто шагов.

Подъёма не нашлось. Только крутые обрывы, обрамлённые острыми выступами на вершине, словно покорёженная корона из камня.

Это плохие новости.

Хорошей стало, что Бар-Могой, похоже, спал. Ветер доносил до нас его рокочущий храп, от которого кровь закипала в жилах.

Ну, у кого-то она застывала. А я при виде опасного противника наоборот воодушевлялся и предвкушал знатную битву.

Но отсюда же вытекала вторая хорошая новость. Раз ветер приносил в нашу сторону рычание Бар-Могоя, наш запах он учуять не мог. А значит подобраться ближе будет куда легче.

Если всё сделать по уму, охота закончится быстро и успешно. Как это сделать, я знал, оставалось объяснить остальным.

Но тут же наткнулся на проблему.

В виде юношеского идиотизма Батура.

— Я поведу нас, Лют, — заявил он. — Иначе нельзя.

Про инициацию он прямо не говорил. Я уже по опыту догадался. А теперь окончательно убедился, что это именно она.

Дурак.

И я дурак, что сразу свою роль не определил. До сих пор императорские замашки не выветрились, видимо. Почему-то сразу решил, что меня будут слушаться. А тут даже слушать не стали!

— Ты не охотился на таких чагетеров, — напомнил я в попытке убедить упрямца.

— А ты охотился? — усомнился он.

Подловил…

— Сам — нет. Но в записях встречал заметки и людей опытных слушал.

Алексей не подал виду, что прочесть мире было негде, а охотники Нелидовых с Тигриным Змеем дел не имели.

Но всё равно не помогло. Батур с прежней упрямостью возразил:

— Я не доверяю записям. А ваши люди… — тут он прервался, едва не сказав лишнее. Но исправился: — Нашим булчутам я доверяю больше.

Булчуты — это охотники по-кхазарски. И, судя по всему, за полторы тысячи лет они забыли, как сражаться чагетерами, потому что способ их оказался чрезвычайно и напрасно рискованным.

Бар-Могой имел звериную сущность и сущность змия. Обе представляли свою опасность, и подходы наши отличались в том, что кхазары Батура искали слабость в тигриной части демона. Я же предпочитал бить по змеиной.

На первый взгляд, это мой вариант мог показаться безрассудным. Змей считался куда опаснее зверя. Это чешуя, это пламя, это крылья и проворность, противостоять которым очень сложно.

Но не сейчас.

Не на земле.

Бар-Могой был опасен в воздухе именно благодаря своей змеиной сущности. Но, если не дать ему оторваться от земли, именно она позволяла одолеть его.

Послать бы ко всем демонам этих кхазар!

Очень хотелось это сделать, однако Тигриный Змей расправится с этими бедолагами и начнёт преследовать нас. Демоны очень не любят, когда их будят среди ночи стрелой в глаз или копьём под лопатку.

Ну, такому и люди бы не обрадовались, конечно.

Поэтому пришлось немного уступить кхазарину.

А заодно преподать ему жестокий урок, который рано или поздно настигает любого предводителя.

Быть может, оно и хорошо, что Батур получит его рано. Цена окажется куда меньше.

Если ему не придётся заплатить собственной жизнью, конечно же.

━─━────༺༻────━─━

— Держись рядом, — предупредил я Алексея. — Когда крикну, забудь про кхазар и беги ко мне со всех ног. Понял?

Алексей молча кивнул.

Раненых мы оставили у подножия холма вдалеке от скалы. Там же пришлось оставить и лошадей, потому что зверей демон мог учуять куда быстрее.

Поэтому добираться до логова пришлось на своих двоих, стремительным броском, чтобы ветер не успел сменить направление.

Затем мы разделились по двое и полезли наверх с трёх сторон.

Батур определил меня к себе в пару. Разумное решение — потенциального соперника лучше держать поближе к себе.

Но на соревновательном моменте разумность кхазарина заканчивалась.

Взбираться было непросто. Крутой отвес имел острые выступы, за которые приходилось держаться предельно осторожно. И местами порос мхом, плохо различимым в темноте, а потому грозящим оказаться под сапогом, из-за чего можно было соскользнуть.

Но добрались без приключений, даже почти одновременно с остальными.

И наконец-то увидели его.

Бар-Могой. Тигриный Змей.

Это был настолько же прекрасный демон, несколько он был ужасен.

Огромная тигриная морда грозно спалилась, обнажая длинные клыки. Короткая грива из тёмной жёсткой шерсти плавно переходила в чешую на хребте, откуда по позвоночнику торчали костяные выступы, тянущиеся до самого кончика хвоста. А со спины торчали сложенные перепончатые крылья, из-под которых виднелись мощные лапы.

Послышался тихий звук натянутой тетивы.

Звук роковой ошибки.

Нам с Алексеем тоже выдали луки и стрелы. До кхазар обоим было далеко, но с такого расстояния даже мы не промажем.

Батур велел целиться в тигриную голову, не защищённую змеиной чешуёй. Желательно в глаза и в пасть, когда демон её раскроет. А он обязательно это сделает.

Короткий миг, чтобы сделать вдох…

Выдох.

Со звоном и шипением духовной силы, заключённой в наконечниках, стрелы разом полетели в Бар-Могоя.

За ними тут же последовал второй залп.

А к третьему по степи разлетелся разъярённый рёв демона.

Батур выругался и выпустил следующую стрелу, целясь в глотку.

Попасть-то попал. Кто-то даже царапнул демона по веку. И всё это вызвало у него лютый гнев, который вот-вот обернётся…

— Алексей, сейчас!

Я рванул прямо на чудовище, ловя в спину удивлённо-возмущённый возглас Батура.

Со стороны мой поступок выглядел безумием. Но на самом деле безумцами были кхазары.

Попал потому, что не старались подойти к Бар-Могою как можно ближе пока он…

Алое пламя вырвалось из пасти демона, осветив логово, словно сейчас стоял день.

Он поднялся на задние лапы со всё ещё сложенными крыльями и обдал пламенем выступы, за которыми прятались кхазары.

Сразу же донеслись вопли боли. Кого-то только что спалили заживо.

Но это был не Батур. Его ругательства перекрикивали шипение огня, а стрелы продолжали разить цели.

Эх, его бы меткость, да в нужную сторону…

Мы же с Алексеем к тому времени оказались прямо возле демона. Алексею, правда, такая позиция совершенно не нравилась, но эмоции он приберёг на потом и вместе со мной накинулся на чудовище.

Точнее — на его крылья.

Крылья, делающие Бар-Могоя грозным противником в небе, были его же слабостью на земле.

Сами по себе они состояли из крепкой упругой перепонки, способной выдержать даже копейный удар. И уж тем более отбросить стрелу.

Но скелет, на который они натягивались, имел множество суставов. А вот их уже рогатина отлично рубила и ломала.

Чем мы с Алексеем и занялись с полной отдачей.

Демон истошно зарычал, рухнул на все четыре лапы и принялся гоняться за нами, бритвенно острыми когтями и клацая пастью.

Пламенем плеваться перестал. Не потому что горючее закончилось — просто огненное дыхание поражало цели только на определённом расстоянии, а вблизи могло подпалить шкуру самого чудища.

Выжившие кхазары — то есть Батур и Захиас — вдруг осознали важность записанных буквами на бумаге знаний, а также убедились в осведомлённости варгийских охотников. И ринулись к нам, сражаться с чагетером в ближнем бою.

Но даже вчетвером пришлось попотеть. Если бы сразу действовали по моему указу, демон успел бы разве что пикнуть. Может, даже удивился перед тем как отправиться за Кромку. Это было бы даже милосердное убийство, честно говоря.

Но теперь он рвал и метал. И рвался и метался под нашими клинками.

Даже умудрился переломить древком моего копья, и пришлось обнажить меч. Батур, когда закончились стрелы, тоже сверкну изогнутым клинком, и вдвоём мы ринулись добивать Бар-Могоя.

Всё-таки в одном кхазарин был прав — решающий удар должен нанести он. Иначе не останется следа демонической духовной силы в его Источнике. И даже сердце в качестве доказательства доблести не сойдёт.

Пока Алексей с Захиасом отвлекали чудище, я взобрался по его спине, отбиваясь от взмахов длинного заострённого хвоста, а Батур уже занял самую опасную позицию — прямо перед мордой чагетера.

Я всадил клинок в толстую, покрытую жёсткой шерстью шею. Бар-Могой поднялся на дыбы, взревев от боли, Алексей с Захиасом подсекли ему колени и пронзили бока.

А Батур с диким возгласом нанёс последний удар.

Горячая кровь демона оросила нас фонтаном. Стремительно слабевшая туша с грохотом рухнула подо мной, и с последним хриплым вздохом Тигриный Змей выпустил мощные духовные потоки, устремившиеся в наши Источники.

Победа.

Запах крови, горелой плоти и жжёного камня только сейчас дошёл до меня, хотя наверняка стоял здесь уже давно.

Свист ветра, шелест травы внизу и тяжёлые вздохи после рычаний демона казались тишиной.

Но мы сделали это. И я почувствовал, как вторая ступень Отрока формируется в моём Источнике, перерабатывая полученную силу.

Я улыбнулся. Вкус победы был горьким, отдавал металлом и гарью. Но казался жутко приятным.

Взглянул на Батура, ожидая увидеть в его глазах торжество или хотя бы благодарность.

Но наткнулся на взгляд, полный ненависти.

— Лют… — прорычал кхазарин, оскалившись, — Я тебя убью!

━─━────༺༻────━─━

Батур из рода Хучтэй. Получился слишком шикарным, чтобы не поделиться прямо в главе!

Глава 7

Взгляд Батура кипел ненавистью. На лице чернели ссадины и гарь, рот скривился в злобном оскале, а клинок угрожающе смотрел на меня.

Захиас взял на прицел Алексея, вырвав из шкуры демона стрелу.

— Глупое решение, — спокойно сказал я. — И недостойное кхазарского вождя. У нас был уговор.

— Ты ослушался! — воскликнул Батур.

— А я и не должен тебя слушать! — рыкнул я в ответ, заставив его растеряться.

Алексей с холодной яростью косился на шамана. Ему явно не нравилось быть на прицеле, и Захиасу стоит пересмотреть свои возможности. Алексей куда быстрее метнёт рогатину и выхватит меч, прежде чем он натянет тетиву и выпустит стрелу.

— Ты не стал меня слушать. Посчитал, что гордому кхазарину негоже полагаться на варгийца с большой дороги. Что это только твоя охота.

Батур всё ещё держал перед собой саблю, до белых пальцев сжав рукоять. Я стоял выше, на голове Тигриного Змея. Меч ещё торчал из шеи демона, но положение давало некоторые преимущества.

— Ты решил атаковать Бар-Могоя издалека. Осыпать стрелами, стараясь ослепить и поразить пасть тигра. Это хорошее решение, когда демон уже в воздухе. Помогает сбить его, чтобы от племени было легче увернуться, а затем закидать сулицами. Так ты хотел поступить. Но он был на земле.

Кхазарин сжал челюсть и раздул ноздри, дрожа от ярости.

Но промолчал.

Я коротким жестом махнул Алексею, и тот быстрым движением разрубил лук Захиаса, а затем остановил острие копья у его горла.

— Ты принял неверное решение, Батур из рода Хучтэй. И за это поплатились жизнями твои люди. Не в первый раз, замечу.

Напоминание про схватку с Серыми котами заставило его колебаться. И злиться ещё сильнее.

Я чуть наклонился, пристально взглянув Батуру в глаза и сжав рукоять меча.

— Так скажи мне, друг... Ты не хочешь вернуть свои слова назад и поблагодарить нас, что остался в живых вместе со своим шаманом?

На несколько секунд воцарилось молчание.

Ветер продолжал завывать между выступами скалы, а кровь вытекала из ран демона. Степь шептала вокруг что-то своё, неизвестное ни людям, ни богам.

Батур боролся внутри себя. Гордыня и смирение. Злость и здравый смысл.

Трудная борьба. Но она покажет, каков он человек. И каким вождём может стать.

Наконец решение было принято. Батур взмахом стряхнул с сабли чёрную кровь и убрал клинок в ножны. А затем произнёс:

— Благодарю тебя, Лют из Варгии. И тебя, Алексей из рода Нелидовых. И прошу простить за неосторожные слова.

Я улыбнулся и кивнул Алексею, чтобы тот опустил оружие. Захиас, правда, так и остался стоять на месте. Лишь скорбно посмотрел на разрубленный лук.

Это была огромная потеря для кхазарина. Сродни потери коня. Но он сам виноват и получил урок — не стоит целиться в нас.

— Мы принимаем извинения, Батур из рода Хучтэй. — Я вытащил меч из плоти демона, вытер кровь и сунул его в ножны. — А теперь давай разделаем эту тварь, пока не налетели стервятники.

━─━────༺༻────━─━

Добыча получилась хорошая. Разделили согласно уговору. Сердце — кхазарам, всё остальное — нам.

Правда, унести всё добро вдвоём не удалось бы. Поэтому я выкупил две лошади и загрузил их клыками, когтями, шкурой и прочими частями Тигриного Змея.

Демон он был здоровенный, но для отваров и зелий ингредиентов давал немного. К тому же, некоторые из них нужно было хранить особенным способом, в специальной жидкости. Поэтому их пришлось оставить на месте. На радость стервятникам, которые уже кружили над скалой.

В общем, охота вышла вполне удачной. Для нас с Алексеем.

Кхазары сидели угрюмо.

Захиас провёл необходимые обряды, снова проверил раненых. Им следовало ещё денёк отлежаться, но завтра уже смогут сидеть верхом.

Расположились у подножия скалы, чтобы спрятаться от ветра. Это, оказывается, очень приятное ощущение, когда в лицо ничто не дует!

Со временем забываешь о радостях леса и нормального жилья.

Батур сидел на краю скалы. После обрядов он молча поднялся обратно, чтобы уединиться.

— Чего это он? — нахмурился от солнца Алексей, глядя наверх.

— Думает, — ответил Захиас.

— О чём? Сердце Бар-Могоя у него. Наверняка брата переплюнет.

Шаман всё ещё грустил о потере лука и бережно складывал обломки, обмотав их тетивой, чтобы зарыть в землю, словно погибшего друга.

Алексей не чувствовал ни капли вины, судя по виду.

— Важна не только цель, но и цена, которую за неё заплатили, — ответил я.

Раненые кхазары не получили следа демонической силы. Да и сами едва не погибли ещё до того, как достигли чагетера. Они явно не остались довольными таким вождём.

Из девяти вернутся четверо. Двое — раненые и без заслуженной славы.

Нужен ли такой вождь орде?

Батур встал. Видимо, пришёл к какому заключению. А затем спустился и направился прямиком в мою сторону с хмурым уверенным взглядом и рукой, лежащей на рукояти сабли.

А в нескольких шагах резко вынул его, описав в воздухе дугу.

Алексей подскочил, схватился за меч, но я его остановил.

— Спокойно. Он не за этим обнажил саблю.

— А зачем тогда? — хмыкнул Алексей.

Батур ответил действием. Встал напротив меня и вытянул руку перед собой, держа саблю оголовьем вперёд.

Захиас будто заранее знал, что произойдёт и не проявил к происходящему никакого интереса.

— Лют из Варгии, позволь присоединиться к тебе!

Алексей удивлённо посмотрел на кхазарина, а затем на меня.

Я немного потянул время. Молча уставился ему в глаза, будто рассматривая саму душу.

Но не только чтобы нервишки потрепать, хоть и за этим тоже. Просто пытался вспомнить, какой обряд использовал Кхазар, когда присягал мне на верность полторы тысячи лет назад.

Интересно, идут ли в зачёт минувшие столетия, когда я забываю что-то из прошлой жизни? Тогда забыть совсем не стыдно, я считаю. Да, пусть так и будет!

Но обряд я всё-таки вспомнил. Наверное, потому, что в прошлый раз Кхазар трижды поправлял меня, пока всё не получилось как надо.

Там и движения, и кивки, и слова определённые… Жутко тягомотная хрень, если честно, но Эфлен потом навела подобных же условностей при дворе, поэтому пришлось привыкнуть.

— Батур из рода Хучтэй, — я обхватил его кисть над рукоятью, — Отныне и пока наши пути не разойдутся, ты мой Нохор. Следуй за мной, и да прибудет с нами Небо, Ветер и Удача.

Затем я вытащил меч, коснулся острием его лба, выпустив каплю крови, и мы поклонились друг другу, завершая обряд.

Захиас, кстати, удивился. Тому, что я знаю обычай кхазар, видимо.

Нохор — это приятель или товарищ на кхазарском языке. Такой обряд заключали воины, следуя за временным вождём, каким признал меня Батур.

Затем он обратился к своим соплеменникам и объявил, что ему рано становиться вождём. Сердце Бар-Могоя пусть они привезут в номад — так кхазары назвали свои кочующие группы — и сообщат отцу, что Батур отправляется следовать Ветру, чтобы стать достойным вождём.

— А брату передайте, — добавил он чуть грубее, — чтобы грел трон до моего прихода. Вернусь — заберу!

Сильное заявление.

Возможно, Батур проникся моей историей и решил последовать подобным образом. Не знаю, получится ли, но сейчас ему точно на место вождя метить не стоит. Хотя потенциал есть — этого не отнять.

Мы заночевали у скалы. Ветер до утра не менялся, поэтому удалось поспать в уюте, насколько это возможно в походе. А с зарёй кхазары во главе с Захиасом направились в сторону номада, а мы отправились к Истоку.

Задор очень обрадовался, когда кобылица Батура продолжила путь с нами, а лишние жеребцы исчезли.

━─━────༺༻────━─━

Не сказать, что путешествие выдалось спокойным и безмятежным. Правда, виной тому не демоны, чьи следы иногда появлялись на земле, и чья тень временами опускалась с неба.

Нет.

Алексей с Батур не очень хорошо поладили и всю дорогу притирались, причём довольно шумно. Иногда — с последствиями.

Для начала перепалка шла словесная. Но острый на язык Алексей не оставил Батуру ни единого шанса. Может, в речах к подданным кхазарин и мог переплюнуть моего шебутного друга, но в тонких оскорблениях, язвительных замечаниях и остротах явно уступал.

К тому же, споры велись на варгийском. А когда Батур по-кхазарски называл своего соперника ёмким словом, обозначающим нечто среднее между козлом, ослом, крысой и процессом, который мог породить сие чудо природы, тот просто ничего не понял. А перевести с родного на общий Батур затруднялся.

Что, впрочем, хорошо. Иначе вторая часть притирок наступила бы раньше и с куда бо́льшим рвением со стороны Алексея.

А именно — они начали мериться…

Не, не этим самым. Иначе мне пришлось бы прибить обоих и продолжать путешествие одному.

А оружием. Точнее, мастерством его владения.

Батур козырнул умением стрелять из лука. И вдаль, и в цель, и верхом и в движении и…

В общем, выделывался как только мог.

Алексей честно пытался повторить, но самым близким результатом стало расстояние стрелы, пущенной стоя на земле.

Правда, полетела она не в ту сторону, и вообще должна была сбить пролетавшего над нами крылатого демона, но моим авторитетным решением попытка была зачтена именно на дальность.

В отместку Батур начал перестрелку тупыми наконечниками. Верхом.

Синяков у Алексея заметно прибавилось, а затем ему пришлось искать собственные стрелы, поразившие только воздух.

Потом они соревновались во владении копьём.

Тут уже разошёлся Алексей. Метал он дальше и точнее, только на скаку переиграл Батура совсем немного. В поединке и верхом и пешими одолел кхазарина довольно легко. А вот конная сшибка обещала закончиться трагично, поэтому я не разрешил таранить друг друга копьями, даже обмотанными плотными тканями.

Доспехи были явно не для подобных развлечений.

В империи устраивали турниры с такими сшибками. Но всадники укутывались в железо так, что могли лишь держать копья перед собой, да вцепиться в поводья.

Уравняв счёт, мои бравые дурни хотели перейти к третьей части мерения оружием. А именно — клинками.

Сабля против меча.

Но я остановил их, потому что портить щиты попусту было недальновидно. Замены у нас не было, а сражаться одними клинками не просто опасно, но и вредно. Для, собственно, самих клинков.

И у Алексея, и у Батура они были выкованы с добавлением руды из Драконьих гор, а значит могли друг друга затупить или оставить оскомину. Рисковать не хотелось.

Ещё сильнее не хотелось повстречать какого-нибудь врага без щитов, с испорченным оружием. Вот тогда бы повеселились на славу!

Конечно, запрет на клинки не остановил парней. Они решили биться на кулаках с применением борьбы.

Отличное решение. Занимательное для меня как для зрителя, и к тому же исключающее колото-резаные раны.

Но не посреди степи. На перестрелку было поставлено ограничение — не бить в голову. Для Батура, в основном, потому что Алексей вообще не попадал. Поединок на копьях хоть и оставил несколько синяков, но тоже заставлял их осторожничать.

А вот рукопашная могла сорвать крышу, и получил бы я вместо двух спутников два мешка с синяками и кровоподтёками.

Да и рано им выяснять, кто из них круче. Сначала должны оба уяснить, что есть кто-то круче их обоих.

То бишь — я.

— Со мной будете биться! — заявил им, спрыгивая с седла. — Оба разом. Но не просто на кулаках, а с духовной силой. Как раз хотел демонический дух разогнать по сосудам.

Алексей с Батуром переглянулись. Кажется, им идея не понравилась. Правда, меня боялись или два на одного нападать не хотели — тут вопрос.

Но ответ они получат скоро.

Я не предлагал, а ставил перед фактом. И если парни сначала не решались принимать бой, то когда я сконцентрировал духовные потоки вокруг себя, угрожающе завертев пространство, им пришлось готовиться к противостоянию.

Напал первым.

Налетел на Алексея, выбивая его подальше от Батура ударами, сопровождёнными завихрениями духовных потоков. Словно продолжения рук и ног, они скручивались в острие и пронзали соперника, буравили его духовную силу и заставляли пятиться или даже отлетать в сторону.

Действовал быстро, стремительно. Поэтому Алексей едва успевал избегать урона. Но когда моя атака достигла цели, и его прибило к земле, я развернулся и встретил ураган ветра, идущий от кхазарина.

Вот это новость!

На стадии Отрока духовные потоки становятся осязаемыми, их намного легче контролировать, использовать для усиления мышц и укрепления костей и связок. Но потоки всё ещё бесформенные — грубая сила, только и всего.

Но, если верить тому, что рассказал Мудр, на стадии Воина открывается куда более глубокий «взор». Духовные потоки обретают принадлежность к стихиям, и можно использовать огонь, воду, ветер, землю и молнию.

Что сейчас проделывал Батур.

Его атака оказалась довольно мощной. Ветер сбивал мои духовные потоки, захватывал их и обращал против меня. Однако кхазарину не удалось развить успех.

Резко сократив дистанцию, я разом высвободил большое количество духовной силы. Прогремел хлопок, Батур закрылся в глухой защите, а я нырнул под колено, поднял его и шмякнул о…

Не, не о землю. Об Алексея, который успел оправиться и хотел напасть со спины.

Они оба повалились, путаясь, ругаясь и забавно пытаясь высвободиться, при этом всё сильнее тормозя друг друга.

— Всё, хватит! — объявил я. — Пока не научитесь биться сообща, как один, никаких больше соревнований. Я тут самый сильный, быстрый, ловкий и меткий. Понятно?

Алексей с Батуром затихли, угрюмо переглянулись и кивнули.

— Вот и хорошо. По коням.

Мы продолжили путь.

Если верить моей памяти, и если Исток не переместился куда-то за прошедшие столетия, завтра должны добраться до него.

Но, судя по всему, так оно и было. Ветер становился всё сильнее и буйнее, хоть сейчас это не очень заметно. А ещё всё чаще в небе стали пролетать крылатые демоны.

Мы их почему-то не интересовали как правило. Но несколько особо любопытных спускались познакомиться поближе. Некоторые даже нападали, но встречали их стрелами, начинёнными духовной силой.

Батур, кстати, использовал магию, чтобы направлять стрелы по ходу движения. А это явно походило на стихию ветра. Однако по силе он не дотягивал до Воина, поэтому пришлось спросить, в чём дело.

— Ветер? А что тут такого? — Он, кажется, удивился моему вопросу.

Алексей тоже навострил уши и подвёл коня поближе.

— На какой стадии развития находится твой Источник?

— Третье кольцо Всадника.

— Это как у нас Воин, — хмыкнул Алексей.

Он задумался, потому что Батур по развитию опережал нас обоих. Думаю, не будь у меня опыта прошлой жизни, он бы тут и правда самым сильным оказался.

— По нашим учениям, стихийные техники открываются только на третьей стадии развития. А ты использовал ветер. Тогда, во время потешного боя, и сейчас.

Дело было как раз после очередного подстреленного демона. Батур единолично убил его и заслуженно осваивал потоки силы. А мы с Алексеем выбирали, что полезного можно из него достать.

— Ветер кхазарам благоволит, — гордо заявил Батур. — Наши шаманы каждому Всаднику вручают оберег, в котором заключена сила духов. Они позволяют чувствовать присутствие духа ветра.

Батур вытащил наружу амулет из кости непонятного происхождения. Я, с его позволения, рассмотрел занимательную диковину и с удивлением обнаружил вырезанные символы, схожие с теми, что я использовал при составлении печатей.

Откуда кочевники знают язык богов?

— И много кхазарские шаманы подобных оберегов могут делать?

— Кто как, — пожал плечами Батур, убирая амулет обратно под одежду, — Наш шаман знает три оберега. Этот — самый простой.

— Интересно… — задумался я.

— А что тут такого? Ваши шаманы не умеют?

На лице Батура засела ухмылка. Говорить ему, что наши шаманы так не умеют, потому что шаманов-то и нет, я не стал. Как и рассказывать про умельцев вроде Елены Ярославовны, которые изучали символы, оставленные Анной, и складывали печати различной сложности.

Однако что-то меня смущало в обереге Батура. Может, и у кхазар такой умелец нашёлся? Всё-таки империя рухнула не сразу, и знания могли попасть к кочевникам.

Но выглядел он как-то… Иначе. Сложно объяснить, но символы на обереге казались более правильными, чем те, что смогла вывести Анна. А это уже очень интересно, потому что я твёрдо решил «Глас Богов» преобразовать в «Слово Богов». То есть, использовать их силу через печати.

— Да уж, — хмыкнул Алексей, — Мудр нам ничего такого не вручал!

Кстати!

Я залез в сумку и достал свёрток, переданный мне Мудром на прощание. Почему-то его подарок совсем вылетел из головы, и только сейчас я о нём вспомнил.

— Что там? — поинтересовался Батур.

А за ним навострился и Алексей.

— Самому интересно… — пробурчал я.

Помню, наставник сказал, чтобы я раскрыл его «потом», когда покину город.

Что же за послание он мне оставил?

Глава 8

Я раскрыл свёрток. Пришлось сдерживать Задора, покрепче ухватив его бёдрами. Он снова зарделся и принялся выделываться перед кобылой Батура, которую звали Йелла. Это на кхазарском означало «ветер».

В завёрнутом свёртке был деревянный продолговатый короб. А в нём…

— Ого! — с придыханием воскликнул Алексей, заставив Батура навостриться. — Да это же!..

Но потом заставил растеряться, когда добавил:

— А что это такое, Лют?

Но я не ответил. Ком в горле застрял, не позволяя вырваться ни единому слову.

Это была костяная игла из ребра Ледяной косатки — демона, обитающего на родине Анны. Которого, собственно убил я когда-то.

Мы встретились с ней в холодных водах Студёного моря. Я оказался там в поисках богини льда и снега Мары, но наткнулся на рыболовов, попавших в беду. Они оказались на отколовшейся льдине слишком далеко от берега, чтобы добраться вплавь, не замёрзнув насмерть. Но даже не холод мешал им рискнуть — а Ледяная косатка, кружившая поблизости.

После той битвы я сильно пересмотрел своё желание встречаться с Марой. Демона-то я прикончил, но так промёрз, что потерял сознание.

Очнулся уже укутанный в шкуры, возле слабого костра, согревающего моё дрожащее тело.

Охотники поделились собственной одеждой, чтобы спасти меня, и разделывали Косатку, отчего льдина окрасилась в тёмно-багряный цвет.

К тому времени я уже знал слова, позволяющие вызвать ветер. И отогнал льдину к берегу, когда достаточно пришёл в себя. Предводителем рыболовов оказался отец Анны. Её настоящее имя было другим, но чтобы выговорить, пришлось бы язык сломать. Поэтому она позволила называть себя близким по звучанию и привычным мне варгийским именем.

Отец Анны предложил её в качестве награды за спасение. Жениться или брать наложниц я не собирался — в то время передо мной стояли совершенно иные задачи. И я уж было отказался, но девушка вдруг потребовала забрать её с собой.

Я отговаривал долго. Описывал все тяготы и лишения, предупреждал, что сам являюсь не лучшим представителем благородных рыцарей, о которых в то время расходились короткие сказки по всему миру. Но Анна была непреклонна.

К тому же, она вполне сносно говорила на варгийском языке и знала наречия народов с Холодных островов, которые сейчас являются частью Асвана. И я решил, что она может быть полезной.

И не прогадал.

Анна отличалась внешностью среди своего народа. Некоторые северные черты остались, но лицом больше походила на варгийку. Как так получилось, интересоваться я не стал. Её отец вырезал оберег из ребра побеждённой Ледяной косатки и вручил дочери на прощание.

Отправились на Юг. Я решил встретиться с Марой, когда наступит зима, и её владения подберутся южнее. Правда, и это в будущем не удалось. Мне пришлось возвращаться на самый северный Север через пару лет. Но к тому времени я уже разучил несколько Слов, позволяющих вызвать огонь, к тому же Анна помогла подготовиться к несносным холодам. И всё в итоге получилось.

Поэтому подарок Мудра заставил сердце трепетать.

Костяная игла после встречи с Марой стала Истоком. Богиня одарила Анну, наделив его силой Севера — льдом, снегом и вьюгой.

Несмотря на скромный вид, игла стала одним из самых могущественных оружий, что мне довелось видеть. С ним я мог быть спокоен за безопасность Анны.

Но сейчас это была всего лишь костяная игла с высеченными оберегами.

Не знаю, откуда у Мудра оказалась эта вещь, но он, видимо, что-то знал про Анну или про Светозара. По крайней мере, был уверен, что я пойму значение символов, призванных защищать владельца от невзгод.

— Это, — наконец выдавил я, — очень важная для меня вещь.

Я влил в Иглу немного духовной силы, и она отозвалась еле заметным сиянием по линиям вырезов. Однако ничего больше получить не удалось. Но я продел сквозь ушко верёвку и повесил оберег на шею.

Любопытство Алексея и Батура наверняка не удовлетворил ответ, но большего им ждать не пришлось, поэтому мы продолжили путь.

━─━────༺༻────━─━

Верным признаком близости Истока становился ветер.

Усиливающийся, злой ветер, заставляющий траву сгибаться к самой земле. Он постоянно менял направление, бил то в спину, то сбоку, то в лицо. Иногда заставлял останавливаться, словно уперевшись в стену.

Даже Батур, привыкший к степи и ветру, с трудом переносил дорогу. А уж Алексей и вовсе терпел из последних сил.

Укрыться было негде. Нам пришлось три дня продвигаться медленной поступью, потому что лошади тоже уставали. А спать — укрывшись за лошадиными же боками. Без костров и горячей пищи.

Крепче всех держался Задор. Даже в такой обстановке он продолжал проявлять к Йелле явный интерес и даже ухаживал, закрывая её от ветра, как мог. Чем, кстати, окончательно отодвинул других жеребцов на радость Батуру.

Тот, правда, сейчас не был в состоянии выказывать радость.

Но всё изменилось, когда на горизонте показалась башня. Долгие сутки мы видели одну и ту же степь, распростёртую во все стороны, но наконец-то вдалеке показалось высокое строение, окружённое стаями крылатых демонов. Они летали неподалёку, но не смели слишком приближаться к ней, словно их огораживал незримый оберег.

Я почувствовал, как пронизанное холодным ветром тело согревается от разгорающегося внутри предвкушения. Алексей с Батуром тоже приободрились. Мы даже ускорились, желая побыстрее добраться до цели, несмотря на множество демонов в небе.

Некоторые из них отрывались от общей кучи и летели в нашу сторону. Сначала они просто осматривались, приглядывались, но затем начали пикировать для нападения.

Пришлось отбиваться.

Некоторых удалось прибить ударом копья или взмахом клинка. Тратить стрелы Батур не стал — ветер был слишком сильным, чтобы прицелиться. И даже его оберегов не хватало, чтобы контролировать полёт.

Я же подумывал опробовать одну из своих печатей, которую готовил как раз к тому моменту, когда доберёмся до Истока.

И в прошлой жизни её окружали стаи крылатых демонов. Тогда мне пришлось попотеть, чтобы расправиться с ними, даже имея куда большую силу, чем сейчас. Потому что стаи разлетались в стороны так же быстро, как собирались вновь. Для меня тогда охотиться на этих чудищ было подобно тому, как сбивать мух тонкой палкой.

Но теперь я надеялся расправиться намного быстрее.

— Они начинают надоедать! — заметил Алексей, поражая очередного демона.

Крылатые демоны были разными, конечно. Но эти походили на ящериц-грифов с длинными мощными клювами, объёмными телами и свисающими когтистыми лапами.

— Мы точно сможем добраться до Истока?! — процедил Батур, взмахом сабли разрубая демону глотку.

Ветер продолжал усиливаться, твари всё чаще накидывались на нас, но всё это были лишь мелкие нападки. Они действительно надоедали и становились угрожающими, но применять моё секретное оружие ещё рано.

— Вперёд! — прорычал я в ответ соратникам. — Быстрее!

Мы пришпорили коней, подгоняли их, чтобы поскорее добраться на необходимое расстояние. Копьё в моей руке разило чудищ, пронзало их насквозь, принося мне всё новые и новые духовные потоки, которые, однако, усваивать удавалось с трудом.

Духовные потоки пронзали наши сосуды, причиняя боль. Норовили разорвать Источник, прежде чем раствориться в природе. Даже погибшие демоны доставляли немало проблем.

И тут я задумался. А смогу ли выдержать поток всей энергии, что хлынет на меня, когда секретное оружие будет приведено в действие?

— Алексей, Батур! — окликнул я их. — Ловите!

И кинул им обёрнутые в печати связки метательных палочек с верёвками на конце.

Парни поймали их и вопросительно посмотрели на меня.

— Когда дам сигнал, делайте как я!

И послал Задора в галоп для последнего рывка.

Конь фыркал, хрипел, но упрямо гнал вперёд, ведя за собой остальных лошадей. Все устали, и они — особенно.

Но нужно ещё немного. Совсем чуть-чуть.

Демоны принялись накидываться на нас раз за разом. Только поразил одного, как вместо него появляются ещё двое. Рука уже начинала уставать от уколов, взмахов и ударов. Я стиснул зубы, терпя жжение в плече и ноющую боль в пальцах.

Если бы не отвары, которые мы выпили перед скачкой, уже наверняка бы выпали из сёдел.

Но наконец-то наступил нужный момент. Чудища пикировали, пытались выхватить кусок плоти своими мощными когтями, но затем взлетали обратно, присоединяясь к круговороту своих собратьев.

— Сейчас! — крикнул я.

И, напитав печати духовной силой, накинул верёвки на шею улетающего обратно в стаю демона.

Алексей с Батуром проделали то же самое и продолжили скачку, отбиваясь от чудищ.

— И что теперь?! — спросил Алексей.

Демоны совсем разошлись, били один за другим, не давая продыха. Ветер, казалось, насквозь продувал и броню, и одежду, и всё тело. Как Задор продолжал нестись вперёд, я и понятия не имел. Но он упорно пронзал ветер, как тот пронзал меня.

Ну же!

Я смотрел на чёрное облако стаи, стиснув зубы. Оно закрыло солнце и отбрасывало тень, словно вот-вот наступит ночь.

Уже должно было сработать.

— Лют! — рычал Батур. — Мы не сможем! Кони не выдержат!

— Скачем вперёд!

Давай, давай!

И на мой зов откликнулись взрывы.

Сначала один, потом второй и третий. А за ними по цепочке прошлись вспышки поменьше, разгоняя тьму.

Рёв демонов, истошный вопль сотен глоток пронзил уши. Жар от взрывов обдал лицо, а за ним потянулись многочисленные потоки духовной силы поверженных демонов.

— А-а-а-а-а! — закричал Алексей, когда потоки хлынули в его Источник.

— Хараа-а-а-ал! — вторил ему Батур, что на кхазарском означало ругательство.

Духовные потоки ринулись разрывать и мой Источник. Духовные сосуды еле сдерживали напор, отзываясь дикой болью.

«Весь мир — есть единое целое. Он родился из Небытия, став Бытием. Вырос и продолжает расти. Но каждый из нас всегда был его частью. Мы рождаемся из праха мироздания, а затем сами превращаемся в прах…»

Я повторял про себя слова практики, которые внушал нам Мудр. Раз за разом, сквозь оглушающую разум боль. Копьё продолжало разить отбившихся от стаи демонов, словно обрело собственное сознание. Бритвенно острые когти царапали защитные пластины, разрезали одежду и оставляли порезы на теле. И, наверное, только удача способствовала тому, что никому из нас не нанесли серьёзной раны.

Духовные потоки продолжали врываться в Источник.

Третья ступень резко вспыхнула, словно её пробудили насильно. Хотя так оно и было, на самом деле. Без сосредоточения энергия демонов разорвала бы меня изнутри. А уничтожь я стаю в одиночку, и оно бы не помогло.

Алексей и Батур уже не отбивались — только держали над собой щиты и сжимали в руках оружие. Демоны налетали, рвали куски одежды и лязгали по брони, пугали лошадей, но их становилось всё меньше и меньше. Они сгорали в цепных взрывах, улетали прочь в попытках избежать участь собратьев. А затем мы пересекли границу оберега, которую не смел пересекать ни один демон.

И ветер вдруг стих. Резко. Внезапно. Свист, крики и взрывы, засевшие в ушах в один миг исчезли. Я словно оглох и лавливал лишь отдалённый топот лошадей.

Голова кружилась, дыхание рвало горло, перед глазами всё мерцало, двоилось и троилось.

Сквозь угасающее сознание я уловил, как останавливается Задор, тут же припадая к земле. А за ним рухнули и остальные.

«Весь мир — есть единое целое. Он родился из Небытия, став Бытием…»

Четвёртая ступень Отрока пронзила тело до оцепенения. Руки и ноги свело судорогой, и я свалился с седла, зарывшись лицом в траву.

Пятая ступень.

«Вырос и продолжает расти. Но каждый из нас всегда был его частью…»

Всё вокруг побелело. Я уже не чувствовал собственного тела и едва сосредотачивался на Источнике. В глубине затухающего сознания промелькнуло беспокойство за соратников, которые могли и не выдержать такой нагрузки.

Надеюсь, Алексей вобрал от Мудра не меньше моего, а у Батура были достойные наставники.

Шестая ступень.

Я провалился в небытие.

━─━────༺༻────━─━

— Господин Светозар, вам пора вставать!

Я с трудом раскрыл глаза. Веки будто приклеились друг к другу.

— Вернись через… В общем чуть позже. Сегодня хочу проспать до полудня.

Перевернулся, накинув на голову одеяло. И почти заснул обратно — в таком состоянии это было слишком просто.

Но Анна нагло и безо всякого стыда сдёрнула одеяло с постели.

— Эй! — воскликнул я. — Ты что творишь?!

— Уже полдень, господин!

— Да ладно?! Демоны…

Анна говорила таким тоном, что «господин» звучало как усмешка. Кстати, об этом.

— Я уже столько раз просил меня так не называть! Если я твой господин, почему же ты меня не слушаешься, Анна?!

— На это нет времени, господин Светозар! У нас на пороге мятежники!

— Кто?! — Я вскочил с кровати, мигом проснувшись от услышанного. — Какие мятежники? Откуда они вообще взялись?!

Меня распирало от возмущения. Я, значит, сижу до утра, корплю над составлением новых законов на благо моих добрых подданных, а они…

Мятежники!

— Я им покажу, как противиться моей воле! — рыкнул я злобно. — Где мой меч?!

— Подождите, господин, — Анна шагнула вперёд. — Может, стоит с ними поговорить для начала?

— Поговорить? О чём?

— Ну, например, чего они изволят.

— Хм…

Я натянул штаны, рубаху, а поверх натянул тунику. Опоясался и нацепил ножны и уже направился к выходу, когда Анна напомнила:

— Корона, господин!

— Ах, да… — Я надел золотой обруч и отправился к этим проклятым мятежникам.

Предводителем которых оказался молодой человек благородной наружности. Высокий, темноволосый, с гордой осанкой и слегка приподнятым подбородком, отчего взгляд казался надменным.

Хотя нет. Он и был надменным.

Он стоял впереди немалого воинства с обнажённым мечом в руке, верхом на дорогом белоснежном коне, облачённом в попону, вышитую золотистыми узорами. Прямо-таки прынц.

— Ты кто такой? — рыкнул я, остановившись напротив.

— Меня зовут Рамаль Де Вирьенно! — воскликнул засранец. — Я принадлежу древнейшему роду Де Вирьенно, владевшим этими землями десятки поколений. В том числе замком, что стоит передо мной!

Я обернулся взглянуть на замок, в котором мы остановились на недельку, чтобы завершить некоторые дела. В том числе свод законов, на которые я потратил всю ночь и, что более важно, почти весь положенный сон.

И посмотрел на Анну. Та кивнула, мол, не врёт гадёныш.

— И чего тебе надо, Де Варенье? — кинул я раздражённым тоном.

— Де Вирьенно! — поправил Рамаль.

Он явно не чувствовал момент. Не стоит меня поправлять, когда я в таком дурном расположении духа. Тем более если стоишь с вооружённой толпой, угрожая… Чем, кстати, угрожая?

— Повторять не буду. Отвечай!

Белоснежный конь вздрогнул и чуть повёл в сторону. Рамалю пришлось натянуть поводья и успокаивать своего скакуна, но затем он ответил-таки на мой вопрос:

— То же, что я требовал в своём послании, Светозар Варгийский! Сними свои знамёна и покинь наши земли, иначе моя армия заставит сделать это силой. Де Вирьенно отныне вернёт независимость себе и своим подданным!

Неправильный ответ.

— «Молния», — прорычал я стальным голосом.

— Ч-чего? — нахмурился Рамаль.

Так себе последнее слово.

Разряд молнии ударил с небес прямо по макушке, оставив вместо благородного, но туповатого наследника рода Де Варьен…Варень… Не важно, в общем. Вместо засранца остался дурно пахнущий уголёк в почерневших доспехах.

Белоснежный скакун взбрыкнул, сбросил с себя ношу и помчался в сторону замка.

Вот он — умница. Понял, что ему место в моей конюшне, хотя я даже слова не сказал.

И почему некоторые животные умнее людей?

По воинству передо мной прокатилась волна вздохов. Наконечники копий, верхушки шлемов и доспехи блестели на солнце, ремни скрипели, бляшки глухо бренчали сразу у тысяч человек, создавая заметный шум.

Но, судя по всему, они передумали штурмовать замок.

— Расходитесь по домам! — крикнул я, сложив у рта ладони. — Мероприятие отменяется!

И повернул коня обратно в замок. Анна как-то грустно вздохнула и последовала за мной.

— Может, не стоило так быстро его убивать? Всё-таки его род ещё недавно правил этими землями… Людям это может не понравиться. Вельможи и без того напряжены после захвата королевства.

— А мне не нравится, когда меня будят спозаранку всякие дурни. О каком послании говорил этот недоумок?

— Нота протеста, господин Светозар. Я положила вам её на стол три дня назад.

В её голосе звучал явный укор в мою сторону.

— Правда? Не помню… Ну, теперь не важно. Кстати, Анна…

— Да, господин?

— У нас найдётся варенье? Земляничное. Почему-то вдруг захотелось отведать.

— Я поищу, господин.

━─━────༺༻────━─━

Я начал приходить в себя от того, что Задор облизывал моё лицо шершавым слюнявым языком.

— Угх… Прекрати!

Отвёл настырную морду в сторону и с трудом присел. Голова кружилась и трещала, словно внутри гремела паршивая такая колокольня, которой подыгрывали очень плохой гусляр и без меры сильный барабанщик.

— Демоны…

Что за сон мне приснился? Точнее, не сон, а воспоминание из прошлой жизни. Только вот к чему оно?

Ладно, не до этого сейчас.

Какое-то время пришлось потратить, чтобы проверить состояние духовных сосудов и Источника. Их потрепало, но обошлось без заметных повреждений.

И приятным дополнением стала восьмая ступень Отрока!

Я в шаге от стадии Воина, и это очень хорошо. Только не стоит впредь возвышаться подобным способом. Слишком уж рискованно… Демоны! Совсем позабыл о парнях!

Я вскочил, игнорируя стрельнувшую в висках боль, и помчался в сторону лежащих в стороне Алексея и Батура.

Лошади мирно щипали травку возле них, а вот сами соратники до сих пор находились без сознания.

Я припал сначала к Алексею и проверил его состояние. Сравниться с Милушей и уж тем более с Еленой я не мог, но хотя бы в силах понять, насколько всё плохо.

Его Источник пока ныл от ран, словно от мелких ссадин, а сосуды пульсировали от натуги. Кое-как помог уравновесить духовные потоки, убедился, что ничего не угрожает и перешёл к Батуру, чтобы проделать то же самое.

А затем и сам рухнул рядом.

После такой скачки манипуляции с чужими духовными потоками требовали слишком много сил.

Но самое плохое позади. Я взглянул на башню, возвышающуюся далеко в небо. Её каменная кладка почти не изменилась с тех пор, как я её видел в последний раз, но кое-где потрескалась и осыпалась. Не страшно. А высокий остроконечный шпиль всё так же возвышался над степью. Снизу казалось, что он пронзает само небо.

Что ж, Исток передо мной. Точнее, надо мной.

Башня — лишь строение. Хранилище, если угодно. А сам он находился на самом высоком этаже.

Я поморщился, осознавая, что придётся подниматься по крутой винтовой лестнице.

Надеюсь, оно того стоит.

Глава 9

Лестницы.

Ненавижу лестницы.

Особенно если она винтовая и сплошная, до самого верха.

А ещё тут не было перил или другого ограждения, а ветер, прорывающихся сквозь щели и узкие небольшие окна, так и норовил сдуть меня вниз.

Что странно, ведь вокруг башни его почти не было. А внутри он вдруг появился.

Магия!

— Чтоб тебя, Стриг! — прорычал я, когда очередной порыв едва не сбил меня с ног.

Бесконечные ступеньки и понемногу сужающиеся стены, от которых путь наверх действительно казался нескончаемым, заставляли погрузиться в собственные мысли.

И почему-то начало вспоминаться именно то, о чём думать совсем не хотелось. Послание Анны.

Прочитав версию летописцев, изложенную в книгах библиотеки, я всё ещё надеялся, что моим соратникам приписали того, чего они не совершали. Меня ведь заклеймили узурпатором, хотя это было совсем не так? Вот и теплилась надежда, что с ними поступили подобным образом.

Однако нет.

Велизар, Асван, Эфлен, Асмарида, Кхазар… Они планировали избавиться от меня. Долго готовились, потому что не могли бы одолеть в открытой схватке даже вместе. Поэтому отыскали могущественное заклинание и выждали момент, когда самый ужасный враг человечества — Владыка демонов Бергир — будет повержен.

Но даже не их предательство было самым худшим.

Эти с… соратники не имели достаточных знаний, чтобы составить такое могущественное заклинание. Поэтому они попросили помощи у Анны. Моя преданная помощница с энтузиазмом принялась выполнять их просьбу, ведь они сказали ей, что готовят ловушку для Бергира.

Анна…

Она собственноручно подготовила мою гибель. Но поняла это слишком поздно, когда заклинание уже заработало.

Однако «соратники» просчитались. Заклинание было рассчитано, во-первых, на демона. А, во-вторых, на силу, которой обладал Бергир. А это две очень разных переменных, которые Анна применяла в своих расчётах.

В итоге вместо гибели мою душу вырвало из тела, но не отправило за Кромку. Она столетиями блуждала в небытие, пока один особо упёртый малец не воззвал к ней с помощью знаков, оставленных Анной.

Не уверен, знал ли Лют, что я призовусь прямиком в его тело, но он остановил блуждание моей души, за что ему огромное спасибо.

После моего исчезновения вся эта братия пыталась убедить Анну, что моё свержение было необходимостью. Только представьте себе! Они утверждали, что я жестокий, безалаберный самодур!

Нет, это уже совсем ни в какие ворота. И, конечно же, Анна ни на миг не поверила им. Она знала, что я не сгинул насовсем, и поэтому начала готовить моё возвращение.

Жаль, конечно, что пришлось так долго ждать реинкарнации. Анне потребовалось слишком много времени, чтобы придумать, как это сделать. Поэтому исполнение легло на потомков.

Быть может, вернись я хотя бы через сто лет, империя осталась бы в целости. Но соратнички быстро раздербанили мои труды. Видимо, я — единственное, что могло заставить их работать сообща, ведь совсем скоро они рассорились и принялись враждовать между собой. Империя, по сути, развалилась сразу после моего исчезновения.

Статуи посносили, среди народа начали продвигать слухи, что я — жестокий узурпатор. И народ поверил!

Вот что ещё обидно — люди очень быстро забыли мои заслуги и начали корить во всех бедах, оставшихся после войны с демонами.

Которую, между прочим, я и закончил!

Нет, ну только подумайте! Взять хотя бы мой сегодняшний сон. Станет ли жестокий правитель тратить драгоценные часы сна на свод законов? Сумеет ли безалаберный человек остановить мятеж одним лишь словом? Самодур отпустит целое воинство введённых в заблуждение вооружённых людей после того, как они встали с копьями наперевес у ворот моего замка?!

Вот что меня не удивило, так это Эфлен. Именно она, судя по посланию Анны, затеяла переворот. Ревнивая злопамятная истеричка.

— Твою ж матушку, когда закончится эта лестница?

Я взглянул наверх. Демоны, как бы я хотел вернуть себе Глас богов! Хватило бы одной фразы, чтобы добраться до самой вершины безо всяких заморочек.

И лестница, к тому же, становилась всё уже. Скоро придётся прижиматься к неровной стене, чтобы уместиться.

— Нет. Надо что-то думать…

Я сел на ступеньку, пока той хватало, чтобы усадить мой зад. Достал книгу с наполовину пустыми листами и переносной письменный набор.

И принялся думать.

Раньше я взывал к ветру, и тот поднимал меня в воздух, позволяя летать. Всё работало довольно просто. Однако теперь нужно продумать печать получше. Попыток у меня…

Я чуть свесился, взглянув на далёкую-далёкую землю.

Попытка у меня всего лишь одна.

Кажется, в башне ещё была какая-то иллюзия, потому что снаружи она не казалась настолько высокой. А сейчас даже не уверен, что до низа доберусь, если захочу спуститься.

Не припомню у Стрига пристрастий к подобным штукам. Он был слишком ленив для такого. Иллюзии любил вытворять бог солнца, но не Стриг. Защита в виде крылатых демонов и вовсе получилась скорее случайным образом, а не намеренно.

Печать заняла довольно много времени. Пришлось бы потратить ещё больше, не будь у меня некоторых идей задолго до этого момента.

— Ну… Пробуем! — вздохнул я, закрепив печать на рукояти меча.

Он был достаточно острым, чтобы пронзать воздух, а это должно увеличить шансы на успех.

Схватил покрепче рукоять.

Ещё раз поглубже вздохнул…

Духовная сила заполнила символы печати, ветер тут же собрался у рукояти, а затем наполнил клинок и резко сорвался с места, поднимая меня вверх.

Слишком быстро поднимая!

Кажется, я где-то переборщил, и потому сейчас стрелой летел на вершину башни и сквозь слёзы пытался не пропустить момент, когда надо будет прекращать действие печати.

Иллюзия до сих пор работала. Но она начала искажаться. Пространство превращалось в серую мешанину с редкими маленькими голубоватыми проблесками — наверное, это были окна и щели на стенах.

И как только промелькнул яркий свет, я остановил духовные потоки. Печать погасла, меч быстро перестал набирать высоту, а я наконец-то увидел крышу шпиля и широкие арки, из которых открывался вид на просторы степи, яркое ясное небо и перины облаков, кочующих…

— Я падаю! Падаю! Падаю!

Сила притяжения потянула меня вниз. Выпустив духовные потоки, мне удалось переместиться до края пола, ухватиться за каменный выступ и повиснуть на руке.

Взглянул вниз…

Лучше бы не смотрел.

Высоты я не боялся, но сейчас почему-то пятки неприятно щекотало. Поэтому я быстро подтянулся и взобрался на твёрдую опору.

Затем осмотрелся и задал самый насущный вопрос:

— И где Исток, демоны его побери?!

Помимо артефактов, боги напитывали такие вот места своей силой, чтобы благословлённые смертные могли пользоваться частью их сил. Зачастую вокруг Истоков строили крепости и даже города. Ведь очень сложно захватить цитадель, если оттуда кидаются молниями или огненными шарами, правда?

Конечно, не всякий мог стать благословлённым. Требовалось довольно много стойкости и собственной силы, чтобы выдерживать даже крупицу божественного дара.

Стриг позволял людям летать.

Да, ради этого совершали многолетние путешествия, преодолевали опасности и лишения. Всё ради свободы полёта. Ради нескольких секунд невероятных ощущений, когда ветер подхватывает тебя и несёт по воздуху, словно птицу. Свобода, которую даже на бумаге не закрепишь.

Они спрыгивали прямо отсюда.

Я подошёл к выступу, ведущему наружу, в никуда.

Смельчаков было много, но всё же единицам доводилось получить желаемое. Даже когда я очистил путь, уничтожив демонов, на вершину башни добрались далеко не все паломники.

Вот только полторы тысячи лет назад здесь находился Исток — парящий прямо над пропастью прозрачный кристалл. Он казался сделанным из воздуха, и потому, наверное, полюбился Стригу. На вид — будто невесомый и невероятно хрупкий.

Конечно, это было не так, но выглядело очень красиво.

Однако сейчас его просто здесь не было. Ни на вершине, ни внизу, где разбился бы на осколки, упади он ранее.

Неужели я опоздал?

Анна в своём послании отправляла меня к пяти Истокам, которые мы с ней когда-то посещали.

— Должно же быть что-то…

Анна не написала, что именно нужно искать на местах. Не знаю, зачем было устраивать такие игры, но теперь всё походило на какую-то головоломку. А я их всегда не…

— Точно!

Меня вдруг осенило.

Я не любил головоломки, загадки и прочие похожие штуки. В отличие от Анны, которая постоянно пыталась меня во что-то подобное втянуть, несмотря на все мои отговорки и откровенные попытки избежать нежелательной участи. Как-то она устроила мне настоящее испытание, спрятав корону где-то во дворце, за несколько часов до важного мероприятия, на котором нужно было предстать во всей красе.

И, проказница такая, наотрез отказывалась рассказывать, где именно она её спрятала!

Давала лишь всякие подсказки, которые вели к другим подсказкам, которые…

В общем, я едва не опоздал, добрался до завершающего испытания в последние минуты, а на встрече был довольно зол, раздражён и вроде как объявил войну.

Но главный вывод для себя сделал. Не стоит тянуть с выполнением обещаний женщине. Особенно если она — Анна. Незадолго до того дня я согласился посетить с ней какого-то мастера головоломок, устраивавшего целое представление с участием зрителей в одном заброшенном замке. Замотался с делами и не успел — мастер двинулся дальше по своим гастролям. Ну, Анна мне и устроила представление прямо во дворце.

Наверное, она была единственной, кому это могло сойти с рук.

А незадолго до моей победы над Бергиром и последующего исчезновения тот мастер снова появился неподалёку от столицы и проводил уже новую программу. И я клятвенно обещал Анне сводить её туда.

— А я думал, это Эфлен злопамятная…

Так. Похоже, мне придётся отыскать какую-то подсказку, оставленную Анной.

Я повнимательнее осмотрел каменный пол, широкие арки, через которые совершенно не проходил ветер, потресканные своды и…

Точно!

Как же я сразу не догадался?!

Сквозь трещины в сводах пробивалось магическое свечение. Его было легко спутать с небом, но лучи солнца преломлялись, подсказывая, что Исток находился снаружи, на вершине шпиля. Он точно не мог разбиться и иссякнуть, ведь тогда пропала бы и магия, ограждающая башню от крылатых демонов.

Быть может, это и есть подсказка?

Я высунулся наружу, на помост, с которого прыгали счастливчики. Ухватился за край крыши и полез дальше, стараясь не думать, насколько дряхлой стала черепица за полторы тысячи лет.

Хотя нет — больше. Башня стояла ещё задолго до моего рождения. И почему-то эта мысль не придала мне уверенности в надёжности постройки, а как-то наоборот заставила нервно сглотнуть.

А ещё меня тянуло посмотреть вниз. Наваждение какое-то. Но я не поддался!

И забрался-таки на самую макушку башни.

Ухватился за штырь, подтянулся. Да, вот он — кристалл! Завис над острием, плавно крутился вокруг своей оси и излучал магические потоки. Кверху, слава богам. Точнее, Стригу. Иначе меня бы сдуло с башни, а печать для мягкой посадки я ещё не придумал.

— Ну, где же ты? — Я покрутился вокруг шпиля в поисках подсказки, но никак не мог найти её. В сердцах я воскликнул: — Не залез же я сюда просто так! Анна, за что ты со мной это делаешь?!

Вокруг башни продолжали летать остатки демонов. Их было намного меньше, но выжившие выглядели куда злее. Наверное, разорванные тушки их собратьев, раскиданные повсюду, определённым образом действовали на нервы.

Нашёл!

Чёрт, даже не верится. Я уж подумал, что Анна вряд ли бы полезла сюда, чтобы спрятать послание, однако у основания шпиля показался контур, вырезанный в камне. Не уверен, что она сама смогла проделать такую штуку. Наверное, кто-то помог. Быть может, сам Стриг — как раз когда переместил Исток, чтобы тот тратился только на барьер от демонов, а любители полетать, если им и удавалось забраться на вершину, разочаровывались в своей мечте.

Я достал кинжал и принялся выскрёбывать тайник из основания. Времени прошло много, и камень, наверное, прирос обратно. Но выбора у меня не…

Тут я почувствовал, как съезжаю вниз.

По телу пробежали мурашки, причём от пяток к макушке, будто хотели покинуть моё тело, чтобы не упасть вместе со мной. А черепица, на которой я лежал, подхватила следующую, та — ещё одну, и все мы дружно поскользили по крыше.

— Нет, нет, нет! — Я с размахом вонзил кинжал в полысевший свод. Пришлось добавить духовной силы, чтобы пробить камень, но это удалось сделать.

Мурашки побежали обратно, растворившись приятным облегчением…

Но тут же дёрнули снова.

Потому что от места удара по крыше поползла трещина. Кривая, ломаная. Треск за треском, заставляя сердце на мгновения замирать, она разрослась до основания шпиля с одной стороны и потянулась к краю крыши с другой, а по пути начала расходиться ветвями на множество новых трещин.

А затем послышалось страшное. Эхом снизу раздался глубокий низкий треск, длящийся несколько мучительных минут.

— Зараза.

Всё рухнуло в один миг. Башня накренилась с воем, рокотом и рёвом. Медленно, но неумолимо начала падать.

И всё это со мной на самой макушке!

Кристалл завертелся, задрожал. Крылатые демоны, только обрадовавшиеся рухнувшему барьеру, подлетали ближе, но их тут же сносило мощными потоками ветра, которые исходили из кристалла.

— Да как так-то?! — сокрушался я.

Всего лишь один удар!

Краем глаза я заметил скачущих прочь лошадей. Надеюсь, Алексей с Батуром успели очнуться. Или хотя бы лежали с другой стороны от падающей башни.

А вот мне нужно было что-то придумывать.

Меч с печатью на рукояти сможет унести меня в полёт, но печати надолго не хватит, а прямота траектории не позволит даже немного управлять направлением. Слишком уж недоработанная штука у меня получилась.

Тут взгляд снова упал на кристалл.

Магия, которую он излучал, отличалась постоянством. Если правильно задать направление, если получится корректировать его по ходу дела, если…

Демоны! Слишком много «если». Но выхода нет.

Я подтянулся на рукояти кинжала, ухватился за шпиль и полез наверх, сунув всеразрушающий клинок размером с мою ладонь обратно в ножны.

— Стриг, извини! — воскликнул я, хватая кристалл.

Башня изогнулась, начала крошиться, и крыша уже отделилась от основания, падая прямо на будущие обломки. А я обнял почти не видимый кристалл и оттолкнулся ногами от шпиля, срывая его с магического постамента.

Сила ветра с дикостью вырвавшегося на свободу зверя понесла меня по воздуху, описывая дуги, сбивая по пути крылатых демонов, вырисовывая в небе невероятные фигуры.

Синева перед глазами сменялось степью каждую секунду, а к горлу уже начала подкатывать тошнота. Я то был близок к удару о землю, то поднимался так высоко, что краем глаза замечал вершины Драконьих гор.

Надо что-то делать!

Меч!

Печати в нём хватит ненадолго, но можно попробовать задать нужное направление для кристалла!

Не без труда я вытащил клинок из ножен, прицелился…

— Р-р-р-ра-а-а-а-а!

Рывок отозвался болью в плече. Кристалл поначалу тянул меня в противоположную сторону, но кое-как получилось уравновесить его с мечом. Словно я плыл по бушующему морю на ладье и правил рулём на корме.

У меня был подобный опыт, и если добавить воды, ощущения станут очень похожи.

Хрупкая, ненадёжная организация полёта всё же позволила с относительной безопасностью опуститься над землёй. Я бы предпочёл взять чуть пониже, но печать обещала вот-вот сдохнуть, а тогда кристалл унёс бы меня опять в небо, но уже безо всякой надежды на мягкое падение.

Поэтому пришлось прыгать.

Духовными потоками я как мог скосил траекторию падения. Приложил все возможные силы и накопившиеся умения. Задействовал новенькую восьмую ступень Отрока…

Но всё равно было больно.

Удар встряхнул всё тело, на зубах проступил металлический привкус крови, а задница…

Чёрт, кажется, мне не сидеть на седле ещё несколько дней.

Но получилось.

— У меня получилось! Да-а-а! — на радостях я закричал.

Часть возгласа принадлежала боли, которую хотелось выплеснуть, но всё же радость была основным источником голоса.

А затем я вспомнил про парней.

— Демон! — воскликнул я.

И вскочил, тут же сморщившись от нового приступа боли. И, прихрамывая, поковылял в сторону облака пыли на месте руин башни.

Как-то всё пошло не по плану. Вряд ли Анна предполагала нечто подобное.

Глава 10

Я упал довольно далеко от обрушившейся башни, но ориентир был виден отлично — серые плотные клубы многовековой пыли посреди степи.

Из них периодически вылетали выжившие демоны и мчались прочь, в сторону петляющего в небе Истока.

Сколько же своей силы вложил в него Стриг? Кристалл полторы тысячи лет поддерживал барьер от демонов и иллюзию внутри башни, а теперь вырвался на свободу, посылая дикие порывы ветра во все стороны степи.

Если он доберётся до моря, быть буре.

Но меня сейчас волновала судьба моих соратников. Их до сих пор не было видно, а пара вьючных лошадей уже удрали куда глаза глядят, унося с собой немалую часть добычи.

И почему у них глаза глядели не в мою сторону?! Я бы сейчас не отказался от скакуна, чтобы побыстрее добраться до руин. Хотя не уверен, что удалось бы сидеть, но на стременах бы выдержал поездку.

Тревога нарастала, когда пыль уже начала оседать, последние демоны отправились в путешествие за Истоком, а моих спутников до сих пор не было видно.

Но затем я вздохнул с облегчением, когда из облака выскочили двое всадников. Правда, немного в другую сторону, угрожая отдалиться от меня.

— Эй! Эй, сюда! — закричал я, махая руками.

Они заметили не сразу. Я уж забеспокоился, что так и уйдут, но скоро оба повернули в мою сторону.

— Лют! — воскликнул Алексей. — Слава богам, мы уж думали, тебя завалило обломками!

— Как ты здесь оказался? — нахмурился Батур.

— Упал, — не соврал я.

Ответ его смутил ещё больше.

Парни, оказывается, искали меня в обломках, среди облака пыли. И знатно ею надышались, что теперь через раз кашляли и чихали.

Да и у меня начал чесаться нос. Буйные порывы ветра периодически разносили пыль по округе, в том числе в нашу сторону. Но я не хотел уходить дальше, потому что не видел Задора. Мой добрый конь всё не появлялся, чем заставлял сильно волноваться.

Алексей и Батур признались, что не видели его на руинах. Правда, там вообще было мало что видно.

Мы побродили вокруг — может, покажется с другой стороны от оседающего облака. Но результата всё не было, а парни кашляли сильнее прежнего. Скрепя сердце, я набрал воздуха, чтобы командовать отход, как вдруг…

— Задор!

Вот он, мой хороший! Скакал бодро, весело, ржал радостно, словно кричал моё имя на своём, лошадином.

И вёл двух вьючных лошадей!

— Ох, ты ж, мой дружок! — я кинулся обнимать Задора, и тот ответил нетерпеливым фырканьем.

Парни проверили мешки — всё было на месте. Я вскочил на седло, поёжился от боли и поскакал прочь, вытянувшись на стременах.

— Ты почему так стоишь? — спросил Батур.

— Говорю ж — упал! — огрызнулся ему в ответ.

Глупые вопросы сейчас очень нервировали.

━─━────༺༻────━─━

Вернулись к руинам только к утру следующего дня. Раньше всё равно смысла не было — ничего не увидели бы.

Я остановился у края и протяжно вздохнул, оглядывая просторы для поисков. Кажется, было бы проще найти иглу в стоге сена.

— Так что мы ищем? — спросил Алексей.

Судя по голосу, ему тоже не нравилась предстоящая работа.

— Как бы сказать… — Я задумался. Тайник был в основании шпиля, но вполне мог от него отколоться и теперь выглядеть просто как кусок камня. — Ну, там должны быть отметины от моего кинжала. Царапины.

Батур молча оглядел обломки, и тоже тяжело вздохнул:

— Мы проторчим тут до того дня, когда рухнет Небо.

И он, казалось, был прав. До полудня мы проторчали на руинах, но время тянулось так долго, что я уже начал призывать Небо поскорее падать. Из хороших новостей — удалось найти мою рогатину. Причём целой и невредимой, что особенно радовало. Новое древко, поставленное взамен того, что сломалось во время схватки с Тигриным Змеем, выдержало и крушение башни. А учитывая, что оно было снято с копья погибшего во время той же схватки кхазарина, то надежды на него у меня возрастали и возрастали.

Но тайник всё никак не находился.

Демоны! Надеюсь, Стриг не будет слишком сильно злиться, если он ещё где-то существует. Иначе попутных ветров мне не видеть до конца жизни. Но подумать только — башня рухнула от одного удара кинжалом… Либо камни держались на честном слове, либо я сумел найти какое-то особенное место, от которого зависела устойчивость всего строения. И умудрился разрушить именно его.

Но, возможно, мои мучения подходили к концу. Потому что я груде камней я обнаружил обломок шпиля — самое его начало, возле которого был тайник.

— Алексей, Батур! Идите ко мне!

Вместе мы вытащили тяжёлый кусок, оставшийся от купола, откололи ненужные части, и скоро у меня в руках лежал булыжник с царапинами от кинжала.

— Подумать только. Он выдержал падение… — протянул я. — Надеюсь, он не будет таким же крепким, когда мы будем выковыривать тайник.

— Мы? — воскликнул Батур. — Я, пожалуй, на охоту. Еды совсем не осталось.

— Но!.. — попытался возразить Алексей.

Однако кхазарин уже улепётывал галопом, удаляясь с каждой секундой.

Алексей повернулся ко мне:

— Есть идеи?

Я почесал затылок, осматривая булыжник.

— Ну, мы ж подскочили в развитии, верно? Пора бы проверить новые силы.

— А ведь точно! — обрадовался Алексей. — Я уж и позабыл.

Несмотря на обстановку, он засиял от радости. Ещё недавно о таком и подумать было тяжело, но теперь мы в паре шагов от стадии Воина. Если верить наставнику, прорваться через границу будет проще, чем в первый раз. Но добраться до неё куда тяжелее.

И мы начали испытывать новые силы.

Алексей попутно учил меня техникам рода Нелидовых, про какие знал сам. Ну, учил — это громко сказано. Скорее, мы учились вместе, потому что он и сам на практике мало что умел из этого. Только видел, как делают старшие, или читал записи отца ещё будучи Учеником. Так сказать, для подготовки.

— Как же там было… Значит, духовные потоки надо собрать у плеча, а затем из завернуть и соединить на кончике среднего пальца вытянутой ладони. Вот так?

Говори Алексей не очень уверенно, но с первой же попытки почти получилось. Духовная сила закрутилась винтом и сузилась в острие подобием копья. Техника, кстати, так и называлась «Духовное копьё».

Однако напор получился слишком сильный, он потерял контроль, и духовные потоки едва не вывернули руку.

— Ай! Демоны! — выругался Алексей. Но уже спустя пару секунд приготовился для новой попытки: — Ну-ка, ну-ка…

Во второй раз получилось чуть лучше. Но он машинально ослабил кручение, и острие вышло чересчур слабым. Духовная сила развеялась, ударившись о преграду, а отдача отбросила Алексея назад, едва не сбив с ног.

— Да чтоб вас! — прорычал он, тут же приступая к третьей попытки.

Наконец-то всё получилось как надо. Духовные потоки закрутились от плеча, соединились чуть ниже ладони и превратились в грозное оружие, протаранившее булыжник до треска.

— Да! — воскликнул Алексей. — Ха-ха, ты видел, Лют?! А…

Он тут же осёкся, наблюдая, как я с лёгкостью пробиваю каменный обломок вдребезги.

— Да, ты молодец, дружище! — опомнился я запоздало.

— Ага… — хмуро пробурчал он.

И пошёл искать камень покрепче. Таранить обломок с тайником мы пока не рисковали, но тренироваться было на чём. Даже больше, чем хотелось бы.

Может, не стоило так быстро «учиться»? Для меня-то подобные техники — всё равно, что вспоминать, как на коня садиться. Это ж в детстве научился, и, считай, на всю жизнь. Но техника полезная, тут ничего не скажешь.

И пока Алексей оттачивал мастерство владения ею, я уже присматривался к тайнику.

На всякий случай снова попробовал поддеть выемки кинжалом. Но Разрушитель Башен опять оказался бессилен. Удивительно!

Тогда я принялся понемногу откалывать куски Духовным копьём. Но так как не знал размеров самого тайника, приходилось делать это мелкими точными ударами, которые с каждым разом становилось сложнее контролировать.

Тогда я снова взял кинжал и применил технику к нему. То есть, не просто усиливал клинок, как это делал раньше, а создавал на его окончании особо разрушительное острие. Снова пришлось опробовать несколько ударов на других обломках, потому что это оказалось посложнее первоначального Копья, но, убедившись в эффективности, я продолжил очищать тайник от камня.

Алексей, кажется, стал мрачнее тучи, когда увидел, что я вытворяю. Ну, ничего. Пусть учится. У него зависть обретала правильную форму — желание догнать и перегнать. Не удивлюсь, если к концу дня от руин останется только каменная крошка.

А тайник оказался крепким. У меня заняло кучу времени очистить его. К тому моменту уже вернулся Батур со связкой пернатой дичи. А когда удалось этот тайник открыть, кхазарин уже дожаривал тушки на костре.

— И что там? — спросил он с любопытством.

Я достал из продолговатого, до жути прочного ящика из драконьей руды, пожелтевший хрупкий свиток.

— Не знаю, — вздохнул я. — Но не хотелось бы, чтобы оно рассыпалось в прах.

Подошёл Алексей. Он внимательно осмотрел находку, аккуратно провёл пальцем и заключил:

— Не рассыпется. Это не бумага, а кожа демона. Её в древние времена умели обрабатывать таким образом, что до наших лет сохранились. Но осторожность, конечно, не помешает.

Ах, да. Кажется, что-то такое было… Правда, я не особо интересовался подобными вещами, если честно.

Но если это позволит мне прочесть послание от Анны спустя полторы тысячи лет, оно того явно стоило.

Я раскрыл свиток, затаив дыхание. Несколько секунд читал содержимое и, сам того не замечая, нацепил глупую улыбку.

— Ты понимаешь, что тут написано? — вдруг спросил Алексей.

Только сейчас я заметил, что он тоже внимательно изучает свиток.

— Ага, — кивнул ему в ответ.

— Но откуда?!

— А это уже секрет!

Я свернул свиток и положил его в колчан, оставшийся мне в наследство от предыдущего хозяина. Стрел там не было, но сделан хорошо, и я решил выкупить у кхазар на будущее. Как видно, не зря.

— Дай гляну! — потребовал Алексей.

— Ты всё равно не поймёшь, — отмахнулся я, садясь поближе к костру.

Жареная птица аппетитно пахла и завлекающе капала соком на угли.

— Может, и пойму! — недовольно пробурчал Алексей. Но тоже сел ужинать.

Ароматы жареной дичи были сильнее желания разгадать загадку.

Я отрезал кусок пожирнее Разрушителем Башен и вгрызся в сочные волокна, чувствуя, как сок брызгает на языке. Никаких специй, ни соли не требовалось. После тяжёлого дня этот кусок казался пищей богов.

Поэтому я быстро слопал и оставшуюся тушку, набив живот до отказа.

— О-о-о-ох-х… Спасибо, Батур. Это было замечательно.

Я улёгся поудобнее, подперев голову седлом. Уже близился закат, и продолжать дорогу раньше утра не стоит. Поэтому можно отдохнуть и обдумать дальнейший путь.

— Куда дальше? — будто прочитал мои мысли Батур.

Кхазарин натирал тетиву какой-то смесью — скорее всего, воском, — и шептал под нос заговоры на своём языке.

— Завтра скажу, — ответил я. — Ещё самому нужно понять.

Алексей продолжил осваивать новое применение Духовного Копья. Причём пошёл дальше — использовал настоящее копьё. Получилось довольно сокрушительное оружие, к тому же лёгкое в применении. Но он не остановился и начал увеличивать длину духовного острия. Закончил, только научившись увеличивать дистанцию поражения вдвое от длины древка.

И заулыбался с такой гордостью и радостью, что я решил не огорчать его до завтра. Всё-таки не стоит показывать, насколько велика пропасть между нами. До поры, до времени, конечно.

Когда стемнело, улеглись на ночёвку. Первый дозор взял на себя Батур. Он вскочил на коня и скрылся в темноте, но я был уверен, что мы находимся под надёжной защитой, даже если его не видим.

И закрыл глаза, почти сразу же провалившись в сон.

━─━────༺༻────━─━

— Ты что творишь, Светозар?! Совсем совесть потерял?!

Я не сразу понял, кто говорит. Упрекать подобным образом меня могли немногие, и большинство из них не были людьми.

— Стриг?! — догадался я.

— Он самый. Точнее, осколок моей сущности.

Странные ощущения. Я обнаружил себя возле того же костра, но вокруг не было ничего и никого. Ни Алексея, ни лошадей… Только ночь.

И, что самое главное, Стрига рядом тоже не было.

— Ты где?

— Не увидишь! И поверь, тебе же лучше. Если бы мог, я… Ты зачем мою башню сломал?!

— Это вышло совершенно случайно!

— Ага… Как те корабли, которые тоже якобы случайно потопил?

— Когда мы поссорились и три дня пытались друг друга убить? Это и твоих рук дело!

— Нечего было отбивать у меня ту южанку! Корабли на твоей совести!.. Так. Нет времени поднимать старый спор. Слушай внимательно!

Хотелось возразить, но пришлось сдержаться. Это была честная борьба, и южанка выбрала меня!

— В общем. Времени мало, осколка надолго не хватит. Возьми мой Исток и отнеси его…

— Погоди! Твой Исток — это прозрачный кристалл, который ещё днём улетел пёс его знает куда и, возможно, до сих пор улетает прочь?

— Ах, да. Ты же и мой Исток проср… Светозар! Ты решил окончательно уничтожить память обо мне?!

— Случайно!

— Слишком много случайностей!

— Лучше помоги!

— Да чтоб тебя!.. Зараза. Ладно. Погоди…

Я почувствовал, как некое Присутствие всколыхнулось. Наверное, это и был осколок сущности Стрига.

— Так. Исток упал где-то на Западе. И вроде недалеко. Так вот, отыщи его и храни до самого конца испытания. Понял?! Не забудь!

— Хорошо, хорошо! Как-то ты слишком взвинчен, не находишь? Кстати, а где ты? И где все остальные? Что с вами случилось?

Вопросов, на самом деле, было больше. Но я решил задать именно этот.

И прогадал.

— Дам длинная история. Лень рассказывать. Осколок скоро исчезнет, к тому же. Не забудь, Светозар!

— Погоди!..

— Не забудь!

И он исчез. Присутствие растворилось, и оказался один, возле костра, посреди беспросветной ночи. В полной тишине.

Хотя нет, погодите-ка…

Что-то…

Кажется, слышу. Свист?

Точно, свист.

Демоны! Да это же стрела!

━─━────༺༻────━─━

Я вскочил на ноги и тут же увернулся от летящей прямо в меня стрелы.

— Лют! Алексей! — раздался крик Батура. — Тревога! Вставайте!

Снова свист. Точнее, свистЫ. Ещё несколько стрел пролетели мимо, едва не задев нас. В сумраке слылашся топот множества лошадей, улюлюканья всадников и угрожающие звоны клинков.

Мы приготовились отражать атаку, но ситуация выходила прямо-таки демонически хреновой. Судя по звукам, нас окружила целая орда. Вдалеке плясали сплошные силуэты, и определить, сколько их прибыло по наши души, вряд ли получится. Но ясно одно — много.

— Батур, это не твои родственнички?! — со слабой надеждой спросил я.

Не слышал, чтобы народы кхазар так приветствовали друзей и родных. Но всегда оставалась вероятность дурной шутки. Я бы даже посмеялся, будь это именно так.

— Нет, — процедил Батур.

Он попытался натянуть тетиву, чтобы выбить из седла хотя бы одного противника, но со стороны силуэтов прилетела предупреждающая стрела.

— Стойте смирно! — последовал за ней приказ. — Сдайтесь без крови, и сохраните жизни.

— Кто говорит?! — крикнул я в ответ. — Назови своё имя, прежде чем угрожать!

В темноте пронеслась волна смеха, но затем один силуэт отделился от общей массы и направился к нам.

— Меня зовут Герел из рода Томор. — Силуэт очертился в свете костра. Показались бока лошади, ноги в стременах, остроконечный шлем и изогнутое плечо лука. — А как твоё имя, смельчак?

— Лют.

На несколько секунд повисло молчание.

— Просто Лют?

— Да.

Он громко хмыкнул, звякнув тетивой. А я думал, стоит ли представлять Батура. Быть может, племена кочевников и стали называться кхазарами, но вряд ли они изменились настолько, что номады перестали резать друг друга при встрече. Ведь, как следовало из их общих обычаев, кочевнику принадлежит столько земли, сколько он видит. А это неизбежно приводит к территориальным спорам со встречными кочевниками.

— Забавно… — Герел подвёл коня ещё ближе и остановился в нескольких шагах от нас.

Наконец-то удалось увидеть его лицо, оттенённое забралом шлема. Жидкие усы и козлиная бородка. Для варгийца такая была бы позором, но среди кхазар считалась приличной растительностью.

И наглые, хищные глаза со злобным оскалом.

— Тогда скажи мне, Просто Лют. Почему башня Салхи лежит в руинах, а возле вас валяются осколки разбитых камней?

Хороший вопрос! Ответ, правда, ему вряд ли понравится. А мне уж и подавно…

Глава 11

— Видишь ли, Салхи разгневался и снёс ко всем демонам эту башню, — начал я выдумывать хотя бы какое-то оправдание, пока шерстил в голове идеи, как нам выбраться из передряги.

Салхи — означало «ветер». Надо полагать, так кхазары теперь называли Стрига. Ну, или я ошибаюсь, и мы сейчас говорили просто о ветре.

Мой ответ заставил Герела ненадолго задуматься. На это время повисло молчание, благодаря чему у меня появились целых две идеи. Которые, при необходимости, можно было совместить.

— Или… — протянул я, не дожидаясь, пока Герел придёт к окончательному выводу, — это мы разрушили башню. А перед этим уничтожили почти всех демонов вокруг.

Алексей злобно оскалился. Видно, мою затею понял. Батур чуть промедлил, но тоже всем видом начал показывать, мол, это не орда нас окружила, а мы встали так удачно, что атаковать можно во все стороны.

Вроде подействовало. По крайней мере, Герел насторожился. Взгляд изменился — даже в таком скудном освещении было заметно.

В качестве доказательств мы имели разрушенную башню и валяющиеся по всей округе разорванные тела демонов, которые явно не могли остаться незамеченными.

— Громкие слова, — хмыкнул он не очень уверенно.

— Башня тоже громко падала, — горделиво заметил Алексей.

— А чагетеры так славно разлетались на кусочки! — осклабился Батур.

Вот это правильно. Нас всего трое, а значит уверенными должны быть все, а не только я. Так правдоподобнее.

К тому же, мы нисколько не соврали. Башня действительно падала громко. И демонов мы взаправду уничтожили сами. А то, что первое было случайностью, а второе — моей заранее приготовленной авантюрой, знать окружившим нас кхазарам совершенно не стоило.

Герел нахмурился. Смешки в рядах его воинов затихли. Все хорошо нас слышали и мотали на ус. Даже если мотать было не на что.

Повисло молчаливое напряжение. Ветер в ночи будто подначивал, требовал действий. Словно жаждущий зрелищ зритель на арене.

— Моя орда сильнее целого полчища чагетеров! — рыкнул Герел наконец.

Вокруг прокатились не слишком убедительные возгласы согласия.

— Я на это надеюсь, Герел из рода Томор. — Я сделал пару шагов вперёд, проверяя, как поступит кхазарин.

Ему пришлось насильно сдержать коня, чтобы тот не попятился.

Заметив это, я довольно осклабился:

— Потому что демоны оказались слишком лёгкой добычей.

Всё. Дальше тянуть нельзя. Теперь либо делать свой ход, либо страх в их душах уляжется, и всё пойдёт прахом.

Я рванул вперёд, одновременно одной рукой вынимая из ножен кинжал, а второй вытаскивая из сумки последние печати и одним взмахом раскидывая их дугой в сторону всадников.

Когда Герел опомнился, нас уже ограждали взрывы. Лошади вставали на дыбы, ржали, сбрасывали с себя седоков. А одну печать я успел кинуть прямо перед самим Гелером. Точнее, перед его конём, которому жутко не понравилось жгучая громкая вспышка пламени.

Алексей и Батур оказались смышлёнее, даже чем я мог предположить, и выплеснули перед собой эффектные техники, от которых было больше шуму, чем проку.

Кхазары закопошились. Раздавались крики, ругань, хруст ломающихся костей. В темноте, заглядевшись на наши костры и вспышки, они ненадолго ослепли. Возможно, даже думали, что мы начали всерьёз атаковать, потому что среди общего гомона раздавался лязг металла.

— Всем стоять на месте! Оружие в ножны! — закричал Герел так громко, как только мог, чтобы перебить шум.

И очень вовремя. Часть всадников не поддались панике и уже повели скакунов в нашу сторону, но теперь были вынуждены резко тормозить и клясть судьбу за то, что мы встретились у них на пути.

Потому что Герел из рода Томор теперь находился у меня в заложниках с кинжалом у горла.

— Знаешь, чем я разрушил башню Салхи? — прорычал я ему на ухо, чуть скребнув кромкой по коже у кадыка. — Клинком, что заберёт твою жизнь, если номад сей же час не уберётся с глаз моих.

Герел был сильнее меня. Его Источник наверняка достиг хотя бы Серебряного Воина, если переводить на нашу меру. Но даже будь он Золотым, не успел бы избежать смерти.

Он отлично это понимал. Правда, без оговорки насчёт разницы в силе.

И наверняка поверил моим словам, хотя поверить было чрезвычайно трудно. Даже я бы не стал, не проделай это собственными руками.

Орда наконец-то затихла, уставившись на нас с дикой яростью. Кое-кто не мог сдержаться и даже порывался вперёд, но его останавливали соседи.

— Мы не хотим сражаться с вами! — воскликнул я. — Мы убьём вас всех, но и сами можем погибнуть, а это слишком высокая цена. Никто не узнает о такой славной битве!

Герел нервно сглотнул, из-за чего шевельнулась гортань, и на лезвии проступила тонкая полоса крови.

Я сжимал обмотанную кожаным жгутом рукоять, балансируя между жизнью и смертью. Своей и Гереловой, разумееется.

— Прикажи им убираться сглаз моих, — прорычал я ему. — Или сдохнешь.

— Уходите! — с хрипотцой крикнул Герел. — Живо!

Не сразу, но кхазары послушались. Номад с витающим над ними недовольством и жаждой крови поскакал прочь, оставляя за собой клубы пыли. Которые, правда, быстро скрылись в темноте.

Но определить, насколько отдалились кхазары, не составляло труда по звуку. Но тут я положился на Батура. И только когда он кивнул, подал знак ему с Алексеем собирать вещи и гасить костёр.

Они сделали всё очень быстро, и уже совсем скоро мы мчались в противоположном от орды направлении.

Задора вёл Алексей. Я всё ещё находился в седле Герела и держал у его глотки кинжал. Кхазарский вождь держался молча, хмуро. Но злился так, что скрип зубов был слышан даже мне.

— Хватит, — сказал я, когда мы удалились примерно на полторы-две версты от башни.

Алексей с Батуром придержали коней и навострили уши — не преследуют ли нас степняки. Они преследовали, конечно, но делали это тихо, чтобы не попасться. Правда, ветер нам благоволил и нёс в нашу сторону звуки, что наверняка их замедлило.

— Ты получил что хотел, Лют Безродный, — прошипел Герел. — Теперь отпусти меня.

— И ты клянёшься, что не станешь искать мести? — хмыкнул я. — Не попытаешься убить нас?

Он дышал сдавленно, неровно. Ярость кипела в груди и требовала вырваться наружу. От него исходил смрад конского пота и старой дублёной кожи. Тело всё дрожало, но не от страха или холода, а от злобы.

— Не стану, — процедил кхазарин. — Клянусь Ветром и Небом.

Серьёзное заявление. Такая клятва многого стоит.

Её следует сдержать любыми способами.

Поэтому я перерезал Герелу глотку.

━─━────༺༻────━─━

Мчались так быстро как только могли. Конь Герела почуял кровь хозяина и начал было брыкаться, но я покрепче сжал бёдра, сдавив ему рёбра, схватил за гриву и прошептал на ухо пару ругательств, которым обучил меня когда-то Кхазар.

И конь стал послушным.

Задор немного ревновал, поэтому держался близко и норовил цапнуть беднягу то за бок, то за ухо. Но пусть пока скачет налегке — медленнее устанет. Когда конь Герела запыхается, я пересяду на своего.

Алексей и Батур не проронили ни слова с того момента, когда я скинул кхазарского вождя на землю. Наверное, им не очень понравился мой поступок. Он был довольно нечестным и шёл вразрез с моралью варгийцев, которые, несмотря на свою холодную суровость имели дурную привычку относиться к врагам с излишним милосердием. И явно не вписывался в мировоззрение кхазар, для которых Степь сродни богам. Видит всё и запоминает. И может наказать.

Герел ведь клятву дал не искать мести и не убивать. Клятву перед наивысшими богами — Ветром и Небом, что покрывали не только Степь, но и весь мир.

Однако богов в нынешнее время не сыскать, и некому спросить за нарушение клятвы. К тому же, под рукой Герела находились сотни всадников, которые никаких обещаний не давали. А сам Герел не был обязан своих воинов сдерживать от совершения этой самой мести.

Можно было, конечно, составить целый словесный договор, учесть все нюансы и подводные камни… Но пока мы бы закончили, кхазары уже настигли нас и прикончили.

Да и богов-то нет, опять же. Некому следить за соблюдением клятвы. А Степь — она… сущность отходчивая. Для своих, конечно.

Остановились мы только утром. Даже ближе к полудню. К тому моменту я уже успел загнать Задора, а Алексей с Батуром — вьючных лошадей, с которых перекинули груз на своих основных скакунов.

К тому же, вышло довольно удачно. Мы добрались до широкой реки, с которой Батур познакомился во время охоты на Бар-Могоя и помнил, где её можно пересечь. Оставалось надеяться, что преследователи — а они наверняка были — здешний брод не знали. Поэтому мы замели следы и перешли на противоположный берег. Добрались до холма, с которого удобно наблюдать за округой и за которым можно спрятаться от вражеского взора, и остановились передохнуть.

Костёр, естественно, разводить не стали. Перекусили вяленым мясом из запасов Батура. Уставшие лошади выглядели не очень хорошо. Некоторые даже улеглись на землю, но Задор храбрился и не подавал виду. Только щипал траву посвежее и, насытившись, начал кормить Йеллу. Правильно — сначала набраться сил самому, потом помогать другим. Иначе некому им будет помогать.

Некоторое время провели молча. Переводили дух. Батур забрался на вершину холма и, лёжа, наблюдал за горизонтом — не появились ли недруги.

И только когда завтрак немного переварился, Алексей начал назревший разговор:

— Ты поступил не по Правде, Лют. Он поклялся.

— И я помог ему клятву сдержать, — хмыкнул я в ответ. — К тому же, Правда на степь не распространяется, друг мой. Здесь есть только один закон.

— Какой?

— Закон сильного, — ответил за меня Батур.

Он сполз к подножию холма, уверив, что в ближайшее время ждать гостей не стоит. Почему — не уточнял.

Вообще, кхазары несравненно лучше ориентировались в степи. Мне куда ближе были леса, где я мог скрыться даже в паре шагов от врага, никогда не остался бы без крова над головой и с пустым желудком.

Не будь со мной Кхазара, когда мы странствовали по здешним местам, никакой империи бы не случилось. Скорее всего, я потерялся бы в этом бескрайнем море. Время, проведённое с ним, позволило овладеть некоторыми навыками, но чтобы стать степняком, надо родиться в Степи.

Я уж подумл, Батур решил поддержать меня, но не тут-то было:

— Однако ты поступил бесчестно, Лют, — добавил он, нахмурив брови. — Убил, не предупредив. Как вор. Такого духи предков не любят.

— Они тоже напали без предварительной записи! — возразил я.

— Но не стали убивать сразу, — парировал Батур. — Мы знали о них и понимали намерения.

Ух ты ж! Кажется, я знаю, откуда такой обычай. Только вот странно, что он дожил до нынешних лет.

Так поступал народ, из которого происходил сам Кхазар. Честное было племя. Причём «было» — в прошедшем времени уже на момент нашего с ним знакомства.

Другие кочевники придерживались правил куда более практичных. Уж не знаю, сколько веков до этого продержались родичи Кхазара с таким благородным подходом к войне, но в итоге остался он один. И, видимо, каким-то образом смог распространить на кочевников не только своё имя, но и традиции.

Молодец, ничего не скажешь. Сейчас, например, это спасло мне жизнь.

Интересно, это можно считать платой за предательство?

— Герел был сильнее меня, — попытался я донести свои доводы. — Дай ему хотя бы малый шанс — с перерезанными глотками могли оказаться мы. К тому же, без вождя орда скоро начнёт грызться между собой за власть, и наши поиски потеряют в своей важности.

Я встал. После затянувшейся поездки в седле мой зад вспомнил, что он ушиблен, и заныл так, чтобы компенсировать долгие часы молчания.

Эх, как же не хватает Елены или Милуши. Они бы мигом уняли боль.

Хотя…

Учитывая, где именно болит, скорее всего заставили бы лежать с припарками кверху.

Я вздохнул поглубже, принимая ласку буйного разгульного ветра, а затем посмотрел на своих спутников и сказал:

— Меня волнует только один закон. — Голос получился твёрдым, звонким. Он заставил их напрячься в сомнениях. — Тот, что позволит достичь цели, сохранить жизнь мне и моим близким. Мой Закон.

Сомнения во взглядах усиливались, и я добавил, выдержав небольшую паузу:

— К тому же, я никаких клятв Герелу не давал. И сохранить жизнь не обещал. А что он себе подумал — его проблемы.

Сказал — и поковылял к лошадям. Чтобы размяться.

Алексей и Батур замолчали, отвели взгляды. Задумались.

Это хорошо. Думать вообще полезно. Особенно если это заставляет выйти за рамки привычного.

Когда я познакомился с богами, понял, что те мало чем отличаются от людей по своему поведению. Они разные. Кто-то властный, а кого-то власть тяготит. Одни строго блюли собственную мораль, а другие забавлялись тем, что навязывали разные морали разным людям от собственного имени, а потом сталкивали их лбами. И те поколениями резали друг друга, доказывая свою правду. И не подозревали, что обе «правды» истинны, насколько это вообще возможно.

Стриг, будь он сейчас здесь, наверняка покарал бы Герела, попробуй тот обойти клятву. Не помогли бы и ухищрения в виде орды тех, кто ничего никому не обещал. Несмотря на безалаберность, Стриг мне нравился именно из-за подобных вещей — он был честен, насколько мог. Да, любил похулиганить, но всегда давал возможность восстановить справедливость, чьей бы она ни была.

Демоны! Совсем забыл. Он же наказал найти свой Исток и хранить до конца пути.

И где теперь его искать?!

Он размером-то небольшой. И, к тому же, прозрачный. Издалека не увидишь, да и вблизи проглядеть можно.

Нет, были, конечно, мысли. Судя по всему, крылатые демоны следовали за кристаллом. Когда башня рухнула, их остатки исчезли примерно в том направлении, в котором он улетел. В теории, можно найти Исток, следуя за полчищем демонов. Но где теперь их искать и как не наткнуться на жаждущих расправы кхазар, следующих по пути?

Вот задачка…

Я остановился. Нахмурил рожу. Именно рожу — лицом его вряд ли сейчас можно было назвать. После пыли, брызг крови, скачки и постоянного ветра, от которого веки уже сузились почти как у Батура.

Может, сходить до реки, искупаться?

Нет. Сейчас не стоит. Заметят ещё, если вдруг покажутся.

Эх…

Я уж хотел двигать на Запад, к следующему Истоку. Но как бы теперь не застрять здесь надолго. Это очень плохо.

Вдруг на горизонте что-то появилось.

Я прищурился. Точно — шевелится. И, кажется, двигается в нашу сторону.

— Лют, — подтвердил мои догадки Батур.

Он вскочил на ноги и принялся натягивать тетиву на лук. Правда, стрел почти не осталось, и если там было много демонов — а это именно демоны — он успеет сбить не больше десятка.

Алексей тоже заметил гостей. Схватился за копьё и как-то хищно оскалился. Видно, ему требовалось с кем-то сразиться после почти бескровной стычки с кхазарами.

Демоны летели с обратной стороны от реки. Приближались довольно быстро, времени подготовиться будет немного.

Я проверил сумку на наличие подходящих печатей и тяжело вздохнул. Всего пара взрывных — в связке должного воздействия не окажут, а поодиночке против стаи бесполезны. Других печатей было немного, но они тоже вряд ли помогут.

Придётся рубить чудищ вручную.

Эх, это ж снова седлать Задора! Бедный мой зад…

Лошади, кстати, тоже почуяли неладное. Повскакивали, начали бить копытами о землю и беспокойно фыркать. Даже Задор не обрадовался — устал.

Все устали.

Сначала прорывались сквозь барьер Башни, потом эту башню ломали, затем уходили от погони… В общем, сейчас совершенно не к месту приходились мелкие приставучие демоны, за которыми придётся бегать, чтобы убить.

Но когда они приблизились настолько, что казались тёмным дырявым облаком, грянули ещё одни худые новости.

— Номад! — воскликнул Батур, стоя выше на холме. — Скачут к нам. Похоже, чагетеры их привлекли.

Я взобрался на вершину, скрепя зубами от злости и увидел, как тёмное пятно кхазарских всадников во всю мчится по наши души.

— Чтоб их демоны побрали! — выругался я.

И как нам теперь быть?

Глава 12

Нас зажимали с двух сторон. Пытаться бежать в две оставшиеся бессмысленно — враг слишком мобилен. Просто схлестнёмся обессиленными, когда догонят.

А догонят они обязательно. Все очень устали. Особенно лошади.

Так, у меня появилась идея!

— Что будем делать? — будто прочитав мысли, спросил Алексей.

Он храбрился, всем видом давал понять, что его ситуация не пугает. Даже, мол, рад сразиться и сгинуть в такой славной передряге, прихватив с собой как можно больше врагов!

Батур хмуро поглядел в одну сторону, в другую. А потом прикрыл глаза, зашевелил губами, бормоча себе что-то под нос. Затем медленно вытащил саблю и поднял её над собой. Видимо, какой-то предсмертный ритуал проводил.

Они что, совсем в меня не верят?!

— Все по коням! — воскликнул я. — Давай, давай!

Демоны как раз на подходящем расстоянии. Самое время.

Пришлось шлёпнуть Батура по плечу, чтобы прервать ненужный ритуал. Он обернулся с недовольным видом, но понял, что следует делать.

И скоро мы мчались, подгоняя лошадей во весь опор. Ветер нам благоприятствовал и поддувал в спины. Позади раздавались взмахи крыльев и стрекочущие рокотания демонов, а впереди…

— Лют! — воскликнул Алексей, прижимаясь к лошадиной шее. — Ты уверен?!

— Да, хотелось бы знать! — вторил ему Батур.

— А что вас смущает?!

Они переглянулись, задержали друг на друге взгляд на несколько секунд, а затем хором крикнули:

— Мы скачем прямо на орду!

Кхазары искренне обрадовались, когда мы показались над холмом и направились к ним. Они как раз успели пересечь реку и поднимались по пологому склону. Улюлюкали, махали саблями, а тот, что мчался первым, ещё и кричал что-то. Из-за ветра слова доносились обрывками, но я уловил про «шкуру» «медленно» «мучения».

Знаю! — осклабился я. — Всё так и нужно!

И скоро лица кхазар изменились. Они затормозили, а вожак расширил глаза так, что даже с приличного расстояния это было заметно.

Из-за холма показались демоны!

Кхазары начали сбиваться. Кто-то пытался затормозить, но задние ряды ещё не успели увидеть угрозу и не давали это сделать. Вожак растерялся, не знал, куда вести своих людей — на бойню или в бегство.

Мы ускорились как только могли. Нельзя допустить, чтобы чудища нагнали нас слишком рано. А кхазары, к тому же, замедлились, из-за чего придётся преодолевать большее расстояние.

Но новый вожак всё-таки принял решение. И верное, замечу. Он гаркнул, рыкнул и повёл орду прямиком на демонов.

Правильно оценил ситуацию. Уйти бы не успели. Повернись они к противнику спиной, всех перебьют. А так — потери будут большие. Возможно, огромные. Но хотя бы кто-то выживет.

Герел хвалился, что его воины сильнее полчищ демонов? Что ж, посмотрим, насколько он говорил правду.

Мы промчались сквозь орду, словно нож сквозь масло. Как раз в тот момент, когда мы с новым вожаком встретились глазами на расстоянии нескольких шагов, демоны почти догнали нас. Кхазары оказались в смятении, их главной целью стали чудища. А мы их не трогали. Но могли, и тогда все бы точно сдохли.

Сквозь пыль, грязь, вонь лошадиного пота и немытых всадников, брызжущих слюной от злости, отбиваясь от редких нападок, мы прорвались к свободе. Выскочили на свет ясного солнышка, овеваемые свежим ветерком, и направились к реке, бросающий отблески неба.

Благодать.

А что позади лязги, хрусты, хрипы, рычания демонов и ржания коней вперемешку с кхазарскими криками и руганью — то мелочи.

Как-нибудь разберутся.

Перебрались на другой берег и дали лошадям отдохнуть, перейдя на шаг. Задор под ногами часто дышал, то и дело фыркал, но храбрился — не показывал усталости перед остальными.

Когда наши враги закончили сражаться и, собственно говоря, почти закончились сами, мы уже были далеко. Батур смог углядеть, что победу одержали-таки кхазары. Герел не соврал — орда посильнее оказалась. Но выживших осталось не много, а там ещё раненые имелись, да и те, кто продержался до конца, изрядно устали и наверняка не остались без мелких царапин, которые умеют высасывать силы.

В общем, орда нам теперь не страшна.

Вот только куда нам двигаться? Нужно найти Исток, а единственный признак — демоны, которых перебили.

Правда, не всех. Несколько недобитков упрямо продолжали следовать за нами. Один, кажется, был подранком и коряво махал левым крылом.

И тут меня осенило!

Я приблизился к коню Герела и залез в седельные сумки. Немного порылся там и…

— Да! Ха-ха! — воскликнул я, поднимая над головой прозрачный кристалл.

— Что это? — спросил Алексей.

— Салхи… — благоговейно прохрипел Батур, хватаясь за свой оберег. — Вокруг него извиваются духи ветра!

— Исток, — объяснил я Алексею. — То что нужно было найти.

Затем обернулся в сторону демонов, которые почти добрались до нас.

— Спасибо вам! Не зря ковыляли. Парни, убейте их… Быстро и милосердно. Заслужили.

━─━────༺༻────━─━

Путь из степи занял пару недель. Враги не встречались, кроме нескольких демонов, привлечённых Истоком. Но, похоже, основные стаи были перебиты. Поэтому мы занялись развитием.

У каждого из нас до сих пор находилось множество не до конца освоенной духовной силы. Нужно было подготовиться к прорыву границы. И желательно сделать это до того, как встретится ещё один крупный демон или новая стая. Даже если убьём их, прорыв не переживём.

Мудр предупреждал, когда узнал про нашу с Алексеем стычку с Серебряным Барсом. Подниматься по ступеням, поглощая духовную силу более могущественного демона или множества мелких чудищ опасно, но можно. Однако прорываться на следующую Стадию лучше самостоятельно. Это не только не приведёт к гибели, но и укрепит Источник.

Развитие — не одни лишь стадии и ступени. Важно, как он был сформирован. А мой и так оказался под влиянием переселения души.

Сначала его разорвало. Это удалось исправить, но всё же остались «рубцы». Но Мудр увидел, что в нём произошли и другие изменения. Какие именно — он точно не знал. И сказал, что мне придётся самому понять это.

Вот только как понять, если не знаешь, что именно нужно понимать?

Я надеялся, что на последующих стадиях что-нибудь прояснится. Потому что сейчас никаких догадок не было.

Мне удалось добиться десятой ступени. Граница между Отроком и Бронзовым Воином была крайне близка. Алексей и Батур тоже скоро обещали прорваться на следующую стадию.

И во многом это произошло благодаря отвару духовного укрепления. Пришлось выдуть по несколько порций, чтобы усвоить всю полученную силу, но это дало нужный эффект.

— Это же Мадальталь! — воскликнул Алексей.

— Ты знаешь это место? — спросил Батур.

Мы встали неподалёку от раскинувшегося на трёх холмах оживлённого города. Его построили на устье реки, разделавшего эти самые холмы. И части города соединялись тремя широкими каменными мостами, под которыми могли проплыть корабли.

Если им, конечно, позволят это сделать.

Мосты служили водными воротами. И если не оплатить пошлину за проход, перед кораблём они закроются. Причём спорить себе дороже. Если кто начинал сопротивляться или торговаться, этим самым задерживал очередь, которая за ним стояла. А за это можно было отхватить по шее и лишиться вообще всего. Ведь люди, вынужденные ждать, — не самые добродушные.

Так нам представил славный асмаридский город Мадальталь мой верный соратник Алексей, который узнал о нём в какой-то из книг.

— Ты очень много читал, посмотрю? И когда только успевал?

Алексей приосанился, ухмыльнулся.

— Да пока сидел у пекарни и… — тут он осёкся и продолжил более сдержанно: — и читал, в общем. У меня с библиотекарем хорошие отношения — он позволял брань некоторые книги с собой.

— Этот старый хрыч?! — удивился я.

Когда ублюдок увидел меня, выгнал взашей. А потом пришлось убегать от стражников.

— Да ладно! Дед Макар хороший!

— Язык бы тебе за такое…

— Лют! — прервал нас Батур. — Кажется, к нам гости.

К городу тянулись караваны и телеги. Городские стражники объезжали их, чтобы убрать неугодных — то есть потенциальных жуликов и воров — и освободить очередь или собрать подати. В большинстве случаев, чтобы найти неугодных и взять с них куда большую подать. За молчание.

И вот несколько таких бравых поборников порядка направлялись к нам.

— Кто вы и откуда будете?! — крикнул первый стражник на асмаридском.

Правду говоря, на этом языке я разговаривал не очень хорошо. На слух воспринимал чуть лучше, но, ко всему прочему, учила меня ему Асмарида. А у неё был довольно уникальный говор, связанный с тесными контактами с преступным миром.

— Мы… эм… мы из Варгии. Хотим продать добычу с охоты, — и кивнул на мешки, в которых остались сохранившееся части от Змея и крылатых демонов.

Стражник покосился на Батура.

— И этот?

Батуру не понравилось, как на него посмотрели. Поэтому он спросил меня по-кхазарски:

— Это отродье козла и змеи что-то про меня говорит?

Я немного завис, представляя дитя такого чудного союза. Но потом ответил. Стражнику, а не Батуру:

— И этот. Тебя что-то смущает?

— Смущает ли, что грязный кхазар якшается с вонючими северянами? — осклабился тот. — Очень. Насколько я знаю, вы друг друга резать привыкли, а не делить дорогу.

Теперь насупился Алексей. Дурень. Потянулся к оголовью меча с явным и однозначным выражением лица.

В ответ стражники, будто только этого и ждали, выхватили клинки и приготовились показать, как они ими владеют.

— А мы дружные варгийцы и кхазары, — улыбнулся я. — И к народу асмарид относимся хорошо.

Махнул парням, чтобы остыли. Нам нужно попасть в город! И желательно самостоятельно, то бишь без конвоя. А если порешаем тут отряд стражи, нас и вовсе не пустят. Того гляди, опять от погони бежать придётся…

Стражник ещё раз нас осмотрел, махнул своим, чтобы убрали оружие.

— Плевать мне, с кем вы дружны. Но в город вас не пропустят… — он затянул довольно долгую паузу, ожидая ответную реакцию, но затем, так и не дождавшись, продолжил: — Без моего дозволения, конечно.

— Сколько? — спросил я.

Надоели эти игры. Либо от нас отстанут, либо… Кстати говоря. Если найти укромный уголок, где можно незаметно прибить этих…

— Вон того мешка будет достаточно. — Стражник прервал мои мысли и указал на мешок у моего седла.

— Целый мешок?! — воскликнул я. — Даже не посмотришь, что там?

Причём очень громко, яростно. Потому что именно в этой грёбаной сумке находился Исток Стрига.

— Я люблю играть с судьбой! — ублюдок с самодовольной ухмылкой раскинул руки, будто обращаясь к небесам. — Вы явились не со стороны дороги, а с поля. И заметил я вас по блеску из этого мешка. Быть может, сама судьба мне на вас указала?

Я чертыхнулся про себя. Старался не глядеть вниз, но уже понял, что, видимо, верёвка разошлась, и кристалл выглянул наружу.

Демоны…

— Ну что? Мзду я обозначил, — сказал стражник, отчего-то на варгийском языке.

И говорил он на нём лучше, чем я на асмаридском.

Алексей глянул на меня. И он, и Батур знали, что Исток отдавать нельзя.

Но было ещё кое-что. Судя по всему, отпускать нас стражники не собирались независимо от ответа. Наверное, даже хотели получить отказ, чтобы прикончить на месте. А потом объяснили бы, мол, разбойники мы. Намеревались пробраться в город, чтобы чинить свои разбойничьи дела, но бравые мужи пресекли попытку. К сожалению, пришлось действовать крайним образом.

Только вот даже если получится наоборот, и мы перебьём этих засранцев, в город нас не пустят. А там погоня, преследование и всё прочее, о чём уже упоминалось.

— Хорошо, — кивнул я. — Согласен. Но это в счёт прочих налогов!

— Ладно, — осклабился стражник. — Так и быть.

Я отвязал сумку от седла, подвёл коня и протянул её стражнику. Тот ухватился, дёрнул, но удивился, когда сумка осталась у меня.

— Эй, ты чего вздумал?! — рявкнул он.

Снова чуть не началась резня. И его, и мои спутники были готовы броситься в бой в любое мгновение.

Но не придётся.

— Как тебя зовут? Я должен знать, кто меня впустил, если возникнут вопросы.

Выдать такое длинное предложение оказалось непросто. И, кажется, я где-то не слишком понятно выразился, потому что стражник нахмурился, мерил меня взглядом несколько секунд, но всё же ответил:

— Тамай Саяд. Гайдамал городской стражи.

— Бери, сотник, — сказал я на варгийском и выпустил из рук чрезвычайно ценную сумку.

Тамай, хмыкнув, выдал мне три небольшие грамоты, позволяющие проезжать и торговать в городе. А затем повернул коня и отправился прочь. Его подчинённые были явно недовольны таким исходом. Либо хотели побольше мзды взять, либо вообще всё забрать. Руки чесались точно.

— Зачем отдал?! — рыкнул Алексей. — Как возвращать будем?!

— Вернём, — заверил я.

— Я хочу убить этого новша, — спокойным голосом заявил Батур.

Спокойным и уверенным. Я бы даже сказал, с тоном определившегося в своих действиях человека.

— Этот ублюдок, — я перевёл ругательство на варгийский, — ещё своё получит. А теперь пошли. Надо купить место в корчме, заняться лошадьми, отдохнуть, подкрепиться и всё такое. После долгой дороги хочется немного уюта.

Мы двинулись к воротам. Анна указывала, что следующая подсказка спрятана в Истоке, который располагался в здешних землях, но где именно и что с ним теперь сталось неизвестно. Но Исток был крупным, поэтому должны сохраниться записи, где его искать. Честно говоря, я в нём был только единожды и то проездом, и дороги особо не помнил. Как и город Мадальталь, собственно.

Поэтому, чтобы не блуждать по округе, хорошо бы определить область поисков, заручившись актуальными сведениями местных жителей.

Привратник с хмурой мордой осмотрел нас прищуренным глазом и хотел уже отправить пару молодых стражников проверить мешки, но я остановил его и вытащил грамоты.

— Нас уже проверял Тамай Саяд. Всё в порядке.

Он взял грамоты, развернул и некоторое время внимательно их изучал, буркнув своим помощникам что-то на асмаридском. Я не смог разобрать слов.

Я заметил, как помощники куда-то поспешно скрылись.

— Что-то не так?

— Погоди. Смотрю, — отбрехался привратник.

Мы с Алексеем и Батуром переглянулись. Неладное чуял не только я. И что-то подсказывало, дело принимало очень крутой оборот.

Стояли мы в арке ворот. Сзади прижимали другие гости Мадальталя, спереди — улицы, полные народу и стражников. Бежать уже некуда…

— Тамай Саяд, значит? — хмыкнул привратник, глянув на меня прищуренным левым глазом. Кажется, это был недуг, а не специальный жест. — Слезайте с коней!

И вместе с его словами появился вооружённый отряд. Щиты, копья, несколько лучников — всё как полагается. Алексей с Батуром хотели обнажить клинки, но вовремя догадались этого не делать. К тому же, за спиной началась суета. Невольные зрители задержания хотели смотаться подальше, но навели панику и застряли в арке вместе с нами.

— Тихо, парни, — сказал я. — Делаем, что велят.

И спрыгнул с седла.

Алексей и Батур немного задержались, но последовали моему примеру.

Стражники забрали оружие и увели коней. Тому, кто взял за поводья Задора, не повезло — мой дружок вырвался и дал ему копытом по груди. Я успокоил Задора и пообещал, что всё будет в порядке.

Иначе бы его прибили.

Он послушался. Поводья пришлось передавать самому — так Задору было проще поверить чужаку.

А вот мне очень тяжело. Когда рука стражника схватила ремни, у меня чуть сердце кровью не облилось. Только и смог, что выдавить:

— Если с ним что-то случится, от тебя и праха не останется. Понял?!

Говорил на корявом асмаридском, но меня услышали. И по пальцам, схватившим поводья, пробежала дрожь.

Однако Задор не уступал себе. Упёрто встал рядом с Йеллой Батура, как бы оберегая её. И они скрылись на повороте.

— Куда их ведут? — спросил я привратника.

— В конюшни. Не беспокойся, северянин. Добрых коней у нас не обижают.

— А добрых людей? — ухмыльнулся я.

— Добрых — не мы, — пожал он плечами. — А вот преступников…

— Мы не преступники!

Привратник хмыкнул, снова осклабился. Стражники уже успокоились и собирались уводить нас куда-то. В тюрьму, скорее всего.

— Вот это говорит об обратном, северянин. — Привратник показал грамоты, которые нам дал Тамай Саяд.

Он махнул страже, и нас повели прочь.

У меня в груди закипал гнев. Дикая ярость, которую хотелось выплеснуть, но приходилось сдерживаться изо всех сил. Парни сжимали кулаки до побелевших пальцев и уже приглядывались, кому из проводников можно первому перерезать глотку.

Ну, ублюдок! Тамай Саяд…

Мзды захотел?!

Будет тебе — Мзда.

Глава 13

Нас кинули, по виду, в какую-то выгребную яму, содержимое которого приняло мерзкий облик, отдалённо похожий на человеческий. Точнее, пять отдалённо напоминающих людей существ, зырящих на нас подозрительными взглядами.

Двое, кажется, были близнецами. Чем-то они напоминали Осину и Дубину, но рожи ещё грознее и тупее, а ко всему расписанные татуировками. Кстати, одному из них третий сиделец дорисовывал татуировку иглой и разведёнными в миске чёрными красками. Художник единственный не обращал на нас внимания и полностью растворился в творчестве, свесив кончик языка. Не уверен, что он нас вообще видел, потому что таращился на человеческое полотно единственным глазом. От второго осталась только впадина глазницы.

Четвёртый заключённый пялился большими выпученными глазами. Он был худой, словно обтянутый кожей скелет, лысый, с яйцевидной макушкой и растопыренным ухом. Именно ухом, потому что от второго остался только огрызок. Но кто именно отгрыз ему раковину, зверь или человек, было непонятно.

Ну, и последний. Не по значению, судя по всему, потому что сидел он в центре, на мягкой подкладке. Низкий толстый пузатик с бородатой харей и волосатой… волосатым всем телом, в общем-то говоря. Из-под густых бровей выглядывали чёрные глазёнки, а широкий рот под слипшимися усами скалился, показывая прорехи в рядах зубов.

— Не нравится мне, как они на нас смотрят, — сказал Алексей.

Он нервничал и рыскал глазами по темнице в попытках найти лазейку для бегства.

— Оценивают, — пожал плечами Батур.

Наш кхазарин вёл себя как ни в чём ни бывало. Совершенное спокойствие. Сидел, скрестив ноги на деревянной лавке, которая выполняла роль постели. И будто ни сколько не беспокоился о нашем положении.

— Оценили уже, — вздохнул я.

Главарь сидельцев наконец-то встал на ноги. Босиком по сырому каменному полу. Хотя, мне кажется, у него и на пятках росли волосы, так что ничего страшного. Остальные оживились, встали за его спиной, образуя довольно забавную картину, в которой один полурослик главенствовал над четырьмя дуболомами, каждый из которых мог его прихлопнуть одним взмахом. Даже тощий.

Полурослик встал напротив нас и что-то буркнул угрожающим хрипловатым голосом.

— Что он говорит? — спросил у меня Алексей.

— Если б я знал… — ответил я.

Честно говоря, не ожидал, что тюремный говор станет для меня ещё большей проблемой, чем обычный асмаридский. Учитывая, кто меня учил языку-то. Но полурослик снова что-то пробормотал, брызжа слюной, и я понял, что ничего не понял.

— Так, соседи, — протянул я по-варгийски, но затем продолжил на ломаном асмаридском: — Кто-нибудь из вас говорит на человеческом языке?

Опа! А вот меня поняли отлично. Причём все, включая побагровевшего полурослика.

— Да как ты смеешь, грязный северянин! — рыкнул тощий.

Причём на варгийском.

— О! — обрадовался я. — Один нашёлся.

Оскорбление прошло мимо моих ушей, но не Алексея:

— Это мы-то грязные?! От вас воняет хуже, чем от навоза! Гнусные южане…

Четыре рожи повернулись к тощему, мол, что он там сказал? Толмач, похоже, среди них только один.

— Друзья! — воскликнул я, пока тощий не успел раскрыть рта. — Давайте жить дружно!

И выступил вперёд, сверкнув широкой улыбкой. Надеялся на добрый исход ещё не начавшегося конфликта.

Дурак.

Первыми захотели проверить силы бугаи-близнецы. Они грозно рыкнули друг другу в такт, сжали пудовые кулаки и…

И рухнули плашмя на сырой каменный пол.

Алексей с Батуром сработали быстро. Я бы даже сказал стремительно. Словно стрелы, выпущенные из натянутого лука.

На лицах отразилось некоторое облегчение. После случившихся невзгод очень хотелось отыграться на ком-нибудь, и соседушки гостеприимно подставили свои рожи.

Тощий и одноглазый растерялись, глядя на вырубленных подельников. А вот полурослик оказался не из пугливых. Он тут же кинулся на меня с ударом, направленным снизу вверх.

То есть прямо мне между ног!

— Эй! Куда?! — возмутился я, подставляя блок.

Неужто он заработал свой авторитет такими подлыми ударами?

Удар вышел неслабый. Меня аж подбросило к потолку. Но ничего серьёзного — только по руке прошла неприятная волна боли.

— Р-р-ра! — гаркнул полурослик, приказывая одноглазому и тощему занять моих парней.

А сам подпрыгнул и оказался напротив моего лица.

С такого ракурса, должен признать, выглядел он куда страшнее.

Следующий удар был нанесён с ноги. Я убедился, что пятки у засранца не волосатый. Но я совершенно не желал проверять эту догадку.

Пришлось наказать полурослика. Вместо блока поймал удар в поток духовной силы, закрутил сустав, прямо в воздухе перевернув его волосатой спиной ко мне, и духовным же потоком, направленным сверху вниз, отправил жрать камень.

Как-то не хотелось прикасаться к вонючке. Алексей говорил правду — запашок от сидельцев исходил жутко неприятный.

Сам Алексей на пару с Батуром уже расправились с оставшимися бандитами и довольно потирали руки. Правда, довольными их лица выглядели недолго. Скоро скривились в гримасе отвращения.

Кажется, им контакта руками избежать не удалось.

А я перешагнул через полурослика и склонился над миской с чернилами и бережно укутанной в тряпочку иглой.

— Что ты задумал, Лют? — спросил Алексей.

Ему явно хотелось поскорее убраться подальше. Вонь, и правда, начинала надоедать. Задерживаться взаперти не стоило, а сколько ждать свободы, непонятно. Поэтому нужно подготовиться к срочному побегу, если разрешить всё по закону не получится.

— Как сказать… — вздохнул я. — Либо гениальную штуку, либо несусветную глупость. Но проверить смогу только на деле.

Надо сказать, задумка была довольно старая. Ещё в Стариграде об этом размышлял. Хотел как-нибудь попробовать, чуть позже.

Но точно не планировал делать это в таком месте…

━─━────༺༻────━─━

— Так, кто тут у нас… Что здесь творится?!

Ага. Пожаловал сам глава стражи наконец-то. Спустился по узкой лестнице и чуть с неё не выпал, когда увидел в нашей темнице резко сменившуюся атмосферу.

Полурослик, которого звали Хаяр Шаер, или Хаяр Волосатый, потому как роду он не имел, но имел прозвище, вполне ему соответствующее, теперь начальствовал не над свирепой бандой убийц и разбойников, а познавал азы чистоты и порядка. Правда, во главе тех же существ, которые куда ближе стали к гордому званию «человек».

Расчислили темницу, выдраили всё до блеска и сами отмылись от слоёв грязи и пота. Пришлось, правда, разорить надсмотрщиков на пару чанов воды. Но те от удивления даже не стали противиться нашей задумке, а затем и вовсе с интересом наблюдали, как грозные рубаки смиренно махают тряпками, а не оружием.

Ну, а сейчас они сидели тихо-тихо в уголочке и не мешали нам играть в кости. Хаяр, по доброте своей душевной, поделился кубиками.

— У нас тут обман и провокация! — воскликнул я. — Алексей, ты мухлюешь!

— Да! — рыкнул Батур, злобно уставившись на моего наглого соратника.

Он проигрался в пух и прах. И остался должен половину следующей добычы. Причём независимо от размеров.

Я оказался разумнее и остановился на серебряной гривне. Не той, что выдавали в Стариграде, а по весу серебра или аналога стоимости.

Кто ж знал, что он настолько ловкий мухлёжник?! И как эта информация прошла мимо меня раньше?

— Вы что тут устроили?! — рявкнул главный стражник.

— А что вам не нравится? Образцово-показательная темница получилась.

Он забухтел, не находясь что ответить. Чёрные свисающие ниже подбородка усы затряслись, а рожа побагровела прямо как у Волосатого недавно. Но в конце концов он выпалил:

— Кто главный?

— Я! — поднял руку.

Парни не возражали. Кажется, они и не слышали вопроса — Батур твёрдо решил отыграться под ехидную ухмылку Алексея.

— За мной! — гаркнул глава стражи, махнув обычному стражнику, чтобы тот отворил замок.

Я проследовал за усачом, оставив парней наедине с бандитами. Ну, беспокоиться за них не стоит. Алексей с Батуром за просто так членовредительством заниматься не станут.

Мы поднялись в кабинет усача. Тесную комнатушку, освещаемую из небольшого окна. На стенах висели топоры, сабли и луки — целая оружейная коллекция. На всякий случай присмотрелся, и наших клинков не обнаружил.

Надо бы выяснить, куда добро дели. А то бежать если придётся, в ни с чем останемся.

— Странные вы, северяне…

— И кхазарин, — добавил я.

— Это делает вас ещё более странными.

Главу стражей звали Барбел Ад Нимая. Приставка «Ад» выдавала в нём человека не простого, а принадлежавшего древнему роду. Хотя вряд ли к очень древнему или значительно богатому. Выглядел он не слишком благородно.

Алексей успел мне поведать про асмаридцев, пока добирались до Мадальталя. Ну, двигались мы просто на Запад от степи, а город подвернулся почти случайно. Но сути это не меняет.

Так вот, этот народ славился торговым ремеслом, ростовщиками и всяческими ухищрениями. Купцы из Варгии, хотя бы раз побывавшие в Асмариде, возвращались не только с товарами, но и новыми знаниями как обмануть, обвесить, недоговорить и прочими способами увеличить прибыть или уменьшить издержки.

Знания, надо полагать, получали на собственном горьком опыте.

Воины среди асмаридцев считались похуже северных. Но дело скорее в системе оценок. Варгийцы предпочитали прямое столкновение и добрую рубку лицом к лицу. Хотя вековые войны с кхазарами заставили их относиться к луку и стрелам не только с уважением, но и с любовью. И даже находились умельцы, способные соревноваться с лучшими из кхазар в этом нелёгком боевом мастерстве. Но таких было мало.

А вот асмаридцы никогда не гнушались всеми видами оружия. И хотя в отдельности уступали в ближнем бою варгийцам, а в стрельбе кхазарам, компенсировали это применением ядов, источниками которых обладали в необъятных количествах. По слухам, и духовная сила асмаридцев нередко проявляла ядовитые свойства. Как именно — ещё непонятно. Войны с ними не было давно. Велизару выгоднее было торговать с южным соседом. Как и Асмариду — с северным. Хотя обе стороны относились друг к другу с явной неприязнью. Скорее всего, основанной на такой разности культур.

Объединяла варгийцев и асмаридцев одна лишь неприязнь к кхазарам. Кочевники успели насолить всем, до кого добирались их дерзкие номады. Особенный ущерб чинили кхазары, когда находился какой-нибудь великий вождь, объединивший множество номадов и собравший настоящую Орду.

— Батур — хороший человек, — уверил я Барбела. — Но злопамятный. Он очень дорожит своим имуществом, а коня за близкого друга почитает. Надо сказать, мы все злопамятные.

Ах, да! Барбел свободно говорил во-варгийски. С заметным говором, конечно, но это не страшно. В Мадальтале многие говорили на нашем языке, и не только в качестве наследия моей империи, где он стал общим для всех народов, но и благодаря варгийским купцам, которые бывали здесь частыми гостями.

Собственно, это и стало причиной, почему Барбел нами заинтересовался.

— Завелись у нас тут… купцы, в общем. Из ваших, северян. И устроили беспорядок! Обманули наших торговцев, да так что не подкопаешься! Народ уже расправы требует, готов копья в руки…

— Погоди, погоди! — остановил я его. — Варгийские купцы? Обманули ваших? В асмаридском городе? Барбел Ад Нимая, дорогой мой, вы точно в своём уме? Может, наоборот было?

Вопросы главе стражи не понравились. Причём непонятно, из-за моих сомнений в его рассудке или том факте, что варгийцы обыграли асмаридцев на их же поприще. Это всё равно что перестрелять кхазарина!

— В своём! — рявкнул Барбел, хлопнув кулаком по столу. — И дело было именно так, как я сказал! Не зли меня, северянин, а не то я найду других исполнителей!

— И много нас в Мадальтале, с такими замечательными оберегами? — Я указал на клеймо на запястье.

Барбел замолчал, насупился. А я понял, что верно угадал замысел хитреца.

Судя по всему, никаких прямых нарушений закона таинственный варгийские купцы не сделали. Только нанесли ущерб гордыне горячих южных торговцев и навели смуту в городе.

Справиться с ними так, чтобы претензий к асмаридцам не было, могли только сами варгийцы. Но кто ж пойдёт против своих? Правильно — те, кого эти свои изгнали. Вот и задумал Барбел использовать одних смутьянов-варгийцев против других. Что ж, замысел здравый. И нам сулил свободу.

Когда Барбел остыл и продолжил излагать суть дела, я два не сдерживал смех. Оказалось, варгийские гости два дня ходили от одной лавки к другой, узнавая цены и торгуясь. А когда дело доходило до сумм, сговоренных на общем собрании местными торгашами, воротили нос. Мол, дорого, вон, ваш сосед из лавки через дорогу предложил цену ниже. Только по секрету, просил не говорить никому.

Ой, проговорились! Ну, вы же никому…

Конечно, им не верили. Но затем купцы перемещались в упомянутому соседу и покупали товар у него. А тот ведь видел, что сделка у них не удалась, а он такой-сякой молодец и сумел уговорить покупателя. Да ещё и ухмылялся, глядя в ответ.

Соседям же предлагали цену выше, хвалили качество товара и обещали забрать завтра ещё больше. Мол, приготовь побольше вон того, ещё того и вот этого. Если всё такое же хорошее — заберём!

В личных разговорах местные торгаши только ругались. Одни были уверены, что соседи преступили договорённости и обвиняли их в этом, а другие глумились над первыми, обзывали неудачниками и неумелыми торговцами.

Иногда обвинения были перекрёстными. По разным товарам. Варгийские купцы не разглашали, что прибыли вместе и прикидывались незнакомцами, умудряясь окучивать одних и тех же соседей с обеих сторон.

В общем, в конце концов все наплевали на прежние договорённости, разругались и разве что не в убыток продавали товары, чтобы выглядеть в глазах других как можно успешнее. Всем говорили, конечно, что взяли вдвое, а то и втрое от настоящей цены и нажили немалое богатство.

А когда обман варгийцев вскрылся, они уже успели скупить всё что можно и собирались покинуть город. Но обманутые торговцы преградили путь и потребовали справедливого суда. То есть — товары вернуть, а уплаченное оставить в качестве платы за моральный ущерб.

Варгийцы, конечно, с таким раскладом не согласились. Пригрозили жалобой самому царю Велизара и славному князю Стариграда, что сулило если не войну, то большие неприятности для Мадальталя.

Короче говоря…

— Разберись с этими обманщиками! Заставь вернуть товар и убраться подобру-поздорову!

— Наши вещи? — уточнил я.

— Всё вернём в целости и сохранности. Ничего не пропало, будь уверен.

— Всё? И то, что негодяй Тамай Саяд забрал?

Тут лицо Барбела помрачнело.

— Э, нет. С этим дельцом сами разбирайтесь.

Как выяснилось, Тамай уже не раз проделывал такой фокус. Кого мог, сам со своими головорезами лишал имущества. А если находились люди посерьёзнее, пропускал с особой меткой, чтобы привлечь стражу. Если получалось, прибирал к рукам часть имущества.

Но доказать, что сумка была у меня, не получится. Как не получится доказать и неправомерное владение сумкой самого Тамая. Я ж её добровольно отдал. Сам дурак, получается. Дважды.

— Ладно. Разберёмся.

Мой тон явно не понравился Барбелу. Но он ничего не сказал. Либо с сотником у него были не очень хорошие отношения, либо не беспокоился за него, убеждённый в силе своего подчинённого.

— Но часть вещей придётся вернуть сразу, — продолжил я. — Не идти же нам на переговоры в таком виде!

━─━────༺༻────━─━

Вот Барбел! Хитрющий засранец!

Сделал как просили, но с оговоркой. Одежду вернули, оружие. Но не мечи, а рогатины. Мечи-то куда дороже будут. И коней вернули. Только всего трёх. Тех, что служили вьючными.

Конечно, взятые у кхазар скакуны вьючными считались только по случаю, а сами по себе были настоящими боевыми. Но я сидел верхом на гереловом жеребце, а не на Задоре.

Кстати, надо как-нибудь назвать своё приобретение.

— Будешь Огоньком, — похлопал я коня по шее.

Тот отозвался дружелюбным фырканьем и принял из моей руки яблоко, купленное на опустевшем рынке.

Часть денег нам тоже вернули. Задание могло затянуться на пару дней, а жить и есть на что-то надо.

Почему рынок опустел, узнали быстро. Возле варгийского подворья собрались баррикады местных торговцев, до хрипоты в голосе требующих расправы.

На нас чуть не накинулись, увидев варгийские одежды. Но конвой стражников спас от неминуемой участи. В смысле, спас своих земляков, потому что Батур явно находился в скверном расположении духа и готов был отыграться на любом, кто даст повод.

Потому что отыграться с Алексеем ему так и не удалось. Теперь он задолжал не половину добычи, а всё без остатка.

Оцепление стражников пропустило нас в квартал и захлопнуло путь щитами, прежде чем бунтовщики попытались прорваться внутрь.

Подворье было огорожено стенами и домами. Внутри имелось три больших здания с конюшней, складами и прочие необходимые помещения, в том числе конюшня. Благодаря расположению оно успешно выполняло роль небольшой крепости. Крыши домов занимали лучники, проходы были закрыты телегами и охранялись не хуже княжеского острога, а на площадке несли дозор вооружённые отряды.

Караваны торговцев всегда хорошо охранялись княжескими или родовыми дружинниками, а зачастую к ним присоединялись и наёмники. Поэтому несколько торговцев могли вести за собой небольшую армию для защиты от разбойников и даже вылезших за пределы Драконьих гор кхазарских номадов.

Причём брали в дорогу, как правило, людей опытных, привыкших к риску. Запугать их торговцами с оружием в руках не получится. Да и городской страже придётся очень постараться, чтобы сломить таких защитников. Причём без крупных потерь не обойдётся точно.

— Кто такие?! — рыкнул нам сурьёзный воин в доспехах.

Морда суровая, нос широкий, борода густая, из-под шлема выглядывали маленькие злые глазёнки. Такой порешит без раздумий.

— Переговорщики. Меня зовут Лютом, со мной Алексей и Батур. Проведите нас к главному, хотим миром всё решить.

Принадлежность к родам я не стал указывать специально. Клеймо изгоя вряд ли окажет нужное влияние, Нелидовы нынче не в чести, а кхазарине и говорить не стоит.

— Мы предлагали миром! — гаркнул он. — Только мир у этих южных червей с подвохом!

Сопровождавшим нас стражникам обращение не понравилось. Но претензий высказывать они не стали.

Я улыбнулся и подмигнул собеседнику.

— Вот и подумаем, как найти общие черты наших мировоззрений!

— С чего мне тебе верить?! Иди отсюда подобру, по…

Тут его прервал прибежавший из главного здания мужичок. Мне он показался знакомым, но я не мог вспомнить, откуда. Мужичок что-то прошептал громиле, тот нахмурился, окинул нас взглядом, а затем буркнул своим людям:

— Отворяйте. Пусть идут… к главному. — Он почему-то усмехнулся. — Но без асмаридцев!

Слегка удивившись, я пустил Огонька вперёд. Алексей с Батуром последовали за мной, а стражники, не особо сопротивляясь, повернули назад.

Нас провели ко входу главного здания и сопроводили по лестнице на верхний этаж.

— Мне приказали привести вас, — поведал мужичок. — Сказала, вы поможете выпутаться из этой задницы.

— Сказала? — удивился я.

А когда дверь в покои отворилась, удивился ещё сильнее.

Потому что варгийскими купцами заправляла знакомая мне мадама. Вот только какого демона она здесь делала и как умудрилась подмять под себя всех купцов?!

Глава 14

Я бодро шагнул внутрь, намереваясь задать все интересующие меня вопросы этой охреневшей мадаме. И уже набрал в лёгкие воздуха, когда она вдруг громогласным и, что важнее, властным голосом воскликнула:

— Кто вы, добрые люди?

И глянула на меня так, будто видит в первый раз.

Я возмущаться передумал. Точнее, отсрочил это на время. Решил, стоит для начала разобраться в ситуации поподробнее.

— Нас послал Барбел Ад Нимая, глава городской стражи. Чтобы договориться и разрешить проблему, связанную с вашими спорами с местными торговцами. Меня можете звать Лют Путешественник. Со мной сын благородного рода Алексей Нелидов и наследник кхазарского князя Батур из рода Хучтэй. А как можем обращаться к вам, добрая госпожа?

Злата — а это была именно она — с облегчением выдохнула, когда поняла, что я согласился подыграть, и возвышенным тоном ответила:

— Меня зовут Антонина Ефандовна, боярыня из древнего рода Белозаровых, приложивших руку к основанию царства Велизар. Надеюсь, вы о нас слышали.

— Конечно, госпожа! — поклонился я.

Грузный, одетый в кучу цветастых дорогих тряпок купец, стоявший по правую руку от Златы, недобро уставился на нас и вдруг спросил:

— Нелидов? А не те ли это Нелидовы, что ведут свой род от Светозара Узурпатора?

— Они самые, — твёрдо, с вызовом ответил Алексей.

Свою принадлежность к роду я указывать не стал. Клеймо изгнанника обратит правду в ложь. Причём довольно серьёзную и наказуемую. Поэтому представился только что выдуманным прозвищем. А вот скрывать настоящее имя Алексея посчитал необязательным. И даже получил ожидаемую реакцию — присутствующие здесь купцы переключили внимание на знакомых Нелидовых и забыли, что я свой род не называл.

К тому же, Батур тоже стал объектом пристального внимания окружающих. Просто потому, что он — кхазарин. Очень удобно получилось. Я вроде как на виду, не прячусь, но вопросов к моему происхождению нет.

А вот к Злате у меня накопилось их множество.

— Потомки Узурпатора и кхазары! — хмыкнул другой купец. Тоже весь в дорогих тканях, из-за которых потел и краснел. — Асмаридцы настолько дикие, что смеют посылать к нам такое…

— Благородные мужи! — перебила его Злата. — Вижу, вы все на взводе. Жара и тяжёлые дни пьянят ваши умы. Прошу, позвольте мне разговаривать с нашими гостями наедине.

— Но, госпожа!.. — попытался было возразить первый купец.

— Я должна просить вас дважды, Жимир Малович? — стальным голосом отрезала Злата.

Все аж поёжились. Признаюсь, и меня пробрало. Она так хорошо вжилась в роль, что даже я бы поверил, не узнай её сразу же. Хотя моментами сомнения всё же проскальзывали. А вдруг просто похожа?

Нет. Когда купцы вышли, и двери за нашими спинами громко захлопнулись, маска вельможи мигом слетела с лица девушки, и она кинулась ко мне, словно к спасителю.

— Лют! — воскликнула она приглушённо. — Как я рада! Так рада! Ты не поверишь, во что я ввязалась!

Она сжала меня в объятьях и уткнулась лицом в грудь. Выбившиеся волосы чуть щекотали нос, но приятный запах розы компенсировал это неудобство.

Алексей с Батуром удивлённо уставились на нас и замерли в растерянности.

— Поверю, — проговорил я быстро. — Но тебе сейчас придётся всё объяснить, чтобы я понял, насколько глубоко ты увязла.

Злата подняла голову, посмотрела мне в глаза щенячьим взглядом и чуть ли не скороговоркой пересказала свои последние недели жизни.

Которые выдались, может, не такими занимательными, как наше путешествие за Истоком Стрига, но достойными если не песни, то сказки, которую можно рассказывать народу во время пиров и праздников.

Когда я покинул Стариград, она с Ясыхом с помощью шантажа добилась от Захара Дубыча вполне приемлемых условий сотрудничества. Всё-таки совсем без «защиты» в их деле долго протянуть было нельзя, а самим силёнок ещё не хватало. Но, когда тылы оказались в безопасности, а Ясых занялся тем, чем и намеревался с самого начала — то есть грабежами чужаков и нечистых на руку купцов — Злата решила воплотить собственные замыслы. Коих у неё накопилось довольно много.

А именно, она хотела понемногу выводить ватагу на честный заработок. Впрочем, тут наши мысли совпадали, и я её полностью поддерживал. Первым замыслом была торговля и доставка особо ценных товаров. Ведь кто лучше других знает, как провести пару небольших сундуков стоимостью в целый поезд повозок так, чтобы ни разбойники, ни мытари не прознали, что в них лежит? Конечно, Злата и её ловкачи.

Но для начала требовалось наладить кое-какие контакты, поэтому Злата взяла с собой небольшой отряд верных людей и отправилась в соседний город.

Однако по пути они наткнулись на один караван с кучей убитых, разбросанных вокруг. Причём, схватка, судя по всему, вышла неудачной для обеих сторон, и выживших не осталось вообще.

Сначала ватажники посчитали это за великую удачу. В обозах лежали товары на несколько серьёзных состояний. Меха, руда, меда, ткани травы, которые росли только далеко на Севере. Много всего, что и в варгийских городах стоило немалых денег, на южных базарах ценилось кратно больше.

И вот ватажники пускали слюни на свалившееся вдруг богатство, как с удачей пришла беда. В лице другого каравана. Точнее, нескольких караванов. Купцы объединились и везли свои товары в Асмарид под присмотром небольшой армии охранников и наёмников. Объяснять им, что настоящих хозяев полученного добра Злата сотоварищи ничего дурного не делали, было бы бесполезно. Да ине спрашивал бы никто — просто прибили бы на месте.

Поэтому ей в голову пришла дерзкая задумка. Они притворились этими самыми хозяевами. Сама Злата оделась боярыней, ватажники нацепили доспехи и оружие. Мол, отбились от разбойников, но защитников осталось мало, да и кони разбежались. Помогите люди добрые людям честным.

А чтобы повысить шансы на успех, Злата назвалась благородным родом Белозаровых. Кто такие эти Белозаровы она точно не знала, но слышала когда-то, что семейство очень древнее и уважаемое среди бояр. А значит, трогать не должны.

Не знаю, со страху ли перед боярским родом или с бодуна купцов, но обман зажил своей жизнью. Купцы определили её как Антонину Ефандовну, по наглядным признакам убедились, что караван направлялся в сторону Асмарида, то есть им по пути, а рубка за нажитое добро окончилась хоть и кроваво, но вполне удачно, ведь самое ценное — Антонина, то есть — осталось в сохранности.

И предложили ей сопровождение в дальнейшем походе.

Злата растерялась и согласилась. А по пути ещё сложилось так, что Злата, сама того не желая, принесла купцам немало прибыли.

Например, по её просьбе завернули в одну деревушку. И там прибили налетевших ночью демонов редкой породы, с которых набрали дорогих ингредиентов. Причём сама Злата планировала сбежать во время ночёвки. Они с ватажниками уже повылезали из постелей и почти удрали. Но кто-то обо что-то споткнулся, упал, поднял грохот и перебудил купцов. Как раз в это время в деревне показались те самые редкие демоны. Все подумали, что боярыня первой заметила неприятеля и предупредила остальных. Даже не обратили внимание на отсутствие боярских платьев на ней. От радости, видимо.

Подобные ситуации по дороге случались ещё несколько раз. А когда поезд удалился от границ Велизара настолько, что до дома ватажникам возвращаться было просто опасно без сопровождения, Злата решила играть роль до конца. И даже нырнула в неё с головой. Например, хитрость со здешними торговцами придумала именно она.

— Лют, скажи, — протянул Батур, глядя на меня как-то странно.

— Да?

— У всех твоих друзей такая… своеобразная удача?

Я не нашёлся что ответить. Но задумался. Недолго, потому что снаружи начиналось какое-то копошение. Купцы беспокоились за свою предводительницу.

— Ты сможешь убедить их отдать товары, если я верну деньги? — на всякий случай спросил я.

Если получится решить проблему быстро и без особых трудностей, мне такое только на руку. Благополучие купцов меня не сильно интересовало, а вот за свои вещички я волновался. Особенно за сумку, которую забрал Тамай Саяд.

Конечно, был и запасной план, подготовленный на всякий случай ещё в темнице. Но почему-то пробовать его не хотелось раньше времени.

— Нет, — помотала головой Злата. — Они уверенны в своей правоте и готовы загрызть любого за медную монету. В их головах товар уже распродан десять к одному на рынках Велизара.

Мда. Купцы мечтают практично и крепко. Ещё снаряжая обозы в путь, они чётко представляют, как вернутся во много раз богаче. И отказываться от этого очень не любят.

— Значит, будем думать, — решил я.

Злата снова кинулась мне на шею, шепча благодарности, а затем встряхнулась и опять приняла облик благородной госпожи и позвала купцов в свои покои.

Жимир Малович одарил меня недоверчивым прищуром и встал на своё место. Второй купец, которого звали Поспехом Кесметовичем, глядел исподлобья, скрестив руки на широкой груди. Остальные купцы не особо выделялись из общей толпы, но полностью поддерживали этих двух вредин.

— Лют Путешественник любезно согласился выступить от нашего лица перед жителями Мадальталя и обещал разрешить спор самым доступным и приемлемым способом, — объявила Злата-Антонина.

— А какого роду-племени ты, Лют Путешественник? — вдруг спросил Жимир.

Гадёныш. Всё-таки прикопался!

Однако мне даже не пришлось сочинять. Злата справилась так, что лучше и не придумаешь.

— Лют Путешественник принадлежит к древнему, глубоко уважаемому роду, господа, — строгим голосом сказала она. — Мне он открылся, но предпочёл держать своё происхождение в секрете на время путешествия. Надеюсь, моего поручения за него вам хватит, Жимир Малович?

Жимир виновато потупил глаза. На него теперь устремились осуждающие взгляды. Мол, что за неосторожность! Понятно же — человек правильный. А что не хочет сообщить, почему именно он правильный, так это его личное дело.

Заострять на этом внимание не хотелось, поэтому я поспешил сменить тему:

— Господа! Надеюсь, мне не придётся вам объяснять и, уж тем более, убеждать, что безо всяких уступок покинуть город не получится?

Недовольный гомон едва не заполнил помещение, но я прервал его в зародыше:

— Нет, безусловно, в ваших силах одолеть и городскую стражу, и гвардию местного князька, который так боится варгийского оружия, что до сих пор не высунулся из своего гнезда… — Заглохший недовольный гомон возродился согласными возгласами. — Однако Мадальталь — город всем нам полезный и нужный. Стоит смотреть в будущее, ведь это не последнее ваше путешествие. И в будущем лучше вернуться сюда добрыми друзьями, а не врагами, потерявшими прибыль ради сиюминутной выгоды.

Этим дуракам следовало сначала подсластить ложку с лекарством. А то слишком уж морды недовольные. Пусть кичатся славой, к которой не имеют никакого отношения, хотя сами понимают, насколько я преувеличил.

Князь Мадальталя не вмешивался потому, что его гвардия умела разговаривать только языком стали и магии. Словесные сражения — удел толмачей и торговцев. А если они не справятся, тогда уж и воины вступят в дело. Но в таком случае миром спор точно не закончится, а купцы войдут в летописи, как мученики и предвестники новой войны. Быть может, даже поимённо.

— И что ты предлагаешь, Путешественник? — буркнул Поспех. — Мы честно заработали своё. А что асмаридцы дураки — так это не наша вина!

Я ещё не придумал, что делать. Мысли лихорадочно крутились в голове, но пока всё было не то. Ответить сразу вряд ли получится, а оставлять этих людей вариться в собственных думах опаснее, чем наблюдать за молчащей женщиной.

Как-то один случайно встретившийся мне мудрец поделился недурной мыслью. Мол, если женщина начала молчать, значит, она начала думать. А надумать она может очень много всего. Конечно, необязательно плохого, но риск слишком велик, а вероятность благоприятного исхода маловероятна.

Возможно, это был бог. Или провидец. Ведь перед моим исчезновением Эфлен, которая всегда имела своё, отличное от моего мнение на любые события, и не стеснялась его высказывать, вдруг стала молчаливой и спокойной. Конечно, по сравнению с обычным поведением.

Эх, надо было вспомнить того мудреца. Быть может, не оказался бы в нынешнем положении.

Но вернёмся к купцам. Этим дай волю — надумают всякую всячину, что потом проблем не оберёшься.

Но от подобной участи всех спас Алексей.

— У меня есть идея, Лют, — прошептал он мне на ухо.

— Говори, — махнул я.

Решил, он достаточно смышлёный, чтобы высказываться открыто и от своего имени. Перед всеми, так сказать.

Алексей шагнул вперёд, сверкнув хитрой ухмылкой, и начал выкладывать свой замысел:

— Ты правильно сказал, Поспех Кесметович. Асмаридцы сами виноваты, что их обвели вокруг пальца. Но подумайте, разве стоит отпугивать их от последующих глупостей? Всё же я настоятельно рекомендую пойти навстречу и предложить уступки. В будущем, как сказал мой друг Лют Путешественник, вам и другим варгийцам предстоит не раз посетить этот славный город и не раз обвести их вокруг всех возможных пальцев.

На лицах купцов появлялись признаки размышлений. Причём в правильном направлении. Они все отличались хорошим воображением и уже строили планы на грядущие путешествия.

Меня обдало потом от жары. По пояснице прокатилась влага. Как они стоят, укутавшись во все эти тряпки? Ладно на Севере, где тканями не только можно показывать своё положение, но и нужно защищаться от непогоды. Но здесь-то солнце, да жара. И те краски, что в Велизаре означают достаток и важность, в Асмариде такого веса не имеют. Перед собой что ли кичатся?

— Поэтому, господа купцы, — продолжал Алексей, — подумайте, от каких товаров можете отказаться, потеряв при этом не слишком много. Пожертвуйте малым ради великого. Но в лоб предлагать уступки не стоит, конечно же. В сердцах асмаридцев сейчас кипит ярость от обиды. Но она легко перейдёт в азарт, если занять их тем, что они любят сильнее всего.

Он сделал паузу, приковав к себе наибольшее внимание, со всё той же хитрой ухмылкой обвёл собравшихся взглядом и наконец-то сказал:

— Устройте им торги! Предложите меньше рассчитанного, но так, чтобы сойтись на нужном значении. Заставьте их забыть про обиду почувствовать себя победителями.

— Поддавки! — воскликнул кто-то из толпы.

— Точно! — присоединился к нему другой.

— Вот это дело! Обыграем южан снова, братцы!

Заведённые лестью и речами варгийские купцы принялись с азартом спорить, как именно они собираются обдурить асмаридцев в очередной раз.

Я с облегчением выдохнул, поблагодарил подвешенный язык и острый ум Алексея и отдельно — удачу. Потому как только удача, какой бы странной она ни была, могла свести нас со Златой в такой подходящий момент.

Не попадись она караванщикам, не попади в Асмарид, вряд ли Барбел захотел бы отправлять нас на переговоры.

Мы перекинулись взглядами. Злата волновалась. Оно и понятно — сходила, называется, в соседний городок… Но, глядишь, после такого путешествия за ватагу стариградцев беспокоиться больше не придётся. Опыта она набралась с лихвой.

Я усмехнулся. Всё-таки Алексей молодец. Направил бурлившую энергию варгийцев в правильное русло. А то они так возгордились своей махинацией, что стали слишком высоко думать о себе. Могли бы и сами догадаться о таком выходе.

А ведь могли начать полноценную войну…

Купцы ещё несколько часов обсуждали, считали и делили, чем можно откупиться от асмаридцев, а чего отдавать никак нельзя. Несколько раз дело дошло до драки. Но самых буйных быстро угомонили и разняли по сторонам, чтобы не мешали другим заниматься делом.

Списки товаров наконец-то были составлены и отсортированы по нескольким степеням важности — это чтобы торговаться можно было гибче. А затем нас проводили к выходу из подворья и отправили за представителями противной стороны.

С асмаридцами тоже пришлось нелегко. Но помогли стражники. Их вид придал нам авторитета и заставил выслушать. Когда я объявил, что варгийские купцы глубоко сожалеют о содеянном и вообще дрожат при мысли о грозных асмаридских мстителях, гнев толпы немного поубавился. Ещё я отметил величие Мадальталя, его жителей и насколько их город превосходит даже самый богатый варгийский.

А женщины!..

Эх, тут даже словами не описать. Таких красавиц и во всё Севере не сыскать.

В общем действовали по схожему принципу и плавно подвели к тому, что обижать гостей не стоит, ведь они привозят в Мадальталь много ценных товаров, которые в других городах Асмарида можно продать ещё дороже. И стоит сохранить им лицо, пойти на уступки ради будущей выгоды и так далее и тому подобное.

В итоге выделили нескольких старейшин в качестве представителей для торгов, свели их с представителями варгийцев, среди которых, конечно же, оказались Жимир с Поспехом, и до утра наблюдали словесными поединками.

Прочие зрители остались в восторге от зрелища. Незаметно для меня мероприятие обросло пиром, попойками, играми, музыкантами и прочими признаками праздника, а под конец красные от вина поединщики чуть ли не в обнимку пришли-таки к соглашению.

К обеду варгийские караваны покинули город. Но Злата осталась с нами. Притворяться боярыней в Велизаре будет слишком рискованно. А ну как найдётся знакомый реальных Белозаровых?

Отговорку придумала хорошую. Мол, здешний князь чуть ли не молил об аудиенции и обещал сопровождение до родного терема. Жимир с Поспехом не без сомнений, но поверили. Её долю в караване выкупили золотом, но некоторые вещи Злата оставила в натуре.

Признаться, сначала я думал её отговорить. Потому что добра там осталось на целую повозку, а для дальнейшего путешествия это не очень удобно. Но уже скоро благодарил всех почивших богов, что мне не удалось её уговорить.

Потому что Удача снова повернулась ко мне лицом и заключила в крепкие мягкие объятия. Настолько, что оставалось гадать и страшиться, чем она обернётся потом. Ведь Удача — мадама переменчивая. А плату за своё внимание берёт немалую.

Глава 15

— Задор! — воскликнул я.

Когда двери конюшни открыли, показалась морда моего верного скакуна. Он обнажил зубы в довольно жуткой, но искренней улыбке, заржал и кинулся на выход со всех копыт.

— Иди ко мне, мой дорогой! — обрадовался я, раскинув руки.

Плевать, что он может сбить меня на радостях, что воняет как лошадь, что…

Задор промчался мимо и остановился только возле батуровской Йеллы. Завертелся вокруг неё, зафыркал, заартачился.

— Предатель…

Нам вернули пожитки. Ну, почти. Барбел наверняка не думал, что я помню каждую мелочь, завалявшуюся в седельных сумках и грузовых мешках. И правильно не думал, вообще-то, но вот Алексей — помнил.

Он досконально изучил полученное добро и выкатил целый список недостачи.

Барбел удивился снова. На этот раз, что мы решились потребовать своё назад. Так взглянул на меня, будто я хотел его личный кошель опустошить. Видимо, раньше отпущенные старались убраться от тюрьмы подальше, и только сверкали пятками, а мы довольно долго мозолили главе городской стражи глаза.

Наверное, от неожиданности он предложил компенсировать недостачу стоимостью утерянного в серебре. Наверняка недоплатил, гад, но тут уж я не стал особо возникать. Самому хотелось уже выбраться в город и заняться делами. Несколько монет стоили явно меньше потерянного времени.

Но я компенсировал их информацией.

— Тамай Саяд частенько ошивается в трактире на южном острове. У него двоюродный дядя там заправляет, — довольно охотно ответил Барбел на мой вопрос о проклятом гайдамале.

Нет, у него точно какой-то зуб имеется на собственного сотника. Непонятно только, почему ж он не разобрался с ним раньше. На моей памяти редкие подчинённые, которые не устраивали своих командиров, доживали достаточно долго, чтобы тем приходилось ждать случайных иноземных гостей для решения проблемы.

Мы со всех ног помчались на южный остров. Вошли в город и поучаствовали в беспорядках, устроенных варгийскими торговцами мы на восточном острове. Который как раз и специализировался на внешней торговле. Тут было много заезжих купцов, на улицах звучали разные языки и даже говоры, а по дороге могли прогуливаться эфленский торговец в высоких чулках и чудно́й шляпе, широкоплечий асван в тяжёлых морских сапогах по колено и сопровождающих их асмаридец в тунике до пола.

А вот южный остров принадлежал, по большей части, только местным жителям. Причём князь Мадальталя жил на третьем, северном острове, и здесь показывался редко. Чем-то южный остров напоминал трущобы Стариграда. Но не полуразвалившимися хижинами или общей беднотой прохожих. Нет, здесь стояли и богатые дома, отделанный белым известняком, и обычные халупы. А по пути встречались равно как вельможи в дорогих даже по местным меркам тканях, так и почти нищие люди, трусящие босиком по горячим от солнца мостовым.

Ах, да. Понял. Обстановка напоминала трущобы общей разнородностью и кажущимся беспорядком. И схожесть скорее была по атмосфере, а не по внешнему виду или содержанию. Такое ощущение, будто Стариград собрали в одну кучу, потрясли хорошенько и разбросали на холмик, окружённый водой со всех сторон.

Трактир, о котором говорил Барбел, нашёлся не сразу. Всё же Асмарид отличался от южных провинций моей империи, полторы тысячи лет для них не прошли бесследно. И здания вокруг казались одновременно разными и неотличимыми друг от друга.

В одно мы чуть было не сунулись, завлекаемые запахом еды, журчанием напитков и пьяными голосами, но это оказался личный двор какого-то вельможи, устроившего праздник. И нам заградили дорогу несколько его стражников. Злые — жуть! Видно, хотели веселиться, а не смотреть на веселье со стороны.

Но всё же нам удалось найти нужный трактир. Только Тамая там не оказалось. Но я узнал одного их всадников, которые его сопровождали.

— Эй, ты! Вставай! — гаркнул я грозно, нависнув над ним.

В ответ на нас уставились два заплывших глаза.

— Й-ИК-йа-а-а?!

Алексей взглянул на меня с раздражённым выражением лица. Как бы спрашивал: «Можно я ему вдарю?».

«Нельзя», покачал я головой.

На нас уже поглядывали несколько подозрительных посетителей за соседними столами. Сделаем резкое движение, и начнутся драка, поножовщина и смертоубийство. А так как сами подыхать мы не планировали, на тот свет отправятся местные. А мы отправимся обратно в темницу. И вряд ли найдутся новые варгийские купцы, с которыми потребуется наше вмешательство.

— Ты, ты. — Я сел напротив. — Где Тамай Саяд? У меня к нему дело.

Внутрь мы пошли вдвоём с Алексеем. Заря со своей повозкой и Батур, оставленный присматривать за добром, остались снаружи. Кхазарин с оружием отвадит многих искателей лёгкой наживы, а особо упёртых он сможет образумить парой метко выпущенных стрел.

В повозку мы сгрузили и свои пожитки. Места хватило. Лошадей варгийские купцы тоже выдали, поэтому наше имущество занимало довольно много пространство, учитывая нескольких кхазарских скакунов. Было бы неплохо поскорее всё лишнее распродать, потому что сундуки и мешки привлекали ненужное внимание. А малое количество защитников наводило людей на крамольные мысли.

— Эй, ты меня слышишь? Тамай Саяд. Твой гайдамал. Как мне его найти? — Возможно, для пьяного ума мой скверный асмаридский был слишком неразборчивым, поэтому я говорил чуть ли не по слогам.

Но это не помогло. Засранец хрюкнул, хмыкнул, сделал последний глоток какого-то кислого на запах пойла и отрубился окончательно.

— Да чтоб тебя демоны!..

Я уже начал ругаться по-варгийски, как вдруг нас окликнул чей-то голос:

— Эй, северяне! Саяда ищите? Что вам от него надо?

Мы обернулись. Голос принадлежал хозяину трактира. Это я понял по одежде с передником и потным от печного жара волосам. Широкий мужик с огромным пузом и подбородком, плавно переходящим в бычью шею. Он выглядел довольно грозно, но всё портили ноги. Широкие, подстать мясистому торсу, они сужались к низу. И стопы казались чуть больше, чем у Златы, хотя это было наверняка не так. Вместо асмаридской туники трактирщик носил светлую свободную кофту, бриджи и низкие ботинки, будто подчёркивая свою несуразность.

— Долг хотим отдать! — заявил я. — Тамай очень помог нам. Свёл с нужными людьми, благодаря чему мы получили хороший доход.

— А стариградцы — честный народ! — подхватил мой обман Алексей. — Мы всегда платим долги!

Хотя обманом это вряд ли можно назвать. Всё — правда. Мы действительно должны отплатить Тамаю за обман. И благодаря ему удалось познакомиться с Барбелом Ад Нимаей, который отправил нас договариваться с варгийцами. И к нам присоединилась Злата со своей долей от торговли. Приобретение спорное, конечно, но факты есть факты.

— Хм… — нахмурился трактирщик.

Думал.

Я вспомнил, что он, по словам Барбела, двоюродный дядя Тамая. Значит должен знать его хорошо.

— Вы можете отдать долг мне, северяне, — осклабился он. — Меня зовут Батнун Саяд, и я — ближайший родич Тамая. Ближе в этом городе точно нет.

Мы с Алексеем переглянулись. Краем глаза отметили, что посетители вокруг сидели немного плотнее, чем раньше, и, кажется, теперь окружали нас. Свободный проход к двери на улицу закрыл лихой наружности асмаридец с саблей на поясе. Выглядел он довольно примечательно. И, бьюсь об заклад, сидел в противоположном углу трактира, когда мы зашли.

— Прости, уважаемый Батнун Саяд, — улыбнулся я. — Но стариградцы не только платят долги. Но делают это конкретным людям, а не всякому, кто представится их родичами.

— То есть, я, по-твоему, лжец? — прорычал Батнун.

— Нет-нет, уважаемый! — возразил я. — Но мы не местные. Вас видим впервые. И поверить вам на слово также безответственно, как обвинять во лжи. Ведь если вдруг гайдамал Саяд не получит, что ему полагается по нашей вине, удача отвернутся от нас и наших семей. Поэтому, будьте так любезны, проводите нас к вашему родичу. А мы… — Я встал, положил руку на пологое плечо трактирщика и широко улыбнулся. — А мы добавим к долгу за помощь в его возвращении.

И сверкнул медяком, зажатым между двух пальцев.

Взгляд Батнуна заблестел от алчности. На месте этой монеты он наверняка уже представлял полный кошель, набитый золотом.

Он окликнул помощника, раздал указания на таком бурчащем и беглом языке, что я ничего разобрать не смог. А затем, сняв передник, махнул нам в сторону выхода:

— Пойдём, северяне. Так уж и быть, помогу.

Когда вышли на улицу, где стояла повозка с добром, Батнун и вовсе расцвёл. То ли подумал, что дело наше оказалось таким прибыльным, и в ней — доля племянничка, то ли не подумал, но всё равно захотел прибрать к рукам и добро, и Злату впридачу.

Девушка привлекла отдельное внимание асмаридца. Он сально хмыкнул, глядя на неё, потёр лохматую бороду и с ещё большим энтузиазмом повёл нас куда-то по улицам.

Ожидать, что у засранца Тамая окажется честный родич не стоило. Поэтому мы держали уши востро и на третьем повороте заметили нескольких посетителей трактира, которые как бы невзначай следовали той же дорогой, что и мы.

Алексей заметил их чуть позже меня, но добавил:

— Двое из них точно преследуют. Когда мы уходили, им только-только еду поднесли.

— Может, сожрать успели?

— Цельного барана и бочонок хмеля? — с сомнением спросил Алексей.

Что ж, довод весомый. С бочонком они расправиться могли по-быстрому. И даже сожрать барана. Но всё вместе — вряд ли.

Мой живот проурчал при мысли о жареной баранине. Надо было сначала поесть, а потом допытываться о нахождении Тамая. Но вдруг он успел продать Исток, пока я набиваю брюхо?

Через какое-то время мы зашли на территорию, которая напоминала трущобы Стариграда уже не только атмосферой, но и общей обстановкой. Мощёные улицы сменились грязными песчаными дорожками, а разношёрстные, но вполне приличные дома — покосившимися хибарами. А каждый первый встречный представлял бы реальную угрозу быть ограбленным. Но выглядели мы внушительно, а в сопровождении Батнуна нас и вовсе обходили стороной.

Батур с Алексеем двигались настороже. Первый на всякий случай положил руку на оголовье сабли, а второй подобрался поближе к повозке и вёл коня рядом с копьём, которое лежало у края. Так что мог быстро достать его и применить по назначению.

А вот Злата заулыбалась. Шепнула мне, что это место напоминает о доме. А по Стариграду она уже скучать начала.

Я же расслабился. Опыт подсказывал, что внезапного нападения не будет. Батнун явно вёл нас в западню, но он наверняка слышал о заварушке с варгийскими купцами и желал убедиться, безопасно ли нас нахлобучивать. Ну, и показать нас племянничку. А то вдруг действительно друзья? Нехорошо же получится.

Остановились мы у довольно громоздкой постройки, состоящей из нескольких двух или трёх этажных зданий, соединённых деревянными перегородками на земле и помостами, перекинутыми между крыш. Изнутри доносился гул голосов, там явно шло какое-то веселье.

— Тамай там. Пошли, — махнул Батнун.

И добавил, когда мы все двинулись за ним:

— Только ты! Один!

Обращался он, конечно же, ко мне. Алексей с Батуром забеспокоились, но я кивнул, мол, всё нормально. И прошептал:

— Глядите в оба. Меня не ждите, если поднимется вой. Удирайте со всех ног. Если что, встретимся на восточном острове, у городской стражи.

Наказ явно им не понравился. Но вдвоём они вряд ли смогут долго отбиваться от толпы жаждущих наживы.

Конечно, здесь серьёзных бойцов не должно быть. Все, я думаю, собрались на северном острове, возле князя. Но толпою загрызут даже медведя, как говаривал мой дру… старый знакомый Велизар.

А я… Я не пропаду. Были у меня козыри в рукаве, чтобы выбраться из самой глубокой задницы. Жаль только, забираться в неё приходилось по собственной воле. Это как-то неправильно.

Батнун проводил меня внутрь. Трущобная крепость оказалась местом для проведения боёв и ставок, связанных с этой замечательной деятельностью. Народу было много — не продохнуть. Все воняли чем только можно. Особенно потом. В Мадальтале и без того было жарко, но здесь духота сразу заставила обливаться потом.

Но Тамая я углядел быстро.

Этот гадёныш сидел на почётном месте, раскинувшись на подушках. Компанию ему составляли несколько почти одетых женщин и парочка подпитых мужиков, с интересом наблюдавших за боем.

Арена представляла собой широкую яму, огороженную сверху грубыми железными прутьями. Надо полагать, бились там не всегда по собственной воле, потому что вокруг стояли вооружённые мордовороты.

Тамай Саяд мял задницу бабёнки, хлестал вино из серебряного кубка и откровенно радовался жизни. И тому, как боец, на которого он, видимо, поставил, теснит своего противника.

— Племянник! — гаркнул Батнун, чтобы перекричать шум. — Тут тебя твои знакомые ищут. Знаешь таких?

Тамай перевёл на нас взгляд. Прищурился, рассматривая меня. С освещением тут было не очень хорошо, поэтому мог не опознать сразу. Но опознал. Выражение лица плавно сменилось на удивлённое и даже обрадованное. И он воскликнул:

— А как же! Знаю! Ты же тот северянин, что якшается с кхазарином!

Батнун немного расслабился. И заметно огорчился. Если племянник признал меня и не стал тут же кидаться в драку, значит, я говорил правду? Это что ж, повозка останется с нами?

Я шагнул поближе и присел рядом с Тамаем. Но теперь скинул с лица маску доброжелательности и глянул грозно, без тени улыбки.

— Верни мою сумку, обманщик, — стальным голосом потребовал я. — И всё, что в ней было.

Ублюдок тут же исказился в гневе. Девка, взвизгнув, вскочила и убралась подальше, мужики, что лежали неподалёку, недовольно уставились в нашу сторону.

— Обманщик? — прошипел Тамай, смакуя каждую букву. — Ты, северянин, совсем страх потерял? За такое оскорбление…

Пришлось прервать его, выхватив за грудки и приставив к горлу Разрушитель Башен. Я решил дать своему кинжалу вполне заслуженное имя.

Все вокруг всколыхнулись, Батнун рявкнул что-то невнятное, а обнажённые клинки зависли в воздухе.

— Т-ты, сумасшедший варвар, — прорычал Тамай. — Считай, что ты уже мёртв!

— Отвечай, где моё добро.

От моего голоса он вздрогнул сильнее, чем от лезвия у глотки. К тому же, я обвил его духовными потоками, явно давая понять, что вырваться не получится.

На окруживших нас людей я даже не смотрел. И так было понятно, что их много, что все хотят меня убить. И что покинуть это душное помещение, даже угрожая Тамаю, не получится. Вокруг было столько народа и шума, что переполох заметили только ближайшие люди. Они же окружили нас. А ситуация в общем затерялась среди кричащих, дерущихся и ругающихся зрителей. Кажется, бой подходил к концу, поэтому эмоции зашкаливали.

— Нет его у меня, — процедил Тамай. — Забрали.

— Кто?

— Люди кнезира Халада.

Демоны!

Кнезир — это князь по-асмаридски. Раньше их так не называли. В империи были введены общие титулы, и вместо собственных названий всех должны были именовать князьями, боярами и прочее. Но, судя по всему, «князь» смешался с местным титулом, и из этого получилось новое название.

Но словообразование хоть и занятная штука, однако Исток теперь в куда более крепких руках.

На всякий случай я решил уточнить:

— Кристалл. Они его забрали?

— Из-за него и забрали! — с претензией в голосе воскликнул Тамай. — Поэтому ищи своё…

Дальнейшие слова захлебнулись в крови. Причём Тамай так удивился, что уставился на меня широкими глазами, не веря, что я решился его прикончить.

Удивились все. Выглядело это с моей стороны как настоящее самоубийство. Но именно на такой эффект я и рассчитывал.

Мгновение спустя я добавил к нему беспорядочный вихрь духовных потоков, отбросивший первые ряды вооружённых противников. И только через пару секунд Батнун Саяд завопил:

— Держите его! Хватайте! Убийца! Уб!...

Он тоже вдруг потерял дар речи. Но не из-за клинка в глотке и даже не из-за удара магией. Просто я вдруг исчез.

Вот только что был — и нет меня. Лишь Тамай, сжимающий окровавленную шею и беспорядочно болтающий ногами от ужаса. Быть может, он даже выживет. Действовал я аккуратно и шанс такой оставил сознательно. Но говорить будет вряд ли.

Но это тоже сыграло в нужно мне ключе. Батнун растерялся. Метался между преследованием исчезнувшего меня и спасением родича. В итоге сделал правильный выбор и первым делом кинулся к Тамаю.

А я к тому времени смешался с толпой и двигался к выходу. Козырь сработал как надо.

Ещё в темнице я сделал себе татуировку печати невидимости. Но не обычную.

Эта мысль давно засела в голове, но проверить её как-то доводилось. Нарисованные печати быстро иссякали и действовали только на тот предмет, на который они были нанесены. Последний недостаток я пробовал исправить, но символы, добавленные в печать, не работали. В ходе опытов я выяснил, что носители — то есть предмет или чернила — просто не выдерживали нагрузки и рушили печать.

Моё тело выдерживало, но чернила испарялись. Выход был один — сделать чернила частью моего тела. Однако это грозило опасными последствиями при малейшей ошибке. Да и вдруг придумаю печать получше?

В темнице я всё же решился, и у меня получилось. Вроде бы. Как она сработает в будущем, придётся только наблюдать.

Но печать невидимости, вытатуированная на моём плече, вряд ли поможет отобрать Исток у целого кнезира. Этот козырь тут бесполезен.

Может, будет достаточно просто его попросить?

Вдруг человек окажется добрый и отзывчивый?

Эх, вряд ли…

Глава 16

— И что теперь будем делать?

— Надо как-то попасть к этому кнезиру Халаду.

Хару Ад Халаду, если быть точным. Так звали властителя Мадальталя.

А мы сейчас сидели в корчме на восточном острове и набивали животы местной кухней. Главное отличие от варгийской — обилие специй! Пришлось на ломаном асмаридском просить повара не добавлять столько перца, потому что запивать острое блюдо приходилось разбавленным вином, а оно не очень хорошо помогало обожжённому рту.

— Как? — Батур косточкой ковырялся в зубах. — Там охрана никого не пропускает. Нас, иноземцев, уж точно.

Когда я выбрался из арены, увидел кучу асмаридских бандитских рож. Правда, все они были в бессознательном состоянии и валялись вокруг нашей повозки. Алексей с Батуром выглядели счастливыми и жаждущими продолжения насилия. Злата пряталась за сундуками и смотрела испуганными глазами, молящими убраться поскорее куда-нибудь подальше.

Мне пришлось расстроить парней. Дожидаться, пока Батнун соберёт людей и двинется следом, не хотелось. Кто знает, может, у него там целая ватага, готовая мстить за ублюдка Тамая?

Поэтому мы дали дёру. И сразу направились в сторону северного острова, где сейчас находился Исток. Но там нам даже через мост не позволили проехать.

— Может, наймёмся в дружину? — предложил Алексей. — Хорошие воины всегда пригодятся.

— Хорошие — да, — хмыкнул я. — Но для этого надо хотя бы до Бронзы прорваться.

Мы все застряли на границе стадии Отрока. Для прорыва требовалось время и концентрация. Не знаю, сколько это займёт, но нужно найти спокойное место, где нас не будут трогать хотя бы несколько дней.

Я прикинул, запаса отваров духовного укрепления должно быть достаточно. Обычно на это пришлось бы потратить месяцы. Но с ускорением от духовной силы целой стаи крылатых демонов и действия отвара получилось куда быстрее.

— Снимем здесь комнату, — решил я. — На семь дней. И каждый должен пересечь границу.

— А я? — спросила Злата.

— А ты займёшься сбором информации. Нам нужно знать, у кого именно находится Исток. Тамай сказал, что из-за кристалла у них и отняли мою сумку. Значит, тот, кто отнял, знал, что это такое. И вряд ли продал или обменял.

Злата кивнула. И даже немного засветилась. Наконец-то ей следовало заниматься тем, что она умела лучше всего. Хотя я всё же склоняюсь, что актёрский дар — сильнейшая сторона этой женщины. Обвести вокруг пальца настоящих бояр и даже стать неофициальной главой варгийского торгового сбора… Да она — талант!

На том и порешили. Я выкупил две комнаты на неделю. Одну для нас с Алексеем и Батуром. Вторую для Златы. Всё же ей было бы неудобно ночевать в компании трёх мужчин.

Мы поделили отвары между собой и начали тренировки.

Алексей и я приступили к практикам, показанным нам Мудром. Сосредоточились на Источнике, заглянули внутрь себя.

Десятая ступень уже начала формироваться. Вокруг Источника светилось невзрачное кольцо духовной силы, к которой тянулись потоки от других ступеней. Вместе они складывались в одно сплошное поле энергии. Видимо, стадия Отрока станет одним из слоёв или фундаментов будущего Источника.

«Весь мир — есть единое целое. Он родился из Небытия, став Бытием…»

Слова будто приобретали более глубокий смысл, и это отзывалось в источнике пульсацией, всплесками духовной силы. В голове крутились неуловимые сознанием мысли, будто тайное знание находилось внутри меня, но не желало показаться, открыться раньше времени.

«Но каждый из нас всегда был его частью. Мы рождаемся из праха мироздания, а затем сами превращаемся в прах…»

Я повторял и повторял эти слова, отщипливая от них по крохе смысла, будто вкушал жаркий свежий ароматный хлеб и наполнялся силой, которую он даёт. Только хлеб был невероятно огромным, и вряд ли кому-то удастся поглотить его полностью.

Куски смыслов усваивались в сознании и переходили в Источник, укрепляя его раз за разом.

Сколько же терпения требовалось, чтобы развить его?

Будто пытаясь сбить меня с пути, в голову начинали лезть посторонние мысли.

Любопытство. Как люди научились развивать свои Источники? Откуда пришло это знание и почему вместе с ним ушли боги?

Анна точно что-то знала. Но не говорила напрямую. Я до сих пор не до конца понимал, в чём конечная цель моего путешествия, но доверился ей и отправился в путь.

Знал только, что нужно посетить определённые Истоки, найти там подсказки и, видимо, забрать Истоки с собой. Стриг не просто так явился ко мне с этим требованием. Он вообще редко что-то просил и не ждал от других ничего, но тут вдруг доверился мне.

Очень много вопросов.

Что же такое произошло после моего заточения в заклятии?

Из послания Анны и из книг я знал, что мои советники начали делить власть. Им не нравилось, как я смешивал народы, приравнивал всех к единому знаменателю и заставлял мыслить одинаковыми ценностями.

Кочевникам было трудно понять ценность тяжёлого труда в поле. Ценность и награду за это. Для них наивысшими дарами жизни были конь, степь, лук и ветер, указывающий путь.

Южанам трудно донести, что снег приносит не только холод, но тепло. А северяне с ужасом смотрели, как южане пьют горячий чай во время перехода по пустыням.

Морские народы Буйного моря считали холодные волны наградой, а не карой богов. А смерть — наивысшей точкой жизни. Подобно кочевникам, они предпочитали орудовать оружием, а не орудием. Но при этом всё равно не признали бы коня не просто лучшим другом, а частью себя самого.

Предки нынешних эфленцев полагали все остальные народы ниже себя. Они со снисхождением смотрели на других и считали это вполне обоснованным, ведь их культура и правда в то время была самой развитой.

Как им понять, что простому пахарю Севера красота узора на дверной раме или запись прошедшего дня в местную летопись по важности значительно уступает правке плуга или заточке копья? Ведь урожай с северного поля можно собрать лишь раз в году, а с опушки уже выглядывают звери и демоны, желающие отобрать и без того скудный хлеб.

Этому же пахарю не понять утончённость и леность своих соседей, для которых мороз — это нечто ужасное. А не прекрасная погода перед многодневной вьюгой, до которой ещё нужно и поработать, и погулять вдоволь.

Племена были такими разными, что некоторые из них друг о друге не слышали. Я пытался сковать их в единый народ. Не подменить культуры, но собрать лучшее отовсюду и поделиться.

Последнее особенно не нравилось моим соратникам. Эфлен злилась, когда достижения её народа, на которые были потрачены столетия, в готовом виде даровались остальным. Асван не желал укреплять западные и южные корабли, чтобы его люди потеряли статус лучших мореходов империи. Кхазар со скрипом позволил заимствовать методы сообщений и устройство почты на всю империю, а не только на Степь. Асмарида постоянно пыталась подменить или утаить наработки учёных, которые в то время считались лучшими во всём мире. А Велизар утверждал, что северяне не обязаны делиться знаниями о демонах и борьбе с ними, ведь племена, из которых мы происходили, чаще остальных сталкивались с приспешниками Бергира. И считались лучшими воинами в империи.

И всё же у меня кое-что получилось. Я успел посадить корни взаимного обмена, и через полторы тысячи лет всех объединяла общая история империи. И, например, письмена, разработанные народом Эфлены, стали основой для письменности остальных народов, в том числе варгийского.

Нет, у других тоже были письмена. Но эфленцы достигли в них наивысшего развития. И сейчас это позволяло мне хотя бы частично использовать «Глас богов».

Однако я отвлёкся.

«Ветер, вода, огонь, воздух, молнии в грозу, сама гроза, земля под ногами, мы сами — всё есть единое целое».

Вдруг я почувствовал нечто.

Духовные потоки, пронизывающие всё вокруг и меня самого обретали куда большую осязаемость. Я не просто чувствовал — слышал их. Мог ощутить холод и жар, тяжесть, скорость…

Очень странное чувство. Великолепное чувство.

Духовные потоки отличались между собой. У них были разные цвета, разные узоры они рисовали своими движениями, разная энергия исходила от них.

Вот светлый, белесый поток закружился, неся за собой свежесть и прохладу ветра.

Вот красный обдал жаром и вспыхнул, заставив поморщиться.

Голубоватый исходил влажностью, а затем вдруг застыл, обратившись льдом.

Потоки духовной силы разделялись на природные стихии, и будто шальные дети носились повсюду, игрались, ссорились, сталкивались и расходились.

«Каждый камешек, букашка, ваши пращуры и ваши потомки когда-то вышли из одного Начала. И тот окажется более могущественным духовным воином, кто ближе остальных познает это Единство».

Вдруг Источник засветился. Образованная десятая ступень слилась с девятью предыдущими, и все они закрылись духовной силой, укрепляя основу.

Мощные всплески энергии волнами прошлись по всему телу, расширяя духовные сосуды. Меня обдавало то жаром, то холодом. Духовные потоки в какой-то момент будто почуяли, что я их вижу, и облепили меня со всех сторон, весело и любопытно изучая.

Энергия струилась по сосудам, и духовным и обычным. Сила наполняла всё тело, и даже дыхание, казалось, пылало могуществом.

Хотелось вскочить с места, закричать от всплеска радости, пробежать вокруг всего мира, побороть сами горы, взлететь выше птиц. Невероятное чувство превосходства и единения с самими стихиями возносило меня до небес!

Но приходилось сдерживаться и сдерживать бушующую силу внутри, оставаться неподвижным. Источник только-только сформировался и был хрупким. Рубцы, оставленные после вселения души в это тело, снова давали о себе знать и шрамами скрипели от натуги.

От них начали расползаться новые витки. Это причиняло боль, отдающуюся даже не по телу, а по сознанию.

Я начал беспокоиться. Неужели старая рана будет мешать дальнейшему развитию?

Но шрамы остановились, образовав неровную сетку. Словно расползшиеся корни, они застыли на Источнике и успокоились. Наконец-то удалось вздохнуть с облегчением и продолжить усвоение новой силы.

Источник теперь не просто обрёл форму, как это случилось при переходе на стадию Отрока, но окрасился в цвета. Среди прочих духовных потоков больше всех вокруг меня собрались красные и прозрачно-белесые. Нутром я понял, что это стихии огня и ветра. Источник тоже начал окрашиваться, приобретая алые оттенки пламени, перемежающиеся с ветром, одновременно несущим это пламя, контролирующим и усиливающим.

Но вдруг в Источник ворвались серебряные мерцающие духовные потоки. Они разрядом ударили по своим собратьям-стихиям и принялись яростно отвоёвывать место. Завязалась борьба. Серебро теснило другие стихии, и я понял, что это были молнии.

Они так яростно желали первыми войти в мой Источник, что едва не сбросили огонь и ветер. Едва не возглавили мою духовную силу, сбросив меня с пьедестала!

Но нет. Первым в своём собственном Источнике буду я!

Усилием воли я заставил все стихии успокоиться и соединиться, образовав неравный баланс между собой. Молния всё же возглавила позиции, заняв половину Источника, но лишь среди остальных стихий. Она полностью подчинялась мне. А огонь и ветер делили вторую половину, сумев подружиться друг с другом.

И наконец-то формирование было завершено.

Я открыл глаза и тяжело, глубоко вздохнул.

Из окна бил свет, заставляя щуриться. Всё тело покрывал пот, будто меня только что отпустила лихорадка. Сила сменилась слабостью, дикой жаждой и грызущим брюхо голодом.

— Ох, ты ж… — прохрипел я.

В горле пересохло. Даже язык двигался тяжело. Я взглянул на пустые склянки из-под отваров и удивился, куда пропала вся заключённая в них сила.

Конечности затекли, онемели. Сколько времени я провёл в таком положении?

С трудом повернув голову, посмотрел на Алексея. Он всё ещё продолжал прорываться через границу, но уже выглядел, как обтянутый кожей скелет. Казалось, стихия огня высушила его своим жаром.

Посмотрел на кисти рук и понял, что наверняка выгляжу так же.

Тут сквозь звон в ушах донеслось странное гортанное бормотание. Точнее, напев. Это был Батур.

Кхазарин использовал не наши практики, а свои методы. Но, судя по всему, они приносили пользу, потому что даже со стороны я чувствовал, как вокруг него кружатся духовные потоки ветра.

Батур напевал что-то неразборчивое слабым тихим голосом, отдающим хрипотой. Если он всё это время не утихал, представляю, каково ему будет очнуться. Надо бы поставить кувшин с водой неподалёку.

Или целую бочку.

Хотя не уверен, что он не в сознании. Глаза Батура были открыты и периодически моргали. А ещё он шевелился. Тоже вяло и слабо, но в такт напевам.

Наверное, кхазарские практики включали в себя взывание к духам предков. Если это поможет, я не против.

Мне с трудом удалось встать. Ноги и руки будто закололи тысячи тысяч мелких иголок, пришлось переждать это, чтобы не нашуметь, рухнув мордой в пол. А затем я вышел в коридор.

Тут же направился в трапезную, кинулся к трактирщику, расталкивая по пути всех остальных, и потребовал воды хриплым натужным басом.

Те, кто сначала хотел мне что-то предъявить, с пониманием и даже сочувствием отказались от своих планов.

Кувшин воды либо оказался дырявым, либо всё содержимое впиталось в язык, не попав в горло. Поэтому хлопнул опустевшей тарой по столешнице и схватил вторую. Трактирщик — молодец. Быстро понял, что она понадобится и не стал дожидаться заказа.

Утолив жажду, я с диким от голода взглядом потребовал еды.

А потом набивал живот всем, чем только можно. Холодным, горячим, свежим и вчерашним, острым и пресным. Вкуса я почти не чувствовал и проглатывал всё сразу, не распробовав.

— Лют! — раздался удивлённый голос.

— Злата… — протянул я устало.

Живот вспух, а умятые блюда давили на горло. Хотели, наверное, выбраться обратно, но я не позволил. Пусть усваиваются и придают сил.

Злата присела за стол, на скамейку с другой стороны. Выглядела она немного запыхавшейся, но довольной.

Трактирщик почему-то тут же оказался рядом, сгрёб пустую грязную посуду и поставил аккуратную тарелку с жареными куропатками в каком-то соусе. Вежливо поклонился, улыбнулся — не мне, а Злате, — и поинтересовался, какого вина желает столь прекрасное создание.

Я бы удивился, но сил на это не было. Всё уходило на переваривание.

— На вас вкус, господин Ятбах, — прощебетала Злата в ответ. — Я вам полностью доверяю.

Трактирщик аж зарумянился и, довольный, почти вприпрыжку отправился в погреб. За вином, надо полагать. Напоследок он почему-то бросил в меня недобрый взгляд.

— Сколько времени прошло? — с подозрением спросил я.

Только сейчас заметил, что Злата выглядела немного иначе. Волосы стали длиннее, одежда поменялась на куда более подходящую, а посетители вокруг поглядывали на неё то ли с обожанием, то ли с уважением.

— Две недели, — заявила девушка, с наслаждением разжёвывая куропатку.

— Мы же за неделю только заплатили…

— Да, но я продлила. Решила, что не стоит вас беспокоить по пустякам.

— Спасибо…

Она продолжала с таким аппетитом есть куропатку, что мне тоже захотелось попробовать. И это несмотря на забитый до отказа живот!

— Госпожа Злата! — вдруг возле стола остановился асван со шрамами на суровой роже. — Позвольте преподнести вам этот скромный подарок.

Он протянул пышную красную розу и криво улыбнулся, показав клыки.

— Благодарю, Оге Могучий! — пролепетала Злата, принимая подарок. — Вы очень щедры!

— Ну, что вы! — махнул здоровенный бугай. — Простите, что отвлёк вас от трапезы.

Когда он оставил нас, принесли вино. Мне даже не предложили, а вот Злате поставили украшенный узорами серебряный кубок. Ятбах наполнил его, пожелал приятного аппетита и ушёл.

— Я что-нибудь пропустил? Нет, не так. Что я пропустил?!

Злата сделала небольшой глоток, с удовольствием вздохнула и улыбнулась мне.

— Ну… Скажем так, сбор информации оказался куда интереснее, чем я предполагала.

И сверкнула задорным светящимся взглядом.

Кажется, она сумела покорить не только варгийцев, но и весь Мадальталь.

Глава 17

Пока Злата наслаждалась вкуснейшим и хорошо поданным блюдом, а я утешал себя тем, что места в животе просто ни на что не осталось, она успела поведать мне о двух прошедших неделях. На время которых мы с парнями просто выпали из общественной жизни города.

А жизнь эта кипела и бурлила, как оказалось.

Сначала ничего не предвещало, как говорится. Злата принялась за реализацию товаров и добычи, сбагрила останки Тигриного Змея каким-то заезжим купцам, из своей доли что-то продала, что-то удачно обменяла. Но в итоге смогла не только сохранить стоимость нажитого, уменьшив при этом место, которое оно занимало, но и преувеличить наше состояние в золотом и серебряном эквиваленте.

Видимо, торговый поход с варгийскими купцами не прошёл для неё даром. Это очень хорошо, потому что я лично торговаться не любил, хоть и умел это делать вполне неплохо. Алексей, конечно, имел подвешенный язык, но это скорее распространялось на женщин и различные договорённости, связанные с получением добычи, а не с её продажей. На торгашей его речи тоже особого влияния не производили. А Батур…

Ему, в общем-то, очень подходило молчать. Желательно грозно. Эффекта было куда больше, чем если бы он взялся сбивать чужую цену или удерживать свою.

Всё-таки не зря приняли Злату в нашу компанию. Добычи будет ещё много, а правильно ею воспользоваться тоже надо уметь.

— Но тут заявились мы! — гаркнул Оге Могучий, примостившись за наш стол.

Я не стал возражать. Слишком уж было интересно, что там произошло.

— Да, — улыбнулась Злата. — Корабли Оге задержали на таможне, а их самих отправили ждать на острове.

— Треклятые асмаридцы! — оскалился асван. — Честных людей посмели оскорбить.

Его, надо полагать, справедливое возмущение поддержали дружным гарканьем за соседним столом. Там тоже сидели асваны и, как оказалось, они были из команды Оге.

Сам Могучий имел в своём владении два корабля. Один боевой — быстрый и манёвренный, но с малым трюмом. А второй как раз был грузовой.

— Чтобы добыч… Э, в смысле, товары возить, — пояснил он.

Ну да, ну да. Знаю я, как асваны получают свои товары на продажу. Если верить современным источникам в виде Алексея и некоторых книг, народы моря сумели-таки образоваться в подобие государства. Точнее, удержаться в рамках той провинции, что я назначил, будучи императором. Во многом благодаря законам. Которые тоже были введены во время моего правления.

Но старые-добрые традиции морского грабежа до сих пор не канули в лету. И периодически асваны собирали корабли и отправлялись грабить соседей. А награбленное продавали у других соседей или же в Асмариде.

— В общем, злые мы тогда заявились, — продолжал Оге. — И очень хотели кому-нибудь головы поотрывать. И даже собирались это сделать, не отходя далеко от харчевни, но тут появилась госпожа Злата.

— Я тогда испугалась жутко, — призналась она. — Как раз прикупила красивенькое ожерелье с изумрудом, вернулась… А тут — они.

В общем, Злата вынужденно выступила в качестве миротворца. Каким-то чудом заставила выслушать себя отряду разгневанных асванов, остановила прочих постояльцев, которые уже готовы были обнажить клинки. И выслушала, в чём, собственно, дело.

А дело заключалось в том, что Оге Могучий действительно мог оказаться в очень незавидном положении. По пути в Мадальталь он наткнулся на встречные корабли асмаридцев, которые почему-то решили, что напасть на асванов — хорошая идея.

Наверное, со стороны так и было. Пока были в море, корабли асванов знатно потрепало, а сами они выглядели уставшими и ослабленными. До Мадальталя решили не останавливаться и привести суда в порядок уже в городе.

Короче говоря, асмаридцы захотели завладеть имуществом заморских гостей. Силы, правда, не рассчитали. Один только Оге стоил небольшого войска обычных солдат. Но асмаридцы про это не знали и заплатили за свою неосмотрительность собственными жизнями.

Добычу Оге частью закопал, частью спрятал в трюме. А уже в Мадальтале понял, что поубивал каких-то дальних родичей кнезира. По стягам узнал. И по разговорам. Мол, некий Альма Ад Кира почему-то задерживается в патруле и должен бы уже вернуться.

А один из людей Оге припомнил, что добыча-то с метками была. В смысле, гербы на ней стояли. А значит, мадальтальцы быстро догадаются, куда родич их кнезира делся.

Вот и заявились асваны в корчму с явным намерением хорошенько погулять напоследок. Наесться, напиться, нарубиться.

Но Злата предложила иной выход. Она уже неплохо ориентировалась в городе, смогла узнать, что время до таможенной проверки ещё есть и организовала ночную вылазку. При этом участвовала сама и лично отбирала кандидатов, которым предстояло пробраться в порт, миновать стражников и вынести необходимые товары из трюмов.

Подробности знали только асваны и сама Злата. Для остальных посетителей всё происходило примерно следующим образом. Явились злые асваны, Злата о чём-то с ними пошепталась, затем они исчезли, а вернулись уже довольными, с подозрительными мешками за спиной. И закатили настоящую пирушку, где угощали всех присутствующих.

Хозяин трактира Ятбах был особенно рад такому исходу. В его глазах Злата стала спасительницей не только сего славного заведения, но и его лично. А слухи о хитрой варгийке начали расползаться сначала по этой самой корчме — на пирушке у кого-то развязался язык — а затем и по всему восточному острову.

В итоге таверна Ятбаха стала самой популярной у иноземных торговцев, Оге подсуетился и предложил Злате защиту и помощь, а сама она принялась решать проблемы купцов за определённую плату. И очень в этом преуспела, наполнив нашу повозку ещё большим количеством добра.

— Мда… — протянул я. — Женщины — страшная сила…

Вот если б я, например, попытался утихомирить Оге, делать это пришлось бы дубиной по голове. Хотя, судя по крепости, без тяжёлой палицы бы не обошлось.

Он бы даже слушать меня не стал.

А Злата похлопала глазками, улыбнулась, что-то пролепетала и сразу покорила сердца рассерженных моряков.

Одно плохо. Защитой Златы должны были заниматься мы с Алексеем и Батуром. А тут получилось наоборот. Ей пришлось оберегать наше спокойствие, чтобы не прерывать развитие Источников.

Но Злата занималась не только проблемами чужих купцов. По нашему делу она тоже кое-что узнала. Например, что Исток Стрига действительно на северном острове. Прошли слухи, что Хару Ад Халад пополнил свою сокровищницу прозрачным кристаллом. Причём он выделил ему особое место.

Но были и плохие новости. Кнезир не очень любил варгийцев. Точнее, очень не любил. Как и кхазар, впрочем. И попасть к нему, попросившись в дружину, не выйдет. А значит, даже стадия Бронзового Воина нам не поможет пробраться на северный остров.

— Так, значит, ты тот самый Лют Путешественник? — осклабился Оге. — Злата нам о тебе поведала. Мы даже хотели сходить глянуть наверх, но она попросила этого не делать. А сейчас вижу — ничего особенного.

Он глотнул пива, утёр бороду рукавом и продолжил:

— Злата, может, к нам присоединишься? Мы не только в Мадальтале останавливаться хотим. Будем держать путь вглубь Асмарида. Там, говорят…

— Это зачем тебе на меня смотреть, Оге? — Я сверкнул язвительным оскалом. — Часто ты на мужей поглядеть лазаешь?

Оге с удивлённым выражением лица повернулся ко мне.

— Неужто правду говорят, что в дальнем плавании от недостатка женской ласки бывает, так сказать…

Закончить я не успел. Оге мигом помрачнел, ударил кружкой по столу, что та разбилась, и вскочил на ноги. Музыка и весёлый гул тут же утихли, а трактир погрузился в напряжённую тишину.

— Лют Путешественник… — тихо прорычал Оге. — Из уважения к Злате я дам тебе шанс…

— Перекрёсток или круг? — отрезал я стальным голосом.

И убрал язвительную ухмылку, холодно глянув на здоровенного асвана.

— Лют, зачем? — забеспокоилась Злата. — Я же не собиралась…

— Неважно.

И я говорил правду. В Злате я не сомневался. Насколько мог это делать, конечно. Но вот пренебрежительное отношение Оге в свою сторону терпеть было нельзя. Нечего зариться на чужое, Могучий.

Ну, и мне хотелось проверить новые силы. Пища уже успела немного улечься, силы восстановились, и можно размяться.

— Круг, — прорычал Оге, зыркнув на меня злобно.

— Отлично. Не станем откладывать наш спор.

Люди Оге зашевелились. Другие постояльцы тоже. Ятбах засуетился и следил, чтобы драка не началась в корчме. На остальное ему, в принципе, было всё равно.

И только я поднялся из-за стола, как позади меня окликнули:

— Лют? Что-то случилось?

Алексей выглядел полуживым, но не мог скрыть довольную улыбку. Пробил-таки границу! А за ним подозрительным прищуром выглядывал Батур.

— О, вы как раз к вовремя! — обрадовался я. — Сейчас будет зрелище.

— Ага, — хмыкнул кто-то из команды Оге, — варгиец научится летать!

Алексей с Батуром мало что поняли. Но главное уяснили — я ввязался в конфликт с одним здоровенным асваном. За которым, между прочим, следовала целая дружина головорезов.

Злата шустро подбежала к парням и, наверное, принялась объяснять, что происходит. Алексей с Батуром забеспокоились ещё больше.

А мы вышли на улицу.

Перекрёсток или Круг — это два варианта поединков, в которых асваны решали свои споры. Замечательная традиция, прошедшая через века. Наверное, показала себя очень хорошо, раз дожила до нынешних дней.

Варианты поединков, на самом деле, отличались только одним. На Перекрёстке оружие было всегда одинаковым — щит и копьё. Ну, и перекрёсток надо было искать. А в Кругу сражались кто чем горазд. И сформировать сам круг было проще. Надо лишь найти площадку попросторнее и зрителей, которые в этот самый круг и встанут. А любителей поглазеть за хорошей дракой всегда хватало.

Довольно быстро всё это оказалось в нашем распоряжении. Круг зрителей, в передних рядах которого стояли люди Оге, хорошая ровная площадка. Я вооружился рогатиной и мечом, который пока держал в ножнах. Щит брать не стал. Оге же не стал пренебрегать защитой. А ещё сжимал в руке тяжёлую секиру.

— Очень глупая смерть, Лют Путешественник, — прорычал он. — Ну, хотя бы не сдохнешь голодным!

Его поддержали восторженные голоса асванов. А ко мне подошла Злата. Вроде как проверить, как сидит броня, но сама украдкой пропищала:

— Зачем? Я не собиралась уходить к асванам.

— Твоего отказа он не поймёт, — ответил я. — А я ему доступно растолкую что к чему.

— Он сильный.

— Знаю. Иначе не интересно было бы.

Злата удостоверилась, что ремни на месте, и присоединилась к зрителям. Встала возле Алексея и Батура, которые жевали буханки чёрного хлеба и запивали это дело разбавленным вином. Стояли они с трудом, но держались как могли.

— Готов, Лют Мертвец?! — воскликнул Оге.

— Хватит болтать, Оге Говорун!

И мы сошлись в битве. Сорвались с мест и схлестнулись по центру круга, вызвав звон стали и всплеск духовной силы.

Духовные потоки переплелись в борьбе, копьё очерчивало в воздухе разнообразные фигуры, а секира разила раз за разом, угрожая разрубить меня пополам.

Меч я пока не доставал. Оге был намного крупнее. Как и следовало ожидать, умело не пропускал меня слишком близко, а древко позволяло уравновесить силы на дистанции.

Я уклонялся от ударов, уводил их лезвием рогатины в сторону, духовными потоками бил и лишал равновесия своего противника. Но пока что явного преимущества достичь не удавалось.

Оно и понятно. Рано. Мы примерялись, прощупывали друг друга, изучали. Духовные потоки хоть и стали видны яснее, но пока они не проявляли своих стихийных свойств. А вот кто первым решится на серьёзные действия — вопрос.

Я уколол, одёрнул копьё назад и попутно шагнул в сторону, уходя от линии атаки. Но тут спину ударила плотная стена духовной силы. Меня толкали прямо под секиру.

Извернувшись, удалось пропустить потоки мимо. А затем добавить своей магии, и заставить Оге встретиться с собственной духовной атакой.

Когда он рассёк воздух вместо моего тела, терпение асвана лопнуло. В воздухе резко потянуло морозом, а секира покрылась инеем. С рёвом Оге сотворил под ногами лёд, на нём же стремительно развернулся и с размаху обрушил на меня всю мощь своей духовной силы.

Будь у меня щит…

Это бы не помогло.

Оге на зря прозвали Могучим. Удар поистине получился сокрушающим. Собственная сила, помноженная на духовную энергию. Та подпитывалась стихией воды, и лёд, помимо острия секиры, заставлял противника замедляться, а доспехи и оружие становиться хрупкими от мороза. Даже вздохнуть было тяжело, особенно с непривычки на южной жаре.

Но я выпустил бушующее пламя.

Рогатина покрылась огнём. Кусачим, злым и голодным. На Юге духовные потоки огня преобладали, и резкий жар заставил лёд асвана в миг обратиться в пар, издав громкий хлопок и протяжное шипение.

Нас накрыл туман. Я нырнул под новый взмах — Оге в слепоте решил ударить щитом. Но ему пришлось снова искать равновесие, потому что я подсёк его под колено.

А затем выскочил из облака тумана под рёв толпы, замахнулся, пропитывая копьё духовными потоками молнии, и метнул прямо под ноги противнику.

Острие воткнулось в землю, сверкнуло. А затем влажный туман озарился тысячами мелких вспышек, ослепляя всех вокруг.

Когда они утихли, я уже вытащил меч из ножен и подскочил к оглушённому Оге Могучему. Он замутнёнными глазами смотрел в мою сторону и даже попытался выставить щит. Но я успел раньше. И, прежде, чем он опомнился, мой меч упирался ему в глотку.

Зрители затихли. Многие поставили на Оге и не ожидали моей победы. Тем более, такой скорой. Поэтому исход оказался неожиданным для всех.

Кроме меня, конечно. И Алексея с Батуром. Парни правильно оценили ситуацию и пополнили наши запасы новыми монетами, судя по довольной роже Алексея.

А вот асваны напряглись. Всё дело в том, что поединки по умолчанию проводились до смерти. Если, конечно, иного не обговаривалось. Знали об этом сами асваны и я.

Оге оскалился, яростно зыркая мне в глаза. Гордо сдохнуть захотел. Без страха, так сказать.

— Могучий, — сказал я. — Твоя жизнь теперь в моих руках. Но я не жадный. Хочешь её выкупить?

Оге сделал небольшую паузу, прежде чем ответить. Раздумывал, видимо. Цена за жизнь может быть большой. Иногда — больше самой жизни.

— Хочу, — всё же решился он.

— Замечательно! — Я убрал клинок от горла.

Поспешно. Но решил, что не стоит нервировать асванов. Многие из них уже схватились за оружие и хищно посматривали в сторону моих спутников. Надо полагать, хотели предложить свою цену.

Оге немного растерялся. Затем опомнился, встрепенулся и махнул своим. Мол, отставить крамольные мысли. Всё в порядке.

А затем спросил:

— И что же ты хочешь взамен?

Я вложил меч в ножны, забрал копьё и пошагал в сторону трактира.

— Пошли, расскажу за бочонком вина. Что-то я опять проголодался.

Всё-таки удача на моей стороне. А Исток стал намного ближе, чем раньше, ведь у меня теперь целый асванский вождь в должниках. И я знаю, как это использовать.