Возвращение колдуна

Глава 1

— Заключённый, на выход! — вслед за нарочито грубым окриком послышалось копошение ключей в десятке замков. Заперли меня здесь со всем старанием.

Гремя цепями, я поднялся со своего места. Тяжёлые кандалы на руках и ногах блокировали магию, и сила будто бы высасывалась этим бледно-серым тусклым металлом. Мой ученик не пожалел всех запасов аль-миния в Империи, чтобы надёжно отрезать меня от магической силы. Смешно.

Толстая дубовая дверь с дюжиной замков из того же металла наконец-то открылась, и первым, что я увидел, стал направленный мне в лицо арбалет. Меня по-прежнему боялись, даже после месяцев в тесном подземелье, даже лишённого магии и всех амулетов. И правильно делали.

— Это точно он? — спросил священник в пыльной рясе.

— Максиан Примус Инвикт, колдун и чернокнижник, — произнёс один из охранников.

Я хищно оскалился, сверкая безумными глазами из-под спутанной седой чёлки, падающей на лицо. Я изрядно оброс за время, проведённое здесь, и выглядел сейчас, как настоящий бродяга. С бородой-метёлкой и длинными седыми волосами, падающими на лицо.

— Для тебя, мразь, архимаг Высшего Круга, Проводник Божественной Воли, Первый Жрец Священного Храма Бога-Создателя, — процедил я.

— Это он, — кивнул другой охранник. — Выходи.

Два раза меня упрашивать не надо, я и сам был не прочь покинуть эту темницу. Сперва я пытался устроить побег, вскрыть замки, избавиться от цепей, но очень быстро понял, что это бесполезно. Мой ученик всё предусмотрел. Я хорошо постарался над его обучением.

И если бы он меня не предал, мы оба могли бы обрести бессмертие и божественную силу.

Меня повели по узким коридорам, держа на прицеле арбалета и постоянно тыча копьями мне в грудь и в спину. Не сказать, что это доставляло мне дискомфорт, закалённая в драконьей крови кожа могла легко сдержать и арбалетный болт, и выпад копьём, но знать об этом охране не следует, и я спокойно брёл, искоса поглядывая на священника. Обычный служитель церкви, ничем не примечательный.

Мы прошли мимо допросной, и я удивлённо вскинул брови. Неужели они наконец-то решились?

— Интересный факт. В шейном отделе человеческого позвоночника семь позвонков, — хрипло сказал я. — И проще всего отделить первый позвонок от второго.

— Молчать! — заорал охранник.

Я расхохотался, глядя, как невинный медицинский факт заставляет этих невежд трястись от ужаса. Похоже, кто-то здорово поработал над моей репутацией, пока я сидел за решёткой. Раньше передо мной лебезили и заискивали, пытаясь добиться моего расположения. Искали любую возможность, чтобы я помог им своей магической силой, задаривали деньгами, драгоценностями и артефактами.

— Ты ответишь за все прегрешения, колдун, — процедил священник.

Я только криво ухмыльнулся. На меня такие дешёвые угрозы давно уже не действовали. Уже больше сотни лет.

Вместе с моим учеником мы вплотную приблизились к разгадке секрета бессмертия, вернее, приблизился только я. Раскрывать все тайны ему пока было рано, и, как оказалось, я опасался не зря. Сначала эти знания он пытался достать тайком, а потом, когда я обнаружил вмешательство в мои записи, организовал мой арест, спевшись с церковью и новым правительством, свергнувшим прежнего императора. Меня обвинили во всех смертных грехах, и вот я здесь.

Ничего узнать ему, разумеется, не удалось. Я спокойно выдерживал любые допросы и пытки. Тайное знание так и осталось тайным.

Яркий свет ударил по глазам, и мне пришлось прищуриться, но я был рад снова увидеть Непобедимое Солнце, лениво ползущее в зенит, к эпицентру своей силы.

Огромный внутренний двор крепости, заполненный народом, теперь казался тесным из-за бушующей толпы. В центре двора находился помост, на котором возвышался деревянный столб, обложенный сухими дровами. С каменного балкона, украшенного флагами с изображением быка, на всё происходящее взирала троица высших иерархов всей Империи. Новый император, кардинал и мой ученик.

Император, юный Домициан, откровенно скучал, но он и не играл никакой роли в государстве, кроме банальной ширмы для тех, кто реально управлял страной. Кардинал Алонсо, как представитель Святой Церкви, уставился на меня горящим взором фанатика, желающего расправиться с колдуном и чернокнижником. Мой ученик... Арктурус Август Сол, по всей видимости, новый архимаг Высшего Круга, глядел на меня пристальным взглядом, будто пытаясь в самый последний момент вызнать мои тайны, так и оставшиеся для него нераскрытыми.

Если бы он меня не предал, все мои знания рано или поздно перешли бы к нему, но Сол всегда был амбициозным и нетерпеливым. Вредное качество для мага.

Толпа, завидев моё появление, взревела, как дикий зверь. В мою сторону тут же полетели отбросы и мусор, гнилые объедки и кости. Кто-то специально ходил с корзинами в толпе, раздавая снаряды. Одна из шуточек моего ученика, не иначе.

Я не обращал никакого внимания на летящие мимо гнилушки, а вот моим сопровождающим досталось. Конечно, их же никто не благословлял на удачу. В отличие от меня. И Сол это наверняка знал.

— Прекратить! — взревел охранник, и обстрел почти сразу же прекратился.

Забавная шутка, я посмеялся.

Меня повели к помосту, заставили подняться по ступенькам, и я остановился у столба. Снова возвышаясь над толпой, как и всегда.

— Народ Священной Лигурийской Империи! Внимайте! — раздался усиленный магией голос, прокатываясь над толпой, как холодная волна. — Перед вами — предатель рода человеческого, предатель Империи и предатель Святой Церкви!

Я усмехнулся этим словам. По моему мнению, всё было как раз наоборот.

— Ранее известный как Максиан Примус Инвикт, архимаг Высшего Круга, он продал душу Врагу Человечества! — продолжил голос.

Голос принадлежал кардиналу, и он вещал с балкона, как обличитель на суде, вот только никакого суда не было.

— Прекращай ломать комедию, Алонсо! — крикнул я. — У меня ещё много дел!

Кардинал на мгновение заткнулся и ожёг меня яростным взглядом, будто я отнял у него любимого мальчика из его гарема. О да, компромат у меня имелся на всех, жаль, что применить его я не успел, придерживая до лучших времён.

— Этот колдун и чернокнижник наслал чудовищный мор на наши земли! — продолжил кардинал, игнорируя мою просьбу. — По заданию Врага он насылал порчу и проклятия, и та эпидемия, унесшая жизнь и нашего любимого прежнего императора — его рук дело!

Толпа завопила и заорала, требуя крови, но кардинал поднял правую ладонь, показывая, что ещё не договорил.

— Слава Богу, мы вовремя распознали колдуна! Суд во главе с архимагом Арктурусом установил, что колдун одержим злом! Но церковь милосердна! — заявил кардинал под удивлённые вздохи толпы. — Церковь дарует колдуну шанс искупить вину, очистить своё доброе имя и спасти свою душу!

Я хмыкнул.

— Если колдун откроет магистру Арктурусу местоположение своих тайников и передаст Святой Церкви секреты Врага, то церковь проявит своё мил... — пояснил кардинал, но я перебил его тем, что громко расхохотался.

Расхохотался искренне, от всей души.

Кардинал Алонсо покосился на меня.

— Значит, раскаяния не будет, — сказал он. — В таком случае, Святая Церковь приговаривает колдуна к очищению огнём. Да будет так.

— Приговор вынесен и обжалованию не подлежит, — тихо сказал император.

— Приговор засвидетельствован и может быть приведён в исполнение, — прошипел мой ученик.

Мои цепи пристегнули к столбу, заставив меня взобраться на связку хвороста. Рядом возник церковник с простым факелом.

— Эй, а как же последнее слово? — насмешливо спросил я.

Кардинал и мой ученик переглянулись. Наверное, надеялись, что я начну молить о прощении и соглашусь наконец раскрыть им тайну моих исследований.

— Церковь признаёт право на последнее слово. Говори, — после недолгого совещания произнёс кардинал.

Заклинаний они ничуть не опасались. Цепи из аль-миния надёжно блокировали любую мою попытку применить магию. Но некоторые вещи работают иначе, без всякой связи с внутренним источником. Если бы мой нерадивый ученик это знал, то ни за что не выпустил бы меня к толпе без плотного кляпа и непроницаемой маски.

— Моё последнее слово — проклятие, которое падёт на ваши головы! — каждое слово падало в толпу, словно огромный булыжник. — Будет проклят твой род, император Домициан! Будет проклята твоя церковь, кардинал Алонсо! Будет проклята твоя магия, ученик Арктурус! Будет проклята Лигурийская Империя!

— Жгите его! — взвизгнул кардинал.

Церковник спешно ткнул горящим факелом мне под ноги. Пламя быстро перекинулось на валежник, с треском и шипением побежало дальше, вверх начал подниматься прозрачный дым.

— Даю вам слово! Я, Максиан Примус Инвикт! Я вернусь! И тогда вы заплатите за ваши преступления! — прокричал я и хрипло расхохотался, не чувствуя никакой боли от огня.

Толпа ахнула, где-то громко плакал ребёнок, кто-то исступлённо молился. Народ пребывал в диком страхе, и это меня ужасно веселило, так что я хохотал и не мог остановиться. Даже когда пламя перекинулось на столб, к которому я был прикован и скрыло меня целиком.

Смешнее всего было то, что я вплотную подобрался к секрету истинного бессмертия. И давно уже подготовил всё, чтобы даже если меня спалят на костре, без проблем возродиться в новом теле, в одном из своих тайных убежищ. Прежде я, конечно, не пробовал сделать это на практике, но все расчёты говорили, что у меня получится.

Поэтому я был спокоен даже тогда, когда моя плоть начала лопаться от жара, а мой дух покинул бренное тело, принимая вид густого чёрного облака. Все они ещё пожалеют, что связались с архимагом Максианом. Что помешали мне закончить мои изыскания.

Мой дух, свободный теперь от оков плоти, устремился прочь от заполненной перепуганным народом площади. Раньше я не единожды путешествовал таким образом, но всякий раз я чувствовал неразрывную связь со своим телом, неподвижно лежащим в лаборатории. Теперь эта связующая нить отсутствовала, и я был по-настоящему свободен.

Я молнией полетел к ближайшему своему тайнику, где хранилось подготовленное для вселения тело, искусственно созданное по моему образу и подобию. Там же меня ждал необходимый минимум артефактов и эликсиров, который поможет мне набрать силу и отомстить ученику и всем остальным предателям, оговорившим моё доброе имя.

Ближайшее тайное убежище находилось в недрах горы, далеко на севере от столицы Лигурийской Империи, высоко в Гельветских Хребтах, и даже бесплотным духом пришлось потратить немало времени, чтобы добраться до горных склонов.

Вот только когда я добрался до них, меня ждало чудовищное разочарование.

Моя собственная система защиты.

Когда я бесплотной тенью проник сквозь толщу горной породы, не разбирая дороги и летя, как мотылёк на свет, то меня отбросило назад, едва лишь я коснулся подземного зала, в котором устроил своё убежище. Будь я живым, меня бы испепелило на месте, но дух повреждений не получил, и я был просто ошеломлён.

Я решил действовать иначе и обошёл залу, проникая в тёмные коридоры и подбираясь к запертой двери, которая должна была самостоятельно отреагировать на моё появление и открыться.

Не открылась.

А когда я вновь попытался пойти напролом, то меня отбросило снова.

Меня пронзила страшная догадка. Система защиты была настроена на мой энергетический слепок. Который сгорел на костре в центре Лигурии.

Отчаяние и ярость накрыли меня сплошной волной, я в бешенстве заорал, и от этого крика, сопровождавшегося всплеском магической силы, в движение пришли сами корни гор. Землетрясение всколыхнуло все Гельветские Хребты, и его отголоски наверняка дошли до столицы, разрушая стены, дома и храмы.

Я перехитрил сам себя, и это заставляло меня злиться гораздо больше, чем предательство Сола и грязь, льющаяся из пасти кардинала Алонсо. Здесь, за дверью, находился мой ключ к могуществу и мести, и я неподвижно замер перед ней, судорожно пытаясь вспомнить хоть один способ обойти защиту, настроенную на энергетический слепок.

Ни одного способа вспомнить я так и не мог, а те немногие варианты, имеющие право на жизнь и которые можно было бы проверить, оставались неосуществимы в форме бесплотного духа, неспособного творить заклинания, обращаясь к внутренней энергии.

Убежище имело форму прямоугольного зала, сокрытого прямо в толще горной породы, и вход с поверхности был тщательно замаскирован. Так, чтобы ни один случайный человек не мог его обнаружить. А коридор, в котором я теперь обретался, был наполнен самыми разными ловушками, призванными тоже защитить мой тайник. Но всё это меркло перед самой совершенной системой защиты, которую я только создавал.

Непроницаемый сплошной купол, повторяющий форму зала, не позволял никому чужому проникнуть в убежище. Ни человеку, ни призраку. Ни дьяволу, ни божеству. Я предусмотрел всё. Кроме того, что мне придётся возвращаться в убежище в таком виде.

У меня имелось ещё несколько таких же убежищ, в пустыне Аль-Тихири далеко на юге, на островах Арго-Илиас на востоке, и прочие, но я хорошо помнил, что ставил везде одну и ту же защиту. Защиту, которую невозможно взломать.

Питалась она от автономного самовосполняющегося источника, перегрузить или пробить брешь в ней не представлялось возможным. Разве что заклятие Мифического Армагеддона могло бы её уничтожить, вместе со всем тем, что находилось внутри, под куполом.

— Дух... Твоё время вышло... — послышался вдруг утробный рык сразу со всех сторон, и я мгновенно понял, что дела мои плохи.

В отсутствие связующей нити, соединяющей мой дух с телом, я становился обычным призраком, и на меня открыли охоту те, кто утаскивал их в посмертие. В ад, где духи становились кормом для дьяволов, подпитывая своими страданиями их существование. Церберы. Неумолимые и беспощадные.

Я, конечно, считался неупокоенным духом, у меня осталась целая куча незавершённых дел, но, похоже, дьяволам на это было наплевать. Я нажил среди них достаточно много врагов, чтобы они хотели мести.

Пришлось бросить всё и срочно улепётывать. С церберами в таком состоянии мне не справиться, всё их существование посвящено охоте на неприкаянных духов. Я рванул прямо вверх, сквозь толщу горной породы, и адские гончие помчались за мной.

Мне срочно требовалось физическое тело, чтобы я мог дать хоть какой-то отпор. И единственным вариантом оставалось вселение в кого-то другого, но это всегда было чревато последствиями как для донора, так и для реципиента. И всё-таки выбора у меня не было.

Как и любой другой призрак, я мог чувствовать живых существ поблизости, и, как назло, на этой стороне Гельветских Хребтов поблизости обнаружился только несчастный мальчишка-пастух, уснувший под раскидистым деревом. Я что есть мочи рванул к нему, стараясь, чтобы демонические псы меня не догнали. Те пока мчались вслед за мной, не издавая ни единого звука, но я чувствовал холод их присутствия.

— Что ж. Прости меня, малец, — мысленно произнёс я, вселяясь в его тело и вышибая его собственный дух.

Церберы настигли меня как раз в этот момент, но, завидев, как я открываю глаза, развернулись и поспешили убраться. Моя репутация в очередной раз уберегла меня, дьяволы прекрасно знали, что меня стоит опасаться в любом обличье.

Вот только едва я справился со всей гаммой ощущений физического тела, как меня прошил спазм невероятной головной боли. Похоже, парнишка был нездоров, да и вообще в его чертах смутно угадывались все признаки того, что с головой у него были проблемы. И что самое плохое в этой ситуации, теперь я застрял в этом теле надолго.

Глава 2

Какое-то время я просто лежал на траве, преодолевая желание взять и размозжить свою (его?) тупую голову камнем. Энергетическое тело пацана было абсолютно неразвитым, что моментально отсекало добрых две трети доступного мне колдовства. И это ещё не самое худшее. Пастушок и в самом деле оказался припадочным, быстрый анализ показал мне, что некоторые участки мозга серьёзно повреждены. И церковь, если бы вдруг им заинтересовалась, точно назвала бы его одержимым. Ха-ха.

Но от того, чтобы быстренько совершить самоубийство, меня останавливало сразу несколько важных факторов. Самоубийство противоестественно, оно расщепляет душу, что меня серьёзно ослабит, это во-первых. А во-вторых, я ничуть не сомневался, что дьяволовы отродья будут меня караулить если не всё время, то ещё очень-очень долго, и стоит моему духу покинуть это тело, как меня тут же схватят и препроводят далеко и надолго. Чего мне бы очень не хотелось.

А вот снова ощущать себя живым и свободным мне очень нравилось. Это давало простор для возможного творчества. Давало мне шансы отомстить. Вот только теперь Сол превосходил меня абсолютно во всём, как он давно мечтал.

Плана, на случай, если я вдруг попаду в тело безродного и бессильного мальчишки-пастуха у меня, разумеется, не имелось, я рассчитывал возродиться в одном из своих специально подготовленных тел. Значит, придётся импровизировать. Я поднялся и сел в позу медитации прямо там же, под деревом.

— Бе-е-е! — проблеяла одна из десятка овец, за которыми, видимо, мальчишка и должен был следить.

Овцы разбредались кто куда в поисках травы получше, но мне было плевать. Это чужой скот, судьба которого меня нисколько не заботила.

Вместо того, чтобы работать пастухом, я погрузился в медитацию, чтобы понять, с чем мне вообще придётся иметь дело. Головная боль почти прошла, оставшись где-то на задворках сознания, а вот к новому телу, его размерам и возможностям привыкать мне придётся ещё долго.

Навскидку пареньку было лет 13-14. На теле обнаружились следы от побоев, как застарелые, так и свежие, его кулаки тоже оказались сбиты, так что он не стеснялся давать сдачи. Ну, я попал хотя бы не в труса и мямлю. Иначе пришлось бы туго, переделывать физиологические реакции тела на стресс обычно бывает долго и затратно. А тут, похоже, с этим проблем не было. Коленки у пацана в кисель не превратятся, если я вдруг нарвусь на неприятности.

Да, тощий, да, явно недокормленный что в раннем детстве, что сейчас, но достаточно жилистый и ловкий, судя по состоянию мышц и суставов. Ладно, с этим можно работать.

Энергетическое же тело... Тут всё было не так хорошо. Никакой структуры, каналы перекручены и перепутаны, источник слаб даже по сравнению с обычным человеком. На исправление потребуется время. Много времени. А до тех пор придётся использовать магию, для которой не нужна работа с источником и внутренней энергией. Ритуалы и руны.

Я вспомнил, как проклял всю империю на костре и усмехнулся. Тоже своего рода ритуал. Достаточно всего лишь заставить поверить в проклятие необходимое количество народа, и они сами сделают всё, чтобы оно сбылось. Сумма их энергий сделает всё, что нужно.

А если учесть, что в моё проклятие поверили и сам архимаг Арктурус, и его прихлебатели, и церковь, и полная площадь народа, сила его будет колоссальной. Очень скоро проявятся первые признаки.

Как именно проявится моё проклятие — я не знал. Как угодно. Но хорошего для Лигурийской империи явно будет мало. Ни в одной из книг, которые я читал, не описывались практические случаи применения такой магии, только теория, но все, как один, оказывались уверены в исключительной силе такого проклятия. Да и я чувствовал его силу даже с цепями из аль-миния.

Закончив с анализом энергетического тела, я поднялся на ноги, немного пошатываясь и не совсем верно определяя своё положение в пространстве. В таком состоянии я не потянул бы даже на ранг Новичка, нет, теперь я всего лишь обычный простолюдин. Карабкаться обратно к званию Архимага Высшего Круга придётся очень долго. Это несколько угнетало. Сразу прорываться в столицу, раскидывая молниями стражу и храмовников, в таком состоянии будет очень глупо. Придётся пока прикинуться этим самым парнишкой, заняв его место.

— Эй, вы! Глупые твари! Ovis aries! Вернитесь сюда, сейчас же! — воскликнул я, окидывая взглядом разбредшихся овец и пытаясь собрать их в кучу своим приказом. — Да чтоб вам провалиться, тупые бараны...

Брюхо пацана, вернее, отныне моё брюхо, издало протяжный низкий рык. Откровенно хотелось жрать. Время было уже далеко за полдень, а этого дурачка, похоже, отправили голодным. Жаль, конечно, этого добряка.

Я прошёлся по пастбищу вокруг дерева, под которым дрых малец, и обнаружил у самых корней маленькую котомку. Моей добычей стали каменной твёрдости сухарь и ломоть сыра, и я снова усмехнулся. Ещё недавно я имел всё, о чём только мог пожелать, самые изысканные явства, самые лучшие напитки. Гореть тебе в аду, Арктурус Август Сол, я это тебе гарантирую.

На самом деле, ситуация, в которой я оказался, выглядела даже как-то... Интересно? Очередной вызов, проверка возможностей, которых я не встречал уже давным-давно. По-настоящему серьёзные вызовы, как я помнил, были, когда я переходил от звания Мастера к званию Магистра, а это произошло едва ли не полвека назад, и успело уже померкнуть в памяти.

Ладно, мне нужен план действий, и я принялся обдумывать его, параллельно грызя сухарь. Придётся вернуться в деревню этого пацана, занять его место, некоторое время пожить там, скрытно прокачивая энергетический контур, потому что в нынешнем состоянии я практически ни на что не способен. Потом придётся перебраться в столицу, поближе к моей цели. Поступить в схолариум? Мальчишка несколько старше требуемого возраста, но, возможно, удастся поступить сразу на третий или четвёртый курс, удивив всех познаниями. Да, моя сила исчезла, но знания-то никуда не делись.

Посмотрим по ситуации. Возможно, это даже и не понадобится, ведь ни теории, ни практике меня там научить не смогут. Я одно время там преподавал и прекрасно знаю всю программу. Другое дело — связи, которые придётся выстраивать заново, а для их появления схолариум подходит почти идеально. Особенно с репутацией малолетнего гения, которую я довольно быстро заимею, если начну блистать редкими знаниями.

Но сперва — деревня и немного развития, чтобы не быть совсем уж никчёмным слабосилком, неспособным даже разжечь огонь в ладони.

Я ещё раз проверил энергетический центр, сосредоточил поток на кончике указательного пальца. Слабый, тусклый огонёк размером с булавочную головку мигнул и тут же погас, а я вдруг почувствовал, что носом хлынула кровь, а ноги стали ватными. О, Демиург, за что мне это? Кажется, будет труднее, чем я ожидал. Это тело просто пока неспособно было пропускать через себя магию. Почти.

Зажимая ноздри и вытягивая шею вперёд, чтобы не залить кровью и без того грязноватую рубаху, я снова уселся на землю, переждать минуту слабости. Хотя лучше было бы идти и собирать овец в кучу, чтобы вернуть их в деревню в целости и сохранности, если уж я решил пока влезть в шкуру этого пастушонка.

А то бегать по здешним склонам следом за овцами мне как-то не хотелось. Гельветские Хребты, как и любые другие горы, могут быть коварными и опасными, и меньше всего мне хотелось свалиться в какое-нибудь ущелье и переломать все кости. Пошатываясь и хватаясь за дерево, под корнями которого отдыхал, я поднялся на ноги, пытаясь прийти в себя как можно скорее.

Овцы снова заблеяли, и я окинул их теперь уже совсем другим взглядом. Тощие, с колтунами в шерсти, неухоженные, вонючие. Под стать самому пастуху. Пришлось взять длинную тонкую хворостину и вручную, как самый обычный простолюдин, сгонять овец обратно в кучу.

А ведь маг уже на ранге Адепта, изучив несколько погодных и целебных заклинаний, может больше никогда в жизни не работать. Всего за каких-то десять-двадцать лет обучения. Многие на этом и останавливаются, и лишь немногие фанаты знаний и могущества идут дальше, к высшим рангам. К истинному мастерству. Поэтому во всей Лигурийской Империи и её окрестностях Архимагов можно было пересчитать по пальцам одной руки. И Архимаг Высшего Круга был всего один — я. Теперь, конечно, это место захватит Сол, даже при том, что умений и навыков для такого звания ему явно не хватало.

Узнать, в какой стороне тут деревня, не составило никакого труда. Мне даже не пришлось копаться в памяти пацана. К пастбищу и этому одинокому дереву вела довольно чёткая тропинка.

Порыться в памяти мальчишки всё равно придётся, но это чревато ещё одним приступом слабости и головной боли, так что я решил оставить это на вечер, когда я буду в тепле и относительной безопасности.

Гнать овец в сторону деревни оказалось не такой уж простой задачей, какой это казалось на первый взгляд. Безмозглые твари так и норовили уйти куда-то в сторону, упрямо остановиться, чтобы пощипать траву или справить нужду, побежать друг за дружкой, чтобы боднуть в бок или задницу. Но я справился.

Низенькие крыши деревенских домов, крытые пожелтевшим дёрном, показались из-за склона. Деревне, можно сказать, повезло, землетрясение пощадило её, сохранив дома в целости, но заборы и сараи изрядно покосились, создавая впечатление полной разрухи, неухоженности и бедности. Хотя деревенские мужики уже активно занимались починкой всего необходимого.

Завидев меня, от работающих мужиков отделилась стайка мальчишек. Я услышал их возгласы.

— Эй, это же Джаг идёт!

— А чего так рано?! Придурок и есть придурок!

— Бать, там этот буйный овец обратно гонит!

— Кто вообще дураку овец доверил?

В мою сторону побежали сразу четверо пацанов, ровесников. Я, не обращая внимания на их выкрики, продолжал гнать скот к деревне.

— Эй ты, буйный! Ты чего их привёл? Мозгов не хватило нормально пасти? — крикнул один из них, долговязый пацан, одетый богаче всех остальных.

— Уго, всеки ему! — начал подбивать на драку другой. — Может, мозги на место встанут!

— Так, стоять! — рявкнул дородный мужик, тоже направляясь к нам. По всей видимости, староста этой вонючей деревеньки. — Джаг, какого хрена ты вернулся? Сегодня ваша очередь пасти, вот и пасите как положено, до заката!

— Мастер Кай, так землетрясение же! — крикнул кто-то из мужиков, сидевший на крыше сарая с молотком в руке.

Надо же. Мастер. Но явно не Мастер в том значении, к какому я привык. Я пока не произнёс ни слова, исподлобья наблюдая за реакцией каждого из присутствующих.

Староста потрогал выбритый подбородок, словно принимая решение, а потом внезапно кивнул.

— Уго! Веди их в овчарню, потом возвращайся сюда, — сказал он.

— А чего я-то, бать?! Пусть придурок и ведёт! — возмутился Уго.

— Не спорь! — рявкнул староста, замахиваясь на сына, который ловко увернулся. — А ты, Джаг, иди и помогай своим. Отцу передашь, что его долг за сегодня ты не отработал.

Я хмуро смотрел на этого жирного борова, открыто эксплуатирующего своих же соседей, загоняя их в долги и пользуясь бесплатной рабочей силой. Вступать в диалог... Это не только ниже моего достоинства, это ещё и верный способ навести на себя подозрения. Я же понятия не имею, как этот малец общался, может, он вообще мог только мычать и мотать башкой.

Уго, вместе со своими прихвостнями, прикрикнул на отару, и овцы послушно отправились вперёд. Я вдруг поймал злобный взгляд мальчишки, и он одними губами произнёс: «Тебе конец, придурок». Ха-ха три раза.

Зато теперь мне точно известно, отчего у парнишки сбиты кулаки и куча заросших ссадин. Он тут, кажется, не самый популярный парень на деревне. Да уж, с таким-то имечком... Джаг... Буйный Джаг. Придётся пока привыкнуть к такому, а уже потом, когда я верну хотя бы часть своего могущества, то возьму своё прежнее имя. Максиан Примус Инвикт.

Овец повели в загон, мужики отправились возвращаться к работе. Я тоже пошёл прочь отсюда, разглядывая приземистые деревенские домики. Повсюду царили бедность, запустение и грязь. Даже если исключить последствия землетрясения, более-менее прилично выглядел только один дом. Даже и думать не нужно было, кому он принадлежит. Всё и так понятно.

Нужно было отыскать дом этого несчастного мальчишки, но я не спешил туда возвращаться. Судя по всему, ничего хорошего меня там не ждёт, лишь очередная бессмысленная работа. Так что я пока просто слонялся по деревне, тоскливо разглядывая покосившиеся хибары. А ведь здесь я планировал провести какое-то время, чтобы выйти в мир чуть более подготовленным, чем сейчас. Это желание угасало с каждой секундой, проведённой здесь, но что-то мне подсказывало, что иного выбора у меня нет. Придётся остаться, но я приложу все усилия, чтобы вырваться отсюда как можно раньше.

Вот чего-чего, а упорства мне было не занимать, и если я наметил себе цель, я достигну её так или иначе, любым способом, законным и не очень. Некоторые знакомые даже за глаза называли меня помешанным на силе чудовищем, и отчасти это было так. Но если бы я не был таким, я никогда бы не достиг той вершины, с которой меня сбросил ученик.

Сила... Вот что определяет твою ценность в этом мире, и если ты силён, то перед тобой открываются все пути. Перед тобой заискивают, перед тобой преклоняются, тебе завидуют, тебе подражают. Даже императоры побаивались меня. Я мог бы легко взять власть, если бы захотел этого, но власть над простыми людьми давно перестала меня интересовать. Именно тогда, когда я открыл путь к бессмертию и божественной силе, которая позволила бы мне властвовать над всем мирозданием и потеснить старых богов.

Но мой ученик дал мне понять, что я ещё не готов. Что я не предусмотрел всех вариантов развития событий. Что я забыл про этот дьяволов аль-миний и не ожидал столь наглого и дерзкого предательства.

А ведь я должен был это предвидеть, ещё когда Сол попросил у меня помощи в его изготовлении. Когда расплав в специальной ванне очень долго обрабатывается самыми мощными молниями из арсенала магов, как бы обучаясь впитывать магию. Металла при этом получается не так уж много, что и делает его самым дорогим материалом в мире. Даже не представляю, во сколько эти цепи обошлись моему ученику.

Но больше я такой ошибки не допущу. Даже в теле деревенского дурачка у меня остались все необходимые знания, чтобы снова возвыситься над толпой и снова сделать шаг к бессмертию и истинному могуществу, которого не достигал ещё ни один маг.

От этих размышлений меня оторвал прилетевший вдруг в спину ком грязи, больно ударивший по позвоночнику и разлетевшийся чёрно-коричневыми брызгами. Я резко обернулся, сжимая кулаки и разгоняя энергию в теле. Те самые четверо малолетних ублюдков во главе с сыном старосты. Похоже, они отвели отару в загон и теперь целенаправленно искали меня, чтобы «наказать».

— Эй, придурок! — Уго сплюнул на землю, отряхивая руки. — Тебе конец, ты понял?

— Буйный Джаг! — захихикал один из его прихвостней. — Опять упадёшь в припадок? Интересно будет взглянуть!

— Или побежишь жаловаться? — встрял ещё один. — Давай, выясним, кто тут мужчина!

— Уго, дай ему по башке, как в прошлый раз! — загоготал третий.

Ну уж нет. Такого я стерпеть никак не мог. Никто не смел так со мной разговаривать, даже когда я пребывал в подземелье под охраной церковников, ненавидящих колдовство. Сейчас они познают настоящий гнев архимага Высшего Круга.

Глава 3

— Склонитесь передо мной, пока не поздно, жалкие черви! — произнёс я, но вместо напитанного магической силой голоса прозвучал только едва начавший ломаться баритон.

Естественно, ничего не вышло.

Мальчишки расхохотались, хлопая себя по коленкам и толкая друг друга в приступе истерического смеха. Один только я оставался предельно серьёзен.

— Давай... Уф... Ха-ха-ха! Давай ещё чего-нибудь! — задыхаясь от смеха, крикнул один из них.

Голову пронзил ещё один приступ боли, словно бы мне в темечко вошёл раскалённый гвоздь, и я почувствовал, как меня охватывает ярость. Ярость, недостойная мага, который в каждую минуту должен оставаться в ясном сознании, но которая сейчас поможет мне с ними справиться.

Глухо зарычав, я бросился на них с кулаками, с каждым ударом высвобождая эту ярость всё больше и больше. Парни в то же мгновение перестали смеяться и начали защищаться, пытаясь мутузить меня кулаками и уворачиваться от моих ударов.

— Он опять буйный! Опять у него приступ! — выкрикнул кто-то из них.

— Придурошный! — прошипел Уго.

— Ай! — вскрикнул другой, получив от меня в ухо.

Их было больше, но им недоставало слаженности действий и мотивации, зато у меня этой самой мотивации было с лихвой, я проносился вихрем, мелькая вокруг них и осыпая каждого из четверых быстрыми ударами.

Мне тоже прилетало. По корпусу, по голове, по лицу, но я упрямо продолжал драться, стараясь держаться так, чтобы передо мной в каждый момент времени находился только один из противников. Они старались меня окружить, но я не давался, активно маневрируя по улице. Вы что, думали, что маги это слабые тюфяки, ничего, кроме книжек, в жизни не видавшие? Маг должен быть сильным и ловким, если хочет обрести настоящую силу, и я сейчас пользовался своими старыми знаниями в полной мере.

— Ялмар, сбоку заходи! Аллин, с другой стороны! Грег, давай, по ногам ему! — скомандовал сын старосты, и мальчишки наконец сменили тактику, переходя от простой свалки к осмысленным действиям.

Грег, плотный и коренастый, бросился мне в ноги, пытаясь обхватить мои колени и повалить на землю, но этого я ему не позволил, сходу пиная в лицо. Что-то хрустнуло, брызнула ярко-красная юшка, парень рухнул на землю и завыл, хватаясь обеими руками за собственное лицо, а я тем временем отступал всё дальше, не позволяя взять себя в клещи.

— Ах ты, сволочь! — выкрикнул Уго, и мне удалось хорошенько дать ему под дых, выбивая весь воздух из лёгких.

Сын старосты согнулся, выпучивая глаза и хватая воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег.

Двое оставшихся наседали уже не так уверенно, как раньше, внезапная потеря сразу половины шайки заставляла их действовать осторожно. Чем я и пользовался, обходя их против часовой стрелки и заставляя обоих больше мешаться друг дружке, чем помогать.

— А ну, вы чего тут устроили, паскудники! — пронзительный визг дородной тётки, выглянувшей из какой-то хаты, заставил Ялмара и Аллина остановиться, и я тут же этим воспользовался, метким ударом в ухо вырубая первого из них. — Джаг, дьяволово ты отродье, а ну, прекрати бить мальчиков!

Я остановился, тяжело дыша, на приличном расстоянии от них. Да уж, даже это далось мне нелегко. Ярость схлынула, оставляя меня наедине с головной болью и полученными синяками. Полупустой желудок свело внезапным спазмом, и я оглядел поле нашей битвы. Мы промчались почти через всю деревню. Неудивительно, что я запыхался.

— А ну, иди сюда, сейчас к папаше твоему пойдём! — закричала на меня тётка после того, как вышла и проверила каждого из мальчишек. — Вот уж он-то тебе всыплет!

Вот даже как. Отлично, мне не придётся самому искать жилище этого пастушонка.

— Хорошо, тётушка, ведите, — покладисто сказал я после того, как немного отдышался.

— Какая я тебе тётушка?! — завизжала она, краснея от негодования. — Чтобы я?! Да с вами?!

Я подошёл к ней, внимательно разглядывая с головы до ног и предусмотрительно держась на расстоянии вытянутой руки, чтобы она не могла меня схватить. С неё станется. Она ведь обычная крестьянка с больными почками и коленями, даже и не подозревающая, что перед ней стоит самый настоящий архимаг Высшего Круга. Будь у неё хоть капля понимания, она бы давно уже склонилась передо мной, зарывшись лицом в грязь, как и вся остальная деревня.

Мальчишки, с которыми я подрался, помогали друг другу подняться, злобно косясь на меня, так что было ясно и дураку, что это не последний раунд.

— А ну, пошли! Вот папаша-то тебе задаст! — тётка попыталась меня толкнуть, но я легко увернулся. — Пошли-пошли! Вздумал он тут! Хороших мальчиков обижать!

Я не стал встревать в спор, просто отправился следом за ней. Возможного наказания я не боялся. Если что, просто сбегу.

На окраине деревни, как я и ожидал, стоял приземистый домик с таким же пожелтевшим дёрном на крыше, который я на первый взгляд посчитал заброшенным. Что ж, я ошибся.

Тётка бесцеремонно распахнула дверь в чужой дом, с порога начиная кричать.

— Том! Дьяволы тебя забери! Твой паршивец опять за своё! — переходя на визг, закричала она. — Избивает невинных мальчиков! Сколько можно?! Если ты его не научишь, то я даже не знаю! Чера! А ты куда смотришь, как ты своего мальчика воспитываешь?! Если так продолжится, мы будет вынуждены принять меры!

Я вошёл следом, тут же оценивая обстановку в доме. Нищета. Просто нищета. Отец сидел на лавке с костылём в руках, мутным взглядом пытаясь рассмотреть кричащую тётку, мать с младенцем стояла возле очага, рядом с ней, хватаясь за грязную юбку, стояла девочка пяти или шести лет.

— Пшла вон, Клара, — дождавшись, когда тётка остановится, чтобы набрать в грудь воздуха, выдавил отец, выпуская изо рта облако перегара. — Разберёмся.

Тётка замолкла на мгновение, тут же обожгла всё семейство злобным взглядом.

— Знаете что?! Я этого просто так не оставлю! — выпалила она и тут же выскочила за дверь.

Есть такой тип людей, которым до всего есть дело. Она, похоже, была именно из таких.

— А ну, иди сюда, поганец, — буркнул отец, хлопая мозолистой ладонью по лавке. — Садись.

Что ж, теперь всё было ясно. Отец — калека и пропойца, мать — забитая тихая мышка, несколько детей, полная нищета. Не очень удачно меня занесло. Ладно, исправим.

По-настоящему опасным отец не выглядел. Для меня. Для тринадцатилетнего парня — возможно. Но я смело подошёл и уселся на лавку рядом с ним, стараясь не морщиться от сивушной вони, исходящей из его рта.

— Дрался? — спросил он.

— Дрался, — сказал я.

— Сколько было их? — спросил он.

— Четверо, — сказал я.

— Побил? — спросил он.

— Побил, — сказал я.

— Ха! — отец хлопнул меня по плечу, по всей видимости, выражая крайнюю степень одобрения.

Я поднялся на ноги, намереваясь снова уйти на улицу, чтобы наконец заняться собственным развитием в каком-нибудь уединённом местечке.

— Останешься без ужина, — хмуро произнёс отец мне вдогонку. — В наказание.

— Том... — тихо промямлила мать.

— Я сказал, — рыкнул отец, и я понял, что это было даже не наказание, а легальный способ не тратить на меня и без того скудные запасы еды.

— Хорошо, значит, на ужин можно не приходить, — сказал я и тут же скрылся за дверью.

Значит, у меня даже больше времени, чтобы заняться практикой, а пустой желудок иногда даже необходим для некоторых упражнений. Теперь нужно было только найти подходящее место для практики, достаточно удалённое от деревни и незаметное.

После некоторых раздумий я отправился на пастбище, туда, где я и вселился в паренька. Сейчас, когда уже солнце начало катиться к западу, касаясь горных вершин, и на деревню понемногу опускались сумерки, там никого не должно было быть.

До пастбища я добрался довольно быстро, гораздо быстрее, чем с отарой овец, и, проверив, что поблизости никого нет, я уселся под деревом, тут же погружаясь в медитацию. Нужно было разобраться с этой странной головной болью и приступом ярости, совершенно для меня нетипичным. И эти приступы, скорее всего, преследовали мальчишку очень и очень давно, недаром ведь он успел уже получить прозвище «Буйный».

Развивать энергетический контур на первых порах довольно просто даже для таких, как этот пастушок, достаточно лишь научиться ощущать потоки энергии, а потом осознанно гонять её по всему телу, чем я и занялся, вспоминая, как делал это давным-давно, ещё будучи обычным лигурийским сиротой.

Надо научиться ощущать каждую клеточку своего тела, направлять потоки энергии, подчинять их своей воле, заставляя течь не так, как хотелось бы им, а так, как это нужно тебе. И только потом уже можно переходить к практике, пропуская магическую энергию через своё тело и душу, служа проводником между миром тонких энергий и грубым физическим миром.

А к этому телу мне придётся привыкать. Наверное, ещё очень долго. Можно было бы, конечно, провести эксперимент и захватить другое тело, например, того же сына старосты, чтобы сразу иметь и хоть какое-то положение в обществе, и верных прихвостней, но, во-первых, я не знал, увенчается ли этот эксперимент успехом, а во-вторых, это было бы проявлением слабости. Если уж судьба решила запереть меня именно в теле Буйного Джага, то так тому и быть.

Но попробовать выйти из тела всё-таки стоило. Благо, я уже находился в медитации.

Покинуть тело Джага почему-то удалось гораздо легче, чем обычно, и я сразу же проверил, на месте ли астральная связь, оберегающая меня от адских ищеек. Да, тонкая серебряная нить протягивалась от моей астральной проекции к сердцу сидящего в медитации мальчишки. Я в безопасности.

— Ты! — крик раздался внезапно, как и град почти неощущаемых ударов по спине. — Что ты со мной сделал?!

Я обернулся. Дух мальчишки, растерянный и почти плачущий, продолжил мутузить меня кулаками. Хм. А я предполагал, что его сожрали гончие.

Но нет. Нить, ведущая к телу, протягивалась и от него. М-да уж, топорно сработано, господин архимаг, неудовлетворительно. Эту связь необходимо было прервать, но я, похоже, слишком сильно поспешил снова обрести плоть, улепётывая от адских посланников.

— Что происходит, объяснись! — кричал на меня Джаг. — Кто ты, чёрт подери, такой?!

Идея пришла мгновенно. Парнишку можно использовать, и я это сделаю.

— Внемли, Джаг по прозванию Буйный, — исполненным величия голосом произнёс я. — Ты избран!

— Кто буйный, ты буйный! — вскипел он. — Я тебе башку оторву, пень старый! Верни меня обратно!

— Узри величие архимага Максиана! — продолжил я, не обращая внимания на выкрики бестелесного духа.

В астральной форме можно выглядеть так, как ты пожелаешь, и я принял тот облик, который любил больше всего. Исполненный неистовой силы и подлинного величия, когда я был на пике своего могущества. Я предстал перед Джагом в виде мудрого старика в роскошной зачарованной мантии, с длинной ухоженной седой бородой, а вокруг меня сверкали молнии, кружились валуны и летали огненные фениксы. Любой, кто узрел бы меня в этот момент, тотчас рухнул бы на колени в ужасе и благоговении.

Но Джагу, похоже, было плевать.

— Да срать я хотел на твоё величие, козёл! Верни меня назад! — закричал он.

Я нахмурил брови. Несносный мальчишка.

— Ты, похоже, не понял, кто я такой, — произнёс я. — Я — архимаг Высшего Круга, Максиан Примус Инвикт, первый и единственный своего имени!

— А, погоди, старик... — нахмурился Джаг. — Это про тебя староста говорил? Ты же это! Чернокнижник! Чёрный маг! Предатель рода человеческого! Теперь всё ясно, старый козёл! А ну, возвращай всё как было!

Я расхохотался. Да уж, ученик неплохо позаботился о моей репутации, что даже в отдалённой горной деревушке самый последний пастух знает об этих слухах.

— Чё ты ржёшь, я тебе башку откручу! — снова разозлился Джаг.

— Глупый мальчишка! Ты даже не подозреваешь, о чём говоришь! — не прекращая смеяться, произнёс я.

Конечно, он не понимал, что происходит, и почему он оказался снаружи собственного тела. Я в одно мгновение подлетел к нему и схватил за горло. Астральным телам не надо дышать, но мальчишка всё равно замер, глядя мне прямо в глаза с нескрываемой злостью.

— Смелый, — хмыкнул я. — Пожалуй, ты можешь пригодиться. Я даже перехотел тебя развоплощать.

Но и оставлять мальчишку в таком состоянии было нельзя, слишком долгий внетелесный опыт не самым лучшим образом влияет на состояние души. Особенно такой неподготовленной.

Я вновь окинул окрестности в поисках живых тел. Под землёй копошились черви, в траве стрекотали кузнечики и прочие насекомые. Это всё не подходит. Но зато наверху, среди раскидистых ветвей дерева, чистил перья скворец, абсолютно не обращая внимания на мальчишку, тихо сидящего у самых корней. С натяжкой, но подойдёт. Если периодически доставать его из птичьего тела, чтобы малец совсем не поехал крышей. Сам он оттуда не выберется ни в жизнь.

Продолжая держать парнишку за горло, я подлетел к скворцу и одним усилием воли заменил дух птицы на дух мальчишки. Скворец, который только что спокойно чистил пёрышки, вдруг встрепенулся, не удержался на ветке и рухнул вниз. Даже жаль, что такое могущество доступно мне только в астральной форме. Настолько, что не хочется возвращаться, но придётся.

Я тут же нырнул в тело Джага, вышел из медитации и поймал трепыхающуюся птицу в ладони. Ха-ха, представляю, что он сейчас ощущает. Это и тренированному магу бывает непросто, а уж простому мальчишке...

Скворец каркнул несколько раз, будто пытаясь откашляться.

— Ур-род! — хрипло произнёс он, пытаясь меня клюнуть. — Мр-разь!

— Не советую портить со мной отношения, малец, — хмыкнул я. — Так уж сложилось, что сейчас твоим телом управляю я, и мне оно гораздо нужнее. А, и ещё... Если это тело вдруг умрёт, например, ты расклюёшь мне артерию ночью или пробьёшь глаз до самого мозга, то и ты умрёшь в тот же момент. Вот только я сумею возродиться, а ты — нет.

Он каркнул что-то непонятное, но все попытки как-то мне навредить тотчас же прекратил. Похоже, осознал, что это всё не чья-то шутка и не случайное совпадение, и только после этого сумел успокоиться.

Начало понемногу темнеть, сумерки густели, как чернила на листе, пора было возвращаться в эту хибару, которую Джаг называл своим домом. Клянусь, лучше бы я заночевал на свежем воздухе, благо летние ночи ещё не успели похолодать. Лишь сменяли дневную жару приятной лёгкой прохладой.

Я снова побрёл в деревню, сунув успокоившуюся птицу за пазуху. Далеко он не улетит, не только потому что не умеет нормально летать, но и потому что магия не позволит ему чересчур отдаляться от тела. На самом деле, я не знал наверняка, зачем сохранил душу паренька в целости и сохранности, а не развоплотил, как душу этой несчастной птицы, но что-то мне подсказывало, что парень мне ещё может пригодиться. К тому же, не совсем было ясно, что будет с телом, если уничтожить его дух, таких экспериментов не проводил ни я, ни кто-либо из моих знакомых магов.

Ну и это однозначно считалось бы тёмной магией, запрещённой. Чернокнижником меня и в самом деле называли не без основания, за свою жизнь мне довелось провести множество разных ритуалов. Но уничтожать чью-то душу, однозначно, стало бы самым чёрным из них, потому что это была бы участь хуже смерти. Вечное небытие, бесследное исчезновение вместо шанса на перерождение. Опускаться до такого просто из-за того, что мне на какое-то время понадобилось тело, я не собирался.

Я тихонько пробрался в хибару джаговой семьи, намереваясь лечь спать. Но едва я затворил за собой дверь, как раздался голос его папаши.

— Джаг, — протянул он. — Что там с долгом старосте?

Глава 4

Скворец за пазухой задрожал от страха, злые мутные глаза крестьянина не предвещали ничего хорошего. Я успел заметить, как этот алкаш перехватил костыль поудобнее, превращая его в неплохую дубину, чтобы тут же обрушить на голову нерадивого сынка.

— А за каким хреном ты берёшь в долг у этого борова? — хмыкнул я.

Батя опешил, лупая глазами, побагровел.

— Да ты как с отцом разговариваешь, щ-щ-щегол?!! — взревел он, поднимаясь на ноги и опираясь на костыль.

Птица за пазухой буквально забилась в ужасе, так что мне пришлось придерживать её одной рукой. Из-за шторки, отделяющей родительское ложе от остальной хаты, робко выглядывала мать.

— Lyd! — свободной рукой я начертил в воздухе руну подчинения и усилием воли отправил её к отцу. —Сядь!

Это незамысловатое воздействие опустошило меня даже с учётом того, что я весь вечер потратил на развитие энергетического источника, и мне даже пришлось ухватиться за косяк, чтобы не рухнуть на пол. Похоже, следующее использование такой грубой силы меня убьёт. Тело пацана не способно даже на элементарные воздействия.

Зато папаша уселся обратно на лавку, испуганно глядя на меня. Я множество раз видел этот взгляд, изумлённый и испуганный одновременно, первобытный ужас столкновения с Неведомым всегда меня веселил. Особенно, когда руна подчинения выбивает из головы все остальные мысли и лишает воли.

Я некоторое время разглядывал пьяного калеку, размышляя, что же с ним сделать. Скоро действие руны иссякнет, а взбешённый папаша кинется на меня с костылём.

— Спи, — приказал я, и отец послушно закрыл глаза, продолжая сидеть на лавке, лишь немного наклонился вперёд, клюя носом.

Я разулся, прошёл дальше, оглядывая жилище, наверняка кишащее клопами, блохами и всеми остальными атрибутами бедности. Тут не было ничего лишнего, настоящий минимализм, ставший модным теперь в некоторых домах, только очаг, массивный стол, лавки вдоль стен и шторка, закрывающая проход на родительскую сторону. У очага, укрываясь овчиной, лежала сестрёнка, делая вид, что она спит, рядом лежал набитый соломой тюфяк, предназначенный, видимо, для самого Джага. Никакого личного пространства, понимаешь.

Отец всхрапнул, пуская пузыри слюны изо рта, я резко обернулся. Нет, всё в порядке.

— Сына... Что это было? — приоткрывая шторку, шёпотом спросила мать.

— Ничего, — буркнул я. — Иди спи.

Хотелось поскорее лечь, слабость всё ещё преследовала меня, и я, не раздеваясь, рухнул на жёсткий тюфяк. Прохладно. Угли в очаге давно прогорели. Скворца из-за пазухи я выпустил, и посадил наверх, под самую крышу, на одно из перекрытий. Завтра поговорим.

Я нечасто вспоминал свою прошлую жизнь, до того, как открыл в себе талант к магии, но теперь вся эта обстановка почему-то живо напомнила мне, как я выживал на улицах, воруя себе пропитание и ночуя на заброшенных чердаках. Тогда я был слаб, почти так же, как сейчас. Но я вырвался из нищеты и взобрался на самую вершину, значит, смогу и сейчас. Благо, я помню ритуалы на укрепление тела, знаю массу способов развиться в короткие сроки и в целом теперь не наломаю тех дров, которых наломал тогда, занимаясь своим развитием. Отчасти это, наверное, даже плюс, теперь, со всеми моими знаниями, я смогу развиться именно в том направлении, которое мне нужнее всего.

Решив, что пока не стоит забивать себе голову, я легко провалился в управляемый сон, чтобы тело могло восстановиться. Вместе со всем запасом энергии.

Магические умения, связанные с внутренней энергией, улучшаются, только когда их применяешь, когда тело учится пропускать через себя потоки, а воля становится твёрже камня, прогибая реальность. И мне придётся колдовать даже больше обычного, чтобы резерв этого тела увеличивался с каждым днём. Прямо как в старые добрые времена.

Жаль, что руны и ритуалы резерв никак не увеличивают. Они могут дать лишь временный, заёмный эффект, который потом чреват откатом и полным опустошением, а для честной прокачки необходимы честные тренировки, иных вариантов нет. И я буду тренироваться, чтобы снова стать сильным.

Ночь пролетела, как одно мгновение, и истошный крик соседского петуха разбудил всю семью. К моему удивлению, папаша делал вид, что вчера ничего не произошло, наверное, думая, что ему это всё спьяну привиделось, так что я быстро сожрал скудный завтрак и умчался прочь до того, как глава семейства успел назначить мне задание на день.

Скворца пришлось взять с собой. Парнишка в теле птицы учился летать, я учился вновь использовать самые элементарные техники. Мы уединились на вершине одного из склонов неподалёку от деревни. Открытые пространства всегда хорошо влияют на потоки энергии, недаром многие из одарённых селятся в высоких башнях.

Я даже и не заметил, как к полудню почти досуха опустошил весь энергетический резерв пацана. Раньше я бы даже не ощутил этого, я ведь почти ничего не сделал.

— Кр-ра! Колдун! — Джаг пролетел рядом с моим ухом. — Когда ты вернёшь мне моё тело?

— Когда посчитаю нужным, — не отвлекаясь от перекатывания энергии между ладонями, произнёс я.

— Уже пор-ра! — каркнул он.

— Нет, молодой человек, ещё рано, — флегматично ответил я. — Не заставляй меня жалеть о том, что я дал тебе физическое воплощение. Лучше продолжай летать здесь и предупреди меня, если кто-нибудь приблизится.

Скворец мотнул головой, но спорить не осмелился, лишь громко хлопнул крыльями и начал облетать место нашей тренировки по широкой дуге.

Я же подумал о том, что мне необходим хоть какой-нибудь амулет, который мог бы меня так или иначе усилить. Сейчас не до жиру, все средства могут оказаться полезными. Но для создания сложных амулетов мне банально не хватит сил. Всё всегда упирается именно в силу. Личная сила, вот что важнее всего.

— А здорово ты батю моего осадил! — мальчишка прилетел снова, сделав большой круг. — Научишь так же?

— Нет, — хмыкнул я.

Мне уже хватило одного ученика. Брать второго я пока не планировал. Обжёгся, так сказать.

Мальчишка явно расстроился, но вновь послушно улетел прочь, пока я, стоя в довольно странной для внешнего наблюдателя позе, разгонял потоки внутри тела. Иначе любые чары и заклинания будут оборачиваться пшиком. Возможно, разноцветным и искрящимся, но всего лишь пшиком, а реального эффекта просто не будет.

Всего три направления магического искусства могли простить недостаточную подготовленность волшебника. Руны, которые наносились на поверхности или чертились в воздухе (но это как раз требовало усилий), ритуалы, в которых важнее всего было правильно соблюсти условия, и алхимия, больше зависящая от качества ингредиентов и аккуратности самого алхимика.

Когда энергии в теле осталось лишь на то, чтобы ровно стоять, а мышцы и суставы нещадно болели от неудобных поз, я решил остановиться. На начальных этапах излишнее усердие только навредит.

— Эй, колдун! — крикнул сверху мальчишка, и я поморщился.

Если кто-то услышит такой диалог, нам обоим не поздоровится. Второй раз гореть на костре будет ощутимо больнее. Я нащупал ментальную связь Джага с его телом и вклинился в неё, посылая сообщение мысленно.

— Не надо так кричать, молодой человек, — прозвучал мой голос прямо у него в голове.

— Прочь из моей головы, урод! — так же мысленно крикнул он.

— Нас обоих сожгут, если ты будешь говорить вслух на людях, — я проигнорировал очередной выпад мальчишки.

— Скворцы умеют говорить! Некоторые! — возразил он. — Я видел! У бродячих артистов!

— Мы не бродячие артисты, — напомнил я. — Что ты там увидел?

— Всадники незнакомые к деревне идут, — буркнул он.

— Слетай, посмотри ближе, — приказал я.

Он несколько раз хлопнул крыльями и отправился к дороге, не снижая высоты и катаясь на потоках горного ветра. Летать ему, кажется, понравилось.

— Имперский всадник! Со свитой! С ним церковники, трое! — мысленно передал он.

Любопытно, что это вдруг привело сюда аж целого имперского всадника, представителя благородного сословия. Вряд ли это внеочередной сбор налогов, хотя с нового императора станется.

— Деревенские все на улицу выходят! Вон, староста им кланяется! — доложил парень без всякого напоминания.

Хм. Наверное, и мне пора присоединиться к деревенским, чтобы не выбиваться из коллектива, так сказать, поэтому я закончил тренировку и побежал к деревне, надеясь успеть вовремя. Хотя всё самое интересное мне перескажет мальчишка, усевшийся на крыше одного из домов.

Ладно хоть бежать в юном и молодом теле оказалось значительно проще и приятнее, чем в виде седого почтенного старца. Я успел как раз к тому моменту, когда имперский всадник принялся толкать речь.

— ...наложил проклятие! Защита архимага Арктуруса не справилась с такой мощью! — громко объявлял имперский всадник.

О, это про меня. Я бы сильно удивился, если бы Сол сумел отвести подобное проклятие, действующее не за счёт моей силы, а за счёт всех присутствующих. Похоже, что-то началось. Я остановился в последних рядах, подальше от начальственных взглядов этих незваных гостей.

На лицах крестьян ожидаемо читался ужас, многие тихо молились, некоторые даже упали на колени. Один только староста хмуро поглядывал то на всадника, то на сопровождающих его церковников.

— Монстры снова полезли из своих логовищ! Империи снова требуются воины! Поэтому ваша деревня... — он замолчал на мгновение, окидывая деревню взглядом и примерно вычисляя количество домов. — Обязана выставить для защиты Империи троих человек! Со своим снаряжением и оружием!

Я заметил папашу, который хмуро сжимал костыль, играя желваками. А он, похоже, не так прост.

Судя по всему, моё проклятие легло на некую область, скорее всего, очерченную границами Лигурийской Империи. И если я предположил верно по тем обрывкам информации, которые предоставил всадник, это проклятие действует как своего рода чума. Не в смысле болезни, а в смысле действия. Точно, как чумные бубоны испускают гной, когда их вскрываешь, так и на земле открываются заражённые области, испускающие монстров и чудовищ.

А на императора, кардинала и моего ученика должны были пасть их собственные варианты проклятий, действующие совсем иначе.

Что ж, если по земле и впрямь снова ходят чудовища, то это даже в плюс. Редкие ингредиенты для ритуалов и зелий станут гораздо менее редкими, ведь все старые логова мы давным-давно зачистили, а новых с тех пор так и не появлялось. А ещё эти места должны буквально сочиться магической силой, и каждое логово может неплохо продвинуть меня в развитии. Если я, конечно, выживу после его посещения. Потому как водиться в них может абсолютно что угодно, начиная от банальных упырей и заканчивая василисками или мантикорами.

— Ваша Милость! — произнёс староста, будто специально коверкая слова. — Нету-ка у нас людей-то, о прошлом разе забрали ишшо!

Всадник демонстративно достал плеть, хотя и не спешил пускать её в дело, лишь поигрывая ею в воздухе.

— Сын мой! — встрял в разговор один из церковников в длинной серой рясе. — Это долг каждого честного прихожанина! Вы же следуете заветам Церкви, я надеюсь?

Все присутствующие осенили себя знаком малого круга, отгоняющим зло, и я в том числе.

— Ибо защита ближнего своего от зла иномирного есть благо, умасливающее душу на пути в рай, — подняв палец к небу, произнёс священник.

— И как честные прихожане, вы теперь обязаны выставить троих мужчин с доспехами и снаряжением для прохождения службы в отряде имперских ловчих, — скучающим тоном повторил всадник.

В принципе, я мог бы вызваться и поступить на службу, получая шанс легально посетить одно из логовищ, но перспектива военной службы, особенно в таком возрасте, меня не слишком-то привлекала. Там будут контролировать каждый мой шаг, что не позволит мне спокойно заниматься собственным развитием. Обязательно у кого-нибудь возникнут вопросы, а где каверзные вопросы — там и внимание церкви. И если размотать эту цепочку до конца, то в финале меня опять ждёт костёр.

Ну уж нет, я как-нибудь сам. Внимание церкви мне ни к чему. Если официально признанных магов, выпускников схолария или чьих-то личных учеников она ещё могла хоть как-то терпеть, то всех самоучек ждала только одна дорога. На костёр, за очищением души, потому что исследовать тонкие планы самостоятельно и не привлечь внимания иномирных сущностей практически невозможно. Вот одержимые и появлялись с завидной регулярностью.

Рано или поздно любой начинающий маг поддаётся соблазну изучить секреты иных миров. И чаще всего их защиты не хватает, чтобы сделать это безопасно для себя и окружающих и вернуться потом тем же самым. Менее умные маги даже заключают контракты с иномирными сущностями, что тут же переводит их в разряд колдунов и чернокнижников, которых церковь не терпела уже ни в каком виде.

— Через две седмицы ваши воины должны прибыть в крепость Инфариата, — не терпящим возражений тоном произнёс всадник. — В случае неповиновения... Вся деревня будет отлучена от церкви и уничтожена.

— Ваша Милость! Тык идтить-то туды две седмицы и выйдет! — заламывая пальцы, произнёс староста.

— Я всё сказал, — отрезал всадник, подбирая поводья и разворачиваясь на лошади.

Его свита, не говоря ни слова, последовала за ним. Судя по всему, им за сегодня нужно было обойти ещё несколько деревень, о чём свидетельствовал их усталый вид и скорость, с которой они поскакали прочь.

Обычно таким способом из деревень забирали самых буйных и неуживчивых юношей, и подобная судьба наверняка ждала бы Джага в недалёком будущем, но пока что от рекрутчины его спасало малолетство. Подросткам давали шанс ещё немного подрасти и проявить себя. Вот года через два-три его бы отправили бегом за всадником, всучив самодельное копьё из обломка косы и мешочек сухарей.

Крестьяне начали расходиться по домам, громко обсуждая приказ всадника. Никто не хотел бросать семью, дом, родных и уходить в неизвестность, чтобы сдохнуть через неделю от когтей упыря или зубов вурдалака. Но кому-то придётся это сделать, чтобы остальная деревня могла жить и здравствовать. Последние слова всадника были отнюдь не пустой угрозой. Неповиновение каралось жёстко, чтобы все остальные деревни знали, что их может ждать в случае бунта.

Я поспешил покинуть улицы, чтобы не попасться на глаза старосте или его сынку. В моём случае на малолетство могут и закрыть глаза. Хотя даже если бы меня вдруг отправили в рекруты, я бы просто сбежал по дороге, наплевав на угрозы властей, в конце концов, для меня эта деревня ничего не значит. Но и сходу преступать закон я не хотел, чтобы мне потом не пришлось долгое время прятаться и скрываться.

— Джаг! — я вошёл в дом и потянул за ментальную связь, привлекая внимание мальчишки. — Смотри, чтобы никто не зашёл.

— Ла-адно, — проворчал мальчик, начиная нарезать круги над своей старой хибарой.

Мне ещё вчера вечером в голову пришёл один неплохой ритуал, который мог бы меня неплохо усилить, но для него требовался горящий очаг. Сейчас же, когда дом пустовал, а вся семья ушла на улицу, чтобы на народном сходе выдвинуть кандидатов в рекруты, я мог успеть провернуть всё, что мне необходимо.

К счастью, матушка недавно что-то варила, и угли не успели остыть, так что я подбросил немного дров и раздул огонь, садясь прямо напротив него. Очаг — это одомашненный огонь, безопасный, в отличие от костра, который я мог бы развести где-нибудь неподалёку от деревни, но в моём нынешнем состоянии лучше выбирать безопасные и проверенные варианты.

Я едва удерживал себя на месте, чуть ли не подпрыгивая от нетерпения. Но когда огонь наконец разгорелся и вспыхнул красным пламенем, я шепнул ему секретное слово, а потом зачерпнул пламя руками.

— Джаг, что это ты делаешь? — послышался голос из-за спины, и я тут же выронил пламя обратно в очаг.

Кажется, я попал впросак. Гораздо раньше, чем я предполагал.

Глава 5

Я медленно обернулся и увидел там девочку, про которую совсем забыл. Вернее, думал, что она вместе со всеми остальными на деревенском сходе.

— Джаг, я всё видела! Что это было? Я всё маме расскажу! — начала канючить она.

Чувство опасности коснулось моего затылка, и я вдруг ощутил, как снова начинает разгораться эта странная чужая ярость.

— Джаг! Как её зовут? — мысленно спросил я у своего спутника.

— Это Ляна! Мелкая вредина! — сразу же отозвался парень. — Только ей ничего не делай, прошу!

Я внимательно посмотрел на тощую и чумазую девочку, которая вышла из родительской половины и теперь подозрительно щурилась на меня.

— Ляна... — максимально мягко произнёс я, отгоняя прочь все нехорошие мысли. — А что именно ты видела?

Общаться с детьми я, к сожалению, не умел. Тем более с крестьянскими.

— Ты дрова опять тратишь! Папка ругаться станет! — нахмурилась девочка.

Я же, наоборот, успокоился. Обвинений в колдовстве, кажется, не будет.

— А потом головёшку руками взял! — добавила девочка. — Пожар хотел учинить? Я всё маме расскажу!

И верно. Если разум может найти рациональное объяснение увиденному, он всегда предпочтёт именно его. Среди простолюдинов, конечно. Маг должен отбросить подобные глупости, если хочет добиться успеха.

— Э-э-э... Не говори, — произнёс я. — Если дашь слово, что никому не скажешь — я покажу тебе фокус.

Девочка нахмурилась.

— Ты врёшь, — сказала она.

— Нет, не вру, — сказал я.

— Покажи, — потребовала она.

— Если пообещаешь, что никому не скажешь, — сказал я.

Она задумалась, прикусив нижнюю губу.

— Ладно, — неохотно выдавила она. — Не скажу. Обещаю.

Я недоверчиво хмыкнул, но всё-таки снова повернулся к очагу и зачерпнул всё ещё послушное пламя руками, усилием воли формируя из него маленькую жёлто-оранжевую канарейку. Ляна глядела на это, как зачарованная, и даже протянула пальчики, чтобы потрогать, но я вернул пламени естественную форму и положил обратно в очаг. Проводить задуманный ритуал при свидетелях лучше не стоит, пусть даже при таком юном и доверчивом свидетеле.

— А это... Ты... Птичка... — бормотала девочка, хлопая ресницами и переводя взгляд то на горящий очаг, то на мои руки.

— Никому ни слова, Ляна, — сказал я.

Девочка даже зажала себе рот ладошками, демонстрируя, что никому ничего не скажет, но верить я, конечно, не спешил, прекрасно понимая, что «по секрету» она может разболтать что угодно и кому угодно. Надеюсь, к тому моменту я буду уже далеко отсюда.

Задержаться в этой глуши, с одной стороны, было бы полезно, тратя время на развитие и усиление, но с другой стороны, каждая лишняя минута, проведённая здесь, означала, что моё отмщение откладывается всё дальше и дальше.

— Колдун! Идут! — раздался в голове голос мальчишки, и я пошевелил угли в очаге, раскидывая их друг от друга, чтобы уменьшить пламя.

— Ляна! — строго произнёс я. — Ни слова.

Девочка кивнула с максимально серьёзным видом, а я взялся хлебать воду, будто зашёл в дом просто попить, и как раз вовремя. Дверь скрипнула, в дом вошёл отец, опираясь на костыли, а следом за ним семенила мать, стараясь глядеть только себе под ноги.

— ...я тебе говорю, Чера, он уже взрослый лоб, ничего с ним там не случится, — до моего слуха долетел обрывок разговора.

Папаша был трезв и оттого зол, это читалось в каждом его движении. Он окинул жилище пристальным взглядом, задержав его на мне, а потом уставился на связку валежника, заметно исхудавшую.

— Кто дрова подкидывал? — хмыкнул он, перехватывая костыль. — Джаг, ты опять, поганец? Ты знаешь, сколько они стоят?

Я открыл было рот, чтобы ответить, но сестрёнка меня опередила.

— Это я, папочка, я замёрзла, — сказала Ляна.

Папаша заметно подобрел, возвращая костыль в прежнее положение.

— Чера, мать твою за ногу, чего так плохо топишь? Ляна, золотце, сейчас-то согрелась? Да? Ну хорошо, — он проковылял к столу и грузно опустился на лавку.

Я поспешил выскользнуть за дверь прежде, чем этому алкоголику взбредёт в голову ещё что-нибудь. Да уж, жаль, что с ритуалом ничего не вышло. Я намеревался обратить силу огня себе на пользу, заключить пламя в уголёк, чтобы в нужный момент оно могло мне послужить, как средство защиты или что-либо ещё, но не судьба. В другой раз.

Джаг порхнул ко мне, едва я показался из-за двери, хлопая крыльями и стараясь держаться прямо напротив моего лица.

— Ну что? Всё получилось? — нетерпеливо спросил он.

— Что? — хмыкнул я.

— Ну, что ты хотел! Теперь ты вернёшь всё как было? Вернёшь мне тело? — спросил он.

— Нет, — сказал я. — Мне помешали.

Мальчишка поник, это было заметно даже в облике скворца.

— Ну... Так, наверное, даже лучше... — пробормотал он мысленно. — А то это... Меня хотят... То есть, тебя. Нас, короче. В этот. В отряд, в крепость.

Я выругался на одном из давно забытых языков, в сердцах пиная камешек. В мои планы это не входило вообще никак. Не хватало ещё, чтобы архимаг тянул лямку на службе, как какой-нибудь мечтающий о славе дуралей.

Хотя... Это, пожалуй, можно провернуть и в правильную сторону, даже с пользой для себя. Дождаться, когда нас бросят на зачистку первого же логова, а потом со спокойной душой дезертировать, изменив имя и внешность. Это будет даже лучше, чем просто линять из деревни куда глаза глядят.

Вот только церковники наверняка будут проверять каждого кандидата в имперские ловчие. Пока вроде всё не настолько плохо, чтобы они игнорировали элементарные техники безопасности, и необученных крестьян в бой против мантикор пока не бросают. Но это будет потом, с этим разберёмся.

— А ещё кого хотят отправить? — спросил я.

— Не знаю, пока не могут решить, — ответил мальчишка. — Никто не хочет, только насчет меня... Тебя... Единогласно.

Как неожиданно. Да уж, репутация этого буйного точно оставляла желать лучшего. Захотелось вдруг спалить всю эту деревню дотла, пустить красного петуха по крышам, чтобы зарево от пожара виднелось аж на другой стороне Гельветских Хребтов. Я снова почувствовал эту ярость, перемешанную с острой головной болью, и сжал кулаки так, что ногти впивались в кожу.

Красная волна немного схлынула, боль позволила снова мыслить ясно и чётко, и понимание того, что это была абсолютно чуждая и неестественная ярость, пришло в тот же момент. С этим определённо придётся разобраться, потому что эта волна ярости могла бы здорово испортить мне жизнь в определённые моменты. Вот только копаться в головном мозге это всегда очень тонкая работа, в которой проще простого напортачить. Мне бы не хотелось вдруг обнаружить, что это тело внезапно разучилось дышать или мозг перестал приводить в порядок картинку, приходящую на сетчатку глаза, и теперь весь мир перевёрнут с ног на голову.

Я брёл по окраине деревни, размышляя над различными вариантами развития событий, и понимал, что пока всё складывается вполне неплохо. В конце концов, я жив, относительно здоров и постепенно восстанавливаю контроль над магией. Мальчишки всё равно едва-едва хватало на пару дешёвых фокусов, но по сравнению с тем, что было в самом начале — это заметный прогресс. Хотя по сравнению с нулём любой результат будет прогрессом.

В конце концов, в этой глуши даже и делать нечего, кроме как бить морды сынку старосты и его дружкам, но рано или поздно все морды будут набиты, а все зубы выбиты. Да и для собственного развития мне неплохо было бы уйти в другое место, чтобы не прятаться от чужих взоров в холмах и пещерах, а спокойно работать в собственном особняке или башне... Да, мечты-мечты.

Но какое-нибудь уединённое место и в самом деле не повредит. Я уже подумывал найти в здешних горах какую-нибудь пещеру навроде той, из которой изначально соорудил свой тайник с запасным телом, но Гельветские Хребты коварны, и все подходящие пещеры наверняка уже кем-то облюбованы и обжиты. И чаще всего обжиты абсолютно враждебными существами, начиная от обыкновенных медведей или горных львов и заканчивая арахнидами или гноллами.

— Колдун! Эй, колдун! — раздался голос мальчишки в голове. — А мне же придётся идти с тобой?

— Можешь не идти, можешь лететь, — хмыкнул я.

— Ну ты же понял! — раздражённо воскликнул Джаг.

— Ты тоже, — хохотнул я.

— Мамку жалко, — вдруг произнёс мальчишка. — И Лянку тоже. Этот... Совсем их измордует.

— Придётся внушение сделать, значит, — сказал я. — И не боись. Магу бояться нельзя.

— Я и не боюсь! — вскинулся Джаг. — Только у них денег нет... Староста, урод, в долги загнал...

— Тоже придётся внушение сделать. Долг-то большой? — спросил я.

— Вроде да... У мамки надо спросить, — ответил мальчишка.

Я на мгновение задумался. Пожалуй, лучше было бы решить эту проблему, пусть даже меня она никаким образом не касалась. Если мальчишку придётся брать с собой, то будет лучше, если он спокойно оставит дом, не переживая о том, что семья там пухнет с голода.

Иногда приходится решать проблемы своих подчинённых, так они лучше работают. И даже своему ученику Солу я помогал в своё время решить один деликатный вопрос его любимой мамулечки, ещё до того, как он начал считаться умелым чародеем. Но нет пределов человеческой неблагодарности.

Решение пришло моментально. И даже магии потребуется всего одна маленькая капля, что вполне осуществимо даже в теле этого неумехи. Я развернулся и пошёл обратно в дом, надеясь застать папашу там.

— О... Припёрся... — вместо приветствия произнёс отец, который сидел за столом и жрал сырую луковицу вприкуску с хлебом, от чего находиться в доме оказывалось решительно невозможно. — Нет бы воды принести, да? Мамке помочь? Не хочешь, нет? Жрать-то небось хочешь... А вот семье помогать?

— Ты не проспался ещё что ли? — буркнул я. — Сколько ты старосте должен?

— Ты как с отцом разговариваешь, щ-щенок?! — закипел папаша.

— Так, как считаю нужным, — сказал я, холодно глядя на этого неотёсанного крестьянина с печатью алкоголизма и порока на лице в виде красно-синих прожилок. — Сколько?

Папаша недоверчиво прищурился, до него, похоже, начало доходить, что сын резко поменялся. Он насторожился, не зная пока, как именно реагировать на такие перемены. Да и вчерашний эксперимент с руной подчинения он не должен был забыть. Он мог думать, что это ему привиделось по пьяни, но теперь наверняка всё вспомнил.

— Сколько? — с нажимом произнёс я.

— Восемь талеров, — тихо ответила мать из-за шторки.

— Чера, вот тебя кто-то спрашивал?! — вспылил папаша.

Приличная сумма для такой деревеньки. Староста здесь, похоже, нисколько не стеснялся драть проценты со своих же односельчан и обирал их безбожно.

— Это с процентами? — уточнил я на всякий случай.

— Да, — буркнул отец.

Должно быть, набежало за долгое время. Для обычного крестьянина и один талер-то — сумма из разряда астрономических. Иначе я просто не представляю, как это животное умудрилось задолжать аж целых восемь талеров. Больше, чем вообще стоила эта хибара вместе со всей мебелью и остальным добром.

— Надо бы тебя от выпивки отучить... — протянул я.

— Чего-о-о? — папаша аж привстал из-за стола, зато мать снова выглянула наружу.

— Надо-надо! Давно говорю, хватит пить уже! Мог бы делом заняться, нет же, пьёт и пьёт! — с неожиданной пылкостью произнесла она.

— Тише, баба! У меня старые раны болят! — взревел папаша, понимая, чем всё может кончиться и что его власть ускользает у него из рук.

Я решил больше не тратить время на пустые споры, достал из очага уголёк, начертил на ладони нужную мне комбинацию рун в зеркальном отображении, а потом подошёл к отцу и с размаху шлёпнул его раскрытой ладонью по лысине, одновременно вливая капельку силы в руническую вязь.

Руны подчинения, воды, огня и запрета жирно отпечатались прямо на коже алкоголика, угольный след полностью перешёл с моей ладони на его лысину и моментально размазался чёрным пятном, но руны успели сделать своё дело.

— Больше вина не пей, плохо будет, — сказал я. — Понял?

— Ты... Ты что делаешь, сына? — пробормотал он.

— Ты понял, нет? — я начал откровенно злиться.

— Понял, понял, — замахал руками он, морщась от непривычных ощущений.

Запретная, на самом деле, магия. Подчинение людей с помощью магии, а тем более, подчинение прихожан церкви каралось очень строго, тем же самым сожжением. Вот только руны тем и хороши, что могут действовать очень долго и практически незаметно. Как бы, подумаешь, мужик решил бросить пить, всякое бывает. Никто и не заподозрит здесь колдовство.

Даже и проверять никто не станет. Вот высшую аристократию, от представителей которой зависело очень многое, регулярно проверяли церковники. А крестьяне... Так, грязь под ногтями. Никому не интересны.

— В рекруты кого вместе со мной выбрали? — спросил я напоследок.

Мать вместо ответа расплакалась, папаша опасливо пожал плечами. Ладно, узнаю у старосты. Я молча вышел, прикрыв дверь за собой.

— А он что теперь, правда пить бросит? — возбуждённо спросил Джаг, наблюдавший за всем этим действом через щели в крыше.

— Да, — ответил я.

— Ура! — возрадовался мальчишка, а я подумал, как мало надо для счастья.

Всего лишь сделать жизнь чуть лучше, чем она была прежде.

Староста обнаружился возле своего дома, он командовал бригадой деревенских мужичков, которые латали крышу его амбара. Скорее всего, за бесплатно или в счёт долга. Удобно устроился этот боров.

— О, буйный! Ты вовремя, — завидев меня, сказал староста. — Лезь на крышу, помогать будешь.

— Нет, — сказал я.

— Вот как? А ты не слишком ли осмелел, малец? — хмыкнул он.

— Ну, вы же меня в крепость отправить хочете, надо быть смелым, — сказал я.

— Уже в курсе? А, ну конечно, — усмехнулся староста. — Завтра отправитесь. Все вместе. Должны успеть.

Мне захотелось сломать ему шею одним щелчком пальцев, чтобы стереть эту мерзкую улыбочку с его лица. Но я вынужден был сдерживаться.

— Кто ещё со мной? — спросил я.

— Ялмар сам вызвался. И дядька его, Хорас, присмотрит за вами, — сообщил староста. — Чтобы не убегли. Особенно ты.

— Восемь талеров, мастер Кай, — сказал я.

Староста нахмурил брови, скрестил руки на объёмной груди.

— Чего-чего? — спросил он.

— Восемь, говорю, талеров! — сказал я. — И я тогда гарантирую, что деревня останется в целости и сохранности. Что мы дойдём до крепости и никто не примчится тебя наказывать.

Он хохотнул, но всё же несколько нервно.

— Условия мне ставить будешь? — хмыкнул он.

— Буду, — кивнул я. — Дядька Хорас, говоришь, присмотрит? Ну так и я ему на ночёвке могу и в глаз воткнуть что-нибудь. Да и к Ялмару у меня пара вопросов имеется.

Староста вдруг расхохотался, хлопая себя по животу и коленям.

— Думаешь деревню спалят? Хочешь долги папкины списать? — продолжая посмеиваться, спросил мастер Кай. — Так деревню вместе с ними и спалят! Ха-ха-ха-ха!

— Так мне плевать, — пожал плечами я. — Могу и сам красного петуха пустить.

— Ты такие вещи не говори! — встрял в разговор один из работников, но староста жестом попросил его умолкнуть.

Мастер Кай смерил меня долгим изучающим взглядом, и, похоже, пришёл к выводу, что я не шучу. Я и не шутил.

— Половину долга, так и быть, простить можно, — нахмурился он.

Четыре талера это не восемь, конечно, но для крестьянина-калеки, вырезающего ложки и перебивающегося любой посильной поденной работой, всё равно сумма неподъёмная. Пусть даже если он теперь бросил пить.

— Тогда и в крепость Инфариата дойдёт только половина отряда, — пожал плечами я. — Как думаешь, с кого за это спросят в первую очередь? С тринадцатилетнего мальчишки или с деревенского старосты?

Мастер Кай вдруг схватил меня за рукав и потащил в сторону от рабочих, которые внимательно слушали наш разговор.

— Вертеть мной вздумал, сопляк? — прошипел он.

— Руки убери, — потребовал я.

Он на мгновение посмотрел мне в глаза и тут же отпустил меня.

— Так и быть, — миролюбиво сказал он. — Мне моя деревня важнее, чем эти восемь талеров.

— Вот и хорошо, — сказал я. — И я тебе обещаю, я сюда обязательно вернусь. Если ты вдруг забудешь про наш договор.

Глава 6

На следующий день, на рассвете, будущих рекрутов вывели за околицу, снабдив припасами в дорогу. Провожали нас только самые родные и близкие, и к чести старосты, он при свидетелях объявил, что прощает долг, как мы с ним и договаривались. Так что семья Джага может теперь спать спокойно, хотя у меня свербило неприятное ощущение, что я продал собственную шкуру за восемь талеров.

Вместе со мной отправились Ялмар, один из местных хулиганов, и он посматривал на меня с откровенной неприязнью, припоминая драку, и его дядька Хорас, оказавшийся парнем чуть старше нас, косоглазым и не слишком сообразительным.

Нам выдали по мешку сухарей, вооружили Хораса дубинкой, а Ялмара копьём, и отправили восвояси. Мне оружия не досталось, даже несмотря на то, что все рекруты должны были прийти в крепость со своим оружием, и я усмотрел здесь попытку старосты испортить мне жизнь напоследок. Ладно, мне же легче будет идти. Хорасу ещё выдали тяжёлый шлем (без подшлемника, просто металлический горшок с прорезью), а Ялмар где-то раздобыл жилет с нашитыми на него железными пластинами.

— Так, и куда нам идти-то? — спросил Ялмар, долговязый и тощий парень, едва мы отошли от границы родной деревни и вышли к развилке.

— Вон туды вроде, — мотнул головой Хорас, но яснее не стало. Его взгляд указывал сразу на два направления.

Я молча прошёл мимо Хораса, нарочно толкая его плечом, и пошёл по левой дороге. Я в своё время исходил дороги всей Империи в поисках истины и могущества, так что прекрасно помнил, в какой стороне стоит грозная крепость Инфариата. Ну и ещё я научил Джага передавать мне не только слова, но и картинки, и теперь при необходимости скворец мог быстро показать мне всё с высоты птичьего полёта.

— Буйный, ты уверен? — бросил мне в спину Ялмар. — Нам опаздывать нельзя!

— Уверен, — произнёс я, не оборачиваясь, и оба принялись меня догонять.

Шли мы босиком, только у Хораса на ногах имелись обмотки и деревянные башмаки, чем парень даже как-то гордился. На привалы и днёвки почти не останавливались, только лишь чтобы глотнуть воды на жаре, но уже к вечеру наши бодрые шаги превратились в унылое шаркание, а я почувствовал, как соскучился по телепортам.

Было бы интересно взглянуть на вытянувшиеся лица церковников, если бы у них во дворе крепости вдруг открылся портал, из которого бы выбрался чумазый крестьянин. Или даже три чумазых крестьянина. Но нет, придётся всю дорогу идти пешком. Никакого попутного транспорта мы не встречали, лишь иногда проходили мимо чужих деревень, в которых изредка набирали воду и тут же уходили, чтобы не вызвать неудовольствия местных.

Ночевать приходилось тоже где получится. Если повезёт — то в стоге сена, если не повезёт — под открытым небом. Первые несколько дней Ялмар и Хорас дежурили по очереди, на случай, если я всё-таки задумаю что-нибудь этакое, но потом усталость взяла над ними верх. Староста их всё-таки предупредил, да и моя репутация снова работала, так что оба крестьянина меня слегка опасались, но я быстро дал им понять, что ни тот, ни другой мне не интересны.

Через несколько дней пути Ялмар даже ко мне подошёл перед тем, как лечь спать.

— А ты, оказывается, нормальный, — протянул он. — Давай это... Забудем, короче.

— Ага, — отозвался я.

Разборки крестьянских детей для меня были настолько мелким и ничтожным делом, что я не испытывал абсолютно никаких эмоций по отношению к Ялмару или даже к сыну старосты. Только когда они были препятствием на моём пути, но теперь Ялмару повезло оказаться со мной в одной лодке, и конфликтовать из-за косого взгляда или недоброго слова я не желал. Всё, чего я хотел — это побыстрее добраться до крепости, а оттуда — в столицу. Чтобы уже там спокойно заняться планированием своего отмщения.

Мы потихоньку спускались ниже по долинам и взгорьям, и в какой-то момент крепость, запирающая ущелье Инфариата, единственный проход в плодородные земли Лигурии, показалась на горизонте.

— Вон она, — я указал пальцем на серую громадину, будто бы втиснутую между двух скал.

— Ох, близко уже! — обрадовался Хорас, но я только усмехнулся.

Расстояния в горах ужасно обманчивы. Да и крепость исполинского размера, построенная чародеями ещё в древние времена как северный форпост молодой Империи, могла ввести в заблуждение. Она была специально создана такой, чтобы внушать страх и уважение северным варварам, которые раньше спускались с гор, терзая границы.

Идти до крепости оказалось совсем неблизко. Даже Джаг, который просто парил на потоках северного ветра, порой спускался и отдыхал. Ладно хоть у него хватило ума не спускаться прямо ко мне и не привлекать внимания парней. Зато он несколько раз нагадил Ялмару на плечо, мстил за старые обиды. Я тихонько посмеивался, говоря, что это к деньгам.

Непосредственно к стенам крепости мы подошли на исходе положенного срока, когда солнце уже почти скрылось за огромным утёсом, прикрывающим стену Инфариата с запада. Но мы хотя бы успели войти внутрь до того, как ворота закрыли на ночь, иначе нам пришлось бы ночевать под стенами.

Здесь я хотя бы раньше бывал. Проездом, особо не задерживаясь, но бывал, и знакомые чёрные стены навевали тоскливые воспоминания. Инфариата, бывший оплот пограничной стражи, а теперь всего лишь небольшая база имперских ловчих, в последнее время существующих лишь номинально, скорее по традиции, нежели из реальной необходимости. Ну, сейчас им точно прибавится работы.

Если проклятие сработало именно так, как я понял, то границы между мирами должны истончиться, и в местах соприкосновения они неизбежно сотрутся. А так как это проклятие, а не светлый ритуал, из этих точек соприкосновения полезут отнюдь не ласковые единороги и бабочки, а наимерзейшие существа из всех вселенных, каких только можно представить. Далеко от своих логовищ отходить они не будут, мироздание будет изо всех сил сопротивляться их продвижению, но даже этого будет достаточно, чтобы у всех нас прибавилось хлопот.

Ну а имперские ловчие и должны были изначально противостоять подобным вторжениям, пока надобность в них не отпала окончательно вместе с последним закрытым прорывом примерно полвека назад. И если кто-то и решил возобновить набор, чтобы противостоять чудовищам, то это наверняка Сол. Он-то наверняка понял, с чем теперь империи придётся иметь дело. Даже интересно, как проклятие повлияло на него самого.

— Господь милосердный, — пробормотал Хорас, когда мы прошли под высокими сводами к воротам, и с двух сторон над нами теперь нависали громадные скалы, сходясь почти вплотную где-то там в вышине.

— Это ж кто такую громадину выстроил? Сколько мужиков надо, — пробормотал Ялмар.

— Нисколько, — сказал я. — Это строили маги.

— А-а-а... — протянул мальчишка. — А ты откудова знаешь?

— Ну так погляди, ни единого стыка в стене не видно, сплошной монолит, — пожал плечами я.

Не рассказывать же ему, что здесь каждый камень до сих пор сочится магией. Я-то, конечно, строительство крепости не застал, но почитать воспоминания некоторых магов древности любил, а кое с кем удалось в своё время даже поговорить.

На входе в крепость нас остановил скучающий караульный. Что характерно, в полном боевом облачении, с копьём, в кольчуге и шлеме.

— Кто такие? — глухо прогудел он из-под закрытого шлема.

— Так это... С Хуктона мы... — проблеял Хорас, назначенный в нашем отряде старшим.

— Рекруты, в имперские ловчие, прибыли из деревни Хуктон, в количестве трёх человек, со снаряжением и оружием, согласно приказу, — чётко оттарабанил я.

Караульный коротко хохотнул, глядя, с каким снаряжением мы прибыли.

— Ну заходите, рекруты... — насмешливо произнёс он, отворяя калитку.

Мы и вошли. Ялмар и Хорас тут же принялись озираться по сторонам, едва ли не разевая рты, и я вспомнил, что мне тоже нужно играть роль недалёкого деревенского мальчугана, и принялся тоже рассматривать внутренний двор крепости, в котором лично я для себя ничего нового не увидел.

Подумаешь, жилые постройки, конюшни, тренировочная площадка, амбары, сараи, обычное убранство обычного замка, долгое время стоявшего полузаброшенным. Тут же, посреди двора, молодые рекруты упражнялись с оружием под присмотром сержанта. Я мгновенно заметил брошенные на нас взгляды. Интересующийся — сержанта, и сочувственные — всех остальных.

Не теряя времени, я отправился напрямик к единственному старшему по званию в этом дворе. Широкоплечий сержант приказал своим подчинённым остановить выполнение упражнений, и все полтора десятка новичков испустили дружный вздох облегчения.

— Господин сержант! — я покосился на его нашивку на рукаве. — Рекруты из Хуктона для прохождения службы в рядах имперских ловчих прибыли!

Тот хмыкнул, почёсывая выбритый подбородок.

— Из Хуктона теперь присылают детишек? — спросил он.

— Не могу знать, — ответил я.

— Ну, добро пожаловать в Инфариату, детишки, — хмыкнул сержант. — Глен! Проводи их везде, покажи всё, пусть у лейтенанта отметятся.

— Есть, господин сержант! — откликнулся один из новобранцев.

Он, видимо, как самый смышлёный, покинул строй и подбежал к ним, закинув копьё на плечо.

— Новенькие, да? — радостно спросил он. — За мной. Откуда вы? Из Хуктона? Это где?

Парень сыпал вопросами на ходу, и отвечать пришлось мне. Хорас опять тормозил, глазея по сторонам.

— Это в горах, на севере, — ответил я.

— Понял! А мы с побережья, из Тефира! Ну, кто как, есть и столичные, но их поменьше, — быстро проговорил он. — Мы тут сами недавно, едва ли седмица прошла.

— Ага, — протянул я. — Тут-то что где как?

— А, ну, в общем, в казарму мы сейчас идём, там барахло своё бросите, — нахмурился парень. — Потом кухню покажу.

— Лучше бы сначала кухню, — буркнул Хорас.

— Что тут, сильно гоняют? — поинтересовался Ялмар.

— Сильно, — сказал Глен. — Вы разве не слыхали? Монстры опять прут, а нам их теперь останавливать. А, ну вы же деревня.

— Слышь, — протянул Хорас.

— Слышу, — с вызовом отозвался Глен. — Манатки бросайте свои.

Мы вошли в большое гулкое помещение, в котором стояли длинные ряды одинаковых коек. Свободных мест, впрочем, оказалось гораздо больше, чем занятых, и мы сгрузили наши нехитрые пожитки почти рядом с выходом. Снова вся жизнь на виду, теперь даже не с семьёй, а с потными вонючими крестьянами. Это несколько раздражало.

— Вон за той дверью коридор, там в конце умывальник, отхожее место там же, — показал рекрут. — Если кого увидят... Где-то в другом месте, ну, вы поняли... Сильно не поздоровится.

Да, неотёсанным деревенщинам это даже приходилось пояснять отдельно, и, похоже, кто-то из прибывших уже нарвался на наказание.

Судя по всему, набирать новых ловчих принялись совсем недавно, в срочном порядке, а до этого в крепости жили всего несколько ветеранов, да и то, многие из которых монстров видели только на картинках. Неплохо я с проклятием постарался, признаю, отличная работа.

Глен повёл нас дальше, на кухню, с которой доносился запах готовящегося ужина, не самый аппетитный, но мы все надеялись перехватить хоть что-нибудь после долгой походной диеты из воды и сухарей. Не вышло. Парень просто показал нам зал с длинным деревянным столом, где они все вместе принимают пищу.

— Не унывайте, ужин скоро, — глядя на скорбные лица Ялмара и Хораса, посмеялся он.

— Ну, хоть кормить будут, — буркнул Ялмар.

— Будешь старших гневить, могут и без обеда оставить, — пожал плечами Глен. — Давайте дальше, а то тоже жрать охота.

Жрать хотелось всем, и задерживаться не стали, надеясь вскоре сюда вернуться.

— Так, ну тренировочную вы видели... — почесал в затылке наш проводник. — К лейтенанту вас надо, значит, остальное пока без толку показывать.

— Веди, — хмыкнул я.

— Быстрее покажешь — быстрее пожрём, — философски заключил Хорас.

— Это вряд ли, — сказал Глен. — Чем дольше я вас тут вожу, тем меньше времени проведу с сержантом.

Я тихо фыркнул. Солдатчина всегда остаётся солдатчиной, даже если носит гордое название гвардии, палатинов или имперских ловчих. Везде одно и то же. Стойкое желание улизнуть от выполнения своих обязанностей, урвать лишний кусок жратвы и поспать лишний часик, забившись в какой-нибудь тёмный уголок.

Глен. после очередной короткой остановки на отдых, наконец повёл нас к командиру. Ялмар и Хорас, хоть и успели уже немного освоиться, поглядев на быт и внутреннее убранство крепости, всё же несколько робели. Мне же было без разницы, хоть лейтенант, хоть генерал, хоть сам император, я всё-таки пришёл сюда не для того, чтобы посвятить свою жизнь воинской службе. Да и присягать императору Домициану, честно говоря, не хотелось, связывать себя клятвами с тем, кто обречён на поражение и гибель, будет как-то глупо.

Вот его дядю, прежнего императора, Августуса Сильного, я уважал. У него имелось достаточно воли, чтобы давить поочерёдно всю придворную мразь, опутывавшую своими интригами всю империю, но он ошибся и позволил им всем объединиться против себя. Поэтому его и отравили, корона перешла его племяннику, а в сети интриг начали запутывать уже меня.

Лейтенанта мы встретили неподалёку от штаба, откуда он выскочил красный и недовольный, тут же вперивая в нас злой напряжённый взгляд.

— Кто такие, откуда, — процедил он, по очереди оглядывая каждого из нас.

— Рекруты из Хуктона, господин лейтенант! — гаркнул я.

— Хуктон? Припозднились вы, — прищурился он. — Понял, Хуктон вычёркиваем. Где ваше снаряжение? Где оружие?

Я украдкой покосился на своих земляков, которые умудрились оставить своё оружие в казарме вместе с остальными вещами. Похоже, им здесь придётся туго. Хотя и мне, как буйному, оружия не дали вообще, и с этим тоже придётся что-то делать. Но я зато знаю, где его можно достать.

— Э-э-э... Так мы это... — протянул Хорас. — В казарме...

Лейтенант гневно раздул ноздри, глядя на него, как на самого старшего из нас троих. Глен замер, делая вид, что он здесь не при делах.

— За своим оружием и доспехами! Времени даю одну минуту! Бегом марш! — рявкнул он.

Хорас и Ялмар припустили бегом в казарму, я же остался стоять там, где и стоял.

— Особое приглашение требуется? — прошипел лейтенант.

— Никак нет! — выпалил я. — Всё имеющееся снаряжение и оружие в данный момент при мне!

Офицер пристально посмотрел на мою простую холщовую рубаху и портки, руки, плотное прижатые по швам.

— Потерял? Продал? — хмыкнул он.

— Никак нет! Староста Хуктона отказался выдавать! — доложил я.

Ни слова неправды. Так всё и было, хоть я у старосты и не спрашивал. Снарядить рекрутов это была его обязанность, а раз мне не дали даже захудалого дедовского копья, то это проблема именно старосты.

— Ла-адно, — хмуро протянул лейтенант. — Даже догадываюсь, почему он именно тебя из деревни сбагрил.

Я промолчал, продолжая стоять с придурковатым видом. Хотелось поскорее разделаться с этими формальностями и заняться уже своими делами, но я прекрасно понимал, что мне это пока не светит.

Оба моих деревенских товарища выбежали из казармы и стремглав помчались к нам. На Хорасе болтался шлем, всячески загораживая обзор, Ялмар криво застегнул жилетку, промахнувшись с крючками. Своё оружие оба парня держали в руках, но вид у обоих был донельзя комичный и красноречивый.

— Так-то лучше, — посмеялся лейтенант, глядя то на одного, то на другого, едва только Хорас доложил о своём прибытии. — Запомните, имперские ловчие оружие из рук выпускают только после смерти! Увижу кого без личного оружия — накажу.

Удобно им, наверное, заседать в уборной с копьём наперевес.

— Ну, орлы, — буркнул лейтенант. — Добро пожаловать в Инфариату. Помните, монстры не дремлют! Чем раньше начнёте учиться — тем больше у вас шансов остаться в живых. Сейчас вас троих проверит капеллан, и можно будет приступать к занятиям.

Кажется, у меня снова проблемы. Церковники, мать их.

Глава 7

Нас провели в небольшую крепостную часовенку, а я судорожно размышлял, как бы мне пройти эту проверку, не вызывая лишних подозрений. Одержимость злым духом — достаточно серьёзное обвинение, чтобы за меня крепко взялись церковники. А ничем иным, кроме как одержимостью, моё присутствие в теле Джага назвать было нельзя.

— Эй, Джаг! — я снова потянул за ментальную нить. — Джаг, разорви тебя дьяволы!

Парнишка не отзывался, хотя я чувствовал его присутствие где-то неподалёку.

Скучающий молодой священник в серой длинной рясе вошёл в часовню, напуская на себя важный вид, но эта его клочковатая чёрно-рыжая козлиная бородка лишь создавала впечатление, что он пытается выглядеть старше и важнее, чем он есть на самом деле.

— Добрый вечер, лейтенант Рейнард, — кивнул он, полностью игнорируя нас троих.

Глену, к его великому неудовольствию, пришлось вернуться обратно на плац, и мы остались втроём под присмотром лейтенанта.

— Виделись, — бросил он. — Проверь эту троицу. Из Хуктона, говорят, пришли.

— Да, сейчас, — вздохнул церковник.

Откуда-то из складок бесформенной рясы он достал целую связку амулетов и начал их перебирать в поисках нужного. Почти все они сочились магией, но я, к своему удивлению, обнаружил среди них и полностью пустые.

— Джаг! — снова позвал я.

Теоретически я мог бы покинуть это тело на время, но со стороны это будет выглядеть, как падение в обморок, а если кто-то падает в обморок в церкви или часовне, то это, само собой, очень подозрительно.

Даже выйти отсюда под каким-либо предлогом не получится до того, как нас всех проверит этот юнец. Нужно было срочно что-то делать.

— Джаг, ети его за ногу! — в последний раз дёрнул я, но, похоже, тщетно, стены часовни надёжно блокировали любую ментальную связь.

Церковь всегда старалась защитить себя от магии и тех, кто её применяет. Но полностью запретить магию у них никогда не хватало силёнок. Да и пользоваться всеми благами, что даёт магия человечеству, они ничуть не стеснялись. Но самые опасные направления вроде некромантии или призыва духов они всё-таки сумели ограничить.

— Та-ак, нет... Да где же... — бормотал капеллан, перебирая амулеты в огромной связке, пока мы покорно ждали.

Сила в нём тоже чувствовалась, хоть и очень немного, но с этой же силой было связано ещё одно важное отличие. Вся сила церковников была заёмной, чужой. Они никак не развивали собственную энергию, лишь выклянчивали крохи её у своего колесованного божества. Да, иногда этого хватало, чтобы сотворить какое-нибудь чудо, накормить голодающих, затворить раны или изгнать порождение дьяволов прочь из этого мира, но чаще всего они просто бормотали свои молитвы в тщетной надежде. Их злой и жестокий бог откликался на молитвы нечасто, до сих пор обижаясь на людей, что казнили его прошлое земное воплощение.

— Валтер, если можно, поживее, пожалуйста, — попросил лейтенант.

— Да-да, сейчас... — пробормотал капеллан. — Ага, вот...

Он извлёк из обширной связки один из амулетов, каменный глаз на серебряной цепочке, а остальные убрал куда-то в глубину рясы. Нужный амулет, наоборот, он взял в правую руку и держал теперь прямо перед собой, глядя на нас сквозь отверстие в этом самом глазе.

Первым под проверку попал Хорас, которого заставили снять его дурацкий шлем, и он растерянно хлопал ресницами, пока капеллан пристально его разглядывал. Я узнал этот артефакт, обычная магическая линза, проверяющая энергетическое тело. Беспокоиться не о чем, до уровня души эта линза ничего не покажет.

— Этот чист, здоров, — буркнул капеллан, жестом разрешая Хорасу убраться прочь.

Следующим на проверку вызвался Ялмар, который с энтузиазмом шагнул церковнику навстречу.

— Господин лейтенант, что это проверяют? — шёпотом спросил я, играя роль любопытного подростка.

— Формальность, — сказал он. — Что вы не нацепляли заразы из логовищ.

— Так мы же там ещё не были, — хмыкнул я.

— Вот я и говорю, формальность, — объяснил командир. — Так положено.

— Этот тоже чист, тоже здоров, — сказал церковник, прогоняя Ялмара и поворачиваясь ко мне.

Я почувствовал лёгкое прикосновение к своей ауре, будто кто-то водил по её границе тончайшим пёрышком. Если бы я не знал, чего ожидать, то даже и не заметил бы, но я всё-таки ощутил воздействие.

Капеллан тихонько хмыкнул себе под нос, прищуриваясь через амулет, немного его поправил, вгляделся снова. Я стоял смирно, ожидая, когда он закончит проверку. Со мной всё должно быть в порядке. Энергетическое тело я проверял и развивал регулярно.

— Валтер, побыстрее, у нас не так много времени, — сказал лейтенант.

— Да тут... Странно... Хм, — пробормотал капеллан. — Не пойму.

— Ты лучше скажи, чисто или нет, — начал раздражаться лейтенант.

— Вроде чист, — сказал капеллан.

— Так «вроде» или чист? — спросил командир.

— Чист, — быстро ответил церковник, только лишь чтобы поскорее отделаться от нас.

— Ну и всё, — отрезал лейтенант. — Бывай.

Мы вышли из часовни следом за командиром, а я размышлял, что могло не понравиться капеллану в моей ауре. Много чего, на самом деле, но меня интересовала конкретика.

— Колдун! — внезапный голос мальчишки, прозвеневший в голове, заставил меня вздрогнуть от неожиданности. — Ты куда-то пропадал!

— Был в часовне, — пояснил я. — Там связи нет. Что-то интересное увидел?

— Ну, тут много чего интересного! Я уже и за стены слетать успел! — сообщил Джаг.

— Далеко не улетай, — сказал я. — Есть риск, что одичаешь и навсегда останешься скворцом.

— Л-ладно, н-не буду, — буркнул мальчишка.

Не совсем правда, но мне нужно было, чтобы парень всегда находился в зоне доступа и докладывал об увиденном. Я уже как-то успел привыкнуть к тому, что Джаг отправляет мне все важные сведения. То, что он увидел или где-то подслушал. А если он будет резвиться за стенами, то станет для меня практически бесполезным.

После ужина из пшённой каши и куска рыбы, между прочим, довольно неплохого по сравнению со скудной крестьянской пищей, нас отправили в казарму, где готовились ко сну все остальные новобранцы.

Мы прошли к выбранным койкам и обнаружили, что наши пожитки валяются совсем в другом месте и совсем не так, как мы их оставили. Мой мешок с запасной рубахой валялся на проходе, вещи парней тоже, а у выбранных нами коек небольшой кучкой сидели полуголые загорелые парни, отдыхающие после долгой тренировки.

Наше появление они встретили насмешливыми взглядами, резко умолкнув и, кажется, ожидая от нас каких-то действий. Ещё одна проверка, на этот раз от коллектива. Среди этих парней оказался и наш проводник Глен, вот только он старательно отводил взгляд, делая вид, что он не при делах.

Не нужно быть прорицателем, чтобы понять, что здесь произошло, пока нас не было в казарме.

— Это так встречают новичков имперские ловчие? — хмыкнул я, подбирая с пола свой мешок.

Пол здесь, к их чести, оказался довольно чистым.

— А что-то не нравится? — спросил один из этой компании, плотный и коренастый, почти квадратный парень раза в два старше и Джага, и Ялмара.

— Допустим, — сказал я. — Но ты ещё можешь извиниться.

— Джаг! — вдруг зашипел на меня Ялмар, который тоже поднял с прохода свой мешок.

Ловчие расхохотались мне в лицо, а я вспомнил то странное ощущение, когда тебе хочется кого-то испепелить, но ты не можешь этого сделать не потому что это запрещено законом, а потому что у тебя не хватает на это сил. Зато их наверняка хватит на простое крестьянское избиение.

— Даю вам шанс, господа тефирцы, освободить занятые койки и принести извинения мне и моим товарищам, — произнёс я.

Столичные держались отдельно, искоса наблюдая за внезапной перепалкой и развитием событий. А раз с ними сидит Глен, то это гости с побережья.

— А говна на лопате не хочешь, нет? — спросил крепыш.

— Боюсь, я забыл представиться, — произнёс я. — Меня зовут Джаг. Буйный Джаг, если быть точным. А теперь представься ты, чтобы я знал, кому вколотить зубы в глотку.

Тефирцы враждебно загудели, как стая обезьян с островов Арго-Илиас, но мне было плевать. Ярость снова свербила в черепе, накатывая приступами головной боли и требуя выхода, и я уже знал, куда выплесну её без остатка.

— А ты дерзкий, малец, — хохотнул крепыш, поднимаясь с койки и выходя ко мне, в проход. — Меня зовут Белл. Просто Белл. Твоё счастье, что я не бью детей, иначе ты бы уже валялся тут без сознания. Но вот порку ты точно заслужил.

Он попытался ударить раскрытой ладонью, резко, так, что я среагировал в самый последний момент, отпрыгивая назад и уклоняясь от удара, который точно сбил бы меня с ног. Белл сильнее и больше меня, и в этом его преимущество, но воспользоваться этим преимуществом я ему не позволю.

Я пнул его по мышцам бедра, в опорную ногу, вкладывая капельку силы в этот удар. Самую малость, чтобы не сломать ему ногу. Хорошо, когда есть возможность изучить человеческую анатомию на практике и узнать все болевые точки.

Его нога невольно подкосилась, он зашипел и попытался схватить меня, но меня уже не было в той точке, я перемещался назад и вперёд, то разрывая, то вновь сокращая дистанцию между нами. Изредка я обозначал удары, шлёпая ладошкой то по его лицу, то по корпусу, но старался не слишком увлекаться, чтобы не попасть в захват или не напороться на какой-нибудь излишне ловкий удар.

За нашей дракой внимательно следила вся казарма, и столичные рекруты, и тефирцы, и мои земляки хуктонцы. Всем было интересно, чем закончится это противостояние.

Белл распалялся всё больше и больше, начиная махать кулаками уже всерьёз, и я понял, что первый же пропущенный удар станет для меня и последним. Пора это заканчивать.

Как же жаль, что я не могу использовать свою магию, даже те жалкие крохи, которые я вырастил за время пребывания в теле Джага. Судьба магов-самоучек обычно коротка и незавидна.

Поэтому я обходился простым крестьянским мордобоем, тоже начиная осыпать Белла градом ударов.

— Прекратить! — раздался грозный рык сержанта. — Разойтись!

Все мгновенно подорвались со своих мест, мы с Беллом остановили бой, вернее, я снова разорвал дистанцию и замер по стойке «смирно». Тефирец тоже остановился, гневно раздувая ноздри и сжимая кулаки.

— Вы, что, мать вашу, не затрахались за день? — спросил сержант. — Моя вина, признаю! Сейчас исправим! Через минуту вижу вас всех во дворе, в полном снаряжении!

Он резко развернулся и вышел, и по всей казарме пролетел синхронный стон отчаяния.

— Спасибо тебе, мастер Белл, — прошипел один из его же земляков, проходя мимо него.

— И тебе спасибо, новенький, — процедил другой.

Сами виноваты, иначе я сказать не мог.

Новобранцы, которые после долгого дня усердных тренировок успели поужинать, помыться и приготовиться к долгожданному отдыху, быстро одевались и выходили во двор, на опостылевшую тренировочную площадку. Я вышел тоже, по-прежнему без всякого снаряжения, в одной только рубахе и портках, босиком.

Сержант ждал на площадке, похлопывая стеком по раскрытой ладони и считая каждого вышедшего из казармы.

— Становись! — рявкнул он. — Направо! Бегом марш!

Все побежали, бряцая доспехами и оружием, и я побежал тоже, лёгкой трусцой, чтобы не выделяться из толпы. Хотя, чтобы не выделяться, мне требовалось чуть больше, например, раздобыть снаряжение.

— Ты! Мелкий! — рыкнул сержант. — Где твоё оружие? Или ты с порождениями зла тоже будешь драться на кулачках?

— Никак нет, господин сержант! Собственного оружия не имею! — на бегу ответил я.

— Плохо! Но запомните все! Имперские ловчие не оставляют сослуживца в беде! Ты, стой! Чимс, отдай ему свой молот, это приказ! — проорал сержант.

Я остановился, один из моих новых сослуживцев, рослый мужик, вручил мне огромный боевой молот, который даже просто носить было бы проблематично, и побежал дальше, не говоря ни слова.

— Не слышу благодарности от тебя! — крикнул сержант. — Тебе доверили самое ценное, что есть у воина, его оружие!

— Премного благодарен! — выдавил я, закидывая молот на плечо и потихоньку возвращаясь к бегу.

Теперь бежать оказалось гораздо сложнее. Молот изрядно перевешивал, сколько бы я ни пытался устроить его на плече поудобнее, так что мне приходилось петлять на бегу. Магия тут, пожалуй, ничем не могла мне помочь. Если бы этот молот принадлежал мне, я мог бы незаметно нанести рунную вязь для облегчения веса, но его придётся отдать, и неизбежно возникнут вопросы, а развеивается рунная магия чуть дольше, чем мне бы сейчас хотелось.

Стемнело, ворота замка закрылись, но мы продолжали наворачивать круги по площадке. Наш первый день в рядах имперских ловчих оказался насыщенным и для нас, и для всех остальных.

— Давай-давай! — подбадривал сержант. — Если у вас хватает силёнок на драки, то и на парочку лишних кругов тоже хватит!

— Сколько... Ещё... — тяжело дыша, спросил Глен, когда пробегал мимо нашего мучителя.

— Пока не надоест! — хохотнул сержант. — Пока мне не надоест, а не вам, остолопы, не задавайте глупых вопросов!

Я всё же приноровился держать молот таким образом, чтобы он никуда не перевешивал, и сосредоточился на беге, вспоминая одну из древних северных шаманских техник, когда они входили в медитацию прямо на бегу. У них там, правда, вместо тренировочной площадки была бескрайняя тундра, но я приноровился, управляя дыханием. За несколько десятков кругов я выучил весь маршрут вокруг тренировочной площадки и теперь вообще не обращал внимания на внешние раздражители. Говорят, сильнейшие из северных шаманов могли даже спать на бегу, в нужный момент мгновенно просыпаясь, но я таких вершин мастерства не достиг.

Некоторые уже начали падать от усталости. Это мы сегодня весь день просто брели в сторону крепости, а местные всё-таки тренировались до изнеможения. Первым упал один из столичных мальчишек, по виду напоминающий бывшего беспризорника, и почти все просто через него перешагнули.

— Ваш сослуживец ранен! — взревел сержант. — Имперские ловчие не оставляют своих в беде! Хватайте его и тащите!

Как назло, я как раз подбежал к нему, и мне пришлось останавливаться, сбивая дыхание, и поднимать его. Ладно хоть мне помог Ялмар, и мы потащили ничего не соображающего парнишку вдвоём, хотя у Ялмара тоже заплетались ноги.

Тащить «раненого» оказалось гораздо труднее, чем я ожидал. Парень скорее мешался, чем помогал, цепляясь ногами за вытоптанную до каменной твёрдости площадку, ещё и его оружие пришлось у него забрать, потому что он постоянно норовил его выронить.

Через какое-то время «ранили» ещё одного из новобранцев, тефирца, и его тоже пришлось кому-то тащить на себе. Скорость нашего бега упала сначала до быстрой ходьбы, а потом и вовсе до медленного шага.

— Поживее, шевелитесь, я не верю, что вы устали! — рявкнул сержант, который и сам уже зевал. — За вами гонится стая альпинов! Гейстов! Немёртвых! Серпентов! Гоблинов, в конце концов, которые трахнут вас, если вы остановитесь!

Это ненадолго помогло нам ускориться.

— Вы же не хотите, чтобы гордое звание имперского ловчего опозорили сраные гоблины? — с издёвкой спросил сержант.

Большинству из бегущих было откровенно плевать на это звание, почти все присутствующие наверняка были точно так же мобилизованы приказом властей, хотя я и допускал, что несколько человек могли поступить сюда добровольно, ради жалования серебром, чтобы испытать себя или просто по глупости.

Постепенно рекруты падали всё чаще и чаще, но сержант и не думал останавливаться, покуда из дверей казармы не показался заспанный лейтенант.

— Бранд, кончай с этим, твои крики мне спать мешают, — сказал он, завершая наши мучения.

Сержант приказал остановиться, и почти все упали прямо там, где остановились.

— Не обольщайтесь, — хмыкнул сержант. — Завтра продолжим.

Глава 8

На споры и перепалки сил ни у кого не осталось, и мы все, пошатываясь от усталости, пошли в казарму и просто упали на свои места, проваливаясь в короткий сон без сновидений.

— Подъём! — прозвучала команда, казалось, через мгновение после того, как мы упали на койки, но нет, наступило утро.

Сержант, бодрый до ужаса, с мерзкой улыбкой ходил мимо кроватей, бесцеремонно скидывая на пол тех, кто решил команду проигнорировать. Лично я такого удовольствия этому садисту не доставил, поднявшись по первому требованию. Полный контроль тела и грамотное развитие энергетической структуры творят чудеса.

Я прошёлся до умывальника, привёл себя в порядок, вернулся в казарму, напоминающую мне разорённый муравейник, оделся, предвкушая ещё одну мучительную тренировку. Многие мои новые товарищи стонали, некоторые вполголоса, так, чтобы сержант не услышал, роптали, но я оставался спокоен. Если это сделает меня сильнее, то ничего плохого я в этом не видел. Тело тоже должно быть сильным, а не так, как предполагали многие поступающие в схоларий.

Многие будущие маги, возжелавшие силы, часто игнорировали развитие физического тела, занимаясь только энергетическим, что создавало некий перекос. Часто подобные люди стремились к магии лишь для того, чтобы компенсировать недостаток физической силы, отомстить обидчикам, шпынявшим их в детстве. Они зарывались в древние фолианты, закрывались в душных лабораториях, забывали даже есть и спать, поглощённые изучением способов стать сильнее. Таким был и мой ученик Сол.

Я же начал изучать магию не для того, чтобы кому-то что-то доказать или кого-то превзойти. Я просто знал, что именно в ней заключено истинное могущество, которого я желал всей душой. Путь к тому, чтобы стать не просто сильным и могучим, а к тому, чтобы вырваться за пределы человеческих возможностей, доказать самому себе, что я способен на то, на что больше неспособен никто из смертных.

Перед завтраком нас вывели на утреннюю пробежку, чтобы взбодрить перед тяжёлыми дневными тренировками. И наше мучение снова продолжилось.

Ладно хоть сержант на этот раз бежал вместе с нами, подгоняя отстающих и подбадривая всех остальных сальными шуточками и злыми окриками. Да и по нему было видно, что он гоняет новобранцев не просто из желания похохотать над их мучениями, а для того, чтобы хоть как-то подготовить их к будущей службе.

После завтрака тренировки продолжились, и меня наконец-то вооружили копьём из арсенала крепости. И после обеда нас снова ждали тренировки, такие же утомительные и однообразные, как и прежде. Некоторым посчастливилось улизнуть в караул, но все остальные после короткого отдыха снова занимались во дворе, обучаясь действовать по одиночке и в строю.

Так потекли однообразные деньки в крепости Инфариата, состоящие из однообразной учёбы, направленной на то, чтобы в нужный момент мы смогли на вбитых рефлексах направить копьё в сторону противника. Я же мог заниматься тем, чем и хотел — прокачивать тело парнишки, ведь чем здоровее тело, тем здоровее дух. А без него чародею никуда. Никакие волшебные палочки, жезлы, посохи, артефакты попросту не помогут, отказываясь подчиняться слабому магу. Или помогут, но это будет чревато в будущем.

И я усердно тренировался во всех аспектах, изредка проверяя силу во время караулов или во время посещения уборной, когда я оставался наедине с собой. Результат уже был заметен невооружённым глазом, если сразу после вселения у меня чуть не лопнула голова от обычной вспышки, то теперь я мог удерживать огонь из сырой силы на ладони почти пять секунд. Будь мы в схоларии, я бы мог экстерном перейти на следующий курс, получая звание Новичка.

От коллектива я держался чуть в стороне, предпочитая лишний раз помедитировать в укромном местечке, нежели сближаться со вчерашними крестьянами и подмастерьями, хотя Хорас и Ялмар отлично влились в общество. Меня старались обходить стороной, земляки без всякого стеснения растрепали всем про то, что я по-настоящему буйный. Ну и драка с Беллом это наглядно показала, потому что до меня задирать его никто не смел.

Почти каждый день в крепость поступали новые рекруты, принося с собой по капельке новостей из внешнего мира.

А в империи тем временем дела шли всё хуже и хуже. Император Домициан, болтали, пропал, не появляясь ни на приёмах, ни на заседаниях совета, и всё время проводил в своих покоях, отчего по столице поползли слухи, что он тяжело заболел. То же болтали и про архимага Арктуруса, но значительно меньше и шёпотом, опасаясь распространять слухи про магов. Сол тоже закрылся от мира и в народе не появлялся, хотя его помощь против монстров была бы очень кстати. Про кардинала Алонсо никаких слухов не ходило, но Церковь всегда была очень скрытной организацией, и я не сомневался, что с ним тоже что-то не так.

Ну и, разумеется, проблема с чудовищами, заполонившими просторы Империи, становилась всё острее и острее, так что нас очень скоро должны были бросить на первую зачистку. Всё намекало именно на это, и перешёптывания командиров, и резкая смена занятий, когда всю теорию, и без того короткую, заменили на практику с оружием.

Само собой, нашей подготовки было недостаточно, чтобы на равных противостоять каким-нибудь трупоедам из иного мира. Но в этом вопросе Империя делала ставку на численность, и поэтому новобранцы всё продолжали стекаться в крепость.

Пока, наконец, не пришла пора идти на охоту.

Нас построили во внутреннем дворике, и хмурый донельзя лейтенант Рейнард прошёлся перед строем, заглядывая в лица подчинённых, ни один из которых не был готов до конца. Лично я не поставил бы и ломаного гроша на эту ватагу, случись ей зачищать логово каких-нибудь элементалей или даже обычных местных ночных хищников. Но раз Империя посчитала, что крепость достаточно хорошо подготовила своих ловчих, то ловчие обязаны взять под козырёк и красивым парадным шагом отправиться к ближайшему логовищу.

— Значит так, — буркнул лейтенант. — До сведения нашего командования дошли слухи, что деревня Речной Камень полностью уничтожена. Вернее... Жители Речного Камня. Пропали, все до единого.

Через весь строй поползли шепотки, и в этот раз ни лейтенант, ни сержант Бранд не стали их пресекать. Они и сами выглядели взволнованными.

— В связи с этим было решено отправить на разведку имперских ловчих, то есть, нас... — продолжил Рейнард. — Посылать легионы посчитали нецелесообразным, хотя лагерь четвёртого там неподалёку... Ладно, это к делу не относится.

Он медленно шёл вдоль строя, будто размышляя, кого из нас он может отправить первыми.

— Наша задача — разведать обстановку. Не зачистить. Не отомстить за деревенских. Не что либо ещё. Просто разведать и вернуться назад, — сказал он. — Добровольцы есть?

Добровольцев не оказалось. В такие времена всем было яснее ясного, что в этом Речном Камне завелась какая-то гадость, и что шансов погибнуть на этой разведке гораздо больше, чем шансов успешно выполнить задачу.

— Понимаю, — кивнул Рейнард. — Сам не имею ни малейшего желания туда лезть. Но приказ есть приказ.

— Господин лейтенант, мы же ещё даже присягу не давали! — воскликнул кто-то из строя.

— Кто это сейчас вякнул?! — прорычал сержант Бранд, бешеным взглядом выискивая наглеца.

— Видимо, у нас есть первый желающий, — хмыкнул лейтенант, жестом призывая Бранда успокоиться. — Давай-ка сюда, два шага вперёд.

Присягу мы и в самом деле не давали. Из-за того, что ситуация с императором оказалась подвешена в воздухе, начальство не торопилось приводить к присяге новобранцев, чтобы потом не пришлось давать клятву уже новому государю.

Несчастного рекрута буквально вытолкнули из строя, и он с жалобным видом стоял напротив нас, тревожно поглядывая на наших командиров.

— Ну, точно добровольцев нет? — вздохнул лейтенант. — Тогда буду назначать. Глен, давай.

Глен считался одним из самых умелых и сообразительных новобранцев, и он из кожи вон лез, чтобы этот статус оправдать. Скорее даже для самого себя, чем для сослуживцев или кого-то ещё.

Командир снова пошёл вдоль строя, тыкая пальцем то в одного, то в другого рекрута, и те делали два обречённых шага вперёд. К отряду разведчиков присоединился Ялмар, туда же отправился Белл, несколько парней из столицы. Напротив меня лейтенант остановился, задумчиво нахмурив брови и глядя мне в лицо, но так как я не выслуживался и во всех отношениях старался казаться максимально невзрачным и средним, он шагнул дальше, вместо меня выбирая моего соседа.

Не сказать, что я рвался скорее в бой, в конце концов, всё происходящее — моих рук дело, но глядя на этих парней, стоящих перед строем и кажущихся абсолютно потерянными, я понял, что вылазку к Речному Камню они не переживут. Лейтенант Рейнард для разведки, судя по всему, набирал десять человек, и девятерых он уже выбрал.

— Разрешите? — произнёс я, делая шаг вперёд.

— Джаг? Ладно, давай, выходи, — хмыкнул лейтенант.

Я стал десятым, и лейтенант удовлетворённо цокнул языком, оглядывая подобравшуюся компанию.

— Так, бойцы, вы пока тут, сержант, остальных уведи, — приказал Рейнард и дождался, пока остальные новобранцы очистят внутренний двор от своего присутствия. — Дело крайне серьёзное.

Он вздохнул и вытёр платком бритую квадратную голову. Жара стояла такая, что камни едва ли не плавились.

— Я с вами лично пойду, старшим, — сказал лейтенант. — И да, мне тоже шибко не хочется голову в петлю совать, но надо. Такая у нас служба. Хочешь, не хочешь, а придётся идти.

— Господин лейтенант, разрешите вопрос? — спросил я, вклиниваясь в получившуюся паузу.

— Давай, — кивнул он.

— От магов или церкви с нами кто-нибудь будет? — спросил я.

Зная, что в этой деревне может таиться любая угроза, в том числе и та, которую простым железом не возьмёшь, я решил этот момент прояснить заранее.

— Нет, в этот раз самостоятельно, — скривился лейтенант. — Капеллан у нас... Приболел, так сказать.

— Медвежьей болезнью, — тихо процедил Белл.

— Что-то вроде того, — кивнул лейтенант. — Но лучше так про господина капеллана не говорить. Даже между собой. Я на первый раз прощаю, но церковь не простит. Понятно?

— Так точно, — буркнул Белл.

— А если там какая-нибудь... Колдовская хреновина? — спросил Глен. — Мы же... Как... Ловчие же всегда с магической поддержкой действуют!

Лейтенант тяжело вздохнул и снова утёрся платком.

— Ещё раз. Мы идём на разведку, — медленно произнёс он. — Туда и обратно. Мимо всех неприятностей. Кому-то непонятно слово «разведка»? Тебе, Глен?

— Никак нет, господин лейтенант, — протянул Глен.

— Ещё вопросы? — лейтенант Рейнард окинул нас всех красноречивым взглядом, ясно дающим понять, что вопросы лучше оставить при себе. — Нет вопросов. Полчаса на сборы, встречаемся у южных ворот. Разойтись.

Мы пару секунд постояли, задумчиво глядя на уходящего командира, повздыхали о своей незавидной судьбе и отправились в казарму. Хотя бы умыться и набрать воды во фляжки. Путь нам предстоял неблизкий, и я пытался вспомнить всё, что я знал про Речной Камень. Деревня как деревня, ничего необычного.

Я бывал там всего один или два раза за всю жизнь, проездом, и там, наверное, уже успела смениться пара поколений жителей. Интереса эта деревня не представляла совсем, разве что на огромный валун, перегораживающий и разделяющий надвое русло реки, любопытно было взглянуть один раз, как на что-то необычное. В остальном же Речной Камень оставался самой обыкновенной рыбацкой деревушкой.

В казарме к нам с виноватым видом подошли попрощаться все остальные,пока мы собирали свои пожитки и готовились уходить. Нам наперебой желали удачи, желали вернуться обратно в полном составе, но по глазам я видел, что нас провожали будто в последний путь. В нынешнее время даже такая простая задача как разведка становилась смертельно опасной, потому что люди из охотников снова становились жертвами, прямо как в доисторические времена.

Все чудовища, проникающие через истончившуюся грань мироздания, отличались жутким голодом и самым вкусным деликатесом для них было человеческое мясо, нежное и сочное. Очень сильно отличающееся от их привычной добычи, пойманной на просторах Дьявольских Пределов или Иссохших Пустошей, где вся добыча отчаянно боролась за жизнь, вслед за хищниками отращивая себе клыки, когти и ядовитые железы.

Очень скоро мы стояли у южных ворот крепости, прячась в тени от палящего солнца, которое немилосердно выжигало всё, до чего могло дотянуться. Похоже, в этом году будет засуха и голод. Раньше солнце в это время года так никогда не жарило.

Лейтенант Рейнард подошёл точно в назначенный срок, тоже в полном снаряжении, разве что полукруглый шлем, похожий на глубокую миску, он держал под мышкой. На поясе у него покоился меч в ножнах, длинная кольчуга закрывала тело почти до самых колен. Экипирован он был не пример лучше нашего.

У нас же на десять человек имелось три арбалета, четыре копья и три топора, а доспехов, кроме жилета с пластинами у Ялмара, не имелось вовсе. Я знал, что у некоторых парней есть стёганки, набитые конским волосом, но если надеть их в такую жару, то можно сдохнуть от теплового удара раньше, чем до тебя доберётся враг. Поэтому в кольчуге и поддоспешнике потел один только командир.

— Все готовы? — он окинул всех нас критическим взором и удовлетворённо кивнул. — Выходим.

Готовы мы, разумеется, не были, и я бы не повёл этот сброд даже на банду разбойников, но империя в последние годы считала, что всегда найдутся новые люди, желающие поступить на службу, что бабы нарожают ещё рекрутов, и на снаряжении и обучении сильно экономила. Тем более, что мы были не регулярными частями, а всего лишь имперскими ловчими, которые давно уже утратили былой престиж и доказать свою полезность не могли. Потому что сражаться им было не с кем.

Караульные распахнули южные ворота и мы покинули крепость, успевшую стать если не домом, то чем-то очень близким к этому.

Злое жёлтое солнце заставляло щуриться и истекать потом, будто мы находимся не в плодородной долине Лигурии, а в пустыне Аль-Тихири, где нет ничего, кроме солнца и песка. Иссохшая земля трескалась и отчаянно просила воды, выгоревшая жёлтая трава приникла к ней, словно обнимая её мёртвое тело. Моё проклятие заставило осуществиться все страхи жителей бескрайней Империи.

Мне стало даже интересно, до какой границы оно сумеет дойти. Убьёт всех жителей до единого или остановится раньше. Проверять это, конечно, не хотелось, придётся каким-то образом снимать его раньше. Действовать придётся именно мне, не только потому что я наложил это проклятие, но и потому, что нынешний «самый могущественный маг Империи» Арктурус Август Сол ни бельмеса не понимает в проклятиях и способах их снятия.

А ведь это наверняка ещё не конец, и скоро проявится что-нибудь ещё. Я даже затруднялся представить, что именно. Вариантов могло быть бесконечное множество, потому как людские страхи тоже бесконечны. И если завтра из Тевтарских лесов выйдет нашествие грибов-каннибалов, я этому не удивлюсь. И если послезавтра море высохнет, а на его месте обнаружится заброшенный храм древнего бога, уничтожителя миров, я тоже не удивлюсь. Магия — удивительная штука, зачастую работающая не так, как мы привыкли, и далеко не все её законы изучены и исследованы. А так как моё проклятие обратилось к силе веры тысяч людей, эта магия будет ещё более непредсказуема, чем обычно.

Глава 9

Шагать до нужной деревни пришлось гораздо дольше, чем я ожидал изначально. Не только потому что мы шли осторожно, в любой момент ожидая нападения на ставших вновь опасными дорогах, но и потому, что немилосердно палящее солнце быстро отбивало всякую охоту двигаться дальше. Хотелось только прилечь где-нибудь в тени, поближе к воде, попивая что-нибудь холодненькое.

— Господин лейтенант, — обратился я к командиру. — Предлагаю дождаться сумерек и только потом идти.

Так делали кочевники-пустынники, но упоминать это я не стал. Деревенский мальчишка ничего не может знать о народах пустыни.

— Мы должны прибыть туда сегодня, Джаг, — сквозь зубы ответил лейтенант. — Некогда сумерек ждать.

— Так мы туда придём только к вечеру. И придём совсем никакие, — сказал Белл. — И хоть голыми руками нас бери.

— Мы же на разведку, а не в бой, — сказал из арбалетчиков.

Лейтенант почесал выбритый квадратный подбородок. Его одолевали сомнения. Он в своей кольчуге утомился больше всех остальных, и держался только за счёт силы воли, так что моё предложение выглядело для него крайне заманчивым.

— Ладно, — сдался он. — Дойдём вон до того дерева, там переждём.

Все мгновенно взбодрились, видя цель, и даже немного ускорили шаг, чтобы поскорее оказаться в тени и отдохнуть. Многие уже выпили всю воду во фляжках и теперь страдали от жажды и перегрева. Наши шляпы и шапки не спасали от пекла.

— Джаг, — парнишка, как обычно, сопровождал меня, и я обратился к нему по ментальной связи.

— Чего тебе? — отозвался он.

— Сверху эту деревню не видать пока? — спросил я.

— Нет, не видать, — ответил он.

Он уже смирился со своим существованием в виде птицы, хоть и до сих пор надеялся, что рано или поздно я верну ему его тело. Именно так я и собирался поступить, когда верну своё собственное, но до этого момента было ещё очень и очень далеко, и Джаг это тоже понимал. Скворец сопровождал меня незаметно для остальных, мелькая чёрными крыльями высоко в небе и изредка опускаясь к земле, чтобы передохнуть.

Наконец, передохнуть довелось и нам, под сенью раскидистого дуба, растущего на развилке двух дорог. Воины, побросав свои вещи в пыль, располагались поудобнее. Многие жадно глотали остатки воды, другие галдели и громко переговаривались, даже смеялись, нисколько не думая о том, что мы находимся на разведке, и что вся территория Империи теперь потенциально может быть враждебной. Лейтенант Рейнард же просто отдыхал, прислонившись спиной к могучему стволу дерева.

До того, как жара начнёт спадать, у нас оставалось ещё пара часов, и я без задней мысли прилёг на истоптанную высохшую траву и погрузился в медитацию. Энергия в теле мальчишки теперь текла ровно и правильно, спокойным широким потоком, как полноводная медленная река. Всё разительно отличалось от того, как это было прежде. Однако останавливаться на достигнутом я не собирался, чтобы развивать свой резерв, он должен постоянно работать. Скоро можно будет уже использовать заклинания, чтобы облекать эти запасы энергии в зримую форму, изменяя мир собственной волей.

Благо, заклинаний я помнил сотни и тысячи, на любой случай жизни, да и самому не единожды приходилось изобретать свои. Нужно-то всего лишь взять какой-нибудь забытый древний язык или выдумать свой собственный, чтобы ни один из элементов заклинания не пересекался по смыслу с уже знакомыми тебе словами. Чтобы ничто не могло поколебать твою волю, а смысл заклинания чётко совпадал с твоим намерением.

Но чтобы это намерение сработало — нужен резерв энергии, твой собственный, и именно это останавливало меня от того, чтобы бросить всё и мчаться в столицу на смертельную битву с учеником. Я и так прогрессировал быстрее, чем все, кого я повидал на своём веку. В прошлый раз, чтобы достичь подобного уровня, мне потребовалось четыре года сплошного обучения, и это считалось неплохим результатом. Сейчас я, идя проторенным путём и зная все подводные камни, справился чуть меньше, чем за месяц. И это при том, что я вынужден был хранить свои тренировки и изыскания в строжайшей тайне.

Только когда солнце повернуло к западу и начало медленно опускаться за горизонт, мы решили возобновить движение. Ни о какой свежести или вечерней прохладе и речи не шло, но жара немного спала, и мы снова могли идти, не опасаясь получить солнечный удар. Для местного климата — немыслимо.

Идти же ночью, как это иногда делали те же пустынники, ориентируясь по звёздам, тут было чревато не только тем, что мы непременно собьёмся с пути, но и тем, что как раз таки ночью на охоту выползает большинство чудовищ, любящих полакомиться человечинкой. А до того, как стемнеет окончательно, у нас оставалось ещё три-четыре часа, как раз, чтобы добраться до Речного Камня и расположиться уже где-нибудь там, неподалёку от деревни.

Надеюсь, у Рейнарда хватит мозгов не заходить в деревню, из которой таинственным образом пропали все жители, ночью. Лейтенант, впрочем, дураком точно не был и сам постоянно напоминал всем, что это только разведывательная операция, что не время геройствовать и лезть в самое пекло, когда этого и не просят.

И чем ближе мы подходили к Речному Камню, тем реже звучали шуточки, громкие разговоры и смех, все замолкали, будто чувствуя кожей напряжение, висящее в воздухе. Будто что-то не так. Никто не мог понять, в чём дело, а я не собирался объяснять всем и каждому, что это один из признаков того, что ткань мироздания истончилась и всё вокруг пропитано магией.

Да, деревенским жителям точно не повезло. Живыми мы их не увидим, хотя это зависит от того, что можно называть «жизнью». Если разрыв произошёл где-то рядом с самой деревней, энергия чужого мира могла изменить их тела и сущности, превращая во что-то невообразимо чудовищное. От этой энергии, разумеется, можно закрыться, но вряд ли простые крестьяне и рыбаки умеют это делать.

— Ох, не нравится мне это всё, — пробормотал Ялмар.

Остальные молча закивали. Спорить или даже разговаривать лишний раз никто не хотел. Да и никому это не нравилось. Если прежде мы шли, беспечно закинув оружие на плечо, то теперь, в сгущающейся темноте, все держали его наготове. Даже я, чтобы не выделяться среди остальных.

— Вижу деревню! — голос мальчишки, как всегда, внезапно прозвучавший в мозгу и заставивший меня вздрогнуть.

Сверху, конечно, виднее.

— И что там? Далеко она ещё? — спросил я.

— Дыма нет, огней нет, — ответил Джаг. — Пусто всё как-то. Могу слетать, поближе посмотреть, пока совсем не стемнело.

— Нет, не надо, — сказал я.

Солнце закатилось за горизонт, скрываясь окончательно, и лейтенант приказал остановиться, чтобы за короткое время сумерек успеть расположиться на ночлег. Приближаться к деревне ночью не рискнул бы никто из нашего отряда, и даже если бы лейтенант вздумал это сделать, он бы не избежал натурального мятежа.

Ладно хоть ночи сейчас короткие, и уже через пять часов начнёт светать, и ранним утром мы заявимся в Речной Камень свежими и хоть сколько-нибудь отдохнувшими.

Мы выбрали место чуть в стороне от дороги, на пригорке, и расположились на выгоревшей траве, вместо постели расстилая собственные плащи. Костра разводить не стали, он только привлечёт ненужное внимание, да и замёрзнуть никто не боялся, наоборот, все только страдали от духоты. Караулить решили по двое, для надёжности. Я в караул не попал, поэтому просто завалился спать.

Шорохи в темноте заставляли караульных изрядно нервничать, и бравые имперские ловчие снова стали испуганными крестьянами, которыми они и были не так давно, а вся подготовка, вколоченная в голову злым и требовательным сержантом, вмиг улетучилась, как пыль на ветру. Один плюс — ночь выдалась ясной, и полная луна давала достаточно света, чтобы мы могли видеть всё необходимое.

Едва только начало светать, как мы снова были на ногах, и лейтенант собрал нас, прежде, чем продолжить путь.

— Напоминаю ещё раз, — сказал он. — Это разведка. Заходим, смотрим, уходим. Там может скрываться что угодно.

— А если ничего не найдём? — спросил Белл. — Топаем назад?

Читать следы нас учили, в теории, но дальше того, что вот есть такое умение и ловчему было бы полезно им овладеть, наше обучение не продвинулось. Только те, кто раньше занимался охотой, умели хоть что-то. Я этим умением тоже не владел, полагаясь больше на магию и магические следы, нежели на примятую траву, сломанные веточки и едва заметные тропки.

— Должны найти, — покачал головой Рейнард. — За этим нас и отправили.

Все заметно приуныли от этих слов. Это означало, что даже если деревня покажется на первый взгляд безопасной, то нам придётся выяснять причины исчезновения жителей.

Через полчаса ходьбы мы вышли к границе деревни, раскинувшейся на двух берегах небольшой реки, посередине русла которой возвышался крупный валун, обточенный ветром и водой.

На первый взгляд, никаких признаков жизни в деревне видно не было, и мы осторожно подошли к самому крайнему дому. Никто не переговаривался и не пыхтел, все были максимально сосредоточены и осторожны, готовясь в любой момент отражать нападение неизвестных существ. Слухи о чудовищах влияли на нас гораздо сильнее, чем казалось.

— Глен, Джаг, проверьте дом, — тихо приказал лейтенант.

Глен осторожно приоткрыл скрипящую дверь, заставляя морщиться всех от резкого шума, я заглянул внутрь, ожидая увидеть всё, что угодно. Следы кровавой мессы, коконы иномирных насекомых, превращённых в живую слизь крестьян. Вместо этого я увидел лишь абсолютно пустую хату, будто хозяева просто вышли на минутку и не вернулись, оставив все свои дела.

Брошены прялка с пряжей, посуда на столе. Даже нож, без которого крестьянин или рыбак на улицу вообще не выходил, лежал рядом с заплесневелой краюхой хлеба. Тонкий слой пыли покрывал все поверхности, хозяев не было уже давно, хотя по виду складывалось впечатление, что они вот-вот вернутся.

— Пусто, — констатировал я.

И что-то мне подсказывало, что в других домах нас ожидает точно такая же картина.

— Жуть какая, — прошептал Глен, оглядывая скромное убранство деревенского дома.

Мне же, наоборот, было любопытно узнать, что здесь стряслось, и я молча строил гипотезы и мысленно спорил сам с собой, припоминая всех иномирных существ, способных на что-то подобное. И не только иномирных. Среди наших, посконных лигурийских чудовищ хватало тех, кто мог бы ментальным воздействием пригласить селян на ужин в качестве главного блюда.

А если селян вывели из дома именно ментальным воздействием, то и мы в опасности. Все до единого. Пожалуй, даже я, потому что в нынешнем состоянии далеко не факт, что я смогу выйти победителем из ментального поединка с каким-нибудь джинном или суккубом. С другой стороны, эти действовали иначе, и не стали бы выводить крестьян из их жилищ.

Мы с Гленом вышли наружу и доложили лейтенанту об увиденном, из других домов тоже выходили наши сослуживцы, никого так и не встретив. Даже кошки и собаки пропали, не говоря уже о другой домашней живности, и в деревне стояла гнетущая тишина, которую не хотелось лишний раз нарушать, чтобы не привлечь к себе чьё-то внимание.

— Что делать будем, господин лейтенант? — спросил Белл.

Лейтенант поёжился, как от холодного ветра, хотя восходящее солнце вновь приносило с собой жару, окинул пустую деревню задумчивым взглядом. Я мог прочитать его мысли без всякой магии. Лейтенант Рейнард очень сильно хотел отсюда поскорее свалить. Как и все остальные. А вот я бы изучил всё досконально, воздух здесь буквально сочился магией и влиянием извне, и даже простое нахождение здесь могло здорово помочь мне в развитии.

И лучше бы, конечно, провернуть это как-то отдельно, без лишних свидетелей. Вот только подходящего предлога, чтобы исследовать тут всё в одиночку, я пока не находил.

— Господин лейтенант, — его даже пришлось окликнуть ещё раз.

— Да-да, идём дальше, — он словно вынырнул из глубокого сна наяву. — Нужно всё осмотреть.

На всякий случай я окутал свой разум сплошной пеленой, скрывая его от возможных наблюдателей.

— Джаг, лучше жди где-нибудь за окраиной, — приказал я мальчишке, прежде, чем закрыть и этот канал связи.

Возможность отрезать своё сознание от внешних воздействий — одно из самых важных умений мага, и я владел им в совершенстве. Благо, это умение не зависело от того, в каком теле я нахожусь.

Мы направились дальше вглубь деревни, прочёсывая дома и улицы и не находя ни следа. Ни одного живого существа в этой деревне не оказалось, словно даже тараканы и клопы разом исчезли вместе со всеми остальными.

Странная гнетущая тишина продолжала висеть, и мы старались не нарушать её, хотя всё равно многие покашливали, шмыгали, кряхтели, шёпотом ругались и вздыхали, словно были не на разведке, а в родной казарме. Единственным звуком, который исходил не от нашего отряда, был непрерывный плеск воды, бьющейся об огромный камень на середине реки.

Постепенно, прочёсывая деревню и не находя никаких следов, мы приблизились к реке. Деревянные мостки через реку оказались разрушены, и только потемневшие от времени и воды сваи торчали, как гнилые зубы. Мы остановились на берегу.

— Что будем делать? — тихо спросил я у лейтенанта, который безучастно глядел на спокойную водную гладь.

Рейнард не ответил, продолжая смотреть на гипнотизирующее течение воды и белые барашки волн, разбегающихся прочь от валуна посреди реки. Ну, значит, им точно бьёт что-то по мозгам и я не зря закрыл своё сознание.

— Уходим все, скорее, — приказал я.

Пришлось даже тянуть лейтенанта за рукав, чтобы он обратил хоть какое-то внимание на меня. Ладно хоть не пришлось бить его по щекам, хотя я уже приготовился.

— Отходим, отходим, мать вашу, — сквозь зубы бормотал я, натурально оттаскивая сослуживцев от берега.

Ничего не понимающие ловчие послушно брели прочь из деревни, а я страшно радовался, что мы не попёрлись сюда ночью. Иначе все до единого бы присоединились к местным жителям, которых наверняка давно уже сожрали чудовища. Успевшие с тех пор проголодаться.

Только за пределами деревни, там, где мы останавливались на ночлег, бойцы понемногу начали приходить в себя, словно бы просыпаясь от долгого сна и хватаясь за голову.

— Это что было? — проворчал Белл. — Башка ватная до сих пор...

— Что-то здесь по мозгам даёт, вот что это было, — сварливо ответил лейтенант, массируя виски и глаза под закрытыми веками, чтобы хоть как-то унять головную боль.

— А тебе почему не дало? — спросил у меня один из арбалетчиков.

— Так он буйный, башка отбитая, не на что там влиять, — со смехом опередил меня Ялмар.

— Тебе, может, тоже отбить? — хмыкнул я.

— Не-не, успокойся, — поднял руки земляк. — Спасибо, что вывел.

— Да, Джагу спасибо, — сказал лейтенант. — Иначе сгинули бы все. Я вот помню только как в деревню зашли, дальше как в тумане. А ты что чувствовал? Может, видел чего?

Я демонстративно пожал плечами.

— В деревне пусто, вообще никакой живности нет. К реке подошли, я вижу, вы все себя странно ведёте, ну и повёл обратно, — изображая недалёкого селянина, объяснил я. — А тут и вы в себя приходить начали.

— Молодец, молодец, — сказал лейтенант. — Пусто, говоришь...

— Так точно, даже тараканов нет, — сказал я.

— Интересно... — хмыкнул Рейнард.

— Могу ещё раз сходить, — пожал плечами я. — Ну, если на меня эта хрень не действует, то почему бы и нет.

— Уверен? — лейтенант пристально посмотрел мне в глаза.

— Так точно, господин лейтенант, уверен, — прямо и честно ответил я.

Мне так даже будет гораздо проще. Без лишней обузы в лице командира и остальных сослуживцев.

— Ну, тогда давай, сходи, — кивнул Рейнард. — Только без геройства, Джаг. Туда и обратно.

Я молча поднялся и пошёл обратно к Речному Камню. Да, без геройства. Именно так.

Глава 10

Наконец-то я мог действовать в полную силу, не скрываясь. Использовать магию так, как это будет эффективнее всего. Я шёл через деревню в одиночестве, не ощущая ни страха, ни волнения, только стойкое желание разгадать тайну и набраться силы здесь, где всё фонило энергией.

Я шёл напрямик, не останавливаясь, чтобы заглянуть в хаты или дворы, сразу к реке и этому самому камню, который, похоже, и послужил точкой притяжения для тварей из иного мира. Пелена вокруг моего сознания не давала им возможности как-то на меня воздействовать, но и мне не позволяла развернуться на полную мощность, просто изучив окрестности силой разума. Вместо этого я вспоминал заклинания, которые могли бы мне пригодиться, и заранее распределял на них накопленную внутреннюю энергию. Не хотелось бы оконфузиться в самый ответственный момент, оставшись без сил, а это могло произойти очень и очень легко.

Маги с подобным запасом энергии обычно не лезут в бой, а протирают седалище за партами схолария, лишь мечтая, как будут расшвыривать прежних обидчиков цепными молниями и огненными ливнями.

На берегу реки я остановился, раздумывая, как поступить дальше. Я мог попробовать перебраться на другой берег по остаткам деревянных мостков, но что-то мне подсказывало, что и на другой стороне я увижу всё то же самое, что и здесь. Пустые дома и никаких следов местных жителей. Так что мне, похоже, придётся лезть в воду. Чужеродная энергия пульсировала там сильнее всего.

Так что я разделся на берегу, там, где имелся пологий спуск к воде, и шагнул в реку. Вода оказалась тёплой, как парное молоко, долгая жара хорошенько прогрела её. Но чем дальше я заходил в реку, тем сильнее ощущалось влияние иного мира, по коже поползли мурашки, все волосы встали дыбом.

Дно внезапно исчезло, я едва не оступился, резко вскидывая руки и чудом удерживаясь на плаву. Мутная вода вокруг всколыхнулась, и я понял, что всё-таки придётся нырять, хоть этого мне и чертовски не хотелось.

Я набрал полную грудь воздуха и погрузился под воду, начиная заплыв к валуну посередине реки, пришлось даже открыть глаза под водой, чтобы не проплыть мимо. Камень каким-то причудливым образом держался на воде сам собой, никакой основы под ним не было. Будто кусок пространства просто взяли и вырезали. Да, однозначно, это разрыв.

Можно было бы всплыть и вернуться обратно, доложить лейтенанту об увиденном и спокойно возвращаться в крепость, оставляя всё на самотёк и на совесть магов из ближайшего военного гарнизона, но господин лейтенант просил меня не геройствовать. Значит, я и не обязан выполнять приказ в точности.

Я вынырнул на поверхность, глотнул ещё воздуха и опустился обратно, подплывая как раз туда, где должно было быть основание валуна, а вода послушно огибала срезанную каменную поверхность. Я направился прямиком в разрыв.

Переход произошёл незаметно даже для меня, разве что вода вдруг перестала меня держать и я приземлился на пол просторной пещеры, освещённой красноватым сиянием. Магия крови, разлитая в воздухе, настолько сильная, что проявлялась даже на таком уровне. Под ногами лужа мокрой грязи, в которую с меня продолжала стекать вода, а вокруг — интимный полумрак, в котором слышатся шорохи и приглушённое ворчание с чавканием. Да, живых селян тут точно не найдётся, только их следы.

Вот, кстати, и они, выходящие из этой лужи, словно бы загипнотизированные крестьяне по одному проходили через барьер и шагали прямо в пасть местным чудовищам. Которых я пока так и не видел, лишь слышал их шорохи во тьме.

— An-ghi, —прошептал я, и энергия, повинуясь моей непоколебимой воле, задрожала на кончиках пальцев, готовая в любой момент сорваться струёй раскалённого газа.

Я почувствовал, как мой резерв убывает, но разлитая в воздухе магия стремится тут же заполнить пустоту. Я интуитивно выбрал огонь и пламя основным средством поражения, предполагая, что обитателям этой сырой пещеры он придётся по вкусу. У всех существ есть своя слабость. Не только у людей.

Мокрая грязь неприятно скользила под босыми ногами, в пещере жутко воняло мертвечиной и чем-то протухшим. Находиться здесь дольше необходимого я не желал при всей пользе пребывания в подобном месте, доверху насыщенном магией, и поэтому я медленно крался через пещеру, чтобы поскорее уничтожить её обитателей.

Только так мне удастся разделаться с этим разрывом реальности, поглотить его энергию и обезопасить будущих жителей Речного Камня от нового вторжения. Здесь не должно остаться ни одной живой души. Точно как эти твари не оставили ни одной живой души в деревне.

Я подошёл к одному из сводов пещеры, стены которой тоже словно сочились жирной грязью, и увидел в углу, в сырой низине, здоровенную кучу икры, напоминающей тысячу мелких полупрозрачных глаз, следящих за мной из темноты.

— Чёрт тебя дери, — пробормотал я.

Вглядываться я не стал, пламя сорвалось с кончиков пальцев, и икринки начали лопаться от жара вместе с заключёнными внутри головастиками. Пламя на мгновение осветило пещеру, и чавкание в глубине прекратилось. Кажется, я привлёк внимание хозяев этого места.

— Ква! — мощное утробное кваканье эхом донеслось из темноты, следом послышалось несколько мокрых шлепков.

Через мгновение я увидел огромную бородавчатую жабу размером с телёнка, которая одним мощным прыжком достигла центра пещеры и теперь с интересом глядела на меня. Как только я встретился с ней взглядом, голову прошила жуткая боль, воздействие прошло даже сквозь мою пелену, и я спешно отвёл взгляд, понимая, что эта тварь может загипнотизировать меня. От воздействия через обычное зрение я не защищён.

Жаба квакнула снова, и я заметил краем глаза, что её влажные тонкие губы измазаны в крови, а пасть усеяна мелкими острыми зубами, предназначенными рвать ещё живую плоть. Жаба, кажется, недоумевала, почему это я не иду добровольно к ней в пасть. Она, должно быть, уже соскучилась по живой пище и держалась на старых запасах. И не атаковала меня только поэтому. Ждала, когда я сам подойду, а ей останется только захлопнуть рот и немного поработать челюстями.

— An-ghi! — я снова выкрикнул заклинание, чувствуя, как в груди разгорается пламя, сразу несколькими потоками срываясь в полёт от кончиков моих пальцев.

Струи раскалённого газа достигли мокрой жабьей кожи, и та взревела от жуткой боли, тут же пытаясь отпрыгнуть и увернуться. Я прекратил действие заклинания, чтобы не опустошить источник, и жаба тут же стрельнула длинным языком в мою сторону.

Пришлось спешно уворачиваться, босые ноги скользнули в луже и я рухнул наземь, разбрызгивая вонючую мокрую грязь во все стороны, но зато язык жабы меня не достал, пройдя над головой.

— Рѣзъ! — другое заклинание было у меня наготове, и короткий секущий поток воздуха направился вертикально вверх, отрубая поганый жабий язык.

Шевелящийся обрубок упал рядом со мной, напоминая дождевого червя-мутанта или толстую змею. Чудовище заорало и побежало в мою сторону, и я встретил его ещё одним потоком пламени прямо по разинутой пасти. Запахло жареным.

Жаба рухнула в грязь, поджимая лапы, шкворчащая кожа пузырилась ожогами, а я спешно выдохнул, понимая, что почти опустошён всего парой заклинаний. А это, кажется, был не единственный обитатель пещеры.

Я спешно поднялся на ноги, отряхнулся от грязи и крови, искренне сожалея, что не могу использовать заклинание очистки, и пошёл осматривать пещеру дальше. Найденную икру приходилось давить ногами, игнорируя брезгливость, тратить магию на такую мелочь я не мог себе позволить, хотя здесь она восполнялась гораздо быстрее, чем обычно. Не хотелось бы повстречать ещё одну жабу, когда энергия на нуле.

А в этих извилистых пещерах могло их прятаться сразу несколько, да и из икры теоретически могли вылупиться новые твари. Так что я медленно и методично проходил один коридор за другим, уничтожая икру и наблюдая повсюду обглоданные останки людей и домашней живности. Всех, кто раньше жил в Речном Камне.

В одном из тёмных ответвлений пещеры я услышал похожее шлёпание лап, и повернул туда, на звук, готовясь в любой момент обрушить свою мощь на очередного монстра. Вместо жабы там оказалась тварь с хвостом, похожая и на ящерицу, и на жабу одновременно, и вместо могучих прыжков она могла только бежать на меня, широко расставляя лапы в стороны.

Завидев меня, она помчалась навстречу, скаля мелкие острые клыки, но я в тот же миг просто встретил её струёй пламени, обугливая этого мутанта до самых костей. Пришлось даже остановиться и позволить окружающей меня магии впитаться в энергетическое тело. Чужеродная магия для этого подходит не очень хорошо, и потом мне придётся чиститься, иначе мне несдобровать, но и ждать, пока энергия восполнится сама собой, я тоже не мог. А эликсиров или амулетов я так и не удосужился сделать.

К горлу мгновенно подкатила тошнота, но я зато снова мог колдовать, пусть даже с помощью этой искажённой энергии. Я привык полагаться на магию и буду пользоваться магией в такие моменты, даже если это будет опасно. Эту, позаимствованную энергию из чужого мира придётся потратить всю, до последней капли. Не то я и сам рискую превратиться во что-то чужеродное и враждебное всей человеческой расе. Не сразу и не полностью, но это буду уже не я.

Классический пример — волшебник, превратившийся в лича, потому что привык заимствовать некроэнергию. Хоть он к тому моменту сам уже и не видит ничего плохого в таком превращении, но рано или поздно инородная сущность возьмёт верх, лич съедет с катушек и его придётся усмирять целой командой магов, чтобы он не устроил локальный армагеддон в родном селе.

Неизвестно, во что меня превратила бы энергия этого мира, но и проверять я не собирался. Время странных экспериментов на себе в моей карьере давно прошло, поэтому я осторожно перешагнул через обугленного тритона и пошёл дальше, походя уничтожая кладки этих тварей.

К счастью, наметать икры местные земноводные успели не так уж много. Либо в этой пещере не хватало подходящих для неё мест, достаточно сырых и уединённых. Небольшое озерцо в одном из дальних коридоров пришлось просто заморозить вместе с кладкой, лезть в здешнюю воду я не рискнул, а испарить его у меня не хватит сил.

И, в конце концов, я набрёл на место, в котором содержались захваченные селяне. Вернее, то, что от них осталось. Немногое. Тут же, урча и довольно квакая, доедала очередной труп ещё одна жаба, и я без всяких церемоний жахнул по ней пламенем.

Тварь, застигнутая врасплох, завизжала, бросая истерзанное тело какого-то старика, и попыталась ускакать прочь, но я этого ей не позволил, погнавшись следом и дожаривая на ходу. Смрад от поджаренной плотоядной жабы забивал ноздри и впитывался в мои волосы и кожу, и я только сейчас подумал, что можно было бы убивать их как-нибудь иначе. Да тем же копьём, которое я оставил на берегу, например.

Хотя я сильно сомневался, что простой копейщик мог бы с подобным чудищем справиться, особенно учитывая тот факт, что смотреть в глаза жабе ни в коем случае нельзя. Трудно драться холодным оружием, когда ты даже не можешь посмотреть на противника.

Больше никаких тварей мне не встретилось, и я рискнул приоткрыть пелену, окутывающую моё сознание. Никакого внешнего воздействия я не ощутил. Магия тоже показала мне, что я остался единственным живым существом в этом подземелье. Всех местных амфибий я изничтожил, а они, в свою очередь, истребили население Речного Камня, заглянувшее к ним на огонёк.

Поживиться здесь было решительно нечем, жабьи потроха, конечно, могли бы пойти на ингредиенты для некоторых зелий, но сослуживцы меня точно не поймут, если я выйду из деревни с охапкой склизких потрохов. Останки крестьян тревожить я не решился. Можно было бы, конечно, провести ритуал, призвать духа, но я уже и так знал, что он расскажет.

Сидел дома, почувствовал острое желание искупаться. Нырнул, попал, был съеден жабами. Ментальное воздействие это не шутки. Так что крестьян я тоже оставил в покое, а эта пещера станет их братской могилой, едва я только закрою проход сюда. Лучше уж так, нежели в брюхе у плотоядных жаб.

Куда более нетривиальной задачей теперь выглядело будущее объяснение с лейтенантом и остальными ловчими. Что я делал всё это время, где был и как сумел выбраться. Ладно, об этом я подумаю позже, теперь мне всё-таки нужно выйти и закрыть этот разрыв.

Никакого сердца подземелья, хозяина логова или кристалла телепортации тут не было, это всего лишь самый обычный разрыв с самыми обычными тварями, хоть и довольно сильными за счёт ментальных умений. Хотя даже так никто не поверит, что его закрыл в одиночку маг на ранге Новичка, по хорошему, сюда понадобилось бы несколько Адептов как минимум. Или взвод храмовников под защитой своего божества. Десяток голопузых крестьян, по недоразумению именующихся имперскими ловчими, просто сгинули бы тут без следа.

Впрочем, могло быть и хуже. Например, жабы успели бы расплодиться. Тогда пришлось бы вызывать мага как минимум в ранге Мастера, причём с поддержкой. Кажется, мне повезло, и благословение на удачу всё ещё пребывает со мной.

Я нашёл то место, в которое приземлился, своего рода точку входа в разрыв, отмеченную жидкой грязью. Магия, разлитая в воздухе, словно бы призывала собрать её в какой-нибудь сосуд, но у меня с собой не имелось ничего, а снова впитывать чужеродную энергию я не хотел, мне придётся, наоборот, избавляться от неё как можно скорее. В итоге я решил не заморачиваться, набрал полную грудь воздуха и просто вынырнул обратно в свой мир.

Мгновение дезориентации, как всегда после телепорта, сменилось полной ясностью сознания, и я принялся закрывать разрыв, вливая в него остатки энергии. И когда ткань мироздания вернулась в норму, валун, нависавший над головой, плавно опустился на то место, где только что был портал. Я успел отплыть назад, и он проплыл совсем рядом с моим лицом, ударяясь о дно и вздымая кучу песка и ила.

Я выбрался на берег, чувствуя, как бешеный прилив сил разгоняет усталость и возвращает бодрость. Мироздание щедро награждало тех, кто восстанавливал его плетение, и именно поэтому маги охотно брались за зачистку подобных логовищ, а не отнекивались, сидя за пыльными книжками.

Чары очистки и сушки позволили мне избавиться от всей заёмной энергии из иного мира, и я наконец оделся и бросил последний взгляд на водную гладь. Гигантский валун, который давал название этой деревушке, почти полностью ушёл под воду, и лишь небольшой каменный горб торчал над волнами реки, которая продолжала неторопливо нести свои воды на запад.

Я хрустнул суставами, крутанул копьём, которое сегодня так и не вкусило крови противников, и осмотрелся вокруг ещё раз. Ощущение опасности ушло, наоборот, я чувствовал себя прекрасно. Можно окончательно открыть сознание.

— Джаг! — я потянул за ментальную нить, призывая мальчишку.

— О, колдун! Я думал, ты с концами пропал! — отозвался малец.

— Доложи обстановку, — потребовал я.

— Э-э-э... Нормально всё... — протянул он.

— Джаг, — сварливо произнёс я.

— Да всё в порядке тут! Эти сидят, тебя ждут, порывались несколько раз за тобой, лейтенант запретил, — начал докладывать парень. — Но если ты в ближайшие полчаса не появишься, то хотят ещё кого-нибудь отправить.

— Не надо уже, сейчас приду, — сказал я. — Им только не вздумай ничего сказать, а то обоих сожгут.

— Да знаю я! — воскликнул Джаг.

— Всё, ждите, — сказал я.

Я, закинув копьё на плечо, поплёлся назад, снова жить скучнейшей солдатской жизнью, параллельно раздумывая, как бы половчее объяснить то, что я закрыл это логово. Так, чтобы поверил не только лейтенант, но и его командиры. И особенно капеллан. Капеллан напрягал меня сильнее всего.

Глава 11

Моё возвращение встретили обеспокоенными возгласами и удивлёнными взглядами, словно бы никто уже и не рассчитывал на то, что я сумею вернуться. Я вошёл на полянку, занятую ловчими, и меня тут же обступили со всех сторон, закидывая вопросами.

Сразу отвечать я не стал, прошёл в тенёк, к своим пожиткам, оставленным под присмотром товарищей, поставил туда же копьё, хлебнул водички из фляги.

— Докладывай, — приказал наконец лейтенант, видя, что я не собираюсь хвастаться по первому требованию сослуживцев.

— Всё, задача выполнена, логово закрыто, — сказал я.

— Чего?! — воскликнул кто-то из ловчих.

— Как?

— Ну-ка, — нахмурился лейтенант. — Объясни поподробнее. С самого начала.

— Так это... — я вспомнил, что мне нужно играть роль недалёкого селюка. — Я в деревню пришёл обратно, ну, думаю, в речку надо лезти. Разделся, нырнул туда.

— Голышом прям? — хмыкнул кто-то из толпы.

— Ну да, — сказал я. — Интересно стало под этот валун заглянуть. Нырнул, а там пусто, как корова языком слизала.

— Проход... — тихо буркнул лейтенант.

— А валун, получается, на соплях там держался практически, хрен знает как, — сказал я. — Ну, я копьём его поддел, толкнул, он на этот проход и рухнул, в общем. Закупорил его наглухо, короче.

Лейтенант Рейнард только хмыкнул, почёсывая щетину на подбородке.

— Идите, гляньте сами, — предложил я. — Можно даже не нырять, и так увидите.

— Надо глянуть, чтобы у начальства потом вопросов не возникло, — согласился лейтенант. — Давайте, шагом марш.

Время приближалось к полудню, жара снова душила и донимала, но от речки хотя бы немного веяло прохладой, и на берегу многие полезли к воде, чтобы умыться и ополоснуться. Тревожное чувство близости к разрыву бесследно исчезло, да и тех странностей в поведении, которые наблюдались в прошлый раз, теперь уже ни у кого не было.

Лейтенант остановился на берегу, разглядывая небольшой каменный островок посередине реки, ещё утром возвышавшийся над водной гладью.

— Хм, и правда, — буркнул он. — Ладно. Молодец, Джаг.

Теперь нам предстоял долгий путь обратно в крепость, доклады о результатах разведывательной операции, ещё одна проверка с капеллланом. Ловчим, на самом деле, крупно повезло. Как минимум в том, что я вызвался добровольцем, иначе жабы преспокойно отобедали бы десятком воинов, и самым большим вредом, который ловчие могли бы им причинить, стало бы несварение желудка. Максимум.

И только после нескольких пропавших отрядов сюда направили бы группу зачистки из боевых магов, способных отразить ментальное воздействие, а за это время жабы расплодились бы настолько, что начали бы заселять не только своё подземелье, но и окрестные земли вокруг деревни. Спускались бы вниз по реке, к другим поселениям, и начали бы отжираться и плодиться уже там. В общем, доставили бы целый ворох проблем.

В крепость Инфариата мы отправились тем же способом, дождавшись сумерек, когда немного спала жара. Рано или поздно она разродится ливнем и, скорее всего, наводнением, но пока что на небе не появлялось ни облачка.

Наше возвращение днём следующего дня оказалось неожиданностью для всех оставшихся, и я понял, что нас уже успели заочно похоронить, посчитав нашу миссию самоубийственной. А тут, нате вам, вернулись в полном составе, даже без потерь. Естественно, это вызывало вопросы. В первую очередь, к лейтенанту. Затем ко мне, как к непосредственному участнику событий, и больше всего я нервничал за то, что меня будут допрашивать в присутствии мага, но нет. Магов в крепости я пока так и не увидел.

А вот к местному церковнику нас повели всех до единого, прямо с порога. Лейтенант пошёл докладывать начальству о выполнении задания, а нас отправили в часовню, побеседовать с капелланом.

Я ожидал, что церковник будет вызывать нас по одному и проверять каждого, как он делал это в прошлый раз, когда мы новыми рекрутами пришли в крепость, но капеллан лишь бегло проверил нас с помощью амулета и отправил восвояси. Если бы я планировал внедриться сюда как вражеский агент, чтобы в нужный момент уничтожить крепость изнутри, это оказалось бы самым простым внедрением из всех возможных.

Так что мы после короткой проверки отправились отдыхать, мельком поглядев, как на тренировочной площадке сержант гоняет уже новых рекрутов. Судя по всему, имперские ловчие теперь считались одноразовыми, а те, кто выживал хотя бы после одной или двух вылазок, можно было смело записывать в ветераны.

Вопросы лично ко мне появились только через два дня, когда меня внезапно вызвали в штаб, к начальству на ковёр. Так я впервые увидел здешнего главного. Аж целый рыцарь-командор.

— Джаг! — лейтенант Рейнард остановил меня у двери в кабинет начальника. — Веди себя нормально. К Его Сиятельству обращайся только «Ваше Сиятельство», и никак иначе, понял?

— Так точно, господин лейтенант, — кивнул я.

Раньше такие сиятельства ползали у меня в ногах, умоляя меня продлить их никчёмную жизнь, исцелить какую-нибудь срамную болезнь или защитить от императорского гнева. Моего заступничества искали многие. Но далеко не все его заслуживали и уж тем более получали.

— Давай, ступай, расскажешь, как было всё, — сказал лейтенант.

Пожилой рыцарь-командор сидел за рабочим столом напротив целой кипы пергаментов, периодически окуная перо в чернильницу и ставя на некоторых свою подпись, и не обратил внимания на моё появление, что позволило мне его рассмотреть, прежде, чем спросить разрешения войти. Кажется, я знал его прежде. Если моя память мне не изменяет, то это граф Келен, один из немногих ловчих, что успели поохотиться на чудовищ самостоятельно. Прежде, чем маги истребили всех монстров под корень.

— Разрешите войти, Ваше Сиятельство? — спросил я, и рыцарь-командор поднял на меня взгляд.

В глазах читались недюжинные ум и хитрость. Что, пожалуй, и позволило ему дожить до седин, занимая такую должность.

— Входите, — благосклонно кивнул старик.

— Ваше Сиятельство, имперский ловчий Джаг из Хуктона по вашему приказанию прибыл! — отрапортовал я, занимая место прямо напротив его стола.

Граф даже отложил пергаменты, разглядывая меня с нескрываемым любопытством.

— А вы и впрямь далеко пойдёте, юноша, — хмыкнул он. — Рейнард, значит, был прав.

Я не стал ничего ему отвечать, глядя в пространство над его головой. В ауре рыцаря-командора ясно читались следы артефактной защиты и прочего магического вмешательства.

— Лейтенант мне, разумеется, доложил о вашем успехе в Речном Камне, и мне теперь хочется узнать всё, так сказать, из первых рук, от вас лично, — сказал он.

— Ваше Сиятельство, я ничего такого-то и не сделал, — пожал плечами я. — Вход завалил камнем, да и всё.

— Рейнард мне так и доложил, — кивнул рыцарь-командор. — Придётся название деревни менять, да?

— Наверное, не могу знать, — сказал я.

— Мне вот кажется, что вы чего-то недоговариваете, юноша, — улыбнулся старик.

Граф Келен наверняка знал, как на самом деле закрываются разрывы. Не мог не знать, если он служит давно, то должен был ходить в рейды. И значит, помнил, что завалить вход камнем недостаточно, обязательно нужен или церковник, или маг. Чтобы реальность вернулась в изначальное состояние, в норму.

А раз уж меня вызвали на беседу через два дня после возвращения, то в деревню, скорее всего, уже успели съездить с проверкой. Поглядеть, чего мы там наворотили. И там наверняка обнаружили, что разрыв закрыт по всем правилам. С помощью магии. Хотя следов я старался не оставлять, действуя с ювелирной точностью, как привык. Не тратя ни капли лишней энергии. Следы магического вмешательства могли и не обнаружить, но вопросы у проверяющих возникли наверняка.

— Не могу знать, Ваше Сиятельство, — я выбрал тактику отрицания и решил придерживаться именно её.

— «Не могу зна-ать», — проблеял граф, передразнивая меня. — А кто знает? Ты там был один.

А вот и незаметный переход на «ты». Скоро начнёт давить.

— Лейтенант Рейнард доложил, что ты всех сначала из деревни вывел, а потом туда пошёл один, — холодно глядя на меня, произнёс рыцарь-командор. — Вот мне и любопытно, что же ты там такого делал.

— Когда мы вошли в деревню, я заметил, что все как-то странно себя ведут, Ваше Сиятельство, — сказал я. — Я понял, что происходит что-то не то, и вывел всех обратно.

— Да, Рейнард так и доложил, — кивнул старик.

— Потом я вызвался пойти обратно, разведать, — продолжил я. — Нам же поставили задачу разведать обстановку, задачу нужно было выполнить. Вот я и пошёл, Ваше Сиятельство. Господин лейтенант даже просил меня не геройствовать. Вот я и не геройствовал.

— И что же ты делал? — хмыкнул рыцарь-командор.

— Прошёл по деревне, не увидел ничего нового, залез в реку. Там увидел проход, под камнем, — сказал я.

— Как проход выглядел? — прищурив глаза, спросил старик, словно бы проверяя меня.

— Как пустота, ничего там не было, — пожал плечами я. — Вода его как бы огибала, я не знаю, как объяснить.

— Пустота, говоришь... — проворчал он.

— Так точно, Ваше Сиятельство, — кивнул я.

Он жестом дал мне понять, что хочет услышать продолжение.

— Вот, я этот проход под водой увидел, с другой стороны заплыл, там камень держался, гм, кое-как, — продолжил я. — Я его толкнул, копьём поддел, с места столкнул, в общем. Камень туда и упал.

Мне, право, надоело объяснять одно и то же по десятому кругу, эту историю я успел рассказать и лейтенанту, и всем сослуживцам, и сержанту, и даже новичкам-рекрутам, которые жаждали узнать, откуда мы вернулись.

— Видишь ли, в чём дело, — хмыкнул старик. — Ни один проход из тех, что я видел, невозможно было запереть подобным образом.

Я промолчал, не желая ввязываться в спор.

— Хотя многое, конечно, с тех пор могло поменяться, — продолжил рыцарь-командор. — Капеллан Валтер твердит, что ты чист, и у меня нет причин ему не верить, но согласись, это очень странно.

Ваш капеллан с трудом нашёл бы дырку в собственной заднице. Даже если бы разрыв открылся прямо во внутреннем дворе крепости, и оттуда полезли бы рогатые и хвостатые черти, капеллан Валтер принял бы их за немножко странных рекрутов.

— Не могу знать, Ваше Сиятельство, — сказал я.

Старик вновь нахмурился, играя желваками. «Незнаек», он, кажется, терпеть не мог. И я, на самом деле, полностью разделял его отношение, стараясь избавляться от подобных подчинённых как можно скорее. Но теперь я оказался в роли деревенского увальня, и это было единственной верной тактикой поведения.

— Вот, значит, пойдёшь и узнаешь, — сварливо произнёс граф Келен. — Пойми, мне плевать абсолютно, что именно ты там делал. Логово закрыл, и хорошо. Меньше тварей сюда попрёт. А вот у магов из четвертого легиона, которые после вас деревню проверяли, возникли вопросики. Которые они задавать начали мне. А я не люблю, когда меня спрашивают о том, о чём я понятия не имею.

Я равнодушно глядел в пространство над его головой, ожидая, когда он закончит полоскать мне мозги.

— Значит так, Джаг откуда-ты-там, — начал рыцарь-командор.

— Из Хуктона, Ваше Сиятельство, — перебил я, продолжая играть роль недалёкого деревенского дурачка.

Старик гневно раздул ноздри, но волю своим эмоциям не дал, сохранив самообладание.

— Джаг из Хуктона, — медленно произнёс он. — Обычно мы с легионерами действуем по отдельности, но раз уж такое дело, то я не стал им отказывать. Ты поедешь в Линдер, в расположение четвёртого легиона.

— Есть поехать в Линдер! — отозвался я, благоразумно не напоминая о присяге, которую мы так и не давали.

Для меня это отличный шанс покинуть ряды ловчих и наконец заняться собственными изысканиями и развитием в каком-нибудь укромном местечке. Особенно если меня отправят одного.

— Нам постоянно докладывают, что тут или там появляются новые логова, — продолжил граф Келен. — Придётся поработать в связке с легионерами, потому что в нынешнем виде наши ловчие не больше, чем просто свежее мясо.

— Когда разрешите отправляться? — спросил я.

— Ха! Поумерьте свой пыл, юноша, — сказал рыцарь-командор. — Лейтенанта позови.

— Есть! — выпалил я, и быстрым шагом отправился к двери, за которой ожидал лейтенант. — Господин лейтенант!

Рейнард, судя по всему, не единожды вздрюченный в этом кабинете, поспешил войти. Я последовал за ним, останавливаясь чуть позади своего начальника.

— А ты чего? — обратился ко мне граф Келен. — Ступай в казарму пока, шагом марш.

М-да, в детали происходящего меня пока посвящать никто не будет. Так что я поспешил выполнить приказ и скрылся за дверью. Магу не обязательно присутствовать при разговоре лично, чтобы узнать его содержание. Я остановился в коридоре, прикрыл глаза и мысленно вернулся туда, в кабинет рыцаря-командора.

— ...мальчишка-то с гонором, — заключил рыцарь-командор. — И за речью своей следит.

— Ваше Сиятельство, сколько таких повидали уже, — пожал плечами лейтенант.

— Да, много, — согласился граф Келен. — Но всё равно. Поедешь с ним к четвёртому легиону, и ещё пару человек возьми. Приглядывать будешь, чего он там вытворит.

— Есть, — буркнул лейтенант.

— Главное, мальчишку не упусти, и магам не отдавай. Нам самим пригодится, — добавил рыцарь-командор.

— Есть, — ответил лейтенант. — Прослежу. Когда выступаем?

— Завтра утром и выходите, — сказал рыцарь-командор. — Мальчишку возьмёшь, и ещё троих на своё усмотрение.

Я отключился от их разговора, понимая, что ничего интересного больше там не услышу. Слежка новостью для меня не стала, я и без этого предполагал, что за мной теперь будут пристально наблюдать. Причём не только лейтенант. Соглядатаи найдутся и среди сослуживцев, и среди замковой прислуги, и среди легионеров. Я привлёк лишнее внимание, и от этого теперь никуда не деться.

Впрочем, это действует одинаково для всех выдающихся личностей, во все времена. Если кто-то выделяется из толпы, из серой массы, это всегда привлекает внимание со стороны окружающих, как маяк, как огонь в ночи, на свет которого слетаются мотыльки. И не всегда это внимание приносит пользу. Лично я предпочёл бы оставаться в тени как можно дольше.

Но раз уж я уже наследил с этим разрывом, то мне и отвечать. Не думаю, что маги четвёртого легиона заберут меня на опыты и начнут препарировать заживо, пытаясь докопаться до сути. Вот в схоларии некоторые личности могли бы. А в армию маги шли неохотно, а те, кто всё-таки вступал в легионы, делали больше упор на боевую составляющую магического искусства, а не на исследование загадок мироздания или научную работу.

Я вышел во внутренний дворик крепости, некоторое время понаблюдал за тем, как сержант, брызгая слюной, гоняет несчастных рекрутов по тренировочной площадке, сходил на кухню, где с помощью небольшой иллюзии отвлёк поваров и спёр несколько пирожков. До ужина ещё долго, а жрать хотелось уже сейчас. Ха, кто бы мне сказал, что я буду использовать магическое искусство, чтобы красть пирожки — я бы растёр того в порошок за такую дерзость.

Но я прошёл в казарму, стараясь не попадаться на глаза начальству, и улёгся на свою кровать прямо в сапогах, выданных прижимистым интендантом перед тем, как мы отправились в Речной Камень. Завтра снова в поход, и я хотел немного отдохнуть перед тем, как снова шагать по пыльным дорогам под палящим зноем. В жизни столько не ходил, сколько делаю это сейчас, и ноги после таких переходов гудели, как артефакт с запечатанной молнией.

Меня во время таких походов даже посещали мыслишки поменяться местами с Джагом, чтобы такую рутину он брал на себя, но это всё же оставалось очень и очень опасной затеей. Лучше мне лишний раз не покидать это тело. А значит, снова придётся делать всё самому.

Глава 12

На следующий день утреннее построение для меня закончилось тем, что лейтенант Рейнард будто бы наугад выбрал четверых бойцов для того, чтобы сопроводить его в расположение четвёртого легиона. Само собой, никого наугад он не выбирал, зная заранее, кого следует взять, а кого оставить, и вместе со мной в этот походотправились Белл, как самый сильный, Ялмар, который, судя по всему, должен будет за мной приглядывать и докладывать лейтенанту, и Вик, бывший извозчик из столицы, хорошо знающий здешние места.

И, разумеется, мы снова отправились пешком в самый разгар дневной жары. Я страстно желал призвать хотя бы небольшую тучку, чтобы она хоть ненадолго прикрыла палящее солнце и оросила страдающую землю дождём, но увы, провести такой ритуал, не раскрыв при этом своих способностей, я не мог. Поэтому приходилось спасаться лишь широкополыми соломенными шляпами, закрывающими лица и плечи, и делающими нас похожими на обычных крестьян, а не на имперских ловчих.

Один только лейтенант Рейнард предпочитал потеть в своей неизменной кольчуге, но это был его сознательный выбор. Других таких дураков не было. С другой стороны, я его тоже понимал. Лучше уж терпеть лишения, будучи защищённым, нежели оказаться застигнутым врасплох.

Шли практически той же дорогой, что и в Речной Камень, разве что на одной из развилок пришлось повернуть в другую сторону. Шли по дорожным указателям, натыканным на каждом перекрёстке, и мимо Линдера, в котором располагался один из легионов Империи, мы бы не прошли. Линдер гордо именовался городом, и, чтобы соответствовать этому званию, даже выстроил каменные стены вокруг.

Цивилизация, какая-никакая. Не столица, конечно, но и не затерянная глухомань высоко в горах. И я предвкушал своё возвращение к цивилизации. Но пока мы шли, взбивая выгоревшую пыль сапогами, и тоскливо глядели на иссыхающие виноградники и пшеничные поля с поникшими жёлто-рыжими колосьями. Иногда можно было заметить крестьян, вручную таскающих воду на поля, но толку от этого, скорее всего, получалось немного.

Маги-погодники, наверное, все свои ингредиенты на ритуалы дождя извели, пытаясь противостоять этой аномальной засухе. Разумеется, тщетно. Как говорят крестьяне, плетью обуха не перешибёшь, и мелкими ритуалами на соли и рыбьей чешуе ситуацию исправить не получится. Возможно, если бы совместный ритуал провели Архимаги и Магистры, то проклятье бы ненадолго отступило, но я попросту не верил, что маги Империи сумеют о таком ритуале договориться.

В этом и заключалась огромная проблема имперских магов, даже объединённые в схоларии маги друг с другом сотрудничали крайне неохотно, чтобы не раскрывать своих секретов и не показывать сильные и слабые стороны. Не говоря уже о Магистрах и Архимагах, предпочитающих действовать в одиночку, или на крайний случай, с одним единственным учеником. И то, я думаю, предательство Сола внесло в магическое сообщество ещё один фактор неопределённости, и маги стали доверять друг другу ещё меньше, чем прежде.

Стены Линдера показались на горизонте только к вечеру, но мы всё же сподобились успеть до темноты. И добраться до города, и до расположения четвёртого легиона. Нас даже накормили холодным ужином и разместили в казарме, лейтенант Рейнард сумел обо всём договориться. Жаль, что вырваться в город не удастся, мне было бы интересно побродить по тесным улочкам в неблагополучных районах, поглядеть на местные трущобы и ночные заведения. Пора уже, наверное, выбираться на свободу, на вольные хлеба, но пока пребывание в числе имперских ловчих играло мне на руку. Хотя очень скоро, наверное, придётся уходить.

Утром нас подняли вместе со всеми остальными легионерами, и я ждал, что меня снова вызовут на допрос или беседу в присутствии мага или церковника, но нет, лейтенант Рейнард сходил в штаб, а потом вернулся за нами.

— Поднимайтесь, бездельники, — скомандовал он. — Для нас есть работа.

— Будем тут плац теперь подметать, — тихо буркнул Ялмар, так, чтобы не услышал лейтенант.

Но он оказался не прав. Работёнка досталась нам самая подходящая для имперских ловчих. Нас прикомандировали к легионерам, которых отправляли на зачистку логова, открывшегося в окрестностях Линдера. Две контубернии легионеров, двадцать человек, плюс один маг в ранге Адепта, но зато смотрящий на всех вокруг с таким гонором, будто он делает великое одолжение, услаждая взор легионеров своим присутствием.

Этого мага я не знал, да и не мог знать. Я, как архимаг Высшего Круга, редко общался с Адептами и прочими слабосильными выскочками, которым от меня требовался только секрет успеха, рекомендация, мудрый совет или секретный ритуал.

— Легионеры! — сотник построил нас перед казармой всех вместе, и легионеров, и ловчих. — Ваша задача — зачистить логово тварей, обосновавшихся в Линдерской роще! В усиление вам направлены опытные ловчие под началом лейтенанта Рейнарда, старшим на время операции назначается он! Адепт Галлиен обеспечит магическую поддержку!

Легионеры косились на нас, «опытных имперских ловчих», два из которых были безусыми мальчишками, а два других — едва обученными простолюдинами. Я не обращал никакого внимания на эти взгляды и смешки, мнение солдатни интересовало меня меньше всего. Я не метил в императоры, чтобы тратить время на завоевание авторитета в легионах.

И сразу после завтрака нас отправили к Линдерской роще, которая раскинулась к югу от города и в которой раньше линдерская молодёжь назначала свидания и дуэли.

— Это что, в ловчие совсем кого попало теперь гребут? — послышался хриплый голос одного из легионеров у меня за спиной, пока мы шагали к южным воротам города.

— Скажи спасибо, что не к нам в легион, — хмыкнул другой легионер. — У нас детишки бы не выжили.

— И это они опытных прислали, да? — спросил третий. — С опытом в чём? Сосать мамкино молоко?

— Завалите-ка вы свои хавальники, господа легионеры, — обернулся к ним Белл.

Среди двух десятков легионеров были и молодые, и старые, и новобранцы, и седые ветераны, но всё же от нас их выгодно отличало единообразие формы и вооружения, отчего они в своих кожаных доспехах, со щитами и короткими мечами, выглядели настоящими воинами, а мы — едва ли не бандитами с большой дороги, где все снаряжались чем попало.

— А ты не оборзел так... Ай, твою мать! — легионер начал отвечать и вдруг споткнулся, подвернув ногу.

— Гай, ты чего? — забеспокоился его сосед.

— Камень подвернулся, мать его... — буркнул легионер, прыгая на здоровой ноге и пытаясь унять боль.

Незаметно передвинуть камешек на дороге мне удалось, затратив немного энергии, но болезненный вскрик легионера заставил меня улыбнуться, и это того стоило. Главное, чтобы Адепт, которого несли в паланкине четверо легионеров, не почувствовал движения энергий, но он, похоже, был занят вдыханием собственного пердежа и прочими ежедневными ритуалами самовлюблённого неумехи.

На границе Линдерской рощи, к которой мы подошли чуть раньше полудня, лейтенант приказал остановиться. Роща, ещё недавно представлявшая собой светлый и гостеприимный лесок, зелёной прохладой встречающий всех гостей, теперь выглядела как искажённая пародия на саму себя. Деревья искривились и высохли, листья пожелтели и опали на землю, густым гниющим ковром покрывая тропинки и дорожки.

В отличие от Речного Камня, тут чувствовалось чьё-то присутствие, а высоко над лесом кружили какие-то чёрные тени, пронзительно крича и изредка спускаясь к деревьям.

— Колдун, я туда не полечу, — заявил Джаг.

Благоразумно.

— Да, лучше не стоит, — согласился я. — Жди в городе.

Мальчишка, везде меня незаметно сопровождающий в виде птицы, полетел к стенам Линдера, а мы направились вглубь рощи после небольшой передышки. Паланкин пришлось оставить тут, на опушке, Адепт Галлиен вынужден был шагать самостоятельно, причём место он занял в середине строя, самое безопасное.

Мы с Ялмаром шагали чуть позади него, держа копья наготове, из кустов на нас в любой момент могла броситься какая-нибудь тварь. Я сумел заметить, как Адепт подготовил несколько боевых заклинаний, сосредотачивая энергию на кончике жезла, которым он пользовался для лучшей концентрации. Путь слабака.

Лично я пока никаких заклинаний не готовил, при таком количестве свидетелей колдовать опасно. Мелькнула глупая мысль покинуть тело Джага и попробовать вселиться в этого Галлиена, чтобы без опаски заниматься магией и своим развитием, но тут существовал значительный риск, что Адепт мне просто не позволит такое дело провернуть. Защита на энергетическом уровне это первое, чему учится боевой маг, да и вообще любой маг, если он не хочет стать одержимым и в конце концов взойти на костёр.

Мне и в мальчишку-то удалось без проблем вселиться лишь потому, что я знал, как обойти природную, естественную защиту. А многие сущности из иных миров не знают и этого. Ну и, само собой, никаким демонам или призракам неинтересны обычные крестьяне, пастухи или даже купцы вместе с солдатами и мелким дворянством. У обычных людей никогда не бывает достаточно энергии для того, чтобы заинтересовать демона, а вот уже развитые и обученные маги... Да, они-то как раз и являются лакомым кусочком для иномирного коварства.

Откуда-то из тёмных зарослей раздался леденящий душу вопль, и я сразу же понял, кому он принадлежит. Здесь, в Линдерской роще, обосновались кажаны, кровожадные существа с крыльями и целой пастью острых мелких зубов-иголок, предпочитающие нападать целыми стаями. Когда на тебя сверху обрушивается сразу пять-шесть хищных тварей размером с поросёнка, то преимущество явно не на твоей стороне.

Пожалуй, нам повезло, что мы отправились в сопровождении легионеров. У каждого легионера имелся щит, позволяющий не только закрыться самому, но и прикрыть товарища. Но что-то мне подсказывало, что никто, кроме меня, ещё не понял, с чем нам предстоит иметь дело. Даже Адепт Галлиен. И поэтому все продолжали держаться врассыпную.

— Господин лейтенант, кто это так визжит? — спросил я, пытаясь хоть как-нибудь навести нашего командира на мысль о кажанах.

— Понятия не имею, Джаг, — честно ответил командир «опытных ловчих». — Рассредоточиться, всем быть начеку!

Твою же мать. Взрослый кажан способен когтями поднять в воздух быка, не говоря уже о человеке в доспехах, и рассредотачиваться нам никак нельзя. Нас просто выцепят по одиночке. А поставить непроницаемый купол над всем нашим отрядом у меня просто не хватит сил. Адепт Галлиен же, скорее всего, такой магией не владел.

— Что вам вообще говорили про здешнее логово? — я обратился к легионерам.

— Отстань, малец, нашёл время приставать! — грубо отшили меня.

Легионеры были заметно напуганы, постоянно озирались по сторонам и крепко сжимали рукоятки коротких мечей, не слишком-то подходящих для охоты на кажанов. Приставать с вопросами к магу я не стал, заранее предвидя его реакцию в виде поднятия брови, закатывания глаз и поджатых губ с надменной улыбочкой, мол, быдлу не понять.

Но и становиться обедом для кажанов мне тоже не хотелось, и я, незаметно для всех остальных, накинул на себя простенькую защиту. Адепт не заметил и этого, хотя я уверен, что ему чётко поставили задачу приглядывать за странным мальчишкой. Чему только учат нынешних магов? Четырём способам бросить файербол?

Это при том, что я прекрасно видел все манипуляции Адепта на энергетическом уровне, которые он и не думал скрывать, видел его дырявую защиту и подготовленные заклинания на кончике жезла — вспышку света, огненный шар и электрические искры. Простейшие заклинания. Уровень даже не Адепта, а всего лишь Ученика. Даже не самого способного. Впрочем, не так уж и удивительно, в легионах никогда не было сильных магов.

Я шёл с копьём наперевес, готовясь в любой момент отражать атаку с воздуха, хотя под сенью деревьев копьё порой даже мешало, цепляясь за самые низкие ветки. Радовало только то, что палящее солнце почти не проникало сюда, в тёмный и мрачный лес, но воздух здесь всё равно был тяжёлым, душным и влажным, словно бы под сенью искажённых деревьев искажалось и всё остальное.

Ощущение близкой опасности снова поползло холодными мурашками по спинам. Истошный высокий вопль, доносящийся откуда-то из чащобы, снова разрезал тишину, заставляя каждого вздрогнуть от неожиданности. Не знаю, умеют ли кажаны переговариваться между собой, но привлечь внимание сородичей к новой угрозе наверняка могли, и значит, скоро к нам прибудут гости, чтобы навалиться всем скопом. Эти твари были достаточно умны, чтобы не нападать по одиночке, их тактика всегда зависела от численного превосходства.

Вскоре послышался ещё вопль, за ним другой, и вопли разной тональности ударили по ушам, скрывая приближающийся шелест крыльев.

— Твари! — взвизгнул легионер, шедший в авангарде, послышался грохот, похожий на удар по щиту.

Все встрепенулись, пытаясь разглядеть, что происходит, Адепт Галлиен взмахнул жезлом, и по глазам ударила вспышка белого света, нанося больше вреда нам, нежели иномирным чудовищам. Я-то успел прикрыться, заранее чувствуя движение энергии, а вот многие из легионеров не ожидали такой подставы от своего же Адепта.

Кажаны, пронзительно крича и хлопая крыльями, начали обрушиваться на нас сверху, когтями вцепляясь в головы и плечи, чтобы унести в своё логово и там полакомиться свежей человечиной.

— Все в кучу! Скорее, все сюда! — заорал я. — Щиты вверх!

Мы с Ялмаром стояли рядом и отгоняли кажанов выпадами своих копий, не позволяя уродливым тварям, похожим на зубастых летающих поросят, подлететь к нам вплотную. Едкая жёлтая кровь кажанов капала сверху и разлеталась в стороны после каждого выпада.

— А-а-а! Помогите! — раздался истошный крик одного из легионеров, поднятого в воздух стаей чудовищ.

Он беспомощно сучил ногами и неловко махал мечом, но не мог достать ни одного из четырёх кажанов, зато чудища могли спокойно терзать его на лету.

— Stroum! — выкрикнул Адепт, направляя жезл на этого бедолагу, и электрический разряд в мгновение ока достиг летящих кажанов.

Пахнуло палёным, все четыре чудовища забились в судорогах и упали наземь вместе со своей жертвой. Легионер тоже погиб мгновенно от этого разряда, но Галлиену, похоже, было абсолютно плевать на его судьбу.

Остальные легионеры потихоньку приближались к нам, прикрывая головы щитами и изредка огрызаясь, когда какая-нибудь тварь подлетала на расстояние удара мечом. Многие тихо матерились, ругались сквозь зубы, кто-то вполголоса молился. Не обошлось без потерь, нескольким воинам кажаны разорвали артерии на шее. Унести не смогли, но раненые явно не протянут долго. Адепт Галлиен, похоже, и не собирался применять лечебную магию, а мне раскрывать свою силу нельзя даже в таком случае. Нет, если бы артерию разорвали мне, я что-нибудь придумал бы, чтобы остаться незамеченным, но чудесное исцеление кого-то другого незамеченным точно не останется.

— Господин лейтенант! — выкрикнул Белл. — Нам точно нужно дальше идти?

Лейтенант Рейнард ожёг его бешеным взглядом. Его шлем съехал набекрень, по щеке стекала струйка тёмной крови, кольчугу даже умудрились порвать на плечах, а меч был окроплён жёлтой вонючей кровью чудовищ, и останавливаться на этом лейтенант точно не собирался.

— Нужно! — рыкнул он. — Мы должны зачистить это логово! Это приказ!

Тропа, хоть и была усеяна мёртвыми кажанами и залита кровью, и жёлтой, и красной, ещё не была пройдена до конца, и непосредственно до перехода в логово кажанов мы ещё не добрались. На нас напала только малая часть, охотники, патрулирующие окрестности.

— Идём дальше! Держаться вместе! Всем быть начеку! — тяжело дыша, приказал лейтенант.

Раненых пришлось оставить на тропе. В логове кажанов они будут только мешаться.