Возвращение к звёздам

Пролог

Стекло кабины взорвалось тысячью игл. Звук попадания 20-миллиметровых снарядов по бронекапсуле как плетью хлестнул по ушам — оглушительно, резко, до тошноты.

— Волк, уходи! Уходи влево, я их оттяну! — прохрипел в наушниках голос Сашки, перекрываемый воем системы предупреждения «Берёза». Мерзкий зуммер сообщал: их «облучают», ракета уже ищет тепло их двигателей.

— Саня, не смей! — Бросай контейнеры, они нас тянут к земле!

— Не могу, заклинило фиксаторы! Командирские умельцы торопились и вешали их при помощи кувалды и такой-то матери… Волк, сзади! Ракета!

В зеркале заднего вида Волков увидел вспышку. Белый дымный след потянулся к самолету напарника. Сашка успел сбить одного, превратив вражеский истребитель в огненную крошку, но вторая ракета впилась ему прямо в сопло. Не было ни криков, ни прощаний. Просто эфир внезапно заполнился белым шумом, а там, где только что был ведомый, расцвел грязный гриб взрыва.

— С-сука… — прошипел Волков, лязгнув зубами.

Его «сушка» взвыла. На хвосте сидели трое. Крутой вираж, в прицеле мелькнула тень — Волков нажал гашетку, и авиапушка выплюнула очередь, разрывая обшивку противника. Минус два. Но компьютер в кабине зашелся в истерике: «Пуск! Пуск!». Ракета с тепловой головкой шла точно в хвост.

— Ну давай, родная… не подведи.

Волков резко рванул штурвал на себя до упора ставя самолёт на дыбы, перегрузка вдавила его в кресло, превращая тело в запредельно тяжёлую глыбу, во рту разлился металлический вкус крови.

«Кобра Пугачёва», старый добрый трюк, который давал шанс на уклонение.

Огромная машина на мгновение замерла в небе вертикально, как памятник самой себе. Скорость упала до нуля. Ракета, потеряв тепловое пятно двигателя, который Волков рывком вырубил, пронеслась мимо, уходя в пустое небо. Истребитель «клюнул» носом, проваливаясь в пустоту, и Волков, с трудом попадая пальцами по тумблерам, заново рванул двигатели на форсаж уже у самой земли.

* * *

Кабинет полковника (за 4 часа до вылета)

На столе Березина разрывался телефон закрытой связи. Короткие, рубленые звонки означали одно — начальство «сверху» нервничает.

— Слушаю, товарищ генерал… Да, самолет-разведчик еще в ремонте. Фюзеляж прошит, электроника сбоит… Есть! Понял. Сделаем своими силами. Есть!

Березин положил трубку и вытер пот со лба. Генерал требовал снимки укрепрайона к вечеру. Если данных не будет — полетят погоны. А если отправить истребители и их собьют — полетят не только погоны, но и сам полковник под трибунал.

«Нужно подстраховаться», — подумал он. Взгляд упал на список личного состава. Майор Волков. Умный, дерзкий, вечно лезет со своей правдой там, где нужно «порешать». Идеальный кандидат.

* * *

Березин вызвал Волкова к себе, но вышел ему навстречу и перехватил возле ангаров — подальше от записывающих устройств.

— Ваня, выручай, — полковник доверительно положил руку на плечо майора. — Разведчик сдох, а там, в квадрате 40-12, наши ребята могут в засаду попасть. Нужно сбегать, сфотографировать позиции.

— Петрович, это же чужая территория. Там ПВО плотное, — Волков нахмурился. — Нужно штаб извещать, заявку на РЭБ подавать, приказ по полку…

— Нет времени на бюрократию! Пока бумаги пройдут, ребят накроют. Давай так: вы с Сашкой по-тихому, на сверхмалой. Я дам команду нашим «глушилкам», они вас прикроют в нужный момент.

— Письменный приказ будет?

— Ваня, ты мне не веришь? — Березин обиженно поджал губы. Из штаба армии подтверждение пришло устно, я под свою ответственность тебя прошу. Техники уже вешают контейнеры. Давай, за парней на передке. Сделаешь — к ордену представлю.

* * *

— Ты обещал прикрытие РЭБ, Петрович! — голос Волкова сорвался на хрип. — Ты сказал, что зона чистая. Саня там остался! Из-за твоих «фотоаппаратов», которые в момент атаки не сбросились, превратив самолет в неповоротливую колымагу!

Березин медленно поставил чашку. В его глазах — холодная уверенность человека, который застрахован со всех сторон.

— Майор, выбирай выражения. Какое прикрытие? Какие фотоаппараты?

— Те самые! Которые ты приказал поставить утром в ангаре!

— Я? — полковник удивленно приподнял бровь. — Я дал тебе устное распоряжение провести тренировочный полет в пределах нашей зоны ответственности. А то, что ты решил заняться самодеятельностью, нарушил границу и полез под ПВО, обвесив машину неучтенным оборудованием… это, Волков, называется «превышение полномочий». К тому же повлёкшее гибель ведомого. Кстати, а где твой контейнер?

— Мне удалось его сбросить. Только это и спасло, — Иван выдохнул, пытаясь унять дрожь в руках. — А вот у Сашки замок не пошел. Это халатность техников, а может преднамеренное вредительство…

Волков надеялся вывести командира из равновесия, но по лицу полковника скользнула хитрая, почти довольная улыбка.

— Так, значит, у тебя твой контейнер не сохранился? — вкрадчиво спросил он.

До Волкова стал медленно доходить смысл ситуации. Полковник потянулся к папке на краю стола.

— Ну… как говорят у нас в органах: нету тела — нету дела. По документам ты вылетел пустой. По документам ты — нарушитель приказа. А железку свою ты в болоте утопил, чтобы скрыть следы.

Березин откинулся в кресле, глядя на Волкова с тем ленивым превосходством, с каким смотрят на загнанную в угол дичь.

— Ты пойми, Ваня, — вкрадчиво продолжил полковник, — Сашка твой погиб как герой. В сводках напишем: «ошибка пилотирования в сложных метеоусловиях». Семье выплата будет. А если начнешь качать права про «фотоаппараты» — пойдет под трибунал посмертно за невыполнение приказа и порчу техники. Тебе оно надо?

Волков почувствовал, как в ушах зазвенело. Не от перегрузок, а от ледяной ярости. Перед глазами стоял огненный шар, в котором сгорел Сашка, и те самые «кувалдой вбитые» крепления контейнера, которые не дали ему уйти от ракеты.

— Ты… ты их не спасал, — прохрипел Иван, опираясь кулаками о стол. — Не было там никаких наших «ребят в засаде». Ты просто дырку в отчете чужими задницами закрывал. И Сашку в эту дырку засунул.

Березин поморщился, как от зубной боли.

— Разговор окончен, майор. Сдай личное оружие и иди с глаз моих, пока я…

Иван не дослушал. Мир сузился до одной точки — холеной, лоснящейся челюсти полковника.

Березин что-то кричал, его лицо багровело, но Волков уже не слышал слов. В ушах, перекрывая шум крови, вдруг возник забытый звук: шлеп-шлеп-шлеп — ритмичные удары кожаных перчаток о «лапы».

Перед глазами всплыл старый, пропахший потом и канифолью зал. Маленький Ваня, вцепившись ручонками в пыльный канат ринга, смотрел, как двое рослых парней танцуют в квадрате света. Тогда отец привел его к Трофимычу — седому, как лунь, тренеру с тяжелым взглядом.

— Смотри, Ванька, — басил отец, — бокс — это не драка. Это шахматы на скорости света.

Во втором классе он пришел туда сам. Трофимыч долго гонял его по рингу, а потом удивленно крякнул:

— Гляди-ка, левша?

— И правша, — буркнул восьмилетний Иван, переходя из левосторонней стойки в правостороннюю.

— Амбидекстр, значит… — тренер довольно прищурился. — Ну, держись, малец. С таким характером и «двурукостью» ты или чемпионом станешь, или покойником. Среднего не дано.

Волков плавно качнулся вперед. Он не думал о последствиях. Тело, обученное в зале Трофимыча и закаленное в кабине истребителя, сработало само.

Волков не просто ударил — он вложил в этот выпад всё: ярость за предательство, горечь потери и осознание того, что его жизнь только что разлетелась вдребезги. Удар был короткий, без замаха. Хруст кости под костяшками пальцев отозвался сладкой, темной радостью. Березин вместе с креслом отлетел к сейфу, разбрасывая по полу те самые «чистые» отчеты.

— Тварь, — выплюнул Волков, тяжело дыша.

На шум в кабинет уже вбегали дежурные, щелкали затворы, кто-то кричал «Лежать!». Иван даже не сопротивлялся. Он смотрел на свои сбитые от удара костяшки и понимал: небо для него закрылось навсегда.

А дальше военный суд: короткое разбирательство. Свидетели-техники, запуганные Березиным, в один голос твердившие: «Майор сам приказал вешать контейнеры».

Приговор: увольнение из рядов ВКС без права восстановления, лишение наград и званий. Чудом не дали реальный срок — помогли боевые заслуги в прошлом.

И в итоге гражданка с «волчьим билетом» и такой статьей, с которой не берут даже в кукурузную авиацию. Вчерашний ас, элита флота, оказался на дне.

* * *

А потом пошёл бесконечный поиск работы ставший каким-то сумасшедшим квестом.

Начал с Аэрофлота и частных компаний, но его разворачивали прямо на пороге: «Нам нужны извозчики, а не ковбои с трибуналом за спиной».

Потом пошли сельхоз-кукурузники, тушение пожаров. Но даже там его личное дело действовало как красная тряпка — «неблагонадежен, вспыльчив».

Попытка устроиться в инкассацию или ЧОП каждый раз заканчивалась провалом — СБ не пропускало «уголовника-офицера».

Ожидаемый и в то же время неожиданный для Ивана итог — охранник на овощной базе.

Это было царство эстетики распада. Самое дно пищевой пирамиды. Ржавые фуры с молдавскими номерами, вечная ругань на смеси кавказских диалектов и русского мата, запах подгнившей капусты и солярки. Волков тут оказался белой вороной в засаленном бушлате. Он сторожил то, что было ему безразлично и молча хлебая горький чай, глядел в ностальгически манящее небо, пока мимо тащили ящики с помидорами.

* * *

Ноябрьский вечер был пропитан сыростью и запахом дизеля. В сторожку где, лёжа на жёстком топчане Иван пытался читать старый номер «Авиации и космонавтики», завалился Михалыч — бригадир грузчиков, мужик с лицом цвета переспелого томата.

— Слушай, Николаич, дело есть, — Михалыч по-свойски присел на край стола. — Там пацаны на «Газели» подкатили. Свои ребята. Нужно им яблок подкинуть, машину забить под завязку. Мы всё чин по чину сделаем: быстро закидаем, а завтра по бумагам спишем на естественную убыль. Мол, перемерзло, сгнило и в утиль. Концы в воду, а тебе — доляна. Махнешь не глядя?

Волков медленно закрыл журнал.

— Не махну, Михалыч. Я здесь за порядком смотрю, а не за тем, как склад дербанят.

— Да ты че, идейный что ли? — Бригадир сплюнул на пол. — Ты посмотри на себя! Тебя родина вышвырнула, как ветошь. Кому ты верность хранишь? Гнилой антоновке?

Из темноты за спиной Михалыча выплыли трое «пацанов» в кожаных куртках. Один, поигрывая ключами от машины, шагнул вперед:

— Слышь, командир, ты че-то рамсы попутал, вообще края потерял? Тебе дело предлагают: постой покури в сторонке пять минут, и в кармане прибудет. Не будь козлом, а то ведь и до дома не дойдешь — поскользнешься на банановой кожуре, шею сломаешь. Понятия иметь надо.

Иван медленно поднялся. На фоне невысоких грузчиков его прямая офицерская спина и разворот плеч смотрелись чужеродно.

— Понятия у вас в подворотнях, — тихо сказал Волков, и в его голосе прорезался тот самый «ледяной тон», от которого в штабе у полковников потели ладони. — А у меня есть начальство и установленные им правила. Свалили отсюда. И чем дальше — тем быстрее.

Тот, что с ключами, кинулся первым, рассчитывая на эффект неожиданности. Для Ивана, чьи рефлексы были заточены под сверхзвуковые скорости, движения парня казались тягучими, как кисель. Короткий удар в челюсть, сухой хруст, и «пацан» осел на грязный бетон. Второй, с монтировкой в руке дернулся было, но замер, встретившись взглядом с Волковым — в глазах пилота не было ярости, только бесконечная, выжженная пустота.

— Валите, — повторил Иван.

Когда они, матерясь и поддерживая товарища, убрались в темноту, Иван вернулся в каптерку. Руки слегка подрагивали — не от страха, а от омерзения. Он сел за стол, налил из термоса остывший чай.

И тут произошло то, что навсегда разделило его жизнь на до и после.

Именно в этот момент старенький раздолбанный радиоприёмник на столе вдруг начал сбоить помехами, а среди ящиков в проходе появилось тусклое, матовое свечение по которому пробегали искры. Постепенно внутри свечения стал проявляться тёмный силуэт приобретая всё более чёткие очертания. Наконец он увидел высокого, стройного, горбоносого молодого человека с длинными чёрными волосами, усами и бородой в длинном белом бурнусе.

— И как мне понимать сие явление, — спросил слегка ошарашенный Иван?

— Меня зовут Зарт Арн, я принц галактической империи и член императорской семьи живущий 200 тысяч лет позднее твоего времени. Занимаюсь научной деятельностью, изучаю так сказать историю не в душных архивах по пыльным фолиантам, а в полевых условиях непосредственно, переносясь сознанием в разные эпохи. Мой наставник, профессор Вель Квен как раз занимается теорией темпорального поля и перемещения голограмм и сознания во времени. Он и обеспечивает обмен сознанием. Я ищу в какой-то эпохе человека с максимально схожим биополем так, чтобы при обмене телами сознание как можно лучше могло адаптироваться к новому телу и ты — лётчик-истребитель фронтовой авиации Иван Волков, позывной — «Одинокий волк», подходишь практически идеально. Осталось только уговорить тебя на обмен.

— Ну да, я сейчас вот так с разбегу соглашусь и тут же из-за угла появятся суровые санитары и увезут меня в соответствующее заведение.

Он встал и решительно подошёл к голограмме, которая не отбрасывала тень. Провёл по ней рукой ничего не почувствовав, только лёгкая дрожь пробежала по изображению.

— Я всего то пару-тройку недель, ну максимум месяц побуду в твоём теле, а ты в моём в научном центре на пару с профессором.

— Тебе и делать то ничего не придётся.

— Побыть в научном центре? — Иван криво усмехнулся, глядя сквозь прозрачную фигуру принца. — Ты предлагаешь мне поработать лабораторной мышью? Я только что отказался «торговать» яблоками, парень. Карьера подопытного меня тоже не прельщает.

Зарт Арн чуть наклонил голову, и в его глазах блеснул отблеск далеких солнц.

— Ты не понял, пилот. Мой мир — это не только пробирки и формулы. Это империя, раскинувшаяся на тысячи систем. Пока моё сознание будет здесь, в твоём времени, ты будешь обладать всеми правами принца звездной династии. Мои корабли, мои библиотеки, мой статус — всё будет в твоём распоряжении. Иван замер, сжимая в руке кружку с остывшим чаем. Слово «корабли» резануло слух острее, чем «империя».

— Корабли? — переспросил он.

— Самые быстрые в Галактике, — мягко подтвердил Зарт с лукавой усмешкой. У нас говорят, что управлять ими — это искусство, доступное немногим. Профессор тщательно просканировал вашу эпоху в поисках подходящего разума. Твои реакции, Иван, твоя способность принимать решения на грани гибели… в моем времени это бесценно. Месяц Волков, привыкший к воздушным битвам и смертельной опасности. Всего один месяц жизни, о которой ты даже не смел мечтать, вместо вечности на этой помойке.

— А у меня есть время подумать?

— Подумать? — Зарт Арн едва заметно нахмурился, и его фигура на мгновение подернулась помехами. — Иван, этот мост между эпохами удерживается энергией вашей звезды. Каждый лишний миг контакта — это миллиарды тонн сожженного водорода, вычеркнутые из жизни Солнца. У меня нет времени на уговоры. Да или нет?

Иван посмотрел на свои ладони, въевшуюся под ногти мазутную пыль овощебазы, потом на грязное окно, за которым в сыром тумане матерились грузчики.

«А что я, в сущности, теряю?» — промелькнуло в голове. — «Худшее уже случилось. Если это глюк — ну, хоть сон будет красивый. А если нет… Эх, прокачусь!»

— По рукам, Ваше Высочество, — коротко бросил Волков. — Куда встать?

— Стой неподвижно, — приказал Зарт. — Сейчас профессор задействует темпоральный якорь. Это может быть… неприятно.

В следующую секунду каморка сторожа перестала существовать. Старенький радиоприемник взвыл на ультразвуке и взорвался снопом искр. Матовое свечение бурнуса Зарта расширилось, заполняя всё пространство ослепительно белым светом.

Ивана будто подхватил невидимый гигантский центрифужный пресс. Тело внезапно стало весить тонну, а в следующую секунду — превратилось в невесомый пух. Сердце сделало один мощный удар и, казалось, замерло навсегда. Пространство и время свернулись в тугую спираль, и Волков почувствовал, как его сознание вылетает из черепной коробки, словно катапультируемое кресло из горящего самолета.

* * *

Когда тьма перед глазами сменилась мягким янтарным светом, Иван первым делом почувствовал запах. Не гнилой лук, не солярка. Воздух был стерильно чистым, с легким ароматом озона и чего-то похожего на сандал.

Он открыл глаза и понял, что лежит на ложе, которое мягко подстраивается под форму его тела. Над ним склонился седой старик с невероятно высоким лбом и глазами, в которых светилась мудрость веков.

— Перенос завершен, — произнес старик. — Вы долго были в отключке. Как вы себя чувствуете, Иван из прошлого?

Волков поднял руку — она была чужой, кожа казалась более гладкой, а на пальце сверкал тяжелый перстень с пульсирующим камнем. Он сел, и голова пошла кругом не от слабости, а от вида за окном: там, в фиолетовом небе, бесшумно скользили обтекаемые тени межпланетных лайнеров.

Подойдя неуверенной походкой к зеркалу Волков увидел парня из голограммы.

* * *

Мирная «экскурсия» в будущее обернулась кровавым кошмаром в первый же час. Нападение призрачного корабля-невидимки, гибель профессора — Иван оказался в эпицентре межзвездной войны, о которой он не имел ни малейшего представления.

Но там, где ученый Зарт Арн мог дрогнуть, в дело вступил пилот Волков.

Увидев столицу Империи Троон — город, залитый светом Канопуса Иван был поражён и потрясён. Здесь он встретил Лианну. Ее красота и ледяное величие принцессы тронули его огрубевшую душу. Это была не просто симпатия — это была вспышка сверхновой.

Убийство императора, ложное обвинение и побег из золотого дворца превратили Волкова в зверя, загнанного в угол. Ментальный допрос в застенках Шорр Кана, который таким образом узнал его тайну.

За тем настал час его триумфа. Иван, используя тактику маневренного ближнего боя, повел у Денеба в последнее сражение тысячи дредноутов имперской коалиции. Громадные корабли будущего под его командованием несли смерть и хаос, заставая врага врасплох. Финалом стало применение Разрушителя — оружия, уничтожающее само пространство. В страшном, тёмном провале флот диктатора прекратил своё существование, а сам Шорр Кан покончил счёты с жизнью.

Так Иван стал спасителем Галактики.

Когда пыль сражений осела, Волков замер перед зеркалом в покоях принца. Профессор мертв. Секрет переноса ушел в могилу вместе с ним. Он — обожаемый всеми герой, брат императора, в его руках была мощь, способная гасить звезды, а рядом — женщина, ради которой можно уничтожить хоть всю вселенную.

Зачем возвращаться? Там, в 2034-м, его ждет лишь запах гнилой капусты, косые взгляды и безнадежность. Здесь он — бог. Там он — мусор. Боль от потери любимой и искушение остаться навсегда в теле принца было почти физически невыносимым, как перегрузка в 10g.

Но офицерская честь — не пустой звук. Жить лишившись всего, что с ним произошло — казалось невыносимой мукой. Но жить предателем было равносильно смерти.

Волков, вернувшись в лабораторию принца лёг в ложе переноса, а темпоральный канал, настроенный профессором заранее, сработал автоматически.

Иван открыл глаза в своей каморке.

Тот же тусклый свет, тот же холод. Но на базе всё изменилось. Михалыч и грузчики смотрели на него с опаской и благоговением. За эти три недели «Иван» (в теле которого был Зарт Арн) вел себя как блаженный: цитировал латынь, устроил полную реорганизацию хранилища, чем заслужил поощрение от начальства и вежливо называл местных алкашей «достойными мужами».

Волков сидел на койке, сжимая голову руками. Он всё ещё ощущал вкус губ Лианны, а в ушах стоял гул аннигиляционных двигателей. Больше всего угнетала полная невозможность что-либо сделать с этой проблемой. Он не находил себе места и готов был сражаться хоть с целым миром, но это никак не давало ему возможность возвращения к звёздам.

— Вот я и снова дома, — с горечью думал Иван и снова «все мои подружки — капустные гнилушки».

Безоблачными ночами, будучи на своём дежурстве, он выходил из каморки и с безысходной тоской подолгу смотрел на звёздное небо.

Глава 1

Дни тянулись, как застывший мазут. Иван ловил себя на том, что на овощебазе он стал почти призраком: выполнял работу на автомате, почти не спал и сторонился людей. Его взгляд, привыкший к бездонной черноте космоса и вспышкам плазменных разрядов, теперь с трудом фокусировался на ящиках с капустой.

Он часто ловил себя на мысли: «А было ли это на самом деле?», — отчаяние грызло изнутри. Иван понимал: он — человек, рожденный не в том веке. Здесь он был лишним, деталью от сверхзвукового истребителя, которую по ошибке вставили в телегу.

В ту ночь мороз был особенно колючим. Иван стоял у ворот базы, задрав голову к созвездию Южной Рыбы, где мерцал далекий Фомальгаут.

— Ты всё еще смотришь туда, пилот? — голос раздался прямо за спиной, вибрируя знакомым металлическим эхом.

Иван резко обернулся. Возле заиндевелой каморки сторожа пространство снова пошло рябью, скручиваясь в светящийся кокон. Сквозь матовое сияние проступил знакомый силуэт в белом бурнусе. Зарт Арн выглядел уставшим, но его глаза горели триумфом.

— Зарт… — выдохнул Волков, и облачко пара вылетело изо рта. Ты припозднился. Я уже начал думать, что портал закрыт навсегда.

Голограмма принца сделала шаг навстречу. Свет от неё не грел, но Ивану показалось, что по венам пробежал электрический ток.

— Это было непросто, мой друг, произнес Зарт Арн. Сын профессора Вель Квена — Лекс Вель совершил невозможное. Мы пересмотрели теорию темпоральных полей. Нам больше не нужен обмен сознанием. Мы научились стабилизировать материю в потоке.

Принц протянул руку — прозрачную, сотканную из искр, но манящую, как штурвал боевого корабля.

— Иван, неужели ты мог подумать, что я забуду тебя, особенно учитывая, чем обязан тебе, чем мы все обязаны? Я здесь не за твоим разумом. Я пришел за тобой целиком. Там, в будущем, тебя ждет Лианна. Тебя ждет галактика, которую ты спас. Но обратного пути не будет. Твое время сотрет тебя из своих списков, как только ты переступишь порог. Ты готов окончательно покинуть этот мир?

Волков оглянулся на свою каморку. На грязный стол, на недоеденную корку хлеба, на старый бушлат. Потом посмотрел на звезды. В его голове пронеслось: «Ну вот и всё — назад в будущее!».

— Я готов, Зарт. Вытаскивай меня отсюда.

Сияние начало нарастать, превращаясь в ревущий вихрь белого пламени. Стены овощебазы стали прозрачными, звуки ночного города утонули в мощном гуле, напоминающем работу маршевых двигателей. Иван сделал шаг вперед, прямо в центр сияния, чувствуя, как реальность ХХI века рассыпается в прах…

* * *

Реальность овощебазы схлопнулась с сухим треском, похожим на разряд молнии. На мгновение Ивана сдавило со всех сторон, словно он пытался протиснуться сквозь игольное ушко, а затем навалилась глухая, ватная тишина.

Он лежал на чем-то твердом и холодном. Голова раскалывалась, а перед глазами плясали разноцветные пятна. В нос ударил резкий, до боли знакомый запах нашатырного спирта. Иван дернулся, закашлялся и открыл глаза.

Над ним склонился Зарт Арн. Но теперь это не была призрачная голограмма — Иван видел поры на его коже, чувствовал тепло, исходящее от его тела, и слышал настоящий, живой голос.

— Спокойно, пилот, — принц убрал пропитанную составом салфетку. — Твои атомы решили, что им не очень нравится летать сквозь века, но Лекс Вель сумел их переубедить. С возвращением в будущее.

Иван приподнялся на локтях, ощущая непривычную тяжесть собственного тела. Каждая мышца ныла, но это была его боль, его кости, его кожа.

— Зарт… — прохрипел он, хватая принца за руку. Его пальцы крепко сжали запястье аристократа. — Спасибо. Ты даже не представляешь, из какого болота ты меня вытащил. Где она? Где Лианна?

Он попытался вскочить, совершенно позабыв о координации. Ноги подкосились, и Зарт Арн едва успел подхватить его под руки.

— Тише, Иван! Она здесь, в соседних покоях. Ждет сигнала, — улыбнулся принц, — но тут же лукаво прищурился. — Только скажи мне… ты действительно намерен предстать перед Лианной в «костюме Адама»? Или в твоем времени это последний писк моды?

Иван замер, только сейчас осознав, что на нем нет ни нитки — портал времени переносил биологическую материю, но не старую одежду ХХ века. Холодный воздух лаборатории коснулся его кожи, и он тут же густо покраснел, прикрываясь руками.

— Черт… я как-то не подумал, — пробормотал он, чувствуя себя крайне неловко.

— Расслабься, — Зарт Арн усмехнулся, подавая знак слугам, которые уже несли комплект мягкой одежды из переливчатого шелка.

— Она уже видела тебя в таком виде, или я ошибаюсь?

Иван выпрямился, стараясь сохранить остатки достоинства, пока ему помогали облачаться в тунику и легкие брюки.

— Ошибаешься, Зарт, — серьезно ответил он. — Я никогда не позволил бы себе подобного. Я оберегал честь любимой женщины, даже когда мы были на краю гибели. Это женщине позволителен эмоциональный порыв. А на мужчине лежит ответственность за поступки обоих.

Принц уважительно кивнул, его шутливый тон сменился искренним теплом:

— Достойный ответ Иван! Впрочем, неважно. Иди. Она не находила себе места всё это время.

Дверь в соседнюю залу бесшумно скользнула в сторону. Иван сделал глубокий вдох, усмиряя бешено колотящееся сердце, и переступил порог.

Она сидела в глубоком кресле у панорамного окна, за которым заснеженные вершины Гималайских гор медленно погружались в густые пурпурные сумерки. Свет заходящего солнца золотил её волосы и четко очерчивал гордый, точеный профиль. Лианна смотрела вдаль, и в этом задумчивом взгляде, стремящемся за горизонт, было столько грации и затаенной печали, что у Ивана от нахлынувшей на него нежности перехватило дыхание.

«Моя Лианна. Наконец-то», — пронеслось у него в голове.

Он сделал шаг, затем другой. Звук его шагов по мягкому покрытию заставил её обернуться. Она медленно встала. В её глазах не было ожидаемого восторга — лишь острое, почти хирургическое любопытство. Она внимательно изучала его: высокая, стройная, мускулистая фигура, широкие плечи, жесткие линии мужественного лица, шрам на скуле, непривычный разлет бровей, непокорная шевелюра длинных, жёстких, волнистых волос цвета воронова крыла, успевших порядком отрасти после окончания кадровой службы.

«Движется как тигр, подкрадывающийся к обречённой добыче», — подумала она.

— И самое главное — тяжёлый пронзительный взгляд карих, почти чёрных глаз.

— Вы… Иван? Иван Волков, тот самый? — её голос прозвучал мелодично, но в нем слышался металл.

— Да, Лианна, это я, — выдохнул он, и его голос сорвался от избытка чувств.

Не в силах больше сдерживаться, Иван рванулся вперед. Он уже представлял, как обнимет её, как почувствует запах её волос, как эта стена времени наконец рухнет. Но когда его руки уже были готовы лечь на её плечи, Лианна резко отстранилась.

Её взгляд, еще секунду назад казавшийся таким родным и близким, вдруг стал колючим и холодным, как лед межзвездного пространства.

— Не стоит так торопиться, майор, — чеканя каждое слово, произнесла она.

— Кажется, именно так звучало ваше звание в том мире?

Иван замер, его руки безвольно повисли в воздухе. Это было похоже на удар под дых.

— Лианна, я не понимаю… это же я. Мы через столько прошли…

— Мы? — она приподняла бровь, и в этом жесте была вся дистанция между королевой Фомальгаута и простым земным офицером. — Мы прошли через это с тем, кто смотрел на меня глазами Зарта Арна. Думаю, мне понадобится время, чтобы привыкнуть к вашему нынешнему облику, Иван. Поверьте — женщины любят не только ушами, но и глазами. А сейчас предо мной стоит… незнакомец.

Иван почувствовал, как между ними вырастает глухая гранитная стена. Весь его триумф, всё его долгое ожидание на заброшенной овощебазе рассыпались в прах. Он понял, что действительно совершил ошибку, решив, что его право на любовь перенеслось автоматически вместе с молекулами его тела.

Медленно отступив на шаг, Волков выпрямил спину и приняв строевую стойку коротко, по-военному, кивнул.

— Простите мою несдержанность, ваше высочество. Я… я слишком долго этого ждал и, кажется, потерял чувство реальности.

— Величество… теперь уже величество после того, как мой дорогой отец …

Она не закончила фразу.

Лёгкая тень пробежала по лицу теперь уже королевы Лианны. Она снова отвернулась к окну, давая понять, что аудиенция окончена.

Иван вышел из покоев с тяжелым сердцем, но в его душе уже разгоралось новое пламя. Что ж, подумал он, если однажды я смог добиться твоей любви в чужом теле, то смогу добиться её и в своём.

* * *

Волков чувствовал себя так, словно его только что выбросили в открытый космос без скафандра. В коридоре его ждал Зарт Арн. Принц, прислонившись к полированной стене, внимательно наблюдал за выражением лица друга.

— Судя по твоему виду, холод Фомальгаута оказался крепче сибирских морозов? — негромко спросил Зарт.

— Она меня не видит, Зарт. Она видит чужака, Иван сжал кулаки.

Принц оттолкнулся от стены и положил руку Ивану на плечо.

— Послушай, пилот, думаю она просто потрясена, ты для неё — пришелец из дикого прошлого. Ты видел когда ни будь себя в зеркале? Твой вид по началу внушает страх, страх перед необузданной первобытной силой. Она просто могла испугаться твоего вполне объяснимого порыва.

— Дай ей время. Лианна всего лишь женщина.

— Но добавлю и неприятную правду — она женщина высшей власти и долга и этот долг сейчас зовет её домой.

— И вполне может статься так, что она никогда не станет под власть мужчины.

— Готов ли ты всегда оставаться на вторых ролях, чтобы быть рядом с ней?

Готов ли ты нести этот груз, готов ли на такую жертву, готов заплатить такую цену?

— Вспомни мои отношения с тихой и покладистой Мерн.

— Если честно, то я уже и не знаю, что теперь думать и что делать? — огорчённо ответил Волков.

— Крайне непривычное состояние. Всегда чётко знал, как нужно действовать в каждой конкретной ситуации. А тут женщина, которую я никогда и ни к чему не стану принуждать против её воли.

— И уж конечно никогда не позволю женщине командовать собой.

— Мой имперский крейсер уходит на Канопус через два часа, а её корабль — на Фомальгаут несколько позже. И, честно говоря, в её полетном листе я не увидел твоего имени.

— Могу предложить тебе дальнейший путь со мной. Кое кто будет рад тебя видеть, а кому-то я представлю тебя повторно, но уже в новом обличии.

Иван почувствовал, как земля уходит из-под ног. Отправиться с принцем было заманчиво, но в данный момент он не мог позволить себе спокойно смотреть, как она улетает за парсеки от него? К этому пока он не был готов.

Ситуацию спас Коркханн. Министр Лианны, нелепое существо, напоминающее гигантскую сову с мудрыми глазами, стоял неподалеку. Его оперение цвета старой бронзы подергивалось — признак глубокого раздумья, а большие круглые глаза были обращены внутрь себя. Как представитель негуманоидной расы, Коркханн обладал телепатическими способностями, дающими возможность считывать мысли и эмоциональное состояние в том случае, если ментальная защита объекта исследования не была сильнее. И если объект не ставил защиту.

— Принц Зарт, позвольте мне вмешаться, — проскрежетал Коркханн, гортанным и резким голосом. — Прошу прощения, но я позволил себе сделать краткий анализ психотипа вашего друга — майора Волкова. И обнаружил редкий, можно даже сказать — уникальный случай сочетания самых лучших качеств. На Фомальгауте сейчас темные времена. Королевство бурлит, отсутствие королевы порождает заговоры. Это совершенно не то время и не та ситуация, когда можно позволить себе разбрасываться такими людьми.

— Что же, тогда будем прощаться, — с грустью в голосе сказал принц, — вот возьми мою кредитную карту на десять тысяч империалов, уверяю, пригодится. И не спорь, я должен тебе гораздо больше.

Коркханн повернул голову на 180 градусов, уставившись на Ивана одним глазом.

— Майор, Лианна сейчас руководствуется логикой престола, а не сердца. Но я просто уверен, что она нуждается лично в вас, вашей помощи, вашем присутствии рядом с ней.

— Мне, как отвечающему за безопасность королевы и как её личному советнику, нужен человек, который прикроет её спину там, где не справятся другие. Вы готовы лететь на Фомальгаут в качестве… неофициального специалиста по безопасности? Под моё личное поручительство.

Иван посмотрел на разумную птицу с благодарностью.

Я готов, Коркханн. Кем угодно — хоть механиком в реакторный отсек.

— Механиков у нас хватает, — сухо щелкнул клювом министр. Собирайтесь, мы скоро отправляемся. Постарайтесь не попадаться королеве на глаза до самого старта. Пусть это будет моим маленьким бюрократическим сюрпризом. А там посмотрим куда нас выведет кривая. Ну не верю я, имея немалый опыт, что такие люди как вы могут долго оставаться в тени.

Глава 2

Перелет до Фомальгаута стал для Ивана серьёзным испытанием. Лианна, хоть и знала о его присутствии, держалась подчеркнуто официально. Она не запретила ему находиться на борту, но её равнодушие ранило сильнее, чем прямой отказ.

Но главным источником раздражения стал герцог и член высшей палаты лордов сэр Тезель — представитель древнего рода, чей флот контролировал половину торговых путей системы. Тезель был воплощением аристократического лоска: изящный, в мундире, расшитом звездной пылью, с манерами, отточенными поколениями, способный делать такие витиеватые комплименты, что в конце уже и не упомнишь с чего всё начиналось.

— А скажите нам майор, — Тезель намеренно громко обратился к Ивану в кают-компании, когда там присутствовала Лианна, — это правда, что в вашем веке люди летали на фанерных этажерках и передвигались на примитивных повозках внутреннего сгорания? Поразительно, как далеко шагнула эволюция… а некоторые динозавры так ещё и не вымерли. Когда возвратимся в столицу, прикажу заложить фундамент для строительства палеонтологического павильона. Ведь надо же где-то выставлять ископаемые древности.

Внешне Иван реагировал на подобные инсинуации с видом скучающего человека которого уже достала назойливая муха. Но внутри всё было совсем наоборот.

«Втащил бы я тебе по щам пугало ты огородное», — думал Волков, — «но… всё так же Заратустра не позволяет».

Как-то, после очередной сценки Коркхан сказал: «Не ведитесь на его дешёвые провокации. Я ведь вижу его нутро насквозь. Он серьёзно претендует на руку Лианны, но особенно на место на троне рядом с ней и просто боится вас как реального конкурента».

— Ну какой я ему конкурент? Ну были у меня в роду столбовые дворяне, но это было давно даже в моём времени. Что уж говорить о вашем. А у него титул, положение, влияние, богатство, манеры и всё это здесь и сейчас.

— Всё это — внешняя обёртка. Яркий фантик, внутри которого пустота и не самая приятная на вкус и запах субстанция. Он не так прост, как кажется на первый взгляд — опытный придворный шаркун и тёртый интриган, уверенно себя чувствующий только на дворцовом паркете. Он чувствует вашу внутреннюю силу и боится её. Он хорошо знает, что настоящие женщины любят сильных мужчин, а также знает, что в этом он вам не конкурент.

Тут, как говориться — побеждает терпеливый. Подождите какую-то кризисную ситуацию на грани, на пределе человеческих возможностей и именно там станет отчётливо видно: кто из вас — кто и чего стоит на самом деле. Просто потерпите.

И всё же герцог был не из тех, кто сидит сложа руки или опускает их и ему никак нельзя было отказать в упорстве в достижении своей цели.

Волков сидел в каюте Коркхана и играл с ним в шахматы пытаясь заодно получить ответы на многие вопросы, которые у него возникли во время первого визита в эту эпоху и по сути не было времени разобраться во всех деталях этого времени.

В какой-то момент на пороге показалась Лианна, а за ней как на поводке следовал Тезель как всегда одетый с иголочки, напудренный и надушенный как старая дева.

— Скажите, любезный… Волков, кажется? На какой свалке истории Коркхан откопал столь… аутентичный экземпляр? Ваши шрамы — это результат неудачной охоты на крыс или вы просто не умеете пользоваться защитным полем? Вчера я проходил мимо пищеблока и видел одну такую … могу дать координаты.

На лице придворного чиновника сияла «дружеская» улыбка, а он был — сама любезность.

Майор недобро глянул на него.

— Крысы на пищеблоке — это непорядок, — ледяным тоном произнёс он, — их необходимо уничтожать. Но вот в чём загвоздка — я не охочусь на таких как вы, дичь слишком мелковата.

Слащавое лицо герцога мгновенно исказилось яростью. Рука тут же схватилась за эфес шпаги, и он картинно сделал шаг вперёд. Но увидев мрачную угрозу в глазах Волкова типа: «ну давай родной, сделай мне этот подарок — вызови на дуэль», — тут же сменил тактику.

— Я немедля ни секунды вызвал бы вас на поединок за подобное оскорбление и лишь только присутствие её величества останавливает меня от этого справедливого акта возмездия!!! Да и к тому же я могу вызвать только равного себе, а не то, что я вижу тут перед собой.

— Моя родословная вполне позволяет мне принять ваш вызов, вот только я пока не вижу ни одной вашей перчатки, брошенной в мою сторону.

— Я уже сказал своё слово — не здесь и не сейчас.

— Ну вот когда будете готовы, тогда и дадите мне знать. А пока попрошу меня более не беспокоить с назойливостью жирной зелёной мухи.

Всё это время Лианна стояла в стороне и с неподдельным интересом внимательно наблюдала за этим пока ещё только словесным поединком.

Оно и понятно, какой женщине будет безразлична картина противостояния и борьбы за неё двух мужчин, даже если она и не испытывает к ним интереса.

А тут интерес был и был весьма значительным.

Один — аристократ высшего эшелона власти с огромными связями, влиянием и возможностями. И в общем то вполне приятной внешности и изысканных манер. Такой не будет выглядеть белой вороной на приёмах и раутах самого высокого уровня. Вот только какой-то слишком скользкий и слащавый.

Другой — легенда галактики, герой, спасший её жителей от ярма диктатуры. Тот, кого не смогла остановить ни одна преграда, ни одно препятствие. И ведь красив какой-то дикой, хищной грацией. Но не отесан в свете дворцового этикета, не обуздан. Как с таким появляться в высшем обществе? Такой своим поведением моментально соберёт на себя толпу желающих кинуть ему вызов как Бобик собирает на себя блох.

Когда она увидела Волкова в первый раз там в лаборатории Зарта, его эмоциональный порыв, она была потрясена и ошарашена внезапной кардинальной сменой внешности того, кого она по-настоящему глубоко и трепетно полюбила. А потом, когда она смотрела на Ивана и Зарта стоящих вместе, для неё один человек, к которому она испытывала чувства, как бы разделился на двух совершенно разных. Внешность принца была близка и привычна, они даже успели стать друзьями. Но это был совершенно другой человек. А тот человек, которого она знала в теле принца, теперь выглядел слишком контрастно и непривычно. Её душу накрыла какая-то необъяснимая апатия, придя на смену глубокому чувству и она решила не торопить события и просто подождать. Кто знает — может быть чувства вспыхнут с новой силой.

И всё же как разительно отличается спокойствие Волкова на фоне распустившего перья и дрожащего от негодования Тезеля.

ёПодарив Ивану короткий благосклонный взгляд она резко повернувшись вышла, бросив по пути: «Коркхан, прошу срочно зайти ко мне по очень важному вопросу». Раскрасневшийся герцог тут же засеменил следом, картинно прижимая к носу надушенный платок.

— Дорогой друг, я оставлю вас на какое-то время, можете воспользоваться моей библиотекой, — сказал Коркхан и двинулся вслед удаляющейся пары.

Ну прямо дама с собачкой, — подумал Волков, глядя вслед Лианны и Тезеля, — Чехов отдыхает. Она была как Анна Сергеевна, которая считала своего мужа — лакеем, а он как тот злобный напыщенный шпиц, вот только совершенно не белый и не пушистый.

Иван подошёл к книжной полке. Надо же, подумал он, далёкое будущее, а всё как дома — полки, книги. Интересная форма увлечения у министра. Он провёл рукой по кожаным корешкам старых фолиантов и вытащил один наугад. «История древнего Рима», — прочитал он на обложке, на которой были изображены римская волчица с двумя младенцами под её набухшими сосками, статуя Октавиана и Юлий Цезарь в золотом венке. Потом достал другую книгу, третью — все они были по истории ещё того времени, когда Земля была колыбелью человечества и в самом начале, когда она ещё была метрополией для начинающих расселяться по звёздам людей.

За этим занятием его и застал вернувшийся Коркхан. Из природного чувства такта Иван не стал его спрашивать, о чём шла речь у Лианны, хотя его и разбирало любопытство.

— Почему именно бумажный носитель и почему такая тематика? — спросил его Волков.

— Книги, в них запах ушедших веков — это просто изящно и эстетично. Чего не скажешь о современных носителях информации, какими бы продвинутыми они не были.

— А как они могли сохраниться за столько веков?

— Это давно уже не оригиналы, бумага слишком хрупка для вечности. То, что вы держите в руках — тщательно скопированная с оригинала на принтере копия. Кстати из оригинального материала. Отсюда и тот самый неповторимый запах.

— А что используют сегодня? В прошлый мой визит события крутились так быстро, что на исследование вашей эпохи у меня не было времени.

— Ментальный кристалл или Пси-инфокристалл. Если вас не затруднит, выдвиньте вон ту полку.

Иван потянул на себя полку и увидел лежащие на бархате в углублениях разноцветные кристаллы, мерцающие магическим светом.

— Информация не считывается глазами. При контакте или через посредничество телепата кристалл транслирует данные напрямую в сознание — образами, эмоциями и пакетами знаний. За одну секунду можно «прожить» целый учебник истории. Ты можешь почувствовать запахи древних планет или холод космоса, просто коснувшись кристалла. Но это только для телепата или с его помощью.

— А теперь соседнюю. В ней оказался набор маленьких футляров. Открыв один из них Волков увидел маленький перламутровый шарик.

— Это фотонные микросферы. Если вы произнесёте кодовое слово для активации, сфера взлетит и развернётся в голографическую трёхмерную картину. Это «живые» книги. Текст в них может быть трехмерным, а схемы — активными моделями, которые можно вращать и раскладывать руками.

— Идём дальше, вон тот шкафчик. Иван открыл изящную инкрустированную дверку и увидел набор тонких, похожих на пергамент мембран. При прикосновении они казались влажными и теплыми на ощупь.

— Это био-свитки, живая память, генно-модифицированная ткань, в ДНК которой записаны огромные массивы данных. Текст проявляется на поверхности только тогда, когда свиток чувствует тепло живого тела. Такие «книги» практически вечны, их нельзя взломать электронным способом.

— А дальше на этом стенде нейро-обручи, эфемериды. Иван увидел тонкие металлические обручи явно ювелирной работы, вставленные каждый в своё гнездо. — Они не хранят информацию внутри себя, а подключаются к общему инфо-полю корабля или какой-либо библиотеки. Это по сути передатчик. Но тут должен вас предупредить — без подготовки и умения управлять потоком информации, можно попросту выжечь свой мозг. Нужна определённая практика.

— Почему такая тематика? Ну, во-первых, во всех школах на начальных уровнях изучают именно историю Земли. Когда человечество расселилось по звёздным системам и откололось от метрополии обретя независимость, у каждого анклава пошла своя собственная история. А древняя история — общая. А во-вторых, история учит нас тому, что она ничему нас так научить и не может. Но умный учиться на опыте других, чем я постоянно и занимаюсь.

Позднее я научу вас пользоваться большинством из этих носителей информации, а также, как нужную инфу найти, и вы сможете значительно пополнить свой багаж знаний.

— А почему межзвёздный язык оказался русским? Вроде бы там, откуда я — международный язык был английский.

— Так вышло, что первый спутник и первый человек в космосе был русским. Когда к звёздам отправились первые корабли поселенцев так называемых «Мэйфлауэров» — они так же были из России. Не смотрите, что название английское. Это в честь первого корабля поселенцев из Англии в Америку вышедшего из английского порта Плимут 16 сентября 1620 года. Да, за ними тут же потянулись переселенцы из других стран, но первые форпосты в галактике в основном были русскими. Это как Ерофей Хабаров или Семён Дежнёв в своё время осваивали необъятные просторы Восточной Сибири. Когда представители других стран прилетали на какую-то планету, им волей-неволей приходилось адаптироваться к уже существующему там языку.

— Коркхан, вы сумели меня удивить, такое детальное знание древней для вас истории. Многое я знаю и сам, мне то проще — это было моё время. Но я вас внимательно слушаю — продолжайте.

— Вы уже, наверное, заметили, что многие анклавы — национальны. Империя, например — это изначально арабская община. В ваше время арабским шейхам хватило ума и воли заливать огромные финансовые средства, вырученные с торговли углеводородами в экономику и развитие высоких технологий, а не в собственный карман. За счёт этого они теперь в галактике самые развитые, мощные и распространились на огромные площади.

— Наша звёздная система Южных Рыб, с главной звездой Фомальгаут — изначально была французской колонией. В вашем времени звезда ещё не имела планет будучи окружена газопылевыми кольцами. Но позднее эти кольца образовали планеты и на самой пригодной для жизни, первые поселенцы путем трудоёмкого терраформирования достигли того, что вы вскоре и увидите. Так же в этой звёздной системе на планетах других звёзд появилось то великое видовое многообразие негуманоидных рас к одной из которых я и принадлежу.

Так же есть анклавы китайцев, японцев, индусов, африканцев, большинства Европейских стран, где помимо русского, второй государственный язык — национальный.

И должен вас огорчить — как раз русского анклава на сегодняшний день нет.

— А как же так получилось, — огорчённо спросил Иван?

— Сперва очень интенсивная экспансия по всей галактике самих русских, что не способствовало высокой рождаемости. Знаете, у первых Амурских казаков были большие проблемы с женщинами. По началу они даже женились на местных тунгусках, нанайках. Так и первые покорители звёзд были в основном мужскими экипажами. Вот только на дальних планетах они либо встречали негуманоидные расы, либо не встречали никого. Ну и локальные войны с местными аборигенами, да ещё и условия жизни как у кочевников. Всё это не способствовало поддержанию демографии. А потом уже активная экспансия других народов на более-менее обжитые планеты и постепенная ассимиляция русских. Нет, поместные общины сохранились и по сей день, и вы вполне можете встретить компактное проживание соотечественников. Но вот владение целой звёздной системой и государственность — такой феномен на сегодня отсутствует.

— А ярко выраженная национальная одежда, которую в моём времени носили в средние века и которую я видел только в кино и в музеях, ношение холодного оружия при всём развитии современных технологий?

— Тут мы видим следы достаточно жестокой борьбы за свою национальную самоидентификацию. В ваше время почти все ходили в одинаковой одежде независимо от национальности. Но когда на определённом этапе развития анклавов остро встал это вопрос, чтобы не раствориться в общей массе, пришлось доставать из пыльных, пропахших нафталином шкафов, изрядно поеденное молью старое платье, которое как раз и подчёркивало национальную принадлежность. А оружие, как и тогда — это признак принадлежности к определённым аристократическим или военным кругам. Ну и чисто практическая сторона вопроса: когда берёшь корабль на абордаж с целью его захвата, из лазерного, плазменного и прочего оружия сильно не постреляешь. Тут и разгерметизация, и разрушение корабельного оборудования и в итоге вместо трофея, ты имеешь металлолом. Так что — абордажный клыч, самое то. Да и вообще, умение владеть клинком для свободного человека — насущная необходимость. Поэтому, та же дуэль с герцогом — небезопасное мероприятие. Он, кстати, превосходный фехтовальщик и пока что вы просто задавили его своей брутальностью. Но он может дождаться выгодной для него ситуации. Как у вас с фехтованием?

— Да в общем никак. Ножевой, рукопашный бой — да. А вот мечом или рапирой пока не приходилось.

— Ну и как я понял, в той войне с Облаком, что пришлось вести вам, на абордаж никто не шёл. Там была стратегия тотального уничтожения.

— Да, там было не до трофеев — это было просто массовое побоище, — сказал Иван.

— И сегодня, как следствие мы имеем крайне малочисленный флот, так сказать — остатки былой роскоши. Тогда вы вели армаду сил союзной коалиции против огромного флота Шорр Кана и к сожалению, это оказалась Пиррова победа. Теперь флоты различных королевств коалиции едва насчитывают сотни кораблей, в основном исполняющих патрульно-пограничные функции. У империи может быть несколько тысяч тяжёлых крейсеров. А потрясённая войной экономика пока не позволяет наладить быстрое конвейерное производство. По этой причине как это обычно и бывает, на больших звёздно-торговых дорогах развелось немало пиратов и грабителей. Да, техника у них как правило не на грани фантастики и обычно собрана на коленке со свалок космического мусора и остатков погибших в той войне латаных-перелатанных кораблей. Но иногда попадаются и дезертиры на вполне пригодных и модернизированных дредноутах.

— Вот-вот я и хотел спросить, а почему у ваших флотов почти отсутствует тактический манёвр? Почему капитаны кораблей не ведут как у нас говорили — маневренный бой, не пытаются обмануть противника, выходить из заведомо невыгодной для себя ситуации? Я заметил, что флот как правило создаёт определённый строй и во время боя просто расстреливают друг друга как на стенде.

— А это потому, что вы лётчик и ас в своём деле. А тут ближе к морскому флоту с той лишь разницей, что имеют трёхмерное поле боя. Крупное соединение не даёт возможность серьёзного манёвра. А именно давление массой, мощью орудий, а также скоростью перезарядки и меткой стрельбой. Что-то в стиле Наполеоновских воин, когда стоя в линейном строю солдаты в упор расстреливали друг друга. Ведь в те времена дульнозарядных ружей тактика стрелковых цепей провалилась бы. Одиночек просто быстро бы перестрелял строй.

— Но ведь мне же удалось заманить флот Облачников в засаду ложным бегством части флота и выстроив остальной флот в форме широкой воронки уничтожать корабли противника кинжальным огнём до тех пор, пока полностью не зарядился Разрушитель. Это всё-таки была заранее продуманная тактика.

— Да, я специально изучал записи этого по истине грандиозного сражения, где вы проявили себя настоящим гением космического боя. Но в том то и дело, что вы такой один. У всех остальных: Боевой устав космических войск — не терпящий изменений и возражений. В индивидуальном порядке опытные капитаны достаточно хорошо умеют маневрировать в бою, но в больших соединениях такое не предусмотрено. К тому же после вторжения Х*харнов, когда предок принца Зарта — Бренн Бир применил в первый раз Разрушитель, у нас не было сколько ни будь серьёзных воин, где пилоты могли бы набраться опыта. Так, локальные пограничные стычки и уничтожение пиратов. И всё же настоящие асы есть и в этом времени. Вспомните того же Хелла Беррела, в паре с которым вы и вели армаду в бой.

— О, да — Хелл, мой учитель в управлении боевым крейсером. Именно он натаскал меня в техническом плане. А само пилотирование — это уже мой конёк. Кстати, а нельзя ли попросить капитана этого флагмана дать мне поупражняться для восстановления так сказать навыков, ну пока мы в гиперпространстве, всё спокойно и ничего не угрожает? А то руки прямо чешутся взяться за панель управления.

— Даже и не знаю, что вам сказать. Я конечно попробую с ним поговорить. Адмирал, старый космический волк — простой и прямой как абордажный лом. Но пока согласно корабельного устава на борту находится Лианна — она главный на мостике и все окончательные решения принимаются ею.

Через пол часа пернатый министр вернулся в каюту.

— Знаете, всё вышло как нельзя лучше. Сейчас крейсер идёт на автопилоте, но на нём установлена программа-симулятор с набором различных боевых ситуаций, где и противник разный и условия боя, и управление кораблём в случае повреждения каких-то систем. Гарн Горва не задумываясь дал своё согласие потому, как это в его компетенции. Как будете готовы — можете приступать, а то я вижу вы так скоро закиснете бесцельно слоняясь по отсекам и передвигая шахматные фигуры с места на место.

Глава 3

И для Волкова потекли дни, где он почти всё своё время с перерывами на приём пищи и сон, сидел в кресле пилота и с каким-то трепетным наслаждением гонял по разным локациям, перескакивая с одного уровня сложности на другой.

Адмирал не хотел афишировать эту затею и о тренировках Волкова знал только узкий круг его офицеров, которые нет-нет, да и заглядывались на экран, пробегая мимо по служебным делам, иногда так и замирая на месте перед фееричной картинкой учебного боя.

Постепенно майор настроил интерфейс под себя, чем немало удивил высший офицерский состав корабля.

Иногда на капитанский мостик заходил Коркхан чтобы посмотреть, как идут дела у его подопечного.

Сенсорный шлем мягко обхватил виски, и реальность каюты растворилась. Перед глазами Ивана вспыхнула бездна. — Сложность «Ветеран», сэр? — голос адмирала в наушниках звучал с легкой иронией. — Уверены? Здесь алгоритм имитирует тактику боя сразу против трёх противников.

— Ставьте «Элиту», капитан, — отозвался Волков, чувствуя, как руки в сенсорных перчатках ложатся на виртуальные рычаги тяги. — И отключите автоматическую компенсацию инерции. Я хочу чувствовать массу корабля.

Посмотреть на виртуальный бой сбежались со всего БИЦ (Боевого информационного центра). Поначалу были слышны комментарии происходящего на экране, но по мере роста драматичности ситуации постепенно все стихли, заворожённо глядя на экран.

— «Вы прошли максимальный уровень сложности!», — замигала надпись на экране, — «Желаете повторить?».

Волков снял шлем и вытер со лба выступившую испарину. Все, присутствующие на ходовом мостике замерли всё ещё находясь под впечатлением от увиденного.

— «Это просто невероятно, феноменально!!!», — вскричал адмирал, — «Немыслимо, никто ещё не смог пройти уровень ветерана, а тут понимаешь — элита!»

Тут же группа офицеров начала шумное обсуждение невероятной, мастерской игры Ивана. Одни говорили, что это было бесподобно, другие скептически возражали: «Игра — это одно, а как он покажет себя в реальном бою, когда по-настоящему будут рваться металл и плоть?».

— «Господа офицеры», — произнёс адмирал, — я попрошу вас о том, чтобы всё здесь происходящее не покинуло переборок этого помещения. Совершенно ни к чему, чтобы гражданские знали, чем мы тут занимаемся».

* * *

Выход из гиперпространства всегда сопровождался легкой тошнотой, но в этот раз она сменилась воем сирен.

Едва мерцающее марево перехода рассеялось, как экраны БИЦ залило алым. Прямо по курсу, среди медленно вращающихся ледяных глыб кольца Эпсилона Эридана, ждали три тени. Без опознавательных знаков, с уже развернутыми излучателями.

— Термический захват! — выкрикнул оператор. По нам бьют с трех направлений!

Адмирал взглянул на Волкова, который стоял у переборки, спокойный, как скала. В его взгляде не было страха — только расчет.

— Регистрирую запуск трёх ракет, время достижения цели — 15 минут, — снова прозвучал голос оператора. — Все идут в одну точку. Так они очень быстро пробьют защитные экраны крейсера. Что будем делать командир?

— Адмирал, разрешите взять управление, — голос Волкова звучал неестественно спокойно на фоне завывания сирен.

— Ну что, майор, — тихо произнес адмирал, — это ваш момент, покажете нам «Элиту» в реальности?

— Слушать в отсеках, говорит майор Волков. Всем закрепиться в ложементах. Живо! Отключить системы жизнеобеспечения в жилых секторах, освещение — на минимум, камбуз и регенераторы — в оффлайн. Всю мощь на гасители перегрузок и маневровые!

— Но сэр, — заикаясь произнёс техник, — без освещения и гравистабилизации в каютах…

— Либо вы посидите в темноте пять минут, либо станете частью этого метеоритного хаоса навечно. Выполнять!

— Маршевые двигатели на полную мощность, выпустить ложные цели.

Крейсер стал быстро набирать скорость, и Волков начал закручивать его вокруг своей оси чтобы равномерно распределить нагрузку на силовой щит в случае попадания ракет.

Видя, что вовремя скорость набрать не получится, он направил корабль к ближайшему массивному астероиду чтобы, закрутив его по спирали разогнать гравитацией огромной каменной глыбы и за одно хоть на короткое время уйти в зону невидимости.

Одна ракета погналась за ложной целью, другая на полном ходу врезалась в астероид в тот момент, когда Иван, обдирая обшивку уже заходил за край. Но третья всё-таки нашла свою цель. Раздался удар о силовой щит выбив сразу 30% его мощности, корабль сильно тряхнуло.

На ходовой мостик запоздало вбежали несколько растрёпанная Лианна и Тезель, торопливо застёгивающий свой мундир.

— Что этот дикарь творит с кораблем?! — Тезель вцепился в поручень, его лицо побледнело. Адмирал, немедленно отстраните его! Он угробит нас всех!

Очередной вираж отбросил его к переборке и обычное высокомерное выражение на его лице тут же сменилось первобытным ужасом. Сказалось отсутствие опыта боевых условий привыкшего только к комфортным космическим прогулкам герцога.

— Это безумие! Вы доверяете судьбу королевской крови какому-то варвару, который едва освоил колесо! — хрипло прокаркал Тезель.

— Ваша Светлость, пока вы читали королеве стихи в кают-компании, этот «варвар» в симуляторе разнес в щепки три флота вторжения. У нас нет выбора — за то у нас есть майор Волков. Прошу любить и жаловать.

— Что тут вообще происходит? — стальным голосом спросила так и не потерявшая самообладание Лианна. — Адмирал, на каком основании вы оставили управление моим кораблём? Или тут уже командуют все — кому не лень?

Только что вошедший Коркхан аккуратно взял королеву за локоть: «Лианна, просто посмотри в его глаза. Это не игра. Это волк на своей территории, которого пытается сделать стая шакалов. И ключевое слово тут — пытаются».

— Вы уже разобрались, кто на нас напал? — резко сменила тему молодая женщина.

— Никак нет Ваше величество, — чётко отрапортовал адмирал, — это была очень хорошо спланированная и подготовленная засада, корабли противника не имеют опознавательных знаков на борту своих кораблей. И самое главное — они нас тут ждали. На лицо имеем утечку информации о планах полётов.

Резко вылетев по параболе из-за края астероида, Иван вышел прямо в бок корабля противника. Залп бортовых орудий крейсера, быстро пробив защитные поля разнёс его в хлам.

— Минус один, — в азарте боя Волков хлопнул кулаком по подлокотнику кресла.

Но оставшиеся корабли тут же произвели второй запуск ракет.

— Выпустить ложные цели, — скомандовал Иван.

— А у нас был только один комплект, — растерянно произнёс оператор.

— И как это изволите понимать?

— Так нас комплектовали перед вылетом, сказали — всё равно не пригодится.

— Ну им оно может и не пригодиться, а что нам теперь делать, — задал вопрос без ответа майор. — Две тысячи столетий, а как был бардак в армии, так он и остался. Ничего не меняется как любил говаривать старина Соломон.

— Слушать мою команду, — ровным чётким голосом произнёс Иван, — произвести сброс отработанных топливных стержней. Если понадобиться — сбросить каждый аварийный буй. Пусть ненадолго, но это собьёт с толку радары противника.

И тут же рванул корабль навстречу продолжая вращение вокруг своей оси.

На этот раз удалось разминуться с одной ракетой, которая так же врезалась в какой-то пролетающий мимо булыжник, но вторая ударила в районе левого маршевого движка полностью сбив с него силовую защиту.

Быстрым и решительным манёвром Волков вышел в мёртвую для орудий противника зону и начал расстрел в упор второго корабля с трагичным для него результатом, за одно выпуская ракеты в третий.

До того, как ракеты уничтожили третий корабль, тот успел дать залп точно рассчитав попадание в левый маршевый двигатель.

Осколки разбитых кораблей продолжали разлетаться в пространстве. А королевский флагман замер окутанный паром от перегретых дюз.

Бортовой ИИ доложил об уничтожении всех сил врага, а также о попадании и 70%-м повреждении левого маршевого двигателя и полном уничтожении двух из трёх — рулевых.

В БИЦе повисла мертвая тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием Волкова. Он медленно отсоединил разъемы нейроинтерфейса от висков.

Тезель, сползший по стене на пол, пытался поправить сбившийся кружевной воротник, но его руки дрожали так сильно, что он едва попадал по застежкам. Он больше не смотрел на Ивана свысока — в его глазах застыл страх перед человеком, который только что превратил их корабль в разъяренную фурию.

— Эпсилон-Эридан, — хрипло произнес Иван, глядя на экран, где среди обломков крейсеров наемников медленно вращалась планета с темным пятном древнего форпоста.

— Приехали.

Вдруг среди обломков, показалась струя огненного выхлопа и маленький тёмный объект стал набирать скорость двигаясь в сторону планеты.

— Человек за бортом, — устало произнёс Волков, — предлагаю догнать, поймать и допросить на предмет принадлежности.

— Приготовиться к аварийной посадке, — отдал приказ адмирал, — всё равно нам нужен ремонт, а на Эридании есть старый законсервированный ремонтный блок. Детали для замены есть у нас, а на планете есть условия для ремонта — вполне вместительный ангар и необходимые приборы, механизмы и инструменты.

— Ваше величество — каким будет ваше решение?

— Ремонт необходим независимо от моего решения, — произнесла Лианна, — сажайте, только не затягивайте с ним, у меня действительно слишком мало времени чтобы справиться с создавшейся политической ситуацией. И да, необходимо найти выжившего и убедить его рассказать нам — кто нас заказал, и кто из наших слил информацию.

— «Вы смогли удивить меня…» — Лианна сделала паузу, глядя на олицетворявшего полное спокойствие Ивана. В БИЦе всё ещё пахло озоном и жжёной проводкой.

— Или, если быть точной до конца — просто поразить. Жду вашего доклада о состоянии форпоста через час, майор.

Мимолётная улыбка, коснувшаяся её губ, была адресована только ему — Тезель, стоявший в шаге позади, удостоился лишь холодного взгляда, от которого он сжался ещё сильнее.

За тем она повернулась и вышла из командной рубки. Герцог, как побитая собачонка потрусил за ней.

— Рад, искренне рад за вас майор и поздравляю с сокрушительной победой, — адмирал долго тряс руку Ивана. — Думаю, многие так до конца и не поняли, что произошло, а некоторые даже не успели испугаться. Я вас убедительно попрошу написать мне подробный отчёт о происшедшей ситуации. Как именно вы увидели её, как и почему принимали то или иное решение, как оценили их результат и какие выявили ошибки и их устранение на будущее. Думаю, на его основе я смогу внести существенные изменения в боевой устав, а также положения и руководства по ведению ближнего маневренного боя. Римляне назвали бы вас — Фульмината, что значит — молниеносный.

Глава 4

Крейсер завис на высокой орбите.

— Нам никак не посадить эдакую громадину на поверхность планеты, тем более с полученными повреждениями. Он слишком громоздкий и уязвим. Майор — возьмите шлюп, бригаду офицеров-техников и попробуйте вскрыть ремонтный модуль и попасть внутрь. Я сильно надеюсь, что там внутри найдётся решение как посадить корабль для ремонта.

— «Я так же полечу с вами», — раздался голос Лианны, — очень хочется в числе первых глянуть на древний легендарный форпост, который построили русские первопроходцы.

— «И я с вами, Ваше Величество», — произнёс Тезель и уже тише себе под нос, — очень хочется посмотреть, как родная будка примет своего пса.

Маневренный шлюп, аккуратно прошив облака, сел на покрытую красным песком бетонную площадку перед массивным гермозатвором. Перед высадившимися на планету людьми предстала картина давней заброшенности этого места. Было видно, что уже много столетий никто не посещал это место. Планета никак не способствовала этому полным отсутствием биологической жизни. Да и сам форпост строился как промежуточное звено для дальнейшей экспансии галактики, очень скоро потеряв свою востребованность.

Огромных размеров сооружение над входной частью которого висела обшарпанная выцветшая вывеска, гласившая: «Добро пожаловать! СТО «Ромашка».

Люди двинулись в сторону затвора, и вдруг стоящие по периметру защитные турели пришли в движение. Раздался резко ударивший по ушам металлический голос:

— Стой, запретная зона! Вы нарушили охранный периметр и должны либо пройти ДНК-тест и назвать пароль, либо покинуть территорию объекта. В противном случае открываю огонь на поражение.

— Вот же… шкатулка с сюрпризом! — чуть не выругался Волков.

— Ну что же вы замерли, майор? — спросила, ничуть не смущаясь угроз охранной системы, подошедшая Лианна. Она хочет получить знакомую ей ДНК, а при тщательном рассмотрении здесь среди нас есть только один русский. И должна вам сообщить пренеприятнейшее известие: этот русский — вы.

За её спиной раздался мерзкий смешок Тезеля, который секунду назад уже присматривал себе укрытие от турелей.

Волков медленно двинулся к воротам и встал на очерченный оранжевой краской квадрат. Перед ним из металлического люка поднялся стержень с плоской наклонной площадкой, на которой был выгравирован контур ладони.

— Положите ладонь на панель, — произнёс всё тот же механический голос.

Иван выполнил команду с опаской. Ладонь что-то кольнуло, но руку он не отдёрнул.

— Образец ДНК взят. Идёт проверка на принадлежность к ВКС России…

Волков опешил. Да, у них брали биометрию и заносили в общую базу, но надеяться, что данные сохранились спустя столько времени, прошедшего с момента его службы до начала колонизации этой системы, было верхом наивности. Пока он прокручивал в голове варианты действий, машина вдруг очнулась и выдала вердикт:

— Майор Волков Иван Николаевич, 20. года рождения, лётчик-истребитель ВКС России. Первичный допуск разрешён. Назовите пароль для полного доступа к объекту.

«Вот это полное попадалово, — подумал Иван. Нет, я, конечно, знаком как с системой кодов, так и с незатейливым армейским юмором, который тут также может иметь место. Но как угадать нужный вариант из бесконечного множества?»

Начал он со стандартных позывных, но это ожидаемо не дало результата. Потом пробовал классику вроде: «У вас продаётся славянский шкаф?» или «Нет ли у вас хорошего чёрного гуталина?». Система хранила молчание.

«Это просто маразм, — закипал Иван. — Она издевается?»

Наконец, не выдержав, он с силой ударил кулаком по панели и выдал такую семиэтажную тираду, в которой единственное, что звучало прилично, было слово — «мать».

В ответ тут же прозвучало:

— Пароль принят! Допуск на объект разрешён. Добро пожаловать, майор.

— Браво! — раздался за спиной голос Лианны. Мать-Россия всё-таки приняла блудного сына в свои объятия.

И только тут до Волкова дошло, что в пылу «подбора кодов» он совершенно забыл о её присутствии.

Простите, Ваше Величество. Видимо, какой-то шутник при консервации СТО понял, что случайные гости, пароля знать не будут. И только русский, потеряв терпение, произнесёт это сакральное «сим-сим, откройся». Знал, зараза, что кроме соотечественника этот код никто не воспроизведет. Высший уровень криптографии!

— Что же, тогда не будем терять времени и выясним, как эта «достопримечательность» предоставит нам услуги ремонтника, — ответила ничуть не смущённая Лианна.

— Это какая-то боевая мантра или древний код активации, — подумал Тезель, лихорадочно записывая фонемы в блокнот, явно приняв матерную тираду за высшее проявление командного интерфейса. Кто знает, сколько ещё таких пещер гостеприимно откроют передо мной свои двери одаряя находящимися в них несметными сокровищами, стоит мне только произнести эту сакральную фразу.

* * *

Тяжелый гермозатвор, весивший десятки тонн, неохотно, со скрежетом и шипением гидравлики, пополз в сторону. Из открывшегося проема пахнуло сухим, застоявшимся воздухом, в котором отчетливо угадывались запахи озона, машинного масла и… дешевого табака.

— Добро пожаловать на СТО «Ромашка», — буркнул Иван, первым шагая в темноту, которая тут же взорвалась каскадом включающихся люминесцентных ламп.

Лианна и Тезель замерли на пороге. Перед ними открылся колоссальный зал, масштаб которого подавлял. Но поражало не это. Вдоль стен тянулись ряды металлических шкафчиков, исцарапанных и помятых, а прямо у входа стоял угловатый красный ящик с надписью — «Газированная вода» и три обшарпанных стакана в нише. Чуть дальше, в тени, угадывался силуэт массивного аппарата с перископом — легендарный игровой автомат «Морской бой».

На стене висел выцветший плакат, где суровый мужчина в каске грозил пальцем: «Кран — не место для прогулок!».

— Это… реликвии? — благоговейно прошептала Лианна, коснувшись пальцем холодного металла автомата с газировкой.

— В каком-то смысле, — усмехнулся Волков. Это то, что помогало нам не сойти с ума от рутины.

Иван подошел к центральному терминалу управления, который выглядел как монументальный алтарь из темного пластика и стекла. Панель вспыхнула синим.

— Система, статус объекта! — четко скомандовал Иван.

— Объект «Ромашка» в режиме консервации. Энергоблок — 80%. Гравитационные захваты — исправны. Ремонтные дроны — в режиме ожидания.

— Слушай задачу, «красавица», — Иван навис над пультом. — На орбите поврежденный крейсер. Частичная потеря герметичности, критические повреждения левого маршевого двигателя и двух рулевых, реактор на пределе. Можешь принять и подлатать?

— Требуется сканирование сигнатуры… Сканирование завершено. Объект идентифицирован как тяжелый крейсер класса «Монарх». Габариты соответствуют док-камере №1. Гравитационный захват возможен. Время развертывания — 120 секунд.

Иван обернулся к спутникам. Его лицо в свете мониторов казалось высеченным из камня.

— Внимание всем. Сейчас здесь станет немного шумно.

Он нажал на массивную кнопку подтверждения. Над их головами раздался стон металла — это гигантские створки крыши ангара, скрытые в тени обрамляющих ангар скал, начали расходиться, открывая вид на темное небо планеты. В зенит ударили четыре мощных лазурных луча. Там, в пустоте, они нащупали корпус крейсера и, словно невидимые руки титана, начали медленно тянуть многотысячетонную махину вниз, в уютное чрево «Ромашки».

«Пока техники и ремонтные дроны уже сновали вдоль корпуса корабля, Лианна подошла к игровому автомату. Она осторожно провела пальцем по ручке перископа, стирая вековую пыль.

— Как он работает? — спросила она Волкова.

Иван объяснил правила: жетон, перископ, упреждение и торпедная атака. Лианна слушала с таким вниманием, будто речь шла о стратегии межзвездного сражения.

Первая же торпеда прошла мимо цели. Досадный возглас монаршей особы эхом отразился от сводов ангара.

«Так она тут скоро и материться начнет, — усмехнулся про себя Волков. К нам только попади — быстро научим».

Вскоре дела у «королевы-подводника» пошли на лад. В ремонтном блоке периодически раздавался грохот виртуальных взрывов и торжественная мелодия, возвещавшая о призовой игре.

«Детский сад, — подумал Иван, глядя на азартно приникшую к перископу коронованную особу. Если дело так пойдет дальше, придется искать соску-пустышку».

А в это время Тезель, подгоняемый тайными амбициями, крался по коридору жилого блока. Наконец он замер перед дверью с солидной табличкой, на которой большими золотыми буквами было написано: «Технический персонал».

«Вот оно, — злорадно подумал герцог. Здесь я получу технологии древних и утру нос этому выскочке».

Сверившись с блокнотом, Тезель став в эффектную позу с выражением зачитал «мантру» Волкова и решительно нажал на красную кнопку. Дверь со свистом откатилась, в комнате вспыхнул свет, и на герцога с утробным воем ринулся массивный темный силуэт.

В ремонтном блоке все вздрогнули от истерического крика. Картина была эпической: впереди, сверкая пятками, несся объятый ужасом Тезель, а за ним, жутко громыхая на выбоинах пола, на полной скорости катился древний автомат-уборщик.

Когда с большим трудом «погоню» остановили и насилу успокоили заикающегося герцога, Лианна, едва сдерживая смех, спросила:

— Иван, а почему на двери было написано «Технический персонал»? Там ведь только этот… бронтозавр.

— А это и есть наш ненавязчивый армейский юмор, — ответил Волков. — У нас женщин, наводящих чистоту, называли техничками. Видимо, система решила, что герцогу срочно требуется влажная уборка».

— Ну да, и ещё судя по запаху — срочная химчистка.

Глядя на задорно смеющуюся Лианну, Волков на секунду подумал, что она начала «оттаивать», но надежда была недолгой. Девушка мгновенно взяла себя в руки, приняв величественный вид, и сказала сухим, холодным тоном:

— Думаю, пока идет ремонт, вам стоит заняться поисками выжившего пилота вражеского флота. Деваться ему некуда, но и без еды на этой планете он долго не протянет. Берите шлюпку и немедленно приступайте к поискам. И помните, майор: у нас очень мало времени.

Иван лишь козырнул. Армейская привычка не обсуждать приказы, даже если они отданы тоном снежной королевы, сработала быстрее, чем желание съязвить.

Глава 5

Поисковый сканер шлюпа выдал аномалию в двухстах километрах от «Ромашки». Среди вечных снегов и скал высилось нечто, чего здесь, казалось бы, быть не должно — колоссальная ступенчатая пирамида, чьи грани были идеально подогнаны друг к другу. Она напоминала ацтекское теокали, но выполненное из черного обсидиана, который, казалось, поглощал свет звезд.

Иван посадил шлюп у подножия. Тишина здесь была абсолютной, давящей.

И всё же Волков чувствовал тут присутствие чего-то непонятного, но при этом не вызывающего тревогу.

Гладкие грани из обсидиана казались монолитными, пока Волков не подошел вплотную.

Стоило ему приблизиться к основанию, как по поверхности пробежала рябь, и плиты разошлись, образуя узкий, расширяющийся кверху проход.

Внутри царил полумрак, разбавленный редкими пульсирующими жилами синего света в стенах. Воздух здесь был странным — сухим и пахнущим чем-то металлическим. Иван чувствовал, как в висках начинает нарастать давление. Это не была головная боль — скорее ощущение, что кто-то пытается подобрать ключ к его сознанию, перебирая образы из детства, службы, недавнего боя.

Он дошел до центрального зала. Здесь не было кресел или терминалов. Только возвышение в центре, над которым висела идеальная сфера из ртутно-подобного вещества.

Иван стоял перед парящей сферой. Давление в висках достигло пика, а затем внезапно лопнуло, сменившись абсолютной тишиной. Сфера лениво качнулась, по ее поверхности пробежали золотистые искры, и из пустоты раздался голос. Но не механический бас, а вкрадчивый, с характерным прищуром в интонации:

— Ну, здрасте вам через окно! Я уже заждался, пока вы тут по ступенькам своими сапогами шлепаете. Майор Волков, я извиняюсь, вы всегда так долго идете, когда вас ждет вся Галактика, или это у вас манера такая — делать интригу?

Иван замер.

— Ты… кто? — выдавил он.

— Ой, не делайте мне нервы, — сфера обиженно мигнула, — их и так есть кому испортить. Я — Мнемонический Контур, Охранник Наследия и ваш лучший друг на ближайшие пару веков. Но вы можете звать меня Моисей Соломоныч, если вам так легче дышать. Я тут сижу миллионы лет и жду, когда же явится тот самый «счастье в дом». Древние, чтоб они мне были здоровы, всё просчитали еще до того, как ваша обезьяна взяла в руки палку. Они знали: придут враги, побьют посуду, а потом явится некий Ваня и будет делать всем красиво.

Иван прищурился, пытаясь осознать масштаб сюрреализма.

— То есть Разрушитель Бренн Бира — это ваша работа?

— Слушайте сюда, — голос Моисея Соломоныча стал серьезнее, но говорок никуда не делся. Те Древние были большие ученые, но очень интеллигентные люди. Их скушали, как форшмак на Привозе. Но перед смертью они успели оставить «закладки». Разрушитель был первой серией, чисто чтоб Х*харны не съели всё сразу. А вы, Иван Николаевич — это уже финал сезона. Но чтобы вы не выглядели как поц на именинах, когда придут настоящие враги, нам надо вас немножко довести до ума.

Сфера подплыла ближе, обдав Ивана холодом.

— Сейчас мы сделаем вам первый апгрейд. Таки заблокируем вашу голову от этих телепатических мух, а то они смотрят в ваши мысли, как в свой карман. Но имейте в виду: это только одна шестая часть банкета. Чтобы собрать полный комплект способностей и артефактов, вам придется еще побегать по Галактике. Я вам дам адреса тех уважаемых людей, которые ими владеют, но ноги в руки — и вперед. Ну шо, будем делать человеку голову или подождем, пока вас телепаты на завтрак скушают?

— И оно мене надо? — подстраиваясь под тон собеседника, ответил Волков. Чтобы да, так нет.

— Молодой человек, — сфера укоризненно мигнула золотистым светом, — таки не будьте как той шлемазл, у которого рыба проснулась и уже не хочет. Берите выгоду, не отходя от кассы, пока я в хорошем настроении.

— И всё же, — уже серьезно спросил Иван, — объясните внятно: что это, зачем оно мне и какие побочные эффекты?

— Слушайте сюда и не говорите, что вы не слышали, — голос Моисея Соломоновича стал деловым. — Это биокомпьютер «Соломон-1». Микро-интерфейс, который я аккуратно помещу в затылочную часть вашего черепа. Операция — одно удовольствие, вы даже не успеете подумать за боль.

Сфера подплыла ближе, проецируя в воздухе трехмерную схему нейронных связей Ивана.

— Самое главное — это ментальная защита. Теперь ни один телепат, даже если он мнит себя великим комбинатором, не прочтет ваши мысли и не сделает из вашей воли тряпку. Но имейте в виду: на этом уровне вы всё еще будете чувствовать давление. Страхи, сомнения, легкий «мигрень» в висках — это будет зависеть от наглости противника. Но вы, таки сможете с этим справиться, я вам обещаю.

— А что по части «физики»? — прищурился Волков.

— О, тут полный пансион! — воодушевился ИИ. Ночное зрение, баллистические расчеты в реальном времени. В критический момент «Соломон» впрыснет вам такую порцию адреналина, что вы сможете либо сделать рывок быстрее мысли, либо бежать марафон, пока у врага не закончатся патроны.

— И оно мне никак не повредит? Не превратит в робота?

— Ой, о чем вы говорите! — Моисей Соломонович возмущенно качнулся. В ателье моего папеньки на Малой Арнаутской, просто-таки не было отбоя от клиентов! Мы солидная фирма, у нас всё натуральное, как мамина фаршированная рыба. Ваша личность останется при вас, просто теперь у нее будет очень приличный «футляр».

— И помните, нет-нет ровно в полночь ваша репа не превратиться в тыкву, но после использования некоторых возможностей будет наступать откат для восстановления зарядки, которое будет происходить за счёт ресурсов вашего организма.

— И как вся эта операция будет выглядеть?

— Как-как — «шаг на право, три шаги на лево, шаг вперёд и два назад». Вот перед вами капсула, которая всё и порешает. Это будет не просто инъекция, а «умное облако» наноботов, которые проникнут через кожу и сами соберут интерфейс в нужной точке.

Но я продолжу. Так же в ваш организм будет введён стабилизатор, углеродные нанотрубки которые существенно укрепят ваши кости, связки и внутренние органы. Вы станете на 10 кг. тяжелее, но зато сможете прыгнуть с высоты 5-10 м. и не повредить связки и суставы. Да и почки вам отбить так просто уже не удастся. То же самое и с кожей, что даст эффект дермаброни при том, что внешне кожа ничем не будет отличаться от нынешней с сохранением сенсорики. Колюще-режущее если и пробьёт, то с трудом и боевой молот уже не даст полного эффекта.

— Весьма заманчиво, но зачем мне всё это будет нужно?

— Картина маслом. Представьте себе, что на Пересыпи три некрасивых пацана привстанут вам на дороге как шлагбаумы. Повытягают из карманов перья да кастеты и сами такие смелые будут стоять с понтом на мордах сделать вам нехорошо. И что тогда будете делать? Вот и я об том же. Тут вам не баня — нет ни голых, ни дурных.

— А вообще, вас ждут великие дела, а удача — она любит подготовленных. И так, что мы имеем дальше?

Мимикрия: Этот браслет умеет договариваться со светом. Активировали — и вы для окружающих становитесь прозрачным, как намеки на свадьбу в еврейской семье. Не полная невидимость, но в тенях вас не найдет даже родная полиция. Тут так же время действия — три минуты и откат в пол часа.

— А вот это, — сфера указала на рукоять, лежащую рядом, — мой любимый десерт. Рукоять-трансформер «Шалом».

— «Шалом»? — переспросил Иван. Вы серьезно?

— А почему бы и нет? Это же пожелание мира! А лучший мир наступает тогда, когда у оппонента закончились аргументы и здоровье. Не зря же римляне говорили: «Оружие хранит мир». В базе это просто удобная ручка из композита. Но внутри — плазменный генератор и набор магнитных ловушек.

— И во что она превращается?

— В то, что вам подскажет воображение и тактическая ситуация. Меч? Пожалуйста. Копье? Сделайте одолжение. Хлыст, чтобы проучить наглого извозчика? Таки да!

И поскольку вы обоерукий боец, можете из него одного, сделать себе два предмета по одному в каждую руку. Выбор оружия так же остаётся за вами. Все артефакты считывают ваше ДНК и уже никто кроме вас не сможет активировать их. А в случае попытки просто получит электрический разряд для выпрямления дредов.

— Есть еще одна маленькая, но очень досадная проблема, — задумчиво произнес Иван, взвешивая в руке пустую пока рукоять «Шалома». Из меня фехтовальщик примерно такой же, как из бегемота — балерина. Я мечом только хлеб резать умею, и то криво.

Моисей Соломонович издал звук, имитирующий глубокий вздох разочарования, отчего сфера на мгновение стала тускло-фиолетовой.

— Молодой человек, вы меня огорчаете до невозможности! Вы что, думаете, я вам даю кусок арматуры и желаю «счастливого пути»? Я вам даю систему! В вашего «Соломона» забиты такие техники владения холодным, горячим и даже слегка подогретым оружием, что сам царь Давид пришел бы у вас поучиться.

Сфера подлетела к самому лицу Ивана.

— Вы получите всё: от классического фехтования до таких грязных приемов, за которые в приличном обществе бьют канделябрами по голове. Да, ваше тело сейчас — это старый патефон, который не успевает за современной пластинкой. Но «Соломон» подтянет ваши рефлексы. Вы уже будете иметь навык в голове, останется только приучить к этому кости и жилы. Это вопрос времени, тренировок и… вашего желания выжить, которое, я надеюсь, у вас больше, чем лень.

Моисей Соломонович удовлетворенно мигнул.

— А теперь — всё, хватит этих разговоров в пользу бедных. Ложитесь в капсулу. И закройте глаза: сейчас будет немножко темно, зато потом вы увидите мир в таких подробностях, что захотите развидеть его обратно.

Капсула закрылась с мягким шипением, напоминающим звук открываемой бутылки коллекционного вина. Внутри пахло озоном и свежестью морского прибоя. Иван почувствовал, как миллионы невидимых иголочек коснулись его кожи — это и было то самое «умное облако».

«Таки не дергайтесь, Ванечка, — прозвучал голос ИИ прямо в голове, — я только поправлю вам там пару извилин, шоб они не мешали нам жить…»

Сознание Ивана провалилось в странный кисель. Перед глазами вспыхивали схемы, коды и бесконечные видеоряды: чьи-то выпады, блоки, повороты кисти, расчеты траекторий. Тело наливалось свинцовой тяжестью, кости будто вибрировали, впитывая углеродные нанотрубки.

Крышка капсулы отъехала в сторону. Иван сел, и первое, что он заметил — мир перестал быть «плоским». Он видел каждую пылинку в луче света, исходящем от сферы Моисея.

— Ну, с добрым утром, — ехидно заметил ИИ. Вставайте, только не сразу — вы теперь весите на десять килограммов больше, не проломите мне пол, он ручной работы. Попробуйте взять «Шалом». Проверим, насколько ваша «балерина» готова к первому танцу.

Иван осторожно выбрался из капсулы. Тело ощущалось непривычно плотным, «сбитым», словно он за одну ночь променял диванный образ жизни на годы в спортзале. Он протянул руку к рукояти «Шалома».

Как только пальцы сомкнулись на композите, в затылке кольнуло коротким электрическим разрядом. «Соломон-1» синхронизировался.

— Внимание, Ванечка, сейчас будет немножко странно, — предупредил голос ИИ, теперь звучавший не из сферы, а прямо изнутри черепа. Я подключаюсь к вашим синапсам. Не сопротивляйтесь, просто… плывите по течению.

Перед Иваном из воздуха соткалась полупрозрачная фигура — кряжистый детина с тяжелым тесаком. Голограмма выглядела пугающе реально, вплоть до небритого подбородка и прищуренных глаз.

— Таки знакомьтесь, это Гриша с Молдаванки. Гриша очень не любит, когда ему не отдают кошелек, — прокомментировал Моисей Соломонович. Нападай, Гриша, не тяни кота за все подробности!

Голограмма сорвалась с места с неожиданной прытью. Иван хотел было отпрыгнуть назад, но его тело решило иначе. «Соломон» перехватил управление нейронами. Рука Ивана сама собой взметнулась вверх, большой палец вдавил сенсор на рукояти.

С сочным шипением из «Шалома» вырвался метровый стальной клинок с красивым древесным узором.

Иван почувствовал себя марионеткой, которой управляет гениальный кукловод. Его ноги сами провернулись в идеальной стойке, гася инерцию. Внутри головы вспыхнула команда: «Защита!». Рука с мечом сама собой дернулась вправо, принимая удар тесака на светящуюся сталь.

Звяк! — звук столкновения стали о сталь отозвался в локте тупой болью.

— Ой-вэй! — крикнул Моисей. Я же говорил за связки! Мышца-то знает, куда бить, а сухожилие кричит: «Хозяин, ты с ума сошел, я на такое не подписывалось!».

Голограмма Гриши замахнулась для второго удара. Иван попытался уйти в сторону, но почувствовал, как мышцы бедра предательски заныли — «Соломон» требовал рывка, к которому тело еще не привыкло.

— Работаем, работаем! — подгонял ИИ. Меньше думайте своей головой, больше доверяйте моим расчетам. Но помните: если я дам команду на шпагат, а ваши штаны и ноги к этому не готовы — виноват будет портной, а не физика!

Иван, стиснув зубы, сделал выпад. Клинок «Шалома» прочертил в воздухе светящуюся дугу. Это было красиво, технично и невероятно утомительно. Спустя минуту «схватки» Волков обливался потом так, будто разгрузил вагон с арбузами. Каждое движение, продиктованное биокомпьютером, было безупречным по форме, но вытягивало из организма ресурсы с пугающей скоростью.

— Ну, для первого раза — почти прилично, Моисей щелкнул (виртуально), и Гриша растворился. Видите? Вы уже не просто балерина, вы балерина с гранатой. Но пока вы не натренируете «мясо» под мои алгоритмы, каждый бой будет для вас как свадьба в Малиновке: шумно, весело, но наутро всё очень болит.

Иван тяжело дышал, глядя на свои руки, которые всё еще мелко дрожали от перенапряжения.

— Я… я чувствовал каждое движение. Как будто я это уже делал тысячи раз, но забыл.

— Это и есть эффект «Соломона». Навык в синапсах у вас уже есть, а вот мощь в теле, выносливость и растяжка — извините, это уже ваше домашнее задание. По мере ваших тренировок и реального боевого опыта, нужда в помощи ИИ будет уменьшаться. Поэтому можете считать его своей тренировочной программой. Хотя в критические моменты он всегда будет рядом с готовностью помочь.

— Соломоныч, а откуда ты так хорошо знаком с одесской культурой и вообще обладаешь такой обширной информацией? — спросил его Иван.

— Дело в том, что я подключён к информационному полю галактики и имею полную информацию в этих пределах как в пространстве, так и во времени. Это как у Вернадского — Ноосфера Земли. А будущее я могу рассчитать математически с высокой долей вероятности. Кстати вы как раз тот самый «Чёрный лебедь», кем и были в моих расчётах до своего появления. И уже потом реально попали в инфополе и собственно в моё поле зрения. А одесская культура просто привлекла меня больше всего остального. В моём мире сухих цифр и расчётов — такая уникальность речи дорогого стоит.

Вообще, хоть вам и надо торопиться обратно, садитесь поудобнее и я по возможности кратко обрисую общую картину.

Очень давно, на заре сотворения вселенной в галактике Млечный путь появилась раса. Назови их инженерами, предтечами, древними — всё будет примерно соответствовать истине. Они первыми заселили галактику и достигли очень высокого уровня развития. Но они были учёными и философами и по причине отсутствия видимых угроз к войне не готовились. Но в определённый момент истории в галактику началось вторжение. И это были как раз древние Х*харны с Магелланова облака, до беспредела поражённые духом экспансии. Тогда древние сумели мобилизоваться и за счёт высоких технологий смогли дать достойный отпор агрессору. Но в итоге были почти уничтожены. Х*харнам так же очень сильно досталось и на захват совсем не осталось сил. Они убрались под защиту своих облаков, но древние прекрасно понимали, что, восстановив силы они опять вернутся и поглотят галактику. Тогда оставшаяся кучка — шесть членов высшего совета, решили рассчитать будущее, для чего создали меня и стали готовиться в соответствии с полученными данными. Каждый из них определил себе звёздную систему и планету, где создал свою базу. В одной из них мы сейчас и находимся. И хоть продолжительность жизни древних за счёт технологий составляла миллионы лет — хозяин пирамиды Эпсилон-Эридана уже покинул этот мир. Когда Х*харны предприняли вторую попытку, предку принца Зарта была предоставлена технология Разрушителя, при помощи которого вы Иван смогли успешно разнести флот диктатора Тёмных Облаков.

— А мой перенос сперва сознания, а потом и тела — это тоже ваших виртуальных рук дело? — спросил Волков.

— Да, в некоторой степени я подкидывал в нужное время некоторые мысли Зарту Арну, Вель Квену, а после его смерти — его сыну. Необходимо было перенести вас именно в этот драматический момент истории.

— Зачем тогда такой апгрейд, если принц может снова взять Разрушитель и капитально прессануть агрессора?

— Поймите меня мой друг правильно, — ответил Моисей, — я не могу открыть вам всего, всей картины в целом и тому есть несколько причин. Во-первых, всем живым во вселенной движет мотивация. Она касается разума, и индивид в меру необходимости задействует его. А тот в свою очередь включает волю к действию. Так работает фундаментальный закон мироздания — закон причины и следствия. Именно необходимость и творит историю, а не хаотичное броуновское движение.

Так вот поскольку именно воля производит действие — очень желательно, чтобы это была свободная воля, ну на сколько только это возможно. Свободная от условных и безусловных инстинктов, всяческих маний и фобий и от чужого влияния. Именно вы и подошли под эти параметры с максимальными показателями. Если вы будете знать будущее, пусть даже и всего лишь расчётное, вы станете обречённым, ведомым этой установкой, парадигмой, паттерном. Ведомым, а не ведущим, кем вы и были по жизни, в т.ч. и в авиации.

А с другой стороны когда вы знаете будущее, то можете изменить какие-то решения и действия и всё тогда пойдёт по-другому, но уже непредсказуемо. Так что сами — только сами.

— Но могу кое-что и приоткрыть.

Никто в этом конфликте не сможет воспользоваться Разрушителем. И так выходит, что именно вы — спаситель галактики. В прочем вам не привыкать.

И второе, никакой расчёт не бывает абсолютно точным и нет-нет, да и выплывет из тёмной осоки очередной «Чёрный лебедь». А вы будете ждать исполнения расчёта готовясь к одному, будучи не готовы к другому.

В общем, вам предстоит посетить ещё пять звёздных систем и их планеты. У вашего ИИ есть для этого навигатор. Как только вы отработаете очередной этап, навигатор укажет путь к следующему. На каждом этапе вы будете получать как усиление уже имеющихся способностей и возможностей, так и дополнительные. И поскольку в одиночку вам не справиться, возникнет нужда в серьёзном флоте и крепкой коалиции. Основой, ядром этого будет империя. Её ресурсы полностью поступят в ваше распоряжение. Так же примкнут почти все её союзники. Но после последней войны — этого будет недостаточно. Придётся основательно прошерстить ещё мало исследованные зоны космоса и заручиться их поддержкой.

На последнем этапе вы станете почти суперменом, способным возглавить и победить. И обещаю вам — приключений в этом процессе будет хоть отбавляй.

Ну что, будем прощаться?

— Послушайте Соломоныч, а почему бы вам не сшить жилетку и не отрастить кошерные пейсы, — решил пошутить напоследок Волков, — так сказать для полного вхождения в образ.

— Послушайте Ваня, вы же знаете, что я уже люблю вас как родного. Но что вы скажете ещё и за ермолку?

— Скажу, что тогда вам будет не хватать только какой ни будь Сары или Цили.

— Сара — это лишнее, Ваня, — вздохнула сфера, на мгновение окрасившись в нежно-розовый.

Древний ИИ медленно поплыл к массивному выходу. Тяжелые плиты беззвучно разошлись, впуская внутрь запах морозной ночи и звуки чужого, враждебного мира.

— Ну, идите уже, долгие проводы — лишние слёзы.

И постарайтесь особо не светить полученное от меня.

Глава 6

Иван сделал шаг из прохладного чрева пирамиды в тёмную безлунную ночь. Тяжелые плиты за его спиной начали медленное, неумолимое движение навстречу друг другу.

Зрение тут же адаптировалось к ночи.

В этот миг в его голове мысленно прозвучал сигнал: «Внимание! Ментальная атака».

Иван почувствовал, как бы удар в лоб. Перед глазами всё поплыло, цвета выцвели до грязно-серого, а ноги стали ватными. Чужая, яростная воля, попыталась смять его разум, как пустую жестянку.

Но ИИ внутри его головы не дремал.

В затылке разлился холод. Биокомпьютер мгновенно возвел барьеры, отсекая чужеродное давление. Серое марево перед глазами рассеялось, и Иван увидел Его.

Из-за входной арки храма, метрах в десяти, метнулась тень. Фигура выглядела более чем футуристической.

Высокая, около двух метров ростом, небольшая голова с крупными фасеточными глазами и узкими жвалами, что делало голову треугольной. Длинное тело, шесть длинных суставчатых конечностей, а за спиной настоящие перепончатые крылья.

Какая огромная муха, — мелькнула мимолётная мысль.

Непонятное существо не атаковало — оно летел вперед, стремясь проскочить мимо Ивана в закрывающийся зев Храма.

— Стоять, — хрипло выдохнул Волков, и его рука сорвала «Шалом» с пояса. Рывком он загородил медленно закрывающийся проход внутрь пирамиды.

Противник понял, что фокус с ментальным ударом не прошел. Он затормозил, сложив крылья и из его перчатки выскочил короткий клинок. Он не хотел драться, он хотел внутрь, но Иван стоял на пути.

— Уйди, червь! — прошипел чужак.

— На себя посмотри — последняя стадия опарыша, — бросил в ответ Иван.

Муха бросился в атаку. Его движения были неестественно быстрыми, дергаными, как у насекомого. Но Иван уже не был прежним.

Мир замедлился. Соломон-1 подсветил траекторию вражеского клинка красным пунктиром.

Тело Ивана отозвалось мгновенно. Он не просто уклонился — он пропустил врага мимо себя, чувствуя, как углеродные нанотрубки в костях принимают на себя колоссальную нагрузку от резкого разворота.

Вж-ж-жух! — «Шалом» в руках Ивана превратился в казацкую шашку.

Чужак попытался сделать кувырок, чтобы влететь в Храм, но плиты уже почти сомкнулись. В отчаянии он развернулся и нанес серию яростных ударов. Иван парировал их, высекая сноп искр от встречи клинков. Каждый блок отдавался в плече, но усиленный модификацией организм гасили отдачу.

Муха резко поменял свой стиль боя — в его пяти лапах так же появились клинки, и он снова яростно кинулся в атаку используя крылья.

Вот тут Иван, по-настоящему оценил усиление кожного покрова.

Часть ударов противника, всё-таки проникали сквозь его защиту, но пока не причиняли серьёзного урона.

Иван уловил момент. Когда Муха замахнулся для мощного рубящего удара, он резко сократил дистанцию. Вместо блока он сделал короткий выпад рукоятью в сочленение головы и тела противника и одновременно нанес удар ногой в корпус. Десять килограмм дополнительного веса и усиленные мышцы сработали как таран.

Чужак отлетел к стене пирамиды, сильно приложившись об неё. Его клинки выпали из лап. Двери Храма с грохотом захлопнулись, отрезая путь к заветной цели.

Иван стоял над поверженным врагом, тяжело дыша.

— Ну что, «земляк», — Иван наставил острие «Шалома» на фасеточный глаз, — будем знакомиться или сразу перейдем к разделу имущества?

— Живым… не дамся… — злобно прошипел насекомый.

— Что, перегрызёшь себе горло, — недобро пошутил Волков.

Ангар заливал ровный, холодный свет ремонтных ламп. В центре, в силовом захвате, неподвижно замерло существо красного цвета. Шесть конечностей Мухи были плотно прижаты к туловищу, сложные фасеточные глаза тускло поблескивали, не отражая никаких эмоций.

Коркхан стоял напротив, прижав пальцы к вискам. Его лицо было бледным от напряжения.

— Бесполезно, — выдохнул он, опуская руки. Я не могу пробиться. Как телепат он равен мне и держит блок такой силы, которой достаточно, чтобы не пустить меня внутрь своей головы.

Тут герцог, облаченный в парадный (хоть и помятый) мундир, выступил вперед, брезгливо поправляя кружевной манжет.

— В сторону, Коркхан! Вы слишком деликатны. Слушай сюда, ничтожное насекомое! — он ткнул пальцем в сторону пленника. Ты напал на представителя высшей аристократии. Если ты сейчас же не выложишь коды доступа к своим базам данных и не расскажешь, кто тебя послал, я прикажу сделать тебя экспонатом энтомологической коллекции. Медленно, о-о-чень медленно ты будешь засыхать пришпиленный булавкой.

Муха даже не шелохнулся. Из его челюстей-жвал вырвался лишь тихий, сухой звук, похожий на скрежет песка по стеклу.

— Ничтожество, как может тот, кто боится умереть — угрожать смертью тому, кто привык смотреть ей в глаза.

Герцог покраснел, задохнувшись от ярости, и замахнулся тростью, но Иван мягко, но решительно перехватил его руку.

— Позвольте мне, — спокойно сказал Волков. Здесь криком не поможешь. Тут нужен другой подход.

Иван подошел к Мухе почти вплотную. Соломон-1 в его голове тут же выдал аналитическую сводку: «Биоритмы нестабильны. Объект находится в состоянии терминального стресса. Обратите внимание на вибрацию третьей пары конечностей — это сигнал глубокого отчаяния, а не агрессии».

Иван присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с глазами существа.

— Послушай, — тихо начал он, — я ведь тоже здесь чужой. И я видел, как ты рвался в Храм. Тебе ведь нужно было просто убраться отсюда. Твой корабль уничтожен, твой Рой далеко. Ты здесь один. И ты боишься. Чего?

Муха едва заметно дернулся. Иван продолжал, чувствуя, как Соломон-1 анализирует каждую микро-реакцию пленника.

— Герцог хочет тебя пытать, Коркхан хочет тебя взломать. А я… я просто хочу понять, зачем ты здесь. Если ты расскажешь правду, я попробую тебе помочь.

В ангаре повисла тишина.

Иван молчал, глядя в бездонные фасетки Мухи. В этот момент в его сознание ворвался сухой, аналитический голос ИИ: «Внимание, Иван. Распознавание завершено. Существо принадлежит к расе Крикс-Так, к касте Генетических Носителей системы Сигма-Цефея. Это доминирующий вид в союзе двоюродного брата Лианны — Нарат Тейна. Видишь пульсацию под хитиновым панцирем в районе брюшка? Это созревшие репродуктивные пакеты — семенники. Он — Альфа в единственном числе в их роду. Если он погибнет сейчас, не передав их, его род, насчитывающий тысячи лет, просто перестанет существовать. Для него это страшнее, чем гибель всей планеты. Нажми на это».

Иван едва заметно усмехнулся. Теперь он видел не грозного диверсанта, а загнанного в угол отца, который несет в себе будущее своего народа.

— Послушай меня, Носитель, — голос Ивана стал вкрадчивым, почти сочувственным. — Мои друзья видят в тебе шпиона. Герцог видит в тебе вредителя. Но я вижу того, кто несет в себе великое бремя.

Муха резко дернул головой, его жвалы защелкали в безумном ритме.

— Откуда… откуда ты… примитив… — прохрипел он.

— Твои семенники созрели, верно? — Иван сделал шаг вперед, игнорируя ошарашенный взгляд Коркхана. Время на исходе. Ты — единственный в своей линии. Твои самки ждут, но ты умрешь здесь, и твой Род замолчит навсегда.

Пленник задрожал. Его крылья издали вибрирующий звук, похожий на плач.

— Смерть — ничто… Забвение Рода — всё… — Муха внезапно обмяк в захватах. Чего ты хочешь, человек?

— Информацию, — отрезал Иван. Расскажи всё, что знаешь о заказе на Лианну. А взамен… я обещаю тебе. Я найду способ передать твой генофонд ожидающим тебя самкам. Ты не исчезнешь. Твои дети будут танцевать в красных чертогах Сигмы, как и их предки.

Муха замер. Тишина в ангаре стала осязаемой. Даже Герцог, не понимая до конца сути биологии инсектоидов, почувствовал, что атмосфера изменилась.

— Клянись… — прошептал Муха. Поклянись своим железом.

Иван взял рукоять «Шалома» в свою руку и активировал двуручный рыцарский меч.

— Клянусь, — твердо ответил он.

Инсектоид издал долгий, свистящий выдох.

— Слушайте… — начал Муха, — меня зовут Ззу-Аккур.

Ззу-Аккур подался вперед настолько, насколько позволяли силовые захваты. Его фасеточные глаза мерцали тревожным багровым светом.

— Ты думаешь, я просто наемник, Иван? — проскрежетал он. Я — Тень Нарат Тейна, его агент по особым поручениям… Я убирал тех, кто вставал у него на пути, еще когда он был юнцом. Но в этот раз… в этот раз все было иначе.

Иван прищурился, уловив перемену в тоне инсектоида.

— В чем именно?

— Нарат жаждет власти, да. Но он всегда ценил кровь. Он бы не стал уничтожать свою сестру так… бессмысленно. Приказ об её ликвидации пришел внезапно. И когда он отдавал его… — Ззу-Аккур замолчал, его жвалы нервно щелкнули. Мой разум… я почувствовал это.

— Что именно? — быстро спросил Коркхан, подаваясь вперед. Ему как телепату было важно каждое слово.

— Чужой шепот, — выдохнул Ззу-Аккур. В какие-то моменты в разуме Нарата словно поселился паразит. Знаешь, как личинка наездника управляет движениями гусеницы? Мой господин не был собой. Его мысли пахли мертвым космосом и холодной, безжалостной волей. Кто-то как бы дёргал его за ниточки, Иван. Кто-то гораздо более древний и страшный, чем всё зло этой галактики. Но приказ — есть приказ.

Иван почувствовал, как по спине пробежал холодок. Соломон-1 в голове тут же выдал короткий запрос: «Анализ ментального заражения… Совпадение с архивами о Х*харнах: 84%. Рекомендую максимальную осторожность».

— Значит, Нарат Тейн — просто марионетка, — подытожил Иван, глядя на притихшего Герцога, чье высокомерие мгновенно сменилось страхом.

— Сейчас — нет, — произнёс Ззу-Аккур, — только в какие-то моменты.

— А теперь, человек, открой свой разум, и я скажу то, что предназначается только для тебя.

Иван мысленно попросил Соломона подстраховать его на случай непредвиденного.

Как только он опустил ментальные барьеры, в ту же секунду его сознание затопило холодным, вибрирующим потоком образов. Он увидел Нарата, сидящего на троне, но за ним стояли полупрозрачные тени. Они не просто советовали, они вплетали свои мысли в его кору, как грибницу

— Если Лианна вернется, её убьют не по приказу брата, а по приказу того, кто стоит у него за плечом. Они приведут к власти Нарата только лишь на время, чтобы потом убрать с политической сцены и его.

Доставь семя, человек. В этих капсулах — генетическая память тысячи поколений. Доставь их в Замок Красных Танцев и по первому твоему зову тысячи моих братьев выйдут из теней под твои знамена. Мы будем твоим клинком в грядущей войне. Но помни: не верь глазам, верь только своей стали.

Ззу-Аккур издал пронзительный свист. В нижней части его панциря открылся герметичный сегмент, обнажив три полупрозрачных контейнера, пульсирующих мягким янтарным светом.

Иван осторожно принял контейнеры и упаковал в свою походную сумку, которую он успел, как и привычную ему одежду, сделать на корабельном репликаторе.

— Будь спокоен, Ззу, — тихо сказал Иван. Мы доберемся до Нарат Тейна. И мы выясним, кто дергает его за ниточки.

Связь оборвалась. Ззу-Аккур обессиленно повис в захватах. Его когтистая лапа потянулась к груди, где на тонкой, невероятно прочной цепи висел черный матовый медальон с изображением скрещенных жвал — Знак Клана Ассасинов.

— Возьми… — прохрипел он, — по нему мои узнают, что ты от меня. А теперь прощай — воин тени не может пережить позор поражения.

Сделав ещё несколько судорожных движений, Ззу замер в кресле.

Иван снял медальон с шеи насекомого и хотел было положить его в карман.

— Немедленно дайте его сюда, — раздался резкий голос Лианны. Медальон Ззу-Аккура? — выдохнула она, выхватывая символ. Это личный знак Теней моего брата! Вы понимаете, что это значит? Это доказательство того, что убийцы были именно из его свиты. После того, как мы возвратимся на Фомальгаут, я созову совет, а потом потребую от брата объяснений. Ремонт закончен, и мы немедленно улетаем, — грозно произнесла она.

Глава 7

Сразу по прибытии в столицу Лианна срочно созвала совет, отдав приказ собраться всем для решения вопроса исключительной важности.

Зал совета был залит мягким светом Фомальгаута, проходящим через фильтры из гигантских кристаллов. За длинным столом из чёрного гранита сидели высшие сановники: Коркхан, другие министры, несколько адмиралов, сюзерены звёздных областей, в том числе и Тезель. Лианна, в парадном облачении, восседала на троне из дерева редкой породы во главе стола, её лицо было бледным, но решительным.

— Мой брат перешел черту! — её голос эхом разносился под сводами. Она с силой бросила черный медальон Ззу-Аккура на стол. Это личный знак его Теней. Мой собственный брат нанял убийц, чтобы расправиться со мной у Эпсилон-Эридана!

Старый адмирал Валор нахмурился, разглядывая символ.

— Ваше Величество, это серьезное обвинение. Но Нарат Тейн никогда не признает причастность. Он скажет, что Ззу-Аккур — предатель, действовавший сам по себе. Он даже не соизволит прибыть на Фомальгаут для дачи объяснений.

— Тогда надо просто ударить по нему, — вскочив со своего места воскликнул Тезель, — нанести так сказать упреждающий удар. Послать эскадру тяжёлых крейсеров и надрать ему… ну, чтобы больше неповадно было.

— Нет, — твёрдо отрезала Лианна, — весь флот останется здесь, а я полечу всего лишь на одном корабле.

По залу прокатился негромкий ропот.

— Мой брат не посмеет причинить мне вред зная, что за мной стоит сила всего королевского флота. А публично махать дубиной — политический моветон. Если не поставить его на место самым решительным образом сейчас — мы будем иметь большие проблемы потом, — отчеканила она тоном, не терпящим возражений.

Приглашённый Коркханом и неприметно сидевший в дальнем конце стола, Волков медленно поднял голову.

— Такие дела не решаются подобным образом, — спокойным, ровным тоном произнёс он.

Иван обвел взглядом присутствующих: «Нужно найти нейтральное место. Независимых посредников. Тех, чья репутация стоит дороже, чем все золото Нарата. В случае предательства они должны потерять всё. Только под их гарантии и на их территории можно вести переговоры. В этом случае Нарат не сможет так просто устранить препятствие, стоящее на его пути к трону, будучи под присмотром третьей стороны.

В зале повисла гнетущая тишина, все притихли в ожидании бури.

Лианна замерла, её глаза вспыхнули гневом.

— «Подать мой недобрый парик», — промелькнула перед глазами майора сценка из мультфильма — «Шрек навсегда».

— Вы никогда, — голос её был повелительным и холодным как открытый космос, — слышите, никогда и ни при каких обстоятельствах не должны публично подвергать сомнению или оспаривать мои приказы. Вам всё ясно!

— Так точно Ваше Величество, — приняв строевую стойку ответил Волков. А теперь послушайте, что я скажу. Даю слово офицера в присутствии всех находящихся в этом зале в том, что я больше никогда, и ни при каких обстоятельствах не позволю себе публично подвергать сомнению и оспаривать ваши приказы.

Вскинув два пальца к правому виску, он развернулся и ровным шагом направился к выходу.

За его спиной раздался голос Лианны: «Совет окончен, я приняла решение. Готовьте крейсер к вылету — на завтра».

Иван шел по улицам Хатхира, не разбирая дороги. Город сиял огнями, но для него он казался выжженной пустыней. В голове набатом стучали её слова: «Никогда и ни при каких обстоятельствах…»

«Ну вот и всё, девочка», — горько усмехнулся он про себя. Ты хотела отношений королевы и подданного? Но со мной такое невозможно. Ты только что сожгла последний мост, который связывал меня с тобой. Больше нет Ивана и Лианны. Теперь есть только майор Волков и Её Величество. Теперь ты сама по себе, а я сам по себе. Но всё же — зачем ты так?

Его внимание привлекла вывеска, выбивающаяся из общего футуристичного ряда. Никаких объемных голографических проекций — простая неоновая трубка, мигающая ядовито-розовым и синим: «Retro-Orbit: XX–XXI century». Из открытых дверей доносились приглушенные, до боли знакомые ритмы синтвейва.

Иван толкнул дверь. Внутри пахло старой кожей, хорошими сигарами и качественным виски. Он сел за свободный столик в самый дальний угол, скрывающийся в уютном полумраке.

— Самого крепкого. Чистого. И не жалей, — сказал он подбежавшему роботу-официанту.

— Чем будем закусывать, — услужливо спросил тот.

— А чем ваш шеф послал, — ответил Иван.

Очень быстро на его столе появились салат «Оливье» и литровая бутылка «Hennessi» с двумя рюмками.

— Как вы угадали, — удивился, глядя на «Оливье» Волков, подразумевая свою родную культуру употребления.

— При таком количестве спиртного вам просто необходима подушка безопасности… чтобы было куда упасть лицом, — не поняв вопроса ответил официант.

— А вторая рюмка, — спросил Иван, — я никого не жду.

— Поверьте моему немалому опыту, — сказал робот, — невозможно заранее предугадать, кого судьба пошлёт в попут… собутыльники. В любой момент может собраться вполне себе приличная компания.

Уже целый час Волков сидел и под невыразительную музыку местного ансамбля роботов, стилизованных под поршни двигателя внутреннего сгорания и имевшие в своём распоряжении: ударник, клавишные и набор электрогитар — тихо пил одну рюмку за другой. Но ожидаемого тумана в голове не было. Сознание оставалось пугающе четким, а боль в груди — невыносимо острой.

— Даже это не берет, — прошептал Иван, глядя на свое отражение в темном стекле бутылки.

— Потому что ты пытаешься залить пожар стаканом воды, Иван.

Волков не обернулся. Он узнал этот голос и почувствовал знакомое касание чужого разума. Коркхан присел на соседний стул, выглядя на фоне этого заведения непривычно и неестественно.

— Как вы нашли меня — дружище?

— Фоните вы знатно, майор, — тихо сказал министр. Ваше разбитое сердце для телепата звучит как крик раненого кита.

Иван криво усмехнулся, вертя в пальцах пустую стопку.

— Она сделала свой выбор, Коркхан. А я не хозяин её сердца.

— Она молода и напугана, хоть и прячет это за гордыней. Коркхан положил свою когтистую лапу на плечо Волкова. — И она критически нуждается в вас, хоть и не понимает этого, а если и понимает — никак не хочет этого признать.

— Поймите, мой друг, то, что сегодня произошло, навсегда уничтожило даже малейшую возможность наших с ней отношений. Она, уж не знаю осознанно или нет, но публично унизила меня указав моё место. Но я никогда не соглашусь на это место. Я просто не согласен на роль принца-консорта, всегда идти на два шага сзади королевы, всегда и во всём второй, подчинённый. И на роль тайного любовника, которого она стыдливо будет прятать от всех в своей спальне, за своими юбками, так же категорически не согласен. Я слишком поздно понял, что она относится к той категории сильных и властных женщин, которые никогда не могут выстроить своих личных отношений. Если она встречает сильную личность, то помните, как у Пушкина: «Они сошлись: волна и камень, стихи и проза, лед и пламень», — то не может стать под него, признать его главенства и они разбегаются. А если она встречает мужчину, который готов стать под её каблук — очень скоро она престаёт уважать его, а потом уже не воспринимает как мужчину. Она обречена на одиночество… так же, как и я. Наверное, в этом мы с ней и похожи.

— В моём времени даже песня была такая:

«Просто одинокая волчица,

Ни кого не может полюбить,

Словно неприступная царица,

Ни купить нельзя ее, ни приручить.»

Коркхан молча сидел и склонив голову слушал.

— Знаете, — сказал наконец он, — там ведь есть и продолжение:

«Когда ее лед перед сердцем горячим растает,

Забудет она своего одиночества боль.

Забудет знакомую роль, что так долго играет,

Как будто воскреснет и снова поверит в любовь.»

— Возможно вы и правы — старина. Но есть у меня одно железное правило — уважающий себя мужчина никогда не возвращается туда, где его публично унизили. Стоит позволить подобное один раз, и этот раз повторится ещё и ещё. Сделай она это один на один со мной, я бы спокойно списал это на эмоции, женский каприз. Но теперь уже говорить не о чём.

— И всё же мой друг, завтра она отправится прямо в пасть огнедышащего дракона. И что-то мне убедительно подсказывает, что проблемой там будет не Нарат — проблема там будет стоять за Наратом. И кстати, я перестал чувствовать ваш эмоциональный настрой. Я не лезу в чужие мысли своего близкого окружения, но сдаётся мне, что и это с вами теперь стало невозможно. Если не секрет — что произошло? Когда вы вернулись после погони за Ззу-Аккуром, в вас что-то неуловимо, но достаточно основательно изменилось. К тому же это оружие-трансформер, интересный браслет. Остальные в суматохе быстро меняющихся событий очевидно этого не заметили. А вот я привык не упускать мелочей. Нет — если вы не хотите, можете не говорить. Просто я не верю в случайности и как говорили в ваше время: если в первом акте на стене висит ружьё — в четвёртом оно обязательно выстрелит.

— Дело в том, что связанный обещанием, я не могу рассказать всего. Но если коротко, то я нашёл храм древних. И — да, у меня теперь полное экранирование моих мыслей.

— В это просто невозможно поверить, — удивлению Коркхана не было предела, — существует множество легенд об исчезнувшей древней цивилизации, которая невообразимо превосходила нас в своём развитии. Но никто не воспринимает это серьёзно. Расскажите… ах — да, вы же связаны словом. Теперь я уже просто уверен, что это не случайность. Если они оснастили вас какими-то возможностями — это значит, что теперь у вас есть предназначение. В таком случае я ещё более настойчиво прошу вас не оставлять Лианну хотя бы в этом крайне сомнительном и опасном путешествии.

— Я понимаю вас и ваше беспокойство. Но что делать мне с невыносимой болью внутри, если даже алкоголь никак не действует? Как я смогу спокойно находится рядом с ней, видеть её и осознавать ту пропасть, которую она положила между нами? Я сейчас места себе не нахожу, а что будет, когда я снова увижу её?

— Тут я могу сказать одно — ситуация кардинально изменилась. Именно поэтому я пришёл поговорить без свидетелей. Не о чести королевства, а о том, как нам выжить в той мясорубке, куда она нас так упрямо тащит.

— Я чувствую себя как котёл под давлением, который вот-вот разорвёт в клочья если не выпустить пар. Тут есть что-то на подобие караоке?

— Это же заведение в стиле вашей эпохи. Подойдите к музыкантам и сделайте заказ. Создадите мыслеобраз нужной песни, мелодии, они считают информацию, дадут вам микрофон — вон тот тонкий обруч на шею и вперёд на сцену. Но помните — тут публика капризная. Если не зацепите — могут закидать остатками ужина.

Волков подошёл к соло-гитаристу. Хочу спеть, — коротко сказал он.

— Давайте мысленный образец. Так, хорошо — это будет стоить пять империалов. Платите по кредитке — пойдёт. Вот микрофон и постарайтесь попадать в такт.

Иван вышел на сцену и за чем-то пощёлкал пальцем по горлу стараясь попасть в микрофон. Равномерный гул в зале затих и все повернулись в его сторону.

— Хит 90-х, в нём поётся о девушке, которая так прекрасна, что представляет собой оружие массового поражения мужских сердец. Исполнял Том Джонс — сегодня исполняю я. И так э-э-это-о-о Sex Bomb.

Мелодия поплыла по залу. Иван начал петь низким, глубоким баритоном подтанцовывая в такт. Сперва несколько зажато и неуверенно, но постепенно расслабляясь и отпуская внутренние тормоза.

Sex bomb, sex bomb

You're my sex bomb

And baby you can turn me on.

Публика постепенно начинала заводиться, послышались первые хлопки и притопывания и вскоре все дружно поддерживали исполнителя подбадривая вскриками. Особенно старалась женская половина, явно симпатизируя его мужскому обаянию.

А Волкова понесло, наконец то сорвало тот самый внутренний клапан, сдерживающий все те негативные эмоции, которые болезненно терзали его израненную душу.

Пластично двигаясь в ритмичном танце по сцене, он вдруг сорвал с себя куртку и раскрутив её запустил в сторону своего стола оставшись в одной футболке. Зрители усилили накал эмоций. За тем он так же сорвал и футболку оголив мускулистый торс, бросив её следом за курткой.

Зал взорвался. Женский голос с задних столиков закричал: «Мы требуем продолжения банкета! — явно намекая на дальнейший стриптиз.

«Ага, — промелькнуло в голове у Волкова, — и почки царице… два раза… Щукины дети!» — Маэстро — дайте проигрыш, — крикнул он музыкантам закончив петь.

Играя развитой мускулатурой, майор начал спускаться со сцены по лестнице в зал. Присутствовавшие представительницы прекрасного пола просто взвыли от восторга. Оказавшись внизу, Иван стал, согнув колени прогибаться назад, имитируя проход под шестом. Кто-то тут же сообразил, схватив стоящую на входе вешалку-стойку и низко выставив перед ним. Волков пошёл под неё почти касаясь спиной пола. Тут не выдержав, от ближайшего столика вскочила эффектная блондинка с точёной фигуркой в коротком облегающем золотистом платье и подбежала к импровизированному шесту. Пританцовывая, подтянув платье немного вверх и опустив его обратно, она попутно приспустила вниз свои стринги, которые очень быстро упали на пол и переступив через них стала прямо над распластавшимся лётчиком-истребителем расставив ноги, в то время как тот как раз заканчивал свой эпичный проход.

Фееричное зрелище, которое предстало, а точнее сказать — нависло над исполнителем хита, окончательно сорвало ему крышу. Заняв в конце концов вертикальное положение, он эффектно выбросил руку в сторону сцены и крикнул, — «Аргентинское танго, маэстро… танцуют все!».

Весёлых роботяшек не надо было уговаривать дважды и по залу поплыла заводная мелодия горячих латинос. Подхватив уже готовую на всё блондинку, Волков повёл её в ритмичном танце.

Когда он был уже на пике блаженства, в проходе появилась здоровенная фигура быковатого парня, тут же полностью заслонившая этот проход. При виде плотно прижимающейся друг к другу пары, глаза у него налились кровью, и он чуть ли не копытом начал рыть землю.

— Это моя тёлка, зарычал он, — убери от неё свои липкие щупальца, а то я тебе их быстро по обрываю!

От этого рыка у Волкова на мгновение замерло сердце от сладостного предвкушения чуда.

— Не может быть, — подумал он, — это же какая удача — настоящая беспощадная и такая же бессмысленная драка. Я даже и мечтать об этом не смел.

Он вежливо отстранил от себя горячее упругое тело и радостно улыбаясь пошёл навстречу немыслимому аттракциону.

Это была настоящая русская забава — стенка на стенку. Без дзю-до и карате, Дегтярёва и ТТ. В этой массовой свалке участвовали все без исключения. Ну может только кроме музыкантов, продолжавших наигрывать какой-то идиотский мотивчик, обслуживающего персонала и Коркхана, мрачно взиравшего на всю эту картину. Летала мебель, билась посуда и трещали крепкие черепа. Никакие психоаналитики, никакая йога или медитация и близко не могли дать русскому человеку подобной расслабухи. Шум стоял такой, что дрожали стёкла соседних домов.

После того, как всё закончилось, беспредельно довольный Волков, рассчитавшись с хозяином заведения за погром и помирившись с быковатым виз-а-ви, подошёл к своему чудом уцелевшему столику.

— Вот теперь я полностью готов к труду и обороне, — бодро сказал он слегка обалдевшему Коркхану. Как любил говаривать Балу: именно так любят отдыхать русские медведи от простых радостей медвежьей жизни. Главное — найти подходящих бандерлогов и затеять с ними эпичное месилово.

— Что тут скажешь, — произнёс пернатый министр, — чужая культура. Хотя, судя по количеству фингалов и ухмыляющимся лицам — остальная публика так же осталась довольной несмотря на некоторое количество потерянных зубов. И я вижу — на вас и следа от этого побоища не осталось. Что, очередной подарок от древних?

— Есть такое дело, — тихо сказал Иван.

— И так, что вы думаете относительно совместной поездки на Маралл?

— Думаю, что вам следует обеспечить мне коридор для скрытного захода на корабль и помещение, где я так же инкогнито смогу перекантоваться на время перелёта.

— Как вы себе это представляете? Там на входе будет серьёзный пропускной контроль как лиц, так и грузов.

— Открою вам ещё один секрет — у меня есть способность невидимки на три минуты с откатом в пол часа. Думаю, этого хватит.

— Вы не перестаёте удивлять меня. Сколько же ещё у вас там котят в вашем лукошке? Но ладно, завтра подходите ко мне, и я одену вас в форму рабочего по обслуживанию погрузочной техники, а на входе пройдёте контроль невидимкой. Я постараюсь отвлечь охрану. Дальше я размещу вас в грузовом отсеке, где вы и долетите спокойно до пункта назначения. Едой обеспечу. Найдёте чем заняться на время пути?

— У меня сейчас на повестке дня — бой с тенью для оттачивания владения холодным оружием — этим и займусь.

— Ну тогда до завтра. Надеюсь наш дружный тандем не подкачает.

Глава 8

Полет превратился для Ивана в бесконечный цикл из боли, пота и лязга стали. В полумраке технического отсека, заставленного контейнерами, он не просто тренировался — он выжигал в себе остатки сомнений и душевных страданий.

— Иван, очередная вводная: два противника, тип — кентавр-геррн, вооружение — длинные клейморы, — продолжал «Соломон». Очень скоро тебе придётся с ними встретиться.

— Олл райт Христофор Бонифатьевич, — хрипел Иван, вытирая пот со лба.

ИИ не жалел «хозяина». Его голографические проекторы создавали в пространстве при помощи силовых полей, стремительные фигуры противников, которые под управлением Соломона, имитировали реальные удары, заставляя Ивана крутиться юлой. Он учился на уровне инстинктов понимать: если плечо противника ушло чуть ниже — жди подрезающего удара по ногам. Если хват на эфесе сместился — сейчас будет колющий выпад. Иван менял оружие как перчатки: от тяжелого полуторника до парных ножей, от моргенштерна до боевого норманнского топора, превращая свое тело в универсальный инструмент войны.

— А теперь мы перейдём к экзотике, — «обрадовал» нейрокомп, — работе двумя руками одновременно. Ты же у нас универсал. Предлагаю две основные техники: классическую — два меча, сабли, кинжала и очень редкую китайскую технику боя двумя копьями. Это забытое искусство, которое при любом раскладе приведёт противника в полное замешательство. Но за всё надо платить, и оно потребует колоссальной мобилизации всех сил и способностей организма. Тебе придётся научиться резко выбрасывать одно копьё, по трём плоскостям: голова, корпус, ноги, закручивая его вокруг своей оси и отводя другую руку с копьём немного назад. Независимо от того, попал ты или нет — жёстко захватываешь конец древка копья и рывком возвращаешь в исходное положение среднего хвата одновременно выбрасывая другую руку с копьём так же непредсказуемо для противника в любую зону поражения. Первая рука уходит назад и всё снова повторяется. Движение в момент удара всем телом последовательно: бедро, корпус, рука, — ну ты боксёр и для тебя это привычно. Но сухожилия от плечевого сустава до кисти и пальцев, по началу будут болеть запредельно, пока это не войдёт в привычку, а сама техника не станет автоматом на уровне подсознания. Ты видишь уязвимое место — мозг и тело тут же мгновенно реализуют. Это как игра на фортепиано. Если музыкант будет всё время думать каким из десяти пальцев на какую клавишу нажимать — он ничего не сыграет. Но путём многократных тренировок — это будет боевое танго. Ну и умение тактически правильно двигаться во время боя.

А этажами выше, в офицерских жилых секторах, разыгрывалась иная битва.

Лианна ловила себя на том, что по десять раз на дню, ей на ум приходили мысли об Иване. Она ждала. Ждала перед полётом на стартовой площадке, что вот-вот появится знакомая фигура. А после взлёта ждала, что дверь её каюты вот-вот откроется, и этот невыносимый землянин ввалится со своей наглой ухмылкой и очередным дерзким словом.

— Он обещал не оспаривать мои приказы, — думала она, глядя на звезды сквозь иллюминатор. Что бы это могло означать? Значит ли это, что он просто готов исполнить мою волю? Да уж, дождёшься от него полного и безоговорочного подчинения. Исчез. Может решил, что я так хотела? Понять бы мне самой, что я от него хочу.

Но чем дольше длилась тишина, тем сильнее росла внутри глухая, тягучая досада. Лианна уже отрепетировала десятки ледяных фраз, которыми она должна была осадить Волкова. Она представляла, как он будет оправдываться, как будет искать её взгляда, просить прощения… Но Иван не появлялся.

К середине полета её раздражение сменилось странной, пугающей пустотой. Гордость шептала, что так лучше, но сердце, вопреки логике, начинало ныть. Она злилась на него за то, что он так легко сдался. «Неужели я для него — просто очередное приключение, на которые он так падок? — вспыхивала она в темноте каюты. Ну подожди, Иван. Если ты думаешь, что я забуду эту твою выходку — ты ошибаешься. Ты у меня еще попляшешь».

К моменту, когда крейсер вышел из гиперпрыжка у изумрудного шара Тейна, Лианна, натянутая как струна, готова была убить Волкова, а Иван, замерший в тени погрузочного люка, просто был готов убивать.

* * *

Шлюз крейсера медленно опустился, превращаясь в широкий аппарель. В лицо ударил густой, перенасыщенный ароматами цветов и прелой листвы воздух Тейна. Лианна, в парадном мундире, с идеально прямой спиной, сделала первый шаг. Перед ней расстилалась ярко-алая дорожка, уходящая к подножию монументального дворца из белого камня.

По обе стороны, словно статуи, замерли кентавры-геррны. Красные куртки на мускулистых торсах, расшитые золотом синие попоны, тяжелые церемониальные алебарды, сверкающие на солнце. Это было красиво, дорого и… пугающе.

Иван вышел следом, но его не видел никто. Активировав режим «невидимки», он скользнул в сторону от основного потока делегации. Секундомер в углу зрения начал обратный отсчет: 3:59… 3:58… Ему нужно было за 3 минуты преодолеть открытое пространство и скрыться за колоннадой, подальше от глаз охраны.

— Спокойно, Иван, — раздался в голове тихий голос Коркхана через ментальный канал. Идите правее, за шеренгу караула. Я иду чуть позади королевы, транслирую вам свой сектор обзора. Геррны — сильные телепаты и постоянно сканируют пространство, что вы можете им противопоставить?

— Мой ИИ сказал, что на его уровне, ему не поставить идеальный щит. Поэтому, помимо защиты он создаёт общий ментальный шумовой фон вокруг меня. Я для них как бы «белое пятно» в зоне их контроля. Шум есть, но он не опознаваем.

Волков двигался бесшумно, почти не касаясь подошвами плит. Его взгляд метался по лицам встречающих. Нарат, брат Лианны, стоял на вершине лестницы. Широкая улыбка, распростертые объятия — воплощение родственной любви.

— Ты видишь это, Соломон? — мысленно спросил Иван, замирая в тени массивной статуи за секунду до того, как поле невидимости мигнуло и погасло.

— Вижу, — отозвался ИИ. Улыбка Нарата симметрична на 98%. Слишком идеально для искренней радости. И обрати внимание на зрачки кентавров. Они расширены, несмотря на яркий свет. Они явно перенапряжены в преддверии какой-то опасности. Им явно не нравится то, что сейчас происходит.

Лианна уже достигла середины дорожки. Нарат шагнул ей навстречу:

— Сестра! Я весьма польщён твоим высочайшим визитом и просто сгораю от нетерпения и любопытства поскорей узнать его причину.

Иван притаился за колонной, восстанавливая дыхание. Его защита работала — телепатическое «сканирование», которым геррны прощупывали прибывших, обтекало его, как вода обтекает гладкий камень. Он был здесь, в самом сердце вражеского логова, невидимый и смертоносный.

Резиденция Нарата представляла собой средневековый английский замок из потемневших от времени серых блоков с башенками и узкими прорезями окон.

Внутри всё так же соответствовало внешнему виду. Большой зал с огромным во всю торцевую стену камином. Люстры в виде больших тележных колёс под потолком со множеством свечей, чей воск периодически капал в тарелки и на головы сидящих за длинным дубовым столом. Разного вида оружие, щиты и рыцарские доспехи, развешанные на стенах. На другом конце зала была сцена рядом с которой сидели два музыканта. Один держал в руках тарабук (ручной барабан), ритмично выбивая из него звуки. Другой играл на подобии волынки, к которой был присоединён шланг, идущий от механизма, напоминающего корабельную помпу, рычаги которой качали два коренастых существа, чем-то смахивающих на кротов. В таком варианте музыканту не было нужды раздувать мехи, и он мог полностью сосредоточиться на музыке. На самой сцене ритмично и весьма синхронно танцевали три насекомых очень знакомого ярко красного цвета.

— Да это же самки Крикс-Так, родственницы Ззу-Аккура, — подумал ошеломлённый Иван, который сидел в самом конце стола, смешавшись с гостями.

— Неожиданно… появилась возможность передать прощальную посылку прямо сейчас, а не рыскать по всему космосу в поисках их планеты, — промелькнула мысль. Жаль, медальон сейчас у Лианны. Ладно, оставлю это на потом, а пока узнаю, о чём там говорят родственнички. Волков сосредоточился, подключаясь к телепатическому каналу Коркхана.

* * *

Лианна и её брат сидели во главе стола. Пока Нарат разыгрывал из себя гостеприимного хозяина, рассыпая любезности, она безучастно смотрела в одну точку. Наконец, стряхнув с себя задумчивость она произнесла: «Как я посмотрю вам, мой любезный кузен, явно недостаточно вашей дикой планеты и её не менее диких, но так милых вашему сердцу обитателей?».

— Разве я виноват в том, что вам не понравились мои подданные, — попытался уйти от ответа Нарат.

— Я говорю совершенно о другом. Цель, которую вы перед собой поставили, явно превосходит ваши возможности. Печальный опыт вашего отца вас ничему не учит?

— А при чём тут мой почивший папаша? — всё так же разыгрывая недоумение, спросил кузен.

— Вы готовы были убить меня ради короны, ради трона, ради власти большей, чем та, которой вы обладаете сейчас, — отбросив дипломатические уловки заявила Лианна.

— Каким же образом, позвольте поинтересоваться?

— Хорошо подготовленная засада у Эпсилон-Эридана, где неизбежно приходится выходить из гиперпространства для дальнейшей прокладки курса.

— И у вас есть доказательства именно моей причастности? Или у вас кроме меня, вашего верного подданного больше нет врагов?

Лианна с отвращением бросила на стол медальон Ззу-Аккура.

— Если не ошибаюсь — это ваш специалист по особым делам, — с вызовом сказала она.

Выражение лица у Нарата резко изменилось.

— А я то думаю, куда запропастился мой верный Ззу? Мы тут его ищем уже третью неделю, а он оказывается промышляет на «большой дороге». Да, на него это так похоже. Только никак не пойму — в чём же тут моя вина? Я немедленно разберусь с этим и накажу виновных.

— Прекратите паясничать мой милый братец, — гневно возмутилась Лианна, — я уже сыта вашим угощением и хочу отдохнуть.

Она резко встала и, повернувшись, уже собралась идти к выходу, как вдруг послышался гул идущего на посадку корабля. Гости возбуждённо загалдели гадая, кто пожаловал на этот раз. Спустя некоторое время в проходе показалась высокая массивная фигура. Незнакомец был закован в железные латы, грохоча ими при каждом шаге и звеня шпорами о каменный пол. Голову гостя венчал шлем, украшенный перьями, с плеч ниспадал длинный тёмно-бордовый плащ, а на груди красовалась эмблема с изображением булавы.

— Вот так всегда! — воскликнул Нарат, — то никого, а то не знаешь куда рассаживать дорогих гостей.

Стоящий у входа герольд звонко ударил жезлом об пол и торжественно объявил: «Граф Син Кривер, владетель земель Внешнего космоса!».

Граф торжественно прошествовал к столу и, поприветствовав Нарата, с поклоном обратился к Лианне.

— Надо же, какая счастливая случайность встретить вас здесь, Ваше Величество. Ваша бесподобная красота, кою я имею честь лицезреть, делает мой деловой визит незабываемым.

Син Кривер галантно поцеловал ей руку.

— И я рада вас видеть, граф, — съязвила в ответ Лианна, вежливо, но настойчиво отнимая ладонь.

Пользуясь суматохой Нарат незаметно смахнул медальон со стола и передал его стоящему за спиной слуге.

— Спрячь, уничтожь, убери его так, чтобы никто не нашёл, — злобно прошипел он.

Это не укрылось от наблюдательного взора Коркхана, который не спускал с вещицы глаз. Соответствующую информацию тут же получил и Волков.

— А вот и та самая возможность, — с мстительной улыбкой подумал Иван. Он поднялся и, стараясь не привлекать внимания, двинулся следом за слугой.

Вслед за графом в зал вошло существо в серой монашеской рясе. Капюшон был низко надвинут на лицо, в руке — массивный посох. Походка его была странной, текучей, напоминающей движения саламандры. Поначалу на спутника никто не обратил внимания, но вскоре в зале начала нарастать тяжёлая, гнетущая атмосфера.

Первыми неладное почувствовали телепаты. Геррны и Коркхан внезапно замерли, их лица исказились от ментального давления. Танцовщиц Крикс-Так буквально сдуло со сцены — насекомые, подчиняясь инстинкту самосохранения, скрылись в тени за секунды. Воздух словно стал гуще. Казалось, в зале появился телепат-тяжеловес, по сравнению с которым все присутствующие были лишь детьми, едва научившимися ползать.

— Позвольте представить, — небрежно бросил Син Кривер, — мой верный советник. Прошу прощения за его вид, устав их ордена не позволяет открывать лицо перед непосвящёнными.

Лианна, почувствовав, как виски сдавливает невидимым обручем, поспешила откланяться. Сославшись на внезапную усталость, она направилась в свои апартаменты. Остальные гости, лишившись былого задора, тоже начали тихо, «по стеночке», расходиться, стараясь оказаться как можно дальше от пугающего гостя.

Тем временем Иван, игнорируя нарастающий гул в голове, сосредоточился на своей цели. Слуга с медальоном уже нырнул в боковой коридор, и Волкову нужно было действовать быстро.

Глава 9

Слуга, то и дело воровато оглядываясь, миновал боковую галерею и выскользнул через неприметную дверь во внутренний двор. Его путь лежал к замковому рву — идеальному месту, чтобы навсегда спрятать улику в вязком иле.

Иван тенью следовал за ним, держась в глубоких нишах стен. Когда до цели оставалось всего несколько шагов, он коснулся браслета и активировал встроенный в него стелс-модуль. Воздух вокруг него на мгновение дрогнул, и фигура Волкова растворилась, слившись с ночными сумерками.

Слуга уже замахнулся, чтобы зашвырнуть медальон в зловонную воду, но закончить движение не успел. Иван бесшумно возник за спиной и жёстко перехватил его шею локтевым сгибом. Удушающий захват был выверен до миллиметра. Тело слуги несколько раз дёрнулось, обмякло и медленно сползло на траву. Иван подхватил его, не давая грохнуться, и аккуратно уложил у корней старого дерева.

«Поспи часок, приятель. Тебе же лучше будет сказать хозяину, что всё выполнил», — подумал Иван, разжимая пальцы бедолаги и забирая медальон.

Теперь предстояло найти танцовщиц. Иван двинулся в сторону служебных помещений, где располагались гримёрки для артистов и комнаты для челяди. Изнанка резиденции разительно отличалась от парадного зала: здесь пахло не воском и жареным мясом, а застарелой сыростью, плесенью и нечистотами. Фальшивый лоск английского замка сменился убожеством тесных коридоров с низкими сводами.

Вскоре в конце одного из переходов мелькнул знакомый ярко-красный отблеск. Танцовщицы Крикс-Так явно пытались прийти в себя столкнувшись с тяжёлым ментальным шлейфом таинственного гостя.

В конце коридора он обнаружил девушек. Вблизи они оказались настоящими кокетками: невероятно узкие талии, элегантные, почти балетные жесты, безупречно чистый алый хитин. Девочки, одним словом. Они настороженно замерли, глядя на приближающегося человека.

— Что тебе нужно, мягкокожий? — их усики нервно затрепетали.

Вместо ответа Иван разжал ладонь. Увидев медальон, самки впали в оцепенение, сменившееся тихим, полным ужаса стрекотом. Они решили худшее: их единственный производитель убит, а род обречён на медленное вымирание.

— Я был с Ззу-Аккуром в его последние минуты, — негромко произнёс Иван. Он просил передать вам это… и его последнюю волю. Здесь его генофонд. С кем я могу поговорить?

Одна из танцовщиц молнией исчезла в глубине коридора, а две другие, побросав свои веера, поспешно завели Ивана в комнату, подальше от лишних глаз. Вскоре дверь распахнулась. Вошла массивная боевая особь. По его броне скользили блики, а от всей фигуры веяло холодной мощью.

— Это заместитель и верный друг Ззу-Аккура, — произнесла девушка.

Между воинами состоялся краткий, сухой разговор.

— Говорил же я Ззу: не стоит лезть в это мутное предприятие и устраивать засаду на королеву, — проскрежетал Жжу-Энтор, тяжело дыша. Но он был связан обязательством перед Наратом. Я же свободен от клятв и волен поступить так, как сочту нужным.

Иван передал семенники и медальон. Заместитель долго смотрел на реликвию, а затем вернул её Волкову.

— Оставь себе. Пусть это будет символом нашей верности за спасение роя. Если наступит час, когда ты будешь критически нуждаться в нас — только позови. Мы придём всем боевым кланом. Тебе достаточно будет активировать его, и мы тут же получим сигнал.

Два бойца, таких разных внешне, но родственных по духу, крепко пожали друг другу руки-лапы и разошлись.

Иван вернулся в зал, но тот уже опустел — все участники застолья разбежались, страшась «тяжёлого» гостя. Пытаясь отыскать комнату министра Лианны в лабиринте тёмных переходов, Волков вдруг понял, что заблудился.

В одном из коридоров его внезапно перехватил сам телепат. Вид у него был затравленный.

— Иван, — прошептал он, затаскивая Волкова в нишу за тяжёлой портьерой. Я, кажется, понял истинный замысел тех, кто стоит за Наратом.

Коркхан тяжело сглотнул, оглядываясь по сторонам.

— Нарат — тщеславный глупец, марионетка. Ему нужен трон, поэтому он и пытался устранить Лианну физически. Но этот «Серый»… он вовсе не подчинённый Син Кривера, хотя граф об этом даже не догадывается. Он здесь главный! Иван, вы не представляете, какой мощью обладает это существо. Геррны — сильнейшие телепаты, но даже они всем табуном спасовали перед этим одиночкой.

Коркхан схватил Ивана за рукав, его пальцы дрожали.

— Ему не нужна смерть Лианны. Он не собирается её убивать. Он хочет превратить её в безвольную куклу в своих грязных лапах. Иван, послушайте: она в ужасной опасности, и я не знаю, что мы можем противопоставить такой силе. Моих способностей здесь явно недостаточно…

— А что будет с Наратом, когда Серый возьмёт власть в системе Южных Рыб через Лианну? — быстро спросил Иван, чей мозг уже лихорадочно выстраивал план. Он ведь станет не нужен.

— Его уничтожат, — глухо отозвался Коркхан. Просто выжгут разум, превратив мозги в кисель.

Иван сорвался с места. Ему нужно было найти Ссерка, вожака геррнов. Он застал старого телепата в тенях пустеющего зала.

— Помоги мне спасти Лианну, — без предисловий бросил Волков.

— Зачем мне это? — Ссерк равнодушно прикрыл веки. Моему народу нет дела до ваших войн за престол.

— Тогда подумай о Нарате, — Иван шагнул вплотную к геррну. Ваш «любимец» — покойник. Как только Серый подчинит королеву, Нарат станет лишним свидетелем. Мы в одной лодке, Ссерк. У нас общая проблема, и решить её можно только вместе.

Вожак геррнов на мгновение замер, транслируя тяжёлое раздумье, а затем коротко кивнул.

— Я согласен, но это будет временный союз… до входного люка вашего корабля.

Серый уже начал своё движение к покоям королевы. Воздух в коридорах замка вибрировал от его чудовищной воли. Геррны, выстроившись в ментальную цепь вместе с Коркханом, создали вокруг Ивана защитный экран.

Волков действовал на инстинктах. Времени на дипломатию не осталось: он с разбегу вышиб ногой дубовую дверь апартаментов. Лианна, сонная и дезориентированная, едва успела вскрикнуть, как Иван подхватил её на руки.

— Бежим! — рыкнул он.

До шлюза крейсера оставалось всего триста метров, но для участников этого немыслимого забега, расстояние казалось световым годом. Серый почувствовал, что добыча ускользает. Его ярость ударила по защитному полю физически ощутимой волной.

Один за другим, захлёбываясь от ментальной перегрузки, падали геррны. Коркхан, шатаясь и истекая кровью из носа, почти полз к кораблю, отчаянно посылая сигнал охране: «Открыть люк! Срочно!»

Серый бил наотмашь, словно невидимой дубиной, по сознанию Ивана. Защита рассыпалась искрами. Каждый шаг давался Волкову с трудом, будто он шёл сквозь густой расплавленный свинец. Поначалу Лианна вырывалась у него из рук, что-то возмущённо крича о его безграничной наглости. Но когда ментальный удар достался и ей, тело в одной ночной сорочке, безвольно обмякло у него в руках. Уже у самого входа, когда люк начал медленно опускаться, Иван обернулся к Ссерку — единственному из телепатов, кто ещё держался на ногах.

— Спасибо, старик! — крикнул он.

Вместе с Коркханом и прижимающейся к нему Лианной, Иван буквально ввалился внутрь крейсера. Стальные плиты сомкнулись, отсекая ярость Серого.

К входному шлюзу уже сбегались офицеры и обслуга корабля. Иван осторожно поставил королеву на подкашивающиеся ноги. Сняв куртку, он накинул её на плечи Лианны, пытаясь придать ей хоть сколько-нибудь подобающий вид. Подбежавшие фрейлины тут же окружили её заботой и, поддерживая едва живую от пережитого ужаса королеву, повели в каюту.

— Коркхан, дружище… командуйте взлёт, — устало выдохнул Волков. — Если что, я у себя. И да, при оказии не забудьте вернуть мою куртку.

Иван развернулся и зашагал прочь, не дожидаясь ответа.

* * *

Весь обратный путь тянулся для Волкова в привычном режиме. Он изнурял себя тренировками с оружием: так удавалось и скоротать время в полёте, и заглушить ноющую боль в груди, всё ещё дававшую о себе знать.

Мысли и эмоции Лианны, напротив, становились всё более глубокими и противоречивыми.

«Опять он в своём репертуаре, — раздражённо думала она. Вот уж кто точно не станет стучать в дверь и вежливо просить разрешения войти!»

Но тут же иная мысль перебивала гнев: «А кто ещё из моих подданных посмел бы так дерзко и решительно прийти мне на помощь?» Снова и снова она вспоминала сильные руки Ивана, и её тело наполнялось невольным теплом. Всё чаще она ловила себя на мысли, что больше не будет с ним холодна и неприступна. Не станет долго заставлять его просить о прощении. Лианна была готова сдать позиции и позволить ему завоевать своё сердце.

«Хотя кого я обманываю? — горько усмехалась она про себя. По-моему, оно уже завоёвано, просто я боюсь признаться в этом даже себе».

Но Волков словно сквозь днище крейсера провалился. Поначалу она ждала, что он явится сам — ведь она точно помнила, что в момент закрытия шлюза он был на борту. Но Иван не появлялся. Тогда она начала осторожно выяснять, куда делся её спаситель. Лианна могла внезапно заглянуть к Коркхану, надеясь застать Ивана у друга, но тщетно.

Понимая, что на борт Волков попал, минуя полётные списки и как-то умудрился пройти мимо охраны, она догадалась, что без помощи министра не обошлось. Лианна решилась на прямой разговор.

— Вы знаете, Ваше Величество, что я преданно служил вашему отцу, а теперь служу вам, — ответил Коркхан, сохраняя спокойствие. — Но есть мужская дружба и вопросы чести, которые не затрагивают безопасность государства. Я с трудом уговорил его лететь с нами, и он согласился лишь при одном условии — полном инкогнито. Прошу прощения, но здесь я вынужден ответить вам отказом. Надеюсь, вам достаточно того, что он уже для вас сделал.

Внутренне вспыхнув, Лианна всё же сохранила лицо. Но сразу после разговора она приказала капитану обыскать весь корабль — от мостика до моторного отсека. Однако и это не принесло успеха: Волков исчез, словно растворился в самом металле крейсера.

Крайне уязвлённая неудачей, Лианна всё же решилась на последнюю попытку. Она попросила Коркхана поговорить с Волковым — якобы для того, чтобы лично поблагодарить его за решительные действия в минуту опасности. Но старого министра было не так-то просто провести: он видел её насквозь.

Вечером того же дня Иван и Коркхан сидели в своём излюбленном ретро-кабачке. Сквозь низкий гул голосов и запах крепкого табака они обсуждали сложившееся положение.

— Знаешь, Иван, — Коркхан задумчиво вертел в пальцах стакан, — по-моему, почва там уже готова. Осталось лишь немного «додавить», и крепость падёт к твоим ногам.

Волков криво усмехнулся и покачал головой.

— Нет, друг. Лианна сама сожгла последний мост, сделав любые отношения между нами невозможными. Я выполнил свой долг на Тейне и полагаю эту тему окончательно закрытой. Не хочу больше рвать себе душу, шаркая по придворному паркету. У этих женщин вечно то «чу», то «не чу», семь пятниц на неделе… Пойди угадай, какая шлея ей под хвост завтра попадёт. А стать в очередной раз посмешищем для её придворных — нет уж увольте. Будем считать, что во всём виноват я сам.

Иван откинулся на спинку стула, взгляд его стал жёстким.

— Планирую лететь первым же рейсом к Канопусу, на Троон. Хочу навестить Зарт Арна и его брата-императора.

— А как же угроза в пограничных районах? — Коркхан подался вперёд. — Ты ведь сам видел, на что способен этот Серый.

— Вот и доложу об этом принцу. Вместе подумаем, что делать. Тем более навигатор до следующей «точки древних» пока не активирован, так что я всё равно застрял.

Коркхан вздохнул, понимая, что упрямство Волкова не уступает королевскому. В этой партии наступил пат, и ни один из игроков не желал делать первый шаг.

По возвращении министра во дворец Лианна устроила ему форменный допрос с пристрастием. Коркхан, сохраняя внешнее спокойствие, сообщил ей горькую правду:

— Он остался непреклонен, Ваше Величество. Волков не предъявлял вам никаких претензий. Напротив, сказал, что винит во всём лишь себя — мол, сам не справился с ситуацией.

Коркхан замолчал, видя, как бледнеет королева. Он знал: для настоящего мужчины в рухнувших отношениях обвинять женщину — последнее дело, и Иван остался верен этому кодексу до конца.

— Где он сейчас? — прервала тишину Лианна. Голос её дрогнул.

— В зале ожидания космопорта. Скоро отходит рейс на Канопус.

Лианна, забыв о гордости и протоколе, сорвалась с места. Вдогонку за ускользающим шансом, она пронеслась по коридорам дворца и прыгнула в аэрокар. Но когда она, запыхавшись, выбежала на смотровую площадку космопорта, было уже поздно. В зените, среди россыпи звёзд, медленно таяла яркая точка уходящего на форсаже корабля.

— Вот в этом и есть весь мужчина! — с нескрываемой досадой бросила она подошедшему Коркхану. — Подавай им приключения, опасность на каждом шагу и адреналин в кровь… А, женщина? Женщина, как всегда, остаётся где-то на задворках его великих дел.

Она резко отвернулась, чтобы министр не заметил выступивших на глазах слёз. А в это время на борту лайнера Иван Волков уже изучал звёздные карты системы Канопуса. Он ещё не знал, что эмиссары Х-харнов уже начали свою тихую экспансию на всём секторе пограничья галактики со стороны Магеллановых Облаков, засылая своих разведчиков-диверсантов на подобие Серого и Троон — сердце империи не станет исключением.

Глава 10

Когда лайнер вышел из гиперпространства над Трооном, Иван прильнул к иллюминатору. Столица Империи встретила его привычным, но от того не менее фееричным великолепием. Мириады огней на ночной стороне планеты складывались в причудливые узоры, хрустальные горы всё так же играли ослепительными бликами, а тысячи судов, от крошечных яхт до исполинских линкоров, расчерчивали небо золотистыми нитями инверсионных следов. Сердце Волкова забилось чаще — этот восторг не притуплялся со временем, напоминая ему, ради чего он когда-то покинул Землю.

Встреча с принцем Зарт Арном прошла тепло. После протокольных приветствий и крепких рукопожатий они уединились в малом кабинете.

— Как твои дела с Лианной, Иван? — с мягкой улыбкой поинтересовался принц.

Волков помрачнел и коротко бросил:

— На этом поприще я потерпел фиаско. Сейчас мне нужно какое-то по-настоящему важное дело, чтобы просто забыться и отвлечься от личного.

Принц понимающе кивнул, и Иван тут же перешёл к сути. Он рассказал о тревожных брожениях в пограничных секторах, о союзе Син Кривера и Нарата, но главное — о Сером. О его чудовищной ментальной силе, способной превратить личность в пустую оболочку или послушную марионетку.

— У вас всё в порядке с безопасностью? — прямо спросил Волков. Против такого врага обычных лат и бластеров мало.

— Не беспокойся, — успокоил его Зарт Арн. Вокруг моего брата, императора Джал Арна, постоянно дежурит кольцо сильнейших телепатов. Они — наш щит от подобных угроз. Пойдём к нему прямо сейчас, пообщаемся втроём, вспомните с ним, как вместе ломали хребет Шорр Кану…

Принц не успел договорить. По коридорам дворца, отражаясь от высоких сводов, внезапно разнёсся пронзительный, леденящий кровь рёв тревожной сирены.

Иван и Зарт Арн бежали по бесконечным коридорам дворца, прорываясь сквозь волны паники. Суматоха нарастала: придворные в расшитых камзолах сталкивались с гвардейцами, а обслуга в ужасе разбегалась по боковым переходам. Отовсюду доносились надрывные крики:

— Покушение! Император убит! Предательство!

Ворвавшись в кабинет Джал Арна, они замерли. Картина была жуткой: элитные телепаты валялись на полу, словно в глубоком нокауте. Охрана была в полной «отключке», а один из гвардейцев сидел у стены с абсолютно безумным взглядом. В уголке его рта закипала струйка слюны, а в руке он всё ещё сжимал дымящийся бластер.

Сам император полулежал в кресле за рабочим столом. В его груди зияла страшная выжженная рана, а остекленевшие глаза были устремлены в потолок.

Зарт Арн с криком бросился к брату. Он тряс его за плечи, звал по имени, пока ледяное спокойствие смерти не заставило его остановиться. Осознание ударило наотмашь. С рычанием ярости принц вскочил и кинулся к охраннику, вскидывая руку для удара, но Иван на лету перехватил его запястье.

— Стой! Он ни при чём, — жёстко бросил Волков. Посмотри в его глаза. Я видел такой взгляд на Тейне. Это не предательство, Зарт, это полное стирание личности. Я почти уверен, что знаю, чьих рук это дело.

Зарт Арн тяжело дышал, постепенно приходя в себя. Ярость сменилась холодной решимостью. Он вызвал по связи начальника гвардии и приказал поднять всех лояльных телепатов на поиски шпиона.

Пока во дворце кипела паника, Серый действовал с ледяным изяществом хищника. Он заранее изучил схемы коммуникаций и графики смен. Проникнув в святая святых — генераторную, питающую смертоносное защитное поле хранилища, — он за секунды подавил волю дежурного оператора. Марионетка в униформе послушно отключила силовую установку.

Путь к Разрушителю был открыт. Эмиссар вошёл в коридор, где ещё мгновение назад бушевало испепеляющее излучение. Демонтировав энергоблоки с бластеров оглушённых охранников, он собрал из них импровизированное взрывное устройство. Установив таймер, серая тень скользнула к запасному выходу, растворяясь в лабиринте технических переходов.

В тот момент, когда Зарт Арн и Иван прорывались сквозь толпу в поисках шпиона, дворец содрогнулся от глухого, утробного взрыва. Пол ушёл из-под ног, а со сводов посыпалась вековая пыль.

— Хранилище! — выдохнул принц, и они бросились вниз, в подвальные ярусы.

Чем ниже они спускались, тем страшнее становилась картина. Им навстречу попадались шатающиеся из стороны в сторону люди, припорошенные серой крошкой, оглушённые, с тонкими струйками крови из ушей. Воздух стал густым от гари и каменной взвеси.

В зале управления они обнаружили невредимую, но пребывающую в глубоком трансе бригаду операторов и безжизненную тушу погасшего генератора. Возле самого поста охраны Волков велел техникам немедленно восстановить запись с уцелевших камер.

На мерцающем экране они увидели знакомую фигуру в сером балахоне. Существо спокойно пронесло в обесточенный коридор связку энергоблоков, активировало их и так же невозмутимо удалилось. Спустя некоторое время экран залила ослепительная вспышка, и изображение сменилось серой сеткой помех.

Разрушитель — последняя надежда Империи — перестал существовать.

* * *

Зарт Арн сидел в кресле покойного брата, и казалось, что эта массивная золочёная спинка придавливает его к земле. Он выглядел пришибленным, почти раздавленным грузом ответственности, который обрушился на него вместе со смертью Джал Арна. Учёный до мозга костей, он никогда не стремился к трону, а теперь, лишившись «Разрушителя», чувствовал себя капитаном тонущего корабля в эпицентре шторма.

— Я не потяну это в одиночку, Иван, — глухо произнёс он, не поднимая глаз. Власть, империя, война… я не готов. И, честно говоря, никогда не буду готов.

Он поднял взгляд на Волкова, и в нём читалась отчаянная просьба.

— Мне нужна твоя помощь. Я готов отдать тебе всю реальную полноту власти, сделать тебя верховным координатором, лишь бы решить эту ситуацию.

Иван долго молчал, глядя в окно на огни замершего в тревоге Троона. Он понимал, что это бремя согнёт любого, но нависшая над всей галактикой угроза не оставляла выбора.

— Хорошо, — наконец ответил он. Я принимаю полномочия, но только на время кризиса. Теперь ты — император, и это не обсуждается.

Принц, заметно приободрившись, тут же предложил собрать имперский флот и нанести массированный удар по приграничным секторам. Но Иван лишь покачал головой.

— Ковровая бомбардировка по площадям нам не поможет, Зарт. Мы совершенно не владеем ситуацией. Нам не нужен флот, который станет отличной мишенью. Нужна точечная вылазка. Малый разведчик, который не привлечёт внимания, и один надёжный напарник.

Зарт Арн кивнул и нажал кнопку селектора.

— Вызовите Хелла Беррела. Немедленно.

Иван непроизвольно сделал шаг навстречу старому другу, на его лице промелькнула искренняя улыбка.

— Хелл! Рад тебя видеть в добром здравии.

Беррел замер, недоуменно нахмурившись. Он вежливо, но холодно кивнул, инстинктивно отступив на полшага назад.

— Прошу прощения… Мы знакомы? Кажется, я не имел чести быть представленным.

В голове Ивана обожгло едкое дежавю. «Ну вот, опять, — горько подумал он. Мне что, теперь до конца жизни придётся заново знакомиться со всеми, кто знал меня в теле принца?». Ситуация с Лианной повторилась с пугающей точностью, только теперь на месте капризной королевы был суровый боевой офицер.

Зарт Арн деликатно кашлянул, привлекая внимание.

— Хелл, ты ведь помнишь то решающее сражение с Шорр Каном? Помнишь, как мы применили «Разрушитель»?

— Разумеется, Ваше Величество, — ответил Беррел. — Такое не забывается.

— А помнишь обращение диктатора к союзникам империи накануне битвы? — продолжал Зарт. — Когда он заявил, что я — самозванец? И его последние слова, сказанные в лицо человеку, которого он считал мной?

Принц активировал архивную запись. Голос Шорр Кана, хриплый и надломленный, заполнил кабинет: «Что же, на этот раз твоя взяла, Иван… Жаль. Если бы мы действовали вдвоём, то поставили бы на уши всю Галактику. Мы ведь родственные души — два неисправимых авантюриста и романтика…»

Зарт выключил проектор и внимательно посмотрел на капитана.

— Скажи, Хелл, тебя тогда не удивило, что он назвал меня чужим именем?

— Я счёл это блефом, — неуверенно произнёс Беррел. — А его последний монолог — бредом умирающего безумца.

— Это не был бред, — мягко произнёс Зарт, — он сказал правду. Мой прибор для обмена сознанием сработал. В тот день в моём теле находился человек, который стоит сейчас перед тобой. Лётчик-истребитель, майор Иван Волков. Тот, кто на самом деле вёл флот в атаку.

Хелл Беррел замер, переводя взгляд с принца на незнакомца. В его глазах недоверие медленно сменялось шоком, а затем — узнаванием. Он всматривался в черты лица Ивана, словно пытаясь разглядеть за ними того самого дерзкого командира.

— Так это… это были вы? — голос капитана дрогнул. — Значит, это с вами мы вырвали ту победу?

Иван молча кивнул. Хелл сделал широкий шаг вперёд и с силой, по-медвежьи, обнял Волкова.

— Клянусь звёздами, я всегда чувствовал, что с принцем тогда было что-то не так! Слишком уж много огня было в его действиях и металла в его приказах!

Друзья крепко пожали друг другу руки. Напряжение исчезло, сменившись надёжным боевым братством.

Зарт Арн, теперь уже полноправный Император, отдал приказ о подготовке разведывательного корвета «Стриж». Но прежде чем разведчики покинут Троон, он собрал экстренное совещание в малом дипломатическом зале.

Представители окраинных систем выглядели взбудораженными.

— Мы не видим открытой агрессии, Ваше Величество, — докладывал посол сектора Ориона, — но поведение графов Внешнего Космоса стало невыносимым. Они нагло нарушают границы, а их капитаны в открытом эфире заявляют нашим патрулям: «Наслаждайтесь последними днями, скоро мы будем здесь хозяевами».

Последним взял слово барон Торн, чей доминион граничил с туманностью Тьмы.

— У меня есть странный рапорт о планетке Аар. Это необитаемая планета, на которой заброшенный форт первых поселенцев. Но месяц назад патрульная служба приняла оттуда сигнал SOS. Когда мы поднялись на борт того судна, нашли там команду, которая… — барон запнулся, — они все сошли с ума. Рисовали на стенах странные спирали и выли от ужаса. А неделю назад другой корабль в том же секторе просто исчез.

Ивана словно током ударило. Аар. Безумие. Исчезновение. Пазл начал складываться. Он придвинулся к Зарту и шепотом спросил:

— Зарт, кто из этих людей прибыл на Троон последним?

— Барон Торн, — так же тихо ответил Император. — Его личная яхта пришвартовалась всего неделю назад.

Вспышка озарения была почти болезненной.

«Ну конечно! — подумал Иван. Серый прибыл именно на его корабле. Торн и его люди исследовали тот борт с сумасшедшим экипажем — там диверсант и «подсел» к ним, как паразит. Надеюсь, сам старик барон не в курсе, какого монстра он привез в сердце Империи».

Когда дипломаты разошлись, Зарт немедленно повел Ивана в секретное хранилище архивов.

— Теперь у нас есть точка на карте — Аар, — произнес император, активируя древние голографические свитки. — Но смотри, что оставил мой предок, Бренн Бир, тот самый, что применил «Разрушитель» против Х*харнов тысячи лет назад.

Перед ними развернулось изображение существа в серой рясе, от которых веяло древним холодом. Негуманоид, со способностью воздействовать на разум.

— Один в один тот тип, которого я видел на Тейне, — глухо сказал Иван. — Значит, Х*харны вернулись. И они уже среди нас.

Зарт помрачнел.

— Бренн Бир писал, что они не просто захватчики. Они — энтропия. Возможно на Ааре они организовали базу для вторжения в галактику.

— Мне кажется, — задумчиво сказал Волков, — что они весь Вешний космос хотят сделать базой для вторжения. Нам уже известны как минимум — двое: на Тейне и здесь на Трооне. Но скорее всего их передовые эмиссары постараются взять под контроль все ключевые точки, до времени прикидываясь союзниками баронов, таких как Син Кривер.

Глава 11

Корабль скользил сквозь гиперпространство. Пока приборы вели их к цели, Хелл Беррел вводил Ивана в курс дела, описывая специфику Внешнего Космоса.

— Это свалка Галактики, Иван, — криво усмехнулся Хелл. — Когда Центр процветал, на окраины бежали те, кому не нашлось места под солнцем: преступники, фанатики и авантюристы. — За столетия они создали там свою «аристократию». Эти графы и бароны не знают законов Империи, они уважают только силу.

— А теперь, похоже, они нашли себе «союзников», которые ещё страшнее их самих.

Когда разведывательный корвет вышел на орбиту Аара, Хелл активировал систему невидимости.

— Идём на бреющем, — скомандовал он. — На такой высоте их радары, возможно нас не засекут.

Впереди показались руины древнего форта — когда-то это была база первых колонистов, ныне поглощенная колючим кустарником и деревьями. Однако сканеры зафиксировали тепловое излучение: форт был кем-то обжит.

— Нужно уводить корабль в сторону, маскироваться в каньоне и идти в разведку пешком, — предложил Иван.

Хелл не ответил. Вместо этого он плавно, но уверенно направил корвет прямо к открытой бетонной площадке старого космодрома, словно приглашая врага к обеду.

— Хелл, ты что творишь? — Нас же заметят! Иван рванулся к пилоту и замер.

Беррел смотрел прямо перед собой. Его взгляд был пустым, остекленевшим, а зрачки расширились так, что радужки почти не было видно. Он напоминал манекен, чьи руки намертво вцепились в рычаги управления.

«Серый! — молнией пронеслось в голове Ивана. — Он всё-таки на борту! Он подчинил Хелла!»

— Очнись! — Иван ударил по рукам пилота, пытаясь перехватить управление, но мышцы Хелла были словно из стали.

В ту же секунду из вентиляционной решётки за креслами пахнуло могильным холодом. Воздух в кабине начал сгущаться, приобретая мутный серый оттенок.

Иван навалился всем телом, вырывая штурвал. Корабль начал завалился на левое крыло, зацепив верхушки деревьев. Взвыла сирена, предупреждая о столкновении с землёй. Хелл, ведомый чужой волей, яростно оттолкнул Ивана, его пальцы впились в горло друга с нечеловеческой силой.

Борясь с удушьем и пытаясь удержать падающую машину, Иван сумел вывернуть тормозные закрылки.

— Прости, друг… — прохрипел он и нанёс короткий, точный удар в челюсть Хелла, чтобы вырубить его и разорвать ментальную связь.

Корабль ударился о землю, пропахал сотню метров по высокой траве космодрома и, совершив последний рывок, замер. Гул двигателей сменился шипением пара. Последнее, что увидел Иван перед тем, как потерять сознание от удара о панель, — это серая тень, осторожно выглядывающая из люка грузового отсека.

* * *

Непроглядная тьма странными воронками вращалась вокруг Ивана. И вдруг из этого вязкого марева донёсся голос «покойника», в котором сквозила ядовитая ирония:

— Так вот, значит, как он выглядит на самом деле… Почему-то я его именно таким себе и представлял. Как говорится, гора с горой не сходится, а человек с человеком…

«Значит, я уже на том свете», — вяло подумал Волков, безуспешно пытаясь вспомнить, кому принадлежит этот вкрадчивый голос. Он сделал усилие, чтобы открыть глаза, но реальность была слишком тяжелой, и он снова провалился во тьму.

Когда сознание окончательно вернулось к нему, Иван обнаружил себя в пыльном заброшенном ангаре. Он был крепко привязан к стальной колонне. С другой стороны столба затылком к нему находился Хелл Беррел, всё ещё пребывавший в глубоком забытьи.

«Видать, ментальный удар Серого куда сильнее, чем удар лбом о панель управления», — мрачно констатировал Иван.

Спустя пару минут за спиной послышалась возня и тяжелое дыхание.

— Что с нами случилось? — хрипло выдавил антаресец. — Я не смог бы выпить столько, чтобы заработать такое похмелье… Дьявол, башка просто трещит по швам.

— С мягкой вас посадкой, мой друг, — отозвался Волков, чувствуя, как веревки врезаются в запястья. — Это мой недосмотр. Нужно было перед вылетом перетряхнуть весь корабль на предмет «левых» пассажиров.

— Я командир корабля, мне и отвечать, — с горечью отрезал Хелл. Его голос постепенно обретал прежнюю твердость. — Значит, эта тварь всё-таки просочилась на борт… Что теперь?

— Пока что — только ждать.

В этот момент в тишине ангара оглушительно лязгнул тяжелый засов. Огромные ржавые створки ворот нехотя поползли в стороны, впуская внутрь полосу холодного света и длинные тени тех, кто пришел за ответами.

В проеме ворот вырос знакомый силуэт. По мере того как человек приближался, на его груди хищно блеснула серебром эмблема булавы.

«Син Кривер собственной персоной, — пронеслось в голове у Ивана.

— Невероятно… хотя, чему тут удивляться».

Граф подошел ближе. Его лицо украшала мягкая, почти дружелюбная улыбка, которая не оставляла сомнений в его истинных намерениях.

— Должен признать, вы весьма успешно соскочили с крючка на Тейне, — пропел он, — но в этот раз сеть затянулась туго. А всё потому, что вы пренебрегли золотым правилом: никогда не доверяй мерзавцам. Например, барону Торну.

— Значит, он всё-таки провёз на Троон контрабандную зверюшку, — процедил Волков сквозь зубы.

— А знаете, почему вы до сих пор живы? — Кривер прищурился. — Только потому, что с вами очень хотел повидаться наш общий старый знакомый.

За спиной графа послышались тяжелые, размеренные шаги. Ивана внутренне передернуло: он ожидал увидеть Серого. Но на этот раз он ошибся. Из тени вышла высокая, широкоплечая фигура. Короткий армейский «ёжик» начинающих седеть волос, решительное волевое лицо и пронзительный, пробирающий до костей взгляд черных глаз.

— Клянусь всеми звездами космоса… — голос Хелла сорвался на хрип. — Это же Шорр Кан! Космический дьявол тебя побери!

— Не может быть, — завороженно прошептал Волков, не веря собственным глазам.

— Это какая-то чудовищная мистификация. Я сам видел твою смерть!

Шорр Кан усмехнулся — той самой улыбкой человека, который держит в руках судьбы миров.

— Вы видели то, что хотели увидеть. И всё же согласитесь — какой актер чуть не умер во мне… точнее, со мной. И хотя вы безнадежно испортили мою партию, я сказал себе тогда: «Мне нравится этот парень!».

Он подошел вплотную к привязанному Ивану, изучая его, как редкий экспонат.

— И вот я здесь. И вы, как видите, до сих пор дышите.

— Ненадолго, должен вам признаться, — подал голос граф Кривер, явно теряя терпение от этих сантиментов. — Сейчас сюда явится сеньор Суссюр. Он, знаете ли, археолог в некотором роде. Обожает копаться в чужих мозгах.

Кривер коротко и сухо рассмеялся собственной шутке и, круто развернувшись, направился к выходу. Шорр Кан еще несколько секунд молча смотрел Ивану в глаза, словно запоминая этот момент, а затем, чуть помедлив, последовал за графом.

Тяжелая дверь ангара снова захлопнулась, оставив пленников в гнетущей тишине.

Местная звезда закатилась за горизонт, и мрачный ангар окончательно поглотила душная мгла.

— И чего нам ждать от этого Суссюра? — нарушил тишину Хелл. В его голосе, обычно бодром, теперь сквозила безнадежность.

— Медленной смерти через разжижение мозгов, — хмуро отозвался Иван.

И тут в сгущающихся сумерках послышались те самые шаги — мягкие, крадущиеся, сопровождаемые едва слышным шуршанием рясы.

«Это конец», — пронеслось в голове у Волкова.

«Нет, это шанс», — мгновенно отозвался активировавшийся ИИ. Голос синтетического разума звучал в сознании Ивана кристально чётко. — «Он пришел считать информацию из твоих нейронных сетей, но мы поступим иначе. Мы создадим иллюзию успешного сканирования, а сами проведем инспекцию его собственного сознания. Чтобы войти в твой разум, ему необходимо открыть свой и создать канал прямой связи. Он будет уверен, что ты в глубокой отключке — мы инсценируем полный коллапс сознания, фактически экранируя тебя. И пока он будет копаться в «пустышке», мы пройдемся по его секретам. Учитывая его подготовку, перед нами далеко не рядовой персонаж. Мы снимем с этого босяка неплохой информационный навар».

Мерзко извивающаяся при каждом шаге фигура приблизилась. Суссюр медленно откинул капюшон, обнажив голову, пугающе смахивающую на голову саламандры — лысую, покрытую склизкой на вид кожей. Только во сто крат противнее.

Он впился своими огромными желтыми глазами с вертикальными зрачками в глаза Волкова. Иван почувствовал, как воля начинает таять, и он начал стремительно проваливаться в эти бездонные янтарные колодцы…

Пока желтые глаза Суссюра высасывали волю Ивана, ИИ работал как хирургический скальпель. В виртуальном пространстве сознания всплывали обрывки образов: не наши созвездия, чужое небо Андромеды и… Магеллановы Облака.

— Фиксирую данные, — бесстрастно доложил ИИ. — Суссюр — это эмиссар, посланный в числе немногих подготовить плацдармы для переброски флота из Магеллановых Облаков. Те в свою очередь, используются Х*харнами лишь как перевалочный пункт. Глубокий тыл. Основные силы магелланийцев (как их называют в штабах) — это лишь авангард истинной угрозы из Андромеды.

Иван увидел вспышку: исполинская конструкция в межгалактической пустоте — стабильный мост Эйнштейна-Розена. Через него Х*харны перебрасывают флот в Магеллановы Облака, откуда планируют нанести удар по Млечному Пути.

— У нас есть окно возможностей, — продолжал ИИ, копируя файлы из памяти Суссюра. — Экспансия начнется не завтра. Им нужно время, чтобы стабилизировать выход моста и накопить ресурсы на плацдармах, которые готовят для них предатели вроде графа Кривера. Пропускная способность моста невысока и им потребуется время для того, чтобы нарастить и сосредоточить необходимые силы в Магеллановых Облаках. А потом они займут подготовленные эмиссарами плацдармы и начнут захват нашей галактики по нескольким направлениям.

Суссюр полностью погрузился в ментальный экстаз, высасывая фальшивые данные, подсунутые ИИ. Стражник, не выдержав жуткого зрелища и ауры Х*харна, поспешно ретировался растворившись в темноте. В этот момент из теней у входа бесшумно вынырнула массивная фигура.

Шорр Кан двигался с грацией хищника. Он оказался за спиной магелланийца в тот миг, когда тот был наиболее уязвим. Тяжелый, выверенный удар обрезком стальной арматуры обрушился на затылок Суссюра. Послышался сухой хруст, желтые глаза погасли, и тело Х-харна мешком рухнуло у ног Ивана, мгновенно разорвав ментальную связь.

— Не благодарите, — усмехнулся Шорр Кан, вытирая руки. — Этот слизняк слишком много на себя брал.

— Почему? — выдохнул Иван, приходя в себя.

— Всё просто, Волков. Я хочу править этим миром, а не пепелищем, которое оставят после себя хозяева графа. Кривер — дурак, он верит в союзы с чудовищами. А я — реалист. Моя помощь в обмен на место в вашей команде. Либо мы улетаем втроем, либо вы остаетесь здесь ждать похоронную команду Кривера.

Добравшись до старого космодрома, они обнаружили судно Суссюра — изящный аппарат с непривычным интерфейсом. Пока Хелл Беррел пытался разобраться в грамматике Х*харнов, ИИ подключился к бортовым системам, расшифровав алгоритмы управления кораблём. Вскоре тот с ревом оторвался от бетона, уходя в черное небо.

— Оставьте сарказм, Волков, он вам не идет, — спокойно отозвался Шорр Кан, разглядывая свои ногти. — Трагизма в моей истории нет, только чистый расчет. Когда моя империя рухнула, а я сам «любезно» позволил вам поверить в мою гибель, я подался на границы Галактики. И обнаружил здесь прелюбопытный политический расклад.

Он обвел рукой воображаемую карту.

— Кучка графов Внешнего Космоса… Каждый мнит себя великим владыкой, напыщенны и до крайности самодовольны. Просто идеальная почва, чтобы посеять раздор, а после общей заварухи, задавив последнего игрока, стать королем всего Пограничья. И как же я хорошо начал с Син Кривера! Я так самозабвенно дул ему в уши о том, какой он великий и единственный достойный всей полноты власти… как вдруг появились эмиссары-разведчики Х*харнов и поставили жирный крест на моей почти возродившейся политической карьере.

— И в чем заключался этот крест? — спросил Хелл, всё ещё не сводя с него недоверчивого, хмурого взгляда.

— Они сильнейшие телепаты, — Шорр Кан вмиг стал серьезным. — Стоит такому додуматься покопаться в моих мозгах, и мне конец. Я понял: пора делать ноги, и чем быстрее — тем дальше. А тут такая удача — ваше более чем глупое, но крайне своевременное появление.

— Ну, сбежали вы вместе с нами, а дальше? В чем ваша удача теперь? — прищурился Волков.

— Примкнуть к команде героев, спасителей Галактики — разве это не удача?

— Значит, рассчитываете на амнистию? — усмехнулся Иван.

— Амнистия — это минимум. Чествование героя и какая-нибудь заброшенная звездная система меня вполне устроят, чтобы спокойно встретить старость.

— Для таких, как ты, спокойная старость бывает только в могиле, — зло бросил антаресец.

Шорр Кан лишь снисходительно покачал головой.

— Ну зачем так грубо? Бьюсь об заклад и ставлю на кон этот корабль: вы еще сотню раз убедитесь в моей полезности, а иногда и необходимости. Перед такой командой, как наша, не устоит ни одно препятствие.

Корабль вздрогнул, выходя на вектор разгона. ИИ вывел на экран тактическую схему: три истребителя-перехватчика графа Кривера уже отделились от орбитальной станции Аара, заходя им в хвост.

— Первый уже на хвосте, — констатировал Волков, глядя на экран радара. — Хелл, проверь орудийные системы этой «саламандры».

— Орудийные системы? — Хелл округлил глаза. — Вы это серьезно? Мне месяц понадобится, чтобы просто понять, на каком языке эта посудина матерится, не то что стрелять!

В этот момент через динамики интерфейса в разговор снова вмешался бесстрастный голос ИИ:

— Я могу активировать орудия, — подал голос Соломон. — Мне удалось взломать протоколы доступа и расшифровать логику управления. Однако принцип действия этого оружия мне неизвестен до первого практического применения.

— Вот незадача, — Иван нервно почесал затылок, глядя на приближающиеся точки перехватчиков. — А вдруг при выстреле из дула просто выскочит флажок с надписью «БУМ» и противник лопнет от смеха? Но выбора нет. Соломон, управление кораблем на тебе. Ложись на атакующий курс. Остальным — молиться всему, во что верите!

Корабль «саламандр» резко, с перегрузкой, которую едва компенсировали внутренние поля, изменил траекторию. Он пошел на сближение, разворачиваясь бортом. Из портов с глухим лязгом выдвинулись три коротких, тупорылых орудия, больше похожих на старинные мортиры.

Они синхронно содрогнулись. Тонкие, почти призрачные зеленоватые лучи протянулись к истребителям Кривера. Залп потребовал колоссальной энергии: бортовые генераторы завыли на ультразвуке, а освещение в рубке стало тускнеть и лихорадочно мигать, погружая экипаж в сумерки.

— И что? — с сомнением пробормотал Хелл, наблюдая, как лучи лениво коснулись обшивки врага. — Они их облизали? Или решили пощекотать на прощание?

Зеленоватая субстанция начала медленно обволакивать истребители, словно те попали в коконы из светящейся патоки. Несколько секунд ничего не происходило. Но вдруг каждый кокон яростно замерцал изумрудными искрами и начал стремительно… сжиматься.

На глазах у изумленной команды три грозных боевых машины начали превращаться в искореженные шары смятого металла — словно кто-то невидимый сдавил пивные банки, выкачав из них весь воздух.

— Гравитационная пушка… — завороженно прошептал Хелл, не в силах отвести взгляд от жутких обломков, кувыркающихся в пустоте.

«Какая ужасная смерть», — подумал Иван, чувствуя холод в груди. — «А они, оказывается, те еще гуманисты — эти пляшущие саламандры с Андромеды…»

— Соломон, уводи нас отсюда, — приказал Волков, когда свет в рубке начал возвращаться к норме.

Глава 12

В то время, как преследователи остались далеко позади, трофейный корабль безмолвно скользил в пустоте на малой скорости.

— Как назовем нашу посудину? — нарушил тишину Шорр Кан, по-хозяйски осматривая рубку.

— А что тут мудрить, — отозвался Хелл. — Раз уж прозвучал вариант, пусть будет «Саламандра». Отдадим дань инженерному искусству этих пресмыкающихся.

Иван кивнул и повернулся к бывшему диктатору:

— Не хотите поделиться стратегической информацией, Кан? Хочу понять истинный замысел врага и сделать логические выводы.

Шорр Кан посерьезнел.

— Насколько я успел выяснить, группы эмиссаров прибыли к трем ключевым графам Пограничья. Цель — подготовка плацдармов для сосредоточения сил. Графам пообещали поровну поделить власть в Галактике, и эти идиоты поверили. Х*харны — рептилии, их хладнокровность не знает границ. Как только марионетки станут не нужны, их жизненный путь прервется. И я уверен: это не единственные посланники. Вдоль границы есть дикие, обширные сектора, неизвестно кем населенные. Они готовят нечто, перед чем наша Галактика будет беззащитна. Это и есть мой второй мотив, по которому я примкнул к вам.

— Итак, что мы имеем в сухом остатке? — задумчиво произнес Иван. — Барон Торн — предатель. Он «сдает» нам Аар и помогает Суссюру проникнуть на наш борт. По плану мы должны бесследно исчезнуть в районе этой планеты. Спустя время Зарт Арн неизбежно пошлет эскадру на наши поиски, зная район исчезновения.

Иван прошелся по рубке, чеканя слова:

— Флот Империи входит в сектор Аара и попадает в засаду. Внезапный удар с трех сторон — с позиций трех графов. В этом случае флот обречен, а сердце Галактики — беззащитно. Нам нужно немедленно послать сигнал Зарт Арну. Пусть готовится, но не предпринимает активных действий до уточнения данных. «Засада, если её обнаружить и быстро окружить, нанесет готовившим её такой же урон, какой они сами хотели нанести», — как любил говаривать старина Вегеций.

— Разумно, — кивнул Шорр Кан. — Но что делать нам самим?

В этот момент рубку озарило мягкое свечение. ИИ Соломон без предупреждения активировал навигационную панель. На голографической карте вспыхнул пульсирующий маркер — вторая точка инициации.

— Координаты получены, — подал голос ИИ. — Система указывает на сектор, находящийся в стороне от основных маршрутов. Нам необходимо следовать туда, если мы хотим успеть до начала экспансии.

Послав императору Зарт Арну шифровку о готовящемся ударе, «трое в лодке», не считая ИИ, взяли курс в неизведанные области. Волков не терял времени: он поручил Соломону адаптировать интерфейс «Саламандры» и натаскать Хелла на управление, чтобы в критический момент антаресец не искал кнопку залпа среди настроек климат-контроля.

Когда корабль перешел в маршевый режим, звезды за обзорным экраном превратились в длинные, ослепительные иглы. Хелл, следивший за приборами, присвистнул.

— Каков принцип работы этих двигателей? — удивленно спросил он. — Скорость запредельная. Наши лучшие перехватчики на фоне этой «посудины» — просто черепахи.

— Насколько я смог разобраться, — отозвался Соломон, — принцип работы здесь отдаленно напоминает реактивные двигатели самолетов эпохи майора Волкова. Там турбина захватывала воздух, создавая реактивную тягу.

— Я, конечно, плохо знаком с древней историей, — задумчиво произнес Хелл, — но физику знаю крепко. Реактивный двигатель использует материю. Чтобы оттолкнуться, нужно что-то вещественное. Но в космосе — вакуум! От чего он отталкивается? От пустоты?

— По сути, да, — ответил ИИ. — Этот двигатель использует в качестве рабочего тела тёмную материю. Вы только начали осваивать антиматерию, застряв на плазменных движках. А Х*харны шагнули дальше. Для вас расстояния ограничены родной Галактикой, а им для экспансии приходится преодолевать межгалактические бездны. Чужие технологии, Хелл. Зато мы прибудем к месту назначения гораздо быстрее, чем рассчитывали.

Иван посмотрел на тактическую карту. Прямо по курсу в облаке изумрудной пыли начала проявляться желтая звезда.

При подлёте на более близкое расстояние, стало заметно, что у звезды пять планет.

— Первая — огненный ад, — сухо констатировал ИИ. Третья — безжизненный камень. Четвёртая и пятая — газовые гиганты. Наша цель — вторая планета.

На экранах мониторов стал расти зелёно-голубой шар на треть покрытый морями и на две трети сплошными джунглями с рельефом от пойменных равнин, до высоких скал. Орбитальной активности не обнаружено.

— Подлетаем, — отрезал Волков. — Соломон, сканируй планету. Ищи следы какой ни будь цивилизации. Нам нужно определиться, куда высаживаться, чтобы и на этот раз не стать чьей-то мишенью.

Корабль «Саламандра» медленно плыл над бескрайним изумрудным ковром, который, казалось, дышал и шевелился от избытка жизни. На экранах проплывали величественные каньоны, прорезанные мутными реками, и затянутые туманом горные пики.

— Это не просто лес, это планетарная теплица, — пробормотал Хелл, настраивая сенсоры. — Уровень кислорода зашкаливает. Тут всё должно расти со скоростью света.

— Гляньте, скорее гляньте! — воскликнул Шорр Кан, указывая на обзорный экран. — Вот она, местная «цивилизация».

На вершине отвесного утеса, словно вросший в камень, высился массивный замок. Острые шпили, массивные зубчатые стены и узкие бойницы — архитектура в духе сурового земного средневековья, перенесенная в глубины космоса. Чуть ниже, на плоской вырубленной площадке, замерли ровные ряды боевых крейсеров. Корабли выглядели потрёпанными, их формы были угловатыми и тяжеловесными — типичный стиль колониальных флотов прошлых столетий.

— Будем садиться и нанесем визит вежливости? — с азартом в голосе предложил Кан. — Уверен, местный владелец замка будет рад цивилизованным гостям в такой-то глуши.

— Визит вежливости? — Иван скептически прищурился, разглядывая пушечные батареи на стенах замка. — Думаю, нам стоит сперва осмотреть всю планету и уже потом делать выводы. Тут всё выглядит излишне военизированным. Не хотелось бы мне попасть в лапы какому-нибудь «команданте», стоящему во главе бандитской хунты.

— Соломон, продолжай сканирование, — приказал Волков. — Ищи другие очаги активности. Если этот замок здесь единственный, то кто его строил и против кого они так ощетинились пушками?

Корабль ушел в сторону экватора, скрываясь за плотной пеленой облаков. Спустя десять минут полета ИИ выдал новую картинку.

— Майор Волков, обнаружены аномалии, — доложил Соломон. — В трёхстах километрах от замка, в самой гуще сельвы, зафиксированы мощные энергетические всплески. Форма сигнатуры… идентична той, что была в первой пирамиде. Но есть нюанс: на поверхности ничего не видно, всё скрыто маскировочным полем или очень древними строениями, поросшими лесом.

— А вот это уже интересно, — Иван выпрямился. — Значит, замок — это фасад. А настоящая цель прячется в джунглях. Соломон, ищи место для скрытной посадки. Мы сойдем подальше от крейсеров «команданте» и прогуляемся по этой теплице пешком.

— Готовьте репелленты и мачете, — усмехнулся Хелл, проверяя свой бластер. — Чувствую, прогулка будет жаркой.

* * *

Джунгли вокруг заброшенного города дышали тяжелым, пряным зноем. «Саламандра» опустилась на древнюю брусчатку, почти слившись с замшелыми камнями, но тишина длилась недолго. Из изумрудного полумрака, с карнизов храмов и из-за широких колонн бесшумно выросли воины. Их чешуя переливалась всеми цветами радуги — от ядовито-зеленого до глубокого кобальта, а в руках замерли обсидиановые клинки и копья.

Вперед выступил исполин. Трехметровый крокодил, облаченный в золотистый кафтан, казался воплощением древней мощи. Его макуауитль — тяжелая дубина с вкраплениями острейшего вулканического стекла — хищно блеснула в луче света.

— Я — Теотикауока, сотрясатель земли и вождь легионов Великого Каминалькопана, — его голос звучал как хруст ломаемых веток, но речь на межгалактическом была на удивление членораздельной. — Ваше крылатое каноэ не несет знаков бледнолицых демонов-конкистадоров. Если в ваших сердцах не живет яд предательства — следуйте за мной к Престолу Солнца.

Внутри дворца прохлада камня смешивалась с запахом воскуренных благовоний. Стены были испещрены рельефами, где змеи пожирали звезды, а ягуары держали на плечах небесный свод.

В центральном зале, среди пляшущих теней от факелов, на базальтовом троне восседал правитель. Когда процессия приблизилась, он поднялся — порывисто, с резкой грацией пустынной ящерицы. Его корона из перьев редчайших птиц кецалей колыхалась при каждом движении, рассыпая изумрудные искры.

— О, Дети Дальних Светил! — голос императора Каминалькопана был высоким и вибрирующим. — Мои жрецы предсказывали, что небо разверзнется, когда Великий Змей призовет своих сыновей. Вы пришли в час великой скорби. Наши земли топчут подкованные сапоги пришельцев из-за края мира, их громовые палки несут смерть, а их сердца холоднее камня.

Он подошел вплотную к Ивану, вглядываясь в его глаза своими вертикальными зрачками.

— Вы ли те боги, что вернут свет в наши храмы? Или вы лишь новая тень, упавшая на наши джунгли? Моя плоть и кровь — принцесса Итцель — томится в железной клетке в замке этих мясников. Если вы посланы звездами, докажите это делом, а не словами.

Иван обменялся взглядами с Хеллом и Шорр Каном. Ситуация прояснялась: на одной стороне — высокотехнологичные, но жестокие колонисты, на другой — законные хозяева планеты, хранящие тайны древних пирамид.

— Мы не боги, император, — спокойно ответил Волков. — Но у нас есть общие враги и цели. И мы конечно же попробуем помочь вам в вашей непростой ситуации. Введите нас в курс того, что творится на вашей планете и мы попробуем найти решение.

Император Каминалькопан тяжело опустился на трон, и его перьевой плащ зашелестел, как сухая листва.

— Слушайте же, Дети Звезд, — начал он, и в его голосе зазвучала горечь. — Когда стальные птицы спустились с небес, мы распахнули сердца. Древние пророчества гласили: боги вернутся, чтобы пробудить Храм. Мы встретили их с почестями, но эти «конкистадоры» жаждали не молитв, а власти и золотых знаний Древних.

Главный советник, старый ящер с иссеченной шрамами мордой, продолжил:

— Они вероломно захватили — принцессу Итцель. Она — Хранительница Нити. Только по женской линии нашей династии передается знание о том, где скрыт вход в Великое Теокали. Конкистадоры роют землю, превращая наш народ в рабов, но они слепы. Без Итцель они найдут лишь пустые камни. Мы могли бы стереть их замок с лица земли, но тогда погибнет и принцесса, и сотни наших братьев на раскопах.

Иван Волков обернулся к друзьям. В его голове уже выстраивалась тактическая схема.

— Прямой штурм исключен, — отрезал он. — Нам нужна хирургическая точность.

В случае лобового штурма, мы если и одержим победу — она станет Пирровой.

Глава 13

Замок Сальватьерра-де-лос-Баррос встретил Шорр Кана неприветливым лязгом подъемного моста. Бывший тиран выглядел безупречно: на нем был расшитый камзол, а в руках он небрежно крутил трость, которая на самом деле была замаскированным высокочастотным передатчиком. За ним двое дронов-погрузчиков тащили клетки с редкими (и весьма агрессивными) экземплярами фауны из нижних ярусов джунглей.

Его встретил сам Кортес — сухой, жилистый человек с глазами, в которых горел холодный огонь фанатизма.

— Межзвездный зоолог? — Кортес смерил гостя подозрительным взглядом. — В нашем секторе редко встретишь вольных искателей, если только они не ищут неприятностей.

— О, поверьте, полковник, неприятностей мне хватает и в компании моих подопечных, — Шорр Кан лучезарно улыбнулся, указывая на клетку, где бесновался шестиногий ящер. — Я ищу «Изумрудного прыгуна», который, по слухам, обитает только в этих каньонах. Мой наниматель — коллекционер с созвездия Козерога — готов платить за него целым состояниям. А я, как человек дела, предпочитаю делиться прибылью с теми, кто контролирует территорию.

Кортес усмехнулся. Жадность в его глазах на мгновение победила подозрительность.

В наушнике Шорр Кана активировался голос Соломона: «Сэр, я подключился к локальной сети замка через ваш передатчик. Система управления канализацией заблокирована ключом, который находится у дежурного офицера. Вам нужно попасть в караульное помещение».

— Я распоряжусь, чтобы вам выделили комнату, — произнес Кортес. — Но учтите: мои люди нервные. Не советую совать нос туда, куда не просят.

— Мой дорогой полковник, меня интересуют только животные, — Шорр Кан отвесил изящный поклон. — Кстати, ваши офицеры не откажутся продегустировать пару бутылок антаресского вина, которое я прихватил с собой? Чисто в знак признательности за гостеприимство.

* * *

Тем временем, у подножия гигантской скалы, Иван Волков проверял снаряжение. Рядом с ним замерли десять теней из спецназа ящеров. Их кожа была выкрашена в угольно-черный цвет, а глаза светились тусклым янтарем.

Вперёд были высланы два разведчика хамелеона. Им красить что-либо не было никакой нужды.

— Соломон, связь с Шорр Каном стабильна? — прошептал Иван в микрофон.

— Да, майор. Он вошел в цитадель. Как только он провернет ключ, у вас будет ровно две минуты, прежде чем сработает датчик падения давления в коллекторе.

Иван посмотрел вверх. Стены замка уходили в серое небо, окутанное туманом. Отсюда, снизу, огромная решетка канализации казалась зубами чудовища.

— Командир, — к Волкову подошел предводитель ящеров, — мои братья чуют принцессу. Она жива, но её дух скован. Будьте осторожны: конкистадоры используют «кристалл тишины» — устройство, подавляющее волю. Если мы попадем в его радиус, мы станем беспомощными, как новорожденные личинки.

— Значит, наша цель — не только принцесса, но и этот кристалл, — Иван крепче стиснул пальцы на рукояти меча. — Ждем сигнала и ночи, чтобы все пленники, которых используют на раскопе, находились в тюрьме подземелья замка.

* * *

На орбите Хелл Беррел вцепился в штурвал «Саламандры». На его радарах светились пять точек — крейсера конкистадоров. Они висели в пустоте, как жирные пауки.

— Соломон, если один из них дернется к планете, — голос Хелла был суров, — я открываю огонь без предупреждения.

— Принято, Хелл. Но помните: если вы выдадите себя слишком рано, они тут же поднимут тревогу в замке. Мы должны нанести удар только в момент начала штурма.

* * *

Глубоко в подземельях Сальватьерры, в камере, высеченной прямо в скале, было холодно. Итцель сидела на каменном выступе, с потухшим взглядом. Её чешуя, обычно ярко-изумрудная, сейчас потускнела и приобрела пепельный оттенок.

Напротив двери, на резном кронштейне, пульсировал мертвенно-синим светом «Кристалл Тишины». Это устройство было верхом подлости конкистадоров: оно не причиняло физической боли, но высасывало волю, превращая мысли в вязкий серый кисель.

Итцель чувствовала, как её связь с планетой, с корнями великих деревьев и шёпотом предков, истончается. Она знала, где спит Храм Древних, она чувствовала его вибрации под подошвами сапог захватчиков, но кристалл не давал ей произнести ни слова, ни даже сформировать образ в сознании.

— Ешь, ящерица, — стражник в тяжёлой кирасе с грохотом поставил миску с вонючим варевом. — Завтра Кортес прикажет пытать тебя всерьёз. Ему надоело ждать, пока ты заговоришь сама.

Итцель медленно подняла голову. Её глаза с вертикальными зрачками на мгновение вспыхнули золотом. Она обладала редким даром — эмпатическим резонансом. Она не могла читать мысли, но чувствовала эмоции на расстоянии.

Вдруг кристалл в углу тревожно мигнул. Сквозь пелену апатии Итцель уловила новую «волну». Это не был страх её соплеменников-рабов и не холодная жадность конкистадоров.

Это был азарт. Тонкий, острый, как лезвие макуауитля, аромат чужого, дерзкого разума. Кто-то незнакомый, сильный и совершенно не боящийся этого замка, был совсем рядом.

«Они здесь…» — пронеслось в её голове вопреки давлению кристалла.

Итцель закрыла глаза и, собрав остатки сил, попыталась отправить встречный импульс — ментальный маяк. Она не знала, кто эти пришельцы, но знала одно: если они не уничтожат кристалл первым делом, их разум превратится в безвольное вещество, как только они переступят порог тюремного блока.

* * *

В кают-компании офицеров замка стоял густой аромат антаресского вина и жареного мяса. Начальник стражи, капитан Варгас, грузный мужчина с красным лицом, уже едва держался на ногах, но продолжал слушать бесконечные байки «зоолога».

— И тогда, — Шорр Кан театрально взмахнул бокалом, — этот трехглазый ленивец прыгает мне прямо на загривок! Верите ли, капитан, я думал, это конец.

— Ну и ну… — икнул Варгас, вытирая жирные губы. — А я вот… я тут в этой дыре… стерегу ящериц. Тоска! Скорее бы Кортес вытряс из девки правду, и мы сожжем этот чертов лес.

Шорр Кан сочувственно кивнул, а сам тем временем активировал в кармане миниатюрный сканер.

Соломон шептал в скрытый микронаушник:

«Сэр, цель в зоне досягаемости. Его магнитная карта в левом внутреннем кармане колета. Действуйте, пока он не отключился окончательно».

Шорр Кан сделал вид, что оступился, и, подхватив Варгаса под руку, чтобы тот не упал со стула, ловким движением двух пальцев извлек карту.

— Ой, простите, капитан! Кажется, вино слишком крепкое даже для меня. Пойду-ка я освежусь на террасе.

Он быстро вышел в пустой коридор, ведущий к техническим уровням. Минута петляния по лестницам — и вот он, массивный пульт управления гермозатвором канализации. Шорр Кан провел картой. Экран мигнул зеленым.

— Открывайся, сезам, — прошептал он, нажимая на сенсор.

Глубоко внизу, в основании скалы, раздался тяжелый гул отодвигаемого металла. Иван и его группа получили зеленый свет. Но стоило Шорр Кану облегченно выдохнуть, как за его спиной раздались сухие, мерные шаги.

— Не слишком ли глубокие познания в инженерных системах для обычного зоолога? — раздался холодный голос Кортеса.

Шорр Кан медленно обернулся. Полковник стоял в дверях, скрестив руки на груди. Но не он заставил сердце бывшего диктатора биться в режиме аврала. Рядом с Кортесом стояла неестественно худая фигура, укутанная в серое облако живой ткани. Х*харн.

Его звали Сслип. Он только что вернулся из долгого рейда по соседним системам, где выжигал очаги сопротивления, готовя почву для Великого Вторжения. Его чёрные глаза, лишенные радужки и зрачков, пульсировали тусклым фиолетовым светом.

— Полковник, вы идиот, — прошипел Сслип. Его голос звучал не в ушах, а сразу внутри черепа. — Этот человек лжет каждой клеткой своего тела.

Кортес схватился за эфес шпаги:

— Что?! Я сейчас же…

— Не сейчас, — Сслип едва шевельнул длинным пальцем. — Пойдите и организуйте карательный отряд вдогонку его соратников. Они выведут вас на базу сопротивления, а потом вы их всех сразу и накроете.

— Х*харн перевел взгляд на Шорр Кана. Диктатор почувствовал, как в его мозг впиваются невидимые ледяные иглы. — А ты… Это уже интереснее. В твоей памяти я вижу тени нашего корабля. Откуда он у вас? Вы пришли за девчонкой? Глупо. Она — Жрица Храма, и её знания принадлежат моему народу.

Сслип не стал убивать Шорр Кана сразу. Он хотел вытянуть из него всё — координаты базы сопротивления, коды доступа, диспозицию союзников и то, каким образом эти червяки завладели их кораблём и могут им управлять.

— Ты пойдешь со мной в тюремный блок, — приказал Х*харн, парализуя волю Шорр Кана ментальным давлением. — Сначала я вскрою разум принцессы, а потом займусь твоим.

* * *

В этот самый момент внизу, в коллекторе, Иван Волков услышал, как решетка со скрежетом пошла вверх.

— Работаем! — скомандовал он.

Группа «Хамелеон» бесшумно скользнула в темный зев трубы. Но не успели они пройти и десяти метров, как по всему замку взвыла сирена. Сслип, почувствовав чужаков, активировал общую тревогу через нейросеть замка.

— Нас раскрыли! — крикнул один из ящеров-саламандр.

— Плевать! — Иван рванул вперед, активируя испанский меч с закрытой гардой. — Идем на пролом! Соломон, где Шорр Кан?

— Майор, сигнал Шорр Кана движется в сторону тюремного блока. Но рядом с ним зафиксирован мощный источник пси-излучения. Это Х*харн! Повторяю, в замке Х*харн!

Иван сжал зубы. Ситуация из скрытой операции превращалась в кровавую баню.

* * *

На мостике «Саламандры» Хелл Беррел поправил гарнитуру. В его глазах отражалась сетка тактического интерфейса.

— Принял тебя, Иван. Координаты загружены. Соломон, подтверди захват целей.

«Цели идентифицированы, сэр. Пять узлов связи и три радарных вышки в радиусе цитадели. Плазменные пушки к бою готовы».

— Поехали, — Хелл с силой нажал на сенсорную панель.

Из орудийных портов крейсера вылетели ослепительно яркие сгустки энергии. Это не были обычные снаряды — шаровые молнии, подчиняясь заложенным в них алгоритмам, входили в плотные слои атмосферы, оставляя за собой ионизированный след. Они летели, словно живые существа, обгибая выступы скал, пока не нашли свои мишени.

Вспышка! Радарная вышка замка превратилась в фонтан расплавленного металла. Следом за ней в небо взлетели узлы связи. В одно мгновение замок ослеп и оглох. Конкистадоры внутри цитадели больше не могли координировать свои действия.

Но на орбите зашевелились «пауки». Три тяжелых крейсера конкистадоров, зафиксировав пуски, начали разворот. Их капитаны, не понимая, кто их атакует, привели в действие протокол «Выжженная земля»: они нацелили свои орудия вниз, на джунгли, готовясь сжечь всё живое в радиусе десяти миль от замка.

— Хелл, они открывают шлюзы орудийных палуб! — доложил Соломон.

— Не на моей смене, — процедил Хелл. — Активировать гравитационные пушки.

Из орудийных портов «Саламандры» выскользнули тупорылые мортиры, из которых уже привычно для антаресца, вырвались бесшумные изумрудно-зеленые лучи. Первый луч ударил в головной крейсер противника. Энергия окутала корабль мерцающим коконом.

Зрелище было пугающим и величественным: огромный стальной гигант начал корчиться, словно его сжимала невидимая рука титана. Металл стонал, переборки лопались, и в течение минуты многотонная махина крейсера была смята в плотный, идеально ровный стальной шар размером не больше тридцати метров в диаметре.

— Первый готов, — Хелл перевел прицел на следующий корабль. — Кто еще хочет попробовать на вкус гравитацию, у нас сегодня бесплатная раздача?

* * *

Пока наверху плазменные молнии Хелла выжигали радары, в каменных кишках замка царил хаос. Иван Волков двигался во главе отряда «Саламандр», и его вид не обещал колонизаторам ничего хорошего. В его правой руке покоилась рукоять из матового темного металла — артефакт, полученный в первой пирамиде.

— Нам осталось преодолеть ещё пять уровней, — негромко бросил Иван.

Из-за поворота выскочили трое стражников в кирасах, размахивая тяжелыми испанскими мечами. Иван не стал использовать бластер. Он мысленно отдал приказ рукояти, и из неё с тихим шелестом выскочило гибкое, слегка изогнутое лезвие, точь-в-точь повторяющее очертания вражеских клинков. Вот только сталь была по качеству как сварной булат, переливаясь древесным узором в матовом свете коридоров.

Меч-трансформер пел в воздухе. Иван работал короткими, экономными движениями. Один взмах — и сталь конкистадоров перерублена, как сухая солома; второй — и путь свободен. Саламандры за его спиной действовали столь же эффективно, бесшумно устраняя любого, кто пытался стать на их пути.

Глава 14

В это время в камере пыток Сслип совершил роковую ошибку. Чтобы полностью погрузиться в разум Итцель и выудить координаты Храма, он отключил Кристалл Тишины. Псионическое поле кристалла мешало его собственной тонкой настройке.

— Ты сильна, маленькая ящерица, — прошипел Х*харн, склонившись над принцессой. Его костлявые пальцы замерли в сантиметре от её висков. — Твои предки хорошо научили тебя возводить стены. Но я — Сслип, и я пожирал миры древнее твоего!

Итцель, почувствовав, что ледяное давление кристалла исчезло, вдохнула полной грудью. Она не паниковала. Но сосредоточила всю свою волю на образе Золотого Древа, символа их народа, укрепляя ментальный барьер. Она видела Шорр Кана, который валялся в углу, скованный параличом, и понимала: если она сдастся, этот монстр поглотит их обоих.

Сслип был в ярости. Он так увлекся взломом «бастиона» принцессы, так жаждал триумфа, что его чувства, обычно предупреждающие об опасности заранее, сузились до размеров этой комнаты. Он не слышал ни топота ног в коридоре, ни свиста рассекаемого воздуха.

Тяжелая дверь была приоткрыта — Х*харн в своей самоуверенности даже не позаботился о запорах. Иван Волков ворвался в зал первым.

Сслип резко обернулся. Его вытянутая морда исказилась в гримасе удивленного испуга. Он только сейчас понял, что слишком сильно увлёкся и слишком поздно обнаружил опасность.

— Ты?! — только и успел выдохнуть псионик, пытаясь вскинуть руки для ментального удара.

Но Иван не дал ему и секунды. Меч-трансформер, напитавшись яростью владельца, вспыхнул ослепительно ярко. Одним текучим, почти балетным движением Волков сократил дистанцию.

Удар по диагонали был страшен. Лазурное лезвие прошло сквозь Х-харна так же легко, как сквозь воздух. Сслип замер, фиолетовое свечение его чёрных бездонных глаза погасло, и две половинки тела некогда грозного захватчика осклизло рухнули на каменные плиты пола.

— С возвращением в реальность, — Иван выдохнул и деактивировал меч. — Шорр Кан, ты как, живой?

Бывший диктатор, к которому постепенно возвращалась подвижность, с трудом сел, растирая затекшую шею.

— Живой… Но в следующий раз, Иван, давай я буду «генералом в засаде», а ты — «пьяным зоологом». Ещё один такой заход и моя печень объявит мне бойкот.

Иван подошел к принцессе и протянул ей руку. Итцель смотрела на него с благоговением.

— Мой спаситель, — прошептала она, — ты пришёл за мной. — Пророчество не лгало.

Иван осторожно подхватил Итцель на руки. Она была легкой, почти невесомой, но её ладонь, судорожно сжавшая его плечо, говорила о том, что принцесса всё еще находится под впечатлением недавних событий.

— Держись, — шепнул он. — Самое страшное для тебя закончилось.

Шорр Кан, уже полностью пришедший в себя, подхватил брошенный кем-то из стражников тяжелый карабин.

— Соломон, передай Хеллу: пусть причешет подходы к нижним уровням, но аккуратно, чтобы не обрушить на нас своды! — скомандовал он, прикрывая отход.

Группа спецназа рассыпалась по тюремному блоку. Кто-то отключил систему блокировки и тяжелые запоры камер освободили путь к свободе. Сотни ящеров-копателей — грязных, истощенных, со шрамами от кандалов и регулярных побоев — вываливались в коридоры. В их глазах, привыкших к вечному сумраку шахт, отражался страх и безумная надежда.

— За нами! Быстро! — рявкнул командир отряда, указывая в сторону технического шлюза.

Колонна беженцев, подгоняемая воем сирен и далеким грохотом орбитальных ударов, хлынула в узкий зев канализации. Вонь застоявшейся воды и сырости подземелья сейчас казалась им запахом свободы.

Тем временем в главном зале управления Кортес в ярости расшвыривал приборы. Связь с орбитой прервалась, радары ослепли, а Х*харн не отвечал. Когда он с отрядом гвардейцев ворвался в тюремный блок и увидел разрубленное тело Сслипа, полковник на мгновение оцепенел. Ледяной ужас сковавший его сердце, тут же сменился бешеной, звериной злобой. Он понимал: если он не вернет принцессу и не уничтожит наглецов, Х*харны сделают с ним нечто гораздо худшее, чем просто смерть.

— Они в канализации! — взревел Кортес, указывая на открытый гермозатвор. — Собирайте всех, кто может держать оружие! Мы загоним их в лесу, как крыс! Они обременены пленными и девчонкой, далеко не уйдут!

Он не знал, что каждый его шаг был уже просчитан, а в густых зарослях у подножия скалы генерал ящеров уже поднял руку, давая сигнал своим лучникам и стрелкам замереть.

Цепочка факелов и фонарей карателей начала втягиваться из туннеля в ущелье вслед за беглецами. Ловушка начала медленно закрываться.

Ночь в джунглях Кетцаля наполнилась криками ночных обитателей. Беглецы, ведомые Иваном, уже миновали выход из ущелья и скрылись в густой тени вековых деревьев, направляясь к скрытому городу ящеров. Последним из прохода вышел Шорр Кан, на мгновение обернувшись и увидев в самом начале ущелья мерцание факелов погони.

— Ну, Кортес, добро пожаловать на ужин, — прошептал он и растворился в листве.

Полковник Кортес ворвался в ущелье на пике ярости. Узкий каменный мешок, стиснутый отвесными скалами, казался ему идеальным местом, чтобы прижать беглецов.

— Не дайте им рассеяться! — орал он, размахивая клинком. — Огонь по любому движению в кустах!

Но джунгли ответили первыми. Из непроглядной тьмы, с верхних ярусов скал, донесся сухой шелест. Сотни отравленных стрел, выпущенных из мощных луков и бамбуковых пневматических трубок, дождем обрушились на колонну. Стрелы со стуком отскакивали от стальных кирас и шлемов конкистадоров, но те, чьи тела не были прикрыты броней, падали молча, мгновенно парализованные ядом.

— Это просто дикари! Сомкнуть щиты! — скомандовал Кортес.

Но в этот момент земля под ногами задрожала. С фронта, преграждая выход из ущелья, из тумана выдвинулась стена щитов. Массивные ящеры-завры, закованные в костяную чешую, стояли плечом к плечу. Их длинные копья с обсидиановыми наконечниками, образовали непроницаемый лес, а щиты, покрытые кожей бронтозавров, способны были выдержать несколько попаданий из бластера. Конкистадоры уперлись в них, как в волнорез.

А затем начался настоящий кошмар. С флангов, ломая вековые деревья как спички, на карателей обрушилась тяжелая кавалерия.

Бастиладоны, похожие на живые танки, врезались в гущу солдат, сминая доспехи вместе с костями.

Стегадоны мощными ударами хвостов, усеянных шипами, расшвыривали группы стрелков.

Огромные карнозавры с ревом врывались в центр строя, их челюсти с хрустом перекусывали пополам даже тех, кто имел полный доспех.

Сверху на тех, кто пытался укрыться за валунами или бежать назад, спикировали всадники на птеродактилях. Огромные рептилии на лету пронзали врагов острыми клювами, а тех, кто выжил, цепляли когтями, поднимали на десятки метров вверх и сбрасывали вниз, разбивая о камни ущелья.

Завершали кровавую жатву элитные аллигаторы. Эти огромные, закованные в естественную броню воины двигались следом, методично и безжалостно зачищая тех, кто еще пытался оказать сопротивление. Против их грубой мощи и ярости не помогали ни мечи, ни лучевое оружие.

Через час всё было кончено. Тишину джунглей нарушали лишь стоны раненых и тяжелое дыхание победителей.

Кортес, измазанный в грязи и крови, со сломанным клинком в руке, стоял на коленях, прижатый к земле лапой карнозавра. Вокруг него осталось не более десятка выживших гвардейцев.

Генерал ящеров вышел из тени, его чешуя тускло поблескивала в свете догорающих факелов. Он посмотрел на полковника с холодным презрением.

— Ты искал «диких зверей», испанец? Ты их нашел.

Ночь в Талалокопане — столице народа ящеров — превратилась в ослепительный карнавал огня. Город, укрытый в гигантских деревьях у подножия гор, дрожал от рева барабанов.

Когда Иван Волков вышел на центральную площадь, бережно неся на руках принцессу Итцель, многотысячная толпа замерла на мгновение, а затем взорвалась криком, от которого содрогнулись древние стены. Тысячи ящеров вскинули вверх копья и факелы.

— Итцель! Итцель! Тонатиу вернул нам Жрицу! — разносилось над джунглями.

Следом за Иваном шли изможденные, но гордые копатели. Сцены их воссоединения с семьями заставили даже сурового Шорр Кана отвернуться и украдкой смахнуть скупую слезу.

За тем последовал роскошный пир, сопровождаемый ритуальными танцами изящных девушек-ящерок. Звучали тосты в честь гостей и воинов-победителей.

Иван сидел на почётном месте по правую руку от Каминалькопана, а рядом с ним сидела Итцель, глядя на него восторженно-восхищёнными глазами.

На рассвете, когда дым праздничных костров смешался с туманом, на окраине города состоялись последние проводы. Кортес и горстка его уцелевших людей, оборванные и бледные, стояли перед старым, покрытым ржавчиной крейсером «Святая Мария».

Иван, сложив руки на груди, смотрел на полковника.

— Координаты корабля Сслипа у нас. Вы свободны, Кортес. Забирайте своё корыто и убирайтесь из этой системы. Если я еще раз увижу флаг вашей инквизиции в этом секторе — «Саламандра» сделает из вас биллиардный шарик.

Кортес, не проронив ни слова, поднялся по трапу. Он знал, что на родине его ждет позор за потерю армии и колонии. Старого короля, вложившего в экспедицию огромные средства — это точно не обрадует. Но жизнь была дороже чести. Видавший виды двигатель крейсера натужно взвыл, и корабль, покачиваясь, ушел в облака.

— Доброе дело делаем, Иван, — хмыкнул Шорр Кан, поправляя кобуру. — Отпускаем свидетелей твоего триумфа. Пусть рассказывают в портах, что здесь водятся демоны, которые едят Х*харнов на завтрак.

Через два дня, когда принцесса восстановила силы, наступил момент истины. Они стояли у подножия Великой Пирамиды, которая выглядела так, словно сама природа пыталась поглотить её: ступени из черного базальта были оплетены золотистыми корнями, а её вершину венчал изумрудный пирамидон.

Сама пирамида находилась в кольце неприступных гор и вёл к ней узкий тоннель, вход в который прикрывал ревущий водопад.

— Только Жрица и Избранный могут переступить порог Теотиуакана, — торжественно произнесла Итцель, прикладывая ладонь к массивному блоку входа. — Приготовься, Иван. Тот, кто спит внутри, не ящер и не человек. Он — Центеотль, Хранитель Жизни и Крови Земли.

— Ну да, — подумал Волков, — если проще, то бог кукурузы у ацтеков.

Как только Иван переступил порог потала, пространство вокруг них дрогнуло. Воздух заполнился запахом копала, маиса и влажной земли. Из темноты вглубь пирамиды зажглись бирюзовые факелы, и низкий, рокочущий голос, похожий на шум горного обвала, произнес:

— Ометеотль! Слышу шаги тех, кто несет в себе искру Первого Солнца и запах далеких звезд… Моисей Соломоныч нашептал мне, что ты придешь, Сын Грома. Но готов ли ты принести свою волю на алтарь истины, или твои помыслы пусты, как сухой початок в засуху?

Иван мысленно обратился к своему ИИ.

«Дядюшка Центеотль чудит… как обычно, и нас ждет очень… метафоричный диалог. Включаю переводчик на режим «высокая поэзия».

Глава 15

Внутренний зал пирамиды Центеотля разительно отличался от стерильных лабораторий Моисея Соломоновича. Здесь стены были покрыты живым биометаллом, пульсирующим изумрудным светом, а воздух вибрировал от низкочастотного гула.

— Сын Грома, — голос Центеотля эхом разнесся под сводами. — Мой брат с Эпсилон-Эридана укрепил твою плоть, но я дам тебе Оболочку Змеи и Разум Камня. Чтобы противостоять ментальным атакам, твоя защита должна стать тверже обсидиана. Тебя снова ждёт Капсула Перерождения.

Иван лег в биохимическую ванну, наполненную густой золотистой жидкостью. Центеотль произвёл усиления слуха, при активации этой способности позволяющее слышать, как по потолку ходит муха.

Вживленный в затылок ИИ получил пакет обновлений ментального щита. Теперь не только попытка ментального взлома, но и психическое давление со стороны врага, не приводили к ожидаемому результату.

Когда Иван вышел из капсулы, Центеотль преподнес ему первый элемент Великого Доспеха: Ожерелье Воина-Орла — массивная золотая цепь с чеканкой в виде перьев.

При активации из звеньев выплеснулся поток жидкого металла, который за секунды сформировал сверхпрочную бронерубаху. Она идеально прилегала к телу, не сковывала движений, но держала прямой выстрел из плазменного карабина или винтовки Гаусса. Это была первая часть будущего полного комплекта штурмовой брони.

Главный сюрприз ждал их в самом сердце пирамиды. Громадный базальтовый пол разошелся, открывая док, заполненный вязким мраком. Из этой темноты медленно поднялся суперлинкор.

Он не был построен — он был выращен. Чешуйчатый корпус переливался всеми цветами спектра, а его обводы напоминали АПЛ.

Для регенерации корабль поглощал темную материю из окружающего пространства, «заживляя» любые повреждения и пробоины в обшивке.

Питаясь темной энергией, линкор мог совершать прыжки через пространство, недоступные обычным судам.

— Это твой флагман, Иван, — прошептала Итцель, касаясь теплого борта корабля. — Первая искра будущего флота, который очистит звезды от тёмных сил. Он разумный и с ним можно общаться.

Центеотль довольно загудел:

— Лети, Сын Грома. Твой путь долог, а впереди еще четыре храма. Мои братья ждут тебя, но помни: чем крепче твой доспех и больше силы, тем тяжелее ноша на твоих плечах.

Пока Иван и Итцель постигали мудрость Центеотля, Шорр Кан и Хелл Беррел (через удаленное управление дронами) вскрыли личный челнок Х*харна. Корабль напоминал гладкую обсидиановую капсулу, лишенную острых углов.

— Ну и ну, — присвистнул Шорр Кан, проходя сквозь мерцающее силовое поле люка. — Здесь нет ни одной пушки калибром больше мизинца. Только узконаправленные лучевые излучатели.

«Зато посмотри на генераторы маскировки, Шорр», — отозвался Хелл из динамиков. — «Они создают поле частичного преломления пространства. Этот малый корабль может висеть над столицей империи, и его не засечет ни один радар. Назовем его «Тихарь». Идеально для разведки и заброски диверсантов».

Щиты «Тихаря» оказались феноменальными: многослойная энергетическая броня была способна выдержать прямое попадание главного калибра линкора, просто «стекая» и распределяя энергию по всему корпусу.

— Думаю, пока такую защиту пробьёшь, можно успеть увести корабль в режим невидимки, — задумчиво произнёс антаресец. — Уничтожить можно разве что одновременным залпом имперской эскадры. Хорошие у них инженеры-конструкторы, явно не из этих мерзких слизняков, — добавил он, — вернее всего из захваченных народов.

Когда Иван и Итцель вышли из стены падающей воды, их ждала армия. Тысячи ящеров-воинов, ведомых своим генералом, преклонили колени. Но Итцель смотрела не на них, а на Ивана. На её шее мягко поблескивало ритуальное украшение Жрицы, созвучное его новому ожерелью.

— Мой народ свободен, Иван, — тихо сказала она. — А Священный Храм исполнил свою миссию, завершив очередную эпоху. Думаю, пройдёт ещё немало поколений, когда возникнет нужда в следующем посещении Великой Пирамиды. И это будет уже другая жрица. Мой путь теперь рядом с твоим. А моё место возле тебя — Великого воина. Храм дал мне знания, и теперь я хочу увидеть другие миры Древних, чтобы возвратиться наделённой мудростью звёзд.

Иван кивнул, принимая её выбор. Но тут вперед вышел генерал ящеров.

— Мы не отпустим Жрицу одну. Она — душа нашего народа. Три тысячи отборных воинов — ветеранов засады и мастеров подземного боя — готовы взойти на борт твоего небесного змея. Мы не сильны в бою среди звёзд, но мы станем твоим клыком и твоим щитом на твердой земле.

Иван оглядел это внушительное войско. Ящеры были идеальными десантниками: чешуя, заменяющая броню, невероятная сила и фанатичная преданность.

— Я принимаю вашу клятву верности, — ответил Волков. — Места на линкоре хватит всем.

Погрузка была эпической. Нижняя палуба биолинкора, который Иван назвал «Кетцалькоатль», по обоим бортам имела ряд взлётно-посадчочных ангаров для кораблей классом помельче. Один из них поглотил сначала «Саламандру», затем юркого «Тихаря», а следом и транспортные платформы с десантом ящеров.

Внутри линкор казался живым: стены из биополимеров мягко подстраивались под нужды экипажа, создавая жилые отсеки и тренировочные залы.

— Ну что, наша команда заметно увеличилась, — Шорр Кан развалился в кресле на мостике, которое само приняло форму его тела. — Куда теперь, капитан?

Иван посмотрел на тактическую карту сектора. Звезды мерцали, обещая новые загадки и опасности.

— Ждём команду навигатора, — ответил он, — вроде бы тут мы отработали полностью.

Лишь на третий день навигатор внутри ИИ Волкова ожил и отметил точку на карте.

— Мы идем по следу Древних, — ответил Иван. — Хелл, готовь прыжок. Темная энергия в реакторах явно застоялась.

— Тут не всё так просто, — назидательно сказал Хелл, — это граница космоса, окраина галактики. Как объясняли нам учёные, на занятиях в военно-космической академии, когда-то очень давно мимо нашей галактики прошла другая, вращаясь навстречу, и они соприкоснулись краями, разойдясь дальше. Но даже этого хватило, чтобы целые звёздные системы сталкивались друг с другом, порождая то невообразимое количество пыли, метеоритов, астероидов и целых осиротевших планет. Если короче, то навигация тут крайне сложна и уходить в гиперпространство очень опасно. Можно налететь на препятствие, которое никуда не девается. Поэтому, тут только на обычных, около световых скоростях. Но наш корабль как раз для этого и подходит: крупные помехи он просто расстреляет, а мелкие ассимилирует своей бронированной тушей.

Огромный биолинкор плавно скользнул в облако межзвездной пыли, которая в свете далеких звезд отливала багровым. Здесь пространство было «грязным»: обломки древних миров, вырванные с орбит планетоиды и невидимые гравитационные колодцы создавали настоящий лабиринт.

— Ты только посмотри на это, Иван, — голос Хелла в динамиках звучал непривычно серьезно. — Радары сходят с ума. Плотность материи в этом секторе в тысячи раз выше нормы. Идти в гиперпрыжок здесь — это всё равно что бежать с завязанными глазами по минному полю.

Шорр Кан, стоя у обзорного экрана, прищурился:

— Теперь понятно, почему тут тихо, как ночью на кладбище. Ни одного усталого путника аж до самого горизонта. А вот наш «Кетцалькоатль»… кажется, он здесь как дома.

Действительно, биолинкор вел себя необычно. Его внешняя оболочка пошла мелкой пульсацией. Когда на пути корабля возникал крупный астероид, носовые орудия-излучатели давали короткий, ювелирно точный залп, превращая скалу в щебень. Но самое интересное происходило потом.

«Система ассимиляции активна», — позвучало в динамиках на мостике. — Мелкие фракции материи поглощаются внешним слоем брони. Я использую этот мусор как строительный материал и топливо. Мы не просто летим, мы… кормимся, — сообщил Кетцалькоатль.

Иван почувствовал, как по корпусу корабля пробежала дрожь удовлетворения. Биолинкор восстанавливал микроповреждения, полученные за века консервации, буквально «поедая» последствия древней космической катастрофы.

Глава 16

Когда «Кетцалькоатль» вышел из пылевого облака, перед экипажем предстало жуткое и величественное зрелище. Огромный, распухший красный гигант занимал половину неба, заливая пространство багровым светом. Планета под ним казалась расколотым орехом: одна её сторона светилась ослепительно-белым жаром расплавленного металла, а вторая тонула в непроглядной космической тьме.

— Смотрите, — Иван указал на узкую полоску сумерек, опоясывающую планету. — Там жизнь.

— Жизнь? — Шорр Кан скептически хмыкнул, глядя на показатели датчиков. — Там адская кухня. Магнитные бури такие, что у меня зубы начинают ныть от наведенного тока. Да и атмосферный ураган, наверное, достигает сверхзвуковых скоростей.

На линии терминатора, в вечном полумраке между испепеляющим днем и ледяной ночью, виднелись два колоссальных силуэта. Это были города на гигантских многоножках-опорах. Каждый размером с мегаполис, они медленно, но неуклонно шагали на запад, убегая от восходящего солнца.

ИИ Ивана выдал справку:

Планета-генератор. Магнитное поле планеты работает как циклопический сепаратор. Оно ловит антипротоны из солнечного ветра и сжимает их в «позитронные дожди» вдоль линии сумерек.

Города напоминали ощетинившихся ежей. Над ними в небо уходили километровые ионизирующие лазерные лучи. По этим рукотворным каналам молнии невероятной силы били прямо в накопители городов. Каждая такая вспышка рождала пучки позитронов — бесценное топливо для аннигиляционных реакторов.

— Вижу активность! — Хелл вывел на главный экран тактическую сетку. — Впереди по курсу городов зафиксирован «позитронный всплеск» после вспышки на красном гиганте. Это как золотая жила в небе! Если обычный радиационный фон — это как «золотой песок» антиматерии, то вспышка на звезде — это как «россыпь самородков». Очевидно, что они ведут борьбу за каждый такой всплеск.

Города начали ускоряться. Тяжелые шагающие платформы сотрясали кору планеты. Из ангаров городов вылетели рои дронов-сборщиков. Но вместо того, чтобы просто собирать энергию, они начали атаковать друг друга.

— Они воюют, — тихо сказала Итцель. — Их города — это и заводы, и боевые крепости. Если один город не соберет достаточно антиматерии, его ждёт энергетический голод и смерть.

Иван понял: именно здесь, в недрах одного из этих городов или в скалах, по которым они проходят, скрыта третья Пирамида. Но города движутся. А если Храм древних находится на поверхности, он давно уже должен быть разрушен сменой дня и ночи. И это значит, что он надёжно скрыт слоями породы и остаётся найти место входа и как-то войти.

— Нам нужно сесть на один из городов, — принял решение Иван. — «Тихарь» идеально подойдет. Его щиты выдержат магнитные удары, а маскировка позволит подойти вплотную.

— На какой именно? — уточнил Шорр Кан, проверяя заряд своего бластера. — На тот, что побольше, или на тот, что злее?

— На тот, который в данный момент проявляет меньше агрессии, — отрезал Иван. — Хелл, готовь «Тихаря». Мы с Шорром и пятеркой ящеров идем на разведку. Итцель, ты остаешься на линкоре за старшую. Если магнитное поле станет критическим — уводи «Кетцалькоатля» на высокую орбиту.

«Тихарь» незамеченным пристыковался к одному из внешних доков «Либертаса». Ивана и Шорр Кана встретили настороженно, но без стрельбы — появление корабля такого класса заставило местных жителей надеяться на чудо.

Их провели в Зал Совета, который располагался на верхних ярусах, откуда открывался вид на вечные сумерки и сверкающие молнии терминатора. Председатель совета, Элиас Тайгерн, человек с лицом, иссушенным магнитными бурями, и его заместитель, молодая женщина-инженер Сара Вэнн, ввели гостей в курс дела.

— Наш мир — это бег наперегонки со смертью, — сказал Тайгерн. — Антиматерия, которую мы ловим магнитными сачками в небе, — единственное, что позволяет городам двигаться и существовать. Но диктатор «Железного Кулака», Ион Дракула, забирает слишком много «энергетического следа». Его город в плохом состоянии, он не умеет эффективно фильтровать топливо, поэтому он просто крадет его у нас, обстреливая наши ловушки. И как только какой-то город не соберёт норму — наступит энергетическая смерть. Жар звезды просто поглотит обездвиженную птатформу. Слишком много энергии уходит на бестолковую междоусобную борьбу.

— Нам нужна антиматерия для боекомплекта Биолинкора. Если мы поможем вам избавиться от угрозы «Кулака», вы поделитесь ресурсом?

— Если Дракула исчезнет, у нас будет избыток энергии, которого хватит на десять таких линкоров, — уверенно заявила Сара. — Но есть ещё одна проблема. Иногда перебежчикам, которые смогли тайно собрать скафандр, удаётся добраться до нашего города. И они говорят, что простой народ давно жаждет смены власти. Но чёрная гвардия диктатора слишком сильна, чтобы позволить этому свершиться.

Иван не хотел превращать город в братскую могилу. Он решил использовать элитный отряд ящеров для точечной операции.

«Тихарь» скрытно доставил команду к техническим шлюзам нижних ярусов города, в самое его подбрюшье.

Спуск в промышленный ад города диктатора был испытанием даже для ящеров. Вокруг ревели поршни, скрежетал металл, а пар от систем охлаждения обжигал даже через скафандры.

— Здесь пахнет рабством и плохой сваркой, — проворчал Шорр Кан.

Когда Иван встретился со штабом повстанцев, те «кинули клич» по внутренней связи, и результат превзошел ожидания. Люди, изможденные тиранией Дракулы, не раздумывая, бросились к погрузочным палубам. Тысячи рабочих забивались в огромные контейнеры для сбора вольфрама.

— Контейнер номер 40 готов! Сброс! — командовал Хелл, координируя действия с орбиты.

Контейнеры один за другим мягко отстреливались от шагающего города, падая на каменистую почву планеты. Там их уже подхватывали манипуляторы «Либертаса», идущего следом.

Когда эвакуация перевалила за середину, на улицах города пронзительно заверещала сирена. Стали появляться отряды Чёрной гвардии и наступило время боевых ящеров, которые перегораживали щитами узкие проходы и отступая сдерживали напор опричников Дракулы. Через несколько часов всё закончилось и последние ряды рептилий захлопнули двери контейнера.

Когда нижние ярусы опустели, Ион Дракула, запершийся в своей позолоченной цитадели наверху, понял, что остался правителем пустого скелета. Он попытался развернуть главные калибры города против «Либертаса», но было поздно.

— Пора проверить пушки Древних, — холодно произнес Иван, вернувшись на мостик линкора.

«Кетцалькоатль», получив первую порцию антиматерии от «Либертаса» через выпущенные щупальца-магнитоводы, ожил. Его орудия, дремавшие тысячи лет, окутались фиолетовым свечением.

— Огонь, — скомандовал Иван.

Сгусток антивещества, заключённый в кокон из тёмной энергии, ударил в «Железный Кулак». Это не был взрыв в обычном понимании. Материя города просто начала аннигилировать, превращаясь в чистую энергию. Ржавый монстр завалился на бок, его опоры подкосились, и через несколько минут на месте диктатуры образовался лишь яркий ослепительный шар над поверхностью планеты, который тут же начал слизывать наступающий жар Красного гиганта.

— Что у нас по координатам храма? — спросил Волков, — тянуть время, для нас непозволительная роскошь.

— Я чувствую аномальную зону, но тут всё залито застывшей лавой, — ответил Соломон.

— Ты можешь организовать две позиции чтобы замутить пеленг нужного нам объекта. Например, на «Саламандре» и «Тихаре», разведя их в стороны?

— Да не вопрос, шеф.

Через десяток минут на планетарной карте замигала красная точка.

— Это совсем рядом, — произнёс Хелл, — стоит быстро наведаться туда, пока это в зоне терминатора. Иначе жди потом ещё более тридцати часов, пока планета сделает пол оборота и снова даст над этим местом границу света и тени.

Став точно над местом поиска, они увидели однообразную поверхность серых лавовых наплывов. Взгляду просто не за что было зацепиться.

Когда лазеры «Тихаря» вгрызлись в базальтовую корку, воздух наполнился гарью и ионными искрами. Под слоем лавы открылся герметичный шлюз из тусклого, невероятно прочного сплава. Иван и Итцель шагнули внутрь, и за их спинами снова сомкнулась тьма — снаружи завывали атмосферные бури и начали разливаться вольфрамовые лужи, но здесь царила мертвая тишина.

Оставив маяк у входа, двинулись дальше по длинной галерее, идущей под уклон.

Они оказались в огромном многоярусном помещении, заставленном непонятными агрегатами, манипуляторами и стеллажами с деталями, которые светились мягким голубым светом.

Внезапно под потолком вспыхнули прожекторы, и из тени выкатился сферический дрон с множеством телескопических «рук». Он издал звук, похожий на скрежет напильника по металлу, и заговорил басом:

— Ну и ну! Гляньте-ка, нарисовались… Как я понимаю, ключа на двенадцать у вас, конечно, нет? Я тут как раз занимаюсь капитальным ремонтом системы охлаждения и за одно с нетерпением жду гостей из органики.

— Мы пришли за наследием Древних, — начал Иван, но ИИ его перебил.

— Наследие? — дрон закрутил всеми своими манипуляторами. — Наследие — это когда у тебя движок не троит и зазоры в клапанах в норме. Зови меня Механо. Я здесь присматриваю за «гаражом». Судя по тому, что вы вскрыли лавовый натек снаружи, вы либо отчаянные парни, либо у вас есть чертовски хороший резак.

* * *

Механо оказался ИИ с крайне практичным складом ума. Он не тратил время на мистику.

— Слушай сюда, Командир, — Механо подлетел к Ивану. — Твой «Кетцалькоатль» — машина серьезная, но обвеска на нем — сплошной примитив. Ты заправил его антиматерией? Молодец. Теперь я дам тебе то, что превратит этот избыток энергии в реальные аргументы.

— Вот, погляди, модуль «Звездный Молот»: Технология фокусировки антиматерии в узконаправленный луч, способный уничтожать целые миры.

Механо повернулся к Итцель, которая с интересом рассматривала какой-то сложный агрегат на стене.

— А ты у нас, значит, из жриц? Красивая, но на поле боя от молитв толку мало, если у врага калибр больше. На, держи. Это из личной коллекции главного инженера.

Он протянул ей изящный футляр. Внутри лежала длинная, матово-черная винтовка, корпус которой казался живым — по нему пробегали едва заметные искры.

— «Шепот Терминатора», — представил оружие Механо. — Самонаводящаяся снайперская система. Не требует патронов. Она сама синтезирует боезаряд из окружающей среды:

Нужно пробить танковую броню? Генерирует вольфрамовый сердечник.

Нужно выжечь электронику? Выдает электромагнитный импульс.

Хочешь устроить большой бум? Заряжает микрокапсулу с плазмой.

Если в прицеле органика — подойдёт патрон с нейротоксином.

Просто задай программу в прицеле, а остальное она сделает сама.

Итцель взяла винтовку. Оружие идеально легло ей в руки, словно было частью её тела.

— Значит так, — подытожил Механо. — У вас есть тридцать часов, пока ваше корыто не вернется за вами. За это время я разберусь с твоей прокачкой и обвесами. Но учти, Командир: когда вы выйдете отсюда, я хочу, чтобы ты подключил меня к общей сети вашего флота. Скучно мне тут в лаве куковать. Мне нужен масштаб, мне нужны настоящие апгрейды и поломки!

Иван усмехнулся. Еще один ИИ в его команде, да еще и с талантом механика — это было именно то, что нужно для грядущей войны.

— По рукам, Механо. Готовься к переезду.

Тридцать часов в мастерской Механо пролетели как один миг. ИИ-механик работал с Иваном так, словно перебирал элитный гоночный болид.

— Слушай сюда, парень, — ворчал Механо. — Твои щиты из прошлых храмов были хороши для защиты, но защита — это для слабаков. Я добавил в твой ментальный контур «Эффект Отраженного Рикошета».

Теперь, если какой-нибудь пучеглазый Х*харн решит выжечь тебе мозг своей псионикой, он ударится о твой разум, как о зеркало. Тут же сработает Третий закон Ньютона, и сила действия тут же превратится в силу противодействия. Это справедливо, верно?

Затем Механо одел на голову Волкова обруч, тут же активировав его. Тонкие пластины из «живого» металла мгновенно потекли вниз, соединяясь с воротником бронерубахи и формируя герметичный шлем-маску с многослойным визором. Теперь Иван был по пояс запечатан в броню Древних, способную выдержать вакуум и прямое попадание лазера.

Но главный сюрприз ждал их в самом глубоком доке, скрытом под слоями планетарной коры. Когда Механо раздвинул бронезаслонки, даже видавший виды Волков затаил дыхание.

Внизу покоился гигантский авианосный биокрейсер, который Иван тут же окрестил «Гнездо Дракона». Его корпус был испещрен сотнями сотовых ангаров.

Механо начал перечислять тактико-технические характеристики корабля.

Вооружение: Тысячи автономных дронов-камикадзе, истребителей и торпедоносцев. Дроны заряжай чем захочешь: плазма, антиматерия, ядерный заряд.

Особенность: Корабль — это гигантская 3D-биофабрика. Он буквально «отпочковывает» новые боевые единицы взамен утраченных, используя энергию аннигиляции. Но в течение боя, ты будешь ограничен имеющимся боекомплектом. На воспроизводство требуется: энергия, материя и конечно же время.

На исходе третьего дня планета начала содрогаться — терминатор уходил, и раскаленная лава вот-вот должна была хлынуть в проход.

— Пора сваливать из этого гаража! — скомандовал Механо.

Огромный биокрейсер «Гнездо Дракона» ожил. Его мощные гравитационные двигатели взревели, буквально разрывая лавовые наплывы, как тонкую корку льда. Глыбы застывшего камня разлетались в пыль, когда авианосец, окутанный сиянием щитов, проламывал себе путь к небу.

На орбите «Тихарь» уже ждал. Иван, Итцель и Механо перешли на борт разведчика, который тут же нырнул в ангар флагмана.

Пока «Либертас» щедро делился антиматерией, авианосец жадно впитывал её в свои бездонные накопители, готовясь к дальнейшему путешествию.

Когда «Гнездо Дракона» заняло свое место в ордере рядом с «Кетцалькоатлем», на связь вышел Элиас Тайгерн с «Либертаса».

— Командор Волков, у нас тут очередь из добровольцев. После того как вы разнесли Дракулу, лучшие бригады механиков, сварщиков и инженеров с «Железного Кулака», общим числом в тысячу человек, просятся к вам. Они говорят: «Мы всю жизнь чинили рухлядь в аду, дайте нам поработать с технологиями богов».

Иван посмотрел на Механо. Тот довольно замигал индикаторами:

— Берем их, босс! Мне нужны живые руки, чтобы чистить форсунки и настраивать репликаторы. Сделаем из них элитный технический корпус. А я займу почётную должность Стармеха в твоём флоте.

Когда всё было готово к дальнейшим приключениям, снова сработал навигатор.

Глава 17

Флот Волкова вышел на орбиту Аквамариса — пронзительно-синей планеты, где горизонт сливался с небом. Ни одного клочка суши, лишь бесконечная рябь воды под двумя бледными солнцами.

На поверхности безбрежного океана то тут, то там были заметны островки цивилизации с небольшими пятнами зелёного цвета. На более низкой высоте стали различимы огромные сцепки старых ржавых кораблей, барж и больших металлических платформ на понтонах, на которых и выращивали то, что давало пятна зелёного цвета. Плавучие горда на бескрайней водной глади.

Флагман остался на орбите, а Иван, Итцель и Механо спустились на «Тихаре» к крупнейшему поселению — Атолл-Сити. Это был исполинский конгломерат из связанных цепями барж, танкеров и высокотехнологичных платформ.

Ивана поразили масштабы: между жилыми блоками тянулись бесконечные «чинампы» — плавучие сады, где на драгоценной земле, поднятой с мелководья, выращивали всё: от злаков до экзотических фруктов. Земля здесь ценилась дороже золота.

В местной таверне «Ржавый Якорь», где собирались капитаны мусорных барж и добытчики планктона, Волков быстро нашел нужных людей.

— Храм? — старый шкипер с лицом, изборожденным солью, горько усмехнулся. — Мы зовем это место «Оком Бездны». Оно на дне впадины Кайрос. Туда пять миль вертикально вниз. Давление там такое, что твой корабль сплющит в консервную банку быстрее, чем ты успеешь чихнуть. Нет у нас таких машин.

Но кое-что может тебя заинтересовать. Когда-то давно у нас была суша. А потом технологический взрыв, глобальное потепление, таяние ледников. Кто успел, тот подготовился к жизни на воде. И потекла у нас спокойная жизнь. Штормов нет, конфликтов между плавучими городами — так же. И вот несколько лет назад начали происходить странные вещи.

Вдруг в совершенно разных широтах океана, начали таинственно гибнуть корабли и встречаться полностью разрушенные плавучие базы. Те немногие, кому посчастливилось выжить, рассказывали страшные истории. В тёмные безлунные ночи из тумана или прямо из-под воды появлялся корабль-призрак. Он имел вид Летучего Голландца: потрёпанные паруса, обрывки такелажа и пробоины в прогнившем борту. А на палубе видели команду мертвецов в рванной морской одежде, которые размахивали абордажными саблями и жуткими голосами распевали леденящие кровь пиратские песни. Исчезал он так же, как и появлялся — просто растворяясь во мгле или погружаясь в морскую пучину. Конечно в эти сказки, которые передавались из уст в уста в портовых тавернах плавучих баз, мало кто верил. Но проблема так и оставалась нерешённой. Эти рассказы могли различаться в деталях, но неизменно их объединяло одно общее — ужас, который при виде корабля-призрака охватывал всю команду.

— Это же бред, — фыркнула Итцель, поглаживая ремень своей новой винтовки. — Паруса в космовеке? Живые мертвецы?

— Не скажи, принцесса, — подал голос Механо. — Самая лучшая маскировка — это та, в которую никто не верит. Соломон, ты думаешь о том же, что и я?

В каюте «Тихаря», тихо парящего над гладью океана, два интеллекта обсуждали сложившуюся ситуацию.

— Анализ записей с камер наблюдения разрушенных баз показывает аномальные искажения пространства, — произнёс Соломон. Это не туман, это поле преломления света. Корабль использует маскировку, чтобы казаться старым парусником. Это идеальный психологический прием.

— А я проанализировал гидроакустику, — сказал Механо. Эта «посудина» движется на кавитационных двигателях, которые позволяют ей развивать безумную скорость под водой. А паруса? Скорее всего, это гибкие солнечные панели или антенны для сбора статического электричества из атмосферы. И самое главное: чтобы выдерживать давление на глубине, этот «Голландец» должен обладать корпусом из молекулярно-уплотненного сплава.

Заслушав доклад обоих ИИ, Волков задумчиво произнёс. — Значит, какой-то технарь косплеит мертвецов, чтобы грабить мирных торговцев и оставаться безнаказанными. И высока вероятность, что у них есть «билет» на дно впадины.

В таком случае уничтожение отменяется и остаётся старый, добрый абордаж.

— Но как мы его найдём? — в один голос воскликнули ИИ. — При таких технологиях его не берёт никакой ни радар, ни сонар.

— А нам и нет нужды его искать, — загадочно произнёс Иван. Есть такое явление, как приманка. Главное сделать её как можно аппетитнее. Так, чтобы с неё аж жир капал. Я договорюсь с членами правительства планеты о предоставлении нам самого большого сухогруза. Это будет в их интересах. Загрузим его ценным оборудованием, немного редкоземельных металлов на десерт и дадим утечку этих данных по радиосвязи так, чтобы можно было перехватить. А потом мы дадим сигнал SOS.

— Механо, сможешь подделать сигнал о поломке реактора на нашей приманке? — спросил Иван, надевая свой новый шлем.

— Обижаешь, босс. Я сделаю такой «вкусный» сигнал, что этот призрак прилетит к нам на всех своих дырявых парусах.

— Вот, а на сухогрузе основным «товаром» будет десант ящеров, ну и мы до кучи в качестве дополнительного сюрприза для весёлых джентльменов удачи, — сказал, недобро ухмыльнувшийся Волков. — Что-то в стиле стриптизёрши из торта под конец праздника.

Сухогруз бодро шёл к эпицентру наиболее частых встреч с кораблём-призраком. Сотню ящеров разместили в грузовом трюме для встречи абордажной команды так, чтобы, как только пираты высадятся на борт сухогруза, быстро выйдя через носовой, и кормовой люки, отрезать им путь к отступлению. На палубе в качестве приманки оставили Шорр Кана и Хелла Берелла, которым надлежало возглавить носовую и кормовую команды ящеров. Итцель со снайперской винтовкой посадили на мостик, самую высокую точку на судне, рядом с капитаном и его помощником, для отстрела ключевых целей. Зайдя в зону охоты призрака, вырубили ходовые машины и подали сигнал SOS. Из радиорубки во все стороны полетела информация.

— Внимание, всем кто нас слышит! Это сухогруз «Морская Звезда». У нас вышла из строя двигательная установка. Ремонт своими силами невозможен. Просим помощи. Наши координаты: квадрат G 37-52.

— А теперь ждём гостей, — бодро произнёс Волков.

Ровно в полночь за бортом послышался шум воды. Для тех, кто мог видеть этот участок океана, открылась невообразимая картина. Сперва на поверхности воды появился бурун, который рос в размерах. Потом в воде образовалась впадина очертаниями похожая на корпус корабля. А дальше начиная с бушприта из режима невидимости стал выплывать парусник, постепенно появляясь до кормы. Он выглядел в точности как его и описывали те, кому посчастливилось пережить его нападение. Местами дырявый, прогнивший корпус, рванные паруса и оснастка на полусгнивших перекошенных реях и мачтах. Покрытые толстым слоем окиси, в артиллерийских портах, в три ряда торчали бронзовые пушки. На клотике грот-мачты развевался «Весёлый Роджер». А на палубе, крича и размахивая абордажными саблями, скакало около сотни пиратов в рванных тельняшках с полуразложившимися телами. Вся эта гротескная картина, своей запредельной нереальностью, навевала природный ужас.

— Всем, приготовиться к бою! — скомандовал через коммуникатор Волков, — ждём, когда они высадятся к нам.

Летучий Голландец приближался. В воздух взвились кошки, впиваясь в борт сухогруза. Через несколько минут борта обеих судов соприкоснулись и на палубу, размахивая оружием, высыпала весёлая ватага. Кан с Беррелом у другого борта изображали панику, мечась по палубе. Часть пиратов кинулась к ним, а основная масса побежала ко входу в трюм за добычей. Из носового и кормового люков начали в две цепочки выбегать ящеры. Одна прикрывала своих командиров, а другая блокировала путь к отступлению, постепенно окружая пиратов. Но те и не планировали никуда отступать. В это время, включив режим невидимки, Иван перепрыгнул через борт на палубу Голландца и приступил к поиску капитана потому, что среди нападавших не было видно старшего того, кто бы управлял боем.

В это время Итцель лихорадочно пыталась определить, каким боеприпасом бить по живым трупам.

— Тут нейротоксин или бронебойный точно не подойдут, — подумала она, — либо зажигательный, либо разрывной.

Первый выстрел был просто поглощён, а по пирату пробежала волна искр. Бронебойный оказался эффективнее, и следующая цель после попадания разлетелась в пыль, а его сабля со звоном покатилась по палубе. Но радость принцессы была преждевременна. Через несколько секунд кучка пыли задрожала и начала собираться, формируя тело того же самого пирата, который в итоге слегка вздрогнул, по нему прошла волна энергии и он, подобрав своё оружие, снова пошёл в наступление.

— Да эти мертвецы ещё в добавок и бессмертные, — с досадой воскликнула изумлённая Итцель.

А на палубе дела обстояли ничуть не легче. Ящеры наступали, сжимая кольцо и наносили сокрушительные удары своими тяжёлыми макуауитлями. От каждого удара очередной пират так же рассыпался в порошок, а потом тут же восстанавливался и атаковал в ответ.

— Они малоэффективны против нас, — прокричал сквозь шум боя Хелл, — но рано или поздно возьмут нас измором. Что-то я не заметил, чтобы они начали уставать.

— Просто продолжаем давить, — в ответ заорал Кан, — всегда найдётся выход.

Глава 18

Иван ворвался в капитанскую рубку. В полумраке, залитом мертвенно-голубым светом огромного монитора, копошилось нечто бесформенное. Двенадцать длинных, гибких щупалец спрута с невероятной скоростью порхали над сенсорной панелью. Каждое движение порождало каскад команд: на сухогрузе в этот момент сотня «пылевых» пиратов синхронно атаковала и наносила удары.

Заметив Волкова, спрут издал свистящий звук. Двумя щупальцами он нажал комбинацию «Auto-Combat», переводя команду на алгоритм, а остальными десятью выхватил из стоек тяжелые палаши и топоры.

— Потанцуем, — прорычал Иван, активируя броню и две абордажные сабли.

Бой начался мгновенно. Спрут не был фехтовальщиком в привычном смысле — он был мультипроцессором. Его атаки шли не по очереди, а одновременно со всех сторон. Иван едва успевал парировать удары двух клинков слева, как сверху обрушивался тяжелый топор. Сталь звенела о сталь, искры засыпали пульт управления.

Они вывалились на палубу под холодный свет луны. Здесь спрут развернулся в полную мощь. Пользуясь своей анатомией, он цеплялся присосками за мачты, зависая в воздухе, и метал в Ивана всё, что попадалось под щупальца: тяжелые ядра, обрывки цепей, обломки рангоута. Ивану приходилось крутиться волчком, чтобы не быть раздавленным.

— Твоя система держится на векторах индукции, — тяжело дыша, крикнул Иван, уходя от очередного выпада. — Давай проверим, как ты справишься с потерей периферии!

Выждав момент, когда спрут максимально растянулся для «всеохватывающего» удара, Иван активировал форсаж. Два широких росчерка клинков — и пара щупальцев, всё еще сжимающих оружие, шлепнулась на доски. Спрут взвыл, его координация нарушилась. И тут он совершил трагическую ошибку. Видя неизбежность поражения, он попытался нанести Ивану ментальный удар, который тут же отзеркалив, ударил в ответ по хозяину, окончательно выбив его из колеи. Следующим рывком Иван подсек оставшиеся щупальца монстра и мощным пинком сапога отправил извивающуюся массу за борт. В темной воде уже мелькали массивные тени кашалотов, ждавших своей порции протеина.

Иван не стал смотреть вниз. Он бросился обратно к терминалу. На мониторе отображалась сетка боя на сухогрузе: красные точки (ящеры) были прижаты к бортам серым облаком неуязвимых пиратов.

«Ищите несущую частоту…» — лихорадочно соображал он, разбивая защитные протоколы. — «Если я не выключу магнитную ловушку прямо сейчас, от ребят останутся только воспоминания». Вот только бы ничего тут не повредить.

Пальцы в боевых перчатках вбили финальную команду: NULL_GRAVITY_FIELD_OFF.

На экране монитора тысячи векторов силы, удерживавших нанопыль в форме людей, мгновенно обнулились. Иван выглянул в иллюминатор и увидел, как над палубой сухогруза вместо грозных пиратов внезапно повисло густое серое облако, которое через секунду опало на неё безжизненной пылью.

Бой был закончен, наступила оглушительная тишина, нарушаемая только плеском волн.

Шорр Кан брезгливо отряхнул себя от серого налета, который мгновение назад был яростным головорезом с саблей.

— Сражаться с призраками — сомнительное удовольствие, — проворчал он.

Иван, тяжело дыша, вышел на палубу «Летучего голландца». Его броня была исцарапана обломками, которыми швырялся спрут, но в итоге он получил главный трофей — корабль-призрак.

Соломон и Механо немедленно приступили к взлому систем захваченного корабля.

— Босс, этот «кальмар» был не просто пиратом, — сообщил Механо, чей голос дрожал от технического восторга. — Его корабль — это высокотехнологичная подлодка-трансформер. Рванные паруса и гнилые борта — всего лишь голографическая проекция поверх сверхпрочного титанового корпуса.

Соломон дополнил общую картину:

— Я извлек координаты из памяти системы. Этот спрут, вероятно, представитель редкой расы декаподов-инженеров, использовал энергию Храма Древних для подзарядки своих «пылевых» солдат. Теперь у нас есть:

— корабль, способный выдержать давление в Бездне Кайрос.

— частотные ключи для прохода сквозь охранные системы Храма.

— данные о том, что на дне что-то… проснулось.

Именно это «что-то» и заставило капитана-спрута бежать с глубины и заняться пиратством на поверхности, так как он боялся возвращаться домой.

Иван посмотрел на темную гладь океана. Там, под пятью милями воды, в вечной тьме, ждал Храм.

— Итцель, готовься, — сказал Волков. — Мы пойдем с тобой вдвоем на этом трофейном «Голландце». Остальным там делать нечего.

— Дифферент на нос — 10 градусов, скомандовал Иван бортовому ИИ, — срочное погружение.

«Голландец» сложил голографические паруса и, превратившись в обтекаемую черную сигару, начал стремительное падение в бездну Кайрос.

За иллюминаторами разворачивалось величие подводного мира: мимо проносились светящиеся медузы размером с дом, стаи прозрачных змеевидных рыб и гигантские полипы, пульсирующие холодным неоном. На глубине свет солнц исчез окончательно, сменившись абсолютной тьмой, которую прорезали лишь мощные прожекторы корабля.

На самом дне впадины, в кольце из действующих черных курильщиков, покоилась Пирамида Древних. Она была построена из обсидианового камня, который не отражал свет, а словно впитывал его.

— Иван, посмотри на датчики давления, — прошептала Итцель. — Нас здесь должно было превратить в молекулярный блин, но вокруг корабля возник кокон из статического электричества. Пирамида узнала «Голландца».

Корабль мягко вошел в исполинский шлюз в основании пирамиды. Вода с шумом ушла, сменившись сжатым, пахнущим озоном воздухом. Тяжелая плита люка откинулась.

Когда Волков и Итцель ступили на полированный пол ангара, из тени вышел странный субъект. Это была голограмма, но настолько плотная и детализированная, что казалась живой. Перед ними стоял классический морской разбойник: в треуголке, с пышной седой бородой, заплетенной в косицы, и на деревянном протезе вместо правой ноги. На его плече сидела жутковатая механическая летучая мышь-вампир, которая скалила зубы-иглы.

— Абордажный крюк мне в левое ухо! — взревел старик, вскидывая тяжелый мушкет. — Сквигги, фас их! Спрутово отродье решило вернуться за добавкой?! Тысяча чертей под киль этому скользкому предателю!

— Спокойно, уважаемый, — Иван поднял пустые ладони. — Если вы ищете хозяина этого корыта, то он сейчас кормит рыб на поверхности. Я — Иван Волков, командор флота «Звёздные волки».

ИИ замер. Его единственный глаз (второй закрывала кожаная повязка) сузился, сканируя ДНК героев. Летучая мышь на плече недовольно щелкнула крыльями.

— Ржавый якорь мне в глотку… — ИИ опустил оружие и сплюнул призрачной слюной. — Люди? Настоящие? Живые? Гром и молния, я ждал вас целую вечность, пока этот многоногий недоносок не превратил мой Храм в вертеп!

Он представился как Билли Бонус, главный вычислительный модуль Храма.

— Я знал этого спрута, Джима Голди, еще когда он был размером с мизинец и плавал в планктоне, — проворчал Билли, ковыряя «деревянной» ногой стык плит.

— Я сам пристрастил его к технологиям Древних, думал вырастить себе помощника. Обучил его управлению Smart Dust — этой чертовой нанопылью на ферромагнитах. Помог собрать «Голландца», чтобы он мог выходить на поверхность за ресурсами.

Билли в сердцах стукнул кулаком по стене, и по залу прошла вибрация.

— А этот склизкий Филей — чтоб ему пусто было! — дождался, пока я уйду в режим гибернации для дефрагментации памяти, украл коды доступа к облаку наночастиц и сбежал! Сделал из высокотехнологичного инструмента армию безмозглых зомби для грабежа барж с овощами. Болтаться ему на рее, какая низость!

Билли повернулся к Ивану, и его облик на мгновение замерцал цифровыми помехами.

— Он бросил меня тут одного с этой кровожадной мышью. Но раз вы пришлепнули этого предателя и вернули мне мой корабль… значит, пророчество Древних не такое уж и вранье.

Билли Бонус, довольно ворча и ковыляя по залу, подвел героев к двум монолитным плитам, которые с шипением разошлись.

— Отдать кормовые и носовые! — скомандовал ИИ, указывая на мерцающую капсулу, заполненную густым синим гелем. — Командор, твои кишки хоть и укреплены, но заживают медленнее, чем сохнет палуба в штиль. Лезь внутрь. Сквигги, не кусать его за уши, он нам еще нужен!

Волков погрузился в био-раствор. Наноботы, управляемые Билли, за считанные минуты перестроили его метаболизм. Теперь регенерация ускорилась на 20%. Когда Иван выбрался наружу, Билли протянул ему массивный сегментированный пояс из темного матового металла.

— Это тебе, Пояс Ориона, чтобы штаны не спадали при абордаже, — ухмыльнулся пират. — По команде этот пояс разворачивается в бронештаны из композита, который выдержит прямое попадание из рельсотрона. Третья деталь твоего доспеха, парень. Скоро будешь выглядеть как настоящий Лорд Пустоты.

Повернувшись к девушке, Билли галантно приподнял треуголку.

— А для прекрасной дамы, чьи глаза сияют ярче сокровищ «Эспаньолы», у меня припрятан особый наряд. Поднять якоря!

Из пола поднялся пьедестал, на котором лежал комок жидкого золота. Как только Итцель коснулась его, металл живым потоком потек по её телу, превращаясь в полный комплект золотистой чешуйчатой брони. Она была легкой как шелк, но прочной как обшивка линкора, идеально подчеркивая фигуру и мгновенно адаптируясь к каждому движению.

— Ну а теперь — главное блюдо, — Билли ударил деревянной ногой по полу, и голограмма пирамиды сменилась видом на гигантские подводные доки. — Джим Голди был мелким воришкой, он не знал главного кода. В этих ангарах пылились они — семь тяжелых биокрейсеров.

Огромные, похожие на хищных глубоководных скатов, корабли пробудились. Их органические двигатели выбросили облака пузырей, а встроенные ИИ синхронизировались с флагманом Волкова.

— Эти малютки подчиняются только прямому приказу адмирала, — Билли гордо выпятил грудь. Когда они поднимутся из пены, твой флот получит такое усиление, при виде которого армада вторжения Магелланийцев решит, что за ними пришел сам морской дьявол!

Семь теней отделились от дна и, набирая скорость, устремились вверх, к поверхности, где их уже ждали основные силы флота Волкова.

Над впадиной Кайрос разыгрался шторм, но его истинная причина крылась не в ветре, а в том, что поднималось из бездны. Корабли флота «Звёздных волков», дежурившие на орбите, зафиксировали колоссальный подъем энергии.

Сначала океан вспенился холодным белым кипятком. Огромные массы воды начали вздыматься куполами, словно под ними надувались титанические пузыри. И вот, один за другим, поверхность пробили острые, как плавники акул, форштевни.

Семь тяжелых биокрейсеров Древних вырвались на простор. Вода стекала с их обтекаемых корпусов водопадами, обнажая иссиня-черную поверхность, напоминающую кожу гигантских скатов. Они не просто плавали — они левитировали в нескольких метрах над волнами, удерживаемые гравитационными подушками.

Вокруг каждого корабля разливалось едва заметное марево: тёмная материя внутри их органических реакторов пульсировала, восстанавливая микротрещины после чудовищного давления глубины. Их орудийные порты, похожие на жабры, медленно открывались, выпуская лишний пар и излишки тёмной энергии.

В этот момент по всем каналам связи флота, прорвался хриплый, громовой хохот, перекрывающий шум шторма.

На главных экранах мостиков возникла голограмма: бородатый пират в треуголке, ласково поглаживающий летучую мышь на плече.

— Свистать всех наверх, сукины дети! — проревел Билли Бонус, эффектно сплевывая в сторону (хотя слюна тут же растворилась цифровыми пикселями). — Отдать кормовые и носовые! Глядите, какую армаду я вам привел из самой преисподней! Эти малютки жрали тьму еще до того, как ваши деды научились строить плоты!

Биокрейсера, словно подчиняясь его жесту, синхронно взревели органическими двигателями. Гул пробрал экипажи до костей — это был звук не машин, а живых существ, жаждущих битвы.

Когда на палубу линкора вышел Иван Волков. Его новые бронештаны, развернувшиеся из пояса, матово поблескивали, дополняя облик совершенного солдата.

— Ух ты, какой прикид, — восхитился Шорр Кан, — подкинешь адресок портного?

— Не выйдет, — отшутился Иван, — это эксклюзивный экземпляр.

Рядом с ним, ослепляя всех отраженным светом, стояла Итцель. Её золотая чешуйчатая броня переливалась, словно расплавленный металл, идеально подчеркивая каждый контур тела.

— Командор, — голос Хелла Берелла дрогнул от восхищения. — С таким усилением мы… мы непобедимы.

— Да, в нашем полку значительно прибыло, — Волков посмотрел на навигатор, который уже поймал новый сигнал. — Билли, принимай командование крейсерами. Мы уходим в прыжок. Нас ждут следующие две точки и конечно же море приключений.

Семь крейсеров, повинуясь воле ИИ-пирата, выстроились в идеальный боевой клин за суперлинкором и прикрывая стоящий в арьергарде, авианосец. Флот Волкова окутался коконом тёмной энергии и исчез в пространственной складке.

Глава 19

Выход из гиперпространства сопровождался резким всплеском гравитации: флот буквально «вывалился» в систему Гелиос-Танатос. Перед путешественниками развернулась величественная и пугающая картина космического каннибализма.

В центре системы пылал Красный гигант — рыхлый, багровый шар невероятных размеров, занимавший добрую треть обзора. Его внешние слои, раздутые и нестабильные, невидимыми путами тянулись ко второму участнику танца. Белый карлик, крошечная, но невообразимо плотная точка ослепительно-синего света, жадно поглощал материю своего соседа. Между ними вытянулся сияющий аккреционный диск — огненный мост из раскаленной плазмы, закручивающийся в смертоносную спираль.

Самым поразительным была траектория планет. Они не двигались по привычным кругам, а выписывали колоссальную математическую восьмерку, бесконечно перетекая от тепла гиганта к ледяному дыханию бездны.

Нифльхейм (Ледяная обитель): Внешняя планета, идущая по широкой дуге. Громадные ледяные шапки сковали её полюса, спускаясь почти к самому центру. С орбиты она казалась драгоценным опалом: ослепительно белые края и лишь узкая, изумрудно-коричневая полоса умеренного экватора (около 25% поверхности), где теплилась жизнь. Именно там, среди фьордов и вечных туманов, высились твердыни викингов.

Муспелль (Пустынный зной): Планета внутренней петли. Она проносилась в опасной близости от гравитационного моста звезд. Это был мир бесконечных красных песков и выжженных скал. Лишь в глубоких тектонических разломах скрывались редкие, но гигантские оазисы, вокруг которых ютилась цивилизация жаб-торговцев, прячась от безжалостных вспышек Белого карлика.

— Ты только посмотри на это, Иван, — Билли Бонус вывел данные на тактический стол. — Гравитационные колодцы здесь такие, что обычный корабль размажет в лепешку. Но наши биокорабли… они чувствуют этот ритм и найдут путь получше любого лоцмана.

Иван Волков молча наблюдал, как золотые доспехи Итцель вспыхивают в сине-красном спектре двойной звезды. На горизонте ледяного Нифльхейма уже показались огни орбитальных боевых платформ планетарной обороны, стилизованных под гигантские драккары.

Едва «Тихарь» вошел в атмосферу Нифльхейма, ожили голографические терминалы связи. Огромные платформы, парящие над зубчатыми пиками гор, вспыхнули руническим светом.

— Говорит береговая стража Хеарота, — раздался низкий, вибрирующий голос. — Мы приветствуем гостей под сенью Великих Звезд. Назовите цель вашего визита, пока наши орбитальные орудия не сочли ваше молчание вызовом.

Волков, сохраняя ледяное спокойствие, нажал кнопку передачи:

— Мы прибыли с мирными намерениями. Нас ведут интересы науки — мы археологи, исследующие древние следы и артефакты, которыми так богата ваша земля.

Секундное замешательство на той стороне сменилось коротким приказом:

— Садитесь на западном склоне. Король Харальд Грозный ждет вас в Золотом Чертоге.

«Тихарь» опустился на площадку, вырубленную прямо в скале. Команда — Волков в парадном мундире, блистающая золотом Итцель, гибкий и опасный Шорр Кан и сосредоточенный Хелл Берелл — направилась к цитадели.

Интерьер Хеарота подавлял своим суровым величием. Это был чистый норманнский стиль, возведенный в абсолют: массивные колонны из окаменевшего дуба подпирали своды, украшенные искусной резьбой в виде переплетенных змей. Стены были увешаны тяжелыми гобеленами и щитами на которых виднелись шрамы от лазерного оружия, с перекрещенными под ними тяжёлыми, щербатыми секирами.

На высоком троне, выкованном из обломков вражеских кораблей, восседал Харальд Грозный. Это был человек-гора: мощный, седой, с бородой, заплетенной в тугие косы, концы которых были скреплены железными кольцами. Его голову венчала простая, но внушительная стальная корона.

От подножия трона тянулся бесконечный дубовый стол. За ним рядами сидели воины в мехах и чешуйчатой броне. Несмотря на обилие еды и пенистого пива с медом, в зале царила гнетущая тишина. Лица воинов были мрачнее туч Нифльхейма, а в глазах читалась затаенная скорбь. В исполинском камине с треском прогорали целые бревна, а на вертеле, медленно вращалась туша северного оленя, наполняя зал густым ароматом жареного мяса.

Харальд тяжело поднялся. Каждый его шаг отдавался гулким эхом.

— Приветствую путников, — голос короля был подобен сходу лавины. — Археологи, говорите? Что ж, сейчас не лучшее время искать древние камни, когда у нас крадут живое сокровище. Но законы гостеприимства святы. Садитесь.

Он указал на почетные места рядом с собой. Слуги тут же наполнили кубки гостей хмельным, крепким напитком.

Харальд Грозный тяжело опустил кубок на дубовый стол, и гул в зале мгновенно стих. Только треск жира в камине нарушал тишину, пока король собирался с мыслями.

— Вы называете себя археологами, — начал Харальд, и его глаза сверкнули из-под густых бровей. — Тогда вы должны знать, что эта система — одна большая братская могила. Пятьсот лет мы, люди Нифльхейма, ведем войну с жабами-переростками и наемниками Муспелля. Это не просто война за ресурсы, это битва за выживание. Когда наши орбиты сходятся в «восьмерке», небеса закипают, и мы обмениваемся ударами, которые стирают города.

Король коснулся массивного голографического проектора на столе. Над блюдом с олениной возник образ девушки: статная, с копной платиновых волос, в форме адмирала флота. Её взгляд был таким же стальным, как корона отца.

— Моя дочь, Ингрид — Гордость Севера. Она родилась в рубке линкора во время боя и научилась отдавать приказы раньше, чем петь саги. В свои девятнадцать она разбила «Пылающий флот» Муспелля у коронного моста. Она — сердце нашего флота. Пока она вела драккары в бой, наши воины верили, что боги на нашей стороне. Муспелль дрогнул. Они поняли, что честным металлом им нас не взять.

Голос Харальда стал хриплым от сдерживаемой ярости.

— Месяц назад их эмир прислал депешу. Мир. Полная капитуляция Муспелля в обмен на свободный проход их торговых караванов. Встречу назначили на нейтральной территории — астероиде «Слеза Одина» в старой шахте К-14. Пустое, выработанное место.

Ингрид отправилась туда с небольшим конвоем, веря в кодекс чести воина. Но вместо послов её ждали блокираторы пространства и элитный отряд наёмников. Мой адмирал, мой ребенок… её похитили. Теперь эти твари запросили выкуп: весь запас изотопов Танатоса, накопленный нами за века. Если мы заплатим им такую цену, Нифльхейм погаснет — у нас не останется энергии для боевых кораблей, их орудий и щитов, обогрева жилищ. Если откажемся — они объявят турнир, где главным призом будет она.

— А что в этом случае получат они? — поинтересовался Иван.

— В первом случае они ослабляют нас и усиливают себя, — ответил Харальд. — Во втором… каждый, желающий сразиться за приз, а таковых будет шестьдесят четыре, чтобы стать участником турнира, должен внести один миллион империалов. Проигравших будет шестьдесят три бойца и их взнос уйдёт в казну эмира. Равно как и победитель, получая приз, оставляет взнос организатору игр. А победителем может стать воин, которого выставит сам эмир. И тогда Ингрид так и останется у них в плену, а эмир получит средства для закупки боевых кораблей и наёмников.

— Я вижу за этим столом много славных воинов, — отметил Волков.

— Никого из них не допустят на турнир, — с горечью сказал король, а сидящие за столом дружно взвыли от досады. — Хотя каждый, не задумываясь готов отдать свою жизнь за нашу Валькирию. И напасть на них, как ты сам понимаешь, в этой ситуации мы не можем. Заложник… однако.

— Какие условия для участия гладиатора, — задал вопрос Иван, — какие ограничения?

— Никаких, — ответил король, — разве только ты должен быть разумным, не диким зверем. А так, любое холодное оружие, щит, любая техника боя.

В зале повисла тяжелая, свинцовая тишина. Суровые воины сжали рукояти топоров. Иван Волков медленно поднялся, его взгляд был устремлен прямо в глаза короля.

— Король Харальд, — голос Ивана прозвучал отчетливо и властно. — У меня есть предложение. Мне необходимо знать точное местонахождение Храма Древних, скрытого в ваших льдах. Нужен проводник. Укажите мне путь к нему, и я приложу все усилия для того, чтобы вернуть Ингрид и сделать так, что Муспелль забудет дорогу к вашим границам. Мой флот на орбите, мои ястребы голодны и жаждут битвы.

Король долго смотрел на Волкова, оценивая его уверенность и стальной взгляд, не обещающий его врагам ни жалости, ни излишних сантиментов.

Харальд Грозный медленно кивнул, обдумывая слова Ивана. План эмира был циничен и безупречен: либо разорить Нифльхейм, забрав изотопы, либо устроить кровавое шоу, где шансы на спасение Ингрид стремились к нулю.

— Ты хочешь принять участие в турнире, — произнес Харальд, и в его голосе послышался металл. — Но если ты проиграешь, на что тогда я смогу надеяться? Я не против дать тебе проводника к Храму. Всё равно никто не может в него войти, не зная давно утерянных рун. Но я хочу увидеть, чего ты стоишь в хольмганге, кем покажешь ты себя на эйнвиги.

Король жестом указал на высокого воина, стоявшего по правую руку от трона.

— Олаф! Покажи гостю, как бьются северяне.

Олаф, лучший боец Хеарота и претендент на руку Ингрид, вышел в центр зала. В его руках был тяжелый меч каролингского типа. Иван Волков спокойно встал напротив, его рука привычно легла на рукоять Шалома», активировав катану.

Поединок в тронном зале.

Олаф взревел и внезапно нанес быстрый наклонный удар, в район шеи. Волков не шелохнулся, пока сталь не оказалась в дюймах от его головы.

Молниеносным движением Иван выхватил свой меч. Вместо того чтобы блокировать удар силой, он выбросил клинок навстречу шее противника. Олаф сам, инерцией своего удара по оружию противника, едва не насадил себя на острие Волкова.

Норманн в последний миг сумел затормозить свой удар, почувствовав холод стали у сонной артерии. На коже проступила тонкая алая царапина.

Смерть была так близка. Переведя дух и облизнув сухие губы, северянин отскочил и резко нанес мощный, вертикальный рубящий удар по корпусу. Иван широким ударом снизу подбил клинок Олафа вверх, уводя его с траектории, и тут же с верхнего положения, рубанул мечом вниз по кольчуге викинга. Клинок Волкова со свистом прочертил линию по доспеху Олафа, едва не коснувшись плоти. Рассечённые стальные кольца со звоном покатились по полу.

— Довольно! — Харальд вскочил, ударив кулаком по столу. — Я видел достаточно. Твои движения быстры, как молния, а глаз верен. Олаф — лучший из моих людей, но ты… ты сражаешься не как человек, а как сама тень смерти.

Король обернулся к своим воинам:

— Археолог идет на турнир. И если он вернет мою дочь, он получит всё, о чём бы меня не попросил.

Король Харальд выделил в проводники своего самого молчаливого следопыта, старого Ульфа, который знал тропы, где лед поет под ногами. Путь к Храму лежал через Завывающее ущелье, где вечные бури заставляли технику глохнуть, и только воля вела путников вперед.

В самом сердце вечной мерзлоты, зажатая между двумя хребтами, высилась Пирамида Древних. Её ледяные грани были настолько гладкими, что снег не мог за них зацепиться. Когда Волков подошел к подножию, поверхность завибрировала, и по отдающему голубизной монолиту побежали руны, светящиеся небесным золотом. Грань пирамиды просто растаяла, открывая проход в зал, залитый мягким светом.

В центре зала, над постаментом из чистого кристалла, соткалась фигура. Это была женщина неземной красоты с длинными белыми косами, уходящими в пол. На её голове сияла золотая корона с расправленными крыльями, а глаза светились разумом древних звезд.

— Ты пришел ко мне дорогой китов, пересекая бездну, где гаснут солнца, — голос ИИ «Фрейя» звучал как перезвон ледяных арф, но в нем слышалась мощь тектонических сдвигов. — Я ждала того, чьё появление активирует древние руны. Сын звезд, ты ищешь не золото, но справедливость, и я дам тебе сталь, способную её свершить.

Фрейя протянула руки, и потоки наноботов окружили Ивана.

— Твоя плоть станет подобна корням Иггдрасиля — её не сломить, не вырвать.

Волков почувствовал, как по жилам разливается жар.

— Теперь твоя природная выносливость усилена, позволяя сражаться дольше.

Из ниш в полу выплыли последние элементы его снаряжения. Перчатки плотно обхватили предплечья, интегрируя с нервной системой и увеличивая силу захвата. Сапоги с гравитационными компенсаторами защелкнулись на голенях, давая идеальную устойчивость и возможность совершать рывки, недоступные человеческому глазу.

— Война — это танец воронов, — произнесла Фрейя, и пол пирамиды начал уходить вниз, открывая гигантский ангар. — Забирай моих детей.

Внизу, в идеальном порядке, стояли двенадцать десантных кораблей. Это были хищные, похожие на наконечники копий суда. Их главной особенностью были абордажные модули на носу — усиленные сверла-тараны с магнитными захватами, способные пробить борт вражеского линкора и мгновенно высадить десант прямо в коридоры корабля противника.

— Наполни их своей яростью, сын мой. Пусть враг узнает, что гнев Древних вернулся в эту систему. И прошу — спаси Ингрид, спаси мою любимицу.

Глава 20

Флот, ведомый Иваном, замер на самой кромке радарного поля Муспелля, превратившись в холодные тени среди космической пыли. Десантные модули уже были загружены ящерами-воинами, сжимавшими в лапах тяжёлые макуауитли. Один сигнал — и этот кулак обрушится на столицу.

Линкор Волкова, сияя в лучах местного солнца, величественно опустился на посадочную платформу Эль-Джубайля, где ровными рядами уже стояли корабли тех, кто прилетел принять участие в турнире. Город поражал воображение: изящные башни, высеченные прямо в скале, перемежались с террасами пышных садов, орошаемых водами древнего оазиса.

В сопровождении невозмутимого Шорр Кана и сурового Хелла Беррела, Иван вошел в палату устроителей Игр. Его заявление о ставке произвело эффект разорвавшейся бомбы: целый линкор на кон в гладиаторских боях!

Эмир Гри-Шш прибыл лично. Когда эта трехметровая гора жира вкатилась в зал, воздух, казалось, стал гуще. На первый взгляд он выглядел карикатурно — массивный жаб в шелках, лениво мигающий выпуклыми глазами. Но Волков заметил, как быстро и расчетливо сужаются его зрачки, оценивая биотехнику.

— Ты ставишь небесную крепость ради возможности доказать свою доблесть? — голос Гри-Шша был вкрадчивым и дрожал от возбуждения. «Глупость человеческая не имеет границ, подумал он про себя, но она… восхитительна и крайне доходна. Так вляпаться в эту вздорную девчонку. Этот турнир был великолепной задумкой и сделает меня богаче Фахри-эмира».

Он довольно прищурился, уже мысленно нанося на линкор свой родовой герб и предвкушая, как легко его чемпион раздавит «влюбленного дурака». Торжественное открытие игр было назначено на завтра.

Как только свет первых лучей коснулся вершины горы, на которой располагался город, прозвучали фанфары, созывающие участников турнира принять участие в играх, а зрителей — насладится зрелищем. Оставив на охране линкора Хелла Беррела, Иван взял Шорр Кана с собой в качестве секунданта. На подходе к арене они увидели сплошной людской поток, возбуждённо стекающийся на кровавое зрелище. На входе Волков предъявил жетон участника и услужливый парнишка из обслуги, проводил их в отдельное помещение с выходом на арену. В помещении был маленький бассейн с вычурной мозаикой на дне, массажный стол, набор для оказания медицинской помощи, фрукты в вазе и кувшин вина на изящном столике восточной работы, а также, стандартный набор оружия и щитов, развешенных на стенах.

— Вполне приличная берлога, чтобы скоротать время, — оглядывая помещение произнёс Шорр Кан.

Раздался повторный звук фанфар, и глашатай пригласил участников на арену.

Иван пошёл занять своё место в шеренге, а бывший диктатор остался стоять у входа в их отдельный кабинет. Глянув на строй, Волков увидел, как людей, так и экзотического, порой немыслимого вида — негуманоидов и мутантов. Их выстроили перед полукруглым балконом-ложей, закрытым плотным пурпурным занавесом. Через несколько минут, завеса поднялась и их взору открылась ошеломительная картина. На высоком ступенчатом троне восседал эмир Гри-Шш собственной массивной персоной. А у его ног на ступенях сидела на золотой цепи с ошейником почти обнажённая принцесса. Выдержав паузу, правитель важно встал и подвёл Ингрид к краю балкона. Она была прикрыта только узкой набедренной повязкой, а руки были закованы за спиной, лишая её возможности прикрыться.

Высокая, стройная с идеальными пропорциями тела. Мягкие правильные черты овального лица ослепительной красоты, длинные светлые волосы, завитые в толстую тугую косу, прямой нос, нежный девичий профиль и пронзительные голубые глаза, в которых видна была несгибаемая воля. На лице читалось явное недовольство от того, что сотни похотливых мужских глаз, буквально пожирали её.

— Уважаемые участники турнира и гости нашего города, — громко воскликнул эмир, — вы имеете возможность лицезреть ту, ради которой прибыли издалека, чтобы принять участие в смертельной схватке! Так пусть же кровь отважных бойцов окропит песок этой арены, а поэты воспоют отвагу победителя!

Вид выставленной на позор, но не сломленной принцессы, переполнял Волкова холодным бешенством.

Её отрешённый взгляд, полный ледяного презрения, медленно скользил по ровной шеренге бойцов. И вдруг, остановившись на Иване, её взгляд, наполнился тихой, отчаянной надеждой, обращенной к нему. Между ними пробежал как бы электрический разряд огромной мощности, навсегда прочно спаяв их сердца.

— Ради неё я выверну на изнанку и поставлю на уши всю Вселенную, — с мрачной решимостью подумал Иван, — а за одно посмотрю, какого цвета потроха у этой жабы-переростка.

А стальная воля в её глазах говорила в ответ: она скорее погибнет, чем покорится чужой злой воле.

Наконец герольд зачитал правила турнира. Бой без доспеха, с любым оружием и щитом по выбору. В любой момент боя, участник поединка может признать своё поражение и остаться в живых, выбыв из состязаний. Каждый боец, в ожидании своего выхода на арену, не может видеть бои других участников, чтобы не иметь стороннего опыта и заранее подготовится. После жеребьёвки начнутся состязания первого отборочного тура. Шеренга разошлась по своим кабинетам. Снова раздался звук труб, возвещающий начало схваток. И Волкову с Каном, за плотно запертыми дверьми стали слышны, звон стали, топот, резкие выкрики и стоны умирающих.

Наконец прозвучал голос герольда: «На арену выходят, звёздный странник по кличке — «Одинокий волк», против маркиза Д'Аржансона из созвездия Девы».

Иван вышел в кожаных штанах с широким ремнём и большой блестящей пряжкой, в высоких замшевых сапогах с рукоятью «Шалома» на поясе, а непокорную шевелюру обрамлял стальной обруч. Его выход с обнажённым, мощным торсом вызвал бурю эмоций в ложе, где сидели благородные дамы с лицами, прикрытыми вуалью. Когда вышел его виз-а-ви, послышался свист презрения. Это был молодой человек, почти ещё мальчик с едва пробивающимися усами и длинными вьющимися волосами. Как и Волков, он был одет в кожаные штаны и сапоги. Так же на нём была белая рубаха с кружевным воротником, а на боку висела длинная сабля с золотым эфесом в богато изукрашенных ножнах.

«Ну вот, мне достался очередной мажор», — печально подумал бывший лётчик-истребитель. А вслух тихо прошипел: «Тебе что, жить расхотелось или ищешь острых ощущений на свою…?

— Я люблю её, я жить без неё не могу, — прошептал в ответ маркиз, — я сватался к ней, но она отказала мне. Может быть так я смогу обратить её внимание к моей скромной персоне.

«Жаль, я не захватил с собой соску-пустышку», — подумал Иван, идя навстречу противнику и активируя из рукояти японский меч.

Когда в руке Волкова с характерным гулом развернулся клинок «Шалома», по трибунам прошел вздох. Маркиз, бледный как полотно, но с лихорадочно блестящими глазами, выхватил свою саблю. Его рука дрожала, но он встал в классическую фехтовальную стойку.

— Свобода и благосклонность принцессы стоит дороже жизни, — выдохнул юноша и бросился в атаку.

Иван даже не сменил позиции. Для него движения маркиза казались медленными, как движения танцующих менуэт. Вместо того чтобы разрубить парня пополам, Волков начал свой «танец милосердия».

Сабля маркиза свистнула в воздухе, но Иван коротким движением ушел в сторону. Его меч лишь кончиком задел плечо юноши, оставляя тонкую красную полосу на вспоротой белой ткани рубахи.

Маркиз развернулся, пытаясь нанести рубящий удар, но Волков мягко заблокировал эфес сабли рукоятью своего меча и, сблизившись, прочертил острием «Шалома» аккуратную линию на груди противника — ровно там, где бьется сердце.

Парнишка, тяжело дыша, снова замахнулся, но Иван перехватил его запястье свободной рукой. Сила Волкова была такова, что кости маркиза жалобно хрустнули. Иван приставил сверкающий клинок к горлу юноши, едва касаясь кожи.

— Ты доказал свою храбрость, боец, — тихо, чтобы слышал только он, пробасил Иван. — Но мертвым ты не нужен ни мне, ни ей. Уходи, пока я не передумал.

Маркиз посмотрел в глаза Волкова, увидел в них одну лишь холодную тьму, и его запал исчез. Он медленно опустил саблю.

— Я… я признаю своё поражение! — выкрикнул он в сторону ложи Эмира.

Трибуны разочарованно загудели — они ждали крови и гирлянды размотанных по арене кишок. Но Гри-Шш лишь хитро прищурился, оценивая, как легко Волков контролировал ход боя. Эмир понял: этот «дикарь» гораздо опаснее, чем кажется.

Иван развернулся и, мельком глянув на ложу, зашагал обратно в темноту коридора. В его душе медленно расплывался густой фиолетовый туман блаженства от перехваченного восхищённого взгляда принцессы.

Первый тур был пройден без лишних жертв.

Под вечер Шорр Кан решил прогуляться по коридорам арены и собрать последние сплетни. Вернувшись, он сообщил Ивану: «Ставки на тебя пока невысоки». Противник у тебя был несерьёзный. И это в общем то хорошо, когда тебя не воспринимают в серьёз. В основном ставят на личного телохранителя эмира — какого-то мутанта с тёмным прошлым. И чаще всего победу одерживают негуманоиды.

На следующее утро рев фанфар расколол раскаленный воздух Эль-Джубайля.

Дождавшись своей очереди, Иван услышал голос герольда: «На арену приглашаются, звёздный странник — «Одинокий волк» и гроссмейстер рыцарского ордена — Гюнтер фон Вюллерслебен из созвездия Волопаса.

— Немчура, — буркнул себе под нос Волков, натягивая на себя кожаную куртку с металлическими заклёпками.

Против него стоял настоящий гигант. Более двух метров роста, косая сажень в плечах, выпяченный вперёд массивный подбородок и зверский быковатый взгляд. В руках у него был классический рыцарский двуручник — цвайхандер, которым он небрежно размахивал из стороны в сторону.

— Das ist Schwein, — прогудел барон, и этот звук, казалось, шел из самой глубины его огромной грудной клетки.

Иван тут же активировал из рукояти «Шалома», такой же клинок. Противник быстрым шагом пошёл вперёд и нанёс мощный рубящий удар. Волков блокировал его своим мечом. Барон сильно надавил и вдруг резким движением ушёл в сторону, ослабив давление, пропуская противника мимо себя и напоследок чиркнув остриём клинка по корпусу. На левом боку Ивана начало расплываться малиновое пятно. Собравшись, он в свою очередь нанёс удар барону. Тот спокойно принял удар на свой меч и с математической точностью повторил уклонение с последующим ударом. Постепенно Волков стал покрываться сетью кровоточащих порезов.

— И это с учётом усиленной кожи, — подумал он, — теперь остаётся надеяться на регенерацию. Как же всё-таки достать эту самонадеянную тушу?

«Вспомни Дзигаро Кано», — внезапно прорезался в сознании спокойный голос ИИ.

«Точно! Поддаться, чтобы победить», — мелькнула мысль.

Во время очередной атаки барона, Волков сделал вид, что оступился и повалился назад. Гроссмейстер, издав радостный вопль, кинулся вдогонку отползающему Ивану, чтобы добить его. Он наносил удар за ударом, пока его противник вяло отбивался и наконец уткнулся ничком в песок. Гюнтер навис над побеждённым и медленно занёс над головой меч для последнего, смертельного удара. Злорадная улыбка играла на его губах. И тут внезапно, распрямившись как пружина, Иван нанёс с колена прямой удар цвайхандером.

Песок арены жадно впитывал кровь барона, а рев трибун Эль-Джубайля достиг такого накала, что, казалось, стены арены сейчас рухнут. Гюнтер фон Вюллерслебен, еще секунду назад считавший себя хозяином положения, застыл с занесенным мечом, глядя на рукоять «Шалома», торчащую из своего живота, с выражением бесконечного изумления.

Волков рывком поднялся, выдергивая клинок. Тело гроссмейстера рухнуло на песок со звуком сдувающегося воздушного шарика — выпуская наружу всю его спесь и самодовольство.

Уходя, Иван снова поймал взгляд Ингрид, который значил для него больше, чем любая победа.

Глава 21

В очередной раз прошвырнувшись по кулуарам арены, Шорр Кан принёс свежие новости. Его хитрая физиономия светилась самодовольством интригана.

— После боя с бароном ставки на тебя повысились. Говорят, ещё один-два таких боя и можешь ждать к себе в гости тайных убийц от эмира. Он не любит незапланированных победителей.

— Думаю, ещё придёт время, когда уже мне представится возможность рассказать ему — кого не люблю я, — зловеще произнёс Волков.

Пение труб возвестило начало третьего дня соревнований. Иван с Каном спокойно сидели за столиком и потягивали терпкое красное вино из бокалов.

— Пейте-пейте… пока оно не приправлено ядом, с ухмылкой произнёс Шорр, — скоро такой возможности может и не представиться.

— Ну, на данный момент для меня главное не захмелеть перед выходом. Об отраве будем думать, когда её подадут к столу, — задумчиво глядя на запотевшее матовое стекло произнёс Волков.

Наконец герольд объявил: «На арену приглашаются, звёздный странник — «Одинокий волк» и космический бродяга — «Мимик».

Иван вышел из полутьмы помещения арены, на мгновение ослепнув от солнца, стоящего в зените. Постепенно привыкнув к яркому свету, он увидел своего противника. Более несуразное существо, он встречал только приезжая на лето в деревню к бабке с дедом. Перед ним стояло именно существо. Длинный как жердь, тощий, с длинными соломенными волосами, полностью скрывающими лицо, в вытянутой мешковатой одежде — натуральное огородное пугало, с тем лишь отличием, что у него было две ноги. И в руках он держал обычный сучковатый дрын.

Но этот пасторальный вид противника, только напряг майора ещё больше.

— А ведь он, при всей своей нелепости, сумел пройти уже два поединка, — подумал он, — тут уж точно нет места случайности.

По привычке активировав из рукояти японский меч, он медленно пошёл навстречу противнику. Тут же «пугало» начало своё движение навстречу Волкову. В его руках как-то незаметно палка превратилась в точно такое же оружие, как и у Ивана. Смутная догадка дрожью пробежала по телу. Для подтверждения своей догадки, он начал едва заметно припадать на левую ногу и с огорчением увидел, как и противник в точности воспроизвёл его походку.

«Ну конечно же — Мимик, — вспыхнула мысль в голове, — на этот раз мне предстоит бой с самим собой».

С осторожностью вступив в схватку, Иван нанёс удар мечом в пол силы. Мимик тут же нанёс ответный удар, в точности повторив движение Волкова. Начался бессмысленный танец абсурда, в котором противник просто мгновенно имитировал все движения майора. По началу висел вопрос — как он планирует победить, просто отзеркаливая то, что видит перед собой? Но постепенно от непрерывного мелькания одинаковых движений, начало пестрить в глазах, а голова кружиться. Ощущение полной безысходности, давило на психику всё сильнее.

«Может попробовать вести бой по-другому, — промелькнула шальная мысль, — начать действовать абсурдно, алогично или намеренно совершить «ошибку», в которую Мимик поверит и скопирует её, подставившись под настоящий удар».

Иван начал совершать нелепые манёвры и когда противник в точности повторял его движения, наносил внезапный резкий удар… тут же попадая на его подобие.

— Ну вот и конец, — с горечью подумал Волков чувствуя, как силы уходят на этот бессмысленный фарс.

И тут в его уме раздался голос ИИ: «Уйди за грань, из-за которой ты сможешь вернуться обратно, а твой противник, отправившись за тобой — уже нет».

Потратив несколько секунд на раздумье, Иван трансформировал меч в короткую рапиру. Сделав для отвода глаз несколько финтов с ней и дождавшись зеркального повторения от Мимика, он вдруг резко всадил её себе в живот.

— Один спичечный коробок влево от пупка и один вниз, — напутствовал их своими лагерными байками старый зек, когда они, подростками собирались вокруг него, послушать устные мемуары его нелёгкой жизни, — там как раз нет никаких жизненно важных органов. Втыкаешь туда заточку, и можно в лазарете откосить от карцера или избежать смертельных разборок в бараке.

«Лишь бы добрая сталь пробила усиленную кожу, — промелькнула мысль, — а потом вся надежда на регенерацию».

Усилие, подстёгнутое отчаянием, позволило добиться цели, и Иван почувствовал, как холод клинка проникает внутрь, вызывая ослепительную вспышку боли, от которой он упал на колени, согнувшись пополам. Он уже не видел, как Мимик, верный своей природе, в точности повторил этот жест и рухнул замертво, орошая песок густой оранжевой кровью. Как от неподдельного ужаса исказилось лицо принцессы. И не слышал, как скандируя ревут трибуны, поражённые его волей к победе.

Подскочивший Кан, рывком вытащил клинок из раны и на себе потащил Волкова под покров их бокса. А струйка крови из раны, тянущаяся вслед за ними, постепенно уменьшалась, полностью прекратив течь уже на входе в помещение.

Пол ночи Иван метался в горячечном бреду, выкрикивая бессмысленные обрывки фраз. А потом затих до утра. Когда после пробуждения Кан снял с него повязку, на месте прокола красовался аккуратный шрам, размером с монетку. Волков попытался встать и пройти по комнате. В голове ещё слегка шумело и немного покачивало. Но в общем, смело можно было сказать, что он родился заново.

— В какой-то момент я было решил, что у тебя рассудок помутился, — произнёс Шорр, — ты бы видел свой взгляд перед тем, как нанёс себе удар. Но вот, кто бы подумал — оказалось, что это хитрый тактический ход.

— Скажи ещё, что твоя инсценировка самоубийства, была чем-то хуже, — парировал Волков чувствуя, как в голове ещё гуляет эхо боли.

— Я всегда говорил, что мы с тобой в чём-то похожи… в образе мышления, что ли. И результат на лицо — мы всё ещё живы, несмотря на старания наших врагов. А вот многие из них — уже нет. Ты то как, сможешь выйти?

— А у меня есть выбор? — устало ответил Иван, откинувшись на кушетке и собирая силы для следующего боя.

Четвертый день турнира встретил Ивана сухим, обжигающим ветром. Его противником оказался приземистый, неохватный в плечах крепыш из системы Альдебарана. В руках он держал массивный ростовой щит с глубоким изгибом и длинными стальными шипами по нижнему краю.

Едва прозвучал сигнал, коротышка с глухим стуком вогнал щит в песок, превратившись в живую крепость. Из-за стальной кромки хищно высунулось тяжелое копье с широким наконечником.

Волков попытался зайти с фланга, но стоило ему ускориться, как противник легким, отработанным движением выдергивал щит и снова выставлял его перед собой. Прямая атака мечом была бесполезна — клинок лишь бессильно лязгал по бронированной поверхности. В ответ копье крепыша работало как поршень: быстро, точно, безжалостно. Иван едва успевал уворачиваться, но пару раз наконечник все же распорол кожу на плече и бедре, нанеся лёгкие, но всё-таки неприятные раны.

— Вскрыть бы эту консервную банку… — прохрипел Иван, уходя от очередного выпада.

«Ты застрял в плоскости, пилот», — внезапно отозвался ИИ. — «Вспомни небо. Ты — мастер третьего измерения. Используй вертикаль».

Иван замер на долю секунды, и в его мозгу выстроилась схема, которая открывала путь к победе. Противник был неуязвим спереди и с боков, но его защита не имела «крыши».

Волков резко разорвал дистанцию, давая себе время для смены оружия. Рукоять артефакта в его руке дрогнула и трансформировалась: вместо изящного меча в ладони теперь лежал тяжелый моргенштерн — шипастый шар на длинной, укрепленной цепи, прикреплённой к деревянной ручке.

Иван сорвался с места. Вместо того чтобы обходить щит, он пошел в лобовую атаку, наращивая скорость. В последний момент, когда копье противника уже готово было прошить его грудь, Волков уклонился от смертельного выпада и контратаковал, обрушив моргенштерн по дуге сверху вниз, вкладывая в удар всю силу своих мышц. Шипастое ядро с хрустом проломило череп «черепашки», игнорируя бесполезную теперь преграду щита. Крепыш рухнул навзничь, так и не выпустив копье из рук.

Рев трибун слился в единый гул, но Иван смотрел только на балкон. Принцесса Ингрид не скрывала своего восхищения — ее взгляд стал еще теплее, в нем больше не было страха, только вера в своего чемпиона.

Наступил пятый день турнира и его участников становилось всё меньше и меньше.

— В следующем бою участвуют, «Одинокий волк» и Глортон Гет из рукава Ориона, выступающий под девизом: «Одна голова — хорошо, а четыре руки — лучше».

Пятый противник походил на оживший кошмар из радиоактивных джунглей окраины Галактики. Четыре мускулистые руки, в двух — зазубренные ятаганы, в двух других — широкие щиты из легкого сплава. Мутант двигался с пугающей текучестью, создавая вокруг себя непроницаемую стену из стали и композита.

Иван рванулся вперед, надеясь на классический выпад, но клинок лишь бесполезно звякнул о край щита. В ту же секунду другой щит врезался ему в плечо, отбрасывая назад, а ятаган вспорол воздух в дюйме от горла. Волков нажал сенсор на рукояти, активировав второй клинок. Но и это не помогло. Противник работал как слаженный механизм: пока его две руки блокировали удары Ивана, две другие наносили колющие выпады с флангов.

На бедре майора расплылось кровавое пятно, в боку заныла глубокая царапина. Мутант не спешил — он методично изматывал человека, сбивая его с ритма тяжелыми толчками щитов.

— Дистанция критическая. Темп противника выше на 12%, — бесстрастный голос ИИ прозвучал как приговор. — Рекомендуемый режим: «Двойное копье». Увеличь радиус поражения и частоту атак.

Иван стиснул зубы. Те самые бесконечные часы в гиперпространстве, когда он до седьмого пота гонял виртуальные тени, должны были окупиться сейчас. Глухой щелчок — и рукояти в обеих руках удлинились, превратившись в два тяжёлых, прочных копья.

Он резко выбросил правую руку. Копье ушло вперед с хитрой закруткой, заставив мутанта вскинуть щиты. Не давая врагу опомниться, Волков схватил оружие за самый край, рывком возвращая его назад, и тут же, словно игла швейной машины, вперед вылетело левое копье.

Удары посыпались градом: голова, корпус, ноги. Копья порхали в воздухе, описывая немыслимые траектории. Мутант, привыкший к ближнему бою, опешил. Теперь уже он не мог подойти, натыкаясь на жалящие наконечники. Иван постепенно начал наступать. Каждый его шаг был выверен, каждое движение рук — синхронизировано.

Он прижал четырехрукого к самому ограждению арены. Лишенный пространства для маневра, мутант начал ошибаться. Металл щитов жалобно скрежетал под напором копий. Наконец, улучив момент, когда противник слишком широко развел руки для замаха, Волков вложил всю силу в финальный удар. Тяжелое острие пробило грудную клетку и насквозь пригвоздило мутанта к стене арены.

На трибунах воцарилась тишина.

Принцесса подалась вперед, вцепившись тонкими пальцами в холодный мрамор перил. Она видела его триумф, но её лицо оставалось бледным. Переведя взор на эмира, она похолодела. Гри-Шш не просто злился; в его прищуренных глазах застыл приговор. Ингрид поняла: честный турнир для Ивана закончился. Теперь начнется охота.

Иван тяжело дышал, чувствуя, как адреналин медленно покидает тело. По привычке он поднял взгляд на трибуну, ища глаза принцессы. Но наткнулся на горящий ненавистью взор эмира. Теперь это был уже не просто турнир, это была смертельная схватка на выживание.

В полумраке подтрибунного помещения, где Иван восстанавливал силы между боями, было прохладно. Шорр Кан, старый лис и мастер интриг, сидел на низком табурете, лениво полируя кинжал.

Дверь скрипнула. Вошел раб в богатой ливрее, неся поднос с запотевшим кувшином вина и фруктами.

— Великий эмир шлет герою это старое вино, урожая солнечных холмов Эль-Аламейна, для подкрепления его сил, — пролепетал слуга, пряча глаза.

Шорр Кан внезапно замер. Его ноздри дрогнули, а взгляд впился в лицо раба.

— Какое благородство, — пропел Шорр Кан с убийственной иронией. — Друг мой, ты выглядишь так, будто сам не пил с начала сотворения Галактики. Твои губы пересохли. Негоже слуге страдать от жажды рядом с таким божественным напитком. Плесни-ка себе «под жабры» стаканчик.

Слуга побледнел, его руки затряслись, звякнув посудой.

— О, господин… я лишь никчемный раб… мне не дозволено касаться вина, предназначенного для господ…

— Оставь скромность, — Шорр Кан поднялся, его движения были быстрыми и хищными. — Я настаиваю. В Империи говорят: «Гость делит чашу с другом, а раб — со смертью».

Прежде чем слуга успел отпрянуть, Шорр Кан стальным захватом сжал его челюсть и, запрокинув голову несчастного, влил в него добрую половину кувшина. Раб задергался, издал клокочущий хрип и, схватившись за горло, рухнул на каменный пол. Спустя мгновение его тело выгнулось дугой и затихло.

Шорр Кан брезгливо вытер руки о край скатерти и посмотрел на Ивана.

— Ну что, майор? Кажется, эмир решил ускорить финал турнира. Шестой бой он начал прямо здесь, и, боюсь, без правил.

Глава 22

Звук фанфар разрезал тяжелый воздух арены, как бритва. Толпа взревела, предвкушая полуфинал.

Шестой этап турнира! — прогремел голос глашатая. — «Звездный странник» против «Мастера иллюзий» из созвездия Центавра!

Иван вышел на песок, сжимая рукоять артефакта, которая в его ладони послушно вытянулась в изящную, слегка изогнутую катану. Противник уже ждал: затянутый в черное кимоно самурай, чей клинок тускло поблескивал в лучах чужого солнца.

В одно мгновение фигура центаврийца подернулась маревом, и перед Иваном стояли уже трое. Абсолютно одинаковых, до мельчайшей складки на одежде и холодного блеска раскосых глаз. Они начали обходить его с трех сторон.

Волков бросился на центрального, вложив всю мощь в рубящий удар. Сталь прорезала воздух — лезвие прошло сквозь противника, как сквозь дым. В ту же секунду реальный Мастер, оказавшийся слева, полоснул Ивана по предплечью. Кровь брызнула на песок.

Волков ещё несколько раз попытался угадать реального бойца и каждый раз ошибался, получая при этом болезненные раны.

«Да это же просто игра в напёрстки. Обречённая мысль пронеслась у него в голове. Угадать, под каким находится шарик — просто невозможно».

— Анализ завершен, — отозвался ИИ. — Фантомы — визуальная проекция, лишенная массы и теплового следа. Они — обман для глаз, но не для слуха. Перейди в режим акустического сканирования.

Иван понял: зрение — его враг. Он резко разорвал дистанцию, уходя от очередной тройной атаки. Одним движением он оторвал лоскут от своей пропитанной потом рубахи и плотно закрыв им глаза, завязал узлом на затылке.

Арена ахнула. Эмир на трибуне подался вперед, злорадно ухмыляясь. Для всех Иван сейчас выглядел как безумец, добровольно идущий на плаху.

Мир вокруг Волкова исчез, превратившись в карту звуков. Там, где кружили фантомы, была абсолютная тишина. Но вот — едва уловимый скрип сустава, короткий выдох и мягкий шаг правой ноги. А вот и настоящий, промелькнуло в голове у Волкова.

Мастер иллюзий, решив, что победа уже в руках, стремительно сократил дистанцию для финального удара. Иван стоял неподвижно, опустив кончик катаны. Когда холод стали врага был уже в считанных дюймах от его груди, услышав свист рассекаемого воздуха, Волков крутанулся на пятке.

Одним слитным движением, коротким и точным, как удар молнии, он пропустил клинок врага мимо себя и нанес встречный выпад. Катана вошла точно под ребра Мастера. Иллюзии мгновенно лопнули, оставив на арене лишь одного человека, медленно сползающего на песок.

Иван сорвал повязку с головы и бросил себе под ноги. Тишина на трибунах была гробовой. Он не стал ждать объявления победы и направился к выходу, чувствуя, как в затылок ему жжет ненавидящий взгляд Гри-Шша.

Ночь перед финалом была душной, пропитанной запахом пыли и близкой грозы. Шорр Кан, вопреки обыкновению, не прикоснулся к вину. Он дождался, пока Иван, измотанный боем с иллюзионистом, провалится в тяжелый сон без сновидений, а затем бесшумно занялся делом.

У самого порога, в густой тени дверного проема, Шорр Кан натянул тонкую, почти невидимую струну — старый проверенный способ, который не раз спасал ему жизнь. Сам он устроился в углу, слившись с темнотой.

Ровно в полночь, когда охранники на внешнем периметре сменяли пост, замок тихо щелкнул. Дверь ушла в стену с едва слышным шорохом. Тень в черном скользнула в комнату, готовясь к смертельному удару, но расчет убийцы строился на спящем противнике, а не на ловушке под ногами.

Носок сапога зацепил струну. Убийца качнулся, пытаясь восстановить равновесие, и с глухим стуком рухнул на колено. Отравленный кинжал, тускло блеснув в лунном свете, вылетел из его руки и со звоном отскочил к стене.

Шорр Кан возник за спиной незваного гостя, как призрак. Тяжелый удар в затылок припечатал голову убийцы к полу, не дав издать ни звука. Шорр Кан подхватил выпавший кинжал — лезвие было покрыто липким, синеватым составом — и коротким, профессиональным движением вогнал его точно под левую лопатку ночного гостя. Тот лишь судорожно дернулся и обмяк.

— Подарки эмира становятся всё скучнее, — прошептал бывший диктатор в пустоту.

Действуя быстро и слаженно, он обмотал тело плащом, чтобы не оставить пятен на полу, и оттащил его в дальнюю подсобку в конце коридора. Вернувшись с куском ткани в руках — бывшей некогда чалмой убийцы, он тщательно затёр следы крови на полу и убрал растяжку.

Утром Иван проснулся от запаха крепкого кофе, который Шорр Кан варил на небольшой горелке. Старый интриган выглядел бодрым, хотя под глазами залегли глубокие тени.

— Как спалось, герой? — прищурился он, подавая кружку.

— Странно. Казалось, ночью кто-то заходил, — Иван потер виски, пытаясь вспомнить обрывки сна.

— Тебе почудилось, — не моргнув глазом, ответил Шорр Кан. — Был тут один… посетитель. Заглянул, понял, что дверью ошибся, и ушел так же тихо, как и пришел. Пей давай. Нас ждет седьмой круг ада.

Финальный день турнира накрыл арену удушливым маревом. Зрители на трибунах неистовствовали — ставки достигли астрономических высот. Громовой голос герольда разорвал тишину:

— Финал великих игр! Последний бой за право обладания принцессой Ингрид! «Одинокий волк» против «Повелителя пространства»!

Противник Ивана, командир личной охраны эмира, выглядел как сгусток теней. На его предплечье тускло мерцал массивный браслет из темного металла, покрытый вязью неизвестных рун. В руках ассасин сжимал два коротких кривых клинка, напоминающих когти хищной птицы.

Иван сделал выпад, но его катана рассекла лишь воздух. Со звуком, похожим на хлопок лопающегося пузыря, противник исчез и мгновенно материализовался за спиной Волкова. Короткий клинок полоснул Ивана по лопатке. Только молниеносная реакция пилота спасла его от глубокой раны.

Так продолжалось раз за разом. Ассасин был неуловим: он мерцал в пространстве, возникая то слева, то справа, то сзади нанося быстрые, изматывающие удары. Иван ушел в глухую оборону, вращая клинок в непроницаемом ритме, но чувствовал, как силы покидают его.

— Внимание, — прорезал шум схватки голос ИИ. — Фиксирую периодические возмущения метрики пространства. Телепортация не случайна. Браслет работает по фиксированному алгоритму квантового скачка, у него есть довольно сложная, но чёткая система. Мне нужно еще 40 секунд для полного просчета вектора материализации.

— Поторопись… — прохрипел Иван, блокируя очередной удар, пришедший из ниоткуда.

Его тело было покрыто сетью мелких порезов. Эмир на трибуне довольно потирал руки, уже предвкушая победу своего фаворита. Ассасин, уверенный в своей неуязвимости, начал действовать наглее, сокращая паузы между прыжками.

— Алгоритм считан. Точка выхода через 3… 2… 1… БЕЙ В СЕКТОР 4-Б!

Перед взором Волкова возникла координатная сетка с номером в каждой ячейке.

Иван, вместо того чтобы закрыться, внезапно развернулся и со всей силы вогнал клинок в пустой участок воздуха в метре от себя. В ту же микросекунду пространство там подернулось рябью, и «Повелитель пространства» буквально насадил себя на сталь Волкова. Его глаза расширились от запредельного ужаса — он материализовался прямо на лезвие, которое прошило его насквозь.

Ассасин рухнул на песок, обильно обагряя его своей кровью. Иван, тяжело дыша, подошел к телу. Его взгляд упал на странный браслет. Что-то внутри артефакта древних, браслета на его руке отозвалось тихой вибрацией на это устройство. Волков расстегнул замок и снял трофей, застегнув его на запястье другой руки. Он еще не знал, как им пользоваться, но интуиция подсказывала — это ключ к будущему.

Тишина на арене была звенящей. Иван поднял голову и встретился взглядом с Ингрид. В ее глазах была гордость, смешанная со смертельным страхом — она видела, как рука эмира Гри-Шша легла на рукоять его собственного оружия.

Над ареной повисла удушливая тишина, которую внезапно разорвал звук, похожий на скрежет ломающегося камня. Эмир поднялся со своего трона. Его огромное тело, обтянутое скользкой, чешуйчатой кожей, раздулось от ярости. Зрачки его желтых глаз сузились в вертикальные щели.

— Ничтожная человеческая обезьяна! — его голос ударил по барабанным перепонкам зрителей. — Ты, наверное, думаешь, что одержал победу! Думаешь, что приз сейчас упадёт в твои руки! Но она не одержана пока между тобой и победой стою я! А в качестве приза ты получишь только вечность в моем чреве!

Пренебрегая всяким достоинством, эмир скинул свой шёлковый халат и перемахнул через перила балкона. Громадная туша весом в полтонны рухнула на песок арены, подняв облако пыли. В одной руке Гри-Шш сжимал массивный ятаган, размером в человеческий рост, а его пасть приоткрылась, обнажая ряды острых зубов.

Иван едва успел отскочить, когда тяжелый клинок эмира врубился в песок там, где он стоял секунду назад. Он активировал артефакт, превращая его в длинный меч, и нанес молниеносный контрудар. Лезвие звякнуло о плечо эмира, как о танковую броню. Ни царапины.

— Внимание! Шкура цели имеет плотность композитного сплава, — доложил ИИ. — Физический урон неэффективен.

В этот миг челюсти эмира пришли в движение. Длинный, липкий язык, похожий на кожаный хлыст, с невероятной силой ударил Ивана в грудь. Удар был такой мощи, что Волков отлетел на несколько метров, едва удержавшись на ногах. Гри-Шш захохотал, и этот звук больше походил на клокотание метана в болоте.

Иван попробовал сократить дистанцию, но эмир работал языком как плетью, сбивая его с ног и не подпуская к уязвимым точкам. Клинок Волкова лишь высекал искры из непробиваемой чешуи.

Видя, что физически никак не получается прикончить юркого пилота, Гри-Шш начал выходить из себя и решил закончить всё одним ментальным ударом. Он замер, его горловой мешок начал раздуваться, пульсируя багровым светом. Воздух вокруг эмира задрожал от избытка психической энергии.

— Умри, червь! — взревел он.

Мощнейший телепатический импульс, способный превратить мозг обычного человека в кашу, ударил точно в голову Ивана. Эмир уже видел триумф, но он не знал об одной детали. В глубине подсознания Волкова вспыхнул древний защитный контур.

— Активация режима «Зеркало», — холодно произнес ИИ.

Ментальный удар не просто встретил преграду — он отразился от идеальной психо-сферы Ивана, усилившись его собственной волей к победе. Разрушительная волна вернулась к эмиру с удвоенной мощью.

Глаза Гри-Шша внезапно вспыхнули ярким белым светом. Он издал короткий, булькающий звук. Его гигантское тело задрожало, из ноздрей и ушей потекла темная жижа. Эмир сам выжег себе разум собственным же оружием. Огромная туша покачнулась и с грохотом рухнула на песок, подняв последнюю тучу пыли в этом турнире.

Иван стоял над поверженным чудовищем, тяжело опираясь на меч.

На арене повисла мертвая тишина, прерываемая лишь сухим потрескиванием догорающих факелов. Волков не стал ждать, пока толпа очнется. Одним слитным движением он взлетел на балкон. Клинок с легким звоном перерубил золотые звенья цепи, удерживавшей Ингрид.

— Пора домой, принцесса, — коротко бросил он.

— Мой герой! — её глаза светились восхищением. На мгновение Ингрид прижалась к широкой груди Ивана.

Он бережно обнял её. — У нас очень мало времени, — прошептал он, склонившись к ней, — очень скоро прихвостни эмира придут в себя и не позволят уйти нам беспрепятственно.

Иван сорвал с трона тяжелую парчовую накидку эмира, набросил её на плечи девушки, соорудив подобие тоги, и, используя золотую цепь, плавно спустил Ингрид прямо в руки подоспевшему Шорр Кану.

— Уводи её! Живо к «Кетцалькоатлю»! — крикнул Иван сверху. — Пусть Хелл Берелл вызывает десант. Я прикрою отход.

Шорр Кан, не тратя слов на споры, схватил принцессу за руку и исчез в тени подтрибунных коридоров. В ту же секунду визирь эмира, придя в себя, взвизгнул тонким, срывающимся голосом:

— Схватить их! Убить человека! Всю стражу — в погоню!

Волков спрыгнул обратно на арену и занял позицию в узком главном входе. Ширина прохода позволяла сражаться максимум с двумя противниками одновременно, а его длинна от парадного входа до выхода на арену и трибуны — давала возможность постепенно отступать. И это был единственный шанс.

— Думаю, этого хватит, чтобы устроить им ад, — прохрипел Иван, превращая рукоять в тяжелую норманнскую секиру.

Первая волна стражников захлебнулась в собственной крови. Волков работал как заведенный механизм: мощный удар, шаг назад, тычок в лицо концом секиры, снова удар, снова шаг назад. Перед входом начала расти гора тел. Одежда Ивана пропиталась кровью — и своей, и чужой. Один из гвардейцев сумел достать его копьем в плечо, другой зацепил бедро, но ярость и боевой транс держали его на ногах.

Тем временем на орбите разверзся настоящий ад. Эскадра Волкова, получив сигнал от Хелла Берелла, вышла из гиперпространства. Залпы тяжелых орудий в щепки разнесли орбитальные платформы эмира. Спустя минуты в небе распустились огненные цветы десантных капсул.

Три тысячи тяжёлой пехоты ящеров, верных Итцель, обрушились на город. Звук их боевых кличей перекрыл шум толпы.

Когда головной отряд ящеров во главе с Хеллом Береллом и Шорр Каном пробился к арене, они увидели картину, достойную легенд. В узком проходе, среди груды мертвых тел и умирающих врагов, стоял Иван. Его потемневшее от пыли лицо было залито кровью, но взгляд оставался твердым. Он все еще сжимал в руках свое оружие, готовый к новому удару. Израненный, но непобеждённый.

— Командор! — проревел Хелл Берелл, отсалютовав бластером. — Орбита наша. Принцесса в безопасности. Город взят.

Иван медленно опустил оружие, наконец поняв, что битва окончена. Он лишь молча кивнул, позволяя верным друзьям подхватить себя под руки.

Захват столицы Муспелля — Эль-Джубайля — прошел стремительно. Когда дым от пожарищ рассеялся, а последние фанатики эмира сложили оружие, Иван Волков обратился к измученным жителям с балкона дворца.

— Я пришел сюда как один из участников турнира, но ухожу как победитель, — голос Ивана разносился над центральной площадью. — Ваша многовековая война с Нифльхеймом питалась кровью и жадностью ваших правителей. Предлагаю прекратить этот бессмысленный конфликт, несущий людям только смерть и разрушения.

Все вы знаете, что победитель получает всё!

Но я заберу только 62 миллиона империалов, сумму, вырученную от взносов за участие в турнире. Считаю это справедливым и честным выигрышем. Всё остальное имущество диктатора: казна, шахты, заводы и запасы продовольствия — переходят в распоряжение вашего нового Народного Совета. Стройте мир, а не гробницы для тиранов.

Толпа ответила оглушительным ревом, в котором смешались облегчение и надежда.

Вся команда собралась в кают-компании линкора, чтобы определиться с дальнейшим поиском последнего храма древних.

Согласно данным навигатора, он находился именно на Муспелле.

Шорр Кан и Хелл Берелл, Билли и Техно бились над браслетом ассасина-телепортера несколько часов. Прибор молчал, оставаясь лишь холодным куском инопланетного металла. Попытки взломать его приводили лишь к блокировке интерфейса.

— Техника бессильна там, где нужна вера, — раздался мягкий, шипящий голос.

В рубку вошла Итцель. Принцесса, одетая в церемониальные одежды жрицы, выглядела величественно. Она бережно взяла браслет в свои когтистые ладони.

— Этот прибор настроен не на цифровой код, а на биоритмы тех, кто служит Древним, — пояснила она.

Итцель закрыла глаза и начала нараспев читать древний гимн своего народа. Её чешуя начала мерцать мягким изумрудным светом. Она коснулась центрального кристалла браслета, передавая ему часть своей ментальной энергии.

Браслет дрогнул. Из него вырвался тонкий луч оранжевого света, который пронзил пространство рубки и замер, указывая на далекий горный массив, окутанный вулканическим пеплом.

— Навигатор активен, — прошептала Итцель, открывая глаза. — Командор, храм находится в самом сердце вулкана. Там, где священный огонь очищает всякие помыслы.

Глава 23

«Тихарь» медленно завис над жерлом исполинского вулкана, который местные называли «Путь в Джаханнам». Сверху это выглядело как бездонный колодец, заполненный ослепительно-белой, бурлящей лавой.

— Температура за бортом превышает критические отметки для сплавов обшивки, — доложил Механо, чьи фоторецепторы тревожно мигали красным. — Только энергощиты держат нас в твердом состоянии.

— Сдюжим, капитан! Где наша не пропадала! — бодро отозвался Билли-Бонус, поправляя на плече своего летучего вампирёныша, который испуганно попискивал от статических разрядов.

Хелл сжал штурвал. Рядом, в креслах замерли принцессы: Итцель шептала молитвы своего народа, а Ингрид, привыкшая к льдам Нифльхейма, с трудом переносила тяжелый, раскаленный воздух, просачивающийся даже сквозь фильтры. Волков и Шорр Кан напряжённо вглядывались в монитор.

Корабль нырнул в марево.

— Внимание! Потеря первого слоя щитов… Второй слой на 40%… — голос бортового ИИ звучал на грани сбоя.

Внизу, прямо в океане жидкого огня, показалась она — колоссальная черная пирамида из обсидиана, дрейфующая на платформе из неизвестного изотопа. «Тихарь», окутанный последним, истончившимся слоем энергии, буквально ввалился в открывшийся зев шлюзовой камеры храма. Люк захлопнулся, а корабль окутало густое облако конденсата.

Группа вышла из корабля. Внутри храма царила странная, звенящая прохлада. Но вместо привычных голограмм ИИ или мерцающих консолей, в центре главного зала, на возвышении, они увидели Его.

Это не была проекция. На троне сидело существо, чья кожа напоминала высохший пергамент, а в глубоких глазницах догорали угли древних звезд. Он был окутан сетью тончайших золотых нитей, поддерживающих в нем искру жизни. Последний Древний.

Он медленно поднял руку, и звук его голоса раздался прямо в головах присутствующих — сухой, как шелест песка:

— Мне миллион лет… это предел нашей жизни, и я уже стою на пороге вечности. Я ждал того, кто соберет осколки моей воли. Ты пришел, Иван Волков. Подойди ближе, носитель Наследия. Твой путь Странника окончен. Начинается путь Вершителя судеб.

Древний на троне едва заметно качнул головой, и в главном зале Храма вспыхнула колоссальная трехмерная проекция Галактики. Звезды пульсировали, как живые клетки.

— Слушай и запоминай, Волков, — шелест голоса Древнего стал отчетливей, резонируя с корабельными ИИ — Механо и Билли-Бонусом, которые замерли в благоговейном почтении. — Мы были первыми, кто познал аппетит Магелланийцев. Мы были мастерами созидания, но Х*харны — мастера энтропии. Они не завоевывают, они поглощают ресурсы миров, оставляя после себя лишь холодный вакуум.

Проекция показала облако Х*харнов, накрывающее цветущие системы Древних миллион лет назад.

— Нас застали врасплох. Наша цивилизация пала за десятилетия. Но шестеро из нас ушли в тень. Мы создали эти Храмы не для себя, а как математически выверенный ответ на будущую угрозу. Мы знали, что Разрушитель Бренн Бира лишь отсрочит финал. Мы ждали тебя — того, в ком воля воина соединится с нашей технологией.

Древний активировал био-терминал, и перед Иваном возникла пульсирующая структура, напоминающая гигантское насекомое, сплавленное с металлом.

— Смотри, Иван. Х*харны — это не просто флот. Это единый организм.

Матка (Первооснова): Гигантское существо размером с большой дом. Она — источник жизни и воли. Умрет она — наступит коллапс всей системы. Но её защитный слой и внутренние системы регенерации почти неуязвимы для внешнего огня.

Телепаты-Управленцы: Высшая каста. Их относительно мало, и они действуют, не завися от матки напрямую, они ретранслируют её волю и претворяют в жизнь её планы.

Воины, Инженеры, Навигаторы, обслуга: Специализированные био-машины. Без ментальной связи с Маткой они превращаются в бесполезную биомассу.

— Прямой бой — это самоубийство, — голос Древнего стал жестче. — Орда раздавит вас числом. Тут нужна тактика. Нужна ловушка. Найди место в космосе и хорошую приманку. Замани в непроходимое место и зажми с боков флотами, поставив сзади щит и лишив их манёвра. А потом любой ценой пробейся к матке и уничтожь её. Это и есть путь к победе.

Арсенал Возмездия.

Древний обвел рукой зал, где пробуждались последние шесть кораблей-щитов:

— Твой флот теперь полон. У тебя есть Линкор-Разрушитель с энергией антиматерии, Авианосец-Инкубатор, Тяжелые Крейсера и Десантные Буры. Все они питаются Темной Энергией и способны залечивать раны прямо в бою, поглощая Темную Материю космоса.

— Но главное — эти шесть сфер. Они создадут — Гексагон, шестиугольник с гранью в две астрономические единицы — Периметр Безмолвия. Когда флот Х*харнов окажется в капкане, эти корабли, зайдут им за спину, замкнув пространство и лишив их манёвра. Выхода не будет.

Древний коснулся висков Ивана. Вспышка боли сменилась ощущением, будто пространство вокруг стало жидким.

— Я даю тебе дар Мгновенного Смещения. Сто метров — это немного в космосе, но вполне достаточно внутри вражеского корабля.

Иван повернулся к принцессе Итцель. Он снял со своей руки трофейный браслет-телепорт и застегнул его на её запястье.

— Теперь мы — одно целое, — тихо сказал он. — Пойдём к цели в связке, минуя переборки и охрану.

Древний замолчал, его глаза-угли начали гаснуть. Золотые нити, поддерживавшие его жизнь, стали тускнеть одна за другой.

— Я отдаю тебе последнюю искру. В твоих жилах теперь течет не только кровь, но и код Древних, даруя нашу мудрость.

Но помни: когда я уйду, Храм должен исчезнуть. Активируй систему затопления.

Наши знания и технологии слишком опасны для вашего уровня. В своё время дав технологию «Разрушителя», мы и позволили ей кануть в Лету. Со временем вы сами должны прийти сперва к пониманию ценности жизни, а потом уже к технологиям, способным уничтожать галактики.

Он протянул дрожащую руку к Ивану.

— Прощай, сын мой, — произнёс он слабеющим голосом и опустил голову на грудь.

В зале воцарилась гнетущая тишина. Все присутствующие боялись пошевелиться, отдавая дань уважения последнему представителю Древних.

Наконец, очнувшись от охватившего всех оцепенения, Иван подошёл к интерфейсу и активировал затопление храма.

— У нас всего двадцать минут, чтобы покинут пирамиду — последнее место упокоения Древнего, — быстро произнёс Иван. — Пора побыстрее убираться отсюда.

«Тихарь», покинув платформу, стал быстро подниматься к выходу из жерла вулкана. Последнее, что увидели члены команды Волкова — это как пирамида медленно погружается в бурлящую лаву.

Тяжелый гул гравитационных двигателей био-линкора здесь, в тренировочном модуле, ощущался как биение сердца исполинского зверя. Иван закончил спарринг с тремя голографическими тенями — быстрыми, как ртуть, воинами. Последний выпад, разворот, и клинок с шипением исчез в рукояти.

Волков тяжело дышал, пот застилал глаза. Протянул руку к висящему на вешалке полотенцу и замер. У переборки, прислонившись к живому телу корабля, стояла Ингрид. На ней был простой кожаный костюм — наряд, подчеркивающий её северную стать, но лишенный придворной пышности.

— Прости, что нарушила твое уединение, Иван, — негромко сказала она. Её голос, обычно командный, сейчас звучал мягко, с легкой хрипотцой. — Я наблюдала за тобой. Ты сражаешься так, будто хочешь не просто победить врага, а вытравить что-то из самого себя.

Иван молча взял полотенце, вытирая лицо. Боль от предательства Лианны, та публичная пощечина на совете министров, до сих пор сидела в нем занозой. Лианна выбрала трон и власть, а его чувства превратила в досадную помеху.

— Это просто тренировка, Ингрид, — ответил он, стараясь не смотреть ей в глаза. — Враг не будет ждать, пока я приду в форму.

— Враг — нет. Вот только он то снаружи. А твоя проблема — она внутри тебя. Твое сердце… оно будто заковано в лед покрепче, чем скалы моего Нифльхейма. — Она сделала шаг вперед, сокращая дистанцию. — Скажи мне прямо, Воин. Почему я не вижу рядом с тобой достойной спутницы? Вокруг тебя флот, технологии богов, за тобой — команда… но ты один. Может, я вторгаюсь на запретную территорию, но мой интерес не праздный. Уверена, ты почувствовал это.

Иван медленно поднял взгляд. Перед ним стояла женщина, чей характер был подобен лесному пожару — опасному, но живому. Не чета холодному блеску имперского двора.

— Знаешь, — начал он, и голос его дрогнул от неожиданной честности, — я когда-то верил, что нашел ту самую единственную. Любовь, ради которой можно преодолеть пространство и время. Но оказалось, что женское сердце — инструмент крайне изменчивый. Оно может петь о преданности, а назавтра растоптать тебя ради амбиций. Эта рана еще ноет, Ингрид. И я боюсь… боюсь, что второй раз просто не выдержу этого яда.

Ингрид смотрела на него не с жалостью, а с пониманием воина, видевшего гибель павших.

— Душевные раны можно врачевать так же, как и физические, Иван. На Нифльхейме говорят: «Сталь закаляется в огне, но лечится маслом». Но чтобы врач помог, у больного должно возникнуть доверие. — Она положила ладонь на его плечо. Рука была теплой и сильной. — Я не предлагаю тебе клятв в вечной верности прямо сейчас. Я предлагаю… отношения, основанные на доверии. Искренность. Без двойного дна, которое ты привык видеть у имперцев.

Иван грустно усмехнулся, вспомнив старую песню из своего далекого прошлого, которая сейчас казалась пророческой:

— «Новая встреча — лучшее средство от одиночества… но и о том, что было, помни — не забывай». Тяжело забывать, когда старые шрамы напоминают о себе при каждом вдохе.

Ингрид чуть улыбнулась, и эта улыбка на мгновение разогнала мрак отсека.

— Значит, начнем с «новой встречи». Пусть это будут просто доверительные отношения двух соратников. Я не Олаф, я не буду завоёвывать твоё сердце силой оружия. Но я буду рядом. А там… — она лукаво прищурилась, — посмотрим, чей лед окажется крепче: твой или моего родного мира.

Иван почувствовал, как напряжение в груди чуть отпустило. Впервые за долгое время ему не хотелось защищаться.

— Согласен, — он накрыл её ладонь своей. — Друзья и соратники. Для начала этого более чем достаточно.

Линкор «Кетцалькоатль» завис над белоснежным шаром планеты. Лишь узкая, серо-зеленая полоса вдоль экватора напоминала о том, что здесь возможна жизнь. Остальной мир был скован вечными льдами, величественными и беспощадными.

Когда тяжелые створки ворот Хеарота распахнулись, Ивана обдало жаром сотен факелов и запахом жареного мяса. За исполинским столом, в окружении своего хирда, восседал Харальд Грозный. Его борода, казалось, была соткана из инея, а глаза светились сталью.

При виде Ингрид король замер. Кубок с элем выпал из его руки, глухо ударившись о камни. Харальд поднялся, и в зале воцарилась мертвая тишина. Он подошел к дочери, положил тяжелые руки ей на плечи, и Иван заметил, как по глубокой морщине на щеке старого воина скатилась единственная, скупая слеза.

— Моя валькирия… — пробасил он. — Ты вернулась из самой пасти Хеля.

Когда первый восторг утих, Харальд повернулся к Волкову:

— Археолог, я помню свое слово. Ты вернул мне дочь. Проси, чего хочешь: золота, кораблей или земель на моей планете. Я выполню любое желание.

Ингрид шагнула вперед, прежде чем Иван успел ответить. Её голос, привыкший перекрывать грохот орудий, зазвенел под сводами:

— Отец, Муспелль разбит моими крейсерами, но идет враг страшнее. Х*харны. Ты сам неоднократно рассказывал, что я родилась на палубе корабля в разгар боя. И как я могу остаться в тепле Хеарота, пока Галактика в огне. Я отправляюсь с Иваном.

Лицо Харальда потемнело.

— Твое место здесь, наследница! Мне нужны внуки! Хватит с меня твоих битв!

— Король, — Иван вышел вперед, и его спокойный тон заставил хирд замолчать. — Ты обещал мне исполнить желание. Я прошу не золота. Мое желание — дай Ингрид свободу выбора. Она — лучший адмирал Нифльхейма, а может и всей галактики. И я даю слово чести: я присмотрю за ней в грядущей буре.

В углу зала Олаф, лучший воин Харальда, сжал рукоять меча так, что побелели костяшки. Его взгляд, брошенный на Волкова, был полон ревности и скрытой угрозы. Но авторитет короля был непререкаем. Харальд долго смотрел на Ивана, затем на дочь, и наконец тяжело кивнул.

— Да будет так. Но она пойдет не одна.

Три тысячи хускарлов — элита Нифльхейма — разом ударили кубками по столам.

— За принцессу! За победу! Смерть врагам! — взревел зал. — Мы твой верный хирд, готовый идти за своим адмиралом хоть в центр сверхновой!

Грандиозный праздник длился до рассвета. Пиво лилось рекой, а песни скальдов о героях прошлого сотрясали стены Хеарота. Но когда корабли начали прогревать двигатели, веселье сменилось суровой решимостью.

Ингрид стояла на мостике флагмана, проверяя координаты, которые Иван вырвал из разума эмиссара Х*харнов.

— Планета Аар, — произнесла она, глядя на тактическую карту. — Если мы успеем перехватить их там, то не дадим армаде разделиться. Мы ударим в самое сердце, пока они еще едины.

Флот Волкова ушёл в гиперпрыжок. Впереди был Аар, где должна была решиться судьба галактики.

Глава 24

Центральный пост линкора был залит мягким синим светом голограмм. Иван стоял у края тактического стола, глядя на россыпь искр, обозначающих его немногочисленный, но грозный флот. Семь крейсеров, авианосец, десантные транспорты и уникальный «Гексагон» — щит, способный выдержать гнев звезды.

— Я пилот, — негромко произнес Иван, обводя взглядом соратников. — Мое место в кабине истребителя, в гуще свалки, где всё решают рефлексы. Но вести в бой армады трех флотов… здесь нужен холодный расчет и опыт масштабных сражений.

Он повернулся к Ингрид. Её глаза азартно блеснули.

— Ингрид, ты родилась в огне космических битв. Ты знаешь, как дышит флот. Я назначаю тебя главнокомандующим объединенными силами. Разработка план за тобой.

Принцесса Нифльхейма не заставила себя ждать. Она резко взмахнула рукой, и масштаб карты изменился. Перед ними возник сектор планеты Аар, а за ней — кошмар навигаторов: зона «Разрушенных звезд». Плотное месиво из обломков планет, затянутых в гравитационные узлы мертвых солнц.

— Х*харны привыкли к превосходству, — начала Ингрид, и её голос обрел стальные нотки. — Они пойдут лавиной. Если мы встретим их в чистом космосе — нас раздавят массой. Поэтому мы загоним их в тупик.

Она указала на узкий коридор перед гравитационной аномалией.

— Здесь мы выстроим засаду. Флот Зарта Арна, эскадра Крикс-Так и наши силы ударят с трех сторон, когда враг упрется в зону «Разрушенных звезд». Мы превратим их строй в хаос. «Гексагон» закроет путь к отступлению, создав непроницаемую стену. А пока основные силы свяжут их боем, наши десантные корабли прорежут их тыл и пойдут на абордаж Матки.

В зале повисла тишина. План был безупречен и самоубийственен одновременно.

— Нам нужна приманка, — подал голос Итцель. — Кто-то, на ком их Матка зациклится. Кто-то, кто выманит их к самому краю аномалии.

— Это буду я, — Хелл Беррел отделился от переборки, подбрасывая в руке шлем. Его лицо осветилось дерзкой ухмылкой. — У меня есть «Тихарь» — который уже успел привязаться ко мне. Этот стелс-разведчик — шедевр их же технологий, а я — лучший пилот, которого вы когда-либо видели.

— Хелл, это билет в один конец, — нахмурился Иван. — В зоне «Разрушенных звезд» гравитация рвет корабли на части.

— Оставьте это мне, Иван, — Хелл подмигнул. — Я уже бывал в подобных переделках и, как видишь, всё еще порчу воздух в этой галактике. Когда командование их флота увидит корабль Суссюра под моим управлением, они неизбежно должны заинтересоваться — куда делся их эмиссар-разведчик и кто захватил их корабль. Не думаю, что моё появление оставит их равнодушными. И я приведу их флот прямо в засаду.

Пока «Кетцалькоатль» шел к точке рандеву, Иван разослал сигналы:

Золотой шифр — Императору Зарту Арну. Координаты Аара и время «Ч».

Импульс Медальона — Жжу-Энтору. Клан ассасинов Крикс-Так получил зов чести.

На палубах десантных кораблей хускарлы Ингрид точили свои вибро-топоры бок о бок с молчаливыми ящерами, менявшими выщербленные куски обсидиана в своих макуауитлях. Два народа, разделенные световыми годами, теперь готовились к единому броску.

Иван подошел к панорамному окну. Впереди мерцала тьма, за которой скрывался враг, способный поглотить миры.

— Начинается, — прошептал он.

Встреча старых друзей на борту «Кетцалькоатля» была тёплой. Волков с Зартом долго тискали друг друга и похлопывали по спине наплевав на протокол. Жжу-Энтора Иван приветствовал крепким рукопожатием. После обмена любезностями, он пригласил их на мостик, заслушать доклад адмирала.

Ингрид приняла управление молчаливым кивком. В её осанке появилась та властность, которая заставляла флот замирать в ожидании приказа. Она вновь активировала тактический стол, и трехмерная проекция зоны «Разрушенных звезд» окрасилась в три разных цвета, обозначая зоны ответственности флотов.

— Слушайте внимательно, — голос Ингрид звучал чисто и холодно, как лед её родного мира. — Мы не будем пытаться полностью уничтожить армаду Х*харнов. Создав хаос и неразбериху, мы их утопим в их же массе.

Она указала на левый фланг, отмеченный золотистым сиянием.

— Император Зарт Арн. Ваша эскадра — это молот. Вы занимаете позицию за третьим поясом зоны «Разрушенных звёзд». Ваша задача: как только флагман врага пересечет точку невозврата, вы выходите из тени и бьете по их авангарду. Ваша цель — не уничтожить, а смять их строй, заставляя корабли поддержки наваливаться друг на друга.

Затем её взгляд переместился на главу ассасинов, и на карте вспыхнул багровый сектор.

— Глубокоуважаемый Жжу-Энтор. Ваши корабли Крикс-Так — это кинжал. Вы используете свои системы маскировки и затаитесь с другой стороны гравитационных вихрей «Разрушенных звезд». Когда флот Х*харнов начнет торможение, вы ударите снизу, из «мертвой зоны» их сенсоров. Ваша приоритетная цель — их генераторы помех и системы связи. Нам нужно, чтобы их флот ослеп и оглох в первые же минуты боя.

Ингрид вывела в центр проекцию «Кетцалькоатля» и «Гексагона».

— Флот Волкова. Мы станем наковальней. Мы будем ждать их с третей позиции, ожидая заход их роя вглубь зоны. Как только они упрутся в зону аномалии, мы начнём массированную атаку на них. Как только ловушка захлопнется, «Гексагон» развернет щит за спиной врага, отрезая путь к отступлению. В этот момент десантные транспорты под прикрытием «Саламандры», зайдя с тыла, совершат рывок к Матке.

Она обвела взглядом присутствующих.

— Помните: у нас нет права на вторую попытку. Хелл Беррел даст нам шанс, выманив их. Но победу мы добудем только в тот момент, когда наши десантники ступят на палубу их корабля-матки. Вопросы?

В кают-компании повисла тяжелая, рабочая тишина. Зарт Арн и Жжу-Энтор переглянулись — в плане не было места для сомнений, только для безупречного исполнения.

— Каково будет ваше мнение? — поинтересовался Волков.

— Знаешь, Иван. Меня конечно учили и тактике космических боёв и стратегии, но… всё это в теории, хрестоматийно. Может быть мне и удастся на основании имеющейся информации создать неплохой план сражения. Но как только начнётся бой, как это обычно бывает — всё пойдёт не по плану. И вот тут-то и нужен тот, кто, видя быстро меняющуюся картину боя, сможет мгновенно оценить ситуацию, на ходу выработать единственно верное решение и чётко организовать его выполнение. На такое способен только тот, кто уже имеет хороший опыт, полученный в огне сражений. Тот, кто сражался и побеждал.

— А что скажет уважаемый Жжу-Энтор, — поинтересовался Волков.

Начну с того, что я связан обязательством перед тобой. Но могу и добавить, что в предложенном плане не вижу никаких изъянов кроме того, что сражение при таком численном неравенстве — чистое самоубийство. Но нас с рождения воспитывают в духе воинов, которые не рассуждают, а побеждают.

— В таком случае — вот ваш командующий, — Волков указал на докладчика, — не смотрите на её возраст и изящные формы. Перед вами военный гений, положивший чередой блестящих сражений — конец многовековой войне.

Подготовка к прыжку в бездну перешла в финальную фазу. Воздух в отсеках «Кетцалькоатля» казалось, был наэлектризован предчувствием большой крови.

В огромном ангаре линкора выстроились десантные группы. Зрелище было сюрреалистичным: огромные, закованные в тяжелую броню ящеры-гвардейцы Итцель стояли плечом к плечу с гибкими, почти эфирными ассасинами Крикс-Так. Между ними, поправляя ремни вибро-секир, расхаживали хускарлы Ингрид, чьи лица были раскрашены боевой сажей.

Жжу-Энтор лично отобрал шесть тысяч своих лучших бойцов. Они двигались беззвучно, словно тени, проверяя мономолекулярные клинки.

— Мои братья знают цену чести, — негромко сказал предводитель ассасинов Волкову. — По одной тысяче на каждый из двенадцати транспортов. Мы будем вашей тенью и вашим самым острым когтем внутри Матки.

Иван кивнул. Теперь у него было двенадцать тысяч десантников — сокрушительная сила, если им удастся пробить обшивку флагмана Х*харнов.

У шлюза, где стоял в ангаре «Тихарь», Волков застал Хелла. Тот проверял герметичность скафандра, насвистывая какой-то разухабистый мотивчик.

— Хелл, — Иван положил руку на плечо пилота. — Помни, твоя задача не героически погибнуть, а довести их до «Разрушенных звезд». Если почувствуешь, что Матка начинает что-то подозревать — импровизируй, но не подставляйся.

Беррел обернулся, его глаза азартно блестели:

— Майор, расслабься. Я буду вилять задом так аппетитно, что эта каракатица забудет всю свою осторожность. Я заставлю их поверить, что в моих руках — единственная улика их позора. Как только они увидят «Тихарь», у них снесет предохранители.

— Удачи, лучший пилот галактики, — искренне сказал Волков.

— Оставь удачу новичкам, Иван. Мне хватит полного бака и капельки наглости. Увидимся после того, как я выйду с другой стороны смертельной зоны!

Люк «Тихаря» с шипением закрылся. Изящный стелс-разведчик, практически невидимый для обычных локаторов, отделился от линкора и мгновенно растаял в черноте космоса.

В это же время флот начал движение.

Золотые крейсеры Зарта Арна ушли в глубокий обход, гася двигатели, чтобы слиться с фоновым излучением звезд.

Корабли Крикс-Так буквально растворились, активировав маскировочные поля.

Ингрид на мостике «Кетцалькоатля» начала расстановку кораблей «Гексагона», формируя невидимый каркас будущей ловушки.

Все замерли. Теперь судьба галактики зависела от того, насколько убедительно Хелл Беррел сможет сыграть роль испуганной добычи.

«Тихарь» висел в пустоте, отключив все активные излучатели. Хелл прилип к окулярам сенсоров дальнего действия. На экране расцветала зловещая роза — армада Х*харнов. Тысячи вытянутых, похожих на коконы кораблей, в центре которых величественно плыл левиафан — Корабль-Матка.

— Ну что, детка, — прошептал Хелл, кладя пальцы на панель управления. — Пора показать этим скользким, липким пресмыкающимся настоящий рок-н-ролл.

Он резко врубил маршевые двигатели и тут же начал серию «панических» рывков. «Тихарь» метался из стороны в сторону, словно раненая птица. Хелл специально подставлял корму под лучи сканеров авангарда, имитируя сбои в работе маскировки. Он то уходил в крутое пике, то замирал, словно в нерешительности, и снова бросался в сторону, прямо к горизонту зоны «Разрушенных звезд».

В центральном узле Матки пульсировал багровый свет. Биометрические датчики зафиксировали сигнал «Тихаря». Корабль Суссюра.

— Объект опознан, — доложил командир авангарда. — Маневры хаотичны. Вероятность захвата судна — 98%. Суссюр не отвечает.

В этот момент Матка содрогнулась. Мощный телепатический вопль ярости прошил палубы флагмана. Для неё Суссюр был не просто офицером элиты, а частью её собственной сущности. Увидеть его корабль, мечущийся в страхе под управлением чужака, было невыносимым оскорблением.

— УБИЙЦА! — взревел ментальный голос матки в эфире. — Не стрелять! Взять корабль целым! Я хочу вырвать разум того, кто посмел уничтожить моего любимца!

Флот Х*харнов, подчиняясь безумному импульсу своей королевы, начал разворот. Огромная масса металла и плоти пришла в движение, меняя вектор и устремляясь вслед за маленькой точкой, которая уводила их в сторону гравитационного ада.

Хелл почувствовал, как корабль вздрогнул — он вошел в зону аномалии. Вокруг заплясали тени: огромные куски планетарной коры, обломки древних станций и сгустки сверхплотной материи кружились в безумном вальсе гравитационных вихрей.

— Давай, милая, держись! — Хелл выжимал из «Тихаря» невозможное.

Многослойные щиты корабля гудели, принимая на себя удары микрометеоритов и жесткого излучения. Генераторы работали на пределе, поминутно восстанавливая просевшие сектора защиты. Сзади послышались первые взрывы — авангард Х*харнов, состоящий из тяжелых преследователей, не обладал такой маневренностью. Один за другим корабли врага врезались в обломки или попадали в «гравитационные капканы», которые буквально разрывали их корпуса на части, как бумагу.

Хелл видел в экранах заднего вида, как боевые крейсера противника рассыпаются в пыль. В какой-то момент Матка поняла, что их заманили в засаду и отдала общую команду флоту остановиться и приготовиться к манёвру разворота.

Но какое-то время инерция продолжала гнать корабли авангарда в ловушку, где аномалия перемалывала их в труху.

Тем временем в трюмах двенадцати транспортов воцарилась гробовая тишина. Крикс-Так — двухметровые инсектоиды — замерли в боевых нишах. Их естественная броня тускло поблескивала в аварийном свете. Четыре руки каждого ассасина сжимали различное оружие: от плазменных резаков до древних клинков. Крылья были плотно прижаты к спине, готовые раскрыться для стремительного броска в бесконечных лабиринтах вражеских коридоров.

Рядом с ними хускарлы и ящеры проверяли свою экипировку. Разница в анатомии не мешала общему настрою — это была жажда крови.

— Пять минут до выхода на позицию, — прозвучал голос Ингрид по внутренней связи. — Хелл вошел зону, втянув за собой часть авангарда. Потери флота противника в результате этого манёвра, составили примерно 10%. Флоту приготовиться к бою, а десанту к абордажу.

Глава 25

Когда Матка Х*харнов осознала, что её авангард гибнет в гравитационных челюстях «Разрушенных звезд», и отдала приказ на экстренное торможение, ловушка Ингрид уже захлопнулась. Космос вздрогнул от беззвучного, но сокрушительного залпа.

— Билли-Бонус, — голос Ингрид на мостике «Кетцалькоатля» был подобен удару клинка о лед. — Формируй зону абсолютного нуля. Огонь.

Линкор «Кетцалькоатль» ожил. Его биоорганическая обшивка запульсировала багровым светом, а из носового орудия ударил «Звездный Молот». Луч сфокусированной антиматерии прошил пространство, и там, где он касался армады Х*харнов, материя просто переставала существовать. Корабли-коконы врага не взрывались — они распадались на атомы в ослепительных голубоватых вспышках, оставляя после себя лишь пустоту. Так же был произведён слитный залп из всех остальных орудий и в пустоте космоса к кораблям противника вылетели лучи, а также атомные и плазменные снаряды, сокрушая всё на своём пути.

Семь крейсеров под управлением ИИ Билли-Бонуса поддержали флагман слаженными залпами плазмы и атомарных торпед. Авианосец выпустил колоссальную тучу дронов. Тысячи маленьких убийц, ведомых единым разумом, устремились к врагу. Те, что несли заряды антиматерии, шли на таран, превращая целые эшелоны Х*харнов в сверкающее крошево. Так же были выпущены эскадры ракетоносцев и торпедоносцев. И те, кому посчастливилось выжить в убийственных атаках, возвращались обратно восполнить боекомплект.

Х*харны пытались огрызаться. Их био-лучи и кислотные снаряды впивались в корпуса кораблей Ингрид. Она видела через тактический экран, как кусок брони на крейсере «Месть» буквально испарился, но тут же, прямо на глазах, био-материя начала стягиваться, регенерируя раны корабля. Напряжение в кают-компании можно было потрогать руками — Ингрид замерла у карты, её пальцы едва заметно дрожали от колоссальной ответственности, но взгляд оставался твердым.

В тот момент, когда правый фланг армады Х*харнов превратился в ревущий ад из огня и антиматерии, на левом фланге вспыхнуло новое солнце.

— Пора и нам напомнить им, кто хозяин в этой галактике, — прозвучал в эфире спокойный голос Зарта Арна.

Золотые крейсеры Императора, скрывавшиеся до этого за обломками зоны аномалии, синхронно вышли из тени. Их корпуса, отполированные до зеркального блеска, отражали вспышки взрывов, создавая иллюзию, что на врага идет само воинство света. Они начали разворот, охватывая дезориентированный флот Х*харнов гигантским полумесяцем. Затем весь флот выстроился в три этажа и дал слаженный залп в борт армады противника. Каждый выстрел их орудий был выверен хрестоматийно, по всем канонам тактики, которую так чтил Зарт Арн, и эта методичность пугала врага больше, чем общий хаос сражения.

Пока оба фланга полыхали от залпов «Звездного Молота» и золотых лучей Зарта Арна, третья сила ударила из самой пустоты. Ассасины Крикс-Так не верили в честный бой — они верили в эффективную резню.

Пространство в подбрюшье армады Х*харнов внезапно подернулось рябью. Стелс-поля отключились синхронно, и тысячи изящных, хищных кораблей-игл возникли буквально в десятке километров от обшивки вражеских линкоров.

Прежде чем системы наведения Х*харнов успели захватить цели, Крикс-Так сорвались в безумный, математически выверенный танец. Они выстроились в Кантабрийский круг — гигантское, непрерывно вращающееся кольцо. Корабли неслись по круговой траектории на запредельных скоростях, ведя шквальный огонь в днища кораблей противника.

Для артиллеристов Матки — это стало кошмаром. Ушло время на то, чтобы перестроить боевой порядок так, чтобы навести бортовые орудия на цель. Попытка прицелиться в одну «иглу» приводила к тому, что снаряд уходил в пустоту, а в ответ из круга прилетала порция высокоэнергетических разрядов. Х*харны метались, сталкиваясь друг с другом, пока ассасины методично расстреливали их уязвимые дюзы, антенны связи и сенсорные узлы.

— Смотрите на них, — прошептала Итцель, наблюдая за мониторами на десантном боте. — Это не битва, это жатва.

— И всё же их слишком много, — спокойно произнёс Иван, — скоро они опомнятся и нашим придётся туго. Нам нужно торопиться.

В этот момент, когда враг был окончательно растянут между тремя огнями, в тыл армады бесшумно скользнула «Саламандра». На её мостике Шорр Кан криво усмехнулся, глядя на Механо.

— Пора сделать комплект шаров для игры в бильярд, — скомандовал он.

Гравитационные пушки, управляемые расчетливыми инженерами с планеты «Терминатор» под командованием ИИ, загудели. Невидимые тиски начали сдавливать арьергард Х*харнов. Корабли противника, попавшие в фокус, с жутким скрежетом сминались, превращаясь в компактные стальные сферы, в которых плоть и металл перемешивались в однородную массу. Путь для десанта был расчищен.

— Волков, твой выход! — прозвучал голос Шорр Кана по защищенному каналу.

Двенадцать десантных транспортов, ведомые «Саламандрой», рванули в образовавшуюся брешь прямо к исполинской туше Корабля-Матки. Иван Волков, уже облаченный в штурмовой костюм Древних, удовлетворённо отметил как радар его бота зафиксировал цель. Рядом с ним на мине с антиматерией сидела Итцель, любовно поглаживая приклад своей винтовки. А за ними медленно смыкался щит «Гексагона», отрезая флоту Х*харнов всякую возможность к отступлению.

Космос превратился в кипящий океан огня. Матка Х*харнов, оправившись от шока, задействовала свой главный козырь — неисчерпаемую численность.

Армада Х*харнов начала буквально «заваливать» флоты союзников телами своих кораблей. Ингрид видела на радарах, как плотность врага становится критической. «Звездный Молот» работал без остановки, выжигая пустые коридоры в этой массе, но на место одного уничтоженного крейсера вставали три новых.

— Билли-Бонус, переведи авианосец в режим экстренной регенерации дронов! — скомандовала Ингрид. — Нам нужно больше камикадзе, иначе они нас просто раздавят массой!

Золотой флот Зарта Арна маневрировал на пределе, медленно отступая с потерями. Его крейсеры вели огонь на 360 градусов, превратившись в сияющие ежи. А Жжу-Энтор и его «Кантабрийский круг» начали замедляться — плотность вражеского огня мешала поддерживать идеальную скорость, и игольчатые корабли Крикс-Так один за другим начали получать прямые попадания.

В этот момент двенадцать десантных ботов, прикрываемые гравитационными ударами «Саламандры», на форсаже врезались в тушу флагмана Матки. Мощные буры и направленные взрывы пробили органическую обшивку, и шлюзы распахнулись, высаживая бойцов.

Коридоры флагмана мгновенно заполнились грохотом. Ящеры с диким ревом врывались в проломы, сокрушая всё вокруг своим тяжёлым оружием. Норманны шли стальной стеной, слаженно зачищая каждый метр коридоров. Ассасины Жжу-Энтора сплошным потоком продвигались как по полу, так и по стенам и потолку, наваливаясь на противника со всех сторон. Это была бойня: тысячи солдат Матки — хлынули навстречу десанту, увязнув в ярости штурмовиков. Десант выполнил задачу: всё внимание Матки переключилось на эти три кровавые раны на её «теле».

Пока в главных узлах шел бой, в техническом секторе вспыхнула синеватая искра. Волков и Итцель материализовались прямо за спинами патруля Х*харнов.

Иван в доспехах Древних выглядел как несокрушимый голем. Охранная турель открыла огонь, но снаряды просто расплющивались о его штурмовой бронекостюм. Волков, не сбавляя шага, вогнал тяжелый кулак в стену, вырывая с корнем нервные узлы управления дверью.

— Чисто! — коротко бросил он.

Сзади него Итцель двигалась как тень. Её винтовка работала бесшумно. Один выстрел электромагнитным импульсом — и охранный дрон в конце коридора превратился в бесполезный лом. Другой — и панель управления очередным сектором корабля прекращала свою деятельность.

Они двигались короткими прыжками: телепорт — зачистка — телепорт. Иван шел напролом, принимая на грудь залпы лучемётов, а Итцель поверх его плеча снимала самых опасных противников нейротоксином.

Мина с антиматерией глухо билась о спину Волкова в такт его шагам. До центрального зала оставалось всего несколько уровней.

И вот осталось преодолеть последнее препятствие к заветной цели. Хлопок телепорта и они оказались в огромном зале, поражающем своими размерами. На возвышении размещалось нечто: невероятных размеров отдалённо напоминающее аксолотля-переростка с гипертрофированно раздутым животом. Этот живот всё время пульсировал и каждую минуту из его яйцевода выпадало яйцо, которое тут же подхватывал очередной рабочий из обслуживающего персонала, унося его в проход за спиной существа.

— А вот и Мамка собственной персоной, — завороженно произнёс Иван. — Можно сказать, что мы достигли цели. Осталось заложить мину и убираемся отсюда.

Волков, уверенным шагом направился к Матке и вдруг пространство перед ним исчезло. Он увидел залитый Солнцем луг, мать, сидящую на траве и себя — пятилетнего, гоняющегося за майскими жуками, чтобы, зажав пойманного в кулачке, почувствовать, как тот упорно скребёт лапками, пытаясь вырваться на свободу.

— Сынок, беги скорее ко мне! — позвала мать, — посмотри какая красивая бабочка села мне на волосы.

Иван побежал к ней и вдруг с ужасом обнаружил, что мать всё быстрее начинает отдаляться от него, погружаясь во тьму. Он прилагал все усилия, пытаясь быстрее бежать на своих маленьких ножках, но с ужасом обнаружил, что ноги скользят в пустоте на месте.

— Твой враг сзади тебя! — раздался удаляющийся крик из мглы, — убей его, чтобы спасти меня!

Иван резко повернулся и увидел перед собой мерзкого демона Багула. Он занёс над ним своё оружие, чтобы разрубит его надвое и спасти мать, но прямо рядом с ухом раздался выстрел, и чудовищная картинка тут же пропала. Перед ним стояла Итцель, которая только что выстрелила нейротоксином в голову Матки и сбила создаваемую ей иллюзию.

— Я чуть не убил тебя, — воскликнул Иван, унимая дрожь руках.

— Но не убил же, — ответила Итцель, — думаю дальше будет хуже. Не расслабляйся мой командор.

Стряхнув с себя остатки морока, Иван продолжил движение к монстру.

— Я ставлю таймер на двадцать минут, — сказал он Итцель, — а потом по кратчайшему пути к ближайшему боту.

Таймер на мине слабо пискнул и пошёл обратный отсчёт времени.

Волков сделал несколько шагов и вдруг пространство перед ним снова исчезло. Он увидел себя семилетнего, идущего рядом с отцом, прижимая к груди парусный кораблик, который они только что закончили делать в мастерской. Его распирала гордость за то, что он своими руками смог сделать этот шедевр и идёт пустить его в дальнее плавание. Подойдя к мутному, весеннему, весело бегущему ручью, он бережно поставил кораблик на воду. Течение тут же подхватило его и понесло. Иван бежал в припрыжку следом, весело смеясь от переполнявших его эмоций.

— Ты молодец, сынок, — произнёс отец, — быть тебе капитаном самого дальнего плавания.

Вдруг картинка резко изменилась, и он увидел себя уже взрослого на палубе кораблика, принявшего натуральные размеры. Вокруг него бушевал шторм. Он стоял у штурвала, правя крепкой, уверенной рукой. Рядом, держась за ванты стоял отец, одобрительно глядя на него. Внезапно налетевшая волна смыла отца за борт и ушей Ивана достиг только его крик. — Ты сможешь спасти меня, если спасёшь корабль! Унеси её обратно!

Иван обернулся и увидел на палубе позади себя мину. Таймер неумолимо отсчитывал минуты и секунды до взрыва. Схватив её, он побежал к шлюпке, чтобы спустить её на воду и увести смертельный груз как можно дальше от корабля. Над ухом снова раздался выстрел и безбрежный штормящий океан исчез как по мановению волшебной палочки. Иван увидел себя бегущим от Матки с миной в руках и Итцель, опустившую винтовку.

— Далеко собрался… сапёр? — с лёгкой иронией спросила она, — что на этот раз?

Этот морок оказался куда коварнее первого: Матка била не по страху, а по долгу и гордости. Образ отца и детского кораблика, ставшего настоящим фрегатом, почти заставил Ивана совершить роковую ошибку — унести единственное оружие, способное оборвать этот кошмар, подальше от цели.

Иван замер, тяжело дыша, чувствуя, как холодный пот стекает под шлемом Древних. Пальцы всё еще судорожно сжимали корпус мины, которую он едва не «спас» вместе с иллюзорным отцом.

— Она играет на том, что мне дорого, — хрипло ответил Волков, возвращая мину обратно. — Сначала мать, теперь отец… Она выковыривает из моей головы всё светлое и превращает в поводок.

Он посмотрел на пульсирующее брюхо Матки. Каждое новое яйцо, выпадающее из неё, теперь казалось ему не просто биологическим процессом, а тиканьем часов, отсчитывающих гибель их мира.

— Итцель, если я снова дернусь не туда… стреляй по касательной. Костюм выдержит, а шок меня взбодрит.

Таймер на мине неумолимо показывал 14 минут 20 секунд.

— Пора заканчивать это свидание, — Иван активировал магнитные захваты, намертво припечатав антиматериальный заряд к основанию трона-инкубатора. — Уходим к точке эвакуации. По кратчайшей!

Но стоило им развернуться к выходу, как огромный зал начал трансформироваться. Стены больше не пытались казаться видениями из прошлого — они начали смыкаться физически. Тысячи рабочих, до этого игнорировавших десантников, синхронно повернули свои безглазые морды к ним. А в голове Ивана раздался не голос близких ему людей, а многоголосый, вибрирующий гул самой Матки:

«Ты думаешь, что разрушение — это выход? Посмотри, что ты принес в мой дом… Посмотри на свою спутницу. Ты уверен, что она — та, за кого себя выдает?»

Иван и Итцель рванулись к выходу, но пространство вокруг них внезапно утратило четкость, превратившись в бесконечный зеркальный лабиринт.

Иван резко обернулся, чтобы проверить тыл, и застыл. Вместо Итцель перед ним стояла… сама Матка в миниатюре, точная копия того аксолотля, но с лицом Итцель. Она тянула к нему когтистые лапы, а из её горла вырывался знакомый голос:

— Иван, помоги мне! Это он… это Волков захватил мой разум! Убей его, или мы не выберемся!

В ту же секунду с другой стороны из тени вышел «второй» Иван Волков — в таких же доспехах Древних, с окровавленным мечом.

— Она заражена, Иван! — крикнул двойник. — Матка отложила в неё личинку, пока ты был в трансе. Видишь её глаза? Это уже не она!

Настоящий Иван почувствовал, как сознание раскалывается. Мозг, перегруженный давлением иллюзий, начал давать сбой. Он видел двух Итцель и двух самих себя. Кто из них настоящий? Кого защищать, а кого уничтожить?

— Хватит! — взревел Волков. Он закрыл глаза, перестав доверять им. — Итцель, стреляй в потолок! Сейчас!

Сверху раздался грохот — настоящая Итцель, не поддавшаяся мороку благодаря своей способности, всадила вольфрамовый сердечник в свод зала. Осыпавшаяся биомасса и грохот реального взрыва вдребезги разбили зеркальный плен.

— Прыгаем! — крикнула она, хватая Ивана за наплечник костюма. У нас осталось 8 минут до аннигиляции

Мир вернулся в нормальное русло, но теперь он был враждебен как никогда. Весь обслуживающий персонал Матки — тысячи рабочих — превратился в единую яростную массу.

— Телепорт! — скомандовал Иван.

Хлопок. Они оказались в коридоре, забитом солдатами. Волков сработал как живой таран: выставив плечо, он на полной скорости прорубился сквозь строй, разбрасывая их, словно кегли. Доспехи Древних светились от перегрузки голубоватым светом, поглощая удары клинков и выстрелы лучемётов.

Хлопок. Следующий прыжок вынес их на мостик над пропастью, где перерабатывались отходы. Итцель, двигаясь в такт шагам Ивана, вела непрерывный огонь. Её винтовка выплевывала капсулы с плазмой, проделывая дыры в заслонах Х*харнов, которые пытались заблокировать гермозатворы.

— 6 минут! — выдохнула она, перекинув винтовку за спину. — Мы не успеваем к боту, они перерезали основной путь!

— Прыгаем в шахту лифта! — Иван подхватил её на руки и, активировав телепорт, ушел в вертикальное пике сквозь перекрытия.

Снаружи флагман уже содрогался — по сигналу Волкова десант начал отход, взрывая за собой переборки. «Саламандра» дала залп из всех гравитационных орудий, буквально выдирая куски мяса из борта корабля Матки, чтобы облегчить выход группе Волкова.

Глава 26

Коридоры флагмана превратились в агонизирующий лабиринт. Стены пульсировали серым светом, из разрывов хлестала едкая биожидкость. Иван и Итцель не бежали — они летели короткими, рваными прыжками телепорта.

— 40 секунд! — голос Итцель в шлемофоне прерывался помехами. — Шлюзовой отсек С-14 впереди, но он разгерметизирован!

Они вылетели в огромную брешь в борту. Снаружи — холодный космос, расцвеченный всполохами далеких выстрелов. Последний десантный бот ящеров уже отошел от корпуса на добрую сотню метров, разворачиваясь дюзами к флагману. Его маневровые двигатели бешено работали, удерживая позицию под огнем уцелевших дронов.

— Прыгаем прямо в открытый створ! — крикнул Иван.

Он подхватил Итцель за талию. Пространство схлопнулось. Секунда абсолютной тишины и ледяного вакуума — и они с грохотом рухнули на решетчатый пол десантного отсека.

— Пошли, пошли! Закрывай! — прорычал пилот-ящер, и бронированная аппарель бота лязгнула, отрезая их от умирающего гиганта.

Бот рванул на форсаже, вдавливая Ивана в переборку. В иллюминаторе он увидел, как туша флагмана вдруг начала светиться изнутри пронзительным, мертвенно-белым светом.

Мина с антиматерией сработала.

Сначала по корпусу Матки побежали трещины, из которых вырывались столбы чистого сияния. Затем гигантский корабль, размером с добрый город, начал неестественно быстро сжиматься к центру, в точку сингулярности, а в следующую секунду — взорвался.

Это не был обычный взрыв. Это была вспышка, на мгновение затмившая ближайшее светило. Ослепительная сфера расширилась, испаряя всё на своем пути: остатки защитного флота Х*харнов, тысячи рабочих и саму цитадель их разума. Гравитационная волна догнала бот, тряхнув его так, что заскрежетала обшивка, но щиты выдержали.

И вот тогда наступило то, чего никто не ожидал.

На всех частотах, где секунду назад стоял невыносимый телепатический визг и треск помех, воцарилась абсолютная, звенящая тишина.

Иван прильнул к экрану. Армада Х*харнов, которая только что яростно терзала флоты Зарта, Ингрид и Жжу-Энтора, внезапно замерла. Корабли перестали маневрировать. Истребители-иглы больше не открывали огонь, они просто дрейфовали по инерции, сталкиваясь друг с другом, словно выброшенные на берег медузы.

— Они… они отключились? — прошептала Итцель, тяжело опираясь на винтовку. — Мы всё-таки смогли, мы справились.

На панорамах внешнего обзора было видно, как огромный флот врага превратился в кладбище мертвого железа и биомассы. Без направляющей воли Матки миллионы существ и машин мгновенно утратили смысл существования. Грозная армада превратилась в груду космического мусора.

Напряжение, державшее экипажи союзников на грани безумия последние часы, лопнуло. Тишина в эфире была настолько глубокой, что казалось, можно услышать биение собственного сердца.

На палубах «Кетцалькоатля» воцарилось странное оживление. Смертельное напряжение боя сменилось лихорадочной деятельностью: война закончилась, пришло время собирать трофеи. Корабли Х*харнов, застывшие в пустоте, представляли собой сокровищницу технологий, за которые любая цивилизация отдала бы целые сектора.

Ингрид, Зарт Арн и Жжу-Энтор быстро договорились о зонах влияния. К «дрейфующему кладбищу» потянулись тысячи ремонтных дронов и технических ботов.

ИИ Механо лично возглавил корпус из тысячи технарей с «Терминатора».

— Командор Волков, — проскрежетал голос Механо в коммуникаторе, — анализ биомеханических связей завершен. Мы забираем группу тяжелых крейсеров типа «Кокон» и ещё целую линейку кораблей различного весьма оригинального функционала, с которым ещё предстоит разобраться.

Роботы-техники и инженеры в экзокостюмах вгрызались в обшивку врага, копируя данные и перехватывая управление системами жизнеобеспечения. Флот Волкова на глазах пополнялся экзотическими силуэтами кораблей Х*харнов.

Спустя несколько суток радары зафиксировали возмущение пространства в секторе «Разрушенных звезд». Из переливающегося марева вывалился «Тихарь». Корабль выглядел ужасно: обгоревшие дюзы, шрамы на обшивке от гравитационных аномалий, но он шел своим ходом. Хелл Берелл, измотанный, но с неизменной ухмылкой, вышел на связь:

— Я прошел через этот ад, ребята. Надеюсь, вы тут не всё шампанское выпили без меня?

Но праздновать было некогда. Прямо во время стыковки «Тихаря» с линкором Ингрид, на главный экран мостика пришло экстренное сообщение с Фомальгаута.

Сигнал был слабым, прерывистым:

«…Хатхир пал… Оборона прорвана… Нарат Тейн и его орды негуманоидов, при поддержке графов Внешнего Космоса, контролируют столицу. Королева Лианна низложена. Власть перешла к узурпатору…»

В зале совещаний повисла тяжелая тишина. Победа над Х*харнами оказалась лишь передышкой перед новым кризисом.

— Мы не можем оставить это так, — Зарт Арн сжал кулаки. — Но мой долг прежде всего перед Галактикой. Х*харны разбиты здесь, но их главная база в Магеллановых облаках всё еще жива. Если мы не выжжем это гнездо сейчас, они всё равно вернутся — вопрос времени. Мой флот уходит к Облакам.

Волков обменялся взглядом с Жжу-Энтором.

— Фомальгаут — ключ к стабильности этого сектора, — произнес Иван. — Лианна — союзник империи. Если Нарат Тейн закрепится там, мы получим нового тирана на руинах древнего королевства. Да и в любом случае я не могу оставить её в этом бедственном положении и пойду на помощь.

— А мне просто некуда деться, — задумчиво произнёс Жжу-Энтор, — рано или поздно Нарат доберётся до нас, как только укрепит свою власть в столице. Поэтому я с тобой.

На палубе «Кетцалькоатля» прощание было коротким, но пропитанным глубоким уважением. Иван Волков и Зарт Арн обменялись крепким рукопожатием.

— Ты сделал невозможное, Иван, — произнес Зарт. — Но Магеллановы облака не ждут. Если я не выжгу ту заразу, всё наше сегодняшнее торжество будет лишь отсрочкой.

— Удачи, Зарт. Встретимся, когда звезды Фомальгаута снова станут мирными, — ответил Волков.

Золотой флот величественно развернулся, уходя в гиперпространственный прыжок к границам галактики. В то же время объединенная армада Волкова и Жжу-Энтора взяла курс на систему Южных Рыб.

* * *

Иван стоял у прозрачного экрана, сцепив руки за спиной. Огни гиперпространства размазывались в бесконечные нити. Сзади послышались уверенные шаги — ритм, который он теперь узнавал из тысячи.

— Ты не спишь уже вторые сутки, — Ингрид встала рядом, не глядя на него, а вглядываясь в бездну. — Твой пульс участился на десять ударов в минуту с тех пор, как мы ввели координаты её системы.

Иван криво усмехнулся, не оборачиваясь.

— Ты следишь за моими биоритмами, Адмирал? Это линкор тебе доносит?

— Да, я слежу за своим флагманом. А ты — его сердце, — она повернулась к нему, облокотившись на пульт. — Скажи мне, Иван. Мы летим восстанавливать справедливость или ты летишь за призраком, который до сих пор держит твою душу своими цепкими когтями?

Иван резко повернулся. В его глазах вспыхнуло раздражение, но, встретив спокойный, пронзительный взгляд Ингрид, он выдохнул.

— Я лечу закрыть долг. Она была… частью моей жизни. Увидеть её в цепях этого ничтожества, Нарата — это неправильно. Но это не любовь, Ингрид. Это эхо старой боли.

Ингрид сделала шаг вперед. Теперь она не просто положила руку на плечо, как в прошлый раз она коснулась его щеки — мимолетно, кончиками пальцев, изучая шрам на скуле.

— Знаешь, почему я победила в той многолетней войне? Потому что я никогда не оставляла в тылу недобитых врагов. Твоё прошлое — это твой тыл, Иван. Пока ты не посмотришь ей в глаза и не поймешь, что внутри тебя больше ничего не откликается, ты не будешь свободен для будущего.

— Ты так уверена, что я захочу этого «будущего»? — тихо спросил он, накрывая её ладонь своей и на этот раз не отпуская.

— Я родилась в разгаре битвы, Волк, — она тепло улыбнулась, и в этой улыбке было больше страсти, чем во всех клятвах имперских дам. — Я привыкла ставить на победителя. Я видела, как ты сражался на арене Эль-Джубайля, чтобы завоевать для меня свободу. Когда мы бились с флотом вторжения, я увидела, как ты идёшь к своей цели, не взирая ни на какие препятствия. Ты не просто воин. Ты человек, ради которого я готова сжечь все свои карты и лететь за тобой к краю Вселенной. Не потому, что ты меня спас, а потому что ты — единственный, кто видит во мне Ингрид, видит личность, а не титул, красивую внешность или «Великого Адмирала».

Иван молчал, пораженный её прямотой. Он прижался губами к её ладони, которую продолжал держать в своей руке, выражая этим всё, что испытывал к ней.

— Лианна хотела, чтобы я всегда стоял позади неё, в тени её юбок, — произнес он, глядя ей в глаза. — А ты… ты хочешь, чтобы я просто был рядом.

— Я хочу, чтобы ты был моим, — поправила она, сокращая дистанцию так, что их дыхание смешалось. — Но сначала — сотри это эхо. Спаси её. Посмотри на неё. И пойми, что лед в твоем сердце уже давно превратился в чистую воду.

Иван почувствовал, как тяжесть, которую он нес месяцами, окончательно сменяется чем-то новым — предвкушением.

— Мы сделаем это вместе, мой Адмирал.

— Всегда вместе, — ответила она, — пока смерть не разлучит нас.

Глава 27

Появление флота возмездия у Фомальгаута было стремительным. Орбитальные платформы Нарат Тейна, управляемые неопытными экипажами негуманоидов, не продержались и часа. Точечные залпы крейсеров превратили планетарную оборону в пылающие обломки, которые яркими метеорами расчертили небо над Хатхиром.

Волков был непреклонен:

— Никаких орбитальных бомбардировок города. Лианна должна вернуться в целую столицу, а не на пепелище. Высаживаемся в двадцати милях к северу, на равнинах Элизиума.

Нарат Тейн, так же, не желая полного и окончательного разрушения Хатхира, решился на открытый бой. Он вывел свою орду в поле, надеясь задавить противника массой.

* * *

Яркие лучи медленно встающей над горизонтом звезды, сверкая преломлялись в капельках росы, блестевшей на длинных стеблях травы. Войска медленно выдвигались на свои позиции в предвкушении кровавой сечи.

Иван выставил ящеров и норманнов в центр в качестве тяжёлой пехоты, чтобы остановить яростный удар орды и связать её боем. По флангам расположились по десять тысяч воинов Крикс-Так, имея целью предотвратить охват флангов и выход противника в тыл.

Войско Нарата, управляемое офицерами графов Внешнего Космоса и возглавляемое Син Кривером было крайне разнородно и плохо организованно. Мощные Минотавры с тяжёлыми дубинами, Кентавры с арбалетами, множество немыслимых видов, пресмыкающихся и крупных нелетающих пернатых, вооружённых тесаками и древними огнестрельными ружьями. Всё то, что смог собрать Нарат со всех диких планет, окраин звёздных систем, доставленное транспортами графов. Эта пёстрая толпа кричала, визжала, ржала и свистела на разные лады, всем своим видом выражая крайнее нетерпение и желание как можно скорее ринуться на врага. Позади войска на огромном чёрном кентавре гордо восседал Нарат, окидывая поле предстоящего сражения надменным взглядом. Наконец Син Кривер выхватил свой клинок и воздев его к небу, дал сигнал к началу битвы. Его войско двинулось навстречу армии Волкова нестройными рядами.

Центр Волкова замер монолитной стеной. Впереди — три ряда тяжёлой пехоты ящеров и хускарлов, щит к щиту, создавая непробиваемую преграду. По флангам, скрытые складками местности и готовые к взлету, затаились по 10 тысяч ассасинов Жжу-Энтора.

Орда Нарата хлынула вперед стихийным валом. В этот момент заговорила винтовка Итцель. Один за другим офицеры Графа Син Кривера — те немногие, кто пытался держать негуманоидов в узде — падали с пробитыми головами. Управление ордой начало рассыпаться еще до боевого столкновения.

С оглушительным грохотом армия Нарата врезалась в центр. Ящеры и норманны приняли удар, удержав его, но, согласно приказу Волкова, начали медленно и организовано, шаг за шагом, отступать. Центр прогибался внутрь, образуя глубокую дугу. Негуманоиды, видя отступление врага, с диким азартом втискивались в образовавшийся «мешок», еще сильнее сбиваясь в плотную толпу и мешая друг другу сражаться.

— Пора! — скомандовал Волков.

Двадцатитысячная лавина ассасинов взмыла в небо. Сверху они казались черной тучей, которая мгновенно накрыла фланги противника, сгоняя его к центру. Ассасины не просто атаковали — они методично уничтожали флаги и штандарты негуманоидов, окончательно деморализуя вражеское войско.

Зажатая в «мешок», орда Нарата превратилась в неуправляемую биомассу, где большинство бойцов просто не в состоянии были поднять руку. Те, кто стоял в центре, были раздавлены собственными товарищами, напирающими сзади.

Граф Син Кривер пытался развернуть и кинуть в бой остатки резерва, но пуля Итцель нашла его, пробив стальной шлем. Командующий рухнул замертво. Следующий выстрел настиг самого Нарата — пуля прошла навылет через грудь, сбивая узурпатора с его верного Геррна.

Видя гибель вождей и полное окружение, негуманоиды начали сдаваться. Гул битвы сменился стонами раненых и звоном бросаемого на землю оружия.

Победа была полной.

Когда Волков склонился над поверженным врагом, Нарат, захлебываясь кровью, выдавил свою последнюю, полную желчи ухмылку:

— Ты победил в поле, Иван… но проиграл Лианну. Она жива, да… родная кровь всё-таки. Но теперь она — лишь бесправный товар в трюме работорговцев, ушедших в Прыжок. Ищи её в бездне, командор… если сможешь.

С этими словами свет в глазах узурпатора погас. Он ушел, оставив после себя не только разрушенную столицу, но и невыполнимую задачу, неразрешимую загадку.

Волков, подавив ярость, не стал мстить его народу.

Предводитель кентавров Ссерк, склонив голову в знак уважения к милосердию победителя, забрал тело Нарата. Траурная процессия Геррнов под заунывные звуки рогов покинула поле боя, увозя своего павшего вождя на Маралл.

Оставшихся воинов организованно погрузили на транспорты «графов Внешнего Космоса» и отправили восвояси под конвоем ассасинов Жжу-Энтора, с которым Иван дружески попрощался, поблагодарив за помощь и верность клятве.

Волков взял на себя роль временного протектора. Пока Механо и технари восстанавливали энергосети и терминалы связи, Иван железной рукой наводил порядок, пресекая мародерство и хаос, оставшиеся после правления Нарата. Столица начала оживать, но трон в королевском дворце оставался пустым.

Фомальгаут свободен, но Лианна и её министры затерялись где-то на невольничьих рынках Галактики.

Это была тяжелая и тихая церемония. На взлетном поле Хатхира, под чужими звездами системы Южных Рыб, выстроились ряды тех, кто прошел с Волковым через ад сражений.

Ящеры и норманны, ставшие братьями по оружию, грузились в тяжелые транспорты. Иван лично прошел вдоль строя, пожимая руки командирам.

— Вы возвращайтесь к своим народам героями, — сказал он. — Без вашего беспримерного мужества и отваги в бою у Аара и при Хатхире, победы нам было бы не одержать.

Транспорты один за другим отрывались от земли, уходя в небо и становясь в строй под охраной крейсеров, пока на пустеющем плацу не осталась одна фигура в золотистой облегающей броне Древних.

Итцель стояла неподвижно, глядя на заходящий Фомальгаут. Когда Иван подошел, она не обернулась, но он заметил, как дрожат её плечи. В её глазах, обычно холодных и сосредоточенных на прицеле, блестели слезы, которые она не привыкла показывать воинам.

— Значит, всё, Иван? — её голос прозвучал глухо. — Пути расходятся?

Волков встал рядом, глядя на шпили восстанавливаемого города.

— Мы с тобой прошли долгий путь, Итцель. Помнишь, как я вытаскивал тебя из той клетки в плену? Ты тогда смотрела на меня такими глазами.

— Я смотрела на тебя как на безумца, решившегося на невозможное, — она слабо улыбнулась, вспоминая. — А потом были храмы… бесконечные залы, запах древней пыли и твой голос, который вел меня вперед. И флагман… когда мы прыгали в пустоту, я думала только об одном: лишь бы не отпустить твою руку.

Она повернулась к нему. В этом взгляде было всё — преданность, восхищение и та глубокая, безнадежная любовь, которая рождается в пламени общих битв. Но между ними стояла непреодолимая пропасть биологии разных миров, которую не под силу преодолеть даже технологиям Древних.

Иван осторожно положил руку ей на плечо, чувствуя, как она вздрогнула.

— Итцель… ты самая верная и отважная душа, которую я встречал в этой Вселенной. Твой путь не заканчивается здесь. Ты вернешься к своему народу легендой. И там, среди своих, ты обязательно встретишь того, кто будет достоин тебя. Того, чья рука будет греть твою не только в бою, но и в тишине мирного дома.

Итцель прикрыла глаза, одна слезинка всё же скатилась по щеке.

— Ты всегда находишь правильные слова, Иван Волков. Даже когда они разбивают сердце.

Она резко выпрямилась, отдала честь по уставу своего народа и, не оглядываясь, быстро пошла к трапу своего челнока. Иван смотрел ей вслед, пока люк не закрылся, отрезая их друг от друга.

— Мы ещё увидимся с тобой, моя ящерка, — с щемящим сердцем подумал Иван, — и я ещё погуляю на твоей свадьбе.

Теперь, когда союзники ушли, а столица уверенно приобретала прежний вид, Волков остался один на один с главной загадкой.

ИИ Механо уже ждал его в штабе.

— Командор, — голос машины был сух. — Я проанализировал логи прыжков из системы в период переворота. Есть один неопознанный след, по времени не отмеченный ни в одном полётном журнале космодрома. Код транспондеров не принадлежит ни одной официальной гильдии. Это «Черные ловцы» — синдикат работорговцев из Туманности Вуали.

След потянулся, и Волков не собирался его упускать. Построив свой флот в боевой порядок, Иван взял курс к самому злачному месту в этом секторе. «Перекресток» встретил их хаосом огней и гулом тысяч голосов. Это была гигантская станция-бублик, висящая на пересечении трех торговых путей. Здесь торговали всем: от ворованных запчастей до государственных секретов.

Иван и Шорр Кан, накинув неприметные плащи, отправились в нижние уровни, в бар «Слепой прыжок» в попытке получить хоть какую-то информацию. Механо в это время вскрывал локальную сеть станции, ища зацепки.

— Есть контакт, — раздался голос ИИ в скрытом наушнике Волкова. — Мелкий перекупщик по имени Грог зафиксировал выход из гиперпространства группы кораблей «Черных ловцов» неделю назад. Они заправлялись здесь и хвастались «королевским уловом».

Покинув станцию, флот Волкова затаился в астероидном поле на выходе из сектора. Долго ждать не пришлось — радары засекли старый, ржавый и пропахший гнилью корвет работорговцев.

Корабли Волкова появились как из-под земли, окружив ветхое судёнышко. Механо вызвал по рации капитана пиратов.

— Говори, куда везут груз с Фомальгаута, — Иван пригрозил разнести корабль в щепки.

— Тортуга… — прохрипел тот. — Грядет Великий Ежегодный Аукцион. Туда, джентльмены удачи свозят всё ценное. Если ты ищешь что-то похищенное — оно точно там. Но ты не сможешь просто зайти в гавань Тортуги… тебя разнесут на подлете!

Информация подтвердилась. Тортуга — планета-крепость, окруженная плотным кольцом оборонительных спутников и минных полей. Это логово, где пиратские капитаны всевозможных мастей чувствуют себя богами.

— Ну что, Иван, — Хелл Берелл поправил кобуру, — идем в самое пекло? Там сейчас собирается вся шваль этого сектора галактики. Аукцион начнется через три стандартных цикла. Если мы не успеем, Лианну купит какой-нибудь коллекционер в свой гарем, любитель женской красоты с окраины, и мы её никогда не найдем.

— Что же, если этот горе-флибустьер сказал правду о мощной обороне планеты и большом скоплении на время аукциона — отчаянных головорезов, — задумчиво произнёс Волков, — не будем ломиться в закрытые двери. У нас после восстановления Хатхира ещё осталась значительная сумма от моего призового фонда. Думаю, нам стоит принять участие в аукционе. Хелл, готовь «Тихарь. Я, ты и Шорр отправимся на нём вместе с Билли-Бонусом, а Ингрид в компании Механо останется прикрывать наш отход от отчаянных парней или крайне разозлённых покупателей, у которых мы уведём «ценный товар» прямо из-под носа.

Перед прыжком к Тортуге на борту «Тихаря» царило оживление.

— Слушайте сюда, сухопутные крысы! — Билли-Бонус, который щеголял в треуголке с повязкой на глазу, грохнул кулаком по пульту. — На Тортуге мы — солидные господа с полными карманами золотых империалов и пустыми душами. Я буду вашим проводником в этом гадюшнике, и клянусь костями Весёлого Роджера, никто не заподозрит в нас праведников! И всё же я, прекрасно зная эту публику, приготовлю для них парочку сюрпризов.

Глава 28

«Тихарь» пришвартовался к ржавому, пахнущему жженым пластиком и опасностью доку Тортуги. Таможенная служба здесь состояла из отпетых головорезов, которые не столько проверяли прилетающих на аукцион, сколько высматривали, чем можно поживиться.

На трапе их встретил толстый гуманоид с тремя парами глаз, затянутый в грязный кожаный мундир и такой же степени чистоты — красную потрёпанную бандану. Его ищейки — дроны-сканеры — уже начали бесцеремонно обнюхивать обшивку корабля.

— Так-так… Свежекрашенный корвет, странная команда, — прохрипел таможенник, глядя на Волкова. — Кто такие? Зачем приперлись в Логово? Не похожи вы на честных разбойников.

Тут вперед выступил Билли-Бонус. Каждое его движение сопровождалось тяжелым стуком деревянного протеза о металл палубы. На его плече, расправив перепончатые крылья, зашипела механическая летучая мышь-вампир, сверкая красными фоторецепторами.

— Честных разбойников?! — взревел Билли, и его зычный голос заставил таможенника отшатнуться. — Ах ты ж малёк рыбы-клоуна, отрыжка старого кашалота! Ты смеешь спрашивать документы у старого Билли, ты — таможенная крыса? Клянусь черной дырой, я прикажу вздёрнуть тебя на перекладине радара или протащить под килем космического ассенизатора… абордажный лом тебе под жабры!

Билли-Бонус выдал такую тираду из истинно пиратских ругательств и технического жаргона, что даже проходивший мимо отпетый головорез уважительно приподнял бровь.

— Мы привезли «жирного гуся»! — ИИ ткнул пальцем в сторону Волкова. — Этот господин желает потратить свои миллионы на вашем паршивом аукционе. Если ты, маринованный кальмар, задержишь нас еще на минуту, я пожалуюсь Барону, что ты распугиваешь крупных покупателей!

Таможенник, оглушенный напором и видом агрессивной мех-мыши, грозно щёлкающей длинными клыками, поспешно отступил.

— Ладно-ладно, проходите… Взнос за стоянку — десять тысяч империалов.

Волков молча кивнул. В его распоряжении было 50 миллионов империалов — целое состояние, сумма, оставшаяся после восстановления Хатхира.

Они вошли в здание Аукциона — бывший амфитеатр, переделанный под нужды работорговцев. В воздухе висел дым от кальянов, пахло дорогими благовониями и потом невольников.

— Иван, смотри, — шепнул Шорр Кан, указывая на ложу в центре. — Там сидят главы преступных Синдикатов. В этой ложе — банкиры созвездия Тельца. А вон в той — магнаты-промышленники, владеющие рудниками Аврелиума. Можешь быть уверен — цены будут заоблачные.

На подиум вышел аукционист в цилиндре.

— Леди и джентльмены, подонки и висельники! Мы начинаем наш ежегодный аукцион и традиционно, в свойственной нам манере, мы начинаем его с торговли рабами. Весь остальной товар будет продаваться на следующий день торгов.

На подиум, установленный в центре арены начали по очереди выводить гуманоидов и всевозможных существ, поодиночке и группами, закованных в железо и ведомых на цепи. Поначалу товар малозначительный и относительно дешёвый, чтобы разогреть волнующуюся и шумящую толпу. Но постепенно качество живого товара повышалось, а цена на него — росла.

Наконец на подиум вывели группу мужчин с гордой осанкой, не растерявших своего достоинства и пернатого негуманоида.

— Это же члены кабинета министров Лианны! — узнав некоторых воскликнул Иван, — вот старина Коркхан, а вон среди них и мой «старый приятель» и «тень королевы» — герцог Тезель собственной персоной. Жив курилка и ничего с ним не делается.

— Бывшие министры бывшего кабинета! — торжественно объявил аукционист, — способны организовать любое ваше предприятие и администрировать его, успешно принося прибыль! Начальная цена за каждого — 100 тысяч империалов, оптовая цена семи человек — 500 тысяч… кто даст больше?

Торг за министров шёл относительно вяло. Интересовались в основном промышленники и некоторые банкиры. В итоге Иван выставил цену в миллион и лот ушёл к нему.

— Две аристократки высшего света, — продолжал аукционист, — непорочные девы пригодные как для замужества, так и для любовных утех. Начальная цена каждой — пол миллиона. Кто даст больше?

На подиум вывели двух почти обнажённых девушек, явно стесняющихся своего внешнего вида.

А вот тут трибуны несколько оживились. Интересовались различные категории присутствующих, как для личного пользования, так и содержатели элитных борделей. Товар был хорош.

— А вот теперь я вижу двух фрейлин королевы, — удивляясь ещё больше произнёс Иван, крайне возмущённый их положением. — Жаль, что это не турнир, а то я бы вырезал сердце того, кто всё это устроил и организовал.

— Думаю, у нас появится такая возможность, — зло пыхтя заявил Хелл, — когда закончится этот балаган, а мы успешно покинем этот вертеп.

Участники аукциона периодически вскакивали со своих мест и выкрикивали сумму, повышая ставки. В итоге цена за каждую девушку поднялась до полутора миллионов за каждую. Аукционист, назвав последнюю цену, занёс молоток для второго удара.

— Шорр, выставь четвёрку за обоих, — прошептал на ухо Иван, — и покончим с этим.

— Четыре миллиона за обоих, — встав с места озвучил Кан. По трибунам побежал лёгкий гул, но никто не предложил большей суммы.

Аукционист с некоторым сожалением поглядел в след двух уходящих с подиума красоток, при этом заметно вздохнув.

— И напоследок у нас особый лот. Редчайший экземпляр — свергнутая королева Фомальгаута, Лианна! Красота, гордость и непокорность в одном флаконе. Великолепный бриллиант в коллекции любого, самого изысканного и придирчивого ценителя женских прелестей. Стартовая цена — три миллиона империалов! И… я просто уверен, что за неё дадут больше!

Лианну вывели на свет. Она была бледной, в кандалах, а из одежды было примерно то же, что и на её фрейлинах. Но её взгляд по-прежнему горел королевским достоинством. Волков сжал кулаки, чувствуя, как рука сама тянется к рукояти меча, но заставил себя остаться на месте.

Торги за Лианну превратились в настоящую гладиаторскую битву, где вместо мечей звенели миллионы империалов. Зал гудел, как потревоженный улей ксеноморфов.

Аукционист, почуяв запах большой крови, картинно взмахнул молотком.

— Четыре! — лениво бросил толстый банкир из созвездия Тельца, потирая золотую цепь на шее.

— Пять! — выкрикнул магнат-промышленник с рудников Аврелиума, чьи пальцы были вечно испачканы в несмываемой пыли этого весьма ценного минерала.

— Шесть миллионов! — подал голос глава одного из Синдикатов.

Зал взорвался криками. Ставки росли с безумной скоростью. То тут, то там с мест вскакивали очередные покупатели.

— Шесть с половиной!

— Семь!

— Восемь миллионов от уважаемого магната! Кто даст больше за живую легенду? — орал аукционист, его лицо покраснело от азарта.

Банкир из созвездия Тельца, явно задетый за живое, поднял руку:

— Девять миллионов! И я добавлю к этому право беспошлинного прохода через мои терминалы!

— Девять миллионов раз! Девять миллионов два… — молоток завис в воздухе. Магнат с рудников скрипнул зубами и выкрикнул: — Десять миллионов!

В зале наступила тишина. Десять миллионов за одну рабыню — это была цена небольшого флота. Лианна стояла на помосте, её глаза встретились с глазами Волкова, вспыхнули призрачной надеждой и тут же погасли. Где же ему взять такую сумму, печально подумала она? Вряд ли он собирается штурмовать этот рассадник зла. Да и какими силами?

Волков сделал шаг вперед, к краю своей трибуны. Его голос прозвучал как выстрел из рейлгана, перекрывая шум толпы:

— ПЯТНАДЦАТЬ МИЛЛИОНОВ ИМПЕРИАЛОВ! Наличными. Прямо сейчас.

Зал охнул и затих. Аукционист выронил молоток. Это был не просто торг — это была финансовая ковровая бомбардировка. Магнат открыл было рот, собираясь что-то сказать, но, встретившись с ледяным взглядом Волкова, медленно сел на место. Прыжок с 10 до 15 миллионов обрушил всякую логику торгов. Никто не был готов платить больше за «товар», который уже стоил как целая планета.

— Пятнадцать миллионов… — пролепетал аукционист. — Продано! Лот переходит господину в плаще!

— Хелл, забирай министров и девчонок, тащи их на «Тихарь»! — скомандовал Иван, пока охрана аукциона проверяла подлинность империалов.

Как только Лианну передали в руки Волкова и он набросил ей на плечи свой плащ, по залу пронесся гул возмущения. Проигравшие участники торга не собирались так просто отпускать столь ценный приз.

— Эй, вы! Покажите лица! — крикнул кто-то из толпы, и к ним уже направились вооруженные наемники.

Вдруг кто-то заорал: «Я знаю вот этого с красной рожей, он с Антареса и был командиром имперского патруля, который взял на абордаж наш корабль, тогда спасся только я один».

— Билли, твой выход! — крикнул Иван, подхватывая Лианну под руку.

ИИ-пират сорвал с пояса несколько гранат. Сперва, выдернув чеку, он бросил в преследователей свето-шумовую. А потом, когда друзья с «товаром» бросились к выходу из арены — дымовую.

— Разрази меня гром, корыта дырявые! Получите порцию черного тумана от старого Билли! — взревел он, и проход мгновенно заполнился едким, непроницаемым дымом.

Под прикрытием хаоса, ругательств Билли-Бонуса и хлопанья крыльев механической летучей мыши, лихо маневрирующей и кусавшей особо рьяных догоняльщиков за носы и уши, команда бросилась к доку, прорываясь сквозь ряды опешивших пиратов.

— Шевелите костями, мазуты береговые! — орал Билли-Бонус, его деревянная нога ритмично стучала по металлу, а механическая мышь-вампир, удовлетворённая учинённым погромом в рядах преследователей, наконец то уселась у него на плече испуская ультразвуковой визг.

— Молодчина, Сквигги, — Билли одобрительно похлопал мышь по крылу, — ты как всегда потрудился на славу.

Таможенники, попытавшиеся перегородить путь, были буквально снесены напором Волкова и Шорр Кана. Не дожидаясь формальностей, команда забросила спасенных на борт «Тихаря». Шлюз захлопнулся, и Хелл Берелл рванул рычаги форсажа.

— По коням! — выкрикнул Хелл. — Сейчас тут станет жарко!

«Тихарь» вылетел из дока, окутанный искрами от обрывов, не успевших отсоединиться кабелей. Следом за ними, как рой разозленных шершней, из недр Тортуги начали высыпать разномастные посудины пиратов — от юрких перехватчиков до тяжелых корветов работорговцев.

— Они открыли огонь! — крикнул Шорр Кан, когда корабль содрогнулся от попаданий лазерных пушек.

— Спокойно, — отозвался Хелл, вцепившись в терминал. — У этой крошки многослойная энергетическая броня Древних! Пусть пощекочут наши щиты, пока у них стволы не расплавятся! Всяко это куда как полегче того, что творилось на территории «Разрушенных Звёзд»!

«Тихарь» шел сквозь стену огня, поглощая выстрелы синеватыми всполохами щитов, стремительно уходя в точку рандеву, где их ждала основная мощь Волкова.

Когда на радарах пиратов возник колоссальный силуэт линкора Ингрид и сопровождающего флота, их пыл мгновенно угас. Но было поздно.

— Командор на связи! — голос ИИ Механо прозвучал холодно и торжественно. — Орудийные палубы заряжены. Цели захвачены.

— Механо, огонь по преследователям! — скомандовал Иван, стоя на мостике «Тихаря» рядом с бледной, но несломленной Лианной.

Пространство прошили лучи главного калибра. Пиратские лоханки лопались, как мыльные пузыри. Те, кто уцелел, в панике начали разворачиваться, пытаясь скрыться в тени Тортуги. Но Волков уже принял решение. Это гнездо порока должно было исчезнуть навсегда.

— Механо, зарядить главный калибр антиматерией, — голос Ивана был лишен эмоций. — Тортуги больше не существует.

Линкор содрогнулся. Тонкий, ослепительно белый луч прорезал вакуум, вонзаясь в самое сердце планеты-крепости. Сначала на поверхности Тортуги расцвел нестерпимо яркий цветок, а затем планета начала буквально выворачиваться наизнанку. Аннигиляционная волна стерла орбитальные станции, минные поля и саму цитадель пиратства, оставив на месте логова лишь расширяющееся облако космической пыли.

— Так гибнет зараза, — пробормотал Билли-Бонус, снимая треуголку. По его щеке излишне театрально пробежала виртуальная слеза. — Пучина приняла своих мертвецов… покусай их всех медуза.

Всю дорогу до стыковки с линкором Лианна не отпускала руку Ивана, глядя на него как на героя древних мифов, который ради неё вошёл в лабиринт страха, боли и унижения и убил чудовище, даровав ей свободу.

— Мне не на что было надеяться в моём положении, — сказала она прерывающимся от волнения голосом, — и всё же находясь на самом дне отчаяния и безысходности, где-то в глубине души я надеялась, что ты опять придёшь и спасёшь меня. Ведь это уже стало доброй традицией. Правда?

К ним подошёл Коркхан, чтобы от лица всех присутствующих поблагодарить Волкова. Но не успел он закончить, как раздался визгливый, недовольный голос Тезеля.

— И чего так долго, — начал он свою тираду, капризно растягивая гласные, — можно было и поторопиться. Я уже давно не принимал ванну и не делал маникюр. Мы всегда расплачиваемся с наёмниками, если они хорошо выполняют свою работу.

— О, а вот и Пёсель, собственной персоной, — не удержавшись съязвил Иван, — и как всегда красноречив и неотразим.

— Спешу напомнить некоторым, что я не Пёсель, я Тезель, — недовольно буркнул герцог.

На него тут же зашикали, а кто-то из министров даже умудрился дать ему пинка, побыстрее отправляя его в задние ряды. Обе фрейлины просто смерили его презрительным взглядом.

— Не обращай внимания, — подмигнув Волкову сказал Коркхан, — мы все хорошо знаем о ваших особенных отношениях. Это он просто на нервах и от радости. Свобода… она, знаешь, иногда опьяняет. А если ещё будет задаваться, просто напомни ему о том, как он при штурме дворца яростно и отважно… прятался в радиорубке, пока его оттуда не вытащили гвардейцы Син Кривера. Как кстати он там поживает?

— В сражении при Хатхире он решил закончить свой жизненный путь.

— Ну, туда ему и дорога, — довольный этой новостью ответил Коркхан, — а то натерпелись мы от его учтивости и придворных манер.

— А мой брат, — ещё сильнее вцепившись в руку Ивана тревожно спросила Лианна.

— Последовал за графом не пожелав оставлять того в гордом одиночестве. Сейчас уже, наверное, покоится в фамильном склепе вместе со своими предками.

— Так моя столица свободна?! — недоверчиво глядя в глаза Волкову спросила королева.

— Свободна и не только, — ответил ей Иван, — но лучше, когда вернёмся, всё увидеть своими глазами.

Когда шлюз линкора с шипением открылся, прибывших в ангаре встречало всё командование флотом.

Впереди всех в парадном мундире флота Нифльхейма, сверкающего золотыми аксельбантами, гордо шагая шла Ингрид, держа правую руку на эфесе своего клинка. Её взгляд, осанка, недвусмысленно говорили — кто хозяин этой палубы и всего флота.

При виде принцессы Севера сердце Лианны пронзила страшная догадка, заставившая её внутренне невольно содрогнуться. Королева замерла, ожидая увидеть тут только одного Волкова в окружении военных. Но перед ней стояла женщина, чья красота и властность не уступали её собственной, а военная мощь за спиной — превосходила.

— Командор, — Ингрид отсалютовала Ивану коротким, почти интимным кивком, а затем перевела прямой, изучающий взгляд на Лианну. — Ваше Величество. Рада видеть вас в безопасности. Мой флот к вашим услугам для возвращения на Фомальгаут.

В Лианне тут же проснулся «собственник» и она инстинктивно ещё сильнее прижалась к Ивану, обозначая его как «свою территорию».

— Благодарю Вас адмирал, — ответила она дрожащим голосом, стараясь не выдать своего волнения. За тем она посмотрела на Волкова с надеждой на то, что он сейчас обнимет её, ответив на запоздалые чувства и скажет, что все былые обиды и недопонимания забыты и остались в прошлом.

Однако Иван осторожно, но твёрдо высвободил свой локоть из её пальцев.

— Это был мой долг, Лианна — свобода королевства Фомальгаут. Ингрид и Механо уже проложили курс. Мы возвращаем вам трон Ваше Величество. А пока мои интенданты проводят вас в отведённые вам каюты и обеспечат все ваши нужды и потребности.

Этот холодный и вежливый тон — «Ваше Величество», «мой долг» — ударил Лианну сильнее, чем плеть работорговца. Она увидела, как Иван обменялся быстрым, понимающим взглядом с Ингрид. В этом взгляде было столько теплоты и доверия и это окончательно испортило настроение королеве, полностью нивелировав радость освобождения.

Глава 29

Весь обратный путь Лианна пыталась поймать Ивана наедине. Но он всегда был чем-то занят: то в рубке с Ингрид обсуждал планы на будущее, то в машинном отделении выслушивал от Механо доклад о продвижении инженеров в освоении техники Х*харнов. Однажды она увидела их вдвоём на смотровой палубе, где они просто стояли рядом держась за руки, глядя на звёзды и не нуждаясь в словах. И тогда перед ней начала вставать горькая правда о том, что она возможно навсегда потеряла мужчину своей мечты, свою единственную и неповторимую любовь.

На мостике линкора наступила тишина, в которой был слышен только мерный гул двигателей.

Иван стоял у тактической карты, но его взгляд был направлен вдаль. Ингрид, подошла неслышно, встав рядом.

Он повернулся к ней и в его глазах уже не было той боли, которую она видела раньше.

— Ты выполнил всё, что обещал себе по отношению к ней, Иван. Ты вытащил её из пекла и возвращаешь трон. Но я вижу, как она смотрит на тебя. Она думает, что твой подарок ей, залог твоего возвращения.

— Она видит только то, что хочет видеть, Ингрид. Но я больше не тот наивный мальчишка, который восторженно ловил каждый её взгляд. Когда я держал её руку на Тортуге, я чувствовал только… тяжесть прошлого. Для меня она — женщина, которую просто нужно было спасти. Там, внутри, — он коснулся груди, — тишина. И эта тишина мне нравится больше, чем медленное помешательство.

Ингрид подошла к Ивану ближе.

— Значит, призрак ушел? Ты готов закрыть эту дверь навсегда? Я не хочу быть «лекарством» от твоей старой любви, Иван. Я хочу быть твоим настоящим. Чтобы, когда мы уйдем отсюда, ты ни разу не оглянулся назад.

Иван взял её руки в свои и прижал к лицу, с нежностью глядя ей в глаза.

— Я не оглянусь. Лианна получит свою корону, но она никогда уже не получит меня. Мой дом там, где ты, Ингрид. На палубе линкора или на краю обитаемого космоса — главное, чтобы рядом всегда была ты.

Он сделал паузу, глядя ей прямо в глаза, и в этом взгляде Ингрид увидела то, чего так долго ждала — любовь, нежность и преданность.

Не желая мириться с поражением и просто так отдавать то, что она считала своим, Лианна подстерегла Ингрид в тени галереи на пути с капитанского мостика в её каюту.

— Вы неверное уже празднуете победу? — с иронией в голосе спросила она.

— Но не забывайте, чья корона сегодня вернулась на место. Иван привел свой флот ради меня. Он любил меня еще тогда, когда был в теле принца Зарта и даже представить себе не мог, что на какой-то варварской планете на севере существует некая Ингрид.

Она сделала шаг вперед.

— Он мой по праву первого чувства, по праву истории, которая началась задолго до вашего появления. Очень неосмотрительно с вашей стороны претендовать на мужчину, который принадлежит другой женщине. Иван — мой, и я не привыкла отдавать то, что принадлежит мне.

Ингрид слушала её спокойно, не меняясь в лице.

— «Принадлежит», «мое»… Вы говорите о нем как о предмете мебели в вашей тронной зале, Ваше Величество. Но Иван — не вещь. Вы сами, своими руками и своим высокомерием, сожгли тот мост, который вас соединял. Вы унизили его публично, когда он пришел к вам с открытым сердцем. Вы думали, что его преданность — это безусловная обязанность, а не дар.

Она слегка покачала головой, а в её глазах читалась почти жалость.

— Предназначение женщины, если она действительно любит, — быть опорой своему мужчине, возвышать его в глазах других, а не топтать его достоинство ради своего каприза и поддержания имиджа. Вы сделали свой выбор тогда, на совете. И теперь он имеет полное право сделать свой.

— И вы думаете, он выберет вас? Воительницу с периферии вместо королевы, ради которой он прошел сквозь пространство и время?

— Я его не держу, Лианна. В этом и разница между нами. Я уважаю его свободу и его право выбирать ту, с кем он чувствует себя равным, а не тенью за чьей-то юбкой. Он со мной, потому что я вижу в нем Человека, а не удобный инструмент для защиты трона.

Лианна сжала кулаки, а её лицо исказилось от гнева.

— Я люблю его и буду бороться до конца, несмотря ни на что.

— Не стану с этим спорить, — спокойно ответила Ингрид, — но хорошо, когда о таком чувстве говорят не слова — а дела. Даже запав по началу на яркий фантик, мы всё же в итоге оцениваем качество того, что внутри него.

— Что ж… Раз вы так уверены в его «выборе», посмотрим. Мы еще потягаемся с вами за него, адмирал. Я не привыкла проигрывать, и поверьте — я использую всё, чтобы вернуть его. Посмотрим, чья возьмет, когда завершится эта музыкальная партия.

— Музыка уже смолкла, Лианна. Вы просто еще этого не услышали.

Слегка склонив голову в официальном жесте Ингрид прошла мимо, оставляя королеву в одиночестве среди теней галереи.

Они сидели вдвоём в кают-компании Волкова в приглушённом свете настольной лампы.

— Ну что, Иван, как в старые добрые времена, — доверительно сказал Коркхан, глядя на него усталыми глазами.

— Я бы не сказал, что для меня они были добрыми, — ответил Волков, — но тебе, дружище, я всегда рад и ты это знаешь.

Министр некоторое время молчал, изучая лицо старого друга.

— А ты изменился с момента нашей последней встречи, — задумчиво произнёс он, — стал как-то жёстче, я бы сказал — мудрее.

— То, что нас не убивает, — улыбнулся в ответ Иван, — делает нас… инвалидами. Наверное, это и выглядит как мудрость.

— Значит, мы почти дома, Иван. Хатхир уже виден в телескопы. Я стар, я видел смену династий, но никогда не думал, что буду возвращать королеву на трон в таких условиях. Поверь мне, Лианна изменилась. С тех пор, как ты улетел на Троон, она только и шептала твое имя. Когда она увидела тебя на Тортуге, в её глазах была не просто надежда — там была жажда искупления. Она поняла, что потеряла, когда оттолкнула тебя на том злосчастном совете. Ты ведь знаешь, я служил ещё её отцу, она для меня как дочь, и сама считает меня почти отцом… и я вижу, как она страдает сейчас, видя тебя рядом с этой северянкой. Она бесспорно достойная девушка, но как теперь быть Лианне?

— Страдание — хороший учитель, Коркхан… уж поверь мне. Жаль только, что она начала учиться так поздно. Я помню наш последний разговор перед моим отлетом на Троон. Ты говорил, что в ней проснулись чувства. Но, надеюсь ты помнишь и мой ответ. Она просила меня дать ей время, и я терпеливо ждал, находясь рядом с ней. Пойми — у неё было это время для пробуждения чувств. Никто ей в этом не мешал. Но зачем она нескольким фразами сожгла все мосты между нами? Объясни мне, непонятливому, неужели она так наивна и на что надеялась, попытавшись «поставить меня на место»? На то, что я покорно замолчу и послушно смирюсь с этим самым местом? Ей нужен мужчина или комнатная ручная зверюшка? Может я примитивен в своих понятиях, но моя позиция однозначна. Либо женщина добровольно становится под мужчину. Либо она не имеет мужчину, но пустое место или подкаблучника. И других вариантов я пока за свою жизнь не встречал.

— Не слишком ли ты суров к ней. Она была воспитана в убеждении, что весь мир вращается вокруг неё. Для неё твой уход был крушением вселенной. Неужели в твоем сердце не осталось ни капли того тепла, что ты питал к ней, будучи в теле Зарта Арна и в своём? Неужели всё выгорело?

Иван посмотрел на старого друга.

— Наверное всё. В моих глазах она так же прекрасна, как и в день нашей первой встречи на Трооне. Но внутри одна пустота и радость свободы от чувства, которое сводило меня с ума. Поначалу я злился на неё, обижался, метался как раненый зверь. Но теперь всё в прошлом и у меня нет никакого желания пережить это снова.

Задумавшись на некоторое время, он продолжил.

— У Ингрид очередь претендентов на её руку и сердце, наверное, протянется за горизонт. И среди них были весьма достойные кандидаты. У неё был богатый выбор. Но она выбрала меня. А ведь я не король, не принц и не магнат, у которого денег больше чем звёзд в галактике. Она увидела во мне израненного, отчаявшегося человека и просто встала рядом, не требуя ничего взамен. Она лечила мои раны, в то время как другая их наносила. Да, я свободный человек, определяющий свой выбор. Но именно поведение этих двух женщин и определило моё к ним отношение. Неумолимый закон причины и следствия, однозначно гласит, что каждый будет собирать только то, что посеял.

— Значит надежды у неё нет? Когда она увидела тебя на Тортуге, начала тешить себя упованием на то, что это будет началом вашего нового пути, новых отношений.

— Я обещал защитить её трон, и я это сделал. Я обещал вернуть её домой, и я это делаю. Но свои чувства я больше не положу на алтарь её капризов. Передай ей, если представится случай… хотя нет. Я скажу ей всё сам.

Коркхан тяжело вздохнул, нахохлив перья.

— Я всегда восхищался твоей честью, Иван. Твоей способностью здраво рассуждать. Но сейчас мне жаль её. Она обретет трон, но поймет, что он пуст без человека, который был готов ради неё на всё. Что ж… я не вправе тебя винить. Ты вырос выше придворных интриг, корон и тронов. Наверное, вы действительно просто слишком разные.

Иван встал, положив руку на плечо негуманоида.

— Единственное, чего у нас с тобой никто не отнимет — это наша дружба.

Когда флот Волкова вошёл в атмосферу Хатхира, перед обзорными экранами воцарилась тишина. Лианна стояла у иллюминатора, вцепившись тонкими пальцами в поручень. Она помнила Хатхир черным пятном на теле планеты — дымящиеся остовы небоскребов, разграбленные площади и трупный запах, который, казалось, преследовал её даже в плену.

Но внизу раскинулся город света.

— Это невозможно… — прошептал Коркхан, и его перья мелко задрожали. — Мы отсутствовали так мало времени. Столица должна была лежать в руинах десятилетия.

Вместо пепелищ их встретили идеально чистые проспекты, по которым уже двигались потоки флаеров. Разрушенные жилые кварталы были не просто восстановлены — они выглядели современнее, чем до войны. Купол королевского дворца, некогда пробитый снарядами, сиял свежей позолотой, отражая лучи Фомальгаута.

Когда делегация спустилась на посадочную платформу, изумление сменилось шоком. Их встречал не хаос, а железный порядок. Роботы-строители слаженно заканчивали отделку фасадов, а муниципальные службы, укомплектованные техническим персоналом «терминаторцев», работали как часы.

Лианна повернулась к Ивану, стоявшему за её спиной:

— Как? Иван, как ты успел? Здесь должны быть эпидемии, голод, мародеры…

— Мои инженеры не знают слова «невозможно». Мы наладили энергоснабжение за три дня, водоочистку — за пять. Продовольственные склады были заполнены из запасов моего флота. Мародеров… — он сделал паузу, — мародеров больше нет. Город живет.

Министры, которых еще вчера вели в кандалах к работорговцам, теперь озирались по сторонам, не узнавая собственных ведомств. Всюду была видна рука Волкова: логистика, дисциплина, технологии, о которых на Фомальгауте раньше только мечтали.

— Ты восстановил мою столицу, Иван, — Лианна попыталась коснуться его руки, её глаза светились восторгом. — Ты вернул мне не просто трон, ты вернул мне величие.

— Я вернул жизнь людям, Лианна, — отрезал он. — А теперь иди. Твои покои готовы. Твои слуги ждут. Подготовка к балу в честь коронации уже началась.

Весь дворец пришел в движение. Шили платья, полировали паркет, готовили лучшие блюда и отборные вина. Но за этим праздничным шумом скрывалось напряжение: Ингрид и её офицеры оставались на линкоре, подчеркнуто дистанцируясь от придворной суеты, а Иван проводил часы в штабе, планируя дальнейшие действия.

Глава 30

Бал в возрожденном Хатхире напоминал ожившую легенду. Золоченые своды главного зала, которые еще недавно хранили копоть пожаров, теперь сияли под светом огромных хрустальных люстр. Столы ломились от редчайших деликатесов со всех секторов империи, а коллекционные вина из чудом сохранившихся подвалов, искрились в кубках.

Гости — уцелевшая знать и вернувшиеся министры — блистали шелком и драгоценностями, стараясь забыть о пережитом ужасе войны и плена. Оркестр выводил торжественные менуэты, наполняя пространство звуками триумфа.

Лианна ослепляла своей внешностью. На ней было платье цвета заката на Фомальгауте, расшитое тончайшей золотой нитью, которое подчеркивало её хрупкость и одновременно — новообретенную властность. Она стояла на возвышении у трона, принимая поклоны, но её глаза лихорадочно искали в толпе одну-единственную фигуру.

Ивана долго не было. Лианна уже начала кусать губы от досады, как вдруг по залу пронесся шепот.

В дверях появился Волков. Он был в строгом черном мундире без наград, подчеркивающем его военную выправку. Но всё внимание было приковано к его спутнице. Ингрид сменила привычный адмиральский китель на вечернее платье глубокого синего цвета, которое делало её похожей на саму ночную бездну космоса. На её груди сияло массивное ожерелье из сапфиров — подарок Ивана, — которое идеально оттеняло её ледяные и одновременно страстные глаза. Она шла под руку с Волковым с таким достоинством, будто командовала не флотом, а целой империей.

Они вышли в центр зала. Иван дважды танцевал с Ингрид, не сводя с неё глаз, и каждый их жест, каждое мимолетное касание говорили о той близости, которой так и не сложилось у него с Лианной.

Королева чувствовала, как гнев и ревность обжигают ей душу. Она поняла: просто так он к ней не подойдет. Нужен маневр.

Лианна сделала незаметный знак стоявшему неподалеку Коркхану, а тот передал волю королевы капельмейстеру. Музыка на мгновение смолкла. Распорядитель бала вышел вперед и звучно объявил:

— Белый танец! Дамы приглашают кавалеров!

В зале повисла заинтригованная тишина. Лианна, не теряя ни секунды, грациозно сошла с возвышения. Она шла через расступающуюся толпу прямо к Ивану, игнорируя присутствие Ингрид. Остановившись в шаге от него, она склонила голову в легком, почтительном, но властном реверансе и протянула руку.

— Командор Волков… — её голос прозвучал достаточно громко, чтобы его услышали все. — Вы вернули мне мою свободу и мой мир. Надеюсь вы не откажете мне и подарите этот танец.

Иван бросил быстрый взгляд на Ингрид. Та едва заметно кивнула — она была готова к этому испытанию. Волков принял руку Лианны, и оркестр заиграл медленную, грустную мелодию.

Они вышли в круг, и сотни глаз были прикованы к этой паре.

Музыка белого танца текла плавно, но в самом центре круга воздух, казалось, был наэлектризован. Лианна вела Ивана, ее рука лежала на его плече чуть крепче, чем того требовали приличия. Она смотрела ему прямо в глаза, пытаясь отыскать там ту прежнюю искру преданности, которую когда-то видела в них.

— Неужели ты так просто смог забыть всё то, что связывало нас с тобой, Иван? — прошептала она, и в её голосе дрожала искренняя горечь. — Я не верю в это. Такие чувства не проходят бесследно. Я вижу, что между нами встала эта вздорная девчонка с северных окраин. Признаю, она неплохо смотрится в этом платье. Но что она может дать тебе?

Лианна чуть склонила голову, её голос стал жестче, в нем проснулась королева.

— Я всё выяснила о ней. Принцесса с захолустной планеты, которой даже нет на картах империи. Наследница куска ледышки. А я предлагаю тебе власть над целым созвездием Южных Рыб и место на троне рядом со мной. Наконец… я предлагаю тебе свою любовь. Ту самую, о которой ты мечтал.

Иван не отвел взгляда. Его лицо оставалось маской спокойствия, но в глубине зрачков Лианна не увидела ни тени сомнения.

— А как же твой запрет, Лианна? — негромко ответил он. — Ты сама сказала мне: «Никогда и ни при каких обстоятельствах вы не должны публично подвергать сомнению или оспаривать мои приказы». Я ведь в присутствии твоих министров дал тебе слово, что больше никогда себе этого не позволю.

Он на мгновение сбавил темп танца, фиксируя её взгляд.

— И единственным способом сдержать это слово было полностью, окончательно и навсегда порвать с тобой всякие отношения. Да, мне дорого это стоило. Я выжигал это из себя попутно сжигая свою душу. Но я смог это сделать. Обратной дороги нет, Лианна. В одну и ту же реку невозможно войти дважды. Она утекла.

Лианна вздрогнула, будто от пощечины. Её царственная осанка на миг пошатнулась.

— Я всё понимаю, — спокойно произнёс Волков, — бремя правителя, которому всегда приходится делать выбор между долгом и сердцем. Ты сделала свой выбор.

Взгляд, только что сиявший амбициями, погас, а на длинных ресницах, переливаясь в свете огней подобно бриллиантам, задрожали настоящие слёзы.

— Неужели мне уже не на что надеяться? — спросила она одними губами, почти теряя голос.

— У меня уже другая принцесса, Лианна. Другая королева моего сердца. Я не предавал тебя тогда… и я не предам её сейчас.

Мелодия смолкла на высокой ноте. В зале наступила тишина. Иван, сохраняя безупречную галантность, довел Лианну до возвышения и помог ей сесть на трон. Он низко, официально поклонился — так прощаются с монархом, но не с любимой женщиной.

Развернувшись, он твердой, уверенной походкой направился к противоположному концу зала, где его ждала Ингрид. Лианна смотрела ему в спину, вцепившись тонкими пальцами в золоченые подлокотники трона, едва сдерживая рыдания, которые душили её сильнее, чем тесная корсетная шнуровка.

Оркестр заиграл новую мелодию — на этот раз это был старинный вальс, глубокий и торжественный, как само дыхание космоса. Иван подошел к Ингрид, и она без колебаний вложила свою ладонь в его руку. Когда они вышли в центр зала, толпа придворных невольно расступилась. В их паре не было придворной манерности, только безупречная слаженность двух людей, привыкших доверять друг другу жизни в пылу сражений.

Они кружились, и Ингрид, не сводя с него своих льдисто-синих глаз, тихо произнесла:

— Я видела ваш разговор… Тебе было непросто, Иван.

Волков едва заметно вздохнул, крепче сжимая её талию.

— Мне действительно было очень непросто, — честно ответил он. — Ведь она для меня — не пустое место. Я вижу, что у неё сейчас действительно рвется душа и страдает сердце. Но не я был причиной нашего разрыва. А теперь у меня есть ты, и я уже ничего не хочу менять в этом раскладе.

Ингрид едва заметно улыбнулась — той самой редкой улыбкой, которая предназначалась только ему.

— Что ж… теперь я вижу мужчину, окончательно свободного от призраков прошлого.

Вокруг них воцарилась тишина. Гости, забыв о своих напитках и беседах, замерли, наблюдая за этим танцем силы и верности. Когда последние аккорды музыки начали затихать, Иван плавно остановился.

К изумлению всей знати Фомальгаута, командор Волков опустился на одно колено. Он взял руку Ингрид в свои и, глядя ей прямо в глаза, произнес слова, которые эхом разнеслись по залу. Он предложил ей свои руку и сердце, а затем надел на её палец заранее приготовленное кольцо с крупным, чистейшим бриллиантом — вечный залог своей любви и преданности.

Ингрид ответила коротким, но твердым кивком, и в этом жесте было больше страсти, чем в тысяче клятв.

Они поднялись, отвесили прощальный поклон залу и, не оборачиваясь, направились к выходу. Их слаженные шаги гулко отдавались в тишине.

Для Лианны эта сцена стала последней каплей. Сидя на своем высоком троне, она видела, как человек, ради которого она была готова на всё (хоть и поняла это слишком поздно), уходит навсегда. Гордость королевы рухнула. Рыдания, которые она так долго сдерживала, прорвались наружу. Слёзы застилали взор, превращая сияющий зал в размытое пятно. Её душа рвалась сойти с пьедестала и бежать следом, кричать, умолять… Но холодный разум шептал, что всё кончено. Двери захлопнулись.

Космопорт Хатхира жил своей суровой, технической жизнью. Гул прогревающихся двигателей катера перекрывал крики редких птиц, кружащих над посадочной платформой. Иван и Ингрид, уже переодевшиеся в походные мундиры, стояли у раскрытого шлюза. Ветер трепал полы их плащей, а в небе, сквозь редкие облака, уже отчетливо виднелся тёмный силуэт линкора, ждущего своего адмирала и командора.

Вся команда выстроилась по стойке «смирно» внутри катера, ожидая лишь финального приказа на взлет.

Внезапно со стороны входа в зал ожидания послышался шум. Тяжело дыша, по бетону платформы бежал Коркхан. Его церемониальные одежды были в беспорядке, а перья взъерошены от спешки.

— Иван! Стой! — прохрипел старый министр, останавливаясь в нескольких шагах от них.

Волков обернулся. Его лицо смягчилось при виде старого друга.

— Я не мог отпустить тебя вот так, — выдохнул Коркхан, прикладывая руку к груди, чтобы унять сердцебиение. — Лианна… она заперлась в своих покоях. Гвардия никого не пускает. Я очень за неё боюсь, Иван. Её сердце сегодня разбилось. Но… — он посмотрел на Ингрид, стоявшую рядом с Волковым, — я прожил долгую жизнь и понимаю: насильно мил не будешь. Ты поступил честно. Жестоко, но честно.

Старик шагнул ближе и взял Ивана за предплечье, а вторую руку протянул Ингрид.

— Поздравляю вас. Весть о вашей помолвке уже летит по всем каналам связи. Пусть ваш союз будет крепче любой брони. Желаю вам счастья, мира в вашем доме и… — он хитро прищурился, и в его мудрых глазах блеснула искра прежнего юмора, — и побольше детишек, таких же крепких и волевых, как вы оба. Галактике понадобятся новые герои.

Ингрид, обычно скупая на эмоции, тепло улыбнулась и склонила голову:

— Спасибо, Коркхан. Ты единственный, кто в этом дворце сохранил ясность ума.

— Мы не прощаемся навсегда, старый друг, — Иван крепко обнял негуманоида. — Фомальгаут теперь свободен, и наши пути еще обязательно пересекутся. Если Лианне когда-нибудь действительно будет угрожать враг, а не её собственные капризы — ты знаешь, как меня найти.

— Знаю, — кивнул Коркхан, отступая назад. — Летите. Звезды ждут.

Люк катера с шипением закрылся. Коркхан остался стоять на пустой платформе, провожая взглядом огненный хвост уходящего в небо челнока. Он знал, что с этой секунды для Фомальгаута началась новая эпоха, а для Ивана Волкова — настоящая жизнь.

Когда челнок мягко коснулся палубы в главном ангаре линкора, и шлюз с шипением открылся, Ивана и Ингрид встретил не просто уставной строй, а настоящий рев восторга. Экипаж не скрывал радости.

Банкет устроили прямо в кают-компании, которую механики на скорую руку украсили голограммами звездных туманностей. На столах не было дворцовой изысканности Хатхира, но были разнообразные закуски, крепкий флотский ром и атмосфера настоящего братства.

Когда первая волна поздравлений утихла, слово взял Хелл Беррел. Старый капитан, чье красное лицо было иссечено шрамами звездных войн, поднял тяжелую кружку.

— Иван, Ингрид… — он обвел взглядом присутствующих. — Я видел много союзов, заключенных ради политики или выгоды. Но сегодня я вижу двух воинов, которые нашли друг друга в крайне непростых обстоятельствах. Иван, ты всегда был авантюристом, неугомонным искателем приключений и только такая женщина, как Ингрид, способна удержать твой корабль на курсе. За ваш союз! Пусть ваши щиты всегда держат удар, а реакторы никогда не глохнут!

Следом поднялся Шорр Кан. Бывший диктатор выглядел необычайно торжественным в своем темном камзоле, хотя в его глазах всё еще плясали искорки прежнего коварства. Он церемонно поклонился паре.

— Ну что ж, мой дорогой Волков. Ты снова всех переиграл, — он усмехнулся.

— Оставить трон самой красивой королевы ради… — он поймал грозный взгляд Ингрид и быстро поправился, — ради настоящей силы и искренности. Как старый интриган, я должен сказать: это твой лучший ход. Желаю вам, чтобы ваши враги сдавались от одного вида вашего семейного герба. И помни, Иван, если тебе станет скучно от семейного уюта — я всегда знаю, где плохо лежит какая-нибудь маленькая звездная система и где всегда можно найти приключения на свою…

В этот момент в центр круга выкатился Механо. Его металлический корпус блестел, а сенсоры ритмично мигали синим.

— Расчеты показывают, — проскрежетал ИИ-инженер, — что вероятность совместимости ваших психотипов составляет 99,8%. Это самый стабильный союз, который я фиксировал за последние три тысячи лет. С инженерной точки зрения, Ингрид — это идеальный стабилизатор для твоего хаотичного вектора движения, Иван. Я уже начал проектировать детскую каюту с усиленной броней и встроенными обучающими модулями по квантовой физике. Поздравляю.

— Да заткнись ты, консервная банка! — раздался громовой голос, и в зал ввалился Билли-Бонус.

Хранитель четвертой пирамиды выглядел празднично: парадный камзол, шитая золотым галуном треуголка, а на плече, вцепившись когтями в синее сукно, сидела его механическая летучая мышь-вампир, которая скалила клыки на каждого встречного.

— Разрази меня черная дыра! — Билли хлопнул ладонью по столу так, что подпрыгнули тарелки. — Вот это я понимаю — добыча! Взять в жены лучшего адмирала галактики — это посильнее, чем ограбить конвой с антиматерией! Иван, парень, ты настоящий пират в душе, хоть и носишь этот флотский мундир. Ингрид, если этот головорез попытается тебя обидеть — ты только свистни, и Сквигги быстро откусит ему левое ухо! Пейте, ребята! Сегодня за вас пьет весь наш флот!

Мышь-вампир согласно пискнула, сверкнув красными глазами и выпустив облачко пара из приплюснутых ноздрей.

Иван приобнял Ингрид за талию, чувствуя, как напряжение последних дней окончательно уходит. Здесь, среди этих таких разных, но бесконечно преданных существ, он чувствовал себя дома гораздо больше, чем в золотых залах дворца Лианны.

— Флот готов к прыжку? — негромко спросил он, глядя на Хелл Беррела.

— Только ждем команды, командор, — ответил тот.

— Тогда по местам, — Иван поднял свой бокал. — Нас ждут новые миры.

Глава 31

Флот пришел в движение. Громадные туши боевых кораблей, ведомые флагманом, развернулись, покидая орбиту Хатхира. Пространство перед ними подернулось маревом, и через мгновение звезды превратились в длинные иглы — корабли ушли в гиперпрыжок, взяв курс на систему Аар.

В кают-компании, несмотря на продолжающееся веселье, тон разговора постепенно сменился на деловой. Иван и Ингрид сидели во главе стола, а перед ними на голографическом проекторе развернулась карта сектора.

— Аар, — Иван задумчиво произнес название планеты. — Место, где мы сломали хребет их вторжению. Там пролито слишком много крови, чтобы можно было так просто забыть об этом.

Хелл Беррел кивнул, его лицо стало серьезным.

— Император Зарт Арн ушел к Магеллановым облакам с лучшими силами. Если ему удалось обрушить мост Эйнштейна-Розена и уничтожить их базу, то у Х*харнов больше не будет подкреплений. Но это была самоубийственная миссия. Связи с ним не было с самого момента их ухода в глубокий космос.

Шорр Кан прищурился, потягивая вино из кубка.

— Наш юный император всегда отличался излишним максимализмом. Уничтожить базу на границе галактик — это не в бирюльки играть. Если он преуспел, он — легенда. Если погиб… что ж, тогда политическая карта империи снова начнет перекраиваться. И нам лучше быть на Ааре первыми, чтобы знать, в какую сторону дует ветер.

Механо внезапно подал голос, и его сенсоры окрасились в тревожный желтый цвет.

— Мои подсистемы фиксируют остаточные колебания в пространстве, характерные для схлопывания сверхмассивных червоточин. Если Зарт Арн взорвал мост, ударная волна в подпространстве могла настигнуть их флот. На Ааре мы найдем либо победителей, либо обломки его огромного флота.

Билли-Бонус хохотнул, похлопав свою механическую мышь по голове.

— Да ладно вам каркать! Этот парень Зарт — везучий сукин сын, я это нутром чую. Он не просто взорвал их базу, он наверняка прихватил оттуда что-то ценное. Иван, на Ааре нас ждет либо грандиозная пьянка в честь победы, либо драка за наследство империи. В обоих случаях скучно не будет!

Иван посмотрел на Ингрид. Она коротко кивнула, подтверждая его мысли.

— Мы идем на Аар не за наследством, — тихо, но твердо произнес Волков. — Зарт Арн — мой друг. И если он жив, мы просто встретим его. Если нет… мы станем тем щитом, который не даст галактике погрузиться в хаос.

* * *

Выход из гиперпространства в системе Аар прошел в гнетущей тишине. Огромные экраны линкора заполнились холодным светом далекой звезды, но там, где Иван ожидал увидеть патрульные крейсеры и оживленное движение имперских сил, царила мертвая пустота.

— Никого, — коротко бросил Хелл Беррел, вглядываясь в данные радаров. — Даже сигнальных буев нет. Это странно.

Флот Волкова замер в режиме ожидания, скрытый за тенью одной из лун Аара. Так прошел один месяц, затем второй. Напряжение на мостике росло. Билли-Бонус перестал шутить и нервно потирал механическое крыло своей мыши, а Механо безостановочно пересчитывал частоты сигналов бедствия.

Вдруг сенсоры взвыли.

— Засечены массовые возмущения метрики пространства! — крикнул оператор. — Прямо по курсу! Сигнатура огромная… это не один корабль, это армада!

— Боевая тревога! — голос Ивана разнесся по всем палубам. — Всем занять места согласно боевому расписанию! Ингрид, бери управление на себя. Шорр Кан, подготовь резервные генераторы помех.

Экраны полыхнули белым, и из подпространства начали один за другим выныривать гиганты. Корабли выглядели страшно: обгоревшие борта, зияющие дыры в надстройках, сорванные листы обшивки. Многие шли на буксире, испуская хвосты ионизированного газа. Но когда на флагманском линкоре, шедшем во главе, вспыхнул золотой герб Империи, по мостику «Кетцалькоатля» прокатился вздох облегчения.

— Это они… — прошептала Ингрид, опуская руку с рычага управления орудиями. — Зарт Арн вернулся.

— Выйти на связь! — скомандовал Иван, чувствуя, как тяжелый камень спадает с души. — Дать опознавательные коды.

Спустя несколько минут на главном экране появилось лицо Зарт Арна. Император выглядел изможденным: под глазами залегли глубокие тени, мундир был давно не глажен, а на лбу белела свежая повязка. Но когда он увидел Ивана, его лицо озарилось слабой, но искренней улыбкой.

— Иван… старый ты пират, — голос императора был хриплым. — Я боялся, что по возвращении никого тут не застану. Поднимайся на борт, друг. Нам есть что обсудить.

Встреча на флагмане императора была лишена формальностей. В большой кают-компании, где всё еще пахло озоном и жженой проводкой, Зарт Арн принял Ивана, Ингрид и их соратников.

— Мы сделали это, — начал Зарт, когда им подали крепкий чай. — Мы дошли до самого сердца Магеллановых облаков. Мост Эйнштейна-Розена… это было не просто сооружение, это был шрам на теле вселенной. Х*харны выкачивали энергию целых звезд, чтобы поддерживать его.

Император замолчал, глядя на свои руки, которые всё еще мелко дрожали.

— Битва длилась трое суток без перерыва. Мы потеряли половину флота, но нам удалось забросить торпеды с антиматерией, которую ты нам щедро выделил из своих запасов, прямо в фокус излучателя. Когда мост схлопнулся, произошел выброс такой силы, что пространственную складку просто вывернуло наизнанку.

За тем мы атаковали их базу и обнаружилось, что у них там была молодая Матка — наследница той, что ты с Итцель уничтожили у Аара. Нам просто повезло, что она — по сути ещё ребёнок. Как только мы ликвидировали её, остатки сил Х*харнов точно так же, как и в первом сражении — перестали функционировать. Она была последней. Угроза вторжения Х*харнов — полностью устранена, как и любая возможность возрождения расы. Может мы ещё и столкнёмся с небольшим количеством их разведчиков, способных действовать независимо от Матки. Но это уже очень слабая угроза, да и вряд ли они будут действовать, лишившись целей и мотивации. Их «коллективный разум» оборвался. База уничтожена. Путь из Андромеды закрыт навсегда.

— Ты совершил невозможное, Зарт, — тихо сказал Иван.

— Мы совершили, — поправил его император. — Если бы не твоя организация совместных действий трёх флотов. Если бы не блестящее управление нашими флотами со стороны Ингрид. Если бы не слаженные действия всех участников битвы — не было бы ни похода к Магеллановым облакам, ни моего победного возвращения. Не было бы вообще ничего.

Зарт Арн откинулся на спинку кресла и посмотрел на Ивана и Ингрид, заметив кольцо на пальце северянки.

— Я вижу, у вас тоже были жаркие деньки, — он слабо улыбнулся. — Рассказывай, Иван. Как там Лианна? И как тебе удалось разрулить этот династический узел, где сам космический дьявол, наверное, обломал бы свои копыта?

Иван поставил пустую чашку на стол и взглянул на Зарт Арна. Тот слушал внимательно, подавшись вперед, забыв о собственной усталости.

— Ты помнишь, Зарт, тот сигнал с Фомальгаута, который пришел перед твоим уходом в Облака? — начал Иван. — Всё оказалось куда хуже, чем мы думали. Нарат Тейн, кузен Лианны, привел к Хатхиру орды негуманоидов. Это была не просто война, а резня. Он силой заставил её отречься и объявил себя королем.

Иван вкратце описал битву: как десантные боты захватчиков высадили десант и как пал Хатхир.

— Мы разбили его армию наголову совместно с ассасинами Жжу-Энтора. Сам Нарат погиб в бою, но перед смертью этот ублюдок успел нанести последний удар. Он признался, что продал Лианну и её министров работорговцам, чтобы те увезли их на задворки галактики.

Зарт Арн помрачнел, крепче сжав подлокотники кресла.

— Работорговцы… На Тортуге?

— Именно. Пока мои инженеры восстанавливали Хатхир из руин — я взял свой флот и пошел на Тортугу. Пришлось участвовать в аукционе в этом пиратском гадюшнике. Я выкупил её, Зарт. Выкупил королеву Фомальгаута как обычный лот.

А потом, когда мы отошли на безопасное расстояние — просто уничтожил этот рассадник зла. Одним выстрелом главного калибра. Теперь в галактике одной проблемой меньше.

— Ты, как я погляжу, в моё отсутствие зря времени тоже не терял, — усмехнулся Зарт.

Иван замолчал на секунду, подбирая слова.

— Я вернул её домой. Восстановил городские службы, наладил поставки еды, привел министерства в порядок. Трон снова под ней, и в системе Южных Рыб теперь царит закон. Но… — он взглянул на Ингрид, которая сидела рядом, сохраняя свое привычное достоинство, — по итогам всей этой ситуации я понял, что мой долг перед Лианной — исполнен до конца.

Иван взял Ингрид за руку.

— На балу в честь возвращения королевы на престол я окончательно расставил все точки. Я сделал предложение Ингрид, от которого она не смогла — и, надеюсь, не захотела — отказаться. Теперь мы муж и жена. Мы официально закрепили наш союз в присутствии всей нашей команды, после того, как покинули Фомальгаут.

Зарт Арн перевел взгляд с Ивана на Ингрид, и на его лице отразилось искреннее восхищение, смешанное с легкой грустью за Лианну, с которой его связывала дружба.

— Значит, ты не просто спас её царство, спас её жизнь, ты взамен обрел свою, — тихо подытожил император. Он встал и торжественно склонил голову перед обоими. — Адмирал Ингрид, Иван… я искренне рад за вас. Галактика меняется. Старые привязанности уступают место новым союзам, рожденным в огне. Ты поступил верно, Иван. Лианна получила свой трон, а ты — свою судьбу.

Он сделал знак слуге, и тот принес бутылку старого вина, уцелевшего даже в этом безумном походе.

— Давайте выпьем за победу и за вашу новую жизнь. У нас впереди много работы по восстановлению порядка, но теперь, зная, что вы рядом, мне будет куда спокойнее. И я обязательно подумаю о свадебном подарке со своей стороны.

Зарт Арн внимательно выслушал друга, и в его взгляде промелькнуло понимание. Он знал, что Волков не из тех, кто будет почивать на лаврах в дворцовых покоях, даже если они у него, когда ни будь появятся.

— Я возвращаюсь в столицу, Иван, — сказал император, поднимаясь. — Нужно собрать Совет, оценить потери и начать восстановление флота. Трон не ждет, а работы после Х*харнов хватит на десятилетия. А ты? Каков твой следующий курс? Останешься со мной или выберешь вольную жизнь?

Иван посмотрел на Ингрид, та едва заметно кивнула, поддерживая его решение.

— Знаешь, Зарт, — заговорил Волков, — за всей этой суетой, битвами и спасением королевств я кое-что задолжал старым друзьям. Теперь, когда угроза вторжения устранена и мост в Андромеду закрыт, я хочу вернуться туда, где всё начиналось. Пройти по местам Древних, навестить те миры, которые помогали нам выстоять. И первым в моем списке — Кетцаль.

Зарт Арн улыбнулся, вспоминая.

— Кетцаль… Планета-сельва. Я помню Итцель. Такую воительницу сложно забыть. Она и её три тысячи ящеров-десантников дрались как демоны в битве при Ааре. Без их ярости в бою нам бы не удалось удержать плацдарм для установки мины. Как она?

— Она вернулась домой сразу после битвы при Хатхире, — ответил Иван. — Я хочу проведать её и её отца, императора Каминалькопана. Стоит только вспомнить, как мы с Итцель вместе тащили ту самую мину с антиматерией прямо в логово Х*харнов. Такое — не забывается. Хочу обнять выживших парней из её гвардии, помянуть павших. Они заслужили знать, что их жертва привела к окончательной победе.

— Благородная цель, — одобрил Зарт. — Передай мой личный привет Каминалькопану. Кетцаль — гордый мир, и Империя всегда будет помнить их вклад. И да, я заберу у тебя Хелла Берелла, если конечно ты не против. Мой адмирал геройски погиб в Магеллановых облаках, и я хочу предложить эту должность ему — командующий имперским флотом. У него уже достаточно опыта и авторитета для этого.

— Это уже решать тебе с ним, ответил Иван, — он твой подчинённый. И я благодарен тебе за него. Вклад в общее дело, сделанный им — трудно переоценить.

Прощание было коротким, по-военному скупым на лишние жесты, но глубоким. Флот императора начал перестроение для прыжка к центральным мирам, а «Кетцалькоатль» вместе с эскадрой Волкова и Ингрид лег на обратный курс — в пограничные области галактики, к зеленым лесам Кетцаля.

Когда линкор вышел на орбиту изумрудно-зеленой планеты, Механо первым подал голос:

— Фиксирую биосигнатуры цивилизации Кетцаль. Уровень кислорода в норме, влажность — как в хорошей бане. Принцесса Итцель уже отправила запрос на идентификацию.

— Включай громкую связь, — улыбнулся Иван.

Через мгновение мостик заполнил до боли знакомый голос принцессы:

— Иван! Старый ты млекопитающий! Не представляешь, как я рада снова тебя увидеть. И к тому же ты прибыл как нельзя кстати.

Высадка на Кетцаль была похожа на погружение в изумрудный океан. Когда шлюз посадочного бота открылся, в него ворвался горячий, влажный запах орхидей, прелой листвы и дыма костров. На посадочной площадке, окруженной гигантскими папоротниками, их ждала Итцель. Она выглядела великолепно: её чешуя отливала малахитом, а золотые украшения на груди и гребне подчеркивали статус принцессы.

Увидев Ивана и Ингрид, она издала радостный звук и бросилась навстречу.

— Ты всё-таки прилетел! — Итцель крепко обняла Волкова, и тот почувствовал силу этих дружеских объятий. — И не один. Приветствую тебя, ледяная воительница! — она уважительно склонила голову перед Ингрид, и та ответила ей теплым кивком.

— Я обещал, — улыбнулся Иван. — Но я вижу, здесь готовятся к чему-то грандиозному?

— Ты как раз вовремя, — Итцель засияла. — Через три дня моя свадьба. Пойдем, я познакомлю тебя с тем, кто смог покорить моё сердце. А ведь всё вышло точно, как ты и обещал.

Её жених, молодой ящер по имени Тлалок, оказался поджарым и ловким охотником. Когда он смотрел на Итцель, в его вертикальных зрачках читалось такое обожание, что у Ивана отлегло от сердца. Он увидел, что его боевая подруга действительно счастлива, и эта гармония была важнее любых политических союзов.

Праздник начался незамедлительно. Поскольку Хелл Беррел улетел в столицу принимать командование имперским флотом, за «веселье» со стороны гостей отвечали остальные. Шорр Кан, который в своё время предпочёл благоразумно держаться подальше от Лианны и Зарта Арна, с интересом дегустировал местную настойку из кактусов, ведя светские беседы с ящерами-философами. Билли-Бонус со своей механической мышью устроил соревнование по метанию ножей с местными воинами, а Механо и тысяча инженеров с Терминатора с восторгом изучали древние Храмы и ирригационные системы столицы, предлагая свои варианты модернизации.

В разгар веселья старый император Каминалькопан знаком подозвал Ивана. Они отошли к краю террасы, откуда открывался вид на бескрайние джунгли под двумя лунами.

— Иван, — начал старик, его голос был глухим и серьезным. — Я говорил с правителями других планет нашей системы. Все они знают, что ты сделал. Знают, как ты спас Итцель и прогнал конкистадоров, как ты выжег заразу Х*харнов и как навел порядок на Хатхире. Мы решили: нам нужна Федерация, крепкий и надёжный союз. И мы хотим, чтобы её возглавил ты.

Иван хотел было возразить, но император поднял руку.

— Я видел чистоту твоих помыслов. Ты не жаждешь власти, и именно поэтому ты единственный, кому мы можем её доверить. Твой флот, твои связи и твоя честность — вот наш щит. Подумай об этом.

— Это тяжелая ноша, Каминалькопан, — ответил Иван после долгой паузы. — Мне нужно время, чтобы серьёзно над этим поразмыслить. Пока я совершаю этот вояж по местам нашей славы, я буду искать ответ в своей душе.

Но раздумья прервала Итцель. Она выскочила в центр круга, где уже неистово били барабаны.

— А теперь — танец! — крикнула она. — Помнишь, чему я учила тебя на борту корабля, пока мы летели сквозь пустоту? Смотри не опозорь седых чешуек своей наставницы, млекопитающий!

Ивана быстро увели в хижину. Через десять минут он вышел в национальном костюме из перьев кецаля и шкуры ягуара, его лицо и грудь были раскрашены ритуальными узорами воина.

Началась жесткая, ритмичная дробь. Иван и Итцель встали плечом к плечу. Они не смотрели друг на друга — танец требовал полной синхронности чувств, а не взглядов. Резкие, ломаные движения конечностями, выбросы рук, удары стоп о каменные плиты — всё это происходило в абсолютный унисон. Темп нарастал. Барабанщики вошли в экстаз, их руки превратились в размытые тени. Обычный человек уже давно бы выдохся, но усиленная выносливость Волкова и его железная воля заставляли тело двигаться на пределе биологических возможностей.

Когда ритм достиг невообразимой скорости, музыка внезапно оборвалась на самой высокой ноте. Тишина взорвалась восторженными криками тысяч ящеров.

Итцель, тяжело дыша, прильнула к его уху и прошептала сквозь смех:

— Только что ты поднял свой рейтинг до небес, будущий правитель. О человеке, который закончил ритуальный танец ящеров и ни разу не сбился с ритма, легенды будут слагать веками. Теперь им не нужен никакой другой лидер, кроме тебя.

Глава 32

Когда эскадра Волкова вышла на орбиту Терминатора, перед ними открылось величественное и жуткое зрелище: огромный, багровый диск красного гиганта занимал половину неба, заливая дневную сторону планеты нестерпимым жаром, от которого вольфрам превращался в блестящие озера. А на ночной стороне царила абсолютная тьма и космический холод.

— Вижу «Либертас», — доложил Механо, и в его синтетическом голосе проскользнули нотки ностальгии. — Он все еще идет по кромке. Старая добрая «Свобода» не сбавляет шаг.

Огромный шагающий город-крепость на колоссальных гидравлических опорах медленно переступал через скальные наплывы и разломы, постоянно находясь на границе света и тени. Его огни мерцали на фоне черного камня, а из труб вырывались столбы пара и отработанной плазмы.

Когда челнок Волкова приземлился на одну из мобильных платформ «Либертаса», их встречали тысячи людей. Но радость встречи быстро сменилась деловым настроем.

— Иван, без «Железного кулака» и диктатуры Иона Дракулы дышать стало легче, но некоторые проблемы так никуда и не делись, — сказал старейший мастер города. — Нам не хватает комплектующих, чтобы обслуживать реакторы антиматерии на полную мощность. Техника ветшает, металл устаёт, а взять новое не откуда. Ты же знаешь, что на самой планете добыча полезных ископаемых невозможна из-за постоянного движения. А всё время переделывать старое — занятие малоэффективное. К тому же мы планируем создание нового города, а в перспективе и их умножение по мере увеличения населения. Ведь с твоей помощью с нездоровой и губительной конкуренцией покончено. Если выражаться короче — нам жизненно необходим выход на внешние рынки.

Волков прошел по цехам, где в магнитных ловушках пульсировало голубоватое сияние — чистая энергия, способная двигать флоты или уничтожать миры.

— Я здесь не только как старый друг, — официально заявил Волков на Совете города. — Я предлагаю вашему народу стать энергетическим сердцем Федерации. Мы пришлем сюда автоматизированные системы добычи, которые смогут работать в зонах, где не выживет человек. А также репликаторы, которые позволят вам копировать нужные составляющие для ваших машин. Мы построим орбитальный лифт, запустим по орбите транспортники, чтобы антиматерия уходила прямо к ним и по заполнении они будут расходиться по галактике, привозя обратно всё то, в чём вы нуждаетесь. Вам больше не придется бежать от своей звезды в одиночку.

Инженеры, привыкшие к суровой борьбе за каждый киловатт, встретили это предложение громом аплодисментов. Для них Федерация означала конец эпохи дефицита и вечного страха перед остановкой города.

Механо вызвался остаться на планете до возвращения Волкова, чтобы лично курировать установку новых контроллеров на реакторы.

— Я научу эти машины петь, командор, — пообещал ИИ. — К вашему возвращению Терминатор будет производить в десять раз больше топлива.

Планета Аквамарис встретила эскадру Волкова бесконечной синевой, сливающейся с небом на горизонте. Здесь не было ни клочка твердой земли — только мерная зыбь колоссального водного мира. С орбиты планета казалась драгоценным сапфиром, но вблизи она жила своей, ни на что не похожей жизнью.

Иван стоял на палубе челнока, когда они подлетали к Атолл-Сити — крупнейшему конгломерату из сцепленных барж, танкеров и рыболовецких траулеров, превращенному в плавучий мегаполис. Над городом висел густой запах соли и сушеной рыбы. На палубах-улицах кипела жизнь: ремесленники чинили сети, на приваренных друг к другу баржах зеленели гидропонные сады, а дети ныряли в воду прямо с бортов ржавых сухогрузов.

— Эх, Иван, — вздохнул Билли-Бонус, поправляя свою треуголку и поглаживая механическую мышь на плече. — Моя стихия! Здесь каждый второй — прирожденный навигатор, а каждый третий знает, как выжить в шторм. Но посмотри на них: они заперты на этом железе. Им нужна земля под ногами, а не ржавая палуба.

Когда Волков сошел на центральный пирс-понтон, его встретил Совет Капитанов. Это были обветренные, суровые люди в выцветших робах.

— Мы слышали о твоих делах, командор Волков, — прохрипел старейший из них. — Рыбы у нас в избытке, океан кормит всех. Но нам не хватает энергии. Чтобы добывать грунт на мертвых планетах нашей системы и возить его сюда для насыпных островов, нужен транспорт и топливо, которых у нас нет. Мы задыхаемся в своем замкнутом мире.

Иван обвел взглядом бесконечную воду.

— Именно поэтому я здесь. Терминатор даст вам антиматерию и энергию в обмен на продовольствие. Ваша система станет центром добычи морепродуктов Федерации. Мы пригоним сюда землеройные машины, которые будут добывать грунт на планетах вашей системы. Поставим транспорты по его транспортировке. Так вы сможете создать первые настоящие острова. Архипелаги, где ваши дети смогут бегать по траве, а не по железу.

Капитаны переглянулись. В их глазах зажглась надежда, которая жила то этих пор только в их мечтах.

— Но нам нужен тот, кто наладит всю эту логистику, — продолжил Иван, кладя руку на плечо Билли. — Кто-то, кто понимает море, но при этом смыслит в космических масштабах. Билли-Бонус остается здесь моим наместником.

Толпа моряков взорвалась приветственными криками. Билли, обычно циничный и острый на язык, на мгновение смутился, но тут же приосанился.

— Слушайте сюда, салаги! — гаркнул он. — Первым делом мы перестроим ваши баржи в нормальные порты. И никакой больше ржавчины! Мы сделаем из этого Океана жемчужину галактики!

Прощание было теплым. Волков понимал, что оставляет планету в надежных (хоть и кибернетических) руках. Билли получил свой «корабль» размером с целую планету.

Система Гелиос-Танатос встретила их величественным и пугающим зрелищем. Белый карлик, словно космический вампир, тянул за собой ослепительный шлейф плазмы из красного гиганта, закручивая пространство в смертоносном и прекрасном танце. Флагман шел по сложной траектории, пока на экранах не возник закованный в панцирь многокилометрового льда Нифльхейм.

Только узкая полоса экватора темнела скалами и редкими хвойными лесами. Там, на вершине неприступного утеса, о который разбивались ледяные волны северного моря, высился замок Хеарот — родовое гнездо Ингрид.

Когда челнок коснулся обледенелой площадки, их встретил рев рогов. Тысячи суровых северных воинов выстроились в почетный караул. Их доспехи сверкали в лучах белой звезды.

В главном зале, у огромного очага, где горели целые стволы деревьев, их ждал отец Ингрид — седой как лунь, но все еще могучий конунг Харальд.

— Дочь! — его голос перекрыл треск пламени. — Ты вернулась не просто с победой, ты вернулась с легендой! Мои люди рассказали, как этот человек вел их в бой как в пустоте космоса, так и на кровавых полях Хатхира.

Ингрид шагнула вперед, и воины притихли. Она сняла форменную фуражку, и её платиновые волосы вспыхнули в свете огня.

— Отец, я вернулась не только как адмирал флота. Теперь Иван — мой муж. Мы обвенчались среди звезд, принесли друг другу клятву верности в тени орудий главного калибра, и теперь просим твоего благословения.

Харальд замолчал, его тяжелый взгляд переместился на Ивана. Старый воин медленно подошел к зятю, положил руки ему на плечи и вдруг расхохотался так, что задрожали кубки на столах.

— Зять! — пробасил он. — Лучшего охотника для моей гордой птицы и не найти! Я мечтал о внуках, которые унаследуют сталь Нифльхейма и мудрость Земли. Благословляю! Сегодня мы будем пировать, пока звезды не сменят круг!

За пиршественным столом Харальд стал серьезнее.

— Нам нелегко, Иван. Как тебе известно, мы добываем изотопы Танатоса, посредством которого путём ядерной трансмутации можно получить любой химический элемент. Но холод наступает, а получать топливо трансмутацией слишком дорого и технологически сложно. Нам нужна энергия, чтобы согреть наши гарды и дать жизнь нашим кораблям.

— Ты её получишь, Харальд, — ответил Иван, поднимая кубок. — Федерация свяжет между собой целые звёздные системы Пограничья. Потоки антиматерии заставят ваши тепловые станции работать вечно. Сейчас я как раз и занимаюсь организацией этого грандиозного проекта, который объединит разрозненные миры, неся технологии, торговлю и процветание. Девизом нашей империи будет: «Избыток одних послужит восполнением недостатка других». И я, при наших совместных усилиях, надеюсь достичь в этом максимального баланса.

Система Муспель встретила Волкова и Ингрид уже знакомым нестерпимым жаром и оранжевым маревом. Белый карлик здесь был куда ближе, чем на Нифльхейме, и его жесткое излучение превратило планету в бесконечный океан песка и раскаленных скал.

Когда «Кетцалькоатль» приземлился у столицы, которая раньше была резиденцией жестоких эмиров, Волкова встретил Народный совет. Это были бывшие гладиаторы, торговцы и старейшины окрестных оазисов, которые пытались построить новую жизнь на руинах диктатуры. Но вид у них был растерянный.

— Приветствуем тебя, Иван Освободитель, — сказал глава совета, старый боец с глубокими шрамами на лице. — Ты дал нам свободу, но мы не знаем, что с ней делать. Эмиры жили грабежом соседних систем и ставками на арене. Теперь у нас нет ни рабов, ни добычи. Наша планета — проклятая пустыня. На ней нет ничего, кроме песка, жажды и смерти. Нам нечего предложить Федерации в обмен на еду и воду.

Волков обвел взглядом тусклый зал совета. Его внимание привлекли массивные бронзовые светильники, висящие на цепях. От них исходил тяжелый, резкий, но до боли знакомый запах.

— Помнится, когда я сражался на вашей арене, — медленно произнес Иван, — я чувствовал этот запах. Похоже на керосин. Чем вы заправляете эти лампы?

Советники переглянулись.

— А, это… — пренебрежительно махнул рукой один из них. — Мы называем это «кровью земли». В некоторых долинах эта черная вонючая жижа сама выходит на поверхность, образуя вязкие озера. Мы научились её перегонять — получается маслянистая жидкость, которая отлично горит. Но она коварна: если лампа упадет, пожар почти невозможно потушить водой. Это просто дешевое топливо для бедняков, чтобы не сидеть в темноте.

Иван едва сдержал улыбку. Он подошел к светильнику, макнул палец в маслянистую жидкость и растер её.

— Друзья мои, вы сидите на сокровище, которое дороже всех алмазов эмиров. Это не просто «кровь земли». Это нефть. Натуральное «черное золото».

Советники зашумели, не понимая, о чем говорит гость.

— Послушайте, — Волков сел за стол переговоров. — Ваша «кровь земли» — это основа для всей биохимической промышленности. Из нее можно делать лекарства, пластик, сверхпрочные композиты для обшивки кораблей и тысячи других вещей, которые нужны всем мирам Федерации. Я пришлю вам оборудование для глубокого бурения и лучших специалистов из числа инженеров Терминатора.

— Вы хотите сказать, что эта грязь может накормить наш народ? — недоверчиво спросил старый гладиатор.

— Именно так. Муспель станет главным химическим цехом сектора. Вы будете качать нефть, а взамен получать еду с Океана, древесину с Кетцаля и энергию с Терминатора. Вам больше не нужно грабить и погибать на арене — вы станете богатейшими торговцами.

В зале повисла тишина, а затем раздался радостный гул. Народный совет Муспеля единогласно проголосовал за вхождение в Федерацию. Пазл сложился: у каждого мира теперь была своя уникальная и жизненно важная роль.

Обратный путь флота Волкова превратился в триумфальное шествие, закладывающее фундамент новой империи. На каждой планете Иван проводил финальный раунд переговоров, скрепляя союзы железной логикой экономики и силы.

Муспель: Иван подписал первый торговый декрет. Планета-пустыня обязалась поставлять сырую нефть и продукты первичной перегонки. Взамен Волков гарантировал внешнюю и внутреннюю безопасность, а также поставку продовольствия с Океании и Кетцаля и древесину с его обширных влажных лесов. Гладиаторы Муспеля вошли в состав Стражи для поддержания внутреннего порядка.

Нифльхейм: Харальд и его хирд присягнули Волкову как Верховному Конунгу Федерации. Изотопы Танатоса официально стали стратегическим ресурсом. Норманны стали элитой вооруженных сил — Звездными Волками.

Океания: Билли-Бонус уже вовсю распоряжался на верфях. Волков утвердил Океанию как главный поставщик продовольствия. Моряки получили возможность разработки недр мертвых лун, а Волков подтвердил статус Билли как губернатора планеты и смотрящего в секторе.

Терминатор: Это была ключевая остановка. Волков забрал Механо и тысячу инженеров, тех самых спасенных из «Железного кулака» и прошедших с ним огонь и воду. Терминатор стал главным энергетическим хабом, питающим всю Федерацию.

Кетцаль: Каминалькопан, подтвердил первоначальную договорённость от всего сектора и заверил, что выставит на продажу необходимый объём как сельхоз продукции, так и древесины. А также элитную армию по первому требованию.

К моменту возвращения на Аар, у Волкова за спиной была не просто эскадра, а единый политический, военный и экономический механизм. Система была проста.

Безопасность: Единая армия и флот под командованием Волкова и Ингрид.

Торговля: Прямой обмен ресурсами между планетами (еда, энергия, химия, металлы). А также торговля с внешними партнёрами.

Налог: 10% «доли императора» обеспечивали непрерывное развитие технологий, содержание аппарата управления, боевого и торгового флота и строительство столицы.

Посоветовавшись с Ингрид и своей командой, Волков пришёл к выводу, что лучшим местом для центра управления федеративной империей будет именно Аар — планета с давно заброшенной человеческой колонией, так похожая на родную Землю.

Когда эскадра легла на курс к Аару, Шорр Кан попросил Ивана о приватном разговоре на обзорной палубе флагмана. Бывший диктатор Темной Лиги выглядел непривычно спокойным, глядя на проплывающие мимо звезды.

— Знаешь, командор, — начал Кан, не оборачиваясь. — Моя натура всегда была слишком деятельной. Я благодарен судьбе, что она свела нас снова и бросила в череду невероятных событий. Пройти через все эти приключения плечом к плечу с тобой — это была лучшая встряска, которую я мог пожелать на склоне лет. Но теперь наши пути расходятся.

Иван удивленно приподнял бровь.

— Что ты имеешь в виду, Шорр? Я рассчитывал, что ты поможешь мне строить Федерацию.

Кан усмехнулся своей фирменной, чуть лукавой улыбкой.

— Федерация — это твое детище, Иван. А я нашел свое. Помнишь битву при Хатхире? Когда мы сокрушили негуманоидов Нарат Тейна и Графов Внешнего Космоса, а их лидер, Син Кривер, отправился в небытие? Офицеры его разбитого войска остались не у дел. Они были в ужасе и растерянности, не зная, как выжить в новом мире.

Он на мгновение замолчал, смакуя момент.

— Я предложил им свою кандидатуру на пост правителя. Они помнят мои «заслуги» во главе Темной Лиги — они знают, что я умею держать власть железной рукой. И они согласились.

Волков внимательно посмотрел на своего боевого товарища.

— Шорр, я надеюсь, ты понимаешь… Я не хочу, чтобы на границах моей Империи снова начали плестись заговоры. Мне бы не хотелось краснеть за тебя перед Зартом, Лианной и другими союзниками. Мы только что установили мир.

Кан негромко рассмеялся, и в этом смехе не было обиды.

— Полно тебе, Иван. Я уже слишком стар, чтобы начинать эти игры заново. Перекраивать галактику — это труд для молодых и горячих. Я просто хочу спокойно встретить старость в уютном кресле правителя, попивая вино и смотря, как другие совершают ошибки. Графство Внешнего Космоса будет буфером на твоей границе, а не занозой в боку.

Они долго стояли молча, понимая, что эта глава их совместной жизни закрыта.

— Мы остаемся друзьями, Шорр? — спросил Волков, протягивая руку.

— Всегда, Иван, — Кан крепко пожал её. — Если на твои границы нагрянет беда, которую нельзя решить дипломатией, ты знаешь, где меня искать. Всё-таки мои новые подданные представляют из себя неплохую боевую машину. Просто всё это время ими командовал напыщенный баран.

Вскоре от флота Волкова отделилась небольшая группа трофейных кораблей Х*харнов, унося Шорр Кана навстречу его новому владению. Волков провожал его взглядом, понимая: Империя только что обрела своего самого хитрого и надежного союзника на дальних рубежах.

ЭПИЛОГ

Строительство новой столицы на Ааре началось не с торжественных речей, а с грохота тяжелой техники и слаженной работы тысяч рук. Механо и его бригада инженеров с Терминатора, вооружившись чертежами, приступили к реанимации планетарных систем.

Центральный шпиль древнего города, некогда темный и безмолвный, окутался строительными лесами. Рои автоматических дронов восстанавливали дороги и очищали каналы, в которые спустя тысячелетия снова хлынула чистая вода. На месте старых руин вырастали здания из композитов Муспеля, согретые теплом реакторов Терминатора и украшенные ценным деревом с Кетцаля.

Торжественная церемония провозглашения Федерации прошла на главной площади, перед входом в Резиденцию Императора. Это было зрелище, которого галактика не видела уже давно.

Норманны Харальда в сверкающих доспехах стояли в почетном карауле, скрестив топоры.

Ящеры Итцель из Кетцаля в ярких оперениях заполнили площадь, оглашая воздух приветственным шипением.

Моряки Океании во главе с Билли-Бонусом привезли лучшие дары своих глубин для праздничного стола.

Делегаты Муспеля и Терминатора заняли места в ложах, представляя промышленную мощь союза.

На возвышении стояли двое. Иван Волков в простом, но строгом мундире без знаков различия, и Ингрид в боевом облачении адмирала.

— Мы собрались на это мероприятие из разных миров, — голос Волкова, усиленный динамиками, разносился на километры. — Мы воевали в одном строю, вместе преодолевали трудности и стояли до конца. Но сегодня мы — Федерация. Теперь Аар — это сердце живой Империи, где энергия Терминатора, сталь Нифльхейма, хлеб Кетцаля, нефть Муспеля и мощь Океана сливаются в одно целое.

Когда Механо нажал на символическую клавишу, главный реактор Аара выдал колоссальный импульс. Небо над планетой озарили красочные масштабные голографические картины, изображающие галактики и ярко расцвеченные туманности.

— Да здравствует Император! — крикнул кто-то в толпе, и тысячи голосов подхватили этот клич.

В этот момент Волков понял: его путь одинокого волка, авантюриста и искателя приключений — окончен. Начался путь строителя новой цивилизации.

Настал вечер, когда последние строительные дроны улетели в свои ангары, а шум праздничных гуляний внизу сменился уютным гулом оживающего города. На высоком балконе дворца, возвышающегося над возрожденным Ааром, стояли двое.

Иван и Ингрид смотрели, как закатное солнце окрашивает небо в нежные пастельные тона — розовый, золотистый и глубокий пурпур. Столица, возведенная за столь короткий срок, сверкала мириадами огней. В небе медленно и величественно проплывали торговые суда, а внизу, в парках, звенел смех людей, которые больше не боялись завтрашнего дня.

— Посмотри на это, Ингрид, — тихо произнес Иван, облокотившись на перила. — Все те битвы, бесконечные перелеты, риск… Всё это было не напрасно. Мы дали им не просто Федерацию, мы дали им дом, где мир — это не просто передышка между войнами, а путь к процветанию. Мы дали им надежду на будущее.

Ингрид повернулась к нему. В лучах заходящей звезды её лицо казалось сияющим, а суровость воительницы уступила место мягкой, глубокой нежности.

— Мы сделали это не только для них, Иван, — ответила она, накрывая его ладонь своей и осторожно перемещая её на свой заметно округлившийся живот. — Наш главный результат еще впереди. Всё, что мы построили, станет наследством для тех, кто придет после нас. Для наших детей.

Иван замер, ощущая под ладонью едва заметное движение новой жизни. Огромная ответственность за целую галактику вдруг показалась ему легкой по сравнению с этим трепетным моментом. Он нежно притянул Ингрид к себе, обнимая её и защищая от прохладного вечернего ветра.

Так они стояли вместе — бывший лётчик-истребитель и северная принцесса, ставшие императором и императрицей, — и провожали заходящее светило. Звезда медленно скрылась за горизонтом, знаменуя конец долгого пути и начало новой, мирной эры.

* * * * *

Слово от автора: Дорогие читатели! На этом история Ивана Волкова в мире Гамильтона завершена.

Это мое первое произведение, и я искренне благодарен каждому, кто читал, подписывался и ставил лайки.

Ваша поддержка, время чтения очень помогли мне пройти этот путь до конца!

Если вам понравилось, пожалуйста, подпишитесь на мою авторскую страницу. Это лучшая награда для автора.

Что дальше?

Я не прощаюсь. Уже скоро стартует мой новый, масштабный и полностью оригинальный цикл — «Хранитель Та-Кемет».

Вас ждет альтернативный Древний Египет, где боги — это реальные персонажи, плетущие заговоры на облаках.

Сахара высыхает, наступая на Великий Хапи (Нил).

Назревает великая война за объединение Верхнего и Нижнего Египта, а бог Мудрости Тот отправляется в наше время, чтобы найти того, кто сможет сломать планы жестокого и кровавого Хор-Нармера и не позволит ему утопить Дельту в крови.

Будет всё: наследие Древних, технологии будущего, интриги богов и их жрецов, борьба за корону Хеджет и Дешрет, а также за руку и сердце прекрасной принцессы Нейтхотеп.

Книга в процессе написания и начнет выкладываться по нынешнему графику. Подпишитесь на автора, чтобы не пропустить уведомление о старте!