Возвращение Маленького Тарзана

Возвращение Маленького Тарзана.

Андрей Терехов.

Возвращение Маленького Тарзана.

Эдгару Райсу Берроузу

посвящается.

Глава I.

Похищение.

-- Потолок ледяной, дверь скрипучая

За шершавой стеной тьма колючая

Как пойдёшь за порог – всюду иней…

Под задорные звуки баяна выводил весёлый, чуточку хмельной голос. И несколько других голосов тут же хором подхватили:

-- А из окон парок синий-синий!

Высокий широкоплечий парень в подбитой мехом кожаной куртке и с непокрытой, несмотря на лёгкий морозец, головой чуть замедлил шаг, с улыбкой поглядывая на площадь, где проводились гуляния. Конечно, с Нового Года прошло уже больше недели, но народ ещё продолжал праздновать. А то как же? Вот совсем недавно было Рождество, впереди такой чисто русский праздник как Старый Новый Год, а там и до китайского Нового Года рукой подать. Ну как не отметить все эти праздники со всей широтой русской души, потому как скоро уже опять на работу. Тем более, что погода ясная, настроение весёлое и в новогодние деньки всегда верится во что-то хорошее. Парень ещё раз улыбнулся и продолжил путь.

Вчера, 8-ого января, Славке Валерьянову исполнилось 17 лет. Уже более шести месяцев прошло с тех пор, как он вернулся из дикого леса, куда ушёл жить полтора года назад из-за равнодушия в семье и травли в школе. Подобно своему любимому литературному герою Тарзану, он отправился туда без опыта, без подготовки, имея при себе лишь им самим сделанное оружие. И несмотря ни на что – выжил. Более того, развился физически, возмужал и стал настоящим богатырём и одновременно влился в природу, стал её частью, обрёл душевный покой. И только после встречи с Таней Лазаревой -- девушкой, которую он спас из лап ужасных инопланетян, и в которую влюбился, а она ответила взаимностью -- только после этого он решил вернуться обратно домой. Где всё изменилось. И родители осознали насколько они были неправы, и в школе, после того как он дал отпор главному хулигану, всё наладилось, а самому Славке пришлось заново привыкать к жизни в цивилизованном мире. И не сказать, что всё ему не нравилось. Спортивные тренажёры помогали ему поддерживать его великолепную физическую форму, а мясо, памятуя прежние привычки, всегда можно было приготовить «с кровью», но иногда высотные здания словно душили его. Шум машин, запахи большого города раздражали его обострившиеся слух и обоняние, но любимая девушка, семья и появившиеся, пусть пока и немногочисленные, друзья примиряли его с цивилизацией. Вот и сегодня он возвращался домой от Тани, с которой провёл весь день, с лёгкой грустью размышляя, что каникулы уже закончились, и завтра начинаются школьные будни. И только веселящийся народ немного поднял его настроение.

С потихоньку темнеющего неба начал падать снег, и Славка пошёл быстрее. Синоптики обещали к вечеру сильный снегопад, и, похоже, их прогнозы, вопреки обыкновению, начинали сбываться. Славка свернул на боковую улицу, и в этот момент рядом остановилась машина, и послышался мужской голос:

-- Эй, парень, не подскажешь, как до проспекта Мира добраться?

Славка обернулся. У тротуара стояла «Газель», а из кабины, со стороны пассажирского сидения, выглядывала усатая физиономия мужчины средних лет.

-- Это вам надо обратно на Комсомольскую выехать, -- махнул рукой Славка, -- Потом до перекрёстка и направо.

-- Погоди, мы что не там свернули? Вот же блин, – мужчина выпрыгнул из машины, вытащил из кармана карту города и развернул её. – Парень, будь другом, покажи точнее, а то я тут совсем запутался.

Благодушное настроение ещё не покинуло Славку, да и мужик стоял, растерянно моргая, а потому юноша без опаски сделал шаг к краю тротуара и наклонился над картой. И едва он коснулся пальцем переплетения городских дорог, как сзади раздался шум открывшейся боковой двери и сильные руки, схватив его за шиворот, втащили внутрь машины. Но быстро и легко скрутить сильного юношу не удалось. Ещё ничего не понимая, Славка, тем не менее, отреагировал на рефлексах моментально.

Резкий удар локтем назад и напавший на него скрючивается от боли. Метнувшийся слева силуэт получил ногой в живот и отлетел в сторону. Славка прыгнул к выходу, но выросшая перед ним фигура выбросила вперёд руку, раздался треск и мощный разряд тока пронзил тело юноши. Изогнувшись от боли, Славка попытался схватить нападавшего, но тот ловко увернулся и снова ткнул шокером. Юноша опрокинулся на спину, и тут к его лицу прижали влажную ткань, в ноздри ударил резкий запах и он потерял сознание.

Усатый спрятал шокер в карман и свирепо посмотрел на двух других мужчин. Один стоял на коленях, прижимая к лицу Славки тряпку с хлороформом. Второй только поднимался, охая от боли.

-- Вы что, блин, бухие, что ли оба? – прошипел усатый, -- Вдвоём с одним пацаном справиться не смогли. Он едва не убежал?

-- Да, ты чего, Семёныч, -- обиженно прокряхтел один, -- трезвые мы. Но он вон какой здоровый. Так мне так врезал, я думал концы отдам. Наверное, какой-нибудь спортсмен.

-- Хрентсмен, -- буркнул усатый Семёныч. – Наберут, блин, по объявлению… Ладно пакуйте его. И смотрите, чтоб хоть теперь без косяков.

Он задвинул боковую дверь и огляделся. Уже стемнело, снег повалил гуще, народу вокруг не было, и короткий инцидент остался без внимания. Он залез в кабину, достал из бардачка здоровенный мобильный телефон, выдвинул антенну и набрал номер.

-- Это я… Да, взяли… Последний? Хорошо, выезжаем, – он выключил телефон и кивнул водителю. – Поехали.

Машина заурчала мотором, развернулась и скрылась в темноте. Снег скрыл все следы, и на улице снова установилась тишина.

Глава II. В самолёте.

Глава II.

В самолёте.

Первое, что услышал Славка, приходя в себя, был тихий устойчивый гул. Затем почувствовал запахи: пот, железо, синтетика. Наконец, ощутил, что сидит на чём-то жёстком и открыл глаза. Взгляд его сперва уткнулся в высокую спинку кресла, обтянутую потрескавшимся кожезаменителем. Над головой был серый потолок весьма характерного вида, а повернув голову направо и увидев небольшой салон с двумя рядами кресел, он окончательно убедился, что находится в самолёте. И этот самолёт куда-то летит.

В голове ещё слегка шумело от той дозы препарата, которым его вырубили, но мыслил Славка ясно и всё помнил. Его похитили. Кто и зачем? И куда его везут? Юноша пошевелился в глубоком кресле, разминая затёкшее тело, затем повернул голову налево и встретился взглядом с парой расширенных чёрных глаз, в которых плескался страх, непонимание и какая-то затаённая надежда. Рядом с ним сидел человек. Девочка лет пятнадцати. По виду откуда-то из Средней Азии, из бывших Советских республик, жители которых массово переезжали в Россию из своих, ставших независимыми, но не ставших от этого процветаемыми, государств. На девочке были брючки и кофточка(тут Славка обратил внимание, что его куртка тоже исчезла, и он также в джинсах и свитере) чёрные волосы заплетены в две косички, тёмные глаза влажные от слёз.

-- Привет, -- хрипло произнёс юноша. – Где это мы?

-- В самолёте, -- едва слышно пискнула девочка.

-- Ну это я уже понял, -- чуть улыбнулся Славка – В смысле, что происходит, в курсе?

Девочка замотала головой, но тут раздался резкий голос: «Не разговаривать!» и рядом со Славкой выросла фигура человека с автоматом в руках.

-- Разговаривать запрещено, -- повторил автоматчик. – Если требуется в туалет – понять руку. В остальном сидеть молча. Ясно?

-- Что за шум? – послышался другой голос и в проходе появился ещё один человек.

Это был мужчина лет тридцати с небольшим. Довольно приятный на вид, улыбчивый, одетый в тёмные брюки, тонкую водолазку и лёгкий пиджак. Этакая душа компании и мечта домохозяек средних лет. Но, несмотря на улыбку и доброжелательное выражение лица, голубые глаза его оставались холодными и смотрели властно и цепко.

-- Что тут у нас? – проговорил он, подходя к автоматчику. – Ах вот кто у нас проснулся, – он смотрел на Славку с интересом, как на необычное насекомое. – Наш весьма прыткий молодой человек. Я уж думал, ты не придёшь в себя до самого конца пути. Ты так перепугал моих людей, что они тебе со страху двойную дозу и вкатили. Ну, как себя чувствуешь? Скажи что-нибудь?

Славка выразительно покосился на маячившего рядом автоматчика, и мужчина в пиджаке, рассмеявшись, махнул рукой:

-- Говори.

-- Кто вы? – выпалил Славка. – Зачем вы меня похитили? Куда везёте?

-- Ух ты, ух ты, сколько вопросов сразу, -- с лица главного похитителя не сходила улыбочка. Казалось, он просто наслаждался этой ситуацией. – Действительно, прыткий юноша. Ладно, -- он посерьезнел, -- раз ты очнулся последним, проведу краткий инструктаж. Как меня зовут неважно, куда мы летим – скоро узнаешь сам. И много себе не думай, ты здесь не один такой. Можешь встать и посмотреть. Только предупреждаю – без глупостей.

Он кивнул охраннику, сам отступил на шаг, и Славка осторожно поднялся, оглядываясь. Салон самолёта был небольшой, не более пятнадцати мест и во всех креслах сидели люди, практически все подростки обеих полов лет четырнадцати - шестнадцати. На тех лицах, что Славка сумел разглядеть, было такое же затравленное и непонимающее выражение лица, что и у девочки, сидящей рядом. Помимо главного и охранника, в дальнем конце салона виднелся ещё один автоматчик, а на поясе главаря Славка заметил пистолетную кобуру. Похитители полностью контролировали салон самолёта, который, скорее всего, им и принадлежал, и всех похищенных.

-- Ну, насмотрелся? Теперь садись, – охранник повёл стволом автомата, и Славка послушно опустился на место. Главарь же продолжил, -- Итак, вкратце повторю: на протяжении всего полёта – сидеть смирно. Захочешь в туалет – поднимаешь руку. Будешь бузить – отправишься в затяжной прыжок без парашюта. Всё ясно?

Что-либо предпринимать в такой ситуации было бессмысленно. Все козыри были на руках у похитителей. Поэтому Славка кивнул, и главный снова нацепил свою улыбочку.

-- Вот и прекрасно. Ты очень разумный молодой человек. Кстати, скоро вас покормят. Голодом вас никто морить не будет. Вы нам нужны здоровые, ха-ха.

С этими туманными и весьма тревожными словами, главный вместе с охранником направились в нос самолёта, где главарь скрылся в кабине пилотов, а автоматчик занял свою позицию у рядов. Славка выдохнул и покрутил головой. Информации не прибавилось, но вот угроз и опасений – наоборот привалило. Куда и зачем их везут до сих пор неясно, но вряд ли для чего-то хорошего. «Ладно, -- подумал Славка, -- пока ведём себя тихо-мирно, а на месте, где бы это место не было, будем смотреть по ситуации».

Он повернул голову и снова посмотрел на свою соседку. Девочка сжалась в кресле, по-прежнему пугливо косясь на Славку, и юноша ободряюще улыбнулся.

-- Как тебя зовут? – прошептал он.

-- Гуля, -- так же прошептала в ответ девочка.

-- А меня Слава, будем знакомы. Не бойся, -- подмигнул он ей – всё будет хорошо.

И сам, не особо веря в эти слова, откинулся на спинку и закрыл глаза. Надо было отдохнуть и набраться сил.

Главарь похитителей не соврал. Примерно где-то минут через сорок два неразговорчивых охранника разнесли еду. Ничего особенного – лапша быстрого приготовления и бутылочка воды, но Славка всё съел, не видя смысла привередничать. Во-первых, ничего другого не дадут, а если и дадут, то исключительно прикладом автомата по хребтине, а во-вторых, любая пища прибавляет сил, а это сейчас самое важное. Впрочем, в верности второго утверждения Славка вскоре засомневался, потому что уже через несколько минут после еды почувствовал, как голова его потяжелела и веки стали закрываться. Рядом послышался тихий вздох. Гуля, свернувшись калачиком в жёстком кресле уже спала. Несчастные жертвы похищения засыпали один за другим. Славка мутным взглядом нашёл стоящего со своей всегдашней улыбочкой главаря.

-- Что это? Зачем? – прошептал юноша.

-- Не волнуйся, -- решил снизойти до ответа главарь. – Это просто снотворное. Нам скоро приземляться на дозаправку и хотя внутрь никто заглядывать не будет, ну сам понимаешь, -- он характерным жестом потёр большой и указательный пальцы, -- но лишних проблем нам не надо. Так что поспите немного, а там и на место прибудем. Приятных снов, -- и, хохотнув, отошёл.

Насколько Славка мог прикинуть, весь полёт длился часов десять-двенадцать. Поскольку шторки на всех окнах были задвинуты, то день за бортом или ночь, он не знал, но по ощущениям организма время полёта он определил более-менее верно. Когда он пришёл в себя во второй раз, самолёт всё ещё находился в воздухе. Во рту стояла противная сухость, и Славке пришлось поднимать руку, чтобы посетить туалетную комнату и смыть послевкусие от снотворного препарата. Справив все остальные дела, он вернулся на своё место, улыбнулся проснувшейся Гуле и погрузился в раздумья. Мысли были невесёлые. Люди, похитившие их, обладали, судя по всему, немалыми возможностями. Личный самолёт, дозаправка топливом без досмотра, да и само похищение, наглое, почти открытое, говорили о том, что здесь действует мощная организация. И зачем этой организации полтора десятка подростков? Предположения были самые нехорошие.

Тут Славка почувствовал, что самолёт слегка тряхнуло, он начал разворачиваться, пошёл на снижение, и юноша понял, что ответы на все свои вопросы он получит очень скоро.

Глава III. Рабство.

Глава III.

Рабство.

Упругий толчок снизу возвестил о том, что самолёт приземлился и покатился по взлётной полосе, постепенно уменьшая скорость. Главарь похитителей и двое охранников вошли в салон. В руках у них были пакеты, которые они начали раздавать, проходя между рядами.

-- Дамы и господа, -- с усмешечкой произнёс главный, -- наше путешествие подошло к концу. Надеюсь, вы остались довольны обслуживанием на борту. Может быть есть какие-то жалобы? – он оглядел хмурые лица и продолжил. – Нет? Как приятно. Поэтому вот вам небольшой подарок от авиакомпании – экземпляры местной одежды. Сейчас все быстро скидываете свои шмотки и надеваете то, что дали. И без возражений, -- в его голосе прорезался металл. – Никого ваши прелести не интересуют, по крайней мере, в данный момент. Если кто-то не проявит желания, мои люди с удовольствием вам помогут. Всё ясно? Тогда чего ждём? Приступайте.

Славка развернул пакет. Там были свободные шорты, футболка с короткими рукавами и шлёпки-«вьетнамки». Видимо снаружи было тепло. Поймав умоляющий взгляд Гули, юноша повернулся к ней спиной, одновременно закрывая от чужих взглядов и принялся стаскивать свитер. Остальные похищенные, подавленные, с ещё тяжёлыми, от последствий снотворного, головами безропотно начали переодеваться. Славка заметил несколько похотливых взглядов, что кидали охранники на обнажающихся девушек, вспомнил намёки главного и помрачнел ещё сильнее.

Одежда была из грубой ткани светло-серого цвета, С размером никто, конечно, не заморачивался, но шорты были на резинке, а футболка довольно широкая. Наконец, все пленники переоделись, их выстроили в линию и погнали в нос самолёта, где находился выход.

Невероятное многоголосье и незнакомые запахи обрушились на Славку, едва он спустился по короткой лесенке наружу. Яркое солнце клонилось к горизонту, но ещё дарило свои обжигающие лучи. Взгляду Славки сначала предстала высокая каменная ограда, а за ней – могучей стеной высились…джунгли. Настоящие тропические джунгли. На мгновение Славка даже забыл о своём положении, настолько захватила его открывшаяся картина.

Лёгкий ветерок шелестел в верхушках деревьев. Птичьи, обезьяньи и другие голоса доносились из чащи. Ноздри улавливали разнообразные запахи, порой знакомые, но чаще – совершенно чужие. В отдалении послышался глухой рык. Зов леса, казалось, притупившийся за последние полгода, с новой силой всколыхнулся в душе Славки, но грубый голос и толчок в плечо вернул его к действительности.

-- Не спим! Двигаемся!

Подгоняемые охранниками, пленники обогнули самолёт, и Славка увидел обширную территорию с несколькими постройками. Центральное место занимал большой двухэтажный дом этакого псевдоколониального стиля, рядом находилась пара домиков поменьше, вдали виднелись приземистые вытянутые строения.

-- Стоп, -- послышалась команда, и пленники остановились.

Главарь, тем временем пошёл навстречу спешившему к ним высокому бородатому человеку лет сорока в рубашке с короткими рукавами, светлых штанах, ковбойских сапогах и широкополом «стетсоне»*. На поясе бородача висели кобура с пистолетом и плеть.

-- Витали, my friend, -- крикнул бородач, мешая русские слова с английскими. – Рад видеть тебя снова.

-- Взаимно, Джонс, взаимно, -- откликнулся главарь. – Как тут у вас дела?

-- Замечательно, -- осклабился бородатый Джонс. – Как у вас русских говорят: «Надои растут», -- и расхохотался, -- Только вчера отправили очередную партию товара. Новое поступление? – кивнул он в сторону сгрудившихся пленников. – Good.

-- Хозяин у себя? – главарь похитителей, Виталий, вопросительно посмотрел на Джонса. – Кое-что надо перетереть.

-- У себя, -- продолжал ухмыляться бородатый, -- дрессирует очередную кошечку. Ладно, сейчас объясню новеньким основные правила и пойдём. Значит так, -- он выступил вперёд, -- слушайте меня очень внимательно, мальчики и девочки. Меня зовут мистер Джонс, и я для вас сейчас и папа, и мама, и Господь Бог. Правило здесь одно: работаете – живёте. Если будете бунтовать, то познакомитесь с этим, -- он похлопал по рукояти плётки. – Бежать вам некуда – кругом джунгли. Приказы мои или моих помощников -- обязательны к исполнению. Попробуете перечить – пожалеете. На этом всё. Ведите их в бараки, -- кивнул он охранникам, -- как раз скоро закат, поедят и завтра на работу. – С этими словами, он потерял к ошеломлённым пленникам всякий интерес и повернулся к Виталию. – Ты ведь привёз, что я просил?

-- Обижаешь, Джонс, -- Виталий похлопал по боку небольшой сумки, что висела у него на плече, -- Настоящая русская водка, чистый нектар.

-- Good, good, --Джонс потёр руки. – Пойдём, провожу тебя к хозяину, а затем мы хлопнем по рубашке.

-- По рюмашке, -- расхохотался Виталий, -- так правильно.

-- Ну да, ну да.

Виталий и Джонс направились к двухэтажному дому, а несчастных пленников погнали к тем самым приземистым баракам. По пути Славка оглядывался, примечая новые детали. Помимо строений он заметил странное сооружение похожее на стадион, а так же поля неизвестного растения, на котором передвигались человеческие фигуры. Обернувшись, он поймал полный ужаса и отчаяния взгляд Гули и ободряюще улыбнулся, хотя в данный момент совершенно не представлял что делать. Одно единственное слово вертелось у него в мозгу, но он старательно прогонял его, не желая верить, что такое возможно.

Тем временем процессия достигла бараков. Здесь пленников разделили. Девушек отправили в один, юношей – в другой. Взору Славки предстало длинное помещение с двумя рядами грубо сколоченных коек с травяными матрасами. Пленники едва успели осмотреться, как послышались голоса, и в барак ввалилась толпа подростков – грязных, потных, в оборванной одежде. Вновь прибывшие и старожилы напряжённо уставились друг на друга, как вдруг раздался возглас: «Славка?» и сквозь толпу протиснулся невысокий светловолосый парень.

-- Антон? – удивился в свою очередь Славка, узнав своего одноклассника Антона Павлова, что таинственно пропал месяц назад.

-- Значит, ты тоже сюда попал? – покачал головой Антон.

-- Куда попал? – решил наконец окончательно прояснить все вопросы Славка.

-- Попал во всех смыслах, дружище, -- горько усмехнулся Антон, -- а если точнее, то: «Африка, Экваториальная Африка! Страна работорговцев и рабов!» -- процитировал он «Пятнадцатилетнего капитана» Жюля Верна.

-- Я тебя правильно понял, -- Славка напрягся, понимая, что худшие его опасения подтвердились.

-- Да, мы все находимся в центре Африки, в рабстве у какого- то парня по имени Георгий Зверев, который вывел какой-то новый вид наркотика. Здесь его он и выращивает. А мы соответственно собираем. Самые натуральные рабы на плантации.

Славка хотел было что-то сказать, но тут дверь в барак открылась, и заглянул один из надсмотрщиков.

-- Эй, отребье! – заорал он с отчётливым иностранным акцентом. – Выходи на кормёжку. Шевелись! Schneller**!

-- Пойдём, Славка, -- вздохнул Антон, -- похаваем. Еда дважды в день, утром и вечером. Не разносолы, конечно, но и не совсем уж дерьмо.

Всё ещё находясь в некотором ошеломлении от той ситуации, в которой он оказался, Славка молча пошёл наружу за потянувшем его Антоном. Там перед бараком уже стояли двое надсмотрщиков. Такие же как у Джонса рубашки с короткими рукавами и светлые брюки, так же в сапогах, с плетьми и кобурами на поясе. Головы, правда, были непокрыты. Ещё двое стояли у женского барака. Рядом с каждой парой находились по два чернокожих подростка, видимо местные. Перед одним на раскладном столике стояла большая кастрюля, второй держал в руках стопку алюминиевых мисок и бутыль с водой. Рабы, выстроившись в очередь, подходили к столику, брали тарелку у первого подростка, а второй наливал в неё из кастрюли горячую похлёбку. Ложек, видимо, не полагалось.

Славка оглянулся по сторонам. Рабы быстро выхлёбывали жидкое варево, вылавливали кусочки овощей руками и снова подходили к подростку с тарелками. Тот наливал им воды в эту же миску, рабы выпивали, отдавали тару и, повинуясь указаниям надсмотрщиков, так же по очереди, направлялись к находившимся за бараками соломенным хижинам с характерным запахом, затем к большой бочке с водой и, умывшись, возвращались в барак. Всё было отработано до автоматизма, но, что Славку поразило больше всего, так это какая-то безропотность и обречённость этих украденных и насильно обращённых в рабов людей, нет – детей! Все рабы были именно подростки четырнадцати-шестнадцати лет. Было несколько человек постарше, но они не выделялись на общем фоне. Но, тем не менее, все молча выполняли указания надсмотрщиков, которые в отличие от рабов, явно не страдали унынием и обречённостью. С высокомерной усмешкой и превосходством смотрели они на то, как рабы, словно животные, хлебают еду из миски, как облизывают пальцы. Они негромко переговаривались между собой (Славка уловил немецкие и английские словечки) похохатывали, а затем от женского барака донёсся девичий крик. Славка обернулся и увидел, как один из надсмотрщиков схватил одну из девушек и потащил в один из тех небольших домиков, что стояли рядом с хозяйским. Юноша инстинктивно дёрнулся, но в предплечье ему вцепились крепкие пальцы и голос Антона прошептал:

-- Не вздумай. Ты всё равно ей не поможешь, а себе сделаешь только хуже, -- и грустно вздохнув, добавил. – Привыкай. Теперь ты станешь свидетелем множества таких сцен.

Славка повернулся к приятелю, кипя гневом, но Антон лишь покачал головой, скосив глаза на надсмотрщиков, что лениво похлопывали по рукоятям плёток, наблюдая за очередью рабов.

-- Держи себя в руках, дружище, -- тихо проговорил он. – Мы здесь на положении бессловесной скотины и своего мнения у нас нет.

И резко повернувшись, пошёл за своей тарелкой. Славка в замешательстве затоптался на месте, не зная, что предпринять. Всё его существо протестовало против этой бесчеловечной ситуации, но что он мог сделать, тем более… Обжигающий удар обрушился на его плечо. Славка отшатнулся. За его спиной стоял один из надсмотрщиков и поигрывал плетью.

-- Тебе что, особой приглашение нужно, schwein***,-- прорычал он, -- иди жрать или останешься голодным, -- и снова замахнулся плетью.

Стиснув зубы и до боли сжав кулаки, Славка глубоко выдохнул и направился к чернокожему пареньку с тарелками, который стоял, уставившись безразличным взглядом в небо.

*«Стетсон» -- ковбойская шляпа.

**Schneller(нем.) – быстрей.

***Schwein(нем.) – свинья.

Глава IV. Столкновение.

Глава IV.

Столкновение.

Потянулись унылые дни рабства. Рабство. Раньше это слово ассоциировалось у Славки только с приключенческими книгами, что он читал. Майн Рид, Рафаэль Сабатини или тот же Берроуз. Но вот так столкнуться с ним вплотную, самим стать рабом – это с трудом укладывалось у Славки в голове. Конечно, он знал, как низко может пасть человек в погоне за наживой, ни одно животное так не поступает, но здесь он словно перенёсся в XIX век с плантациями, рабами и надсмотрщиками.

От рассвета до заката трудились рабы под палящим солнцем. Еда была только утром перед работой и вечером после. Иногда можно было попросить воды. Для этой цели в поле находился чернокожий мальчишка с большой бутылью, но часто пить было нельзя. За этим строго следили надсмотрщики и, не раздумывая, пускали в ход плети. Само же поле было засажено чем-то наподобие сахарного тростника, а наркотическое вещество содержалось в соке, который выжимали, разливали в большие канистры и куда-то уносили. Выжимали сок так же рабы. Механизмов для облегчения труда вообще не существовало. Генератор обеспечивал электричеством только господский особняк и домики охраны. Воду из скважины качали рабы, тяжёлые рукоятки пресса крутили рабы, и они же трудились в поле, пропалывая, поливая и собирая уже созревшие стебли наркотического растения, которому рабы дали меж собой наименование «глюк».

Вечерами после работы Славка вёл долгие разговоры с Антоном и одним из старожилов и самым взрослым человеком среди них – Игорем Пономарёвым. Бывший инженер какого-то НИИ с развалом Советского Союза прекративший и своё существование, Игорь какое-то время мыкался по разным подработкам, но, в конце концов, опустился на самое дно, а потеряв в результате мошеннических махинаций квартиру, превратился в одного из тех, кого называют «бомж». А затем попался людоловам Зверева и очутился здесь.

-- Года полтора назад это было, -- хриплым шёпотом рассказывал заросший худой Пономарёв. Хотя лет ему было не больше 35, выглядел он гораздо старше. – Может чуть больше, я уже сбился. Плантация тогда только начинала свою деятельность. Меня с десятком таких же бедолаг похитили на улице, и – здравствуй, Африка. Кроме нас тогда тут ещё работали и местные, а как дело в гору пошло, так и народу стало требоваться больше. Вот они и развернулись, во всю широту своей поганой души.

-- Но погодите, -- Славка потряс головой, -- а как же местные власти? Неужели они не знают, что твориться на их территории? Люди же пропадают. Опять же, наркотики.

-- Слав, ну ты чего, с луны свалился? – усмехнулся Антон и потёр большой палец об указательный. – Занесли кому надо денежку, он глаза и закрыл.

-- Верно, -- кивнул Игорь. – Я конечно, точно не знаю, в какой части Африки мы находимся, но по всему континенту сейчас идут постоянные войнушки и конфликты. Все против всех. А в верхах повальная коррупция. Вот и тут: выкупили участок, дали денег, чтоб не лезли, а что люди пропадают – так десятком негров больше, десятком меньше, какая разница.

-- И что, никто не пробовал ни бежать, ни восстать?

-- Восстать? – хихикнул Игорь. – Тоже мне, Спартак нашёлся. Некому тут восставать. Парочка из тех, что вместе со мной похитили, попыталась было качать права, так их тут же пристрелили, без разговоров. Для мелких провинностей существует наказание – привязывают к столбу и бьют плетьми. Прояснение приходит мигом. За всё время что я тут, у столба побывало человек десять. Больше никаких попыток к неповиновению не было. Конечно, случаются смерти и от естественных причин, -- он вздохнул. – Я вот из своей партии один остался. А что касается бежать? Куда ты побежишь? Тут вокруг джунгли. В них не выживешь.

У Славки насчёт выживания в джунглях было другое мнение, но он промолчал.

Такие разговоры проходили каждый вечер. Славка стремился узнать больше обо всём, что здесь происходило, а Пономарёв, соскучившись по новым слушателям, охотно с ним делился. Зашла речь и о Звереве.

-- Видел я его пару раз. – Игорь жадно жевал припрятанный с утренней раздачи банан. – А слухи разные ходят. Он то ли биолог, то ли ботаник. С идеей этого нового наркотика он, говорят, носился ещё во времена Союза. Но тогда ему сильно дали по рукам, чуть не посадили, а после 91-го он рванул за океан и вот там кого-то нашёл. Может картели или какая другая мафия, но денег на исследование дали, а когда появился результат, то и эту плантацию организовали. Сам он тут строит из себя большого белого господина, гарем завёл… Но знаешь, по моему мнению, он вообще-то того, – Пономарёв постучал себя по голове. – Крыша там протекает. И сильно. Но нельзя не признать, что головастый сукин сын. «Глюк» расходится влёт. Я слышал, как охранники шептались, что будут расширять плантацию, а значит и ещё потребуются люди, точнее, -- скривил он губы в горькой усмешке, -- рабы.

Так из разговоров и своих собственных наблюдений Славка составил себе картину происходящего. Всего рабов, и девушек и юношей, было чуть более сорока человек. Девушек гораздо меньше, и они, в основном, трудились в хозяйском доме: убирали, готовили. Самые красивые попадали в постель Звереву, остальные предназначались для надсмотрщиков. Внутри у Славки всё переворачивалось, когда он представлял чему подвергаются эти девушки, столь грубо выдернутые из привычного им мира. Число самих надсмотрщиков колебалось в районе двенадцати-пятнадцати человек. Знающий всё и вся Пономарёв рассказал, что набирали их по всему свету, в основном в наёмнических и криминальных структурах и, видимо, главной характеристикой была беспринципность, жестокость и презрение ко всем, кто не принадлежит к их кругу. Впрочем, знание русского тоже имело значение, и все надсмотрщики более-менее могли на нём общаться. Тот же Джонс, например, вообще был сыном бандеровского карателя, что после Второй мировой войны сумел сбежать в Канаду, а оттуда уже перебрался в США.

-- Но почему подростки? – как-то спросил Славка, -- Почему не те же бездомные или местные?

-- Не знаю, приятель, -- пожал тощими плечами Пономарёв. – Может потому, что наш брат бездомный и так не отличается хорошим здоровьем и в нынешних условиях быстрее отдаст концы. А может потому, что в обстановке того бардака, что творится у нас в стране легче охотиться на самые незащищённые социальные группы, я вас, ребят, имею в виду. Подростки часто пропадают, сбегают из дома, попадают в дурную компанию. Менты вовремя не реагируют. Вот этим Зверев с компашкой и пользуются. А может, -- он хмыкнул, -- его в детстве много били, вот он и решил отомстить.

-- Мало били, -- пробурчал с соседней койки Антон. – Надо было больше, тогда бы он тут не командовал. Блин, хватит уже трындеть. Поспать дайте.

Славка улыбнулся, подмигнул Пономарёву и закрыл глаза.

Прошло уже четыре дня с тех пор как юноша очутился на африканской наркоплантации, а на пятый произошла его встреча с той самой девочкой Гулей, что сидела рядом с ним в самолёте. Часть девушек тоже использовали в поле, и юная узбечка оказалась рядом со Славкой. Для самой Гули эти последние несколько дней превратились в дикую смесь горячечного бреда и ночного кошмара. Похищение, перелёт, рабство, весь этот ужас оказались для неё сильным потрясением. Она пока не подвергалась домогательствам надсмотрщиков, но успела за эти дни насмотреться всякого. Есть не хотелось, она с трудом впихивала в себя скудную пищу, но силы её таяли, и она еле держалась на ногах. Предыдущие пару дней она работала в хозяйском доме, моя полы, и другие девочки, видя её состояние сильно её не нагружали, но сейчас, когда стебли «глюка» налились своим смертоносным соком, на уборку выгнали почти всех рабов. Невольники двигались вдоль рядов высоких, в рост человека, стволов, похожих на бамбук, от которых отходили крупные стебли. Стебли требовалось аккуратно обламывать в определённом месте и складывать в корзину. Место слома быстро загустевало и побег начинал расти снова. Каким образом Зверев добился такого результата неизвестно, но рост был невероятно быстрым и насыщенным.

Даже для Славки с его великолепными физическими кондициями работа была довольно тяжела, выматывая своей монотонностью и тупыми механическими движениями. Гуля же буквально валилась с ног. Оказавшись рядом, Славка старался как можно больше помогать ей, с тревогой отмечая, что девочка совсем плоха. Они прошли уже половину ряда, когда Гуля вдруг пошатнулась и упала. Бросив корзину, Славка подскочил к ней.

-- Ты как, всё в порядке? – обеспокоено спросил он, приподнимая её.

-- Да, да, всё нормально, -- прошептала она. – Попить бы…

-- Воды, -- крикнул Славка понимая руку.

Мальчик-водонос поспешил к ним, но тут на его пути выросла фигура надсмотрщика.

-- Назад,– приказал он и развернулся к замершей паре. – Почему остановились?

Надсмотрщика звали Ганс. Он был один из самых жестоких и высокомерных среди этой братии. К рабам он относился как скоту. В его речи явственно сквозил немецкий акцент.

-- Встать! – резко произнёс он, подходя ближе. – Работать! Schneller!

-- Я попросил немного воды, -- Славка старался говорить спокойно, хотя при виде наглой рожи немца внутренне свирепел, -- Девушка устала.

-- Ах, она устала? – Ганс нехорошо усмехнулся. – День едва начался, вы только приступили к работе, а она уже устала. Ну, у меня есть хорошее средство от усталости, -- и он шагнул вперёд, доставая плеть.

-- Нет, -- Славка встал, заслоняя Гулю, -- Вы же видите, что девочка без сил. Её надо отдохнуть.

-- Что?! – увидев, что ему перечат, немец налился дурной краснотой . – А ну назад, hund*!, -- он сильно толкнул Славку в грудь, отбрасывая назад, и наклонился к Гуле. -- Встать, маленькая ленивая dreck**! – он хлестнул ей плетью. Гуля жалобно вскрикнула, а Ганс, распаляясь, проорал. – Все вы такие, ленивые унтерменши***. Ни на что не годитесь, кроме как… Да. Не можешь работать руками, так поработаешь по-другому.

Он резко поднял её на ноги и рванул ткань футболки. Гуля отчаянно закричала, а глаза Славки застлала багровая пелена. Всё те проявления жестокости, несправедливости, насилия и бесчеловечности, которые он здесь увидел, мощной волной смыли с него налёт цивилизованности, и юноша снова превратился в дикого зверя. С диким рычанием прыгнул он к немцу и отшвырнул его от девочки. Лицо немца перекосилось от злости.

-- Schwein! – взвизгнул он. – Ты посмел ко мне прикоснуться! Я забью тебя до смерти!

Он взмахнул плетью, но Славка вскинул руку. Ремень захлестнул предплечье, и юноша сильным рывкам вырвал плеть из рук немца. Тот разинул рот, но тут же получил рукоятью собственной плети по зубам и мешком свалился на землю.

-- What? Что за…

К ним уже спешил другой надсмотрщик. При виде валяющегося без чувств Ганса и гневно раздувающего ноздри Славки, он выпучил глаза и потянул к кобуре. Славка прыгнул к нему. Одно усилие, и рука осталась висеть с переломанными костями. Вопль надсмотрщика разнёсся по всему полю. К месту инцидента побежали остальные надзиратели и все испытали на себе силу крепких мускулов, перекатывающихся под гладкой бронзовой кожей Славки. Весь гнев, всю боль, всю ненависть выместил на них юноша.

Побросав работу, с открытым ртом смотрели рабы на это невероятное зрелище. На их глазах раб посмел выступить против хозяев. Мощные кулаки Славки работали как два молота, повергая на землю надсмотрщиков. Трое уже валялись на земле. Вот ещё один скорчился от удара ногой в живот. Другой хлестнул юношу плетью поперёк груди, но Славка словно не заметил этого и его ответный удар унёс надсмотрщика в заросли «глюка», ломая дорогие стебли.

Но силы были неравны. Подоспевшие охранники всем скопом навалились на юношу. Схватили за руки, вцепились в ноги, а затем, зашедший сзади надсмотрщик нанёс мощный удар рукоятью пистолета по затылку, и Славка потерял сознание.

*Hund(нем.) – собака, пёс.

**Dreck(нем.) – дрянь.

*** Унтерменш – недочеловек, низшая раса (нацистский термин).

Глава V. Наказание.

Глава V.

Наказание.

Деревянная решётка, закрывавшая яму, отодвинулась и вниз опустилась грубо сколоченная лестница.

-- Вылезай! – раздался хриплый голос.

Славка слегка усмехнулся и полез вверх.

Вчера его хорошенько попинали ногами и бросили в яму, куда скидывали отходы. Яма до половины была полна всевозможным мусором, остатками еды и прочей дребеденью. Запах стоял кошмарный, роились тучи мух, ползали насекомые. «Посидишь пока тут, -- сказал тогда Джонс, -- а завтра получишь сполна». Потом яму закрыли решёткой, и Славка остался один. Лучи жаркого африканского солнца проникали вниз, от отходов шёл невыразимый смрад, но юноша во время своей лесной жизни приучился устраиваться в самых разных условиях, а потому, подобрав кусок деревяшки, попытался выскоблить себе что-то вроде ниши. Жёсткая земля поддавалась плохо, гнилое дерево ломалось, но некое углубление всё-таки удалось прокопать, и Славка уместился там, приподнявшись над мусорной кучей до пояса. Откинувшись на земляную стену, он расслабился и закрыл глаза. Неизвестно, что за наказание может придумать Зверев, но силы, что бы это пережить ему понадобятся. При этом юноша совершенно не сожалел о своём поступке. Невозможно было больше терпеть все эти унижения, жестокость и скотское отношение. Рано или поздно, но он всё равно сорвался бы, а так и защитил девочку и хорошенько навалял надсмотрщикам. Ясно, что без последствий это не оставят, но Славка твёрдо решил при первом же удобном случае бежать. Джунгли его не пугали, а там уже можно попробовать добраться до цивилизации и сообщить куда следует. План был конечно так себе, но на первое время сойдёт.

Ночь прошла относительно спокойно. Славке удалось поспать, стоически перенося ползающих по телу насекомых, изредка смахивая особо нахальных, но вот настало утро и ему велели вылезать наверх. Видимо сподобились.

Выбравшись из ямы, юноша огляделся и снова улыбнулся уголком рта. В паре метров от него расположилось два охранника с автоматами в руках. Напротив стоял Джонс, положив правую руку на рукоять пистолета и настороженно смотря на Славку. Внушил он им всё-таки должное уважение и вальяжность главного надсмотрщика сменилась опаской. Сам Славка стоял спокойно, не предпринимая никаких действий, и Джонс чуть выдохнул.

-- Ну и воняет же от тебя, -- американец демонстративно поморщился, -- Эй, чернушка, -- щёлкнул он пальцами, подзывая мальчишку-негритёнка, что был здесь на побегушках, -- принеси воды.

Мальчик, сипя от натуги, притащил полное ведро, и Джонс, обращаясь к Славке, произнёс:

-- Стой спокойно и без глупостей. Хозяин и так недоволен, не будем усугублять его состояние твоей вонью. Что стоишь, чернушка, -- посмотрел он на негритёнка, -- лей.

Однако понять ведро повыше оказалось для подростка непосильной задачей, и Славка протянул руку.

-- Может, я сам.

Джонс тут же отступил назад, охранники напряглись, а Славка широко улыбнулся.

-- Ну видно же, что ему трудно, -- проговорил он, -- Давайте я уж сам. А то ведь хозяин, -- тут юноша саркастически хмыкнул, -- ждёт.

Джонс смерил Славку взглядом, со значением поправил кобуру и кивнул.

-- Смельчак, значит. Ну, ну, посмотрим как ты запоешь через некоторое время… Ладно, давай, только без глупостей ,--снова повторил он.

Юноша скинул мокрую вонючую футболку, оставшись в одних шортах и босиком. Зачерпнул из ведра пригоршню воды, обмыл лицо. Затем поднял ведро и опрокинул его на себя. Прохладная вода смыла всю грязь мусорной ямы и подарила необходимую бодрость. Поставил ведро, встряхнулся, словно большой зверь и снова посмотрел на Джонса.

-- Руки протяни, -- проворчал тот, и когда Славка подчинился, защёлкнул на его запястьях наручники. – Вот так лучше. Шагай.

Что-то бормоча себе под нос по-английски он пошёл вперёд, и Славка последовал за ним. Охранники держались чуть позади, не опуская автоматов.

Скоро юноша понял, что они направляются к тому странному сооружению, напоминающему стадион, которое он заметил в первый день своего пребывания тут. Находилось оно на противоположном конце поместья, вдалеке от плантации «глюка» и что это такое Славка не знал. При ближайшем рассмотрении, однако, было видно, что это больше похоже то ли на древнегреческий амфитеатр, то ли на арену для гладиаторских боёв. Тщательно огороженный прямоугольник длиной более пятнадцати и шириной около пяти метров. Сплошной железный забор высотой до двух с половиной метров. С одной стороны находились трибуны – несколько грубо сколоченных лавок на высоком помосте, а чуть повыше располагался навес и пяток более удобных кресел, видимо хозяйская ложа. В центре этой импровизированной арены был вкопан в землю высокий толстый деревянный столб.

Всё это Славка увидел, когда его грубо втолкнули внутрь через ворота в железной ограде. На трибунах к тому времени уже собрали всех рабов. Намечалась показательная расправа, чтобы рабы раз и навсегда уяснили, что бывает с теми, кто поднимает руку на надсмотрщиков. Славка краем глаза уловил сочувствующее лицо Антона, мрачную физиономию Пономарёва, а затем Джонс толкнул его к столбу, заставил вздёрнуть руки и приковал к железной ржавой цепи, что обвивала столб будто змея.

Тем временем на трибунах появились новые лица, и Славка, повернув голову, увидел наконец Георгия Зверева.

Создатель смертельного наркотика, хозяин наркоплантации и жестокий рабовладелец был высоким сутуловатым мужчиной в возрасте за сорок. Крупная, наголо бритая голова. Худое костистое лицо, равнодушные тёмные глаза. В одной руке он держал поводок, на котором, словно домашнее животное вёл обнажённую чернокожую девушку-подростка. Глаза девушки были пусты, как от воздействия наркотика, возможно того самого «глюка». Он прошёл к навесу, уселся в центральное кресло. Девушка умостилась у его ног, и Зверев, положив руку ей на голову, перебирал её курчавые волосы. Неторопливо, даже скучающе – как хозяин машинально гладит свою собаку, думая в этот момент совсем о другом.

В этом его поведении, жестах, взгляде было столько презрения, высокомерия, и даже просто бесчеловечности, что Славку снова охватила чистая звериная ярость и желание во что бы то ни стало уничтожить Зверева и его плантацию. Такого просто не должно было существовать.

В кресла под навесом разместились ещё несколько человек, среди которых юноша заметил надсмотрщика Ганса и с удовлетворением отметил, что синяки возле рта, оставленные его ударом ещё не прошли.

Солнце уже подобралось к зениту, и всё было готово для экзекуции. Джонс вышел вперёд.

-- За препятствование работе, -- громко начал он, -- за нападение на надсмотрщиков этот раб приговаривается к двадцати ударам плетью. Но, -- повернулся он к Славке, -- если ты униженно попросишь хозяина о прощении, количество ударом может быть уменьшено. Что скажешь?

Славка оглядел ряды рабов. У всех на лицах читалось сочувствие, скорбь и затаённое в глубине глаз восхищение его смелостью, попыткой бросить вызов существующему порядку и некоторая надежда на то, что может быть ещё не всё потеряно. Надсмотрщики же во главе со Зверевым напротив жадно смотрели на юношу, предвкушая кровавое наказание. И встретившись с этими горящими взглядами, с лихорадочно поблёскивающими глазами хозяина наркоплантации, Славка скривил губы в сардонической усмешке и бросил, вложив всё своё презрение и ярость в два коротких слова:

-- Пошли вы!

Тишина установилась над площадкой для наказания. Затаили дыхание рабы, раскрыли в изумлении рот охранники. Зверев подался вперёд.

-- Пятьдесят ударов, -- произнёс он с бешенством в голосе. – И после этого три дня под палящим солнцем без пищи и воды. Начинай!

Джонс шагнул к Славке и взмахнул плетью.

Глава VI. У столба

Глава VI.

У столба.

Была уже глухая ночь, когда Славка пришёл в себя. Он пошевелился и не смог сдержать стона от боли. Спину словно опалило огнём. И немудрено. Джонс не жалел сил, стегая юношу. Славка скрипел зубами не давая вырваться из себя ни одного крика, ни одного стона, чтобы не дать этим сволочам порадоваться его мучениям. И только когда раздался возглас американца: «Всё!», он позволил себе потерять сознание.

Славка разлепил глаза, оглядываясь. Тёмная тропическая ночь, наполненная своими звуками, и шумами. Когда глаза Славки немного привыкли к темноте, он различил, что лежит лицом вниз на земле. Руки его всё так же сцеплены наручниками, но та толстая цепь, к которой его приковали, была опущена и стелилась по земле. Один конец цепи прикреплён к массивному железному кольцу у основания столба, другой – охватывает цепочку наручников. И толстые звенья, маячившие перед взором Славки, выглядели, несмотря на ржавчину довольно крепкими.

Выдохнув, юноша предпринял вторую попытку подняться и всё-таки смог привстать на колени, шипя от боли. Рядом раздался удивлённый вздох, мелькнула тень и рядом со Славкой присела тёмная фигура, в которой юноша узнал Антона.

-- Тоха? – прохрипел он.

-- Господи, Славка, ты жив, -- голосе Павлова слышалось удивление смешанное с облегчением. – Ну и крепок же ты, дружище. Когда всё закончилось, ты валялся будто мёртвый. Джонс уже хотел выкинуть тебя в джунгли, но Зверев велел оставить тебя здесь, мол как напоминание этим грязным свиньям, то есть нам. Но ты жив. Жив назло всем!

-- Уж не знаю жив я или мёртв, -- криво усмехнулся Славка, -- Спина вся горит, руки-ноги не держат, голова в тумане. От всей своей поганой души потрудились, гады.

-- Сейчас, братишка, сейчас, -- засуетился Антон, -- немножко подлечим тебя.

-- Как? – удивлённо приподнял брови Славка.

-- Ну, -- хихикнул Павлов, -- по ночам охранники несут свою службу спустя рукава, а у нас есть парочка ухарей, что задружились с девчонками из соседнего барака, ну ты понимаешь о чём я. Так что тропка натоптана. А сейчас надсмотрщики и вовсе бухают, так что девчонки в благодарность за помощь Гуле стащили из хозяйского дома и передали нам чистый платок, пару таблеток обезболивающего и бутылочку воды. Вот, -- и он достал из кармана шорт упомянутые предметы.

-- Ого, -- Славка покачал головой. Надо же какие тут оказывается есть тайны. – Передай им всем моё большое спасибо. Кстати, как Гуля. Я что-то не видел её на трибунах.

-- Нормально, с ней всё… На-ка выпей, -- Антон передал Славке таблетки и воду. Дождался пока юноша сделал несколько глотков, и забрал бутылочку, -- Воды немного оставь… Так вот. В суматохе что ты устроил про неё как-то забыли. Когда всех погнали в бараки, девчонки подхватили её и увели с собой. Её там начало лихорадить. Девочки в дальний угол её положили, она немного оклемалась и сейчас она вроде пришла в себя. Плачет, правда. Винит себя в том, что с тобой произошло.

-- Ничего, всё было правильно. Передай -- пусть держится. Нельзя им дать себя сломать. Ох, -- он дёрнулся, когда Антон начал осторожно промокать влажным платком кровавые полосы на его спине.

-- Терпи, братишка, терпи.

Антон продолжал свою импровизированную медпомощь, и Славка, чтобы отвлечься, снова спросил:

-- Ну а вообще, как обстановка, что говорят?

-- Что, что, -- хмыкнул Антон. – Все в полном ах…, ну сам понимаешь. Такого давно не было. Трое надсмотрщиков до сих пор в лазарете, а немцу понадобятся зубные протезы. Ну как ты их раскидывал – в голосе Павлова слышалось нескрываемое восхищение, -- прямо как Шварц в «Коммандо», ну там где он в торговом центре с полицейскими дрался.

Славка улыбнулся. Антон был фанатом западных боевиков и дома имел впечатляющую коллекцию видеокассет с фильмами этого жанра, которые знал чуть ли не наизусть.

-- Да уж, -- пробормотал он, -- нам такой вот «коммандо» сейчас здесь не помешал бы.

-- Точно, -- Антон хихикнул, неловко дёрнул рукой, и Славка снова зашипел от боли. – Ой, прости. Ну, в общем, все рабы конечно на твоей стороне, но, сам понимаешь, пока только морально. Последовать твоему примеру желания пока ни у кого нет. Поэтому вот, -- тряхнул он бутылочкой, -- чем можем.

-- И на этом спасибо, -- кивнул Славка. Он понимал и не осуждал своих невольных товарищей по несчастью. Опустившиеся бомжи и домашние мальчики, попав сюда сломались, и нужно было время, чтобы они нашли в себе силы выступить против Зверева и его кодлы. Поступок Славки, не просто нежелание работать, а открытое неповиновение против здешней системы, могло дать им стимул не сдаваться, хотя бы на первое время, а там посмотрим.

-- Ну вот, -- Антон закончил. – Кровь вроде больше не идёт. Как голова?

-- Приемлемо. Гораздо лучше, чем пару минут назад. Ещё раз передай всем большое спасибо.

-- Ага. Вот, допей, -- Антон дождался пока Славка осушит бутылочку и забрал её, пояснив, -- Нельзя ничего оставлять. Завтра ночью снова попытаюсь к тебе пробраться и принести чего-нибудь пожевать. Ладно, мне пора.

-- Подожди, -- Славка остановил уже поднявшегося друга. – Ты не мог бы постараться найти где-нибудь кусочек проволоки или тонкий гвоздик. Может девчонки в хозяйском доме помогут.

-- А зачем тебе?

-- Я собираюсь бежать. А с этими украшениями, -- юноша потряс наручниками, – далеко не убежишь.

-- Куда ты собрался бежать? – Антон снова присел и удивлённо уставился на Славку. – Тут кругом джунгли. Там не выжить.

-- Ну джунгли как раз не проблема, -- Славка обозначил улыбку. – Но мне надо убраться отсюда. Поскольку я выжил, то Зверев постарается меня обязательно уничтожить. Как ты сказал « в назидание», поэтому я собираюсь бежать. Ну а там, -- кивнул он в ту сторону, где за оградой шумел тропический лес, -- там ему меня будет не достать.

-- Что с тобой случилось, Славка? – еле слышно прошептал Антон. – Я ведь помню каким ты был ещё пару лет назад. И вдруг ты исчезаешь, и год спустя возвращаешься совсем другой. Сильный, уверенный, бесстрашный. А теперь ещё и дикие джунгли не являются для тебя проблемой. Кто ты, Славка?

-- Когда-нибудь, дружище, я тебе всё расскажу, -- ещё шире улыбнулся Славка, -- а пока не забудь о моей просьбе. Лады?

-- Лады, -- всё ещё пребывая в задумчивости, Антон поднялся. – Хорошо, пойду я. Не скучай тут.

-- Уж постараюсь.

Когда шаги Антона затихли, Славка принял сидячее положение, осторожно, стараясь не потревожить раны, прислонился к столбу и мгновенно уснул.

Глава VII. Побег.

Глава VII.

Побег.

Разбудил его грубый пинок в бедро. Славка приоткрыл глаза. Над ним нависали две фигуры.

-- Надо же, выжил, -- неподдельно удивился Джонс. – Помниться, Витали говорил мне, что ты крепкий парень, но я, признаться, тогда не поверил. А тут гляди-ка…

-- Шволошь, -- прошепелявил Ганс. – Я лишно добью тебя. Schweinhund*.

-- Что? – Славка усмехнулся и картинно приложил ладонь к уху. – Говори чётче, а то не совсем понятно.

Немец зарычал, делая шаг вперёд, но Джонс его остановил

-- Погоди. Не видишь, он тебя специально провоцирует, -- и обратился к Славке. – Лёгкой смерти ищешь? Не выйдет. Хозяин сказал три дня у столба без пищи и воды – вот и посиди тут под палящим солнцем, посмотрим как тогда у тебя будет с чувством юмора. Ну а потом, если будешь жив, придумаем ещё что-нибудь. Пожалеешь ещё что не сдох под моей плетью, -- американец повернулся к Гансу. – Хозяин тут задумался над гладиаторскими боями. Скучно ему. Вот и первый кандидат. Как думаешь?

-- Gut, -- ощерился немец обломками зубов. – Я ешо увишу какого швета у тебя потроха, russisches scheisse**. Што теперь шкажешь?

-- Гитлер капут, -- глубокомысленно заявил Славка, решив не отказывать себе в удовольствии ещё раз позлить немца.

Джонс громогласно расхохотался, Ганс сначала вытаращил глаза, затем покраснел и что-то зашипел по-немецки, плюясь слюной.

-- Дерзкий ты конечно, -- американец, отсмеявшись, покрутил головой. – Но ничего, и не таких обламывали. Пошли, Ганси, день только начался, у нас есть работа. Хозяин не любит лентяев.

Он потянул за собой сердито пыхтящего немца. Тот, бросив ещё раз на Славку злобный взгляд, последовал за Джонсом, а юноша, улыбнувшись, устроился поудобнее. День предстоял долгий.

А вскоре в проёме открытых ворот показалась колонна идущих на поле рабов. Надсмотрщик, видимо, специально сделал крюк, чтобы показать наглядный пример того, что будет с теми, кто попробует противиться воле хозяев. Однако эффект вышел совсем другим. Увидев живого Славку, рабы оживились, зашушукались, а шедший с краю Пономарёв, весело осклабился и тайком показал большой палец. Надсмотрщик прикрикнул, щёлкнул плетью, и колонна рабов скрылась из виду.

Больше событий за день не случилось. Славка сидел, прикрыв глаза, изображая, что он ещё не совсем оправился от жестокой экзекуции, иногда менял положение, при этом незаметно напрягая и расслабляя различные участки тела. Это не давало мышцам затекать и держало их в тонусе. Этому он научился во время своей лесной жизни, когда в периоды затяжных ливней или зимних буранов вынужденно коротал время в землянке. Именно тогда он освоил умение впадать в некоторое подобие транса, экономя силы и не обращая внимания на время. Поэтому, несмотря на палящее африканское солнце, особого дискомфорта он не ощущал и терпеливо ожидал ночи.

Наступил вечер. Обратно в бараки прошествовала колонна рабов, а когда резко, как это обычно бывает в тропиках, упала темнота, Славка поднялся и начал постепенно разминать затёкшие от долгого сидения члены. Отошёл, насколько позволяла длина цепи к дальнему концу площадки, справил нужду и принялся делать упражнения, чувствуя как начинают саднить уже начавшие заживать рубцы на спине. Он сгибался, приседал, делал выпады руками и ногами. Ослабнуть было нельзя. В джунглях потребуется вся его былая сила и ловкость.

Запах, а затем и шаги Антона Славка учуял и услышал когда делал отжимания.

-- Ночная зарядка вместо утренней? – хихикнул Павлов, присаживаясь рядом.

-- Ну, днём-то не попрыгаешь, -- Славка ещё пару раз отжался, и, выдохнув, сел. – Здорово.

-- И тебе не хворать, -- продолжал улыбаться Антон, -- Тем более в твоём случае это весьма актуально. Вот, держи. Что удалось сохранить от завтрака и ужина, -- и он протянул Славке кусок лепёшки, два банана и маленькую бутылочку воды.

-- А вот это весьма кстати, -- Славка впился зубами в уже слегка зачерствевшую лепёшку и активно заработал челюстями., -- Ну а как вообще дела? -- пробурчал он с набитым ртом.

Улыбка сбежала с лица Антона.

-- Ничего нового и ничего хорошего, сам понимаешь, -- он вздохнул. – Помнишь ту чернокожую девочку, что Зверев таскал на поводке? То ли Нала, то ли Мала, уже не помню, местная, в общем. Сегодня вечером из хозяйского дома вынесли её тело. Сукин сын замучил её до смерти, -- Антон сжал кулаки. – Так хочется добраться до его горла.

Славка положил руку ему на плечо.

-- Спокойней, дружище. Помнишь, что ты сказал, когда я только попал сюда: «Держи себя в руках». Он получит по заслугам, поверь мне. Главное -- выбраться отсюда.

-- Да, с этим… -- Антон опустил взгляд. – Пока ничего.

-- Ну, время ещё есть, -- Славка допил воду и перекинул бутылочку другу. – Ладно, беги, пока тебя не заметили. Пока.

-- До завтра, -- Антон хлопнул по подставленной ладони и скрылся в темноте.

Юноша же, переждав немного после еды, снова принялся за упражнения и незадолго до рассвета в прежней позе опустился возле столба.

Второй день прошёл так же, как и накануне. С утра опять появился Джонс, на этот раз без немца, посмотрел на изображавшего абсолютное бессилие Славку, похмыкал и ушёл. Так же, как и вчера, мимо площадки прошли рабы, и потянулось долгое ожидание. Ночь принесла ожидаемую прохладу. Славка снова начал свои упражнения. Крепкий молодой организм быстро восстанавливался, но ему требовалась энергия, а потому юноша ждал прихода Павлова с едой. Однако Антон появился очень нескоро, и когда Славка уже начал волноваться, невысокая фигура Павлова возникла рядом и присела, тяжело дыша.

-- Ф-фух, -- выдохнул Антон. – Еле вырвался. Охранники чего-то расходились. Пришлось долго ждать.

-- Тебя точно не заметили, -- обеспокоился Славка.

-- Сейчас нет, -- мотнул головой Павлов, -- а вот завтра не знаю… Вот держи, -- он протянул Славке два банана и виновато пожал плечами. – Это всё, что смог достать.

-- Этого пока хватит, а что по моей просьбе?

Антон снова покачал головой.

-- Глухо.

-- Скверно, -- Славка прекратил жевать и нахмурился. – Завтра последний день, что я тут загораю, и чего дальше придумает Зверев и остальные, я не знаю. Ясно, что ничего хорошего, и другой попытки сбежать может уже не быть.

-- Постараюсь что-то придумать, -- Антон дождался пока Славка доел бананы, забрал кожуру и поднялся, -- Я пойду.

-- Осторожней, не попадись.

-- Хрен им всем – усмехнулся Антон и удалился.

Третий день так же начался с появления Джонса. Громадная фигура главного надсмотрщика нависла над Славкой. Юноша приоткрыл глаза, провёл языком по губам и снова смежил веки, изображая слабость.

-- Да ты я вижу совсем ослабел, -- осклабился американец. – И что, никаких замечаний, иронических комментариев, а? Уже не так дерзок, little asshole***? Я же говорил, что обломаю тебя. Но не волнуйся, у нас ещё много способов сделать твою жизнь гораздо веселей. Ты ещё эти вот деньки у столба будешь вспоминать как благо, обещаю.

С этими словами Джонс развернулся на каблуках и направился к воротам. Славка сузившимися глазами смотрел ему вслед. На душе было тревожно. Если этой ночью Антон не добудет отмычку, придётся как-то импровизировать, искать другие пути для побега, а это будет гораздо опаснее.

Уже привычным маршрутом прошла колонна рабов. День тянулся как резина, медленно и тягуче. Солнце, словно решило не уходить с неба, изливая на землю палящие лучи. Славка совсем уже потерял счёт времени, когда лёгкий шум возвестил о возвращении рабов. Юноша, чуть прикрыв глаза, наблюдал, как они проходят мимо, когда в устоявшемся порядке произошёл неожиданный сбой. Шагавший одним из первых Пономарёв вдруг споткнулся, завалился в сторону, схватился за шедшего рядом раба, тот не удержался на ногах и упал. Следующий за ним товарищ не успел среагировать, запнулся о падающее тело и тоже завалился на землю. Секунда – и вот уже часть колоны превратилась в охающую и ругающуюся кучу-малу. Остальная часть рабов остановилась, попятилась. Надсмотрщик с проклятиями поспешил вперёд, и в этот момент, когда всё внимание было привлечено к упавшим рабам, Антон, сильно размахнувшись, послал в сторону Славки какой-то небольшой предмет. Маленький спрессованный комочек земли упал рядом с ним, и юноша быстро накрыл его рукой, понимая, что его друзья не просто так устроили этот спектакль. Внутри снова затеплилась надежда.

Тем временем надсмотрщик, ругаясь и щёлкая плетью, поднял упавших на ноги и погнал колонну к баракам. Славка проводил их взглядом и, дождавшись когда наступила ночь, одним движением сильных пальцем раскрошил земляной комок. И расплылся в широкой улыбке, увидев, что было в нём спрятано. На его ладони лежала скрепка. Обычная канцелярская скрепка. Уж каким образом Антону удалось её раздобыть осталось тайной, но для Славки открылся наконец путь к свободе.

Когда окончательно стемнело, юноша разогнул скрепку и сунул тонкий стальной стержень в замочек наручников. Не сразу у него всё получилось. Это только в кино герои избавляются от наручников в мгновение ока. Славке же потребовалось гораздо больше времени. Ничем подобным он никогда не занимался, но упорство и труд сделали своё дело, и вот сначала одно металлическое кольцо, а затем и другое, с лёгким щелчком разомкнулись, и Славка с наслаждением взмахнул освобождёнными руками. Двумя прыжками он подскочил к воротам и осторожно выглянул наружу. Что бы достичь высокой каменной ограды, окружавшей наркоплантацию, требовалось пересечь довольно большое открытое пространство. Мягким стелящимся шагом и чуть пригнувшись, Славка двинулся вперёд. Уже у самой стены, услышав рядом движение, юноша припал к земле и когда охранник неторопливо прошёл мимо, прыгнул ему на спину как огромный кот. Сильный удар по затылку вырубил надсмотрщика. Славка снял с его тела ремень, на котором висели ножны с ножом и длинный кнут, застегнул его у себя на поясе, и мощным прыжком оказался на вершине ограды. Затем оглянулся. В лунном свете главный дом, остальные постройки, колышущееся вдалеке поле выглядели невероятно мирно и пасторально, словно картинка из старых времён, но Славка знал сколько боли, мучений и отчаяния скрывалось за этим красивым фасадом. Сколько злобы, презрения и безумия скопилось в нём. « Я вернусь, -- прошептал он, -- Обязательно», и одним прыжком окунулся в зелень африканских джунглей.

Прекрасное, ни с чем не сравнимое чувство полёта охватило его. Тело само вспомнило навыки прыжков по деревьям, движения по стволам тропических гигантов, перелетания с ветки на ветку. Как же ему этого не хватало. Последние полгода городской жизни слетали сейчас с него как шелуха, вновь возвращая инстинкты дикаря, обостряя все чувства и даря ощущение полной свободы.

Наконец решив, что он удалился на достаточно большое расстояние от наркоплантации, Славка остановился, нашёл несколько тесно переплетённых веток, растянулся на них и погрузился в глубокий сон.

*Schweinhund – свинская собака (нем.)

**russische scheise – русское дерьмо (нем.)

***little asshole – маленький засранец (англ.)

Глава VIII. Знакомство в джунглях.

Глава VIII.

Знакомство в джунглях.

Звонкое чириканье разбудило Славку. Юноша открыл глаза и увидел перед собой небольшую, яркую, словно новогодняя игрушка, птичку. Поглядывая на Славку маленьким чёрным глазком, птичка щебетала что-то на своём птичьем языке, а когда юноша пошевелился, отлетела чуть подальше, не выказывая, впрочем, особого страха. Почистила пёрышки, снова чирикнула и вспорхнула с ветки, поднимаясь в ярко-синее небо.

-- И тебе доброе утро, – улыбнулся Славка и поднялся.

Зелёный океан джунглей раскинулся перед ним. С высоты своего дерева Славка мог видеть тянущийся до горизонта тропический лес. Солнце уже давно встало, обещая новый жаркий день, но под влажным пологом джунглей таилась необходимая прохлада. Славка от души потянулся, всем своим существом вбирая позабытые ощущения, втягивая ноздрями разнообразные запахи и улавливая ушами всевозможные звуки. Джунгли словно возвращали его в то состояние, в котором он существовал ещё полгода назад. Сам себе хозяин, не зависящий ни от чего и не от кого. Полная и абсолютная свобода.

Покрутив корпусом, Славка прыгнул с ветки, уцепился за лиану, перелетел на нижний ярус, преодолел ещё два дерева, наслаждаясь этим ощущением полёта, владения своим сильным ловким телом и стряхивая с себя события последней тяжёлой недели. Он словно обновлялся заново, физически и духовно.

Услышав внизу журчание воды, Славка спустился на землю, пребывая во всё ещё умиротворённом состоянии, когда джунгли напомнили ему, что они не только могут быть спокойны, но и, что более часто, опасны. Едва юноша наклонился к прозрачному ручейку, как послышалось шипение, и из травы поднялась треугольная чёрная змеиная голова. Смертоносной лентой метнулась она к Славке, широко открыв пасть с острыми ядовитыми клыками, но рефлексы юноши оказались быстрее. Сверкнул нож, отрубленная голова отлетела в сторону, тело несколько раз конвульсивно изогнулось и замерло. Юноша усмехнулся и встряхнулся, скидывая с себя накатившее не ко времени состояние спокойствия. Вокруг африканские джунгли и их закон неизменен. Здесь ты либо охотник, либо добыча. И об этом надо помнить, чтобы не переместиться в категорию жертвы. И кстати о добыче. Урчащий желудок сообщил Славке, что он не ел с позапрошлой ночи, а значит нужно вспомнить все те навыки, что относились к одной из самых важных вещей в его прошлой жизни – охоте.

Умывшись и сделав несколько глотков, Славка вскочил на дерево и более внимательно осмотрел свои вчерашние трофеи. Нож – удобная рукоять, длинное, чуть изогнутое лезвие, ножны из прочной кожи – всё это было ему привычно и знакомо. Крутанул нож пару раз в руках, примеряясь, затем вернулся к двум другим вещам. Пояс-ремень – шириной в три пальца и кнут, который охранник предпочёл обычной для надсмотрщиков плётке. Вот это было гораздо более интересно и открывало простор для изготовления оружия не менее важного, чем нож. Аркан. Отломав короткую рукоять, Славка повертел в руках собственно рабочую часть кнута – ремень из плотной кожи длиной около метра. Однако этого было мало, и юноша, примерившись, разрезал пояс вдоль и связал одну часть с ремнём кнута. Подёргав несколько раз и убедившись, что конструкция не разорвётся, он сделал затяжную петлю, повесил импровизированный аркан на плечо, застегнул на поясе уменьшившийся наполовину ремень с ножнами и запрыгал по веткам, выискивая добычу.

И скоро ему улыбнулась удача.

Плеск воды и животный запах Славка уловил одновременно. Сквозь густые ветви впереди виднелась небольшая поляна, где возле весело бегущего ручейка стояло животное, похожее на очень маленького оленя. Только без рогов и высотой не более 30 сантиметров. Славка напряг свою память и наконец вспомнил. Это был водяной оленёк – копытное животное, обитающее в джунглях Африки, небольшое, пугливое и, как писали, очень вкусное. Облизнувшись, Славка снял с плеча аркан и осторожно начал спускаться на нижние ветки, двигаясь мягко и тихо, чтобы не спугнуть добычу. Оленёк пил воду, настороженно прядя ушами. Славка уже занял удобную позицию прямо над ним и тут в ноздри ему ударил другой запах – резкий, густой, звериный. Запах хищника. Славка молниеносно метнул лассо. Уловивший угрозу оленёк вскинул голову, и петля охватила его шею. Славка резко рванул аркан на себя. Оленёк с жалобным криком взмыл в воздух и тут же на это место с громовым рёвом приземлился огромный лев. Славка дотащил брыкающееся животное до себя, и острый нож довершил дело. Вспоров оленьку живот, юноша запустил внутрь его туши руку, вырвал печень и впился крепкими белыми зубами в кровоточащее мясо. Вот, вот, то ему было нужно. Скудная кормёжка на наркоплантации не шла ни в какое сравнение с тёплым, только что добытым тобой, мясом, особенно, если тебе удалось вырвать его прямо из под носа соперника. Грозный рык снизу показал ему, насколько его оппонент недоволен исходом охоты, и Славка, отрезав себе ещё кусок, взглянул вниз на разгневанного царя джунглей.

Лев, как видно, был уже немолод. Это было заметно и по чуть облезлой шерсти, и прихрамывающей походке. На плече белыми полосами выделялись старые шрамы. Видимо он проиграл в борьбе за власть более молодому сопернику и, изгнанный из прайда, забрёл в эти дебри. Однако он всё ещё оставался сильным и опасным хищником, недаром названным царём зверей. Вот и сейчас он гневно щурил свои жёлто-зелёные глаза, скалил острые клыки и вставал на задние лапы, пытаясь достать более удачного соперника. Однако Славка предусмотрительно забрался на самые высокие ветви и с удовольствием насыщался, поглядывая с безопасного расстояния на беснующегося зверя. Закончив есть, он отёр рот, вытер руки о, и без того замызганные, шорты, запустил подвернувшимся под руку плодом в морду льву, вызвав ещё один гневный рёв, и запрыгал по веткам деревьев подальше от одураченного царя зверей.

После столь обильной пищи в желудке у него приятно потяжелело, и Славка спустя некоторое время, растянулся на толстой ветке в ленивой дрёме. Голова была восхитительно пуста, все заботы и проблемы отодвинулись куда-то далеко, и юноша уже засыпал, когда внезапный шорох заставил его приоткрыть глаза.

По ветке соседнего дерева крался леопард и уже собирался прыгнуть вниз на спину того, кого Славка в первый момент принял за большого волосатого человека. Сна мгновенно не было ни в одном глазу. С предостерегающим криком юноша вскочил на ноги. Леопард прыгнул. Но одновременно с ним в воздухе уже распласталась могучая фигура с блестящим ножом в руках. Услышав крик, волосатый подался в сторону, и леопард, с восседавшим на нём Славкой, тяжело рухнул на землю. Острый нож раз за разом вонзался в левый бок пятнистой кошки. Дикое визжание наполнило всё вокруг. Хищник метался из стороны в сторону, но человек крепко держал его, методично всаживая клинок. Наконец, леопард издал последний хрип и замер. Славка поднялся на ноги и готов был уже издать свой победный клич, но крик замер у него в горле от изумления. Потому что тот, кого он посчитал за человека оказался… обезьяной. Да, крупной человекообразной обезьяной, причём не принадлежащей ни к гориллам, ни к шимпанзе – двум самым известным человекообразным породам Африки. Славка не мог поверить своим глазам. Перед ним стоял представитель вида больших антропоидных обезьян. Обезьян, среди которых воспитывался Тарзан. Так значит такие животные действительно существуют!

Тем временем спасённая им обезьяна настороженно взирала на юношу. Это был крупный самец, ростом чуть пониже Славки с высоким и круглым лбом. Это, а так же то, что он сразу не напал на чужака, говорило о гораздо большей разумности, чем у других его сородичей. Зверь явно понимал, что странная безволосая обезьяна спасла его от смерти, но не знал чего от неё ждать дальше. А Славка, растянул губы в улыбке (не показывая при этом зубы) и протянул вперёд руку с открытой ладонью в жесте миролюбия. Антропоид некоторое время недоумённо смотрел на это, но потом где-то в глубине его разума забрезжило понимание этого жеста, и он, чуть помедлив, ответил тем же.

Глава IX. Среди обезьян.

Глава IX.

Среди обезьян.

Вот уже второй день путешествовал Славка по джунглям в компании антропоидной обезьяны. Язык огромных человекообразных несложен, и юноша легко выучил его. Как выяснилось, нового знакомца Славки звали Чанг, и он, подобно странствующим рыцарям прошлого, отправился в путешествие, дабы найти себе жену. Однако попытка эта увенчалась неудачей, он с трудом смог унести ноги от сородичей намеченной супруги, и теперь в унынии возвращался обратно в своё племя. Но перепетии обезьяньих отношений интересовали Славку в меньшей степени, чем сам его новый друг.

Несомненно, это был совершенно другой вид человекообразной обезьяны. Гораздо крупнее обычного шимпанзе, но и без той тяжеловесной монументальности, присущей гориллам. Имелись и определённые зачатки разума. Однако этот вид был совершенно неизвестен учёному люду. Молва о нём находилась в области местных легенд и преданий (возможно, эти слухи когда-то дошли и до Берроуза, вот он и определили своего Тарзана к этим приматам), однако официального подтверждения так и не произошло. Впрочем, это и неудивительно. Даже сейчас, на исходе XX века на земном шарике до сих пор есть места, где буквально не ступала нога человека, а значит, могут и обитать неизвестные науке животные. Славке даже пришла мысль: а не являются ли эти антропоиды тем самым недостающим звеном меж обезьяной и человеком, о существовании которого так долго ломает копья учёный мир. А что. Вот оно, это недостающее звено, идёт рядом с ним и рассуждает о вкусовых различиях между птичьими яйцами и гусеницами, выковыренных из-под корней тропического дерева и тут же употреблённых в пищу. Ещё юноша заметил невероятную любознательность Чанга. Его интересовало в Славке буквально всё: и его бронзовая безволосая кожа, шорты, лассо, нож. Способ действия аркана привёл его в восторг, а к ножу он относился с опасливым уважением, после того как порезал об него палец. Но и сам юноша многому научился у своего спутника: что можно употреблять в пищу, а что не стоит, какому животному принадлежит тот или иной звук и запах – всё-таки русские леса и африканские джунгли различны по своей флоре и фауне. Так же Славка узнал, что его победный клич, что он придумал полтора года назад, почти ничем ни отличается от победного крика антропоидных обезьян, кроме нескольких особо угрожающих нот, которые он взял на вооружение. Таким образом, между обезьяной и человеком установилось что-то вроде дружбы и обоих это устраивало. Чанг удовлетворял свою любознательность, а так же, благодаря охотничьим навыкам Славки мог вдоволь наесться мяса, а самому Славке нужно было время, что бы определиться на местности и понять в какую же часть Африки его занесло и найти людей. Чанг, после расспросов юноши сказал, что пару раз видел гомангани, то есть чернокожих, но никогда не встречал тармангани—белых людей, чем и объяснялся его интерес к Славке, и юноша хотел поточнее выяснить, где именно антропоид видел местных и попробовать их найти. Ну и наличие рядом такого могучего существа как Чанг, тоже имело свои плюсы. Как-то на отдыхе антропоид затеял с юношей шуточную борьбу, и Славке пришлось напрячь все свои силы, и только с помощью приёмов из некоторых видов современных единоборств ему удалось повалить своего соперника – силища в Чанге была как раз нешуточная. И к слову о разумности данного вида, антропоид как раз не обиделся на Славку за его победу, а наоборот -- зауважал ещё сильнее.

Так они и путешествовали вдвоём по джунглям, но, как и любое странствие, утром третьего дня их дорога подошла к концу, потому что Чанг вдруг остановился и начал усиленно втягивать ноздрями воздух.

-- Мангани идут, -- прорычал он, поглядывая на Славку. – Осторожней, Тайнор, моё племя не любит чужаков.

Мангани, как узнал Славка, большие обезьяны называли сами себя, а Тайнором, то есть Отважным, его окрестил Чанг, после той схватки с леопардом, с которой и началось их знакомство. И то, что антропоид раньше учуял своих сородичей тоже неудивительно. Все чувства Славки развитые им во время жизни в лесу и казавшиеся невероятными для обычного человека, всё же уступали настоящим природным чувствам исконного обитателя этих мест. Но вот и юноша услышал звуки, а затем и почувствовал запахи, свидетельствующие о приближении стаи больших обезьян. И немного встревожился. Это с Чангом у него установились дружеские отношения, а как себя поведут остальные обезьяны непонятно. И хорошо, если нейтрально, а то ведь и удирать, возможно, придётся, чтобы не разорвали на «сотню маленьких медвежат»*, и тогда о поиске людей можно забыть.

Шум усилился и вскоре на небольшую полянку, где остановились Славка с Чангом с ветвей деревьев прыгнули несколько больших обезьян. При виде двух замерших фигур, они издали предостерегающий крик и готовая спуститься вниз стая подалась назад, спрятавшись в кронах тропических гигантов. Однако Славка заметил любопытствующие мордочки, то и дело мелькавшие среди листвы. Это были самки и детёныши, а самцы как раз все попрыгали вниз и свирепо скалились. Но то, что Славка и Чанг не выказывали агрессии, а так же присутствие самого Чанга, несколько сбивали с толку больших обезьян, и они пока не решались напасть.

Вперёд вышел вожак – большой, ростом со Славку, самец тёмно-рыжего окраса. Короткие ноги компенсировались длинными руками с острыми жёлтыми ногтями. Широченные плечи и грудь. Низкий и узкий лоб. Глубоко посаженные маленькие глазки. В полуоткрытой пасти виднеются острые клыки.

-- Кто вы? – грозно пролаял он. – Что вам здесь надо?

-- Я Чанг, -- антропоид вышел вперёд. – Я уходил, когда Горо-луна была ещё полной. Теперь я вернулся.

Вожак, чуть раскачиваясь, сделал несколько шагов к Чангу (Славка заметил, что он почти не опирается на передние лапы), его широкие ноздри расширились, втягивая запахи и прорычал:

-- Да, ты Чанг. Я узнаю тебя. Но что это за странная безволосая обезьяна стоит рядом с тобой?

-- Это Тайнор. Могучий охотник и могучий боец. Он спас меня от когтей Шиты. Он хочет остаться с нами.

-- Нет! – вожак оскалился ещё сильнее. – Он похож на тех тармангани, что грохочут громом и плюются маленьким молниями (Славка мгновенно навострил уши). Ему нельзя остаться. Пусть уходит.

Славка уже понял, что происходит. Во время их совместного путешествия Чанг обмолвился о том, что к поискам подруги за пределами своего племени привёл, в том числе, и конфликт с вожаком, который возжелал себе ту же самку. Та, как водится, дарила знаки внимания обеим соперникам, но вожак изначально обладал большим влиянием и большим, если можно так сказать, административным ресурсом, так что Чангу совсем ничего не светило, и антропоид был вынужден отправиться в своё странствие. И сейчас из своих собственных наблюдений Славка уже составил мнение о вожаке, как о мелком тиране и самодуре и выстроил линию поведения. Всё как в любом человеческом коллективе. Новичку нужно поставить себя так, что никто не смел помыкать им. А лучше всего для этого подходит – дать отпор главному задире.

-- Пусть уходит! – продолжал разоряться вожак. – Или я разорву его!

-- Силёнок не хватит – широко улыбнулся Славка.

Царь обезьян заткнулся на полуслове. На мгновение на поляне установилась звенящая тишина, затем глазки вожака налились кровью, и проревев: «Я Уррор! Я убиваю!», он бросился на Славку.

Но с мозгом, мышцами и смелостью, которые преодолели убийственную ловкость рыси, исполинскую силу медведя и злобное коварство ужасных хомвругов не так-то легко было справиться как рассчитывал царь обезьян.

Славка стоял спокойно, чуть повернувшись к несущемуся Уррору правым боком и когда разъярённая обезьяна была совсем рядом, нога юноши взметнулась вверх и впечаталась прямо в оскаленную рожу вожака. Царя обезьян отшвырнуло назад , он перелетел через голову, прокатившись по земле, но вскочив, снова бросился в атаку. И снова получил по морде. И третий, и четвёртый раз кидался он на Славку, и каждый раз отлетал, отброшенный сильным ударом. Всё обезьянье племя и изумлением и недоверием следило за тем, как безволосый чужак, легко побеждает доселе непобедимого Уррора. И конечно же они ничего не знали о таком виде боевого искусства как каратэ, приёмами которого Славка сейчас воспользовался.

Наконец, когда Уррор в очередной раз возился в траве, пытался подняться, юноша подошёл к нему и взглянул сверху вниз

-- Ка-го-да? -- произнёс он на языке больших обезьян, что означало «Сдаёшься?».

-- Я Уррор – рыкнул царь обезьян, пытаясь схватить Славку, но удар кулаком отправил его на землю.

-- Ка-го да? – повторил юноша.

Снова рычание, снова удар и маленькие глазки вожака потускнели.

-- Ка-го-да? – в третий спросил Славка.

-- Ка-го-да, -- тихо прохрипел Уррор и замер, покоряясь победителю.

-- Тайнор победил Уррора! – подскочил к Славке Чанг. – Тайнор теперь царь.

-- Нет, -- тут же отказался юноша, которому такой титул и даром был не нужен. – Я не желаю быть вашим царём. Чанг – царь!

К тому времени уже всё племя обезьян собралось на поляне, и напряжённо следило за поединком, и это заявление Славки было таким же неожиданным, как и всё, происходящее до этого. Победитель отказывается быть царём и предлагает на эту должность другого. Никогда такого не бывало. Однако Чанг не растерялся. Выйдя перед племенем, он прошёлся взад-вперёд , оскалив клыки, вызывая несогласных оспорить его выдвижение и сразиться, но желающих не нашлось и Чанг, остановившись, прорычал:

-- Чанг – царь. Сегодня мы устроим дум-дум.

И это будто сломало оцепенение, охватившее обезьян, и они разбрелись по поляне. Порядок был восстановлен. Жизнь вошла в привычное русло. Вожак есть, обряд будет, всё хорошо. А Славка, незаметно выдохнув, отошел в сторону и присел, прислонясь к стволу большого дерева. Что ж, вливание в новую среду прошло успешно, и можно было передохнуть.

Обряд дум-дум был, наверное, самым первым ритуальным обрядом на Земле и послужил прототипов всех служб, церемоний и торжеств, которые устраивались или устраиваются церковью и государством. Обряд проходил только по очень важным событиям: победа над враждебным племенем, убийство крупного хищника джунглей или, как в данном случае, воцарении нового вождя. Славка Валерьянов стал первым человеком, участвовавшим в дум-думе.

Когда наступил вечер, всё племя обезьян собралось на небольшой укромной поляне со всех сторон окружённой высокими непроходимыми джунглями. На поляне находились два больших земляных барабана, из которых антропоиды извлекают ритмичную музыку во время своих церемоний. В центре поляны лежала туша убитой антилопы, которую специально для обряда добыл Славка. Когда на темнеющем небе появился яркий серп луны, по три старые самки заняли место около барабанов и кривыми палками начали ритмично выстукивать по плотной поверхности. Чанг выпрыгнул на поляну, поднял голову вверх, издал дикий крик и закружил вокруг туши антилопы, постепенно ускоряясь. За ним последовал ещё один антропоид, потом другой и вот уже все самцы отплясывали свой дикий танец под гулкий перестук барабанов. Всё громче становился звук, всё быстрее кружились обезьяны, всё яростней становились крики, и Славка Валерянов был среди них. Его смуглое гибкое тело так же бешено двигалось среди огромных косматых туш, его горло издавало те же дикие вопли. Налёт цивилизации слетел с него полностью, открыв те первобытные глубины, что таятся в каждом человеке ещё с тех времён, когда наши грубые волосатые предки исполняли под луной свои первые обряды.

Исступление достигло предела. Чанг, выхватил здоровую палку из груды специально приготовленных кольев и обрушил её на тушу антилопы. Это послужило сигналом, и мощные удары посыпались на тушу, размягчая её до состояния мягкой массы, и всё племя с рёвом ринулась на ещё тёплое, истекающее кровью мясо. Антилопа вмиг была разорвана на куски, и началось пиршество. Славка, отхватив себе приличный кусок, устроился в стороне от беснующейся оравы, потихоньку отходя от безумного угара, захватившего его. Такого с ним не случалось никогда, даже во время лесной жизни. Он словно полностью растворился в том диком яростном танце, принял в себя древнее величие вековых джунглей и сроднился с ними.

Тем временем яростное безумие, охватившее обезьян, потихоньку начинало угасать. Наевшись до отвала, антропоиды заваливались на землю, засыпая. Славка увидев маленького обезьяныша, грустная мордочка которого говорила ,что ему не досталось ни кусочка, перекинул ему оставшуюся часть своего куска, и улыбнувшись восторженному писку, спокойно уснул.

Следующие два дня прошли в блаженном ничегонеделании. Славка отдыхал, отъедался, наблюдал за жизнью антропоидов, всё больше удивляясь разумности их поведения. Это племя больших обезьян было не особо многочисленно и насчитывало примерно сорок особей. Дюжина самцов, чуть больше самок, с десяток детёнышей. При этом, в отличие от других обезьяньих видов, всё было гораздо более организовано, со строгой иерархией и даже, как он недавно выяснил, подобием ритуальных церемоний. К сожалению, ему не удалось выяснить где в свое время Чанг встретил чернокожих людей. На него, как на нового царя обратила внимание та ветреная самочка, и антропоид вовсю занимался брачными делами. На расспросы Славки он неопределённо махнул рукой куда-то в направлении северо-востока и снова вернулся к своей подружке. Не удалось и расспросить Уррора. Бывший вождь после того поединка куда-то исчез и никто его не видел. Таким образом Славка снова оказался в тупике, вдобавок ко всему прибавилось и странное беспокойство, смутное чувство какой-то беды. И связано это было с проклятой плантацией. Славка снова подступил к Чангу с предложением перебраться поближе к владениям Зверева, но внятного ответа снова не получил и потому, махнув на него рукой, утром третьего дня, вскочил на деревья и помчался к плантации. Непонятное чувство гнало его вперёд, и Славка почти не останавливался, за полтора дня преодолев расстояние, которое они с Чангом прошли тогда никуда не спеша. И когда юноша наконец опустился на ветку дерева, откуда открывался прекрасный вид на наркоплантацию, он понял, что его беспокойство не было напрасным. В лучах клонившегося к закату солнца был отчётливо виден заходивший на посадку самолёт.

Так вот что значит. Новая партия. Безжалостный рабский конвейер требовал новых рабочих рук и людоловы Зверева снова вышли на охоту.

Самолёт коснулся полосы, немного пробежал и остановился. Славка заметил знакомую фигуру Джонса и двух надсмотрщиков, шагавших к открывшемуся трапу, из которого появился ещё один знакомый Славке персонаж. Это был тот самый усатый мужик, что командовал его похищением. Красавчика Виталия на этот раз не было, и усатый, пожав Джонсу руку, скомандовал похищенным выходить. Ошеломлённые подростки, испуганно озираясь, толпились перед самолётом, не понимая ещё куда они попали, но тут по трапу спустился последний из похищенных, и Славка почувствовал как у него перехватило дыхание. Его руки крепко сжали ветку, глаза сузились, а губы сложились в жёсткую складку, потому что этим самым похищенным оказалась девушка. Его девушка. Таня Лазарева! Его возлюбленная, которая, как он думал, была в безопасности дома, тоже стала жертвой похищения, и при её красоте, не было сомнений какая участь ожидает её. Вот и усатый что-то говорит Джонсу, восхищённо жестикулируя и указывая на Таню, вот американец, глумливо улыбаясь, дает своим подручным знак и они отделяют девушку от остальных. Затем похищенных погнали к баракам, а Джонс, усатый и Таня, направились к хозяйскому дому. Славка со свистом выпустил воздух сквозь сжатые губы. Понятно, что Таню отведут к Звереву. Этот мерзавец несомненно не останется равнодушным и девушку ждёт страшная судьба. Ну уж нет. Славка взглянул на небо. Солнце скоро сядет, а значит у него появиться возможность для спасения своей возлюбленной. Главное было – не опоздать.

*« на сотню маленьких медвежат» -- Фраза медведя Балу после схватки с бандерлогами из мультфильма «Маугли».

Глава X. Таня.

Глава X.

Таня.

Последние две недели в жизни Тани Лазаревой слились в какую-то дикую карусель, где события сначала набирают ход, затем приостанавливаются, словно в раздумье, а потом несутся галопом и даже невозможно представить себе куда они приведут.

Всё началось с того, что пропал Славка. Вдруг. Неожиданно. Тот день они провели вместе, и всё было прекрасно, но уже вечером, после его ухода, позвонили его родители и спросили когда Славка придёт домой. Таня ответила, что он уже ушёл, но когда он не появился ни через час, ни позже, то сначала заволновались, а потом забили тревогу. Но Славка как в воду канул. Родители было предположили, что он опять сбежал в лес, но Таня отвергла эту версию. В первую очередь потому, что не было никаких предпосылок и событий, похожих на те, что привели к такому повороту в прошлый раз. В семье мир, рядом любимая девушка, в школе тоже всё хорошо. Зачем куда-то сбегать. Тем более в разгар зимы, без какой-то подготовки. Таня специально проверила: всё оружие было на месте. И ещё был Фокси, которого Славка бы точно не оставил. Естественно обратились в милицию, но и это не дало результата. Таня точно в тумане ходила в школу, делала что-то дома, безуспешно пытаясь понять, что же случилось, а затем буквально недавним вечером уже возле самого подъезда, обернувшись на вежливый вопрос: «Который час?», она почувствовала, как к её лицу прижалась остро пахнущая тряпка и пришла в себя только в самолёте в компании таких же ничего не понимающих подростков. Потом был длинный перелёт в тоскливом молчании под дулами автоматов, что держали хмурые неразговорчивые верзилы, скудный обед, в который, как оказалось, было подмешано снотворное и пункт прибытия – тропики, что окончательно привело Таню в состояние какой-то странной заторможенности. Что ей, в общем-то, было совершенно не свойственно. Таня всегда была энергична, иногда даже резка в суждениях и поступках, но все последние события выбили её из колеи, и она как во сне безропотно последовала за бородатым мужчиной по имени Джонс, что привел её в большой двухэтажный дом, втолкнул в одну из комнат, закрыл дверь и только тогда, оставшись в одиночестве, девушка потихоньку пришла в себя.

Она огляделась по сторонам. Комната, где она находилась, располагалась на втором этаже и больше всего напоминала роскошный будуар XVIII века. Большая кровать с балдахином, явно антикварное трюмо с ростовым зеркалом. Таня взглянула на себя, словно в первый раз увидев те футболку и шорты, в которые их заставили облачиться похитители, увидела свое измученное лицо, и глаза в которых плескались испуг и ошеломление и внезапно разозлилась. Да какого дьявола! Чего это она вдруг так расклеилась! Она, которая лицом к лицу стояла против ужасных пришельцев, сражалась с ними и теперь вдруг спасует против обычных людей? Впрочем, тут она горько усмехнулась, обычные люди не могли бы всё это организовать. Тут явно чувствуется рука могучей силы и больших денег и что она одна может им противопоставить. Таня слегка похлопала себя по щекам, чтобы взбодриться. Ладно, как любил говорить Славка, будем решать проблемы по мере их поступления. При воспоминании о Славке она снова погрустнела. Где он сейчас? Что с ним? Уж он бы защитил её от любой опасности, но сейчас ей придётся рассчитывать на собственные силы.

Таня села на край кровати и попыталась вспомнить все те обмолвки и намёки, что делали похитители. Картина вырисовывалась крайне неприглядная. Судя по всему её и всех остальных ребят попросту продали. Работорговля и рабовладение отнюдь не исчезли с течением лет, а наоборот приобрели ещё более уродливые формы. Живой товар был востребован на нелегальных производствах, чёрном рынке органов, в подпольных борделях. То, что её отделили от остальных, наводило на мысль о некоем главаре всей этой организации, которому и хотят представить новое поступление. Показать, так сказать, товар лицом, и что-то подсказывало Тане, что вряд ли этот главарь будет вести с ней вежливые разговоры об искусстве Возрождения или философии Канта.

При этих мыслях девушка внутренне содрогнулась, но тут открылась дверь. Таня резко вскочила, но на пороге стояли две девушки. Одна, рослая блондинка с простоватым, но милым лицом была, наверное, ровесницей Тани. Вторая помладше и пониже, явно восточного типа и с лихорадочным блеском в больших чёрных глазах.

-- Привет, -- улыбнулась блондинка. – Меня зовут Олеся, это Гуля, – указала она на вторую девушку. – Мы здесь для того, чтобы помочь тебе приготовиться.

-- Приготовиться к чему? – резко выпалила Таня. – Что здесь, чёрт возьми, происходит?

Олеся вздохнула.

-- Послушай, подруга, -- сказала она таким голосом, словно ей было не семнадцать лет, а, как минимум, вдвое больше, -- дам тебе бесплатный совет: все свои истерики и выбрыки спрячь куда подальше. Сейчас ты никто. Сумеешь понравиться хозяину и ублажить его как следует, жить будешь получше многих. Если попробуешь показать норов, кричать или ещё как-то противиться, то узнаешь что такое ад, -- она снова тяжело вздохнула, и Таня вдруг поняла, что Олеся говорит о собственном опыте, о том, что она пережила и увидела в этом страшном месте. – Ты очень красива и с одной стороны это хорошо, если ты понравишься хозяину, но с другой – проклятие, если ему откажешь. Быть общей девочкой – мало удовольствия, поверь мне.

Пока Таня пыталась осмыслить эти слова, подтверждавшие её худшие подозрения, блондинка подошла к неё и, взяв за плечи, подтолкнула к выходу.

-- Сначала душ. Горячая вода -- это роскошь, доступная здесь немногим. Поверь, почувствуешь себя немного лучше.

Не понимая, как можно чувствовать себя лучше после таких известий, Таня, тем не менее, безропотно последовала за двумя девушками в небольшую ванную, и там, пока она мылась, Олеся вкратце объяснила Тане куда она попала и о царящих здесь порядках. Потом её в четыре руки обтёрли большим махровым полотенцем и снова отвели в спальню. Пока Олеся укладывала волосы Тани в замысловатую причёску, Гуля ушла и вскоре вернулась с красивым белым платьем. Когда девушки помогали её одеваться, Таня пытаясь не думать о том, что её предстоит, спросила у Олеси:

-- А Гуля чего молчит? Ты-то мне много чего рассказала, а она ни слова. Или не понимает по- нашему?

Гуля зыркнула на неё своими чёрными глазищами, а Олеся опять вздохнула.

-- Гуля не говорит, -- объяснила она, -- На неё тут слишком много всего навалилось, вот она и… -- Олеся привлекла девочку к себе и погладила по голове. – У нас тут недавно был большой переполох. Над Гулей один из надсмотрщиков хотел надругаться, но тут какой-то парень вступился за неё. Врезал тому подонку как следует, затем хорошенько навалял его дружкам, -- рассказывая это Олеся просветлела лицом, -- а после, вместо извинений послал Зверева с его прихлебателями в пешее эротическое путешествие. А через несколько дней, вдруг исчез. У нас многие думают, что Зверев приказал убить его по-тихому, -- тут Гуля резко вырвалась и замотала головой, -- а Гулечка вот не верит, думает он сбежал. Только вот как, да и куда? Тут кругом джунгли… Вот с тех пор Гуля и молчит, -- Олеся поправила на Тане платье и застегнула сзади молнию, -- Мы ей конечно помогаем. Сейчас она по дому работает. Всё легче, чем в поле. Эх, ну да ладно… -- она отступила на шаг и окинула Таню взглядом – Хороша. Ещё раз скажу – чем быстрее ты расположишь Зверева к себе, тем легче тебе будет здесь жить. Удачи. Пойдём, Гулечка.

Две девушки вышли, и Таня опять осталась одна. Она прошлась взад-вперёд по комнате, пытаясь успокоиться, потому как чувствовала, что находиться на грани срыва. Рабство, наркоплантация, насилие и она сама как сексуальная рабыня в руках маньяка – всё это напоминало кошмарный сон без возможности проснуться. Таня остановилась, глядя на себя в зеркале. Да, белое платье её явно шло, но при мысли о том, что скоро эта красота будет безжалостно сорвана рукой насильника, её замутило. Ну уж нет! Будь что будет, но без боя она не сдастся. Таня прошла к окну и распахнула его. Ночь уже наступила. Лёгкий ветерок ворвался в комнату, прохладным дуновением прикоснулся к лицу, поиграл с волосами. Незнакомые звуки доносились из джунглей, и Таня решилась. Уж лучше туда. Уж лучше она погибнет там, быстро, от когтей и клыков диких зверей, чем медленная смерть здесь от рук тех, кто гораздо более жесток, чем все хищники джунглей.

Сзади раздался звук открывшейся двери, и Таня обернулась. Хозяин плантации Георгий Зверев стоял в дверном проёме и сверлил девушку пристальным взглядом. Его, обычно тусклые и равнодушные глаза сейчас горели животным огнём, скользя по красивой фигуре Тани, которая только выгодно подчёркивалась струящимся белым платьем.

-- Да, -- хрипло произнёс наконец Зверев, -- Джонс не соврал. Ты действительно красавица.

Он зашёл в комнату, закрыл дверь и повернул ключ в замке. Сделал несколько шагов вперёд.

-- Скажу только раз, -- продолжил он, -- будешь покладистой, станешь жить как королева. Если же нет, -- тут лицо его исказилось в отвратительной гримасе, -- пожалеешь, что родилась на свет.

Таня собрала всё своё мужество в кулак и растянула губы в призывной улыбке.

-- Не надо угроз, -- пропела она, -- я и не думала противиться тебе. Ты такой властный, харизматичный, настоящий мужчина.

Неприкрытая лесть подействовала. Лицо Зверева разгладилось. Он схватил Таню за руку и притянул к себе.

-- Да, -- пробормотал он срывающимся голосом и пожирая её взглядом. – Я здесь господин. Не забывай. – Зверев облизал губы и потянулся к ней. – Начнём.

-- Начнём, -- согласилась Таня и изо всех сил врезала ему коленом в пах

Зверев хрюкнул. Руки его разжались. Он со стоном сполз на пол. Таня бросилась к окну, но длинный подол платья за что-то зацепился, и тех нескольких секунд, что она замешкалась, хватило Звереву, чтобы прийти в себя. С рёвом он схватил Таню за волосы, швырнул на кровать и навис над ней. Лицо его снова бил нервный тик. Глаза наполнились безумием.

-- Сука, -- прохрипел он, -- Лживая дрянь. Ты поплатишься за это. Я раздавлю тебя. Я втопчу в грязь. Тебя будут трахать по пятьдесят раз в день, пока не сдохнешь.

Он навалился на неё, разрывая платье. Таня сопротивлялась, её ногти вцепились Звереву в щёку. Тот взвыл, отстранившись, и наотмашь ударил её по лицу. Раз. Другой. И тут у него за спиной вдруг раздалось дикое звериное рычание. Неведомая сила оторвала его от девушки и отбросила к стене. Могучая рука сжала его горло и Зверев с удивлением увидел перед собой того дерзкого раба, что так таинственно исчез несколько дней назад. Он выпучил глаза. Голова Славки рванулась вперёд, и Зверев, получив страшный удар, рухнул на пол с залитым кровью лицом и затих.

Таня ощутила острый приступ дежа вю. Так это напоминало картину из её недавнего прошлого. Только вместо тёмных сводов пещеры роскошная спальня, вместо злобного инопланетянина – не менее жестокий рабовладелец и снова между ней и насилием -- широкая спина защитника и этот защитник никто иной как…

-- Славка? – с изумлением выдохнула Таня, когда юноша повернулся к ней. – Славка! – она бросилась к нему и снова очутилась в кольце крепких рук, таких надёжных и заботливых и всегда дарящих ощущение безопасности. – Ты здесь? Как?

-- Да так же как и ты, -- улыбнулся Славка. – Похищение, перелёт, плантация. Маршрут неизменен.

-- Так вот что случилось, -- ахнула Таня. – А мы-то гадали, куда ты исчез.

-- Ладно, воспоминанием будем предаваться после, а пока нужно убираться отсюда. Ты как, в порядке?

-- Ну, -- Таня потёрла щёку, -- синяк разве будет, а в остальном… -- взгляд Славки снова остановился на лежащем Звереве, в горле клокотнуло, он потянулся к рукоятке ножа, но Таня накрыла его руку ладонью. – Не надо, не сейчас. Просто забери меня отсюда, пожалуйста.

Славка окинул взглядом Танино платье, вытащил нож, обрезал подол, сделал разрезы по бокам, что бы было свободней двигаться, оторвал рукава. Затем этими обрывками связал Зверева, сунул ему в рот кляп и подошёл к окну. Выглянул наружу, осмотрелся и кивнул Тане. Девушка привычно обвила его за шею, и Славка быстро спустился вниз. Затем, никем не замеченные, добежали до ограды, перебрались через стену и нырнули в зелёный океан джунглей.

Ещё в прошлом году, во время их лесных приключений, Таня немного научилась прыгать по деревьям, а в последние два месяца активно посещала скалодром в спортивном центре, так что, пусть и с помощью Славки, но она довольно сносно перемещалась по ветвям африканских гигантов, пока юноша, заметив, что она уже выдыхается, не остановился.

--Уф, -- Таня прислонилось к стволу дерева. Славка нашёл удобную развилку, где можно было отдохнуть, не боясь свалиться вниз. – Просто какой-то сюр. Африка, наркоплантация, злобные рабовладельцы. Ну точь-в-точь, твой любимый Берроуз.

-- Ну, -- Славка присел рядом с ней, -- в отличии от его произведений, наши с тобой приключения реальны и надо думать как из этой передряги выбираться. Хотя я себе уже голову сломал, если честно. В какой стороне цивилизация? К кому обратиться? Ведь эту плантацию наверняка покрывают на самом верху, ну или просто закрывают глаза. Еще нарвемся не на того человека и снова там окажемся, если не хуже. Да и оставлять всех остальных ребят в этом проклятом месте не хочется. Там ведь и Антоха Павлов оказался и другие хорошие люди.

-- Антошка? – ахнула Таня, -- Так вот что с ним случилось?

-- Да. Он кстати сильно помог мне. Без его помощи я не смог бы убежать.

-- Погоди, -- Таня развернулась и с улыбкой посмотрела на юношу. – Как я сразу не догадалась. Те две девушки, служанки Зверева, что-то говорили про парня, что вступился за рабыню, подвергся наказанию, а потом пропал. Это ведь был ты.

-- Ну да, -- усмехнулся Славка и рассказал всю историю своего похищения и пребывания на наркоплантации.

-- И почему я не удивляюсь. Кстати, -- Таня хитро прищурилась, – у тебя там поклонница появилась. Та девочка, которую ты спас.

-- Гуля? – Славка улыбнулся. – Ты видела её? С ней всё в порядке?

-- Не совсем, -- Таня покачала головой. – Она не говорит с тех пор, но верит, что ты ещё жив. Что, -- она щёлкнула его по носу, -- завёл подружку?

-- Да перестань, -- рассмеялся Славка. – Она же совсем ребёнок.И потом. Что я, по-твоему, должен был делать? Стоять и смотреть как её насилуют?

-- Конечно же нет, -- вздохнула Таня, -- ты всё сделал правильно. Просто… это место…это так ужасно, так неправильно. Что нам делать, Слава?

-- Не волнуйся, -- Славка привлёк девушку к себе. – Мы найдём выход. Обещаю.

Таня подняла голову. Её лицо оказалось совсем близко к лицу Славки. Губы призывно приоткрылись.

-- Поцелуй меня, -- выдохнула она.

Славку не надо было просить дважды, и он припал к её мягким ждущим губам.

В эту душную африканскую ночь, среди глухих джунглей, где раздавались таинственные и резкие звуки. Где сильный пожирал слабого, и свила своё гнездо подлость и ненависть. В эту ночь, словно бросая вызов всему этому злу, сейчас царствовала ЛЮБОВЬ. Любовь двух горячих молодых сердец, которым ничто на свете не могло помешать быть вместе.

Глава XI. Ещё раз похищена.

Глава XI.

Ещё раз похищена.

Когда солнечные лучи прогнали ночную тьму, и птичье племя заголосило на разные лады, радуясь новому дню, Таня проснулась, не сразу осознавая, где находится и находясь в приятной полудрёме, но звонкое многоголосье, раздававшееся вокруг и зелёный полог над головой, вернул её в реальность и в события предшествующих дней. Она открыла глаза, привстала, покрутила шеей. Тело затекло от долгого лежания на ветке, и Таня изогнула спину, потягиваясь и зевая. Потирая лицо, она мечтательно улыбнулась. Финал прошедшей ночи был прекрасен, отогнав на некоторое время все тревоги и переживания. Сзади раздался шорох. «Славка» -- подумала Таня. Продолжая улыбаться, девушка повернулась, и улыбка застыла у неё на губах, потому что вместо любимого лица она увидела перед собой ужасную морду большой обезьяны.

Побеждённый и униженный бывший царь обезьян Уррор в одиночестве пробирался сквозь джунгли, кипя от злобы и ненависти к странному чужаку, что так легко одолел его перед всем племенем. И теперь он изгнанник, одиночка, лёгкая добыча для хищных обитателей джунглей. И во всём виноват этот безволосый чужак. Внезапно Уррор остановился. Его широкие ноздри расширились, уловив знакомый запах. Он был очень похож на запах того мерзкого чужака. Перескочив на средний ярус, Уррор быстро запрыгал по веткам, и скоро увидел источник запаха. Но это оказался не его обидчик. Этот чужак был гораздо стройнее, его шкура была странно-белого цвета и это была самка. Маленькие глазки Уррора алчно сверкнули. Все его жёны остались в племени, и эта странная самка будет его новой женой. И он протянул к ней свою огромную волосатую лапу.

При виде возникшей перед ней страшной фигуры, Таня вскрикнула и бросилась прочь. С одной ветки на другую, как недавно ночью. Страх, казалось, придал ей ловкости, но всё её навыки конечно же уступали природным способностям обезьяны. Уррор сперва слегка оторопел от столь шустрой самки, но затем быстро догнал её и схватил. Таня боролось, что есть сил, отбиваясь, царапаясь, и рассвирепевший антропоид с ворчанием ударил девушку по голове. Таня обмякла, потеряв сознание, и Уррор ,перекинув её через плечо, понёс её в глубь джунглей, готовя ей участь во много раз хуже смерти.

Славка проснулся гораздо раньше Тани, едва только рассвело. На широких листьях серебрилась ночная роса, и юноша, собрав две пригоршни, энергично растёр лицо и посмотрел на спящую девушку. Снова судьба втянула их в невероятный круговорот событий и снова, как и раньше, они могут полагаться только друг на друга и их любовь даст им на это силы. И кстати об этом. Не мешало бы немного подкрепиться. Славка огляделся, принюхался. Вроде бы всё в округе спокойно, и он может ненадолго отлучиться, что бы найти какое-нибудь пропитание. Ещё раз взглянув с нежностью на девушку, он перепрыгнул на соседнюю ветку, ухватился за лиану и перелетел дальше, легко двигаясь в густом частоколе джунглей.

Через полчаса с гроздью бананов и крупной тушкой попугая, Славка вернулся к месту ночёвки и замер. Тани нигде не было. Скинув добычу, юноша напрягся и шагнул вперёд, втягивая носом воздух и сразу же почувствовал знакомый запах. Клочок рыжеватой шерсти, застрявший в древесной коре, подтвердил его подозрения. Здесь была антропоидная обезьяна, и она схватила Таню. Из горла юноши вырвалось глухое рычание, и он бросился в погоню. Для всех его развитых органов чувств след предстал перед ним как открытая книга. Здесь обрывок платья, тут сломанная ветка, вот раздавленный жучок и, конечно же, запах, как главная путеводная нить, указывал верное направление. И уже совсем скоро он увидел громадную волосатую фигуру, пересекавшую поляну. На его плече висело бесчувственное тело девушки. С громким рычанием Славка спрыгнул на землю. Антропоид обернулся, и юноша узнал бывшего обезьяньего вождя Уррора.

Уррор тоже опознал наглого безволосого чужака, лишившего его власти. А-а, видимо эта самка была его женой. Что ж, тем лучше. Вот она, прекрасная возможность отомстить за недавнее унижение. Сначала он расправиться с этим наглым тармангани*, а потом, по праву победителя, заберёт себе его самку. Скинув с плеча тело Тани, Уррор ударил себя в грудь и громко заревел. Славка ответил не менее громким рёвом, и они бросились друг на друга. В этот момент Таня пришла в себя.

Они сшиблись, как два разъярённых быка. Зверь против зверя. Сила против силы. Не прошло и минуты, как они уже катались по земле, разрывая друг друга. В первые мгновения Славка забыл о ноже. Им владела чистая первобытная ярость зверя, сражающегося за свою самку, и как зверь, он пустил в ход сначала только кулаки и зубы, но когда клыки Уррора впились в его плечо, а потом и несколько раз клацнули возле его горла, разум постепенно возобладал над гневом. Уррор был чудовищно сильным и вот так грудь в грудь, даже Славка, при всех своих силах, не мог долго противостоять ему. В первый раз он победил с помощью хитроумных приёмов и сейчас надо так же воспользоваться всеми достижениями цивилизации.

Таня, затаив дыхание, следила за развернувшимся поединком. Она словно перенеслась на зарю времён, когда человек и зверь сошлись в невероятном противостоянии, что бы окончательно решить вопрос, кому будет дальше принадлежать этот мир и кто утвердит своё право на существование.

Вот катающийся по траве рычащий клубок распался. Славка вскочил на ноги. Уррор навис над ним, но мощный удар в живот заставил антропоида скрючится. Он покачнулся, и тут же сильная рука сжала его горло. Сверкнуло лезвие ножа, и острый клинок по рукоять вонзился в волосатую грудь антропоида.Уррор взревел, задёргался, пытаясь вырваться, но юноша крепко держал его на вытянутой руке, сдавливая горло и продолжая погружать нож в тело антропоида. И бывший царь обезьян содрогнулся в предсмертных конвульсиях, глаза его потускнели, и он бесформенной тушей упал на траву. А победитель поставил ногу на лежащее тело, и из его груди впервые вырвался истинный победный клич обезьяны-самца.

*Тармангани – напоминаю, что Мангани- это собственно большие обезьяны. Гомангани-чернокожие, тармангани, соответственно, белые.

Глава XII. Ловушка.

Глава XII.

Ловушка.

В безоблачно-синем небе ярко светило солнце, даря свои живительные лучи, раскинувшемуся под ним африканскому континенту: и жарким пустыням, и бурным тёмным рекам, и зелёному массиву джунглей и небольшой полянке в этом царстве деревьев. И если бы какой-нибудь учёный-зоолог смог каким-то чудом заглянуть вдруг на эту поляну, то он был бы чрезвычайно удивлён при виде расположившихся там крупных обезьян, не принадлежащих к известным ему видам. Но ещё больше бы он был изумлён тем, что среди этих больших волосатых созданий находились и вполне спокойно себя чувствовали два человека. Парень и девушка. На юноше были только весьма потрёпанные шорты. На девушке -- оборванное платье, бывшее когда-то белым, а сейчас всё в разнообразных оттенках зелёного и тёмного. Юноша лежал на траве, с аппетитом поедая какой-то плод, а девушка играла с весело верещавшими маленькими обезьянками. Эти два человека были словно бы полноправными членами обезьяньего племени и чувствовали себя в полной безопасности.

Когда победный крик обезьяны-самца отгремел над джунглями, Славка Валерьянов отступил на шаг, и, пошатнувшись, осел на землю. Тяжёлая схватка вымотала его, да и раны, оставленные клыками и когтями Уррора, сочились кровью.

-- Слава!

Таня бросилась к нему, упала на колени и, оторвав кусок платья, принялась обтирать кровь, бормоча что-то нелестное про чёртовы джунгли, его страшных обитателей и всю Африку в целом. Её еще колотило от пережитого, но Славке сейчас нужна была помощь, потому как помянутые обитатели вряд ли ограничивались одной только жуткой обезьяной и лишь юноша был в состоянии их защитить, а значит, ему нужно быстрее прийти в себя.

Славка же только улыбался, ощущая на себе прикосновения знакомых рук, перемежаемые мимолётными поцелуями. Многострадальное платье лишилось ещё нескольких кусков, но, в конце концов, все раны были вытерты, кое-как перевязаны, и юноша почувствовал, как его немного отпускает.

-- Господи – проговорила Таня, отбрасывая назад волосы и обтирая руки о платье. – Я чуть с ума не сошла, когда увидела эту образину, -- кивнула она в сторону туши Уррора, -- никогда в жизни мне не было так страшно. Что это вообще за чудище?

-- Это… -- Славка с помощью девушки поднялся наконец на ноги, -- как бы тебе сказать, -- он вдруг замер, потянул ноздрями воздух и улыбнулся. – Сейчас сама всё узнаешь.

-- Что? – Таня непонимающе взглянула на Славку, но тут в ветвях послышался шум, и на землю спрыгнула огромная волосатая фигура.

Таня ойкнула и спряталась за широкую спину юноши, но Славка бесстрашно сделал шаг вперёд.

-- Чанг.

Огромный антропоид, чуть раскачиваясь, подошёл ближе.

-- Тайнор. Ты вернулся. Ух, -- Чанг увидел лежащую тушу Уррора, его глаза расширились. – Тайнор убил Урррора. Тайнор великий боец.

-- Ага, -- пробормотал Славка себе под нос – прям гроза джунглей.

А Чанг уже переключил внимание на другой объект.

-- Ещё один тармангани? -- он с интересом оглядел жмущуюся к Славке Таню. – Ух, самка.

-- Она моя, -- Славка добавил в голоствердости.

-- А-а, -- понимающе покивал головой Чанг, -- Тайнор нашёл себе жену?

-- Что-то вроде, -- обозначил улыбку юноша. – Пусть её не обижают.

-- Ху, -- согласился Чанг. – Её не тронут, – и, повернувшись к деревьям, издал крик, говорящий, что здесь безопасно.

Таня, с изумлением следившая за этим коротким диалогом, который казался ей просто набором рычащих, резких или глухих звуков, вцепилась пальцами в плечо Славки.

-- Это кто? – прошептала она.—Ещё одна обезьяна? Он не нападает. Ты что, его понимаешь? Ты с ним говоришь? Ой, мамочки… -- её бессвязный поток слов прервался, когда на поляну стали спрыгивать остальные члены обезьяньего племени.

-- Тихо, -- Славка обнял Таню и отвёл её в сторону, -- Всё нормально. Они тебя не тронут. Мы в безопасности.

-- В безопасности? – Таню немного трясло. – Среди этих?! Кто это вообще?!

-- Берроуза помнишь? -- улыбнулся Славка. – Тарзан вырос в племени больших обезьян. Вот они, – и кивнул в сторону бродящих по поляне антропоидов.

-- Что? – Таня удивлённо вытаращила глаза. -- Но это же выдумка?

-- Как видишь, нет, -- и юноша вкратце рассказал девушке историю своего знакомства с этими невероятными животными.

Таня ошеломлённо плюхнулась на траву и покрутила головой.

-- Я думала, что после встречи с инопланетянами, меня мало чем можно удивить, -- пробормотала она, -- но это… Просто взрыв мозга какой-то.

-- Всё нормально, -- Славка присел рядом, -- Вообще они довольно мирные, если их не раздражать. А такие уроды как Уррор встречаются в любом обществе, хоть обезьяньем, хоть человечьем. Плантацию не забыла?

-- По-моему, я скоро совсем забуду всё на свете, с такими-то сюрпризами, -- проворчала Таня, потихоньку обретая присущее ей спокойствие и здравомыслие. – И что нам делать дальше?

-- Ну, -- Славка пожал плечами, – надо отдохнуть и набраться сил, а потом я хочу снова наведаться на плантацию. Есть у меня пара мыслишек.

-- А нужно ли туда возвращаться? – при воспоминании о плантации Таня вздрогнула и обхватила себя руками. – Нам повезло, что мы сумели выбраться. Стоит ли снова соваться в это дьявольское место?

-- Вот именно, что повезло, -- в голосе Славки появились стальные нотки. – Нам повезло, а остальные несчастные ребята до сих пор там. Ты провела там несколько часов, а я – больше недели и на своей шкуре ощутил весь тот ужас, что там творится. И я не успокоюсь, пока не выжгу дотла это змеиное гнездо.

-- Но ты же не можешь сделать всё один! – сердито воскликнула Таня, -- Есть же в конце концов правоохранительные органы или спецслужбы. Надо обратиться к властям.

-- Каким властям? – Славка усмехнулся и повёл вокруг рукой, -- Тут кругом одни джунгли на десятки, если не сотни километров. А если удастся добраться до цивилизованных мест, то где гарантия, что мы не наткнёмся на тех, кто крышует всю эту компашку. Да и проблема общения тоже есть. Английский я знаю через пень-колоду, да и ты не лучше.

-- Что значит «не лучше»?! – возмутилась Таня, уткнув руки в боки, -- У меня, если хочешь знать пятёрка в четверти по инглишу и немецкий немного знаю.

-- Ладно, ладно, -- рассмеялся Славка и заключил сердитую Таню в объятия. – Признаю, английский ты знаешь лучше, но зато я обучился новому языку. Я имею в виду наших волосатых друзей. Так что здесь у меня преимущество.

-- Болван. И дикарь, -- Таня ещё крепче прижалась к юноше. – Только ты мог додуматься до того, чтобы задружиться с обезьянами. Это всё твои прежние замашки и… -- но Славка прервал её на полуслове, закрыв рот поцелуем и на некоторое время окружающий мир для них перестал существовать.

Рядом послышалось смущённое кряхтение, и молодые люди наконец оторвались друг от друга. Напротив них сидел Чанг с большой связкой спелых бананов.

-- Еда, Тайнор, -- проговорил он, протягивая Славке бананы, -- для тебя и твоей Тарим. Вкусно.

-- Спасибо, Чанг, -- юноша благодарно кивнул, -- но нам здесь всем хватит. Присоединяйся.

Антропоид тут же активно заработал челюстями, а Славка, передавая Тане банан, хитро улыбнулся и сказал:

-- Знаешь как он тебя назвал? Тарим. Тар – это белый, им – красивая. Так что ты у нас « белая красотка».

-- Да уж, -- Таня поперхнулась бананом и звонко рассмеялась. – Комплиментов от обезьяны я ещё не получала. Ну всё, жизнь удалась.

-- То ли ещё будет, -- усмехнулся в ответ Славка, -- то ли ещё будет.

Следующие три дня молодые люди провели в племени Чанга. Славке надо было оправиться от ран, полученных во время схватки с Уррором и продумать дальнейшие действия против Зверева и наркоплантации. Кроме того он всерьёз начал обучать Таню языку обезьян, и в этом ему сильно помог Чанг. Огромный антропоид вообще очень привязался к Славке и с энтузиазмом включился в обучение. Сама Таня постепенно преодолела свой страх перед большими обезьянами и уже спокойно находилась среди них. Особенно её полюбили маленькие детёныши, с которыми она устраивала забавные незамысловатые игры и самки, которые поначалу рычали и скалили клыки, когда странная пришелица проходила мимо, через некоторое время спокойно отправлялись по своим делам или отдыхали, зная, что их отпрыски весело играют с Тарим. И ещё Славка исподволь, но неуклонно, через Чанга, подводил обезьян всё ближе и ближе к плантации.

На четвёртый день он снова решил наведаться во владения Зверева. Мысли о том, что делать были разные. От безумной идеи захвата самолёта до попытки устроить какую-нибудь диверсию. Он не раз обсуждал это с Таней, и всякий раз находились всевозможные проблемы и препятствия. Зверев был полным психом и как он отреагирует на попытку, к примеру, сжечь поля «глюка» предсказать было сложно. Мог приказать вообще уничтожить всех рабов и помешать ему Славка не сможет. С одним ножом против автоматов много не навоюешь. Один раз, глядя на бродящих по поляне антропоидов, он в шутку предложил сформировать из них штурмовой отряд, но потом, почесав в затылке, подумал, что мысль в сущности здравая и надо только придумать как её осуществить на деле.

Так или иначе, но выяснить, как идут дела на плантации, что там нового, да и вообще произвести разведку, следовало, и утром четвёртого дня, Славка поцеловал Таню, пообещал, что к вечеру вернётся и запрыгал по веткам деревьев туда, где человеческая злоба, безумие и жажда наживы свили себе тёмное гнездо.

Чувство направления, невероятно развитое им во время лесной жизни и усиленное здесь в джунглях не подвели, да и расстояние было не такое уж большое, и вскоре после полудня Славка уже приблизился к плантации. Первое, что бросилось ему в глаза, был, стоящий на взлётной полосе самолёт. Но не тот, на котором перевозили похищенных детей, а немного поменьше, изящных очертаний и больше походивший на частный самолёт какого-нибудь миллионера. Второй новостью оказалось отсутствие рабов на полях. День был в самом разгаре, и в это время все невольники находились в поле, однако сейчас среди стеблей «глюка» не было ни одного человека. Славка озадаченно приподнял бровь, затем до его слуха донёсся едва слышный гул и, повернув голову в том направлении, он всё понял. Ну конечно. Арена. Губы Славки искривились в горькой усмешке. Кого-то подвергают наказанию. Неужели его пример вдохновил кого-то на сопротивление существующему режиму или просто Зверев утоляет свою страсть к насилию.

Славка перебрался по деревьям вдоль ограждения плантации туда, где открывался обзор на арену и скоро обозревал жестокую картину. К знакомому столбу был привязан человек, которого яростно хлестали плетью. На трибунах угрюмо сидели рабы, а в хозяйской ложе виднелись фигуры Зверева, Джонса и какого-то незнакомца, видимо прилетевшего на том самолёте. Впрочем, личность его в данный момент мало интересовала Славку, потому что привязанный к столбу человек повернул голову и юноша узнал Антона Павлова. Палачом же оказался не кто иной, как Ганс. С застывшей на губах мерзкой усмешкой он полосовал спину Антона плёткой, и стоны несчастного паренька только раззадоривали его. Наконец, Антон бессильно повис на цепях, потеряв сознание, Зверев махнул рукой, останавливая экзекуцию, и вместе с Джонсом и гостем удалился в хозяйский дом. Немец, тяжело дыша, остановился, затем ещё раз хлестнул плетью и плюнул на бесчувственное тело. «Ещё одно очко не в твою пользу, ублюдок, -- мрачно подумал Славка, наблюдая за уходящим Гансом, -- только на этот раз ты уже лишишься не зубов, а яиц. Посмотрим, как тогда запрыгаешь». Тем временем другие надсмотрщик тоже защёлкали плетьми, рабы потянулись с трибун и скоро арена опустела. И только тело Антона осталось лежать на земле, обильно политое его кровью. «Продержись до вечера, дружище, -- снова подумал Славка, -- а уж тогда я тебя вытащу». С этими мыслями он повернулся и скрылся в густой листве. Нужно было сделать некоторые приготовления.

Когда стемнело, Славка снова вернулся к плантации. Перебрался через забор, прислушался, но охранники видимо несли службу спустя рукава и никого из них юноша не услышал. Запахи же плантации были привычны: нагретая за день земля, влажная зелень джунглей, человеческий пот, табак и прочее, что ноздри Славки вбирали и тут же определяли. Лёгким бесшумным шагом он направился к арене. В руках юноша держал половинку кокосового ореха с водой и несколько широких пальмовых листьев. Этого должно хватить, чтобы привести Антона в чувство и остановить кровь, а потом, в джунглях, он его подлечит получше.

Ворота арены были открыты. Тело Павлова всё также лежало на земле. Славка приблизился к своему другу, присел рядом и смочил водой бледное лицо. Антон тихо застонал, ресницы его затрепетали. Славка влил немного воды ему в рот. Павлов сглотнул, закашлялся.

-- Тихо, тихо, -- прошептал Славка, прикладывая листья к исполосованной окровавленной спине Антона.

-- Кто здесь? – прохрипел Павлов, открывая глаза.

-- Это я, дружище, -- тихо ответил Славка. – Всё хорошо, не волнуйся. Я тебя вытащу.

-- Славка? – неверяще прошептал Антон и тут же вскинулся. Глаза его тревожно заблестели. – Нет, Славка уходи. Оставь меня. Это ловушка.

И в этот момент широкие лучи света ударили с разных сторон, ярко осветив ребят. Славка вскочил, ещё ничего не понимая, а с трибун уже попрыгали охранники, направив свои автоматы на юношу.

-- Так, так, так – послышался знакомый голос. – А ты, мой юный друг, всё такой же прыткий. Никак не уймёшься.

В круг света, даваемый мощными прожекторами, вошли трое. Главный похититель Славки, тот самый Виталий, Зверев с горящими от ненависти глазами и торжествующе скалящийся Ганс. Произнёсший эти слова Виталий смотрел на юношу со своей снисходительной усмешкой. Зверев же, наоборот, с искажённым лицом и фиксирующей повязкой на носу бешено уставился на Славку.

-- Всё, -- прохрипел он, -- теперь уймётся. Да так что пожалеет, что не сдох у столба. Что, не ожидал? Я знал, что ты рано или поздно заявишься, и приготовил тебе сюрприз.

Славка молчал, поняв уже, что недооценил хитрость Зверева и переоценил собственные силы. Очевидно, после случая с Таней тот сделал выводы и приготовил ловушку. И юноша в неё попался. Мысли его подтвердил Ганс. Немца просто распирало, и он выскочил вперёд.

-- Это я, я придумал, -- почти проорал он, всё ещё пришепётывая. – Все эти унтерменши, с кем ты часто общался, все эти твои друзья. Ты же не можешь оставить их в беде, так? Вот я и предложил хозяину использовать в качестве приманки этих hunde*. Вчера был тот тощий бородатый wurm**, жаль быстро подох. Сегодня этот щенок. Завтра была бы та мелкая черноволосая сучка, которую я сперва всё-таки бы трахнул, а…

Он не договорил. Славка метнулся вперёд с быстротой атакующего питона. Никто даже не успел ничего сделать. Колено с противным хрустом врезалось между ног Ганса, и немец завопил высоким голосом, падая на землю. Тут опомнились охранники, и на Славку со всех сторон посыпались удары автоматных прикладов, и уже проваливаясь в беспамятство, юноша с мстительной радостью уловил взглядом скрюченного подвывающего Ганса, искажённое от ярости лицо Зверева и удивлённого и встревоженного Виталия.

*Hunde – собаки(нем.)

Wurm – червяк(нем.)

Глава XIII. Гладиатор.

Глава XIII.

Гладиатор.

-- Всё началось несколько дней назад, сразу после прибытия новой партии рабов, – рассказывал Антон. Он был ещё слаб и говорил тихим голосом, но поскольку Славка сидел рядом, то слышал каждое слово. – Наутро надсмотрщики ворвались в барак, выгнали всех, перевернули всё вверх дном, словно что-то искали. Или кого-то, -- он хохотнул и тут же зашипел от боли. – Как с цепи сорвались, плети только и свистели. Даже позавтракать не дали, сразу погнали в поля. Ходили все с оружием, постоянно оглядывались. Ясно было, что что-то случилось, -- он пошевелился и снова застонал.

-- Не торопись, дружище, -- Славка положил руку Антону на плечо. – Тебе бы лучше отдохнуть. Потом расскажешь.

-- Отдохну, когда помру, – прокряхтел Антон, -- и, судя по моему состоянию, произойдёт это довольно скоро, и я…

-- Так, стоп, -- резко прервал его Славка, -- чтоб я этого больше не слышал. Не рано ли помирать собрался? Мы ещё живы. Отдохни немного, потом продолжишь.

-- Хорошо, командир, -- и хотя в темноте различить выражение его лица было нельзя, по голосу слышалось, что Павлов улыбается.

На этот раз Славку посадили не в яму, как раньше, а кинули в подвал хозяйского дома. Это была маленькая каморка три на три метра, заполненная всяким хламом и без окон, а потому, когда юноша пришёл в себя, вокруг царила непроглядная тьма. Впрочем, спустя некоторое время, глаза Славки привыкли к темноте, и он смог увидеть смутные очертания своего узилища, а затем услышал прерывистое дыхание и человеческий запах. Антона Павлова тоже заперли в подвале и после того, как Славка привёл его в чувство и короткого приветствия, он и начал рассказывать события, которые привели к их нынешнему положению.

-- В общем, -- спустя пару минут продолжил Антон, -- прояснилось кое-что только вечером. Игорь Пономарёв, который всегда знает… -- тут он прервался, тяжело вздохнул, -- знал всё, рассказал, что ночью в хозяйском доме был какой-то переполох. Зверев, по своему обыкновению, решил поразвлечься с новой рабыней, но кто-то пробрался в дом, избил Зверева, сломал ему нос и исчез вместе с девушкой. Естественно, Зверев был в ярости, и досталось всему персоналу, а те, соответственно выместили злобу на нас. Так продолжалось ещё два дня. А вчера утром в бараки заявились Джонс и Ганс и ткнули пальцем в Игоря. Надсмотрщики утащили его, а нас погнали на арену и там… -- Антон снова замолчал, затем всхлипнул, -- ну сам видел... Игорёк не выдержал. Ганс перестарался. Зверев наорал на него, что-то про то, что на мертвеца никто не клюнет. Тело Игоря выбросили в джунгли, и сегодня его место занял я. Тогда-то Ганс и шепнул мне на ухо, что мне выпала «честь» не только стать развлечением для высокого гостя, к Звереву прилетела какая-то богатая шишка, но и стать приманкой для тебя. Я сначала не поверил, был уверен, что ты мёртв, но затем посыпались удары, и я уже не помнил ничего. Ну а потом появился ты и вот мы здесь. Что дальше будет – хрен его знает, но то, что ничего хорошего, это уж точно.

Столь долгий монолог утомил Антона, и он прислонился к стене, тяжело дыша. Славка же молчал, не зная, что сказать. Ему было невероятно жаль Игоря Пономарёва, который сумел пережить долгие полтора года рабства и пал жертвой мстительной жестокости Зверева, и он, Славка Валерьянов, тоже был в этом частично виноват. Не подумал, недооценил, не спас. Но кто мог знать, что эти сволочи устроят ему такую западню, сыграют на его чувстве товарищества и благородства. Им-то самим эти чувства были не свойственны, но его они сумели просчитать и кто знает, не появись он сегодня, кому ещё предстояло выдержать издевательства у столба. Ганс что-то говорил о черноволосой девочке, видимо Гуле, значит, она ещё жива. Это была единственная неплохая новость, поскольку было ясно, что завтра Зверев обрушит на него всю свою злобу и ненависть. Ну хоть Таня в безопасности, правда и здесь есть вопросы. Как долго она сможет выживать в джунглях, даже несмотря на помощь Чанга? Сможет ли он завтра сам выжить? Славка потёр виски, отбрасывая посторонние мысли. Как он сам говорил, надо решать проблемы по мере их поступления. Сейчас главное отдохнуть и набраться сил.

Но еда он растянулся на земле, как рядом зашевелился Антон.

-- Как ты выжил, Славка? -- прошептал он. – Нет, я конечно понял, что ты сбежал, когда не увидел тебя наутро у столба, -- Павлов внезапно хихикнул. – Ох, видел бы ты рожи надсмотрщиков, особенно Джонса. Нас же опять тогда повели мимо арены, и он там стоял с абсолютно обалдевшим видом, но я не думал, что ты долго протянешь в джунглях. Но ты остался жив, мало того, опять вернулся, набил морду Звереву, забрал какую-то рабыню. Зачем?

-- Этой рабыней была Таня, -- коротко ответил Славка.

-- Таня? Какая Таня, -- недоумённо спросил Антон, а затем с удивлением воскликнул. – Подожди… Не может быть? Лазарева?

-- Да, -- Славка кивнул, хотя Антон не мог этого видеть. – Сам понимаешь, оставить её здесь я не мог.

-- Ну да, ну да, -- озадаченно проговорил Павлов. – Теперь кое-что проясняется. А где она сейчас?

-- В безопасном месте. Слушай, Антоха, мне очень жаль Игоря, мне жаль, что из-за меня тебе так сильно досталось, но ещё ничего не кончено, так что давай-ка попробуем поспать. Чувствую, нам завтра понадобятся все силы, что у нас есть.

-- Это да, -- проворчал Антон, -- движуха тут была та ещё. Ходили слухи, что охотничьи партии притащили кого-то из джунглей, да и рычание с воем доносились порой из той части, где подсобные помещения, а это совсем другой конец плантации.

-- Тем более. Всё, давай спать.

-- Но я ещё не услышал ответа на все свои вопросы. Что с тобой было в джунглях? Как ты остался в живых? Кто ты вообще такой?

-- Я всё тот же Славка Валерьянов, -- рассмеялся юноша, -- твой одноклассник и друг, а все подробности давай отложим на потом.

-- Если у нас будет это «потом», -- прокряхтел Антон. – Но ты мне должен, не забудь.

-- Не забуду, -- улыбнулся Славка. – Спокойной ночи.

Антон не ответил и вскоре тихо засопел, а потом и Славка крепко заснул.

Несмотря на не самые лучшие условия, Славка прекрасно выспался. Он заметил это ещё во время жизни в лесу. Его организм в экстремальных условиях начинал работать гораздо лучше и активнее, не отвлекаясь на мелкие болячки и давая своему хозяину необходимые для выживания силы. Вот и сейчас, он привстал, потянулся, покрутил головой, чувствуя себя в хорошей форме, и задвигал корпусом, разминаясь. Рядом завозились и недовольный голос Павлова произнёс:

-- Что ж тебе не спится-то, а? Я такой хороший сон видел: море, пляж, Светка Воронцова из параллельного класса рядом в бикини, бокал холодного мохито в руке.

Славка расхохотался.

-- Да вы, батенька, я смотрю, эстет. Мохито, ему. Вставай уже. Судя по моим ощущениям уже утро. Может поесть дадут.

-- Ага, -- проворчал Антон, -- а потом догонят и ещё дадут. Слав, ты чего такой позитивный? Понимаешь же, что Зверев тебя прикончит.

-- Пусть попытается, -- Славка жёстко усмехнулся. – Пока это у него не особо получается.

-- А ты, я смотрю, сильно в себе уверен.

-- И не в таких переделках бывали.

-- Ну-ка, ну-ка, -- судя по звуку Антон сел, -- Ты вчера обещал мне всё рассказать.

Ответить Славка не успел. Послышался скрежет замка, и тёмный прямоугольник двери открылся, бросая свет в мрачное помещение. Юноша отступил, чуть прищурившись от резкой перемены освещения.

-- На выход, -- раздался знакомый голос.

-- Джонс, -- растянул губы в улыбке Славка. – Давно не виделись. Как ваше ничего?

-- Для тебя – мистер Джонс, дерзкий ты сопляк. – высокая фигура главного надсмотрщика возникла в дверном проёме, -- На выход, я сказал, или вас выволокут за ноги.

Славка пожал плечами и пошёл к выходу. Антон, поплёлся за ним.

Ощущения не подвели Славку. На улице стоял ясный день, солнце подбиралось к зениту. За спиной ребят возвышался главный дом (вход в подвал находился снаружи), а перед ними стояли три охранника с автоматами и хмурый Джонс.

-- Доброго все утречка, -- шутовски раскланялся Славка и повернулся к американцу. – Не подскажете ли, как здоровье многонеуважаемого мною герра Ганса? Он уже запел тенором или ещё нет? А то я всегда готов закончить вчерашнюю операцию.

-- Всё шутишь, dirty cur*. – прорычал Джонс. – Я посмотрю, как ты сам запоёшь через некоторое время. Двигайтесь.

Охранники, всё ещё держа их под прицелом, расступились и Славка, подмигнув растерянному Антону, спокойно пошёл туда куда указывал Джонс.

Направление не вызвало сомнений и когда впереди показалась коробка арены, юноша улыбнулся. Зверев решил устроить публичное наказание, как и в прошлый раз. Это уже был шаблон и мог появиться шанс.

Около ворот ребят разделили. Антона погнали на трибуны, а Славку тычками автоматов направили на арену.

Первое, что бросилось ему в глаза – отсутствие столба. Его выкопали из земли и убрали в сторону. Ограду укрепили досками, землю разровняли. Всё это говорило о том, что намечается что-то явно более серьёзное, чем просто избиение плетью. Славка вспомнил давнее высказывание Джонса о гладиаторских боях, и холодок пробежал по его спине. Неужели безумный мозг Зверева всё-таки принял решение, и Славке предстояло стать первым в этом смертельном представлении. И с кем ему придётся сражаться? С людьми или…

Тем временем Славку узнали. На трибунах рабов поднялся шум, послышались удивлённые возгласы. Раздался сдавленный крик. Славка увидел Гулю. Она сидела рядом с какой-то крепкой блондинкой, и, зажав себе рот руками, смотрела на юношу взглядом, в котором смешались страх, восхищение и надежда. Надсмотрщики забегали по трибунам, защёлкали плетьми, восстанавливая порядок. Славка помахал всем рукой и неторопливо направился к тому месту, где находились те, кто и решил устроить это зрелище. Злобное, мерзкое, бесчеловечное, как и они сами.

Остановившись перед хозяйской ложей, Славка поднял голову, твёрдо встретив горящий яростью и безумием взгляд Зверева. Слова уже были не нужны. И так было ясно, что всё закончится только смертью кого-то из них, но в глазах юноши было столько ясного ощущения своей правоты, столько свободы, благородства, праведного гнева и обещания неминуемой расплаты, что хозяин наркоплантации плантации, наверное, впервые в своей жизни ощутил страх. Он вздрогнул и отвёл глаза.

Славка же внимательно рассматривал негодяев, собравшихся посмотреть на его смерть. В центре сам Зверев. Он уже снял повязку с носа и его распухший искривлённый вид придавал лицу хозяина наркоплантации ещё более отвратительное выражение. По правую руку от него устроились глава организации всех похищений Виталий, Джонс и скорчившийся в кресле Ганс, прожигающий юношу ненавидящим взглядом. Слева от Зверева сидели два новых человека. Одного из них Славка видел вчера мельком и сейчас рассмотрел получше. Среднего роста, худощавый, лет шестидесяти. Седые волосы зачёсаны назад, узкая линия рта и колючий взгляд светлых холодных глаз. Второй намного моложе, лет тридцати. Высокий, смуглый, горбоносый, с шапкой чёрных кудрявых волос. На Славку он смотрел с высокомерной усмешкой.

-- Так это и есть тот самый раб, о котором вы мне говорили, Джордж? -- нарушил затянувшееся молчание скрипучий голос пожилого. – Этот мальчишка? Он не кажется мне опасным.

Говорил пожилой на английском, с классическим выговором жителя Новой Англии, и Славка немного разобравший, что тот сказал, понял, что гость прибыл из США. Видимо, это и был как раз представитель тех преступных структур, что финансировали сначала исследования Зверева, а затем и выделили средства на оборудование этой плантации и всего остального для производства нового наркотика. Вот, значит, чей это был самолёт.

-- Не судите по внешнему виду, мистер Фергюсон, -- хмуро ответил Зверев, -- несмотря на свою молодость этот наглый раб чрезвычайно ловок и силён.

-- Ерунда! – звонко воскликнул молодой спутник мистера Фергюсона. – Я разделаюсь с ним в два счёта!

-- А действительно, -- в глазах пожилого американца протаял огонёк интереса. – Пусть Оливье немного разомнётся, а мы посмотрим, так ли этот раб хорош, как вы его расписываете.

-- Только пусть он останется в живых – проговорил Зверев. – Не хочу, чтобы он так легко отделался. У меня для него есть ещё несколько сюрпризов.

-- Не волнуйтесь, Жоржи, -- Оливье принялся стягивать майку. – Всего лишь немного отшлёпаю этого мальчишку, чтобы не дерзил старшим и знал своё место.

-- Однако, пацан довольно силён, -- вступил в разговор Виталий. -- Во время его захвата он почти вырубил моих людей и едва не сбежал.

-- Пф-ф-ф, -- презрительно скривил губы Оливье и спрыгнул на арену.

Разговор этот вёлся на английском, и Славка понимал с пятого на десятое, но общую суть уловил. Догадки его оказались верными. Зверев решил-таки устроить подобие гладиаторских боёв и стать первым противником вызвался этот Оливье, то ли телохранитель, то ли партнёр пожилого американца. Судя по имени и цвету кожи, родом он был откуда-то из средиземноморского региона. Высокий, гибкий, с развитой мускулатурой он двигался мягко и плавно, словно перетекая с одного места на другое. Поняв, что перед ним опытный мастер единоборств, Славка внутренне напрягся. Его познания в боевых искусствах были не настолько обширны, что противопоставить мастерству мастерство, и он мог рассчитывать только на свою силу и ловкость.

Тем временем Оливье остановился в трёх шагах от Славки, с усмешечкой оглядывая его. Дураком он не был и оценил атлетическое сложение юноши, но всё равно не посчитал его серьёзным противником. Доводилось ему сталкиваться с бойцами и покрупнее и из всех схваток он выходил победителем. Так и сейчас, он немного погоняет этого парня, устроит шоу, а потом уже Зверев и утолит свою месть. В глубине души он был даже рад, что этот сумасшедший русский получил по морде. Никогда он ему не нравился и если бы не мистер Фергюсон, он лично никаких бы дел с ним не имел. Ну да ладно. Начнём представление.

Всё ещё продолжая усмехаться, Оливье произнёс длинную фразу, по видимому, насмешливо- оскорбительную, поскольку негодяи в ложе захохотали, но Славка не понял ни слова. Однако, чтобы вывести своего противника из равновесия, усмехнулся в ответ и показал в международном жесте средний палец. Усмешка сбежала с лица Оливье, и он вдруг резко, с места, прыгнул вперёд, нанося быструю серию ударов. Славка ещё успел блокировать парочку, но удар ногой в бедро заставил его покачнуться, а следующий удар кулаком в голову отправил его на землю. Оливье прыгнул, пытаясь придавить его коленом, но юноша откатился в сторону и поднялся на ноги. Оливье снова оказался рядом, но Славка уже оправился, и, поднырнув под размашистый удар, плечом протаранил грудную клетку француза и мощным броском швырнул его на землю. Трибуны загудели. Зверев с компанией потемнели лицом. Фергюсон, перегнувшись через ограду, крикнул что-то гневное. Оливье вскочил на ноги. Лицо его перекосилось от ярости. Вот дерзкий щенок! Он убьёт его! И Оливье рванулся вперёд, нанося круговые удары ногами.

Славка отступал, прыгал из стороны в сторону, иногда пропускал удары, но в целом, его ловкость пока уравновешивала мастерство француза, хотя приходилось нелегко. Пот заливал глаза. Оливье взвинтил темп. Они кружили по площадке. Негодяи в ложе подбадривали Оливье криками. Рабы на трибунах молчали, но сердца их были на стороне Славки. Снова он выступал против хозяев, снова доказывал своё мужество и бесстрашие, и глубоко в душе измученных, угнетённых ребят начинало что-то просыпаться.

Очередной удар угодил Славке в живот, он согнулся, Оливье рванулся на добивание, но юноша распрямился как сжатая пружина и его локоть врезался французу в подбородок. Того откинуло назад, он вслепую махнул кулаком и его рука оказалась в крепком захвате Славки. Хруст костей прозвучал словно выстрел, и Оливье заорал от боли. Прижимая к груди переломанную кисть, он неверяще смотрел на юношу, который сам перешёл в наступление. Теперь уже на француза посыпались удары. Отступая, Оливье отмахивался здоровой рукой, ногами, порой попадал, но остановить, почувствовавшего вкус победы Славку уже не мог. Недооценка противника сыграла с ним злую шутку, и непобедимый доселе француз понял, что ему не выстоять. В панике он открыл рот, чтобы позвать на помощь, но очередной удар пришёлся ему в челюсть, и он прикусил язык. Чувствуя во рту собственную кровь, в последней попытке избежать поражения Оливье нанёс свой коронный удар ногой из неудобного положения, незаметный для противника, но удар этот пришёлся в пустоту, а затем его колено взорвалось страшной болью, и он рухнул на землю. Опираясь на здоровую руку, он приподнялся, увидел надвигающуюся тень, а в следующее мгновение сокрушительный удар обрушился на его лицо, ломая переносицу, вгоняя носовые кости в мозг, и жизнь Оливье Матиаса из Марселя, поднявшегося от мелкого преступника до криминального авторитета и младшего партнёра главы международного наркосиндиката, непобедимого бойца и хладнокровного убийцы, оборвалась навсегда.

На трибунах установилась тишина. Мистер Фергюсон выпученными глазами уставился на распростёртое безжизненное тело Оливье. Зверев сидел мрачнее тучи, Джонс и Ганс беззвучно шептали проклятия, а организатор похищений Виталий Тобрев всё сильнее и сильнее ощущал тревогу, и когда стоявший на арене высокий юноша поднял на них сверкающие серые глаза, Тобрев вдруг почувствовал, словно его заперли в клетке с диким зверем и зверь этот явно не был настроен доброжелательно.

-- И это всё на что ты способен, а Жоржи? -- Славка передразнил покойного Оливье. – Если так, то я разочарован. Или может сам спустишься, и выясним, наконец, кто самый крутой? А?

Со стороны рабов послышались сдавленные смешки и окрики надсмотрщиков. Зверев побагровел.

-- Goddamn it**, fucking shit***, -- Фергюсон откинулся в кресле. – Никто не мог победить Оливье, а этот мелкий говнюк…. – он со свистом выдохнул воздух сквозь сжатые губы. – Вы были правы, Джордж, этот раб опасен. Нельзя оставлять его в живых. Прикажите своим людям пристрелить его и дело с концом

-- Ну уж нет, мистер Фергюсон, -- оскалился Зверев. – Это будет слишком просто для него. Он поплатится за то, что посмел поднять на меня руку и изуродовал мне лицо. Кроме того, его смерть должна послужить примером для всего этого сброда, -- кивнул он в сторону трибун, -- чтобы они раз и навсегда забыли о каком-либо неповиновении.

-- Что ж, дело ваше, -- пожал плечами американец. – Но что вы придумали?

-- Увидите, -- оскал Зверева стал ещё шире, -- и, думаю, оцените.

Он махнул рукой. На арену вышли четыре охранника с автоматами. Пока двое держали Славку под прицелом, остальные взяли тело Оливье и понесли его к открывшимся воротам. Затем и автоматчики покинули арену, а к воротам подтащили большую клетку, внутри которой что-то шевелилось и ворчало.

-- Ты спрашивал, на что ещё я способен? – Зверев наклонился вперёд. Лицо его подергивалось. Пальцы нервно сжимались. – Ну что ж, вот ответ на твой вопрос. Уверен, он тебе понравиться.

Он махнул рукой, дверь клетки открылась, и на арену выскочили три крупных пятнистых зверя.

Это были гиены. Три поджарых мускулистых особи расходились по площадке своей характерной, чуть подпрыгивающей походкой, порыкивая или издавая свой знаменитый хохот.

Славка невольно попятился. В предыдущем поединке он выиграл, подловив противника на высокомерии и уверенности в собственном превосходстве, но сейчас была совсем другая ситуация. Дикие звери, сильные, быстрые, с мощными челюстями, привыкшие охотиться вместе. Нет, он не боялся. Просто следовало поменять стратегию.

Гиены были голодны. Их не кормили уже пару дней. Пока страх перед человеком сдерживал их, но это не могло продолжаться долго. В конце концов голод победил бы страх, тем более, что запах крови и общее возбуждение, висевшие над ареной только подстёгивали их инстинкт хищника.

Славка медленно отходил, как вдруг болезненный удар ожёг его спину. Он оглянулся. Один из надсмотрщиков спустился на арену и нагло ухмылялся, поигрывая длинным кнутом. Второй стоял возле уже закрытых ворот и так же щёлкал кнутом, отгоняя гиен, направляя их одинокой и, на первый взгляд, безопасной добыче. Славка почувствовал, как внутри него снова просыпается дикий зверь и когда одна из гиен, приблизившись, зарычала, он ответил её таким же диким рычанием, чем вызвал удивлённое шушуканье на трибунах и презрительные усмешки Зверева и компании.

Услышав рычание, гиены недоумённо отпрянули и разошлись полукругом, сверля Славку голодным взглядом. Юноша двинулся по дуге, отходя от надсмотрщика, прижимаясь к стене. И то ли гиены посчитали, что добыча в западне, то ли голод всё-таки взял верх, но одна из них, сделала резкий рывок, целясь Славке в ногу. Юноша высоко подпрыгнул, пропуская хищника под собой, приземлился и тут же упал на живот. Вторая гиена пролетела над ним. Славка приподнялся, и перед ним возникли оскаленные челюсти третьей гиены. Однако быстрый и точный удар в нос заставил хищника отскочить, скуля от боли. Славка поднялся на ноги, но гиены, не смутившись первой неудачей, атаковали снова. Вместе они бросились на юношу с разных сторон, и через мгновение по арене покатился рычащий и хрипящий клубок.

До боли сжал кулаки Антон, вцепилась в кисть Олеси побледневшая Гуля, радостно заорали негодяи в ложе, но вот, выпнутая сильным ударом в живот, с воем вылетела из кучи одна гиена, с визгом, подволакивая укушенную крепкими челюстями юноши ногу, отпрыгнула вторая, а затем Славка поднялся с земли, держа третьего хищника перед собой на весу. Налёт цивилизации полностью слетел с него. Грязный, рычащий, окровавленный, с горящими глазами, он отходил назад, с лёгкостью удерживая перед собой на вытянутых руках брыкающуюся гиену. Два хищника подкрадывались к нему с боков. Славка сделал ещё шаг назад и вдруг, развернувшись, швырнул рычащую и дёргающуюся гиену прямо в находящегося сзади надсмотрщика. От неожиданности, тот не успел ничего сделать, и здоровая пятнистая туша опрокинула его на землю. Надсмотрщик заорал и тут же захлебнулся криком, когда страшные челюсти вгрызлись ему в лицо. Славка высоким прыжком перескочил через рванувшихся к нему гиен и помчался ко второму надсмотрщику. Всё произошло так стремительно, что надсмотрщик только и успел раз махнуть кнутом, а затем мощный удар опрокинул его на спину. Подняться ему было уже не суждено. Нога Славки сломала ему шею. Мгновенно развернувшись, юноша прыгнул навстречу атакующим гиенам. Два хищника взвились в воздух. Словно свитые из стальных канатов руки перехватили их в полёте за горло, развели в стороны и снова сомкнулись, с хрустом сталкивая черепа гиен друг о друга. Отбросив, повисших, словно мокрые тряпки трупы хищников, Славка бросился к третьей гиене. Та отскочила от мёртвого надсмотрщика, оскалилась и прыгнула на юношу. Славка прянул в сторону, перехватил гиену за загривок и крестец, вскинул почти семидесятикилограммовую тушу вверх и резко присел, обрушив хищника хребтом на своё выставленное колено. Тело гиены содрогнулось, глаза подёрнулись плёнкой, язык вывалился из пасти. Скинув мёртвого хищника на землю, Славка выпрямился во весь рост, с вызовом смотря на хозяйскую ложу.

-- Это…это невозможно, -- прошамкал Ганс, съёживаясь в своем кресле, стараясь не встречаться с яростным взглядом юноши.

-- Невероятно, да, но не невозможно, -- тихо проговорил Виталий, передёрнув плечами.

-- Занимательно, весьма занимательно, -- мистер Фергюсон, дважды свёл ладони вместе, изображая аплодисменты. – Я бы купил его у вас, Джордж. На подпольных боях ему бы не было цены, но боюсь, он слишком неуправляем. Настоятельно советую вам пристрелить его. Тем более, что он отрицательно воздействует на рабов.

На трибунах действительно, после второй победы Славки, тем более такой впечатляющей, возник устойчивый гул. Рабы вдруг почувствовали, что можно противостоять злу, что их угнетатели не могут справиться даже с одним человеком, и этот человек становился в их глазах символом свободы. Охранники забегали по рядам, щёлкая плетьми, но если раньше это приносило эффект, то теперь рабы, хоть и вздрагивали под жгучими ударами, но всё чаще отвечали на это дерзкими взглядами, что приводило надсмотрщиков в замешательство.

-- Нет, -- ощерился в ответ на предложение Фергюсона Зверев. Его трясло от злости. – Ему просто повезло. Да, он может быть и силён, но не настолько, чтобы справиться с тем, что я ему приготовил. Джонс, надеюсь, ты смог найти то, что я просил?

-- Вчера вечером поймали, -- угрюмо кивнул Джонс. Ему тоже было немного не по себе, но он тщательно скрывал это. – Доставили, пока вы тут разбирались с этим щенком. Как раз очень удачно бродил в окрестностях.

-- Отлично, -- потёр руки Зверев. – Начинайте.

Джонс сделал знак охранникам. Те, настороженно наставив на Славку стволы автоматов, убрали трупы надсмотрщиков и гиен и снова подтащили к воротам ещё одну клетку, только побольше размером. Сам же юноша внешне выглядел спокойным, но внутри у него пылал огонь борьбы. Раны, полученные в схватке с гиенами, не были особо серьёзными: несколько укусов и порезов хоть и сочились кровью, но опасности для жизни не представляли, не сказались на его силе и ловкости. Чуть сузив глаза, он наблюдал за охранниками, размышляя, что же ещё придумал извращённый мозг Зверева, а затем в глубине клетки блеснули глаза, в ноздри ударил знакомый запах и на арену, негромко рыча, вышел лев.

Шум прокатился по трибунам, громко расхохотался Фергюсон, визгливо захихикал Ганс, напрягся Славка. Лев, щуря жёлто-зелёные глаза, сбитый с толку непривычной обстановкой, сначала остановился, затем сделал пару шагов, повернулся, и по его чуть прихрамывающей походке и шрамам на плече, юноша с изумлением узнал хищника. Это был тот самый лев, с которым он столкнулся в первый день своего пребывания в джунглях. Лев тоже узнал наглую безволосую обезьяну, что украла у него добычу, а потом так метко попала липким плодом. Он зарычал ещё громче, и хвост его яростно захлестал из стороны в сторону.

-- А вы забавник, Джордж, -- отсмеявшись, проговорил мистер Фергюсон. – Порадовали старика, да. Хотя, конечно, сейчас всё быстро закончится.

-- Да, я как-то не подумал, -- притворно огорчился Зверев и мерзко захихикал. – Дадим наглецу шанс.

Всё ещё продолжая хлестать хвостом, лев шёл мимо ближайшей к трибунам ограде. Славка параллельно ему, двигался вдоль дальней стены в обратную сторону. Так они сделали полный круг и снова замерли. Лев снова глухо зарычал, но Славка не собирался сдаваться без борьбы. С голыми руками шансов у него практически не было, но он покажет этим сволочам как умирает свободный человек. Но вдруг что-то сверкнуло в воздухе, и у ног юноши упал охотничий нож.

-- Возьми, -- высокомерно произнёс Зверев, -- теперь вы в равных условиях.

Негодяи захохотали, а Славка наклонился, скрывая улыбку. В своей безмерной гордыне Зверев сам открыл ему путь к победе. Очевидно, негодяи ожидали другой реакции, и когда Славка невозмутимо выпрямился, сжимая в руке нож, лица их удивлённо вытянулись. Однако, времени уже не на что не было. Хвост хищника замер, вытянувшись словно палка, а затем, с оглушительным рёвом, лев прыгнул.

*dirty cur –грязный щенок, грязная шавка(англ.)

**Goddamn it – чёрт возьми(англ.)

***fucking shit – грёбаное дерьмо(англ.)

Глава XIV. Конец плантации.

Глава XIV.

Конец плантации.

Охранник у дальнего конца стены, окружавшей наркоплантацию, откровенно скучал. Прохаживаясь туда-сюда, он тихо материл Джонса, что поставил его сегодня в наряд. Там на арене сейчас весело. Он с удовольствием бы посмотрел как накажут этого наглого раба или просто завалился бы к себе с какой-нибудь девочкой, но нет – охраняй периметр. Да что тут может произойти. Местных в округе нет, а дикие звери… Шорох вверху прервал его размышления. Он поднял голову, и тут что-то огромное и тёмное обрушилось на него, и со скукой охранника было покончено навсегда. С десяток больших волосатых существ легко перемахнули через стену и двинулись по направлению к арене, и среди их массивных коренастых фигур отчётливо выделялась стройная женская фигурка.

Пусть лев был уже немолод, но в его большом могучем теле ещё было достаточно сил, что одним прыжком смять и уничтожить одинокого и слабого человека, но человек вдруг ловко ускользнул от когтей хищника и сам, под общий изумлённый вздох трибун, оказался у него на спине. Крепкие ноги сжали тело льва, сильная рука охватила его шею и резким мощным рывком вздёрнула зверя на дыбы. Другая рука вогнала нож ему в бок, и снова, и снова, и снова. С громовым рёвом лев метался по арене, пытаясь сбросить незваного седока, но Славка крепко держался, постоянно погружая нож в тело большой кошки.

На трибунах стояла мёртвая тишина. И рабы и хозяева не могли поверить. На их глазах происходило нечто невероятное. Нечто совершенно невозможное. Человек, вооружённый одним ножом, сражался с огромным львом и… побеждал! Движения хищника становились всё слабее, рычание всё тише. Вот он пошатнулся, упал, а человек выпрямился во весь рост, поставил ногу на труп убитого льва и над плантацией раскатился дикий победный клич антропоидной обезьяны. И заледенели сердца всех сидящих на трибунах, но не успели отзвуки этого страшного крика затихнуть, как эхом отозвался на это ещё более громкий многоголосый крик и на арену и трибуны выскочили несколько огромных волосатых обезьян, в которых Славка с удивлением опознал самцов из племени Чанга во главе с ним самим.

Страшный крик, а затем и появление столь колоритных новых персонажей вызвало у всех полный ступор, и Славка немедленно воспользовался предоставленным шансом. Нож со свистом прорезал воздух и впился в сердце ближайшего охранника.

-- Поднимайтесь, друзья! – громом прогремел голос Славки. – Пора вернуть себе свою свободу! Сражайтесь!

Это стало последней каплей. Все барьеры, всё, что было задавлено жестокой волей хозяев плантации, все издевательства и унижения смыло яростной волной, и рабы с рёвом ринулись на своих мучителей. По двое, по трое, бросались они на надсмотрщиков, не обращая внимания на удары плетью или выстрелы, вцеплялись им горло, били кулаками, царапали ногтями. Находившиеся на трибунах охранники были буквально сметены этим неостановимым потоком, и волна восстания выплеснулась за пределы арены. Загорелись дома надсмотрщиков и рабские бараки, запылали поля смертоносного «глюка». Наступило время возмездия.

И Славка Валерьянов находился во главе этого восстания. Мгновение удивления от столь неожиданного появления антропоидов рассеяла Таня, находившаяся рядом с Чангом. Любящее сердце девушки почувствовало опасность, и когда юноша не появился прошлым вечером, она смогла каким-то образом уговорить вождя обезьян, и тот, прихватив нескольких молодых, жаждущих приключений самцов, отправился на помощь своему другу.

Крепко обняв отважную девушку, и шепнув ей на ухо: «Молодец!», Славка бросился на помощь рабам, быстро объяснив Чангу и остальным обезьянам - кто враг, а кто друг. Мысли юноши, на первый взгляд смешные, об «обезьяньем спецназе» вдруг обрели плоть и оказали весомую поддержку восставшим.Порой одно только появление антропоидов парализовывало надсмотрщиков настолько, что некоторые сами бросали оружие в надежде сохранить жизнь. Не всем это удавалось. Дорвавшиеся до мести рабы не щадили никого и только авторитет Славки позволил сохранить жизнь нескольким местным из числа обслуги.

Кровавая вакханалия немного поутихла. К сожалению, не обошлось без жертв среди рабов. Надсмотрщики отстреливались, и прежде чем их разорвали на части, смогли убить нескольких восставших, и больше всего этих жертв было возле хозяйского дома.

Как-то так получилось, но в первые, суматошные минуты восстания Зверев и компания сумели сбежать, заперлись в главном доме и отстреливались из окон второго этажа. Три тела, лежащих у входа говорили о том, что загнанный зверь ещё огрызается.

Славка, с помощью Антона, Олеси, что имела авторитет среди женской половины бывших рабов, Гули, не сводящей с юноши восторженного взгляда и Тани, отвёл ошалевших от столь яркой перемены событий подростков подальше, чтобы они пришли в себя, а сам, прихватив Чанга и ещё двоих самцов, За-Дара и Ролка, направился к хозяйскому дому. Во всей этой истории пора было ставить точку.

Окна большой гостиной, где прятался Зверев и остальные, располагались над главным входом, открывая вид почти на всю плантацию. Славка, предварительно уточнив у Олеси положение комнат, зашёл с торцевой части, где на втором этаже находилось одно единственное окно. Подняться туда не составляло труда ни для Славки, ни, тем более, для обезьян. Быстро вскарабкавшись до приоткрытого окна, юноша и антропоиды оказались в небольшой комнате, предназначавшейся видимо для гостей. Чанг и его соплеменники, впервые оказавшиеся в такой обстановке, нервно принюхивались и оглядывались, но Славка выглянул в коридор, увидел ведущую в гостиную дверь и бесшумным шагом направился к ней. Обезьяны последовали за ним.

Приблизившись к двери, юноша прислушался, уловив тихие ругательства и препирания, отступил чуть назад и нанёс удар ногой по украшенной резными завитушками деревянной панели. Дверь слетела с петель, и Славка кувырком влетел в гостиную. Следом ввалились антропоиды. Навстречу грянули выстрелы. За-Дар зашатался и упал, и в следующее мгновение Ролк страшным ударом практически снёс Джонсу голову с плеч. Ганс в ужасе завизжал, когда огромная туша Чанга нависла над ним. Острые клыки сомкнулись на шее немца, и душа Ганса Фридриха Мерца отправилась в преисподнюю, где её давно дожидались. Зверев с перекошенным лицом, направив на Славку пистолет, давил на спусковой крючок, но оружие отзывалось только сухими щелчками, говоря об отсутствии патронов. Славка надвигался на Зверева как неотвратимое возмездие и всё это вместе: неожиданное восстание, стремительное крушение дела его жизни и как катализатор всего этого – залитая кровью и, казалось, непобедимая высокая фигура с гневными серыми глазами, всё это оказалось для бывшего хозяина наркоплантации настолько невозможным, что рассудок его не выдержал. Залившись безумным хохотом, он швырнул в юношу пистолет и, оскалившись подобно бешеному зверю, прыгнул на него. Рука Славки выстрелила ему навстречу, схватила за горло, вздёрнула вверх. Зверев с пеной на губах хрипел, царапался, но юноша лишь крепче сжимал пальцы. Затем встряхнул его, как терьер встряхивает крысу, послышался тихий треск и тело Георгия Зверева, талантливого учёного, но жестокого, аморального и абсолютно беспринципного человека, безжизненно повисло.

Славка бросил труп своего врага на пол. Снова прозвучал страшный победный крик. Эхом подхватили его своим диким рёвом обезьяны, и Славка резко повернулся к двум оставшимся в живых участникам этой драмы. Мистер Фергюсон и Виталий Тобрев, забившись в угол, с ужасом следили за всем происходящим. Когда высокая фигура юноши с двумя огромными обезьянами по бокам направилась к ним, они вжались в стену и, выставив перед собой руки, завопили наперебой:

-- No, no! Нет, нет! Не надо! Don’t kill me! Не убивай, пожалуйста! Please!

Славка нахмурился, но тут в гостиную вбежал Антон с автоматом в руках.

-- Славка, ты слышишь?

И только сейчас, во внезапно наступившей тишине после короткой и кровавой схватки, юноша услышал далёкий, но отчётливый мерный звук. Звук приближался. Славка подошёл к окну и увидел в небе четыре тёмных силуэта, которые вскоре обрели характерные очертания. Вертолёты. Это ещё что за напасть?

Бросив взгляд на Тобрева и Фергюсона, Славка повернулся к Чангу, коротко бросил: «Охранять» и услышав ответное рычание, махнул Антону и поспешил вниз. У входа его встретили обеспокоенные Таня и Гуля, чуть поодаль на корточках сидели настороженные антропоиды и кучковались бывшие рабы. Никто ничего хорошего от столь внезапного появления вертолётов не ждал и встревоженно следили за винтокрылыми машинами, зависшими над плантацией.

Сделав круг, вертолёты пошли на посадку возле взлётно-посадочной полосы и едва колёса коснулись земли, как из машин стали выпрыгивать солдаты в… российской и американской военной форме.

-- Ни фига себе, -- послышался удивлённый голос Антона. – Это ещё что за чудеса?

-- А это кавалерия, -- Славка усмехнулся и немного расслабился. – Прямо как в твоих любимых фильмах. И как всегда – в самый последний момент.

-- Точно, -- рассмеялся Антон, -- Помнишь: «Ты нам что-нибудь оставил?», -- воспроизвёл он финальный диалог из фильма «Коммандо».

-- Только трупы, -- подхватил Славка, сдвинув брови и выпятив челюсть.

Друзья громко расхохотались, а Таня и Гуля переглянулись и одновременно закатили глаза.

-- Ладно ,-- отсмеялся Славка, -- Пойдём побеседуем с доблестными представителями родной армии, а то у них похоже сейчас ум за разум зайдёт.

И с этими словами он направился к двум высоким военным, которые стояли рядом и ошарашенно оглядывались вокруг.

Глава XV. В обратный путь.

Глава XV.

В обратный путь.

-- До сих пор не могу поверить, -- майор Зимин, командир российских частей спецназначения вытер лоб платком и отпил ещё воды из металлической кружки. – Какой-то Майн Рид с Буссенаром, честное слово. Наркоплантация в африканских джунглях, бесправные рабы, восстание и ты в роли эдакого Спартака, -- он покосился на Славку. – Ума не приложу, как всё это описать в рапорте.

На бывшую наркоплантацию опускался вечер. После того как Славка пообщался с командирами военных и их немного нервной реакции на всё происходящее: большое количество грязных истощённых и раненых подростков, догорающие бараки, какие-то здоровые обезьяны и молодой парень весь в крови, но при этом разговаривающий с ними уверенно и спокойно как равный, всё постепенно как-то уладилось. Американский командир пытался было поначалу давить, командовать, но натолкнулся на сопротивление бывших рабов, которые не захотели снова подчиняться приказам непонятно кого, тем более, что представители данной нации и были главными заказчиками и организаторами этого ужасного места, равно как и некоторые надсмотрщики. После короткого разговора на повышенных тонах, щелканья автоматов и угрожающего рычания антропоидов, вмешался российский командир. Переговорив со своим коллегой, он попросил Славку всех успокоить и начать сотрудничать, потому как прибыли они, чтобы помочь, что всё закончилось, и все скоро отправятся домой. Небольшой конфликт был улажен. Славка переговорил с антропоидами, и Чанг с большим облегчением увел своих в джунгли, а то солдаты испуганно косились на огромных обезьян. К раненым поспешили медики, остальные солдаты рассредоточились по плантации, помогая тушить догорающие постройки и патрулируя территорию.

Пленников Славка тоже отдал военным. Фергюсона - соответственно американцам, а вот Тобрев был гражданином России и подлежал российской юрисдикции. Оба мерзавца сдались военным с невероятной радостью, при этом поглядывая на юношу с суеверным ужасом. Так же среди пленных оказался и пилот самолёта Фергюсона, чудом уцелевший во время восстания. Затем американцы погрузились в вертолёты и улетели, за ним последовал и самолёт. Так же, прихватив Тобрева и тела погибших подростков, улетела некоторая часть российских военных. Они летели в столицу страны, на территории которой формально находилась плантация. Поскольку почти все похищенные были гражданами России, то требовалось решить множество вопросов и с местным руководством, и с посольством, чтобы организовать возвращение всех детей на родину.

На плантации впервые за очень долгое время воцарилась спокойная и радостная обстановка. Отойдя от яростной вспышки восстания, бывшие рабы наконец осознали, что про них не забыли, что помощь всё-таки пришла и скоро они отправятся домой. При помощи солдат, девчонок и уцелевших из местной обслуги, был приготовлен обед, в хозяйском доме разместили раненых, кто-то завалился спать, остальные свободно прогуливались по территории, общались с военными. Там и сям возникали группы, слышался смех, разговоры. Матёрые спецназовцы тихо матерились, слушая истории бывших рабов обо всех издевательствах, что творились на плантации, недоверчиво крутили головами, когда те рассказывали о событиях сегодняшнего утра. Позже это всё обрастёт невероятными слухами и легендами, а пока звонкие и весёлые голоса разносились кругом. Из портативного приёмника заиграла музыка, запели песни.

Из хозяйского дома вынесли стол, несколько стульев, и Славка, Таня, Антон и Гуля слушали рассказ майора Зимина о причинах их столь неожиданного и своевременного появления здесь, да ещё в таком международном составе.

Похищения детей естественно не прошли мимо внимания правоохранительных органов и расследование шло. Но так как эти похищения были хорошо организованы, то зацепок не было практически никаких. Параллельно в США началось расследование по поводу появления нового наркотика. Доступная цена, мгновенное привыкание – всё это вызывало серьёзное беспокойство, тем более, что сперва даже не удавалось отследить поставки. Американское управление по борьбе с наркотиками разослало запрос во все соответствующие учреждения мира и Интерпол с просьбой немедленно сообщить, если появиться какая-либо информация. Часть «глюка» была обнаружена в Европе и тамошние полицейские вышли на Оливье Матиаса. От него потянулась ниточка к мистеру Фергюсону. В России же прорыв произошёл во время последнего рейда людоловов Зверева. Момент похищения заметил бдительный пенсионер, служивший ранее в милиции. Благодаря своему опыту он запомнил и номер машины и сообщил куда следует. Спецгруппа сумела задержать двух похитителей, но руководитель – тот самый Семёныч, уже улетел с партией похищенных на плантацию (именно в этой группе и была Таня). Не оказалось в России и самого главного организатора – Виталия Тобрева. Тот как раз гостил в США у Фергюсона, договариваясь о расширении производства «глюка». Семёныча взяли по прилёту и быстро раскололи, а когда осознали масштаб происходящего, схватились за голову. Кроме того у одного из подручных Семёныча обнаружили пакетик с «глюком», что только усугубило дело. Колёса правосудия завертелись с немыслимой скоростью. Связались с США, где уже начали подбираться к Фергюсону, но тот вдруг куда-то улетел. Времени почти не оставалось и был отдан приказ на спецоперацию. Уже когда группа летела в Африку, состоялся разговор на повышенных тонах между президентами трёх стран и африканскому руководству пригрозили масштабными санкциями и эмбарго, если он будет препятствовать проведению операции. Уже в столице африканского государства состоялась встреча российских и американских спецназовцев и после уточнения данных вся группа вылетела на наркоплантацию, координаты которой были вытрясены из Семёныча. И подоспели как раз к финалу восстания, чем были немало изумлены.

-- Что ж, всё хорошо, что хорошо кончается. – сказал Славка после того, как Зимин окончили рассказ, -- Хотя, конечно, хорошего здесь немного.

-- Я понимаю, парень, -- развёл руками майор, -- но что поделать. Эти мерзавцы организовались так хорошо, что найти и поймать их удалось почти чудом. Впрочем, -- он хмыкнул, -- вы тут и без нас отлично справились, -- и снова произнёс. – До сих пор не могу поверить.

-- А что дальше будет со всем этим? Ну, с плантацией? – подала голос Гуля. Её потрясение прошло, она опять начала говорить, но старалась не отходить от Славки. Для неё он превратился в фигуру могучего старшего брата, который всегда обережёт и защитит её, и юная узбечка всё это время держалась рядом с ним.

-- Я недавно общался с начальством, -- ответил Зимин. – Очевидно, будет сформирована международная следственная группа. Местное руководство сидит тише воды, ниже травы. Дескать, они ничего не знали и переводят стрелки друг на друга. Конечно, кого-то посадят, чтобы не путал личную шерсть с государственной, кого-то уволят. Последуют определённые аресты и у нас, и в Штатах, подвязки-то у этих уродов были по обе стороны океана. Поля этого вашего «Глюка», как я понял, сожгли. Формула его умерла вместе с создателем, ну а оставшиеся партии изымут и уничтожат. А вы, ребята, поедете домой. Сейчас готовится спецрейс, так что скоро уже обнимите родителей.

-- Да, -- кивнул Антон. – Когда они тебя пилят дома, то кажется и видеть их не хочешь, а сейчас просто не могу дождаться.

Славка, вспомнив свои прошлые проблему в семье, грустно улыбнулся. Таня, чутко уловив его настроение, взяла его за руку, даря поддержку, и от этого тёплого прикосновения, юноша окончательно понял, что все мытарства, наконец, подошли к концу и скоро они будут дома.

Зимин ушёл, бросив на Славку ещё один удивлённый и недоверчивый взгляд. Закатывалось за горизонт солнце, утихали разговоры, а друзья всё ещё сидели рядом, наслаждаясь обществом и теплом друг друга.

На следующий день прибыли два транспортных вертолёта и началась обычная в таких случаях предпосадочная суматоха. Личных вещей у бывших рабов конечно не было, но девчонки всё равно сетовали на скудность своих нарядов. Парни говорили, что это ерунда. Кто-то плакал от накативших эмоций. Подростки с разных концов страны обещали обязательно поддерживать связь, не забывать друг друга, писать, звонить.

Сам Славка ещё утром сходил в джунгли попрощаться с Чангом. Племя антропоидов до сих пор находилось в окрестностях плантации, и скоро юноша уже общался с другом.

-- Тайнор уходит? – могучий антропоид выглядел откровенно опечаленным. – Тайнор вернётся?

-- Вряд ли, друг мой, -- покачал головой Славка. – Но я тебя никогда не забуду. И лучше уведи своё племя подальше. Скоро здесь будет много тармангани. Не следует им вас видеть.

-- Ху, -- кивнул Чанг. – Мангани уйдут. Но Тайнор и Тарим всегда будут друзьями Мангани.

-- Я знаю, Чанг, -- Славка положил свою руку на мохнатое плечо антропоида. – Я знаю. Прощай.

Юноша вскочил на дерево и оглянулся в последний раз. Одинокая фигура Чанга на маленькой поляне словно воплощала в себе всю Африку, все те приключения, что пришлось пережить Славке, и теперь эта Африка прощалась с ним.

Потом был долгий утомительный перелёт до столицы, размещение в посольстве, разговоры с властями, толпа репортёров у ворот, уже прослышавших о таких необычных событиях. Но наконец все формальности были улажены. Борт «Аэрофлота» специально прибывший из Москвы приветственно распахнул двери. Бывшие рабы воодушевлённо поднимались по трапу. Славке досталось место у окна. Рядом села Таня. Через проход свои места заняли Гуля и Антон. Все разместились. Капитан корабля произнёс приветственную речь, и самолёт медленно покатил по взлётной полосе, набирая скорость.

Славка весело подмигнул через проход Гуле, показал большой палец Антону и крепко прижал к себе Таню.

Самолёт оторвался от земли, набирая высоту, и Славка Валерьянов откинулся на спинку кресла с лёгкой улыбкой на губах. Всё закончилось.

Самолёт поднимался всё выше и выше в небо.

Они летели домой.

Конец.

Оригинальный сюжет – 1996 год.

Переработанная версия – февраль 2026 год.