Возвращение слабейшего мечника

Глава 1. ч. 1

В самый обычный день, в не самой обычной семье родился необычайный ребенок — Каэл Люмвир. Рожденный в роду величайших мечников и будучи первенцем сильнейшего воина континента, он перенял дар отца. С младенчества его нарекли гением фехтования и не ошиблись: к десяти годам он достиг той ступени владения мечом, какой не достигал никто другой в его возрасте, однако в битве против своего инструктора, что было ритуалом взросления для Люмвиров, проявились первые симптомы болезни.

Во время поединка Каэл почувствовал боль по всему телу, его мышцы словно начали рваться, а легкие забились камнями. Пропустив пару ударов меча, мальчик упал без сил, отхаркивая кровь. Поражение превратило вероятного наследника в посмешище, младшие братья и сестры, коих к тому моменту уродилось восемь, смеялись и потешались над ослабевшим старшим братом. Лишь сестра, которой было девять лет, старалась как-то утешить Каэла, но она быстро затерялась в потоке нескончаемого презрения.

Сила была для Люмвиров всем, а раз мальчик больше не мог фехтовать также, как и прежде, его положение в семье опустилось на самое дно. Его тело ослабло, более он не был способен на сражения, что длились более пары минут — конечности наливались свинцом, во рту селился мерзостно соленый металлический привкус, а сознание мутнело. Физические нагрузки для старшего сына семьи прославленных мечников превратились в настоящее мучение.

В конце концов, когда мальчику исполнилось четырнадцать и за год до состязаний со второй ветвью семьи, его отец, Валрак, сильнейший мечник континента, что был прозван Королем разрушения, принял решение изгнать сына в случае, если тот не сможет одолеть свою младшую сестру. Приняв вызов, Каэл держался достойно: за эти четыре года он начал разработку собственного стиля фехтования, который компенсировал бы его слабость, однако этого оказалось недостаточно и он с треском провалился.

И вот гениальный мальчик, что на протяжении всего своего взросления принимал тысячи похвал, что был тешим историями о будущем, в котором с его навыками он непременно станет главой рода и сильнейшим мечником — вот этот мальчик оказался никем, был, как собака, выброшен в руинах, где не было и души. Однако, вопреки ожиданиям отца, что обрек сына на смерть, мальчик выжил, вскоре зажил жизнью авантюриста и принялся за охоту на чудовищ… или так продолжалось до дня, пока его не схватили и не продали работорговцам.

Весьма недурной внешности — с волосами цвета пепла, худощавым, но от того не менее изящным телом косули, и глазами, затянутыми ледяным туманом, — юноша был продан быстро и за недурную цену. Покупателем стал глава семьи Фордгард, о которой Каэлу прежде доводилось слышать как о роде прекрасных мечников, что славились своим особым стилем фехтования, основанном на защите. Их девиз “лучшая победа — та, что не требует удара”.

Главе семьи, пожилому мужчине с мечом-тростью, нужен был способный прислужник, коим стал Каэл. На протяжении двух лет парень наблюдал за тренировками сына своего хозяина и за это время успел изучить их стиль ведения боя, и довольно скоро представилась возможность испытать полученные навыки: семья его настигла. Говоря начистоту, ему ужасно не повезло.

Младшая сестра, теперь старшая из оставшихся детей в семье и наследница, прибыла в дом Фордгардов для поиска достойного противника, однако, встретившись там с братом, она совершенно обезумила и началась резня. Каэл никогда не видел свою сестру такой. Она стала сильнее, быстрее, но главное — словно потеряла себя. Лираэль, так звали девочку, стала той, кого вскоре назовут теневой Лирой, игры которой не пережил ни один человек.

В ходе сражения с сестрой, Каэл получил несколько ранений, но благодаря случаю ему удалось покинуть поместье и сбежать. С того дня и на протяжении следующего года он был гоним сестрой, а вскоре и эспадой — отрядом сильнейших рыцарей и гончих псов семьи Люмвир. Не найдя лучшего прикрытия, Каэл в прямом смысле залег на дно, став наемным убийцей в крупнейшей организации убийц континента.

Его талант к фехтованию был высоко оценен, а физическая слабость компенсировалась ловкостью и артефактами, что хоть как-то поддерживали его слабые легкие, позволяя оставаться в строю добрые десять минут вместо двух. Также Каэл познакомился и с огнестрельным оружием, кое убийцы скрывали в рукоятях кинжала. Не будь парень изгнанником своего рода, наверняка бы прозвал подобное дешевыми или даже еретическими фокусами, однако тогда подобное приспособление его сильно порадовало.

Время шло, Каэл сделал себе имя в теневом мире, познакомился с многими влиятельными людьми столичного подполья, однако Люмвир снова настигли его, и на этот раз в полном составе эспады, к которой уже примкнули все дети семьи, став капитанами. Зачистка всего города от убийц заняла у них всего пару дней, за это время Каэл успел расправиться лишь с парой особо ненавидящих его братьев.

Потеряв всех, кем дорожил, Каэл, которому было двадцать пять, отправился в горы, так как до него доходили слухи о монахе, что владеет стилем “неподвижного” боя. Не имея альтернатив, он отправляется на поиски и вскоре становится учеником безымянного мастера. На протяжении пяти лет он старается познать тайное знание, однако, не преуспев в этом, видет смерть учителя от рук младшей сестры.

Он снова бежит, проклинает свое рождение, ненавидит себя и мечтает о простой жизни в глуши, где семья никогда не найдет его — и Каэл находит такое место. Место, которое становится домом для него на следующее десятилетие. Затхлая деревушка на окраине королевства приняла мастера фехтования с распростертыми объятиями, и даже несмотря на физическую слабость и неспособность работать в поле — в деревне его любят и ценят. Казалось, он наконец нашел свое тихое и беззаботное счастье, но…

— Почему… — Склонившись над обезглавленным телом старосты, Каэл рыдал. — Почему ты не оставишь меня в покое?

— Ты бельмо на глазу нашего рода, — говорил хриплым голосом старик, по правую руку от которого стояла женщина с окровавленным клинком. — Сегодня ты сгинешь и Лираэль, последнее мое дитя, наконец заменит меня.

— Так встретимся же мы в аду…

Последнее, что Каэл видел перед смертью — пустые глаза младшей сестры. Глаза, что некогда сияли желанием жить, но теперь лишь источали энергию бесконечно беспросветной бездны. Но вскоре ему послышались крики младенца. Но что это за младенец? Откуда ему взяться посреди побоища, нет, самой настоящей кровавой бани?

Неужели этим младенцем…

Являюсь я?

Глава 1. ч. 2

В мгновение, когда сестра отрубила мою голову, я не почувствовал боли, нет, скорее испытал приятное облегчение — тело, прежде невыносимо болевшее на протяжении всей жизни, стало таким легким, невесомым. О подобном Каэл Люмвир не смел и мечтать, однако радость не продлилась долго.

— Старшего сына будут звать… — Крупный коренастый мужчина с черными, словно ночь, волосами и густой щетиной встал надо мной. Я тянул к нему руки, желал его смерти и сыпал сотнями проклятий, но изо рта вырывался лишь крик. — Каэл. Каэл Люмвир.

Верно. Умерев, я вернулся назад, снова став Люмвиром… Но почему? Почему даже смерть не избавила меня от этой проклятой семьи? Неужели за сорок лет страданий в этом немощном теле я не заслужил покоя? Разве нельзя было придать имя Каэла забвению, забыть о нем, будто этого человека и не существовало вовсе?

Но сколько я не думал над этими — все тщетно. В прошлой жизни мне множество раз приходилось сталкиваться с магами, но не думаю, что хоть раз слышал о перерождении или в моем случае возвращении назад во времени. Спустя сорок лет с этого момента Люмвиры наживут себе тысячи врагов, наверняка во всем мире нашелся бы человек, способный провернуть нечто подобное, однако почему я?

— Ха-а… — выдохнув, я захлопнул книгу и бросил ее на стол.

С моего повторного рождения прошло почти шесть лет и за это время я не продвинулся в своих исследованиях ни на шаг. Оно и неудивительно — библиотека поместья мечей, где содержатся все дети главы семейства до десяти лет, изобилует сказаниями о геройствах прошлых представителей Люмвиров, но никак не магическими гримуарами.

Также не изменилось и мое отношение к этому роду. До десяти лет, пока меня не сразит болезнь, слуги и учителя будут превозносить мой гений, восхищаться каждому сказанному слову и в общем боготворить как старшего сына и вероятного наследника, но после начнется повторный цикл унижений, бесконечных издевок и в конце концов случится изгнание. Но… быть может я в силах проснуться от этого кошмара?

Сколько не думал над этим, так и не понял почему выбрали меня. Вернув Каэла, изгнанника рода, назад, человек, провернувший это, должен был преследовать какую-то цель, но какую? Первым на ум приходит, что мой благодетель хотел бы избавиться от Люмвиров, стереть их с лица земли. А кто как не человек, насквозь пропитанный ненавистью и презрением, справится с этой задачей лучше прочих?

Если предположение правдиво — он не прогадал. Я действительно желаю краха этому роду. Желаю смерти своему отцу, всем братьям и сестрам, что хладнокровно преследовали меня на протяжении всей прошлой жизни. Однако простая смерть была бы слишком простой участью для них. Да, я определенно желаю мести, но смерть не устроит мою изрубленную сотнями клинков душу.

Верно, я должен стать новым главой рода Люмвиров и причинить всем им столько страданий, сколько пришлось вынести мне. Это стало бы справедливой платой. И уж не знаю, чего на самом деле желал мой благодетель, но я действительно счастлив, что выбрали не кого-то другого, а меня.

И пусть мое слабое тело не позволит мне одолеть отца в честном поединке, получив семью в руки официальным путем, всегда будут существовать способы ликвидации человека иными методами. Но должен признать — в одиночку мне не справится. Нужны сильные и верные союзники, готовые пойти со мной даже против самого Короля разрушений Валрака.

— Так вот ты где, братец Каэл! — бесцеремонно ворвалась в библиотеку девочка с короткими черными волосами и сверкающими во тьме алыми глазками.

И вот первый из них: человек, от чьих рук я умер в прошлой жизни; по совместительству же единственный человек, который искренен со мной в этой. Мне больно смотреть на ее невинную улыбку, понимая, чем она обратится в будущем. Именно ты преследовала меня больше прочих, ты убивала всех и каждого, кем я когда либо дорожил и кого любил, но твоя ли это вина? Нет. Во всем без остатка виноват отец, однако это не значит, что я способен простить тебя. По крайней мере не сейчас.

— Тебе запрещено покидать свои покои в столь поздний час, сестрица Лираэль. — Проигнорировав мои слова, она положила передо мной сборник сказок и села мне на колени. На мгновение кулаки сжались и я вздрогнул, но быстро успокоился. Она не та теневая Лира, что была знакома мне прежде.

— Не зови меня так! Я Лира. Просто Лира!

— Тогда не называй меня братцем Каэлом, — парировал я, в ответ на что девочка лишь немного опустила голову.

— Хм-м? Но братец Каэл — есть братец Каэл.

— Ха-а… — Нет нужды снова поднимать эту тему. — Мне это почитать? — Взяв в руки тяжелую книгу в кожаном переплете, я открыл ее на случайной странице.

— Ага. Почитай, пожалуйста!

Завтра у меня день рождения. Каждому ребенку Люмвиров, достигшему возраста шести лет, в этот день дарят первый меч, а это значит — тренировки фехтованию должны вот-вот начаться. Разумеется, мне нет нужды изучать то, чему я уже обучен. Мое тело было слабо и в прошлой жизни, и даже можно сказать, что до проявления болезни мне будет проще обращаться с мечом благодаря благословленному богиней войны телу члена семьи Люмвир. Следовательно, я обязан реализовать эти четыре года по максимуму и подготовиться к первому приступу.

У меня уже есть план, но с его реализацией придется подождать еще хотя бы пару лет, а пока…

— Жил был герой, звали которого…

Глава 1. ч. 3

Светловолосый мужчина, облаченный в простую рубаху да темные брюки, совершал взмах за взмахом в попытке пробить мою защиту, но каждый раз его ждала неудача. Подобрав момент, я без труда выбил меч из его рук и закончил тренировку.

— Всего за два года вы превзошли меня, юный господин, — учтиво поклонившись, проговорил он глядя на свое оружие.

— Если бы ты не поддался, мне бы наверняка не поздоровилось. — Вернув тренировочный меч с тупым лезвием обратно на стойку, я стянул со своих маленьких, но уже успевших огрубеть, рук перчатки и раздраженно бросил их на землю.

— Что вы, ваше превосходительство, верный слуга никогда бы не…

— Замолчи. — Сразу отрезав его льстивый клекот, я направился к выходу из тренировочной залы. — И прикажи подать чай в библиотеку. Сегодня переночую там.

— Б-будет исполнено… — Он ненавидит меня. Восьмилетний ребенок командует и помыкает состоявшимся мечником, а все потому, что тот является юным гениальным дарованием и, вероятно, станет наследником в ближайшем будущем. В первый раз я привык к подобному отношению, мне это нравилось, однако сейчас весь этот фарс вызывает лишь отвращение.

Но как же я рад, что сегодня особенный день: за воротами поместья мечей, где сейчас растут и обучаются все дети семейства Люмвир, стоит вместительная и совершенно пустая повозка, которая этим утром прибыла сюда с припасами. Пробравшись внутрь, не составит труда уже к следующему полудню добраться до столицы королевства, города Вестраля. А так как слуги не посмеют потревожить мое пребывание в библиотеке по крайней мере пару дней, я вполне должен успеть разобраться с запланированными делами до того, как эспада, гончие нашей семьи, отыщут меня и вернут назад.

— Братик Каэл, братик Каэл! — послышался звучный голосок за спиной.

— Сестрица Лираэль. — Схватив пытавшуюся обнять меня надоедливую черноволосую девчонку за голову, я остановил ее и оттолкнул подальше. Она — единственная, кто может поднять панику раньше требуемого срока. Из всех моих братьев и сестер лишь Лираэль не боится вечно угрюмого старшего брата, более того, постоянно липнет и не оставляет его в покое и на полдня. Это может стать проблемой в случае, если она не сможет найти меня в библиотеке завтра и начнет расспрашивать слуг.

— Гр-р… ладно! — Наконец отпрянув, она скрестила тоненькие ручки на груди. — Братья Элион и Кайран хотят встретиться с тобой на площадке для поединков.

— С чего вдруг? — Прищурившись, я посмотрел на сестру, решив, что это шутка, но, кажется, она абсолютно серьезна.

— Решили, что ты, братец Каэл, слабак. Хотят доказать это учителям и младшеньким.

— Как интересно…

Для них это неплохая возможность, ведь в дальнейшем они организуют фракцию — союз братьев и сестер, которые начнут бороться с фракцией наследника и пытаться протолкнуть своего кандидата, — и уже сейчас им необходимо набирать к себе сильных бойцов. Но…

Это странно, в прошлой жизни подобное случалось сильно позже. Я стал значительно холоднее ко всем, кроме Лираэль, однако и подумать не мог, что это может привести к таким событиям. Мне стоит быть осторожнее и стараться не наживать бессмысленных врагов так рано. Но сейчас у меня в любом случае нет времени на детские игры.

— Боюсь, они только в этом году начали обучаться фехтованию и я не хотел бы их покалечить. Я с большим удовольствием приму их вызов через год. Можешь передать братьям эти слова, сестрица Лираэль?

— Как жаль, а мне так хотелось посмотреть, как эти наглые малявки получают по головам, — опечаленно ответила девочка, пожала плечами и играючи развернулась.

— И еще, — решив подстраховаться, начал я, — не тревожь меня завтра в библиотеке.

— А что мне за это будет? — с хитрой улыбкой на лице обернулась ко мне Лираэль.

— Обещаю достать тебе коробку вкусных-превкусных пирожных. — Удовлетворенно кивнув в ответ на мои слова, она в припрыжку понеслась прочь.

Мне повезло пересечься с сестрой — не пришлось искать ее по всему поместью. Ее тренировки весьма нестабильны в виду особенностей ее характера: она отказывается браться за меч по утрам, но часто будит своего учителя посреди ночи, посему я и считаю большой удачей эту встречу. И все же, могу ли я ей доверять? Наверняка ведь она заглянет ко мне, чтобы попросить почитать сказку или просто посидеть рядом.

Это станет проблемой, но единственный надежный вариант избавиться от преждевременного осознания слугами ситуации — взять ее с собой, а это привело бы к определенным последствиям. В общем, у меня нет выбора, придется положиться на удачу. В крайнем случае эспада выследит сбежавшего щенка и вернет назад, отчитав.

Заскочив в спальню для слуг, из шкафа я стащил темную мантию, которую обрезал под свой рост лежащим на столе ножом, и со стола же стащил одну золотую монету. Также я посетил и казарму местных рыцарей, ревностно охраняющих поместье, прихватив оттуда небольших размеров меч, который сразу спрятал под мантией. Обычно это место полнится людьми, но в этот час все они заняты ужином в столовой.

И теперь, когда приготовления были завершены, я, просеменив мимо зевающей охраны, залез в телегу и спрятался в одной из пустых бочек. Остается только дождаться прибытия к месту назначения.

Глава 1. ч. 4

Столица всего материка — город Вестраль, и притом город настолько огромный, что, подъезжая к нему, совершенно невозможно разобрать ни его начало, ни конец. Улицы в центральном районе и у дорог к ним ведущим благоухают чистотой, праздностью и льстивым лоском, однако это — не более чем обертка. Никакой городской орган не способен уследить за порядком на столь внушительной площади, так же как и никакой орган не способен поддержать внешний вид, а порой и функциональную составляющую местных сооружений.

Чем глубже ты забредаешь от главных дорог, тем страшнее и печальнее становится вид: сначала на глаза тебе попадаются мелкие бандиты да сомнительного вида лавочники, после ты видишь тощих сироток, снующих вокруг в поисках хоть какого-то пропитания, а в конце тебя ждет особое место — так называемая “красная” улица, место возможно привлекательное снаружи, но грязное, насквозь пропахшее плесенью и мерзостно сладкой гнилью.

Кому лучше знать о красной улице, как не бывшему члену организации наемных убийц, главный штаб которых находится именно там, спрятанный в самой глубине бандитизма и разврата? До перерождения я был знаком со многими “темными” людьми в этом городе и знаю о нем довольно много. Без сомнений, никому бы и жизни не хватило на освоение Вестраля целиком. Если задуматься, Вестраль — целая страна внутри другой страны.

Впрочем, я здесь по конкретному делу и вернусь в поместье мечей сразу, как закончу. Вернее сказать, меня туда вернут. Мое текущее место жительства находится в доброй тысяче километров от столицы, и попасть сюда так быстро удалось благодаря порталу, через который неосознанно меня провез наш поставщик припасов. Однако боюсь, что без сопровождения и документов обратно меня не пропустят.

Прокатившись по главной улице минут двадцать, я выскочил из повозки и, особо не отсвечивая на “достойной” публике, прошмыгнул в переулок, где спустя всего полчаса неспешной ходьбы предстал уже перед публикой “недостойной”. Тут все выглядит также, как было тогда.

— Эй, странник, заходи выпей пива!

— Эй, мальчуган, взгляни на свежие овощи!

— Эй…

Однако, ускорив шаг, через еще час я пересек границу, за которой начинается “темная” жизнь Вестраля. Сейчас меня совершенно не интересует происходящее на чистых и ухоженных улочках, моя цель: ликвидация одной небольшой бандитской группировки, которая спустя пять-шесть лет начнет приносить большие проблемы королевской страже, одному из высших органов этого города.

Я вмешаюсь в историю и сотру группировку “Волчий клык” прямо сейчас. В прошлой жизни это сделала Лираэль, когда пыталась найти меня в столице. Отыскать убийцу здесь без соответствующих поисковых артефактов — совершенно невозможно, но сестра не прекращала попыток и, сама того не осознавая, расправилось со многими терроризирующими город структурами, за что получила множество наград и вещей, цену которых она знать не могла.

Мне не видать тех же почестей, что приняла тогда Лираэль, ведь произойти это должно лет через семь-восемь, но это и не важно. Меня интересует лишь тот самый волчий клык, в честь которого была названа банда, основанная небольшой компанией бандитов да мародеров. Носит его глава банды, зовут которого…

— Хоть убей — не помню…

Все в этом мире делится на уровни — от первого до девятого. Сила воинов и магов, навыки кузнецов, алхимиков и других любых ремесленников — абсолютно все можно разбить на уровни и артефакты не исключение. Волчий клык является ожерельем пятого уровня и, говоря на чистоту, он бесполезен для здорового человека, не говоря уже о выходцах из семьи Люмвир, тела которых крепче, выносливее и сильнее, чем у нормальных людей. Однако через два года я стану исключением из этого правила.

Это ожерелье дает незначительное увеличение силы и выносливости. Параметры пусть вещь и условная, все же артефакты, суть которых в их увеличении, при использовании дают весьма не условный эффект. Волчий клык не вернет мое тело даже до состояния избитого и изголодавшегося бродяги с красной улицы, нет, но, выражаясь проще, вместо двух минут непрерывного бега с этим артефактом я пробегу пять, что значительная прибавка если не для здорового человека, то по крайней мере для меня. Но даже так — волчий клык можно назвать детской побрякушкой в сравнении с артефактами восьмого и девятого уровня, хранящимися в сокровищнице Люмвиров. Однажды и они станут моими, но до момента довольствуемся малым.

Эта вылазка в столицу, считай, подготовка к…

— П-простите! — А вот и начало спектакля. Столкнувшись со мной, но не прекратив бега, через плечо крикнул мне парнишка чуть младше меня и в дырявых штанах. Я отчетливо почувствовал, как он провел рукой по моему поясу, пытаясь нащупать там кошель. Должно быть, принял меня за зазнавшегося отпрыска знатного рода, который снизошел до плебейского района. Хотя, если подумать, он не ошибся…

Но сейчас не об этом. Пользуясь всеми возможностями своего пока еще здорового тела, я рванул за ним, но не преследуя прямо, а осторожно и незаметно. Врезавшись в еще пару человек, на третий раз ему все же повезло и, стащив кошель какого-то коренастого мужчины с залысиной и весьма, надо сказать, бандитской наружностью, мальчик побежал со всех сил, а потерпевший следом за ним.

Довольно скоро погоня зашла в темный переулок, а мужчина нагнал воришку. Только я подоспел к месту происшествия, как бандит, не разбираясь в ситуации и забыв, что имеет дело с ребенком, ударил того в лицо с такой силой, что тот упал на землю, свернулся калачиком и закричал что есть силы. Однако это не то место, где ему готовы помочь свидетели подобной картины.

Мужчина успел один раз пнуть пацана до того, как я оголил меч и со спины рубанул его по правому бедру, позже добавив и по левому. Упав в грязь, он схватился за ноги и завопил. Похоже, как и при болезни в тридцать, даже в теле здорового восьмилетнего Люмвира у меня не хватает сил, чтобы разрубить кость…

— Сын собаки, да я тебя… — схватившись за старый, проржавевший меч, мужчина, используя оружие как опору, попытался встать, но ногой я выбил клинок из его рук и он снова упал. — Мелкая срань!

Быстро я поднял пацана на ноги, привел в чувства и вместе мы убежали прочь, осыпаемые тысячами оскорблений и проклятий. Скрывшись, мы остановились по среди людной улицы.

— С-спасибо в-вам! — Опухшее лицо мальчишки быстро увлажнилось, но он довольно быстро успокоился и протер лицо грязной рубахой.

— Приведи меня к своим.

Верно, мой поступок — не акт самопожертвования, а часть плана.

Глава 1. ч. 5

Для выживания в этом городе многие сиротки сбиваются в группы — это совершенно обычная практика, которую прежде я множество раз использовал в своих интересах: дети на удивление внимательны и осторожны в отношении тех территорий, на которых проживают, и потому благодаря им можно дешево и главное быстро найти ту или иную бандитскую структуру. И тем не менее придется немного повозится прежде, чем они выдадут мне необходимую информацию.

— П-прошу, господин… — Вежливо указав трясущейся рукой на дверь старого, полуразвалившегося сарая, мальчик пропустил меня вперед. Должно быть он действительно принял своего спасителя за юного господина какого-то известного рода.

Миновав скрипучую дверь, я оказался в месте, которое и ожидал увидеть — около десяти-двенадцати детей лежали на прогнившем, плесневелом полу в разных частях помещения, стены настолько ветхие, что, кажется, вот-вот рухнут на нас после небольшого порыва ветра, воздух сквозит сыростью, и посреди всего этого парень, что на вид старше всех остальных лет на пять, на лице у него крупный шрам от разреза, вероятно, ножом. Такие группы всегда собираются вокруг сильного или кого-то не по годам красноречивого.

— А это кто? — отпустив девчонку, которой грозил кулаком, грубым, уже сломавшимся голосом прорычал “вожак” в мою сторону. — Я не разрешал тащить к нам чужаков, ты… — он пытался обратится к побитому бандитом мальчику, стоящему позади меня, но мое приближение заставило его замолчать. Он напрягся и сжал кулак.

Этот вожак, если судить по не самому здоровому виду его группы, руководствуется исключительно силой и либо сам бьет этих детей, либо отправляет их воровать, что, как мы видели ранее, приводит к соответствующим последствиям. Как бы там ни было, не думаю, что хоть кто-то будет против моих действий.

— Катись отсюда, — сразу объявил я, не засветив меч. В столкновении с ребенком нет нужды в использовании оружия.

— Ты ща покатишься! — Надувшись от злости, он, замахнувшись, набросился на нарушителя, но обогнув его руку, я схватил ее и без особых усилий повалил парня на землю. Однако он не собирался сдаваться, начал выворачиваться, кричать и махать конечностями в разные стороны. Поймав его ладонь, я сломал сначала один палец, что не принесло результата, после второй, третий и наконец он успокоился.

— Повторяю, — наклонившись к его уху, шептал я, — проваливай, пока руку не сломал. — Захлебываясь соплями и вытирая слезы, он, бросив в мою сторону пару озлобленных взглядов, быстро покинул сарай. После такого ему едва ли захочется встретиться со мной. — Та-ак…

И что мы имеем? Кучку побитых и запуганных ребятишек, нет, загнанных зверьков, что только и ищут возможности сбежать, забившись в самый дальний темный уголок. Сейчас я для них скорее угроза, чем благодетель.

— Слушайте, народ, — стянув с себя капюшон мантии, начал я, — вы хотите улучшить свою жизнь? — Мои слова произвели ожидаемый эффект: все и каждый с интересом и детским огоньком в глазах смотрел на чистого и ухоженного мальчишку, что одного с ними возраста.

— И что ты предлагаешь? — Поднявшись с земли и чуть прихрамывая, зверолюдский щенок с волчьими ушами, прикрытыми тряпкой, встал напротив меня. — Мы слабые и голодные, нам…

— Это не важно. Мне нужна не сила, а знания и воля к жизни, — говорил я мягко и достаточно четко, чтобы каждый слышал и вникал в мои слова. Однако одна накрытая грязным покрывалом девочка, что свернулась калачиком в углу, казалось, даже не шевельнулась. Умерла? Ладно, с ней разберемся позже. — Держи. — Я протянул хромому зверолюду золотую монету, что стащил ранее в поместье мечей. — Купи свежего хлеба и сладостей. Ты, — указав на мальчишку с опухшим лицом, я продолжил, — иди с ним и, если кто-то попытается отобрать деньги или припасы, беги ко мне — разберусь.

Закивав, двое парней быстро покинули сарай. Могут ли они бросить своих и сбежать с золотой монетой? Не думаю. Сиротки, как правило, достаточно сплоченные, к тому же они оба видели что происходит с теми, кто идет против меня. Они вот-вот вернутся с сумками, полными румяного хлеба.

Остальные дети прониклись ко мне симпатией и, полагаю, уважением. Теперь ухоженный мальчик для них не очередной тиран, что перехватил власть в драке, а благодетель. Именно этого я и добивался.

Теперь о том ребенке в углу: подойдя к лежащей, казалось, без сознания девочке, я подергал ее за плечи, но не встретил ни сопротивления, ни какой-либо другой реакции или даже звука. Пульс есть. Посадив ее, оказалось, что она — эльфийка с длинными светлыми волосами, кожа которой сильно иссохла от истощения.

Эльфы — раса что около пяти столетий назад подверглась серьезным нападкам со стороны людей за их талант к магии и скрытный образ жизни. Прежде я сталкивался с ее сородичами, в этом городе у них есть что-то вроде организации, что просто пытается выжить. Должно быть, эта девочка оттуда, но что она делает здесь? И почему ее голубые глаза такие пустые и безжизненные в столь юном возрасте?

— Что с ней? И где ее одежда? — спросил я у мальчика, стоящего рядом. Эльфийка была совершенно голой, она наверняка замерзла.

— Она… ну… — однако он мялся и отводил глаза.

— Говори. Быстро. — Мое терпение тоже не вечное.

— Плуто… ну, тот, кого вы побили, он… — сглотнув, он повернулся к друзьям в надежде, что кто-то скажет это за него, но все молчали, стараясь даже не смотреть в нашу сторону. — Аэлин нравилась ему и…

— Не продолжай.

Этого стоило ожидать. Эльфы на черном рынке — дорогой товар и ценятся в первую очередь их красота. Должно быть тот парнишка, Плуто, слышал об этом от старших и, найдя ее на улице, решил прибрать ее себе, однако этим он поставил под удар свою жизнь. Если бы кто-то раньше меня узнал о ней, всю группу детишек бы вырезали не мешкая и забрали девчонку.

— Она понимает наш язык? — Мои попытки привести ее в чувства не увенчались успехом.

— Нет, точно не понимает, — ответил один из ребят.

— Ха-а… — раздался мой протяжный стон.

Мне приходилось работать с эльфами и я знаком с парой устойчивых фраз, однако не думаю, что смогу ей что-то объяснить. Стоит ли пробовать? Говоря на чистоту, будь это кто угодно другой, кроме представителя ее расы, я бы не стал и оставил ее здесь. И все же она та — кто она есть. А это все меняет.

— Хм-м, — усевшись напротив нее, я стал вспоминать язык, которого не слышал уже больше двадцати лет.

Что я вообще должен сказать? Моя задача донести до нее тот факт, что я не опасен. “Тебя” должно звучать как le, значит…

— Ú d-darthon le. — “Не обижу тебя”. Ее уши содрогнулись в ответ, глаза повернулись ко мне. Шанс еще есть. — I mellon. — “Я друг”. — Merin govedhel. — “Хочу помочь”.

— Pedich i eneth lîn, — тихо, дрожащим голосом произнесла она.

Я не понимаю, что она сказала… Знаю только, что eneth на эльфийском “имя”. Хочет узнать, как меня зовут?

— Каэл.

— Каэл, — повторила.

Зверолюд и второй парень как раз вернулись. Взяв из сумки ломоть хлеба и сладости, я снова сел напротив эльфийки и протянул ей еду. Она с осторожностью приняла пищу и начала есть. Также поступили и остальные дети.

Глава 1. ч. 6

Солнце уже спряталось за горизонтом и Вестраль окрасился в прохладный голубоватый оттенок. Дети быстро выложили мне все, что от них требовалось. Здание, принадлежащее волчьему клыку — таверна “Шут и пёс”, и расположена в часе ходьбы от сарая с сиротками. За два часа я распределил обязанности между всеми способными к передвижению и план уже находится на стадии реализации.

По правде говоря, у главного места событий помощь мне не нужна, но не стоит забыть о семье, которая преследовала меня раньше и продолжает слать за мной цепных псов и сейчас. Однако замечу, что раз я еще здесь, сестренка Лираэль сдержала обещание и не раскрыла мой побег раньше срока. Думаю, завтрашним утром пропажа обнаружится, к полудню эспада прибудет в Вестраль и, хочется верить, благодаря сиротам, что должны сбить псов со следа, у меня выйдет скрываться по крайней мере до вечера.

На себя я нацепил дырявую рубаху одного из мальчишек, а в моей мантии около чистых улиц сейчас бродит подставной Каэл Люмвир, на след которого нападет эспада. Они, без сомнений, возьмут с собой поисковый артефакт, но поскольку он одноразовый и стоит колоссальных денег я абсолютно уверен в том, что они постараются сэкономить и найти беглеца своими силами.

— Жди здесь, — указал я мальчику-зверолюду, которого захватил с собой. Он понадобится мне к утру, когда все закончится.

В распахнутых окнах таверны “Шут и пёс” горел мягкий, желтоватый свет — празднество было в самом разгаре. Прошмыгнув через низеньких мужичков, вальяжно развалившихся у входа, у меня получилось пробраться за таверну, откуда предстал вид на всё чуть вытянутое здание. Бесшумно взобравшись на второй этаж, я схватился за раму и заглянул в окно: внутри была длинная комната с десятком кроватей да парой шкафов. Должно быть, это что-то вроде местной казармы, где ночуют все члены группировки, но сейчас внутри никого.

Моя задача предельно проста — дождаться пока все бандиты уснут и планомерно покончить с каждым из них во время сна. Не счесть сколько раз приходилось проворачивать подобное в прошлой жизни. И все же стоит перестраховаться.

Перебравшись к окну, из которого открылся вид на холл таверны, я стал осматривать присутствующих. Всего двенадцать человек, включая трактирщика. Учитывая число ранее обнаруженных кроватей, число сходится: десять подчиненных спят в той комнате на втором этаже, трактирщик, полагаю, где-то в подвале или кладовой, а за главой банды отдельная комната.

К слову, этот глава — коренастый мужчина-зверолюд с обрубленным правым волчьим ухом, покрытый густой серой шерстью и шрамом, пересекающим всё его сморщенное лицо, — восседал посреди банкета и пил больше прочих. Сейчас они веселятся и мне это на руку. По виду могу сказать, что этот здоровяк-волк самый сильный из всех собравшихся и уровень его как минимум шестой.

С навыками фехтования из прошлой жизни и неокрепшим телом Люмвира у меня без труда выходит побеждать своего учителя, а уровень его четвертый. В десять лет каждый представитель моего рода должен сразиться со своим учителем и победить, потому старейшины множество поколений назад и выбрали именно четвертый уровень — это та ступень мастерства, которой обычный человек должен достичь к тридцати при условии, что он упорно и систематически тренируется.

Лидеру волчьего клыка на вид лет пятьдесят, на поясе он держит довольно массивный обоюдоострый клинок и тело его покрыто шрамами. Боевой опыт этого зверолюда неоспорим и в дальнейшем, не без помощи заработанных грабежом и бандитизмом артефактов, он станет серьезным противником даже для теневой Лиры, однако сейчас, на стадии зарождения банды, у меня есть шанс расправится с ним и получить ожерелье.

Наконец дождавшись окончания пьянки, что произошло далеко за полночь, я стал свидетелем того, как все из главного холла таверны расползлись — а кого-то и утащили, — по своим койкам. Дав им около получаса на отбытие в страну грез, я пробрался через открытое окно внутрь и, стащив у первого же бандита с пояса острый нож, начал чистку. Закрывая рот одеялом, я всаживал клинок в глубоко в горло и ждал, пока человек не захлебнется собственной кровью.

Довольно скоро комната наполнилась неприятным металлическим запахом. Не забыв собрать все ценности, будь то кольца, браслеты или просто монеты, я закончил с этим помещением. Осталось лишь разобраться с лидером волчьего клыка. Будет большой удачей, если получится покончить с ним во время сн…

— Кх-х! — простонал я от удара спины о деревянную стену.

Стоило мне отпрянуть от кровати последнего бандита и приблизится к двери, как сразу она оказалось выбита коренастым зверолюдом и я был выброшен в коридор. Серьезных повреждений не получил, но наверняка бы уже умер, если бы вместо бессмысленного разбрасывания противником он рубанул бы меня мечом.

— Ты… — заглянув в казарму, он побледнел и вскоре рассвирепел. Схватившись за клинок, глава ныне почившей группировки направил его на меня. — В тысячекратном объеме ты, погань, расплатишься за смерти моих товарищей. — Пока он говорил, я встал в стойку напротив него и приготовился к бою. Это его рассмешило. — Я, Грогрим Черноус пятнадцатый, сын Дрогара Черноуса третьго, заставлю тебя тысячу раз пожалеть о том, что залез этой ночью ко мне!

— Теперь понятно, почему твое имя вылетело из головы…

Мои слова сильнее разозлили его и он набросился на меня с такой скоростью и читаемой в глазах яростью, словно перед ним стоял не восьмилетний пацан, а настоящий убийца, пробравшийся в его логово ночью. Воспользовавшись ослепившим его гневом, я миновал диагонального разреза, оставив на его бедре неглубокую царапину. А его тело значительно крепче, чем я думал. Неужели я ошибся и его уровень выше?

— Сучий выблядок! — Наступая, он совершал удар за ударом, но я продолжал уклоняться, по максимуму используя разницу в наших размерах и влияние на его организм алкоголя, однако долго это продолжаться не может. Довольно скоро он протрезвеет и уже сейчас я чувствую, что с каждым взмахом его клинок все ближе и ближе ко мне. — Сдохни!

Загнав меня в угол, он нанес, как ему казалось, завершающий вертикальный удар, в который был вложен максимум силы, и который бы наверняка разрубил любого человека пополам, но у меня получилось отразить его атаку.

— А?.. — Заметив его секундный ступор, я вогнал нож ему в живот и, обогнув здоровяка, набрал дистанцию между нами. Должно быть впервые он сталкивается с техникой семьи Фордгардов, суть которой как раз и заключается в отражении подобных атак за счет смещения силы удара в сторону от защищающегося. В этом важна не сила, а техника.

Но сколь бы ни было высоко мое мастерство во владении этим приемом, рука восьмилетнего мальчишки болит так, как не болела никогда. Еще одной подобной атаки мне однозначно не пережить, с этим пора заканчивать.

— Щенок, чертов щенок… — вытащив из живота нож, лезвие которого покрыто свежей густоватой кровью, он отбросил его в сторону. — Убью, сука! — Совершенно обезумев, он бросился вперед. Проскочив под ногами здоровяка, я пронзил его спину мечом. Немного пошатываясь, Грогрим Черноус упал без сил. Решив не рисковать, я перерезал горло поверженного противника и сразу стянул искомое ожерелье.

— Фу-ух, — с облегчением выдохнул я, прижавшись ноющей спиной к стене и скатившись к полу. Руки и коленки дрожат. Еще немного и… боюсь я действительно мог здесь умереть. Но главное сейчас, что я выжил, а миссия выполнена. Осталось лишь собрать все самое ценное в этой таверне и вернуться назад в сарай.

Глава 1. ч. 7

Вынырнув из своих покоев, маленькая девочка со сверкающими в ночи рубиновыми глазками и волосами, сливающимися с тьмой, направилась, весело скача по коридорам, к своему старику-учителю. Распахнув двери комнаты, где спит пара дворецких да инструкторов фехтования, Лираэль растолкала сладко спящего мужчину и притащила его на площадку для поединков.

Второе по старшинству чадо семейства Люмвиров уже с ранних лет отличается особой выносливостью, силой и ловкостью, от чего пожилым костям учителя приходится крайне не сладко после каждого спарринга. Совершенно очевидно, что для нее тренировка со стариком — не более чем способ занять время и растратить хоть какую-то часть накопившейся энергии. И как только ей наскучит…

— Мне надоело, — недовольно протянула она, бросив затупленный меч.

— Как вам будет угодно, — учтиво проговорил пожилой мужчина, поклонившись. Вскоре он покинул помещение, оставив заскучавшую юную госпожу одну.

Солнце за окном уже встало, а это значило лишь одно — в течении часа сюда стекутся все отпрыски семьи, которым уже успело исполниться шесть. Элион и Кайран, что бесят Лираэль своим заносчивым поведением больше всего на свете, не исключение, ведь в отличии от нее они обязаны следовать графику, установленному учителями.

В качестве исключения за выдающиеся способности старшему сыну и его младшей сестренке дозволено проводить время так, как им заблагорассудится, но с определенными ограничениями в виде одного обязательного спарринга в неделю. Впрочем, если Каэл активно пользуется свободным временем и не вылазит из библиотеки, младшенькой просто нравится держать оружие в руках, и посему ночами старику-учителю не суждено спать.

— О, ты вовремя! — радостно крикнула Лираэль, стоило ей увидеть прибывшего брата-погодку Алрика — узенького мальчика с растрепанными белыми волосами и голубыми глазами, крепко сжавшего в объятиях тренировочный меч, — что, приметив сестру на площадке, подпрыгнул на месте. — Сбегай мне за водичкой!

— Н-но я… — отступив немного назад и опустив взгляд, казалось, он вот-вот расплачется, но, сглотнув, Алрик развернулся и действительно побежал за водой, вскоре вернувшись с полным кувшином. — Вот…

— Спасибо!

И почти сразу за ним прибыло еще двое братьев — Элион и Кайран. Первый носил белые волосы и был чуть по уже, второй черные и несколько шире. Столкнувшись со старшей сестрой ранним утром, на их лицах проскочили улыбки.

— Неужели, — не по возрасту интеллигентно начал Элион, — брат Каэл все же “почтит” нас своим присутствием сегодня?

— Ага-ага, хочу с ним подраться! — добавил Кайран, потирая кулаки и скаля зубы.

— Мелочь вроде вас не ровня братику, — усевшись на лавку, тут же отрезала Лираэль, добавив, — я просто посмотрю на тренировку.

— Значит, — встав напротив старшей, первый положил ладонь на рукоять меча и рассмеялся, — все-таки струсил? — За что сразу получил кулаком в лицо.

— Думал я позволю оскорблять брата Каэла?

Беловолосый мальчишка, отлетев на пару метров назад, упал на землю, по щекам сразу потекли слезы, а к губам тонкими струйками стекала кровь. Удар был таким сильным, что лицо мгновенно распухло и покраснело. Подоспевшие инструктора фехтования хотели вмешаться, но Лираэль буркнула в их сторону “Прочь!”, — и те с неохотой подчинились.

— Как ты… — замахнувшись своим кулачищем, второй, Кайран, набросился на сестру, но быстро ему в лоб прилетел кончик меча. — А-а-а! — закричал он, схватившись за голову.

— Наш Каэл слишком добрый. — Толкнув второго к лежащему на полу брату, Лираэль занесла над ними меч. — Сегодня я научу вас уважению. — И тупое лезвие столкнулось с мальчиками, что уже захлебывались слезами, но сестра не остановилась. Удар за ударом, синяк за синяком, ссадина за ссадиной. Лираэль колотила братьев до тех пор, пока те не пали на колени и не стали вымаливать прощение за сказанное ранее. Лишь тогда она улыбнулась и, довольная собой, отпила воды из кувшина, а позже, как ни в чем ни бывало, покинула площадку.

Учителя быстро подоспели на помощь побитым мальчишкам, а Алрик, забившись в углу, благодарил бога за то, что на их месте оказался не он, впрочем, Лираэль все это уже не волновало. Прискакав к библиотеке, случайно позабыв о данном вчера обещании, она распахнула двери, но внутри никого не нашла. Лишь поднос с нетронутым чаем, что обычно приносят слуги к вечеру для Каэла.

Не сразу, но в любом случае довольно быстро девочка раскусила план своего брата. Если библиотека и его покои пусты, значит он наверняка сбежал. Других вариантов просто нет, ведь его, как думала сестра, не интересует ничего кроме книг и теплой постели. Однако Лираэль не хотелось подставлять Каэла, более того, в голову ей пришла одна идея.

— Тетенька, тетенька, — обратилась девочка к пожилой служанке, — братец Каэл попросил принести ему завтрак и свежего чаю. Могу я попросить вас положиться на меня?

— Конечно, дорогая!

Прежде юная госпожа множество раз просила доверить ей это дело, посему это не вызвало подозрений. Скоро библиотека заполнилась ароматом изысканного чая. Девочка, устроившаяся на месте брата за столом, с непосредственным детским любопытством рассматривала начерченные им чертежи, абсолютно ничего в них не понимая.

Глава 1. ч. 8

Трактирщик, коему принадлежит таверна “Шут и пёс”, был поражен моему появлению, однако он не испугался и не проявил враждебности, напротив, оказался бесконечно признателен оказанной услуге: его и принадлежащее ему заведение буквально держали в заложниках, а в подвальных помещениях он познакомил меня с женой и новорожденной дочерью. В обмен на непреднамеренную помощь мужичек отдал мне практически все имеющееся золото и показал места, где банда хранила ценности, но главное — обещал не сообщать обо мне страже.

С мальчиком-зверолюдом мы уже перенесли добытое в сарай и по концу операции, к полудню следующего дня, мы имеем чуть меньше тысячи золотых монет (не исключительно лишь наличными, но и в виде драгоценностей и разной мелочевки), а также несколько примечательных вещей: кинжал из хорошего и прочного материала, рукоять и лезвие которого чуть закруглены, фолиант “укрепление тела” для мага и еще пара интересных книг по механике.

Все эти вещи банда не успела или не смогла сбыть в виду специфики использования или цены. Нож стоит хороших денег и уровень мастерства кузнеца его изготовившего наверняка равен пяти или даже выше, ну а книги в красных районах — товар весьма специфический и ценится единицами.

— Это ваше. — Сложив в сумку всю литературу, кинжал и артефакт-ожерелье, а также прицепив к поясу кошель с сотней золотых, остальное я отдаю сироткам. В поместье мечей мне золото ни к чему, и потому нет нужды оставлять себе то, что не успею потратить к прибытию эспады.

— Т-так много?! — воскликнула разом пара мальчишек. Их глаза горели, они засуетились и быстро повеселели.

— Но ведь вы заработали эти деньги. Как мы можем взять столько?.. — лишь мальчик-зверолюд был несколько даже опечален моей щедростью. Для его расы неприемлемым считается столь несправедливое распределение долей после битвы.

— Моя часть в сумке, большего мне не нужно. Но и отпустить вас на улицу с карманами, полными золота, я тоже не могу. — Услышав мои слова, некоторые из ребят напряглись. — В городе, на главных улицах, есть детские приюты, попасть в которые можно только заплатив определенную сумму. Я сопровожу вас всех туда, там вы обучитесь грамоте и в будущем встанете на ноги. Все согласны?

Все без раздумий закивали и прогнивший сарай, что прежде полный отчаяния и всепоглощающей безысходности, впервые наполнился радостью и улыбками проживающих внутри детей. Со стороны может показаться, что я действительно занимаюсь благотворительностью, однако эта сумма — пустяк, за который в будущем мне не купить и одной пятой от тех артефактов, что меня интересуют. На черных рынках полезные вещи и рабы стоят от пяти, порой и десяти платиновых монет, а одна такая равняется как раз тысяче золотых.

И раз вспомнили о рынке…

— Аэлин, — обратился я к лежащей под пледом эльфийке, — A menithach bâd nín? — “Пойдешь со мной?”. Девочка приподнялась, ее голубые глаза столкнулись с моими.

Да, я решил забрать ее себе. Эльфы слишком редкий и дорогой товар, особенно в столь юном возрасте. Из приюта ее в лучшем случае выкрадут, а в худшем продадут настоятели же приюта. Кроме того, мне нужны верные слуги.

— Le na bôr, — “Ты — слуга” проговорил я, указав на девочку. — Er borthad i nín, — улыбнувшись, произнес я “служить мне”, показывая на себя.

— Ni... — Она сомневается. То осматривает меня с ног до головы, то заглядывает в глаза, то смотрит на детей позади. Едва ли девочка доверяет мне, но… — atho. — Согласившись, она поднялась и поклонилась. Я протянул ей купленный по дороге костюм, состоящий из белой рубашки, темных брюк и простых ботинок. Было бы неплохо отмыть ее, но, боюсь, сейчас у нас нет на это времени.

— Ni... — Она сомневается. То осматривает меня с ног до головы, то заглядывает в глаза, то смотрит на детей позади. Едва ли девочка доверяет мне, но… — atho. — Согласившись, она поднялась и поклонилась. Я протянул ей купленный по дороге костюм, состоящий из белой рубашки, темных брюк и простых ботинок. Было бы неплохо отмыть ее, но, боюсь, сейчас у нас нет на это времени.

В конце концов она действительно согласилась. Да и кто бы в ее положении, получив предложение служить кому-то предположительно знатного происхождения, отказался бы? Что бы она обо мне не думала, у нее просто нет выбора, особенно с учетом незнания местного языка. В прошлом я был на ее месте и тогда, попав к Фродгардам, моему счастью не было предела. Впервые с обострения болезни я почувствовал, что оказался на своем месте и что кому-то нужен. Греющее, невероятно сладкое чувство. Надеюсь вскоре она испытает то же.

— Вы понимаете, что она говорит? — Полагаю, мальчик-зверолюд прежде не слышал ее голоса. Он кажется по-настоящему удивленным, пожалуй даже пораженным.

— Немного.

— И что она сказала?

— Что пойдет со мной. — Взяв за руку готовую к отправлению Аэлин, на спину я закинул сумку и пошел к двери. — Все собирайтесь, мы идем в приют.

— П-подождите, что значит, она идет с вами? — Совершенно ошарашенного вида мальчик смотрел на меня так, словно не верил в услышанное. Верно, детям не ведома сила эльфа. Их тела и умы гибки, а природный талант к магии — объект зависти для любого мага. Из этой девочки вырастет сильный магический мечник и станет опорой моему слабому телу.

По предварительному плану действий я собирался обзавестись слугой сильно позже, ведь подобрать подходящего кандидата отнюдь не так просто. Слуга должен быть сильным, смышленым, но главное — преданным. В моей жизни и без того было много предательств, я не могу позволить приблизиться к себе тому, в ком не буду уверен на все сто. А кому еще можно доверить жизнь, как не человеку (в данном случае эльфу), которого ты воспитал и вырастил своими руками?

— Как я и сказал, она идет со мной. Аэлин согласилась служить мне.

— П-правда? — неуверенно пробубнил он, глядя в глаза девочки, что с интересом осматривала свои новые одежды. — Н-ну, вроде она не против…

Когда все подготовились, мы выступили к главной улице и, срезая переулками, добрались до приюта быстро и без неприятностей.

— Простите… — снова обратился ко мне зверолюд. — Позвольте нам узнать ваше имя.

— Каэл, — быстро бросил я, умолчав о родословной, и, махнув на прощание, ушел вместе с Аэлин.

В городе на чистых улицах, пока у меня еще оставалось время, я закупил книг и различных материалов суммарной стоимостью почти в сотню золотых. Взяв же две корзинки пирожных в хорошей кондитерской, мы потратили последние деньги и, расположившись на скамейке в парке, стали ожидать эспаду.

— Medo hen, — “съешь это” сказал я, протянув девочке корзинку пирожных. Сначала она отказывалась, пыталась мне что-то сказать, но я ничего не понял и все равно заставил ее есть.

Эспада запаздывает. Сиротки, что должны были сбить ищеек со следа, в итоге с ними так и не столкнулись. Это может значить только то, что моя пропажа была замечена позже. Но, как я и думал, они не заставили себя долго ждать. Нарисовались к вечеру.

— Мы прибыли вернуть вас в поместье мечей, юный господин, — до скрипа вежливо обратился ко мне один из пяти мужчин, облаченных в черные кожаные плащи. Лица их сокрыты под темными овальными масками, цель которых полностью обезличить носителя, ведь член эспады не личность, но часть механизма рода Люмвир, выращенная в особых условиях и подготовленная специально к этой работе.

— Да, мы этого ждали.

На удивление безразлично они отнеслись к тому факту, что приказано было вернуть одного ребенка, а везут обратно в карете они двух. Впрочем, оно и не удивительно, ведь если я не дал указа убить ее и, по их мнению, она не препятствует выполнению миссии — она для них пустое место, вероятно на нее и внимания не обратили.

Однако мой дядя Дракан — смотритель поместья мечей, совсем другое дело. Он может не одобрить Аэлин. Этот человек ненавидит меня, более того, вероятно даже презирает и всем сердцем желает мне скорейшей смерти. Его судьба не завидна: с раннего детства его не воспринимали угрозой и в итоге он единственный из всех братьев и сестер отца остался жив к этому моменту.

Король разрушения Валрак “милосердно” оставил ему жизнь и назначил ответственным за взросление своих детей. Для многих это честь, но не для отпрыска семейства Люмвир. Для нас подобное есть величайшее унижение. И теперь, несмотря на то, что он является мечником восьмого уровня, он вынужден следить за теми, кто может занять столь желанное им некогда место наследника рода. Более всех ему противен именно я, поскольку в данный момент меня считают наиболее вероятным претендентом на это место.

Через четыре года, если ничего не изменить, выяснится, что первая жена моего оцта, по совместительству моя мать, с коей за прошлую жизнь я встретился лишь единожды, изменила главе рода с братом, и что у них родился ребенок. Отец узнал о их тайной любви вернувшись из похода, что продлился три года, и конечно первым делом полетела голова Дракана, его брата. После к нему присоединилась и мама с новорожденным.

Несмотря на его отношение ко мне, он никогда не вредил, не унижал, а после проявления болезни даже в некотором смысле сочувствовал, и всегда воспринимался как безмерно строгий, но справедливый учитель, однако, сколь трагична ни была его судьба, он по-прежнему часть ненавистной мне семьи. Что бы он ни сказал, что бы ни выкинул, я не позволю ему встать на моем пути и отстою свою позицию чего бы это не стоило.

Прибыли в поместье мы к утру. У главных ворот нас уже ждал пожилой дворецкий.

— Господин Дракан хочет видеть вас, юный господин, — учтиво поклонившись, проговорил он в пол. Заметив подле меня девочку, на мгновение он замер, но быстро понял ситуацию. — Вашей спутнице следует пойти с вами.

Этого стоило ожидать. Одной рукой я вел Аэлин, второй покрепче сжал рукоять меча. У меня плохое предчувствие.

В скромно уставленном кабинете — пара книжных полок, стол да небольшой диван у камина, — что расположен приблизительно в середине крупного поместья, прямо посредине помещения, вероятно ожидая моего прибытия, стоял дядя. Все его тело покрыто шрамами, черная грива поблескивала в лучах утреннего солнца вместе с густой щетиной, а треугольная повязка на глазу придавала его образу статуса и властности.

— Ты нарушил правило. — Голос его строгий, тяжелый. Хоть Аэлин и не понимает нашего языка, кажется, что всего пара сказанных им слов пригвоздили девочку к земле; ее всю затрясло, ладошки вспотели, а на глазах наворачивались слезы. — Я не давал своего согласия на поездку в Вестраль.

— Именно поэтому мне и пришлось сбежать, ведь вы, дядя, не позволили бы покинуть поместье мечей, — старался я говорить спокойно и четко, но даже меня чуть пронимает его аура. Это аура человека, что может убить за любое неверное действие.

— Что ты делал в столице и кого держишь за руку? — Начался допрос. Я должен отвечать так, чтобы он не решил, будто от него что-то скрывают, но как мне объяснить мою осведомленность касаемо группировки Волчий клык? Думать нужно быстро.

— Долгое время в библиотеке я занимаюсь разработкой нового вида вооружения. Если желаете, можете ознако…

— Переходи к делу и не юли. — Выражение его лица стало мрачнее. Говорить нужно просто и емко.

— Кхм, поскольку наша библиотека не располагает книгами по механике, я хотел посетить город и найти там интересные тома. — Он протянул ко мне руку и я отдал ему сумку . На стол он вывалил все книги, кинжал и ожерелье.

— Откуда остальное?

— В городе я столкнулся с бандитской группировкой, что именовала себя Волчьим клыком. На моих глазах они напали на небольшую компанию сироток, и я вынужден был вмешаться в ситуацию, сразиться с бандой и убить их главного. Как вы можете видеть по трофеям, мне удалось победить и вернуться домой живым, хоть и не без ранений. — Я показал ему чуть опухшее запястье и небольшой синяк на спине.

— Девчонка одна из сироток?

— Верно, дядя.

— Слова моего племянника — правда? — Он обратился к Аэлин, не зная, что она его не понимает. Ее реакция была предсказуемой, она заплакала и прижалась ко мне.

— Боюсь она не понимает нашего языка. Она — эльф.

— Что за вздор? К чему тебе эта девчонка? Проваливай и избавься от нее. В наказание выполнишь… — он собрал все вещи в сумку и бросил ее мне. Я должен вмешаться, иначе он не изменит решения.

— Она останется со мной и будет мне слугой, — перебил я дядю, что вызвало незамедлительную реакцию: вены на его лбу вздулись. Он в бешенстве.

— Я не давал на это разрешения и уже принял обратное решение. Девчонка покинет поместье или…

— Она останется со мной.

— Ты… — Схватив темный меч с пояса, дядя указал им в сторону Аэлин. Девочка совсем остолбенела. — …не оставляешь мне выбора. Замахнувшись, он собирался разрубить ее пополам прямо здесь. Я не могу этого допустить

Встав перед ней, я также схватился за клинок и выставил его перед собой. Сталь соприкоснулась со сталью, породив соответствующий металлический лязг. Используя технику Фордгардов, я перевел большую часть силы удара дяди в сторону, и тем не менее явно ощутил перелом своей руки вместе с треском лезвия моего меча.

— Кх… — Не в силах держать что-либо правой рукой, я быстро достал из сумки кинжал и приготовился к отражению второй атаки, однако Дракан остановился и с изумлением посмотрел на меня.

— Хм-м, — вернув оружие в ножны, ненадолго дядя задумался. — Эта техника семьи Фордгардов. Ее основы описаны в книге, что я привез в библиотеку несколько лет назад. Теперь я признаю твой талант и разрешаю оставить девчонку в поместье на правах твоей личной прислуги. — Отвернувшись, он достал из футляра сигару и закурил. — А теперь иди к лекарю, пусть наложит шину, но не исцеляет магией. Это будет наказанием за ослушание.

— Благодарю вас, дядя.

У меня получилось? Я выжил? Более того, со мною спаслась Аэлин. На мгновение мне почудилось, что мы погибнем под одним взмахом меча, но у меня действительно получилось отразить удар столь сильного мечника! Даже в прошлой жизни мне не приходилось вступать в схватку с кем-то столь умелым, поэтому я не знал лимитов своего мастерства владения этим приемом.

— H-herio… — простонала девочка, стоило нам выйти из кабинета. Если не ошибаюсь, это переводится как “прости”. — H-herio… Ni cûl…

Извиняется, смотря на мою сломанную руку, извиняется и думает, что она во всем виновата. Ей не стоит винить себя — это только мое решение, однако я не смогу этого объяснить словами. Я гладил ее по голове и вытирал слезы левой рукой до тех пор, пока она не успокоилась и хоть сколько-то не пришла в себя.

Глава 1. ч. 9

— Вернулся со сломанной рукой и девчонкой! — с этими словами меня встретила сестрица Лираэль. — Ну что за братец?! И на день тебя одного оставить нельзя!

Если не считать этого маленького инцидента, мой побег из поместья не обернулся большими неприятностями, чего, впрочем, следовало ожидать. Сам дядя не имеет права слишком жестоко наказывать племянников, а отправлять письмо отцу сейчас абсолютно бессмысленно, ведь он занят подготовкой к трехгодовому походу на восточное побережье, что сейчас кишмя кишит демонами.

Говоря по правде, дядя Дракан стал ко мне более снисходительным и лояльным, чем даже в прошлой жизни, когда я, полагаю, снискал его жалость после обострения болезни. Все это связано с техникой Фордгардов, которую я показал ему при встрече в кабинете? На три месяца он отстранил меня от тренировок, обосновав это необходимостью восстановления после перелома и обучением моей новой служанки нашему языку.

И к слову о ней, Аэлин оказалась смышлёной, пусть и несколько тихой и скрытной девочкой. До моего полного выздоровления я сосредоточился на ее знании всеобщего языка, и всего за четыре месяца она овладела основами и научилась относительно складно выражать свои мысли. Спустя полгода она официально вступила в должность моей личной и единственной служанки, облачившись соответствующей формой.

— Господин, инструктор фехтования желает видеть Вас вечером, — отыскав меня окруженным книгами посреди библиотеки, почтительно поклонившись, обратилась ко мне светловолосая девочка с голубыми глазами и заостренными ушками. Несмотря на свой юный возраст, она неплохо справляется с возложенными на нее обязанностями.

— Сегодня ты примешь участие в тренировке. Не опоздай, — не отрываясь от научной литературы, предупредил я ее. У нее наверняка возникло много вопросов, ведь прежде мы этого не обсуждали, но задать их она так и не решилась, лишь молча поставила на стол поднос с ароматным чаем, поклонилась перед уходом и испарилась за книжными полками.

С того дня каждый свободный вечер я проводил за обучением Аэлин теперь и искусству владения мечом. И сильно мне с этим делом помогала Лираэль. При первой встрече сестра отнеслась к эльфийке с настороженностью, даже с легким презрением и уничижением, но, увидев мое к ней отношение и проведя с ней сотни ночей в библиотеке за чтением сказок, в конце концов они сдружились.

Прежде у теневой Лиры не было друзей. Ни единого. Этого меня и настораживает.

— Нет! Если продолжишь в том же духе — никогда не станешь мечником! — Выбив тренировочное оружие из рук Аэлин, сестра бросила ей свое, подобрав лежащее на полу. — Смотри не в глаза, а на меч! На мой меч! Поняла?

Все свое время Лираэль проводила за чтениями, чаепитиями и спаррингами с моей служанкой, дойдя и до того, что стала помогать ей с работой, лишь бы она быстрее освободилось. С одной стороны я ощущаю странное удовлетворение и в некотором смысле радость при виде этих двоих вместе. Кажется, словно обе они наконец нашли себе первого друга и для них это новое, крайне сладостное и теплое чувство.

Однако это же меня и пугает. Я до сих пор не понимаю, как моя веселая младшая сестренка превратилась в кровожадного и хладнокровного монстра — теневую Лиру, и что мне нужно сделать, чтобы не позволить этой трансформации произойти вновь. Это должно случится незадолго после моего изгнания в четырнадцать лет, ведь уже при следующей нашей встрече спустя всего два года она возжелала моей крови.

Так что же так сильно повлияло на нее? Отец? Мать? Конкуренция за роль наследницы? Или виной всему мое изгнание?

— Ха-а… — протяжно простонал я. Что толку об этом думать? Сейчас мои знания ограничены и пока не стоит зацикливаться только на этом вопросе.

— Что случилось, братец Каэл? — Юрко подскочив с разложенных на полу в библиотеке подушек, сестра склонилась над моим столом и внимательно уставилась на чертежи, в которых совершенно ничего не понимала.

— Никак не могу решить эту загадку… — Говоря это, имел ли я в виду трансформацию сестры в теневую Лиру или то, что сколько не бейся — расчеты на бумаге раз за разом не сходятся и приходится возвращаться к началу? Я и сам этого не знаю.

— Да уж, — бросив попытки вникнуть в мою работу, Лираэль ловко перескочила через стол и приземлилась на мои колени, — тебе стоит больше отдыхать. — Схватив меня за плечи, она принялась раскачивать стул. — Ну же, пошли на площадку сразимся! Спарринг! Требую спарринг! Сейчас!

— Лира права, Вам стоит больше времени уделять отдыху. — Бесшумно подкравшись со спины, Аэлин застала врасплох сестру, и, пока та не пришла в себя, я сбросил ее с колен и поднялся из-за стола. Эльфийская девочка принесла в библиотеку еще горячее, дымящееся мясо с гарниром и небольшую чашу с разнообразными сладостями на ужин. Поставив все, она встала напротив. — Предлагаю пересмотреть Ваше решение касаемо поездки на этих выходных. Это отличная возможность выбраться в город и провести время с семьей.

Порой меня даже поражает уровень официальности и четкости ее речи… И все же поездка, да?

Эта поездка была и в прошлой моей жизни, однако что тогда я предпочел тренировки глупой трате времени в театре, что сейчас решил провести следующую неделю над чертежом. На правах крупнейшего и самого влиятельного рода мечников, семеро членов нашей семьи были приглашены на открытие нового и крайне дорогого театра в Элидоре, так называемой “культурной” столице.

Насколько мне известно, там поприсутствует и король, и сотни его подхалимов, и многие другие крупные рода, в том числе и магические. Но что толку смотреть на все это и тратить драгоценное время? До роковой схватки с инструктором остался всего год, я должен быть готов к последствиям осложнения болезни.

— Вижу, Вы сомневаетесь, — прервав мои размышления, начала Аэлин. — Тогда смею напомнить, что трое детей белой ветви Люмвир принимают участие в открытии театра. Прежде Вы говорили, что желаете получить связи на той стороне.

Она права. Наш род делится на две ветви: белую и черную. Мой отец, Валрак Король разрушения, глава черной ветви, в то время как с членами белой я не встретился ни разу до перерождения. А если я хочу раздавить всю эту семью и уничтожить все, что она строила на протяжении столетий, мне рано или поздно придется перешагнуть и через них.

Кроме того, моя работа над самострелом окончательно зашла в тупик. Стоит ли мне освежиться и заодно заглянуть в тамошние библиотеки и книжные, где, возможно, и выйдет найти ответ на свои вопросы? И я наконец встречусь с белой ветвью, что может быть полезно в предстоящих спустя года событиях.

— Что Вы решили? — прочитав мою готовность дать ответ, спросила Аэлин.

— Передай дяде, что я согласен на поездку, но с условием: пусть подготовит для меня платиновую монету. — Сложив рабочий инструмент и всю бумагу в ящик стола, я направился к выходу. — Сегодня лягу спать пораньше.

— Братик-братик! — Вдруг подскочила ко мне сестра и обвилась вокруг моей руки. — Это значит, что и сестренка Лираэль с Аэлиночкой отправляются с тобой в Элидор, да?

Точно ведь, помимо меня от нашей ветви могут отправиться еще два члена семьи, не считая прислуги. В прошлый раз на открытие театра ездили Элион и Кайран с Лираэль, но привело это все к тому, что братья вернулись в поместье избитыми, а сестра возненавидела белую ветвь. Как я слышал, белые устроили состязание, в ходе которого нечестным путем одержали победу.

— Ты ведь возьмешь меня с собой, правда? — продолжая на мне висеть, упрашивала сестра.

— Нет, со мной отправятся Элион и Кайран, — сбросив ее, я открыл дверь.

— Ч-что? — Рубиновые глазки Лираэль и вправду кажутся удивленными, создается впечатление, что, уйди я сейчас, она расплачется и устроит истерику. — Но почему?..

— Шучу, — обнадежил я сестрицу.

Глава 1. ч. 10

Все готово к поездке и утром главный дворецкий поместья, взяв себе в помощницы Аэлин, загрузил трех Люмвирских отпрысков в четырехместный экипаж и, сев за поводья, повез нас к ближайшему порталу. Прибыть в Элидор мы должны к утру и уже ровно через неделю, начиная с этого момента, вернемся назад, то есть на пребывание в городе нам отведено пять дней. За это время я должен посетить главную библиотеку и черный рынок. Дядя без каких-либо вопросов выделил мне платиновую монету и я должен успеть реализовать ее по максимуму.

— Мне скучно, братик! — протяжно простонала моя сестра, стуча кулаками то мне в плечо, то в стенку экипажа. Мы не провели в пути и часа, но Лира успела заскучать и начать вести себя, как ребенок. Хотя так оно, конечно, и есть — ей ведь всего восемь. — Ну же, поиграй со мной! Почитай сказку или еще чего!

— Лираэль, ведите себя подобающе представительнице рода Люмвир, — вдруг вмешалась Аэлин, сказав именно то, что было у меня на уме. Довольно удобно иметь слугу, способного читать ситуацию и твое настроение.

— Кх-х, ч-что это за официальный тон такой? Неужели ты меня больше не любишь, Аэлиночка?

— Слуге не подобает любить сестру своего господина или говорить с ней в неуважительной манере, — захлопнув толстенный словарь всеобщего языка, который она часто таскает с собой, эльфийская девочка едва заметно улыбнулась и посмотрела сначала на меня, а после на Лиру.

— Ты разбиваешь мне сердце…

Но помимо нас троих в карете сидел и четвертый ребенок — Алрик Люмвир, брат-погодка Лираэль. Вечно зажатый, замкнутый и напуганный мальчик с растрепанными белыми волосами и совсем костлявым, вытянутым телом. Сейчас он по праву может называться слабейшим ребенком нашей семьи, братья Элион и Кайран систематически над ним издеваются, а сестра часто обращается с ним, как с обслугой, однако это не продлится долго.

Уже через два года, когда я, ощутивший на себе последствия болезни, и он, терпевший издевательства и унижения на протяжении всей жизни, столкнемся в основном поместье семьи, тогда-то его натура и раскроется: Алрик из жертвы превратится в охотника и начнет измываться уже надо мной. Несмотря на мое к нему безразличие, всегда он ненавидел меня, сильнейшего, больше прочих, и от того, став выше в семейной иерархии, Алрик использовал это по полной.

— Эй, брат, — обратился я к мальчику, забившемуся, словно зверек, в уголке. — Как твои тренировки?

— Это не твое де… — начал было говорить он, но сестра, сидящая напротив, наступила ему ботинком на ногу и Алрик сперва проскулил, а позже продолжил, — Т-то есть хорошо, брат Каэл.

Выбирая между тремя братьями, в поездку я решил взять именно его, но было ли это решение верным? Начнем с того, что никогда я не смогу простить Алрика, этого сломленного духом ребенка за все то бессмысленное зло, причиненное им из необъяснимо воспылавшей ко мне ненависти. Будучи морально сломленным человеком, он искал тех, кто слабее, и давил их, словно тараканов. Уверен, его и сейчас останавливает от этого лишь разница в нашей силе.

И если ничего не изменить, спустя четыре года он примкнет к фракции братьев Элиона и Кайрана, что станут мне препятствиям на пути к титулу наследника. Способен ли я изменить будущее? Есть ли в этом ребенке хоть что-то хорошее, за что я могу если не простить его, то хотя бы оставить в живых? Не знаю, но должен выяснить это до того, как события из прошлой жизни повторятся вновь.

— А давайте сыграем в карты! — неожиданно, достав из-за пазухи колоду игральных карт, предложила Лира. — Я стащила их из кабинета дяди, но не знаю, как играть…

— Оно и к лучшему, азартные игры… — начала было Аэлин, но мне понравилась эта идея.

— Мне знакомы правила, — вклинился я, перебив эльфийку. Боялся, что это ее расстроит, но ее уши задрожали в предвкушении — дети есть дети. Возможно не вполне верное решение учить их карточным играм, но с другой стороны почему нет? Заняться нам все равно нечем.

— Алрик, ты с нами. — Толкнув брата в колено, Лираэль попросила раздать и на него. Сначала он препирался, однако, быстро заинтересовавшись, сдался и присоединился к нам.

Поскольку грубо с моей стороны обыгрывать детей, используя набитую в штабе убийц, где карты были единственным развлечением, руку, мы играли в те игры, с которыми я был плохо знаком, и, что удивительно, победителем почти всегда выходила Аэлин. Моя гордость была задета и мне пришлось раздать “короля азартных игр”, но и тут, при честной игре, меня оставили позади. Так продолжаться не может…

— Победа за мной, — горделиво объявил я, начав собирать карты обратно в колоду. Но тут мне прилетело по ноге…. — Ай… — Маленькая эльфийка жутко недовольно смотрит на мой рукав своим проницательным светло-голубым взглядом. Кажется, маленький блеф был раскрыт…

За карточными играми мы провели день, к вечеру уснули, а на утро уже были в пестро вычищенном Элидоре. Размер культурной столицы несравним с Вестралем, однако поражает, и что более удивительно — он одинаково блистателен в любом месте, куда бы ни занесла тебя нелегкая. А все потому, что этот город есть ничто иное как любимое место отдыха короля и зачастую здесь он проводит сильно больше времени, чем в своем роскошном замке в Вестрале.

По этой причине может создастся впечатление, что это место безопасно и совершенно не подвержено влиянию преступности, но на деле все совсем наоборот. Как бы ни был прекрасен Элидор снаружи, он сгнил изнутри. Работорговля, наркоторговля, десятки черных рынков и аукционов с “экзотическими” товарами — все это есть второе лицо культурной столицы.

Прежде я не так часто здесь бывал, но даже мне вспоминаются случаи, когда прямо на глазах ловчие рабских рынков крали людей прямо посреди улицы и никто не мог ничего с этим сделать. Думая об этом, мне становится тревожно за Аэлин. Она весьма редкий и дорогой товар для здешних купцов, стоит попросить Лиру не спускать с нее глаз и не выпускать из дома без веской необходимости.

— Мы прибыли на место, юные господа, — оповестил нас пожилой дворецкий сразу, как мы приехали к крупному особняку, огражденному узорчатым металлическим забором посреди города. Внутри территорий дворянина, что согласился принять нашу семью на время пребывания в Элидоре, цвели десятки садов различной степени величины и экзотичности, начиная от простых посадок фруктовых деревьев, заканчивая целыми полями цветов, высаженных в невероятно завораживающей композиции.

— А мы-с вас заждались! — стоило нам сойти с экипажа, как нас тут же встретил дряхлый, словно смерть, старик с тростью из белой древесины.

Это один из старейшин — член органа, управляющего обеими ветвями нашего рода, который, в зависимости от успехов детей нынешнего главы ветви, проявляет большую благосклонность либо к белым, либо к черным, и обычно состоящий из стариков, что всегда создавали впечатление заносчивых, высушенных павлинов. В настоящий момент я не владею большей информацией об этой структуре и мне стоит быть осторожней в присутствии этого человека.

— Каэл Люмвир, старший сын Валрака Люмвира, — поклонившись, представился я перед стариком, давящим игриво-самодовольную лыбу. Последовав моему примеру, представились и Лира с Алриком.

— Аэлин, слу… — начала говорить моя личная служанка, но старик ее сразу перебил.

— Заходите-с внутрь, вас уже заждались ваши двоюродные братья и сестра! — выпалил он, развернулся и практически бегом повел нас в особняк.

— Не нравится мне он, — нашептала мне Лира. Я с ней согласен, однако сейчас, будучи детьми, нам остается, проглотив свою гордость, лишь следовать за ним, опустив головы. Но когда бразды правления перейдут в мои руки, этот сгнивший, совершенно рудиментарный орган будет вырезан одним из первых.

Внутри нас встретил громадных размеров холл, занимающий, как мне кажется, добрую половину от размеров всего особняка. Это просторное помещение украшено десятками невероятно редких и восхитительно красивых картин, стендов с различными артефактами, будь то редкие мечи, массивные доспехи или даже чучел, сотворенных из туш ужасающих чудовищ, а также колоссальных размеров хрустальной люстрой, весящей прямо над нашими головами.

Маленький человечек, что ростом едва догоняет девятилетнего ребенка, встретил нас посреди холла и представился владельцем этих земель, но что его лицо, что имя сразу вылетели у меня из головы. За человеком нас временно приютившим показалось и трое беловолосых детей примерно нашего возраста.

Глава 1. ч. 11

— Исэль Люмвир, — представилась последняя из троицы девочка, облаченная белой рубахой и темными брючками. Полагаю, это самый старший ребенок — ее шелковистые волосы, ниспадающие до лопаток, цветом походят на свежевыпавший снег, а ее густые белые брови и фарфорово-бледная кожа придают выразительности холодному и отстраненному светло-голубому взгляду. Цвет волос и глаз — отличительная особенность белой ветви, что славится чистотой своей крови.

— Как мне доводилось слышать, — прервав неловкую тишину, вдруг заговорил владелец особняка, — Люмвир известны своими навыками фехтования. Может, нам устроить небольшое состязание с призами? Что скажете, старейшина? — Состязание? Так инициатором должен был стать не заносчивый старик, севший на вымощенный бархатом стул, а этот маленький человечек?

— Хм-м… — задумавшись, он посмотрел сначала на старшую дочь белой ветви, а после на меня. — Мне нравится эта идея, но что скажут дети?

— Я за! — тут же вскочила сестренка Лираэль, не раздумывая и секунды.

— Я тоже! — коротко постриженный белый с нахальными глазками поднялся вслед за ней и поднял копье вверх. Алрик и мальчик с челкой, закрывающей опущенный взгляд, решили молча отсидеться.

— Зависит от призов. — Ответил я, глядя на затеявшего все это мужичка. Этому небольшому состязанию быть в любом случае, но раз он обмолвился про призы — пусть хорошо заплатит за представление.

— К-конечно же я готов щедро заплатить победителю!

— У вас здесь есть библиотека?

— Да, в правом крыле на третьем этаже. У меня собраны собрания сочинений таких авторов, как…

— Вы позволите мне забрать три любых книги за победу?

— Л-любых?! Н-ну… — хозяина поместья сильно смутила моя цена. Полагаю, в его библиотеке хранятся довольно редкие книги и он не желает так просто с ними расставаться.

— Говоришь так, словно уже победил, — сидящая напротив Исэль пронзительно посмотрела сквозь меня. Уголки ее губ едва заметно приподнялись. — Хочу редкий магический фолиант. — К чему мечнице подобная награда?

— Фолиант и книги, да… Что ж, да будет так, — сложив руки, он поморщил бровь, но все же согласился с нашими условиями. — И как, — неожиданно сразу повеселев, мужичок поднялся с места и хлопнул в ладоши, — начнем прямо сейчас?

— Я так не думаю, — тут же опроверг я. — Мы только с дороги и нам нужен отдых. Может, вечером?

— Согласна, — поддержала белая.

— Тогда договорились, — утвердил старейшина. — Состязание пройдет в стандартном формате дуэлей один на один. Приз получает та команда, что победила в большем числе сражений. Оппонентов подбирать буду я.

На этом наши посиделки закончились и белые вместе с стариком довольно быстро покинули нашу компанию. Пожилой дворецкий, прежде попросив вести себя спокойнее, откланялся готовить комнаты для заселения, а хозяин особняка, задав мне пару пустяковых вопросов, вскоре ушел с задумчивым видом, сказав, что сражаться мы будем на одном из его цветочных полей, но он пока не решил на каком именно.

Если не ошибаюсь, нас должны были встретить роскошным пиром, но, полагаю, из-за состязания все либо совсем забылись, либо наш обед просто перенесся на вечер.

— Аэлин, достань нам чего-нибудь перекусить.

Расклад следующий: нашей команде, то есть мне, Лире и Алрику, необходимо победить как минимум в двух дуэлях для получения приза. Не сказать, чтобы меня так уж интересовала награда, первостепенная задача в этом состязании — оценить уровень подготовки детей белой ветви Люмвиров. В будущем мне предстоит с ними столкнуться и я должен знать, к чему следует готовиться.

Что касаемо непосредственно дуэлей? Думаю, меня поставят с Исэль. По старейшине было видно, что сильнее прочих его интересуем именно мы, старшие дети. Оно и неудивительно, вокруг имени Каэл что в прошлой жизни, что в этой ходят десятки слухов, правдивых и не очень, выставляющих меня не иначе как мессией, лучом света в непроглядном царстве тьмы. Что насчет моей двоюродной сестры? Не знаю, но не думаю, что ее самоуверенность беспочвенна. И еще, к чему ей все-таки магические фолианты? Никогда не слышал, чтобы члены нашей семьи владели магией. Для слуги? Возможно. Я ведь и сам планировал найти для Аэлин учителя магии, может, и мне бы не помешало собрать побольше фолиантов?

В победе Лираэль я практически не сомневаюсь, и поставят ее наверняка против заводного парнишки с копьем. А что насчет Алрика? Тот мальчик с челкой не кажется сильным, но с другой стороны я совершенно ничего о нем не знаю. Справится ли мой мой младший брат?

— Готов сражаться? — спросил я у Алрика, на что тот нервно сглотнул.

— Н-ну я… Постараюсь?

— Да все круто будет. — Хлопнув погодку по плечу, Лира улыбнулась. — Ты не так плох, как Элион, так что шансы есть!

— П-правда?

— Да. Но и не бойся проиграть, за это тебя не накажут, — добавил я, решив снять груз ответственности с его плеч. В конце концов, мне важна не столь победа, сколько сам факт противостояния, а награда — только приятный бонус.

Остаток дня мы провели за обсуждением стратегии, и в основном это касалось копейщика, ведь ни Лираэль, ни Алрик никогда прежде не сталкивались с подобным оружием. Черная ветвь практикует лишь владение мечом, однако белые, как видно, не брезгуют разнообразием. Это интересно.

— И участниками первой дуэли станут… — Местом действия состязания было выбрано небольшое поле, что сплошь высажено темно-голубыми, едва только распустившимися розами. Как сказал хозяин поместья, они подлежат уничтожению и мы можем разгуляться на полную.

— Я против него?! — услышав имя своего соперника, Алрик аж подскочил от неожиданности.

Вопреки моим ожиданиям, соперником нашего забитого зверька стал не мальчик с челкой, а копейщик. Но почему? С раскладом наших сил все и так ясно, но что насчет них? Неужели слабейшим старейшина считает его, а не челку?

— Ну повеселимся, а? — Сразу после взмаха рукой старейшины, что означает начало дуэли, пацан со всех ног рванул к Алрику и стал прессовать его, держа на расстоянии.

Едва успевая отбиваться, брат то пытался отпрыгнуть в сторону и сбежать, то предпринимал попытки пробиться сквозь его защиту, но оппонент не давал и шанса сдвинуться с места. Состязание только началось, а у него уже проблемы. Вспомнит ли он о том, о чем я говорил с Лирой?

— Кх-х… — пропустив удар древком копья в руку, простонал Алрик, сразу после этого получив еще. Если так это и продолжится — он проиграет, причем довольно быстро.

— Какая жалость. — Отскочив на пару метров назад, мальчик с копьем раскрутил свое оружие и закинул на плечо. — Неужели это все, на что способны черные псы? Я разочарован.

Брат вот-вот расплачется. “Неужели это все, на что ты способен?” и “Ты смеешь звать себя Люмвиром?!” это фразы, которые он слышит с шести лет. Те слова, что привели его к смерти тогда, и что могут привести к точке невозврата сейчас.

Сдержавшись, Алрик, шмыгнув носом, бросился вперед, словно дурак несущийся против быка с голыми руками. Увидев в этом действии отчаянную попытку сделать хоть что-то, копейщик совершил довольно просто выпад, но, сместив тело немного в сторону, брат одним ловким движением разрубил древко копья и, перегруппировавшись, направил меч уже в сторону оппонента, но…

— А ты не так плох! — воскликнул мальчишка сразу после того, как отправил Алрика в полет одним точным ударом кулака в челюсть. Приземлившись в розы, брат прикрыл опухшее лицо и заплакал. Он проиграл.

— Белые одерживают первую победу!

— Черт… Черт! — Ударив по земле, хнычущий мальчик расцарапал свою руку о колючие стебли, пролив немного крови на синие цветы.

— Все нормально, хватит хныкать и вставай, — неожиданно даже для меня, Лираэль помогла встать своему брату и протянула ему платок. — Мы за тебя отомстим!

Аэлин помогла Алрику прийти в себя у увела его к зрителям. Участниками второй дуэли станут Лираэль и мальчик с челкой.

Глава 1. ч. 12

Вторая дуэль началась по сигналу старейшины, и, не промедлив и секунды, Лираэль бросилась на своего оппонента. Стиль фехтования нашей ветви отличается особой агрессивностью ведения боя и основывается преимущественно на силе и частоте нанесения ударов. Стратегия простая, но при должном мастерстве и хорошем сложении тела крайне действенная.

Сблизившись, сестра произвела горизонтальный разрез, но неожиданно мальчишка присел, без труда уклонившись, достал из штанин тренировочные кинжалы и, обогнув противника и оказавшись за спиной, нанес пару ушибов. Быстрый.

— Я здесь, принцесса! — выкрикнул он, увернулся от еще одного взмаха клинка и засмеялся. — Выходит, вы и правда настолько слабые! — Уголки его губ исказились в злорадной улыбке, а из-под челки показались хитрые светло-голубые глаза.

— Ты… — разозлившись, сестра бросилась на него, но снова безрезультатно — сколько за ним не бегай, так просто не поймаешь. Бьет мальчишка слабо, но метко, попадая исключительно в те суставы, что задействуются при фехтовании. Такими темпами уже довольно скоро Лира выбьется из сил и станет еще более легкой мишенью для нанесения ударов.

И все же я удивлен, кто-то из Люмвиров пользуется кинжалами? Столкнись с этим я, был бы без сомнений обескуражен. Еще и пацан этот двигается достаточно четко и быстро — так сражаются убийцы, только вместо игрушек они используют острые клинки с встроенными в рукояти самострелами и редко случается, что сражение затягивается более чем на минуту.

— Эй-эй-эй! — воскликнул мальчишка, в очередной раз обогнув сестру. — Неужели сдаешься?

Затихнув, Лира сосредоточилась и, немного помедлив, снова бросилась на парнишку. Замахнувшись, она произвела вертикальный удар, намереваясь ударить по голове, но мальчишка остановил меч двумя кинжалами и собирался было пнуть оппонента, но…

— Бл… — получив кулаком в живот, он отлетел на пару метров назад, но остался на ногах. Сразу как ее оружие остановили, девочка выпустила его из рук и нанесла удар врукопашную, воспользовавшись тем, что пацан расслабился.

Не давая ему перевести дух, сестра одним рывком сократила дистанцию и продолжила сражение без оружия. Уклонившись от одного кулака, вскоре мальчишке прилетело другим. Поняв, что теряет преимущество, он попытался воспользоваться отсутствием меча у противника и начал метить в руки, но тут же был пойман за предплечье и получил точный удар в челюсть.

Но, не отпустив мальчишку, сестра схватила его за голову и разбила нос об колено. Запачкав брюки Лиры кровью, он скатился к земле и разложился на синих розах.

— Дуэль окончена! — объявил старейшина, сразу после жестом подозвав лекаря к мальчику, потерявшему сознание. Послушав дыхание, мужчина прочитал заклятие и, водрузив ребенка на плечо, понес прочь с цветочного поля.

— Это было потрясающе! — прокричал хозяин особняка, захлопав в ладоши. — Невероятный уровень мастерства с обеих сторон! Другого от Люмвиров и не ждал, браво!

— Какой же он гадкий! — заругалась сестренка, вернувшись к нам.

— Как себя чувствуешь? — подскочив к подруге, начала заваливать ее вопросами Аэлин, — Ничего не болит? Лекаря позвать?

— Не, все нормально. Само заживет, — отказавшись от помощи, Лираэль перевела взгляд на меня.

— Хорошо постаралась.

— Ага! — В ответ на мою похвалу она улыбнулась. — Задай ей там!

Кивнув, я вышел на поле. Вскоре ко мне присоединилась и Исэль, оголившая обычный тренировочный меч. Я последовал ее примеру. Кажется, в этот раз сражение будет на мечах, как то подобает Люмвирам?

— Тебе ведь еще девять, верно? — вдруг заговорила девочка. Собрав свои длинные волосы в хвост, она сверкнула своими светло-голубыми глазками.

— Верно.

— Тогда я постараюсь не бить слишком сильно, — чуть улыбнувшись, произнесла она. Что ж, полагаю, пришло время посмотреть на сильнейшего ребенка белой ветви.

Только был подан сигнал к началу дуэли, как Исэль парой стремительных рывков преодолела расстояние нас разделяющее и начался шквал стремительных ударов. Ее движения выверены и особенно элегантны, она бьет не наотмашь, как тому учат нас, а с особым расчетом. Меч раз за разом сталкивался с мечом, окрасив цветочное поле металлическим лязгом.

Всего за минуту сражения она несколько раз предпринимала попытку выбить оружие из моих рук, и окажись на месте меня мечник четвертого, а может и пятого уровня — это бы, вероятно, сработало и дуэль бы уже закончилась. Но для меня все это не более чем ребяческий размен ударами.

Исэль подстраивается под меня и постепенно ускоряется, но если это все, на что она способна, я даже немного разочарован. Подгадав момент, я воспользовался ее же приемом и выбил меч из ее рук. Дав ей шанс отступить, я решил понаблюдать за ее реакцией на потерю оружия, но, к удивлению, она нисколько не испугалась, напротив, набралась решимости.

— Что?! — воскликнул хозяин особняка.

Замахнувшись, девочка с помощью магии сотворила клинок из льда и, не среагируй я вовремя, не отделался бы одним лишь порезом на щеке. Пара струек крови устремились к земле. Не думал, что кто-то из Люмвиров окажется магом. Это же объясняет и ее интерес к фолиантам. Моя предрасположенность к магии совершенно нулевая, а вот ей, похоже, повезло больше.

Ее меч острый, как бритва, но хрупкий. Воспользовавшись техникой Фордгардов, я отразил очередную ее атаку и лед треснул, но, быстро о нем забыв, она создала небольшой ножик и метнула его в меня. Едва успев уклонится, сразу я был вынужден отражать удар нового клинка. Исэль отлично научилась использовать хрупкость своего арсенала, не давая мне продохнуть и секунды. С ледяным оружием в руках она стала быстрее.

Однако слабость подобного стиля фехтования и магических мечников в целом — их зависимость от внутреннего ресурса, что зовется манной. Поскольку ее натиск не приносит результата, уже скоро она будет вынуждена сменить стратегию — так и случилось. Отскочив на пару шагов назад, она создала в руке массивное ледяное копье и что есть силы бросила его в меня.

Разрубив снаряд в полете, неожиданно вслед за ним я получил пинок в колено. Сначала не придав этому значения, я собирался было перейти в атаку и закончить на этом дуэль, но почувствовал нечто странное: моя нога примерзла к земле. Легкого прикосновения ей хватило для создания столь толстого слоя льда?

— И это конец, — прошептала она, замахнувшись ледяным клинком за моей спиной. Но, наклонившись, рукоятью меча я разбил лед и, оттолкнувшись от земли, ударил ее ногой в грудь, выбив воздух из легких и вызвал легкое потемнение в глазах. — Кха-кха! — Прокашлявшись, она собиралась создать еще один клинок, но мой меч уже был приставлен к тоненькой белой шее. Я победил. Приземлившись коленями на цветочное поле, девочка опустила голову.

— Победа за черными! — объявил старейшина.

— Господин, вы справились!

— Я не сомневалась в тебе, братик Каэл!

Немного погодя, хозяин особняка выразил крайнюю признательность нам за невероятное представление, старейшина похвалил меня и поразился способности Исэль к магии, но быстро все успокоились и словно забыли о состязании, приступив к обещанному пиру. Забыли все кроме беловолосой, густобровой девочки, бросающей в мою сторону до дрожи холодные взгляды.

Ее стиль фехтования элегантен и эффективен, думаю, уже сейчас в свои десять лет она равна по силе мечникам пятого уровня. Это невероятный результат для ее возраста, я действительно поражен ее таланту. Даже не уверен, вышло ли бы победить ее в прошлой жизни, не имея за спиной столь обширного опыта сражений.

— А что касается приза… — вдруг начал маленький человечек, — что вы предпочитаете, юный господин Каэл? Художественную литературу? Или, может, трактаты о учениях боевым искусствам? О! Возможно вас заинтересуют…

— Я пойду к себе. — Встав из-за стола, Исэль покинула банкетный зал.

— Так что насчет…

— Я выберу сам. — Поднявшись, я поклонился присутствующим. — Сегодня был трудный день, пора спать.

— Конечно-конечно! — залепетал хозяин. — Спите-спите, завтра всем вам понадобится много сил! И не проспите, уже утром нас ждут в театре!

Аэлин покинула зал вместе со мной. Приказав ей подготовить постель ко сну, сам я выбрался из особняка и, осторожно, словно мышь, пробрался на место, где прошли наши дуэли. Как и думал, посреди цветочного поля, усеянного синими розами, сидела девочка, белые волосы которой блестели на лунном свете. Прикрыв лицо руками, она едва заметно хныкала.

— Что ты здесь делаешь, — спросил я, сев к ней спина к спине.

— Т-ты?! — подпрыгнув на месте, воскликнула Исэль. — Следил за мной?

— Нет, просто вышел подышать воздухом перед сном. — Вообще да, следил, но не скажешь же об этом в лоб.

— Ну и иди дальше, сопляк. — Спрятав голову в коленях, она притихла.

— Стоит ли поражение в шуточном состязании слез? — после небольшой паузы заговорил я, но ответа не получил.

За все года своей жизни я заплакал лишь единожды: в день, когда отец и теневая Лира нашли мою деревню и вырезали всех ее жителей у меня на глазах. В те минуты меня переполняли ужас и отчаяние, сознание словно провалилось в бездну и умер я еще до того, как теневая Лира оборвала бренную жизнь взмахом черного, словно смоль, клинка.

— Отец очень разозлится… — вдруг прошептала девочка, — он всегда злится, когда нами недоволен. Ругается, наказывает, а тех, кто его разачаровал, ссылает в ужасный дом…

— Ужасный дом?

— Место, из которого братья и сестры не возвращаются. Не хочу туда…

— Ты любишь своего отца?

— А? — не ожидав такого вопроса, она растерялась. — Не знаю…

Через шестнадцать лет ее отец, а вместе с ним и вся белая ветвь рода Люмвиров, будут истреблены Валраком, королем разрушения. Я не принимал в этом участия и к тому времени теневая Лира с братьями уже вырезали всю гильдию убийц, потому владею лишь крупицами информации.

Отец возжелал единоличной власти, а еще он всегда недолюбливал своего брата. Это заставило его действовать сразу, как эспада, возглавляемая его подросшими детьми, окрепла и набралась сил. Как я слышал, никто из белой ветви не выжил. С одной стороны, повторись эта резня, это облегчило бы мне задачу, но с другой — отец, получив в свои руки все семейные реликвии и артефакты, станет слишком силен. Не думаю, что у меня выйдет справиться с ним на пике его силы.

Вывод таков: я должен либо отговорить его от истребления белой ветви, либо занять место главы до того времени.

— Наверное, — снова зашептала Исэль, — я все-таки ненавижу отца…

В этом мы с ней похожи.

Глава 1. ч. 13

Поход в театр был скучен. И чего я только ожидал? Прежде, по воле случая, удавалось попасть на театральные представления и никогда не выходило понять, чего все-таки эти сливки общества в них находят — странное и крайне унылое развлечение для богатых, которое мне, простому мечнику, оценить, похоже, не суждено.

Несмотря на весь этот шик и блеск, окружающий нововозведенный, крупнейший театр континента, Элидор остается гнилым Элидором: внутри роятся сотни мелких по значению и маленьких по телосложению аристократишек, надеющихся получить знакомств да побольше, десятки десятков ловчих черного рынка, кидающих невыносимо омерзительные взгляды в сторону моей служанки-эльфийки, а также пара важных шишек, расхаживающих в окружении высокоуровневых мечников.

Надеялся хотя бы высмотреть короля, но он так и не показался. Либо у него есть персональное ложе, чему я бы ни капли не удивился, либо он предпочел пропустить открытие. И более ничего примечательного. День был потрачен впустую.

Вечером я решил заглянуть в библиотеку особняка и провел там всю ночь. Второй и, к счастью, последний поход в театр, можно сказать, мною был пропущен: я просто уснул, попросив Аэлин прикрыть меня в случае, если кто-то вдруг решит прервать мой отдых.

Таким образом, прошло три дня из пяти пребывания в этом городе. И что самое печальное, состязание было самым интересным событием этой поездки. Пора это исправлять: оставив Аэлин сидеть в особняке и приставив к ней сестру, с собой я взял Алрика и, незаметно прошмыгнув через пост охраны (а покидать особняк без сопровождения нам строго-настрого запретили), мы, двигаясь по вычищенным улочкам, добрались до искомого мной места — черного рынка.

— Ч-что мы здесь делаем?.. — продолжал хныкать брат, оглядываясь по сторонам.

Найти именно этот рынок, а вернее вход в него, расположенный в подполье крупного особняка, стоящего на краю Элидора, было несложно, достаточно знать о маркерах, что оставляют организаторы. В прошлом, ну или вернее сказать в будущем, я бывал в таких местах и не единожды.

— А это… — остановившись, Алрик смотрел на рабские клетки, забитые свежим товаром. Рядом с каждой табличка с подробным описанием, способностями, навыками и прочем. Ничего необычного для подобного рода мест, но я могу понять его ступор — официально на материке работорговля запрещена, однако не найти крупной семьи, что не забавлялась бы подобными вещами. Да и страже глубоко плевать.

Однако мы тут не за этим. За одну платиновую монету мне не сыскать полезного раба, а устраивать дебош на черном рынке все равно что подписать смертный приговор — на каждом углу стоят головорезы, все минимум шестого уровня. Однако, если не считать специфики некоторых позиций, в остальном это самый обычный рынок под землей, освещенный приятным оранжевым светом и с соответствующей атмосферой торговли в не очень богатых районах Вестраля.

— Как ты вообще узнал об этом месте? И зачем потащил меня с собой? — продолжал бурчать Алрик, белые волосы которого были скрыты под капюшоном вместе с большей частью лица. Конечно же я не мог рисковать и достал для нас мантии — на рынках в порядке вещей скрывать личность от окружающих.

— Скоро поймешь, — кратко ответил я и, почувствовав что-то странное позади, словно за нами следят, резко обернулся, но ничего не увидел. Мне точно не показалось.

За очередным поворотом скрывалась небольшая лавка с различной редкости материалами, большая часть которых мне совершенно незнакома, однако один небольшой бочонок с крошечными серыми гранулами, похожими на песок, привлек мое внимание. Это было именно то, что я здесь искал.

— Два килограмма этого вещества. — Рассчитавшись половиной платиновой монеты за крупный мешочек пороха, я вручил его в руки Алрика. — Вот за этим ты здесь. Будешь таскать мои покупки, — улыбнувшись, проговорил я, сразу после покинув лавку и потащив брата в другое место. — Но, кстати, осторожнее, эта штука и взорваться может.

— Ч-чего? Взорваться? — Не похоже, что он мне поверил, но все же за порох вцепился покрепче.

Но помимо личного носильщика на замену Аэлин, коей опасно разгуливать по городу без дополнительной охраны, я хотел, чтобы брат посмотрел на другую сторону жизни. За десять лет в поместье мечей и еще за пять под боком у отца он так и не увидел жизни за пределами золотой клетки, такой, какая она есть на самом деле. Не знаю, вдруг ему поможет подобная смена перспективы и он поймет, что все это время не так уж и плохо жил?

И пока мой план работает: Алрик с глубоким, но от того не менее печальным интересом рассматривает обескровленных и оголодавших людей — можно сказать постоянных жителей подобных мест. Все эти бездомные, в том числе и дети, тащат на рынок краденое в надежде продать его по хоть сколько-то толковой цене, а торговцы обращаются с ними как с мусором, недостойным даже называться товаром.

Не без удовольствия взглянув на мешок в руках брата, меня переполняла радость. Найти такое большое количество пороха, еще и за такую цену — было бы огромной удачей уже через пару лет, когда самострелы войдут в обиход у убийц. Сейчас же это редкий, но по сути бесполезный материал, привезенный сюда с восточного материка.

— За мной, — прошептал я брату, заметив движение в узком переулке. Последовав за тенью во тьму, довольно быстро я все-таки обнаружил того, кто сел нам на хвост, похоже, с самого особняка. — Ну и что ты тут делаешь? Следила за нами?

— Нет, просто прогуливалась… — смущенно отведя светло-голубые глаза, едва слышно промямлила Исэль. А это уже проблема. Она шла за нами без охраны и маскировки, считай объявив всему черному рынку о том, что отпрыск белой ветви Люмвиров находится у них прямо под носом. Чудо уже то, что ее не схватили раньше.

— И что будем с ней делать? — спросил я Алрика, но тот лишь пожал плечами. — Ха-а… — Стянув с себя мантию, я накинул ее на девочку. — Никогда не свети своими волосами в таких местах.

— Но почему? И что вы вдвоем тут вообще делаете? — Она попыталась стянуть с себя капюшон, но я остановил ее, схватил за руку и повел к противоположному выходу из переулка. Мои волосы пепельного цвета, поэтому не так выделяются и я могу сойти скорее за сынишку аристократишки среднего пошиба, чем на Люмвира из белой ветви.

— Клетки видела? Хочешь в них оказаться? — Прикрыв лица капюшонами, мы вынырнули из переулка и спешно направились к одной из лестниц, ведущих обратно в город. Этот рынок соединяет собой несколько крупных особняков, театров и купеческих лавок, и никто не посмеет задать нам вопроса, если мы вдруг окажемся в подсобном помещении одного из этих мест.

— Да и будто кто-то бы посмел тронуть члена рода Люмвиров.

— Оба молчите. Пока не покинем рынок — ни звука.

Однако мои опасения были напрасны, выбрались мы без происшествий и оказались в подвале какой-то небольшой церквушки в западной части города. Слившись с толпой, мы отслушали чтение и покинули церковь вместе с остальными прихожанами.

— Что это было? — возмутилась девочка, стянув с себя капюшон. — За кого ты меня принимаешь? Думаешь, я бы не заметила слежку?

— Но меня ведь тогда не заметила.

— Ты… — начала Исэль, как вдруг повалилась с ног. Сразу за ней упал и Алрик. Начав осматриваться по сторонам, меня и самого потянуло к земле и я приземлился рядом с девочкой, белоснежные волосы которой распластались на грязной каменной кладке.

— А неплохо! — слышался тяжелый мужской голос над нами. Тело совершенно парализовало, не могу даже поднять головы. — Это ж Люмвирские щенки! Так еще и все трое!

— А наводка то верная была, а?!

— Их папаша Ардже… Аржи… Как его там?

— Да хер с именем. Заплатит он хорошо!

Они приняли нас за трех отпрысков белой ветви? Ну, этого следовало ожидать, ведь наша с Алриком общая мать как раз их кровей. Но прежде, чем вышло понять, что происходит и куда нас несут, мое сознание ускользнуло в небытие.

Глава 1. ч. 14

— Эй, — слышался тихий девичий голосок где-то сверху. — Эй, вставай. — Кто-то активно толкает меня в плечо, но сил открыть глаза совсем нет. Так хочется спать… Но тут, словно гром, мне прилетело в колено.

— Ай-ай-ай… — протяжно простонал я. Картинка плывет. Попытавшись потянутся и встряхнуть окаменевшие конечности, оказалось, что я был связан. Протерев глаза об рубаху, я осмотрелся по сторонам. — Долго мы спали?

— Не знаю, только проснулась, — ответила мне шепотом девочка с белыми волосами, также связанная по рукам и ногам.

Судя по тому, что Исэль пришла в себя самостоятельно, а меня вышло довольно просто разбудить, похитители использовали самый обычный усыпляющий яд. Но как он в нас попал? Дротик? Газ? Я не почувствовал ни боли, ни подозрительных запахов, даже факт слежки не установил. Неужели все настолько плохо и мы попали в руки профессионала?

Повезло хоть очнулись мы рано — нас все еще везут в старом, подгнившем дилижансе, а за стенкой слышится хохот сопровождающих всадников и топот их лошадей. Охраны, кажется, не так много, но и шума города я не слышу, а значит, мы уже за ним. Нас решили продать в столице? А, точно, за нас будут просить выкуп. Везут ближе к гнезду белой ветви?

И все же, профессионализмом тут и не пахнет. Они забрали наши мечи, но не обыскали. Еще в поместье я спрятал в штанине этих брюк кинжал в форме полумесяца, добытый мной год назад вместе с ожерельем, которое они тоже не сняли. Дело мы имеем с дилетантами, но тогда как я, человек, бывавший на той стороне добрую сотню раз, попал в эту ситуацию?

— Что будем делать? — подвинувшись ближе ко мне, зашептала Исэль.

— Они собираются просить за нас выкуп у твоего отца. Думаешь, он согласится заплатить?

— Выкуп? Нет, его гордость не позволит отдать золото бандитам, но наверняка отец начнет расследование и найдет нас так быстро, как это возможно. — Говорит она уверенно и твердо. Полагаю, как бы он к ней не относился, гала белой ветви ценит талант своей старшей дочери и вернет ее домой, чего бы это ему ни стоило. Однако в таком раскладе мы с Алриком попадем в невыгодное положение, ведь ему будет куда выгоднее избавиться от нас, позже объявив общественности, что нашел хладные тела двух детишек на какой-нибудь свинарне.

— Залезь в штанину и… — поскольку мои руки не дотянутся до кинжала, я начал проталкивать свои ноги под Исэль, но та отскочила.

— Н-не полезу я тебе в штаны! — смущенно возмутилась она. Услышав движение, наши сопровождающие за повозкой сначала захохотали, а после один из них ударил кулаком о деревянную стену со словами “А ну заткнулись там!”.

— Дура! В штанине нож, достань его.

Не сразу, но она поняла, что я от нее хочу. Провернув этот непростой маневр, Исэль, осторожно держась за рукоять пальцами, медленно, прислонившись ко мне спиной, стала подпиливать веревку на моих руках. Остановив ее в момент, когда путы вот-вот разойдутся, я попросил ее повторить действие и с ногами, а после помог и ей самой.

Сейчас нам нельзя освобождаться — в пути мы около половины суток, в тонкие щели деревянного дилижанса пробивается теплый вечерний свет, и, следовательно, от города дилижанс успел удалиться на приличное расстояние. Сомневаюсь, что похитители воспользовались телепортом, все-таки на досмотре у стражи бы возникли некоторые вопросы к людям, перевозящим связанных детей, еще и с белыми волосами, явно говорящими о нашей аристократической крови.

Но и не стоит исключать варианта, при котором стража могла бы закрыть на это глаза за определенную плату. Либо мы сейчас в паре десятков километров от Элидора, либо на другой части материка, например у Вестраля, что тоже вероятно. Как же нам поступить? Нельзя тянуть до приезда в логово, там нас могут ждать десятки, если не сотни других бандитов. Но и нападать на похитителей сейчас, не зная их способностей, тоже опасно. По крайней мере мы должны понять, кто и каким образом усыпил нас и как при этом остался незамеченным.

— Ч-ч-что п-происходит?.. — испуганным голоском пролепетал Алрик. — Б-братец Каэл, что нам…

— Тихо, — дал четкий приказ я, и парень замолчал, но на его глаза накатились слезы. Он едва сдерживается от того, чтобы не зарыдать в голос. Наклонившись, я зашептал ему на ухо, — Мы с Исэль ослабили свои веревки и, как придет время, освободимся и нападем. Пока сиди тихо и, если нас вдруг начнут проверять, вставай первый и выиграй немного времени. Все понял? — В ответ мальчик закивал и зашмыгал носом.

С помощью Исэль я вернул кинжал обратно в штанину, но закрепил его свободно. Также мы сгруппировались в повозке таким образом, чтобы на досмотр в ситуации, если он произойдет, первым попал именно мой брат. За время, пока они с ним разбираются, я постараюсь спрятать кинжал под дилижансом или где-то еще.

И всего через пару часов нам повезло начать реализацию плана — дилижанс остановился и к нам вошел упитанных пропорций мужчина лет сорока, лицо которого похоже скорее на поросячье рыло. Окинув взглядом всех детей, остановился он на Исэль, облизнулся и визгливо заржал.

— Выходим! Приехали! — успокоившись, объявил он и начал выталкивать нас по одному на улицу.

Как я и думал, досмотр случился. Но, поскольку бандитов вокруг было немного и все их внимание было сосредоточено на моей двоюродной сестре, мне удалось осторожно выронить из штанины кинжал и пнуть его в небольшой куст у дороги. А приехали мы, по всей видимости, в их временное убежище или что-то вроде того: небольшой домишко посреди леса с пологой крышей, колодцем, туалетом и совсем крошечной квадратной пристройкой, что, полагаю, станет нашим домом на некоторое время.

Похитителей, нас сопровождающих, было всего четверо. Один свиноподобный, вонючий колосс с тяжелым двуручным мечом за спиной, два крошечных мужичка, напоминающих с виду запуганных, изголодавших дворняг с улицы и один выбритый человек почти даже статного вида, облаченный чистой черной рубахой, мятым пиджачком, а на остром, как бритва, лице, носящий очки.

— В сарай их, — указал свину их, полагаю, главный, который в очках.

— А с девчонкой что? — грубо схватив Исэль за плечо, мужчина подтянул ее к себе и мерзостно улыбнулся.

— Что с девчонкой? Ее тоже в сарай, идиот! — ударив рукоятью одноручного меча в заплывшее жиром пузо свина, закричал мужчина и затопал ногой. Вспыльчивый. Все время, что наблюдал за нами, стучал пальцами по мечу, легко срывается.

— Н-ну ладно, — промямлил под себя мужик и повел нас в пристройку. Закрывшись с нами и убедившись, что главного нет рядом, он наклонился к Исэль и зашептал, — Я еще вернусь. — А после ушел.

Едва сдержав рвотные позывы, девочка упала на землю и зарылась лицом в стог соломы. Мы не провели с этим свином в закрытом помещении и минуты, а смрад установился такой, что режет глаза.

— Как же нам быть, братец? — захныкал Алрик. — Они такие страшные, наверное и очень сильные…

Двое подручных шакалов слабы физически и мечники из них, вероятно, тоже никудышные. Но что насчет свина и их главного? Оба могут доставить проблем. Двуручный меч в неопытных и маленьких ручках — обуза, но этот гигант столь огромен, что ему эти три-четыре килограмма железа словно для меня кинжал. А второй мужчина и вовсе загадка. Полагаю, именно он отравил нас, но по-прежнему неясно как.

— Пока будем наблюдать и слушать, — собрав Исэль и Алрика в круг, начал шепотом я. — Тот свин сказал, что вернется, да? Когда это случится, мы немного понаблюдаем и, как только представится шанс, освободимся и тихо от него избавимся.

— Я не могу… — тут же возразила девочка.

— Почему?

— Ну… Не убивала… — говорит она так тихо, что половины я не расслышал.

— Что?

— Я никогда никого не убивала и… — Исэль отвела светло-голубые глаза в сторону и опустила голову, — …боюсь.

Глава 1. ч. 15

Вплоть до наступления ночи мы, “связанные”, лежали в небольшой пристройке у дома и подслушивали разговоры похитителей через очень тоненькие и местами подгнившие деревянные стенки. За время нашего здесь пребывания я успел приблизительно понять иерархию и состав этой группки бандитов: руководит ими человек в очках и костюме, которого они зовут боссом; свиноподобный мужик — капитан, а те две скрюченных дворняги — шестерки. Людей в их банде больше, но в убежище сейчас всего четверо, а когда явятся остальные — неизвестно.

Договорились мы действовать по обстоятельствам, главное шумом не привлечь внимания их главного раньше, чем ляжет вся остальная группа. Но одна важная проблема осталась нерешенной…

— Я никогда никого не убивала и… боюсь.

Девочка еще совсем юна, нет ничего удивительного в том, что она не успела лишить кого-либо жизни, однако впервые слышу, чтобы Люмвирская шавка боялась пролить кровь. В самый неподходящий для того момент Исэль может засомневаться и лишиться своей жизни. Сильно ли меня волнует факт ее гипотетической смерти? Нет, но в таком случае под удар ставится и моя голова. Если ее сила сейчас на пятом уровне, то моя примерно на шестом, следовательно, окажись один из противников седьмым (в чем я пусть и сомневаюсь, но исключать не могу), в одиночку я, вероятно, не справлюсь. Поддержки от трясущего в углу Алрика, можно сказать, не особо и ожидается.

— Ну что, котятки, — вдруг открылась дверь и внутрь просочилось трое: свин и двое шакалов, — вот я и пришел! — прохрюкала поросячья морда, раскручивая в руках пропитанное грязью некогда белое полотенце.

Подручные схватили нас с братом, оттащили к противоположной стенке и закрыли наши рты тряпками, которые, кажется, насквозь пропитались потом свиноподобного мужика. Глаза слезились от мерзостного смрада и горько-соленого привкуса во рту.

— Пока босс спит, — шептал свин на ухо Исэль, которую поднял за воротник. На белой шелковой ткани остался грязный отпечаток его громадной ладони, что едва ли не больше головы девочки, — мы немного поиграем. — Засунув полотенце ей в рот, он упал к земле и начал облизывать ее пятки, постепенно поднимаясь все выше и выше. В чистых светло-голубых глазках читались страх, ужас и отвращение, но она терпит, ожидая моего сигнала.

Его подручные пришли с короткими клинками, что местами покрыты ржавчиной и, кажется, треснут после первого же удара. Свин же, видимо побоявшись, что его здоровенный меч помешает удовольствию, самонадеянно явился к Люмвирам без оружия.

В момент, когда мерзкого вида мужчина добрался до бедер, прежде стянув свои штаны, а подручные совершенно расслабились и погрузились в шоу, вовсю уж ожидая, полагаю, своей очереди, я разорвал веревки на руках, выхватил меч с пояса первого и за пару движений перерезал горло его же оружием. Второй, продемонстрировав реакцию стухшей рыбы, едва успел схватиться за рукоять, как, не успев и вскрикнуть, свалился на солому и замолчал навсегда.

— Сука! — растерявшись, свин, натягивая приспущенные панталоны, сначала метнул мутный взгляд на меня, после на умерших друзей, а в конец на Исэль, которая, порвав веревки и поймав брошенный мной меч, рубанула пузо здоровяка. Словно этого и не ощутив, он отшвырнул ее в сторону.

— Этот на тебе! — крикнул я, освободил перепуганного брата и дал ему клинок второго бандита. — Поможешь ей.

Сам же я, выбив дверь плечом, парой резких рывков добрался до куста, где оставил кинжал, но, стоило мне коснуться рукояти, как и куст, и то, что в нем лежало, просто испарились. В мгновение картина перед глазами переменилась с леса на пустую, иссохшую степь, посреди которой стоял тот же чахлый домишко с сарайчиком, полным криков и ругани свина.

— Не это ищешь? — послышался знакомый голос за спиной. Обернувшись, я аж подскочил от неожиданности — прямо передо мной стоял чисто выбритый мужчина почти делового вида, в руках держащий мой кинжал в форме полумесяца. — Лови. — Бросив мне мой нож, сам он достал чистенький, идеально заточенный блестящий меч. — Абсолютно и непростительно бесчестно с моей стороны будет зарубить тебя, как собаку, не дав и шанса на сопротивление.

— Как благородно, — заметил я, встав в стойку и приготовившись.

— Ну, — чуть посмеявшись и поправив очки, начал он, — когда продам вас папашке на вырученные деньги я планирую купить себе место в одной аристократической семейке на западе и стать членом высшего общества. Но что вылизанный щенок, которого с рождения кормят золотой ложкой, может понимать? Когда я был ребенком…

Пока он рассказывает о своей нелегкой жизни, которой сын знатнейшего из знатнейших семей, безусловно, не понимает, я огляделся по сторонам. Пейзаж определенно изменился. Это странно, и объяснений этому два: первое, это сила действия какого-то артефакта, о котором прежде мне слышать не доводилось; второе, человек передо мной владеет магией иллюзии. И хуже для меня, без сомнений, второй вариант.

— Ну и скажу напоследок, что ты и те двое в сарае — мой билет в лучшую жизнь! Наконец я…

Прежде мне доводилось сражаться с подобными же магами и каждый раз это становилось серьезным испытанием, а особенно искусны были маги-иллюзионисты в нашей гильдии убийц. Уверен, доведись мне сойтись скрестить с ними клинки, у меня бы не было и шанса на победу.

— Также я бесконечно благодарен вашей глупости и наивности! Не покажись твоя сестра на черном рынке, никогда бы я…

Хлипкая и уж прогнившая стена сарая разрушилась и на улицу вылетела беловолосая девочка. Перед приземлением на землю она успела сгруппироваться и направила ледяной клинок на свиноподобного мужчину с железным мечом. В ходе потасовки он отнял ее оружие и вынудил прибегнуть к магии?

Она еще ребенок и ее запас манны слишком мал, в сражении со мной пару дней назад она почти достигла лимита и сейчас едва ли сможет продержаться долго. Сорвав с себя изрезанную в клочья рубаху, свин, весь в неглубоких порезах и покрытый кровью, облизываясь, неспешно пошел на Исэль. Она не бьет в жизненно важные органы, лишь немного проходится по жиру. Сдерживается, боится убить. А брат и вовсе не показывается, должно быть дрожит под соломой. Черт, такими темпами нам не сбежать из плена.

— Кхм, кхм, кажется, нас прервали, — шутливо подметил человек в очках, собираясь, похоже, продолжить рассказ о своей “нелегкой” жизни, но, не дав ему договорить, я бросился на него.

Собираясь воспользоваться своим размером и ловкостью, я, слегка согнувшись, порезал его бок, но он и не шелохнулся. Сделав несколько прыжков вокруг него, мой кинжал разрубил пару важных связок мышц, но вдруг, почувствовав опасность, я отскочил. Моя рубаха разошлась напополам, а на груди появилась небольшая царапина, при этом же мужчина, не сдвинувшись с места и не пошевелившись, выглядел совершенно целым.

— Крайне, крайне, крайне невежливо прерывать рассказа уважаемого человека, который держит тебя в плену и, кроме того, дал тебе небольшой шанс на спасение! — прокричал он страстно, смакуя каждое слово и словно получая от этого удовольствие. Но стоило мужчине замолчать, как он испарился на месте, словно его, как и леса до этого, не было вовсе. Невидимость? Так вот как им удалось незаметно отравить нас.

Прислушиваясь к каждому шороху, я приготовился к его атаке. Где-то позади свин, в очередной раз порезанный Исэль, взвизгнул от боли и в это же мгновение справа я ощутил опасность и, едва успев среагировать, отскочил влево. С плеча к земле тоненькой струйкой устремилась теплая кровь.

Дело приняло куда худший оборот, чем можно было бы рассчитывать.

Глава 1. ч. 16

В битве с невидимым противником есть несколько способов обличить позицию противника, и первый из них, следы на земле, иллюзионист исключил, создав вокруг нас степь с плотной, не реагирующей на прикосновения колосящейся на ветру травкой. Вторым же являются звуки шагов и взмахов меча, однако этот очкастый использует затяжное и крайне шумное противостояние Исэль и своего свиноподобного подручного для нанесения едва слышимых ударов.

Снова крик, снова удар, но в этот раз он целил в ноги и успел разрезать штаны и оставить неглубокую, кровоточащую царапину. Техника Фордгардов здесь бессильна: как я могу отразить силу удара, которого даже не вижу? Прежде мне доводилось проходить через подобное, но тогда моим оружием был меч, а не кинжал, и я по крайней мере мог совершать размашистые удары, надеясь хоть чуть-чуть задеть противника, сейчас же дальность атаки оставляет желать лучшего.

Раздавшийся где-то позади поросячий визг предзнаменовал новую атаку со спины, от которой, ценой длинной горизонтальной раны на груди, я увернулся и сделал несколько быстрых взмахов в разные стороны, один из которых немного задел пиджак иллюзиониста. Нельзя, даже зная местонахождение невидимого оппонента, просто пойти на него напролом, ведь случайный взмах его клинка покончит со всем, что я строил эти девять, нет, на протяжении обеих своих жизней.

Вновь раздался крик, но теперь уже девочки. Стараясь не думать ни о чем кроме незримого клинка передо мной, я, упав к земле, сделал рывок в сторону противника и оставил порез чуть ниже колена. На созданную иллюзией траву упала пара капель густой красной жидкости. Наконец у меня появилась возможность понимать, откуда стоит ждать удара и куда бить самому.

Поняв, что потерял главное преимущество, мужчина перешел в активное наступление и на меня посыпались десятки атак тяжелым клинком, я же, уклоняясь и получая все больше и больше царапин, старался оставить на нем хотя бы крошечный порез. За пару минут этого противостояния я уже практически со стопроцентной точностью могу предсказывать движения его правой, ведущей руки по стекающим с нее каплям крови. Пейзаж вокруг начал мельтешить: то дерево проявится на секунду, то птичка возникнет и тут же испарится в воздухе.

Техникой парировав очередной удар, я схватил его за руку и успел отрубить пару пальцев, что упали к земле вместе с его мечом.

— Да как ты… — промычал мужчина, и сразу после этих слов его вторая, левая и нетронутая моим кинжалом рука схватила мою маленькую правую ладошку и сжала ее с такой такой силой, что я всем телом ощутил хруст детских косточек.

— Кх-х, — стонал я не в силах терпеть боль.

Но я не могу дать ему победить. Я всадил кинжал ему в брюхо, оставил его там и целой ладонью залез прямо в глазницу противника. Иллюзия разрушилась сразу, как только ее создатель потерял концентрацию, вернув нас обратно в лес, а сам же он, корчась в агонии и пытаясь отцепить меня от себя, вновь престал пред моим взором.

— Сука, сука, сука, сука! — яростно кричал он, но, не дав ему и шанса оклематься, я лишил его и второго глаза. Наконец отпустив мою сплющенную ладошку, он упал на землю и принялся кататься по зелененькой травке, окрашивая ее в красный. Достав кинжал из его живота, я перерезал глотку бандита и, захлебываясь в собственной крови, он вскоре испустил дух.

— Ха-а… — выдохнув, я оперся на свои колени, но, вспомнив о Исэль и свине, которые некоторое время не давали о себе знать, побежал в лес, в ту сторону, где слышал их в последний раз.

И там, свин, стоя над прижатой к дереву девочкой с длинными, растрепавшимися во все стороны белыми волосами, уже снимал свои изрубленные, едва ли что-то прикрывающие штаны. Все его громадное тело было искромсано и изрублено, но он, словно этого не замечая и заливая все вокруг своей вонючей свиньей кровью, пытался стянуть с Исэль остатки одежды.

Подкравшись со спины, я всадил свой кинжал-полумесяц ему в плечо, пробившись до кости, и, едва ли прилагая усилий, оттянул его назад и уронил на землю. Он попытался схватить меня за ногу, но двигается он так медленно и предсказуемо, что, только он двинулся, тут же лишился всех пальцев. Извиваясь, словно червь, и завизжав, он накрыл широченной ладонью культяпку, пытаясь остановить хлынувшую кровь.

— Жива? — обратился я к лежащей на земле хнычущей Исэль, прикрывающей оголенную грудь. За неимением альтернатив, я бросил ей свою дырявую, пропитавшуюся кровью рубаху, дал ей время одеться и помог встать.

Судя по ее состоянию, свин зарядил ей кулаком в живот, но, полагаю, боясь прикончить ее раньше времени, он сильно сдерживался и в целом старался не повредить ее кожу, лишь оставил один единственный синяк да пару раз она по неосторожности зацепилась руками о ветки низеньких деревьев. Все-таки повезло, что этот хряк оказался таким мерзким и озабоченным.

— Я… — начала было говорить девочка, поднимаясь, но точно упала бы, не подставь я плечо. Должно быть, манны у нее совсем не осталось и сейчас она в шаге от того, чтобы потерять сознание на добрую неделю, пока не закончится голодание манны.

— Он твой. — Вложив меч, что обронил свин, в ее руки, я помог ей добраться до корчащегося от боли жирного ублюдка.

— Но я… — Даже сейчас она сомневается.

— Запомни, — начал я, — в нашем мире, если хочешь жить спокойной и счастливой жизнью, приходится иногда совершать ужасные вещи. Ты чувствуешь жалость, наблюдая за его агонией?

— Нет.

— А что чувствуешь?

— Радость, — сжав рукоять меча крепче, сначала она словно набралась решимости, но скоро снова опустила голову. — И жалость…

— Люди, что стоят на пути к нашей мечты, недостойны жить. Также как и те, кто желает нам зла. Думаешь, этому человеку не безразлична твоя жизнь?

Осторожно, маленькими шажками она подобралась к совершенно обессиленному свину, жалостливо всматривающемуся в светло-голубые, чистые и блестящие глазки маленькой девочки. По ее щекам потекли слезв, но, взяв себя в руки, она занесла меч над хряком и, закричав, вонзила его прямо в горло.

Уцелевшей рукой я вытер слезы с ее лица, помог подняться с земли и вместе мы побрели к сараю, в котором все это время прятался Алрик.

— Вставай, — с читаемой в голосе злостью произнес я, но мальчик будто не слышал, — Быстро встал!

— Д-да?! — вскочив с земли, мой заплаканный брат выглядит так жалко, что мне и самому хочется плакать.

— Взял меч и убил меня!

— Ч-ч-ч-что?! — ошарашенный, он смотрел за тем, как я помогаю Исэль сесть на солому.

— Что слышал! Подними меч с земли и заруби меня!

— Н-но брат… — По его щекам к земле устремились струйки, нет, целые водопады слез.

— Если не хочешь… — направив на него кинжал, я весь пылал от ярости, — я убью тебя здесь и сейчас. А в поместье скажем, что ты погиб, зарубленный бандитом, как собака.

— Но нам ведь нельзя сражаться друг с другом вне тренировочной залы!

— А кто узнает? Исэль из белых, ей плевать. А больше свидетелей не осталось.

— Но я… — осторожно опустившись к мечу и поднявшись уже с ним, начал говорить Алрик, но я бросился на него и совершил несколько небрежных, совсем слабых взмахов кинжалом, оставив на теле перепуганного брата пару порезов.

Исключительно защищаясь, он пропускал удар за ударом, плакал и кричал, умолял остановиться, но я продолжал до тех пор, пока не заметил в его глазах ярость. Ту самую ярость, с которой в прошлой жизни он издевался надо мной, пользуясь моей слабостью. В нем просыпается его природная, всепоглощающая ненависть, что тогда вырастила в нем сильного, но главное верного пса эспады.

— А-а-а!!! — взвизгнув от боли, он, закрыв глаза, замахнулся с такой силой и скоростью, что я, не рискнув принимать удар одной рукой, едва успел уклониться. После следующего его удара я выбил меч из маленьких, трясущихся ручонок брата.

— Ну теперь хотя бы сможем сказать, что ты сражался с нами, а не забился со страху в солому. — Без ран на теле его примут либо за беглеца, либо за труса. В общем, вывод-то не ошибочный…

— Ч-что?..

— Помоги мне перебинтоваться.

Глава 1. ч. 17

Наложив на все кровоточащие раны простейшие повязки и кое-как зафиксировав сломанную руку, я собрал в бандитском домике все самое ценное и водрузил пару мешков — первый с порохом, второй со съестными припасами, — на одну из лошадей. Исэль совсем ослабла и едва ли может взяться за поводья, потому, посадив ее к себе, утром на двух скакунах мы выдвинулись, ориентируясь на следы дилижанса, в котором приехали.

Проскакав около часа по узеньким лесным тропам, нам удалось выбраться на какой-то старый и заброшенный торговый путь. К полудню нас встретили ворота небольшого городка явно не являющегося Элидором. Стража отнеслась к малолетним, побитым всадникам с подозрением, но вопросов задавать не стала и пропустила, будто такое для них обыденность.

Проехавшись по в целом приличной, но несколько обветшалой и пустой улочке, вскоре мы наткнулись на лавку целителя и первым делом я решил избавиться от наших ран. Можно было бы купить и зелье манны для Исэль, но боюсь слишком опасно заявлять о наличии мага в нашей маленькой во всех смыслах группе.

— Извините, — обратился я к заросшему сединой старику, погрузившемуся в массивный алхимический справочник, — сколько будет стоить исцеление пары десятков царапин и перелома?

— Хм-м? — Не сразу заметив низких посетителей, чьи головы едва выглядывали из-за прилавка, он сначала поднялся с места, осмотрел нас с ног до головы и поморщил свой круглый, бородавчатый нос. — Сто пятьдесят золотых.

— Сорок, — тут же перебил я. Похоже, принял нас за детишек местной аристократии и решил завысить цену втрое.

— Грабеж! — возмутился старик, с шумом захлопнув справочник. — Семьдесят и ни монетой меньше!

— Пятьдесят пять и вы не зададите ни одного вопроса.

— Проходите, — немного подумав, все же согласился целитель, пригласив нас в небольшую комнатушку с семью кроватями и шкафом, полным медицинских принадлежностей.

Процедура прошла быстро и без осложнений, однако хитрые глазенки старика не дают мне покоя — видно что-то задумал: никак не перестает оглядываться то на Исэль, то на Алрика. Их белые волосы сильно привлекают внимание, нужно скорее обзавестись мантиями, а по-хорошему и вовсе вернуться обратно в Элидор.

— У вас в городе есть портал?

— М-м? — не расслышав вопроса, копаясь в шкафчике, он так и не ответил.

— Портал у вас в городе есть? — переспросил я.

— Портал? Есть, конечно, только он это… не работает пока. Ну или так было, когда я выходил из лавки в последний раз… — Достав из небольшого подсумка пару бутылочек с какой-то мутной жижицей, он вложил по одной каждому в ладошку. — Выпейте перед сном, чтобы не было последствий использования исцеляющей магии. — Улыбаясь, он выпроводил нас из клиники и порекомендовал гостиницу неподалеку.

Исцеляющая магия, во всяком случае простейшая, безвредна. То, что он нам дал, либо яд, либо снотворное. Полагаю, еще одной встречи с ним не избежать.

Поспрашивав людей на улице, мы быстро нашли портальную станцию, но, как оказалась, в данный момент она действительно не работает и находится на обслуживании. По предположениям скучающих работников, ждать открытия стоит не ранее следующей недели. Говорят, единственный мастер запил и не просыхает в таверне неподалеку уже не первый месяц, но, вроде как, вот-вот этот вопрос должны решить.

Эти же ребята, получив от меня пару звонких монет, с большим удовольствием поделились всей интересующей меня информацией: во-первых, находимся мы в городке на самом краю материка, а это значит, что наши похитители все же сумели провезти нас сквозь портал в Элидоре и увезти черт знает куда. Во-вторых, городок этот неспокойный и расхаживать здесь, показывая каждому свой толстый кошелек, дело отнюдь не безопасное.

У них же я выкупил три простеньких темных мантии, немного подрезал их и мы покинули станцию, задав прежде еще пару вопросов о пьющем мастере, и направились в гостиницу, которую нам рекомендовал прежде лекарь.

— Номер с двумя кроватями на три ночи, — бросив золотой на стойку, сказал я коренастому мужчине с вспотевшей лысиной.

— Пф-ф, — едва сдержав смех при виде трех детишек, он взял ключи от номера и отдал их мне. — Е-если пожелаете, о юный господин, — говорил он чуть хихикая, — могу попросить нашего повара специально для Вас включить в наше меню мороженное и… — Так и не договорив, он засмеялся, а за ним и все присутствующие в обеденном зале. Не обратив на это особого внимания, мы поднялись в наш номер на втором этаже.

— Какие они все мерзкие… — брезгливо выразилась Исэль, упав на чистое пуховое одеяло.

— А почему кровати две? — заметил Алрик. Остановившись, он осторожно посмотрел сначала на меня, а после на свободное место.

— Помните, что целитель дал нам пузырьки с лекарством? — в ответ на мой вопрос они кивнули, — Если бы немного чаще читали, знали бы, что мы уже абсолютно здоровы и никакие микстуры нам не нужны.

— Тогда что это? — Держа в руках бутылочку, девочка с интересом рассматривала ее мутноватое содержимое.

— Либо яд, либо снотворное. Но вероятнее второе, — приземлившись на пол, я оперся спиной о стенку и достал книжку, которую незаметно стащил в лавке лекаря. — Наверняка в этом городе найдется свой черный рынок и тот старик решил продать нас, ну или просто ограбить. Сегодня я не буду спать, подожду его ищеек. Они заявятся к нам ночью.

— Ищеек? — уточнил Алрик.

— Ты думаешь, чахлый старик лично придет сюда за наживой? — Брат замолчал, сел на кровать и опустил голову к полу.

— И что нам теперь делать? — поднявшись, несколько испуганно спросила у меня Исэль.

— Отдохните, завтра будет тяжелый день.

— Нет, я про… — обняв блестящий меч, который я взял с босса наших похитителей и отдал ей, она продолжила, — …ситуацию в целом. Как нам попасть домой?

— У нас есть платиновая монета, с рабочим порталом нам не составит труда попасть хоть в Элидор, хоть в Вестраль, хоть сразу домой. Но пока единственный на весь город мастер пьянствует, нам не заставить станцию работать. — Посмотрев в светло-голубые глаза девочки, я увидел в них страх. Похоже, сколь сильна бы не была эта девочка фмзмчески, десятилетний ребенок остается ребенком.

— А что насчет эспады? — воодушевленно начал Алрик. — Они же найдут нас, где бы мы ни оказались, разве нет?

— Эспада черной ветви Люмвиров может найти человека с помощью одного очень дорогого артефакта, но даже он не всесилен. Они должны знать по крайней мере приблизительное местоположение цели, а мы сейчас на противоположной части материка. Эспада найдет нас, — подытожил я, захлопнув скучную книгу, в которой не описано совершенно ничего: одни рассуждения о том, о сем, — но вот когда это произойдет — неизвестно. Быстрее и безопаснее самим вернуться в Элидор.

— Отец тоже будет искать, — заговорила Исэль, упав головой на подушку, — но и на это уйдет время.

— Ха-а, — вздохнул я, глядя в окно. Еще даже не вечер, а делать до прибытия ищеек целителя нечего. — Немного прогуляюсь.

— А? — удивились Алрик и Исэль в раз.

— Вернусь к темноте. До того времени нападений не ожидается, — успокоив их, я покинул гостиницу.

Глава 1. ч. 18

Прогуливаясь по городу, я нашел одно место, в котором за дешево распродают всякую всячину, начиная старыми расписными бабушкиными платками на голову, заканчивая ржавыми клинками и целыми томами художественных сочинений разных непопулярных авторов. Обычно мне бы не было интересно копаться в древнем мусоре, и все же, не найдя более завлекательного занятия, я решил заглянуть в эту небольшую лавчонку и осмотреться.

— Добро пожаловать, — тепло поприветствовала улыбчивая старушка посетителя.

Воздух весь пропитался пылью и чуть кисло-пряным запахом затхлости. Но я быстро к этому привык и стал прохаживаться по рядам, разглядывая древние фамильные ценности. Быстро ко мне пришло осознание, что едва ли выйдет отыскать здесь нечто представляющее реальную, а не памятную ценность. Все это воспоминания старушки, которая решила их передать.

— Скажите, — обратился к ней я, — это все, что есть на продажу?

— Нет-нет, милый, в чулане есть кое-какие вещички моего сына, но ребенку такое…

— Можете показать?

Не пытаясь меня отговорить, она лишь печально выдохнула, взяла с прилавка платочек и провела меня в старый, совсем маленький домишко с кухней, небольшой спаленкой да крошечным чуланом. Внутри меня ждала целая гора старых и пыльных записных книжек, неуклюже собранных в книги или по крайней мере то, что должно их напоминать.

— Сынишка мой, — с комом в горле начала старушка, — умный очень был. Снимал жилье тут недалеко и зарабатывал на хлеб головушкой, но убили его пару лет назад. Подкараулили, представляешь, — протерев подошедшие слезы платком, она положила мне руку на плечо, — подонки какие-то в подворотне и за один золотой ему ножом того…

— Как звали вашего сына?

— Мирка его звали, худенький всегда был мальчик, но умный…

— Соболезную вашей утрате. — В ответ на мои слова она постучала мне по плечу и оставила осмотреться в чулане, а сама ушла, сославшись на необходимость следить за лавкой. Старушка скучает по своему сыну, и больше у нее, похоже, никого не осталось.

Я никак не могу помочь ей справится с горем утраты, однако скажу, что работы ее сына, задолго после его смерти, дадут серьезный толчок магической инженерии на материке. Все эти тысячи тысяч исписанных листов ничто иное как переводы древних текстов, в которых подробно описана работа неких волшебных механизмов и принципы их создания. Мне приходилось слышать имя Мирка прежде, и, как известно, его работа была найдена на грязной помойке в каком-то грязном помойном городе. Должно быть, мне повезло прикоснуться к оригиналу перевода чуть раньше, чем он должен стать известен миру.

Безусловно, Мирка не стал первооткрывателем, тем не менее его работа сильно продвинула понимание магической инженерии. Многие ломали головы над древними писаниями, а он, судя по обрывкам кожи и полусгнившим листкам бумаги с копиями этих писаний, мало того что перевел их, так еще и дополнил, адаптировав.

Это совсем не то, что я искал, но подобной находке определенно стоит радоваться. Не думаю, что у меня вышло бы разобраться в этой работе, но я мог бы как минимум попытаться, а в крайнем случае, к моменту, когда это случилось в моей прошлой жизни, просто открою эти записи миру. Не хотелось бы повлиять на прогресс в магической инженерии таким нелепым способом.

— Я беру это, — взвалив на прилавок целую гору бумаги, решил я.

— Берешь? — удивилась старушка. — Но все это просто пописульки моего сына, над которыми он сидел в свободное от работы время. Уверен, что тебе это интересно?

— Да, мне кажется, это очень интересное исследование в магической инженерии.

— Ха-ха. Магическая инженерия… — Протерев платочком слезинку, она принялась собирать все книги в одну большую и старую кожаную сумку. — Давно не слышала этих слов…

— Уверен, ваш сын был хорошим человеком. — Взвалив тяжеленный сумарь на спину, я оставил на прилавке, пока старушка возилась под ним, пять сотен золотых в кошеле и молча покинул лавку.

Выходит, непризнанный при жизни гений умер за один жалкий золотой? Не случись этой трагедии, уверен, его имя стало бы известно каждому ранее, чем через двадцать долгих лет.

И все же, пусть в моих руках и оказался, по сути, бесценный артефакт, прежде я не погружался в его работу и едва ли понимаю хоть что-то в магической инженерии. Для меня все это глухая степь, но, к счастью, после обострения болезни целый год мне предстоит провести в постели до частичного восстановления работы организма, так что время наверстать упущенное найдется.

— Что ж, решено, — случайно вслух объявил я, отворив двери нашего номера в гостинице. — Закончив с самострелом, берусь за Мирку.

Но в ответ я получил лишь молчание и недопонимающие взгляды брата и двоюродной сестры. Поднявшись с койки и немного размявшись, Исэль заглянула в сумку, оставленную мной на небольшом столике.

— Что это? Выглядит не очень полезно и… — взяв в руки буквально разваливавшуюся книжку, она ненадолго задумалась, — …свежо?

— Это собрание сочинений показалось мне интересным.

Погасив свет в комнате, мы немного обсудили готовящееся на нас нападение целителем, поговорили о планах на завтрашний день и эти двое легли спать, а я, прихватив одну из записных книг Мирки, оперся спиной о стену и скатился к земле. Поломав над ними голову часа четыре, в конце концов, с большим трудом осилив только первые страницы, я задремал.

Но уже скоро послышалась какая-то возня за окном, рама отворилась и внутрь проникло три небольших фигуры в темных тряпичных одеждах и масках. Притворившись спящим, я решил немного понаблюдать за их действиями. Двое сразу встало над кроватями брата с сестрой и, взяв в руки тряпочки, пропитанные снотворным, они прижали их к дыхательным органам. Алрик и Исэль, немного подергавшись и пытаясь сопротивляться, отключились окончательно.

— Третий где? — прошептал последний, в ответ на что один из них указал в темный уголок, в котором неподвижно лежал я.

На цыпочках, поскрипывая половицами, он подкрался ко мне, наклонился и потянулся с тряпкой, но сразу упал и, хватаясь за горло и захлебываясь в крови, вскоре умер. Двоица, чуть вздрогнув и что-то пропищав, схватилась за скимитары — изогнутые восточные сабли — и бросились на меня. Вспоров одному брюхо, я пнул его в живот, испачкав ботинок в крови. Второй же испугался и бросил оружие, вскоре упав на колени и стянув с себя маску.

Стоял он напротив распахнутого окна, мягкие голубые лучи освятили мне темноволосого юношу с грязным, но невинным лицом.

— Умоляю, пощадите меня! — закричал он. По его щекам ручьем потекли слезы. — Я просто хотел заработать немного денег! Прошу Вас, не убивайте!

— Кто тебя нанял? — задал я вопрос, на который уже знал ответ, но должен был убедиться.

— Старик из целительской лавки неподалеку. Он дал нам золотой, сказал, дело плевое, надо лишь выкрасть трех ребятишек!

— Как вы узнали, в каком номере мы остановились?

— Хозяин гостиницы сказал… — Опустив голову, он умолк. Слышно, как его коленки трясутся и стучат по половицам. Приложив ему коленом в живот, я наклонился к уху.

— Проваливай и впредь оглядывайся по сторонам.

— С-спасибо вам! — Поднявшись, он драпанул к выходу, но споткнулся и прошелся лицом по полу. Посмотрев на своих мертвых друзей в последний раз, юноша покинул номер.

Взяв с собой три маски и измазав их в крови наших не состоявшихся похитителей, я выпрыгнул в окно и, пройдя по темному переулку, быстро добрался до лавки целителя, в которой мы были днем. Я постучал в двери. Внутри слышались сначала торопливые шаги, после ворчание, и вот дверь открыта, а передо мной стоит тот самый старик.

— А? — Посмотрев сначала на меня, а после осмотревшись по сторонам, он не мог поверить своим маленьким, темным глазенкам. Толкнув его внутрь, я зашел за ним и закрыл дверь.

— Знаешь, чье это? — спросил я у старика, бросив ему три окровавленные маски.

— Н-нет, понятия не… — Не став слушать его лжи, я ударил его по голове рукоятью кинжала. — Кх-х! — простонал он, положил руку на место удара и сразу начал исцеление, но, уронив его на пол и поставив ногу на обе его руки, начал задавать вопросы.

— За сколько ты собирался нас продать?

— Я не…

— Говори, — оставив ему глубокий порез на руке, перебил я его.

— Маг легко узнает симптомы голодания манны! Девчонка — маг, и стоила бы пару десятков платины точно!

— А мы с братом?

— По платине за каждого, но только из-за цвета… — Снова не дослушав, я выбил ему последние зубы.

— Тащи мне все золото и платину. — Отпустив его, я помог ему подняться и толкнул к прилавку.

Вскрикивая от боли, старик прошелся по всей лавке, заглянул в свою жилую комнату и больницу. В кошеле, который он мне дал, было пять платиновых монет с небольшим. Неплохой стартовый капитал, с ним я смогу позволить себе нанять хорошего кузнеца для сбора самострела в дальнейшем.

— А теперь ответь честно, — прежде чем уйти, решил задать я последний вопрос. — Скольких детей ты уже продал на черном рынке?

— Я-я… ну… — Мнется с ответом, отводит глаза, потеет. — Это впервые, когда я…

За очередную ложь я отрубил его пальцы на обеих руках. Без них он не в состоянии использовать свою магию, следовательно, не сможет и заработать на исцеление. Пусть разбирается с этой проблемой как хочет и благодарит за то, что я оставил ему жизнь.

Покинув лавку и вернувшись в наш номер, я стал дожидаться пробуждения Алрика и Исэль.

Глава 1. ч. 19

Очнулись брат с двоюродной сестрой быстро, но только потому, что я не дал им принять первую дозу снотворного в бутыльках, иначе проспали бы до вечера. Должно быть, целитель планировал усыпить нас минимум на сутки и за это время успеть привезти на ближайший черный рынок. Это уже вторая попытка похищения за трое суток, как же все-таки тяжело быть детьми…

Сегодня, в крайнем случае завтра, я хочу попасть вернуться в Элидор. Находиться в этом городе впредь небезопасно: о нас теперь знает пацан, которого отпустил ночью, хозяин гостиницы и покалеченный целитель. Ну и еще в нашем номере лежит два трупа. Без понятия, что с ними сейчас делать.

— В-вы?! — ударив тяжелыми ладонями о стойку, выкрикнул коренастый, лысый мужичок, который прошлым днем слил нас похитителям.

— Что-то не так? — буднично спросил я, проходя мимо, но он лишь помотал головой.

Мы сели в обеденном зале и, дождавшись, пока молодая официантка подаст нам завтрак, приступили к трапезе. На мое удивление, кормят тут не сказать чтобы плохо: горячая овсяная каша на молоке с редкими вкраплениями мяса, каждому по куску свежего ржаного хлеба, немного сыра и пара отваренных яиц. Это не уровень кухни поместья мечей, но приходилось питаться и сильно худшими продуктами.

Я ожидал отвращения от местной еды со стороны если не Алрика, то хотя бы благородной Исэль, но на деле они оба справились с завтраком быстрее меня. Мы со вчера практически ничего не ели, лишь немного перекусили утром и ближе к вечеру, должно быть, это сильно сказалось на восприятии местных харчей.

— Теперь к мастеру? — Сложив столовые приборы на блюде, Исэль поднялась.

— Да, одну минуту… — ничего не объяснив, я попросил ведро воды и бутыль с яблочным уксусом у хозяина гостиницы и он, немного поворчав, принес мне требуемое — Сможешь охладить воду магией?

— Смогу, но…

Взяв ее под руку и подозвав Алрика, втроем мы направились к таверне, в которой, если верить словам его коллег, находится единственный портальный мастер в городе. Обычно это почтительная и хорошо оплачиваемая должность, требующая высокой концентрации внимания и выдержки, поскольку без них созданный портал может открыться не в том месте, где того пожелал маг, и кроме того, существует вероятность выйти на той стороне не вполне целым. Потому эту работу не поручают пьяницам и наркоманам.

Таверна оказалась совсем небольшая — десяток столиков да стойка, — но уже с раннего утра забитая посетителями. И все они, стоило нам войти, замолкли и уставились на трех коротышек в мантиях. Контингент для такого рода мест привычный: бандитского вида небольшие группки с хитрыми зенками, одинокие выпивохи и старики. Однако ищем мы одного конкретного гнома.

— Вставай, — толкнув в плечо низкорослого мужичка, мирно посапывающего за самым дальним столиком, сказал я.

Гномы — раса, которую при беглом осмотре можно спутать с детьми примерно нашего возраста, но это не так. Их тело крепкое, как сталь, а мышцы настолько сильные, что они способны гнуть мечи голыми руками. Наш же, кажется, несколько даже крупнее сородичей — широкое, очень жесткое тело, пышная рыжая шевелюра и густая, заблеванная борода.

— Ха-а… — С раздражением выдохнув, я передал ведро с водой Алрику, а сам схватил портального мастера за воротник и потащил не подающую признаков жизни тушу на улицу.

— Эй-эй-эй, а ну положили Бралдина! — басистым голосом прокричал какой-то маленький мужичок.

— Да это братья его! — предположил второй.

— Ага, пусть низкорослые сами свои проблемы решают! — заключил третий. Должно быть, из-за мантий они не признали в нас детей и приняли за гномов. Впрочем, так даже проще.

Утащив нашего горе-мастера в ближайшую подворотню, я бросил его на грязную тканевую подстилку и взял ведро у брата. Охладив воду с помощью магии Исэль, я устроил гному ледяной, крайне освежающий душ.

— Спаси и сохрани господи душу мою грешную! — вскочив с земли, закричал человечек, маша маленькими ручками во все стороны. — Да чтоб вас, выблядков низкорослых, в геенне огненной демоны отъебали!

— Ты портальный мастер, так? — проигнорировав его угрозы, задал я вопрос.

— А если и так, что с то… — Прищурившись, он замолчал, немного подумал и, схватив с пояса небольшой ножик, направил его на меня. — Ах вы суки, так вас мэр подослал? Я же говорил, что не стану больше… — распалился было он, но резко замолчал, когда, достав свой кинжал, я выбил из его рук оружие, а после снял с себя капюшон. — Так вы это… не гномы чтоль?

— Как видишь.

— А че молчали? — С недоумением смотря на трех детишек, он почесал затылок, потянулся, зевнул, поднял нож с земли и вернул на пояс. — Бралдин меня звать. — решил представиться он, протянув мне грязную, загрубевшую руку.

— Каэл, — приняв его рукопожатие, представился я в ответ.

— Так вы если не от мэра, то че вам надо-то?

— Нам нужен портал в Элидор.

— Портал?! Да ни в жизни я не стану больше работать на эту мразь! — стоило ему услышать о цели нашего не самого теплого визита, как сразу он вскипел и перешел на крик.

— Почему? — вклинилась Исэль. — Он вас чем-то обидел?

— Обидел?! Да он эксплуатирует меня последние тридцать лет жизни как проклятого! Жалеет золота на второго мастера и заставляет работать без выходных по двенадцать часов! Сколько можно это терпеть?!

— Но понимаете, нам очень нужно…

— Это ты не понимаешь, девочка! Всем что-то от меня нужно, а мне что? Золотой в месяц и хер за щеку, вот мне что! — продолжал ругаться он, плюнул на землю, развернулся и собирался уходить, но я достал кошель, полнящийся золотом, и бросил ему в руки.

— Здесь двести пятьдесят. Аванс. Вторую половину получишь, когда откроешь портал.

— Думаешь, меня так легко купить? — проговорил про себя гном, но стоило ему заглянуть в кошель, как он тут же повеселел и заулыбался. — С этого стоило начинать!

И вот наконец дело двинулось с мертвой точки. Сначала мы зашли в гостиницу и там забрали наши вещи, а также уведомили хозяина о наличии пары трупов в номере. Он не выглядел удивленным и не стал вызывать стражу, но и удовольствия на его лице было мало. После мы вчетвером вернулись на портальную станцию. Реакция на возвращение смердящего перегаром гнома была неоднозначная:

— Вернулась пьянь?

— И года не прошло.

— Фу, ну и вонь!

И так далее. Могли бы отнестись к коллеге помягче, в конце концов без него вся их работа парализована и едва ли он останется здесь после создания портала для нас. Но это уже явно не наша проблема.

— Так, где же у меня… — копаясь в покрывшихся пылью вещах, он искал средство от похмелья, но на этот случай я подготовился.

— Вот вода с уксусом.

Из всех немногочисленных средств от похмелья — это по моему опыту лучшее.

И вот, спустя где-то еще часа три, ушедших на настройку оборудования и приведения гнома в порядок, портал в Элидор наконец запустился. Как и обещал, я бросил гному еще один кошель с золотом и втроем мы вошли в портал.

— Подводя итог, — начал я, стоя уже на главной площади культурной столицы материка, — мы выяснили, во-первых, что светить белыми волосами в местах вроде черного рынка не стоит, — говорил я, глядя в опущенные светло-голубые глазки Исэль, которая всю эту кашу и заварила, — а во-вторых, — обращаясь уже к брату, — мы должны полагаться не только на других, но и на себя.

— Я… — заговорил брат, но сразу замолчал. — Прости…

— Если бы не ты, — обратилась девушка, встав напротив и протянув мне руку, — меня бы наверняка нашли в том вонючем сарае полуживой. Спасибо.

— Будешь должна, — приняв ее благодарность, ответил я.

— Представители белой ветви Люмвиров не остаются в должниках долго.

Осмотревшись по сторонам, мы поймали дилижанс, который за полчаса доставил нас в особняк, где остановилась наша семья до похищения. Стража, сперва даже не поверив своим глазам, пропустила нас внутрь, сказав, что старейшина и наши братья с сестрами еще не успели покинуть это место, но вечером собирались.

— Хвала богам! — вскрикнул старейшина, стоило ему нас увидеть. Полагаю, все это время он сидел тут на нервах, ведь именно он был ответственен за всех детей, и случись с нами что — крайним сделали бы его.

— Я вернулась, — объявила Исэль своим братьям, подоспевшим вперед Лиры и Аэлин. Они встали по обе стороны от нее и вместе они собирались уходить, словно ничего и не случилось, но старейшина их остановил.

Вскоре показались и сестра с моей служанкой. И если сестренка встретила меня буднично, просто помахав рукой, то Аэлин бежала, запнулась и упала прямо мне на грудь.

— Господин… — По ее бледному, эльфийскому личику ручьем потекли слезы. — П-пожалуйста… — всхлипывая и едва выговаривая слова, взмолилась она, — …не оставляйте больше одну…

— Я говорила ей, что братец Каэл не пропадет, но она продолжала рыдать и молиться. — Встав позади подруги, сестра похлопала ее по спине.

Похоже, Аэлин боится снова остаться одна. С нашей первой встречи прошло не так много времени, но уже сейчас мы с сестрой для нее — единственная семья и опора. Потерять кого-то из нас для девочки стало бы серьезным ударом, я понимаю ее чувства.

Поглаживая ее по голове, скоро я ее успокоил. Далее мы с Исэль и Алриком рассказали все старейшине и подоспевшему хозяину особняка в общих чертах, упуская многие подробности.

Глава 1. ч. 20

— Н-ну я даже не знаю… — под себя залепетал хозяин особняка, когда я принес ему три книги — каждая в позолоченной обложке, невероятно толстые и лежащие на особых, отдельно охраняемых стендах, — Может тебе поискать книги менее популярных авторов? Ну в самом деле, мальчик мой, неужели тебе интересно читать о спасении принцессы Цизольды Гервантом из замка под рывией?

Он прав, мне это совершенно неинтересно.

— Вы откажете мне, ребенку, испытавшему ужасный стресс за последние пару дней, и решившему почитать немного художественной литературы? — Моя манипуляция работает, он весь с ног до головы затрясся, по лбу у него стекают капельки пота. Нужно надавить еще немного. — Но если вы не согласны, — начал я, развернувшись, — пойду посоветуюсь со старейшиной, попрошу подыскать для меня более подходящие книжки.

— Н-н-нет-нет-нет! Постой, дорогой! — тут же взревел маленький человечек, облаченный в идеально пошитый и до пылинки вычищенный фрак. — Если тебе так хочется, я мог бы, ну…

Мне и раньше казалось, что он несколько опасается нашего старейшины, но сейчас мы убедились в этом окончательно. Он сделает все, о чем бы я у него не попросил.

— Раз уж вам так тяжело расстаться с этими книгами, — чуть поникшим голосом начал говорить я, опустив глаза на книжки в руках, — мы могли бы договориться.

— Правда?! — едва не подпрыгнув от радости, он подскочил ко мне и схватил мои ладошки, умоляюще смотря в глаза. — Говори, сделаю все, что в моих силах!

— Мне нужен контакт хорошего, но не загруженного кузнеца в Вестрале.

— Кузнеца? Ах ну да, конечно, ты же Люмвир, наверняка хочешь заказать меч на свое десятилетие! Хорошо, милый, будет тебе контакт! — Улыбаясь до ушей, он выхватил из моих рук книги и в припрыжку помчал в библиотеку.

— И еще до отъезда я бы хотел получить магические фолианты “Морозной поступи” и “Быстрого исцеления”. Справитесь?

— Конечно! — не останавливаясь и не обернувшись, небрежно бросил он, вероятно даже не разобрав моих слов. Это достаточно редкие фолианты и достать их будет тяжело, кроме того, и стоят они прилично. Моих четырех оставшихся платиновых монет хватило бы как раз впритык на приобретение этих томов, но раз мне представился шанс получить их бесплатно — почему бы и нет?

И вот, собрав вещи и дождавшись вечера, мы с Аэлин, что несла часть моего багажа, вышли на улицу, к двум параллельно стоящим дилижансам — один наш, другой белой ветви и старейшины. Все были в сборе, в том числе и хозяин особняка с моими фолиантами.

— В-вот, — в костюме, сплошь пропитавшимся потом, стоял он, решив лично передать мне заказ. — А насчет второй части просьбы: я постараюсь закончить с ней побыстрее, но мне нужно время на поиски подходящего мастера-кузнеца.

— Все в порядке, просто отправьте мне письмо, когда закончите, — с благодарностью приняв две тяжеленые книги в плотных кожаных переплетах, я пожал руку низенького человека. — Исэль, можно тебя?

— М? — Пока все прощались и что-то активно обсуждали, я позвал с собой девочку, чьи волосы переливались зорью в теплых лучах вечернего солнца. Похлопав своими белыми, густыми бровками, она согласилась и последовала за мной.

— Возьми это. — Отойдя достаточно далеко, чтобы остальные нас не услышали, я протянул ей фолиант “Морозной поступи”. Я попросил его именно для нее.

— Ч-что? Но я ведь тогда проиграла и…

— Это не важно. Просто бери, — не обращая внимания на ее препирания, я отдал ей в руки фолиант. — К нам приезжал маг-мечник, владеющий магией морозной поступи: с ее помощью он скользил по полю боя с невообразимой скоростью и едва не одолел моего дядю, мечника восьмого уровня. — Разумеется никто с моим дядей не сражался. Я просто много раз встречал магов, владеющих этой способностью ранее.

— Это впечатляет, но… зачем ты мне помогаешь? — с недоумением и некоторой долей осторожности смотря на меня своими светло-голубыми глазками, говорит Исэль.

— Мне так просто захотелось, — улыбнувшись, я развернулся и направился к своим. Однако то была ложь.

— Клянусь, я не останусь перед тобой в долгу, — сказала она, поклонившись, перед тем, как мы разошлись по разным дилижансам и разъехались. Полагаю, ближайшие пять лет нам с ней точно не встретиться.

В будущем, когда оба старших отпрыска спразднуют свои пятнадцатилетия, между детьми белой и черной ветвей случится крупное состязание, победитель которого сможет забрать ребенка проигравшей ветви в качестве прислуги, раба, жены, соратника или кого угодно на его усмотрение. Мой отец, коего, как и меня, с рождения признали сильнейшим, забрал у белых мою мать, однако выбирал он исходя исключительно из красоты. Она ему просто приглянулась.

Я же не могу позволить себе подобной роскоши. Уже очень скоро меня свалит с ног болезнь, и если спустя года не выйдет нарастить базу преданных и сильных союзников — не видать мне головы отца. Кроме того, прибрав к рукам сильнейшего ребенка белых, я нанесу серьезный удар их текущему поколению, что также мне на руку.

Однако для получения права выбора мне, во-первых, необходимо победить в этих самых соревнованиях, а во-вторых, отец лично должен признать меня представителем нашей семьи. Обычно эту роль получает старший ребенок, но в моей прошлой жизни как раз перед состязаниями отец испытал меня в битве с сестрой и, став свидетелем моего тотального разгрома, изгнал. Я не могу допустить этого вновь. Я обязан остаться в семье и стать представителем, чего бы это ни стоило.

А для этого мне нужно успеть закончить самострел к десяти. К пятнадцати, при идеальном раскладе, я должен добыть достаточное количество артефактов и союзников для победы над командой Исэль. Уверен, к тому времени ее талант расцветет и сразиться мне предстоит с магом-мечником минимум седьмого уровня. Беря во внимание ее мастерство, физические данные представителя семейства Люмвиров и то, что я лично обучил ее морозной поступи — будет непросто.

— Братец Каэл? — упав мне на плечи, обратилась сестрица Лираэль. — Мы только вернулись, а ты уже в библиотеку? Может, хоть потренируемся немного? Мы же так давно не сражались все вместе!

— Не отвлекайте господина от работы, госпожа Лираэль, — вступилась за меня эльфийская девочка, оттащив сестру подальше.

— Нет, Аэлиночка, это жестоко! Это предательство! Пусти!

Но моя учтивая служанка не слушала. Когда крики Лиры утихли, я наконец смог сосредоточиться на чертежах и вновь с головой погрузиться в работу. Уже через пару месяцев все было готово и как никогда вовремя я получил письмо с контактами мастера-кузнеца из Вестраля.

Глава 1. ч. 21

— До твоего десятилетия и ритуальной дуэли с учителем остался всего месяц, — повернувшись спиной ко мне, смотря через окно на великолепные сады, мой дядя Дракан говорил тихо, но четко.

— Я это понимаю и обещаю вернуться к сроку.

— Ты дважды улизнул: сначала из поместья, когда притащил с собой служку, а после в Элидоре из особняка того… как его звали? Неважно. — Помотав головой, он взял чашку горячего чая и сделал глоток.

— Верно, — улыбнувшись, сказал я. — Ничто не помешает мне сделать это в третий раз.

— Ты играешь с огнем, — бросил он через плечо. — Но к твоей удаче, мой брат сейчас в походе и я не могу получить его разрешения на какое-либо серьезное наказание.

— И мне это известно.

— Тц, — повернувшись ко мне, он состроил ужасно строгую мину, — Такой же наглый и самоуверенный, как и Валрак в твоем возрасте. Проваливай, и чтобы я не видел тебя следующий месяц, — процедил сквозь зубы Дракан, строго сверкнув единственным глазом.

— Благодарю вас, дядя. — Поклонившись, я покинул кабинет и сразу направился в свои покои собирать вещи.

На доработку чертежей ушло некоторое время и сейчас, зная, где найти подходящего кузнеца, а также имея в кармане около пяти платиновых монет, я наконец могу выдвигаться. В скором времени получится не просто вернуть кинжал с самострелом, к которому я уже сильно привык, но даже получить его куда лучшую, совершенную версию.

Когда твое тело слабо и способности ограничены, хочешь не хочешь начнешь разбираться в том, на что обычно бы и внимания не обратил, более того, на то, что в глазах твоего рода считается презрительным, недостойным, еретическим. Самострелы, встроенные в рукояти кинжалов, коими в будущем активно начнут пользоваться убийцы Вестраля, удобное и крайне эффективное оружие для быстрого и не требующего физической силы устранения противника.

Однако их недостаток: не вполне удобное расположение в обратной лезвию части кинжала, из-за чего порой сражение затягивается, но что более важно — тебе приходится буквально направлять собственное орудие на себя, что создает определенные риски, которых хотелось бы избежать. Однако к моменту моего побега в горы, когда гильдия убийц была полностью уничтожена семьей, никто не успел решить эту проблемы, пусть многие и пытались.

— Братец Каэл, что ты делаешь? — заглянув ко мне сквозь дверной проем, спросила меня сестрица. Ну да, она удивлена, я ведь не предупреждал никого кроме Аэлин о том, что планирую поездку в Вестраль.

— Я покину поместье мечей чуть менее чем на месяц.

— Что-о?! И ты ничего мне не сказал? — Ворвавшись в покои, она просеменила ко мне по малиновому, пестро украшенному ковру и повисла на моей груди. — Возьми меня с собой! Возьми меня с собой!

— Исключено. — Сколько не пытайся ее от себя отцепить — без толку, продолжает прижиматься и лепетать.

— Вот каждый раз ты говоришь нет и я пропускаю все самое интересное!

— Нет значит нет. Да и к тому же, еду я не развлекаться, а работать.

— Говоришь так, словно тебе не девять лет, а пятьдесят! Бра-атик, ну пожалуйста! — продолжала умолять меня Лира, но ей и в самом деле нет никакого проку ехать со мной. Весь месяц я планирую провести в кузнице, ожидая завершения заказа. Ей попросту станет скучно.

— Вам стоит быть спокойнее. — Подкравшись, Аэлин положила сестре руку на плечо. Та, подпрыгнув на месте, обернулась и бросилась в объятья уже служанке.

— Аэлиночка, ну хоть ты ему скажи…

— Если господин решил — так тому и быть. Вам стоит остаться со мной и насесть на тренировки.

— Аэлиночка тоже не едет?

— Верно, Вестраль ждет меня одного, — упаковав все необходимое в большую и тяжелую сумку, поставил я точку в этом разговоре и, натянув на себя мантию, покинул покои под мольбы Лиры и ободряющие слова Аэлин.

Сев в повозку с купцами, что как и всегда отбывают от поместья примерно в это время, мы вместе отправились к ближайшей портальной станции, откуда сразу должны попасть в Вестраль, вечную столицу материка. По пути ушлого вида старики рассказывали о своих похождениях в дороге, о том, что они работают на мою семью десятки лет и застали моего отца, Валрака, Короля разрушений, в совсем раннем возрасте. Тогда он был младше меня.

Когда мы уже подъезжали к станции, один из охранников — по виду опытный следопыт — остановил повозку и велел двум своим товарищам приготовиться к битве: некто, передвигаясь по деревьям, уже долгое время преследует нас и сейчас приблизился на особенно опасное расстояние, вероятно, собираясь напасть. Не то чтобы приходится сомневаться в купеческой охране, и все же просто на всякий случай я также взялся за меч.

— Выходит, — объявил старый охотник, натягивая тетиву.

— Не стреляй, дядь, свои! — показавшись из-за кустов, кричала темноволосая девочка с алыми, словно рубины, сверкающими глазками.

— Опустить оружие. Это моя сестра. — Покинув боевое построение, я пошел навстречу Лире. — Ну и зачем ты за мной проследила?

— Братец запретил мне с собой ехать, но не запрещал его преследовать! Правда я умная? Догадалась до такой сложной вещи! — снова на мне повиснув, проговорила она, широко улыбаясь.

— Ха-а… — взяв ее за руку, я потащил сестру в повозку. — Ладно, возьму тебя с собой.

— Ура!

— Но не пожалей потом, будет очень скучно.

— С братиком мне всегда весело!

— Как скажешь…

Она не будет мешаться да и за время пребывания в теле ребенка я успел свыкнуться с компанией некогда пугающей и грозной теневой Лиры, но вместе с этим мне совершенно не представляется, чем можно занять ее на целый месяц. Ну, полагаю, разберемся непосредственно на месте, к которому мы прибыли уже к вечеру.

Небольших размеров лавка и прилегающая к ней раскочегаренная кузня, из которой валят клубы густого, сизо-черного дыма. Должно быть, мастер прямо сейчас занят работой. Пройдя внутрь, нашему взору предстал исполинского телосложения гном — его руки настолько большие и крепкие, что, кажется, способны переломить мое маленькое тело пополам.

— А? Вам чего, ребятня? — Сняв с себя защитные очки, он опустил заготовку на наковальню.

— Мы пришли сделать очень сложный заказ.

— Заказ? Не смешите, откуда двум детишкам взять денег на работу мастера-кузнеца седьмого уровня? — поглумился он, улыбаясь, но после все же накрыл плавильню крышкой и поманил за собой в лавку. — Ну давайте посмотрим, какой такой “сложный” заказ вы хотите сделать.

На столе его лавки — учитывая уровень его мастерства, довольно пустой и бедной — я разложил чертежи, над которыми работал и ломал голову последние несколько лет. Сестрица Лираэль окинула их взглядом, но, поскольку видит она их отнюдь не впервые, быстро потеряла интерес, отправившись рассматривать клинки на стендах, а вот гном, протерев сперва глаза и опустившись под прилавок за лупой, напротив, аж загорелся.

— Неужели это… — Он стал внимательно вглядываться в чертеж. — Прежде мне попадались такие чертежи, но все они казались сырыми, недоработанными… Где ты это украл, пацан?

— Я автор.

— Брешешь. Отвечай на вопрос, — грозно проговорил он, ударив кулаками о стол.

— Он говорит правду, — вмешалась в разговор Лира, вглядывающаяся в свое отражение в идеально отполированном лезвии двухметрового меча. — Братец Каэл сидел над этими бумажками столько, сколько я себя знаю.

— Так тебя Каэл зовут? Кто ты?

— Каэл, — сняв капюшон, представился я, — старший сын черной ветви Люмвиров.

— Чтобы Люмвир да инженер? Ну точно брешете! Так, — бросив лупу, он взялся за молот, стоящий у прилавка, и приземлил его в свою массивную ладонь, — либо ты говоришь кто ты и где украл чертежи, либо видит бог не собирался я сегодня детишек бить.

— Хорошо, я докажу вам авторство.

Клинок чуть продолговатый и сужающийся к острию, достаточно длинный, чтобы нанести глубокую рану, но не утяжеляющий руку, и прилагаются к нему схемы скрытого ствола, вмонтированного вдоль обуха. Дуло, малость шире игольного ушка, прячется под декоративными насечками, а в утолщенной рукояти, напоминающей изогнутую кость, располагается миниатюрный затвор. Механизм работает на пороховых зарядах: крошечная капсула с искровым камнем воспламеняет смесь, отправляя свинцовую пулю в цель. Чтобы выстрелить, достаточно надавить большим пальцем на скрытый рычаг у гарды — резкий щелчок и пуля стремится к цели.

Также вкратце описав суть работы пороха и механизма в целом, я, кажется, убедил наконец мастера-кузнеца в том, что я не крал чертежей. По ходу моего рассказа он сперва заметно повеселел, а после и вновь воспылал идеей воплотить это в жизнь.

— А ты не по годам умен, а, пацан?! — Хлопнув своей тяжеленой ручищей мне по плечу, он оставил мне неприятное болевое ощущение во всей спине и рассмеялся.

— Так вы возьметесь за заказ?

— Еще спрашиваешь! Начну сегодня же, это просто великолепная задумка! — Осторожно скатав чертежи, он едва ли не побежал с ними в кузню.

— Успеете закончить за месяц?

— За месяц?.. — Остановившись, он почесал у затылка, немного подумал и снова рассмеялся. — Да за кого ты меня принимаешь? Мне хватит и двух недель!

— Тогда договорились! — Скрепив сделку рукопожатием, мы оба заулыбались. Гном, не сказав боле и слова, оставил нас двоих в лавке. Сев за стол, я откинулся на спинку стола и протяжно выдохнул. — Сестрица, — обратился я к Лире, внимательно изучающей каждый клинок в лавке, — что ты думаешь о кинжале, который я сейчас заказал у кузнеца?

— М-м? — отпрянув от чарующе блестящей стали, она обернулась ко мне. — Он интересный.

— И все?

— Ну да. Правда я не понимаю, зачем тебе что-то кроме меча. Ты ведь и так сильнее всех, братец Каэл.

— И тебе кажется приемлемым совмещение клинка с механизмом, выстреливающим сталью? Оно ведь совсем как лук.

— Скорее ближе к арбалету, — уточнила она, сев рядом за стол и положив голову на мое плечо. — Но не вижу в этом ничего плохого, это ведь эффективно. Сам так говорил.

— А что скажешь насчет магии?

— Магии? Ну, — закрыв глаза, она продолжила, — магия это круто, жаль нам с тобой ей не овладеть.

Чтобы теневая Лира и принимала что-то окромя мечей, так еще и магию? Прежде она бы не просто осудила меня за использование чего-то подобного, более того, вероятно покарала бы, назвав еретиком. Но она сильно изменилась, стала мягче и значительно спокойнее, нежели тогда. На нее так повлияло общение с Аэлиной или изменение в моем поведении?

Полагаю, как бы ни было на самом деле, оно к лучшему. Так мои шансы избежать рождения той самой теневой Лиры значительно выше — это успокаивает.

Несмотря на обещание кузнеца закончить заказ за две недели, мы все же задержались в городе и несколько доработали нашу теперь уже общую работу. Гном внес несколько правок, которые не меняют механизм как таковой, но позволяют с большим комфортом заряжать и чистить самострел, а также заметно улучшают эргономику рукояти.

За время пребывания в Вестрале мы с сестрой успели побывать в паре интересных мест: на арене, подпольной и официальной. Но, ровно за день до моего десятилетия, мы прибыли к кузнецу, закончившему наконец работу.

— Он прекрасен, — в раз сказали мы с гномом, окинув взглядом наше творение. Он действительно идеален, такого я себе и представить не мог.

— Однако это не все, Каэл Люмвир, — вдруг ни с того, ни с сего начал кузнец, встав на колено и приклонив голову. — Именем бога стали, коему поклоняется каждый гном и кузнец, я клянусь сотворить кинжал, качество которого тебе и не снилось! В лепешку расшибусь, но добуду адамантовую руду!

— Адамантовую?! В-вы это серьезно?

Адамантовая руда — редчайшая и крепчайшая на свете руда, которая в крайне-крайне небольших количествах добывается в шахтах у моря, однако она настолько дорога, что за всю свою прошлую жизнь я лишь дважды столкнулся с мечами, выкованными из адамантия, а владельцы их: отец и теневая Лира. Кроме того, именно адамантит боле прочих других материалов подходит для зачарований, что открывает возможность дальнейшего совершенствования.

— Но зачем вам это?

— Твой самострел — величайшее произведение искусства из всех встреченных мною когда-либо! Изготовив всего пару таких и продав высокопоставленным шишкам в замке я заработаю тысячи платиновых монет! Гордость гномского кузнеца просто не позволит мне не отплатить тебя за этот дар божий должным образом, — поднявшись с колен, он встал напротив меня и положил здоровенные ручищи мне на плечи. — Но ты должен понимать, что адамантий крайне редок и на его добычу и обработку уйдет не один год.

— Конечно, я это понимаю.

— Тогда иди. Я свяжусь с тобой, как только придет время.

На этом наши с ним пути пока разошлись, и мы с Лирой, которая также получила подарок — острейший и легчайший меч, который, по словам гнома, он когда либо ковал — от мастера-кузнеца, отправились домой. Как и было обещано, вернулись ровно за день до дня моего рождения. Моя дуэль с учителем фехтования состоится уже завтра. Всего день остался до того мига, когда я вновь испытаю ту боль…

Я этого не хочу, но…

Такова моя судьба.

— Ю-юный господин?! — воскликнул наш пожилой дворецкий, завидев меня на пороге поместья.

— Вернулся, как и обещал. Осведоми об этом…

— П-простите, юный господин. Вы должны это видеть, — указав мне следовать за собой, он направился к покоям служек. Заинтересовавшись, Лира последовала за нами.

— Ты пугаешь меня, что произошло? Что-то с Аэлин?

И лучше бы я этого не говорил.

— Вот, юный господин, — остановившись у комнаты Аэлин, он отворил двери. У ее кровати был наш целитель и уже на грани своих сил стоял над маленькой, забитой до полусмерти эльфийской девочкой.

— Аэлиночка… — взревев в то же мгновение, Лира бросилась к ней.

— Кто это сделал?

Все ее маленькое, хрупкое и бледное тельце было в ссадинах, порезах и ожогах. Судя по шинам, у нее сломаны обе руки.

— Я не могу сказать…

Приставив лезвие самострела к горлу дворецкого, я не был намерен повторять дважды.

— Ваши младшие братья, Элион и Кайран…

Глава 1. ч. 21.1

— Братец Каэл, братец Каэл! Мне скучно!

— Чего и следовало ожидать…

Мы не провели в Вестрале и недели, а Лираэль уже с ума начинает сходить со скуки. Сначала она пыталась развлечь себя наблюдением за работой мастера-кузнеца, но довольно скоро ей надоело и она переключилась сперва на какие-то затхлые и пыльные художественные книжки, что нашла в спальне гнома, а после на прогулки по соседним лавкам, однако и это показалось ей унылым.

— Что я говорил, когда ты просилась со мной? И что ты сказала, когда нагнала нашу с купцами повозку?

— Ничего не помню! Братик, пошли потренируемся!

— Знаете что, дети, — вмешался в наш разговор мастер-кузнец, — тут недалеко проходит подпольный турнир. Сгодится как развлечение?

— Да, точно сгодится! Братик, сводишь меня на подпольный турнир?

— А как вы о нем вообще узнали?

— У кузнецов больше связей, чем ты думаешь.

И так мы оказались буквально под полом колоссальных размеров поместья какого-то аристократишки, что и организует у себя во владениях этот “турнир”. Обстановка вполне обычная для таких мест: зрители визжат и жаждут крови, а гладиаторы выходят на арену, из которой не выбраться из-за ставящейся на нее клетки на время поединка. Бой проходит один на один до смерти.

Сперва мы просто наблюдали за тем, как какие-то совсем уж слабые воины, уровней вторых-третьих, сражаются меж собой, но зрелище настолько заунывное, что даже я начал зевать спустя всего полчаса представлений.

— Братик Каэл, а можно мне поучаствовать?

Я не стал особо противостоять ее порыву. Сейчас она без труда может справиться со всеми, кого могут поставить против нее.

— И против этой маленькой, явно заблудившейся девочки выйдет наш… — дождавшись выхода круглого и крайне массивного мужчины, он продолжил, — …чемпион! Главный истязатель и насильник! Гон!

— Гон!

— Гон!

— Гон!

Колоссальных размеров свиноподобная туша, с подобной которой мы уже встречались при похищении с Исэль и Алриком, вышла против моей сестры на арену, обнажив не только полутораметровую дубина с забитыми в нее гвоздями, но и свое мужское достоинство. Судя по овациям зала и тому, что я слышу на трибунах, он известен тем, что не проиграл ни одного поединка, а также здоровяк насилует всех, кто бы против него не вышел.

— Я, Гон насильник! А ты не покинешь этой арены живой! — проревел он, на что толпа ответила еще большим ревом.

— И это их лучший гладиатор?

Услышав слова девочки, что меньше его в добрый десяток раз, он вскипел и бросился на нее, замахнулся и впечатал свою дубину в землю, но Лира, грациозно увернувшись от удара, обрубила его достоинство одним взмахом меча. Здоровяк кричал в три глотки, а толпа затихла. Махая сначала дубиной, а после перейдя на кулаки, сколько бы ни старался — у него не вышло и коснуться моей сестры.

— Ах ты мелкая сука! — орал он уже сквозь слезы и весь в мелких, но активно кровоточащих ранах.

Вся арена была залита кровью, и спустя еще минут десять издевательств над так называемым чемпионом он упал в лужу красной, густоватой жижи. Лираэль же, не измазав в крови и ботинка, протерла свой клинок о кожаную куртку совершенно обескураженного ведущего и, зевнув, вернулась ко мне на трибуны.

— Пойдем обратно в кузню, братик, здесь скучно.

На следующий день посещен был официальный турнир, проводимый самим королем, но поскольку детей участников не принимают — покинули мы это место еще быстрее прошлого.

Глава 1. ч. 22

За столом своего скромно обставленного кабинета, перекидывая одну ногу на другую, сидел Дракан, что являет собой строгого смотрителя поместья мечей, брата ужасающего своей силой Короля разрушения, а также просто дядю для проживающих здесь детей. Перебирая письма, он томно вздыхал.

Уже завтра десятилетие старшего сына его брата — для семьи это большое событие и посмотреть на него со всего материка съедется больше десятка высокопоставленных шишек, пара старейшин и даже мать мальчика получит право впервые увидеть сына. Думая о последнем, статного вида мужчина начинал грызть ногти от волнения.

— Мой г-господин! — без стука распахнув дверь кабинета, пожилой человек, по совместительству главный дворецкий, ворвался в кабинет, начав, задыхаясь, кричать. — Беда, мой господин, ой беда!

— Полагаю, — начал Дракан, поправляя свою повязку на глазу. Погрузившись в мысли, он думать забыл об осторожности и едва не подскочил с испуга, — раз ты так бесцеремонно врываешься, отвлекая меня от работы, у тебя должен быть крайне весомый для этого повод. Иначе…

— Все так, мой господин!

— Рассказывай по порядку, — сложив руки и положив на них подбородок, мужчина собрался слушать, но дворецкий продолжал манить его за собой.

— На это н-нет времени, дело очень-очень срочное! Скорее же, господин!

— Тц, — недовольно издал Дракан, поднялся и, захватив с собой меч, пошел за стариком. — Так что случилось? — снова спросил он, но уже на ходу.

— Беда-беда-беда! Я не счел необходимым беспокоить Вас сегодня утром, однако это… было ошибкой. Скажите, Вы помните маленькую эльфийскую девочку, что служит юному Каэлу?

— Припоминаю. Она на кого-то напала?

— Нет-нет-нет! Совсем наоборот! Младшие, Элион и Кайран, учудили ужасный поступок! Решив нашкодить старшему, ну или как они говорят “сделать подарок на день рождения”, они до полусмерти забили девочку еще вчера, выбросив ее в яму у поместья. Не заметь я ее пропажи утром, она бы наверняка уже умерла…

— Глупые, злобные дети. Ничего другого от сыновей Валрака я и не ожидал. Но по-твоему это достаточно серьезная причина для того, чтобы врываться в мой кабинет и отрывать от работы? — чуть сбавив ходу, говорил мужчина.

— Что вы, что вы! Юный Каэл вернулся в поместье около десяти минут назад и застал нашего целителя, стоящего над его служанкой и, честно признаться…

— О, вернулся все-таки? Успел, — с ухмылкой подметил Дракан, перебив дворецкого.

— Вы не понимаете… — Остановившись и встав напротив господина, дворецкий, с которым он знаком уже более трех десятков лет, впервые потерял маску спокойствия. В его глазах читался ужас. — Я… раньше никогда не видел юного Каэла таким… Он всегда казался спокойными и рассудительным юношей, способным решить любой вопрос словами, но вместе с тем владеющий действительно впечатляющим, великим даром к фехтованию. Идеальный будущий глава рода, но сегодня…

Не дослушав дворецкого, Дракан, выхватив меч с пояса и побежал в тренировочную залу — именно там в это время обязаны пребывать Элион с Кайраном, значит там же сейчас находится и Каэл, их старший брат. Кто бы мог подумать, что мелкая выходка двух глупых сопляков может стать толчком для раскрытия темной стороны ребенка, коего все вокруг, в том числе и сам Дракан, считают холодным гением.

Ворвавшись в помещение для тренировок, мужчине предстала ужасающая картина: Кайран — вспыльчивый мальчишка с черными волосами, настоящая бездумная гора мышц — лежал на земле сплошь изрезанный коротким лезвием, весь в крови и синяках, практически не дыша; второй же брат, Элион — беловолосый, тоненький и физически слабый мальчик. Головастый, но гнусный и ужасно изворотливый, словно змей — сидел на коленях, вымаливая прощение.

Но не это пугало Дракана, прославленного мечника, принимавшего прежде участие в нескольких войнах, нет, его в дрожь бросало от одного взгляда мальчишки, растрепавшиеся пепельные волосы которого от части закрывали светло-голубые, словно затянутые ледяным туманом глаза, полнящиеся презрением и желанием убить.

Не успел мужчина и сделать шага, как в помещении что-то громко хлопнуло. Не сразу определив источника шума, Дракан осмотрел все вокруг и понял, что голова одного из сыновей его брата, беловолосая голова Элиона — ну или то, что от нее осталось — была размазана по каменной плитке.

Холодно, словно то никогда и не было его братом, Каэл пнул окаменевшее безголовое тело и то упало в лужу крови. Подняв свой причудливого вида кинжал к груди, мальчик открыл рукоять, поместив внутрь небольшой шарик и медленно, не изобразив на лице и эмоции, побрел ко второму ребенку, что, всхлипывая и захлебываясь в крови, старался отползти назад.

Встав над мальчишкой, Каэл направил на него клинок, но Дракан взял себя в руки и осознал наконец ситуацию: свершилось братоубийство. Самый тяжелый и в крайней мере осудительный поступок в поместье мечей. Да, уже через пару лет им будет дозволено делать друг с другом что угодно, но не здесь и не сейчас.

— Каэл! — крикнул мужчина, но тот не слушал.

Еще совсем немного и жизнь второго ребенка оборвется — медлить нельзя. Совершив рывок, Дракан в мгновение добрался до племянника и совершил быстрый взмах мечом с целью отрубить руку мальчишки, но тот, словно ожидая этого, увернулся, сделал пару осторожных шагов назад и направил клинок уже на дядю.

— Вы не должны вмешиваться, — звучал его пропитанный и холодом, и яростью голос. Будто говорит не ребенок вовсе. — Они получают то, что заслужили.

— Не тебе решать, кто в этом поместье достоин смерти! Пока вы под моим надзором, ни один не должен был умереть! — мужчина кричал и злился, впервые с момента поражения на дуэли против брата.

— Отступите, дядя, позвольте закончить начатое. — Но он не слушает.

Поняв, что разговорами дело уже не решить, Дракан сократил расстояние и собирался было атаковать, но, повинуясь исключительно инстинктам, взмахнул мечом ровно в тот момент, когда в помещении раздался очередной хлопок. Он почувствовал, как лезвие его клинка пополам разрубило что-то маленькое и невероятно быстрое. Его бросило в холодный пот. Что это было?

— Это последний шанс, — предупредил юноша, снова раскрыв рукоять кинжала.

Но не обратив на это внимание, мужчина вновь бросился вперед и совершил пару размашистых взмахов клинка, после ударив всерьез. Не успевая увернуться, Каэл принял атаку лезвием кинжала, и словно нечто сверхъестественное поглотило всю силу замаха опытного мечника — то совершенно точно была техника Фордгардов, кою мальчик демонстрировал два года назад, однако его мастерство без сомнений возросло.

Отразив атаку дяди, Каэл сделал рывок в сторону и раздался третий хлопок. Разрубив еще один металлический шарик, мужчина пропустил атаку слева и получил глубокий порез над бедром. Еще хлопок и еще порез, и так продолжалось около пяти минут. Никогда прежде Дракан не сталкивался с подобным стилем ведения боя, но, закаленный тысячами дуэлей, довольно скоро он разгадал паттерн поведения племянника и, разрубив шарик, схватил ребенка за руку и поднял над собой.

— Черт, черт, черт! — кричал мальчишка, не в силах сделать что либо. Пинаясь и кусаясь, в конце концов он потянулся свободной рукой к глазницам противника, но тот бросил меч и схватил вторую его руку.

— Такова цена непослушания, — объявил Дракан, сдавив кисти Каэла.

— Кх-х! — Послышался хруст костей.

Уронив мальчишку на землю, он раздавил еще и его ногу, чтобы тот не сбежал. Но даже так ему не лежалось, Каэл тянулся к своему кинжалу, сжимал зубы, а глаза его продолжали гореть ледяным пламенем.

— Это тебе сегодня не пригодится, — пнув оружие племянника в сторону, сказал Дракан. Подозвав к себе беспомощно смотрящего на сцену со стороны дворецкого, мужчина раздраженно вздохнул. — Зови целителей из столицы и достань из хранилища артефакт связи. Завтра состоится суд и мой брат должен стать судьей.

Глава 1. ч. 23

— Элион! Это он предложил сделать такой подарок! — под пытками сознался крупного для восьми лет телосложения темноволосый мальчик — Кайран.

— Прошу тебя, брат, я был не прав, осознал ошибку, прошу, брат, прошу… — молил второй мальчишка.

Однако оба они уже сделали свой выбор.

Сначала семья Фордгардов, после гильдия убийц, а за ней и целая деревня — все эти люди были лишены жизни лишь потому, что имели отношение ко мне. Каждый, кем я когда-либо дорожил, умирал от рук членов моей так называемой семьи. Чувство несправедливости, страх, бушующая в сердце ненависть, все это было со мной с момента второго рождения, но за десять лет боль немного утихла, ощущение беспомощности и абсолютного отчаяния остыли…

Вновь я почувствовал все это. Эти омерзительно знакомые эмоции словно острие клинка прошлись по всему телу, оставив сотни маленьких, кровоточащих ранок. Мне стало страшно, снова мне начало казаться, что я не в силах что-либо изменить или на что-либо повлиять. Однако я взял себя в руки. Зарубил одну из проблем на корню, показав, что больше я не тот, кем можно так просто помыкать, об кого можно вытирать ноги.

— Суд начнется через десять минут, будьте готовы, — заглянув в темницу, сказал мне старик дворецкий.

Вчера я убил своего брата. Именно он решил “проучить” меня за излишнее высокомерие и тщеславие. Кайран же был исполнителем. За это меня будут судить. И как никогда кстати в поместье сейчас собралось множество людей, прибывших посмотреть на мою ритуальную дуэль с учителем, но на деле они получат зрелище куда более увлекательное; старейшины же выступят судьями.

Братоубийство для нашего рода не более чем обыденность, только так и никак иначе достигается власть — это понимает каждый, однако поместье мечей, в котором дети главы пребывают до десяти лет, исключение. Здесь каждый находится в безопасности и получает все необходимое для получения как базовых навыков вроде чтения и счета, так и фехтования. Но, убив, я нарушил главное правило.

Не проронив и слова, в темницу вошел дядя Дракан и, отворив клетку, связал мои уже исцеленные руки. Проведя меня сначала по подвальным помещениям, после мы вышли наружу, в сад. Там уже успели собрать что-то вроде небольшого театра со зрительскими местами и сценой, на которой, связанная по рукам и ногам, лежала Аэлин с кляпом во рту. Беспомощный и напуганный вид моей служанки злит меня, но я должен держаться.

Меня вывели на помост и посадили на стул, привязав к нему. Дядя встал рядом и положил ладонь на рукоять меча. Ближе прочих сидело двое старейшин — один с густой и черной, словно смоль, шевелюрой и пышной бородой, второй же с редкими седыми волосками на голове и выбритым лицом — чей напыщенный взгляд вызывал во мне рвотные позывы. Они будут меня судить.

— Каэл Люмвир, — начал черный, — ты обвиняешься в братоубийстве. Отрицаешь ли ты свою вину?

— Нет. — С моей стороны было бы глупо это отрицать. Услышав мой быстрый и холодный ответ, некоторые особо впечатлительные зрители начали вздыхать и перешептываться.

— В таком случае мы обязаны вопрошать о том, — подключился второй, — почему ты счел своего младшего брата, Элиона, достойным смерти.

— Все просто, господа старейшины: если кто-то оскорбит вас, наверняка вы не станете отмалчиваться и потребуете объяснений. В моем случае к прямому оскорблению добавьте и порчу собственности. Разве достоин жить тот, кто посягает на принадлежащую тебе вещь?

— Вещь? — переспросил черный. Зал задрожал с большей силой. Должно быть они не ожидали, что так я буду звать свою служанку, они в недоумении. Но это и к лучшему.

— Верно, если в ваш дом, господа старейшины, ворвется человек и разобьет дорогую вам вазу, вы не пощадите его лишь потому, что он младше вас или, допустим, потому, что он ее не украл, а всего лишь разбил. Факт вторжения на частную собственность присутствует, и этого достаточно для того, чтобы считаться достойным смерти. Разве я не прав?

— Это позиция сильного человека, — сказал второй.

— Нет, это позиция тирана и убийцы, — опроверг черный. Тогда же позади старейшин, в зале, разгорелись споры, быстро перешедшие в крик, но дядя Дракан ударил мечом о помост и все замолчали.

— В любом случае, — начал выбритый старик, — как бы мы к этому не относились, братоубийство есть братоубийство. Раз в поместье мечей это считается правилом и мы констатируем его нарушение — быть наказанию, и наказанию суровому.

— Я предлагаю изгнание, — тут же предложил первый, поглаживая свою бороду и ехидно улыбаясь.

— Боюсь моего брата, отца этого судимого ребенка, подобное наказание не устроит, — вмешался дядя.

— А что нам до его мнения?! — закричал второй, ударив кулаком о колено. — Судьи мы, нам и решать! Однако и с изгнанием я не согласен. Предлагаю убить девку.

— Не смейте! — звучал голос Лиры из зала, однако стоящий рядом гончий пес эспады тут же закрыл ее рот перчаткой.

— Я не согласен, — возражал черный. — Слишком простое наказание. Предлагаешь разменять жизнь Люмвира на грязное, эльфийское отродье?

— Если для судимого Каэла она важнее жизни брата, значит ее смерть, ну или, как ему угоднее, покушение на его собственность, будет достойным унижением достоинства.

— Тогда и вы, старейшины, для меня станете людьми, покусившимися на собственность. — Я не могу так просто отпустить то, что решил защищать. Не позволю им снова прогнуть меня и использовать, словно игрушку.

— Ты зазнаешься, пацан! — истерично, маша дряхлым кулаком, пролепетал черный. И вновь поднялся шум в зале. — Я раздавлю тебя, как букашку, и… — Дядя Дракан ударил мечом о помост и снова все замолчали.

— Отвлекаетесь, — добавил он.

— Ах ты… — недовольно шептал старик, почесывая свою бороду, но тогда второй положил ему руку на колено и помотал головой.

— Предлагаю следующее, — заговорил выбритый старик, поднявшись с места и обернувшись к залу, — мы предоставим судимому Каэлу выбор: либо мы казним его служанку и мальчик остается в семье, либо его ждет изгнание и пусть катиться со своей “собственностью” на все четыре стороны. Всех устраивает мое предложение? — В ответ на его слова зал зааплодировал. Какая глупость. Говорили, что судьи, но на деле устроили шоу.

— Тц, — недовольно издал дядя, поморщив нос. Однако вмешиваться не стал.

Это плохо. Месть по отношению к семье и отцу куда как проще осуществить изнутри, нежели снаружи, и изгнание предзнаменует колоссальные проблемы, однако и позволить им лишить меня Аэлин я не могу. Только не снова. Я не готов позволить семье вновь отнять у меня дорогое.

— Тогда… — мой голос звучит тихо и неуверенно. Я окинул взглядом зал. Лираэль замерла в ожидании моего ответа, по ее щекам стекают слезы. О чем она думает? Считает, что я пожертвую ее подругой за место в семье? Или ждет, пока я соглашусь на изгнание? Так было бы проще для нее. Так вскоре на свет родится теневая Лира, что займет место наследника и станет преследовать меня до тех пор, пока кто-то один из нас не умрет.

Кайран же, кидающий на меня полные ненависти и презрения взгляды, смешанные с тонкой ноткой ужаса, кажется, безумно рад сложившейся ситуации. Он выигрывает при любом раскладе. Алрик же с остальными братьями и сестрами сидят молча и практически не реагируют на события, к которым по большему счету не причастны.

И наконец моя бедная, связанная эльфийская служанка смотрит на меня глазами полными уверенности. Она верит в мое решение. Но какого ответа она ожидает? Готова ли она принять смерть за мое место в семье?

Набравшись смелости, я продолжил твердо:

— Я готов к изгнанию.

Глава 1. ч. 24

— Предлагаю следующее, — заговорил выбритый старик, поднявшись с места и обернувшись к заинтригованному залу, — мы предоставим судимому Каэлу выбор: либо мы казним его служанку и мальчик остается в семье, либо его ждет изгнание и пусть катиться со своей “собственностью” на все четыре стороны. Всех устраивает мое предложение? — Зал отреагировал шумом и восторженными криками.

— Тогда… — Я не уверен, что поступаю правильно с точки зрения достижения цели, которую перед собой поставил, однако и не могу снова позволить семье забирать то, что мне дорого. Это… выбор не меж изгнанием и смертью служанки, а меж жизнями Лиры и Аэлин. Если я уйду… останется ли моя сестра той, кто она есть сейчас? Не станет ли снова теневой Лирой, которая начнет преследование, вновь будет отбирать у меня близких одного за другим? — Я готов к изгнанию.

Зал зашумел, зарукоплескал. Для них это шоу, постановка. Никому нет дела до меня, Аэлин или хотя бы судьбы черной ветви Люмвиров. Никому кроме моей сестры, что неудачно старается вырваться из хватки пса эспады, и дяди, гневно постукивающего мечом по деревянным доскам. Поднявшись со своего места, первый, почти облысевший старейшина с седыми волосками принялся аплодировать.

— И я уважаю решение этого молодого человека! — кричал он, подогревая толпу. — Это сложное решение, которое, не сомневаюсь, было крайне нелегко принять! Только подумайте, — продолжал он, потворствуя толпе, — отказаться от семьи, статуса, вла…

— Заткнись, — прозвучал грубый, до боли знакомый и презираемый мной голос из зеркала в руках дяди Дракана. — Решать судьбы моих детей могу только я и никто другой.

— В-валрак?! — в раз воскликнули оба старейшины.

— Я аннулирую приговор, вынесенный вашим шутовским судом и…

— Да как ты смеешь, — кричал черный старейшина, тыча мечом в сторону отражения отца, — пацан! Забыл, кто мы такие?! Мы…

— Кажется, забылись тут вы! — звучал оглушающий рев. — Смелости указывать мечом на зеркало вам не занимать! Мне попросить Дракана укоротить языки зазнавшихся иссохших выскочек?

— Как ты смеешь говорить так со старейшинами?! — воскликнул было черный, двинувшись вперед, но второй схватил его за рукав и успокоил. Оба старика умолкли и опустили головы.

— А теперь к делу, — плюнув на старейшин, Валрак попросил брата повернуть зеркало ко мне и снова заговорил. — Я не согласен с напыщенными стариками, мой сын должен не выбирать, а отвечать за проступок. Если хочешь остаться в семье после убийства брата, одолей Дракана, своего дядю. Не справишься — незамедлительно покинешь поместье, — сказав это, отец закрыл зеркало на своей стороне тканью, поставив точку во всей этой ситуации. Он вынес свой приговор.

Никак не прокомментировав слов брата, дядя Дракан сначала разрубил мои путы одним взмахом клинка, а после распорядился увести со сцены Аэлин. Под громкие овации толпы, ожидающей кровавой расправы над ребенком, он встал в боевую позицию. И скоро по моей просьбе принесли самострел и сумку с боеприпасами. От этого боя зависит мое положение в роду Люмвиров, но что важнее — зависит судьба Лиры и моя месть. Однако… разве это реально?

Валрак требует от меня невозможного. Что тогда, что сейчас. Впрочем, на его месте я бы поступил также: избавился от пса, которого не могу контролировать. Именно это случилось с моим ныне мертвым братом — он был убит мной за непослушание и посягательство на то, чего не должен был и касаться, а привела к этому самоуверенность. В этом наши с отцом подходы похожи.

Ну и раз у меня все равно нет выбора…

— Значит, реванш? — сказал я, но дядя никак не реагировал, лишь хладнокровно, не поведя и единственным глазом, достал меч из ножен, обнажив сверкающую на солнце сталь.

Решив не отдавать мне инициативы, Дракан сразу бросился на меня, замахнулся и нанес удар, который я заблокировал техникой Фордгардов. На сцене поднялась пыль, зал пришел в восторг и руки неистово заныли всего от одного удара. Но, не давая мне передышки, он бил снова и снова, вынуждая отступать к концу маленькой, наспех сооруженной деревянной сцены.

Блокировав очередной его удар, я отступил в сторону, однако, прочитав мое движение, мужчина заблокировал меня и собирался ударить снова, словно и забыв о самостреле. Подобравшись слишком близко, он допустил ошибку и получил пулю в левое бедро. Мне хватило секунды его замешательства, и вот я вырвался из-под его тяжелой руки и получил возможность передохнуть.

Ситуация хуже некуда: он значительно сильнее меня, едва ли выйдет продержаться еще хотя бы пару минут. Но что я могу? Сомневаюсь, что он пропустит еще пулю. Во время прошлого нашего столкновения я был поражен его реакции — никогда прежде не встречал людей, способных разрубить маленький шарик, летящий на колоссальной скорости, прямо в полете. Так что мне делать? Я должен рисковать.

Оклемавшись, Дракан, словно и забыв о боли в ноге, совершил рывок и замахнулся, но в этот раз я решил уклоняться и, сместившись вправо, проскользил под лезвием его меча. Выстрелив почти вплотную в живот, я ожидал завершения боя, впрочем, среагировав, дядя намеренно принял пулю левой рукой и отскочил назад. Шарик пробил ладонь насквозь, но не задел ничего более, попав в деревянный пол.

Сразу последовала контратака и я, не успев перезарядить самострел, был вынужден защищаться. Должно быть, он разгадал загадку моего оружия. Хотя и не скажу, что догадаться так уж сложно. Парировав еще несколько атак, я вдруг почувствовал, что все мое тело залилось свинцом; ноги ватные, руки немеют, сердце словно пронзили ножом.

— Нет! — крикнул я сам себе, стараясь сдержать боль, но она все нарастала и нарастала.

Приняв очередной удар, я почувствовал, как в мгновение ослабли все мои кости и, не выдержав силы удара, рука, казалось, раскололась пополам. Не заметив этого, дядя Дракан замахнулся вновь. Мне не оставалось ничего, кроме как принять принять удар последней целой рукой, но, не успел тяжелый клинок достичь лезвия моего кинжала — мое тело ослабло настолько, что я упал совершенно без сил, в глазах резко потемнело. Это случилось в тот же день, что и в прошлый раз. В десятилетие, ближе к полудню.

Болезнь обострилась…

Последнее, что мне удалось разглядеть перед потерей сознания: лица уже знакомых лекарей, в панике пытающихся разобраться в недуге отныне изгнанного старшего сына Валрака, главы черной ветви. Прости меня, Лираэль, я не справился. Мне остается лишь молиться богам за твое благополучие и…

— Прощай… — шептал я про себя, но не уверен, что это хоть кто-то услышал.

Глава 2. ч. 25

Все тело — с головы до пят, в особенности сердце — болит так, словно в меня тычут сразу тысячей иголок. Открыв глаза, передо мной предстал незнакомый потолок. С трудом чуть приподнявшись, я обнаружил себя во вполне нескромных покоях, уставленных дорогой мебелью, обшитой бардовым бархатом. Недалеко от кровати письменный стол, а рядом с ним большая книжная полка, уставленная трудами мирки, которые я достал полгода назад, но к которым пока не притронулся.

В самом же углу, сложив руки на коленях, опустив голову и прикрыв глаза, сидела моя эльфийская служанка. В окно, сквозь развивающиеся на легком ветерке темные малиновые шторы, пробиваются теплые лучи вечернего солнца, обволакивающие пышущие красками расписные ковры. Должно быть, с момента обострения болезни прошло немало времени.

Пытаясь хотя бы сесть, я оперся о локоть, но мне не хватило сил и я, задыхаясь от изнеможения, упал обратно в кровать. Ни тело, ни даже руки не слушаются. И несмотря на то, что переживаю я это не впервые, чувство беспомощности, паника и страх вновь воспылали в груди, оставив мерзостно горький, режущий привкус во рту.

Услышав своими аккуратными, обостренными ушками мои попытки подняться, Аэлин почти сразу подскочила со стула и, не веря своим голубым, сверкающим глазкам, стояла на месте, словно парализованная. По щекам ее ручьем пошли слезы.

— Г-господин… — прошептала она едва слышно, сразу после упав на меня и зарыдав. — Я думала… думала…

— Тише, все хорошо. — Собрав все силы, я поднял руку и положил ее на светлые волосы служанки, но та лишь принялась обнимать меня сильнее. Это больно, но сейчас я должен терпеть.

— Я виновата… во всем я… Простите…

— Виноваты во всем только Элион и Кайран. Первый свою вину искупил, то же ждет и второго, — продолжал успокаивать я, гладя ее мягкие волосы.

— Нет, моя вина… вас изгнали из-за меня… и эта болезнь…

— Неправда, — тут же опроверг я. — Меня изгнали лишь потому, что отец боится непокорным псов, способных мыслить самостоятельно. В этом нет ни капли твоей вины.

— Н-но вы…

— И заболел я совсем не из-за дуэли. Не могу сказать, когда это началось, но я давно заметил нечто странное, неестественное. Просто решил молчать. — Это ложь. Болезнь ударила неожиданно, словно то и в самом деле проклятие, однако это не так.

Долгое-долгое время я ходил по разным врачам, целителям и магам, стараясь разобраться в природе сразившей меня хвори, но все пожимали плечами. Некоторые шарлатаны кормили меня ложными обещаниями и дарили надежду, а после каждый из них поплатился за это. Моя болезнь неизлечима, корни же она берет из истории белой ветви нашей семьи.

Поскольку они помешаны на чистоте крови, вероятность мутаций и осложнений у новорожденных крайне высока, и поскольку моя мать принадлежит именно к белым — меня коснулась та же проблема, просто чуть с опозданием. Но, исключительно благодаря крови отца, что физически превосходит простого смертного, я не умер от недуга, который, при любом случае, убивает ребенка еще в раннем детстве.

Объяснил мне это один старик, который прежде работал лекарем на белую ветвь и множество раз наблюдал за тем, как дети, обычно младше меня, умирали на его глазах от той же болезни. Однако от этого нельзя исцелиться, по крайней мере ему подобного слышать или видеть не приходилось.

— П-простите… меня… — шептала она уже во сне.

Аэлин продолжала плакать и молить меня о прощении еще какое-то время, но в конце концов устала и уснула, крепко меня обнимая. Не хочу ее будить.

Сил подняться с кровати у меня нет, также, как и сна хоть в одном глазу. Весь вечер и всю ночь я лежал в кровати вместе с мирно посапывающей Аэлин, стараясь привести в порядок пальцы на руках и ногах. К утру я едва не забылся и не заснул, но как раз кстати глаза открыла моя эльфийская служанка, еще много раз извинилась и вдруг, казалось, о чем-то вспомнила и унеслась прочь из комнаты.

Я думал об этом ночью. Если меня изгнали, но я нахожусь в столь роскошных покоях, значит, меня приютил кто-то из знатных. И стоило об этом вспомнить, как в дверном проеме показалась женщина лет тридцати, выглядящая, тем не менее, достаточно молодо: белые, прямые волосы ниспадают ей до лопаток, лицо ровное и без единой морщинки, а светло-голубые, ледяные глаза смотрят на меня со смешанными в них любопытством и снисхождением.

— Ты очнулся, сын? — говорила она тихо, но четко. Ее голос кажется спокойным и успокаивающим.

Аэлира Люмвир — моя мать. За всю свою прошлую жизнь я видел ее лишь единожды, но тогда мне не представилось возможности перекинуться с ней и словом. Можно сказать, что у меня никогда не было матери.

— Здравствуй, мама, — будучи не в состоянии хотя бы сесть, поприветствовал я ее чуть приподняв голову. Осторожно, словно стараясь меня не напугать, она прошла к моей кровати.

— Я присяду? — получив положительный ответ, она подвинула стул и села рядом со мной. Держится она достойно жены сильнейшего мечника континента: спина прямая, маленькие, фарфоровые руки скрещены у колен. — У тебя, должно быть, возникло немало вопросов.

— Сколько времени я спал? И где мы сейчас?

— С момента твоей дуэли с господином Драканом прошло чуть больше месяца, — опустив глаза и сделав глубокий вдох, она продолжила. — Когда ты вдруг упал, всем показалось, что старший сын Валрака мертв, ты не дышал. Однако ты жив, и поскольку проиграл — был изгнан. Как ты уже, вероятно, понял, я — Аэлира Люмвир, твоя родная мама и первая жена Короля разрушений Валрака.

— Да… — Мне неловко смотреть ей в глаза.

— Сейчас мы находимся в летней усадьбе белой ветви.

— Белой? — С этого я сильно опешил.

— Верно. Они не знают о твоем пребывании здесь, но не думаю, что это станет проблемой. Когда ты потерял сознание и уже считался изгнанным, старейшины из зала вдруг решили провести аукцион, на котором собирались продать тебя, твое необычное оружие и служанку.

— Что они?! — То есть получив, можно сказать, молчаливое согласие отца, который к тому моменту от меня уже отказался, они решили на этом заработать, более того, разделить нас с Аэлин? Даже зная, что она мне дорога? Не прощу. — Как звали тех старейшин?

— Элдриан и Лираэндор. Но что сейчас важнее, твоя болезнь… Думала, это тревожит тебя больше прочего. — Я ничего не ответил на ее слова. Мне уже известно происхождение болезни, и в некотором смысле можно сказать, что именно она причина ее возникновения. Впрочем, с моей стороны странно злиться на нее за то, на что повлиять она была не в силах. Мы не выбираем своего происхождения.

— Зачем вы помогаете мне?

— Зачем?.. — Она будто не ожидала этого вопроса, будто я уже должен знать ответ. — Потому что ты — мой сын. Я не считаю, что твой отец поступил правильно, но и не могу ему противостоять. Его решение — закон. — Какая странная логика. Я этого не понимаю. Ее никогда не интересовала ни моя жизнь, ни жизнь прочих ее детей. Ни в прошлом. ни в настоящем. Не понимаю…

— У вас будут проблемы, если он узнает.

— Понимаю, однако ему не обязательно об этом знать. Из всех людей, так или иначе причастных к черной ветви, о твоем пребывании здесь знает только Дракан.

— Дракан?

— Он не желал твоего изгнания, но и ослушаться брата не мог. Он хороший человек, правда. — Впервые вижу ее улыбку. Они любят друг друга и через два года, когда отец вернется с похода и узнает об этом, их обоих ждет смерть. — Дракан, когда тебя со служанкой хотели продать, разогнал толпу и прогнал недовольных старейшин.

— … — Не ожидал, что он станет мне помогать.

— К сожалению, на этом я вынуждена тебя покинуть, — поднявшись, тихо проговорила она. — Внизу меня ждет карета, к вечеру я должна прибыть в совет старейшин. Я приезжала проведать тебя, но не ожидала, что застану тебя в сознании, — договорив, она поклонилась и собралась уходить.

— Вы еще вернетесь?

— Да, но не скоро. Поскольку мой сын был изгнан из семьи, я столкнулась с некоторыми формальными последствиями, но не думай, что ты в этом виноват. Обычные для наших старейшин условности. И еще не беспокойся о белой ветви, они крайне редко бывают в этой усадьбе. — Стоя у дверного проема, она обернулась ко мне. — Выздоравливай, сын, — сказала она напоследок, после покинув мои покои.

Скоро после ухода матери прибыла Аэлин с завтраком. Сам я поесть не во состоянии, пришлось воспользоваться помощью эльфийской служанки. Далее меня ждало несколько осмотров врачей и лекарей, каждый советовал что-то свое, но на деле поможет мне лишь время. Спустя пару месяцев мне полегчает, тело окрепнет достаточно хотя бы для того, чтобы быть в состоянии подняться на ноги.

Более всего меня беспокоит судьба моей сестры, что отныне осталась одна в черной ветви. Если она не справится, если не выдержит давления… мы снова станем врагами. Но я хочу верить, что этого не произойдет.

Что же до плана действий… его больше нет. Пока я в таком состоянии, необходимо полностью переосмыслить ситуацию и понять, каким образом действовать, от чего отталкиваться и к чему стремится. Вне зависимости от обстоятельств, я ни за что не отступлюсь от своей мести. Отец потеряет голову и все, о чем он когда-либо мечтал и чем дорожил, будет уничтожено моими руками.

Однако теперь задача усложнилась. Раз не получилось уничтожить семью изнутри, придется действовать снаружи.

— Ха-а… — выдохнул я, упал на подушку и вскоре заснул.

Глава 2. ч. 26

— Можете чувствовать себя как дома, юный господин Каэл, — поклонившись, поприветствовала меня пожилая дама, главная управительница усадьбы. Вместе с ней, спустя день после того, как я очнулся, прибыла и прочая прислуга, однако все они, кажется, относятся ко мне с некоторым недоверием, возможно даже пренебрежением. Однако в этом нет ничего удивительного, ведь служат они белой ветви, а я изгой черных.

Только спустя месяц, не без помощи Аэлин, у меня получилось сесть. К кровати мне подвинули рабочий стол и я взялся за изучение записей Мирки. Магическая инженерия всегда представлялась мне чем-то чересчур замысловатым, недостижимым: она строится на нанесении магических кругов на особых камнях, которые добываются как в шахтах, так и из сердец чудовищ.

Оба способа добычи довольно распространены и, скажем, охота на крупных, особенно опасных монстров приносит колоссальные деньги, однако в шахтах крупных камней не найти, потому и оплачивается труд тамошних работников смешно. Чем меньше камень, тем меньший магический круг на нем можно начертить — все просто. Именно это всегда ограничивало развитие этого направления, и именно эту проблему решил Мирка, опираясь на перевод работ древних.

Спустя года после смерти этого без сомнений гениального человека, инженеры наткнулись на его записи и основываясь на них разработали метод, который позволяет создавать крупные магические круги прямо в маленьких — это и стало прорывом. И тут как с порохом после распространения самострелов, довольно дешевый и совсем не ходовой товар приобрел спрос и заметно поднялся в цене. На этом в будущем можно неплохо заработать, особенно беря во внимание то, что на этот раз записи Мирки принадлежат мне.

Если раньше крошечные камни, добытые в шахте или из слабых чудовищ, годились разве что для освещения небольших помещений и разжигания огня, после прорыва их применение стало чуть ли не повсеместным: в одежде, в оружии, в медицине — всюду. Лишь воображение творящего круг и небольшая мощность камня ограничивали его функционал.

Однако, пусть я и осведомлен с общим положением дел в этом направлении, самому мне никогда не приходилось работать с магическими кругами ни старого, ни нового поколения. Первые недели изучения записей давались мне с огромным трудом. После я попросил одну из служек достать мне в ближайшем городе особые краски, специальный инструмент, горстку крошечных камней и несколько крупных, вручив ей сотню золотых. Хорошо хоть все мои личные вещи и накопления остались при мне, за что благодарен я должен быть, как то ни странно, дяде Дракану.

— Позвольте спросить, — побоявшись отпускать Аэлин одну в город, поручение я дал местной служке и та, должно быть, перед его выполнением отчиталась главной управляющей. Пожилых годов дама с интересом рассматривала нарисованные мной на бумаге круги, однако видно, что она, также как, в общем-то, и я, ничего в них не понимает, — сильны ли вы в счетах, юный господин?

— В счетах? — Интересно почему, увидев неловко начерченные магические круги, она решила вдруг заговорить о счетах? — Меня учили считать и, думаю, я в этом неплох.

— Стыдно признаваться, — едва заметно улыбаясь, заговорила она, — но я в этом совершенно ничего не понимаю. В обязанности управляющей входят все так или иначе связанное с жизнью усадьбы, но цифры мне никогда не давались.

— Каждый из нас, преуспевая в одном виде деятельности, отстает в другом, и это нормально.

— Ваши речи мудры не по годам, юный Каэл. Вы правы, но… — немного помолчав, она словно решала, можно ли мне доверять. — У нас есть счетовод, который ведет учет расходов и доходов: мы занимаемся выращиванием и продажей фруктов, что растут в саду. Этот замечательный, всегда цветущий сад есть подарок господина, главы нашей, белой ветви, но…

— Раз вы решили обратиться за помощью, полагаю, вы не досчитываете золота?

— Да, и это странно. Урожай в этом году отменный, цены на фрукты только растут, однако денег стало так мало, что мы были вынуждены сократить жалование прислуге. Некоторые ушли, нам стало не хватать рук. Было бы совсем худо, если бы на помощь нам не пришла Аэлин — она просто золото. На все руки мастерица, шустрая!

— Да, Аэлин очень талантлива. — Так вот чем она всегда занята? Никогда не считал нужным спросить о положении дел в усадьбе, а сама бы она никогда не рассказала. Выходит, мне действительно необходимо разобраться с этой проблемой, хотя бы для того, чтобы уменьшить нагрузку Аэлин. — Хорошо, я постараюсь помочь.

В конце концов, сомневаюсь, что это займет много времени. Ну или так я думал вначале…

— Это…

Совсем молодая служка с собачьими ушками, которой на вид не больше десяти, принесла, согнувшись пополам, целую гору исписанной вдоль и поперек бумаги. Встав напротив стола, она протерла пот рукавом своей формы, выдохнула и, глядя мне в глаза, заулыбалась

— Тетушка управляющая просила передать, что это за два года. Если будет нужно, я принесу еще.

— Этого пока хватит…

Если верить пояснениям управляющей, один только счетовод, который по совместительству занимается и торговлей, и всеми денежными вопросами, имеет доступ к казне хозяйства кроме нее самой. Сейчас он главный подозреваемый, однако она ему доверяет. Нужно найти докозательства. На изучение всех предоставленных бумаг ушла целая неделя, получилось составить список тех трат, что происходят регулярно.

Без учета каких-то крупных единоразовых покупок, усадьба требует: еженедельной платы всем слугам (для каждого я составил таблицу и отметил каждое повышение ставки), закупки удобрений, регулярного обслуживания инструмента, закупки магических камней, найма транспорта и прочего, прочего, прочего мелкого и не вполне важного.

Потратив на сортировку полученных данных еще пару дней, я пришел к выводу, что цифра вырученных с продажи плодов монет просто не совпадает с тратами. Если усадьба в самом деле зарабатывает так мало, думаю, она бы уже давно не существовала.

— Хм-м… — склонившись над таблицами, управляющая держала очки, рассматривая через них цифры. — Если верить собранной тебе информации, за весь прошлый год мы продали не более тысячи плодов. Это чушь, слишком мало. — Обернувшись к счетоводу, стоящему позади нее, она грозно посмотрела ему прямо в глаза. — Что ты на это скажешь, Гюстав?

— Я не… — отведя взгляд в сторону, мужчина с русыми, растрепавшимися волосами вжался в пол. Со лба у него стекает пот.

— И не смей юлить, — заметив его неуверенность и напряженность, старушка рассердилась. — Я доверяла тебе, Гюстав.

— Вы же знаете, моя дочь больна и…

— И поэтому ты продавал часть фруктов на стороне, оставляя прибыль себе? — выдвинул я свое предположение. — И в случае, если нехватка бюджета слишком заметно ударит по усадьбе, добавлял монет в казну?

— Гюстав… — расстроенно, с трудом сдерживая слезы, произнесла старушка. И тут же, решив воспользоваться дряхлостью управляющей и моей неспособностью подняться с кровати, мужчина побежал.

— Аэлин.

Поняв, чего я хочу, моя эльфийская служанка, которую мы с Лирой обучали фехтованию и самообороне все эти годы, ловко обошла беглеца и парой движений повалила его на пол. Наклонившись к обманщику, пожилая женщина дала ему пощечину и приказала казнить его.

— Нет! Пожалуйста! Моя дочь… Как же моя дочь?! Ей нельзя быть на солнце, ее кожа… Я все вам выплачу… — кричал он, но в рот ему вставили тряпку и уволокли прочь из моих покоев.

Получив благодарность явно расстроенной предательством управляющей, на неделю я забыл об этом происшествии. По словам Аэлин, мужчину увели куда-то в подвальные помещения, куда ей ходить запрещено, и больше она его не видела. Однако еще через неделю…

— З-здравствуйте, меня зовут… — поскольку Аэлин сегодня занята делами усадьбы, завтрак мне принесла новая, совсем-совсем молодая девочка с бледной, суховатой кожей и русыми волосами. — Если вам вдруг что-то понадобится…

Наняли на работу дочку счетовода-обманщика? Смело. Если она узнает, что стало с ее отцом… Впрочем, это не мое дело. Сейчас она столь мала, что едва ли поймет, почему оказалась здесь и куда делся ее отец, но посмотрим, к чему это приведет.

На протяжении трех последующих месяцев я занимался практикой в магической инженерии с перерывами раз в неделю на помощь с подсчетом доходов усадьбы и составлением заполнением бумаг. Управляющая со временем стала теплее, время от времени начала посещать мои покои и просто разговаривать со мной в перерывах от работы. В отношениях же с остальной прислугой преуспела Аэлин. Работает за троих, всегда готова помочь, поддержать и чему-то научить. Даже старшие служки от нее без ума.

Однако с магическими кругами все обстоит куда сложнее. Мне не составило большого труда разобраться со старым методом, в конце концов, если не нужно придумывать нового, по уже готовым чертежам совсем не сложно нарисовать похожий круг на камне и готово, он светится или производит огонь. Однако как, не опираясь на готовую работу, сотворить то, что в будущем должно стать настоящим чудом? Ответа на этот вопрос у меня пока нет.

Когда надоедает безрезультатно просиживать время у стола, я стараюсь самостоятельно ходить, чаще всего точкой моего назначения является именно окно, поскольку оно открывает прекрасный вид на больших размеров фруктовые сады, в которых вместе высажены десятки видов редких и не очень деревьев и кустарников. Но что интереснее, почти ежедневно выдается шанс понаблюдать за работой Аэлин и ее взаимодействием с другими служками. Все же я рад, что даже здесь, вдали от Лиры и нашего прежнего дома, она довольно быстро нашла себе друзей.

От матери же не было вестей с того самого дня, как она покинула усадьбу. Впрочем, меня это не особо расстраивает. Не сказать, что я чувствую какой-то дискомфорт в ее присутствии, и все же странное, не дающее покоя ощущение осадком оставалось во мне некоторое время после ее ухода.

За следующие два месяца совершенно ничего не изменилось. Мои исследования не сдвинулись ни на шаг. Порой я задумывался над тем, чтобы обратиться к кому-то, кто посвятил всю свою жизнь магической инженерии, возможно тогда вышло разобраться в записях Мирки, однако это влечет за собой слишком высокие риски, на которые я не готов идти. Я не знаю что произойдет, если прорыв в этой отрасли случится слишком рано, и также я не могу позволить украсть эти исследования, ведь тогда я упущу возможность заработать, и заработать крайне много. В моем текущем положении это достаточно важно.

— Ха-а, — приземлившись на кровать и поставив трость у ее начала, протянул я, прикрыв глаза.

— Разрешите Вас прервать, мой господин, — послышался мелодичный голос от дверного проема.

— Все в порядке, Аэлин, я ничем не занят, — говорил я не подняв головы и даже не раскрыв глаз. Все эти прогулки по комнате так меня утомили, что сил не осталось даже на простейшие действия. — Боже, словно старик…

— Тетушка управляющая сообщила, что завтра в усадьбу прибудут юные господа.

— Хм-м? — Немного даже взбодрившись, я чуть приподнялся и мне предстала картина, как моя эльфийская служанка прибирает бардак, устроенный мной за столом. Даже в такие моменты ведет себя, словно я какой-то ребенок…

— Они прибудут к утру, — пояснила она.

— Ясно, — сухо ответил я, смотря в потолок. — Мне проснуться пораньше и встретить их?

— На самом деле… — Аэлин будто боялась говорить дальше, но все же нашла в себе силы продолжить, — управляющая хотела попросить вас не показываться на глаза юным господам, поскольку ваша матушка еще не сообщила главе о вашем пребывании тут…

— Хоро… — собирался было смиренно согласиться я, но девушка тут же перебила

— Это недопустимо, — заметно раздраженно начала она, схватив со стола чернильницу и сдавив ее в маленьких, но на удивление сильных ручках. — Хоть Вы и изгой черной ветви Люмвиров, но в данный момент являетесь почтенным гостем этой усадьбы и не должны скрываться, словно какой-то…

— Все правда в порядке, — все же решил перебить ее я, сохранив жизнь невинной чернильницы. — Мне бы и самому не хотелось с ними видеться. Будет куда проще и спокойнее, если пока они не будут знать о том, что некогда старший сын черной ветви находится у них прямо под носом.

— Но…

— И тебе не стоит показываться им на глаза. Помнишь тех троих, что мы видели, когда посещали столицу? — получив утвердительный ответ, я продолжил. — Будет тяжело объясняться перед ними, если они вдруг тебя узнают. Мы друг друга поняли?

— Как прикажете, мой господин, — покорно согласившись с моим решением, Аэлин быстро убралась за столом, поставила на место стул, который я случайно задел тростью, и напоследок поправила воротник моей рубахи, словно мне и правда пять лет… — Прошу меня простить, — сказала она перед тем, как покинуть мои покои.

Следующим утром меня разбудил грохот и возня за дверью. Как я понимаю, живу я в самой крайней комнате третьего, последнего этажа усадьбы, а потому мне довольно редко приходится слышать какой-то шум снаружи. Особняк буквально ожил после прибытия в него владельцев. Крики, суматоха — все это было чуждо мне последние полгода.

Завтрак мне принесла Аэлин, тогда я предложил ей остаться со мной пока все не стихнет, но у служек ужасный завал и она обязана помочь чем сможет, пусть хотя бы и на кухне, куда не ступит нога белых господ. Пожав плечами, я отпустил ее и, приложив к этому немало усилий, подвинул стул и небольшой столик к окну. Если работа при полной концентрации не приносит плодов, то сейчас браться за магические круги и вовсе бессмысленно. Я решил провести день, наблюдая за непривычно опустевшим садом.

У моей комнаты всегда дежурит маленькая русая девочка, должно быть в виду возраста ее решили отстранить от общей суматохи и разрешили заниматься тем же, чем она занималась всегда. Подозвав ее к себе, я попросил принести чая и печенья.

— Не составишь мне компанию? — предложил я ей, когда она уже собиралась уходить.

— А п-правда можно? — испуганным, тихим голоском спросила девочка, чуть вжавшись в пол.

— Конечно, — улыбнувшись, я указал ей на второй стул, стоящий у кровати. Обычно я бы предпочел подвинуть его самостоятельно, а не утруждать этим собеседника, но в моем нынешнем положении… — И вот, поешь печенья.

За эти десять с небольшим лет я так привык к общению с детьми сильно-сильно младше меня ментально, что без труда построил с ней диалог. Сначала мы говорили о ее работе на кухне и том, как это тяжело для девочки столь юного возраста (вернее говорила она, а я покорно слушал), после обсудили всех юных служанок и управляющую. Также я расспросил ее о проблемах со здоровьем и чересчур чувствительной к солнцу коже. Если задуматься, ее жизнь нисколько не проще моей.

— А вы не такой злой, как говорят сестрички на кухне. И не всегда угрюмый, — хрустя печеньем и маша ножками под столом, вдруг заявила девочка.

— Кто-то считает меня злым?.. — озадаченно произнес я. Никогда бы не подумал, что произвожу такое впечатление.

— Ну… — она над чем-то задумалась, но скоро продолжила, — вы всегда работаете и ни с кем не разговариваете. Сестрицы вас немного боятся. И еще… — начала она, но посмотрела в окно и, оборвав мысль на полуслове, вскрикнула на месте. — О, смотрите-смотрите! Это же юные господа. — Показывая пальцами на двух молодых парней чуть младше меня, она заерзала на месте.

И в самом деле, на лужайке неподалеку от фруктовых садов фехтовало двое беловолосых мальчишек. Что ж, узнаю семейство Люмвир — даже прибывая на отдых в летнюю усадьбу они тренируются. Или дурачатся?

Какое-то время мы наблюдали за их состязанием, но вскоре они потеряли к этому интерес. Заметив фруктовые деревья, парни побежали к ним на перегонки и после принялись за обед. Уничтожив пару десятков различных плодов, оба покинули сад, но, не успели мы с девочкой вернуться к прошлой теме обсуждения, как я заметил теперь уже троих мальчишек, и у каждого в руках небольшая копия арбалета, коими когда-то, еще до моего вступления в гильдию, пользовались убийцы.

— Что они собираются делать?

— Не знаю, — ответил я на вопрос любопытной девочки, попивая чай.

По всей видимости, троица решила устроить состязание в меткости, а в качестве мишеней будут фрукты. Плоды деревьев в этих садах разной формы и часто небольшого размера, к этому можно прибавить и ветер, который только усложняет соревнование. Полагаю, в ограниченных условиях усадьбы фрукты — лучшие мишени.

И стрельба началась. Парнишка с растрепавшимися волосами, которого, кажется, я уже видел прежде, вел по счету. Фрукты взрывались один за одним, а служки только и успевали таскать господам болты.

— Зачем они портят урожай, господин Каэл? Сестренки ведь так бережно его выращивали…

Она права, но им этого не понять. Они этого не видели, им этого не почувствовать. Обычно я бы и сам не обратил на это внимания — ну фрукты и фрукты, что с них взять. Однако сейчас я понимаю, какие усилия были затрачены на то, чтобы их вырастить, более того, отчасти мы с Аэлин и сами причастны к жизни этой усадьбы. С моей стороны было бы неправильно сидеть молча и терпеть надругательство над садом, за которым наблюдаю почти ежедневно.

Накинув поверх белой рубахи тоненькое серое пальтишко, я спрятал под ним самострел и колье волчий клык, просто на всякий случай. Взявшись за трость, я, показав большой палец девочке, медленно, но верно побрел к лифту, что, к моему счастью, расположен совсем недалеко от моей комнаты. Выйдя в сад, я поприветствовал юных господ.

Глава 2. ч. 27

— Ну здравствуйте, — стоя позади трех беловолосых мальчишек и опершись на трость, заговорил я, — юные господа.

— А ты еще кто такой? — без приветствий и представлений небрежно бросил в мою сторону коротко стриженный пацан, что заметно выше остальных. Облаченный белой, вымазанной фруктовыми соками рубахой, на вид ему лет 9, но тело крепкое не по годам. Все трое тут же забыли про состязание и повернулись ко мне.

— Невежливо начинать разговор с такого вопроса, — отметил я. — Меня зовут…

— Я тебя знаю, — прервал меня низкий паренек, светло-голубой глаз которого едва заметно выглядывал из растрепавшихся волос. В отличии от остальных братьев он был абсолютно чист, на его одеждах нет и пылинки. — Ты Каэл Люмвир. Тот самый, которого полгода назад выперли из черной семейки.

— Это он? — протерев глаза, спросил третий. — Но что он здесь делает?

— Мне тоже интересно, — добавил низкий, выйдя вперед и встав напротив меня. — Слышал, тебя пытались продать на аукционе, но что было дальше история умалчивает. — Раскручивая в руках арбалет, он улыбался. — Так почему выброшенный черный пес ошивается на нашей территории?

— Я гость этой усадьбы.

— Гость? Не слышал ни о чем подобном, а поверь, слышал я о многом. — Подобравшись ко мне вплотную, он перешел на шепот, чтобы его братья не услышали. — И о том, что Каэл, обезумев из-за побоев служки, убил младшенького, и о том, что, сражаясь с дядей, упал без сил от какой-то болезни. Сейчас, должно быть, ты все еще слаб? — Он говорит так, словно пытается мне что-то донести. Словно хочет задеть меня или оскорбить.

— К чему ты ведешь?

— Та служка, эльфийка вроде? Она наверняка сейчас в усадьбе, может мне… — сделав пару шагов назад, он, чуть посмеиваясь, продолжил, — тоже с ней поиграть?

— … — Я проигнорировал его слова. Это очевидная провокация, только к чему ему это? Хочет отомстить мне за то проигранное испытание в Элидоре?

— Брат, о чем ты? — в раз произнесли двое мальчишек.

— Тебя сюда привела тетушка Аэлира, да?

— Откуда ты… — начал я.

— Откуда, говоришь? — тут же перебил дерзкий мальчишка. — Это очевидно для того, кто следит за передвижением всех членов своей семьи, пусть те и служат черным.

— Даже если так, что с того?

— А с того, о Ка-аэл, — протянув мое имя, он заулыбался, — что тетушка Аэлира, как я и сказал, старая белая собака во служении грязных черных псов. Какое право она имеет тащить в наш дом грязных, выброшенных шавок вроде тебя?

— … — Он начинает действовать мне на нервы, однако я не имею права сорваться. Если сейчас наврежу ему или его братьям, им не составит труда выставить меня из усадьбы, в которой я и так не вполне должен находиться.

— Так что скажешь? Может, мне выслать письмо отцу? Он наверняка решит вопрос не в твою пользу, возможно даже прибудет лично и убьет сына сестрицы-предательницы! — договорив, он захохотал. Будучи не в состоянии справиться со мной прежде, теперь он давит на меня, зная, что я не смогу ответить?

Я сжал в кармане пальто колье, которое могло бы частично сократить разрыв в наших физических возможностях. С самого пробуждения я не проверял действия этого артефакта, так как не до конца уверен в том, что это не приведет к осложнениям с восстановлением, однако я твердо уверен в том, что без труда могу справиться с тремя мальчишками надев колье. В конце концов они всего лишь дети, а я на протяжении десятков лет фехтовал будучи неспособным без уловок отразить хотя бы один удар. Тем более у меня есть самострел, а в усадьбе всегда дежурит целитель, который в случае чего подлечит простреленную ногу сопляку.

— Вы ведь здесь в стрельбе состязались, так? — выдохнув, решив поубивать пыла, спросил я у мальчишек. — Может лучше продолжим?

— Черный пес хочет посостязаться в стрельбе из арбалета? — с ухмылкой спросил высокий парень, сделав шаг вперед.

— И правда, мы должны хотя бы дать тебе шанс! — встрял и третий, ничем непримечательный пацан.

— Верно-верно, — снова заговорил патлатый, — невежливо будет состязаться с гостем в том, в чем он хуже дворовой собаки.

Черт, было бы проще, если бы они согласились. Я абсолютно убежден в том, что обучен стрельбе лучше любого другого в этом поместье, вероятно даже во всем роду Люмвиров.

— Как насчет трех дуэлей подряд? — предложил парень с растрепавшимися волосами. — Как некогда старший и сильнейший ребенок черных, одолевший Исэль в честном поединке, тебе ведь не составит труда справиться с нами, да?

— Он победил Исэль?! — Вдруг от неожиданности подскочил высокий.

— Б-брат, нам с ним… — заговорил третий, но патлатый приложил палец к его рту.

— Об этом не беспокойся. Видишь трость?

Трое мальчишек замолчали, переглянулись, закивали и выстроились в ряд. Не знаю к чему это, но мирного решения возникшего неожиданно конфликта не будет. Ха-а, а я всего лишь хотел защитить сад от вредительства со стороны юных господ, которым негодовавшие служки были не в праве возразить…

Вперед на меня вышел третий, непримечательный паренек, что на вид младше прочих. Выхватив с пояса меч, он встал в позицию, выставив клинок вперед. Мальчик совсем не кажется сильным или ловким, потому я не стал доставать самострела, лишь рукой поманил его к себе, покрепче взявшись за трость.

— Кем ты себя возомнил?! — закричал мальчишка, бросившись на меня. Его движения до смешного медлительны и предсказуемы. — Я тебя… — Собираясь пронзить меня кончиком меча, он остановился. Тростью я отклонил траектория его атаки и, сделав всего шаг вперед, ручкой зарядил ему в челюсть. — Кха-а! — завопил пацан, упав на траву и заплакав. Челюсть вывихнута, к нему сразу подоспели служки.

— Как ты мог ударить брата! — возмутился высокий парень, сразу доставший меч из ножен и в левую руку взявший арбалет. Он побежал на меня, прицеливаясь, и совершил выстрел. Однако по направлению его оружия я понял, что болт в меня не попадет, потому, не сдвинувшись с места, ожидал его атаки.

От разреза внушительной силы я уклонился простым смещением корпуса. Из-за того, что он вложил слишком много силы в первый удар, второй оказался до смеху слабым и, без труда отразив его деревянной тростью, я сделал шаг вперед и подножкой сбил потерявшего равновесие оппонента.

— Так легко справился с двумя Люмвирами, невзирая на свое состояние! А ты лучше, чем я ожидал! — похвалил меня патлатый, приготовившись к дуэли.

— Надо было атаковать втроем, так бы у вас было больше шансов.

— Не зазнавайся раньше времени! — обиженно крикнул в мою сторону третий пацан, держась за опухшую челюсть.

— Вот-вот! Сейчас Акалио тебе покажет! — добавил второй.

Так пацана зовут Акалио? Я слышал это имя прежде, более того, человек его носивший умер от моей руки. Когда семья прижала меня на базе убийц, среди напавших на меня черных братьев был и один белый, звали его именно Акалио. Похоже, его черные забрали после победы в состязании, которое состоялось, когда Лире тогда исполнилось пятнадцать.

Но почему они выбрали именно его, а не Исэль? Одержи победу я, однозначно выбрал бы ее и это бы даже не обсуждалось. Она невероятно талантлива и владеет магией — это сильно выделяет ее на фоне прочих. Есть ли какая-то причина… Впрочем, какое теперь это имеет значение?

Его я недооценивать не собираюсь. Правой рукой я уже взялся за самострел, но пока держал его под пальто, также обмотав вокруг запястья и колье. Совсем необязательно надевать артефакт так, как-то по-хорошему задумано, достаточно лишь формального “оно на мне, а значит должно работать”.

Без лишних слов мальчишка бросился на меня, казалось, без оружия, но, приблизившись, он наклонился и в мгновение достал из штанин два ножа, какие он показывал еще при прошлой встрече. Резкий, но вполне ожидаемый выпад я отразил одним движением трости и, достав самострел, навел его на ногу мальчишки и выстрелил. Однако исключительно благодаря инстинктам он отскочил. Металлический шарик проскользнул по коже, оставив царапину, но не задел кости.

— Это еще что?! Нечестно! — воскликнуло двое побитых мальчишек позади.

Но Акалио был непоколебим, словно уже знал о моем самостреле. Почти сразу он бросился на меня вновь и совершил несколько быстрых взмахов клинками. Успев увернуться от одного и парировав второй, третий почти попал в цель и, не сместись я вовремя, разрубил бы пару связок мышц, но так лишь порезал пальто и оставил кровоточащую царапину чуть ниже левого предплечья.

Я не взял с собой мешочка с шариками, то был мой единственный и последний снаряд. Кто бы мог подумать, что пацан сможет увернуться? Это было неожиданно, еще и шум выстрела привлек к дуэли ненужное внимание почти всех служек поместья. На место происшествия прибыла даже управляющая, но и она не в силах остановить юных господ.

Будучи, казалось, в восторге от резко возросшего числа зрителей, мальчишка заулыбался и, перегруппировавшись, парой рывков сократил расстояние между нами и, нацелившись на мою шею, будто намереваясь убить, совершил пронзающий удар. Отбросив трость, обеими руками я взялся за самострел, который отныне скорее просто кинжал с чуть изогнутой рукоятью, и, сделав шаг назад, принял удар лезвием клинка, однако сразу получил коленом в живот.

— Кха! — прокашлялся я, отступив. Мое тело слабо. Всего одного пропущенного пинка хватило, чтобы выбить меня из равновесия. Без артефакта-колье я, без сомнений, свалился бы на землю. Однако вид я сделал такой, словно вот-вот и вправду свалюсь с ног.

Решив воспользоваться моей слабостью и не разгадав в этом уловки, он, забыв обо всем и закричав, бросился вперед и собирался пронзить обоими кинжалами мой живот. Но без труда я увернулся и подставил ему подножку.

— Как?! — успел вскрикнуть перед падением пацан.

— … — Не ответив, я наклонился к нему и приложил лезвие к горлу. Мальчик задрожал, но виду не подал, лишь сжал зубы и едва заметно улыбнулся. Конечно я не стану убивать его на глазах всей прислуги, да и ни к чему мне это. — Я победил, — объявив это, я выпрямился в полный рост и начал разминать руки, немного постанывая. Парировал пару ударов совсем еще ребятишек, а руки забились так, будто неделю без продыху махал мечом. Ну и морока…

— Говоришь, нападать втроем, да? — поднимаясь с земли, заговорил патлатый.

— А? — Не поняв его вопроса, я пожал плечами.

— Прекратите! — вдруг послышался знакомый девичий голос откуда-то из-за спины.

Обернувшись, за пару метров от себя я застал оцепеневших от страха мальчишек, державших в руках оголенные клинки. Собирались напасть со спины? Как подло, однако этого следовало ожидать, более того, именно этого я ожидал с самого начала, но расслабился после победы над последним парнем. А спасла меня…

— Что ты здесь делаешь? — растолкав братьев и хлопая белыми бровками, обратилась ко мне недоумевающая Исэль.

Глава 2. ч. 28

— Что ты здесь делаешь? — растолкав братьев и хлопая белыми бровками, обратилась ко мне недоумевающая Исэль.

— Пытаюсь не дать твоим братьям уничтожить все фрукты в этом саду, — буднично ответил я, протянув руку лежащему на земле патлатому мальчишке, но он оттолкнул меня и поднялся сам. В ответ на его грубость я лишь пожал плечами.

— Ты показался перед нами… — тихо, с недоверием смотря мне в глаза, заговорил Акалио, смахивая грязь с рубашки, — …чтобы мы не стреляли по фруктам?

— Ваша прислуга тратит много сил и времени на посадку и уход за урожаем, вы же портите результат их непосильного труда.

— Пусть так, но почему они сами нам об этом не сказали? — возмутился высокий мальчишка, за что сразу получил оплеуху в голову от сестры.

— Потому что слуга не смеет возразить господину. Какие же вы идиоты… — проговорила про себя Исэль. В отличии от мальчишек, девушка облачена легким, летним платьишком, а ее белоснежные мокрые волосы сверкают на солнце. Должно быть, она принимала ванну, когда услышала звук выстрела, и была вынуждена быстро покончить с этим делом и прийти сюда. Подняв мою трость с земли, она бросила ее мне.

— Спасибо, — ответил я на этот жест.

— Когда в следующий раз захотите попрактиковаться в стрельбе, — начала говорить девушка, глядя на своих виновато опустивших глаза братьев, — подготовьте мишени. И не докучайте слугам.

— Х-хорошо, — в раз произнесли трое мальчишек. Не поднимая голов, они, подобрав каждый свой арбалет, покинули сад. Большинство собравшихся служек разошлись каждая по своим делам, в саду осталась только управляющая и еще одна девочка, которая пошла убирать испорченные фрукты.

— Огромное Вам спасибо, юная госпожа, — заговорила старушка-управляющая, прежде поклонившись. — Если бы не вы, усадьба могла оказаться в тяжелом положении.

— Благодарите не меня, а Каэла, — махнув маленькой белой ручкой, быстро ответила она. — Без него я бы не узнала об этом безобразии. Если братья снова начнут что-то портить и мешать работать — не бойтесь сказать мне. Я разберусь.

— Старая женщина премного благодарна и Вам, юная госпожа, за доброту, и Каэлу, — снова поклонившись, благодарила старушка. Повторив эти слова еще несколько раз, она убрела в сторону испорченных фруктов.

— Может зайдем и поговорим за чаем? — сверкнув своими голубыми глазками и чуть улыбаясь, предложила Исэль.

— Конечно. — Опираясь на трость, я последовал за старшей наследницей белой ветви. Сначала она шла быстро, но вскоре осознала мои физические возможности и подстроилась под меня. По дороге в гостевую комнату, расположенную в конце усадьбы, мы не обменялись и словом. Исэль попросила служанку подать нам чая с печеньем.

— Сестра и… — завидев нас в дверях, заговорил беловолосый короткостриженый мальчик с нахальным, поедающим меня с ног до головы взглядом, — …ты! Из-за тебя отец наказал нас троих после поездки в столицу! — Бросив книжку, которую читал, парень вскочил с дивана и схватился за копье. — Ты хоть представляешь, сколько тысяч отжиманий мне пришлось сделать по твоей вине?! — тыча в меня острием копья, кричал парень.

— Уймись, Бон, — вмешалась Исэль, встав между нами.

— Но сестра! И тебе тоже досталось! Если забыла, отец велел высе… — говорил пацан, которого, кажется, зовут Бон, но девушка заткнула его рот платком и вытолкала из гостевой комнаты.

— И не попадайся мне сегодня на глаза! — обиженно буркнула она, захлопнув дверь.

— Хотя бы книжку верните! — слышался голос Бона за дверью, но девушка не ответила на его слова. Упав на мягкий диван, она выдохнула.

— Наконец-то тишина… — Я сел напротив.

На столе лежала книга с названием: «Как несносный принц пленил душу храброго героя и утонул в бездне его великодушия». Брат Исэль действительно читал что-то подобное? Помотав головой, я подвинул книгу на край стола. Как раз после этого молодая служка прибыла с чайным сервизом и угощениями.

Какое-то время мы только пили чай и время от времени бросали друг на друга беглые взгляды, но я все же решил не растягивать этой неловкой тишины.

— Мне очень жаль, что из-за меня ты и твои братья были наказаны.

— Забудь, это не твоя вина, — тут же опровергла девушка. — Отец всегда был таким: жестоко наказывал нас за поражения. Бона он заставил отжиматься два месяца подряд, запрещая спать и есть. Слуги посменно дежурили рядом с ним, исцеляя, когда он падал от истощения. Акалио он избил лично, тот ведь проиграл какой-то девчонке.

— А ты…

— … — Не произнеся и слова, она повернулась ко мне спиной и спустила платье до живота. Вся ее белая, хрупкая спина была изуродована десятками продолговатых бурых шрамов, оставленных плетью. — Он велел высечь меня и запретил слугам лечить мои раны. — Натянув платье, она снова упала на диван. — Из-за этого каждый удар остался со мной теперь уж навсегда — Спокойно, будто не сказала чего-то удивительного, она взялась за чашку чая и сделала глоток.

— Мне жаль.

Тогда я и подумать не мог, что моя победа в детских дуэлях приведет к такому. Мне не так уж сильно были нужны те награды: кузнеца я бы нашел и сам, а тома заклинаний были скорее приятным дополнением. Но я не мог знать о последствиях…

— Это не твоя вина, — снова произнесла она. — Да и тебе досталось куда сильнее, чем нам, — договорив, она указала на трость, стоящую у столика.

Глава 2. ч. 29

— Так вот где ты жил последние полгода? — отворив двери моей комнаты, удивленно произнесла Исэль. — Никогда бы не подумала, что сразу после того инцидента тебя привезли сюда, на нашу территорию.

— Г-г-госпо… Ю-юная г-г-г… — открыв глаза, уснувшая русая девочка обнаружила перед собой густобровую, беловолосую девушку и, вскочив со стула и вскрикнув со страха, начала поспешно кланяться и едва ли разборчиво бормотать себе что-то под нос. Должно быть лично она впервые встречает кого-то из господ.

— Слушай, — положив руку на голову девочки и чуть наклонившись, заговорила Исэль, — не подготовишь для меня комнату по соседству с этой?

— К-конечно! — воодушевившись, согласилась она и тут же улетела прочь.

— Только попроси старших помочь с вещами! — крикнула девушка вслед убежавшей служке. Прикрыв дверь, Исэль с интересом стала осматриваться в комнате, сплошь заваленной книгами, чертежами и магическими кругами.

Добравшись до своего столика у окна, я упал на стул и с облегчением выдохнул. Руки и ноги затекли так, словно несколько дней промахал мечом, еще и живот болит после пинка того пацана, Акалио. Только сейчас с запястья я снял артефакт-колье и бросил его на стол. Боль усилилась, но пока ее можно считать терпимой.

— А у тебя тут много всего, — пристально вглядываясь в последний нарисованный мной круг, сказала Исэль. — Это же магическая инженерия, да? Ты, должно быть, очень умен, если в этом разбираешься.

— Вот и неправда, — тут же опроверг я, пожав плечами, — совсем я в этом не разбираюсь, но очень хотел бы начать.

— Правда? — Переведя свой светло-голубой взгляд на меня, девушка взяла со стола записи Мирки, обернутые обветшалыми, рассыпающимися в руках веревочками и села напротив. — Один мой до ужаса уродливый и бесконечно умный старший братик пытался научить меня этому, но довольно скоро мы поняли, что идея обречена на провал. — Договорив, она принялась листать записи, но быстро бросила это дело и аккуратно положила их на стол.

— Понимаю, у меня пока тоже ничего не выходит.

— Могу познакомить тебя с ним, если хочешь. Он странный, но в этом разбирается отлично, и только поэтому он до сих пор с нами, — спокойно говорила девушка, смотря сквозь окно на прекрасные фруктовые сады.

— Ты говоришь о каком-то из братьев?

— Ага, — кивнула она, едва заметно улыбнувшись. — Каждый, кто видел его вживую, говорит, что то не человек: его ноги короткие, кривые; нос огромный и скрюченный, как у старой, жуткой бабки; из спины торчат кости; руки длинные; пальцы тонкие и изворотливые. Одним словом — чудовище с человеческими очертаниями.

— Последствия кровосмешений…

— Тебе об этом что-то известно?

— Только слухи.

Причем из прошлой жизни. Мне никогда не было прока погружаться в дела белой ветви, и все же, сразу после их полного уничтожения моим отцом и темной Лирой, до меня доходили истории о спрятанных в чащобах домах, в которых белые держали своих “неудавшихся” детей. Как и в моем случае, те дети пострадали от мутной традиции чистой крови, однако им повезло сильно меньше.

Таких детей, страшных и уродливых, держали на цепях, словно животных. Не давали им увидеть света и не давали свету лицезреть их. Жуткая, грязная и неприятная байка, какой пугали детишек в трущобах, однако по рассказам убийц, что были очевидцами тех картин, я понял, что то не просто страшные истории на ночь — этот кошмар и прямо сейчас происходит наяву где-то далеко отсюда.

— Понятно, — опустив глаза и заметно помрачнев, девушка на время замолчала, но вскоре перевала дух, прокашлялась и снова заговорила. — В общем, если нужна помощь с этим делом, — положив маленькую, белую ладонь на записи Мирки, она продолжила, — я позову сюда старшего брата под каком-нибудь надуманным предлогом и уговорю помочь, чем сможет.

Если одному из “неправильных” детей дали возможность жить за пределами тех спрятанных от всего мира домов, значит, он и правда должен чем-то сильно выделяться среди прочих. И раз он не такой, как все, белые наверняка будут прятать его и едва ли у него выйдет сбежать с исследованиями, чего я опасаюсь более всего. Это и в самом деле звучит как беспроигрышный вариант, если он окажется так умен, как говорит Исэль.

— Я согласен, буду только рад познакомиться со столь ученым в магической инженерии человеком. Но… — Одно меня только смущает. Разве Исэль не должна быть старшим ребенком в семье? Тогда почему зовет его старшим братом?

— Хм? — Переведя взгляд с садов на меня, она чуть завалила голову на бок.

— Разве Исэль Люмвир не старшая дочь семьи? Почему зовешь его старшим братом?

— Так вот что тебя смутило, — заключила она, скрестив руки на столе. — Его мать умерла при родах семнадцать лет назад. Пять лет отец не мог отойти от той трагедии, — договорила она, зевнула и, поднявшись, позвонила в колокольчик, вызывающий служек. — Зато сейчас спит с семью сестрами в один день и совершенно на этот счет не переживает.

— Мрачная история, — тихо проговорил про себя я, пока Исэль просила у прислуги чая.

— Обычная, — вернувшись и снова сев за стол, уточнила она. — Все-таки завидую я тебе.

— Почему?

— Ты же за десять лет ни разу не встретил своего отца. Жалеешь, что так вышло? Что оказался здесь совсем один, никому не нужный?

— Я здесь не один, со мной верная служанка.

И уже это огромное счастье. Жалею ли я, что не встретил отца за эти десять лет? Как же глупо звучал бы этот вопрос, знай она, что в прошлой жизни я уже встречал отца, знай, что отец ненавидел и презирал дефектного ребенка, что на протяжении пяти мучительно долгих лет я страдал от издевательств, превозмогал неизвестную, ранее невиданную и неизлечимую болезнь, что плакал по ночам от одиночества и отчаяния. Однако она не может этого знать и никогда не узнает.

— Но тебя бросила семья, бросил отец.

— Может, это и к лучшему. Я не хочу быть наследником рода Люмвиров.

— Не шутишь? — улыбнувшись, спросила она, после засмеявшись. — Но… — успокоившись, она прокашлялась, — я тоже не хочу… — Опустив глаза, она склонилась над столом и начала говорить тише. — Не хочу больше возвращаться домой, не хочу видеть отца и дворецких, не хочу избивать на дуэлях братьев и сестер, не хочу…

— Ваш чай, — прежде постучавшись, прервала невысокая служка Исэль. Поставив чайный сервис на стол и забрав с собой старый опустевший, она быстро удалилась из комнаты.

Девушка взялась за чашку с чаем и, глядя в окно, замолчала. Не ожидал, что она вывалит на меня столько откровений. Интересно, почему именно я? Может потому, что боится говорить об этом с кем-то из семьи? Или видит во мне что-то вроде родственной души, которая также, как и она, хочет сбежать от того, что ее окружает?

Но как бы там ни было, эти слова объясняют ее отсутствие на состязании между ветвями в прошлой жизни. С таким настроем она либо погибла, пытаясь сбежать от семьи, либо была до смерти избита ее же отцом за непослушание или оскорбление. Это и объясняет то, что прежде я слышал о ней лишь в детстве да и не сказать, что много.

И все-таки эта ее ненависть к семье и отцу мне только на руку. Девочка, без сомнений, гениальный мечник, вдобавок ко всему владеющий магией — это потенциально сильный союзник, который поможет мне внедриться в белую ветвь и с ее помощью разгромить как черных, так и своих же родственников. Я должен сделать все, что в моих силах для того, чтобы переманить ее на свою сторону и не дать сгинуть в попытках вырваться из стальной хватки ее семьи.

Но что самое главное, с ее помощью я могу вернуть то, что потерял полгода назад — Лиру.

— Ты ненавидишь свою семью?

— Не семью. Я ненавижу отца и тех, кто его поддерживает, — ответила она, посмотрев мне в глаза.

— Моя семья отняла у меня самое дорогое. Им нет за это прощения.

И случилось это ни единожды, ни дважды и даже ни трижды. Тридцать долгих лет после появления болезни я был гоним отовсюду, и сколько бы времени ни прошло, как бы далеко я ни бежал — они шли по пятам и убивали каждого, кто был мне дорог. И я не могу утверждать, что этого не произойдет вновь. Я должен быть готов.

— Исэль Люмвир, — начал я, — хочу предложить союз.

— Союз? — Недоумевающе хлопая белыми бровками, девушка поставила чашку на стол и внимательно посмотрела на меня.

— Считаешь ли ты, что некоторые люди твоего окружения достойны смерти?

— Смерти — нет, — тут же отрезала она. — Я не утоплю руки в крови, опустившись до их уровня.

— И тем не менее их взгляды и поступки недопустимыми?

— Да.

— Что ты собираешься с этим делать?

— Сбегу, — без раздумий ответила она.

Полагаю, девочка уже не раз задавалась этим вопросом и уже давно планирует побег. Удастся ли ей добиться желаемого, если оставить все так, как есть? Не могу сказать наверняка, и все же не думаю, что отец-тиран и старейшины так просто отпустят старшего отпрыска Люмвиров. А что с ней сделают за побег, если даже поражение в простой детской игре привело к появлению десятков шрамов на спине, и знать не хочу.

— А братья? Сестры? Просто оставишь их?

— Тебя это не касается, — поморщив брови, сказала Исэль. Она злится, но словно не на меня — на себя. Те мелкие из сада, пацан с копьем, должно быть и другие — они дороги девочке, однако что может ребенок противопоставить человеку, что небезосновательно считается вторым по силе на континенте после Валрака, Короля разрушений? Есть не так много путей, первый и самый простой… побег.

— И правда не касается, — подтвердил я ее слова. — Но я хочу это изменить. Хочу стать тем, для кого это будет столь же важно, как и для тебя.

— Зачем тебе это? — спросила она, с читаемым недоверием смотря на меня чистыми и пока еще невинными, светло-голубыми глазами.

Для ее возраста она смышленая, ее манера речи не подходит девочке одиннадцати лет, а ее навыки фехтования превосходят оные практически любого мастера клинка пятого и ниже уровней, и все же она остается ребенком, что цепями закован в золотой клетке, накрытой плотной черной тканью. Она не видела света, не знает свободы, но главное — Исэль живет в страхе всю свою жизнь.

Неудивительно, что она хочет сбежать. Это простейший способ уйти от всего этого, стать свободной. Но будь ты из белой ветви или черной, Люмвиры не отпускают своих. Каждый сбежавший или даже изгнанный будет настигнут и убит, будь то инициатива какого-то отдельного члена рода или совета старейшин. Мне жаль ее, и жалость эта берется из того, что я пережил то же, что предстоит пережить ей.

Однако мне дали шанс изменить свою судьбу, шанс все переиграть и отомстить. Не думаю, что ей повезет также. Сделав ее своим союзником, я постараюсь как изменить ее судьбу, так и при ее помощи продвинуться по своему пути. Этот союз выгоден нам обоим, но как это донести?

— Отец и старейшины выбросили меня сразу после того, как признали дефектным. Кроме того, из-за двух младших братьев я едва не лишился одного дорогого мне человека, а изгнание привело к разлуке с сестрой, которая теперь является старшей в роду, и мне представить страшно что может сделать отец с Лирой теперь, когда лучшей мечницей должна стать уже она. — Беловолася молодая девушка, сидя напротив меня, покорно сложив руки, слушала меня молча и внимательно, не перебивая. — У меня есть счеты со своей семьей, а у тебя со своей, так?

— Ты прав, — кивнув, согласилась она.

— По одиночке мы мало на что способны. Ты скована своей нерешительностью и добротой, я же — коллека, едва ли способный поднять меч без помощи артефактов, — говоря, я указал рукой на колье, лежащее на столе. — Однако вместе мы можем бороться.

— И чем мне может помочь, как ты сам говоришь, коллека?

— Может, мне и не сравняться с тобой в скорости и силе, но… — достав и положив на стол самострел, я продолжил, — есть вещи, в которых мне нет равных. Этот кинжал способен выстреливать металлическими шариками на огромной скорости. С помощью этого оружия и стратегии даже я буду способен сражаться, но не это главное, — закончив, я указал на горы исписанных, полуразвалившихся блокнотов и книг — на записи Мирки. — С помощью этой литературы я гарантирую создание более интересных и полезных инструментов.

— Я не могу поверить тебе на слово. Для меня это — просто куча бумаги, разрисованная магическими кругами.

— Это будущее, — уточнил я. — Приведи сюда своего брата; и если он действительно так хорош, как ты говоришь, он это подтвердит.

— Хорошо, вечером я отправлю гонца и уже к полудню он прибудет в поместье. Однако не думаю, что даже так смогу тебе доверять… — она опустила взгляд и задумалась.

Своими словами, своим поведением она словно с первой встречи сама искала у меня помощи, но сейчас колеблется. Я ее понимаю. Не счесть сколько раз я расситывал получить помощь у людей, которые казались мне надежными, но каждый раз я лишь получал удар в спину. Должно быть и она успела пережить нечто подобное. Необходимо продолжать давление, иначе она не поверит моим словам.

— Я предлагаю тебе отказаться от побега, — начал я, чем привлек ее светло-голубые глазки. — Нам не уничтожить устоявшегося среди наших отцов и старейшин уклада, если мы просто сбежим. Мы должны бороться до конца, не подставляя спины врагу. Только так у нас получится спастись не только самим, но и помочь братьям и сестрам. Помочь им избежать участи, что была уготована нам. Ты действительно хочешь сбежать? Действительно веришь, что они отпустят тебя?

— Я… — Исель хочет что-то сказать, но слова не вырываются из ее рта. Она сомневается. — Не знаю. Если сбежать далеко-далеко и постараться забыть…

— Даже так они нагонят тебя и либо вернут, либо убьют. Самый прославлленный род мечников не отпустит старшего отпрыска одной из ветвей так просто. Они наверняка придут и за мной, это лишь вопрос времени. — Я поднялся со стула, взял трость и, опершись на нее, посмотрел в окно. Две молодых девушки, переговариваясь и хихикая, убирали испорченные фрукты в корзины. По средине поляны, чуть дальше от моих покоев, тренировался, маша копьем и выкручивая пируэты, Бон, мальчишка со странными вкусами в литератаре.

— И чего ты хочешь? Двум детям ничего не изменить, как бы нам того не хотелось.

— Двум — нет, однако нас и не двое. Даже сейчас, если ты согласишься на союз, нас будет больше, и со временем мы, заработав деньги и нужные знакомства, расширим круг влияния и станем силой, с которой будет вынужден считаться даже сам Валрак, Король разрушений.

— Звучит хорошо, даже я бы сказала сказачно. Но это лишь слова ребенка, полнящегося ненавистью к своей семье, — она проговорила это с пробирающим до костей недоверием и скептицизмом. Исэль сомневается. Это нормально, но…

— А разве мы, дети, не должны мечтать? Мечтать о свободе. Мечтать о том дне, когда мы, сидя далеко-далеко отсюда, не будет переживать за безопасность себя и своих близких?

— Ты снова прав, — заулыбавшись, согласилась девушка. Чуть помолчав, она неожиданно рассмеялась и повеселела. — Если честно, — говоря через смех, Исэль не могла скрыть эмоций, — порой мне кажется, что старший ты, а не наоборот. — Протянув мне маленькую белую ладонь, своими светло-голубыми глазками она посмотрела в мои. — Что бы нам ни пришлось пережить, сколько убийц бы ни послали за нашими головами… — я принял ее рукопожатие, — мне очень нравится сказка, в которой я и дорогие мне братья и сестры свободны и счастливы. Приложим все усилия, и даже если лишимся каждой конечности — все равно попадем в эту сказку. Согласен?

— Конечности я терять не собираюсь, — улыбнувшись ей, ответил я.

Глава 2. ч. 30

Исэль, весело помохав на прощание, покинула мою комнату, и почти сразу ее заменила угрюмого вида Аэлин. Встав у стола, светловолосая эльфийская девочка пронзила меня холодным взглядом. Конечно она все слышала, ведь стояла под дверью с того момента, как мы вошли в покои.

— Почему господин не поделился со мной планами по спасению Лираэль? — недовольно проговорила она, убирая пустой чайный сервиз, изготовленный из дорогого голубоватого хрусталя.

— Прости, я не был уверен, что получится договориться с Исэль.

И это правда, успеху я обязан лишь ее детской вере в исполнение столь нереальной, в рамках нашего рода я бы даже сказал совершенно несбыточной сказки. Однако как бы ни было тяжело, у нас просто нет другого выхода. И первым важным ходом в нашей игре будет победа на семейном состязании, которое состоится примерно через пять лет, когда Лире исполнится пятнадцать. Победившая ветвь сможет против воли проигравшей забрать любого ребенка оной, в этом и заключается наша цель: победить и вернуть Лиру. Именно это мы с Исэль подробно обсудили перед тем, как она ушла.

— Пока мне сложно предугать дальнейшее развитие событий, — в слух озвучил я. Аэлин, приподняв острые ушки, продолжала заниматься уборкой. — Если заявления о гениальности старшего брата Исэль правдивы, с завтрашнего дня в усадьбе нам потребуется подготовить помещение, в которое мы перенесем все записи Мирки и обустроим его под мастерскую.

— Я все подготовлю, — тут же отозвалась девушка. — Но… — неуверенно начала она, подойдя ближе, — господин, Вы уверены, что им можно доверять?

— В Исэль я не сомневаюсь, — без колебаний заявил я.

Старшая наследница белой ветви хорошо понимает свое положение — бей или будь убитым. Кроме того, никогда прежде она не встречала никого, кто прямо бы высказался против рода Люмвиров, а потому у нее нет выбора. Она либо одна, либо со мной. Это выгодно нам обоим. К этому добавим то, что наши с ней судьбы во многоим схожи, думаю, и это сыграло немаловажную роль в заключении союза.

— А что насчет брата?

— Не могу сказать наверняка, пока не встречусь с ним лично.

Каким будет ее брат? Уродец, которого белые держат на поводке в подвале лишь потому, что он приносит пользу. Скрывают его от окружающего мира, пользуясь его гениальностью в сфере магической инженерии. Слышал ли я хоть раз о каких-то открытиях, совершенных белой ветвью? Не думаю. И тем не менее, окажись он способным разобраться в трудах Мирки, он может принести колоссальную пользу нашему делу.

Другой вопрос в том, можем ли мы ему доверять? Посвятить его в наши планы срадни самоубийству. Семнадцать лет он рос в страхе за свою жизнь сильно большем, чем даже мы с Исэль. Само его выживание с самых ранних лет зависит исключительно от его успехов в науке, и при таких обстоятельствах сложно предугадать, каким человеком он стал. Зависим ли он от одобрения отца, которого любит? Или он ненавидит его столь же сильно, как и Исэль?

До тех же пор, пока мы не сможем ответить на все эти вопросы, посвящать его во что-то большее, чем записи Мирки, просто глупо. И пусть даже этот уродливый братец передаст наработки отцу или старейшинам, белые ни при каких обстоятельствах не поделятся ими с общественностью, оставив эту силу исключительно себе; следовательно, я все также буду властен над прогрессом магической инженерии в мире, а это главное. Как минимум следующие два десятка лет никто не разработает того, что могут дать нам записи Мирки.

— С завтрашнего дня и до тех пор, пока брат Исэль будет в усадьбе, ты будешь прислуживать ему и… — говорил я девушке, лицо которой тут же словно вспыхнуло.

— Г-господин?! Но!.. — перебив, начала она кричать, но жестом я попросил замолчать. Даже не дослушала…

— Ты будешь прислуживать ему и, исходя из его поведения и того, что он будет говорить, как будет себя вести, мы в том числе будем принимать решение касаемо него. Я не могу находиться рядом с ним с утра до ночи, также и не заставляю делать это тебя, — поднявшись со стула и взяв трость, я подошел к остолбеневшей девушке и положил руку на ее светлые волосы. — Это довольно важная миссия. Будем следить за ним поочередно, согласна?

— Да, господин, — покорно согласилась она, опустив голову.

— И еще, — начал я, указав тростью на пыльный том заклинаний, лежащий на одной из полок, — с сегодняшнего вечера и до тех пор, пока Исэль не покинет усадьбу, вместе вы будете тренироваться фехтованию и магии. — И прежде, чем она успеет возразить, я продолжил. — Как прогресс в освоении “быстрого исцеления”?

— Я… — Виновато опустив голубые глазки в пол, Аэлин замялась. — Плохо…

Что же, несмотря на природную предрасположенность эльфов к разнообразной магии поддержки, девушка плохо справляется даже с простейшим заклинанием, способным разве что небольшие ушибы и царапины исцелять. Дело, вероятно, в том, что у нее нет учителя. Это мой просчет. Стоило заняться этой проблемой раньше.

— Исэль не только гениальный мечник, но и одаренный маг. Возможно ты сможешь у нее чему-то обучиться. — И не смотря на сказанное мной, Аэлин словно по-прежнему хотела мне что-то сказать, словно у нее есть какие-то возражения не только по тренировкам, но и по всему союзу в целом. Должно быть впервые у меня получилось сделать то, что делала обычно она: получилось прочитать ее настроение. — Что-то не так?

— Эта девушка… — заговорила она, но замолчала. Глядя на меня, Аэлин немного подумала, и все же нашла в себе смелость продолжить. — Простите, что ставлю Ваше решение под сомнение, но мне эта девушка кажется ненадежной. — Исэль и мне кажется слишком уж добродушной для ребенка, выросшего под крылом Люмвирского рода, и тем не менее я не разделяю ее сомнений. Заметив легкое замешательство на моем лице, она продолжила. — По ее вине мой господин попал в плен к разбойникам и едва не погиб. Что если это произойдет снова?

— Так вот что тебя беспокоит. — Улыбнувшись, я, опираясь на трость, добрел до кровати и рухнул в нее без сил. — Она немного простовата, но не переживай — это я переживу. Обещаю: если и умру, то не по ее вине.

— Нет, так не пойдет, — тут же выссказалась Аэлин, сев на кровать. — На мизинцах поклянитесь, что ни за что не умрете.

— На мизинцах?

— Да, — твердо произнесла она. Как по детски. На нее это непохоже, но, как бы там ни было, даже если она старается вести себя взрослее, чем то есть на самом деле — Аэлин остается ребенком, хотя часто я об этом забываю.

— Ну хорошо, — согласившись с ее невинной просьбой, я протянул ей руку и мы скрестили мизинцы. — Клянусь, что ни за что не умру.

— А если из-за той девчонки Вы пострадаете, — вдруг начала она, сжав мой мизинец с недюжиной силой, — она об этом сильно-сильно пожалеет, — закончив, девушка отпустила меня, поднялась с кровати и продолжила убираться как ни в чем не бывало.

Глава 2 ч.31

Утром Исэль, не постучавшись, ворвалась в мою комнату, когда я, закончив трапезу, допивал чай и смотрел на чудесные фруктовые сады, в которых уже работало несколько служек. Бесцеремонно ворвавшаяся девушка села напротив и, невзирая на ледяной взгляд стоящей подле меня Аэлин, попросила подать чашку чая и ей.

— Он согласился! — радостно крикнула она, протягивая мне письмо. Кажется, она в очень хорошем настроении. Эльфийская девушка же, припоминая в том числе, полагаю, и вчерашнюю тренировку, и этот неожиданный визит рано утром, со скрытым, но для меня явным раздражением пошла за чаем.

— И тебе доброе утро, — мирно поприветствовал я Исэль, приняв из ее рук письмо. Судя по печати на письме, отправителем является кто-то из белой ветви. Не сложно догадаться, что речь о ее старшем брате.

— Ой, — осознав ситуацию, обычно интеллигентная девушка хлопнула белыми бровками и, извинившись, несколько смутилась. — Просто не ожидала, что вытащить его из дома будет так просто. И отец уже дал свое разрешение. Иг прибудет в усадьбу к полудню.

— Иг?

— Так зовут старшего брата, — уточнила девушка. Приметив Аэлин в дверном проеме, она вскочила с места, собираясь помочь донести поднос, но эльфийская девушка, ловко увернувшись от помощи, поставила сервиз на стол сама. С холодным, не выражающим эмоций лицом она встала чуть позади меня, Исэль же, пожав плечами, снова села за стол.

Открыв уже распечатанный конверт, я достал лист бумаги, на котором небрежно были накиданы следующие слова: “Если ты посмеешь тронуть Лизу, клянусь всеми богами этого проклятого мира, я сделаю все, чтобы твоя жизнь была короткой и мучительной”. Далее следует несколько неразборчивых рисунков, напоминающих то ли отрубленные головы, то ли просто угрюмые плачущие рожицы. В самом конце, уже более четко и разборчиво написано: “Отец дал добро, буду к полудню”.

— Иг не отреагировал на первое письмо с просьбой прибыть в усадьбу, пришлось прибегнуть к легким угрозам, — поставив чашку чая на стол и мило улыбнувшись, пояснила девушка содержимое письма.

— А Лиза это…

— Лиза… — начав говорить, Исэль замолчала и ненадолго задумалась, — что-то вроде игрушки, наверное?

— Не человек — и на том спасибо. — Выдохнув с облегчением, я взялся за чай. Уж было подумал, что Исэль пришлось угрожать брату расправой над какой-то бедной Лизой.

— Ну… — выдавив из себя натянутое “хе-хе”, девушка опустила светло-голубые глаза к столу. — Не человек, да… Скажи лучше, Аэлин, ты не забыла о том, что мы вчера обсуждали? Прого…

— Проговаривай формулу про себя каждые пять минут и представляй действите заклинания в голове — тогда выучишь его за неделю, — перебив Исэль, от белых, еще не высохших после купаний волос которой весьма заметно пахнет свежими фруктами, Аэлин продолжила, — Также не забывай представлять поток энергии, циркулирующий по кровеносным сосудам в твоей крови — тогда быстрее начнешь чувствовать ману.

— А ты способная ученица! — несмотря на грубость моей служанки, Исэль добродушно улыбнулась новообретенной поддельнице, с которой ближе познакомилась на вечерней тренировке.

Прошлым вечером, собравшись втроем на поле неподалеку от фруктового сада, девушки провели меж собой несколько легких спаррингов и оценили способности друг друга. Чего и следовало ожидать, Аэлин была разбита в пух и прах. Я ни в коем случае не виню ее в этом, разница в их опыте и природном таланте колоссальна — с этим ничего не поделать. Однако моя эльфийская служанка восприняла это чересчур близко к сердцу.

— Клянусь уважением к самой себе, которое подарили мне Вы, господин, что буду работать над собой день и ночь, в конце концов одолев эту… в честном спарринге.

Это она сказала мне под луной, когда Исэль, уставшая после тренировок с мечом и магией, ушла спать. Также Аэлин добавила, что у эльфов клятва, данная под луной, имеет особое значение, и что любыми средствами она добьется своего, но… Едва ли, думается мне, моя эльфийская служанка в самом деле знакома с обычаями своего народа, и все же я не озвучил своего предположения, решив мирно принять ее стремление стать лучше. Если эта жажда стать лучше Исэль поможет ей стать сильнее, я буду только за.

Допив чай в абсолютной тишине, мы с Исэль вместе смотрели в окно, пока Аэлин собирала сервиз. Когда эльфийская служанка покинула комнату, беловолосая девушка поднялась из-за стола.

— На всякий случай предупрежу: Иг не кажется мне плохим человеком, но и нормальным его не назову, — выдав неожиданное откровение, она несколько скривила лицо. — У него имеются странные… пристрастия.

— Он опасен?

— Скорее нет, чем да, — дав двусмысленный ответ на довольно важный вопро, девушка криво улыбнулась. — Иг и мухи не обидет, просто он питает определенный интерес к… — замолчав и посмотрев в потолок, Исэль некоторое время думала, — существам нечеловеческой расы: к драконидам там всяким, гномам и… эльфам.

— Я убил родного брата за Аэлин, — сразу решил озвучить я на случай, если она об этом не слышала или забыла, — и если моя служанка пострадает — убью и твоего.

— Нет-нет-нет! — маша руками, вскрикнула девушка. — Ничего такого он не сделает, гарантирую! Иг может проявить интерес, но никак не навредить!

— Хорошо. — Пожав плечами, я поднялся со стула и, опираясь на трость, решил проводить девушку к ее покоям. — И ты помнишь, что мы…

— Иг не часть нашего союза, — озвучила Исэль то, о чем мы договорились прошлым вечером. — По крайней мере пока. И кстати… — Остановившись, девушка потянулась к дверной ручке, но вдруг замерла. — мне даже немного завидно.

— О чем ты?

— Может я и не считаю, что тот твой брат действительно был достоин смерти, чего бы он не сотворил, но…

— Он и еще один брат забили Аэлин до полусмерти, — перебил я ее, посчитав довольно важным уточнить причину этого поступка.

— И все же так здорово, что ты так высоко ценишь свою служанку, а она так тебе верна. Вы кажитесь мне хорошими-хорошими друзьями, которые знакомы друг с другом много-много лет.

— Мне же не менее удивительным кажется то, — подойдя к Исэль, я положил руку ей на плечо, — что ради своих братьев ты даже готова бросить вызов всему Люмвирскому роду.

— Но ведь и ты ради той темноволосой девочки на многое идешь.

— Ты права. Но только ради нее. До всех остальных мне дела нет, более того, каждый из них наверняка жаждал моей смерти.

— И тот мальчик, как его… Алрик?

— И он, думаю, тоже.

— Хочется верить, — улыбаясь, она отворила дверь, — что и у меня появятся такие же хорошие друзья, как вы с Аэлин.

Не обменявшись более и словом, мы дошли до покоев девушки. Сказав на прощание, что она спуститься в холл к полудню, Исэль скрылась за тяжелой дверью. Я же, решив немного размять трещащие кости, побрел к новой мастерской в противоположном углу третьего этажа, которую Аэлин уже должна была подготовить к прибытию Ига. Пока мы решили не раскрывать ему полной колекции Мирки, и я подобрал лишь те книги, какие считаю первыми, довольно небрежными набросками его гениальной теории.

Действительно, прежде пустующее, прозябающее в пыли помещение уже было заставлено книжными полками и рабочими столами. Есть и небольшая кладовая, в которую пара старших служек перетаскали все купленные мной ранее мелкие магические камни и добротное количество чистой бумаги. Думаю этого Игу будет достаточно на первое время. По соседству с мастерской была пустая комната, в нее я, для удобства, попрошу служек заселить гениального, по заверениям Исэль, магического инженера.

Спустившись в холл и вполне удобно устроившись на углу широкой, роскошной лестницы, я имел отличный вид на главные двери, в которые вот-вот должен прибыть гость. Аэлин, вероятно узнав мое местоположение от других служек, принесла мне свежих фруктов на случай, если мне захочется подкрепиться, сразу после удалившись заниматься своими ежедневными обязанностями.

— Даже не верится, — вдруг заговорил кто-то слева от меня. Так погрузился в свои мысли, что не заметил, как этот патлатый пацан, Акалио, подкрался ко мне со спины… — что у Исэль получилось вытянуть этого жирного урода из его пещеры.

— Не слишком вежливо называть так старшего брата, — сухо бросил я, про себя надеясь, что пацан скоро уйдет. Не сильно я рад его компании.

— Тебе просто посчастливилось не встретиться с ним прежде, — чуть посмеиваясь подметил парень, после сразу вскочив со ступени и также тихо, как и пришел, убрел прочь.

С облегчением выдохнув, я принялся мирно ждать прибытия гостя, но мое спокойствие прервал еще один брат Исэль: стоя у основания лестницы, держа в руке копье, Бон вцепился в меня безумным взглядом, полнящимся желания убивать. Простояв так минут десять, парень фыркнул и успокоился. Бросив копье, из кармана рубахи он достал небольшую книжку, которую, если не ошибаюсь, я уже видел в гостевой комнате, и принялся за чтение.

Один ушел, пришел второй. Ни минуты покоя…

И наконец двери отворились.