Возвращение к началу
Часть 1 Побуждение Глава 1 Дмитрий
Утро было серым. Мутная взвесь висела до горизонта. Он усмехнулся. Горизонта здесь не было. Это иллюзия.
Она появилась, как всегда бесшумно. Эл шла к нему по берегу, он слышал шорох песка. Идет берегом, значит, пришла из будущего.
Она не говорила ему приветствий, обычно садилась рядом и смотрела вместе с ним на горизонт. Как с ней спокойно… Он будто бы давно ее не видел? Время тут теряло для него смысл.
- Не замерз? – спросила она.
- Да.
Появилось покрывало. Она мягко набросила его ему на плечи. Он хмыкнул. Они снова замолчали.
Она поднялась.
- Отдыхай. Я дойду до дворца. Тиамита не видел?
- Нет. Эл, подожди минуту.
- Минуту?
Она присела на корточки. Улыбается. Не ждала, что он ее остановит.
- Что я вытворял? Ты обещала как-нибудь сказать.
- Тебе этого хочется? Хм. – Она снова села на песок, чуть боком и скривила губы.
- Что я делал, Эл? Я не помню несколько месяцев своей жизни.
- Ты сходил с ума. Ты болел.
- А подробнее?
- Зачем тебе? Подсознание усыпило твою память, прими это как благо. Придет время – сам вспомнишь.
- Если я прошу, значит мне нужно. И не надо меня щадить, - его тон стал злым.
- Уверен?
- Говори.
Эл почесала лоб и потупилась. Он услышал вздох.
- Ты стрелял из пистолета в Алика, на моих глазах. Не смог убить, потому что я пистолет испортила, заранее. Я его не прятала, знала, что ты найдешь и патроны проверишь. Ты его разобрать не догадался. Я пять раз оттаскивала тебя от балконной решетки, потому что ты хотел прыгнуть вниз с седьмого этажа. Ты чуть не придушил мою собаку, потому что Байкал не пускал тебя на балкон в мое отсутствие, пес тебя покусал, но с тех пор он тебя панически боится. На тебя действовала лошадиная доза успокоительного. Я не позволила соседям сдать тебя в психушку, ты кричал и кидался, чем попадется, в стену в любое время суток. Мне пришлось держать оборону, я дала взятку милиции и бригаде санитаров, которых соседи все-таки вызвали. Остальное – мелочи.
Она посмотрела из-под бровей. Он смотрел на нее в упор и хмурился с сожалением во взгляде.
- И ты до сих пор рядом, и не презираешь меня?
Тут она улыбнулась широко и открыто.
- Тому куча причин.
- Эл, тебе не стоит так со мной возиться. Я никогда не обвиню тебя в случившемся. Ты не виновата с том, что я влюбился и в том, что она не пошла со мной. Ты не должна была решать эти проблемы за меня. Я извинюсь перед Аликом когда-нибудь. Ждать от него иной реакции было бы…
- А он мучается. Делает расчеты. Наверное, их уже сто. Он их сжигает, думает, что я не догадываюсь.
- Если бы она захотела, Эл,… - он тут же умолк. Склонил голову, длинные пряди волос упали на лицо.
Да. Эл знала. Диане был известен такой вариант будущего, что это знание вынудило ее пожертвовать своей любовью к нему.
Эл приподнялась, запустила пальцы в его пряди перемешанные пополам с сединой, и он резко дернул головой, словно его ударила молния. Так делал Диана, он стиснул зубы и посмотрел на нее, на мгновение боль и гнев мелькнули в глазах.
- Прости, - извинилась она.
- Прости ты. Она так делала.
- Я догадалась. Больше не буду.
- Я ничего тебе не сделал? Я нападал на тебя?
- Ни разу.
- Эл, я чувствую себя спокойно, только когда ты рядом. Я должен охранять тебя, но я не гожусь для этого. Это ты меня спасаешь. Когда ты близко, мне спокойнее. Поживи тут немного. Пожалуйста.
Это было долгожданное предложение. Он жил на острове давно. Один. Он предпочитал быть все время один.
- У меня куча телохранителей. Я тут останусь, чтобы от них отдохнуть, - кивнула она с улыбкой.
Он покосился. Улыбка Эл была открытой и искренней. Она рада? Чему?
- Не нашли того, кто стрелял в тебя?
- Нет. И не найдут.
- Ты так уверена.
- Не стоит сейчас забивать этим голову.
- А мне нечем ее тут забивать.
- Да ну!
Она ни разу не пыталась слукавить, он все слишком остро чувствовал. Насмехалась тоже честно.
- Ты права. Мне не интересует то, что ТАМ. Мне не совестно. Мне наплевать, Эл. Когда-нибудь я тебя доконаю, и ты начнешь ненавидеть меня.
- Ф-ф-ф. Не дождешься.
- Ты единственное существо, которое я хочу видеть. Больше мне никто не нужен. Никто. Это ненормально, я знаю.
- Это нормально в твоем положении. Это нормально и тут, на острове, и там, в нашем времени. Напрасно ты думаешь, что мне надоест возиться с тобой. – Она замолчала, посмотрела на него, потом на горизонт. Молчание было многообещающим. – Я знаю, что с тобой происходит. Как это бывает. Я сама когда-то жила также. Дай руку.
Он нахмурился и протянул ладонь. Хватка Эл была сильней его. Она вцепилась пальцами выше его кисти и сжала. Его обдало холодом, и начались галлюцинации.
Он стоял в месиве серого жуткого по виду тумана, как в облаке ядовитого дыма. Из одежды - только серая куртка десанта Галактиса поверх безрукавки капитанского индигового костюма. Сердце сжалось от холода и предчувствия смерти, но мгновение спустя, когда разум осознал смысл события, сердце забилось ровно, в груди возник восторг от предвкушения скорого конца. Все скоро закончится. Закончится! Он вдохнул полной грудью серую мглу, чтобы внутрь проникло больше, чтобы выместить жгучую боль. Чтобы душевные муки затмило сладкое ощущение смерти. И холодно. Все время холодно.
А потом как спуск с горы. События замелькали, замелькали. Мука, слезы, дождь. Напрасно он надеялся, что душа перестанет болеть. Каждый образ из прошлого становился новой пыткой, каждая ошибка - шипом в сердце. И нет смерти. Холод и боль.
Дождь и каменная плита. Лестница. Ниша. Галерея. Он стал узнавать галереи дворца.
Еще череда образов. Мелькание. Чужое небо над головой. Чужие звезды.
Нет боли. Только покой.
Напротив внимательный с оттенком тревоги взгляд Эл и серая дымка по берегу до горизонта, как напоминание о серой мгле видения. Плеск воды. Берег острова.
- Холодно как, - сдавленно сказал он.
Он сидел на песке, покрывало не спасало его, холод шел изнутри. В эти мгновения желание жить отчетливо зашевелилось внутри, в первый раз с того момента, как он вступил в пространство двадцатого века в день возвращения из Вены.
- Видел? И это только ма-а-алость. Картинки. На поприще самоистязания своей души тебе меня не превзойти! – Эл говорила и откровенно нагло улыбалась, словно он глупый мальчик, бросивший ей вызов.
- И ты будешь со мной?
- Да. Для меня эту роль играл Лоролан. Для тебя, ее сыграю я.
Она умеет быть жестокой, когда надо.
- И в чем тогда смысл? – спросил он.
- Остается то, что может выжить. А я буду напоминать тебе о прошлом. И когда мое очередное появление не вызовет содрогания, это будет означать, что трансформация закончилась.
- Эл, я не знаю, кто я. Кем я буду. И знать не хочу.
- И я.
- Ты сказала, у тебя есть причины. Какие?
- Сентиментальные чувства к старому другу.
- Это одна.
- Я не могу вернуться назад, не могу ее вернуть. Это не в моих силах. Для меня все варианты исчерпаны. И у меня нет иного способа умаслить мою бунтующую гордыню и успокоить мою совесть.
- Ты врешь!
- Да. Я придумываю изощренное объяснение. Ты мне уже давно не просто друг, ты мне - брат. Ты часть моей души. И я не просто понимаю, я чувствую, что с тобой происходит. Я делаю так из любви к тебе. Но в твоем положении слово «любовь» звучит, как издевательство. Я говорю тебе то, что ты всегда знал.
Он вернул ей способность ощущать эмоциональную сторону существования. К ней вернулись человеческие чувства. Это можно было бы счесть дурным предзнаменованием, но они были ей нужны. Ее не упрекали в бесчувственности потому, что она умела подыгрывать людям. Но в том была доля обмана. Теперь Эл могла с уверенностью называть свои чувства человеческими, она их контролировала, но они были.
Она отвлекла его ненадолго, потом оставила на мгновение, и ему снова сало больно.
- Я иду во дворец, - сказала она.
Он действует на нее как будто их чувства общие, поэтому так трудно и жжет, и давит в груди, а потом крутит в солнечном сплетении. Такого физическое ощущение его отчаяния. Хочется набрать полную грудь воздуха, задержать дыхание и избавиться от ощущения. Лучше уйти.
- Я с тобой.
Она повернулась к нему спиной и сделала глубокий вдох. Потом улыбнулась - раньше не ходил.
Он был слаб и брел медленно. Эл не спешила, тропинка узкая, вдвоем по ней ходить неудобно. Он запыхался на середине подъема, она остановилась, оглянулась через плечо.
Бородатый, худой и заросший Дмитрий вытеснил из ее памяти прежнего темноволосого, смуглого, озорного и дерзкого Димку. Димка умер в муках, человек сзади может именовать себя как угодно.
Со времени последнего ее визита он перебрался на верхний ярус дворца. Туда он направился, когда они разошлись в нижней галерее. Хороший знак. Эл свернула в библиотеку, ящик со свитками исчез со стола. Эл знала, у кого их искать.
Дверь в комнаты Тиамита была открыта настежь.
- С возвращением, - с порога сказала она.
- И тебя, - ответил Тиамит, не поднимая глаз от свитка.
- Удивляешься, кто это написал? – пошутила она. – Ты. Читай орнамент по краям, все секреты - там.
- Самое трудное в том, что я не могу определить, где правда. Нужны другие источники. А их можно найти в прошлом. Эл, придется искать еще, - серьезно сказал маг.
Эл в ответ только улыбнулась.
- Конечно-конечно.
- Эл, поменьше иронии. Это твое прошлое. Это важно.
- Ты долго тут пробудешь?
- Я не буду его тревожить.
- А мог бы.
- Эл, я ничем не могу ему помочь. Он обречен быть один. Ты смирилась с этим. Дай смириться ему.
- Он и так один, - ответила она.
- Я имею в виду без женщины. Ее образ будоражит его воображение. Он принес его с собой, как ты принесла сюда образ Алика. Это одна из твоих ошибок. А теперь и его.
- Ты не утомим. Не начинай опять.
- Ты всякий раз стискиваешь зубы, едва я напоминаю о твоем браке.
- Я люблю Алика как прежде. Придется тебе с этим смириться.
- Хорошо, я скажу о другом. Ты остановила поиски.
- Меня контролируют. Я не могу сбежать. Не тот случай.
- С каких пор тебя волнуют такие условности? Есть другие способы продолжать.
- Я с места не двинусь, пока Дмитрий не поправиться.
Тиамит засмеялся. Он ждал, что она скажет другое: «Ты же мудр, подскажи». Она менялась, он перестал ее опережать.
- У тебя есть воспитанница, ты до сих пор не познакомила нас.
- Ей сюда нельзя. Дмитрий. Она не умеет себя контролировать. Ее опасно сюда пускать. Они обязательно причинят друг другу боль. Им нельзя встречаться.
- Чем займешься?
- Побуду с Дмитрием, немного. Он просил меня остаться, это ненадолго. Покорплю над свитками. Пока у этих записей - ни начала, ни конца. – Эл помолчала, рассматривая бороду Тиамита, потом прищурилась. – Ты меня не воспитываешь?
- Чтобы я не сказал, это не изменит твоих планов.
- Потому что их просто нет. – Эл пожала плечами и развела руками.
- Все самое глубинное рождается в пустоте.
Эл запустила руку в ящик и достала самый нижний свиток.
- Эт точно. Со дна. Я буду в библиотеке.
Спустя некоторое время Тиамит вышел пройтись, но в библиотеке Эл не нашел.
- Этот мальчишка отвлекает ее от главного. Элли-Элли. Он мужчина, который болен из-за женщины. В те давние времена, какие я, кажется, помню, это было презренным существованием для мужчины.
Эл была во внутреннем дворе и яростно махала мечом. За таким занятием он обычно видел ее в компании с другом, но как видно он утратил интерес.
Тиамит спустился к ней.
- Тот большой ящик все еще стоит в твоей комнате?
- Подарок Радоборта? Да.
- Почему ты не откроешь его?
- Не хочу, - она говорила, не останавливая тренировки. – Это точно - оружие, я не хочу ни думать о мирах, и не хочу напоминаний о них. Тебе не хватает моей компании?
Таким образом, она спрашивала о цели визита.
- Порой мне кажется, что ты ненавидишь меня, - сказал он, сложив на груди руки.
- Ты назойливо напоминаешь, что я должна делать. Тебе не нравиться мой образ жизни. Тебе не нравиться мое замужество. Ты недоволен тем, что я опекаю Дмитрия. Так кто из нас кому не нравиться?
- Ты права. Только я мало знаю о твоем образе жизни, чтобы напоминать о чем-то еще. Я не был ни в одном из твоих времен. Твой супруг, безусловно, сильный и благородный, но я не слишком верю, что он смириться с твоим превосходством. Ты захватила его, его влечет к тебе, и ты знаешь, на что похоже это влечение.
- Намекаешь на моих братьев?
- Да. Его, как и прочих, привлекла твоя сила.
- Он женился на мне, когда у меня не было силы, - возразила она.
- Совсем близко от тебя существо, которое может убить тебя. Если до этого нет дела Дмитрию, то есть дело мне.
- Пока Алик любит ее, он для нее не опасен!
Это был хрипловатый и злой рык Дмитрия откуда-то сверху.
- Спускайся, не любезно подслушивать,- позвал его Тиамит.
- Я не могу не слышать.
Эл постучала пальцем в перчатке себе в ухо.
- У него способность. Он даже шепот услышит. Мы ему мешаем.
- Все равно спускайся, - настаивал Тиамит.
И Дмитрий спустился…
До этого дня Тиамит его не видел воочию. Эл уловила, как замер маг. Зрелище-то неожиданное. Редко Тиамит показывает свои чувства. Он посмотрел на Дмитрия с состраданием. Потом его взгляд прошелся по его фигуре. Он погладил свою бороду так, словно опасался, что она отвалилась.
- Скоро твоя борода будет длиннее моей. Если я одолжу тебе свой балахон, нас, чего доброго, начнут путать, - сказал он без усмешки.
- Я не доживу до ваших лет.
Тиамит не спрашивая разрешения и не взирая на возможный протест, подошел и обнял Дмитрия за плечо.
- Пойдем со мной, раз ты соизволил спуститься. Пусть она еще помашет оружием, ей это нужно.
Эл подняла брови и проводила их взглядом. Вот так просто Дмитрий пошел за ним.
- Старый чародей, - покачала она головой.
Эл подозревала, что Дмитрий пошел не по своей воле. Теперь она все чаще чувствовала, особенный поток силы, водоворот, круживший вокруг Тиамита. Глазом моргнуть не успеешь, как согласишься с ним и окажешься под его влиянием. Ослабленный Дмитрий не может сопротивляться. А Эл старалась существовать в пространстве своих энергий и вмешательства не желала. Тиамит ничего не делал специально, таково его естественное качество силы, но она считала нужным отслеживать его влияние. Когда она понимала, что слабеет – избегала его.
Намек на мотивы Алика рассердил ее. Трагедия Дмитрия отразилась на их семейной жизни. Она ворчала, когда заставала его за расчетами очередной версии временного канала, но знала, что по-другому Алик не может очистить свою совесть. Получение сто первого результата давало надежду и самоуспокоение на время расчетов. Чем-то подобным занималась и она, когда опекала друга тут, на острове. Алик считал, что Дмитрию она должна уделять больше времени, чем ему. Он не ревновал, что для него было прорывом. Их разлучили, виделись они по дню раз в две недели. Он находился в двадцатом и имел право на один проход в месяц, а она в будущем на тех же условиях. Ее проход в двадцатый сопровождал патруль. Время, для того чтобы взбунтоваться, еще не пришло. У нее были мирные способы ослабить контроль. Чтобы улететь с планеты, достаточно поставить в известность Рассела Курка, а его разрешение – это путь на остров. Эл жила в таком состоянии последние четыре месяца. Скоро будет год, как Дмитрий потерял Диану. Эл надеялась, что потом ему станет лучше.
Она еще раз посмотрела в пустую галерею. Пусть Тиамит ничего для него не сделает, но Дмитрий впустил в свой круг еще кого-то. Эл удовлетворенно кивнула и продолжила свое занятие. Она тренировалась пока руки не устали до такой степени, что не смогли держать меч. Устать, значит, заснуть. Сон поможет контактировать с островом и укажет как вести себя с Дмитрием дальше. Она дошла до лестницы и села. Она изучала то рукоятку меча, то свои потертые перчатки. Остров подыгрывал ей, подсовывая вещи, которые изнашивались. Вытирая со лба пот, она раздумывала о том, что неплохо бы добрести до берега, искупаться и сменить летную форму на что-нибудь из местного гардероба.
На берегу действительно было холодно. Дмитрий. Остров и ему начал подыгрывать. Эл разделась и полезла в воду. Пока она купается, прежняя одежда пропадет, на ее месте окажется что-нибудь подобающее случаю, по мнению местных сил.
Ее ждала прежняя одежда, костер и место для сна. Эл улеглась с удовольствием, глядя на огонь. Тело ныло от перехода, перегрузки. Сон пришел быстро. Она очнулась скоро от шума поблизости. Один из двух обитателей, а это был Дмитрий, нашел ее спящей. Эл, не открывая глаз, повернулась на спину. Ей хотелось сказать что-нибудь веселое, тяжелая атмосфера от присутствия Дмитрия, на сей раз, была не такой давящей, еще один повод для радости.
- Никогда не угадывала, в чем я тут проснусь.
Эл зевнула. Не хотелось открывать глаза и видеть его седым и мрачным. Она бы дорого дала, чтобы услышать от него шутку или колкость.
- На тебе то же, что и было. Комбинезон, - сказал он.
Тут Эл села. Собственная одежда перестала ее занимать, как только она увидела Дмитрия. Он был аккуратно выбрит, волосы зачесаны назад, а вместо потрепанной одежды двадцатого века - балахон, похожий на одежду Тиамита, но без каймы. Балахон скрыл его худобу. Волосы, зачесанные назад, сделали его не похожим на старика. Пусть щеки чуть ввалились, глаза углями выделялись на бледном лице, но он выглядел все еще молодым мужчиной, а не стариком. Эл не решилась комментировать. Этот вид ей нравился. Ай да, Тиамит! Она растянула губы в смущенной улыбке, не скрывая удивления.
- Да… Не дурно, - все же произнесла она.
- Ты снова в форме, значит, ты долго тут не останешься.
- Я буду тут, пока ты меня не прогонишь.
- Я спрошу, а потом ты можешь уйти.
- Спрашивай.
- Я не хотел сам говорить об этом. Тиамит попросил меня задать тебе этот вопрос. Каким ты меня видишь? Сейчас? Потом?
- На ближайшее время ты отвоевался и отлетался. Ты похож на отшельника. Этот вид тебе идет. Твое прошлое должно умереть. Прошлое станет прошлым, ты очнешься когда-нибудь с чувством пустоты, которую нужно заполнить. В твоем положении живое существо особенно остро чувствует окружающее, поэтому тебе рано уходить с острова. Тебе некуда спешить. Уж мне ты точно не помощник. Твой дом останется в двадцатом веке. Однажды, ты захочешь вернуться туда. Я все переделала в твоей квартире, кроме стен. Патруля больше нет, но службе времени ты числишься по кодовой кличкой, а не под своим именем, код имени у меня, как командира. Ты волен поступать со своей жизнью так, как тебе захочется. Единственное, я не дам тебе умереть. Я сделала, все что могла. Я намерена заново узнать тебя. Вот и все.
- Иди, Эл. Ты нужна в другом месте.
Она поднялась на ноги.
- Тебе достаточно меня позвать.
Но пошла она не по берегу, а к Тиамиту.
- Спасибо. Он не дурно выглядит твоими стараниями, - сказала она с порога. – Мне он не давался, колдовать я не умею.
- Я не колдовал. Не слишком, - с улыбкой сказал Тиамит. – Его страдания очень искренние. Давно никого не жалел. Теперь я знаю, что вас объединяет, до этих времен, я предавал вашей связи иное значение. Вы значите друг для друга больше, чем я уловил раньше. Ты уже уходишь?
- Что-то меня зовет назад. А он это понял первым. Прогресс. Побудешь с ним?
- Хорошо. Он отнимает у тебя много сил, Эл. Правильно уйти.
- Ему нужна моя сила.
- Он может начать паразитировать на этой силе.
- Ошибаешься. Он теперь безвредный пациент, присматривать за ним невелик труд. Я еще наведаюсь сюда. Думаю, что скоро.
Глава 2 Самадин
С наступлением зимы жизнь в доме Самадина Бхудта становилась менее оживленной. Визиты были все больше по науке.
С того времени, как его почти забытая теория временных пропорций получила право называться научной, повидаться с ним стремился каждый второй в Службе Времени, исключительно, касаемо его математического метода. Нынешняя практика Самадина мало интересовала службу. Те времена, когда пропадали патрули и наблюдатели, когда проходы были опасны и даже непредсказуемы, а расчеты перепроверялись неделями, теперь миновали.
Теперь к нему наведывались чиновники и пытались предложить новые должности в Службе. Он возглавлял направление работающее в экстренных ситуациях, ориентируя поисковые патрули в нужном направлении, теперь такая необходимость отпала и его пытались заполучить, как научное светило, все отделы Службы без исключения. А он отказывался, вызывая недоумение. Самадин как был в их глазах чудаком, так и остался. Чудаком Смадина Бхудта не считали те, кто тесно с ним ежедневно работал. Ни один человек в патруле и в руководстве отделами поиска, вроде Хёйлера, мысли не допустит, что Самадин чудит, но для этого нужно было прожить с ним бок о бок какое-то время.
Эл ожидала, что ему покоя не будет после подтверждения его теории, пролежавшей в архиве двадцать лет. Да, бурный интерес был, преимущественно праздный. Он не стремился называться основоположником, скромно уйдя в тень. Лавры он отдал той, которую Эл знала под именем Франсин. Через три месяца под ее руководством те, кто желал ознакомиться с методами Самадина Бхудта, получили возможность осваиваться и совершенствоваться в новой области исследований, а Самадин Бхудт занимался тем, чем прежде, созерцанием.
- Я заложил основание. Но не я архитектор. Пусть те, кто идут за мной дерзают и выстраивают это здание. Я отдал этому поприщу много лет и мне оно больше не интересно, - заявил он как-то в беседе. – Все эти расчеты, анализ, таблицы, можно обойтись и без них, но когда это еще поймут?
- А что тебе интересно, мастер? – спросила Эл.
- Мои путешествия.
По утрам он был занят медитациями, поздним утром учениками. После обеда обязанностями в службе времени. В зимний сезон время чуть сдвигалось. Эл выбирала для визитов вторую половину дня. Пару часов. Хотя она была слишком занята Дмитрием и еще рутинной работой в Службе Времени, обязанности наблюдателя оставались за ней. Визиты были редкими. Самадин, как будто, ждал ее, она чувствовала его внимание к себе, но им не каждый раз удавалось уединиться. Посетители, работа, усталость. Эл оказалась в числе консультантов по вопросам его методики, и кто-нибудь из гостей отнимал у хозяина ее внимание, Эл соглашалась, чтобы Самадина не напрягали расспросами по неинтересной ему теме.
Она отслеживала ход исследований с тайным умыслом, поэтому охотно участвовала в дискуссиях, попутно узнавая новости до того, как они публиковались. Это был любимый способ Рассела Курка, и ее тоже.
На площадке стоял один хозяйский катер. Эл не пришлось искать место. День рабочий. Эл открыла купол и вдохнула прохладный воздух и повертела головой.
- Пусто. Так не бывает.
Он передернула плечами, включила обогрев комбинезона и вспомнила Дмитрия. Он мерз на острове. Ее посетила запоздалая догадка. На острове холодно, потому что Дмитрий помнит тот зимний день, когда его сознание очнулось, когда он пришел в себя. Она от усталости забыла запереть балконную дверь, ее открыло сквозняком, когда она уходила гулять с собакой. Холод не просто реакция на его состояние, остров повторяет его ощущения. Дмитрий не помнит, как бывает тепло? Он не концентрируется на том, что делает. В следующий раз она изменит погоду на острове.
Она потерла щеки, изо рта шел пар. Прозвучал сигнал автоматического закрытия купола. Эл выпрыгнула из кабины раньше, чем поле изолировало остывающий салон.
Жена профессора, Нали Бхудт, одетая в рабочий комбинезон со стертой от времени эмблемой службы времени занималась садом, внимательно осматривая деревья. Сад без листьев был прозрачным. Зачем заниматься садом зимой для Эл оставалось загадкой. Снега мало, может быть, Нали опасалась, что деревья замерзнут.
- День добрый. Профессор приглашал меня на чай, - сообщила Эл.
- Приветствую. Чай будет в четыре.
Нали каждый раз при коротких встречах пристально вглядывалась в лицо Эл.
Нали была ассистентом Самадина, в этой паре очень отчетливо прочитывалась архаичность отношений, когда жена находилась в тени супруга. Бхудт имел авторитет ученого, знатока прошлых времен. Его научные работы хранились в библиотеке по истории, которая досталась Эл от Тома, ее воспитателя в этом времени. Том тоже был историком, но скорее реконструктором, а Бхудт работал исключительно со своим видением. Эл подошла к полке с его произведениями, только оказавшись в патруле. На одной планете с ней жил человек, который знал о ее прошлом. Имя Махали, иное имя Тиамита, однажды прозвучало в присутствии Эл, прозвучало неожиданно, в связи с ее работой. Эл подозревала, что этот ход подсказал Самадин. Поиски свитков только у Самдина не вызвали вопрос: зачем?
У Эл появилось ощущение близкое к убежденности, что она оказалась в этом времени не из-за своей детской тяги к космосу, а потому что тут был Самадин. У нее был богатый опыт за плечами, чтобы утверждать, что ни один персонаж в ее окружении неслучаен. Можно было бы ошибочно считать, что Самадин возник поздно. Однако эти полтора десятилетия он оттачивал способ видеть прошлое, который мог пригодиться Эл.
Она не забыла обещание профессора научить ее кое-чему из его методик. Занятия так и не начались в связи с последними событиями. У Эл сложилось убеждение, что Самадин и она связаны общим прошлым, общими воспоминаниями. Повода поговорить обстоятельно у них не было. При первой встрече она уверенно сказала себе, что знакомство с ним важное явление в ее жизнь. Не случайно Бишу навязчиво хотел их познакомить. Сегодня день более чем подходящий, Тиамит намекал, что не видел ее времен. А почему бы нет.
История с Дмитрием подхлестнула ее интерес к исследованиям Самадина. Эл лукавила, когда говорила, что нет надежды и все способы исчерпаны. Просьба учиться могла быть воспринята стариком, как попытка Эл помочь другу. И Эл ждала, когда он предложит сам.
До чая было еще два часа.
- А где все? – спросила Эл, закрываясь ладонью от солнца, как козырьком.
- Сегодня было важное совещание. Ни как не могут решить, как будет выглядеть новая структура Службы Времени. Такие вопросы не обсуждаются по связи. Пришлось лететь. Занятия и визиты отменены, ученики отдыхают в хижине у горы, группа ушла медитировать в пещеры. Он не спит, хотел тебя видеть.
- Так меня звали не на чай, а поработать пилотом, - догадалась Эл.
Нали приветливо улыбнулась.
- Ему нравиться летать с тобой. Он говорит, что ты вселяешь в него уверенность. А тебя не звали на заседание?
- Нет. Я не большого масштаба фигура. Не люблю всякие там совещания. Я была вне досягаемости. Бедный Самадин, как он перенес полет.
- Ворчал. Ты часто покидаешь планету.
- С личным кораблем это не трудно. Может быть я не вовремя?
- Нет. Ты очень-очень кстати. Оставайся.
- Ладно. Нали, можно спросить?
- Да.
- Почему ты так пристально смотришь на меня, когда я прилетаю?
- Я хочу понять твое лицо, мой отец был антропологом и с детства, вместо игры учил меня различать лица. Твое очень эклектично. Я хотела бы его нарисовать. Другая причина в ваших отношениях с Самадином. Они особенные. Он назвал тебя Рашну, в первый же день вашего нового знакомства. Самадин не дает пустых имен, он называет старые. Он зовет тебя так за глаза. Он не зовет тебя Эл, лисицей, барсом, но Рашну называет все чаще. Оставайся, я хочу рисовать тебя.
- Мне практически некогда позировать, сделайте с меня модель.
- Нет. Этот новый метод мне не интересен. Я хочу рисовать или лепить, чтобы уловить форму руками, чтобы мои руки под руководством ума вывели то, что меня волнует. Я сделаю рисунки, когда вы будете упражняться.
- Упражняться? Я не знала.
- Иди в дом.
- А можно?
- Иди.
Эл точно знала, что Самадин не водил в дом ни учеников, ни гостей. В саду стояло три больших беседки, там велись встречи, пили чай, проводились лекции, если шел дождь или снег. Ночевали гости в полукилометре от дома, в пещерах у подножия горы или в доме для гостей. Дом хозяев, был местом не для посторонних.
Первая ступенька скрипнула, а остальные не издали ни звука. Дерево дома изнутри было приятного коричневого оттенка. Обстановка скромная. За дверью сразу располагался кабинет хозяина, тут в наличии все средства коммуникации, последней модели информационный центр. Эл прошла дальше. В доме приятно двигался воздух, пахло ароматами горных трав. Тихо. Чисто. Просто.
Следующая комната было пустой, лишь посередине на полу лежал тусклый красного оттенка ковер.
Самадин вышел из комнаты справа. Он был переодет в недлинные, просторные штаны и рубаху почти до колен.
- Здравствуй. Садись, где тебе удобно, - пригласил он.
- Здравствуй.
Эл села на полу, на одном из углов ковра, расстегнула ворот куртки, отключила обогрев и стала изучать пространство. Самадин ушел, появилась Нали с принадлежностями для рисования. Она приготовила все для работы, разложив перед собой на полу листы, баночки с красками, кисти, палочки, грифели. Наступила тишина. Снова появился Самадин, на сей раз, он прошел тихо по комнате, остановился около Эл и положил на ее макушку руку. По позвоночнику пошли мурашки.
- Ты когда-нибудь пребывала в состоянии видений? – спросил Самадин.
- Да.
- Крайние состояния. Яркие! Я вижу отпечатки страданий. Пытки – это плохо, они повредили твои тела, раны способны усилить твою чувствительность, но боль будет напоминать о реальности. Боль может отрезать тебя от видения.
- Ты решился меня учить?
- Ты этого хочешь. Я не знаю, что тебе подойдет. Я не знаю твоих возможностей и мыслей. Ты их не показываешь. Намекни почему?
- Ты зовешь меня Рашну, - заметила Эл.
- Такманди и Рашну. Маленькая девочка по имени Рашну и путешественник, проведший полжизни в войнах. Девочку не звали Рашну, чародей Махали переименовал ее, чтобы не нашли. Аналог ее настоящего имени был равен имени бога, а это святотатство, - произнес Самадин Бхудт загадочным шепотом. - Ее звали так же как тебя.
Самадин не был тем человеком, который бы стал устраивать театр. Эл догадалась, что он находиться в каком-то промежуточном состоянии. Он не смотрел на нее, но касался головы, наклонялся к плечу. Он ее чувствовал.
- Вам известна эта история?
- Я видел.
Он многозначительно замолчал. Шуршание грифелей сообщало, что Нали занялась работой, она рисует то, что Самадин видит. Эл начало терзать любопытство. В происходящем был пока непонятный ей смысл.
Самадин опять ушел, позволяя ей успокоиться, но вернулся быстро и нес в руках ножны. Он достал изогнутый покрытый пятнами ржавчины клинок серпообразной формы. Она видела это оружие в музее Вены. Изображение рисунка на мече и рукоятке было единственным посланием, которое предал Ванхоффер. Остальные находки из той экспедиции он не отправил по личным соображениям. Клинок был у Самадина до их отправки в Вену или он его нашел потом? У Самадина был приличный промежуток времени для поисков. Это могла быть реконструкция. Оружие не могло так хорошо сохраниться. Хотя, все бывает.
Самадин стал поворачиваться, махнул клинком. Мирный ученый стал двигаться, как опытный боец.
- Такманди! – воскликнула Эл и указала на него. – Его манера! Захотел меня удивить?
- У тебя цепкая память. Поговаривают, что теперь ты владеешь клинком не хуже хорошего воина прошлых времен. Сможешь остановить мой клинок голыми руками?
- Зачем?
- Хочу знать, во что ты превратила мое искусство! Обойдешь клинок?
Эл поднялась. Самадин извлек из кармана платок и бросил ей.
- Завязать глаза? Даже так. Оставь. Я без эксперимента скажу, что знаю эту манеру движения, и урок тот помню. Тебе меня не задеть, - сказала Эл. – Нужен ли Самадину Бхудту мой военный талант? Зачем тебе?
- Помнишь? Это новый опыт или память?
- И то и другое. Я много тренировалась. Оставь это. Давай поговорим.
Он упрямо махнул клинком перед самым лицом Эл.
- Даже так, - удивилась Эл.
Самадин издал крик и снова махнул оружием. Нали вздрогнула. Самадин периодически ведет себя странно после погружений в свои видения, но сегодня он был непривычно активен. Он напал на Эл, и она приняла вызов, словно игра с оружием что-то значила для обоих. Эл тем временем спокойно наблюдала манипуляции ее супруга с клинком. Она глазами следила за ним, не поворачивая головы, даже если Самадин вставал за ее спиной. Ни напряжения, ни страха, она вчитывалась в движение, не видя угрозы. Нали была убеждена, что Самадин просто решил ей что-то показать, то, что видел, очевидно. Но он вдруг махнул клинком так, что Эл могла лишиться головы. Эл метнулась, как молния в сторону, ее руки совершили простую манипуляцию, и меч со звоном полетел в угол. Обезоруженный Самадин потирал ушибленную руку.
Эл успокоительно кивнула Нали. Самадин поднял клинок.
- Тебе нужно твое прошлое. Хочешь заглянуть в него? – спросил он.
- Мое прошлое я знаю, до некоторой степени. Я хочу знать, что было до меня.
Наступило время для серьезного разговора. Объяснять ничего особенно не придется. Это же Самадин Бхудт.
- Это возможно, кивнул Самадин убедительно. - Мой Фраварти показал мне моего предка, коим теперь я являюсь. Такманди Кепсаспа - предок моего рода. Я его перевоплощение, или хранитель его памяти. Я попросил Хёйлера упомянуть имя Махали при тебе.
- Я знаю.
- Твой спокойный и убежденный отзыв был хорошим знаком. Твою судьбу решила не демонстрация 1887 года, а верное имя нашего общего наставника. Я знал твоего предка, твою прародительницу Рашну, которую именовали твоим именем.
- Такманди клялся никогда не жениться!
- Ты и это помнишь? Когда его спутник и учитель Нарьосанха был развеян по ветру злым духом, посланником еще большего зла, Такманди скитался один, пока не встретил прекрасную, но еще молодую вдову. Его первенец родился, когда Такманди было уже много лет. Я все это видел во время своих путешествий. Я попытаюсь научить тебя, как проложить путь к Рашну.
- Мне нужно не это. Я могу признаться? И ты не сочтешь меня сумасшедшей?
- А я сейчас разве не похож на сумасшедшего? Говори.
- Я и есть Рашну. Этой девочкой в синих штанах на лямках была я. Меня твой предок учил ловить руками оружие и стрелять из лука. А может быть ты? Мне нужно другое прошлое. Эта история произошла со мной уйму лет назад, я все помню без видений. Разве что дату точно не скажу. Я была маленькая.
Самадин сел, положил перед собой клинок и задумался. Эл последовала его примеру, вернулась на свой конец ковра. Она наблюдала то за ним, то за Нали. Самадин впал в такую задумчивость, что хоть грохни взрыв, он не обратил бы на него внимания, а Нали все рисовала и чертила на большом листе, но смотрела она не на Эл, а куда-то мимо нее. Эл просто сидела в ожидании продолжения.
- Как? – не меняя позы, не поднимая глаз, спросил Самадин.
- Два скачка во времени. Я могу пересечь ту реку, которую вы, люди, именуете временем и оказаться на бегах старых и новых. Ваша Служба Времени мне не то чтобы нужна, мастер, но она помогает с вами сотрудничать. Иначе наше знакомство не было бы таким близким. Два скачка все решили. В десять лет я оказалась во временах вашего пра-пра…, уж не знаю, какого предка, а потом в тринадцать лет уже была тут. Тому есть несколько свидетелей. Рассел Курк был одним из моих доверенных лиц. Он правду знает не понаслышке. Сочетание дат перемещений соответствует пропорциям, которые ты описал в своих наблюдениях. Знала бы я о твоих изысканиях, раньше бы пришла. Потому я безоговорочно поверила, что твои пропорции верны. Доказательств мне не требовалось. Все эти математические механизмы, которые ученый мужи в службе сейчас ищут, приведут их в итоге к тем же пропорциям. Так уж получилось, что я долго искала то, что живет со мной в одной плоскости. Я теперь даже не могу точно определить, сколько мне лет. Но я и Эл, и Рашну – одно существо. Не ищи трудных ответов, я говорю истинную правду. Твое мастерство может помочь мне узнать больше, я смогу взять у тебя, что успею. Помоги.
Он сделал жест, чтобы она не вставала, и хранил молчание, пока Нали не положила свой рисунок на пол. Он поднял на нее глаза. Она потянулась и положила лист перед ним.
- Так просто, - удивился он и ожил, хлопнув себя по колену. Он поднял на нее взгляд полный странной печали. – Капитан Космофлота, командор, великий пират – все это не то, что мудрец видел в маленькой девочке! Почему так? Он видел больше. Он знал кто ты?
- Да, - закивала Эл. – Мне нужно в прошлое, так глубоко, как смогу. В реальности, в видении, в смерти. Как угодно.
- Что ты хочешь найти там?
- Истину.
Самадин протянул ей рисунок.
- Вот истина.
Рисунок был многослойным, Нали вписала одно изображение в другое, они переплетались образуя несколько лиц и фонов. Это был рисунок, содержавший сразу три лица в разных ракурсах, разного возраста. Три портрета: девочка, подросток и взрослое лицо. Эл смотрела на себя и заподозрила, что Самадину известно о ее встрече со своими же образами из прошлого. Вокруг рисунка был еще ореол, напоминавший сияние. В молчании Эл изучала рисунок и вдруг уловила в сочетании линий очертания Геликса, дворца на острове, контур меча и завуалированный рисунок медальона. Она посмотрела на Нали, а та на нее. Эл почувствовала, как супруге Самадина хочется схватить следующий лист и нарисовать еще. Нали хорошо понимала, что ее набросок не соответствует этой реальности. Настоящая Эл ее сейчас интересовала больше проекций Самадина. Эл кивнула и Нали жадно схватила новый лист.
- А что же стало с моим другом и наставником? – спросил Самадин.
- Его унес ветер, но не убил.
Самадин вздрогнул от неожиданности.
- Ты видела его после? Я хотел тебя удивить, а удивился сам! Вот причина твоего поведения! Как можно объявить виновным того, кто нарушает границы, если границы ему неведомы! Ты способна путешествовать во времени сама?
- Это не совсем так. Меня не интересует техническая переброска, так же как тебя. Я хочу понять не механизм, а причину. Я не могу попасть куда хочу, я не могу сказать, почему это со мной происходит. Я хотела бы лучше знать свои возможности. Мне придется учиться. Можешь ли ты рассказать мне, как исчез Махали? Что с ним было в последние дни?
- Я могу показать, а ты сможешь увидеть?
- Это может любой?
- Нет. Ты останешься здесь до утра? Мы выпьем чаю и побеседуем, потом, когда ты не будешь ощущать окружающее, как новизну, когда будут сумерки, я проведу тебя в прошлое. Хотя тебе лучше подойдет знакомое место, удаленное, где ты ощущаешь покой, - сказал Самадин. – Нам нужно двоих близких. Мне поможет Нали. У тебя ест человек?
- У меня есть хорошее место. Бишу предлагал свой дом. Он может мне помочь. Он видел мои состояния похуже видений. Он не испугается.
- Он давно зовет меня в гости. Хороший повод. Его дом в хорошем месте. Он сравнивал тебя с барсом, - погрозил пальцем Самадин. – Но как добраться? Опять лететь?
Эл кивнула.
- Ты будешь управлять? – Самадин с опасением посмотрел на Нали.
- Мой катер к вашим услугам, - предложила Эл.
- Я не знаю, что с тобой будет, Эл. Ты слишком взрослая, у тебя может ничего не получиться. Как я вернусь сюда?
- Я дам обратный курс катеру.
- Хорошо. Вечером.
- Сообщу Бишу, чтобы ждал гостей.
Эл довольная новостью поднялась с места. Нали разочарованно посмотрела на нее.
Глава 3 Все остальные
- Рано ты. Ты просила больше времени, - сказал Рассел Курк.
Он вышел на площадку для катеров, встречать Эл.
- Я больше суток, как вернулась. На этот раз.
- Я знаю.
- Я была у Самадина.
Рассел улыбнулся.
- Дубов ревниво заявил, что старик тебя обожает.
- Есть за что. При моем участии воскресла его теория.
Дней пять было затишье на острове Тома, без визитов. Тут жили Игорь и Ольга. Рассел остался погостить, потому что в его Шире начались дожди. Он старел, и климат начинал влиять на него. В доме для гостей поселились Оля и Игорь, на чем настаивали, а Расселу достался весь научный арсенал главного дома. Он знал, что Эл вернулась и летала на материк к Самадину, оставалась ночевать у Бишу, на остров она не торопилась возвратиться, ему не оставила сообщения о возвращении, Курк предпочитал не упоминать об этом. Он отслеживал ее, потому что знал как, без регистрации и датчиков опознавания Эл не видела ни одна система. По его настоятельной просьбе она носила браслет с маячком. Он волновался, Эл уступила. Ее пребывание в этом времени становилось длительным, ее могли заметить. Служба времени держала ее здесь, потому что боялась повторного покушения. Эл вела себя осторожно, и все же в общественные места, порты, академию, города ей нельзя. Эл входила в тот небольшой круг людей, которые заменяли Расселу семью. Он много лет не позволял себе подобных чувств, но с возрастом они становились ему все дороже.
- Эл, не решался спросить, где ты держишь Дмитрия и что с ним?
- Тебе никто не рассказал? Поразительно. Не проболтались. Ты же подружился с Дубовым. Из-за меня? А он знает.
- Ты подозрительна. Дубов - твой коллега и приятный человек. Я встречаю не так много людей столь порядочных, искренних и открытых. Так что с Димоном? У него были личные отношения с наблюдателем. С женщиной. Все что мне известно. Эл, неужто, так всерьез?
Эл кивнула.
- Знаешь, мне трудно представить Димона переживающего по поводу неудачного романа. Может быть, мне поговорить с ним?
- Это не роман. Ра-а-ассел. Ты был когда-нибудь хотя бы влюблен? А так чтоб навсегда потерять любимого человека? – протянула Эл и сначала улыбнулась, потом поморщилась. Кто она такая, чтобы ему об этом говорить. Курка можно упрекнуть в скрытности, но не в отсутствии чувств. Это было ложным впечатлением, которое он мог создать и поддерживать, для виду. Дмитрия он из всей компании выделял особенно. – Если сказать, что ему плохо, то это не сказать ничего. Я вообще не хочу о нем говорить, иначе моя голова только им и будет занята. Умирает какая-то часть его души, именно та, которую все в нем любили. Без печали на это смотреть не возможно. Твоя терапия ему не поможет. Тут разум не властен. Больше не спрашивай.
- Поскольку, ты бываешь точна в комментариях, то мне достаточно. В перспективе, мы его не скоро увидим.
- Ему нельзя в это время.
- Где же он?
- Не скажу.
- Ты летаешь к нему, - утвердительно заявил Рассел.
- Рассел.
- Хорошо не буду. Будь осторожна.
Он сделал жест в сторону дома.
Рассел понимал, что он не всегда может предвидеть ее действия, как было с другими. Многолетняя практика позволяла ему предугадывать поступки людей заранее. Он мог представить, как будет действовать хорошо знакомый, а порой и мало знакомый ему человек, хоть тот сам первоначально не собирался так реагировать. Курк в людях разбирался по долгу службы и природному таланту. Он полагал, что Эл не права, он мог бы помочь общему другу. Но лучше не упорствовать. У Эл не простое положение, еще рассердиться и жди неизвестно чего. Ее тут мало что держит. В Службе Времени у нее была своя система интересов, это он вполне понимал. Рассел успел познакомиться лично с ее близким окружением в службе. Эл не дорожила своей работой и не настаивала на собственной значимости. Переводы с должности на должность ее не задевали. После патруля ее сначала перевели в аналитическую службу, потом в консультационный совет. Теперь она - куратор, должность сама по себе к переброскам не относящаяся. И какой с нее наблюдатель? Что она наблюдает, если находится в этом времени. История совсем не такая, как с полетами, Космофлотом, пиратами. Что Эл затевает, без прямых вопросов узнать невозможно. Ее сближение с Самадином Бхудтом – контакт из другой сферы. Эл осваивается в несвойственной ей области, а этот интерес в свою очередь могла породить та часть жизни Эл, которую он не знает. Бхудт хоть и именуется ученым, но на деле ведет иную жизнь. Вот тут они и сошлись, две мистические натуры. Рассел ничего не смыслил в работах и методах Бхудта, они казались ему абстрактными и субъективными.
Они вошли в дом. Эл не пошла переодеваться, устроилась у окна на диванчике и смотрела на океан.
- Ты что-то хочешь узнать? – после паузы спросила она.
Рассел улыбнулся. Он не ушел и сидел в другом углу.
- Эл, ты же знаешь, что у меня всегда много вопросов.
- Спрашивай, Ника скоро примчится, покоя не будет. Ты хотел спросить обо мне и Бхудте? Чем мы занимаемся?
- Угадала.
- Хм. Тут и гадать нечего. Я хочу поучиться у него.
- Чему?
- Проникновению в прошлое без переброски.
- И как это практически выглядит?
- Человек способен созерцать и прошлое, и будущее, для этого не нужно строить машины и рассчитывать каналы. Достаточно просто научиться видеть. Но не всем это дано.
- Я предполагаю, что тебе не интересно будущее. Ты не любишь предсказаний. Значит, прошлое. Я бы задал самый нужный вопрос: зачем тебе это? Но подозреваю, что ты не станешь отвечать.
- Рассел, когда ты умирал, что ты видел?
- Сны. Или пустоту. Я не помню. Я не просил фиксировать, что я вижу. В прошлый раз Оле было не до этого.
- Ты видел себя.
- Да. А ты?
- И я себя. А Самадин видит других.
- Эл мне виделось, что ты этот этап прошла. Уэст. Нейбо. Потом еще какой-то кусок. С чего тебе вдруг интересны другие? Ты же не станешь опять во что-то трансформироваться и совершать акт вандализма над собственной природой?
- Ну, Рассел, удиви меня! Построй теорию о моих мотивах.
- Издеваешься.
- Ничуть. Как ты это видишь? Как оно со стороны?
- Этакая маленькая и на вид простая истина!
- Какая же? – она улыбнулась той широкой улыбкой, от которой млело сердце. Рассел не удержался и улыбнулся ей в ответ.
- Капитан тридцать три несчастья, - припомнил Рассел ее академическую кличку. – Пока ты лениво потягиваешься в кресле, все события вокруг тебя текут своим чередом. Но стоит в твоей голове появиться замыслу, то все окружающие тебя люди попадают в такую круговерть, что небу тошно становится. Прости за резкость. Все мои ситуации связанные с тобой, кончались, чуть ли, не смертью. Имею право на претензии. Я, был момент, сладко заблуждался, думал, что ты вышла замуж за Алика, а он натура мощная, что хоть теперь ты успокоишься, что чувства удержат тебя, что скитания и трудности тебе надоели. Так нет же. Служба Времени существовала в своем русле, в своих научных поисках и интригах много лет. Тихо. Мирно. В тайне от общественных кругов. И вот, появилась ты! Все случаи в твоей жизни, которые мне известны, выглядят именно так. Я вообще удивляюсь, как о тебе на этой планете до сих пор не знают? Кто поверит, что ты дубль, если участвуешь в таких экспериментах. Ты не поняла, что нужно быть аккуратней со своими устремлениями? И если давно ты это поняла, то почему все еще рискуешь? И кем рискуешь? Это главное.
Эл улыбалась, глядя, как Рассел несдержанно машет руками. Он не уставал ее воспитывать. Ну просто, второй Тиамит! А потом погрустнела.
- Да это так. Я не забыла, обстоятельства бывают обманчивы. Дмитрий к числу таких жертв не относиться, если ты и его имел в виду. Но ты прав, случай с ним заставил меня вспомнить, что я опасна для окружающих меня людей. Людей.
- Людей?
- Угу. А сам? У тебя болезнь влезать в мои дела, едва начинают происходить необычные события. Рассел, хочешь покоя? Не суйся. Ты мне не мамочка.
Она не дала ему заговорить, сделала предостерегающий жест.
На террасе раздались шаги. Ольга и Игорь вошли в открытую дверь.
- Так-так. О чем вы тут? Эл, даже не заглянула, - посетовал Игорь.
- Я ее отвлек, - извинился за Эл Рассел Курк.
- Привет, - кивнула Эл.
Они ждали новостей. С нетерпением. Они знали, откуда она недавно вернулась? Они знают о Дмитрии, хотя она им не говорила, что в действительности с ним приключилось.
- Мы помешали? – спросила Ольга.
- Немного, - кивнул Курк.
- У вас есть от нас секреты? – добрым тоном спросила Оля и склонилась к Расселу.
- У вас тоже есть от меня секреты. Например, где вы Димона прячете.
Молодые люди, каждый по своему, выразили недоумение.
- Мы его не прячем, - заверила Оля и покосилась на Игоря, призывая его в свидетели.
- Он не хочет никого видеть и это его право, - строго сказала Эл. – Люди, я понимаю, вы так им дорожите, что стремитесь каждый ему помочь. Но поверьте мне, вы этого сейчас не сможете. Уймитесь все.
- Рассел, ну скажи хоть ты ей. Я врач, я работала с психологическими травмами. В конце-концов, со мной тоже такое было. Я могу его понять, а значит, помочь, - возмутилась Оля.
Эл сложила руки на груди. Потом она посмотрела с вызовом.
- Алик рассказал, - заключила она. – Больше некому. Когда он тут был?
- Недавно. В твое отсутствие, - кивнул утвердительно Игорь. – Эл, почему ты молчала?
- Не хотела портить вам начало семейной жизни, - сказала Эл.
Ольга подумала, что, наверное, она права, едва ли они были бы с Игорем так счастливы эти месяцы.
- Чувствую, что мне лучше удалиться, - заключил Рассел.
- Нет. Рассел, мы пойдем в наш домик. Нам стоит поговорить, Эл, - хмуро сказал Игорь.
- Да. Ты прав. Рассел, я еще загляну к тебе, и мы продолжим. Отчет о полете я дам тебе завтра, - сказала Эл.
- Не утруждайся. Они похожи один на другой. Я дату поменяю у предыдущего. Все равно - липовый.
Троица оставила Курка одного.
Ольга шла первой и, обернувшись, заметила:
- А раньше он так не сказал бы.
Они поселились в доме, который много лет стоял недостроенным, его в шутку звали домом для гостей. Парочка быстро довела дом до ума. Эл заглядывала в комнаты и удовлетворенно кивала. Игорь ходил за ней, ожидая удобного момента, чтобы продолжить разговор.
- Ольга не знает, что ему очень плохо, знает, что Диана там осталась. Алик только мне сказал в подробностях, потому она и рвется к Димке.
- Я догадалась. Ты красноречиво смолчал. Извини, дружище, но видеть ваши счастливые физиономии ему хуже смерти. Поверь мне. А сочувствие ему не нужно. Вы вместе, и он это знает. Мог бы радоваться, да не может.
- Алик сказал, что ему плохо как никогда. Он действительно сходил с ума?
Эл кивнула.
- Я не могу в это поверить. - Игорь закусил губу.
- Пользуйтесь временем, вам нужно побыть вдвоем. Придет момент, - Эл вспомнила тираду Рассела, - я снова втяну вас в какую-нибудь историю, но не сейчас.
- Я не могу не думать об этом.
- Потому я и молчала.
- И избегала нас.
- Я вас не избегала, вы не нуждались в моей компании, - с хитрой ухмылкой сказала она. – Переживаниями ему не поможешь. На остров нельзя. Не проси.
- Эл, ты не права. Тебе так не кажется?
- Нет. Мне не нравиться этот разговор. А что Оля делает?
- Она учиться готовить, - насмешливым, таинственным шепотом сообщил Игорь. – Она обнаружила, что вы все умеете что-то приготовить из еды, даже тут. Академический навык она уже забыла, за ненадобностью. Она знает принципы готовки, а теперь хочет освоить без местных устройств. У Тома есть подобие кухни, но там обитает Рассел. Тиамит научил ее готовить настои на огне. Вот она и пытается по аналогии, что-то сотворить.
- О-у, так это процесс не быстрый. Я, пожалуй, могу ей помочь, - улыбнулась Эл.
Игорь сам сменил тему, деликатность. Он жаждал разговора, по глазам видно. Он предпочитает иметь всю информацию, но он не Ольга и не Алик, требовать и напирать не будет. Эл нечего ему рассказать и не хотелось. Когда Дмитрий воскреснет воспоминания и напоминания о том, что он творил, будут лишними, чем меньше окружающие знают, тем ему будет спокойнее.
- Помоги. Она ужасно хозяйственная, но тут она зашла в тупик.
- Именно ужасно? – уточнила Эл.
Игорь с улыбкой кивнул.
Эл зашлась приступом смеха.
- Я знаю, к кому ее направить. У меня есть замечательный знакомый повар.
Эл решительно пошла в студию, где видела информационный центр. Игорь стоял в дверях и слышал, как Эл деловито вызывает кого-то на связь. Пришлось ждать, вызов не служебный.
- Элли, - услышал он густой низкий голос и узнал фигуру повара.
- Чарльз, у меня просьба. Тебе это понравиться…
Игорь со смехом устремился в ту часть дома, в которой предприимчивая Ольга организовала кухню.
- У нас для тебя есть сюрприз, - сказал он и мягким жестом погасил горелку. – Идем со мной.
Он за талию потянул Олю прочь из кухни. Признаться, он ожидал обид, но видимо Оля и сама понимала, что ее стряпня, с медицинским уклоном, неудобоварима. Чарльза она вспомнила без труда. Эл отошла в сторону и хохотнула, ожидая того момента, когда Оля начнет задавать Чарльзу бесчисленные вопросы. Не тут-то было. Голос повара авторитетно заявил в ответ на ее тираду.
- Тут может быть только один способ, - говорил Чарльз, - я собираюсь готовить ужин, болтать мне некогда. Хочешь учиться, собирайся и прилетай сюда, будешь помогать. Сегодня - овощное рагу. У нас тут снег, напоминаю.
Ольга согласилась без возражений.
- Командор, ты – сокровище, - прошептал Игорь на ухо Эл.
Сборы заняли у Ольги не больше получаса. Катер улетел. Эл и Игорь с минуту наблюдали отлет.
Эл посмотрела на горизонт. Ольга легко согласилась заняться чем-то еще, кроме разговора о Дмитрии. Эл ждала атаки, объяснений, настойчивых просьб. Ольгина покладистость была ей более приятна, но что за этим стоит?
- Я пойду, поработаю, а ты с Расселом хотела поговорить.
- Поймаю за расчетом временного канала терминалы повыбрасываю в океан, - через плечо бросила ему Эл.
- Как ты догадалась?
- А я догадливая. Летел бы с Олей, конспиратор.
- Ты сразу так строго. Алик так и сказал. Знаешь, а в Вене ты научила Ольгу слушаться. А меня научила не отступать. Она вообще ведет себя иначе. Не ворчит. И, кажется, боится с тобой спорить. Эл, если мы рассчитаем канал, ведь ты могла бы…
- Я тебе объясню, почему этого не надо делать. Франсин, она как раз из того времени. Она вернулась намеренно, свой проход она рассчитала на три дня раньше нашего появления. Не только за тем, чтобы нас оправдать, но и остановить. То есть, она заранее создала условие, при котором нам назад путь заказан.
- Я этого не знал.
- Я была слишком рада, что мы проскочили и не видела Диану четыре дня до отправки, - она от махнулась. - Займи свой ум чем-нибудь другим. Алика заставить не могу, но ты будь благоразумен. Прошу. У вас в арсенале одни «если бы».
- Франсин, то есть Лайза позвала меня работать в группу стратегического анализа.
- Ух, ты! Соглашайся. У вас был замечательный тандем. Не смотря на то, что она теперь дама в возрасте и сама может тебя поучить. Если позвала, значит, нужен.
- Эл, это займет какое-то время. Я собственно хотел посоветоваться. Тема интересная, но если возникнет…
- Не продолжай. Мне сейчас нечего вам предложить. Побудьте вдвоем с Ольгой. Вам это нужно.
Игорь вздохнул. Ему хотелось на остров. Ему хотелось увидеть Димку. Вместе они в былые времена находили выходы из душевных тупиков. Он тоже грел себя надеждой, что поможет ему, как Оля, как Алик. Эл много на себя берет. В первые минуты рассказа Алика, Игорю хотелось возмутиться. Их не поставили в известность и только, когда скрыть уже было нельзя, им как детям стали объяснять, что они увидятся с другом неизвестно когда. В те минуты он был зол на Эл. Алик первым сказал, что Дмитрий не захочет их видеть. Эл, независимо от него это повторила.
- Эл, а чем ты теперь станешь заниматься? Я говорил с Франсин, то есть с Лайзой, все время путаю с кодовым именем, ты избегаешь включаться в работу.
- Мне не хочется серьезно этим заниматься. То, что для вас должно выглядеть как математические выкладки, для меня сводится к простым пропорциям. Я склонна больше доверять своему практическому опыту.
- Как Самадин. Дубов заметил, что он ведет себя с тобой, словно вы сто лет друг друга знаете.
- Именно так. Я прилетела к вам, чтобы повидаться, но жить я тут не буду.
- А где? У него?
- В горах, поближе к усадьбе Самадина, чтобы не летать каждый день. Опять же, присутствие в его окружении избавляет меня от необходимости объясняться, чем я занимаюсь.
- Раньше полеты тебя не утомляли. Ты не будешь жить на острове?
- В Шире дожди, я уступлю дом Расселу. Я рада, что остров не пустует. Я буду жить в горах.
- А нам нельзя учиться с тобой за компанию?
- Тебе интересно то, чем занят Бхудт?
- Мне любопытно.
- Из простого любопытства он тебя не возьмет.
- А ты не могла бы объяснить, в чем же ты будешь у него практиковаться?
- Ну вы с Курком парочка! Соседи. Идем к нему. Объяснять дважды не хочу.
Игорь и Рассел слушали стоя. Игорь шевелил бровями и наблюдал краем глаза реакцию Рассела. Курк внимательный, но в свое полусонное состояние не впадал. Игорь наблюдал его скепсис. Эл это не смущало. Она старалась объяснить, что у нее и Бхудта есть некие общие воспоминания, которые глубже того прошлого, куда может добраться служба. Все объяснения Эл крутились вокруг этих общих точек и ссылок на широкий диапазон исследований. Видимо опытный Рассел заподозрил, что командор не договаривает, потому и смотрел на нее готовый скривить губы. Игоря ход объяснений навел на мысль, что Эл хочет неким, пока не понятным методом, вспомнить прошлое другого человека. По его догадке это мог быть Тиамит. Это маг написал то, что они называли свитками, а потом все намеренно забыл.
Эл закончила объяснение.
- Мистификация, - заключил Рассел. – Меня успокаивает факт, что ты не собираешься куда-то прыгать, не затеваешь политический переворот и с планеты не денешься без моего ведома. Остальное - твое дело.
Игорь помолчал. В планы Эл совместная работа не входила, теперь он совершенно убедился в этом. И еще он понял, что к таким изысканиям Эл побудил случай с Дмитрием. С Эл станется повторить поступок Самадина и, например, передать Диане сообщение в прошлое. Говорить об этом Эл не будет, чтобы не дать ложную надежду и повод для шумихи. Но чтобы она не попыталась? Со стороны все выглядело, словно Эл смирилась с положением вещей, уступила обстоятельствам. Не хочет, как горит сама, дразнить собак.
Она будет поступать по-своему, не зависимо от всеобщего мнения. Тут спорить все равно, что об стенку головой биться. А кто из них не мечтал, чтобы воскресла прежняя Эл? Как показала жизнь, обычной, очеловечившейся, спокойной до лени она была мила только Алику, а остальные, в душе ждали от нее диких выходок и готовы сами были в них участвовать. Ей простили Нейбо, остальное - не столь масштабно.
Тут он понял, что заблуждается. Он судит о том отрезке времени, который видел сам. Быстро он забыл о мирах.
Он посмотрел на Эл, и у него не возникло желания задавать вопросы. Ни при Расселе.
На удачу тонкий свист двигателя возвестил приближение катера. Ника. Сейчас примчится с новостями об учебе и обязанностях в службе времени. Уж кто не был рад реорганизации патруля и отмене всех экспедиций Службы времени на полгода, так это Ника. Теория ее не интересовала, вызывала уныние и зевоту. Нике непременно хотелось в прошлое. Поскольку с момента визита Алика они не виделись, Ника не знала о том, что творилось с Димкой. Ему придется контролировать свои переживания. Нужно на время забыть и не думать об этом, как о трагедии.
Ника с порога бросилась к Эл и повисла не ней.
- Наконец-то, появился человек, который меня понимает! Я соскучилась. Я иссохну от этих теоретиков!
Эл чмокнула ее в лоб.
- Привет. Чем от тебя пахнет? – спросила она.
- Потом и кровью. Я гонялась с утра по джунглям. Точнее меня гоняли.
- Это такое развлечение?
- Когда мне скучно, я сбегаю в академию Космофлота и прилипаю к какой-нибудь группе экстремальщиков. Если это не полигон, то горы, болота или лес. Вчера я искала, а сегодня искали меня.
- Не нашли, - заключил Рассел, на что Ника гордо вздернула нос.
- Конечно, не нашли. Я гоняла их по жиже, ну и сама вывозилась. А как вы поживаете?
- Мы живем скучно, - ответил ей Рассел.
- Помой сначала катер, потом себя. – Эл посмотрела на Нику с усмешкой. - Ужинаем у Чарльза, он всех приглашал. Рассел?
- Я не против.
***
Ника не любила в жизни три вещи: быть одной, воду и холод. В долине дул пронизывающий ветер. Неделю она жила рядом с Институтом Времени, в жилом боксе в полном одиночестве. Сегодня ее заставили тщательно помыться и притащили в холод. Удовольствие от беготни по болоту, когда она была не уловима для группы курсантов Академии Космофлота, было испорчено.
Окружающие, по толстокожести своей, воспринимали Эл как обычно, они не замечали, как она осторожничает, что меняет тему разговора, отводит от бесед о службе и будущем. Ей хотелось, чтобы все ненадолго потеряли бы ее из виду. Ника не могла уловить, что ее тревожит. Мелькнула какая-то печаль в глазах Игоря, когда он вспомнил Димку, и Ника не могла дождаться момента, когда останется наедине с Эл.
Они не вернулись на остров. Оля и Игорь довольные ужином и компанией уже стремились уединиться. Рассел навещал Бишу. Эл сообщила, что они ночуют в поселке, в гостинице.
- Хорошо, что не в твоей пещере, - проворчала Ника.
Она забралась в постель и включила обогрев так, что скоро стало жарить спину. Эл работала в кресле, делая какие-то заметки. Ника дождалась момента, когда она закончит.
- Эл, я хочу в двадцатый век. Ты обещала, - заскулила она. – Я все знаю. Я язык учила. Я и без языка там людей пойму.
- Сейчас не пустят. Потрепи, малыш.
Ника никогда не обижалась на Эл, за то, что она подчеркивала ее возраст. Эл нравилось быть младшей в ее присутствии. Нике нравилось, как Эл ее журит, вроде бы в шутку, как сегодня с катером, который Ника вывозила в грязи так, что салонный робот корпел над чисткой сорок минут, а из грузового люка капала жижа. Ника так спешила на остров, что не стала заботиться об аккуратности. Ника надеялась, что Эл вернулась не одна, что с ней Дмитрий. Ее вид и состояние катера было замечательным поводом для шуток с его стороны. Его не было, о Дмитрии старались не думать, ничего не говорили, что лишило Нику покоя.
Кое-что она еще раньше выудила таки у Алексея Дубова, по случаю задав каверзный вопрос, и узнала о какой-то там очередной влюбленности. Но Дубов при всей его открытости так ловко ушел от ответа и от ее хитрых уловок, что Ника только и знала, что Димка остался один и сильно расстроен.
- Я хочу Димку повидать, - скривила губы Ника. – Эл, что твориться? Ты о нем при мне не думаешь. И Игорь сегодня старался не думать. И Оля. Чего вы прячетесь-то. Случилось что-то сверхужастное с этим обормотом?
- Ник. Я прошу, не называй его больше Димкой. – А сама подумала, не то что всегда, что он старше и достоин уважения, а то, что он теперь не такой. Мелькнул образ, но Ника не поняла ее, Эл быстро отреагировала.
- Эл, я же узнаю.
- С Дмитрием произошло несчастье.
- Из-за женщины?
- Уже выкопала, - покачала головой Эл, и Ника ощутила гамму настоящих чувств Эл. Это было чувство вины в смеси с тревогой и надеждой.
- Эл. – Ника растерялась. – Что случилось?
- Наш общий друг влюбился. Да так, как раз в жизни бывает.
- Это у него раз в жизни? – нахмурилась Ника.
- Нам скоро с тобой предстоит совместная работа, и ты не утерпишь, все равно докопаешься, так лучше узнаешь от меня. Она, его возлюбленная, осталась в прошлом. Встретиться они не смогут.
- Возлюбленная. Слово-то какое. Красиво. А Алик тебя так называет?
- Нет.
- Но наверняка так думает. И Дмитрию теперь не видать своей, э-э-э…, если ты не вмешаешься. Ты думала сегодня несколько раз что-то подобное.
- Мне нельзя так поступать.
Эл не пряталась. У Ники от мимолетных наблюдений защемило сердце. Когда это было, сто лет назад, чтобы Эл так переживала? Эмоции хлестнули Нику так сильно, что она передернула плечами, поежилась и потерла виски.
- Эл, ты специально? – догадалась она. – Да не поверю я, чтобы он так уж прямо мучался.
Эл посмотрела из-под бровей, потом подняла одну руку и протянула. Между кроватью и креслом было как раз расстояние, чтобы Ника, не вылезая из-под покрывала, могла дотянуться до нее. Она сделала ответный жест, уже собралась обхватить кисть Эл и с испугом поняла, что ей не стоит так делать. Ника помедлила, Эл быстро убрала кисть.
- Он где? – спросила Ника с опаской. – На этом, твоем острове? Эл, а это как? Это как смерть?
- Нет. Не смерть.
- Если он жив, почему его нельзя увидеть?
- Ему сейчас нужен покой.
Ника смотрела на Эл какое-то время широко открытыми глазами круглыми и детскими, не понимала, но и спросить не знала как. Она пыталась припомнить, на что это похоже. Наверное, на чувства Алика, когда он тосковал по Эл, но Дмитрий на такое не способен. Пока она была ребенком, ей эти переживания были не понятны, казались лишними и глупыми, тогда, во время войны. Потом она с испугом осознала, что сейчас, в этот момент, Дмитрию до нее нет совершенно никакого интереса. Он никого не хочет видеть? Почему? Чем ему друзья не угодили?
- А как же мы все? – Она не сказала «я», чтобы Эл не посмотрела своим насмешливо недовольным взглядом.
- Бывает так в жизни, что человеку нужно побыть одному.
- Не люблю быть одна. Нам что делать?
- Нам лучше его не тревожить, а заняться полезными делами, что мы с тобой и будем делать с завтрашнего утра. Мне нужен ассистент, я выбрала тебя. Самадин Бхудт с тобой завтра поработает, и мы решим, подходишь ты или нет.
- Эл, ты не шутишь? Мы будем работать? Вместе?
Эл улыбнулась загадочно.
- Не шучу. Я собираюсь тебя воспитывать особым способом. Пора бы избавить тебя от пристрастия копаться в чужих переживаниях. Спи. Ты будешь уставать.
Чтобы возбуждение Ники прошло, и она могла уснуть, Эл ушла из комнаты и спустилась в холл гостиницы. Тут оказалось несколько многолюдно, и Эл уединилась на открытом балконе, где не спрятаться от ветра, холодно, звезды, и нет посторонних. Уголок Луны выглядывал из-за горного пика вдали. Ей не мешало померзнуть и отвлечься.
Нику не обманешь. Учуяла. Дмитрий занимал ее мысли больше чем все остальное. Первая попытка освоить метод Самадина провалилась. Эл понимала замысел Бхудта, но как дело дошло до погружения, она не могла уйти даже в свое ближайшее прошлое. Воспоминания и те давались с трудом. Она, благодаря отличной памяти, наяву могла рассказать, что происходило тогда-то, но превратить это в видение прошлого не могла, словно натыкаясь на стену. Стоило ослабить контроль сознания и воображение уносило ее на остров, она видела Дмитрия. Самадин хмурился, помощь Бишу не потребовалась, только Нали, пользуясь возможностью, без устали рисовала Эл. Самадин сдался первым и прекратил занятие. Он сказал, что ему нужно думать. Эл стало ясно, что процесс будет не простым, Бишу как помощник не годился, он не мог быть свободен в любой момент.
Эл естественно подумала о Нике. Девочка не хотела жить самостоятельно. Работа, учеба были простым предлогом находиться поблизости от Эл и ее компании. Нику ничто не захватывало так, чтобы она потеряла счет времени, увлеклась, отдалась занятию целиком. По человеческим меркам достижений у нее - не ах. Летает средне, навигацию знает со скрипом, к исследованиям в космосе интереса не испытывает, работать в Галактисе не хотела. Историю взялась изучать – бросила. При всех ее возможностях она не видит интереса в том, что окружает ее. Кого-то это сильно напоминает… Правда у Дмитрия в свое время была страсть – полеты. Эл вздохнула. И поежилась, представив, как они встретятся. Дмитрий, которого Ника знала и нынешний – не одно и то же. Тут простым шоком не обойдется, это будет еще одна трагедия, если она окончательно поймет, что у нее никаких шансов привлечь его внимание к себе. Уж кого бы она держала дольше и подальше от Дмитрия, так это Нику.
Эл замерзла так, что сводило скулы, зато, когда она вернулась в холл, там осталась парочка человек за тихой беседой в углу. В холле был камин с настоящим, живым огнем. Она с удовольствием устроилась погреться. Наконец-то ей захотелось остановиться и замереть, что требовал Самадин. Спать не хотелось, зато возникло блаженное оцепенение, в котором можно пребывать вечно. В холле притушили свет, не заметив ее присутствия, и Эл осталась совсем одна. За эти месяцы она первый раз оказалась в одиночестве. Следуя наставлениям Самадина, Эл повторила упражнения, но результат был равен вчерашнему. Техника, подходящая для землянина не подходит ей? Или она слишком привязалась к мысли, что сначала нужно вытащить Дмитрия, а потом заниматься своими делами. А какие у нее собственно дела?... Без него. Дмитрий делал все, чтобы его не принимали всерьез, если дело не касалось полетов или войны. За этой бравадой настоящего Дмитрия увидеть было почти невозможно.
Опять она думала о нем. Замкнутый круг. Ее равновесие зависело от него. Словно тем самым она отдавала некий долг.
Единственное, что бы она могла сделать – вернуть ему Диану. Легально этого сделать невозможно. Она говорила это Дмитрию, Алику, Игорю, Ольге, старалась быть убедительной.
Нужно признаться Самадину, он передумает ее учить, быть может. Она знает, почему стала учиться у него, но не совсем знает замысел Самадина.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге