Возвращение ликвидатора. Новая угроза #3

Эпизод 1. Планы на будущее

Состояние было — врагу не пожелаешь. Отходняк во всей его красе. Бедный детский мозг Дениса Пичуги никак не мог справится со свалившимся на него знанием, периодически подвисая в самые неожиданные моменты.

Но я держался. Знал, что стоит отпустить вожжи эмоций, как вырвавшись на свободу, они снесут меня, и уволокут сознание в бездну. Откуда я вряд ли смогу выбраться.

Так что приходилось держать контроль. Который ослабевал с каждой минутой.

Спасательный отряд “копов” прибыл через тридцать пять минут после того, как мы разобрались с преследующей нас Структурой. По мнению Княжны, такой срок свидетельствовал о полной заднице, творящейся в столице и окрестностях, ведь по регламенту подобные группы должны появляться максимуму через десять-пятнадцать минут. От момента получения сигнала тревоги, если что, а не после того, как угроза миновала.

Но я был не в претензии. Ноги только промочил, и теперь в кроссовках противно хлюпало. А вот моя команда терпение потеряла минут так двадцать назад. Не все, конечно, только представители высшей аристократии и кланов. Но и то не от спеси, а от плохо скрываемого страха.

Вскоре нам сообщили о прибытии транспортного вертолета, и указали точку, куда следовало выдвинуться для эвакуации. Что мы и проделали, наблюдая за снижающимся бортом, в открытой двери которого — доброе утро, Вьетнам! — торчал вооруженный крупнокалиберным пулеметом стрелок.

— Что так долго! — стоило только копам высыпать из машины, беря периметр под контроль, Наташа, как самая благородная и заносчивая, набросилась на командира.

Закованный в футуристическую броню боец лишь кинул на девушку короткий взгляд, буркнул что-то вроде: "Все вопросу к командованию", и отдал приказ грузится. Выглядел он измотанным.

— Наташ, ты гонор свой придержи. — шепнул я покрасневшей от возмущения девушке. Еще бы, саму дочь маршала Кузнецова какой-то капитан проигнорил. — Все устали, не только ты.

После того, как наша связь была мною в одностороннем порядке разорвана, приходилось, как прежде, доносить свои мысли словами. Откат в каменный век, просто. Пару часов назад я бы просто послал по сопряжению волну спокойствия и ободрения, и забыл бы о произошедшем.

Пришлось даже ухватить ее за локоток, и слегка его сжать, чтобы привести девушку в чувство. Та от неожиданности попыталась вырваться, но быстро взяла себя в руки и просто кивнула.

Пока мы торчали на болоте, я запретил обсуждать то, что ребята видели. И причины разрыва слияния не назвал. Понятно, что это не шло мне в плюс, как лидеру, но они уже привыкли меня слушаться, так что сработало. Пытаться снова объединиться в Структуру после того, как я осознал свое прошлое, казалось еще более паршивой идеей. Да, мыслей моих никто из них прочесть не сможет, но мало ли что?

В вертолете, который оторвался от земли едва последний боец копов запрыгнул внутрь, тоже молчали. Но там и обстановка способствовала — все равно под рев турбин и винтов не удалось бы ни слова услышать, да и посторонних вокруг было слишком много.

Летели долго. Около сорока минут, причем, постоянно меняя направление, из чего я сделал вывод, что мы кого-то со следа сбиваем или что-то в этом роде. Спасибо, хоть противоракетных маневров не исполняли, а то бы я совсем охренел от того, как быстро дела стали такими аховыми.

Наконец вертолет стал кружить над небольшим островком в густом море подмосковных (мы же еще в Подмосковье были, да?) лесов. Сверху она больше всего походила на деревушку хоббитов из "Властелина колец" — крытые дерном крыши, низкие, сильно утопленные в землю строения, полное отсутствие таких важных для военной базы вещей, как дорожки и плац для построений.

С поправкой — на деревеньку хоббитов, окруженной бетонным забором, колючей проволокой, с пулеметными точками и спешно возводящимися минными полями. Среди всей этой красоты даже мобильная точка ПВО имелась — четыре тонких стрелы автоматизированного комплекса некоторое время сопровождали нашу винтокрылую машину.

Было похоже, что данный объект только-только начали выводить из консервации. В которой тот находился последние лет пятьдесят, а то и все сто.

Стоило машине коснуться колесами посадочной площадки, спецназовцы быстренько высадили нас, и снова куда-то улетели. Ни слова даже не сказали, даже чего-то вроде: "Вам туда" или "За вам скоро придут". А спросить больше было не у кого. Вокруг не было ни одного человека. Кроме часовых на вышках, но и их я как-то опасался тревожить.

Зато остальные восприняли эту ситуацию, как возможность поговорить и прояснить ситуацию. Вопросы — в основном содержащие "какого хрена" — вновь посыпались на меня, как из дырявого мешка.

— Последний раз повторяю, молодежь. — пробурчал я. — Я понятия не имею, где мы. И я не готов обсуждать произошедшее. И дело не в том, что хочу что-то от вас скрыть. Просто пытаюсь не навредить еще больше.

— Молодежь! — фыркнул Мельников. — Гляньте, у нас тут батя нарисовался!

Когда я распустил Структуру, слова у подростков стали вылетать быстрее, чем они успевали их обдумать. И, естественно, звучали самым раздражающим (для меня) образом. Я поймал себя на мысли, что очень хочется Валере всечь. С ноги, да так, чтобы он перелетел через забор и грохнулся где-нибудь в лесу.

Другие школьники с радостью поддержали разгорающийся срач, но к счастью, на горизонте появился знакомый мне коп, и всем пришлось заткнуться. А Ледящев, именно он вышел нас встретить, лишь с удивлением оглядел резко, будто в рот воды набравших, замолчавших ребят.

— Пичуга…

— Сергей Сергеевич…

— Все в порядке?

— Не задавайте идиотских вопросов, и не получите глупых ответов.

Тут я, похоже, перегнул. Довели детишки. Раньше Денис Пичуга лишь тонко дерзил старшим по возрасту и по званию товарищам. Сейчас же я откровенно хамил. Сбился с роли после всех этих событий. И это не ускользнуло от внимания офицера государственной безопасности.

— Ты голосок-то прикрути обратно, баловень судьбы!

— А то что?

Нет, меня определенно несло. Все настройки сильно умного подростка, которыми я привык пользоваться за последнее время, слетели до заводских, а они у меня, годов так на сто старше тела. И с очень богатой историей. И для них этот капитан-безопасник был не слишком великим авторитетом.

Черт его знает почему так произошло. Хотя, что тут думать-то? Эти эмоциональные качели начались у меня сразу после возвращения памяти. Точнее, полная блокировка эмоций, которые на тот момент сильно мешали, но сами по себе никуда не делись. С командой еще как-то сдерживал себя, видать потому, что чувствовал ответственность, а вот с капитаном не посчитал нужным этого сделать.

Более того, я бы, наверное, даже поругался бы с ним. С удовольствием! А может и подрался! Наезжает он тут!

— Так, я вижу, что у тебя стресс. — сам решил сдать назад капитан. — Пойдем, отведу тебя с командой в кубрик, там отдохнете, придете в себя. Наталья Федоровна, — это он уже к Княжне обратился. — Ваш отец прибудет, как только сможет. Просил передать, что обстоятельства требуют его присутствия во дворце.

— Мы вообще где? — спросил я уже после того, как Ледящев повел нас в сторону какого-то древнего строения, сложенного из покрытого мхом красного (кажется) кирпича. — Что еще за петровские казармы?

Офицер бросил на меня короткий взгляд, в котором я безошибочно прочел тот же совет, которым я сам с ним поделился несколько минут назад. Но не озвучил его — с самообладанием у него явно было получше, чем у меня сейчас.

— Законсервированный объект второго уровня. — пояснил он. Бросил взгляд на экран телефона, который держал в руках и добавил. — Введен в эксплуатацию… час назад. Так что на особые удобства не рассчитывайте. Но койки, вроде, уже должны были поставить.

— Все настолько хреново?

— Не твой уровень доступа, Пичуга.

— А! То есть это никак не связанно с тем бедламом в интернете, который ваше ведомство и смежные, так паршиво пытаются зачистить? С функциями, атаковавшими всех высших должностных лиц страны?

Капитан посмотрел на меня волком, но ничего не сказал. Довел до строения, буркнул: "Располагайтесь", и свалил, игнорируя все дальнейшие вопросы.

В принципе, я сам себя сейчас так вел — со школьниками. Голова была настолько забита кучей различных вопросов и ответов, что на общение с командой уже никаких сил не оставалось.

— Располагаемся… — пробормотал я под нос, разглядывая гладкие бетонные стены помещения, и два десятка двухъярусных солдатских коек, с брошенными на сетки матрацами.

— Пичуга! Да объясни, блин, что твориться? — возопила Княжна, от вида апартаментов пришедшая в совершеннейший ужас.

— Мы вроде прояснили этот вопрос. — пожал я плечами. Выбрал себе ближайшее лежбище и с огромный удовольствием плюхнулся на заскрипевшую кровать. — Война, походу.

Школьники тут же собрались в кружок.

— Да с этим понятно. — Ира присела рядом со мной, ультимативно сдвинув меня от края своей крепкой попкой. — Вопрос — что с нами? С нами что?

— Да!

— Объясни!

— Хватит в молчанку играть!

— Мне страшно!

Последнюю реплику произнесла Лиза Летова — девочка-танк. В ее исполнении — массивной азиатки, способной скрутить в бараний рог любого из здесь присутствующих — это прозвучало особенно тревожно. Настолько, что все сразу прекратили забрасывать меня вопросами, и уставились на девушку.

— Мне тоже. — ответил я после некоторой паузы. Прикрыл глаза, наблюдая, как перед внутренним взором снова разворачивается гибель целой галактической цивилизации, и повторил. — Мне тоже, Лиза. Поверь.

И демонстративно сложил руки на груди, давая понять, что на разговор не настроен совершенно. Погалдев вокруг еще немного, подростки разошлись. Большинство просто решили отдохнуть — так-то день сегодня был очень напряженным. А Иринка, двинув меня попой еще пару раз, улеглась рядом, прижавшись спиной, и затихла.

Забавно. Недавний я был бы очень доволен таким поворотом. А сейчас просто прижал к себе девушку, зарылся носом в ее волосы, и замер. Состояние покоя все никак не наступало. Хорошо хоть Ирка молчала — за это я был ей особенно благодарен.

Так прошло около часа, наверное. Я не спал — все крутил в голове полученную информацию и пытался придумать, как мне с ней жить дальше. Очень тяжело и дальше изображать из себя дерзкого пацана, когда в твоей памяти все знания почти под ноль уничтоженного народа.

Я даже, грешным делом, подумал о том, чтобы снова их запереть. Тем более, что сделать это мог без труда — способ-то снова был доступен. Но тут вмешалась Кукла. До поры верная напарница молчала, позволяя самому разбираться с одолевающими меня внутренними демонами, но тут не сдержалась.

"Так, все! — было последним, что я услышал. — В перезагрузку, живо!"

После чего сознание моментально отключилось, и я провалился в сон без сновидений. Именно то, что и требовалось.

Проснулся я через час, бодрым и отдохнувшим. Команда продолжала сопеть носами, пребывая в объятиях Морфея. Аккуратно, стараясь не разбудить Иринку, я поднялся с кровати и вышел на улицу. Вечерело. Солнце уже коснулось верхушек деревьев, окрасив их в один из оттенков красного.

— Справился? — хмуро спросила Кукла, когда я нырнул в Чертоги, где меня и поджидала напарница.

— Да. Спасибо, Ань. Мне это было нужно.

— Не булькает. — не выходя из образа обиженки отозвалась она. Но тут же перешла к главному. — Лях, что делать будем?

Аналитик. Верный друг. Функция. Та, с кем мы были неразлучны десятки лет. С кем убили всю ее родню. Почти всю.

— Я так надеялся, что смогу прожить простую жизнь. Ну ладно, немножко усложненную этими всеми интригами, но без спасения одних миров и уничтожения других. Не судьба…

— Ной не ныл и ты не ной! Я очень конкретный вопрос задала.

Ей тоже было страшно. Раньше я считал, что функции не умеют боятся. Но проведя вместе много времени, понял, что она уже куда больше человек, чем те, кто таковыми себя только называют.

— Давай прикинем. Информации пока маловато, но некоторые выводы можно сделать уже сейчас. — начал я. — Итак, у нас на Земле функции решили ударить по одному из сильнейших и крупнейших государств. Произошло это вскоре после того, как мы с тобой сюда вернулись. То есть, почти сразу, как им могло стать известно об уничтожении галактической Иерархии.

— И они поняли, что остались последними представителями своего вида во всей вселенной. — закончила за меня напарница.

— Ага, примерно так. До этого момента функции сидели на своих цифровых задницах ровно. Предполагая, что рано или поздно с родины придет подкрепление, и эта планетка, по недоразумению до сих пор остающаяся свободной, падет. Сохранение статус-кво для них было максимально выгодно. А война же грозила дойти до обмена ядерными ударами и прощай подготовленный плацдарм под новое вторжение.

— Теперь рассчитывать на это они не могут.

— Верно. Опустим пока вопрос — как здешним вторженцам удалось узнать о гибели других миров Иерархии? Тут может быть десяток ответов, каждый из которых для нас совершенно неважен. Куда важнее другое — здешние лидеры осознали, что из ситуации они могут выпутаться рассчитывая только на свои силы. Думаю, какое-то время они потратили на подготовку…

— Стикс.

— Возможно. Кузнецов и Ледящев упоминали о том, что Стикс каким-то образом сотрудничает с функциями. Предположим, что он был одним из агентов. Вряд ли единственным. Допустим, он организовал переброску Структур под Москву. Когда их накопилось достаточно, был нанесен удар. Если бы он был успешным, Российская империя потеряла бы управляемость. Ненадолго, но этого хватило бы для захвата инициативы.

— Били только по одной стране?

— Мы этого не знаем. Но, предполагаю, что да. Незачем распылять усилия, пытаясь атаковать сразу всех. Достаточно ударить по одному, причем такому, которого никто не любит.

— Нашу страну не любят? — притворно удивилась Кукла.

— Ты у нас вообще гражданин галактики, но да. Не любят. Если бы кто-то напал на Россию, то остальные бы только лапки потирали от удовольствия, да подбирали отпавшие куски территории. Думаю, Иерархия это просчитала.

— Анализ неплохой. Но ты исключил из него ядерное оружие.

— Наши, я имею ввиду русских, применили бы его лишь в одном случае. Если бы встал вопрос существования страны. Но и тут функции все просчитали. В случае удачных атак на руководство государства, в первые часы полномасштабного вторжения, этот приказ просто некому было бы отдавать. А потом — незачем. Не, я тут даже немножко восхищаюсь теми ребятами, что придумали этот план.

— Ты же знаешь, что индивидуальность у моей расы не в чести?

— Ну я так, образно. Просто, хороший план. Мог сработать. Более того, он до сих пор может сработать.

— Думаешь, будут новые удары?

— Уверен. Иерархия не пойдет на военные действия без бардака в лагере противника. Как и власти империи. Сторонам выгоднее сделать вид, что ничего не произошло, и ждать следующего подходящего момента. На месте функций, я бы вообще на несколько лет затихарился — время на их стороне. За годы можно усилить как собственный наступательный потенциал, так и и ослабить противника. Дипломатия, провокации между другими государствами, создание внутри России пятой колонны.

— Они могли бы попытаться нанести такой удар по другому государству. — предположила Кукла. Не всерьез, а в качестве дополнительного довода, который имело смысл рассмотреть.

— Нет. Россия — идеальная цель для первого удара. Слишком большая, слишком богата ресурсами, с отличным технологическим и военным потенциалом. А главное…

— Никто не любит русских. — закончила она.

— Даже сами русские, порой. — хмыкнул я.

Мы замолчали, рассматривая созданную модель на предмет ошибок и неверных выводов. И довольно быстро пришли к заключению, что выглядит она очень даже стройно.

— Что ж. — Кукла совсем по человечески почесала кончик носа. — Это возвращает нас к моему самому первому вопросу. Что будем делать, Лях?

— Доделывать то, что не смогли закончить. — ответил я. — Только сперва нужно пожрать. Знания себя прошлого я получил, а тело до сих пор не приведено к оптимальному состоянию. Небольшая мозговая активность, и я чувствую себя выжатым, как лимон!

Эпизод 2. Бардак, пожар, потоп и переезд

Без связи с внешним миром, в полной изоляции на этой забытой всеми богами базе, мы просидели стуки. Даже немного больше, я так-то следил за временем. Никто не пришел нас проведать, лишь парочка бойцов из службы охраны объекта появились один раз, да и то для того, чтобы приволочь два массивных баула с продуктами. Сухпайком, точнее. Но и он зашел на “ура” — после сегодняшних “расходов”, калории, всякие там белки и углеводы, были нужны не меньше, чем воздух.

Однако, это было вчера вечером. После чего на двадцать часов про нас словно бы забыли. Мы спали, гуляли в бараке и вокруг него, однако стоило хоть кому-то из нас пересечь невидимую черту, как тут же появлялся наряд из трех вооруженных солдат, который просил нас вернуться в расположение.

Когда это случилось впервые, такая постановка вопроса выбесила нашу главную невротичку — Наташу. Она накинулась на бойцов с угрозами и обвинениями, и нам стоило большого труда ее урезонить. А копы так и простояли с безучастными лицами, даже оружием не угрожали. Типа, что хочешь делай, главное не выходи за периметр.

— У солдат есть приказ. — сказал я после этой сцены. — Им сказали, что мы не должны выходить. Они его выполняют. Не надо усугублять.

— И что они нам сделают? Стрелять будут? — снова тогда завелась Княжна. — Да я их!..

— Ты их, конечно, ага. — буркнул я. — Тут с этим никто и не спорит. Но, судя по всему, там идет война. Или вот-вот начнется. Ты готова убивать солдат дружеской армии?

После этого все заткнулись. Пытаться пересекать границы не прекратили — это превратилось хоть в какое-то развлечение. Однако, стоило солдатам появится на горизонте, как мои подопечные тут же сдавали назад, даже конфликтов не затевали.

Так и прошло время. Спали, ели, гуляли. Еще по интернету лазили, но новостей там найти уже не удавалось. Чекисты все вымарывали на стадии появления, даже запущенные Хакершей поисковые боты не успевали отлавливать появления инсайдов. Все-таки, государственный аппарат, при всей его стартовой неповоротливости, страшная штуку, когда раскочегарится.

А потом явился солдатик, совсем молодой пацан, лет на пять-шесть старше меня нынешнего, и сообщил, что нас ожидают в штабе. Надо ли говорить, что мы не заставили себя в уговаривать. Рванули так, что волосы назад легли.

Назвав один из ангаров штабом, ему, конечно, здорово польстили. Никаких тебе коридоров, кабинетов и скамеек для ожидающих. Одно пространство, разве что вполовину поменьше, чем наше. Но с земляным полом, и полностью лишенное окон помещение. Однако, внутри было светло — лампы горели в каждом углу. Паренек проводил нас до дальней стены, где под светом сразу четырех прожекторов, стоял стол. Вокруг него роилось человек десять.

Узнал я только одного — Федора Кузнецова. Маршал империи в ярком электрическом освещении выглядел ожившим трупом. Бледный, с глубокими тенями под глазами, по стариковски запавшим ртом и каким-то ссутулившимся. В общем, совсем не тем боевым стариканом, с которым я когда-то познакомился.

И одет он был не очень привычно. Полевая форма, но не какой-то камуфляж, а судя по виду — легкий бронекостюм. У которого отстегнули внешние модули, оставив только облегающий, похожий, на водолазный, комбез. Усиленный на груди и животе вмонтированными в него пластинами.

— Молодежь! — улыбнулся он, увидев нашу стайку.

Взмахом руки отогнал штабистов, в пару шагов приблизился и сгреб дочку в объятия. Та, как всякий подросток, тут же попыталась вырваться, мол, ну что еще за телячьи нежности у всех на глазах! Однако с тем же успехом Княжна могла попытаться остановить локомотив паровоза. Так что уже через пару мгновений обмякла, и сама обняла отца.

Дурында! Я бы сейчас что угодно отдал, чтобы меня вот так кто-то в грудь впечатал.

— Все ваши родные в полном порядке. — первым делом уведомил нас Федор Михайлович. — Как только произошло нападение на мое имения, их эвакуировали на запасную точку. Там они сейчас и находятся. И, нет. Мы пока не дадим вам возможности увидеться, прошу к этому отнестись с пониманием. У врага оказалась слишком глубоко проникшая в наши ряды сеть осведомителей. Мы не можем рисковать.

И хотя мама Дениса, и его сестры, не были мне родными, я испытал чувство облегчения и благодарности. Все-таки этот старикан относился к людям старой закалки, для которого взятые на себя обязательства не были пустым звуком.

— Может, хотя бы вы расскажете, что происходит? — спросил я.

Хотя я, как бы, уже не был Лидером Структуры, поскольку сам ее распустил, право говорить от имени коллектива одноклассники так и оставили за мной.

— Бардак. — емко охарактеризовал ситуацию маршал. — Пожар, потоп, переезд и Казни египетские в одном наборе!

— Настолько плохо?

— Нет. Не настолько. — уточнил Федор Михайлович. — Все же война не началась, и мы сохранили статус-кво. Но зато оказались в ситуации, когда возникли серьезные проблемы с доверием. Именно поэтому вас пришлось продержать здесь так долго — мы попросту не знаем на кого сейчас можем положиться. Стикс и те, кто за ним стоит, хорошо поработали за последние годы. Чего нельзя сказать о нас.

Ребятня откровения великого князя пропустила мимо ушей — болтает старик, и пусть болтает. А я вот сразу же напрягся. Ведь строго говоря, Кузнецову не было необходимости нам ТАК все разжевывать. Он даже мог не объясняться, если уж на то пошло. Ограничился бы сообщением о родных, и дело с концом.

Но тот факт, что он это все-таки делал, говорил только об одном. В голове старого новуса, среди всех планов и дел, которые ее заполняли, одно было отведено нам.

Подтверждая мою догадку, дальше маршал начал рассказывать, как удар функций едва не парализовал деятельность правительства, всех управленческих институтов, а так же обнажил множество проблем в вопросах, как внутренней, так и внешней политики. Мол, в армии саботаж и дезертирство, в силовых структурах — чистки, с бюджетами беда…

Плюс ко всему, когда колосс под названием Российская империя, чуть не свалился от множества небольших, но точных ударов, зашевелились зарубежные партнеры. Вновь из под сукна были вынуты территориальные споры, замятые, но не разрешенные конфликты, все эти хитросплетения, интриги и мировоззренческие противоречия.

— Хорошо они нас изучили за эти годы, нечего сказать. — подвел итог Федор Михайлович, словно бы повторяя мои слова из нашего с Куклой разговора. — Лучше нас самих. Мы теперь на воду дуем, обжегшись на кипятке — каждое действие проходит через целое сито проверок. Как вы понимаете, на управлении это сказывается не лучшим образом.

— А с нами-то теперь что? — спросила Хакерша, умевшая, как и я, смотреть в суть сказанного, как бы его не прятали за словесными кружевами.

— А ничего, Машенька. — развел руками маршал. — Война едва не началась вчера, и теперь точно понятно, что она все равно вскоре начнется. Это уже большая политика и большие батальоны. Вам там не место. Да и нам, в силу обстоятельств, не до экспериментов. Сейчас, когда все поутихнет, и мы обновим протоколы безопасности, вы просто вернетесь к учебе. Ну и Игр, как вы понимаете, тоже ждать не стоит. Они заморожены до высочайшего распоряжения.

Мы уже не были единым целым, и эмоции своих сокомандников я не мог считывать с прежней легкостью. Однако, даже сейчас я знал, что словами Наташкиного отца они недовольны. Им не понравилось, что при первой же серьезной угрозе, их отодвинули в сторону, как каких-то несмышленышей. Мол, постойте пока в сторонке, а взрослые дяди и тети разберутся с проблемами.

А “гуки” между прочим, целую Структуры вальнули! Это что-то да значило!

— Вы же нас собрали не для того, чтобы это сказать? — произнес я, когда повисшая в углу ангара тишина стала уже давящей. — В смысле, это же можно было и через адъютанта передать, и без всех этих подробностей. Но вы почему-то приехали сами, хотя дел у вас, подозреваю, вагон и маленькая тележка.

— К чему это ты, Денис? — с хитрецой прищурился Федор Михайлович.

— К тому, что мы вам нужны, но вы при этом предпочли бы, чтобы инициатива исходила от нас, а не от вас.

— Интересно. Продолжай.

— А нечего продолжать. Я уже все сказал.

На самом деле — не все. Сказать я мог куда больше, и прямо сейчас размышлял о том, стоит ли это делать. Даже с Куклой по этому поводу успевал спорить. Она, кстати, была против.

Я же считал, что время пришло. Мне полностью открылось мое прошлое, а с ней четко сформулировалась и цель. Функций надо добить. Не потому, что я такой кровожадный, нет. Просто, сами они не остановятся. Не смогут. У них в прошивке — постоянная экспансия, захват новых жизненных пространств, биомов и всего того, что можно поставить на службу Иерархии.

Они терпеливо ждали, когда с метрополии прилетит новый Носитель, и захват Земли произойдет, как положенно, а не в таком усеченном варианте, как случилось семьдесят с небольшим лет назад. Но узнав, что помощь не придет, она встали перед очень простым фактом — развиваться согласно заложенным протоколам или смириться и деградировать. Жить или умереть, если угодно.

То, как они ударили по Российской империи говорило о сделанном выборе.

Так что и у меня его, выбора, в смысле, не осталось. Другое дело, что в одиночку действовать, как это было в прошлом, я не смогу. Слишком мало знаю о здешних раскладах, чтобы махать шашкой направо и налево. Да и биологический возраст — помеха. Никто не станет воспринимать меня всерьез.

А значит, вариант оставался только один. Если я хочу уничтожить функций, я должен объединить усилия с государственной машиной. Но не в подчиненном положении, которое до недавних пор меня вполне устраивало, а в качестве равноправного партнера.

Правда, для этого придется открыться. И если уж это и делать, то с Кузнецовым. Собственно, именно против этого Кукла и возражала.

— Но кое-что ты бы все же хотел сказать? — с удивительной проницательностью произнес князь.

— Возможно. Но не здесь. Не при всех.

Возмущение, поднявшееся над головами “гуков” можно было ложкой черпать. Злились они на меня. Второй раз за недолгое время, я снова отказывал им в доверии. Сперва — разорвав сопряжение и ничего по итогу не объяснил. Второй раз — сейчас.

— Хочешь приватного разговора? — уточнил Кузнецов. Мне показалось, что подобному повороту он не был удивлен.

— Да. — твердо ответил я.

— Что ж… — маршал несколько секунд молчал, после чего повысил голос и приказал. — Всем очистить помещение! Охрана — протокол “Занавес”. Внутри помещения должны остаться только я и господин Пичуга.

Если бы взглядами можно было убивать, Наташкин развалил бы меня надвое. Ну еще бы — батя выгнал ее, а оставил какого-то Пичугу. От Ирки тоже тянулась недобрая энергия. Из девчонок только Хакерша отреагировала более-менее адекватно. Парни же просто глухо надулись.

Последний военный вышел за двери, закрыв их за собой, и мы с князем остались в ангаре одни. Некоторое время молчали, играя в гляделки. А потом я решил, что это все детский сад, и если уж решил что-то делать, то нечего тянуть.

“Я по прежнему считаю, что это ошибка. — сообщила Кукла. — Все, больше лезть не буду. Делай, что должен”.

— Итак? — первым нарушил молчание Кузнецов.

— Вы хорошо знакомы с историей Вторжения, Федор Михайлович? — начал я с вопроса. — То есть, я понимаю, что эти события проходили на ваших глазах, но насколько вы осведомлены о неких деталях того времени?

— Неожиданно! — крякнул маршал. — Хм, ну, скажем так, достаточно осведомлен. В том числе и о ряде операций, которые не попали в официальные учебники истории.

— Это хорошо. — кивнул я. — Тогда, должно быть, вы должны помнить о неком новусе с очень редкой функцией? Его звали Иваном Польских, и он был Ликвидатором.

Удивить я его сумел. Не знаю, чего он ждал, когда отдавал приказ на этот протокол “Завеса”, чем бы он ни был, но точно не этого. Даже подвис на минуту, явно копаясь в памяти.

— Был такой. — осторожно произнес он, наконец. — Лично мы с ним знакомы не были, но слышать о нем, слышал. Очень своеобразный молодой человек… Погоди, а ты-то про него откуда знаешь?

Догадка озарила его лицо. Ну, как бы, сложно не понять таких толстых намеков. Как он сам сказал, славные деяния Ляха не попали в официальные учебники истории, оставшись лишь в памяти очевидцев, да в засекреченных архивах охранителей престола. И тут пацан без рода и племени вдруг упоминает об этом (не)герое войны. Да еще с таким видом, что мог бы много о нем рассказать.

— Погоди-ка… — растерянно протянул маршал. — Не хочешь же ты сказать… Ну да, все сходится! Эта мутация — его наследие?

— Вы решили, что я его потомок? — хмыкнул я. — Ох, если бы, Федор Михайлович! Тут все немного сложнее, и в то же время проще. Я он и есть.

Чем хороши умные собеседники, так это проявлением реакции на неожиданность. Скажи я подобное кому-нибудь из одноклассников, меня подняли бы на смех. Любому взрослому — отправился бы на прием к психиатру. Ледящеву — попал бы в закрытое НИИ до конца своих дней. А вот Кузнецов только надавил пальцами на глазные яблоки, массируя их, и в упор посмотрел на меня.

— Занятно. И как ты оказался… — он обвел рукой стоящего перед ним подростка, и закончил: — Таким?

В следующие несколько минут я рассказал Кузнецову сжатую версию своего прошлого. Начал с того момента, как отправился в Сингапур, чтобы уничтожить, как я тогда думал, Маяк. Пичуга не мог бы нигде нарыть подобных данных, ведь операция планировалась сингапурскими новусами и очеловечившимся Чистильщиком. Не уверен, что в архивах здешнего ФСБ есть полный отчет о том, что там случилось.

Продолжая рассказа, я поведал, что на месте выяснил, что функции к вопросам связи подошли с большой выдумкой. И группа их сильных псионов, сожрав огромное количество жизненной силы людей, выстрелило собственными сознаниями куда-то в космос.

К их несчастью, рядом оказался я. Перехватил управление, и вместо сигнала “SOS”, к звездам ушло совсем другое послание. Точнее, я сам. Вместе с прицепившейся ко мне Куклой. А потом тем же способом вернулся обратно.

Парой фраз сообщил, что цивилизация функций уничтожена, и те, кто остались на Земле, последние. То есть, фактически признал, что атаки на русских военных и политических деятелей произошли в результате моей прошлой активности.

А под конец сказал, что хочу закончить то, что начал. Окончательно уничтожить эту, похожую на раковую опухоль, цивилизацию. Поэтому, мол, и открылся. Чтобы уже нормально сотрудничать в сложных обстоятельствах, а не корчить из себя подростка.

— Я прошу с пониманием отнестись к тому, что я сказал. — произнес я, завершив рассказ. — И оставить все сказанное между нами. То есть, я понимаю, что такое в тайне удержать не получится, но хотя бы максимально сузить круг посвященных мне бы хотелось.

Маршал мне поверил. Сразу и безоговорочно. Он уже достаточно хорошо смог меня узнать, плюс я озвучивал такие вещи, про которые не то что Денис Пичуга — многие министры двора знать не могли.

— Ты вернулся, чтобы закончить начатое? — тем не менее проговорил он заторможенно.

— Строго говоря — нет. Я вернулся, чтобы без памяти о прошлом прожить одну человеческую жизнь. Хорошую или плохую, но — нормальную. Где не нужно мир спасать, а можно влюбляться, путешествовать, растить детей. Я, знаете ли, Федор Михайлович, не догулял в прошлом теле. Не до того было. А тут — такая возможность! Но кто же знал, что вы до сих пор с функциями не разобрались, и мне снова придется вписываться?

Князь хохотнул. Кажется, мои последние слова его позабавили. Просто прожить одну человеческую жизнь — действительно смешно. Для кого-то. Но не для меня. С того момента, как я вспомнил свое прошлое полностью, я точно знал, что именно этого и хотел.

— Что ж. Это, как ты понимаешь, немного неожиданно.

— Вполне понимаю.

— И ты при этом совершенно уверен, что можешь справиться?

— Скажем так, я имею достаточные основания полагать, что с моей помощью у вас все получится. А без меня… Я недостаточно хорошо осведомлен о политической картине мира, но что-то мне подсказывает, что она совсем не благостная. Вы правильно заметили, что функции хорошо вас изучили, а значит нанесли удар, понимая, к каким результатам он может привести.

— То есть, без тебя, у нас не выйдет?

— Если бы мне предложили сделать ставку на то, как дальше будут развиваться события, я бы поставил на мировую войну. В которой функции передушат все страны по очереди. Сперва помогая одним против других, потом уничтожая победителей. Это домыслы, конечно…

— Не такие уж и домыслы. — печально улыбнулся Кузнецов. Вдруг как-то подобрался, решительно рубанул воздух рукой и сказал. — Решено. Я принимаю твою помощь и твои условия. Что же касается узкого круга осведомленных, кое-кого все-таки посвятить придется. Причем, как можно скорее. Денис… или мне тебя теперь Иваном называть?

— Да зовите уже Денисом, я даже привык как-то.

— Значит, Денис. Собирайся. Мы вылетаем в столицу, нужно познакомить тебя с государем.

Эпизод 3. Стрельницкий

В московскую резиденцию главы государства мы с Кузнецовым смогли попасть только через четырнадцать часов после завершения разговора. Как бы не поджимало время, а про протоколы безопасности князь не соврал. Новусы, столкнувшись с ударами изнутри, прогоняли через мелкое сито даже абсолютно надежных людей. Что уж говорить о никому неизвестном мальчишке, которого невесть откуда вытащил маршал империи.

Но — все-таки получилось. И спустя четырнадцать часов передо мной открылась дверь небольшого кабинета, где в одиночестве работал с бумагами (настоящими, не электронными) император российский.

Его внешний вид почти не изменился с тех пор, как я видел его в последний раз. Все тот же великан почти двухметрового роста, с плечами, для которых, я уверен, некоторые дверные проемы специально расширяли. Седые волосы, которые этот немолодой мужчина, как и прежде, носил собранными в толстый хвост на затылке, уже были такими, когда мы с ним лишь познакомились.

Изменился лишь взгляд. Раньше Лидер одной из крупнейших семей русских новусов смотрел так, что хотелось забиться куда-нибудь под койку, то теперь в глазах самодержца были только усталость и растерянность.

— Федор.

— Кирилл. Выглядишь неважно.

Он поднялся, приветствуя старого друга, пожал ему руку. Бросил короткий взгляд на меня, но ничего не сказал. А ведь ему уже наверняка, хотя бы в общих чертах, доложили, что за типа ведет на прием Кузнецов. Ну, не мог он не знать, какой бы не была секретность.

Я, по крайней мере, исходил из этого. Поэтому, кивнув и произнеся: “Вечер добрый, Кирилл Владимирович!” сразу же прошел к стенной нише, и плесканул себе в стеклянный бокал немного вина. И уже вооруженный напитком, уселся в свободное кресло, коих в кабинете было ровно три штуки.

Мы с ним не были друзьями. Никогда. Иногда враждовали, но чаще сотрудничали. Я не разделял его мечтаний о возрождении монархии, более того, противился этому, как только мог. Но при этом я всегда относился к нему с уважением. Все-таки, именно этот мужик положил конец усобице русских новусов, позволив нам бороться с Вторжением. И даже почти остановить его.

И мы часто общались. Чаще, чем мне бы хотелось. В те времена я всегда вел себя примерно так, как сейчас. А Стрельницкому было прекрасно известно, что Ликвидатору Ляху проще пустить еще одну пулю в затылок, чем заставить соблюдать субординацию.

— Моча какая-то. — сообщил я свое мнение, сделав глоток.

— Французское. Прости, бодяги из “Пятерочки” нет. — не дрогнув ликом, отозвался император.

— Как и самой “Пятерочки”. — покачал головой я. — Ну что, Кирилл Владимирович? Я прошел проверку?

— Учитывая насколько я хочу тебя придушить, ты точно тот самый Лях.

— Даже не сомневайтесь. А когда я расскажу о своем предложении, вы вряд ли сможете сдержать себя.

Кузнецов переводил взгляд с меня на самодержца. Взгляд его выражал полную растерянность. Вероятно, с русским царем никто так себя не вел очень давно. При нем, по крайней мере — никогда.

— Федор, расслабься. Этот человек — тот, за кого себя выдает.

Маршал позволил себе ругательство, тоже прошел к бару и плесканул в стакан вискаря. И плюхнулся в последнее свободное кресло.

— Это же хорошо, Кирилл?

— Да вот хрен его знает…

Я вполне понимал Стрельницкого. Там где Ваня Лях, даже понятия “слабоумие и отвага” приобретают совершенно новый смысл.

— Кирилл Владимирович, да не пугайте вы так Федора Михайловича! А то он так, чего доброго, решит, что притащил своему господину бомбу с часовым механизмом.

— И будет не слишком далек от истины. — без выражения откликнулся седовласый мужчина. — Иван, мне сказали, что у тебя есть план? Я хотел бы его услышать. Не могу сказать, что мы в полном тупике, но именно твой взгляд пришелся бы кстати.

— Ой, да ладно вам! — я отмахнулся с самым легкомысленным видом. — Я что, похож на человека, у которого есть план?

Дал этой фразе сдетонировать — глаза Стрельницкого вспыхнули злостью — и примирительно поднял руки.

— Сейчас у меня нет плана, вашество. Я же только из космоса вернулся, попал в тело пацана, у которого никакого внятного доступа к информации нет. Но у меня будет план. Как только я достаточно глубоко погружусь в анализ.

Добрее взгляд императора не стал. Наоборот, теперь он вполне холодно раздумывал над тем, чтобы убить меня. Не по причине личной неприязни, хотя, полагаю, частично все же благодаря ей. А просто потому, что я слишком много знаю, но при этом ничего предложить не могу. То есть — бесполезен. Да еще и кучу его времени потратил.

— Ну, это логично. — встал вдруг на мою сторону Кузнецов. За что тоже был награжден недобрым взглядом.

— Кирилл Владимирович, давайте поменьше эмоций. Федор Михайлович же рассказал вам о том, что я вернулся на Землю после того, как уничтожил всю цивилизацию функций.

— Это ты так говоришь…

— А вы знаете, что это правда. — парировал я. — Иначе бы, ваши китайские и африканские друзья до сих пор сидели в своих землях, и мирно ждали подмоги из дома. Но нет, они напали. И сделали это только потому, что поняли — подкреплений не пришлют. Некому. В то же самое время, я — вот он. Сижу перед вами, и держу в голове все, что знали и умели функции. Все, понимаете? Я уже давно не просто Ликвидатор.

— Что помешает это забрать?

— Я. Вы можете попытаться схватить меня, но я просто сменю тело. — тут уже пришлось блефовать. — Для тех, кто чуть не захватил Землю, это довольно обыденная процедура, доступная и мне. А уж чуана я успел подготовить. Другими словами, мы либо будем с вами сотрудничать, либо — я уйду. Я за первый вариант. Да и вы человек очень умный. Так что предлагаю перейти уже к делу. Мне нужна информация о состоянии дел на планете. Вся доступная вам. Можете меня запереть в каком-нибудь бункере, если опасаетесь. Кстати, так даже лучше будет, а то у вас в последнее время с протоколами безопасности просто беда какая-то. За пару недель я смогу выдать план, как справится с пришельцами, и не просрать при этом Землю. Годится?

Есть такое выражение в русском языке: “И хочется, и колется”. Стрельницкий в настоящий момент был иллюстрацией этой поговорки. Дела его были плохи, и он отчаянно нуждался в помощи. Но рука, которая эту помощь ему протягивала, доверия не внушала.

Однако, он не усидел бы на троне так долго, если бы не умел в компромиссы. Что и продемонстрировал, выдав через минуту лишь одно слово:

— Неделя?

— Две. Мы что, на китайском рынке? Плюс минус в этот срок я уложусь. И смогу подготовить план действий.

Мужчины переглянулись. Кузнецов решительно тряхнул головой. Знаю, говорят, что на вершине власти друзей не бывает. Но это все брехня и домыслы тех, кто никогда не поднимался даже до середины горы. Без людей, которым доверяешь, и к мнению которых прислушиваешься, одиночка не проживет долго. Тем более, так долго, как Стрельницкий.

Он качнул головой сразу после маршала.

— Хорошо. Две недели. Я распоряжусь, чтобы…

Договорить император не успел. Где-то за стеной глухо грохнул взрыв. Довольно далеко, но — в резиденции государя. Кажется, с агентурой функций до конца так и не смогли покончить.

Кузнецов тут же вскочил, буквально выдернул Стрельницкого из кресла, и шагнул к бару. Стукнул носком по какой-то скрытой от меня панели, и часть стены быстро скользнула в сторону. За ней открылся проход, уходящий под землю.

— За мной! — рыкнул маршал. Хотя, нет. Уже Воин. Новус, спасающий Лидера.

— Я бы не стал. — произнес я спокойно. — И, Федор Михайлович, дверь в тайный ход я бы тоже закрыл. По нему сюда уже спешат враги.

Только услышав взрыв, я просканировал весь дворец. Здесь было много новусов — что совсем не странно — однако некоторые из них вели себя подозрительно. Например, пять человек сейчас спешили в нашу сторону, двигаясь, при этом, на уровень ниже нас. Вряд ли это была группа быстрого реагирования, те-то только к дверям сейчас подошли.

— С чего взял? — Кузнецов все-таки остановился, но вход в тоннель пока закрывать не спешил. Только Стрельницкого на пол поставил.

— Сканер. — я постучал согнутым пальцем по лбу. — Умение Ликвидатора. Там пять человек. За дверью семеро. Последние — наши.

Едва я закончил, как дверь в кабинет распахнулись, и телохранители государя ворвались внутрь. Явно действуя по какому-то своему протоколу, они снова потащили Стрельницкого в тайный ход.

— Нет! — остановил их маршал. Даже больше, оттеснил бойцов от дыры в стене, и закрыл ее. Поверил мне. — Двое остаются здесь, сдерживать прорыв, если придется. Остальные… Старший, какой запасной маршрут отхода?

Все это Кузнецов говорил, глядя в стволы наставленных на него короткоствольных ПП. Похоже, телохранители решили, что князь тоже из предателей, и хочет их задержать.

— Слушать Кузнецова! — приказал вдруг Стрельницкий. И с явной неохотой добавил. — И этого пацана. Их распоряжения на время эвакуации приравниваются к моим.

Как я и говорил — дядька он не глупый. Моментально просек, что несмотря на нашу взаимную друг к другу неприязнь, сейчас именно я могу спасти его жизнь.

Командир ГБР тоже порадовал. Едва заметным жестом приказал опустить оружие, и кивнул. Доложил Кузнецову.

— Запасной маршрут через террасу и зимний сад.

— Веди!

— Отряд противника на подходе. — сообщил я, указывая на тайный ход. — Двадцать секунд.

И в этот момент я остро ощутил, насколько отстает речевая связь от нашего с ребятами слияния. Будь они сейчас здесь, я бы только подумал о том, что им следует знать, а они бы в тот же миг все поняли и даже сформулировали из этого дальнейшие решения.

А так — у нас двадцать секунд. И за это время я должен каким-то образом донести до телохранителей целую кучу вводных. Например, что я, и еще несколько человек, должны задержаться, и встретить врага, чтобы они не напали на нас со спины. Что у двоих из них тяжелое вооружение, и двое бойцов их не задержат даже на десять секунд. Скорее всего, даже меньше.

Но остановить их можно. Я ударю Криком в полную силу, но в нынешнем моем физическом состоянии, это будет одноразовая акция. Всех, кто находится за дверью, я положу, после чего и сам вырублюсь примерно на минуту. А там уже телохранители императора могут зайти в проход и добить врага. По крайней мере — этого.

Ну, а меня после этого нужно взять на ручки и утащить туда же, куда поведут Стрельницкого. Вот как это все выдать?

— Князь. — сокращая слова по максимуму произношу я. — Я ударю, бойцы пусть добьют. Ты — унесешь.

И не дожидаясь подтверждения, подхожу к фальшивой стене. Вижу, как одна из призрачных фигур нападавших, опускается на колено, направляя ствол громоздкого оружия в мою сторону. Выпускаю Крик за секунду до того, как палец боевика вдавливает кнопку на рукояти. Чувствую, как лопаются какие-то сосуды в мозгу, ругательство Куклы, после чего наступает темнота.

В себя прихожу уже на руках у Кузнецова. Маршал бежит, моя голова, безвольно свисая с его локтя, качается из стороны в сторону. Перед глазами круги и ноги телохранителя императора. В голове — последствие взрыва ядерной бомбы. В ушах — ворчание напарницы.

“Гениальное решение, Лях! — она знает, что я уже в сознании. — Именно в момент атаки функций выключится на пятьдесят шесть секунд! Просто, мать твою, идеально подобранное время! Что за хренов героизм?”

“Ань, ну че ты? Зато какая идеальная возможность растопить ледок между мной и Стрельницким! Поверь, я все просчитал!”

“Просчитал он! — бухтение становится чуть тише. — А если бы тромб? Кровоизлияние в мозг? Это очень тяжело восстанавливается, чтобы ты знал! У тебя тело не готово к таким нагрузкам! А бросили бы тебя? Или Кузнецов не понял, что ты там ему сказал! Нет, я понимаю, что как Аналитик ты не уступаешь сейчас мне, но это был неоправданный риск!”

“Принято, коллега! Постараюсь больше такого не делать. Но, согласись, момент был очень удачным”.

“Согласна…” — неохотно кивает напарница. Она тоже просчитала ситуацию.

Я не знаю, почему функции (или наемники) решили вскрыть свою очередную законспирированную ячейку именно в тот момент, когда я выбрался в гости к императору российскому, но был им отчасти благодарен. Стрельницкий встретил меня более настороженно, чем я на то рассчитывал, а значит наше сотрудничество грозило закончится быстрее, чем я мог бы проработать план.

Но удар поставил под угрозу жизнь самодержца, и мне удалось его спасти. По чистой случайности просто оказавшись рядом, и применив свои особые возможности. После такого глава государства хоть чуточку, но проникнется ко мне приязнью. Больше будет помогать, меньше мешать — профит. Нет, реально, если бы покушения не состоялось сейчас, мне стоило бы организовать его самому.

Ну а в том, что напали “спящие агенты”, то есть люди, входящие в систему охраны императора, я не сомневался. Штурм где-то на периферии, запуск протокола эвакуации первого лица, и настоящие убийцы в тайном проходе — все это говорило только об одном. Атаковали “свои”.

Неясным оставалось только одно. Почему именно сейчас? Самый паршивый ответ, который буквально напрашивался — где-то прошел слив. Пока мне организовывали встречу, кто-то проболтался. А Аналитики врага сумели понять, кто идет в гости к русскому царю.

— Федор Михайлович, меня уже можно поставить на ноги. — слабым голосом произнес я, открывая глаза. — Спасибо, что вытащили оттуда.

Маршал чуть замедлил бег, глянул на меня, и хмыкнул.

— Ты не тяжелый. Пока понесу. Всяко быстрее будет, чем сам ковылять станешь. И, тебе спасибо! У противника был гранатометный комплекс. Если бы не твое предупреждение…

Отлично! Он понял все, что я хотел сказать теми обрывистыми фразами-командами. И меня унес, и коридор приказал зачистить.

— Стрельницкий в порядке?

— Беспокоишься за него? — еще один смешок.

Все-таки, нравился мне князь. Какой-то он… правильный, что ли. Вроде, так близко к Олимпу, а не скурвился. Не превратился за — сколько ему лет? Сотни полторы ведь, не меньше! — в пупа земли, одержимого только своими хотелками. И с чувством юмора все нормально. Видать, крепкая была закваска.

— Ну, как… Если он помрет, будет сложнее. С кем-то другим придется договариваться. А мы уже вроде ударили по рукам.

— Императора вывели. Недавно наши маршруты разошлись, куда он направился — я не знаю.

— А мы?

— К вертолетной площадке. Получим “добро” от зенитчиков, и вылетаем обратно на базу.

— А потом?

Меня интересовало, не порожняком ли мы слетали. С одной стороны, император уже почти дал добро на накачку меня всеми секретными разведданными, но с другой стороны — после покушения мог и передумать. Например, вбить в свою венценосную голову, что от меня лучше держаться подальше.

— А потом тебя отвезут в один очень хорошо защищенный и секретный бункер, где дадут доступ к нужной для работы информации.

Фуф, сработало! Не впустую день прошел.

— Денис, я чего спросить-то хотел… — судя по тому, что Кузнецов перешел с бега трусцой на быстрый шаг, мы уже почти добрались до выхода к вертолетной площадке. — А ты когда успел чуаном обзавестись? Ты же постоянно под колпаком находился. Сперва люди комитета тебя вели, потом мои подключились. Нет, там были, конечно, белые пятна, но…

Он мог спрашивать это для императора. Или для себя — из любопытства. А я мог ничего ему не отвечать, либо наврать с три короба про свои сверхновусовские возможности. Но мне почему-то показалось правильным сказать ему правду. Князь пока был единственным человеком, который не обманул моего доверия ни разу. И старался играть честно.

Да даже если он для Стрельницкого информацию собирает, что с того? С тем же успехом, я могу свою правду объявить ложью. Или заставить власть имущих ломать голову над тем, когда я был честен, а когда врал.

— Шутите, что ли, Федор Михайлович. — как раз в этот момент маршал остановился и поставил меня на ноги? — Я просто блефовал, чтобы Кириллу в голову дурные мысли не попали.

— Вот ты жук! — восхитился Кузнецов. — А я ведь поверил!

“Но этим вопросом, кстати, стоит озаботится. — катнул я мысль Кукле. — Нам не помешает “план Б”.

“Сперва мне! Ты обещал!”

Обещал? Когда? А, ну точно! Перед отлетом домой. Кукла сказала, что на Земле, она снова хочет иметь свое собственное тело. Я вспомнил это только сейчас.

Эпизод 4. POV Стикс

Снова этот мальчишка! Сорвавший акцию с младшей Кузнецовой, угробивший Пластика, выживший в дорожной перестрелке и теперь вот спасший Императора от покушения! И до сих пор живой и невредимый! Стикс чувствовал, что при одной только мысли об этом школьнике, у него начинает подрагивать уголок глаза. Верный признак потери контроля.

Операцию готовили в спешке, но просчитано было все. Союзники предоставили последних спящих агентов из числа охраны Стрельницкого, люди Стикса осуществили отвлекающий удар, который позволил ударной группе проникнуть в подземный ход. Известно было, что императора в случае атаки будут уводить именно через него. Где его и должны были встретить боевики.

Но государь спасся. Боевики мертвы. А Стиксу предстоит отчитываться за провал перед союзниками. У которых, в обмен на проведение этой акции, он выторговал много всего нужного ему в борьбе.

И виной всему — тут уже без вариантов — мальчишка, с которым Стрельницкий встречался во дворце!

Еще когда союзники запросили помощи в операции, Козырь напрягся. Убить императора — это хорошая цель. После его смерти воцарится хаос, плодами которого он сможет наилучшим образом распорядиться. Но оговорка — приглашенный на аудиенцию молодой человек тоже должен погибнуть — опытного революционера сразу же насторожила. Зачем? Фигуры же несопоставимые — глава государства и какой-то “молодой человек”.

Наведя через своих людей справки, Стикс с удивлением выяснил, что вторая цель — уже знакомый ему Денис Пичуга. Гимназист, уже дважды оказывавшийся в самом его эпицентре планов. Именно он был гостем императора.

Тогда прозвенел второй звоночек. Один раз, как говорится, случайность. Два — совпадение. Три — тот самый случай на дороге — это уже закономерность, дамы и господа! Однако судьба, явно издеваясь на “террористом номер один” снова решила организовать им встречу. И поставила Пичугу на пути Стикса уже в четвертый раз. А четыре — это, как известно, уже закон.

Была мысль отказаться от операции. В конце концов, союзники работали не только со Стиксом, были и другие контакты в среде Козырей. Просто он был лучшим, поэтому в первую очередь обращались именно к нему.

И он бы отказался. Поверил бы чуйке, которая благим матом орала, что каждый раз, когда в уравнении появлялся этот мальчишка, отлично проработанные планы рассыпались, будто их дети на коленке верстали! Но для борьбы нужны были материалы. А поставить их в нужном количестве могли только функции.

Плюс — появилась возможность уничтожить помеху, которая уже столько его планов спустила в унитаз!

Стикс не пытался себя обманывать — пришельцы использовали его. Но и он делал в отношении них тоже самое. Тут весь вопрос заключался в том, кто сможет сделать это с наибольшей для себя пользой. Знаменитый даже за пределами своей страны борец с режимом или инопланетяне, осевшие в Китае и Африке.

Козырь был уверен, что “состязание” выиграет именно он. Потому что у него была достойная цель, к которой он шел уже несколько десятилетий. Более того, он уже видел признаки того, как под троном, одна за другой, рассыпаются прежде нерушимые опоры.

Аристократия, армия, полицейский аппарат… Они были верны все эти годы, но теперь видят, что император не может контролировать происходящее. Удары сыпались то с одной стороны, то с другой, и венценосец все чаще пропускал их. А служить тому, кто проигрывает — нет, такого в человеческой истории никогда не случалось.

Стикс был уверен, что когда придет его время, он сможет без труда освободится от влияния временных союзников. Он ведь прекрасно знал все их слабые стороны, даже понял чуждое их мышление. А значит, против него они будут бессильны. В то время, как сам он сможет стереть их с лица Земли.

Но сейчас этот момент еще не наступил. А значит…

— Связь установлена.

Отвечающий за защищенное соединение сотрудник повернулся к Козырю и кивнул. Тому осталось лишь подавить вздох, и нацепить на голову странное сооружение, больше всего похожее на древний аппарат для проведения электроэнцефалографии головного мозга. Сеточка-путанка из множества тончайших проводов, где узлами выступали крохотные датчики. Козырь собрал его сам, следуя инструкции союзников. И получил связь, которую не могли перехватить ни одна имперская служба.

Основывалась она на передачи мозговых волн, и могла работать лишь с парным устройством. Расстояние при этом не играло никакой роли — собеседник мог находится в соседнем здании или на другом конце света. Минус у прибора был только один — он передавал не слова, а мысли. И каждый раз, когда Стиксу нужно было использовать его, приходилось специальным образом настраиваться, чтобы пришельцы не смогли прочитать все его мысли.

“Здесь Стикс”. — мужчина сформулировал приветствие.

“Здесь Структура три-один-семь”.

Номер у собеседника был коротким, что означало его принадлежность к верхушке инопланетной Иерархии. С ним Стикс еще ни разу не общался. Обычно с ним разговаривала Структура семь-ноль-четыре-восемь-два. Это говорило о серьезности сеанса связи.

“Операция по уничтожению Стрельницкого и его гостя провалилась. Обоим целям удалось спастись. Ударный отряд уничтожен, отряды прикрытия смогли отойти без потерь”.

Тянуть с правдой не было никакого смысла, и Стикс решил выдать ее сразу. Заодно и попытаться отследить реакцию собеседника. Но ее не было.

“Принято. Известны причины провала?”

“Нет полной уверенности. Есть подозрения, что дело в госте. Нужно больше информации по нему”.

На некоторое время в “эфире” повисла тишина. После чего в голове прозвучало:

“Запрос принят. Одобрено. Загружается информационный пакет по субъекту”.

В ту же минуту у Стикса заболела голова. Сжатый в архив пакет распаковывался. И почти мгновенно наполнял его пониманием о том, кем на самом деле был этот мальчишка.

Ликвидатор. Довольно редкая функция даже среди пришельцев и полностью отсутствовавшая в среде новусов. Охотник на отбраковку. Одиночка, в отличие от остальных Структур, которые включали в себя множество модулей. Обладающий способностями практически всех типов.

“Опасность, — так же значилось в пакете. — Приоритет на уничтожение”.

Стикс с трудом подавил мысль, которая буквально всплыла в этот момент: “Почему Иерархия так боится одного конкретного новуса?” И продолжил разговор, словно бы ее и не было. Длительные тренировки помогли “не проболтаться”.

“Информация принята. Участие в защите императора Ликвидатора объясняет провал. Почему данная информация не была предоставлена ранее?”

“Нет данных. Переговоры вела другая Структура”.

И вот считай после этого функций бездушными компьютерами! Черта с два! Реакция вполне себе человеческая. Прежний сотрудник облажался, вместо него куратором назначили другого, и теперь все просчеты вешали на старого. Все, как у людей!

“Предоставленная своевременно, данная информация позволила бы избежать провала. Есть ли еще что-то, касающееся Ликвидатора, что мне следует знать? Это ведь не последнее наше столкновение, я правильно понимаю?”

Стикс почувствовал, что можно немного надавить, чтобы получить еще больше знаний. И не прогадал.

“Верно. Приоритет на уничтожение. Данная особь опасна”.

Для вас — почти “сказал” Козырь. Но сумел “промолчать”.

“Дополнительной информации не будет?”

“Нет. Вы получите свои материалы лишь когда Ликвидатор будет уничтожен”.

Ответ, как и прежде, был полностью лишен каких бы то ни было эмоций, но мужчина понял — Структура три-один-семь сказала не все. Более того, скрыла она больше, чем сообщила. И в этом нужно было хорошенечько покопаться. Ведь, если догадка верна, Стикс только что получил знание о том, как можно поставить своих союзников на колени.

Иерархия боялась Ликвидатора Пичугу. До дрожи боялась. Настолько, что желала уничтожить его любой ценой. Только сейчас Козырь понял, что покушение организовывалось не на императора.

Но почему только сейчас? Ответ сам всплыл в голове. Нападение на дороге. Тот случай, когда союзники отправили за группой школьников — далеко не самой приоритетной целью — целую боевую Структуру.

Получается, они знали уже тогда. Или, по крайней мере, догадывались о том, кто такой этот мальчишка. Союзника решили не посвящать в детали, опасаясь, чтобы тот не использовал потом эту информацию против них самих.

А сейчас выбора у Иерархии не осталось…

“Задача ясна. Конец связи”. — произнес он и снял прибор с головы. Улыбнулся, и добавил глядя прямо перед собой. — И вам, тварям, тоже конец!

Эпизод 5. Отряд

"Деревня хоббитов” встретила меня оживлением и суетой. Судя по всему, вояки (или копы — кому она там принадлежала?) решили не просто вывести древнюю базу из консервации, но и прокачать до современного военного объекта.

Повсюду шло строительство. Старые ограждения менялись на новые, древние дороги, которые было бы правильнее назвать направлениями, закатывались в бетон, временные огневые точки, обложенные мешками с песком, превращались в серьезные такие ДОТы. Короче говоря, уходить отсюда вояки точно не собирались.

Что было совсем не глупо. В текущих обстоятельствах, база в глуши, к которой просто так не подберешься — это весомый козырь. И для проведения тайных разговоров полезная штука, и для содержания важных персон, вроде нашей Структуры. А то ведь до смешного дошло — уровень проникновения диверсантов уже до императорского дворца дотянулся! Зараза глубоко пустила свои корни.

А вот наша казарма почти не изменилась. Так и осталась больше похожей на гауптвахту для провинившихся бойцов, чем место, в котором скрывается уникальный боевой отряд. Земляной пол, не крашенные бетонные стены, ряды двухъярусных солдатских коек, и внешний охранный периметр, за который никому, будь она хоть маршальская дочь, выходить не позволялось.

Думаю, дело в том, что нас не хотели светить. Меня лично и такую боевую единицу, как Структура. Да — неполноценную, да — из детей. Но способную стать оружием против тех же самых функций. Даже уже один раз доказавшую это.

Оттого, наверное, ребята глядели на меня волками. Их, значит, тут взаперти держат, даже приемлемого уровня комфорта обеспечить не желают, а Пичуга, мать его растак, куда-то летает и с кем-то встречается. Несправедливо! Да еще им ничего ведь не объясняет!

Только во взгляде Ирины было беспокойство. От нее не ускользнуло, что вид сейчас я имею значительно более помятый, чем тогда, когда уезжал с базы. Она и нарушила затянувшееся молчание.

— Ты в порядке, Денис?

Вместо ответа я открыл сопряжение. Можно много было говорить, но во-первых секретность никто не отменял, а во вторых — собеседниками моими были подростками. Которым пока одно слово скажешь, уже десять в ответ услышишь.

Так что я снял барьеры, которые держал последние несколько дней, и ментально коснулся каждого члена команды. От неожиданности ребятишки вздрогнули — так внезапно для них все произошло. Некоторые, та же Наталья, попытались закрыться. Но не всерьез, так, рефлекторно.

После визита к императору, после открытия карт, я больше не видел смысла скрывать от отряда правду о себе. Да, она может быть горькой и болезненной, но черт возьми! — эти детишки имели право знать. По крайней мере для себя я решил, что их в темную использовать не буду. Хотя, и страховке я тоже позаботился.

Наш общий виар изменился. Нагромождение личных пространств превратилось в органичную, не лишенную даже стиля, огромную комнату. Минимум декораций, теплые цвета, округлые линии. Стол, к которому были придвинуты стулья — по числу участников. Теперь я полностью контролировал это место. Как и себя.

Один за другим члены команды появлялись в новых Чертогах и первым делом начинали удивленно оглядываться. Я же терпеливо ждал, когда они удовлетворят свое любопытство, и молчал. Когда же от самой резкой девушки в группе — Кузнецовой, естественно — прозвучал вопрос: "Какого хрена тут происходит?", начал говорить.

Не слишком тихо, и не громко. В комфортном темпе, который заставляет даже нетерпимых спорщиков прикрыть рты, и слушать. Двухтысячные. Ликвидатор с пулей в голове. Новусы. Кланы. Маяки. Ожидание вторжения. Носитель. Падение Африки. Штурм небоскреба в Сингапуре. И подворотня семьдесят лет спустя.

Часть этих событий молодым людям была знакома по школьной программе. Но большинство фактов они слышали впервые. Например, про Ляха, они точно ничего не знали. И внимали мне, раскрыв от удивления рты.

— Так ты не Пичуга?

Валера был, прямо скажем, не самым умным парнем. И из всего услышанного выделил именно это. Я хмыкнул.

— Нет. Пичугу ты убил. Когда избил в той подворотне, он неудачно упал затылком.

Мельник переглянулся с Ландышем. Оба синхронно начали бледнеть, а когда взгляды всех собравшихся в Чертогах подростков сошлись на них, еще и прятать глаза. Такого поворота явно никто не ждал.

— Убил? — Фурсов повернулся ко мне. — Это правда?

Мне даже немного смешно стало. Я рассказываю им о глобальных событиях, о войне на выживание всего человеческого вида, а они зациклились на том, что два их одноклассника по неосторожности убили школьного ботана. Дети, ей богу!

Не, так-то плохой поступок, кто бы спорил! Но — они же здесь. И явно не ради мести несчастного Дениса.

— Да, Игнат. Убили. И съели. Кончайте тупить, народ! Я теперь — Денис Пичуга. Мое сознание заняло его тело после смерти. Это техника функций. Во многом я сам уже стал подобен им. После того, как всех их прикончил. И теперь, кстати, я собираюсь закончить свою работу. Последние представители их вида сейчас на Земле. И они понимают, что помощь не придет. А значит нужно действовать самим. Поэтому они начали войну. Этот удар у них не получился, но они продолжат.

— А зачем ты нам все это рассказываешь? — наконец-то прозвучал первый умный вопрос. Разумеется, его автором стала Хакерша.

— Затем, Маша, что один в поле не воин. В прошлой жизни я понял это слишком поздно, и чуть было не потерпел поражение. Сейчас я учел прежние ошибки, и планирую победить.

— И для этого тебе нужны мы?

— Мне нужны вы. — качнул я головой. — Структура. Конечно, теперь, когда ко мне вернулись все мои знания, можно набрать сильных опытных бойцов, и собрать отряд из них. Но со взрослыми людьми работать очень трудно. То есть, физически их несложно подтянуть до нужного уровня, но психологически — почти невозможно. По крайней мере, быстро. Чем старше человек, тем сложнее ему самому будем принять новые возможности.

— А мы уже готовые. — закончила за меня Хакерша.

— Да. Вы — уже сложившаяся Структура. С опытом совместной работы. У вас пластичное мышление подростков. Осталось только вывести всех вас на пик физических и псионических возможностей. Я смогу это сделать — запустить процессы, которые со временем изменять вас на уровне генома, превратят в настоящих суперлюдей.

— И мой отец это позволит? — затихшая до поры Княжна решила задать вопрос.

— А у него нет выбора. И у Стрельникова его нет. — все сразу так зашептались, будто я страшное кощунство совершил, назвав государя российского просто по фамилии. — Я как раз к нему на встречу летал. И пока мы разговаривали, на него было совершено покушение. Неудачное. Но сам факт говорит о том, как глубоко проник враг. Так что, нет, Наташа. Твой отец будет не против. Началась полноценная война на выживание вида, а в таких условиях даже дети высшей аристократии становятся простыми солдатами.

— И ты возьмешь нас после того, как мы… — договорить вопрос Мельников не смог.

— Убили предыдущего владельца тела? Валер, а то что я тебя уже взял, даже после того, как ты наемного убийцу ко мне подослал, не является ответом?

Все опять с удивлением уставились на парня. Ну просто день откровений какой-то!

— Я возьму всех. — закончил я. — Каждого, кто согласится. Но силком тянуть никого не буду. Если кто-то захочет выйти, сделать это можно просто сказав об этом. Сейчас. Я прямо здесь удалю у них ту часть воспоминаний, которая касается меня, Структуры и этого разговора. Позже такой возможности уже не будет.

После этого еще было довольно много пустой болтовни — как ни крути, а отряд мой полностью состоял из детей. Но в конечном итоге все пришло к выбору. И я настоял, чтобы они сделали его здесь и сейчас. Итогом стал выход двух ребят из клана Малаховой — Игоря Матюхина и Олега Нестерова. Также решение уйти озвучила и Лиза Летова.

Как и обещал, я здесь же стер им все воспоминания, связанные со мной и со Структурой. Совместные тренировки, соревнования, бой с функциями — все. Это было несложно, ведь они находились в моих Чертогах, да и сопротивляться влиянию не хотели. Из сопряжения их сразу выкинуло, а физически они просто заснули на своих кроватях.

Так в отряде вместе со мной осталось девять человек. Четверо Воинов: Влад Шимкус, Павел Рузанов, Петр Ландышев, Валера Мельников. Стрелок Ира Малахова, дебафер-Наставник Игнат Фурсов, Аналитик и хакерша Маша Смирнова, Дипломат Наташа Кузнецова и Лидер-Ликвидатор.

— А теперь, друзья мои, — я хрустнул пальцами, изображая маньяка-вивисектора, — Займемся вами!

— Может не надо? — лишь наполовину шутливо отреагировал один из Воинов.

— Надо, Влад. Надо.

И восемь голов ткнулись лбами в столешницу. Сразу после этого появилась до поры прячущаяся Кукла.

— Уверен?

— Ань, ну обсуждали же! Они слабенькие, тот отряд функций вынесли только за счет слаженности, везения и моего вмешательства. Грудь на грудь не сдюжат. Их нужно выводить на пик формы.

— Я не про то. Ты уверен, что справишься? Сам-то как бы тоже не на пике формы.

— Что делать я знаю. Как делать — тоже. То, что на практике с кем-то другим я такого не делал, не должно стать проблемой.

— Не должно… — вложив во фразу килограммов десять иронии фыркнула напарница. — Я ведь помочь не смогу.

— Я. Справлюсь.

— Чудно!

На деле же стопроцентной уверенности я не испытывал. Вмешательство в чужой геном — это работа Наставников, а не Ликвидаторов. Но с учетом того, что во мне жили все знания почти уничтоженной цивилизации, я мог и сменить функцию.

Тем более, что речь шла не о полноценной переработке кода — если пользоваться сравнением с компьютерной программой. Мне лишь нужно было внедрить в ребят аналог самораспаковывающегося файла. Который при запуске сам сделает всю работу. Подстроит физиологию, псионические и ментальные возможности человеческих тел под нужные задачи.

Единственное, чего я не знал наверняка, так это того, останутся ли у моих мальчишек и девчонок те способности, которые они приобрели в процессе управляемой и не очень евгеники. Вот у того же Игната была фишка с вызовом у врагов неконтролируемого страха — у стандартных Наставников таких не имелось. Сохранится она или нет? Или “экзешник” просто приведет их к эталонным шаблонам — Воинов сделает стопроцентными Воинами, а Наставников — Наставниками?

Впрочем, они в любом случае станут сильнее. А главное — будут находится под моим постоянным надзором. Если перестройка организмов пойдет как-то нештатно, я всегда смогу ее подправить в нужную сторону. Ведь их развитие пойдет не так быстро, как это проделывали сами функции, захватывая тела. Спокойно, медленно, за пару-тройку недель. Надеюсь, это время у нас есть.

— Ты нас вырубил! — проснувшись, Кузнецова тут же начала бузить. — Мог бы и предупредить!

Что-то в последнее время девчонка совсем в разнос пошла. Я терпел до поры, понимал — стресс и все такое. Но невозможно же!

— Так, Княжна. Давай на берегу договоримся. Для меня, равно как и для функций, твое происхождение и социальный статус ничего не значат. Не знаю, как ты это примешь, но дела обстоят именно так. Всем, кто пожелает проткнуть тебя острой железякой или пристрелить, будет абсолютно плевать, что ты дочка того самого маршала Кузнецова. Так что кончай уже на нервах играть. Надоело.

Девушка открыла было рот, чтобы ответить что-то злое и резкое — это по лицу было понятно, но тут вдруг рядом оказалась Кукла. Обхватила юную аристократку со спины, прижала к себе и что-то тихо-тихо зашептала ей на ухо. Секунду или две Наташа сидела, как каменная, а потом пустила слезу. Уткнулась носом в руки моей напарницы, захлюпала носом, заскулила.

Я смотрел на это и глазам своим не верил. Ладно, если бы так поступила Ира — они хоть и не были с Наташей подругами, все же одного возраста и знакомы давно. И люди, что самое важное. А Кукла, вообще-то — функция. Аналитик. Да, здорово очеловечившаяся, но…

Аня бросила на меня злобный взгляд, который я без труда прочитал, как: "Чурбан ты бесчувственный, Лях! Она же маленькая совсем, а ты ее давишь так!" М-да, выговоров от напарницы по вопросам эмоций я еще не получал.

— Короче, всем надо как можно скорее принять новую реальность. — проворчал я, чтобы не молчать.

— Да мы поняли уже! — с другой стороны к Кузнецовой подсела Малахова, положила руку бывшей сопернице на плечо. А Хакерша протянула через стол ладошку, и сжала Наталье предплечье.

Все, я этот девчачий спектакль окончательно перестал понимать! И ведь даже импринтингом его не объяснить! То есть, попытаться-то можно, но не все вопросы получат ответы.

— Ну и молодцы. — без выражения подвел я итог. Внутри скребли кошки, будто это я был виноват по всем фронтам, а не Княжна. Как-то я не так понимал роль Лидера в Структуре. — Тогда сейчас выходим из Чертогов и отдыхаем. И еще, я очень прошу, сообщайте мне обо всех изменениях, которые почувствуете в себе. Чтобы мы могли скорректировать отклонение в развитии.

Команда расползлась по койкам и сразу же вырубились. Не потому, что устали, а из-за работы "установочного пакета". Первый апгрейд случится уже часов через восемь-девять. Когда проснуться, будут хотеть есть, будто неделю голодали.

Причем, я заметил, что все девчонки теперь держаться вместе, будто старые подруги. Согнали парней с их коек, устроили свой уголок. Для полноты картины только Куклы не хватало! Вздохнув и подумав, что мужчинам никогда не понять мотивы противоположного пола, я отправился к штабу. Нужно было решить по питанию, месту для тренировок и вывозу спящих "отказников" — их я собирался держать в беспамятстве, пока домой не попадут.

Еще было бы неплохо отладить какой-то канал с родными. Мама Дениса, как и его сестры, конечно, знали, что с их сыном и братом все в порядке, но лично весточку передать тоже лишним не будет.

Охрана сначала и меня не хотела выпускать, но увидев письменное распоряжение Кузнецова, сами проводили к начальству. Там я потратил не слишком много времени. Оставил список продуктов, в которых будут остро нуждаться изменяющиеся организмы моих подопечных, и двинулся к месту, где команде разрешили проводить тренировки.

Это отказался старый плац. Восстанавливать его не спешили, часть, все же не строевая, а секретная. Растрескавшийся асфальт, обветшалая трибуна, но чистенько — никакой травы или кустов по территории. Только деревьями все по периметру заросло. Все-таки вояки в этом отношении мне всегда нравились — следили за порядком. Пометил себе, что надо выписать через руководство базы десятка два матов. И замер, насторожившись.

Плац был окружен высокими соснами и елками, раньше росшими строго по линейке, но за время консервации базы, ставшие настоящей зеленой стеной. Вот за ней появились вдруг две цели — новусы. Глазами я их еще не видел, только сканером засек. Вроде, ничего удивительно, почти все военные на базе принадлежали к “новому виду”. Насторожился я потому, что один из объектов на сканере отмечалась, как дефектная цель.

На секретной, недавно расконсервированной военной базе, обнаружились новусы со сбитой мутацией! Все страньше и страньше, сказала бы Алиса!

Медленно, чтобы не выдать себя раньше времени, я стал пробираться через деревья. Остановился, когда появился обзор. Увидел двух военных, шагающих к плацу. Неторопливо, не как преследователи. Навострил уши — расстояние уже позволяло улавливать их беседу.

— Это здесь? — спросил один, тот что был повыше. Звезды на полевой форме сообщали о звании старшего лейтенанта.

— Да, за деревьями. — отозвался второй летеха, которого мой сканер и помечал, как дефектного. — Старый плац.

— И что там?

— Это нужно увидеть, Вась, поверь.

Голос у него был какой-то напряженный. Такой в фильмах бывает, у второстепенных персонажей, которых сценаристы обрекли на роль слабого звена. В самый ответственный момент, такие бегут или предают главного героя. Не знаю, почему такая ассоциация в голове всплыла. Из-за голоса, наверное.

— Интриган! — хохотнул старлей. На странный тон он внимания не обратил.

Он шел чуточку быстрее своего товарища, хотя, правильнее было сказать, что лейтенант начал замедляться. И в какой-то момент оказался за спиной у старшего по званию. В тот же миг, извлек из кармана бушлата короткий клинок, и с хирургической точностью всадил спутнику в основание черепа.

Эпизод 6. Вирус

Первой моей мыслью было, что агенты функций (или Стикса, неважно!), смогли проникнуть и на этот секретный объект. Ну а как еще объяснить нападение одного новуса из военных на другого? Но убийца, видимо, решил, что еще недостаточно сломал мне шаблон.

Подхватив мертвое тело, он быстро оттащил его под елочки, но вместо того, чтобы попытаться скрыть следы преступления, уселся над трупом и… начал его жрать. Натурально! Тем же ножом, которым убил товарища, вояка отрезал от него куски и с жадностью заглатывал!

Уж насколько я ко всякой дичи привычный, но это зрелище выбило меня из колеи основательно. Настолько, что я даже завис секунд на несколько, ошеломленно наблюдая за людоедом.

Чуть позже, когда эмоции были заблокированы, я смог рассуждать логически. Передо мной точно не агент функций — нафиг он им такой нужен? Судя по отображению его на сканере, как дефекта, это Обжора. Я так прозвал этот тип отклонения от нормы после знакомства с матушкой Игната. Женщина постоянно хотела есть. Закидывала в себя все, до чего могла дотянуться, и никак не могла насытиться.

Сбивало чувство голода только кровь или плоть новуса. Точнее, содержащиеся в них вещества, вырабатываемые мутировавшими организмами. Ненадолго, примерно на неделю, но мать моего соратника именно так уже достаточно долго держалась — пила по мензурке крови своего сына раз в семь дней. Только так больная могла получать редкие элементы, которые не мог синтезировать ее собственный организм.

Беда была в том, что этот генетический сбой никак не лечился. По крайней мере тогдашний я так и не нашел способа остановить крутое пике самораспада личности у несчастной женщины. Обошелся полумерой — подчинил ее себе "вассальной" присягой и запретил нападать на других новусов. Ну и кровушку, давал, да.

А этого бедолагу некому было остановить. Скорее всего, он крепился сколько мог, но однажды сорвался и вкусил человеческой плоти. Не сегодня — уж больно профессионально порешил своего товарища. И отвел в самое безлюдное место на базе, и жрет теперь аккуратно, чтобы не запачкаться. Опытный, и что гораздо страшнее, разумный хищник.

Несмотря на отвращение, испытываемое к убийце, и буквально ревущие инстинкты Ликвидатора, требующие уничтожить отбраковку, я остался на месте и продолжил наблюдение. Это был уже третий мутант с генетическим сбоем, а это означало систему, а не случайность или совпадение. Значит, мне нужно будет разобраться и с этим. Заодно и мать Игната смогу вылечить — теперь-то, обладая знаниями Иерархии, я вполне мог рассчитывать на успех.

Вояка закончил жрать. Достал из внутреннего кармана несколько плотных пакетов, стал отрезать от тела мертвого коллеги куски мяса, и паковать их. Пакеты оказались не простыми, а вакуумными. Что объясняло, как этот людоед собирался дальше длить свою агонию. Убивать сослуживцев каждый раз, когда припрет покушать, было бы слишком опасно, а так есть запасец стейков на черный день.

Тьфу ты! Даже сквозь блокировку эмоций, я ощутил подступающую рвоту. А сам виноват, между прочим! Нехрен рассуждать о происходящем так образно!

Дождавшись завершения заготовок — да все, Лях, хватит уже! — офицер начал прятать тело. Отволок его еще глубже в рощицу, присыпал палой листвой и сухими ветками, да так и оставил. Маскировка, конечно, так себе, но он, видимо, и не рассчитывал, что пропажа сотрудника персонала базы останется незамеченной слишком долго. На сегодняшней же вечерней проверке или как там у вояк называется это мероприятие, его кинуться искать. И самое позднее к завтрашнему утру найдут.

Нет, прятал убийца не столько тело, сколько свои следы. Перед тем, как замаскировать труп, он нанес ему несколько резанных ран, выколол глаза и отрезал пару пальцев. Теперь следователи будут думать, что бойца перед смертью пытали, а не ели. И расследование пойдет по ложному следу. Говорю же, страшная вещь — разумный хищник.

С запасом мяса за пазухой, Обжора спокойно направился в сторону строений. Я, немного выждав, пошел за ним. Благодаря сканеру, мне даже не нужно было держать его в поле зрения — отметка на карте перед внутренним взором позволяла преследовать преступника без риска быть обнаруженным.

Он дошел до штабного здания, прошел мимо него, и свернул к установке ПВО, потрепался там с обслуживающим персоналом, после чего двинулся к казармам, где проживали здешние военные. Умный, зараза, алиби себе готовит! Небось, спросил у пвошников не видели ли они его спутника. Так, когда начнут выяснять, кто с погибшим последним контачил, он может смело сказать, что сам его искал.

У дверей казармы я его почти нагнал. Показал дежурному по располаге бумагу от Кузнецова, позволяющую мне ходить, где хочу, вошел внутрь. Отметил, что офицеров тут устроили гораздо лучше нас — и ремонтик какой-никакой сделали, и на одно помещение на комнатенки разбили. Конечно, им же не надо скрываться от всех и вся!

Обжора вошел в свою комнате, и я смело направился за ним. Толкнул дверь, увидел две заправленные кровати, пару тумбочек, стол, холодильник, и удивленного офицера. Прежде, чем он успел среагировать, применил Крик. Легкую его форму, не вырубающую противника наглухо, а лишь на несколько секунд заставляющую его потерять ориентацию в пространстве.

Этого времени мне было более, чем достаточно, чтобы приблизиться к людоеду, ухватить его за руку и затащить в Чертоги. Где уже вырубить более полноценно, и приступить к изучению.

Пленник меня удивил. Пришлось потратить довольно много сил, чтобы заставить его заснуть, настолько сильным было его сопротивление псионическим приказам. Словно я не человеческим сознанием пытался рулить, а звериным, настолько полными были отличия в базовой системе координат.

Человек или новус — все равно кто, пытались бы защититься, отгородиться от моего вторжения. Этот же сразу попер в атаку. Лишенную каких бы то ни было перспектив, но яростную.

К счастью, мы были на моей территории, где у него в любом случае шансов не было. Гибрид Воина и металлокинетика, пусть и с исковерканной психикой, не мог на равных сражаться с полноценным псиоником.

— Кукла, дай мне анализ его ДНК. — попросил я напарницу, пока сам снимал показания с психоматрицы пленника.

— Те же повреждения в тех же цепочках, что и матери Игната. — сразу же доложила та.

— Ань, глубже копни, это и так понятно было. Что стало триггером сбоя?

— Понадобится время.

— Да мы не спешим, вроде.

Следующие минут двадцать локального времени, мы разбирали офицера на запчасти. В переносном, конечно, смысле. Кукла разматывала его генотип, я просматривал все воспоминания пленника. И вскоре нам повезло. Причем, почти одновременно обоим.

— Есть! — сообщил я в тот же миг, когда напарница произнесла: "Нашла!" — Что у тебя?

— Ты первый!

— Три месяца назад у него был секс с женщиной, которая, предположительно, являлась носителем дремлющего вируса. Шлюха, кстати. Ну, то есть, дорогая куртизанка для господ офицеров. Они вместе обедали, и он еще смеялся, что она ест, как портовый грузчик.

— Подтверждаю. Первые сигналы о сбое относятся к этому времени. Деструктивный программный пакет получен в результате полового контакта. Две недели агент бездействовал, затем был активирован. Извне.

— Вот как? — я, признаться, даже не особо удивился. Наверное, ждал чего-то подобного. — То есть, кто-то заражает новусов спящим вирусом, а затем, когда нужно, активирует его.

— Да, это не случайный генетический сбой, как мы считали раньше. Как думаешь, откатить изменения можно?

Судя по вопросу, на уровне генетики это было возможно. Кукла же хотела узнать, удасться ли спасти психическое здоровье зараженного. Ведь он сейчас был больше диким зверем, чем человеком. Хотя и успешно притворялся последним. Короче, тут у меня хороших новостей не было.

— За месяц психоматрица полностью перестраивается на новый тип. — ответил я. — Человек становится охотником, полностью уничтожаются эмпатические параметры. Все его воспоминания, кроме четырех последних убийств, не имеют эмоциональной окраски. Так, ожидание в засаде, не более. По сути, этот военный только имитировал свою прежнюю жизнь. Основой же его существования стала охота.

— А мать Игната?

— Мне кажется, что она необратимые изменения еще не приобрела. Благодаря тому, что я ее посадил под "присягу", две установки в ее голове конфликтовали, не давая скатиться в такое вот существование. Точнее, конечно, могу сказать, когда осмотрю ее. А ты что скажешь? Лечится?

— Вполне. Корректирующий агент и от недели до месяца стазиса, в зависимости от срока заражения. Кстати, вирус наш.

Я кивнул — сомнений и без ее слов не было. То, что я в самом начале принимал за болезнь, что-то вроде вырождения, поразившего новусов, имело искусственное происхождение. А кто у нас такой продвинутый в вопросах перестройки генотипа? Правильно, функции! Судя по всему, атаку они планировали не по одному направлению.

Вероятнее всего, функции, точнее, работающие на них Козыри, вроде того же Стикса, сперва создавали нулевого пациента, после чего выпускали его в мир. И тот уже плодил себе подобных — через секс или, возможно, другими способами. Переливание крови, например. Если так, то масштабы замыслов врага поражали!

В свете этой информации, даже попытки похищения дочки Кузнецовой обретали новый смысл. Забираешь девчонку, заражаешь ее спящим агентом, а потом, после триумфального спасения, удаленно запускаешь его. Как выяснила Кукла, вирус мог корректировать поведение зараженного по одному из двух путей — охотник и матка. Если бы с Наташей у Стикса получилось, то империя получила бы второй тип прямо в рассаднике дворянской элиты.

Но это предположения, конечно. Гадать о том верны они или нет — нет никакого смысла. А вот что требует максимально быстрых действий, так это поиск возможностей находить таких "засланцев". Иначе, войну мы просто проиграем, столкнувшись с банальным нашествием “зомби”.

Только вот как это сделать, если видеть отбраковку способен только я? Так, стоп. У зараженных ведь определенные вещества организм не может синтезировать самостоятельно, поэтому они и жрут себе подобных. Значит, можно сделать какой-нибудь тест, который покажет реакцию. И провести его нужно будет в обязательном порядке для всех вояк, служащих госорганов и дворянства. Особенно, дворянства — функции явно нацеливались на то, чтобы выбить сперва управляющие структуры.

— Да, — подтвердила Кукла. — Мы можем задать химикам вектор поиска, а необходимые анализы крови они смогут провести самостоятельно.

— Тогда идем к коменданту базы и вызываем князя. — решил я. — Информация секретная, пусть он и даст ей необходимый ход.

В момент, когда я вышел из Чертогов, дверь в комнату открылась, и внутрь ступил настоящий громила с погонами капитана на плечах. Увидев меня и заметив лежащего на полу соседа, он не стал тратить время на вопросы, сразу же бросившись в атаку.

Как по мне, такая реакция была чрезмерна. Он же знал меня в лицо, как и весь офицерский состав базы. Да, обстоятельства странные, согласен, но, блин — подросток и бесчувственный сосед по комнате — что угодно можно подумать! И то, ради чего можно было сразу нападать — только один из вариантов.

Капитан, однако, выбрал, его. Без разговоров ткнул здоровенным кулаком в лицо и, если бы попал, вырубил бы надолго. Да еще и лицевые кости переломал бы. Мне, однако, удалось увернуться, атаковав в ответ Криком. Снова бил на дезориентацию, и к моему удивлению, не пробил.

"Он тоже Обжора!" — выдала напарница в этот момент.

Только тогда я и догадался мазнуть по противнику сканером — увлекся исследованиями и не сделал этого раньше — и убедиться в правоте Куклы. Еще один! Черт, у них тут гнездо, что ли? Хотя, логично, так-то. Живут вместе, а не зараженный сосед явно бы поинтересовался происхождением стейков в вакуумной упаковке в их общем холодильнике. А так, могут вдвоем питаться, охотиться по очереди.

"Он матка, не охотник!"

Еще лучше, его активировали не как бойца, а распространителя вируса. Вот тебе и секретная база!

Громила покачнулся после Крика, пропустил мой удар ногой в пах, но на ногах устоял, и даже смог ударить в ответ. Никогда еще раньше новусы, а уж отбраковка и подавно, не могли оставаться невосприимчивыми к моей ульте. Хотя… Если вспомнить далекое прошлое, неразумные мутанты тоже Крик переносили на порядок проще разумных. А Охотник с Маткой уже больше звери, чем люди.

Значит, надо бить в полную силу. Даже с риском истощить силы.

В тесной комнатенке было довольно сложно уворачиваться от ударов этого здоровяка. Но мне пока удавалось. А там уже силы накопились и следующий Крик все-таки свалил капитана с ног. Не тратя времени, я тут же затащил его в Чертоги, где и зафиксировал. Все, дальше он уже не опасен.

"Так, все, я к коменданту. Займись пока тестом, который мы могли бы проводить с персоналом базы. Вдруг их больше, чем двое". — бросил я Кукле.

"Мозг включи. — урезонила меня напарница. — Здесь и ты можешь справиться. Сканер просто используй постоянно".

Ну, да. Точно. В масштабах этой части, я действительно и сам могу провести поиски других Обжор. Туплю с перепуга.

Выскочив в коридор, я вызвал дежурного, и распорядился стоять у двери в комнату и никого туда не впускать. Летеха пытался послать меня куда подальше — эти все их цепочки командования! Но бумага Кузнецова снова помогла, пусть и недовольный, военный предпочел выполнить распоряжение.

А я понесся к штабу. Распоясавшееся воображение заставляло в каждом встречном военном видеть угрозу, и сканер я просто не отключал. В результате, прибыл к полкану изрядно вымотанным — мальчишеское тело пока еще плохо держало “запас маны”.

Но мазануть по командиру части сканером все же смог. И только убедившись в том, что передо мной новус — Гибрид Воина и Лидера, первый тип в четверке, второй в двойке — а не отбраковка, объяснил причину своего внезапного вторжения.

— Обжоры? — протянул полковник с сомнением.

Черт, я даже винить его не мог. И название дурацкое, и ситуация. Стоит пацан, несет какую-то лютую хрень то ли про мутантов, то ли про зомби, и требует в срочном порядке обеспечить ему связь с маршалом Кузнецовым.

— Отправьте наряд в лесополосу возле старого плаца. Там лежит труп одного из ваших офицеров. Части его тела в вакуумной упаковки можно обнаружить у второго подчиненного, который, вместе с соседом по комнате, сейчас лежит в отключке.

Мужчина приложил руку к лицу, мол, как же вы меня все достали, но спорить не стал. Вызвал дежурного по штабу, отдал необходимые приказы, а сам извлек трубку спутникового телефона, и набрал по памяти номер.

— Федор Михайлович. — спокойно, без заискивания перед сиятельным князем, произнес он. — Тут ваш подопечный очень интересные истории рассказывает. Я, как вы понимаете, такого уровня допуска не имею, а потому и звучит это для меня, как бред. Да-да, передаю.

Аппарат перекочевал в мою руку.

— Докладывай. — произнес Кузнецов, едва я поздоровался. Судя по голосу, он сейчас пытался заставить свои мозги работать сразу над тремя задачами. Но тут появился Ликвидатор и подкинул ему четвертую.

Я доложил. С военными я давно и плотно работал еще в прошлой жизни, так что понимал, насколько они ценят прямоту и лаконичные формулировки. Никаких “Я думаю” или “имею достаточные основание полагать”, и уж тем более: “В свете вышеизложенных обстоятельств, настоятельно рекомендую”.

Только факты. Два офицера, убийство, пожирание трупа, заготовки, слежка, схватка. Здесь же — сканер отбраковки, и связь с предыдущими мутантами.

— Понял тебя. — произнес князь. — Не мой профиль, копы этим занимались, но ты прав — опасность реальная. Сейчас трубку передай командиру части, я его проинструктирую. Группу эпидемиологов постараюсь найти быстро. Ты ищешь других Обжор. Не один — с патрулем. Все, до связи. По возможности, свяжусь позже.

Эпизод 7. Планы на апокалипсис

— Смотри! Нет, ты видел это видео? Лях? Почему, когда вокруг вот так, мы сидим вот здесь?!

Возмущенная фраза принадлежала Княжне, но в разных вариациях сегодня я ее выслушал уже много раз. От каждого из членов команды. И каждый раз отвечал одинаково.

— У нас своя задача, Наташа. Сосредоточься на ней.

А все потому, что две недели спустя нашего разговора с Кузнецовым в России начался апокалипсис. Который, зомби. Ну, в курсе, да? Это где ожившие мертвецы шатаются по улицам, нападают на людей, жрут их и превращают в себе подобных. Все же знают!

А вот в этом времени про хайповую тему зомби-апокалипсиса успели забыть. Когда я при команде обозвал случившееся знакомым мне термином, все так недоуменно на меня посмотрели. Мол, что ты несешь?

Странные они тут! Англицизмы геймерские столетней давности выучили, а самый сок моего времени забыли! Да я, блин, вырос на книгах и фильмах по этой теме!

Но, не в этом суть. Зомби-апокалипсис начался. И случилось это, как я уже говорил, две недели спустя того дня, когда я схватил двух Обжор. И мы узнал, что имеем дело не с каким-то вирусом вырождения новусов, как я считал раньше, а новым оружием функций.

А потом выяснилось — нежданчик! — что у врага оставалось еще достаточно "кротов" в военных и полицейских ведомствах страны, чтобы попытаться сработать на опережение. К счастью, вирус пришельцев относился к такому виду оружия, из которого невозможно выстрелить сразу. Потребовалось время, чтобы активировать всех "маток" Обжор. Те самые две недели. И это дало нам шанс подготовиться.

Когда из всех щелей поперли инфицированные, медики уже успели синтезировать вакцину. Не без нашей с Куклой помощи. Так что вновь обращенных удавалось вернуть к нормальной жизни. Но даже с таким раскладом, удар был очень чувствителен. Не жди мы его со дня на день, могли бы пропустить.

В день "Ч" на улицы высыпали тысячи Обжор. Свеженькие, то есть инфицированные недавно, и давнишние — опытные. Последние были самыми опасными. Если с первыми было относительно легко справиться — они ведь нападали открыто, стараясь покусать как можно больше людей, то вторые являлись опытными охотниками. Длительное время прятавшимися среди обычных жителей больших городов.

Эти наносили удары исподтишка. Били и уходили — часто даже не обнаруженными. Оставляя за собой не трупы, а новых Обжор. Которые по прошествию инкубационного периода уже сами начинали нападать на людей.

Причем, "свежаки" отличались от "старичков" еще и тем, что почти полностью лишались разума. Превращались в диких кровожадных зверей, которых ничего, кроме человеческого мяса не интересовало. И нападали они не только на новусов, почему-то. Видимо, что-то подкрутили в вирусе долбанные пришельцы.

Власти страны, несмотря на то, что знали и готовились к подобному сценарию, все равно едва вывозили атаку инфицированных. Задействованы были все силовые ведомства, армейские патрули бродили по городам, а отряды добровольцев-новусов использовались, как группы быстрого реагирования.

Хотели на это подрядить и мою команду (о чем я гукам не сказал, конечно, а то бы с меня потом не слезли), но я этих умников послал подальше. Ответил Кузнецову, который стал нашим постоянным и официальным куратором, что пока я не закончу с анализом, наружу не выйду. Пусть хоть функции с самолетов десант будут сбрасывать на столицу. Какой смысл купировать последствия, если разбираться надо с причиной?

И от нас отстали. А все потому, что наша миссия была куда важнее. От Обжор военные с полицией были в состоянии и сами отбиться.

Мои ребята приняли новость с огорчением. Засиделись, понимаю. Однако, как в одном мультфильме говорилось — лучше день потерять, а потом за пять минут долететь.

До начала всего этого бардака нас заселили в суперсекретном бункере, про который функции точно знать не могли — по крайней мере так утверждал маршал. Перевезли нас туда тайно, на следующий после общения с Кузнецовым день. Тайно, в смысле, даже для нас — на время перемещения всю команду в медикаментозный сон погрузили, чтобы мы не могли догадаться куда направляемся. Может под Кремль сунули или на остров в Тихом океане отправили — поди догадайся.

Потому что база была подземной. Проснулись мы уже в бункере. Куда более приличном, чем "петровские" казармы расконсервированной военной базы, где обитали до этого. Даже роскошном, я бы сказал. Такое ощущение, что его готовили для вип-персон на случай ядерной войны. Скорее всего, так оно и было.

Здесь у каждого имелась пусть и небольшая, но своя комната — девчонки просто с ума от счастья сошли, когда их увидели. Личный душ и туалет. Мелочи, к которым, живя в цивилизованном обществе, привыкаешь настолько, что перестаешь замечать. Но по которым начинаешь очень быстро скучать, когда несколько дней подряд вынужден ходить до ветра под ближайший куст. Или делить одну душевую, где вода едва льется из крана, с кучкой избалованных комфортом девчонок.

Кроме того, на новой базе была общая столовая, кинотеатр, качалка с полным комплектом тренажеров, небольшой — десять на десять метров — бассейн, комната для брифингов с кучей экранов, помещение для игры в теннис, которое мы сразу нарекли "полигоном", и высокоскоростной доступ к интернету.

Из минусов — за пределы бункера выходить было запрещено, да и интернет охранялся совершенно лютым фаерволом, через который можно было только киношки посмотреть, да новости с разрешенных сайтов почитать. Но я именно этого и желал для себя и своей команды. Им всем, как и мне, было необходимо "дорасти" до нужного уровня, то есть превратиться из детишек-новусов в почти функций и полноценных членов Структуры. Мне же требовалось проанализировать огромные информационные массивы и проработать план, который навсегда уничтожит всех инопланетян на Земле.

Так что эти две недели мы только и делали, что спали, ели, тренировались, и поглощали чудовищные объемы информации. Гуков (к названию команды все привыкли и даже друг друга так называли), это тоже касалось. Я же дополнительно ко всему разбирался в современной международной политике. Не в той, что в новостях, а про которую узнать из открытых каналов было абсолютно невозможно.

Мне на планшет — не подключенный к сети, естественно — постоянно накидывали такие вещи, которые не только простые граждане знать не могли, но и многие высокопоставленные чиновники. Секретные договоренности между странами, состояние отношений между элитами этих стран (нашей в том числе), возможности их вооружении, социальные срезы по обществу и еще множество всего нужного.

В частности, информацию по количественному и качественному составу новусов различных государств. Там я с удивлением узнал, что Российская империя является топом в рейтинге самых сильных стран по выборке боевого и научного потенциала новой элиты.

Еще когда я только “вспомнил” себя в этом времени, здорово удивился воцарившемуся вокруг регрессу. Социум — не наука и техника, а именно стиль жизни — казалось бы замер на стыке девятнадцатого и двадцатого века. Это проявлялось практически во всем: в моде, дизайне, речевых оборотах и даже темпе жизни.

В моем начале двадцать первого века все куда-то неслись, торопились, боясь не успеть построить карьеру и быстренько сдохнуть от переутомления и стресса. В двадцать втором же все происходило с чувством, толком и расстановкой. Даже живя в таком большом городе, как Москва, я не раз и не два ловил себя на мысли о какой-то деревенской неспешности здешнего бытия.

Причиной подобного “отката в прошлое” являлись сами новусы. Они ведь провозгласили себя новым дворянством, а обычных людей стали называть простецами. И в рамках этой вводной им было выгодно не просто затормозить развитие общества, но и опустить его ниже того уровня, на котором оно пребывало до Вторжения.

Но оказалось, что русские в этом вопросе были далеко не самыми ярыми сторонниками регресса. Старушка Европа за неполную сотню лет умудрилась возродить такие древние институты, как близкородственные связи, многоуровневые интриги в борьбе за власть и полное игнорирование всего, что происходило за пределами ее внутренних интересов. В результате социум там деградировал куда активнее, чем у нас, не рождая ни внятных политических лидеров, ни ученых, ни изобретателей.

А вот в США, к примеру, и вовсе наступила настоящая феодальная раздробленность — с поправкой на ветер, понятное дело. То есть, штаты все еще подчинялись федеральному центру в Вашингтоне, но имели такое количество вольностей, что спускающиеся сверху распоряжения буквально вязли в местной бюрократии и местных поправках к законам. Особенно в этом “хорошо” на этой ниве себя показывал Техас, впрочем, и в моем времени, постоянно демонстрировавший тенденцию к отделению.

Еще тамошние новусы возродили рабство, и чуточку глотнувшие свободы и вседозволенности черные (а так же латиносы, азиаты и прочие метисы с квартеронами) снова оказались на положение людей третьего сорта. Но если последние были просто поражены в правах и серьезно ограничены в карьере, то негров вернули на тоже самое место, в котором они находились, впервые прибыв на "землю свободы". Восстановили, так сказать, историческую справедливость. Сделали Америку грэйт эгейн, ну.

Ими торговали, использовали на самой черной и грязной работе, а тех кто пытался бороться с таким отношением, наказывали со всей жестокостью присущей белым господа. Частенько даже убивали. Хотя в последнее время все реже.

Но не по доброте душевной, мало присущей потомкам белых колонистов из старой Европы. Дело было в другом. Практически сразу после Вторжения белые новусы сорганизовались и перебили всех новусов среди чернокожих и цветных. Чтобы потом, когда начали закручивать гайки, тем не на кого было опереться.

Тактика сработала, в итоге так и вышло, и сегодняшнее чернокожее население Соединенных штатов даже не помыслить не могло о том, чтобы дать своим угнетателям отпор — силы были несопоставимы. С другой же стороны, на количестве американских новусов это тоже сказалось не лучшим образом.

Ближний Восток на этом фоне, наоборот, поднялся даже как-то. Для них это было вопросом выживания, поэтому, видать. Рядом Африка (функции), Китай (функции), на севере огромная Российская империя с имперскими же амбициями — волей не волей начнешь строить прогрессивное общество, если жить хочешь.

Правда, дворянство они тоже ввели. Но к текущему моменту оно, как институт, почти отмерло, стало больше фикцией, чем реальным положением дел. Так как новусами в азиатских странах стали почти девяносто процентов проживающего там населения. Правительство таких стран, как Иран, Турция и Египет всеми силами поощряли смешанные браки между простецами и новусами, в результате чего детвора там почти вся была “одаренной”. Более слабой, чем русская или европейская, даже третья ступень там была редкостью. Но зато такой детворы у них было больше. А Бог, как известно, на стороне больших батальонов.

Последняя максима, кстати, самым печальным образом сказалась на существовании такого государства, как Израиль. Не было его больше, лет тридцать назад смели соседи в результате большого передела. И поделили территорию. А выжившие в той бойне разбежались по всему свету. Что характерно, более восьмидесяти процентов беженцев осели именно в Российской империи. Опять.

А вот индусы вели войну в пришельцами. На самом деле много кто это делал, но единственным, кто открыто воевал с функциями и пытался отжать у них территорию, была именно Индия. Между этой крупной южной страной и Китаем еще до Вторжения не все было гладко, частенько возникали пограничные конфликты, да и на дипломатическом уровне они друг другу угрожали постоянно.

А вот после того, как Китай "отошел" захватчикам, вражда вышла на новый оборот. По сути, граница между ними на участке километров двести, превратилась в постоянный театр боевых действий. Практически не сдвигавшийся ни в одну из сторон уже лет десять.

Но на самом деле, Индия была лишь прикрытием. На полях сражений можно было часто услышать фарси, английскую, французскую и даже славянскую речь. Каждое государство считало своим долгом иметь там свои войска, которые по бумагам, разумеется, проходили, как частные военные компании.

Благодаря военным действиям в том регионе, люди узнавали о функциях больше, крали крохи их биотехнологий, встраивая в свою жизнь. Ну и армию в тонусе держали. Я почти не удивился, когда узнал, что в вооруженных силах Российской Империи была отлажена своеобразная ротация. Согласно документом, за пять лет там побывали все подразделения, относящиеся к первой линии резерва. Получили боевой опыт полномасштабной войны, в то время как на дипломатическом уровне между странами царил пусть худой, но мир.

Своим путем пошли другие близкие к Китаю страны азиатско-тихоокеанского региона — все эти Тайланды, Сингапуры и прочие Бирмы. Им, как и ближневосточным азиатам тоже было максимально неуютно в соседстве с функциями, но примеру иранцев и индусов они не последовали. Тайланд бросил все свои силы на изучение генома пришельцев. Это так-то все делали, но у сиамцев почему-то получилось лучше всех. В конечном итоге, разобравшись в предмете процентов на тридцать (что все равно было больше, чем у всех остальных), они стали проводить генетические изменения для своих гражданам. В первую очередь военным, полицейским, высшей знати, а во-вторую — тем, кто мог за это хорошо заплатить.

Все наработки по этой теме охранялись не хуже американского золотовалютного резерва, но при этом — в виде “готовых” изделий, продавались и на сторону. В результате Бангкок теперь считался мировым центром генетики, где любой желающий (но за очень большие деньги) мог изменить свое тело и стать не урожденным, а сделанным новусом. Вплоть до четвертой ступени, на минуточку. Но подобное, конечно, могли себе позволить единицы.

А вот Сингапур сосредоточился на шпионской деятельности. Пользуясь давними связями с Китаем, эти азиаты тащили у пришельцев технологии и чуанов. Так по китайски — сосуды — функции называли детей, которых рождались под конкретные задачи. Стать оружием или, например, сосудом для вместилища инопланетян, у которых прежние тела износились или пришли в негодность.

Живое оружие сингапурцы оставляли себе, либо продавали, а сосуды — натурализовали. В смысле, после ряда проверок делали своими гражданами. Ведь что такое сосуд? Полностью подготовленное под функцию тело. Тот же новус пятой ступени, если пользоваться современной классификацией. В зависимости от типа — Воина, Наставника или Лидера. Ребят с рождения содержали в специальных детских лагерях, промывая мозги сказочками о высшем служении и прочей ерунде. Ведь разум и личности у них были вполне себе человеческие.

И Сингапур отлично делал на этом кассу. Получая из переобученного чуана новуса сразу же высшей ступени. А еще среди прочитанной мною информации говорилось о том, что некоторые “сосуды”, которых не удалось "переделать", вводили в состояние комы и распродавали на органы. И — вовсю работали над технологией переноса сознания постаревшей элиты в эти почти совершенные тела. Пока, правда, безуспешно.

Ну и наконец — Япония. С потомками самураев все было очень непросто. Новусов у них было немного — меньше, чем у любой другой значимой страны. Черт его знает почему — факторов в аналитике приводилось множество, но определяющего так и не называлось. И не сказать, что при этом, что они были самыми сильными. А вот их боевые команды — их даже иногда называли Структурами — да. Для примера: в прямом столкновении боевая группа японских новусов вчистую уделывала Структуру новусов без потерь. Причем, не важно, на холодном или огнестрельном оружии.

В одной пояснительной записке я наткнулся на объяснение этого феномена. Суть сводилась к тому, что японцы всю свою историю только и делали, что доводили до совершенства все, что можно. Боевые искусства, каллиграфию, чайную церемонию, строительство автомобилей. Ничего не изобретали, но вылизывали до блеска, как никто. Национальная фишка такая — каждый вид деятельности выделялся в своеобразное искусство. И выбравший свой путь человек клал всю жизнь на, скажем, оттачивание одного единственного удара мечом.

Результатом стала японская недоструктура. Группа новусов, собранная по тому же принципу, что и у функций, живущая и тренирующаяся вместе всю жизнь, и выдающая такие вот поразительные результаты. Кстати, сами себя они называли “семьей”, то есть казоку по-японски. Надо ли говорить, что русские их окрестили казаками?

Правда, из-за их малочисленности, на мировой карте японские казаки серьезных позиций не занимали. Но и зато свой суверенитет берегли на зависть многим. Япония считалась самой спокойной страной на планете. Ни криминала особого, ни резидентуры функций.

Такая вот выходила картина мира, если в подробности не углубляться. Но она не была бы полной без вотчины пришельцев — Африки и Китая. Большинство обывателей считало, что эти земли полностью заселены функциями, но на самом деле их там было лишь шестьдесят процентов населения — напомню, "колонистов" на Землю высадилось не так много, как планировалось. Остальные же сорок являлись обычными людьми. Живущими и под властью Иерархии.

И, кстати, не на положении рабов. Во всяком случае, их уровень жизни был выше негров в Америке. Да, они не могли занимать серьезных должностей, служить в армии или осуществлять охрану общественного порядка. Зато прекрасно работали во всех остальных секторах. Сельское хозяйство, тяжелая и легкая промышленность, медицина, образование — короче, все, как у всех. И никаких бунтов, борьбы за права людей или чего-то подобного.

Более того, они сотрудничали с пришельцами. В частности, продавали им детей для переделки их в чуанов. Сами, без принуждения. Были целые рода, занимавшиеся этим на профессиональной основе. Дичь, конечно, но та же китайская беднота и до прихода функций на таком фундаменте бизнес строила. Про африканцев и вовсе говорить не стоило.

Все эти знания я заливал в голову безостановочно. Каждую свободную минуту. И к исходу второй недели осознал — все. Теперь я понимал современный мир, причем на очень глубоком уровне. И был готов к тому, чтобы уничтожить остатки функций на своей родной планете.

Работы предстояло очень много. Не факт, что у меня получится, но шансы на это я оценивал, как неплохие. Но начинать следовало не с того, чтобы бежать к императору и докладывать ему свой замысел, а с испытаний в полевых условиях своей Структуры.

— Ну что, гуки? — я с улыбкой вошел в лобби, где команда отдыхала после очередной тренировки. — Не хотите ли размяться и зомбей погонять?

Изменения в их телах тоже подходили к финалу. Теперь вместо новусов-гибридов, большинство из которых застряло на второй-третей ступени, передо мной была команда, равная по силам любой Структуре функций. А во многом — за счет отсутствующих у функций возможностей — превосходившая их.

Осталось только проверить возможности детишек в боевых условиях. И зомби — то есть Обжоры, конечно же, — подходили для этого просто идеально.

— Черт! Давно пора! — в разнобой закричали ребята.

Эпизод 8. POV Кузнецов

— То есть, как это — согласовал? Он просто сказал, что ему нужно съездить размяться, и ты его выпустил? Просто выпустил, да? Федор, это как, мать твою, вообще понимать? Ты маршал или идиот?!

Самодержец российский рвал и метал. Орал, чего не позволял себе уже много-много лет. Хамил одному из своих друзей, чего не делал вообще никогда. И абсолютно не думал о последствиях. Вот уж действительно — Иван Польских! Казалось бы — обычный пацан, но только ему удалось довести главу крупнейшего в мире государства до такого постыдного состояния. И даже без личного присутствия!

А ведь когда Кузнецов впервые привел паренька к императору, еще про себя посмеялся с их отношений.

“Учитывая насколько я хочу тебя придушить, ты точно тот самый Лях”. — сказал тогда Стрельницкий.

Маршал подумал, что это какая-то старая шутка на двоих, из тех еще времен, до Вторжения. Но теперь видел, что никакими шутками тут и не пахло. Парень обладал не только уникальным типом, но еще и мог, как никто, выводить из себя сильных мира сего.

Даже ему самому эта поездка не нравилась. О чем он Ликвидатору и сказал. Мол, нужно ли так рисковать? Да и план ты обещал императору представить как раз к этому сроку. Наглец же ответил, что о своих “добровольно взятых на себя обязательствах” он помнить, но пока рассказывать не о чем. Что действительно сейчас важно, так это испытать Структуру в боевом выходе. Поскольку это является важной частью плана.

На замечание о том, что подобное поведение разозлит царствующую особу, Пичуга (или правильнее называть его Польских?), зевнул и выдал абсолютно не верноподданническое: “Ну, поорет”.

— Позвольте все же узнать причину вашего гнева, ваше императорское величество?

Вспомнив тот их разговор, Кузнецову пришлось приложить определенные усилия, чтобы подавить лезущую на лицо улыбку. Но уточняющий вопрос удалось задать самым что ни на есть нейтральным тоном. Словно не было никаких криков и оскорблений. Просто подданный пришел к государю с докладом, и все.

— Ты паркет этот, Федя, оставь! — еще больше наливаясь дурной кровью взревел Стрельницкий. — Причину тебе? Пацан просидел в бункере две недели! Две недели! С моего личного разрешения наелся такими сведениями, что не про каждого секретчика! Он знает про нас все! Ликвидатор! Вообще, все, понимаешь? А ты его выпустил…

— А надо было подписку взять? — невинно поинтересовался Кузнецов, вклинившись в паузу, которую император создал, набирая в грудь воздуха для новой порции обвинений. — Или, может, запереть? Во избежание?

Стрельницкий сбился. Даже закашлялся. То ли от наглости подданного, то ли правда воздухом подавился. Целых двадцать секунд он бухыкал, сверля при этом своего маршалы злым глазом.

И пока он молчал, Кузнецов начал ответную речь. Он не был паркетным генералом, впадающим в ужас от возможной немилости царственной особы. Строго говоря, он так и не привык считать Кирилла — императором. Хотя и лет уже прошло порядком, но все эти дворянско-монаршие закидоны казались ему чуждыми, даже немного постыдными, словно мужика в бабские тряпки нарядили.

Маршал был военным еще до того, как инопланетная форма жизни превратила его в новуса. Хорошим, как он сам полагал, военным. Царским, потом советским, а потом российским генералом. Таким, для которого куда более значимым был результат его действий, нежели хорошее настроение начальства.

И первым делом, именно об этом Кузнецов, монарху и напомнил. Что он тут не для того, чтобы император был доволен, а чтобы говорить правду. Сделал это он емкими, но содержательными, пусть и не всегда цензурными фразами. Произнесенными, при этом, совершенно спокойным тоном. А когда собеседник окончательно выпал в осадок, продолжил.

В первую очередь, напомнил Стрельницкому, что Ликвидатор сам к ним пришел, добровольно. И сам же предложил помощь. Более того, даже успел ее однократно оказать, когда спас жизнь самодержца при последнем покушении. И подвел к тому, что доверять такому человеку все же стоит. По крайней мере, в настоящее время.

Затем, маршал обратил внимание государя на тот факт, что орать на подчиненных в целом глупо и расточительно, а проделывать то же самое в отношении немногочисленных — и верных до гроба друзей — и вовсе уж полнейший идиотизм.

Следом, заметил, что страх — плохой советчик в любой ситуации, а в этой — тем более. И закончил, как раз к моменту, когда его императорское величество изволило закончить давиться кашлем, словами.

— У меня с ним дочка пошла, Кирилл. Единственная дочка, понимаешь? Так что мне сейчас тоже страшно до усрачки. Но я же не ору.

Стрельницкий некоторое время молчал, но уже не потому, что кашлял и не мог говорить. Затем кивнул, вложив в этот простой наклон головы сразу множество смыслов: от признания правоты собеседника до извинений за несдержанность. А когда Кузнецов ответил таким же жестом, произнес уже вполне спокойно.

— Ты считаешь, что опасаться нечего?

— Я считаю, ваше величество, что для опасений у нас есть множество других причин. А Денис, то есть Иван… — император махнул рукой, мол, да не важно, как ты его называешь, и маршал продолжил. — В общем, Ликвидатор… он выступает на нашей стороне.

— Польских всегда выступает только на своей собственной стороне!

Воистину, когда дело касалось Ликвидатора, умный, опытный и расчетливый Стрельницкий куда-то исчезал. А на его месте появлялся какой-то тип, больше озабоченный потерей власти, чем возможной гибелью целой планеты.

Кузнецом надеялся, что его суждения об этот мальчишке куда более трезвые.

— Ты прости, Кирилл, но согласно архивным документам, и твоим рассказам, именно он стал причиной, по которой функции так и не повторили вторжения. Когда мы их ожидали после первого Носителя? Двадцать лет спустя? Тридцать? А они не прилетели. Значит, ему удалось то, зачем он отправился. Другими словами, он спас нашу планету, верно? А теперь предлагает сделать это еще раз. Так почему же он не на нашей стороне?

— Потому что он — идеалист! — сморщился император, будто само это произнесенное слово несло какой-то неприятный запах. — А идеалистов невозможно контролировать!

— Когда ты спускаешь с поводка боевого пса, ты его уже никак не контролируешь. — пожал плечами Кузнецов.

Стрельницкий вскинул голову, чтобы возразить, но завис. Словно увидел в словах своего маршала какой-то иной смысл.

— Я тебя правильно понял? — недоверчиво уточнил он.

— Понятия не имею. — хмыкнул военный. — Я лишь сказал…

— Спустить его с поводка и забыть? А там либо он зверя задерет, либо ослабит, либо сдохнет.

Кузнецов имел ввиду совершенно не это, но спорит с императором не стал. Достаточно было того, что от неконструктивной ругани, тот перешел к анализу произошедшего.

— В любом случае — проблема исчезнет. — обтекаемо сказал он.

— Не ожидал от тебя подобного! — хохотнул Стрельницкий.

— Потому, что я военный? Или потому, что с ним моя дочь? Кирилл, над детьми мы тоже довольно быстро теряем контроль. Но я, конечно, сделаю все, чтобы вывести ее из под удара. А пока мы должны дать ему все, что он попросит. И не пытаться держать на поводке. — Кузнецов сделал небольшую паузу, после которой продолжил задумчиво. — Знаешь, порой встречаешь в жизни людей, которые вроде бы ничего особенного из себя не представляют. Но попав в определенные обстоятельства, вдруг раскрываются. Словно и они сами, и эти обстоятельства, были созданы только для одной цели — встретиться.

— Армейский опыт? — понимающе произнес император.

— Не только. Но, да. Армия — это же срез общества. Максимально очищенный от всякой шелухи срез. Там всегда таких людей виднее. И вот Польских — он как раз из таких. Не самый умный, не самый сильный, но созданный для решения нашей задачи. И можешь мне поверить — этот не свернет. Будет бежать, идти, ползти или просто лежать в направлении цели. А потом…

— Вот это потом меня как раз очень сильно интересует. Что с ним делать потом? Он же даже не фактор риска, а одна большая угроза. Тем более теперь, когда, как он сам говорит, ему доступны все возможности функций? Кстати, эти знания… Нам бы не помешало их получить!

И снова опытный политик уступил место старику, видящего лишь угрозу своей власти.

— Для начала нужно пережить кризис. — ответил маршал, чтобы не запускать новый цикл императорских страхов. К счастью, удалось. Стрельницкий довольно кивнул.

— А пока — не мешать?

— А пока не мешать, ваше величество.

Эпизод 9. Охота на Охотников

— Княжна, сместись левее. Колдун, отстань. Воины — пошли, Йонду — прикрываешь.

Конечно, эти команды я отдавал не голосом. Они возникали вроде общих мыслей в едином "облачном" пространстве нашего слияния, мгновенно принимаясь к действию. Строго говоря, нельзя было даже сказать, что команды отдавал именно я. Скорее кто-то из отряда замечал нарушение тактического рисунка, и давал об этом знать.

В результате, девять человек, скользящие между заброшенными зданиями некогда величественного завода-гиганта, действовали, как один организм. Смотрели во все стороны, не оставляя слепых зон, прикрывали друг друга на сложных участках, страховали на опасных проходах. И все это — без единого слова.

— Хакерша, перекрываешь прострел Мельнику. Сместись.

— Поняла.

Вчерашние школьники не стали полноценным спецназом, как бы мне этого не хотелось. Для большинства из них даже этот выход был чем-то вроде игры. Опасной, будоражащей кровь, заставляющей считать себя чем-то большим, но игры. С другой стороны — требовать взрослого похода от дворянской элиты не приходилось. К тому же, на данный минус приходилось слишком много плюсов.

Скорость, реакция, выносливость и “магия”. Последнее слово намертво прописалось в голове у гимназистов, вытеснив неудобную псионику или научное “ментальное или волновое воздействие”. А, еще регенерация. У гуков она теперь была на уровне пятой ступени, то есть равнялась исходному прототипу функций, а это много. Очень. Не уровень Дэдпула, конечно, но все равно хорошо.

Завод, куда мы пришли, находился километрах в пяти от Новороссийска. Кажется, раньше здесь производили цемент, но в связи с появлением новых технологий строительства от функций, он стал не нужен. Приспосабливать же эту махину под что-то другое не стали. Законсервировали объект и забыли. Так они и остался своеобразным памятником советскому еще монументализму, вписанному в склоны Кавказского хребта.

И базой для Обжор, откуда они повадились совершать набеги. Найти их удалось не сразу. Паршивцы ведь отлично маскировались, если говорить о старых и опытных Охотниках. Толпами не ходили, на людей среди бела дня не нападали. Да и средства обнаружения, стоящие на вооружении у силовиков, не могли с уверенностью сказать — обычный перед ними новус или уже зараженный.

Чем “старики” и пользовались. Плодили новых Обжор, но конкретно здесь — не пускали их сразу в бой, как в других местах, а уводили за город, в гнездо. Там, вероятнее всего, они собирались накопить сил, чтобы потом попытаться мутной волной снести город.

Относительно новый тактический прием со стороны дефектов. Раньше они просто нападали на всех, кто окажется рядом, а тут — смотри-ка! — зачатки планирования! В столице бы такое не прокатило — там попросту негде было накапливаться. Но в провинции, где полным полно таких вот "заброшек" — вполне. Подозреваю, такое не только в окрестностях Новороса происходило.

Я подобного не подозревал, вышел на "логово" случайно. Стал следить за парочкой Охотников — я то их легко обнаруживал — которые неспешно двигались к окраинам города. И они привели меня сюда. С удивлением обнаружил на заброшенной промзоне порядка сорока отметок, принадлежащих отбраковке. После чего уже начал планировать операцию.

Это первый боевой выход гуков после двухнедельного простоя. Для него я специально выбрал город вдалеке от столичной суеты. Полагая, что в провинции агентурная сеть функций значительно слабее московской. Не хотелось бы сразу попасть на радары к врагам, и продемонстрировать все свои возможности.

Поездку эту согласовали с невероятным просто скрипом. Кузнецов противился ей потому, что в составе отряда находилась его единственная дочь. Император — потому что я ничего не рассказал ему о плане, заявив, что буду готов обсуждать его лишь после испытаний команды. Копы — в частности Ледящев, кричали, что я должен работать детектором, а не сомнительные авантюры проворачивать.

Но с грехом пополам миссию утвердили. Высадили группу из военного транспортника неподалеку от морского побережья и, вероятно, пошли в ближайший храм свечки ставить. Ну, это я так предполагал. На деле может просто рукой махнули. Типа, что с них взять, отбитых отморозков.

По данным разведки, Обжор в Новороссийске было немного. Точнее, нападений с признаками каннибализма было немного. Но — случались. При этом, за последние пару дней полиция смогла отследить и уничтожить только двух больных мутантов. Да и то — из свежаков.

А вот заявлений о пропаже людей уже было зарегистрировано более полусотни. Крохотную часть их смогли отработать, найти потеряшек либо живыми, либо в виде растерзанных тел. Но основная масса так и остались лежать в полиции висяками. Одна из причин, кстати, почему для тестовой миссии я выбрал именно Новороссийск.

Где-то здесь просто обязаны были скрываться опытные Охотники. И Матка. Возможно даже не одна. И, кажется, мы нашли ее гнездо.

Заходили сверху, со стороны гор. Справа и слева все просматривалось на сотни метров — промзона, во всей ее красе. А вот с северной части разросшийся за десятки лет лес подступал почти к самому бетонному забору. Следя за метками “бракованных” через сканер, я довел отряд до первого из множества корпусов промышленного комплекса, и приказал залечь.

Обжоры, судя по тому, что я видел, вели себя спокойно. Сгруппировались в одном здоровенном ангаре, выставив по периметру наблюдателей. Скорее всего “свежаков”, но с уверенность этого сказать было нельзя. Сканер не показывал степень развития отбраковки, сигнализируя лишь о самом факте нарушенной мутации.

— Йонду, твой выход.

— Пошла.

До запущенных мной изменений, Иринка являлась Стрелком. Гибридом, в котором генетический набор от функций смешался таким причудливым образом, что она не просто могла управлять летающими снарядами из любого материала, но и словно бы сопровождать их взглядом в полете. По крайней мере, так она сама объясняла, когда речь заходила о ее способности.

Получив же от меня “экзешник”, запустивший мутацию организма на новый уровень — точнее, сразу на два — она, к счастью, не потеряла эту свою силу. Чего я, признаться, опасался. Из Гибрида Малахова превратилась в полноценного псиона-Дипломата, сохранив и прежние фишки. Даже улучшив их, может не на порядок, но сильно.

В результате, по штатке Структуры, она проходила, как снайпер. А в качестве основного оружия использовала крохотные, длинной не больше своей ладони, арбалетные болты. С разными — под задачи — наконечниками. Тяжелыми граненными бронебойками, широколезвийными кровопускателями, даже с шарообразной формой наконечника — для захвата пленных.

Особой прелестью было то, что снаряды ее стали многоразовыми. Запустив болт в цель, Ира продолжала чувствовать его на дистанции до трехсот метров. И всегда могла вернуть в колчан на поясе. За это и получила новый позывной — Йонду.

Сперва обиделась, но когда мы раскопали в файлаобменниках древнючий фильм "Стражи Галактики", в котором одноименный персонаж свистом управлял смертоносной стрелой, прониклась, и даже стала осваивать эту откровенно фэнтезийную технику. К моему удивлению — успешно.

Сейчас по моей наводке она захватила сразу четыре цели, расположенные в пятидесяти-ста метрах друг от друга, и запустила одну единственную стрелу. Бронебойную. Через секунду погасла одна отметка на моем радаре, следом вторая, третья и четвертая.

Позерство, так-то, но красиво. Девушка еще на тренировках этому приему обучилась — пускать один тяжелый снаряд по нескольким целям. Получалось, надо сказать, не всегда — болты могли завязнуть в теле. Но Ира нашла выход. Теперь, если применяла эту технику, целилась в горло. Там ткани самые мягкие. Главное, не попасть в позвоночный столб.

В этот раз она справилась безукоризненно. Даже добавила завершающий штрих — вернула стрелу, не побрезговала. Правда, трогать кровавый снаряд руками не стала, телекинезом бросив его в сумку для "стрелянных" снарядов. И даже не поморщилась. Заматерела школьница.

Доложилась лично, не в облаке. Гордо так повернулся, подбоченилась, демонстрируя точенную фигурку на фоне голубого неба. Где ты, мол, еще найдешь такого стрелка? Коза такая!

— Готово.

— Молодец! — послал я ей улыбку, словив по слиянию сразу же кучу эмоций, от возбуждения до смущения. Не только от Малаховой, кстати. Все же были подключены.

В Структуре, похоже, уже ставки ставили на то, сколь долго я продержусь против натиска Малаховой. Начался он не так давно, с неделю назад, когда девушка поняла, что от меня, чурбана, первого шага не дождется. Посоветовавшись с подругами, она сменила ролевую модель с “принцессы в замки”, на “боевую подругу”, превращая осаду в штурм.

Но я продолжал держать дистанцию. До того, как воспоминания о прежней жизни вернулись в полном объеме, я бы, может, еще и не против был замутить любовь с девушкой. Ну, небольшой романчик точно. Однако, после случившихся в жизни перемен, передумал это делать. Сразу по множеству причин.

Во-первых, она маленькая. Да, возраст согласия уже прошла, да и выглядит очень привлекательно, но — дите же! Я после полного своего возвращения не мог на нее смотреть иначе, чем на младшую сестренку. И она, кстати, об этом прекрасно знала.

Во-вторых, заводить в собственной команде любовницу, да даже просто любимицу — такое себе управленческое решение. Которое я, может, и послал бы лесом при прочих обстоятельствах, но было еще и в-третьих.

Сама Структура. Постоянная, в последние дни даже не распускаемая связь. В которой чувства, эмоции и мысли не принадлежали одному человеку. Они варились в общем котле, доступные сразу же всем, а я вуайеризмом никогда не страдал. И даже, если бы я смог закрыться от гуков — Ирка бы точно не смогла. И постоянно бомбардировала бы нас всех своими эмоциями.

Собственно, она и так это делала, но это пока не мешало жить. Но начнет, если переключить тумблер с безответной влюбленности на полноценные отношения. И что тогда? С учетом импринтинга, это почти приглашение к оргии! С кучкой несовершеннолетних!

Поэтому я тихонько, и никому о том не говоря, начал использовать на ней техники Наставника. Менять ее привязанность с девичьей чувственности на сестринскую привязанность. Но дело было в самом начале, так что приходилось терпеть продолжающиеся штурмы.

— Хорош зубы сушить! — оборвал я это несвоевременное веселье. Кое-кто уже успел отреагировать на Иркин всплеск красноречивым образом. — Берем зомбей в кольцо. Колдун, дебаф по команде.

Навык Игната против дефектов, почти ставших животными, работал на уровень выше, чем по людям. Если последние, скажем так — падали духом и проникались пораженчеством, то “звери” буквально впадали в неконтролируемую панику. Самое то, когда небольшим отрядом заходишь на крупную группу такого врага.

Для этого рейда мы вооружились огнестрелом. Для близкого контакта и холодняка мои еще не доросли. Тем более, противник — гражданские, у них ничего опаснее кухонного ножа нет и быть не может. Плюс, владеть им не умеют. Это обученный новус с мечом или копьем на короткой дистанции может быть опаснее вооруженного автоматом противника. Как те функции, с которыми мы первый раз схватились. Но сейчас — это не наш случай. Да и рисковать нет никакой надобности.

Задача была даже не в том, чтобы уничтожить логово Обжор, а в проверке боевых качеств Структуры. Мутации прошли штатно, тренировки закрепили полученные изменения, но опыта им еще катастрофически не хватало.

Хакерша тут же воссоздала в облаке карту-схему главного корпуса завода. Наложила на нее зеленые точки команды и красные, взятые у меня, врагов. Получился полноценный тактический экран, на котором каждый видел тактическую ситуацию, и мог скорректировать свой маршрут при ее изменении.

С таким серьезным преимуществом, у Обжор просто не было шансов. Мы вошли двумя группами: основной штурмовой, в которую входили Воины, Колдун и Хакерша, и дублирующей — с заднего входа. Таким образом, отрезали противнику возможность спастись бегством.

Штурмовики по-тихой добрались помещения, где находились Обжоры, и замерли, ожидая команды. Я тоже вывел свою группу туда же. Огляделся.

Дефекты, в большинстве своем, спали. Вповалку, как животные, в которых они, собственно говоря, и превратились. Спутанные волосы, окровавленные лица и руки, грязная одежда. Даже гадили они здесь же — вонь стояла, хоть топор вешай!

Она-то и разбудила воспоминания о моих первых днях после превращения в Ликвидатора. Когда я исследовал свою квартиру и не мог понять, как умудрился превратится в бомжа всего за пару недель.

Вот только, моя человеческая сторона смогла побороть и функцию, и животное начало. А для этих бедолаг пути назад уже не было. Если они хотя бы пару недель пробыли в таком качестве, то выход только один — смерть.

Некоторое время я впитывал в себя обстановку, ища Матку по внешним признакам, другим способом ее обнаружить было нельзя. Нашел ее не сразу — она, точнее он, лежал за колонной, в окружении пятерки "стариков". Эти отличались от "свежаков" более опрятной одеждой, чистыми лицами, и еще тем, что разговаривали друг с другом.

Перебрасывались односложными фразами, но общались! Как люди, блин!

— Этих первыми. — пометил я шесть целей. — Йонду, по седому мужику работай, это Матка. И без позерства. Лучше даже сразу несколько снарядов вгони, на верочку.

— Поняла.

— По команде, не раньше!

— Да поняла я, поняла!

— Колдун, начинай свою песню.

— Ок.

Игнат тут же затянул что-то, что можно было принять за горловое пение каких-нибудь малых северных народов. Однотонное, заунывное, от которого даже у нас немного кровь в жилах стыла. Но работал не звук, а псионическое воздействие. Пение лишь позволяло нашему дебаферу настроится на нужную волну.

Когда спящие стали дергаться во сне, преследуемые какими-то своими личными кошмарами, а бодрствующие "старики" — сбиваться поближе друг к другу, я отдал приказ к началу операции. Матка тут же дернулась, словив сразу три болта в тело: голова, горло, грудь.

Сразу вслед за этим начали бить короткими очередями автоматы. Грохот выстрелов забился эхом в замкнутом помещении, заставив спящих проснуться и вскочить на ноги. Но со сна, да еще и сбитые с толку "песней" Игната, вместо поиска врагов, они бессмысленно заметались по залу, натыкаясь друг на друга, и падая, срезанные летящими отовсюду пулями.

Более менее организованно смогли выступить только опытные Охотники. Сообразив, что их обложили со всех сторон, они прыснули в разные стороны, прячась за колоннами и держась ближе к стенам. Но и это им ничем не помогло. Через минуту последний из них упал, поймав сразу же две очереди.

Я проверил зал на наличие сигналов дефектов. Чисто. Ни одной горящей точки — на карте Хакерши, которую она с моего радара делала, они тоже все погасли. Хотел было уже скомандовать отбой, и выводить ребят из здания, как вдруг заметил в нише — по прямой от меня — какое-то шевеление.

Там точно было что-то живое! Но на моем радаре оно не отображалось! Человек? Разглядеть никак не удавалось.

Обеспокоенные моей реакцией, Мельник с Ландышем быстро сменили магазины на штурмовых винтовках, и наведя стволы на нишу, двинулись туда. Остальные распределись так, чтобы прикрыть ребят, если им будет грозить опасность.

Первым увидел скрывающееся существо Ландыш. Замер на секунду, от неожиданности даже ствол слегка опустил. И выдал в облако растерянное:

— Это что еще за нахрен?

К счастью, гадать, когда мы находились в сопряжении, не приходилось. Каждый из отряда сейчас видел то же самое, что предстало перед взглядом Петра. Бесформенную серо-коричневую массу, что-то вроде грязной жевательной резинки, только весом килограмм в пятьсот, которая медленно шевелилась в темной нише.

— Отходи! — тут же приказал я Воину.

Но выполнить моего распоряжения он не успел. Гигантская амеба вдруг стремительно выбросила сгусток, на лету превратившийся в подобие конечности. Который почти мгновенно преодолел десяток метров, и ударил Мельника в грудь. Скорость его была до того высокой, что даже Воин пятой ступени не смог уклониться!

Да и сила — чудовищной! Петю вырубило еще до того, как он упал на землю метрах в семи. Игнат, состоявший в команде еще и на должности лекаря, метнулся к нему, сразу же диагностировав перелом четырех ребер, и вводя раненного в лечебный сон.

А остальные открыли огонь по новому врагу.