Возвращение императрицы

Пролог

Тишину теплой весенней ночи разорвали слова, произнесенные на языке, забытом веками. Они висели в воздухе, густые и тягучие, словно смола, наполняя пространство тревожным гулом. Их было двое — те, кто осмелился бросить вызов самому порядку мироздания. Они пытались совершить невозможное: вернуть того, кто давно переступил черту, отделяющую живых от мертвых, и, возможно, никогда не должен был ступить на эту землю снова. Но Арсура подобные мелочи не волновали. Законы, будь они писаны людьми или высшими силами, никогда не останавливали его. Он доверил ритуал тем немногим, кто не задавал лишних вопросов, но даже в их глазах читалось сомнение — словно они чувствовали, что играют с огнем, способным спалить их самих.

Агния стояла в стороне, закутавшись в тяжелый плащ, который не мог защитить ее от ледяного предчувствия, сковывающего грудь. Ее взгляд неотрывно следил за беловолосым мужчиной, чьи пальцы с мрачной сосредоточенностью водили по древнему символу, заставляя его пульсировать кроваво-красным светом. Пентаграмму вычерчивали несколько часов, и теперь от нее исходило что-то чужеродное, липкое, словно сама тьма прилипала к коже. Девушка сжала пальцы в кулак, но тут же разжала их, почувствовав легкое шевеление в кармане. Маленький Плюм, ее огненная ящерка, беспокойно жался к ней, будто предчувствуя беду. Его тепло, живое и настоящее, было единственной опорой в этом безумии — в отличие от того, что должно было явиться из бездны.

Она не доверяла Рейвару. Само его имя резало слух, оставляя после себя горький привкус. Арсур верил ему слепо, но в этом человеке было что-то… изломанное. Каждое его движение, каждый взгляд, каждая интонация — все казалось неестественным, словно он носил маску, под которой скрывалось нечто куда более страшное. А его одержимость ритуалом пугала сильнее всего.

— Агния, дотронься своей прекрасной ладонью вот до этого знака, — его голос прозвучал глухо, пропитанный усталостью, но в нем дрожала неистовая жажда. Он морщился, будто каждое слово обжигало ему губы, но не останавливался. Двести лет подготовки, двести лет безумных поисков, и вот — финал. Но реальность оказалась жалкой пародией на его мечты. В его видениях этот момент был величественным: храм, залитый светом тысяч свечей, лучшие маги, склонившиеся перед его могуществом, и жертва… жертва должна была быть другой. Но вместо этого — грязный ритуальный круг, темнота и девушка, чьи глаза полны ненависти.

Рейвар заговорил громче, его слова впивались в воздух, вытягивая магию отовсюду — из земли, из ночи, даже из самой Агнии, не оставляя ей выбора. Заклинание жгло кожу, оседая в воздухе невидимыми искрами, каждая из которых оставляла после себя запах гари и металла. Он отдавал все. До последней капли. В его сознании пульсировала одна мысль, яростная и безумная: «Это должно было быть иначе!»

И тогда мир вздрогнул. Ядовито-зеленый свет рванул из центра пентаграммы, ослепляя, заставляя Агнию зажмуриться. Земля содрогнулась, будто под ней проснулось что-то древнее и голодное. Рейвар рухнул на колени, стон вырвался из его горла — последние силы уходили в портал, который теперь с шипением раздвигал границы реальности. В его глубине медленно проступал силуэт, дрожащий, словно само мироздание сопротивлялось его возвращению. Воздух сгустился, стал тяжелым, как перед ударом молнии. На мгновение Агнии показалось, что время остановилось, и теперь все зависело от того, что выйдет из этой тьмы.

Но у Арсура были свои планы, и он не сомневался ни на миг. Его движение было стремительным и уверенным — всего один взмах руки, и призрачный силуэт вдруг обрел плоть, будто сама реальность сжалась под его волей. Ритуал, который должен был потребовать нечеловеческой цены, завершился с пугающей легкостью, словно судьба лишь ждала этого момента.

Тишина опустилась на поляну — густая, вязкая, словно воздух пропитался свинцом. В ней не было ни шелеста листьев, ни стрекотания сверчков, только глухой гул в ушах, будто мир затаил дыхание. Агния судорожно вдохнула, но ноги вдруг подкосились, и она начала падать, словно кто-то вырвал землю из-под ее ступней. Арсур оказался рядом мгновенно, его руки подхватили ее с пугающей точностью, будто он заранее знал, где и как она оступится. Он смотрел на нее с холодной, почти клинической внимательностью — так изучают древний манускрипт, едва держащийся на ветхих страницах: бережно, но с безжалостной решимостью прочесть до конца.

— Мы не виделись четыре сотни лет, и первым делом ты бросаешься к какой-то женщине? — голос Рейвара прозвучал хрипло, срываясь на горькой ноте. Он тяжело дышал, его пальцы впивались в землю, словно пытаясь удержаться за что-то реальное. Он смотрел на друга — на того, ради кого отдал все, — и в его глазах бушевала буря: гнев, усталость, предательство. — Почему?.. Я отдал за тебя всё… до последней капли, а ты помогаешь ей? Едва ли она пошевелила пальцем ради твоего возвращения!

Арсур медленно поднял голову. Его глаза были пустыми, бездонными, слишком спокойными для того, кто только что вырвался из цепей смерти. В них не было ни признания, ни благодарности — только холодная, почти чужая отстраненность.

— Я не позволю страдать той, ради которой вернулся, — его голос звучал ровно, без тени эмоций. Ни тепла, ни сожаления, даже простого любопытства. — Ты знал, что так будет. Ты готовился к этому. Ты сам выбрал этот путь. И не притворяйся. Я чувствую, что у тебя достаточно сил, чтобы встать.

Рейвар сжал зубы до скрипа, но не ответил. В этот момент он был опустошен — не только магией, не только усталостью. В его груди рухнуло что-то куда более важное, и теперь там зияла пустота, которую не заполнить ничем.

А Арсур стоял прямо, держа Агнию на руках, и его движения были слишком точными, слишком выверенными, словно он еще не привык к собственному телу. Аура вокруг него казалась чужеродной, отталкивающей, как будто само пространство искажалось в его присутствии. В воздухе висело что-то неправильное, тревожное, словно законы мира больше не имели над ним власти.

И в эту ночь, под сломанным небом, что-то древнее и забытое вернулось в мир живых. Что-то, что не должно было больше ступать по этой земле.

_______________________________

Вы долго ждали, и вот наконец вторая часть Агнии, не забудьте добавить в библиотеку и поставить лайк, чтобы не пропустить продолжение❤

Глава 1

Пробуждение пришло ко мне медленно, словно я всплывала со дна глубокого озера, где царила вечная тьма. Открыв глаза, я не увидела привычного леса с его шепчущими деревьями, не почувствовала того самого присутствия, которое так глубоко укоренилось в моей душе. Вместо этого внутри разверзлась пугающая пустота — будто кто-то вырвал часть меня, оставив после себя лишь ледяное, бездонное пространство. Сердце сжалось от давно забытого чувства утраты, и я не сразу поняла, откуда взялась эта боль.

Я медленно приподнялась на локтях, и в тот же миг воспоминания обрушились на меня, как волна, ударив по сознанию с такой силой, что в висках застучало. Головная боль, сомнения, тревога — всё смешалось в один плотный ком, который застрял где-то в горле. Я сглотнула, пытаясь прогнать это ощущение, но оно лишь глубже впилось в меня, цепляясь за каждую мысль, каждый вздох.

— Ма! Ты встал, долго спала, Ти переживать! — звонкий голосок прорвался сквозь туман в моей голове, заставив вздрогнуть. Девочка неловко перебралась на мою кровать, устроившись у меня на коленях, словно испуганный зверёк, ищущий защиты. Мои пальцы сами собой запутались в её мягких волосах, поглаживая их — этот простой жест должен был успокоить нас обеих. Но даже тепло её маленького тела не могло растопить лёд, сковавший мою грудь.

— Прости, солнышко, мама просто очень устала… — прошептала я, всё ещё чувствуя, как мир вокруг плывёт, словно сквозь толщу воды. — Скажи, как долго я спала?

Но Ти не успела ответить — в тишине раздались приглушённые голоса. Грубые, резкие, будто натянутые до предела струны, готовые лопнуть в любой момент. Я напряглась, и тревога, дремавшая до этого где-то на задворках сознания, вспыхнула с новой силой. Моя рука сама собой легла на голову девочки, прикрывая её, будто могла защитить от чего-то незримого, но уже подступающего слишком близко.

Дверь распахнулась внезапно, словно её выбили ударом, и в проёме возникли две фигуры. Арсур. Он был здесь. Живой. Настоящий. А рядом с ним — Рейвар, раздражённый, почти яростный, его тёмный взгляд скользнул по мне, полный неприкрытой ненависти, прежде чем он, цыкнув языком, исчез в коридоре. Но мне было не до него. Весь мой мир в тот момент сузился до одного человека — до того, кого я ждала так долго, что уже перестала верить в эту встречу.

И тут я осознала: что-то не так. Он стоял, но казалось, будто он не чувствует пола под ногами. Его взгляд был пустым, остекленевшим, будто он смотрел сквозь меня, сквозь стены, сквозь само время. Что с ним? Что они с ним сделали?

Я осторожно выбралась из-под одеяла, ещё хранившего тепло моего сна, и легонько подтолкнула Ти, отправляя её к бабушке. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его стук слышен на другом конце дома. Первый шаг дался с трудом — ноги были ватными, непослушными. Второй — чуть увереннее. Он не двигался. Не моргнул. Даже не заметил моего приближения, пока мои пальцы не коснулись его руки.

Холод. Обжигающий, мёртвый холод, от которого по коже побежали мурашки.

Я вздрогнула и в тот же миг он резко отдёрнул руку, будто обжёгся. Казалось, это простое движение потребовало от него невероятных усилий. Его взгляд наконец сфокусировался на мне, но в этих глазах не было и тени прежней уверенности — только растерянность, только слабый отблеск того человека, которого я знала.

— Арсур? — мой голос прозвучал тише шёпота, будто я боялась спугнуть эту хрупкую иллюзию. — Ты в порядке?

Молчание повисло, между нами, тяжёлое, давящее. Я видела, как его глаза медленно скользят по моему лицу, будто он пытается собрать меня по кусочкам, убедиться, что я действительно здесь. Он выглядел так, словно пытался ухватиться за реальность, но та постоянно ускользала, как вода сквозь пальцы.

— Да… — наконец произнёс он, и его голос звучал хрипло, будто не использовался веками. — Мир изменился за то время, пока меня не было. Я… Я отвык. Мне нужно время, чтобы привыкнуть. Не хотел тебя напугать.

Но страх уже поселился у меня в груди, холодный и неумолимый. Он напугал меня. И не только своим возвращением.

Его рука поднялась медленно, с видимым усилием, словно каждое движение давалось через незримое сопротивление. Когда его пальцы коснулись моей щеки, меня вновь пронзил тот же леденящий холод — не просто отсутствие тепла, а что-то более глубокое, противоестественное. Кожа тут же покрылась мурашками, но дрожь, пробежавшая по телу, исходила не только от температуры его прикосновения. В этом холоде чувствовалось нечто чуждое, словно сама его сущность изменилась, став чем-то другим, чем-то... не совсем человеческим.

Я не узнавала его. И самое страшное было в том, что, кажется, он и сам себя не узнавал.

— Дорогая? Чего вы тут стоите, простынете ещё, идите погрейтесь. Твой друг давно там находится, и ты ступай. А с внучкой я сама, пока отец в лес ушёл. Ступайте отдыхать, — раздался мягкий, но настойчивый голос матери, появившейся в дверном проёме. Её губы растянулись в привычной успокаивающей улыбке, но глаза оставались внимательными, изучающими, будто она пыталась разгадать тайну, которую мы с собой принесли.

Арсур повернул голову в её сторону, и его взгляд — пустой, безжизненный — заставил материнскую улыбку дрогнуть. Она нахмурилась, быстрым взглядом оценила ситуацию и едва заметно покачала головой, словно что-то понимая, но не решаясь произнести вслух.

— Да, мам, мы уже идём. Не видела, куда Ти убежала? Я её к тебе отправила, — поспешно ответила я, легонько подталкивая Арсура в сторону двери. Натянутая улыбка не скрывала бы тревогу от материнского взгляда, но мне отчаянно хотелось, чтобы она не волновалась. Она и так приняла слишком много: и моё неожиданное возвращение, и ребёнка, который не был её кровью, и теперь ещё этого... гостя, чьё появление нарушило привычный уклад дома.

— Не переживай, она мне на кухне помочь решила, — отозвалась мать, уже поворачиваясь уходить. — А ты отдыхай. Не стоит тебе лишний раз волноваться, лучше о наших гостях позаботься. Господин Арсур, хорошо ли сегодня спали? Не замёрзли? Весна хоть и тёплая, но бывает задувает.

Я украдкой взглянула на Арсура, но он, казалось, вообще не слышал её слов. Его лицо оставалось каменным, взгляд устремлённым в никуда, будто он находился где-то далеко — в мире теней, куда мне не было доступа. Поймав обеспокоенный взгляд матери, я снова натянула улыбку.

— Прости его, он после долгой дороги ещё не пришёл в себя. Надеюсь, мы вас не очень стесняем. Обещаю, я куплю дом, и мы туда переедем. Всё будет хорошо, мам.

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент с кухни донёсся оглушительный грохот опрокинутой посуды. Мать тут же бросилась на шум, а мы с Арсуром продолжили путь к комнате, где нас ждал Рейвар.

Я шла рядом с ним, но не могла не замечать, как неестественно даётся ему каждое движение. Он шагал словно марионетка, чьи нити слишком ослабли — неуверенно, с видимым усилием, будто заново учился управлять своим телом. Но больше всего тревожили всплески его магии: тёмные, густые, они вибрировали в воздухе, как пойманные в ловушку, не находя выхода. Это пугало. Я слишком хорошо помнила, каким сильным магом он был раньше...

В комнате пахло дымом и теплом — камин пылал, отбрасывая дрожащие тени на стены. Рейвар сидел у огня, скрестив руки на груди, и демонстративно не смотрел в нашу сторону. Он казался измождённым, и впервые я задумалась о том, какую цену он заплатил за возвращение Арсура. Никогда раньше я не задавалась вопросом — почему? Почему он так отчаянно хотел вернуть его? Почему был готов пожертвовать всем ради друга? Но были ли они действительно друзьями? То, как они взаимодействовали сейчас, наводило на совсем другие мысли.

Я тяжело выдохнула и опустилась на диван, уставившись в пламя. Тепло, исходящее от огня, слегка растопило лёд в груди, позволив на мгновение забыть о тревоге. Плюм зашевелился у меня под одеждой, и я позволила ему выскользнуть наружу. Его маленькие коготки мягко поцарапали мою ладонь, прежде чем он устроился у меня на коленях, излучая уютное, живое тепло.

Арсур вскоре опустился рядом. Я почувствовала его пристальный взгляд и, не понимая, чего он ждёт, нерешительно кивнула. Он будто хотел что-то сказать, но вместо этого медленно, почти робко коснулся моих пальцев. Это прикосновение было таким неуверенным, таким непохожим на него прежнего, что в груди что-то болезненно сжалось.

Я едва заметно улыбнулась, ощущая, как его пальцы стали чуть теплее — не такими леденящими, как прежде. Это странное изменение должно было успокоить, но вместо облегчения в груди поселилась тяжёлая, необъяснимая усталость. Будто кто-то невидимый вытягивал из меня силы, каплю за каплей, оставляя после себя лишь пустоту. Веки налились свинцом, мысли запутались в ватном тумане, и я бессильно пыталась сопротивляться, цепляясь за последние проблески сознания. Но тьма накрыла меня внезапно — густая, липкая, наполненная чужими шепотами и давящими образами, в которых не было ни смысла, ни логики, только бесконечный, душащий кошмар.

Я вырвалась из сна резко, с ощущением, будто меня выбросило на берег после долгого пребывания в бурных водах. Глаза распахнулись, но мир вокруг казался чужим, искажённым, а в ушах стоял странный гул — будто отголоски далёкого колокола, звенящего где-то за пределами реальности. Сердце колотилось так сильно, что боль отдавала в виски, и лишь тихое, ровное дыхание Ти, примостившейся рядом, напоминало: я дома, я в безопасности. Но почему тогда по спине бежали мурашки? Почему в комнате было так холодно, что дыхание превращалось в лёгкий пар?

Нехорошее предчувствие сжало горло, заставив меня резко сесть, несмотря на головокружение, всё ещё витавшее в сознании. Накинув одеяло на плечи, я осторожно, стараясь не потревожить сон малышки, выбралась из постели. Пол под босыми ногами был ледяным, будто в доме вовсе не было печи. Первый шаг, второй — и вот я уже в коридоре, где холод стал ещё ощутимее. И тогда я увидела: входная дверь распахнута настежь, а в её проёме, залитый лунным светом, стоял мужчина.

Я узнала его сразу. Эту спину, эту осанку — слишком часто приходилось видеть их в последние дни. Арсур. Но что он делал здесь, посреди ночи, под пронизывающим ветром? Он стоял неподвижно, словно не замечая ни холода, ни времени, ни того, что дверь осталась открытой. Его силуэт, очерченный серебристым светом луны, казался почти нереальным, но что-то в этой картине било тревожными нотами — что-то было не так. Что-то... нечеловеческое.

Я сделала шаг на крыльцо, прикрыв за собой дверь, и холод ночи тут же обжёг кожу. Арсур не шевелился, запрокинув голову, его взгляд был устремлён в небо. Луна отражалась в его глазах, но вместо света, казалось, наполняла их тьмой — густой, бездонной, затягивающей. И вдруг я увидела...

Его тень шевелилась.

Леденящий страх сковал тело, не позволяя сделать ни шага назад, ни вперёд. Тень дёргалась, извивалась, будто живое существо, попавшее в невидимые сети. На мгновение её очертания поплыли, вытянулись, и внезапно... изменились. Из чёткого силуэта человека она превратилась во что-то другое — бесформенное, уродливое, чуждое этому миру. Я не понимала, что вижу, но каждая клеточка тела кричала: это неправильно. Это невозможно. Это не должно существовать.

Я замерла, затаив дыхание, пальцы впились в край одеяла до боли. Паника поднималась по горлу, сжимая его, заставляя сердце биться так громко, что, казалось, он услышит. Что делать? Позвать его? Бежать? Зажмуриться и надеяться, что это лишь кошмар?

— Арсур? — мой голос прозвучал тише шёпота, срываясь на хрип.

Он медленно повернул голову. Его лицо оставалось бесстрастным, словно высеченным из мрамора — ни тени эмоций, ни проблеска осознания. Но глаза... О, боги, его глаза. В них клубилась тьма. Живая, пульсирующая, бездонная. Она смотрела на меня, заглядывая в самые потаённые уголки души, и с каждым мгновением я чувствовала, как силы покидают тело. Будто эта тьма высасывала из меня тепло, мысли, саму жизнь... оставляя после себя лишь ледяную пустоту.

Глава 2

Когда моё дыхание уже почти прервалось от невыносимой слабости, внезапно всё прекратилось. Будто пробудившись от транса, Арсур резко отвернулся, и в тот же миг силы хлынули обратно в моё тело, как прилив после долгого отлива. Но странное, липкое ощущение на коже не исчезло — будто невидимые щупальца всё ещё цеплялись за меня, проникая под кожу, впитываясь в самую глубину моего существа. Страх сжал горло ледяными пальцами. Я не понимала, что происходит с ним, и от мысли, что это я согласилась вернуть его, не остановив этот безумный ритуал, в животе закрутилась тошнотворная спираль. В груди поселилось удушающее чувство беспомощности — а что, если я совершила непоправимую ошибку? Что, если освободила не того, кого знала?

Арсур оставался неподвижным, словно застывшая статуя. Прохладный ночной ветер играл прядями его тёмных волос, трепал края одежды, но он, казалось, не ощущал ни его прикосновений, ни холода, ни самой ночи вокруг. Тишина между нами стала густой, тяжёлой, словно наполненной невысказанными предостережениями, которые я боялась нарушить. Он стоял, погружённый в неведомые мне глубины, и пока я всматривалась в его очертания, пытаясь уловить хоть какие-то подсказки, новая волна тревоги накрыла меня с головой — воздух вокруг него дрожал, как над раскалённой пустыней, искажая очертания мира.

Внезапно его рука поднялась. На ладони вспыхнула крошечная золотая искорка, но её свет был неправильным — не тёплым и живым, а болезненным, судорожным. Она извивалась, будто пытаясь вырваться из невидимых оков, дрожала, сопротивляясь чужой воле. Раздалось едва слышное, змеиное шипение, и в тот же миг Плюм заворочался у меня под одеждой, его маленькое тельце напряглось в тревоге. Он чувствовал это. Чувствовал так же, как и я. Что-то было ужасно неправильным. Воздух застрял в лёгких.

Золотая искра дёрнулась в последней попытке сопротивления — и погасла, сменившись густым, чернильным туманом. Он струился вниз, обволакивая ноги Арсура, сливаясь с тенями, будто оживляя их. Из этой тьмы начали проявляться фигуры — изуродованные, искажённые, их лица будто были лишены плоти, но наполнены беззвучным криком вечной агонии. Они тянулись к Арсуру, цепляясь за его одежду костлявыми пальцами, хватая за запястья, пытаясь утащить его в ту бездну, где сами были обречены на вечное падение. Их движения были дёргаными, неестественными, а пустые глазницы уставились в никуда — будто они не видели этого мира, но чувствовали его всей своей искалеченной сутью.

От вида этих существ во мне что-то оборвалось, разорвалось на части. Ноги подкосились, и я бесшумно осела на деревянный порог, стараясь даже не дышать. Руки дрожали так сильно, что я вцепилась в подол платья, лишь бы они не выдали меня. Глаза, широко раскрытые от ужаса, не могли оторваться от этого кошмара. Страх сжимал сердце ледяными тисками, делая каждый вздох мучительным. Я не знала, что делать. Не могла пошевелиться. Не могла убежать. Они словно не замечали меня. Пока не замечали.

И вдруг Арсур резко сжал кулак — тот самый, из которого изливался чернильный туман. Мгновение — и клубящаяся тьма исчезла, будто её и не было. Словно это был лишь мираж, порождённый моим перегруженным сознанием. Лишь? Я всё ещё не могла вдохнуть полной грудью, но вдруг осознала, что всепоглощающий ужас исчез вместе с этими существами. Осталась только тяжёлая, давящая пустота где-то под рёбрами — будто кто-то выжег во мне всё живое.

— Я в порядке, — голос Арсура прозвучал неожиданно, но слишком тихо, будто он сам не верил своим словам. Он медленно повернулся ко мне, и в его глазах, обычно таких пустых, я увидела не только страх, но и проблеск ясности. На мгновение он показался мне таким же растерянным и испуганным, как я.

Он двинулся ко мне стремительно, оказавшись рядом прежде, чем я успела моргнуть. Опустившись на колени, он заглянул мне в глаза, его пальцы дрожали, едва касаясь моего лица.

— Агния?..

Глядя в глаза Арсура, я понимала одно — какие бы слова он ни произносил, он определённо не был в порядке. В тёмной глубине его взгляда бушевал настоящий шторм страха, но этот страх был направлен не на меня. Его глаза метались, словно пытаясь найти точку опоры в этом внезапно ставшем чужим мире, отчаянно цепляясь за что-то знакомое. Но даже он сам не знал, что могло бы ему помочь. А уж я и подавно была бессильна.

Как же мучительно было это осознание собственной беспомощности. Это я согласилась вернуть его, но что теперь? Смогу ли я удержать его в этом мире, или он снова исчезнет, унеся с собой часть моей души? Горечь подступила к горлу, заставляя опустить взгляд — я чувствовала, как бессилие разливается по телу тяжёлой волной, сковывая каждое движение.

— Мне так за тебя страшно, — слова вырвались сами, быстрее, чем я успела их обдумать.

Арсур мгновенно сократил расстояние между нами, его прохладные пальцы коснулись моей щеки. Я машинально накрыла его руку своей ладонью, пытаясь согреть, удержать, не дать ему раствориться в этом странном состоянии. Наши взгляды встретились, и время будто замедлило свой ход. Он всматривался в меня с такой интенсивностью, будто пытался прочесть что-то важное, найти ответ на вопрос, который не решался задать. И вдруг его плечи едва заметно расслабились.

— Прости, Огонёк... — его голос звучал хрипло, словно он и сам не верил в то, что говорит. — Мне правда нужно привыкнуть. Кажется, во время ритуала что-то пошло не так... Я чувствую то, что не должен. Тот мир не отпустил меня, он зовёт и затягивает, доказывая, что я здесь чужак.

Я открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент его губы растянулись в той самой улыбке — широкой, искренней, от которой у меня перехватило дыхание. Это была та самая улыбка, что согревала меня в долгих снах. Такая знакомая и... сбивающая с толку.

— Но разве меня когда-либо волновало, что считает этот мир? — в его глазах вспыхнул знакомый озорной блеск. — Я вернулся, а значит, у него больше нет выбора. Не правда ли?

Он подмигнул, и я не смогла сдержать смешок, несмотря на всю странность ситуации.

— Пора приходить в себя. А тебе не стоит сидеть в таком холоде, Огонёк. Думаю, ты не хочешь, чтобы Марта и Стюарт волновались, верно?

— Ты запомнил... — прошептала я, поднимаясь с порога и ощущая, как дрожь постепенно покидает тело.

— Как я мог не запомнить имена твоих родителей? — он усмехнулся, но почти сразу выражение его лица стало серьёзнее. — Кажется, я не лучшим образом с ними познакомился, не так ли? Завтра же это исправлю. И не переживай за меня, со мной всегда всё будет хорошо. Пойдём.

Он проводил меня до комнаты, осторожно открыл дверь и задержался в проёме, его силуэт чётко вырисовывался на фоне слабого лунного света.

— Доброй ночи, Огонёк. Надеюсь, тебе приснятся хорошие сны, где не будет леса, собак... и одного удивительно привлекательного мужчины, — ухмыльнулся он, непринуждённо облокотившись о косяк.

Я вздохнула, пытаясь сохранить серьёзное выражение лица, но уголки губ предательски дрогнули.

— Мне очень нравились эти сны, особенно из-за... — я нарочно сделала паузу, прежде чем хитро прищуриться, — собак. Они были такими милыми. И костяными.

Я вижу, как его глаза расширяются от неожиданности, губы приоткрываются для ответа, но не даю ему шанса — с лёгким смешком скольжу в комнату, захлопывая дверь прямо перед его носом.

Улыбка не покидает моих губ даже когда я укутываюсь в одеяло, прижимаясь к тёплому боку спящей Ти. На щеке до сих пор горит след от его прикосновения, будто оставленный не пальцами, а самой памятью. Этот Арсур — живой, озорной, почти прежний — мне нравится куда больше того загадочного призрака из ночи. Но какой же из них настоящий? Вопрос повисает в сознании последней мыслью перед тем, как сон уносит меня в свои объятия.

Там, в глубинах подсознания, меня уже ждёт знакомый пейзаж. Деревья-исполины с чёрными стволами, туман, стелющийся по земле, и эти вечные спутники — костяные псы. Они встречают меня, щёлкая зубами, а в их пустых глазницах мерцает знакомый интеллект. Слишком человеческий. Слишком... злопамятный.

Резкий звук вырывает меня из объятий сна. Глаза открываются, но сознание ещё цепляется за остатки видений, не понимая, где заканчивается сон и начинается явь. Ночь за окном тиха и безмятежна, но эту идиллию нарушает гул встревоженных голосов.

Медленно, стараясь не разбудить Ти, я сползаю с кровати. Босые ноги бесшумно ступают по прохладному полу, когда я подхожу к окну и раздвигаю занавески. Лунный свет заливает комнату серебристыми бликами, а за стеклом... за стеклом маячат тёмные фигуры. Пятеро, не меньше. Они столпились у нашего крыльца, их головы сближены в тревожном совете, жесты резкие, порывистые. Сон как рукой снимает, когда до меня доносятся обрывки фраз.

— Вы же понимаете, что нам необходимо что-то сделать? — гнусавит низкий мужской голос, и в его интонациях слышится не просто тревога — решимость, граничащая с одержимостью. По спине пробегает ледяная дрожь.

— Я видела, как они колдовали, — подхватывает женский голос, визгливый, как несмазанная дверь. — Если они останутся, то накличут на нас беду!

— Мы все знаем, что сейчас в стране творится! — вступает третий, и его слова падают, как камни, в тишину ночи. — Если узнают, что у нас завелись маги, то сожгут всю деревню до тла! Я точно вам говорю!

Холодный ужас сжимает горло. Они видели. Боятся. И уже решают, как избавиться от "проблемы".

Неуверенный шаг назад — и моя спина натыкается на что-то твёрдое. Сердце замирает, крик застревает в горле, но знакомый голос обволакивает меня, как тёплое одеяло:

— Тише, Огонёк.

Поворачиваюсь — и встречаюсь с тёмным, полным скрытого веселья взглядом Арсура. В отличие от моей дрожащей фигуры, он излучает спокойствие. Но в глубине его глаз пляшут те самые искорки, которые всегда появлялись, когда он задумывал что-то... не совсем законопослушное.

За окном внезапно воцаряется тишина. Видимо, мой невольный вздох всё же выдал наше присутствие. Арсур усмехается, наклоняясь так близко, что его дыхание щекочет моё ухо:

— Маленькие букашки решили, что могут идти на дракона.

Его рука поднимается, и в темноте вспыхивает изумрудная искорка. Она горит ровно, послушно, но я чувствую — его магия волнуется, пульсирует, будто живое существо.

Не успеваю открыть рот — он щёлкает пальцами, и искра вырывается в ночь, пронзая занавеску и стекло с лёгким звоном.

За окном раздался пронзительный женский визг, следом — грубая мужская брань, а затем громкий плеск и грохот — кто-то неудачно шлёпнулся в лужу. Казалось, вся спящая деревня вздрогнула от этого ночного переполоха, в нескольких домах замигали огоньки, но ни одна дверь не распахнулась.

— В них, кажется, слишком много лишней энергии, — лениво протянул Арсур, крепче прижимая меня к себе и уютно устраивая подбородок у меня на макушке. Его голос вибрировал у самого уха, тёплый и насмешливый. — Раз ночью предпочитают судачить вместо сна. Я просто помог им потратить силы... теперь завтра все будут спать как убитые.

Я резко запрокинула голову, чтобы встретиться с его взглядом — мой полный немого осуждения, его — спокойный и беспечный, с той самой хитрой искоркой, которая всегда появлялась, когда он знал, что я не смогу по-настоящему сердиться.

— Я обещаю, Огонёк, никто от моих искр не умрёт, — мужчина невозмутимо пожал плечами, а затем, к моему полнейшему изумлению, склонился и коснулся губами моей макушки. Это было так неожиданно... так естественно... и так невыносимо приятно, что дыхание перехватило где-то в районе солнечного сплетения.

Я резко опустила глаза, чувствуя, как по щекам разливается предательский румянец. Он просто... вот так, спокойно и непринуждённо...

— Иди спать, — тихо сказал Арсур, слегка отстраняясь, но его руки ещё мгновение задержались на моих плечах. В его глазах было что-то тёплое, почти нежное, что-то такое, от чего в груди ёкнуло. — Зная твою дочь, она тебя очень рано разбудит. Ты же не хочешь быть сонной мухой завтра?

Его слова прозвучали так по-домашнему, так привычно, что я невольно улыбнулась, хотя внутри всё ещё бушевала буря противоречивых чувств. Он был здесь. Настоящий. И несмотря на все странности, на все опасения... в этот момент это было главное.

Глава 3

Проснувшись утром, я сразу же поежилась от пронизывающего холода, который, казалось, пропитал каждый уголок дома. Ледяные пальцы мороза сжимали стены, ползли по полу, забирались под одеяло, заставляя меня инстинктивно поджимать окоченевшие ноги. В комнате царил густой предрассветный полумрак, и лишь бледные лучи солнца, с трудом пробивающиеся сквозь тонкие занавески, слабо освещали знакомые очертания мебели, превращая их в призрачные силуэты.

Бросив взгляд на спящую Тии, крепко обнимающую потрёпанного золотого дракончика, я почувствовала горьковатый привкус на губах. В последнее время мне катастрофически не хватало времени на дочь — дни мелькали, как листья осенью, и я всё чаще ловила себя на мысли, что упускаю что-то важное. Её детские годы, беззаботный смех, тёплые ладошки, доверчиво сжимающие мои пальцы — всё это ускользало, как песок сквозь пальцы, оставляя лишь горькое послевкусие утраты.

Плотнее закутавшись в одеяло, я осторожно ступила на ледяные доски пола. Холод мгновенно пробрался сквозь тонкую кожу ступней, заставив задержать дыхание, но, стиснув зубы, я неслышно подошла к кровати. Тии хмурилась во сне, крепче прижимая к себе игрушку, и в этот момент меня накрыла волна воспоминаний о той самой ярмарке, где мы выиграли этого дракончика. Тогда казалось, что впереди целая вечность... А теперь эти мгновения казались далёким сном.

Приглушённые голоса за дверью заставили меня насторожиться. Тии беспокойно заворочалась, словно почувствовала неладное, но не проснулась. Торопливо поправив одеяло, чтобы уберечь её от холода, я нежно поцеловала дочь в лоб и на цыпочках вышла из комнаты.

Коридор встретил меня ещё более пронизывающим холодом. Я судорожно запахнулась в одеяло, которое уже почти не сохраняло тепла, и с недоумением отметила иней, украшающий стёкла окон. Ещё вчера весна радовала тёплым солнцем, а сегодня дом будто перенесся в середину зимы. Печь, обычно надёжно защищавшая нас от холода, явно не справлялась с этим внезапным натиском.

Направляясь на кухню в надежде согреться хотя бы горячим чаем, я застала там Арсура и Рейвара. Первый сидел за столом, рассеянно водя пальцами по деревянной поверхности, будто выписывая невидимые руны. Он был настолько погружён в свои мысли, что даже не заметил моего появления. Рейвар же стоял у печи, натягивая рубаху с таким видом, словно только сейчас осознал, насколько в доме холодно. Это зрелище заставило меня невольно поёжиться — кто бы мог подумать, что ещё вчера он был на грани истощения.

— Милая, ты чего так рано встала? Хочешь чай с сушёной малиной? Мы с твоим отцом прошлым летом собирали, — раздался тёплый голос матери. В её глазах светилась такая искренняя забота, что на душе сразу стало теплее, несмотря на пронизывающий холод.

Я не смогла сдержать улыбки, обняла маму со спины и вдохнула знакомый родной запах, смешанный с ароматом заваривающегося чая, который наполнял кухню уютом и спокойствием.

— Доброе утро. Конечно, буду! У тебя всегда получается невероятно вкусный чай, — ответила я, ещё немного сонно, но от всего сердца, и нежно поцеловала маму в висок.

В этот момент в кухню вошёл отец, неся охапку дров. Его внимательный взгляд обвёл всех присутствующих, на мгновение задержавшись на гостях, после чего он молча принялся раскладывать дрова у печи.

— Милая, разбуди внучку, — сказал он, не отрываясь от работы. — Она хотела со мной в лес пойти, расстроится, если я без неё уйду.

Его слова прозвучали просто, но в них чувствовалась та самая тёплая забота, которая всегда наполняла наш дом, даже в самые холодные дни.

Я украдкой перевела взгляд между Рейваром и Арсуром, которые, казалось, только сейчас окончательно пришли в себя после сна. С хитрой улыбкой облокотившись о край стола, я намеренно сделала глаза по-детски круглыми.

— Пап, дровами занимаешься? Может, помощь нужна? Я уверена, что Рейвар с Арсуром с удовольствием помогут в этом деле. Правда, мальчики? — проговорила я сладким голосом, в котором не было и тени насмешки.

Рейвар мгновенно метнул в меня испепеляющий взгляд, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, будто он пытался определить — шучу я или всерьёз предлагаю ему рубить дрова. Не найдя в моём выражении лица ни капли издевки, он лишь обречённо взмахнул руками и тяжело выдохнул, будто смиряясь с неизбежным. Арсур же оставался невозмутимым — он медленно потягивал чай из глиняной кружки, которую мама подала ему с материнской заботой, даже не моргнув в ответ на моё предложение.

— Ну и чёрт меня дёрнул с вами связаться, — прошипел Рейвар, хватаясь за топорик у двери и выходя из кухни с таким грохотом, будто хотел, чтобы его "героический" уход запомнился надолго.

— Агнюша, не стоило, мы с отцом сами справились бы, а ты смотри, как расстроился твой друг. Отдыхать к нам всё-таки приехал, а не хлопотать по хозяйству. Это же наша ноша, если не в радость, то и делать не стоит... — мама покачала головой, но в её глазах читалось скорее забавное недоумение, чем осуждение. Она протянула мне кружку с дымящимся чаем, аромат которого — смесь сушёной малины, мяты и чего-то ещё, чисто маминого — сразу же разлился тёплыми нотами по всей кухне.

— Ничего, ему полезна будет физическая нагрузка. Могу я вам чем-нибудь помочь? — тихо спросил Арсур, сжимая кружку в руках так, будто пытался впитать её тепло всей кожей. Его глаза были прикованы к поверхности чая, словно он видел там что-то, недоступное остальным.

— Да, продукты заканчиваются, на рынок бы сходить. Но сначала завтрак. Вы пока кушайте, а я список составлю, что купить надо. А вы потом с Агнюшей сходите, хорошо, дорогая? — мама засуетилась, похлопывая по карманам передника в поисках карандаша. Отец бросил на меня быстрый взгляд, и я, вспомнив про Тии, поспешила выйти из кухни.

За спиной ещё долго звучали голоса — мама перечисляла необходимые продукты, а Арсур что-то тихо добавлял. И в этот момент меня охватило странное, почти забытое чувство — будто все проблемы остались где-то далеко, а жизнь наконец-то вернулась в привычное русло. Это ощущение было таким сладким, таким обманчиво-мирным...

Я ещё не знала, что ждёт нас всех впереди. Покинут ли меня Арсур и Рейвар, отправившись на поиски своего пути? Или мы останемся вместе, но уже в другом месте? Эти мысли казались сейчас такими далёкими, такими ненужными. Всё, что имело значение в этот момент — это маленькая девочка, безмятежно спящая в своей кроватке, не подозревающая ни о каких грядущих бурях.

Войдя в комнату, я невольно поёжилась — несмотря на тёплую весну за окном, здесь всё ещё витал утренний холод, пробирающий до костей. Я призвала Плюма, и его мягкое магическое тепло сразу же разлилось по комнате, создавая уютный ореол. Иногда я думала, сколько возможностей таит в себе магия — и как мало мы используем их в нашей стране, скованные страхом и предрассудками.

Осторожно присев на край кровати, я мягко дотронулась до плечика малышки.

— Малышка, пора вставать. Дедушка собирается в лес, ты же не хочешь всё пропустить? — мой голос звучал как шёпот, чтобы не испугать её резким пробуждением.

Тии приоткрыла один глаз, сонно посмотрела на меня, затем немедленно нырнула под одеяло, прикрываясь своим потрёпанным дракончиком, как щитом.

— Дедушка уже собрался, если не хочешь идти в лес, можешь остаться дома, — добавила я, прекрасно зная, что этот вариант её совершенно не устроит. В глубине души я уже представляла, как она вскочит через секунду, требуя немедленно одеваться — ведь пропустить лесное приключение с дедом было выше её сил.

— Лес? — голосок Тии был ещё сонным, но в нём уже загорелась искорка интереса.

Я не смогла сдержать улыбки, осторожно расправляя её спутанные волосы — эти непослушные русые локоны вечно сопротивлялись расчёске, образуя очаровательный беспорядок.

— Да, солнышко. Помнишь, ты вчера так просила дедушку взять тебя с собой? Он уже готовится. Ты же не хочешь пропустить такое приключение?

— Нет! — с визгом воскликнула она и буквально выстрелила из-под одеяла, как маленький вихрь вылетая из комнаты. Её босые ножки громко зашлёпали по деревянному полу. — Дедушка, меня забыть! Я тут!

Её звонкий голосок разнёсся по всему дому, заставляя моё сердце сжиматься от нежности. Я подобрала Сою — потрёпанного дракончика, упавшего на пол, бережно стряхнула с него пылинки и уложила обратно на подушку. В этот момент мне вдруг показалось, что жизнь действительно начинает возвращаться в привычное русло...

Ещё несколько минут я сидела на краю кровати, наслаждаясь редкими мгновениями тишины. Казалось, весь внешний мир замер за толстыми стенами нашего дома, оставив только это уютное пространство, наполненное ароматами маминого травяного отвара и лёгким запахом дыма от печи. Это ощущение покоя и безопасности обволакивало меня, как тёплое одеяло, напоминая о днях детства. Но стоило мне сделать глубокий вдох, как реальность напомнила о себе — предстоящий разговор с Рейваром, нерешённые вопросы, неясное будущее...

На кухне уже собрались все, кроме Рейвара. Обменявшись с Арсуром многозначительным взглядом, я без слов направилась к выходу. Холодный утренний воздух резко обжёг лицо, заставив инстинктивно съёжиться. Вдалеке чётко раздавался ритмичный стук топора — он был там.

Рейвар, верный своему упрямому характеру, яростно рубил дрова. Его рубаха, которую я видела на заборе, так и осталась висеть там, трепеща на ветру, как белый флаг. Я невольно задержала на нём взгляд. В его движениях не было обычной лёгкости — казалось, он сражается не с древесиной, а с собственной яростью, пытаясь вырубить что-то, что гложет его изнутри.

Всего три дня знакомства — и моё отношение к нему успело пройти сложную эволюцию: от неприязни к раздражению, затем к осторожному уважению, а теперь... Теперь я видела перед собой человека, который, несмотря на явное недовольство, держал слово. Даже выжатый досуха ритуалом, он выполнял мою просьбу. В его движениях читалась боль и усталость, но он продолжал.

Когда он впервые появился в нашей деревне, я сразу почувствовала в нём что-то чужеродное. Не из-за поступков — из-за манеры держаться: эта расслабленная самоуверенность, ленивые подмигивания, шутки, брошенные словно милостыня. Он вёл себя так, будто мир вращался вокруг него, и это безумно раздражало.

Но после ритуала что-то изменилось. Внешне он остался тем же — язвил, подкалывал, цеплялся при каждом удобном случае. Но теперь я замечала детали: как он украдкой растирает онемевшие пальцы, как медленно опускается на стул, как закрывает глаза на мгновение перед ответом. Раньше я не придавала этому значения, но теперь... Теперь мне становилось не по себе. Возможно, в его словах действительно была доля правды — у него были причины злиться на меня и Арсура.

Раздался очередной удар топора, затем ещё один — более резкий, но явно дающийся с трудом. В какой-то момент он остановился, опираясь на рукоять, его плечи тяжело вздымались. Затем он медленно повернулся, бросив на меня усталый, но всё ещё полный раздражения взгляд, и тихо произнёс:

— Надеюсь, ты это ценишь, девочка.

Его голос прозвучал глухо, пропитанный такой усталостью, что у меня в груди что-то болезненно сжалось. Я поспешно отвела взгляд, делая вид, что прислушиваюсь к чему-то в доме, хотя на самом деле просто не могла выдержать его взгляд — в нём было слишком много невысказанного.

— Завтрак готов, все уже собрались, заканчивай здесь и идём. Не стоит выжимать из себя последние силы, — пробормотала я, не дожидаясь ответа и поспешно возвращаясь в дом.

На пороге кухни я остановилась, глубоко вдохнув знакомые ароматы. Грустная улыбка сама собой появилась на моих губах. Здесь было тепло. Здесь всё было по-другому.

Папа с Арсуром передвинули массивный деревянный стол в центр комнаты, собрав со всех углов стулья, чтобы всем хватило места. Мама с нежностью смотрела на Тию, подкладывая ей остатки вчерашнего салата, а папа и Арсур, как два заговорщика, с серьёзными лицами накладывали себе огромные куски запечённой утки с хрустящей корочкой. Эта картина вызвала у меня улыбку — наш маленький дом, обычно такой тихий, сейчас казался живым, наполненным до краёв теплом, смехом и уютом.

В детстве всё было иначе... Тогда этот дом казался мне огромным, пустым, наполненным лишь эхом собственных шагов. А теперь его стены впитали голоса, смех, ароматы еды и то особенное ощущение семьи, которое нельзя ни с чем перепутать.

— Дорогая, ты чего там стоишь? Садись скорее, иначе рынок закроется, продукты-то у нас на сегодня есть, а вот на завтра уже может не хватить, — мама оторвалась от Тии и улыбнулась мне, её глаза светились той особенной материнской теплотой, которая согревала даже в самые холодные дни.

Я кивнула, устраиваясь рядом с Арсуром. В этот момент в дом вошёл Рейвар. Он остановился на пороге, окинул всех тяжёлым взглядом, глубоко вздохнул и опустился на стул напротив меня. Никто не обратил на его появление особого внимания — все уже привыкли к его угрюмому нраву. Лишь я заметила, как медленно он сел, как на мгновение сомкнул веки, будто собираясь с силами.

Передо мной стояла тарелка с простым деревенским салатом — свежие огурцы и помидоры, щедро заправленные густой сметаной, которую делала наша соседка. Я взяла вилку, погружаясь в эту атмосферу домашнего уюта, краем уха ловя весёлый щебет Тии. Родители с явным удовольствием внимали её рассказам, переглядывались, улыбались. И в этот момент меня осенило — я хочу запомнить этот миг во всех деталях. Запомнить тепло очага, солнечные блики на деревянном столе, уютную тесноту за столом. Потому что в жизни так мало этих драгоценных утренних мгновений, когда сердце наполняется до краёв ощущением дома, семьи, беззаботного счастья.

Арсур незаметно коснулся моей руки под столом, его пальцы были тёплыми и живыми, и это простое прикосновение говорило больше слов. Я перевернула ладонь, ненадолго сжала его пальцы в ответ, боясь, что если задержу прикосновение дольше, всё это волшебство рассыплется, как утренний сон.

Глава 4

Закончив с утренними хлопотами, мы с Арсуром собрались на рынок, вооружившись внушительным списком продуктов от мамы и не менее солидным мешочком медяков — "на всякий случай", как многозначительно пояснила мать, суя его в руки Арсура. Я стояла рядом, наблюдая, как он смотрит на этот мешочек с искренним недоумением, будто держит в руках нечто совершенно непостижимое для его понимания.

— Госпожа Марта, зачем это? Я могу позволить себе купить продукты, — произнёс он тихо, его брови сдвинулись в явном замешательстве.

Я видела, как у мамы заходили скулы — её возмущение росло с каждой секундой. Она всплеснула руками, и в её голосе зазвучала та самая укоризна, которая всегда предшествовала материнскому наставлению:

— Какая я тебе госпожа?! Вы тут гости, мы вас принимаем, и не дело гостям самим за продукты платить! Вы ещё предложите нам за жильё отдать! Что вы о нас думаете, Господин Арсур?! Не обижайте меня такими вещами! — она буквально впихнула мешочек ему в руки и, смягчив тон, повернулась ко мне: — Милая, объясни ты ему. И не забудьте заглянуть к бабе Зине, она обещала передать нам ведёрко сметаны.

— Хорошо, мам, спасибо, — улыбнулась я, ловко изымая мешочек из рук Арсура и пряча его в потайной карман, после чего взяла его под локоть и поспешно повела за собой, пока Рейвар не решил присоединиться к нашей вылазке.

Арсур шёл молча, его взгляд был устремлён куда-то вдаль, а я наслаждалась свежестью утреннего воздуха и украдкой наблюдала за ним. Эта ситуация откровенно забавляла меня — кажется, я ещё никогда не видела его настолько озадаченным. Однако вскоре моё внимание привлёк знакомый силуэт.

Из своего дома выходила баба Зина — наша соседка, женщина, которую я знала с самого детства. Улыбка на моём лице стала ещё шире от предвкушения приятной встречи.

— Баб Зин! Здравствуйте! Давно вас не видела! — весело крикнула я, увлекая Арсура в её сторону.

Но когда женщина обернулась, моя улыбка замерла. В её глазах читалась нескрываемая брезгливость, даже отвращение. Она не ответила, не кивнула, не издала ни звука — просто смотрела на нас ледяным взглядом, от которого мне с каждой секундой становилось всё неуютнее.

— Баб Зин, вы меня не узнали? Это же я, Агния… — мой голос неожиданно дрогнул, став тише и неувереннее.

Она бросила на меня ещё один колючий взгляд, от которого по спине побежали мурашки, затем резко развернулась и скрылась в доме, захлопнув дверь с такой силой, что воздух дрогнул от звука.

Я застыла на месте, чувствуя, как в груди что-то неприятно сжимается. Может, она правда не узнала меня? Или... это как-то связано с Арсуром? Я украдкой взглянула на него — он внимательно наблюдал за мной, его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах читалось что-то нехорошее.

— Пойдём, а то и правда рынок закроется, — пробормотала я скорее для себя, чем для него, пытаясь убедить саму себя, что всё в порядке.

Но по мере того как мы углублялись в деревню, странности только нарастали. Люди на улицах оборачивались, перешёптывались, а затем поспешно скрывались в своих домах. Один раз можно было списать на случайность. Два — на совпадение. Но когда женщина, заметив нас, буквально затолкала своих детей в дом и захлопнула дверь, будто от чего-то защищаясь, стало ясно — это уже закономерность.

Воздух вокруг словно сгустился, наполнившись невысказанным напряжением. Я чувствовала, как по спине ползут мурашки, а в горле застревает комок. Что-то было не так. Что-то очень не так. И самое страшное — я догадывалась, с чем это связано.

Я буквально кожей ощущала эти взгляды — колючие, пронизывающие, словно тысячи иголок впивались в спину. От них щипало кожу, а в груди разливалось тяжёлое, липкое чувство — смесь непонимания, растерянности и нарастающей тревоги. Что мы сделали? Почему они так смотрят?

Когда мы наконец добрались до рыночной площади, напряжение только усилилось. Здесь было больше людей, но их реакция оставалась прежней — украдливые взгляды, перешёптывания за спиной, лица, искажённые страхом и неприязнью. Я вцепилась в руку Арсура так крепко, что мои пальцы побелели, пытаясь сосредоточиться на разглядывании товаров на прилавках. Но это мало помогало — слишком явным было их отторжение, слишком тяжёлым груз чужих эмоций, давящий на плечи.

А Арсур... Он шёл спокойно, с невозмутимым выражением лица, будто не замечая окружающей враждебности. В этот момент я ему искренне завидовала.

Собрав волю в кулак и постаравшись отогнать тревожные мысли, мы подошли к знакомому прилавку с крупами. Я натянуто улыбнулась, подняла глаза на продавщицу — и тут же замерла. Её ледяной взгляд, полный откровенной брезгливости, вонзился в меня, словно нож.

— Нет для вас товара, — отрезала она, и я растерянно перевела взгляд на Арсура. Он стоял вполоборота, будто прислушиваясь к чему-то далёкому, невидимому для остальных.

— Но...

— Я сказала, уходите! Для вас здесь ничего нет! — её голос стал резким, как удар хлыста, а демонстративный плевок на землю окончательно расставил все точки над и.

В груди что-то болезненно сжалось. Я машинально отступила назад — и наткнулась на чьё-то тело. В следующий момент сильный толчок отправил меня вперёд, к прилавку. Женщина взвизгнула, но прежде чем я рухнула на мешки с крупой, сильные руки подхватили меня, прижав к твёрдой груди.

— Что творится, люди добрые! — завопила продавщица, размахивая руками. — Нечистые пришли мне товар разгромить! Сегодня товар, а завтра что? Дома сжигать пойдут?!

Её крик разнёсся по площади, привлекая внимание толпы. Десятки глаз уставились на нас — настороженных, враждебных, готовых в любой момент перейти от слов к действию. Внутри меня вскипела ярость — глухая, всепоглощающая, разъедающая душу. Плюм в груди заворочался, его огненная сущность отозвалась на мои эмоции, подпитывая гнев.

Я зло посмотрела на женщину — ту самую, что ещё недавно угощала нас сладкими грушами и с улыбкой спрашивала о здоровье Тии. Теперь в её глазах не было и следа былой доброжелательности — только страх и отвращение, будто я превратилась в нечто омерзительное, чуждое, опасное.

Гнев хлынул новой волной, горячей и неконтролируемой. Не успела осознать своих действий — и вот я уже стою перед ней, близко-близко. Женщина вздрогнула, прижалась к прилавку, её рот беспомощно открывался и закрывался, словно у рыбы на суше. Она видела меня, но, кажется, чувствовала больше — ощущала бурлящую во мне ярость, читала мои мысли. И в этот момент я с наслаждением ловила её страх, чувствуя, как он сладкой отравой разливается по венам...

— Тише, огонёк, — раздался спокойный голос, и мои глаза закрыла прохладная ладонь. В одно мгновение ярость испарилась, сменившись странной пустотой и недоумением. — Не стоит обращать внимание на мелких букашек, которые боятся пошевелиться, столкнувшись с высшим хищником, — тихо прошептал Арсур у самого уха.

Плюм в груди дёрнулся, явно недовольный. Я не считала этих людей низшими — я ведь столько лет жила среди них, дружила, делила хлеб... Они просто... испугались. Испугались того, чего не понимали. И этот страх превратил их в чужих, враждебных существ, готовых отвернуться от того, кто ещё вчера был своим.

— Уходите отсюда, пока я не позвала стражу... — голос продавщицы дрожал, но в её глазах вдруг вспыхнула надежда, словно она почувствовала слабину в нашей позиции.

Я резко вырвалась из хватки Арсура и медленно обвела взглядом толпу. Испуганные, напряжённые лица, застывшие в ожидании развязки. Что ж... если они ждали бури, то скоро её получат. Губы сами собой растянулись в хищной улыбке, а магия, долго копившаяся внутри, наконец вырвалась наружу, заставив мои глаза вспыхнуть мерцающим пламенем. Воздух вокруг заколебался от жара, став плотным, давящим, словно перед грозой.

— Шоу окончено, — раздался спокойный голос Арсура у меня за спиной.

Я ощутила, как мощный поток его магии прокатился по рыночной площади — невидимая волна, заставившая людей неестественно зашевелиться и поспешно разойтись в разные стороны. В другой ситуации я, возможно, осудила бы его за такое вмешательство. Но сейчас... Сейчас я была ему только благодарна. И тихо надеялась, что хоть один торговец проявит благоразумие и согласится продать нам необходимые продукты.

Иначе...

Это "иначе" вызвало во мне странную смесь эмоций — не страх, а почти предвкушение, тёплую волну, разливающуюся по жилам.

Следующие несколько прилавков встречали нас той же ледяной неприязнью. История повторялась снова и снова, и с каждым отказом пламя в моей груди разгоралось всё ярче, угрожая вырваться наружу. Меня раздражало не только поведение односельчан, но и позиция Арсура — он не вмешивался, не пытался что-то изменить, лишь наблюдал за мной с тем же загадочным выражением, словно проводил какой-то эксперимент. Останавливал ли он меня? Или намеренно давал возможность самой разобраться с ситуацией? Я не знала. Да и не хотела сейчас об этом думать. Всё, чего я хотела — купить продукты и вернуться домой, туда, где можно было спрятаться от этих колючих взглядов, от этого липкого страха, пропитавшего воздух.

— Только попроси, и они продадут тебе всё, что только пожелаешь, — горячее дыхание скользнуло по моей щеке, заставив вздрогнуть.

Я резко дёрнула плечом, отстраняясь.

— Нет, — ответила твёрже, чем планировала. — Хоть у кого-то же должно хватить ума...

Мне не хотелось подтверждать их страхи, давать повод думать, что мы действительно те самые монстры, способные подчинять волю. Да, их боязнь магии была иррациональной, но разве можно было винить их за это? Я не собиралась подливать масла в огонь.

С таким настроем мы продолжили путь. К моему удивлению, атмосфера начала меняться — страх постепенно рассеивался, а улыбки торговцев становились всё более естественными. Я украдкой поглядывала на Арсура, пытаясь понять причину этой перемены. То ли слухи успели разойтись, то ли кое-кто незаметно влиял на окружающих... Мысли путались, оставляя неприятный осадок.

Покачав головой, я отогнала сомнения, передала часть покупок Арсуру и двинулась дальше. Он не возражал, хотя ему пришлось ловить мешки с зерном, чтобы те не выскользнули из рук. Я усмехнулась про себя, но вскоре моё внимание привлекло нечто куда более интересное. Неподалёку, у доски объявлений, собралась небольшая толпа, напряжённо вслушиваясь в чьи-то речи. Среди них выделялся высокий незнакомец, возвышавшийся над остальными и что-то вещавший с пафосными жестами.

Его фигура сразу привлекла внимание — слишком уж он выделялся на фоне деревенских жителей. Дорогая, хоть и поношенная одежда, уверенная осанка, громкий голос, привыкший к вниманию... И самое главное — в его руке поблёскивал какой-то металлический предмет, который он время от времени поднимал, чтобы подчеркнуть свои слова.

Толпа вокруг него замерла, заворожённая, и даже с расстояния я уловила обрывки фраз: "...опасность... маги... угроза... королевский указ..."

Что-то холодное пробежало по спине. Это не предвещало ничего хорошего.

Любопытство оказалось сильнее осторожности. Бросив беглый взгляд на Арсура, который явно не собирался задерживаться, я сделала несколько шагов к толпе, стараясь расслышать хоть что-то из речи незнакомца.

Гонец из Аркана — это стало очевидно по его дорогому, хоть и потрёпанному камзолу с гербовой нашивкой. В воздухе висело напряжение, голоса людей звучали прерывисто, словно их владельцы боялись даже дышать полной грудью. Но стоило нам приблизиться, как толпа буквально расступилась, образовав вокруг нас пустую зону. Они избегали не только взглядов, но и малейшей возможности случайного прикосновения, будто мы были прокажёнными.

Гонец резко оборвал свою речь, уставившись на нас с немым вопросом во взгляде. Его внезапное молчание привлекло всеобщее внимание, и я вновь ощутила на себе десятки колючих взглядов — любопытных, испуганных, враждебных. Казалось, люди пытались разглядеть в нас что-то нечеловеческое, проникнуть под кожу, найти подтверждение своим страхам.

Я стиснула зубы до скрипа, чувствуя, как раздражение поднимается по горлу горячей волной.

— Пошли отсюда, — прошипела я, хватая Арсура за рукав. — Мама уже заждалась.

Не дожидаясь ответа, я резко развернулась и зашагала прочь, чувствуя, как взгляды преследуют нас до самого выхода с рыночной площади.

Вечером, когда аромат ужина уже наполнял дом, а семья собиралась за столом, в кухню ворвалась заплаканная Тии. Её голубое платьице, обычно такое нарядное, было порвано и перепачкано грязью, а на ладонях и коленках краснели ссадины и царапины. Сердце сжалось от боли — я мгновенно оказалась рядом, опускаясь перед ней на колени и бережно беря её дрожащие ручонки в свои. Засохшая кровь, комки земли, испуганные глаза — всё это пронзило меня острой, жгучей болью.

— Святая Солярия... Дорогая, что с тобой случилось?! — голос мамы дрогнул, в нём слышалась неподдельная паника. Она прижала руки к груди, её глаза округлились от ужаса.

— Малышка, ты упала? Где болит? — прошептала я, с трудом сдерживая нарастающую ярость. Но Тии лишь тряхнула головой, всхлипывая.

— Они больше не хотят со мной играть... Они сказали, что я плохой человек... — её голос сорвался, и крупные слёзы покатились по перепачканным щёчкам.

Я тут же прижала её к себе, так крепко, будто могла защитить своим телом от всего мира. В груди разгорался тёмный, всепоглощающий вихрь ярости. Они посмели тронуть моё дитя. Значит, я имею право стереть их в порошок.

— Милая! — вскрикнула мама, и в её голосе прозвучал неподдельный ужас.

Я медленно повернула к ней голову, всё ещё ощущая, как гнев пульсирует в висках, разливаясь по венам жидким огнём. Но, встретив её испуганный взгляд, почувствовала, как ярость начинает отступать. Мама судорожно вдохнула, её пальцы дрожали, когда она прикоснулась к собственному лицу.

— Твои...

Я дотронулась до своих щёк и только теперь осознала — глаза горят. Магия вырвалась наружу. Осторожно отпустив Тии, которая всё ещё сжималась в моих объятиях, я заставила себя сделать глубокий вдох. Девочка смотрела на меня... В её опустошённом взгляде читалось больше, чем могли бы выразить любые слова. Не в силах больше оставаться среди людей, я подхватила её на руки и молча удалилась в спальню.

Она дрожала, как пойманная птичка, её маленькие пальчики судорожно сжимали складки моей одежды, будто боялись, что я исчезну. Я усадила её на кровать и принялась бережно очищать ранки, чувствуя, как каждая царапина на её нежной коже оставляет кровавый след и в моём сердце.

— Мама… Давай уедем отсюда, мне страшно… — прошептала Тии, когда я усадила её на край кровати. Её маленькие пальчики вцепились в мои, будто боясь, что я исчезну. — Они сказали, что если я выйду на улицу, мне опять будет больно… Мама… Я плохой человек?

Эти слова вонзились в сердце, словно ледяной кинжал. Я почувствовала, как что-то сжимается в груди — остро, невыносимо, будто невидимые когти разрывают плоть изнутри.

— Нет, солнышко, нет… — я прижала её к себе, вдыхая знакомый детский запах, смешанный теперь с горьким ароматом слёз. — Ты самый добрый, самый прекрасный человек на свете. И никто больше не посмеет тебя обидеть. Я не позволю. Ты же знаешь, какая у тебя сильная мама? Я сделаю всё, чтобы защитить тебя.

Тии всхлипнула и замерла, будто взвешивая мои слова на невидимых весах доверия.

— Правда..? — её шёпот был таким тихим, что я скорее угадала, чем услышала.

— Правда, — твёрдо ответила я, гладя её по русым, волосам, запутавшимся после сегодняшнего кошмара.

— Тогда давай вернёмся в тот дом… Там было хорошо… И не страшно. Там было спокойно… — её голос дрожал, как осенний лист на ветру. — Мама, вернёмся туда? Где дядя Аларик и Луций… Они хорошие… А тут… тут так страшно… — она снова зарыдала, вцепившись в меня, как в единственную опору в этом внезапно ставшем враждебным мире. — Я иногда слышу людей… Они говорят плохие вещи… Мне страшно…

Я чувствовала, как внутри закипает ярость — не на этих невежественных людей, нет, а на саму себя. Как я могла допустить это? Почему была так слепа, так наивна, думая, что нам здесь рады? Как посмела подвергнуть опасности своё дитя?

Прижимая её к себе, я мысленно поклялась, что больше ни одна живая душа не посмеет причинить ей боль. Да, я была слабой. Но это пора менять. Во мне есть сила, и я научусь использовать её — ради Тии, ради тех, кто мне дорог.

Вскоре Тии заснула, всё ещё прижимаясь ко мне, а я не могла заставить себя уйти. Осторожно укрыв её одеялом, я сидела рядом, слушая ровное дыхание и наблюдая, как лунный свет рисует узоры на её бледных щеках. Внутри созревало решение — я сделаю всё, чтобы овладеть магией в полной мере. Даже если для этого придётся вернуться туда, где меня совсем не ждут…

Ночь прошла в тревожном полусне. Каждый раз, когда я начинала проваливаться в забытьё, Тии вздрагивала, открывала полные ужаса глаза и, увидев меня, снова начинала плакать. Я лишь гладила её по голове, шепча утешения, но внутри бушевала буря. Сегодня я бессильна. Но завтра… Завтра всё изменится.

Когда первые лучи солнца окрасили небо в бледно-розовые тона, я осторожно выбралась из комнаты. Холодный утренний воздух ударил в лицо, освежая мысли, но не облегчая тяжесть на сердце. Я глубоко вдохнула, пытаясь собраться с мыслями.

И тогда увидела его.

Прямо на пороге, будто оставленный специально для меня, лежал венок из засохших цветов. Его лепестки были измазаны чем-то тёмным — то ли грязью, то ли запёкшейся кровью. Угроза? Предупреждение? Или просто жестокое издевательство?

Я подняла венок дрожащими пальцами, и в этот момент из тени возник Арсур.

— Не стоит пачкать свои прекрасные ручки, Огонёк, — его голос, тихий и насмешливый, разрезал утреннюю тишину. Он бесшумно приблизился и, разжав мои пальцы, забрал венок. В его глазах плясали искорки любопытства, смешанного с холодным презрением. — Кажется, у кого-то в этом месте совсем пропали манеры.

Секунда — и венок вспыхнул зловещим зеленоватым пламенем. Огонь поглотил его за мгновение, оставив лишь клубок тёмного пепла, который ночной ветер тут же развеял, словно стирая последние следы этого оскорбления.

В тот же миг в ближайших кустах раздался шорох. Затем — торопливые шаги, удаляющиеся в темноту. Кто-то наблюдал за нами. Кто-то ждал, чтобы увидеть, как я отреагирую на эту жестокую насмешку.

— Это начинает раздражать, — сквозь зубы процедил Арсур, его взгляд, острый как клинок, вонзился в темноту, где только что скрылся незваный свидетель. — Пожалуй, пора преподать им урок, чтобы больше не смели прикасаться к моей семье. Я прав, Огонёк?

Я не ответила сразу. В голове бушевал вихрь мыслей — острых, как осколки стекла.

— Тии хочет уехать обратно… — наконец выдохнула я, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. — А меня не покидает чувство, что, вернувшись сюда, я навлекла беду не только на нас, но и на родителей. Что, если жители… Что, если они решат расправиться с ними? — голос дрогнул, но я заставила себя продолжать, хотя каждое слово обжигало горло, как раскалённый уголь. — Я прожила здесь большую часть жизни. Я доверяла этим людям. А теперь… Теперь мне страшно осознавать, на что они способны. Я тоже хочу уехать, Арсур…

Я оперлась о перила крыльца, запрокинув голову к небу. Звёзды холодно мерцали, равнодушные к человеческим страданиям. Глаза предательски застилала влага, слёзы катились по щекам, но у меня не было сил их смахнуть.

— Я даже не могу защитить собственного ребёнка…

Арсур молча наблюдал за мной, его лицо в лунном свете казалось высеченным из мрамора. Затем он сделал шаг вперёд, развернул меня к себе и, внимательно глядя в глаза, большими пальцами осторожно стёр слёзы с моих щёк. Его прикосновение было неожиданно тёплым.

— У тебя есть я. И Рейвар. У него просто нет выбора, — в голосе мелькнула привычная насмешка, но глаза выдавали беспокойство. — Но если ты действительно хочешь уехать… У нас есть одно место. Там ты и Тии были бы в полной безопасности. Ты могла бы там не просто жить… а стать сильнее.

Он замолчал, давая мне время обдумать его слова.

Я опустила взгляд, разглядывая узоры на деревянных досках под ногами.

— Ты сможешь научить меня управлять магией? — наконец выдохнула я, поднимая глаза.

Его губы дрогнули в лёгкой улыбке, которая на мгновение сделала его похожим на того Арсура, которого я помнила.

— Конечно, Огонёк.

А затем он заключил меня в объятия. Тёплые. Крепкие. Дающие ощущение, что за моей спиной — неприступная стена. И, возможно, впервые за долгие дни я почувствовала, что не одинока в этой борьбе. Что бы ни ждало нас впереди, теперь у меня есть союзник. И это знание согревало сильнее любого костра.

Я прижалась к его груди, слушая ровный стук сердца, и на миг представила, как мы с Тии будем жить в том месте, где нас примут такими, какие мы есть. Где не нужно будет бояться. Где я научусь защищать тех, кто мне дорог.

И в этот момент решение созрело во мне окончательно — мы уезжаем.

Глава 5

Утро началось с беспокойного шевеления рядом — Тии проснулась раньше меня и теперь смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых читался немой вопрос и тень вчерашнего страха. Хуже всего было то, что привычная искорка любопытства и радости в её взгляде потухла, уступив место настороженности и тревоге. Моё сердце сжалось от боли. Я притянула её к себе вместе с одеялом, в которое она куталась, как в защитный кокон, и прижала губы к её макушке, вдыхая знакомый тёплый аромат детских волос, смешанный теперь с горьковатым запахом слез.

— Доброе утро, солнышко. Как ты себя чувствуешь? — прошептала я, стараясь говорить как можно мягче, одновременно прислушиваясь к её прерывистому дыханию.

Страх сдавил горло — а вдруг она замкнётся в себе? Вдруг этот ужас оставит шрам на её душе куда глубже, чем те царапины на коленках? Но вдруг она вытянула ручонки и крепко обхватила мою шею, прижавшись всем тельцем, будто я была её единственным спасением в этом внезапно ставшем враждебным мире.

— Мама… Когда мы уехать? Жить здесь страшно… — её шёпот прозвучал так хрупко, а пальчики впились в мою кожу с такой силой, что стало больно.

Я сглотнула комок в горле, чувствуя, как что-то холодное и тяжёлое разливается внутри.

— Если ты так хочешь, мы уедем. Только давай сначала поговорим с бабушкой и дедушкой, хорошо? — осторожно ответила я, заглядывая ей в глаза.

В ответ — лишь недоумённый взгляд, полный детской непосредственности и непонимания. Я провела пальцами по её мокрой от слёз щеке, смахивая предательские капли.

— Мы же не можем просто исчезнуть, не попрощавшись. Представляешь, как они расстроятся? Тебе было бы не грустно, если бы бабушка вдруг пропала, ничего не сказав? — продолжала я, стараясь подобрать самые простые слова.

— Они может идти с нами? Хороший, — в её голосе прозвучала надежда, и хватка маленьких рук немного ослабла, но взгляд оставался настороженным, будто она не до конца верила в эту возможность.

— Конечно, если они захотят. А если нет — будем приезжать в гости, обещаю. Договорились? — я внимательно следила за её реакцией, но ответа не последовало, только губы дрогнули.

Пытаясь отвлечь её, я тихо спросила:

— Чем хочешь заняться сегодня? Можем погулять, почитать книжки или испечь печенье. Что тебе больше нравится?

— Нет… Они должны поехать с нами. Здесь страшно. Страшно жить… — её голос снова задрожал, и по щекам покатились крупные слёзы.

Я прижала её к себе крепче, гладя по спинке, чувствуя себя совершенно беспомощной перед этим детским страхом. Что делать? Как вернуть ей ощущение безопасности? Мои руки сами собой начали покачивать её, а взгляд уставился в одну точку на стене, не видя ничего вокруг.

В этот момент дверь тихо скрипнула, и в комнату заглянула мама. Её внимательный взгляд скользнул по нашей с Тии фигуре, затем она подошла ближе и присела рядом на край кровати. В её глазах читалась тревога, но без слов было понятно — она всё прекрасно понимает.

— Тии, солнышко, дедушка сегодня такую огромную рыбу поймал — с тебя ростом! Хочешь посмотреть? — мама нежно провела ладонью по растрёпанным волосам девочки. — А ещё мне соседка принесла одну волшебную книжку с картинками. Может, почитаем вместе? И знаешь что? Дедушка прямо сейчас вырезает для тебя особенную игрушку из дерева — такую красивую, что позавидует вся деревня. Хочешь посмотреть, как он это делает?

Её голос звучал так тепло и успокаивающе, что даже я почувствовала, как напряжение немного отпускает. Тии приподняла голову, её взгляд наконец-то заинтересованно блеснул — первый проблеск нормальности за это утро. Мама ловко подхватила этот момент, протягивая руки:

— Пойдём, я покажу тебе дедушкины инструменты. Он обещал научить тебя вырезать птичку, если будешь очень-очень аккуратной.

Девочка неуверенно посмотрела на меня, и я одобрительно кивнула, чувствуя, как камень с сердца понемногу спадает. Мамина мудрость и любовь сделали то, что не смогли мои беспомощные попытки утешения — вернули в эти детские глаза искру жизни.

Дверь тихо захлопнулась за нами, но я ещё несколько секунд сидела, сжимая в руках края одеяла Тии, словно пытаясь удержать частичку её тепла. Из мастерской доносился приглушённый смех дочери и мамины успокаивающие слова — этот звук казался глотком свежего воздуха после долгой, удушливой ночи. Сердце сжалось от противоречивых чувств: облегчение, что малышка хоть ненадолго отвлеклась, и горечь от осознания, что прежнее доверие к этому месту уже не вернуть.

— Дети забывают плохое быстрее, чем кажется, — раздался тихий голос Арсура. Я обернулась и увидела его, стоящего в дверном проёме. В его обычно насмешливых глазах сейчас читалось что-то незнакомое — понимание? Сочувствие? Мужчина смотрел на меня так внимательно, будто видел все мои страхи насквозь.

Я мотнула головой, пытаясь отогнать тяжёлые мысли, и прикрыла глаза. Что делать дальше? Бежать? Но куда? Вчерашние слова Арсура о "безопасном месте" теперь казались наивными — что, если и там нас ждёт та же враждебность? Мои пальцы непроизвольно впились в одеяло, оставляя морщины на ткани.

— Агния... — Арсур неожиданно опустился передо мной на корточки, и я неуверенно встретилась с его взглядом. — Давай сделаем так, чтобы её мир стал безопаснее. Начнём с тебя. Ты не сможешь защитить дочь, пока не научишься управлять тем, что внутри. Я обещал научить тебя магии — и всегда держу слово. Чем раньше мы начнём, тем быстрее ты поймёшь себя.

Я смотрела в его серьёзное лицо и понимала — он прав. Но страх сжимал горло: а если нас заметят во время тренировки? Если из-за этого... Я резко встряхнула головой, отгоняя мрачные мысли. Нет, сейчас отступить — значит сделать хуже. Последствия могут быть куда страшнее разбитых коленок и испуга в глазах дочери.

— Хорошо, — наконец сказала я, стараясь звучать увереннее. — Только надеюсь, ты будешь ко мне терпеливее, чем к Рейвару.

— Обещаю относиться к тебе, как к хрустальной вазе, — Арсур театрально поклонился, но в его глазах танцевали весёлые искорки, смягчающие пафос жеста.

— Этого мне ещё не хватало, — фыркнула я, поднимаясь с кровати. — Идём?

Во дворе нас встретил Рейвар в своём привычном "боевом" виде — чёрные штаны, обнажённый торс, блестящий от пота, и чёрная рубаха, небрежно перекинутая через забор. Гора наколотых дров рядом свидетельствовала — он явно не бездельничал. Увидев нас, мужчина бросил короткий, недовольный взгляд, затем вновь уставился на людей за забором с каким-то болезненным интересом.

— Пойдёшь с нами? — спросил Арсур, между делом бросая на меня любопытный взгляд.

— У меня есть дела поважнее ваших "прогулок", — отрезал Рейвар, с силой вонзая топор в очередное полено.

— Это ещё какие... — начала я, но Рейвар тут же метнул в мой адрес такой злобный взгляд, что слова застряли в горле. Арсур мягко, но настойчиво потянул меня в сторону леса.

— Оставь его. Раз хочет сторожить дом — пусть сторожит.

Нахмурившись, я последовала за Арсуром, погружаясь в глубь леса. С каждым шагом тревога за Тии немного ослабевала, уступая место странному предвкушению — что-то внутри подсказывало, что сегодняшний день изменит всё.

Мы шли молча, пробираясь сквозь густые заросли, пока лес не расступился перед нами, открыв небольшую поляну, будто специально созданную для наших целей. Солнечные лучи пробивались сквозь кроны деревьев, рисуя на траве причудливые узоры, а воздух был наполнен ароматом хвои и свежести. Арсур остановился на краю поляны, медленно обводя взглядом пространство — его глаза анализировали каждую деталь, оценивая безопасность места. Наконец он кивнул, удовлетворённый, и повернулся ко мне. На мгновение в его взгляде мелькнуло что-то живое — интерес, а может быть, даже предвкушение, — но почти сразу его лицо вновь стало невозмутимым, как гладь озера перед грозой.

— Здесь и будем тренироваться, — произнёс он, разминая пальцы. — Ни один человек в здравом уме сюда не забредёт. Так что... тебя успели хоть чему-то научить?

Вопрос повис в воздухе, и я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Арсур задумчиво постукивал пальцем по подбородку, будто пытаясь вспомнить что-то важное, а я лишь беспомощно мотнула головой, охваченная внезапной неловкостью.

Осознание того, что все мои "способности" сводились лишь к разрушению, не просто не радовало — оно разъедало изнутри, как кислота. Я провела столько лет во дворце, и чего достигла? Воспоминания нахлынули внезапно: холодные взгляды, шёпот за спиной, ощущение, что ты вечный чужак... Сердце сжалось так сильно, что на мгновение перехватило дыхание. Я резко встряхнула головой, стараясь отогнать эти мысли. Они для меня — никто. Как и я для них.

— Нет, я ничего не умею, — наконец выдохнула я, непроизвольно касаясь руки с изображением ворона. — Пару раз произносила клятвы... ну, ты и сам знаешь.

К моему удивлению, лицо Арсура озарилось улыбкой.

— Так даже лучше. Гораздо проще научить с нуля, чем переучивать, не правда ли? — Он подмигнул, и в его глазах вспыхнул знакомый озорной огонёк. — Начнём с простого. Ты уже можешь чувствовать свою магию, или, как ты её называешь, "Плюм" — это уже что-то. Но не думай, что это предел.

Он сделал шаг ближе, и его голос стал тише, почти интимным:

— Магия — она не только здесь, — Арсур лёгким движением коснулся моей груди, едва касаясь кончиками пальцев. — Она в каждом твоём мускуле, в каждой жилке, в самых кончиках пальцев. Почувствуй это тепло внутри... и попробуй его сдвинуть.

Я закрыла глаза, сосредоточившись на знакомом тепле в груди. Оно пульсировало, как второе сердце, но стоило мне попытаться "подтолкнуть" его, как оно тут же сопротивлялось, будто капризный ребёнок.

— Это будет долго, — предупредил Арсур, отходя на шаг. — Но как только ты расшевелишь это тепло — станет в разы проще. Давай, Огонёк. Покажи мне, на что ты способна.

Его слова звучали как вызов, и где-то в глубине души вспыхнула искра — не только магическая, но и чисто человеческое упрямство. Я сжала кулаки, чувствуя, как Плюм в груди отвечает на мою решимость лёгким трепетанием.

Я стиснула зубы, чувствуя, как капли пота скатываются по вискам. Магия упрямо застыла в груди, отказываясь подчиняться, сколько бы сил я ни вкладывала в попытки сдвинуть её. Раздражение поднималось по горлу горячей волной, терпение было на исходе. Единственное, что удерживало меня от взрыва — мысль о Тии. Какая же я мать, если не могу даже этого? Какая защита, если я беспомощна перед собственной силой?

Неожиданно за спиной раздался шорох — я вздрогнула, когда на мои плечи легли большие горячие ладони. Глаза распахнулись от неожиданности, но прежде, чем я успела что-то сказать, его руки уже скользили вниз по моим рукам, оставляя за собой следы жгучих прикосновений. По коже побежали мурашки, смешиваясь с теплом магии.

— Ты делаешь неправильно, — его дыхание обожгло шею, и всё тело мгновенно покрылось гусиной кожей. Я замерла, не в силах пошевелиться, боясь спугнуть эти странные ощущения. — Слишком много силы и эмоций. Закрой глаза и почувствуй мои движения. Представь, что это твоя магия течёт по телу.

Послушно закрыв глаза, я сосредоточилась на его прикосновениях, стараясь игнорировать стыд и смущение, а главное — то странное тепло, что разливалось внизу живота при каждом его движении. Его пальцы скользили по моим рукам, и там, где они касались, магия тут же отзывалась, будто пробуждаясь ото сна.

Закончив с руками, он медленно перешёл к ключицам. Каждое прикосновение было словно удар молнии — горячее, яркое, заставляющее сердце биться чаще. Когда его ладонь опустилась на живот, я невольно нахмурилась, чувствуя, как огонь растекается по всему телу, сжимая дыхание.

И вдруг — пустота. Он отстранился так резко, что я едва удержала равновесие. Глаза распахнулись сами собой, и я увидела его взгляд — заинтересованный, изучающий, с тенью чего-то... опасного. В груди ёкнуло, и я инстинктивно отступила на шаг, пытаясь отогнать это тянущее чувство, что оставили после себя его руки.

— Что-то не... — начала я, но голос предательски дрогнул.

— У тебя отлично получается, — перебил он, и в его голосе прозвучала странная хрипотца. — Мне нужно отойти. Я буду рядом, не переживай. Продолжай тренироваться.

Прежде чем я успела что-то ответить, его фигура растворилась в воздухе, будто и не было. Я осталась стоять одна посреди поляны, с дрожащими руками и путаницей в мыслях. Что это было? Почему он... Зачем?

Глубокий вдох. Выдох. Плюм в груди беспокойно зашевелился, реагируя на моё смятение. Нет, я не могу позволить этому отвлечь меня. Не сейчас. Сжав кулаки, я вновь закрыла глаза, пытаясь вернуть то ощущение — тепло, что бежало по жилам вслед за его прикосновениями.

Но вместо магии перед глазами вновь встал его взгляд. Тот самый. От которого всё внутри сжимается и одновременно... Нет. Я резко встряхнула головой. Тренировка. Только тренировка. Для Тии. Для себя. Для того, чтобы больше никогда не чувствовать себя беспомощной.

С этими мыслями я продолжила изнурительные упражнения, выжимая из себя последние силы. Каждая попытка заставить магию двигаться по телу отнимала столько энергии, что к концу я едва могла стоять на ногах. Арсур вскоре вернулся и устроился под раскидистым дубом, погрузившись в чтение какой-то старой книги. Казалось, он совершенно не обращал на меня внимания, и в этом была странная отрада — по крайней мере, не придётся краснеть под его оценивающим взглядом.

Мои успехи были скромными — я научилась перекатывать магию из одной ладони в другую, но даже это давалось с таким трудом, будто я тащила на себе целую гору. После каждого подхода мир вокруг начинал плыть, и я опускалась на прохладную траву, которая, несмотря на весенний холод, всё ещё упрямо зеленела под ногами. В эти моменты я ловила на себе долгий задумчивый взгляд Арсура, но стоило мне поднять глаза, как он тут же погружался в чтение, делая вид, будто ничего не происходило.

Когда в очередной раз земля ушла из-под ног, и я рухнула на колени, пытаясь справиться с подступающей тошнотой и чёрными точками перед глазами, рядом раздался лёгкий шорох. Я вздрогнула, когда перед собой увидела Арсура — он присел на корточки, его лицо было на одном уровне с моим.

— Твоя выносливость никуда не годится, — произнёс он, и в его голосе не было обычной насмешки, только холодная констатация факта. — С такими силами ты не то что защитить кого-то — сама магию призвать не сможешь. На сегодня хватит. — Он подал мне руку, но его следующие слова заставили сжаться: — Завтра начнём бегать. Каждый день. Тогда через год-другой из тебя получится маг... средненький, но всё же. Если, конечно, будешь слушаться моего чуткого руководства. — Последние слова он выделил с особой язвительностью.

— Я ненавижу спорт, — скрипя зубами, я дёрнула плечом. — Неужели без этого никак?

Мысль о беге вызывала во мне глухое сопротивление. Кто в здравом уме бежит просто так? Люди бегут от опасности или за спасением — и слишком часто проигрывают в этой гонке...

Арсур неожиданно схватил меня за подбородок, заставив встретиться с его взглядом.

— Никак. Или ты уже сдалась? — Его голос звучал как удар хлыста. — Как ты защитишь дочь, если твоих «сил» хватает лишь на то, чтобы почувствовать магию? Тебя даже магом назвать трудно. Ты не контролируешь то, что имеешь. Когда эмоции переполняют — ты взрываешься, и твой огонь пожирает всё на пути. Неужели хочешь однажды в панике навредить тем, кого любишь?

Он наклонился ближе, и в его глазах вспыхнуло что-то опасное:

— Куда делась та девушка, что когда-то без страха шла на контакт с мертвецом? Неужели твой стержень сломал какой-то мужчина? Разве в тебе не осталось ни капли гнева? Ни желания доказать Клаусу, что ты — не пустое место? Ты не сможешь этого, оставаясь такой... никчёмной.

Каждое слово било больнее пощёчины. Я стиснула зубы, сбрасывая его руку, и в этот момент поняла — я злюсь. Не на него. На себя. Потому что он прав.

Арсур наблюдал, как эмоции сменяются на моём лице, и вдруг... улыбнулся. Удовлетворённо.

— Запомни эту злость, — прошептал он, внезапно оказавшись так близко, что дыхание смешалось. — Не забывай, ради чего всё это. Без цели ты никогда не добьёшься ничего. Всегда будет что-то «важнее», «интереснее». Но не тогда, когда есть то, за что готов сражаться.

Он отступил на шаг, оставив меня один на один с ураганом эмоций, бушующих внутри. Гнев, обжигающий как пламя. Стыд, леденящий душу. И... странная, твёрдая решимость, что медленно, но, верно, пробивалась сквозь этот хаос.

Я поднялась с земли, смахивая пот со лба тыльной стороной ладони.

— С чего начнём завтра? — спросила я, и даже сама удивилась, как изменился мой голос — теперь в нём звучала не робость, а вызов.

Арсур лишь усмехнулся в ответ, и в этом смехе было что-то тёплое, почти гордое.

— Об этом узнаешь завтра, — протянул он, загадочно прищурившись. — А теперь... как насчёт прогулки в деревню? Узнаем, какие новости витают в воздухе.

Я невольно сжалась, представив себе эти полные ненависти взгляды, эти шёпоты за спиной. После вчерашнего на рынке мне совсем не хотелось повторения.

— Не бойся, Огонёк, — Арсур будто прочитал мои мысли. — Я изменю нашу внешность так, что даже родная мать тебя не узнает.

Он протянул руку, и после мгновения колебания я приняла её. В тот же миг его облик начал меняться прямо на моих глазах: высокий статный мужчина с тёмными волосами превратился в рыжеволосого паренька с озорными чёрными глазами, которые всё так же пронзительно смотрели мне в душу.

Я машинально дотронулась до своих волос — они остались прежними, каштановыми, да только стали кудрявыми, что же еще изменилось. Прежде чем я успела спросить, передо мной возникло магическое зеркало.

В отражении смотрела миниатюрная девушка с широкими плечами и дерзким взглядом. Её лицо было усыпано веснушками — казалось, они покрывали каждую пядь кожи, создавая причудливый узор. Но выглядело это... мило. Даже забавно. Я невольно улыбнулась своему новому образу.

— Довольна ли моя дама своей внешностью? — Арсур (или теперь уже рыжий проказник?) театрально склонился в поклоне, ловко подхватив мою руку, чтобы оставить на ней лёгкий поцелуй. В его глазах танцевали знакомые искорки озорства, и я не смогла сдержать смеха.

Этот смех звучал так непривычно... так свободно. Будто на мгновение все страхи и тревоги остались где-то там, в прошлом.

— Ну что, готова к приключениям? — спросил он, подмигивая.

Я глубоко вдохнула, ощущая, как где-то внутри загорается маленький, но такой важный огонёк надежды.

— Больше чем когда-либо.

Озорство и беззаботная радость растворились в воздухе, едва мы ступили на деревенскую землю. Спокойствие, которое обычно обволакивало это место теплой, привычной дымкой, будто испарилось, оставив после себя лишь гнетущую тревогу. Казалось, даже ветер стих, притаившись, а тени стали длиннее и зловещее. В первые мгновения я пыталась убедить себя, что жители просто не замечают перемен во мне — может, невнимательны, может, не придают значения. Но холодный комок страха в груди напоминал: Арсур не ошибается. Его чары сильны, но что, если этого недостаточно?

Мы медленно шли к доске объявлений, возле которой ещё вчера кипела жизнь, и теперь её вид заставил моё сердце сжаться. Среди обычных записок о пропавшей скотине и просьб помочь с урожаем резко выделялся один лист — алый, как кровь, с золотыми буквами, выведенными с холодной, почти механической аккуратностью. Императорский указ. Я подошла ближе, и буквы будто впились в сознание, каждое слово — как удар.

Всем гражданам надлежит пройти проверку на магию. В каждую деревню Аркана направлены маги для проведения осмотра. Обнаруженных носителей дара немедленно изымают для допроса и дальнейшего обучения. Если будет доказано умышленное сокрытие способностей — семья подвергнется штрафу в сто золотых.

Сто золотых. Целое состояние. Разорение, голод, отчаяние. Мои пальцы непроизвольно впились в руку Арсура, словно он был единственной опорой в этом внезапно обрушившемся кошмаре. Родители… Если меня найдут, их погубят. Голова гудела, мысли метались, как перепуганные птицы, не находя выхода.

— Огонёк, не забывай, кто рядом с тобой, — его голос прозвучал тихо, но твёрдо, заставив меня вздрогнуть. Я подняла глаза и встретила его спокойный, почти отстранённый взгляд, будто он уже видел подобное тысячу раз. Только тогда я заметила, как мои ногти впились в его кожу. Руки дрогнули и безвольно опустились. — Неужели ты думаешь, что я не смогу тебя защитить? Разве я тебе хоть раз давал повод сомневаться во мне?

Я не ответила. Не могла. Лишь покачала головой, чувствуя, как по щекам катятся предательские слёзы. Конечно, я верила в него. Но он только вернулся в этот мир, ещё не восстановился до конца. А против него — вся мощь империи, маги, солдаты… и Клаус.

Мысль о нём заставила меня содрогнуться. Зачем? Раньше магов искали, но не с такой яростью, не с таким отчаянием. Что он задумал? Почему теперь, после всех этих лет? В голове звенело, а сердце бешено колотилось, будто пыталось вырваться из клетки рёбер.

Я медленно пошла к дому, не в силах вымолвить ни слова. Слёзы текли сами, горячие и горькие, смывая последние остатки детской наивности. Теперь я понимала: игра закончилась. Начиналось что-то страшное.

Погруженная в тяжёлые мысли, я машинально дошла до дома, но едва переступила порог, как встретила настороженный взгляд матери. Только тогда до меня дошло — мы же изменили внешность! Сердце ёкнуло, тело инстинктивно сжалось, и я отпрянула назад, осознавая, насколько странной и чужой должна казаться сейчас. Глаза метались по двору, выискивая в сумраке знакомый силуэт, но Арсура нигде не было. Паника, острая и леденящая, сжала горло, словно невидимые пальцы. А если он ушёл? А если оставил меня вот такой — чужой даже для собственной матери?

Слёзы хлынули сами, горячие и беззвучные, а я всё вглядывалась вдаль, пока глаза не начали болеть от напряжения.

— Арсур… — прошептала я, и голос дрогнул, сдавленный рыданием. В тот же миг воздух вокруг заколебался от жара, исходящего от меня, магия закипала в жилах, готовая вырваться наружу.

И вдруг он появился — будто из самой тени. Я вцепилась в его плащ, словно утопающий хватается за соломинку, пальцы сжимались так сильно, что ныли суставы. Не понимала, почему его отсутствие напугало меня до дрожи, но сейчас это не имело значения. Арсур, не задавая вопросов, сбросил плащ, осторожно разжал мои пальцы, и в следующее мгновение чары рассеялись — я снова стала собой. Мама тяжело вздохнула, а мужчина тут же закутал меня в ткань и поднял на руки, будто пытаясь спрятать от всего мира. Я прижалась к его груди, вцепившись в рубаху, и не могла унять дрожь, будто внутри меня билось что-то маленькое и перепуганное.

— Эй, что происходит? Арсур? Что с ней? — Рейвар возник рядом, его голос звучал приглушённо, но, к моему удивлению, в нём не было привычной насмешки — только настороженность. — Арсур, её нельзя в дом, у неё сейчас выброс случится. Что там, чёрт возьми, произошло, что она в таком состоянии?

Мама что-то говорила, пытаясь забрать меня, но Арсур лишь крепче прижал меня к себе и, не отвечая, прошёл в дом. В комнате он сел на кровать и начал медленно покачиваться, будто убаюкивая ребёнка. Его движения были такими размеренными, такими… обычными, что это казалось нелепым на фоне всего, что происходило.

— Огонёк, что случилось? Я всё решу. Твою семью не тронут — они теперь под моей защитой. Никто не посмеет к ним подойти. Всё будет хорошо.

Он говорил тихо, но каждое слово падало, как камень в воду, оставляя круги уверенности. Однако страх не отпускал — он сжимал сердце ледяными пальцами, и слёзы текли сами, будто вымывая из меня весь накопленный ужас. Где-то на краю сознания мелькнула мысль: как же это должно выглядеть со стороны? Древний маг, чьё имя заставляет трепетать даже сильнейших, сидит и качает какую-то деревенскую девчонку, устроившую истерику. Непроизвольно я фыркнула сквозь слёзы, и Арсур замер.

— Как мило, что ты это понимаешь. А ещё…

Но договорить он не успел — в окно раздался резкий стук.

Глава 6

Сердце резко заколотилось в груди, когда я услышала шум снаружи. Каждый мускул напрягся, дыхание замерло — неужели они уже здесь? Но нет, маги не могли добраться до города так быстро, это было невозможно. Я метнула взгляд на Арсура, и его спокойствие, словно теплая волна, окутало меня, заставив выдохнуть. Он сидел, как всегда, расслабленно, будто вокруг не было никакой угрозы. Если он не тревожился, значит, и мне не стоило. Он же сказал — я должна доверять ему. Пока он рядом, все будет в порядке.

— Эй, Агния, ты тут? — донеслось с улицы, и голос этот прозвучал как гром среди ясного неба.

Я вздрогнула, словно меня ошпарили кипятком. Этого человека я не ожидала услышать — не сейчас, не после всех этих месяцев молчания. Отстранившись от Арсура, я медленно спустилась с кровати и подошла к окну, раздвинув штору ровно настолько, чтобы увидеть того, кто стоял внизу. И тут же встретилась взглядом с Луцием.

Но это был не тот Луций, которого я знала.

Там, внизу, стоял не уверенный в себе инспектор Аркана, не статный мужчина, которого уважали при дворе и чьи приказы выполнялись без лишних вопросов. Передо мной был тень прежнего Луция — сгорбленный, изможденный, в грязной, поношенной одежде. Его глаза, когда-то такие ясные и твердые, теперь метались по сторонам, полные страха и отчаяния. Если бы не, то время проведенное бок о бок, я бы не узнала его.

Зачем он пришел? Чего он хотел от меня? Вопросы крутились в голове, но ответов не было. Однако в его взгляде читалась такая мольба, такая незащищенность, что я, почти не осознавая своих действий, приоткрыла окно, давая ему возможность войти.

— Луций? Что ты здесь делаешь? И как ты меня нашел? — голос дрогнул, выдавая мое смятение.

Но он не ответил. Вместо этого его взгляд скользнул за мою спину, к Арсуру, который сидел на кровати, расслабленно закинув ногу на ногу, но в его глазах уже читалась холодная настороженность.

— Кхм, Агния, мне надо с тобой поговорить… Наедине, мы можем… — Луций говорил тихо, почти шёпотом, бросая нервные взгляды на Арсура.

Тот лишь насмешливо приподнял бровь, но в воздухе тут же повеяло ледяным ветром.

— Нет.

Одно слово, сказанное Арсуром, прозвучало как приговор. Луций напрягся, его плечи подались назад, словно он готовился к схватке. Мне это не понравилось — напряжение в комнате стало почти осязаемым. Я шагнула между ними, бросая Арсуру умоляющий взгляд.

— Все в порядке, ему можно доверять, — прошептала я, сжимая переносицу. Голова раскалывалась от боли после недавней истерики, и я осторожно опустилась на край кровати рядом с Арсуром. — Луций, знакомься, это Арсур, мой… очень хороший друг. Арсур, это Луций, инспектор Аркана. Мы вместе работали в замке.

Брови Луция поползли вверх, его взгляд метнулся по комнате, будто он искал хоть какую-то точку опоры в этом безумии. А Арсур, к моему удивлению, вдруг придвинулся ближе, обнял меня со спины и положил руку мне на живот — жест одновременно защитный и… собственнический. Я тяжело вздохнула, бросив на него недовольный взгляд, но тут же поймала растерянный взор Луция. Он смотрел на нас, будто видел впервые.

— Так зачем ты пришел? — спросила я, стараясь говорить ровно. — И как ты меня нашел? Не припоминаю, чтобы оставляла где-то свой адрес.

— Ты же не думала, что мы оставим тебя без присмотра? — Луций нервно провел рукой по лицу, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на вину. — За каждым магом ведется скрытое наблюдение, а ты… Ты была доверенным лицом Кла… — Он резко оборвал себя, словно имя обжигало губы, и поспешно перефразировал: — То есть, как бывший сотрудник императора, ты находишься под усиленным контролем. Но, судя по всему, мои люди стали халатничать и утаивают от меня важные сведения… — Его взгляд снова скользнул в сторону Арсура, задержавшись на нем дольше, чем следовало бы. — Впрочем, ты права, времени у меня в обрез… Я пришел к тебе, потому что у меня нет выбора. Ты — моя последняя надежда образумить Клауса и, возможно, вернуть все к тому, что было раньше…

Мои брови резко взметнулись вверх от этих слов. Какое-то глухое раздражение кольнуло в груди — с чего бы это я должна была хоть как-то влиять на Клауса? У него теперь была жена, та самая императрица, ради которой он выбросил меня из своей жизни, как отработанный материал. Рука Арсура на моем животе непроизвольно сжалась, и я перевела взгляд на Луция, который, поймав мое недоумение, выпрямился, словно собираясь с силами.

— Конечно, я понимаю, что с учетом всего произошедшего мои слова звучат… странно, — он сжал кулаки, и в его голосе прорвалась отчаянная убежденность. — Но ты должна выслушать меня. Я обязан рассказать тебе, что нас ждет, если мы не вмешаемся. Это уже началось внутри страны, и скоро волна докатится до каждого уголка Аркана. Это коснется и тебя, Агния, ты понимаешь? Давай я сначала объясню, что происходит, а потом ты сама решишь, сможешь ли помочь. После того как ты… — Он запнулся, увидев мой острый взгляд, и поспешно поправился: — То есть после того, как Клаус вернулся, с ним начало твориться нечто необъяснимое. Ты бы все поняла, окажись сейчас во дворце. Он изменился — говорит иначе, двигается иначе, а еще… он словно одержим императрицей. Слепо выполняет любой ее каприз, даже самый безумный, будто она дергает его за невидимые нити.

От его слов в груди защемило — не болью, а чем-то холодным и тяжелым, как камень. Мне не хотелось даже слышать о Клаусе, не то что вникать в его дела. Нашел себе новую любовь? Прекрасно. Но зачем втягивать в это меня?

— Они поднимают налоги по всей стране, а по ее указке началась охота на магов, — Луций говорил все быстрее, словно боялся, что его в любой момент могут прервать. — Не верь сладким речам гонцов о «новых возможностях» — это ложь. Магов хватают, заточают в подземелья, словно преступников, и… готовят. Агния, они собирают армию для нападения на Драканию! — Его голос сорвался, когда он схватил меня за руку. — Агния, на него воздействуют! Он впустил во дворец чужаков, которые не отходят от него ни на шаг. Если его не остановить, Аркан погрузится в войну с сильнейшей магической державой мира! Ты же понимаешь, чем это грозит?

Я резко выдернула руку, чувствуя, как внутри поднимается старая, знакомая злость.

— Луций, а какое, прости, дело до всего этого мне? — Голос прозвучал резче, чем я планировала. — Как я могу помочь человеку, для которого ровным счетом ничего не значу? Ты зря потратил время на дорогу и отнял его у нас. Я — обычный человек, случайно затянутый в дворцовые игры. Я бессильна в этой ситуации. Но спасибо за предупреждение — если дела и вправду так плохи, я хотя бы успею подготовиться. — Я замолчала, а потом добавила, внезапно осознав странность его откровенности: — И кстати… как ты вообще можешь все это рассказывать? У тебя, как и у меня, есть клятва, запрещающая разглашать тайны Аркана…

Луций смотрел на меня с немым вопросом в глазах, словно не мог поверить, что я до сих пор сомневаюсь. Его молчание длилось слишком долго, и в груди закипало раздражение — что он вообще от меня хочет? Наконец он отвел взгляд, но это лишь усилило недоумение. Казалось, он и сам не понимал, зачем продолжает говорить, но остановиться уже не мог.

— Я могу рассказывать, Агния. Пойми, они так поступают не только с новоприбывшими магами… — Его голос дрогнул, и в нем проступила горечь. — Те дети, с которыми ты занималась… Однажды императрица просто вошла в нашу школу и объявила, что обучение прекращается. В тот же день поступил приказ — никто не смеет приближаться к ним. Ребят заперли в доме, даже еду перестали подавать. — Он сжал кулаки, и его взгляд стал пустым, будто он вновь видел эту сцену перед собой. — Но всегда найдутся те, кто не может остаться в стороне. Одна из служанок попыталась передать детям еду… Ее казнили на следующий день. А детей перевели в магическую темницу, к остальным пленникам. Клаус приказал Аларику усилить охрану — он прекрасно знал, на что способны эти дети… Меня пустили к ним лишь однажды, Агния. Их нужно вытащить оттуда. Они измождены, в их глазах — только страх и злоба. И боль… Бесконечная боль от того, что их магия медленно убивает их изнутри. Если ты не хочешь помогать стране, помоги хотя бы им…

Его слова вонзились в сердце, как лезвие. Луций смотрел на меня с последней надеждой, а я… Я не знала, что чувствовать. Гнев, страх, беспомощность — все смешалось в один клубок, сжимая горло. Эти дети… Я помнила каждого. Их робкие улыбки, их первые успехи, их доверие, которое они мне подарили. И теперь их заперли, как животных, обрекая на медленную гибель. Но что я могла сделать? Пойти против короны? Тогда я лишь присоединюсь к ним — в темнице или в могиле.

Я хотела помочь. Боже, как я хотела. Но как? У меня не было ни убежища, ни средств, ни знаний, чтобы защитить их. Я сама была всего на несколько лет старше, сама еще не разобралась в этом мире. Когда я открыла рот, чтобы отказаться, в голове пронеслось лишь одно: я не могу их бросить. Они верили мне. Они были просто детьми, которые наконец-то начали учиться жить без страха.

С тревогой я обернулась к Арсуру. Его взгляд был спокоен, но в глубине темных глаз читалась понимание — будто он уже знал, что я решу. Он молча кивнул, не требуя объяснений, и снова перевел внимание на Луция. Тот, кажется, уловил мое колебание и сделал шаг вперед, в его голосе прозвучала торопливая убежденность.

— Ты же понимаешь, что с ними будет? Они умрут, и смерть их будет мучительной. Но у тебя есть шанс их спасти. Если Клаус так к тебе относился, если ты могла на него влиять…

— Я хочу помочь детям, а не Клаусу, — резко перебила я, и в голосе прозвучала вся накопившаяся горечь. — Пожалуйста, не путай. Мне наплевать на этого человека и на его судьбу. — Я снова посмотрела на Арсура, ища поддержки, и он ответил мне тем же спокойным, уверенным взглядом.

— Если ты решила им помочь, значит, я их заберу, — произнес он небрежно, словно речь шла о пустяке. — Не думаю, что какая-то имперская стража осмелится встать у меня на пути. — Он пожал плечами, но в его словах не было бахвальства — только холодная уверенность.

Глава 7

После отъезда Луция в комнате повисло тягостное молчание, нарушаемое лишь тревожным стуком моего сердца. Его слова о судьбе детей продолжали звучать в голове, как навязчивый звон колокола, не давая сосредоточиться. Я обещала помочь, но как? Какими силами? Мысли путались, создавая хаос, в котором невозможно было найти верное решение. Слова легко давались, а вот выполнение...

— Если ты решила спасти этих детей, мы все вместе отправимся на мой остров, — внезапно раздался спокойный голос Арсура, вырывая меня из водоворота раздумий. — Там они будут в полной безопасности. Я найду людей, которые займутся их обучением и... — Он неожиданно прервался, взял мою руку за запястье и поднял рукав, обнажив татуировку ворона — символ магической клятвы.

Несколько долгих секунд он изучал рисунок, его пальцы скользили по коже с почти хирургической точностью. Затем я почувствовала странное холодное покалывание, будто по руке пробежали сотни крошечных иголок. К моему изумлению, татуировка начала бледнеть, растворяясь без следа, словно ее никогда и не было. Я смотрела на это, широко раскрыв глаза — как он мог так просто уничтожить магическую печать, наложенную самим Аустом? Когда я подняла взгляд, то встретила насмешливую ухмылку Арсура.

— Огонек, иногда мне кажется, ты забываешь, кто я такой, — произнес он, все еще держа мою руку, и в его голосе звучала мягкая снисходительность. — Во всем мире нет мага, который был бы сильнее меня. Возможно, есть пара-тройка тех, кто приближается к моему уровню, но не более того.

— Арсур... — я медленно выдохнула, пытаясь осмыслить происходящее. — Что за остров ты упомянул? — спросила я, возвращаясь к его словам и уже не зная, как на все это реагировать. Впрочем, если завтра он заявит, что у него есть ручной дракон, я, кажется, даже не удивлюсь. Поймав его забавно приподнятую бровь, я решила не углубляться в этот вопрос.

— Это мой остров, — ответил он, откинувшись назад. — Он скрыт магическими барьерами, и найти его без проводника невозможно. Там нет чужаков — только те, кого допустил я или Рейвар. На острове живут несколько тысяч существ, и почти все они — маги, за редким исключением. Они бежали туда в поисках спасения, и я дал им эту возможность. — Он сделал паузу, и его взгляд стал серьезнее. — Но не думай, что попасть туда просто. Есть одно железное правило для всех, кто ищет убежища: ты должен принести острову что-то ценное. Иначе тебя вернут обратно. И, поверь, никто не хочет такой участи, поэтому каждый находит себе дело.

— Почему ты не говорил об этом раньше? — спросила я, чувствуя, как в груди поднимается смесь обиды и недоумения. Если у него есть такое безопасное место, почему он молчал все это время?

— Я против, — раздался резкий голос за моей спиной. Рейвар стоял в дверях, облокотившись на косяк, и его алые глаза пылали негодованием. — Арсур, ты серьезно? Там же нет ни одной приличной таверны, не говоря уже о женщинах! Я только вырвался отсюда, чтобы наконец-то отдохнуть от этого проклятого острова, а ты предлагаешь вернуться?!

— Ты всегда найдешь, чем заняться, — равнодушно ответил Арсур, поднимаясь с кровати и полностью игнорируя возмущение друга. — Если не хочешь ехать — оставайся. Пойдем, Огонек, нужно предупредить твоих родителей.

— Мое мнение как обычно никого не интересует?! — взорвался Рейвар, резко развернувшись и выйдя из комнаты так стремительно, что за ним остался лишь легкий шум шагов и тягостное ощущение в воздухе.

Мы спустились на кухню, где мама с Тии хлопотали у печи, наполняя дом знакомыми уютными запахами. Я замерла на пороге, внезапно осознав, как сложно будет сказать им о нашем решении. Они ведь выберут безопасность, правда? Ведь разумный человек не станет рисковать жизнью ради дома, когда надвигается война...

Я украдкой взглянула на Арсура, но он лишь слегка кивнул, давая понять, что этот разговор — моя задача.

— Мам, мы можем поговорить? — тихо произнесла я, опускаясь на край стула.

— Конечно, милая! — мама тут же отвлеклась от готовки, ее теплые руки мгновенно нашли мои плечи, а взгляд наполнился заботой. — Как ты себя чувствуешь?

Прижавшись к ней, я на секунду закрыла глаза, вдыхая знакомый запах домашнего хлеба и трав. Мне так не хотелось разрушать этот уют тревожными новостями...

— Все хорошо, мам. Прости, что напугала тебя... — я сделала паузу, собираясь с мыслями. — Ко мне сегодня заходил друг со дворца. Он сообщил... что в Аркане сейчас неспокойно. Клаус собирает магов для войны с соседней страной. Все готовятся к худшему, и... — я облизала пересохшие губы, — у Арсура есть безопасное место. Остров, где мы все будем в полной безопасности. Никто не знает, когда это начнется и чем закончится... Они хотят напасть на Драканию, мам. Там все — сильные маги огня, а у нас...

— Я не побегу, как перепуганная крыса. — Твердый голос отца раздался за моей спиной, заставляя вздрогнуть. Я обернулась и увидела его у печи — высокого, непоколебимого, с охапкой дров в руках. — Это наша деревня. Наш дом. И я встану на его защиту.

Он бросил дрова рядом с печью с глухим стуком, затем обнял маму за плечи и посмотрел на меня — не с гневом, а с тихой, непоколебимой уверенностью, от которой в горле встал ком.

— Милая, отец прав... — мамины слова прозвучали как нож в сердце. Её глаза наполнились слезами, а пальцы судорожно сжимали край фартука. — Это наш дом, мы не можем его просто бросить... Куда мы пойдём? Всю жизнь прожили в этой деревне, корнями вросли в эту землю. Нет, родная, так нельзя... Вы — молодые, у вас вся жизнь впереди. А нам... Нам уже скоро умирать, и негоже на чужой земле кости складывать. Столько зим пережили здесь, столько весен встретили... Нет, дорогая, вы уезжайте, и внучку забирайте. А мы... мы останемся.

— Мама! — голос мой сорвался, и горячие слёзы потекли по щекам, оставляя горькие дорожки. — Да что ты говоришь! Вам ещё жить да жить! Неужели эта земля дороже вашей жизни? — Я сжала её руки, словно пытаясь вложить в них всю свою боль и отчаяние. Почему они так решили? Почему не понимают, что я не смогу жить, зная, что оставила их на растерзание войне?

— Агния, — твёрдо произнёс отец, и в его голосе звучала непоколебимая уверенность, — твоя мать права. Мы прожили здесь долгую жизнь, тебя вырастили, внучку свою нянчили... Незачем нам свою землю покидать. Да и кто знает — может, твой друг всё напутал? Может, и войны никакой не будет. — Он тяжело вздохнул, и в его глазах вспыхнул знакомый огонь решимости. — А если и будет... я добровольцем пойду, если стража придёт солдат набирать. Не стану в стороне стоять, когда мой дом под угрозой!

— Но... — я открыла рот, чтобы возразить, но тут рука Арсура легла мне на плечо — тёплая, тяжёлая, словно напоминающая о реальности. И я поняла: спорить бесполезно. Они уже решили.

Я понимала их. Понимала каждой клеточкой своей души. Эта земля, этот дом — часть их, как мои воспоминания о детстве, как запах маминых пирогов и грубые, натруженные руки отца. Но принять их решение... Нет, я не могла. Как я могу уехать, зная, что оставляю их на краю пропасти? Мама права — они уже не молоды. Сколько у них осталось? Пять лет? Десять? А с войной... Война может отобрать даже этот жалкий срок. И какой же я буду дочерью, если брошу их в самый страшный момент?

А эти дети... Да, я хочу им помочь. Но я знаю их всего пару месяцев. Уверена ли я, что они примут мою помощь? А родители... Они — моя кровь, моя плоть. Они любили меня, когда весь мир отвернулся. Как я могу выбрать между ними? Как вообще можно делать такой выбор?

— Ты хочешь спасти всех, но так не бывает, — голос Арсура звучал спокойно, но в его словах чувствовалась непреложная истина. — Перед тобой два пути: либо мы отправляемся на остров, где твой ребёнок будет в безопасности, никогда не узнав ужасов войны, и где мы сможем помочь тем детям, о которых ты так переживаешь. Либо остаёмся здесь, с родителями, в месте, где ты бессильна что-либо изменить. Мне всё равно, что ты выберешь — я приму твоё решение. И можешь не тревожиться за родителей. Отныне они под моей защитой, и никто не посмеет к ним прикоснуться. Завтра на рассвете я поставлю магические барьеры вокруг деревни — сквозь них не пройдёт ни одна угроза, ни один человек с дурными намерениями. Мы могли бы остаться здесь, если бы ты так решила, но тогда ничего не изменится. Как ты сама сказала Луцию — ты никто в этом мире. И не знаю, как тебя, но меня такое положение вещей не устраивает. Я предлагаю тебе отправиться на остров и создать там нечто большее — безопасное убежище, настоящее государство, где мы сможем защитить не только одарённых детей, но и всех, кто ищет спасения.

— Как слащаво, — фыркнул Рейвар, перебивая его. — Не ведись на эти речи, Агния. Там всё не так радужно, как он рисует. Я управлял этим островом четыреста лет и могу сказать по опыту — работы там на десятилетия вперёд... — Он вдруг запнулся, встретившись с моим взглядом, и неловко откашлялся. — Но... остров действительно безопасен. Если вы решите ехать — лучше сделать это сейчас, пока этот идиот не направил сюда своих ищеек.

Он выглядел необычно растерянным, и эта неуверенность в обычно самоуверенном мужчине заставила меня насторожиться. Я перевела взгляд на родителей — отец крепко обнимал маму, которая всё ещё смахивала слёзы, а Тии, сидя на стуле, с детским безразличием хрустела огурцом, наблюдая за взрослыми. Этот простой, такой обыденный момент вдруг показался мне бесконечно дорогим — последним островком привычного мира перед неизвестностью.

Я стояла на распутье, и сердце разрывалось между страхом перед новым и отчаянием от невозможности сохранить всё как было. Остров... Это звучало одновременно и как спасение, и как ловушка. Что ждёт нас там? Какая судьба? Но когда я посмотрела на Арсура, на его спокойный, уверенный взгляд, в котором читалось понимание всех моих сомнений, что-то внутри сжалось. С ним будет безопасно. Это знание пришло внезапно, но твёрдо.

— Хорошо, — наконец выдохнула я. — Если мои родители будут в безопасности, и если я смогу помочь другим... Пусть будет так. — Голос дрогнул, но решение было принято. Я понимала — если ничего не изменить, так и буду жить в этой деревне, маленькой и беспомощной, ни на что не влияя.

— Тогда пора собирать вещи. Мы отправляемся на рассвете.

Его слова, твёрдые и не терпящие возражений, поставили точку в моей старой жизни. Арсур вышел, оставив меня стоять среди родных стен, которые вдруг перестали быть домом. Впереди была неизвестность, и сердце сжималось от страха. Но где-то глубоко внутри, сквозь все сомнения, пробивался слабый росток надежды — может быть, там, за горизонтом, нас ждёт нечто большее, чем просто выживание.

Глава 8

Вечер и вся ночь пролетели в лихорадочных сборах и мучительных раздумьях. Несмотря на принятое решение, сомнения продолжали терзать меня, словно назойливые осы, не давая ни минуты покоя. Мысли о родителях, которых я снова бросала, оставляя на милость судьбы, сжимали сердце ледяными пальцами. Да, Арсур обещал защиту, но разве это могло заменить ежедневную заботу? Разве редкие весточки заменят возможность обнять их, убедиться, что с ними всё в порядке?

Эти мысли не отпускали меня и утром, когда я стояла перед родным домом, растерянно озираясь по сторонам, пытаясь запечатлеть в памяти каждую мелочь — трещинку на ставне, выцветшую краску на крыльце, знакомый изгиб тропинки к колодцу. Кто знает, когда я смогу вернуться? А вернусь ли вообще? И что встречу здесь, если судьба всё же позволит мне ступить на эту землю снова?

— Милая, ты всё взяла? — мамины руки неустанно поправляли складки моего платья, гладили по плечу, будто пытаясь запомнить каждую черточку. — Вот, возьмите еды в дорогу... Господин Арсур не говорил, на чём поедете? До моря ведь месяц пути как минимум, как вы справитесь? — Её голос дрожал, когда она сунула мне в руки банку варенья. — Держи, солнышко, это из тех ягод, что мы с тобой собирали... Всю ночь варила. Смотри, чтобы внучка попробовала, хорошо?

— Не переживай, мам, всё будет хорошо! — я заставила себя улыбнуться, хотя ком в горле мешал говорить. — Как только доберёмся, сразу отправлю весточку...

— Как ты её собираешься отправлять? Это же остров, — буркнул Рейвар, перебирая припасы. Мама встревоженно посмотрела на меня, и мне пришлось поспешно добавить:

— Я что-нибудь придумаю! В крайнем случае попрошу Арсура передать. Не волнуйся!

— Кстати, где Арс? — Рейвар вдруг нахмурился, отрываясь от мешков. — Он тебе ничего не говорил? Ночью не возвращался, утром я его тоже не видел... И его магию я не чувствую... — Он резко замолчал, подняв голову и вглядываясь в горизонт. — Нет, ну серьёзно? Неужели нельзя без пафоса?! Ох, он действительно решил перевернуть всю страну с ног на голову?

Я не успела понять смысл его слов, как заметила стремительно приближающуюся точку в небе. Сначала она казалась просто птицей, но с каждой секундой становилось ясно — это что-то гораздо большее. Что-то совершенно невозможное.

Мои ноги словно приросли к земле, когда я разглядела очертания. Дракон. Но не живой, а костяной — огромный скелет, парящий в небе с неестественной лёгкостью, будто сама смерть решила явиться нам во плоти. Крики матери, испуганный плач Тии, оглушительный грохот при приземлении — всё это слилось в один оглушающий ужас.

И когда перед нами опустилось это кошмарное создание, у меня дёрнулся глаз.

Мы же не полетим на ЭТОМ? Правда?

Встретив самодовольный взгляд Арсура, внезапно появившегося рядом, я поняла ответ ещё до вопроса. Но куда более жгучим стал другой вопрос: где он нашёл могилу дракона? И как, чёрт возьми, сумел вернуть его к жизни?

— Знаешь, мне так понравилась твоя идея насчёт дракона, что я подумал — а почему бы и нет? — Арсур с самодовольной ухмылкой провёл рукой по костяной морде чудовища, отчего в его пустых глазницах вспыхнули зловещие зелёные огни. — Прекрасный транспорт, не находишь? Быстрый, летающий... Доберёмся за пару часов, не больше.

Я невольно покачала головой, с опаской разглядывая этого "питомца", а затем заметила реакцию родителей. Отец встал в защитную стойку, заслонив собой перепуганную мать, в его руках топор дрожал от напряжения. На его лице читалась решимость сражаться с этим кошмаром, будь то потребуется. За забором уже столпились перепуганные деревенские жители — эффектное появление Арсура привлекло куда больше внимания, чем хотелось бы.

Сердце сжалось от боли расставания, когда я в последний раз обняла родителей, крепко прижав к себе дрожащую Тии. Подойдя к мужчинам, терпеливо ожидавшим у подножия костяного дракона, я снова ощутила сомнения, будто тяжёлые цепи, сковывающие каждый шаг. Мысли о том, чтобы всё бросить и остаться, накатывали волной, грозя унести с собой последние крупицы решимости.

Арсур ловко взобрался на спину дракона и протянул мне руку, помогая подняться. Его прикосновение было тёплым и твёрдым — островок стабильности в этом безумии.

— Огонёк, не переживай, — его голос звучал спокойно и уверенно. — Как и обещал, я поставил несколько барьеров вокруг деревни и дома твоих родителей. Всё будет в порядке. А если нет... — он многозначительно посмотрел в сторону кладбища, — защитой деревни займутся с десяток воинов, которых так удачно похоронили рядом с этим прекрасным созданием. Они проследят, чтобы здесь всё было спокойно, и можешь не волноваться — никто даже не заметит их присутствия. Если случится что-то серьёзное, я тут же об этом узнаю и разберусь. Лично.

— Возьми своего ребёнка и успокойтесь уже, — пробурчал Рейвар, протягивая мне дрожащую Тии. Я тут же прижала малышку к груди, чувствуя, как её маленькое сердечко бешено колотится. — Полетели быстрее, пока вся деревня не сбежалась на это представление. Хотя мне обычно нравится внимание, но не когда на меня смотрят перепуганные морды.

Арсур на мгновение замер, словно прислушиваясь к чему-то незримому, а затем резко взмыл в небо с оглушительным хлопаньем костяных крыльев. Холодный ветер мгновенно пронзил до костей, заставив меня содрогнуться. Не ожидая такой ледяной волны, я крепче прижала к себе дочь, пытаясь согреть её своим быстро ускользающим теплом. Сердце бешено колотилось — от страха, от неожиданности, от осознания, что мы действительно летим на ожившем скелете дракона.

Через несколько мгновений нас окутало странное магическое тепло, мягкое и убаюкивающее. Глаза сами собой начали слипаться, но я резко дёрнула плечом, отгоняя сонливость. Нужно было держаться — если не за себя, то хотя бы ради Тии, которая и так была напугана. Оглядевшись, я попыталась отвлечься, рассматривая открывающийся вид. Деревня внизу казалась такой маленькой, будто игрушечной, а знакомые домики и улицы превратились в крошечные пятнышки на зеленом полотне земли.

Внезапный порыв ветра резко качнул дракона, и я невольно дёрнулась назад. Но прежде чем успела испугаться по-настоящему, горячая ладонь Арсура уверенно обхватила мою талию, возвращая на место.

— Осторожнее, — его дыхание обожгло шею, а голос прозвучал непривычно мягко. — Облокотись на меня. Дорога не близкая — устанешь, если будешь так напрягаться.

Его слова заставили меня на мгновение забыть о страхе. Я осторожно прижалась спиной к его груди, чувствуя, как тревога понемногу отступает. Тии, успокоенная теплом, уже начала засыпать у меня на руках. А внизу под нами проплывали облака, и земля с её проблемами оставалась всё дальше и дальше. Впереди был остров — новое начало или новая опасность, я ещё не знала. Но сейчас, в этом странном полёте между небом и землёй, было почти спокойно.

Я потеряла счёт времени, но, когда вместо бескрайнего океана перед нами возник огромный город, сердце сжалось от тревожного предчувствия. Мы явно летели не на остров. Сомнения превратились в уверенность, когда дракон начал снижаться, ловко уворачиваясь от магических атак защитников города. Перед нами раскинулся Аркан — место, куда я поклялась никогда не возвращаться.

Пролетая над крышами домов, я видела, как люди в панике разбегались по переулкам, словно муравьи, потревоженные в своём муравейнике. Их страх был понятен — кто не испугался бы при виде летящего над городом костяного дракона? Это же чертов дракон! В моих руках крепче сжалась спящая Тии, а в груди поселился холодный ком тревоги.

Вскоре мы оказались у стен знакомого дворца, от одного вида которого в сердце кольнула острая боль. Именно здесь когда-то разбились все мои мечты. Едва дракон коснулся земли, нас мгновенно окружили сотня стражников и десяток перепуганных магов. Они пока не нападали, лишь напряжённо следили за каждым нашим движением. И мне самой было неясно — зачем мы здесь?

Тишина длилась недолго. На пороге дворца появился Аларик, но я с трудом узнала в этом измождённом человеке того самого уверенного в себе советника. Его одежда была поношена, лицо осунулось, а глаза... Пустые, словно выжженные пустыни. Почему на переговоры, а это явно были переговоры, отправили именно его? Старого, немощного Аларика, который вряд ли смог бы дать отпор? Конечно, Клауса и его... жену сюда никто не выведет — их наверняка уже спрятали в потайных ходах дворца.

— Кто вы и зачем явились ко двору? — раздался хрипловатый, но твёрдый голос Аларика. — Вы же понимаете, какая участь ждёт тех, кто посягает на правящую семью?

— Какой-то слабенький у вас правитель, раз во дворец можно так запросто влететь, не находите? — Арсур язвительно улыбнулся, и эти слова перечеркнули все шансы на мирный исход.

В тот же миг зазвенели обнажаемые мечи, а маги выпустили первый залп заклинаний. К моему удивлению, Аларик тоже присоединился к атаке. Когда я ощутила мощный поток магии, несущийся в нашу сторону, инстинктивно прижала к себе дочь, не зная, как защититься.

Но ни одна атака не достигла цели. Вокруг нас вспыхнул магический барьер, с лёгкостью поглотивший все заклинания. Маги в растерянности отступили, а стражи, не понимая магических тонкостей, сомкнули кольцо окружения.

В этот момент Рейвар спрыгнул со спины дракона, обнажив два клинка, которые тут же вспыхнули алым магическим пламенем.

— Ох, как давно я не разминался! — воскликнул он, играючи перебрасывая мечи из руки в руку. — Ну что, кто первый?

По его расслабленной позе и лёгкой ухмылке было видно — он ждал этого момента. И получал от ситуации неподдельное удовольствие.

Глава 9

Тии проснулась в самый неподходящий момент. Я сразу почувствовала, как от неё волнами начинает исходить неконтролируемая магия — сильная, хаотичная, словно бурлящий котёл, готовый вот-вот взорваться. Заглянув в её широко раскрытые глаза, я инстинктивно отпрянула — в них плескался настоящий ужас, а зрачки сузились до крошечных точек. В следующее мгновение из малышки вырвался мощный магический выброс, способный снести половину площади.

К счастью, рядом был Арсур. Его рука молнией мелькнула в воздухе, и опасная энергия словно втянулась в него, не оставив и следа. На руках у меня осталась лишь перепуганная до дрожи малышка, измученная чередой потрясений последних дней.

— Мам, мы вернулись домой? — прошептала Тии, цепляясь за мою шею дрожащими пальчиками. — Почему дядя Аларик хочет сделать нам больно?

Её детский голосок, полный недоумения и страха, больно кольнул мне сердце. Я уже открыла рот, чтобы успокоить её, как вдруг раздался хрипловатый голос:

— Агния... Неужели это ты? И Тии с тобой?

Я вздрогнула, узнавая голос Аларика, но не сразу смогла заставить себя ответить. Вместо этого молча приняла руку Арсура, позволив ему помочь нам спуститься на землю. За нашей спиной костяной дракон с грохотом рухнул на мостовую, лениво расправив крылья, а затем прижав их к бокам с таким видом, будто всё происходящее смертельно ему наскучило.

— Да, Аларик, это мы, — наконец ответила я, стараясь говорить громче, чем обычно, чтобы скрыть дрожь в голосе. — Рада тебя видеть... Жаль, что при таких обстоятельствах.

Я упорно избегала встречаться с ним взглядом. Не хотела, чтобы он увидел то, что творилось у меня в душе — эту смесь тоски, горечи и растерянности. Мои пальцы непроизвольно сжали плечико Тии, а в горле стоял ком, мешающий сделать глубокий вдох. Всё здесь — и дворец, и Аларик, и даже воздух — напоминало о прошлом, о том, что я так старалась забыть.

— Агния?! — Голос Аларика дрогнул от недоумения. — Что случилось? Зачем ты всё это устроила, напала на нас? Неужели всё из-за обиды на Кла...

— НЕТ! — мой крик прозвучал резко и зло, перебивая его на полуслове. Горячая волна гнева подкатила к горлу, сжимая его тисками. Как же мне всё это надоело! Почему все продолжают думать, что каждое моё действие связано с этим проклятым Клаусом?! Я дёрнула плечом, пытаясь сбросить накатившую ярость и вернуть себе хоть каплю самообладания. — Я пришла только за детьми, с которыми раньше занималась! Ничего больше! Я знаю, что здесь творится, и мне это отвратительно! Аларик, это же дети, они ни в чём не виноваты! Тем более, что один идиот...

Я резко оборвала себя, оглянувшись с внезапным осознанием, что уже сказала лишнее. Но вокруг не было никакой реакции на мои слова. Переведя взгляд обратно на Аларика, я увидела его крайне озадаченное выражение лица. Чёрт, я могла ненароком подставить Луция. Закрыв глаза, я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить бурлящие эмоции. Пары мгновений на злость было достаточно — пора возвращаться в реальность.

— Я просто хочу забрать детей, Аларик. Туда, где им будет безопасно.

— Ты действительно думаешь, что найдётся место лучше, чем под защитой правителя? — он покачал головой, в его голосе звучало искреннее недоумение. — Что это за место такое?

— Тебя это больше не касается, — холодно ответила я. — Отдай детей по-хорошему. Ты же сам понимаешь, что через несколько месяцев они погибнут в вашей темнице.

Аларик дёрнулся, будто получил пощёчину. Его лицо на мгновение исказилось от боли, но он быстро взял себя в руки.

— Ты провёл с ними не один год, — продолжала я, чувствуя, как голос начинает дрожать. — Неужели ты хочешь, чтобы они просто сгнили, так и не увидев мира?

— Не хотел бы вмешиваться в ваш диалог, — вдруг спокойно произнёс Арсур, кладя тёплую руку мне на плечо. — Но мы так или иначе заберём детей. Разница лишь в том, что в одном случае всё решится мирно, а в другом... — он окинул взглядом окруживших нас стражников, — вы лишитесь всей охраны, включая магов. А так же одного скудного дворца. Не смотрите на меня так — это не угроза. Просто констатация фактов.

Аларик побледнел, его глаза метнулись от Арсура к дракону, затем к перепуганным магам.

— Я вас услышал, — наконец пробормотал он. — Мне нужно сообщить о ваших... требованиях императору и императрице. Надеюсь, вы сможете подождать. В моём возрасте дорога занимает время.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и скрылся за дверьми дворца. Я наконец смогла выдохнуть, осознавая, что за наш короткий разговор количество стражников вокруг значительно увеличилось. Но рядом был Арсур — а значит, всё будет в порядке.

— Приятно такое слышать, — тихо сказал он, самодовольно улыбаясь.

— Я молчала, — пробурчала я недовольно. Может, хватит уже читать мои мысли? Неужели у меня не может быть хоть немного личного пространства?!

— Как я могу устоять? — Арсур непринуждённо обнял меня за талию, его губы искривились в игривой ухмылке. — У тебя в голове так уютно и... забавно.

Я прикрыла глаза, пытаясь скрыть нахлынувшую волну противоречивых эмоций. Когда же я позволила этому мужчине так свободно обращаться со мной? Его объятия, эти собственнические жесты, словно я уже принадлежу ему — и самое странное, что я принимала это как должное. Нет, не просто принимала — где-то в глубине души мне нравилось это ощущение защищённости, эта тёплая тяжесть его рук на моей талии. Но стоило мне начать анализировать эти чувства, как я резко оборвала себя — ведь рядом стоял один крайне древний маг, который нагло подслушивал мои мысли.

Переведя взгляд на дракона, я не могла не улыбнуться — он выглядел так нелепо посреди городской площади, его костяные крылья неловко сложены, а пустые глазницы с зелёными огоньками скучающе осматривали округу.

— Древний маг? — Его горячий шёпот обжёг шею, заставив меня дёрнуться.

— Ну не могла же я назвать тебя старым, — фыркнула я, но затем окинула его оценивающим взглядом, вспомнив его истинный возраст. — Хотя... нет, могу. Дедушка-маг, который уже должен был трижды рассыпаться от старости!

Моя наглость испарилась мгновенно, когда я поймала ошарашенный взгляд Рейвара. Осознав, что, возможно, перегнула палку, я резко вывернулась из объятий Арсура и присела перед Тии, которая всё это время тихонько всхлипывала стоя возле меня.

— Как ты, солнышко? Устала? — Я нежно заправила её кудрявые пряди за маленькое эльфийское ушко. — Не переживай, скоро мы пое... полетим в наш новый дом. Понравилось тебе летать на драконе? Он прямо как твой Сои, только намного больше.

— Да! — глаза Тии засияли, слезы моментально высохли. — А мой Сои тоже сможет нас покатать? А как дракончики разговаривают? Наверное, как собачки?

— Давай спросим у дяди Арсура, — подхватив дочь на руки и с удивлением отметив, как она выросла, я повернулась к магу. Его глаза всё ещё светились зловещим зелёным. — Дядя Арсур, расскажи нам, как разговаривают драконы?

Арсур медленно сощурился, затем повернул голову в сторону дракона. Вы когда-нибудь видели, как кости бледнеют? Вот и я до этого момента не видела и знаете, лучше бы и дальше не видела.

— Скажи "гав", — зло прошипел Арсур.

Дракон, не выдержав давления, осторожно присел, бросив на нас полный осуждения взгляд. Затем раздался звук... Если бы мне кто-то сказал, что скелет дракона может лаять, я бы никогда не поверила. Но сейчас передо мной был именно этот случай — жалкое, хриплое "гав", больше похожее на скрип ржавых петель.

Ошарашенно переведя взгляд с дракона на Арсура, я твёрдо решила для себя — больше никогда не наглеть. Ни с кем. Особенно с магами, которые умеют заставлять древних драконов лаять.

Тии же залилась смехом, хлопая в ладоши.

— Ещё! Ещё раз скажи "гав"!

Дракон обиженно отвернулся, и в этот момент меня осенило — почему все существа, воскрешённые Арсуром, сохраняли сознание? Те псы из его мира тоже проявляли признаки разума... Но развить эту мысль не удалось — Аларик вернулся, и его бледное, покрытое испариной лицо говорило само за себя. Ещё до того, как он открыл рот, я уже знала ответ императора.

— Агния, — голос Аларика дрожал, будто он говорил против своей воли, — мы не отдадим детей. По приказу императора ты обвиняешься в государственной измене и приговариваешься к немедленной казни через магическое сожжение.

Его рука дрогнула, давая сигнал, и в тот же миг на нас обрушился шквал атак. Но Рейвар уже был готов — его клинки вспыхнули кроваво-красным, разрезая воздух с свистом. Тела нападавших странно корчились, издавая булькающие звуки, от которых по спине побежали мурашки. Я инстинктивно прижала Тии к груди, закрывая её маленькие ушки ладонью, чтобы уберечь от этого кошмара.

Мой испуганный взгляд нашёл Арсура — он и так был зол как чёрт, а теперь, кажется, нашёл идеальный способ выместить ярость. Отстранившись от дракона, он поднял руку, и вся стража вместе с магами рухнула на колени, подчиненные его магией. Даже на расстоянии я почувствовала отголосок их боли — голова сжалась в тисках, заставив на мгновение посочувствовать этим людям. Хотя... им следовало лучше думать, против кого они идут.

— Я даже не успел размяться! — Рейвар с досадой встряхнул клинками, с которых капала алая магия. — Они настолько слабы, что даже скучно. Брат, ты что, сдаёшь? На этого старикашку твоя магия уже не действует?

Раздраженно сказал Рейвар, кажется совершенно позабыв, что я его уже успела довести, решив отложить эти мысли, перевела взгляд на Аларика, который всеми силами пытался бороться с магией Арсура. Я видела, как защитные щиты рассыпались с невероятной скоростью, и вскоре перед нами стоял полностью подчиненный маг. Аларик стоял, опустив голову, его глаза едва пульсировали зеленым.

— Сильны маг, и видимо крайне преданный, раз решил остаться возле такого идиота, — спокойно сказал Арсур, разглядывая мужчину, единственного, кто не стоял на коленях, гордо выдержав напор, — Приведи детей.

Глава 10

Когда Аларик вернулся, ведя за собой группу знакомых мне детей, а рядом с ними шли Афина и Василий, мне пришлось мгновенно закрыть глаза Тии, чтобы уберечь её от этого душераздирающего зрелища. Они выглядели так, будто их месяцами морили голодом — впалые щёки, синяки под глазами, одежда висела на них, как на вешалках. Афина, когда-то блиставшая неземной красотой, теперь стояла перед нами в грязном, окровавленном платье, её лицо покрывали жутковатые гематомы, а взгляд был пустым, словно у человека, потерявшего всякую надежду.

Дети сбились в кучку, как испуганные ягнята, старшие пытались прикрыть младших, а их глаза, полные животного страха, метались между нами и стражниками. Я сжала зубы, чтобы не расплакаться — слёзы жгли глаза, но сейчас нужно было держаться. Когда я уходила из дворца, я и представить не могла, что с этими невинными созданиями произойдёт нечто подобное.

— Кажется, мы договаривались только о детях, — холодно произнёс Арсур, и я инстинктивно схватила его за запястье, чувствуя, как под пальцами пульсирует его магия.

— Нет! Всё в порядке, мы заберём всех, — взгляд, которым я устремилась на него, был полон немой мольбы. — Никто не будет против... Пожалуйста... Мы не можем оставить их здесь, я даже не хочу думать, через что они прошли! Афина — сильный маг и изобретатель, она нам очень пригодится, да и за детьми сможет присмотреть...

Арсур медленно наклонился ко мне, его тёмные глаза впивались в мои, словно пытаясь прочитать каждую мысль.

— Мы не можем забирать каждую побитую собаку только потому, что ты её знаешь, — его слова прозвучали намеренно громко, чтобы услышали все присутствующие.

Я бросила взгляд на толпу и тяжело выдохнула:

— Они не собаки... Всего два человека, Арсур...

— Господин? — внезапно раздался удивлённый голос из группы детей, и мне даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это. Сердце сжалось от стыда — за все эти месяцы я ни разу не вспомнила об Эшли...

Девушка, несмотря на попытки других детей удержать её, ловко выскользнула из толпы и бросилась к нам. Её глаза горели странной смесью восторга и безумия, а на исхудавшем лице играла улыбка, от которой стало не по себе.

— Агния?! Не ожидала, что слухи о призраках окажутся правдой! Рада встрече, господин! — Эшли грациозно поклонилась Арсуру, затем с любопытством разглядывала его с ног до головы. — Готова выполнить всё, что потребуется! Вы ведь собрали нас здесь для жертвоприношения? Или мы станем обедом для вашего питомца? Так или иначе, я готова — во мне не так много мяса, но косточками можно похрустеть!

Как только Эшли закончила свою пламенную речь, со стороны детей раздался испуганный вскрик, за которым последовал тихий, безнадежный плач. Никто не звал на помощь — они просто оплакивали свою судьбу, словно уже смирились с неизбежной гибелью. Я тяжело выдохнула, бросая укоризненный взгляд на девушку, которая продолжала с восторгом разглядывать Арсура, словно он был воплощением всех её самых безумных фантазий. От такого фанатичного обожания по спине пробежали мурашки, и я на мгновение закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. По реакции детей стало ясно — не все готовы были довериться нам и отправиться в неизвестность.

— Кто это? — спросил Арсур, изучая Эшли взглядом, в котором читалось едва сдерживаемое раздражение.

— Эшли, — тихо ответила я, — твоя... крайне преданная поклонница. Насколько я помню, она может общаться с призраками, которые, видимо, рассказывали ей о тебе в самых... живописных подробностях.

— Конечно! — воскликнула девушка, её глаза загорелись нездоровым блеском. — Такая мощь! Такая беспощадность! Разрубать всех, кто попадётся на пути — это же прекрасно! Умереть от вашей руки будет величайшей честью!

Она внезапно схватила Арсура за руку, заглядывая ему в глаза с обожанием, словно щенок, не замечая, как наше раздражение росло с каждой секундой. Кажется, в этот момент мы с Арсуром впервые испытывали абсолютно одинаковые эмоции.

— Эшли, — осторожно, но твёрдо отстранила я её, разжимая её цепкие пальцы (ещё мгновение — и кто-то действительно мог остаться без руки). — Перестань пугать остальных. Мы прилетели сюда не для убийств, а чтобы предложить вам лучшую жизнь. Да, там будет сложно — придётся много учиться и тренироваться. Никто не станет держать лентяев. Но мы и не будем заставлять вас улетать с нами. Если вам комфортнее оставаться в темнице — пожалуйста. Но если вы хотите стать настоящими магами, жить свободно, без страха, что однажды ваше же государство бросит вас в мясорубку войны... Тогда добро пожаловать с нами.

— Агния! — хрипло воскликнула Афина, прижимаясь к Василию. В её глазах читался страх, какой я никогда раньше не видела. — Где гарантии, что там будет лучше? Ты можешь пообещать, что мы не попадём из одной тюрьмы в другую?

— Мы ничего не будем вам гарантировать, — резко оборвал её Арсур. Его голос прозвучал как удар хлыста, заставляя всех вздрогнуть. — Но скажу одно: я не сажаю своих людей в темницы и не применяю наказания просто потому, что у меня плохое настроение. Вы будете учиться и приносить пользу. Иначе станете бесполезным балластом. А я не держу нахлебников.

Он окинул всех ледяным взглядом, и в воздухе повисло напряжённое молчание.

— Мне надоело ждать, — наконец произнёс Арсур. — Все, кто согласен на новую жизнь — шаг вперёд. Кто предпочитает гнить в темнице в надежде на "великое спасение" — оставайтесь. Но если решили тонуть, не тяните за собой других.

После слов Арсура воцарилась тягостная тишина, нарушаемая лишь прерывистыми вздохами детей. К нам подошёл Рейвар, скучающе осматривая маленькую группу, словно оценивая их потенциал. Прошло несколько мучительно долгих минут, прежде чем Афина, крепко сжимая руку Василия, сделала первый неуверенный шаг вперёд. Их примеру постепенно последовали все остальные — кроме двух девочек, которые выглядели заметно лучше других, их чистые, ухоженные лица и целая одежда выдавали в них тех, кто не познал всех ужасов темницы.

— Мы останемся, — гордо заявила Лейла, сжимая руку дрожащей Луны. — Наши родители скоро нас заберут. Нам не нужно ни перед кем отрабатывать своё спасение. Мы возвращаемся в комнаты.

Дети переглянулись, в их глазах читалось недоумение и даже какая-то детская обида. Я лишь покачала головой, отмечая про себя, что, возможно, это к лучшему — избалованные дочери знатных семей, привыкшие к роскоши и покровительству, вряд ли смогли бы приспособиться к новой жизни.

Мысль ударила как обухом по голове. Я резко зажмурилась — что со мной? Агния, это же дети! У них должно быть детство, игры, смех, а не мысли о "пользе"! Внутри всё сжалось от стыда за собственные рассуждения.

— Отлично, — спокойно произнёс Арсур, разрывая тягостное молчание. — Спасение утопающих — дело рук самих утопающих.

Он сделал лёгкое движение рукой, и тёплая волна магии окутала бывших заключённых. Дети замерли, ощущая, как что-то невидимое разрывается внутри них.

— С радостью сообщаю — теперь вы абсолютно свободны. Все клятвы, данные этой стране, все магические обязательства — сняты.

— А как мы можем быть уверены, что вы не наложили на нас новые? — тихо спросил Василий, обнимая Афину за плечи.

Арсур усмехнулся, и в его глазах вспыхнуло что-то, напоминающее искреннее возмущение:

— В этом нет смысла. Я ценю только ту верность, что основана на уважении, а не на страхе или принуждении. Мне нужны люди, а не марионетки, которые дрожат перед каждым моим словом, а за спиной точат ножи.

Он резко развернулся к дракону, его плащ взметнулся, словно крыло огромной птицы:

— Разговоры окончены. Все на дракона — путь неблизкий. Если кто-то решит по пути испытать полетать и прыгнет вниз — ловить не стану. Так что следите друг за другом.

Арсур ловко запрыгнул на спину дракона, и костяное создание сразу зашевелилось под ним, словно чувствуя приближение долгожданного полета. Когда он протянул мне руку, я крепко ухватилась за нее, ощущая, как его пальцы уверенно смыкаются вокруг моих. Усевшись перед ним, я приняла от Рейвара Тии, которая тут же уютно устроилась у меня на коленях. Впервые с момента нашего появления у дворца я позволила себе глубокий выдох — казалось, мы выиграли этот бой, и теперь нас ждал лишь долгий путь к острову, где, без сомнения, предстояло еще больше работы.

— Мам! — Тии дернула меня за рукав, обиженно надув губки. — Почему они не обращают на меня внимания?

Ее голосок дрожал от детского огорчения, когда она смотрела на ребят, с которыми когда-то проводила столько времени. Некоторые из них даже успели стать ей друзьями, но сейчас их пустые, уставшие глаза смотрели сквозь нее, будто не узнавая.

— Солнышко, они просто очень устали, — я нежно погладила ее по спинке, чувствуя, как ее маленькое сердечко учащенно бьется. — Думаю, завтра ты сможешь с ними поиграть, если они, конечно, не будут против.

— Судя по их эмоциональному и магическому состоянию, — тихо заметил Арсур, окидывая детей оценивающим взглядом, — большая часть потеряет сознание, как только мы прибудем во дворец. Будем надеяться, что долетим в том же составе...

— Арсур! — я резко обернулась к нему, чувствуя, как по спине пробежали ледяные мурашки. — Ты же пошутил, когда сказал, что не станешь их ловить, если они упадут?

— Огонек, — его голос звучал спокойно, но в глазах читалась непоколебимая твердость. — Их растили как бойцов. Если они не смогут пережить несколько часов полета, то не смогут выжить в принципе. Я говорил это не для шутки или устрашения, а чтобы они были внимательны друг к другу. Я уже говорил — не люблю, когда гибнут дети.

— Все готово, брат, — крикнул Рейвар, и Арсур обернулся на голос мужчины.

Он лишь кивнул в ответ, и в следующий момент дракон под нами зашевелился, готовясь к взлету. Его неуклюжие движения крыльями и хвостом привели к тому, что несколько стражников были сметены к стенам домов, с грохотом падая без чувств. Я недовольно покачала головой, готовясь к резкому рывку вверх, как вдруг почувствовала что-то неладное — знакомое покалывание магии, от которого кровь стынет в жилах.

Обернувшись, я увидела, как в нашу сторону летит огромный огненный шар, оставляя за собой шлейф раскаленного воздуха. Но самое ужасное было не это — магия, наполняющая его, была моей. А человек, стоящий на балконе дворца и наблюдающий за тем, как его творение несется к нам, был Клаус…

Глава 11

Я даже не успела испугаться - огненный шар растворился в воздухе, оставив после себя лишь горьковатый привкус пепла на языке. Сердце бешено колотилось, но не от страха, а от осознания: Клаус прекрасно знал, что я здесь, что на этом драконе дети, за которых он когда-то переживал. Никогда не думала, что этот человек способен на такую жестокость. Увидев, что его "секретное оружие" уходит из-под контроля, он предпочел уничтожить всех, невзирая на последствия?

— Надоедливый червяк, — тихо произнес Арсур за моей спиной, пока я смахивала предательские слезы злости. — Огонек, мы же не потерпим такое отношение к нашей персоне, верно?

Я лишь кивнула, сжав зубы до боли - слова застряли в горле, перекрытые волной ярости. Закрыв глаза, я пыталась успокоиться, хотя все внутри рвалось наружу с желанием закричать, разрушить, заставить этого человека пожалеть о самом рождении на свет. Привычная маска безразличия спала, обнажив кипящую ненависть. Взглянув на Арсура, я увидела в его глазах странную смесь гордости и удовлетворения.

Мы замерли, смотря друг другу в глаза, и в этом молчаливом диалоге было больше понимания, чем в тысячах слов. Затем Арсур поднял руку - и подчиненные им стражи и маги синхронно поднялись с колен. Маги сгруппировались в центре, защищенные кольцом воинов, и тут же обрушили на дворец шквал заклинаний. Стены содрогнулись под ударами, когда Арсур милостиво снял защитный купол, оставляя резиденцию беззащитной.

Губы сами растянулись в жестокой улыбке - с паранойей Клауса во дворце не осталось ни одного сильного мага, кроме Аларика. Этот спектакль будет долгим. И что удивительнее всего - мне не было их жаль. Никто не пожалел меня, когда я оказалась на улице с ребенком на руках.

— Летим? — спросила я, наблюдая за разворачивающимся хаосом с непривычным удовольствием.

— Если тебе нравится это зрелище, можем задержаться, — хитро улыбнулся Арсур, но я покачала головой.

— Я насмотрелась. Да и ребята уже измотаны - их нужно накормить и дать отдохнуть.

— Как скажешь, Огонек, — его горячий шепот обжег ухо, а легкий поцелуй в макушку заставил вздрогнуть.

Небольшой разбег - и мы взмыли вверх под испуганные вскрики детей. Я тут же обернулась, беспокоясь, чтобы кто-то не свалился от неожиданности, но, к счастью, все оставались на месте. Их легкий испуг даже пошел на пользу - теперь они сидели тихо, крепко вцепившись в костяные выступы на спине дракона.

Тии прижалась ко мне, ее маленькие ручонки дрожали, но в глазах читалось не столько страха, сколько возбуждения от полета. Я поймала взгляд Афины - ее обычно гордые глаза теперь выражали странную смесь благодарности и ужаса перед тем, что мы только что совершили. Василий молча смотрел на удаляющийся дворец, и по его сжатым кулакам было видно, что он прощается не только с тюрьмой, но и с чем-то большим.

А внизу, на фоне пылающего дворца, одинокая фигура Аларика все еще стояла, подняв голову к небу. Даже с этой высоты я видела, как его седые волосы развеваются на ветру, а рука сжимает посох до побеления костяшек. На мгновение мне показалось, что он что-то кричит нам вслед, но слова потерялись в гуле битвы и свисте ветра.

Я обняла Тии крепче, чувствуя, как дракон набирает высоту. Впереди был остров, новая жизнь, новые испытания. Но сейчас, глядя на охваченный пламенем дворец, я понимала - какой-то важный этап в моей жизни наконец завершился. И пусть это прощание было огненным и яростным - оно было необходимым.

Весь полёт я не могла избавиться от тревоги, постоянно оборачиваясь при малейшем подозрительном шорохе, чтобы проверить, все ли дети на месте. К счастью, они не только оставались там, где должны были, но и постепенно освоились, перестав дрожать от страха перед этим необычным средством передвижения. Когда я в который раз нервно оглянулась, Арсур мягко, но настойчиво повернул мою голову вперёд и тяжело вздохнул прямо в ухо, отчего по спине пробежали мурашки.

— Успокойся и перестань терзать себя, — его голос звучал твёрдо, но без раздражения. — Всё будет в порядке. Раз уж для тебя это так важно, я никому не позволю упасть. Обещаю. А теперь отдохни, пока есть возможность — в ближайшее время у тебя вряд ли появится столько свободного времени.

Я посмотрела на него, и в груди что-то теплое и лёгкое зашевелилось — благодарность, смешанная с надеждой. Позволив себе расслабиться, я облокотилась на его широкую грудь, поудобнее устроив Тии на коленях. Глаза сами собой закрылись, а тревожные мысли постепенно утихли, уступая место усталости. Мы летели над самыми облаками, поэтому любоваться пейзажами не получалось — только бескрайняя белая пелена под нами и ослепительно синее небо над головой. Вскоре я и сама не заметила, как погрузилась в лёгкую дремоту.

Резкий свист ветра вырвал меня из сна. Я приоткрыла глаза — и тут же зажмурилась от яркого солнечного света, ударившего в лицо. Только сейчас я осознала, что мы начали снижаться. Перед нами раскинулась огромная территория — настолько обширная, что я не могла разглядеть её границ даже с высоты. Мозг отказывался воспринимать, что всё это теперь станет нашим домом. Как такая земля могла оставаться ничейной столько времени?

Я уже собралась задать этот вопрос Арсуру, но внезапно осознала, что не могу пошевелиться — его крепкие руки обнимали меня сзади, надёжно фиксируя на месте.

— Выспалась? — его голос прозвучал прямо у самого уха, тёплое дыхание коснулось кожи.

— Угу... — попыталась я вывернуться из его объятий, но они только сжались сильнее.

— Осторожнее, мы приземляемся.

Эти слова едва успели достичь моего сознания, как дракон с оглушительным грохотом врезался в землю. Это была самая жёсткая посадка в моей жизни — костяное чудовище неуклюже рухнуло на землю, затем, размахивая крыльями, протащилось ещё несколько десятков метров, прежде чем окончательно остановиться. Дети взвизгнули от неожиданности, а я инстинктивно прижала к себе Тии, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.

Когда пыль наконец осела, я смогла разглядеть нашу новую обитель. Перед нами возвышался огромный замок из тёмного камня, его шпили упирались в небо, а стены, покрытые древними узорами, казалось, хранили тысячу тайн. Вокруг простирались зелёные поля, ухоженные сады и зеркальная гладь озера.

— Добро пожаловать домой, — прошептал Арсур, наконец ослабив объятия. Его голос звучал торжественно, но в глазах читалось что-то тревожное — будто он сам до конца не верил, что мы действительно здесь.

— Мам! А мы теперь тут жить? Теперь тут наше дом? — завопила дочь, разглядывая замок, который даже меня вводил в трепетный ужас.

— Да, солнышко, — ответила я Тии, глядя на мрачноватый замок, который почему-то привёл её в такой восторг. Оглянувшись на остальных детей, я увидела в их глазах настоящий ужас — похоже, только моя дочь находила эту мрачную громадину привлекательной. И вот почему я даже не удивлена?!

— Рейвар, — спокойно произнёс Арсур, — выведи всех из помещений. На всё у тебя полчаса. Если кто-то решит остаться — пусть прощаются с жизнью.

Я удивлённо посмотрела на него, и он, поймав мой взгляд, пояснил:

— Слишком уж старомодно всё это выглядит. Да и отдельную территорию для этих недомагов нужно создать. В общем, перестройка.

— Брат, там же сотни... — начал было Рейвар, но, увидев непреклонное выражение лица Арсура, лишь вздохнул. — Хорошо, сейчас всё будет готово.

С этими словами он стремительно спустился по склону к воротам замка, где уже столпились перепуганные стражники. Несколько секунд напряжённого диалога — и стража нерешительно потянулась к ближайшему полю, где и остановилась в ожидании.

За следующие полчаса из замка вышло несколько сотен существ — людей и... не совсем людей. Когда я увидела их впервые, то решила, что это галлюцинации от усталости, ведь никто вокруг не обращал на них особого внимания, будто крылатые, хвостатые и трёхметровые рогатые создания были здесь обычным делом. Теперь стало ясно, почему ворота и сам замок были таких внушительных размеров — они строились с расчётом на самых разных обитателей.

Вскоре к нам вернулся Рейвар, явно раздражённый. Он плюхнулся на выступающий из земли камень и бросил на нас недовольный взгляд.

— Делай что хочешь, — проворчал он, — только прошу, мою комнату не трогай. Всё что угодно, только не мою комнату!

В его глазах мелькнула надежда, но она угасла так же быстро, как и появилась.

Одно мгновение — и замок буквально растворился в воздухе, не оставив после себя ни камня. Со стороны Рейвара раздался такой отборный мат, что даже Тии прикрыла ушки ладошками. Сославшись на "очень важные дела", мужчина исчез в ближайшем лесу, и магия вокруг него полыхала так яростно, что мне стало его искренне жаль.

— Может, зря ты так с его комнатой? — тихонько сказала я, дёргая Арсура за рукав и глядя в сторону, где скрылся Рейвар. — Смотри, как расстроился.

— Я не трогал его комнату, — спокойно ответил Арсур, изучая освободившуюся территорию. — Но ему об этом знать пока не стоит. Пусть немного побесится, разомнётся, лес от всяких тварей почистит в попытке успокоиться — сплошная польза.

Он повернулся ко мне, и в его глазах читалось неподдельное любопытство:

— Мы отвлеклись. Есть какие-то пожелания по поводу нашего нового дворца?

Я задумалась, оглядывая пустую площадку, где ещё минуту назад возвышался мрачный замок. В голове уже начали рождаться идеи — светлые просторные залы для детей, уютные комнаты, библиотека, отдельный сад для Афины... Возможности казались безграничными, и впервые за долгое время я почувствовала, что действительно могу что-то изменить к лучшему.

— Главное, чтобы было много света, — наконец сказала я. — И... может быть, башню с видом на озеро?

Арсур улыбнулся, и в его глазах вспыхнули зелёные искорки:

— Как пожелаешь, Огонёк.

В мгновение ока началось возведение нового замка - темные камни сами складывались в стены, а башни вырастали словно из-под земли. Сооружение было выдержано в той же готической стилистике - угрожающе черные стены с кроваво-красными и ядовито-зелеными акцентами, от которых по спине бежали мурашки. Несмотря на устрашающий облик, в нем была странная, манящая красота, заставляющая одновременно восхищаться и трепетать. То, что я присутствовала при его создании, наполняло меня странным чувством сопричастности - этот замок уже казался мне родным, несмотря на всю его мрачность.

По масштабам новое строение превосходило предыдущее - высокие шпили буквально пронзали облака, а массивные стены могли выдержать любую осаду. Вырытый по периметру ров с кристально чистой водой выглядел безобидным украшением, но я знала - в этом мире Арсура ничто не бывает просто так.

Всего за тридцать минут на пустом месте вырос величественный замок с высокими стрельчатыми окнами, через которые лился мягкий свет. Башни, увенчанные остроконечными крышами, обещали захватывающие виды на весь остров.

— Рейвар, — тихо произнес Арсур, и рядом материализовался запыхавшийся мужчина. Его одежда была испачкана кровью, а взгляд говорил, что он только что пережил нечто экстремальное. Дети, сидевшие на траве, смотрели на него с благоговейным ужасом. — У вас будет отдельный корпус - просторный, с личными комнатами, учебными классами и тренировочными залами. У вас два дня на адаптацию. Я подберу вам учителей по магии и фехтованию. Историю изучать не заставлю, но библиотека всегда открыта. Вопросы?

— А... а будет ли у нас свой огород? — робко спросила Ариша, не поднимая глаз. — Чтобы самим выращивать еду... И... есть ли у нас запасы?

— Вы будете питаться в дворцовой столовой, — ответил Арсур. — Хотите работать в полях - пожалуйста. По острову можете перемещаться свободно, но за пределы дворца - только со взрослыми. Вопросы? Нет? Отлично. Через два часа ужин.

Он повернулся к мрачному Рейвару: — Проводи их. И пристрой нашу "собачку".

Мы синхронно посмотрели на дракона, который небрежно развалился неподалеку, делая вид, что не подслушивает. Заметив внимание, он высокомерно отвернулся, явно обидевшись на прозвище.

— Мы с Агнией прогуляемся, — спокойно произнёс Арсур, его голос звучал мягко, но в нём чувствовалась стальная непреклонность. — Дети на твоей ответственности. И, к слову, не советую никому плавать или подходить близко к рву — скоро я запущу туда несколько... милых созданий для уборки мусора. Так что будьте осторожны.

— Арс! — взорвался Рейвар, скрещивая руки на груди в явном негодовании. Его алые глаза сверкали, как раскалённые угли. — Я тебе в няньки не нанимался! Это она захотела их с собой тащить — вот пусть сама и занимается!

Тишина, последовавшая за его словами, стала вдруг звенящей и тяжёлой. Арсур медленно повернул голову, и его глаза вспыхнули ядовито-зелёным светом, от которого у меня по спине пробежали ледяные мурашки.

— Мне всё-таки стоило уничтожить твою комнату, — произнёс он тихо, но каждое слово падало, как камень. — Больше не буду тебя слушать.

Рейвар замер, его брови дёрнулись, а затем он резко выдохнул, поднимая руки в знак капитуляции.

— Прости, брат, был не прав. — Он резко развернулся к детям, и его голос внезапно приобрёл неестественно бодрые нотки. — Так, все встали парами и за мной! Если кто-то решит потеряться — отправлю на поиски нашу собачку. Не гарантирую, что она не попробует вас на зубок.

Его взгляд упал на Тии, которая неуверенно топталась на месте, то и дело поглядывая на меня. В её больших глазах читался немой вопрос — не исчезну ли я снова? Присев на корточки, я нежно провела рукой по её щеке, заправляя непослушные кудряшки за маленькое ушко.

— Если хочешь, можешь пойти с ребятами, — прошептала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Рейвар покажет тебе твою новую комнату. Нам с Арсуром нужно кое-что обсудить, но я вернусь к ужину, обещаю.

Я поцеловала её в лоб, и это, кажется, развеяло последние сомнения — Тии рассмеялась, её лицо озарилось радостью, и она стремительно рванула к Рейвару. Тот, к моему удивлению, безропотно подхватил её на руки, и вся группа двинулась к замку, оставляя за собой смешанные следы страха и любопытства.

— Смотри-ка, — Арсур покачал головой, наблюдая, как его друг несёт мою дочь, словно драгоценный груз. — Взял на руки и даже не поморщился. Интересная у тебя дочь — знает Рейвара всего несколько часов, а уже вовсю им командует.

Его смех, тёплый и искренний, заставил и меня улыбнуться. В этом звуке было что-то такое... обыденное, почти человеческое, что на мгновение я забыла, с кем имею дело.

— Ещё немного, — продолжил он, глаза его искрились весельем, — и она вообще перестанет слезать с его рук. Представляю, как его это "обрадует".

— Он сам выбрал этот путь! — рассмеялась я, наблюдая, как Рейвар с Тии на руках исчезает за массивными дверями замка. — Ты, кажется, хотел прогуляться?

— Да, — Арсур протянул мне руку, и я автоматически приняла её, почувствовав, как его пальцы уверенно смыкаются вокруг моих. — Хотел обсудить наши дальнейшие действия. Создание нового государства потребует от нас немалых сил. Нам предстоит изучить горы информации и научиться применять её на практике, чтобы стать достойными правителями.

— Правителями? — я резко остановилась. — Ты говоришь про себя? — Его пристальный взгляд заставил меня почувствовать себя неловко, словно я стояла перед судьёй. — Арсур, ты же понимаешь, что простая девушка с улицы не может стать императрицей? Тем более мы с тобой не женаты... Какая из меня правительница?

— Огонёк, — он рассмеялся, но через мгновение его лицо вновь стало серьёзным, почти суровым. — Это не проблема. Ни одна живая душа не посмеет усомниться в твоей кандидатуре. Считай меня тираном, но мои люди должны принимать мой выбор без вопросов — и они это прекрасно понимают.

Мы продолжили путь в напряжённом молчании. Мои мысли путались, пытаясь осмыслить его слова. Императрица? Это звучало одновременно лестно и пугающе. Столько ответственности, столько ожиданий... Но рядом был Арсур — тот, кто заставил дракона гавкать по команде. Если он верил в меня, может, и я должна поверить?

— Агния, — его голос прозвучал неожиданно мягко. Он заправил прядь моих волос за ухо, и это простое движение показалось настолько интимным, что я почувствовала, как кровь приливает к щекам. — Ты сильная. Я буду твоей опорой, и вместе мы создадим государство, где тебе больше не придётся бояться за себя и близких. Ты принесёшь в него свет, а я обещаю поддерживать все твои начинания.

Он наклонился ближе, и его дыхание коснулось моей кожи.

— Скажи, готова ли ты стать моей императрицей?

— Что... — я растерянно моргнула, пытаясь собраться с мыслями. Его слова звучали так заманчиво, но...

— Вы что забыли на частной территории?! — пьяный голос раздался из кустов, и оттуда вывалился рыжий парень, едва державшийся на ногах. Его глаза, мутные от хмеля, с трудом фокусировались на нас, а изо рта пахло дешёвым вином.

Глава 12

Первое мгновение мой разум отказывался понимать происходящее — настолько абсурдной казалась эта сцена. Я застыла, словно втянутая в нелепый спектакль, где роли распределились без моего ведома. Лишь когда мой взгляд скользнул к Арсуру, и я увидела, как в его глазах пульсирует магия — холодная, неумолимая, — мне стало ясно, что передо мной не просто пьяный крикун, а живой труп, не ведающий, на какую пропасть он только что шагнул. И в тот же миг его мутные, налитые хмелем глаза нашли меня, и его лицо исказилось в гримасе, будто перед ним возникло нечто омерзительное, не подобающее его священному взору.

— Женщина?! — его голос прозвучал резко, как скрип ржавых петель. — А ты что тут забыла на нашей территории?! В правилах же черным по белому написано, что вашим проклятым созданиям нельзя сюда ступать! Ты вообще читала договор, или тебя Рейвар притащил? — Его взгляд, мутный и при этом пронзительно-неприязненный, медленно прополз по мне, будто оценивая товар на рынке, и, не найдя ничего достойного, он скривил нос, будто учуял гниль. — У него с каждой бабой вкус всё хуже и хуже… Выметывайтесь отсюда!

Он закончил свою тираду с торжествующим видом, сделал огромный глоток вина, словно празднуя собственную дерзость, и рухнул обратно в кусты, оставив меня в полнейшем оцепенении. Я смотрела на то место, где только что стоял этот… это существо, и в голове крутилась лишь одна мысль: "Как, чёрт возьми, на это вообще реагировать?"

Взгляд на Арсура дал однозначный ответ — реагировать уже не требовалось. По тому, как его пальцы слегка сжались, а в воздухе запахло статикой магии, я поняла: от этого наглеца скоро не останется даже воспоминания. Разве что пепел, развеянный над водой, или — что куда вероятнее — кровавые круги на поверхности рва, где новые питомцы Арсура будут рвать его на части.

Мысленно представив эту картину, я невольно усмехнулась — зрелище и правда могло бы быть забавным. Но когда я подняла глаза и встретила взгляд Арсура, в его глазах читалось нечто большее, чем просто удовлетворение. Там горела гордость.

— Я уже говорил, что ты станешь прекрасной императрицей подле меня, — произнёс он спокойно, и бессознательное тело пьяницы приподнялось в воздух, окутанное зеленым сиянием. — А твоя идея насчёт рва… мне показалась крайне…

— Арс! Подожди! — внезапно раздался голос Рейвара, и я обернулась, удивлённая не столько его появлением, сколько выражением его лица. Он выглядел… растерянным. Смущённым. Почти виноватым. — Не надо его убивать, пожалуйста!

— Кто это? — Арсур приподнял бровь, и на его губах заиграла хитрая, почти кошачья улыбка.

— Мой друг, Адам… — Рейвар вздохнул, словно признаваясь в чём-то постыдном. — Не умеет пить и следить за языком… Он, как и многие здесь, не знает о происходящем. Да и как ты выглядишь — тоже. Он… — Рейвар замялся, словно подбирая слова, которые не звучали бы как жалкое оправдание. — Не знаю, что он вам наговорил, но прости его. Он просто… слишком серьёзно относится к правилам. К тем самым, которые мы же и написали…

Его голос понизился до шёпота, а взгляд опустился вниз, будто он внезапно обнаружил невероятную интересность в узорах на камнях. Я же только сильнее запуталась. Разве не Арсур был владыкой этого острова? Почему тогда Рейвар и… этот Адам устанавливали правила?

— Не смотри на меня так… — Рейвар провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть с него следы былого веселья. — Мы просто были слишком пьяны… Нет, это не оправдание, но… пожалуйста. С ним весело, Арс. Он принесёт свои извинения! Как только… ну, ты понимаешь.

Последние слова прозвучали почти умоляюще, и я почувствовала, как напряжение в воздухе слегка ослабло. Но лишь слегка.

— Забирай его, но запомни — это в последний раз, когда я проявляю снисхождение после подобного. Ты прекрасно понимаешь, что в иной ситуации он уже был бы мёртв, и мне даже не пришлось бы разбираться в причинах. — Голос Арсура звучал холодно, как сталь, заточенная для последнего удара. — Он оскорбил не только меня, но и Агнию, а это преступление куда серьёзнее…

Рейвар побледнел так, что казалось, будто из него вытянули всю кровь. Его и без того светлая кожа приобрела болезненный, почти зеленоватый оттенок — будто он вот-вот лишится чувств или его стошнит от ужаса. Его красные глаза метнулись ко мне, оценивающе скользнули по фигуре, лицу, позе — будто он пытался понять, насколько глубоко зашло оскорбление и какие последствия это повлечёт для его друга. Судя по тому, как его брови сдвинулись, а губы сжались в тонкую ниточку, выводы он сделал неутешительные.

— Я понял, Арс… Больше такого не повторится, — прошептал он, подхватывая бесчувственное тело друга и бросая на нас взгляд, полный опаски. — Спасибо… И ещё раз прошу прощения. Завтра он принесёт извинения лично…

С этими словами он быстро растворился в тени сада, оставив после себя тяжёлое, почти физически ощутимое послевкусие неловкости и недосказанности. Я закрыла глаза, чувствуя, как усталость накатывает волной — после всего, что произошло сегодня, мне хотелось только одного: рухнуть куда-нибудь в мягкое кресло и не двигаться как минимум сутки.

— После сегодняшнего дня мне нужен отдых… дня на три, — пробормотала я, сжимая переносицу в тщетной попытке прогнать нарастающую головную боль.

— Прости, Огонёк, но у нас нет столько времени, — Арсур посмотрел на меня с непривычной нежностью, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти человеческое. — Но если у тебя ещё остались силы… Как насчёт прогуляться со мной до кладбища? Нашему острову не помешает сотня крепких воинов — они помогут защищать дома и наводить порядок. А ещё… — Его губы растянулись в хищной ухмылке. — Найдём парочку тварей для нашего рва. Всё-таки наш дом должен внушать врагам ужас, а союзникам — уважение. Разве я не прав?

Он протянул мне руку, и в его движении было что-то театральное, словно он приглашал меня не на мрачную прогулку, а на бал. Я рассмеялась — злорадно, почти по-дьявольски — и приняла его предложение, представив, как та самая пьяная морда летит в тёмные воды рва под одобрительные крики новых питомцев.

— Знаешь, замечательная идея! Будет кому относить неугодных в ров — не нам же этим заниматься!

— Ты стала такой кровожадной… — Арсур рассмеялся, и его смех звучал как шелест осенних листьев под холодным ветром. — Мне нравится.

Дорога до кладбища оказалась короче, чем я ожидала. Мы пересекли сад, за которым внезапно открылось огромное поле, сплошь усеянное могилами — их было так много, что взгляд терялся в этом море каменных плит. От этого зрелища по спине пробежал холодок — если это было центральное кладбище, то сколько же ещё одиноких могил разбросано по всему острову? Сколько людей нашли здесь свой конец? Мысли об этом заставили меня невольно содрогнуться.

— Этот остров когда-то был сердцем магического мира, — голос Арсура прозвучал непривычно задумчиво. — Здесь рождались, учились и умирали лучшие из нас. Не знаю, что стало с этим местом после моего ухода, но ещё в те времена здесь покоились тысячи великих магов. Видишь тот постамент? — Он указал на массивное каменное сооружение в центре кладбища. — Там хоронили сильнейших, тех, кто достиг невероятных высот за свою жизнь. Там должна была быть и моя могила… Но не всем мечтам суждено сбыться. — В его голосе промелькнула горькая ирония. — Мне понадобится около часа. Сможешь подождать?

Я даже не успела спросить, где именно мне расположиться, как за моей спиной материализовалась удобная софа с огромным мягким пледом. Кивнув в ответ, я решила не тревожить его старые раны расспросами и уютно устроилась, натянув плед до подбородка. Плюм, почуяв свободу, тут же выскользнул на волю и устроился у меня на коленях, своим теплом немного согревая пронизывающий кладбищенский холод.

То, что начал делать Арсур, заворожило меня. Он начал с того самого постамента — обвёл его магическим кругом, наполнив контур густой, пульсирующей энергией. Затем пошли руны, одна за другой, каждая вспыхивала ядовито-зеленым светом, прежде чем раствориться в воздухе.

Он повторял этот ритуал с методичной точностью, создавая три концентрических круга, каждый внутри предыдущего. А потом… заговорил. Нет, это было не просто речь — он читал заклинание голосом, который казался пришедшим из самых глубин преисподней. Он звучал так, будто складывался из тысячи шёпотов, скрипов и стонов, от которых по коже побежали мурашки, а волосы на затылке встали дыбом.

Едва последнее слово сорвалось с его губ, земля содрогнулась. Из трещин в почве, из-под надгробий, из самых тёмных уголков кладбища начали выползать… они. Я даже не успела разглядеть их как следует — первым, что ударило по мне, был запах. Он ворвался в ноздри, словно физическая волна гнили, заставив глаза тут же наполниться слезами. Это была гремучая смесь тухлых яиц, разлагающейся плоти и старой плесени, пропитанная чем-то ещё более отвратительным, что не поддавалось описанию.

Я инстинктивно зажала нос, но было уже поздно — желудок резко сжался, горло заполнило кислое жжение. Я едва успела наклониться к земле, прежде чем тело само извергло всё содержимое. Пустой желудок выдал лишь жёлчную жидкость, оставив во рту противную горечь, от которой снова скрутило спазмом. Плюм испуганно пискнул и забился под плед, а я, с трудом переводя дыхание, почувствовала, как по спине струится холодный пот.

Когда волна тошноты наконец отступила, я с трудом поднялась с колен и сразу заметила, что тот ужасный запах исчез. В воздухе теперь витал лишь слабый аромат свежести, смешанный с запахом влажной земли. Арсур смотрел на меня с виноватым выражением, в его глазах читалось искреннее сожаление.

— Я поставлю на них само обновляющееся заклинание, чтобы никто не мог почувствовать этот запах, что они за воины, если их будут чувствовать за версту, не мог сделать это раньше. Если хочешь, можем закончить на этом, а остальными я займусь позже, думаю было бы здорово, если все эти создания принесут нам пользу. Сама понимаешь, везде нужны свои глаза и уши, особенно если они не болтают попусту.

Я лишь кивнула, соглашаясь с его логикой. Мёртвый шпион действительно идеальный шпион — немой, незаметный и абсолютно преданный. Окинув взглядом поляну, я увидела выстроившиеся ровными рядами существа, которые выглядели ещё отвратительнее, чем пахли. Их кожа, покрытая пятнами разложения, обвисшая плоть, пустые глазницы — если бы я столкнулась с таким зрелищем ночью, то наверняка лишилась бы сна на долгие недели. Со стороны Арсура донёсся сдавленный смешок, заставивший меня повернуть голову.

— Не переживай, Огонёк, — сказал он, и в его голосе звучала странная смесь жестокости и нежности. — Тебе не стоит бояться ни их, ни кого-либо ещё. Единственное истинное зло на этом острове — это я. — Его губы растянулись в широкой улыбке, но глаза оставались холодными, как лезвие ножа. — А я, как никак, на твоей стороне. Думаю, нам стоит возвращаться.

Мы направились обратно, и вскоре оказались у нашего нового дома, который теперь был наполнен жизнью. По коридорам сновали люди, из открытых дверей доносились обрывки разговоров, а из столовой, куда мы направлялись, лились смех и оживлённые голоса. Однако всё это смолкло в тот же миг, как только мы переступили порог.

Столовая замерла, будто поражённая внезапным морозом. Все присутствующие словно превратились в статуи, лишь глазами провожая наши движения, будто надеясь, что неподвижность сделает их невидимыми. Наши места, как и полагалось, находились во главе стола, куда мы и направились под гнетущей тишиной. Рейвар, сидевший неподалёку, выглядел подавленным и озабоченным, но куда больше меня удивил Адам, восседавший рядом с ним. В отличие от своего друга, он казался удивительно бодрым и беззаботным — по его довольному выражению лица можно было подумать, что он и вовсе не помнит нашей встречи несколько часов назад.

Я перевела взгляд на Арсура, поймав на его лице едва уловимую усмешку. Казалось, он наслаждался этой атмосферой всеобщего страха и напряжения. А может, ему просто нравилось наблюдать, как люди пытаются сохранить видимость спокойствия, когда внутри их разрывает от ужаса. В любом случае, одно было ясно — на этом острове всё теперь вращалось вокруг нас. И это ощущение власти было… приятным.

Мне плавно отодвинули стул, и я опустилась на своё место, в то время как Арсур остался стоять, подняв бокал с темно-янтарным алкоголем, который выглядел настолько крепким, что от одного его аромата могло закружиться голова. В зале воцарилась такая гробовая тишина, что казалось — даже воздух перестал колебаться. Все присутствующие замерли, словно птицы перед грозой, их глаза прикованы к фигуре Арсура, ожидая первых слов, которые, они прекрасно понимали, могли изменить их судьбы.

— Добро пожаловать в ваш новый дом, — его голос прозвучал спокойно, но в нём явственно читалась сталь. — Меня зовут Арсур, хотя, полагаю, вам уже успели доложить, кто я. — Он усмехнулся, и его взгляд скользнул к Рейвару, который в ответ лишь резко кивнул, будто подтверждая негласный вопрос. — Но я решил представиться лично, чтобы избежать любых… недопониманий. Пока меня не было, обязанности по управлению островом лежали на Рейваре, но теперь я вернулся и буду решать все вопросы самостоятельно. Прошу отнестись к этому с пониманием. — Он сделал паузу, давая словам осесть в сознании слушателей. — Я ценю верность и правду. Ложь ненавижу в любом её проявлении. Поэтому если кто-то не готов принять эти правила — покиньте остров по своей воле. Если же кто-то осмелится нарушить их… наказание последует незамедлительно. Надеюсь, мы поняли друг друга?

Закончив речь, он опустился в кресло рядом со мной, медленно обводя взглядом стол. Ответом ему стала лишь тишина, а затем — поспешный звон приборов, когда все разом принялись за еду, стараясь не привлекать к себе внимания. Мой взгляд случайно упал на Адама, и настроение сразу улучшилось — парень сидел, сгорбившись, уставившись в тарелку с таким видом, будто надеялся провалиться сквозь землю. Его пальцы судорожно сжимали вилку, а по лбу струился пот, несмотря на прохладу в зале.

— Вот этот салат сегодня особенно удался, советую попробовать, — передо мной возникло бледное лицо Рейвара. Он указал вилкой на миску с зеленоватой смесью, но его глаза бегали, словно искали что-то в моём выражении лица. — Рекомендую.

— Спасибо, — ответила я, но больше он не стал ничего добавлять.

Ужин прошёл в гнетущей атмосфере, где каждый звук — звон бокала, скрежет ножа по тарелке — казался неестественно громким. Несмотря на это, еда после столь насыщенного дня казалась невероятно вкусной. Я старалась сосредоточиться на ароматах и текстурах, наслаждаясь каждым кусочком, как маленькой победой над царившим вокруг напряжением.

— Мам! Я хотеть лечь… Сон, — Тии, едва переставляя ноги от усталости, подошла ко мне и уткнулась лбом в плечо. Её глаза уже закрывались сами собой, а пальцы вцепились в мою рукав, словно боясь, что без этой опоры она рухнет на пол. — Идти?

— Конечно, милая, — мягко ответила я, прижимая к себе засыпающую дочь, затем перевела взгляд на Арсура. — Сможешь показать, где наша комната?

— Да, идём, — он протянул мне руку с неожиданной галантностью, и мы втроём покинули столовую. Как только дверь закрылась за нами, гнетущее напряжение, висевшее в воздухе, словно разрядилось, позволив мне наконец сделать глубокий вдох.

— Чувствую, это будет долгий и непростой путь... — прошептала я, ощущая, как усталость наваливается тяжестью на плечи.

— У них нет выбора, — равнодушно заметил Арсур, пожимая плечами. — Но если что-то будет их не устраивать, я не стану их удерживать.

Неожиданно он бережно взял Тии из моих рук и продолжил путь, неся её по длинному коридору. Я шла рядом, наблюдая, как он держит ребёнка — осторожно, почти неуверенно, будто впервые в жизни столкнулся с чем-то столь хрупким. В этом жесте было что-то настолько неожиданно тёплое и правильное, что у меня на мгновение перехватило дыхание. "Арсур мог бы быть хорошим отцом..." — мелькнула мысль, от которой я тут же внутренне содрогнулась. Я резко встряхнула головой, словно пытаясь отогнать эти опасные размышления.

— У Тии будет отдельная комната рядом с твоей, — продолжал между тем Арсур, ловко сворачивая за очередной поворот. — Ты в любой момент сможешь проверить её, так что можешь не волноваться. Так у вас обоих будет личное пространство, а в её возрасте это важно.

Я кивнула, пытаясь запомнить сложный путь через лабиринт коридоров, но уже после десятого поворота полностью потеряла ориентацию.

— А где будет твоя комната? — спросила я, и в ответ получила хитрый взгляд. — Не смотри на меня так, мне просто интересно.

— Рядом с твоей, — ответил он, и в его голосе прозвучала лёгкая насмешка. — Там же будет мой кабинет. Рейвар поселится неподалёку. Если хочешь, позже могу показать детский корпус — судя по словам Рейвара, твоя дочь очень хочет учиться вместе с другими. Конечно, если ты разрешишь. Это обучение пойдёт ей на пользу, но окончательное решение за тобой.

— Она и раньше училась с ними, я не вижу в этом проблемы, — пожала я плечами. — Главное, чтобы она была в безопасности. А судя по всему, рядом с тобой ей точно ничего не угрожает.

— Иначе быть и не может, — его губы растянулись в улыбке, полной тёмного удовлетворения.

Наконец мы остановились перед тремя дверьми. Центральная была выкрашена в глубокий красный цвет, а по бокам располагались две зелёные — но совершенно разных оттенков. Одна, тёмно-изумрудная, переливалась магическим блеском, напоминая магию Арсура. Другая, более светлая, была украшена едва заметными цветочными узорами.

— Вот и наши комнаты, — объявил Арсур, и в его голосе прозвучала непривычная нотка ожидания. — Надеюсь, они тебе понравятся.

Арсур подошёл к двери, украшенной цветочными узорами, и широко распахнул её. Перед нами раскрылась настоящая сказка — именно о такой комнате, наверное, мечтает каждая маленькая девочка. Я медленно переступила через порог, ощущая, как ноги утопают в пушистом изумрудном ковре, не в силах сдержать удивлённый вздох.

Комната была не слишком просторной, но уютной — её центр занимала огромная кровать, на которой с комфортом могли бы разместиться три взрослых человека. Но больше всего поражали цветы — они свисали с потолка пышными гирляндами, струились по стенам живыми лианами, образуя причудливые узоры, будто кто-то заморозил весенний сад в момент его самого пышного цветения.

Большое окно у изголовья кровати, было завешено полупрозрачными шторами, сквозь которые пробивался мягкий лунный свет. Но самое удивительное — крошечные жёлтые огоньки, мерцающие в складках ткани, будто десятки светлячков запутались в этом воздушном полотне. Я невольно протянула руку, осторожно касаясь то одного, то другого цветка, каждый раз вздрагивая, когда лепестки оказывались на удивление настоящими под пальцами.

Затем подошла к кровати, где находилось просто невероятное количество подушек, совершенно разных размеров и форм. Не удержавшись, я опустилась в центр этого мягкого великолепия и тут же почувствовала, как тело погружается в матрас, будто он действительно соткан из самых пушистых облаков.

— Кажется, тебе понравилась комната, я очень рад, — в голосе Арсура звучала непривычная теплота, когда он бережно укладывал Тии среди подушек, с неожиданной нежностью поправляя одеяло вокруг её маленького тельца. — Надеюсь, твоя комната тебе тоже придётся по душе.

— Мам… Сидеть тут? — сонный голосок дочери заставил меня обернуться. Она прикрывала глазки, но её пальчики крепко сжимали мою руку, словно боясь, что я уйду. Глядя на это маленькое солнышко, я не смогла сдержать улыбку и опустилась рядом с кроватью.

— Хочешь, чтобы я посидела с тобой, пока не уснёшь? — прошептала я, отводя прядь волос с её лба. В ответ она сонно закивала, и моё сердце растаяло ещё сильнее. — Хорошо, милая. Давай я провожу дядю Арсура, а потом сразу вернусь, хорошо?

— Не стоит, — вмешался Арсур, уже стоя в дверях. — У меня ещё есть одно важное дело. Не засиживайся допоздна — завтра будет непростой день. — Он кивнул, будто подтверждая собственные мысли, и прикрыл за собой дверь. — Спокойной ночи, девочки.

Когда его шаги затихли в коридоре, я повернулась к дочери — она уже крепко спала, но её пальчики по-прежнему сжимали мой указательный палец с трогательной детской доверчивостью. Глядя на это беззащитное личико, я почувствовала, как сердце сжимается от переполняющей любви. Мы так редко проводим время вместе в последнее время... Возможно, ей бывает одиноко без меня. Эта мысль пронзила меня острой болью, и я невольно сжала её ладошку в ответ, пообещав себе, что обязательно найду больше времени для своей малышки.

За окном тихо шумел ночной ветер, играя с шёлковыми шторами, а я сидела рядом, слушая ровное дыхание дочери, и впервые за долгое время чувствовала себя по-настоящему... дома.

Я опустила голову на мягкую подушку, не отрывая взгляда от спящей Тии. В этом простом моменте было что-то волшебное и хрупкое - то особенное чувство, которое знает каждая мать, когда видит своего ребёнка безмятежно спящим. Её ровное дыхание, слегка приоткрытые губки, ресницы, трепещущие и розовые щечки - всё это заставляло сердце сжиматься от нежности. Закрыв глаза, я дала себе обещание проводить с ней больше времени, чаще выбираться куда-нибудь, может быть даже завтра устроить маленький пикник в том волшебном лесу за замком...

Мысли медленно затянули в долгожданный сон, в котором было так тих и спокойно… Мне снилось, как меня куда-то несли на руках, которые казались такими родными и теплыми, казалось, что именно их мне не хватало, весь сегодняшний день. Потом, меня кто-то осторожно раздевал, едва прикасаясь к коже, но от редких касаний тело покрывалось приятыми мурашками. Все закончилось так же быстро, как и началось, сон сменился другим, уже привычным и даже ироничным. Темный лес, который покинул владелец и стая собак, которые отчего-то решили развалиться возле меня, заглядывая в глаза и позволяя себя гладить, словно их хозяином стала я…

Глава 13

Я открыла глаза и несколько секунд бессмысленно смотрела в потолок, пытаясь понять, где нахожусь. Просторная комната в тёплых коричневых тонах, письменный стол, аккуратно расставленные вещи, дверь в гардеробную... Нахмурившись, я попыталась вспомнить, как вернулась сюда вчера и когда успела переодеться. Память услужливо подкидывала обрывки снов — тёплые руки, бережные прикосновения, — но никаких внятных воспоминаний о том, как я оказалась в этой кровати. И ещё один вопрос не давал покоя — почему, чёрт возьми, моя кровать была розовой? Не то чтобы я ненавидела этот цвет, но... Разве розовое кружевное одеяло с такими же подушками не было уже перебором? Эта комната выглядела более детской, чем у Тии, и в этом было что-то странное. А эта ночнушка... Ладно, возможно, я просто схватила первое, что попалось под руку.

— А мне кажется, тебе идёт, — раздался спокойный голос Арсура со стороны двери. — Добавляет тебе что-то... нежное. Разве нет?

— Нет! — буркнула я просто из вредности, но, наконец осознав, во что одета, тут же закуталась в одеяло, пытаясь скрыть розовый шелк, облегающий фигуру. — Ты... что-то хотел?

— Я? Да, если ты не забыла, я обещал обучить тебя магии. Тренировки начинаются сегодня, так что собирайся — все твои вещи в гардеробной. Если понадобится помощь... зови. — Он подмигнул с такой неприкрытой издевкой, что мне захотелось швырнуть в него подушкой. — Если розовый не нравится — скажи слугам, всё заменят.

— Стой! Каким ещё слугам? — Арсур замер на пороге и несколько секунд смотрел на меня с искренним недоумением, будто я спросила что-то совершенно абсурдное.

— Агния... Все, кого ты вчера видела за ужином, — работники нашего дворца. В ближайшее время из деревень прибудет ещё сотня слуг. У тебя будет личная служанка и... — Его губы растянулись в хитрой ухмылке. — Личный охранник. Надеюсь, моя маленькая шалость тебе понравится. Одевайся, будем ждать внизу.

Он исчез за дверью, оставив меня наедине с нахлынувшими мыслями. Вспомнилась Элси — моя служанка в доме Клауса, добрая девушка с тёплыми руками и тихим голосом. Но мысль о повторении той истории заставляла сердце сжиматься от страха. Перед глазами встала картина — меня снова вышвыривают на улицу, на этот раз из этого роскошного дворца, и этот ужас буквально сковал ноги, не позволяя пошевелиться.

— Если это случится... ты должна уметь постоять за себя, Агния, — прошептала я, сжимая кулаки и пытаясь прогнать иррациональный страх. — Мы уже давно поняли, что самое ненадёжное в этом мире — мужчины. Сегодня они клянутся в любви и готовят тебя в императрицы, а завтра... приводят новую и вышвыривают тебя, как ненужную вещь.

Я быстро собралась и выскользнула из комнаты, прежде чем заглянуть к Тии — дочери в помещении не оказалось, лишь аккуратно заправленная кровать да несколько игрушек, расставленных по местам с нехарактерной для ребёнка педантичностью. Тии всегда была ранней пташкой — едва открыв глаза, уже мчалась по своим делам. Наверное, её уже забрали на занятия. Ладно, с ней всё в порядке — значит, пора заняться собственной силой.

Оказавшись в пустынном коридоре, я растерялась — этот дворец был настоящим лабиринтом, и я не помнила даже путь до собственной комнаты, не то что к выходу. Выбрав направление наугад, я двинулась вперёд, надеясь встретить кого-нибудь, кто сможет указать дорогу. Вскоре до меня донеслись резкие голоса — женский крик и тихие попытки возразить. Я ускорила шаг, следуя на звук, пока не увидела сцену: женщина-человек в строгом платье управляющей яростно отчитывала... даже не знаю, как назвать её расу. У девушки были толстые закрученные рожки, острые ушки, как у Тии, но ещё и небольшие кожистые крылья за спиной, да хвост с пушистой кисточкой на конце, которым она нервно подёргивала, явно сдерживая недовольство. По скромному наряду можно было понять — одна из горничных.

— Элма?! Твоя тупая башка вообще что-то воспринимает? Или ты только о деньгах умеешь думать? — кричала женщина, её голос звенел, как натянутая струна. — Ты слышала, что сказал наш правитель? Нужно быть полезными! А ты — самое бесполезное создание во всём дворце!

Я замерла, не зная, как реагировать, когда раздался звонкий звук пощёчины. Женщина что-то прошипела и удалилась, громко цокая каблуками.

— Тебе бы хоть что-то кроме яда в жилах получить, — тихо пробормотала девушка, потирая покрасневшую щёку, а затем заметила меня. Её глаза — огромные, янтарные, невероятно красивые — широко раскрылись, а потом сразу опустились в почтительном поклоне. — Доброе утро, госпожа.

— И тебе доброе, — ответила я, подходя ближе. На её щеке ярко алел след от удара — видимо, били со всей дури. — Ты в порядке? Может, принести тебе лёд?

— Что? — она дотронулась до щеки, затем резко мотнула головой, будто отгоняя жалость. — Всё в порядке, не стоит беспокоиться...

— Элма? Я правильно запомнила? — уточнила я, и она неуверенно кивнула. Отчего-то мне стало неловко — будто я вторгаюсь в чужую боль без спроса. — Не могла бы ты помочь мне найти главный выход? Меня там уже ждут, а в этом замке я быстрее потеряюсь, чем найду дорогу... Если у тебя, конечно, есть время.

— Конечно, госпожа... Пройдёмте... — она снова кивнула и жестом указала в сторону длинного коридора.

Мы шли несколько минут в напряжённом молчании, и наконец я не выдержала:

— Элма, прости за вопрос, но... какая у тебя раса? — спросила я, тут же пожалев о своей прямолинейности. — Извини, если это странно, просто я до недавнего времени кроме людей никого не видела... Я из Аркана.

— Я подчинённый дракон, госпожа, — ответила она, не оборачиваясь, лишь резко дёрнув хвостом, будто раздражённо отмахиваясь от вопроса.

— Что значит "подчинённый дракон"?

— Несколько поколений назад на драконов устроили охоту, — её голос звучал ровно, но в нём читалась застарелая горечь. — Одни убивали нас ради забавы, другие — захватывали в рабство. — Она отодвинула кружевную повязку на шее, обнажив тонкий магический ошейник, едва заметно мерцавший тёмной энергией. — Мой род попал ко вторым. Нас разводили, как скот, а потом продавали — женщин чаще в публичные дома или личные служанки, мужчин — на тяжёлую работу.

— И кто сейчас твой «хозяин»? — тихо спросила я, уже сожалея о своей любознательности. Возможно, мне действительно стоило бы жить в блаженном неведении, не задавая таких болезненных вопросов.

— Раньше был господин Рейвар, но теперь, видимо, господин Арсур, — ответила Элма с пугающей покорностью в голосе. — От моей работы будет зависеть, куда меня отправят. Если господину что-то не понравится, он может наказать... или отдать мужчинам на потеху.

Она произнесла это так спокойно, будто говорила о погоде — без дрожи в голосе, без тени эмоций. И это было страшнее любых криков.

— Элма... — я сглотнула ком в горле. — А как часто... такое случается? Наказания, я имею в виду. — Тут же пожалела о вопросе, отвела взгляд, чувствуя, как жар стыда разливается по щекам. Какая же я бестактная! Решила не давить на раны, а сама же их и расковыриваю.

— До появления Элеоноры — не чаще раза в десять лет, и то если сильно провинишься или не выполнишь волю хозяина... — её голос дрогнул, лишь на мгновение выдав внутреннюю дрожь. — С новой главной горничной... несколько раз в год.

— Как давно Элеонора занимает свой пост? — прошептала я, чувствуя, как пальцы холодеют от ужаса перед тем, что пришлось пережить этой девушке.

— Пять лет. — Элма резко остановилась и поклонилась, указывая на массивную дубовую дверь. — Прошу, госпожа, мы пришли.

— Спасибо, Элма. Ты мне очень помогла. — Я попыталась улыбнуться, но губы предательски дрогнули, выдав внутреннюю дрожь.

Отпустив несчастную, я вышла во внутренний двор, где меня уже ждали трое: Арсур, Рейвар и... Адам. Бросив на последнего недовольный взгляд, я подошла к Арсуру, чьё лицо выражало явное раздражение.

— Что здесь забыл Адам? — спросила я, с явным неодобрением оглядывая парня, который, судя по всему, собирался тренироваться вместе с нами. Затем, резко сменив тон, добавила: — Доброе утро, Рейвар!

— И тебе не хворать... — буркнул он в ответ, явно нервничая.

— Это как раз то, о чём я говорил тебе утром, — вмешался Арсур, указывая на Адама. — За вчерашний инцидент он будет отрабатывать и станет твоим личным стражником. Будет следовать за тобой, защищать и выполнять любые твои приказы... какими бы они ни были. — Он задумчиво посмотрел на меня, затем добавил с лёгкой усмешкой: — Кроме разврата, конечно.

— Арсур! — возмутилась я. — Зачем мне этот хам? Он вообще умеет что-то, кроме как пить и оскорблять всех подряд? У меня почему-то ощущение, что нет!

Лицо Адама покраснело от злости, затем резко побледнело, когда я бросила на него уничтожающий взгляд.

— Огонёк, — мягко произнёс Арсур, — помнишь, Рейвар обещал, что Адам принесёт личные извинения? Так скажи мне — что для него будет тяжелее: сказать пару фраз и забыть... или подчиняться женщине, которых он так «недолюбливает»? — Его губы растянулись в хищной ухмылке. — Ну, конечно, если тебя не устраивает его кандидатура... мы можем прямо сейчас отправить его к рыбкам. Я их уже запустил в ров, но ещё не успел проверить, насколько они голодные. Хочешь?

В его глазах вспыхнул тот самый опасный блеск, который я уже научилась узнавать — смесь жестокого веселья и абсолютной готовности выполнить угрозу. Адам побледнел ещё сильнее, а Рейвар напрягся, но не посмел вступиться.

Я медленно обвела взглядом всех троих, чувствуя, как в груди разгорается странное чувство — смесь власти, жалости и... любопытства. Что будет, если я соглашусь? Что, если откажусь?

Решение созрело мгновенно.

— Пусть остаётся, — наконец сказала я, наслаждаясь, как Адам чуть не падает от облегчения. — Но предупреждаю — первое же оскорбление, и я лично буду кормить рыб. По кусочкам.

Арсур рассмеялся — низко, почти ласково, будто я только что сказала что-то восхитительно милое.

— Кстати, как будет происходить выбор личной горничной? — спросила я, стараясь звучать непринуждённо, будто вопрос пришёл в голову случайно. — Я могу выбрать её сама?

Арсур наклонил голову, изучая моё лицо с лёгким любопытством.

— А что, уже есть кто-то на примете? — Его губы тронула едва заметная улыбка. — Вообще-то я собирался устроить небольшой показ, чтобы ты могла выбрать ту, что тебе понравится.

— Да, есть одна девушка... — я нервно провела языком по губам. — Я действительно могу выбрать любую?

— Огонёк, — он рассмеялся, и в его смехе звучала тёплая снисходительность. — Они все твои люди. Бери кого пожелаешь.

— Тогда я хочу, чтобы моей личной помощницей стала Элма. — Арсур приподнял бровь, явно не ожидая такого выбора. — Как я поняла она из подчиненных драконов. Не знаю, сколько их вообще в замке, но мне нужна именно она. Ты можешь устроить так, чтобы её "хозяином" стала я? И чтобы никто, кроме меня, не имел права её наказывать? — Я задумалась на секунду, в голове мелькнула дерзкая мысль. — И ещё... могу ли я сделать так, чтобы она могла давать сдачи? Чтобы подчинялась только мне и больше никому?

— Ну у тебя и запросы! — фыркнул Рейвар. Арсур бросил на него многозначительный взгляд, словно ожидая продолжения. — Хорошая девушка, исполнительная... всё, что прикажешь — сделает. Абсолютно всё! — Его улыбка стала неприятно похабной, и я тут же сверлила его взглядом, пока он не закашлял, поспешно добавляя: — Кхм... В последнее время её часто наказывает старшая горничная. Больше ничего особенного о ней не скажешь.

— Ты можешь выбрать кого угодно, — вмешался Арсур, мягко прерывая этот неприятный разговор. — Когда вернёмся, проведём ритуал — и она станет полностью твоей. А сейчас нам пора. — Он осторожно подтолкнул меня в сторону леса.

— Куда именно мы идём? — настороженно спросила я, чувствуя, как в животе завязывается неприятный узел предчувствия.

— О! Это будет весело! — Рейвар засмеялся, начинал разминать ноги, будто готовясь к забегу. — Мы будем бегать!

— Он прав, — улыбнулся Арсур. — Начнём тренировки с бега.

Из моей груди вырвался протяжный стон, пока я мысленно представляла, во что превратятся мои ноги после этой затеи.

— И... сколько нам предстоит пробежать? — спросила я, тщетно надеясь на что-то вроде "пару кругов по двору". В лучшем случае мне хватило бы сил на пятьсот метров, семьсот — уже с приступом агонии на финише.

— Не так уж много, — пожал плечами Арсур. — Для начала — один круг вокруг острова.

Мои глаза округлились.

— Ой, вам не показалось? Кажется, Тии меня зовёт! — быстро соврала я, делая шаг назад. — Вы бегите, а я вас догоню позже...

Попытка бегства провалилась мгновенно. Арсур ловко перехватил меня, сильные руки обхватили талию и вернули на место с лёгкостью, с какой возвращают на место непослушного котёнка.

— Тии на занятиях с другими детьми, — мягко напомнил Арсур. Его голос звучал почти ласково, но в нём явственно читалось: спорить бесполезно. — Не забывай, ради кого эти тренировки. Если будет совсем тяжело — можно перейти на шаг. Пошли.

Не дав мне опомниться, мужчины рванули с места, увлекая меня за собой. Ноги, еще не отошедшие от короткого сна, горели огнем, а лесная тропа с торчащими корнями и хлесткими ветками превращала бег в настоящее мучение. Каждый шаг давался с трудом — будто к ногам привязали мешки с песком, а легкие сжимались в тисках, отказываясь вбирать достаточно воздуха.

— Как обстоят дела на острове? Есть данные о численности населения? Как часто прибывают новые? — спросил Арсур, его голос звучал ровно, будто он не бежал, а неспешно прогуливался. Мужчины явно подстраивали темп под мой жалкий рывок — если это можно было назвать бегом, а не предсмертными конвульсиями.

— По последним данным, на острове проживает около пяти тысяч существ, примерно по тысяче в каждой деревне. Старосты докладывают о новорожденных и прибывших, — ответил Рейвар, затем с пугающей легкостью развернулся и продолжил бег спиной вперед, глядя на меня с издевательской усмешкой. Чтоб тебя, хоть бы коряга подвернулась под ноги этому выскочке!

Оглянувшись через плечо, я увидела очертания замка — мы преодолели от силы двести метров. Хотя по ощущениям казалось, что за спиной остались все десять километров этого проклятого круга. Больше не могу...

Пошатнувшись, я рухнула в ближайшие кусты, молясь, чтобы меня оставили здесь умирать в одиночестве. Пусть лучше забудут, что взяли с собой этот жалкий мешок с костями. Разве не видно, что я уже полумертвая?

— Огонёк, ты не труп, а лентяйка, — раздался насмешливый голос прямо над головой, но я лишь глубже зарылась в листву, всем видом показывая, что связываться со мной — пустая трата времени.

— Зачем мы вообще её взяли? Посмотри на неё — хилая, как цыплёнок, — начал Рейвар, и я судорожно ощупала землю в поисках хоть какого-нибудь камушка, чтобы запустить в этого наглеца. Но даже на это не хватило сил — пальцы лишь беспомошно сжали горсть мха.

— Поддерживаю вопрос, — выдохнула я, пытаясь унять бешеный стук сердца.

— Трупы не разговаривают. Или забыла? — тихо произнёс Арсур, и я не смогла сдержать хриплый смешок.

— Говорит самый древний труп, который не только болтает, но и себе подобных поднимает, — прикрыла глаза, избегая его взгляда. — Кстати, о мертвецах... Наша собачка ведь настоящий дракон? Такой же, как Элма? Значит должен иметь более компактную версию себя, разве нет?

— Теоретически — да, — рассмеялся Рейвар. — Только, как ты верно подметила, он слегка мёртвый и едва ли обладает разумом, достаточным для чего-то большего, чем выражать своё недовольство по любому поводу.

Я недовольно зыркнула на него — словно я вообще с ним разговаривала! Было бы куда практичнее, если бы этот "дракон" мог общаться и принимать человеческий облик. Но нет, судьба явно решила, что мне и так слишком везёт.

Арсур тем временем склонился надо мной, его тень накрыла, как погребальный саван.

— Отдохнула? — спросил он с непроницаемым выражением лица. — Тогда вставай. Круг ещё не закончен.

— Оставьте меня здесь умирать... — простонала я, раскинувшись на земле, как морская звезда. Каждая мышца горела огнём, а лёгкие отказывались наполняться воздухом до конца.

Арсур присел на корточки передо мной, его глаза холодно сверкали в тени век.

— Агния, если ты не будешь тренироваться, твоя магия так и останется бесполезной. Тебе нужны серьёзные нагрузки, разве ты этого не понимаешь? — Его голос звучал как сталь, обёрнутая в бархат. — Почему ты ведёшь себя как капризный ребёнок?

— Я не... — начала было я, но слова застряли в пересохшем горле.

— Вставай. Пробеги сколько сможешь, потом перейдём на быстрый шаг. — Он поднялся во весь рост и протянул руку. Я смотрела на эту ладонь целую вечность — на тонкие шрамы, пересекающие пальцы, на синеватые прожилки под бледной кожей — прежде чем сдаться и принять помощь. — Молодец. Сегодня уменьшим нагрузку — мы и так потеряли много времени. — Его пальцы сжали мои на мгновение дольше необходимого. — Пожалуй, стоит оборудовать специальный полигон для тренировок. Лес — не лучшая идея. Вперёд.

И мы снова побежали.

Прошёл примерно час. На бег у меня хватило сил минут на десять — остальное время мы шли быстрым шагом. Рейвар с Арсуром обсуждали дела острова, их голоса сливались в монотонный гул где-то на периферии сознания. Адам же просто шёл рядом, излучая волны недовольства, словно ходячий сгусток негатива. Вначале я думала, что его присутствие будет полезным — но теперь, под постоянным гнётом его раздражения, моё желание терпеть его рядом таяло с каждой минутой.

— Привал! — голос Арсура разорвал воздух. — Рейвар и Адам — тренировка с мечами. Агния — со мной. — Он подошёл ко мне, отбрасывая длинную тень. — Сегодня займёмся магией. Задача — научиться призывать её осознанно и ставить простейший барьер. Готова?

Я тяжело дышала, смахивая пот со лба. Солнце пекло нещадно, превращая тренировку в настоящее испытание на прочность. Кивнув, я отползла к тени дерева и сползла на траву, в попытке хоть немного отдохнуть.

— Можно... делать это сидя? — выдохнула я, закрывая глаза. Ничего, Агния, это всего лишь разовая тренировка...

— Нет. — Его голос не оставлял места для возражений. — Поднимайся. Ты слишком себя жалеешь. Жалость — прямой путь на дно. Ты прикладываешь минимум усилий, но ждёшь максимального результата. Так не бывает. Вспомни, как в прошлый раз чувствовала магию внутри себя. Почувствуй, как она перетекает в руку...

Тренировка длилась вечность. Солнце в зените выжигало всё вокруг, делая даже тень невыносимо душной. В конце концов мне удалось призвать магию осознанно — не под влиянием эмоций, а по собственной воле. Теперь я стояла посреди поля с завязанными глазами, пока мужчины по очереди призывали свою энергию. Моя задача — определить направление и поставить элементарный щит.

Получалось отвратительно. Я путалась, создавая вместо защиты нечто дырявое и бесформенное.

— Агния, это не щит, а решето, — язвил Рейвар, его смех звенел, как стекло под ногами. — В такую "защиту" даже пьяный лучник не попадёт!

Каждая его насмешка заставляла злость пульсировать в висках, а от этого я путалась ещё больше. Магия вырывалась из-под контроля, как дикий зверь, оставляя после себя лишь жалкие ошмётки защиты.

— Так, ладно, пора собираться, — голос Арсура раздался прямо за моей спиной, заставив меня вздрогнуть и резко сорвать повязку с глаз. Неужели это мучение наконец-то закончилось? С облегчением повернувшись к мужчине, я встретила его насмешливый взгляд и тут же поняла — радоваться рано.

— Огонёк, это не разовая тренировка, — произнёс он, и в его голосе звучала непоколебимая уверенность. — Мы будем заниматься каждый день, только уже на территории дворца. Тело нужно держать в тонусе — ты и сама это прекрасно понимаешь.

Собравшись, мы двинулись обратно. К счастью, на этот раз мы шли неспешным шагом, и я наконец могла рассмотреть окружающий лес — сочные краски листвы, игру солнечных лучей в кронах деревьев, нежные полевые цветы у тропинки. Но чем дальше мы продвигались, тем сильнее нарастало странное ощущение — будто мы заходим на чужую, враждебную территорию. Воздух становился гуще, тяжелее, каждый вдох давался с трудом, словно лёгкие наполнялись не кислородом, а свинцовой пылью.

Потом до нас донеслись звуки — странная, гипнотическая музыка, наполненная диссонансными нотами, от которых по спине бежали мурашки. Мы замедлили шаг, переглянулись, и негласно решили двигаться на звук. С каждым шагом желание идти туда таяло, как снег на солнце, но любопытство пересиливало страх.

То, что мы увидели, заставило кровь стынуть в жилах.

Сотни существ в чёрных мантиях с вышитым красным глазом толпились на площади. Одни покачивались в странном трансе, другие играли на инструментах, издающих жуткие, неестественные звуки. Но самое пугающее было даже не это — а невероятная концентрация магии в воздухе. Казалось, вся магическая энергия мира сжалась до размеров этой проклятой площади, создавая плотную, почти осязаемую пелену.

Они проводили ритуал. И происходило это в нашем доме.

Я повернулась к Арсуру — и сердце провалилось куда-то в пятки. Его лицо было бледным, как мел, а взгляд — стеклянным и отсутствующим. Осторожно коснувшись его руки, я попыталась вернуть его в реальность.

— Арсур? Что происходит? Ты в порядке?

— Я их не слышу, — прошептал он, и в его голосе звучало неподдельное изумление. Заметив моё непонимание, он добавил: — Их мысли, Огонёк. Я не слышу их мысли...

Глава 14

— Рейвар, — голос Арсура прозвучал низко и опасно, словно предгрозовое гудение стали, — объясни мне, какого чёрта на моём острове обосновался культ, который, судя по концентрации магии, практикует человеческие жертвоприношения?

Рейвар открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент земля под ногами содрогнулась от мощного подземного толчка. Арсур молниеносно схватил меня за предплечье, удерживая от падения, а толчки между тем усиливались — почва ходила волнами, трещины расходились паутиной, и казалось, ещё мгновение — и мы провалимся в разверзшуюся бездну.

— Разберёмся с этим позже. Во дворце что-то не так, — сквозь зубы процедил Арсур, его глаза сузились, когда он взглянул на небо, затем резко дёрнул плечом. — Через пять минут здесь будет дракон. Нам нужно отойти — тут он не сможет нас забрать.

Я бросила последний взгляд на странных существ в лесу — и кровь застыла в жилах. Сотни фигур в чёрных мантиях разом повернулись в нашу сторону. Хотя их лиц не было видно под капюшонами, я ощущала на себе тяжесть их взглядов — будто ледяные пальцы скользнули по позвоночнику, выискивая слабое место.

Мы поспешно взобрались на спину дракона, который с рёвом взмыл в небо. Но липкое ощущение наблюдения не исчезло — напротив, оно усилилось, словно незримое присутствие прильнуло к моей спине, выжидающе затаив дыхание. Казалось, стоит мне оступиться — и оно тут же вцепится когтями, утягивая в бездну.

Когда дворец показался вдали, мне стало не по себе. Величественное здание, ещё вчера сиявшее новизной, теперь выглядело древним и полуразрушенным — башни покосились, стены покрылись паутиной трещин, стекла в окнах были выбиты.

— У кого-то из детей есть связь с магией земли? — тихо спросил Арсур, направляя дракона к центральной площади, где росло огромное дерево.

— Да, — кивнула я, вспоминая. — Мальчик Адам... У него особая связь со стихией. При сильном стрессе у него случаются локальные землетрясения, но обычно они ограничивались детским корпусом. Никогда раньше толчки не распространялись на такую территорию... — Я замолчала, осознавая масштаб произошедшего. — В Аркане из-за его способностей корпус приходилось отстраивать заново несколько раз.

— Как вовремя... — пробормотал Арсур, пока дракон с грохотом опускался на площадь, взметая крыльями клубы пыли. — Спасибо, что предупредила.

— Мда, эти детки просто убойные… Надеюсь, никто от их «стресса» не пострадал, а то проще будет их на другую часть острова переселить, да, Арс? — проворчал Рейвар, спрыгивая с дракона и разминая затекшую шею с таким видом, будто только что выдержал бой, а не долгий перелет. Адам последовал за ним, одним движением окинул взглядом округу, после чего достал флягу и сделал большой глоток, будто пытался смыть с себя напряжение последних часов. Рейвар, заметив мой ошеломленный взгляд, бросил оценивающий взгляд на Адама. — Эй, мне тоже оставь! Ты только представь, что творилось в моей комнате… Хм, интересно, та блондинка, как ее… Ребекка… Моника, черт, не помню, еще там?

— Если ты про вчерашнюю Амелию, то она ушла. Видел утром, — скривился Адам, делая еще один глоток, прежде чем флягу выхватил Рейвар.

— Эх, жаль… Ну ладно, видел я тут одну…

— Агния! Как я рада, что вы наконец вернулись, это просто невыносимо! — К нам стремительно подбежала Афина, ее голос дрожал, а глаза горели паникой. Магия вокруг нее клубилась, как грозовая туча, искрясь и трепеща, будто готовая разрядиться в любой момент. В ее дрожащих руках был странный сверток, и от одного его вида по спине пробежал холодный мурашек. Девушка перевела взгляд на Арсура, на мгновение сжалась, словно ожидая гнева, и опустила голову. — Здравствуйте, Арсур…

— Что случилось? Адам? — Голос сорвался, сердце уже колотилось где-то в горле, предчувствие беды сжимало грудь стальными тисками.

— Д-да… У многих детей случился выброс… Да вы сами посмотрите и все поймете, — Афина нервно оглянулась, будто боясь, что из-за каждого куста сейчас появится испуганный ребенок, и развернула сверток.

Мир на мгновение остановился. В ткани лежал маленький, безжизненный ребенок с неестественно вывернутой шеей, его бледное личико застыло в последнем, беззвучном крике. Желудок сжался в комок, рука сама потянулась ко рту, чтобы заглушить рвущийся наружу стон.

— Он появился из воздуха, когда мы отдыхали в саду… — голос Афины звучал словно издалека, — Я не успела среагировать… Адам открыл сверток, а потом и остальные дети увидели… Почти все в шоке…

— Афина, где Тии? Она видела это? С ней все в порядке? — Сердце бешено колотилось, в висках пульсировало, глаза лихорадочно метались по сторонам, отчаянно выискивая в толпе знакомые кудри. — Афина, где она?!

— Огонек, тише… — Голос Арсура прозвучал как якорь в шторме, заставив на мгновение застыть. Я вглядывалась в его темные глаза, ища ответ, надежду, хоть каплю уверенности, что он знает, что она в безопасности. — Нет, выдохни… Еще немного, и выброс случится у тебя, ты напугаешь детей и никому не поможешь. Давай, спокойно… Вдох. Выдох…

Воздух обжег легкие, но я послушалась, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль помогла сосредоточиться. Она должна быть здесь. Она должна быть цела. Но страх, черный и липкий, уже заползал в мысли, шепча самые страшные догадки…

— Тии не заметила младенца, к счастью, она в этот момент была занята другими делами… — голос Афины дрожал, слова будто застревали в горле, — Но малышка очень сильно испугалась магию других ребят… И… У нее тоже произошел выброс. Она создала дерево и, судя по ее магии, находится внутри. Я почувствовала, как она напугана, но выходить не хочет. Даже не отвечает нам… Мы ждали тебя, думаю, ты сможешь достучаться до своей дочери…

С каждым произнесенным словом земля уходила из-под ног, а в горле подкатывал горький ком. Что, черт возьми, случилось с моим ребенком?! В висках пульсировало, пальцы непроизвольно сжимались в кулаки, ногти впивались в ладони, но эта боль казалась ничтожной по сравнению с леденящим душу страхом.

— Афина, где она?!

— Это дерево в центре, не переп…

Не дожидаясь окончания фразы, я рванула вперед, сердце бешено колотилось, ноги сами несли меня туда, где была моя девочка. Огромный дуб, раскидистый и могучий, возвышался посреди сада — как я могла не заметить, что его здесь раньше не было? Под ногами метались сотни отвратительных крыс, видимо, Майк постарался, а дети, рыдая, жались по углам, но сейчас все это не имело значения.

Подбежав к дереву, я заметила огромного черного медведя, который, словно верный страж, лежал у ствола, тяжело дыша. Его массивную голову нежно гладила Ариша, вытирая слезы и глядя в никуда пустым, отсутствующим взглядом.

— Ава, все будет хорошо… Все уже кончилось… — шептала девушка, пальцы её дрожали, скользя по шерсти зверя, — Скоро будет обед, тебе просто надо проснуться и пойти с нами… Тогда всё наладится…

Из её тени неожиданно возник Ашер, и никогда ещё я не видела его таким растерянным. Лицо его было бледным, в глазах читалась беспомощность, которой я не ожидала от всегда уверенного в себе парня.

— Не могу… Она не отвечает и не пускает меня внутрь, — он рухнул на землю в метре от Ариши, закрывая глаза, словно пытаясь собраться с мыслями, — В этом чёртовом дубе нет даже места для тени… Но она же должна там быть! Как-то же она внутри… — Он беспомощно мотнул головой, а потом встретился со мной взглядом, и в его глазах я прочла то же отчаяние, что сжигало меня изнутри. — Я не знаю, как ей помочь…

Осторожно, будто резкое движение могло спугнуть саму тень надежды, я подошла к дубу и медленно опустилась под его ветвями. Спина прижалась к шершавой коре, ладонь легла на ствол — тёплый, почти живой, будто в нём действительно билось чьё-то сердце. Тии… Чувствуешь ли ты меня?

За спиной раздалось шуршание листьев, и рядом бесшумно опустился Адам. Его лицо оставалось каменным, ни единой эмоции, только пустой взгляд, скользящий по происходящему вокруг. Он поднёс флягу к губам, сделал глоток, но даже в этом движении не было ни капли прежней уверенности — лишь глухая, безмолвная тяжесть.

— Солнышко, я пришла к тебе, мама рядом, — прошептала я, ладонь дрожала, скользя по шершавой коре, будто пытаясь через это прикосновение передать всю свою любовь и защиту. Голос срывался, но я изо всех сил старалась не показать тот всепоглощающий ужас, что сжимал горло ледяными пальцами и не давал сделать полноценный вдох. — Прости, Тии, что меня не было рядом тогда... Но теперь я здесь. Ребята не хотели тебя напугать, они сами очень испугались.

Пальцы сами разжались, выпуская Плюма, и он мгновенно исчез в густой листве, словно маленький посланник надежды. Следила за ним взглядом, отчаянно пытаясь собрать мысли в кучу — что сказать? Как помочь? Сердце рвалось наружу, требуя немедленно вырвать дочь из этого дерева, но разум шептал, что любое резкое движение может только навредить. В памяти всплывали мамины сказки, те самые, что когда-то согревали меня в детстве...

— Сегодня я встретила невероятное создание в нашем дворце, — голос зазвучал увереннее, когда в голове сложился план, и даже губы сами растянулись в улыбке. — Помнишь, бабушка рассказывала про прекрасного принца, который спасал принцессу из замка, охраняемого драконом? Так вот, в нашем дворце живет один очень несчастный дракон... Давным-давно рыцари поймали всех драконов, что охраняли принцесс, и подчинили их себе. Теперь они стали не грозным оружием, а теми самыми принцессами, которым нужна помощь. Они совсем отчаялись и не верят в спасение... Но сегодня твоя мама спасла одного такого дракона с глазами цвета жидкого янтаря. Я обязательно познакомлю тебя с ней...

— Мама быть рыцарь, что спасать дракон? — тихий голосок прозвучал прямо над головой, заставив сердце бешено ёкнуться. Резко обернувшись, я увидела Тии — она сидела на корточках в неожиданно появившемся дупле, ее большие глаза смотрели на меня с легким недоумением, но без тени прежнего ужаса. Руки сами потянулись к ней, и в следующий миг она уже прижималась ко мне всей своей маленькой теплой грудкой, а я, забыв, как дышать, целовала ее макушку, впитывая родной запах.

— Да, солнышко, я спасла одного дракона от очень злого существа, — прошептала в ее волосы, чувствуя, как по щекам сами катятся слезы облегчения. — Котик, скажи, почему ты так испугалась?

— Тут была плохая магия... Почти как у дяди Арсура, но хуже, — ее пальчики вцепились в мою рубашку, — Казалось, она хочет меня съесть... Было так страшно, я думала, она схватит и утащит... Ребята плакали, земля тряслась... — она вся сжалась в моих объятиях, как птенец, ищущий защиты.

Взгляд сам переметнулся к Адаму — он наблюдал за нами с тем странным выражением, где любопытство смешивалось с явным отвращением, и это вызывало в груди противоречивую бурю.

— Адам, где Арсур? — спросила сквозь зубы, но парень лишь пожал плечами и демонстративно отвернулся, будто мы с дочерью были чем-то неприятным. Гнев вспыхнул мгновенно — так сильно, что пальцы сами сжались, представляя, как что-то тяжелое врезается в его высокомерную голову. Но Тии прижалась ко мне крепче, напоминая, что сейчас важнее всего она... Хотя однажды, когда ее не будет рядом...

— Кровожадная моя, ты что-то хотела? — Арсур возник рядом будто из воздуха, его темные глаза смягчились при виде нас.

— Да, — кивнула, прижимая дочь крепче. — Тии сказала, что почувствовала темную магию. Это могут быть те люди из леса?

— Мы только что оттуда, — он сжал переносицу, лицо стало жестче. — На месте их лагеря — выжженная земля. Никого. На острове их тоже нет... Видимо, это было своего рода предупреждение.

Последние слова повисли в воздухе тяжелым предзнаменованием, и я невольно прикрыла ладонью затылок дочери, словно пытаясь защитить ее даже от этих мыслей.

Глава 15

Едва удалось перевести дух после всего произошедшего, как пришлось в спешке передать дочь Афине и отправиться с Арсуром осматривать территорию. Всё во мне протестовало против этого внезапного путешествия — сердце рвалось к Тии, требовало убедиться, что страх не оставил в её душе глубоких шрамов, показать ей, что мир всё ещё может быть добрым и безопасным. Но вместо этого я летела куда-то на драконе, чувствуя себя совершенно потерянной и ненужной в этой затее.

— Рейвар, если хоть в одной деревне окажется последователь какого-нибудь культа, я пойду кормить своих новых рыбок, — голос Арсура прозвучал тихо, но с ледяной угрозой, пока дракон снижался к небольшому городку, раскинувшемуся внизу.

Назвать это место деревней было невозможно — перед нами раскинулся аккуратный городок с сотнями домов, выстроенных с почти неестественной правильностью. Жители уже заметили нас, и их взгляды, полные настороженности и скрытого страха, буквально прожигали кожу. Было ясно, что они не ждали от нас ничего хорошего.

Удивительнее всего было то, что город буквально кишел детьми всех возрастов и рас — они толпились на улицах, выглядывали из окон, прятались за спинами взрослых. После приземления мы отпустили дракона и двинулись вдоль домов, вызывая разную реакцию: одни жители демонстративно нас не замечали, другие косились с явным подозрением, третьи, скрипя зубами, подходили с натянутыми улыбками. Особенно странно было наблюдать, как Рейвар, после очередного комплимента в адрес его "правления", буквально сжимался от неловкости.

— Господин Рейвар! Какими судьбами? — к нам подошёл мужчина со сломанным носом и ярко-зелёными глазами, в которых читалась странная смесь радости и тревоги.

— Решили проверить, как у вас дела, — Рейвар говорил это, нервно поглядывая на Арсура, который стоял неподвижно, как тень, не проявляя ни малейших эмоций.

— Вашими молитвами, господин Рейвар! Всё у нас прекрасно, разве может быть иначе под вашим мудрым руководством? Неужто решили показать друзьям, как мы тут живём?

— Не забывайте, что ваш правитель теперь не я, а господин Арсур, — Рейвар поспешно указал на Арсура, словно скидывая с себя неудобную ношу. Мужчина (чьего имени, похоже, Рейвар так и не вспомнил) перевёл взгляд на Арсура с таким выражением, будто ему только что объявили, что небо отныне зелёное.

— Как скажете, господин Рейвар... Как скажете...

Сославшись на срочные дела, мужчина поспешно ретировался, и этот странный ритуал повторялся снова и снова — казалось, Рейвара знал каждый второй, и каждому приходилось объяснять новости о смене власти. Арсур же оставался невозмутимым, но его острый взгляд выхватывал из толпы тех, чьи лица выдавали недовольство или страх — и по тому, как его пальцы слегка подрагивали, было ясно, что он мысленно уже выносил им приговор. Поймав мой осуждающий взгляд, он лишь едва заметно поднял бровь, будто спрашивая: "А что ты хотела?". Пожав плечами, я продолжила идти за ними, всё ещё не понимая, зачем меня вообще взяли в это странное путешествие.

Вскоре мы добрались до дома, который, судя по его центральному расположению и внушительным размерам, явно принадлежал старосте. Не церемонясь, мы прошли мимо перепуганного секретаря и ворвались в кабинет, где за столом, заваленным бумагами, сидел мужчина. Он оказался совсем не таким, каким я его представляла — вместо дряхлого старика перед нами был крепкий мужчина лет сорока пяти, с рыжими волосами, тронутыми благородной сединой, и живыми черными глазами, в которых читался острый ум. Но вместо приветствия мы получили лишь раздраженный взгляд поверх стопки документов — староста явно не оценил нашего вторжения.

— Здравствуйте, господин Рейвар, что-то случилось? Не припоминаю вашего письма о визите, я даже подготовиться не успел, — даже не поднявшись из-за стола, мужчина бросил эту фразу и тут же углубился в бумаги, будто наше присутствие его совершенно не волновало.

Раздражение кольнуло меня под ложечкой — неужели только мне казалось, что так обращаться с правителями, пусть даже бывшими, более чем неуместно? Я перевела взгляд на Рейвара, но тот, кажется, даже не заметил пренебрежительного тона. В моем мире за такое отношение можно было лишиться головы, но здесь, видимо, порядки были совсем иные.

— Кейрос, вы немедленно подниметесь и соберете всех жителей деревни. У вас полчаса, — голос Арсура прозвучал ледяной сталью, от его тона по спине пробежали мурашки. Но староста, кажется, был совершенно невозмутим — годы правления Рейвара явно расслабили этих людей, они забыли, что такое настоящая власть.

— А вы, простите, кто такой, чтобы так со мной разговаривать? Не припоминаю, чтобы мы с вами пили на брудершафт или делили женщин, — мужчина медленно поднялся, опираясь ладонями о стол, и бросил многозначительный взгляд на секретаря, который стоял у двери, потупив взгляд и явно молясь, чтобы его не заметили. — Никого я собирать не стану — у людей свои дела. Тревожить их ради прихоти каких-то горе-правителей не в моих планах. Уходите, у меня работы по горло.

Это было уже слишком. Даже я почувствовала, как воздух вокруг сгустился от нарастающей ярости Арсура. В следующий миг староста взмыл в воздух, его горло сжала невидимая хватка, а лицо начало стремительно синеть. Он судорожно дергался, пытаясь вырваться, но Арсур лишь изучал его, как ученый наблюдает за подопытным насекомым. Когда тело вконец обмякло, он одним движением швырнул его в окно — стекла разлетелись с звонким треском, а через мгновение снизу донеслись глухой удар, хруст костей и пронзительный женский крик.

Выглянув в зияющую дыру, я тут же отвела взгляд — площадь была залита кровью, а по брусчатке раскидало куски того, что минуту назад было человеком. В дракона полетели десятки заклинаний, но они растворились в воздухе, даже не оставив следа.

— Арс, ну можно же было договориться, зачем сразу проливать кровь? — голос Рейвара дрогнул, его уверенность куда-то испарилась.

— Рейвар, если тебе нравится, когда тебе садятся на шею, болтают ногами и называют ничтожеством, то устраивай такие игры в постели с женщинами, а не на моей земле, — Арсур развернулся к секретарю, и тот побледнел так, что, казалось, вот-вот рухнет в обморок. Паренек дрожал, как осиновый лист, и я почти физически ощущала, как он мысленно прощается с жизнью.

Но Арсур лишь бросил ледяной взгляд на оставшегося в живых.

— Теперь у тебя есть двадцать минут. Или следующая голова, что полетит в окно, будет твоей. Найди наследника этого ничтожества, если я его одобрю, он встанет во главе вашей деревни. Напомните жителям, что если не подчинитесь, то от вашей деревни не останется и следа, не пожалею даже детей.

Секретарь бросился исполнять приказ, а мы остались стоять в опустевшем кабинете, наблюдая через разбитое окно за хаосом на площади. Атаки на дракона продолжались с упорством, достойным лучшего применения — костяное чудовище лишь лениво помахивало хвостом, сметая особо рьяных магов, и смотрело на нас своими пустыми глазницами, будто ожидая, не бросим ли мы ему еще одну кровавую игрушку. В воздухе витал металлический запах крови, смешанный с пылью разрушенного здания, и от этого сочетания слегка подташнивало.

Когда истекло назначенное время, мы вышли на площадь, где уже собралась огромная толпа — не менее тысячи обученных магов, и каждый взгляд, устремленный в нашу сторону, горел немой ненавистью. Их злоба была почти осязаемой, она витала в воздухе густым маревом, заставляя кожу покрываться мурашками. Еще мгновение — и первые заклинания уже вспыхнули в воздухе, но Арсур лишь усмехнулся и выпустил свою силу. Волна подавляющей мощи прокатилась по площади, заставляя даже самых яростных противников опустить глаза. Злоба на лицах сменилась животным страхом, и воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь всхлипываниями испуганных детей, которых матери тут же прижимали к себе, пытаясь успокоить.

В этот момент к нам подошел дрожащий секретарь, волоча за собой молодого парня лет двадцати пяти — такого же рыжего, как погибший староста, но абсолютно пьяного. Юноша едва держался на ногах, его стеклянный взгляд блуждал где-то в облаках, и казалось, он даже не понимал, где находится.

— Господин, это сын бывшего старосты... Как вы и просили, я его привел... — голос секретаря дрожал, а взгляд упорно избегал встречи с нами, будто он уже мысленно видел себя на месте своего начальника. Арсур бросил на меня насмешливый взгляд, затем кивнул.

— Сойдет. Приведите его в порядок. Завтра он приступает к обязанностям. Почувствую хоть каплю алкоголя — оба отправитесь на обед нашему дракону. — Его слова прозвучали как приговор, не терпящий возражений. Затем он резко развернулся ко мне, и в его глазах читалась непоколебимая решимость. — Огонек, отныне эта деревня — твоя. Основные заботы лягут на этого недомага, но отвечать за все будешь именно ты. Когда освоишься здесь, начнем передавать тебе и другие поселения. Тебе нужно научиться управлять и мыслить здраво.

— Арсур! — Я резко подняла глаза, но встретила его стальной взгляд и сразу сникла, остро ощущая, как сотни глаз пристально следят за нашим разговором. Понизив голос до шепота, попыталась возразить: — Я не твоя жена и не могу быть императрицей, тем более управлять таким количеством людей! Я даже не представляю, с чего начать...

— Огонек, — его голос прозвучал как скользящий по коже холодный клинок, — если ты продолжишь настаивать, мы сыграем свадьбу прямо сейчас, и ты все равно приступишь к обязанностям. Только через месяц. — В его глазах не было и тени шутки — лишь железная уверенность в том, что так оно и будет.

— А почему через месяц? — спросила я, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку.

Арсур медленно заправил прядь моих волос за ухо, и его губы растянулись в той самой опасной улыбке, от которой по спине пробегали мурашки.

— Медовый месяц никто не отменял. — Осознание его слов ударило как обухом по голове, и я почувствовала, как жар разливается по щекам. Рейвар фыркнул и закашлялся, явно пытаясь скрыть смех, но его трясущиеся плечи выдавали его с головой.

Арсур еще несколько минут насмешливо наблюдал за моей реакцией, его темные глаза ловили каждую эмоцию, пробегающую по моему лицу, словно он читал меня как открытую книгу. Затем он медленно повернулся к толпе магов, замершей в тревожном ожидании. Тишина становилась все более гнетущей с каждой секундой, наполняя площадь ощущением надвигающейся бури. Люди переминались с ноги на ногу, в их глазах читался животный страх — они прекрасно понимали, что стоят перед кем-то, кто мог одним движением уничтожить их всех, но не знали самой важной особенности Арсура: когда люди боялись, он становился особенно опасен, потому что видел все то, о чем хотелось бы забыть.

— Меня зовут Арсур Белмар, и я — ваш правитель, — его голос прокатился по площади, холодный и четкий, как удар стали. — В мое отсутствие обязанности выполнял Рейвар, и судя по тому, что я вижу, вы окончательно отбились от рук, забыв, что значит жить в слаженном обществе. На моей территории не будет места воровству, убийствам и любой другой деятельности, что вредит окружающим. Я не потерплю лжи — мне не нужно слепое подчинение, я ценю верность, доказанную поступками, а не пустыми словами. Не обещаю вам золотые горы или легкую жизнь — если мои условия вам не по нраву, выходите вперед.

Последние слова повисли в воздухе, и толпа зашевелилась, как море перед штормом. Вскоре из массы людей выделились около двух сотен магов — в основном мужчины, в чьих глазах горел открытый бунт. Они вышли вперед с вызывающими взглядами, явно не осознавая, с кем имеют дело. Арсур даже не пошевелился — лишь слегка приподнял бровь, и в следующий миг все несогласные просто... растворились в воздухе, оставив после себя лишь легкое магическое послевкусие его силы.

— Кто-то еще желает отправиться в путешествие до ближайшего материка через весь океан? — его губы растянулись в ледяной улыбке, от которой кровь стыла в жилах. — Нет? Прекрасно. Если вдруг передумаете — просто скажите, и мы вас отпустим. Уверен, в грядущей войне на материке всегда найдется место для молодых магов, которых можно использовать как пушечное мясо. Не переживайте — я лично позабочусь о вашей отправке. Примерно тем же способом.

Глава 16

Тишина воцарилась на площади – ни единого возражения, ни шепота несогласия. Казалось, сама магия Арсура проникла в сознание каждого, заставив замолкнуть даже самые смелые языки. В какой-то момент во мне шевельнулось что-то похожее на жалость к этим "несчастным" магам – ведь переплыть ледяной океан было равносильно смертному приговору. Но, окинув взглядом толпу, я вдруг осознала – нет, не жаль. Арсур не требовал невозможного, лишь базовые принципы жизни: не лги, не убивай, не воруй. Разве эти простые истины стали для них такой непосильной ношей? В их испуганных глазах читалось не раскаяние, а лишь страх наказания – и это откровение оставило во мне горький осадок.

— Отныне за вашей деревней будет следить Агния Йорт, — голос Арсура прозвучал четко, как удар гонга, а его рука указала в мою сторону. Тысячи глаз мгновенно устремились на меня, их взгляды – липкие, оценивающие, полные скрытых мыслей – буквально обжигали кожу, оставляя после себя неприятное ощущение, будто меня только что раздели догола. — Хоть одна жалоба от нее, и я разберусь с проблемой лично. Думаю, вы понимаете, о чем я. Вижу, вопросов нет – можете расходиться.

Люди замерли на мгновение, словно не веря, что им просто позволено уйти. Затем толпа медленно начала расходиться, но в их движениях читалась скованность – они уходили, но мыслями оставались здесь, обдумывая произошедшее и пытаясь понять, как теперь жить в новых реалиях. Выбора у них действительно не было – никто в здравом уме не согласился бы добровольно отправиться в то ледяное плавание, которое ждало непокорных.

Секретарь, уже без пьяного наследника, стоял поодаль, его взгляд метался между нами, полный неуверенности и страха. Именно это дрожащее выражение лица и привлекло внимание Арсура.

— Агния будет вашим начальником, но это не значит, что она станет выполнять вашу работу, — его слова резали воздух, как лезвие. — Вся ответственность останется на вас. Она поможет лишь с тем, что сочтет нужным. От вас я ожидаю беспрекословного подчинения. И запомните – вы останетесь на своих должностях ровно до тех пор, пока Агния будет вами довольна.

Секретарь окинул меня оценивающим взглядом, в котором читалось явное недовольство таким положением дел. Но возразить он не посмел – лишь сглотнул ком в горле и опустил глаза. Арсур наблюдал за этой немой сценой с явным скепсисом, затем подошел к мужчине вплотную и что-то тихо прошептал ему на ухо. От этих слов секретарь побледнел так, что казалось, вот-вот упадет в обморок, и начал кивать с такой поспешностью, будто его жизнь зависела от каждого этого кивка.

Проводив взглядом удаляющегося секретаря, мы еще некоторое время оставались в деревне, наблюдая, как жизнь постепенно возвращается в привычное русло. Дракон, явно недовольный тем, что его лишили новых "игрушек", фыркнул и развалился на площади – пора было придумать ему имя. Когда мы наконец отправились во дворец, сумерки уже окутали остров своим мягким покрывалом.

Коридоры дворца встретили нас звенящей тишиной – слухи о произошедшем днем, кажется, парализовали всех его обитателей. Люди замерли в нерешительности, не зная, как реагировать на последние события. Я и сама пребывала в смятении – что означал этот жуткий "подарок" от культа? Но больше всего тревожила другая мысль: как мне управлять целой деревней? Опыт "руководства" у меня был – когда Клаус внезапно исчез (или, как я теперь понимала, просто ушел в запой с новой пассией). Но тогда все закончилось провалом – и это воспоминание вызывало во мне новую волну беспокойства.

Ужин прошёл в спешке, и едва наступила ночь, как Арсур вновь выгнал всех на улицу, принявшись за перестройку замка. Он работал с раздражённой сосредоточенностью, бормоча что-то о необходимости укрепить всё магией, чтобы мои "монстрики" больше ничего не разрушили. Пока мужчина колдовал над дворцом, жители развели несколько костров, вокруг которых грелись и обменивались историями. Адам неожиданно вытащил лютню и запел балладу о рыцаре, победившем дракона — его голос, тёплый и бархатистый, разливался по ночному воздуху, создавая странный контраст с нашей сегодняшней реальностью.

При упоминании драконов я вспомнила об Элме и тут же принялась искать её взглядом. Девушка сидела в отдалении от всех, её глаза едва светились в темноте, а поза выражала такую отстранённость, будто она находилась в совершенно другом мире. Несколько мгновений я колебалась, затем поднялась с травы и подошла к ней, опустившись рядом. Моё появление осталось незамеченным — Элма действительно была где-то далеко, в своих мыслях.

— Прохладно сегодня, не правда ли? — мои слова заставили девушку вздрогнуть. Она повернула ко мне удивлённое лицо, и между нами повисло неловкое молчание, прежде чем она опомнилась и кивнула.

— Вы правы, госпожа... Вам стоило взять тёплую одежду... — её голос звучал ровно, но в глазах читалась глубокая тоска, когда она уставилась обратно в огонь.

Я кивнула, разглядывая её тонкую фигуру в стандартном наряде горничной, который вряд ли мог как следует согреть. Впервые за всё время я задумалась — а хотела ли Элма сама стать моей личной горничной? Насколько я знала, эта должность считалась более престижной и лучше оплачиваемой... Хотя, стоп, а платят ли ей вообще? Старшая горничная (как там её?) определённо упоминала о деньгах...

— Элма, скажи, тебе нравится твоя работа? Если отбросить всё это с "наказанием" — тебя устраивает нагрузка и оплата? — я вспомнила, что Арсур говорил о расширении персонала.

— Оплата? — девушка несколько секунд смотрела на меня с неподдельным недоумением, затем снова перевела взгляд на костёр. — Госпожа, я же говорила — я подчинённый дракон. Мне не платят, только иногда выдают немного медяков на личные нужды...

Кивнув, я посмотрела в сторону, где работал Арсур, и поняла — этот разговор нельзя откладывать. Такое положение дел меня категорически не устраивало. Странно, как быстро я прониклась к этой девушке, хотя видела её всего второй раз.

Вскоре Арсур вернулся, окинув нашу маленькую компанию оценивающим взглядом.

— Она? — коротко спросил он, и я кивнула. Ситуация становилась неловкой, особенно из-за того, что Элма, судя по её вытянувшейся позе и опущенным глазам, явно не ожидала ничего хорошего. — Ad hanc puellam nunc pertines. Vos have ut sequi nisi ea et ordines, quae a prioritate, non intellegis mihi?

— Что? — мы с Элмой синхронно переглянулись, одинаково озадаченные. Я не понимала происходящего, но девушка вдруг кивнула и опустилась передо мной на колени, склонив голову к земле.

— Jure columna, quae subverti non potest. — её быстрая речь наполнила пространство, а незнакомый язык вызывал странное чувство дежавю. Когда я подняла растерянный взгляд на Арсура, он ответил мне снисходительной улыбкой и протянул руку.

— Идём, Огонёк, нам пора возвращаться. Я закончил. — продолжая улыбаться, сказал он. Я нерешительно приняла его руку, оглядываясь в поисках Тии, и заметила Рейвара, который играл с моей дочерью и другими детьми, представляя собой крайне забавное зрелище.

Малыши буквально облепили его, как муравьи огромное дерево, а он то хмурился, изображая страшного монстра, то смеялся, подбрасывая их в воздух. Уловив наш взгляд, Рейвар аккуратно опустил детей на землю, перекинул смеющуюся Тии через плечо и направился к нам, его глаза светились непривычной теплотой.

Вернувшись во дворец, который теперь выглядел вполне презентабельно, можно было подумать, что не было никакого разрушительного инцидента с участием Адама. Большинство жителей осталось на улице, наслаждаясь тёплой ночью под звуки музыки, смеха и звон бокалов. Забрав сонную Тии, я в сопровождении Адама и Элмы отправилась укладывать дочь, сама едва переставляя ноги от усталости. К вечеру тело ныло так, будто меня переехал каретный обоз, а любое желание что-либо делать испарилось без следа.

Элма помогла мне переодеть и умыть дочь, пока я пыталась привести в порядок собственные мысли. Рассказав Тии сказку и убедившись, что она крепко уснула, я отправилась в свою комнату, вежливо отпустив Элму отдыхать. Бросившись на кровать, я раскинула руки и уставилась в потолок - каждую мышцу будто наливали свинцом, веки предательски слипались, а мысль о том, чтобы идти мыться, вызывала лишь тихий ужас. От обилия еды слегка подташнивало, и я позволила себе погрузиться в долгожданную дрему.

— Госпожа Агния... — тихий голос Элмы заставил меня с трудом разлепить глаза. Девушка стояла у кровати, её лицо освещалось мягким светом ночника. — Вас требует господин Арсур. Он сказал, что вам необходимо собраться и прийти в его кабинет. Я помогу вам...

Она помогла мне подняться и переодеться, пока я клевала носом и безуспешно пыталась придумать способ, как избежать этого ночного визита. Мысли о том, что Арсур назвал сегодняшний день "простым", а завтра обещал "заняться мной" всерьёз, вызывали смесь страха и раздражения.

Впервые оказавшись в кабинете Арсура, я замерла в дверях, осматривая пространство. Кроме самого Арсура, в помещении находились Рейвар и Адам - они сидели у камина, потягивая что-то алкогольное, в то время как Арсур изучал бумаги с выражением, далёким от радости. Атмосфера в комнате была настолько напряжённой, что желание развернуться и сбежать стало почти непреодолимым.

— О, и что ты там в дверях застыла? — пьяный голос Рейвара разорвал тягостную тишину. Он приветственно помахал мне полупустой бутылкой, привлекая всеобщее внимание. — Мы тут только тебя и ждём...

— А зачем? — тихо спросила я, делая неуверенный шаг вперёд. Элма тут же закрыла за мной дверь, оставив наедине с тремя мужчинами.

— Огонёк, ты будущая императрица, — Арсур поднял голову от бумаг, в руках у него была записная книжка и перо. — Мы не можем решать внутренние вопросы нашего государства без тебя. Присаживайся. — Он встал и занял место рядом со мной на диване. — В ближайшие дни нам предстоит обойти всю территорию и посетить оставшиеся четыре деревни. Нам нужно проверить людей на признаки культа, пересчитать население и выяснить, сколько человек собирается уйти. Судя по записям, на острове должно быть не более трёх тысяч жителей, но сегодня мы видели деревню, где живёт почти полторы тысячи. Как понимаешь, наши данные далеки от точных.

— Зачем нам точные данные о людях? — спросила я, разглядывая карту мира, раскинувшуюся на столе. Наш остров выглядел жалкой крошкой по сравнению с величественными очертаниями других государств — словно случайное пятно на полотне художника.

— Мы должны знать численность населения, чтобы доказать другим, что имеем право называться государством, — Арсур провел пальцем по карте, его ноготь чертил линию вдоль наших границ. — Помимо осмотра, нам предстоит создать самостоятельную систему, которая позволит острову существовать без нашего постоянного контроля. Для безопасности я возведу дополнительный защитный купол — судя по визиту "гостей", моя прежняя система не так надежна, как я полагал. На создание барьера уйдет около месяца — ровно столько же времени у тебя будет на привыкание к новому статусу. За этот срок нам нужно разработать законы, систему управления — все, что превратит кучку изгнанников в настоящее государство. Наш остров — не просто убежище для опальных магов, а полноценная страна, границы которой отныне будут на замке.

Он поднял карту, изучая очертания континентов. Наш остров обозначался бесформенным пятном с уничижительной пометкой: "Непризнанные территории". Его пальцы сжали пергамент чуть сильнее, отчего бумага хрустнула.

— Через месяц мы отправимся с дипломатической миссией в каждую из стран, — его губы искривились в чем-то среднем между улыбкой и оскалом. — Заявим о себе. И заставим признать нас независимым государством, с которым придется считаться. Так что да — мы докажем наши мирные намерения через насилие, если потребуется.

Мы провели в кабинете еще несколько часов, обсуждая детали. Какие дары подготовить, как превратить наше государство — Диаду — во что-то по-настоящему значимое. Перспектива долгого путешествия вызывала во мне странное волнение — мне хотелось показать Тии мир, вернуться на родину, возможно, раскрыть тайну того, как моя малышка оказалась в руках работорговцев...

Когда деловые обсуждения закончились, и мы с Арсуром присоединились к Адаму и Рейвару, меня внезапно накрыла волна усталости. Глаза предательски слипались, голова клонилась, а пальцы ослабли настолько, что едва не выпустили бокал с вином. Голоса мужчин стали звучать как сквозь вату, удаляясь и искажаясь, пока я не провалилась в черную бездну, где меня встретили цепкие щупальца беспокойного сна.

— Неужели он настолько ничтожен? — чей-то голос прозвучал прямо над ухом, и я поморщилась от резкой боли, пронзившей виски. С трудом приоткрыв глаза, я увидела... существо.

Человеком его назвать было нельзя — кудрявые белоснежные волосы обрамляли лицо с закругленными бараньими рогами и длинными, опущенными вниз ушами. Это была жуткая помесь человека и животного, вид которой вызывал глубинное отторжение. Существо — а это определенно был молодой мужчина — носил черную военную форму и алый плащ. В его руках сидел маленький черный козленок с кроваво-красными глазами и третьим рогом на лбу. Казалось бы, милый питомец, если бы не его взгляд — полный такого ядовитого презрения, что по спине пробежали ледяные мурашки.

Глава 17

— Кто ты... — прошептала я, изо всех сил стараясь скрыть охватившее меня отвращение и страх. Каждый мускул в теле напрягся, предчувствуя, что головной болью это не ограничится.

— Вы, — поправило меня существо, скрещивая копытца на груди с неприятной грацией. Его голос звучал как скрип ржавых петель, заставляя зубы сжиматься от противного ощущения.

— Что..? — не поняла я, чувствуя, как по спине бегут ледяные мурашки.

— К существу, укравшему твой разум из тела, стоит обращаться на "Вы", — оно протянуло слова, будто наслаждаясь моим замешательством. Маленькое, не выше метра, оно излучало такую мощь, перед которой меркла даже сила Арсура. Острое копытце подняло мой подбородок, заставляя смотреть в его глаза — кроваво-красные зрачки плавали в бездонной тьме, словно капли крови в чернилах. — Великий Арсур оказался ничтожеством, неспособным защитить даже свою самку. Неужели мы боялись возвращения вот этого? Омо, только посмотри...

Молниеносный удар — и щека вспыхнула адской болью. Существо приблизилось, его шершавый язык скользнул по ране, усиливая жжение. Я дернулась, но невидимые путы сковали движения. На колени запрыгнул тот самый козлёнок — его прикосновение вызвало приступ панического ужаса, от которого сердце готово было вырваться из груди.

Оно смотрело мне в глаза, оценивая реакцию, затем со всего размаху вонзило рога в живот. Острая боль пронзила тело, я захлебнулась кровью, видя, как существо наслаждается моими муками.

— Омо, будь осторожнее, ты повредишь нашу драгоценную гостью, — его копытце коснулось моего лица, оставляя за собой кровавый след. — Передай своему любовнику привет.

Взгляд существа впился в меня — и вдруг чудовищное давление сжало голову и шею. Мир померк от невыносимой боли, воздух перестал поступать в лёгкие, сознание поплыло...

— Агния, приди в себя! — голос Арсура донёсся будто сквозь толщу воды. Боль усилилась, существо усмехнулось, подмигнуло — и я очнулась с воплем, голова раскалывалась на части.

Открыв глаза, я почувствовала себя разбитой: пересохшие губы, обожжённые слезами глаза, горло, будто перерезанное бритвой. Надо мной склонились мужчины — Арсур сидел на корточках, его пальцы сжали мои плечи, а глаза лихорадочно искали ответа в моём взгляде. Но сил говорить не было. Прикрыв веки, я попыталась собраться, чтобы передать то, от чего кровь стыла в жилах — ровно как в день нашей первой встречи с Арсуром.

— Агния?! Что произошло?

— М... — из горла вырвался лишь хрип. Пальцы нащупали на шее странные выпуклости, превращающиеся в сплошную полосу. — Маленькая тварь...

— Огонёк... — голос Арсура дрогнул, произнося ласковое прозвище. Я с трудом подняла на него взгляд, каждый поворот головы отзывался адской болью. — Что это...

— Damnare, — испуганно прошептал Рейвар. Адам предпочёл молчание. Мои пальцы вновь исследовали шею — под кожей явственно прощупывались странные бугорки.

— Агния, я тебя больше не слышу, — голос Арсура прозвучал испуганно, и его рука бессильно упала на колени. Этот факт напугал куда больше, чем загадочные отметины.

Слёзы текли по щекам, лёгкие отказывались наполняться воздухом. Я судорожно вцепилась в ткань рубашки, пытаясь вдохнуть, но вместо этого издала лишь хриплый стон, обжигающий горло. В голове вспыхнули последние слова существа:

— Он... просил... передать... привет... — слова дались мучительно, разрывая горло изнутри. И в тот же миг боль исчезла, оставив после себя лишь горькое послевкусие страха. Я сидела под шокированными взглядами мужчин, пытаясь дышать сквозь боль, сквозь ужас осознания — мы столкнулись с чем-то, что превосходило даже могущество Арсура...

После моих сбивчивых объяснений меня отвели в комнату — я больше не могла держаться на ногах, не могла собрать мысли в кучу. Всё, чего хотелось — зарыться в одеяла и выплакать всю эту ужасающую смесь страха, боли и унижения. Но даже когда я осталась одна, как сама просила, покоя не наступило. В голове с бешеной скоростью проносились обрывки той кошмарной встречи, каждый раз заставляя сердце бешено колотиться. Я сжала горло, ощущая под пальцами магический ошейник — точь-в-точь как у Элмы. Что теперь будет? Как жить с этим? Последствия уже проявлялись — с каждым вздохом я чувствовала, как магия сковывает голосовые связки, превращая слова в хрип. Новый всхлип вырвался наружу, а вместе с ним — волна страха, парализующего всё тело.

— Нет... я же не... стала игрушкой..? — прошептала я, и в тот же миг сознание снова начало уплывать, затягивая в зловонную трясину кошмара.

Ещё не придя в себя, я услышала пронзительный женский крик — такой душераздирающий, что кровь буквально застыла в жилах. Тело оцепенело, отказываясь повиноваться. Крик повторился, и меня охватил животный ужас — в голове чётко вспыхнуло осознание, что в любой момент это может произойти и со мной. Глаза лихорадочно метались по комнате в поисках укрытия, но ноги не слушались, прикованные к полу страхом. Я лишь вздрагивала от каждого нового вопля, который становился всё тише, слабее... Потом и вовсе затих. В наступившей тишине раздался утробный рык, а за дверью послышался мерзкий скрежет когтей по каменному полу.

Дверь со скрипом приоткрылась, и в темноте коридора зажглись два кроваво-красных глаза. Мгновение — и чудовище шагнуло вперёд, вползая в комнату. Волосатое нечто с рогами длиннее собственного тела. Глаза, пылающие ненавистью. Пасть, усеянная сотнями искривлённых клыков и залитая свежей кровью. Ещё шаг в мою сторону — я кожей почувствовала, что сейчас оно прыгнет. Сердце готово было разорваться от ужаса. И в этот миг сознание окончательно покинуло меня — последнее, что я успела ощутить, это холод пола под щекой и тяжесть чудовища, обрушивающегося на моё тело...

Я очнулась с воплем, выгибаясь на собственной кровати. Лёгкие горели, словно надышавшись дыма, а по спине струился ледяной пот. Комната была тихой и безопасной — никаких чудовищ, только лунный свет за окном да собственное прерывистое дыхание. Но страх не отпускал — пальцы сами потянулись к шее, проверяя, на месте ли тот проклятый ошейник. На месте.

В этот момент дверь в мою комнату медленно приоткрылась, и тёплый свет из коридора хлынул внутрь, заставив меня зажмуриться от внезапной яркости. Сердце пропустило удар — неужели кошмар не закончился, и то существо уже нашло меня? Инстинктивно я собрала магию в ладонях, готовая защищаться до последнего, даже если придётся разнести полкомнаты. Я сделаю всё, чтобы выжить...

— Арсур, успокойся, ты её сейчас разбудишь, — тихий голос Рейвара прозвучал как глоток свежего воздуха, и в следующее мгновение в комнату буквально ввалился сам Арсур. Я тут же расслабилась, но лёгкая тревога всё ещё сквозила в моём взгляде, когда я наблюдала за происходящим.

— Господин Арсур, я бы не рекомендовал вам заходить в комнату к подобным созданиям. Вообще, советовал бы выш... — Адам не успел закончить фразу, как дверь с грохотом захлопнулась прямо перед его носом. Арсур, явно перебравший с выпивкой, пошатываясь направился ко мне. Он почти дошёл, но споткнулся на последней ступеньке и едва удержал равновесие, неуклюже выпрямившись.

— Почему этот параноик всё ещё живёт под моей крышей... — мужчина покачал головой, затем бросил на меня быстрый взгляд. Я нахмурилась, всё ещё пытаясь прийти в себя после пережитого ужаса, дрожащими пальцами теребя край одеяла. — Огонёк? Чёрт... Я всё ещё не слышу тебя. Что с тобой случилось? Почему ты в таком состоянии?

Я лишь покачала головой, не в силах произнести ни слова. Пальцы сами потянулись к шрамам на шее — сейчас они пугали куда больше, чем пьяный Арсур. Слёзы снова навернулись на глаза, и в следующее мгновение мужчина уже был рядом, грубо, но бережно притягивая меня к себе.

— У меня за тебя сердце болит... — его голос, обычно такой твёрдый, сейчас звучал почти срывающе. — Я сделаю всё, чтобы избавить тебя от этого, чего бы мне это ни стоило...

Его объятия стали крепче, и я больше не могла сдерживаться. Разрыдавшись в голос, я вцепилась в него, прижимаясь всем телом, как тонущий хватается за спасательный круг. В этот момент мне было всё равно, что я выгляжу слабой — я просто хотела чувствовать себя в безопасности.

— Мне так страшно, Арсур... — мой шёпот дрожал, разрезая тишину комнаты. — Я снова там оказалась... Там было какое-то чудовище... Я слышала женские крики... А если я усну снова, и мне причинят боль? Я боюсь засыпать...

Горло сжалось, не давая продолжать. Горячие слёзы катились по щекам, оставляя солёные дорожки. И снова я была беспомощной, снова зависела от мужчины, вместо того чтобы полагаться на себя. Эта мысль жгла сильнее, чем любой ошейник. Я устала быть слабой. Устала бояться. Но больше всего — устала от того, что даже сейчас, в объятиях Арсура, часть меня всё ещё сомневалась: а сможет ли он действительно защитить меня от того, что преследует меня в моих же снах?

Усталость в конце концов взяла верх, и я незаметно для себя провалилась в сон в объятиях Арсура. Когда утром я открыла глаза, то несколько минут просто лежала, уставившись в потолок, пытаясь осознать — неужели всё действительно было нормально? Я выспалась, не было ни кошмаров, ни боли, только странное ощущение лёгкости и покоя. Улыбнувшись этому неожиданному подарку, я попыталась приподняться, но тут же почувствовала тяжесть на одеяле. Медленно повернув голову, я увидела мирно спящего Арсура... Что вообще произошло вчера и почему он остался здесь, а не ушёл в свою комнату? Хотя, с другой стороны, когда ещё представится возможность увидеть его таким — без привычной маски холодного величия, с расслабленными чертами лица? Затаив дыхание, я осторожно дотронулась кончиками пальцев до его щеки, ощущая под кожей лёгкую щетину.

В этот момент дверь в комнату распахнулась с такой силой, что я вздрогнула всем телом.

— Мама! Мы идти гулять?! — звонкий голос Тии прозвучал как взрыв, и через мгновение малышка уже неслась ко мне по комнате.

— Доброе утро, госпожа, — тихо произнесла Элма, мельком бросив на меня взгляд, в котором читалось смущение.

— Доброе утро, девочки, — я поспешно прикрыла одеялом спящего Арсура, чувствуя, как жар разливается по щекам. — Не могли бы вы подождать меня снаружи? Я скоро подойду. — В голосе звучала мольба, и я бросила умоляющий взгляд на Элму. Девушка едва заметно нахмурилась, но тут же заметила очертания под одеялом и её глаза округлились.

— Конечно, госпожа, — в мгновение ока Элма оказалась рядом с Тии, ловко подхватив её на руки, в то время как я изо всех сил старалась скрыть присутствие Арсура. — Простите за беспокойство...

— Ма! Почему ждать? Тебе, хотеть! — Тии начала капризничать, пытаясь вырваться из рук горничной. В этот момент я почувствовала себя ужасной матерью, но прежде чем я успела что-то предпринять, Элма уже выскочила в коридор, быстро прикрыв за собой дверь. Я глубоко выдохнула, чувствуя, как сердце бешено колотится.

Что теперь подумает обо мне Элма?! Щёки горели так, будто меня ошпарили кипятком. Она же не подумает, что мы... За моей спиной Арсур зашевелился, и в следующий момент его крепкие руки обняли меня со спины, прижимая к горячему мужскому телу.

— Если это была попытка задушить меня, то у тебя ничего не вышло, — его голос звучал хрипло от недавнего сна, и я в отчаянии закрыла лицо руками. — Как странно не слышать твои занимательные мысли... Уверен, сейчас они были бы особенно интересными...

— Элма видела тебя здесь! Она наверняка подумает что-то ужасное! — вырвалось у меня, и щёки вспыхнули ещё сильнее, когда в голове невольно возникли образы того самого "ужасного" с Арсуром.

В этот момент дверь снова распахнулась, и у меня появилось стойкое ощущение, что моя комната превращается в проходной двор...

— Эй, Арс! Ты не представляешь, кто вернулся на остров! — воодушевлённый крик Рейвара оглушил меня, прежде чем я успела что-то сказать. Но в следующий миг в его сторону полетело заклинание, которое вышвырнуло его обратно в коридор и с силой захлопнуло дверь. — Арс! Мог бы просто сказать, что занят!

— Что случилось? Зачем ты его вышвырнул? — спросила я, чувствуя, как руки Арсура крепче сжимают мою талию.

— Я никому не позволю увидеть тебя в таком виде... — его шёпот обжёг кожу, и только тогда я осознала, что всё это время была в полупрозрачной ночнушке, которую Элма подготовила для меня накануне. Горячая волна стыда накрыла меня с головой, и я бессильно опустила голову на его грудь, чувствуя, как его смех вибрирует у меня под щекой.

Глава 18

Арсур развалился на моей кровати, пока я судорожно переодевалась за ширмой, пытаясь привести себя в порядок. Каждое движение давалось с трудом — мысли путались, а пальцы дрожали, застегивая пуговицы на платье. Я вела себя неправильно с этим человеком, и это осознание грызло меня изнутри. Мы не были в отношениях, не были настолько близки... Так почему же я позволяла ему спать в моей постели? Неужели мне действительно это нравилось? Глубокий выдох — и я мысленно поблагодарила судьбу, что Арсур больше не мог слышать мои мысли. Выйдя из гардероба, я застала его всё в той же расслабленной позе, но стоило мне сделать шаг, как он мгновенно поднялся, будто ждал этого момента.

В коридоре нас уже поджидала целая делегация: довольный Рейвар, Адам, который всеми силами делал вид, будто случайно оказался здесь, и... незнакомая женщина невероятной красоты. Её тёмно-красные волосы с чёрным отливом переливались при свете факелов, благородная бледность кожи подчёркивала алые глаза — точь-в-точь как у Рейвара.

— Арсур! — не церемонясь, девушка буквально взлетела к мужчине и вцепилась в него объятиями. Он на мгновение застыл, лицо отражало недоверие, но затем по нём разлилась тёплая улыбка, и он прижал её к себе с такой нежностью, от которой у меня похолодело внутри.

— Рованда... Как я рад тебя видеть, — его голос звучал мягко, наполненный теплом и чем-то ещё, что заставило моё сердце сжаться.

Я стояла как вкопанная, не зная, как реагировать. Пальцы впились в ладони так, что ногти оставили на коже полумесяцы — эта боль помогала сохранять хоть какое-то самообладание. Повернувшись к Рейвару, который с умилением наблюдал за сценой, я с трудом подобрала слова:

— Рейвар... Кто эта женщина? — в моём голосе прозвучало столько яда, что я сама вздрогнула. Попыталась взять себя в руки, но было уже поздно — моя реакция не осталась незамеченной. Рейвар пакостно ухмыльнулся, и эта улыбка не сулила ничего хорошего.

— Это Рованда Белмар, — протянул он, изучающе глядя на меня, явно ожидая бурной реакции. Не дождавшись, раздражённо закатил глаза. — Ты даже его фамилию не знала? Это первая жена Арсура.

— Первая?! Что это значит? — я взвизгнула так громко, что Арсур и Рованда синхронно повернулись к нам с недоумёнными взглядами.

— Арсур, я так проголодалась с дороги, — Рованда обвила его руку своими, бросив на меня заинтересованный взгляд, но тут же вернула всё внимание мужчине. Арсур мельком глянул в нашу сторону, и "пара" двинулась к столовой, переговариваясь о чём-то тихо. Мы поспешили следом.

— Первая жена, одна из трёх, — Рейвар шёпотом пояснил мне, придвигаясь так близко, что его дыхание коснулось моего уха. — А что, у вас ещё не было неловкого разговора о бывших?

— Нет, — прошептала я, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. Они выглядели так гармонично вместе — одинаково утончённые, властные, каждый их жест излучал природную грацию. И от этого зрелища становилось невыносимо больно. Почему он так легко позволял ей прикасаться к себе? Словно всё, что было между нами, не имело никакого значения... Резко остановившись, я осознала страшную истину — ведь между нами и правда ничего не было. Ни обещаний, ни обязательств. Только мои глупые надежды.

— Упс, как неловко вышло... — Рейвар довольно ухмыльнулся, наблюдая, как сменяются выражения на моём лице. — Ну хоть о его детях ты знаешь.

— Дети? — вырвалось у меня шёпотом, и мир вокруг будто перевернулся. Нет, Агния, что ты вообще знала об этом человеке? Жёны, дети... Что ещё откроется в следующий момент? Перебрав в голове худшие варианты, с горечью осознала — вряд ли могло быть что-то хуже, чем жёны и дети.

— Агния, ты хоть что-то о его жизни узнавала? — Рейвар говорил с притворным сочувствием, но в глазах плясали искорки злорадства. — У него пятеро детей. Двое от Рованды и трое от других жён. Имена, прости, не вспомню.

— Ты не помнишь имён его жён? — голос дрогнул, выдавая потрясение. — Неужели ты их не знал?

— Знал и даже присутствовал на их казни, — он равнодушно пожал плечами, будто речь шла о смене сезонов. — Но разве это что-то важное, чтобы запоминать? Сегодня одна женщина, завтра другая — памяти не хватит всех помнить. — С этими словами он ухмыльнулся и догнал Арсура с Ровандой, вливаясь в их беседу с видом счастливого сообщника.

— В последнее время это место наполнилось змеями, что так и норовят цапнуть за кормящую руку, — процедил Адам, проходя мимо меня с преувеличенно беззаботным видом, руки закинуты за голову.

Сжав кулаки, я вошла в столовую с ощущением, будто несу на плечах всю тяжесть разочарования. Нарочито проигнорировав приготовленное для меня место рядом с Арсуром, я опустилась рядом с Тии. Элма мгновенно переложила приборы, бросив на меня быстрый недоуменный взгляд. Стараясь не замечать раздражённый взгляд Арсура, я повернулась к дочери.

— Как спалось, солнышко? — мягко спросила я, поправляя её непослушные кудряшки. Малышка оторвалась от салата, и её огромные голубые глаза засияли.

— Сниться сегодня дракон! Как в твой сказка! Я спасать маленький дракон, а мама защищать нас! — она расцвела в улыбке, и я невольно перевела взгляд на Элму, поймав её удивлённый взгляд, который тут же сменился привычной отстранённостью.

— У тебя невероятная дочь, — звонкий голос Рованды заставил меня вздрогнуть. — Мужчины так и не представили нас. Меня зовут Рованда Белмар. — Она грациозно подняла бокал с водой в мою сторону.

— Агния Йорт, — коротко представилась я, уткнувшись в тарелку, изо всех сил стараясь скрыть нарастающее раздражение.

— Очень приятно, Агния, — после минутной паузы продолжила Рованда. — Надеюсь, мы поладим. Я доверяю Арсуру — он не стал бы держать рядом плохих людей.

— Правда? — приборы с лёгким звоном упали на тарелку. — А как вы познакомились? — Голос звучал неестественно ровно, хотя внутри всё кипело от ярости.

— О, — Рованда нежно накрыла руку Арсура своей, а затем перевела на меня смеющийся взгляд. — Это долгая история. Мы многое пережили вместе...

— Я, кстати, тоже там был! — встрял Рейвар, наблюдая за мной с нескрываемым удовольствием.

Я возмущённо перевела взгляд на Арсура — и сердце замерло. Он смотрел на меня... с разочарованием. Всё внутри мгновенно сжалось, и я опустила глаза, внезапно потеряв весь запал.

— Конечно, про тебя невозможно забыть, — Рованда звонко рассмеялась. — Я бы рассказала тебе эту историю, Агния, но сейчас, думаю, не время и не место. — Её взгляд скользнул по моей напряжённой позе, и в глазах мелькнуло что-то, похожее на понимание.

— Ты права, давайте обсудим нашу историю позже, — голос Арсура прозвучал тихо, но в нём явственно читалось недовольство. Я упорно не смотрела в его сторону, чувствуя, как щёки горят от смущения. — Рованда, думаю, ты уже в курсе наших планов относительно острова. Надеюсь, ты не против помочь? Пора воплотить нашу давнюю мечту.

— Конечно, я с радостью помогу! — её голос звенел, как хрустальный колокольчик. — Что нужно делать? Встать во главе государства?

При этих словах я вздрогнула, будто меня ошпарили кипятком, и невольно бросила взгляд в их сторону. Рованда сияла улыбкой, а Арсур пристально наблюдал за моей реакцией, его глаза тёмные и нечитаемые.

— Нет, прости, но эта роль уже занята.

— Ну и славно! — она рассмеялась, и звук этот был таким лёгким, таким естественным, что против воли заставил меня расслабиться. — Я так боялась, что эта ноша ляжет на мои плечи! Представь — я во главе страны! Всё бы развалилось за неделю! — Она снова засмеялась и принялась за завтрак, а я невольно откинулась на спинку стула, чувствуя, как камень с души падает. — Так что же мне делать?

— Сможешь помочь Агнии? — Арсур указал в мою сторону. — Она отвечает за первую деревню. У тебя есть опыт в этом деле.

— Хм... — Рованда оценивающе посмотрела на меня, и в её взгляде мелькнуло лёгкое недоверие. — Хорошо. Хотя я надеялась провести с тобой больше времени... Ты же будешь в другом месте?

— Агния, ты не против? — Арсур повернулся ко мне, и мне оставалось лишь пожал плечами, стараясь сохранить безразличный вид.

— Мне всё равно. Делайте, что хотите...

В воздухе повисло напряжённое молчание, после чего Арсур начал что-то тихо обсуждать с Ровандой. А у меня больше не было сил бороться с этой ревностью, которая разъедала изнутри. Улыбнувшись встревоженной Тии, я нежно погладила её по голове, стараясь найти утешение в её присутствии.

— Солнышко, твоя мама сегодня будет работать вне дворца. Ты будешь в порядке? — Малышка улыбнулась мне во весь рот и энергично закивала.

— Да! Я уже взрослая! Тётя Афина сегодня будет вести урок! — Она самодовольно кивнула и с новым рвением принялась за завтрак. Когда я смотрела на дочь, вся тревога уходила, оставляя после себя лишь тёплую, всепоглощающую любовь.

После завтрака Элма увела Тии на учёбу, а мы вышли во двор. Я намеренно держалась на расстоянии, наблюдая за тем, как легко и естественно общаются Арсур и Рованда. Во мне ещё теплилась надежда, что я ошибаюсь насчёт их отношений, но... Вот она висит у него на руке, что-то оживлённо рассказывая, смеётся его шуткам. И каждый их жест, каждый взгляд словно ножом режет по сердцу.

— Кхм... Мы все полетим на одном драконе? — вмешалась я, стараясь говорить ровно. — Кажется, нам с Рейваром в разные стороны. Если делать крюк, это займёт уйму времени.

Произнося это, я вдруг с горечью осознала — а зачем мне всё это? Что держит меня здесь? Зачем мне управлять деревней, если теперь есть Рованда? Может, лучше уйти... Но куда? В страну, где вот-вот начнётся война? Или бежать в чужие земли, где я не знаю ни языка, ни обычаев? Казалось, я сама загнала себя в клетку, и теперь осталась в незнакомом месте... Быстрый взгляд на Арсура — и с кем? С человеком, который, возможно, никогда и не был моим.

— В твоём распоряжении теперь Элма, — его голос вывел меня из размышлений. — У неё есть вторая форма. Наша "собачка" будет возить Рейвара и меня при необходимости. Не переживай.

Он сказал это так спокойно, будто обсуждал погоду, а не решал, кто и на чём будет летать. И в этом была вся суть наших отношений — он принимал решения, а мне оставалось лишь "не переживать".

— Собачка? Так вы называете дракона? — Рованда миролюбиво улыбнулась, рассматривая нашего костяного гиганта. Её пальцы нежно погладили его ребро, будто это была домашняя скотина. — Вижу, твои силы по-прежнему впечатляют. Когда я только прибыла, меня тут же встретили твои зомбики. — Она бросила Арсуру игривый взгляд. — Не смотри так строго, я вполне мирно объяснила им, что подобное обращение со мной неприемлемо.

— И сколько пострадало от твоего "миролюбивого" объяснения? — Арсур недовольно скривился, подходя к дракону и проверяя его упряжь.

— Не больше десятка! — Рованда беззаботно махнула рукой. — После этого почему-то никто больше не вставал у меня на пути. Не переживай, я аккуратно сложила их кучкой на краю острова — ты сразу их заметишь. Можешь восстановить, если что. — Её улыбка была настолько безобидной, что становилось жутко.

В этот момент к нам подошла Элма. Девушка стояла, опустив глаза, явно ожидая приказа. Всё это представление начинало меня откровенно раздражать. Пора было приниматься за работу, желательно подальше от этой весёлой компании.

— Элма, сколько времени тебе нужно для перевоплощения? — спросила я тихо, наблюдая, как троица продолжает оживлённо беседовать. "Агния, не забывай — они знакомы много лет, вместе пережили немало. Для них это нормальное общение..." — пыталась я успокоить себя. Но черт возьми, как же это всё равно бесило!

— Несколько минут, госпожа. Вам нужно это сейчас? — её голос звучал ровно, но в глазах читалось напряжение.

— Да. Теперь ты будешь помогать мне добираться до деревни и работать там. Если ты, конечно, не против... — Я поймала её взгляд, но в ответ увидела лишь привычную каменную стену. Что скрывалось за этим безразличием?

— Как прикажете, госпожа... — она уже собиралась развернуться, и что-то в её тоне задело меня за живое.

— Элма, подожди! — я схватила её за руку, заставив встретиться со мной глазами. — Это не создаст тебе неудобств? Я не знаю, как было раньше, но я спрашиваю не для проформы. Мне важно знать — комфортно ли тебе это? Если нет, мы найдём другой вариант.

— Всё в порядке. Лишь небольшой дискомфорт, — она стояла, упорно глядя в пол, будто ожидая чего-то. Осознав это, я отпустила её руку.

— Понимаешь, это не входит в твои обязанности и к тому же причиняет неудобства. Я попрошу Арсура увеличить тебе жалованье. Ступай, мы и правда уже потеряли много времени.

— Спасибо, госпожа. — Её благодарность прозвучала искренне, что было редкостью.

Помахав рукой, я направилась к Адаму, который тоже явно не разделял всеобщего веселья. В этот момент я почувствовала с ним странное родство душ. Уверена, у него были причины так не любить женщин — не мне его судить. Бросив взгляд на Рованду, я осознала, что сейчас испытываю нечто похожее.

Когда прошло десять минут, а Элма так и не вернулась, тревога начала сжимать мне горло. Всё ли в порядке? Неужели перевоплощение причиняет ей больше боли, чем она призналась? Арсур, заметив моё беспокойство, отправил Рейвара проверить ситуацию. Зная их непростую историю, мне от этого стало только тревожнее. Однако, к моему удивлению, Рейвар вскоре вернулся с Элмой, которая успешно превратилась в изящного чёрного дракона.

Она была куда меньше нашей "собачки" — её гибкое тело излучало грацию, а янтарные глаза сверкали озорными искорками. В её взгляде читалась такая хитрая решимость, что не оставалось сомнений — дракониха явно задумала какую-то шалость. Она озиралась по сторонам, словно выбирая цель, и наконец остановила взгляд на костяном драконе. Резкий рывок — и...

Рейвар не успел её удержать. Чёрная молния метнулась к "собачке" и начала откровенно заигрывать. Элма кружила вокруг его мощных лап, пыталась вскарабкаться на спину, игриво покусывала его рёбра. Я не смогла сдержать смеха при виде этой картины. Четыре пары глаз удивлённо уставились на меня. Вытирая слезинку, я пояснила:

— Представляете, она наверняка решила, что это её обед или... "вкусняшка". — Новый приступ смеха сотряс меня, хотя я прекрасно понимала, что это скорее нервная реакция, чем истинное веселье. — Элма, нам пора.

Чёрная дракониха мгновенно отреагировала, оторвавшись от своего ухажёра. В следующий миг она уже была рядом, её рогатая голова нежно коснулась моего лба, устанавливая зрительный контакт. Погладив её по морде, я оценила размеры — троих она явно не поднимет.

— Кажется, она меньше, чем вы думали. Кого-то придётся оставить, — произнесла я нейтрально, стараясь не смотреть в сторону Рованды, хотя все прекрасно поняли мой намёк.

— О, как удачно! У меня как раз были планы с Рейваром, — Адам оживился, поспешно направляясь к мужчинам. Он понизил голос до шёпота: — Я не вынесу, если придётся остаться наедине с этими кобрами...

Я бросила на Адама взгляд, полный немого обвинения в предательстве, и резко вскарабкалась на спину Элмы, демонстративно отвергнув любую помощь. Губы сжались в тонкую линию, когда я наблюдала, как Арсур с привычной грацией помогает Рованде устроиться на драконе. Его пальцы так бережно касались её талии, словно она была хрустальной статуэткой. Как только они заняли свои места, я, не прощаясь, резко приказала Элме взлетать. Ветер сразу же ворвался в лёгкие, когда мы стремительно поднялись в воздух.

Маленькая дракониха явно не была опытным летуном — её движения были резкими, порывистыми, и нас бросало из стороны в сторону, как листок в урагане. Я стиснула зубы до боли, стараясь не выдать своего страха. Несмотря на то, что это был всего лишь мой третий полёт, я изо всех сил пыталась выглядеть уверенной. Ошибка стала очевидной, когда Элма, чувствуя мой ужас и не понимая команд, начала метаться в воздухе, брыкаться и извиваться, будто пытаясь сбросить невидимого врага. Сердце бешено колотилось — определённо, мне стоило взять хотя бы пару уроков, прежде чем так самонадеянно отправляться в путь.

— Спокойно, Элма, — я намеренно сделала голос мягким, ладонь дрожала, когда я осторожно погладила её чешуйчатую спину. — Нам нужно добраться до одной деревни. Я покажу направление, а ты осторожно туда лети, хорошо?

Если бы не присутствие Рованды, я бы уже кричала от ужаса, моля о спасении. Но сейчас приходилось сохранять видимость контроля. Дёрнув поводья в сторону, где, как мне казалось, находилась наша деревня, я лишь молилась, чтобы разум Элмы всё ещё был с нами. К счастью, она успокоилась и послушно направилась в указанном направлении. Я вцепилась в поводья так, что пальцы онемели, мысленно умоляя судьбу о благополучном исходе. Каждый мой резкий жест снова выводил дракониху из равновесия, но, к счастью, нам всё же удалось добраться до места — и, кажется, даже до нужной деревни.

Рованда всё это время молчала, за что я была ей безмерно благодарна — не представляю, что бы я сделала, если бы она начала комментировать этот катастрофический полёт.

Как только мы приземлились на знакомой площади, нас тут же окружили маги. Их магия витала в воздухе густыми волнами, отчего закружилась голова. И только сейчас я осознала всю опасность ситуации — рядом не было Арсура, который мог бы поглотить любые атаки. Была только я, почти ничего не смыслящая в магии, нервная Элма, явно не в себе, и Рованда... О которой я знала так мало, но была уверена, что помощи от неё ждать не стоит.

Глава 19

— Агния, это нормально? Не припоминаю, чтобы я что-то сделала в этой деревне, — Рованда тихо прошептала, нежно поглаживая шею дракона. Её пальцы дрожали — едва заметно, но я уловила этот жест. Я сжала зубы, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Не переживай, они всегда такие дружелюбные и миролюбивые, — мой голос звучал сладко, как мёд, но внутри всё кипело. — Прям как твоё отношение к зомбикам. Главное, чтобы наш исход не походил на судьбу прислужников Арсура.

Спускаясь на землю, я ощущала каждый взгляд, впивающийся в нас. Магия вокруг постепенно рассеивалась, но напряжение витало в воздухе, как запах перед грозой. Люди перешёптывались, их лица отражали скорее любопытство, чем страх. Рованда легко спрыгнула рядом, её движения были грациозны и уверенны — будто она тысячу раз оказывалась в подобных ситуациях.

— Не переживай, мы, девочки, должны держаться вместе, — её улыбка была ослепительной, а глаза — холодными, как лезвие ножа. — С этими недоучками справимся.

Толпа начала расходиться, и я почувствовала облегчение, которое тут же сменилось раздражением. Повернувшись, я направилась к дому старосты, даже не удостоверившись, идёт ли Рованда следом. Её лёгкие шаги за спиной говорили сами за себя.

— Госпожа Агния! — знакомый голос секретаря заставил меня обернуться. Парень стоял, почтительно склонив голову, но в его глазах читалось беспокойство. — Как я рад, что вы пришли! Мы приготовили завтрак... Может, чаю?

— Не стоит, — я резко махнула рукой. — Лучше приступим к работе. Напомни, как тебя зовут?

— Лиам, госпожа. Может, закуски или... алкоголь? — его голос не дрогнул, будто он предлагал это в сотый раз. Что неудивительно — при прежнем начальнике бутылка, наверное, заменяла чернильницу.

— Ничего не надо, Лиам. Просто кабинет, второе рабочее место для нашей гостьи и свежие бумаги. Сын Кейроса уже здесь? — я прищурилась, чувствуя, как нарастает раздражение. — И запомни: алкоголь в рабочее время под запретом. Утром все должны быть трезвыми. У нас много работы, а не времени на похмелье. Я понятно объясняю?

— Конечно, госпожа. Проходите...

Кабинет встретил нас грудой бумаг и пылью, осевшей на столешницах. Рованде быстро подготовили место рядом, и мы погрузились в работу, от которой, как мне казалось, я избавилась навсегда. Отчёты, прошения, конфликты — всё это навалилось разом. Никто никогда не учил меня этому — только горький опыт Аркана, а теперь и Диады. Если этот мир рухнет из-за моих решений... Чур, не моя вина.

Когда Элма бесшумно вошла с подносом, я с трудом оторвалась от бумаг. Голова гудела, глаза слипались, а мысль об обеде вызывала только раздражение.

— Госпожа, вам нужны силы, — Элма тихо расставляла тарелки, её движения были точны и выверены. — Без отдыха вы заболеете.

— Если я буду отдыхать, мы утонем в этих бумагах! — я швырнула папку на стол, и пыль взметнулась в воздух. — Этот бездарный Кейрос, похоже, только делал вид, что работает! Строители закупают материалы по завышенным ценам, а его это устраивало! Будь он жив, я бы... — Я сжала кулаки, представляя, как отправляю его на корм рыбам. — Почему всегда находятся идиоты, которые норовят обмануть и нажиться?!

— Ты, конечно, права, — Рованда взяла свою порцию, её голос звучал спокойно, но в уголках губ играла усмешка. — Но если ты сляжешь, это станет для них отличным шансом украсть ещё больше. Так что мой совет — оторвись на пятнадцать минут. Бумаги никуда не денутся.

Я хотела возразить, но желудок предательски заурчал. Элма поставила передо мной тарелку — ароматный пар поднимался от еды, напоминая, как давно я не ела. Сдавленно вздохнув, я отложила перо. Возможно, она права... Хотя бы на эти пятнадцать проклятых минут.

Закончив с обедом, я молча поднялась и подошла к окну, но тревога в груди продолжала сжимать сердце стальными тисками. Казалось, воздух вокруг стал гуще, заряженным чем-то необъяснимо зловещим. Когда я подняла взгляд к небу, ноги вдруг подкосились, и я рухнула на пол, не чувствуя боли от удара, не слыша звуков вокруг. Весь мир сузился до кровавой паутины, растекающейся по небу - защитный барьер острова трещал по швам, рассыпаясь на глазах. И я знала. Знала, кто стоит за этим. Если он найдёт меня сейчас...

— Агния? Что с тобой происходит?! — Рованда опустилась передо мной на корточки, её обычно уверенные черты исказило недоумение. Её губы двигались, но звуки доносились как сквозь вату.

Я не могла объяснить, что со мной творится. Первобытный страх сковывал каждую мышцу, сжимал горло спазмом, заставляя задыхаться. Инстинктивно я отползла к стене, вжавшись в угол, как загнанный зверь. Где-то на краю сознания я слышала, как Рованда что-то говорит Элме, как они пытаются дозвониться кому-то, но паника, окутавшая меня плотным коконом, не позволяла даже пошевелить пальцем.

— Агния, приди в себя! — Рованда осторожно протянула руку, но я дёрнулась от её прикосновения, словно от удара током. Мои глаза, наверное, выглядели дикими, полными животного ужаса. — Да что с тобой, чёрт возьми?!

Я и сама не знала. Знала только, что меня ждёт что-то ужасное. Что-то, от чего не спрятаться.

Когда в комнату вернулась Элма, её шаги казались такими далёкими. В руках она несла чайник и кружки, от которых поднимался пар, но её лицо было бледным, а глаза расширенными от испуга. Опустившись рядом на колени, она растерянно смотрела на меня, пока её взгляд не скользнул к окну. И тогда что-то в её выражении изменилось - будто пазл сложился.

— Госпожа Агния, вы неправильно поняли, — её голос дрожал, но она старалась говорить твёрдо. — Это, наверное, господин Арсур работает над барьером. Всё в порядке, вам не стоит переживать.

Рованда проследила за её взглядом к окну, и её собственные брови поползли вверх. Внезапно её лицо озарилось пониманием, смешанным с чем-то, что напоминало... сочувствие? Или это была моя галлюцинация?

— Агния, всё в порядке, — голос Рованды внезапно обрёл такую гипнотическую глубину, что я невольно подняла на неё глаза. Где-то на краю сознания я ощутила лёгкое магическое воздействие, но сейчас... Сейчас существовал только её голос, мягкий и успокаивающий, как тёплое одеяло в зимнюю ночь. Она протянула мне чашку с дымящимся чаем, и мои пальцы сжали её так, будто это был последний якорь в бушующем море. — Молодец. А теперь медленно пей и слушай мой голос. Ты в безопасности. Мы рядом. С барьером всё хорошо — Арсур пошёл создавать новый. То, что ты видела, было не попыткой проникновения, а лишь реакцией на его магию. Всё в порядке, слышишь? Всё хорошо...

Я машинально кивнула, и в тот же миг она разорвала зрительный контакт. Волшебство момента рассеялось, как дым, и ко мне вернулось осознание произошедшего. Она использовала на мне магию. Нет, хуже — она проникла в мой разум, успокоила мои страхи своими чарами. Я потрясённо посмотрела на чашку в дрожащих руках. Ни следа недавнего ужаса — только странное, неестественное спокойствие, будто кто-то вычистил мои эмоции метлой.

— Что ты со мной сделала..? — голос сорвался на хрип, и я прокашлялась, чувствуя, как в горле першит от напряжения. Рованда спокойно поднялась, и её выражение снова стало холодным, отстранённым. Теперь она смотрела на меня свысока, будто оценивая неблагодарное существо у своих ног.

— Если это твой вариант благодарности, то я её принимаю, — она отряхнула платье с такой грацией, будто стряхивала пыль с дорогой картины. — Когда людям так плохо, я привыкла помогать. И судя по твоей реакции, помощь была тебе жизненно необходима.

— Это не твоё дело, — я попыталась встать, но мир закружился, и мне пришлось опереться о стену, чтобы не рухнуть снова. Дыхание сбивалось, сердце колотилось где-то в горле. Когда зрение наконец прояснилось, я осторожно взглянула в окно — кровавая сетка исчезла, небо снова стало безмятежно-голубым. Но спокойствие было обманчивым.

— Хм, знаешь, ты слишком чувствительна к магии. Это весьма... необычно, — Рованда склонила голову, изучая меня, как редкий экспонат. — Словно ты не считаешь её чем-то родным, а... чем-то чужеродным. Сколько тебе лет?

— Двадцать, — ответила я тише, чем планировала. В груди клокотало раздражение — я должна быть благодарна за помощь, так почему же мне так хочется швырнуть эту чашку в её прекрасное лицо? Воспоминания о том, как она висела на Арсуре, вспыхнули в сознании, и злость снова накрыла с головой.

— Ого, не ожидала, — она цокнула языком и вернулась к бумагам, её перо скользило по пергаменту с каллиграфической точностью. — Что? Меня просто удивил интерес Арсура к тебе. Не понимаю, что он нашёл в таком юном создании. Не злись — да, ты не ребёнок по своим меркам. Но когда проживёшь полтысячелетия, двадцать лет — это миг. Юный максимализм, гордыня... что-то такое далёкое и незначительное. Теперь мне понятно твоё поведение. Ну что, будешь стоять столбом? Ты же говорила, что не планируешь отдыхать.

Силы мои были на исходе. Я пропустила мимо ушей её слова об интересе Арсура — теме, о которой и без того думала сегодня слишком много — и снова погрузилась в бумаги. Цифры, отчёты, прошения — они постепенно поглотили меня целиком, создавая иллюзию контроля над ситуацией. Мир за пределами этого кабинета перестал существовать.

— Госпожа... Госпожа Агния, к вам посетители... — Лиам стоял в дверях, нервно переминаясь с ноги на ногу. Какие ещё посетители? У меня горы неразобранных бумаг, непроверенные счета, а тут... — Они пришли с прошениями. Пропустить?

Он съёжился под моим взглядом, будто я вслух произнесла все свои мысли. Разговаривать сейчас с кем-то было последним, чего мне хотелось. Я уже предвидела, чем может обернуться эта встреча, но допустить провал в первый же рабочий день было нельзя.

— Запускай, — сквозь зубы произнесла я, откладывая бумаги в сторону. Виски пульсировали от нарастающей головной боли, и я сжала их пальцами, пытаясь хоть как-то облегчить это тупое давление.

Не прошло и минуты, как дверь с противным скрипом распахнулась, впуская Лиама и незнакомого мужчину. Он был одет с иголочки — дорогой камзол, начищенные до блеска сапоги — но стоял сгорбившись, словно одежда давила на него непосильной тяжестью. На первый взгляд — обычный человек, вынужденный надеть парадный костюм. Но стоило встретиться с ним взглядом, как иллюзия рассыпалась. Этот человек всем своим существом напоминал крысу — маленькие бегающие глазки, нервные движения, что-то неуловимо скользкое в манерах. Я уже имела дело с такими — готовыми на всё ради выгоды. Не удивлюсь, если окажется, что он был в тёплых отношениях с прежним старостой.

— Добрый день, госпожа Агния. Вы сегодня без Великого Арсура? Как он поживает? — Его улыбка была натянутой, обнажая неровные желтоватые зубы. — Мы ещё не знакомы. Меня зовут Рэдмус Вэлвар.

— С Арсуром всё прекрасно. По какому поводу вы пожаловали, господин Рэдмус? — Я намеренно сделала голос холодным, скрестив руки на груди.

— Конечно-конечно, понимаю, вы очень заняты... — Его глаза скользнули к Рованде, которая продолжала работать, демонстративно игнорируя его присутствие. — Не могли бы мы поговорить наедине? Тема... весьма деликатна и не терпит посторонних ушей.

— Если не можете говорить открыто, не отнимайте моё время, — резко бросила я, с силой хватая стопку бумаг, над которыми корпела последние часы. Листы затрепетали в моих дрожащих пальцах, выдавая внутреннее напряжение. Мужчина замер, явно не ожидая такой реакции — его глазки сузились, будто крыса, почуявшая опасность.

— Как скажете, госпожа, — он заёрзал, поправляя дорогой камзол. — Я пришёл по поводу закупки древесины. В последнее время появилось много детей, и мы занялись благоустройством деревни... Нам необходимо выделить бюджет в размере трёх тысяч золотых. Прошу вас обсудить это с Арсуром. Предыдущий бюджет, увы, исчерпан, а цены на магическую древесину взлетели. Не каждый решается поставлять товар на наши земли, вы сами понимаете...

— Как интересно, господин Рэдмус, — голос мой стал опасным шёпотом, внутри всё закипало от ярости. Я ожидала попыток наживы, но такой наглости! Три тысячи золотых — на эти деньги можно отстроить небольшой городок! — Скажите, вы маг?

— Конечно, госпожа, как иначе! — Он горделиво выпрямился, самодовольно подняв подбородок, будто этот факт автоматически давал ему право на золотые реки.

— Тогда уверена, в деревне найдутся и те, в чьих жилах течёт магия земли? — Мужчина неуверенно кивнул, глазки забегали, почуяв подвох. — А значит, вы сможете самостоятельно создавать необходимые материалы. Вам хватит сил, не так ли?

— ГОСПОЖА! — Его крик оглушил меня, а в следующий миг я ощутила скользкое прикосновение чужой магии — эта тварь осмелилась попытаться на меня воздействовать! — Вы должны понять, никто не станет работать даром! Магов, способных создавать деревья, можно по пальцам пересчитать! У них не хватит сил! А вы как староста обязаны...

— Никому и ничего я не обязана! — Мои пальцы впились в край стола так, что побелели костяшки. — Особенно потворствовать коррупции! Вам что, подавай всё на блюдечке с золотой каёмочкой? Чтобы в тепле и комфорте, но пальцем ради общего блага пошевелить — это уже слишком? Тогда вперёд, на континент! Там вам и дом построят, и еду подадут, и по головке погладят!

Я перевела дух, чувствуя, как гнев раскаляет кровь. Рэдмус стоял, разинув рот, будто перед ним внезапно заговорила мебель.

— Вы живёте на острове, где собраны тысячи магов! Неужели не найдётся тех, кто поможет? Слышали о таком понятии, как бартер? Хотите новые дома — договаривайтесь между собой! Дети родились — прекрасно! Пусть живут с родителями — это был их выбор привести новую жизнь в этот мир. Или это наглые отпрыски, привыкшие получать всё готовенькое?

Я опёрлась о стол, чувствуя, как дрожь охватывает всё тело. В углу зрения заметила, как Рованда прикрыла рот рукой — то ли скрывая улыбку, то ли шокированная моей вспышкой.

— Моей дочери девять лет, а она умеет создавать деревья! Если вы, взрослые маги, не способны на такое, то я в вас жестоко разочарована! — Голос сорвался на хрип. — Передайте всем, кто решит меня обманывать: предупреждать дважды не стану. Пишите заявления — что нужно и зачем. Если сочту расходы обоснованными, рассмотрю. Приносите бумаги секретарю, а ко мне без крайней необходимости не являйтесь. Ничего настолько срочного у вас нет.

— Госпожа Агния, так дела не делаются, я тут не первый десяток лет живу и всегда все можно было заказать из других стран, — мужчина нахмурился, его голос звучал тихо, но в глазах читалась злоба и неподдельное непонимание. Его пальцы сжались в кулаки, будто он пытался сдержать собственный гнев, но я уже чувствовала, как магия внутри меня рвётся наружу, горячая и неукротимая, словно зверь, готовый разорвать клетку.

— А теперь нельзя, — холодно ответила я, ощущая, как пламя начинает лизать кончики пальцев. — Хотя знаешь, я передумала. Теперь вы делаете ВСЕ сами, раз не пожелали слушать предупреждение. У вас есть люди, а значит, еда и ресурсы найдутся.

— Не стоило в первый день переходить нам дорогу, госпожа Агния, — мужчина отступил на шаг, его голос дрогнул, но в нём всё ещё звучала дерзость. Я сжала зубы, чувствуя, как ярость поднимается по горлу, обжигая изнутри. Сдерживаться больше не было смысла.

Мгновение — и огонь охватил меня целиком, злым, живым пламенем, которое танцевало вокруг, не причиняя вреда, но готовое в любой момент превратиться в оружие. Я медленно обошла стол, не отрывая взгляда от Рэдмуса, и сделала шаг в его сторону. Жалости не было — только холодная, всепоглощающая ярость. А вот его сковал страх, и в этот момент я почувствовала себя хищником, который вот-вот вонзит клыки в дрожащую добычу.

— Знаешь, Рэдмус, сегодня был отвратительный день, — мои слова прозвучали почти шёпотом, но они, казалось, обожгли его сильнее любого пламени. — И возможно, будь у меня более благосклонное настроение, всё сложилось бы иначе. — Я медленно провела пальцами по его щеке, оставляя за собой полосы обугленной кожи. Он застонал, но не посмел отстраниться. — А нет… Не сложилось бы.

Плюм внутри меня зашевелился, и я улыбнулась этому ощущению — тёплому, почти ласковому, но смертельно опасному. Сейчас мне хотелось спалить этого человека дотла, превратить его в пепел, чтобы даже тени не осталось…

— Госпожа, я вас услышал… Пожалуйста, не надо… — его голос был едва слышен, дрожал, как лист на ветру. Я ухмыльнулась и сделала шаг назад, с наслаждением наблюдая за своей работой. Его глаза были полны паники, лицо искажено от боли, одежда обуглена по краям. Прекрасное зрелище.

— Убирайся, пока я не передумала, — прошептала я, закрывая глаза и пытаясь унять дрожь в руках. Выпускать магию было куда проще, чем сдерживать её. Стряхнув с пальцев последние искры, я повернулась к столу и с досадой отметила, что пострадала не только его гордость, но и мебель, и бумаги, к которым я даже не успела прикоснуться.

А ещё… Рованда. Я совсем забыла о её присутствии. Когда я подняла взгляд, она смотрела на меня с каким-то странным благоговением.

— Знаешь, Агния, а мы с тобой подружимся, — её губы растянулись в улыбке, но в глазах светилось что-то неуловимое. — Теперь я понимаю, чем ты так зацепила Арсура. Но твой метод урегулирования конфликтов мне нравится куда больше, чем простое убийство.

Мне стало неловко. Она сравнила меня с ним? Нет, наверное, показалось…

— Я его не «цепляла», как ты выразилась, — передёрнула я плечом, возвращаясь к рабочему месту, которое теперь явно требовало замены. Обугленная древесина оставляла чёрные следы на руках, а документы… От них осталось лишь пепелище.

— Агния, не стоит ревновать такого мужчину, как Арсур, — голос Рованды звучал мягко, почти матерински, её пальцы нежно перебирали край платья, словно она вспоминала что-то давнее. — Он никогда не изменит, когда по-настоящему увлечён. В нём можно быть уверенной, как в смене времён года. Вам бы стоило поговорить об этом друг с другом, но я не стану лезть в ваши отношения. Его реакция на меня вызвана лишь долгой разлукой — Арсур для меня как брат, как часть самой себя.

Она замолчала на мгновение, её взгляд стал далёким, будто она видела не стены комнаты, а столетия, пролетевшие между ними.

— Да, мы были женаты. Да, у нас есть дети. Но наши романтические чувства умерли ещё до того, как он покинул этот мир. Четыреста лет — это слишком долгий срок, чтобы хранить в сердце лишь одно имя. У меня были другие мужья, другие любовники, которых я искренне любила. — Её губы дрогнули в лукавой ухмылке, и она доверительно наклонилась ко мне. — И, если хочешь знать, сейчас у меня тоже есть тот, кто согревает моё ложе. Как я могу отвлекать Арсура, когда он так явно увлечён другой женщиной?

— У нас с ним ничего нет, — я резко отвела взгляд к подгоревшему стеллажу, чувствуя, как по щекам разливается предательский жар. Мне следовало почаще напоминать себе эту простую истину.

Со стороны Рованды раздался сдавленный смешок, заставивший меня нахмуриться. Когда я повернулась к ней, её глаза сияли едва сдерживаемым весельем.

— Ничего нет? — Она покачала головой, словно я сказала что-то забавно наивное. — Арсур вёл бы себя совершенно иначе, если бы ты его не привлекала. Он делает для тебя то, на что способен лишь с самыми близкими. Ты, кажется, даже не представляешь, с кем живёшь под одной крышей.

Её голос стал серьёзнее, а пальцы сжали край стола так, что костяшки побелели.

— Арсур за малейшее неповиновение, за дерзкий взгляд или неосторожное слово спокойно может лишить жизни. Он никогда не спит в чужих комнатах, никогда не позволяет себе расслабиться, если рядом кто-то есть. Даже со мной, даже со своими жёнами — у каждой была отдельная спальня, куда он уходил после ночи. Даже когда мы были юными и бедными, без дома и положения, он всегда уходил.

Рованда замолчала, её губы дрогнули, но она быстро взяла себя в руки.

— А сегодня я видела, как он самодовольно выходил из твоей комнаты. И я сильно сомневаюсь, что он просто зашёл поговорить. — Её смех прозвучал горько, а в уголках глаз заблестели слёзы, которые она тщетно пыталась скрыть, запрокинув голову. — Он не вернулся бы в этот мир ради чужой женщины, Агния. Не вернулся даже ради меня или Рейвара. Но в тебе он нашёл что-то, ради чего стоило снова стать живым...

Голос её дрогнул, и она резко вытерла ладонью глаза.

— Я думала, что никогда его больше не увижу. Он не отвечал на мои попытки связаться с ним. Лишь благодаря магам, умеющим говорить с призраками, я знала, что он всё ещё правит в своём маленьком мире. Но каждый раз боялась, что однажды этот мир опустеет... — Она замолчала, сжав кулаки. — А неделю назад так и случилось.

Ещё один смешок, на этот раз более резкий, почти болезненный.

— И вот теперь, после стольких лет тоски, я встречаю не того мужчину, которого помнила. — Её губы искривились в улыбке, но в глазах читалась горечь. — Я не ожидала, что Арсур превратится в щенка, который не отлипает от женщины. Зрелище, признаюсь, забавное... и немного душераздирающее.

Разговор закончился, но на душе осталось неприятное послевкусие. Прежний горький опыт обжигал память, напоминая с жестокой ясностью: какими бы сладкими ни были слова Рованды, доверять им нельзя. Я видела всё своими глазами, и никакие её оправдания не сотрут этого. Может, и правда стоило вернуться к работе — хоть какому-то занятию, чтобы отвлечься. Сжав зубы, я принялась разбирать уцелевшие бумаги, те, что не превратились в пепел под вспышкой моей же магии.

День пролетел незаметно. Голова гудела от усталости, а настроение так и не улучшилось. Мы с Ровандой больше не обменивались ни словом, каждый погружённый в свои мысли. Выйдя на крыльцо, я увидела Элму — та уже успела принять облик дракона и теперь резвилась на площади, пугая прохожих размахиванием крыльев и громоподобными шагами. Если её не остановить, скоро ко мне явятся разъярённые горожане с требованиями возместить ущерб. Хотя… пусть это станет головной болью Арсура. Это ведь он придумал этот «гениальный» план с дракончицей. Пусть сам и разбирается… Хотя нет.

— Элма! — резко окликнула я, и янтарные глаза мгновенно устремились на меня. Ещё миг — и огромная неуклюжая ящерица уже неслась в мою сторону, виляя хвостом и размахивая крыльями так, будто пыталась удержать равновесие в последний раз.

Она подбежала вплотную, ткнувшись рогатой головой мне в живот так, что чешуя оставила царапины на коже. Я устало выдохнула, провела рукой по её тёмной чешуе и забралась на спину. Рованда, не дожидаясь помощи, грациозно устроилась позади меня. Зачем, интересно, Арсур тогда бросился ей помогать?..

Чем ближе мы подлетали к дворцу, тем сильнее сжималось сердце. Мне не хотелось снова наблюдать за ними — за тем, как Арсур касается Рованды с фамильярной нежностью, как говорит с ней тем мягким тоном, которого я больше не слышала в свой адрес… Как она играет роль невинной жертвы. Единственный свет в этом проклятом месте — Тии. Но показывать дочери своё смятение, объяснять, почему мама снова на грани… Нет, я не была к этому готова. Тело напряглось, и Элма мгновенно почувствовала это — её полёт стал резким, неровным.

Приземлились мы с трудом. Элма извивалась под нами, будто пыталась сбросить седоков, и в следующее мгновение к нам уже бежали Арсур и Рейвар.

— Что происходит? Спускайтесь быстрее! — Арсур бросился вперёд и первым делом… помог слезть Рованде. Он разглядывал её с таким беспокойством, что ярость внутри меня вскипела с новой силой. Элма, почувствовав мой гнев, резко взмыла вверх, отшвырнув всех крыльями.

Я не оглядывалась. Не было сил. Лишь крики мужчин позади подтверждали — все живы, а значит… Я направила Элму выше, в густые облака, и мы полетели прочь, к континенту. Мне нужно было остаться наедине с мыслями — там, где на меня не смотрели бы как на капризного ребёнка. И где-то в глубине, под грузом обиды и злости, теплилась глупая надежда: что Арсур бросится следом. Что ему всё-таки не всё равно.

Горькие, злые слезы жгли щёки, а в голове снова и снова прокручивались эти отвратительные сцены — их воссоединение, их прикосновения, их милую парочку, от которой теперь тошнило. Чем сильнее я зацикливалась на этих мыслях, тем острее становилась боль, разрывающая грудь изнутри. Элма, переполненная моими эмоциями, беспокойно металась в воздухе, пока на горизонте не выросли тёмные очертания скал — туда-то она и понесла меня, словно чувствуя, что мне нужно убежать подальше.

Приземлившись на самой высокой скале, я спрыгнула в колючую траву, даже не дожидаясь, пока дракон опустится как следует. Никто не последовал за мной… Никто не бросился вдогонку, не попытался остановить. Видимо, я и правда не так важна, как наивно полагала.

За долгий полёт я выгорела дотла — эмоции поутихли, оставив после себя лишь ледяную пустоту и горькое недоумение. Зачем я вообще всё это затеяла? Зачем полетела с ним на этот проклятый остров? Зачем позволила ему снова завладеть моим сердцем? И зачем… Мысль оборвалась резко, с жуткой ясностью. Я вздрогнула от собственных раздумий и повалилась на спину, уставившись в ночное небо, усыпанное холодными звёздами. Потом зажмурилась, будто это могло спасти от правды. Неужели я только что подумала… зачем я вернула его к жизни? А Агния? Неужели я настолько…

Перевернувшись на бок, я увидела перед собой силуэт Тии — не здесь, а в мыслях, но такой ясный, что аж сжалось сердце.

— Уже поздно… Малышка наверняка испугалась моего исчезновения. Я отвратительная мать… — прошептала я, закрыв лицо руками, и тут же почувствовала, как ошейник на шее слегка накалился, а потом — странное, неприятное ощущение, будто за него кто-то потянул.

Моргнув, я резко убрала ладони и приподнялась, оглядываясь. И тут же увидела их. Сердце пропустило удар, а в голове пронеслось осознание: Я совершила огромную ошибку, улетев с острова.

В десяти метрах от меня стоял Эдзи — его красный плащ развевался на ветру, а рядом с ним, тяжело дыша, замерло знакомое чудовище. То самое, что приходило ко мне в кошмаре сегодня. Я инстинктивно рванулась к Элме, но дракон лежал неподвижно, будто парализованный, лишь её янтарные глаза в панике метались между мной и этой парой.

— Привет-привет! — задорно бросил Эдзи.

И в тот же миг чёрный монстр издал утробный рёв — и бросился на меня.

Глава 20

Мгновения хватило, чтобы я снова оказалась прижатой к земле под тушей чёрного монстра. Его горячая слюна капала на моё лицо, оставляя противные липкие дорожки, но сейчас это было последним, о чём я могла думать. Тварь рычала, скалила клыки, но не нападала — словно намеренно тянула время, наслаждаясь моим страхом, играя со мной, как кошка с мышью.

— Ты бы видела своё лицо! — засмеялся Эдзи, цокая копытами по земле. Он подошёл вплотную и уселся на траву, наблюдая за мной с откровенно глумливой ухмылкой. — Я, конечно, подозревал, что Арсур никчёмный, но чтобы настолько… Не суметь защитить даже свою женщину? О таком подарке с его стороны я и мечтать не смел. Что случилось? Милая парочка поссорилась? Почему-то я совсем не удивлён. Для «Великого» Арсура, кажется, стало привычкой терять своих женщин — одну потерял, другую нашёл, правда, Омо? Да, хороший мальчик… Смотри-ка, как нам повезло: в руки сама прилетела не только еда для тебя, но и редкий дракончик. Уже представляю, какой вкусный поток энергии можно выжать из этого крохотного тельца. Агния, что же ты молчишь? Омо обожает, когда жертвы сопротивляются… Или ты ещё не поняла, какая участь тебя ждёт? Не буду тебе…

Сердце забилось так бешено, что его стук заглушал все остальные звуки. Омо вдруг насторожился, прислушиваясь к чему-то вдали, и Эдзи тоже замолчал, замер.

— Хм, как интересно… Кажется, у нас появились срочные дела, — монстр спрыгнул с меня и подошёл к хозяину. Эдзи бросил на меня взгляд, прищурившись с хитрой усмешкой. — Не прощаюсь. Скоро увидимся, но уже в более… приятной обстановке.

И они исчезли.

Элма в тот же миг подскочила и бросилась ко мне, заглядывая в глаза с диким испугом. Чёрная фурия легла, обвив меня своим телом, её бока тяжело вздымались, а голова металась из стороны в сторону, пытаясь уловить малейшую угрозу. Я закрыла лицо руками, судорожно вдохнув, и осознала: Кажется, я только что чудом избежала смерти. И это понимание напугало куда сильнее, чем сама чёрная тварь. Неужели я снова была на волосок от гибели? Но почему он так просто ушел?

Пока я пыталась прийти в себя, Элма не переставала сканировать местность, не выпуская меня из защитного кольца своего тела. Я положила ладонь на её спину, осторожно поглаживая чешую. Не одна я тут перепугалась до смерти. Даже представить не могу, что творилось в голове у бедной Элмы в тот момент. А ведь в следующий раз её может не оказаться рядом… Да и сейчас-то она едва ли смогла бы меня защитить…

Я пыталась успокоиться, прислушиваясь к шуму ветра и далёким крикам птиц, но понимала одно: в таком состоянии лететь обратно на остров — смерти подобно. Элма просто сбросит меня где-нибудь над морем.

— Вот почему ты не хотела лететь с нами… Тебе тяжело в такой форме, да? — прошептала я, поглаживая её голову. Янтарные глаза встретились с моими, и я натянуто улыбнулась, пытаясь её успокоить. Но вместо этого Элма вдруг насторожилась, подняла голову и резко вскочила на лапы, вглядываясь в закатное небо.

Тревога Элмы передалась и мне, заставив сердце бешено колотиться. Непроизвольно выпустив Плюм, я впилась взглядом в небо, пытаясь разглядеть хоть что-то в темнеющих сумерках. Неужели Эдзи вернулся? Передумал отпускать свою добычу? Сжав зубы, я резко мотнула головой — нет, сидеть и ждать смерти точно не вариант. Лучше уж рискнуть и лететь назад, даже если Элма сбросит меня в море, чем оставаться здесь, где эти твари могут в любой момент вернуться за мной.

— Элма, давай, уходим отсюда! — рванула я поводья в сторону острова, но фурия лишь недовольно дернула головой, не отрывая взгляда от горизонта. Присмотревшись, я заметила крошечную точку, стремительно приближающуюся к нам. Сердце сжалось от ледяного ужаса, все внутри закричало, что нужно бежать, прятаться, исчезнуть. — Элма, пожалуйста… Я не хочу умирать…

Но она будто не слышала меня. Когда я попыталась силой развернуть её голову, мощный взмах крыльев швырнул меня на землю. Боль пронзила спину, но Элма даже не взглянула в мою сторону — вся её напряжённая поза, каждый мускул говорили о полной поглощённости тем, что она видела вдали.

— Элма! — крикнула я хрипло.

В следующий миг передо мной стояла фурия, её янтарные глаза смотрели на меня с недоумением, будто она и правда не понимала, что происходит. Я подняла взгляд, оценивая, сколько у нас осталось времени, и… увидела.

Дракон с всадником.

Наша собачка…

Ноги подкосились. Я схватилась за шею фурии, медленно сползая на землю, пока сердце колотилось так, будто рвалось наружу. Спасена… Я спасена… Гул мощных крыльев становился громче, и вскоре знакомый силуэт дракона с всадником приземлился рядом.

На трясущихся ногах я бросилась к Арсуру — к тому, чьё появление ждала всем своим израненным страхом существом.

— Огонёк? — только и успел выдохнуть он, как я врезалась в него, вцепившись так, будто он был последней нитью, связывающей меня с жизнью. Его руки сомкнулись вокруг меня, и сквозь толщу одежды я чувствовала, как бешено бьётся его сердце. — Что произошло? Почему ты улетела?

Я лишь отрицательно замотала головой, прижимаясь ещё сильнее. Сейчас это не имело значения. Гораздо страшнее была мысль, что Эдзи может вернуться в любую секунду и забрать меня с собой. Слёзы хлынули потоком, рыдания сотрясали тело, но я лишь крепче впивалась в Арсура, будто только так могла убедиться — он здесь, он реальный, и я в безопасности.

Он гладил меня по спине, что-то тихо говоря, но слова тонули в гуле крови в ушах. Однако сам его голос, низкий и тёплый, постепенно возвращал меня к реальности. Слёзы начали иссякать, оставляя после себя лишь пустоту и стыд.

— Огонёк, ты расскажешь, что случилось? Утром всё было хорошо, а потом… — он замолчал на полуслове, осторожно отстранился, заглядывая мне в глаза. — Агния, говори. Если ты продолжишь молчать, мы не решим проблему.

— Всё в порядке… — прошептала я, отводя взгляд. Рассказывать о своём глупом, детском побеге не хотелось. И уж тем более — о том, к каким последствиям он привёл. Но взгляд Арсура жёг кожу, заставляя ёрзать от дискомфорта. В нём читалось что-то тяжёлое — разочарование? Нетерпение?

— Твоё поведение связано с появлением Рованды?

От его слов я вздрогнула, будто меня хлестнули. После паузы кивнула — нерешительно, но честно. Да, нам нужно было поговорить. Как бы больно ни было.

Арсур тяжело вздохнул, и в этом звуке было столько усталости, столько невысказанного, что я инстинктивно сжалась, ожидая бури. Вот-вот он начнёт говорить о доверии, повторит слова Рованды — и я снова почувствую себя глупой, слабой, недостойной…

Арсур сделал шаг вперёд, сократив расстояние между нами до неприлично близкого. Его тонкие пальцы мягко, но неумолимо сомкнулись на моём подбородке, заставляя поднять голову. Я приготовилась увидеть в его глазах злость, разочарование, холод — всё что угодно, кроме того, что встретила там на самом деле. Тёплый, почти нежный взгляд, которого я, казалось, никогда не ожидала от него снова увидеть.

— Знаешь, я хотел, чтобы всё сложилось иначе, но твоя ревность… — он не дал мне времени опомниться, приблизившись так, что его дыхание смешалось с моим, а затем его губы накрыли мои.

Я замерла от неожиданности, несколько долгих секунд просто глядя в его глаза с немым вопросом, прежде чем позволила эмоциям захлестнуть себя. Прижавшись к Арсуру всем телом, я осознала, как давно на самом деле жаждала этого. Отвечая на поцелуй, я чувствовала, как желание разливается горячей волной по жилам, переполняет до краёв, грозя выплеснуться наружу. Обхватив его шею руками, я попыталась прижаться ещё ближе — так, чтобы между нами не осталось ни миллиметра свободного пространства, чтобы этот миг длился вечно.

Но он отстранился.

Разочарованный стон, прозвучавший в тишине, заставил меня вздрогнуть — лишь через мгновение я поняла, что он вырвался из моих собственных губ. Осознание этого ударило по щекам жаром стыда. Я попыталась закрыть лицо руками, вывернуться, спрятаться, но Арсур лишь крепче прижал меня к груди, словно пытаясь защитить от всего мира в этом объятии.

— Огонёк… — его голос прозвучал непривычно мягко. — Возможно, я никогда не говорил тебе, насколько ты мне дорога… Я не знал, что для тебя эти слова будут иметь такую ценность. Но пойми — Рованда для меня тоже не пустое место. Она напоминает мне о временах, когда я был юн и глуп, когда не знал ужасов войны и горьких потерь. Тогда я верил, что всё будет так, как я захочу, что в моих жилах — лишь огонь и бескрайние мечты. Не думай, что подобные чувства я испытываю только к ней. Рейвар — такая же отдушина, но к нему же ты меня не ревнуешь, правда?

Он слегка отклонился, чтобы поймать мой взгляд, и в его глазах читалась неподдельная надежда.

— Они хорошие люди, какими бы ни казались на первый взгляд. И я очень хочу, чтобы вы перестали ссориться. Сможешь попробовать?

Глава 21

Медленно кивнув, я отвела взгляд. Принять его слова оказалось сложнее, чем я думала. Может, в другом случае я и рада была бы подружиться с этой женщиной, но каждый раз, видя их вместе, чувствовала, как что-то внутри меня разрывается на части.

— Огонёк... — его голос прозвучал мягко, но в нём слышалась усталость. — Я не могу разрываться между вами. Пожалуйста, не заставляй меня выбирать между тобой и теми, кто мне дорог. Ты для меня важнее всего, и если ты всё ещё сомневаешься в моих чувствах, я готов хоть сейчас организовать нашу свадьбу. Пусть весь мир узнает, кому я принадлежу.

В его глазах вспыхнула хитрая искорка, прежде чем он снова притянул меня к себе, и его губы коснулись моих — нежно, но с такой уверенностью, что по телу тут же разлилось тепло, заставив мои губы растянуться в глупой, счастливой улыбке. Когда он отстранился, его пальцы осторожно заправили прядь волос за моё ухо.

— Куда бы ты хотела отправиться в медовый месяц? — спросил он, и в его голосе звучала такая невинность, что у меня даже не нашлось сил возмутиться. — Может, на родину Тии? Говорят, там невероятно красиво.

Жениться?..

Я замерла, а Арсур лишь наблюдал за моей реакцией, прежде чем снова наклониться, на этот раз прижавшись губами к моей шее. Его дыхание обожгло кожу, и все мои тревоги словно испарились, растворившись в этом нежном моменте, который хотелось растянуть на вечность.

— Кажется, нам придётся отложить наши планы на год-другой, — внезапно вздохнул он так тяжело, будто нёс на плечах неподъёмный груз.

Я нахмурилась, проводя пальцами по его волосам.

— Почему? Ты же говорил про медовый месяц, а не про медовый год.

— А как же дети? — он отстранился, и его глаза стали серьёзными. — Если будет медовый месяц, то потом появятся малыши. И я не оставлю тебя одну с ними, даже не думай. — Его пальцы сжали мои. — Кого бы ты хотела первым — мальчика или девочку?

— Что значит первым? Тебе мало одного ребёнка? — выпалила я.

— Конечно, Огонёк, — он рассмеялся. — Я обожаю детей и хочу как минимум троих.

Мой рот открылся от изумления. Троих?! Я едва справлялась с одной Тии, а он уже планирует ещё троих?!

Я уставилась на него, пытаясь выдавить хоть слово, но в этот момент его взгляд изменился — и прежде чем я успела опомниться, его губы снова накрыли мои. На этот раз поцелуй был не просто страстным — он сметал все границы, поглощая целиком, затягивая в водоворот эмоций, от которых кружилась голова. Когда мы наконец разъединились, я тяжело дышала, прижимаясь к нему так близко, что чувствовала каждый мускул его тела.

Только сейчас я осознала, что мы уже лежим на прохладной земле, и я — сверху, почти полностью прижавшись к нему. Не дав мне прийти в себя, он снова поцеловал меня, и мир вокруг поплыл. Когда сознание начало затуманиваться, он наконец оторвался от моих губ, переключившись на щёку, а затем на шею. От его прикосновений по телу пробежали мурашки, а из моих губ сам собой вырвался тихий стон — и мне было совсем не стыдно.

Арсур замер, а затем осторожно перевернул меня, прижимая к груди. Его дыхание было неровным, а руки дрожали.

— Если мы продолжим, боюсь, до медового месяца я не дотяну, — прохрипел он, и от его голоса по спине побежали мурашки.

Меня такой вариант вполне устраивал. Кому вообще нужен этот медовый месяц, если...

Сбоку что-то шевельнулось. Я приподнялась на его груди и обернулась — прямо рядом с нами лежала Элма в своём драконьем облике, а чуть поодаль дремала наша собачка. Они не смотрели в нашу сторону, но...

Горячая волна стыда накрыла с головой. Я попыталась вскочить, но упёрлась во что-то твёрдое, и краска залила лицо. Закрыв его ладонями, я попыталась прийти в себя, пока Арсур подо мной сотрясался от смеха.

— Арсур! — возмущённо хлопнула я мужчину по груди, пытаясь остановить его безудержный смех, но это только раззадорило его ещё сильнее. Вместо того чтобы успокоиться, он залился громче, а затем крепко прижал меня к себе, не давая вырваться.

— Огонёк, ты невероятна, — прошептал он, нежно проводя пальцами по моим волосам, и от этого прикосновения во мне что-то дрогнуло. Выскользнув из его объятий, я улеглась рядом, подняв глаза к ночному небу. Звёзды сверкали так ярко, что казалось, будто они нарочно подмигивают нам, отвлекая от мрачных мыслей.

Но спокойствие длилось недолго.

Тревожное осознание накрыло меня волной — появление Арсура полностью отключило мою бдительность. Вряд ли Эдзи просто так ушёл. Нахмурившись, я приподнялась на локтях, вглядываясь в тёмные очертания поляны. Драконы мирно спали, прижавшись друг к другу, но, зная того монстра, это вовсе не означало, что всё в порядке.

— Арсур, давай вернёмся домой… — прошептала я, и мои пальцы непроизвольно впились в его руку. В темноте то тут, то там мерещились движущиеся тени, и по спине пробежали ледяные мурашки.

— Что случилось? — мужчина тут же поднялся, его чёрные глаза впились в меня с тревожной внимательностью. От этого взгляда стало не по себе — мне с самого начала стоило рассказать ему обо всём, а не поддаваться эмоциям.

— Когда на моей шее появился этот ошейник… ко мне во снах начал приходить Эдзи. С его «милым» питомцем Омо. Судя по всему, он главный в том культе… — Мои пальцы дрожали, когда я дотронулась до шеи. Казалось, невидимые руки снова сжимают её, перекрывая дыхание. — Когда я улетела, он сразу же оказался рядом… Он хотел скормить меня своему монстру. Они исчезли, как только ты появился на горизонте. Я не знаю, где они сейчас… Что, если они следят за нами? Что, если из-за меня ты попадёшь в его ловушку? Арсур, мне так страшно…

Ноги подкосились, и я едва не рухнула на землю. Элма мгновенно почувствовала мой страх — её тело напряглось, и она бросилась ко мне, оскалив зубы. Но Арсур был быстрее. Он подхватил меня на руки, и одного его взгляда хватило, чтобы дракониха замерла, прижавшись к земле и испуганно уставившись на него.

— Почему ты сразу… Ладно, дома расскажешь всё подробнее, — его голос звучал твёрдо, но в нём слышалась тревога.

Он подошёл к нашей «собачке» и в мгновение ока взгромоздился на его спину, даже не дожидаясь Элму. Дракон рванул вперёд, направляясь к дому, а чёрная фурия бросилась следом, отчаянно пытаясь поспеть за нами. Её движения были резкими, неуклюжими — она сбивалась с пути, хвост нервно дёргался из стороны в сторону. А я… я не могла ей помочь.

Не стоило поддаваться эмоциям… Не стоило улетать…

Тревожные мысли поглотили меня целиком, увлекая в пучину мрака, где страх и отчаяние сплелись воедино. Я проваливалась в беспросветную тьму, где тени шептались за спиной, а кошмары становились реальнее самой реальности. Бродила в этой бесплотной темноте, теряя саму себя, забывая, кто я и зачем существую. И тогда появились они - алые, горящие глаза, наполненные холодной угрозой. Они преследовали меня, окружив со всех сторон, но не нападали, словно наслаждаясь моим ужасом. А потом...

Резкий порыв ветра заставил меня вздрогнуть и открыть глаза. Я по-прежнему сидела на драконе, крепко прижатая к Арсуру, его руки надежно обнимали меня. Казалось, все было в порядке, но ледяная тревога, сковывающая тело, не отпускала. Не в силах сопротивляться внутреннему импульсу, я обернулась назад, к удаляющемуся континенту - и увидела их снова. Те самые кроваво-красные глаза, неотступно следующие за нами. В их взгляде читалось откровенное издевательство, а в ушах зазвучал тот самый, ненавистный смех...

— Арсур... Что это... — начала я, но голос предательски дрогнул.

Не успела договорить, как задорный, безумный хохот оглушил меня, и мир снова погрузился во тьму.

Глава 22

Разрывающая каждую клеточку моего тела боль вытолкнула меня из самого страшного кошмара, который я когда-либо знала. Открыв глаза, я с трудом оглядела знакомую комнату и сидящего рядом Арсура. Он сидел у кровати, и его взгляд, обычно полный огня и жизни, теперь был пустым и усталым, словно в нём не осталось ни капли прежней силы. Подождите… Почему я в кровати? Мы же летели домой… Неужели я заснула? Или… Этот кошмар был не сном?

— Огонёк..? — его голос прозвучал тихо, почти шёпотом, и в нём слышалась несвойственная ему неуверенность. Я попыталась повернуть голову, чтобы лучше разглядеть его, но в тот же миг острая боль, будто раскалённый нож, пронзила грудь.

Крик застрял в горле, но боль уже накрыла с новой силой, вырывая из меня всё остальное — мысли, чувства, саму жизнь. Испуганно взглянув на Арсура, я почувствовала, как сознание начинает уплывать. Перед глазами снова встали те самые смеющиеся красные глаза, а боль, будто разрывающая меня на части, лишь нарастала, не оставляя шанса на спасение.

Резко подскочив, я села, судорожно хватая ртом воздух, пытаясь отдышаться после того ужаса, что едва не убил меня. Прошла всего секунда, но её хватило, чтобы понять: я не знаю, где нахожусь. И это могло означать только одно…

— Давно не виделись, дорогуша! Как же я рад, что ты решила посетить мой дом, — раздался знакомый сладковато-ядовитый голос, от которого кровь стыла в жилах. Это создание я надеялась никогда больше не встречать. — А то, знаешь, встреча в поле мне не особо пришлась по душе — слишком уж много лишних глаз вокруг.

— Зачем я здесь? — прошептала я едва слышно, изо всех сил стараясь не смотреть в сторону говорящего. Я не хотела его провоцировать, не хотела давать ему ни малейшего повода для той извращённой игры, в которую он, казалось, всегда был погружён.

Но… Оглядев незнакомую комнату с холодными каменными стенами, я не могла понять — всё ещё сплю я или случилось самое страшное, и моё тело уже в его лапах… Или точнее — в копытах.

— Ох, как грубо! Гости так себя не ведут — тебе ли не знать таких простых правил? — Эдзи, мерно цокая копытами, вальяжно приблизился и остановился прямо передо мной. За спиной что-то шевельнулось, и я дёрнулась от испуга, беспомощно озираясь, но так ничего и не увидев. — Я пригласил тебя на чашечку чая, а ты ведёшь себя так, будто я тебя в хлев привёл. Идём за мной.

Я открыла рот, но не смогла издать ни звука — горло сжалось, будто перетянутое верёвками. Чудовище передо мной усмехнулось, и в тот же миг я перестала чувствовать своё тело. Оно больше не слушалось меня. По коже побежали ледяные мурашки — я стала марионеткой в его руках.

— Какой чай предпочитаешь? — козёл развернулся и направился в тёмный коридор. Моё тело тут же послушно поплелось за ним, как бы я ни пыталась сопротивляться. Не получалось даже повернуть голову — единственное, что оставалось под моим контролем, это глаза. — Молчишь? У меня есть чёрный, зелёный, экзотический красный чай из Дракании… А ещё с ягодами — привёз из Сильвандора. Ну так что?

Я продолжала молчать, в ужасе глядя на спину чудовища, которое с такой лёгкостью забрало мою волю. И не успела опомниться, как по телу разлилась боль — нарастающая, жгучая волна, проникающая в каждую клеточку. Мы всё шли, а внутри меня разгорался огонь, сжигающий всё на своём пути. Эдзи обернулся, смотря на меня с притворной невинностью, будто не понимая, что происходит.

— Так какой чай ты будешь? — его голос прозвучал сладко, но в нём уже чувствовалась стальная нотка. — Учти, моя вежливость имеет границы. И ты вот-вот их перейдёшь. — И он снова усмехнулся — это создание, будто нарочно помещённое в обличье прямоходящего козла, играло со мной, как кошка с мышью.

Опустив взгляд, я собралась с духом, чтобы ответить, как вдруг щёку обожгло горячее, зловонное дыхание. Чёрная тварь, которую монстр считал своим питомцем, оказалась в опасной близости от меня. Её красные, неестественно светящиеся глаза изучали меня с хищным любопытством, явно наслаждаясь моим ужасом.

— Красный… — выдохнула я сквозь стиснутые зубы, едва выдерживая раздирающую боль, но не отводя взгляда от чудовища. Как бы ни было страшно, я не могла позволить ему наслаждаться моим страхом. Тварь ответила низким рычанием, услышав мой голос.

— Заме-е-е… — протяжно проблеял Эдзи, привлекая наше внимание. Он осторожно дотронулся копытом до своего горла, и на его лице мелькнула тень смятения, словно он и сам удивился своему голосу. — Замечательный выбор.

Мы продолжили путь, и вскоре оказались в саду. Здесь раздирающая боль наконец начала отступать, будто лёгкий ветерок уносил с собой весь ужас пережитого… Но один быстрый взгляд на моего пленителя вернул всё на свои места.

— Знаешь, твой выбор оказался заразительным. Пожалуй, я тоже на нём остановлюсь.

С этими словами Эдзи создал заклинание, которое тут же растворилось в воздухе. Мы шли дальше, а я с ужасом наблюдала, как моё тело движется само по себе, будто я заперта в клетке собственного сознания без единого шанса на побег. Любая попытка сопротивляться лишь причиняла невыносимую боль.

Пока я пыталась осмыслить своё положение, не заметила, как к нам присоединилась молодая девушка. Одного взгляда в её сторону хватило, чтобы по телу побежали ледяные мурашки. Её руки были покрыты шрамами и увечьями, глаза — выколоты, оставляя лишь пустые впадины, а чёрные как ночь волосы контрастировали с идеально белым платьем, скрывающим всё тело. Она несла поднос с пустыми чашами, и когда остановилась напротив меня, я почувствовала неладное…

Незнакомка достала кинжал. Всё внутри меня застыло от ужаса. Я могла лишь смотреть на оружие, которое могло в любой миг лишить меня жизни, не в силах пошевелиться. В груди теплилась слабая надежда, что всё это — лишь жестокая шутка.

— Поторапливайся, у меня кончается терпение, — с усмешкой произнёс Эдзи.

Девушка занесла кинжал и провела лезвием по своему запястью, сделав глубокий разрез. Я вздрогнула от увиденного, с ужасом осознав, что почувствовала облегчение — ведь боль причинили не мне. Мой взгляд упал на чашу, наполнявшуюся тёмно-багровой жидкостью, и моя рука сама потянулась к ней, пока девушка отошла к твари и принялась повторять ту же экзекуцию над другим запястьем.

— Это лучший чай в моей скромной обители. Угощайся, не стесняйся, — козёл поднял свой бокал, и кровь перелилась через край, растекшись по белой скатерти алым пятном. Он сделал глоток, не отрывая от меня глаз, а затем облизнулся, явно наслаждаясь моим отвращением и страхом. — Ну же.

Не подчиняясь моей воле, руки сами подняли чашу к губам. Я смотрела на тёмную, густую жидкость и чувствовала, как сознание начинает уплывать от накатившего ужаса и омерзения. А затем мои губы коснулись края сосуда, и рот наполнился горячей, солёной влагой. Тошнота тут же подкатила к горлу, сжимая его спазмом.

— Если хоть капля моего драгоценного чая прольётся, новым донором станешь уже ты, — прозвучал голос Эдзи, холодный и жестокий, и в тот же миг я снова ощутила своё тело.

От неожиданности я дёрнулась, едва удержав бокал в дрожащих пальцах. Жидкость булькнулась, но не выплеснулась за край. Одного взгляда в сторону этой парочки хватило, чтобы понять, чем могла закончиться моя ошибка. С трудом проглотив то, что с отвращением задерживала во рту, я порывисто потянулась к столу, чтобы поставить чашу.

— До дна, Йорт. До дна.

Услышав фамилию, я испуганно отшатнулась, судорожно вцепившись в металлическую ножку чаши, и снова поднесла её к губам. Эдзи и его тварь наблюдали за мной — на его лице читалось наслаждение, а глумливая улыбка только усугубляла и без того невыносимую ситуацию.

Сейчас меня никто не заставлял насильно — я делала это по собственной воле, хоть и окутанная ледяным страхом смерти. В этот момент пришло неприятное, но пугающе логичное осознание: я готова на всё, чтобы выжить. И… задержав дыхание, я сделала огромный глоток, почти опустошив чашу, отчаянно стараясь думать, что это просто вино, сок, что угодно, только не…

— И как тебе кровь той невинной девушки? Чувствуешь эти нежные солоноватые нотки? Я кормлю её исключительно фруктами, чтобы кровь стала приятнее — уверен, ты это оценила, когда эта божественная жидкость струилась по твоему горлу, — спокойно сказал Эдзи, не отводя от меня пристального взгляда. Он покрутил в руке свою чашу и сделал ещё один глоток. А я, сжавшись, держалась за горло, изо всех сил пытаясь подавить рвотные позывы, грозившие вот-вот вырваться наружу.

Стиснув зубы и зажмурившись, я сглотнула подступивший ком, сквозь боль и предательские слёзы. В эту секунду я чувствовала себя отвратительно… Когда я открыла глаза, взгляд упал на чашу — внутри оставалось всего на один, едва ощутимый глоток. Но этот последний шаг казался самым трудным. Я уже не могла отрицать происходящее и то, чем занималась… После этого дня боги точно отвернутся от меня.

Выдохнув, я сделала это. Тёплая жидкость снова наполнила рот, передавая все свои отталкивающие тонкости вкуса. Попытка проглотить её не увенчалась успехом — горло сдавил спазм, и я в ужасе посмотрела на выродка-козла, который с особым, хищным любопытством наблюдал за мной. И ничего не могла поделать…

Спазм наконец отпустил горло, но его сменил надрывный кашель, раздирающий грудь и горло так сильно, что я начала задыхаться от паники и… Я закашлялась, сгибаясь пополам и падая на холодный пол. Кровь тут же хлынула изо рта, заливая одежду тёплой липкой волной, а кашель не прекращался, вызывая тошноту, которую я так отчаянно пыталась сдержать.

— Какое печальное зрелище… А ведь я был почти готов тебя отпустить… — спокойный, почти расстроенный голос Эдзи наполнил сад, звуча неестественно громко в тишине. Подняв глаза, я сквозь пелену слёз увидела не его тело, а лишь ауру — неровную, колышущуюся, готовую поглотить всё, что встретится на пути. — Как жаль… Омо, ужин.

Не успев осознать смысл его слов, я увидела, как чёрная тень метнулась в мою сторону, а затем ощутила боль… Шипастый язык разрезал кожу, клыки впились в тело, острые когти разрывали плоть. Мои неистовые крики разлетелись по саду, наполняя тишину ужасом и болью, пока моё тело раздирали на части. Попытки потерять сознание, уйти в беспамятство, оказались тщетными — казалось, кто-то намеренно удерживал моё сознание в ясности, наслаждаясь каждым моментом моего страдания, каждой секундой невыносимой боли. И тогда на моей шее сомкнулись острые зубы. Вместе с пронзительной болью я ощутила, как теряю что-то бесконечно важное… Что-то, без чего я уже не буду собой. И только тогда темнота наконец накрыла меня.

Глава 23

Открыв глаза в своей комнате, я не издала ни звука, пытаясь осознать, что произошедшее было всего лишь кошмаром. Но каким же жестоким и реальным он казался... Я уставилась в потолок, не в силах понять, как мне жить дальше, если эта пытка будет повторяться каждую ночь. Всё тело ныло, будто я прошла пешком весь Аркан за один день, а горло сжалось, словно его всё ещё душат невидимые путы. Но по сравнению с тем, что случилось этой ночью, эта боль казалась ничтожной.

В комнате послышался едва уловимый шорох. Тело среагировало быстрее разума — я дёрнулась назад, выставив руки в защитном жесте, но мышцы тут же свело судорогой. С болезненным стоном я рухнула обратно на подушки и увидела перепуганную Элму, которая держала в руках белоснежную ткань.

— Госпожа! Вы наконец очнулись! — девушка бросилась ко мне, судя по звуку, уронив ткань на пол. — Госпожа, как же так…

Она осторожно откинула одеяло, уже успевшее впитать мой пот и тепло, и начала мягко разминать моё тело. Её прикосновения успокаивали мышцы, заставляя их расслабиться, и я наконец смогла разжать зубы, выдохнув сквозь боль. Элма выглядела слишком обеспокоенной, а моё тело — слишком слабым, почти атрофированным.

— Как долго я была без сознания? — мой голос прозвучал непривычно тихо и хрипло. Но сейчас это казалось такой мелочью… Да и всё в этом мире вдруг стало казаться мелочным.

— Неделю, Госпожа, — девушка опустила глаза, и я заметила, что выглядит она бледнее, чем обычно. Неделя. Целую неделю я пролежала без сознания. Неужели всё это время я была там? В том мире, где всё выглядело и чувствовалось слишком реально? Как долго он измывался над моим телом, пока оно не сдалось? — Я позову Господина, подождите немного…

С этими словами горничная выбежала из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Я снова уставилась в потолок, пытаясь смириться с происходящим. Наверное, сейчас я выгляжу отвратительно. Повернув голову туда, где обычно стояло зеркало, я обнаружила лишь пустое место — словно его там никогда и не было. Плевать. Мне сейчас было плевать на всё. Свернувшись калачиком, чтобы согреться, я стала ждать, пока в комнату войдёт хоть кто-то. И это произошло.

Дверь едва слышно скрипнула. Я выглянула из-под одеяла, ожидая увидеть Арсура, но вместо этого услышала торопливый топот маленьких ножек, и на лестнице показалась знакомая кудрявая головка с большими голубыми глазами, наполненными испугом и слезами.

— Мама…? Ты… — Тии не смогла выдавить больше ни слова. Малышка подбежала к кровати и осторожно взяла мою руку своими маленькими ладошками, будто боялась, что я рассыплюсь от прикосновения.

— Привет, солнышко, — потянувшись, я поцеловала дочь в лоб, изо всех сил стараясь не морщиться от боли, которую причиняло даже это простое движение. — Напугала тебя мама, да? Не переживай, котик, я очнулась. Всё будет хорошо.

— Правда? — Малышка… так выросла за эти дни. Неужели прошла всего неделя? Не год и не пять, а всего лишь семь дней? Тии потянулась ко мне и дотронулась ладошкой до щеки. — А эти пятна — от сна? Всегда так, когда долго спать, да?

— Что?.. — я не сразу поняла, о чём она.

— Ты права, идём ко мне, маленький воин, твоей маме нужно отдохнуть, — Рейвар, появившийся в дверях в сопровождении Арсура, подхватил малышку, стараясь не смотреть на меня. — Помнишь, как вчера мы в лесу защищали дракона от злодея? Сегодня к дракону пришла принцесса, и нам нужно понять, подходит ли она ему, да?

— Но мама… — Тии испуганно развернулась в его руках, всё ещё беспокоясь.

— Всё хорошо, котик, я позже присоединюсь к вам, — мне хватило сил на улыбку, чтобы успокоить её, и они наконец покинули комнату.

Как только дверь закрылась, моё лицо исказилось гримасой боли. Я укусила палец, чтобы не закричать, и свернулась калачиком, но ужас нарастал вместе с болью. Беспокойство стало таким невыносимым, что я попыталась призвать Плюм… но в груди ничего не шевельнулось. Никто не отозвался на мой зов. Казалось, то потайное место внутри меня опустело… или его вовсе никогда не существовало.

Кажется, потеря этого маленького существа была куда больнее всего ужаса, что я пережила в плену. Сжавшись в комок, я уставилась в одну точку, чувствуя, как по щекам текут горькие, бессильные слёзы. Мне никак не удавалось понять, почему эта тварь так привязалась ко мне, почему появилась только сейчас, и почему, маг тебя дери, он издевается именно надо мной. И почему это так невыносимо больно!

— Огонёк… — тихий, почти испуганный голос Арсура вернул меня в реальность, напомнив, что я не одна. Мужчина осторожно попытался приподнять меня, его холодные руки на моей талии дарили прохладу и едва уловимое облегчение.

— Что со мной? — из горла вырвался хриплый шёпот вместо слов. Я отвернулась, но знала — он меня понял.

Приоткрыв глаза, я заметила чёрное пятно на руке, затем ещё одно и ещё. Казалось, всё моё тело покрыто трупными пятнами, словно я и не была живой, словно всё происходящее — лишь плод моего угасающего сознания… Нет! Непроизвольно мотнув головой, я посмотрела на мужчину. Я не могла умереть, это не может быть сном, ведь я… всё чувствую. Конечно, прямо как тогда…

Опустив взгляд, я уставилась на свои трясущиеся руки. Они казались абсолютно реальными, как и эта боль. Где я нахожусь? У себя дома или в кошмаре, что любезно создал для меня Эдзи?

— Агния, ты меня слышишь? — голос Арсура отвлёк меня от мыслей. Одного подозрительного взгляда в его сторону хватило, чтобы испуганно сжаться. Что, если кошмар только начинается? — Огонёк… Почему…

Мужчина дотронулся до спины, и я инстинктивно сжалась, ожидая новой порции невыносимой боли. Но вместо этого почувствовала лишь облегчение — боль начала отступать. Вот только чёрные пятна на теле никуда не исчезли… Я не знала, как реагировать и как себя вести. Быть шутом для Эдзи мне определённо не хотелось.

— Агния… Я снова тебя слышу, твоя шея… — мужчина одним движением развернул меня к себе, вглядываясь в ненавистный ошейник. Испуг в его глазах сменился облегчением, и в ту же секунду он обнял меня, прижимая к своей горячей груди. Под ладонями бешено билось его сердце, а я всё ещё не понимала… — Пойми, Огонёк, мы справимся. Он тебя отпустил, и я больше не позволю этой твари прикоснуться к тебе. Это я обещаю…

В тот же миг моё тело окутало тепло, словно меня укутали в магическое одеяло. Это чувство было чуждым всего несколько мгновений назад, а теперь стало родным, словно частью меня. Остатки боли притупились, оставляя после себя лишь лёгкий холодок.

— Прости, что не сумел сделать это вовремя, — мужчина дотронулся до моей руки, там, где было чёрное пятно, и на его лице отразилось отчаяние, смешанное с яростью. — Этот вопрос я решу. Нужно лишь немного подождать.

— Что со мной, Арсур? Я больше не чувствую Плюм, и… эти пятна на теле… Словно я умираю. Но ведь это не так? Правда? Я не могу умереть? Да? Мне всего двадцать, мне нельзя, я ещё так молода… С кем останется Тии? Мои родители? Мама не переживёт моей смерти, Арсур! Мама не переживёт… Нет… Это всё сон. Конечно, сон. Кошмар, что придумал Эдзи. Просто кошмар. Ведь это не может быть реальностью, да? Когда он наиграется, он меня отпустит, и я буду цела и здорова, и…

— Твое тело покинула магия и… — мужчина с тоской посмотрел мне в глаза, а после вновь прижал к себе, — Я решу эту проблему, с тобой будет все в порядке.

Глава 24

Сквозь сон я почувствовала тепло закатного солнца на своей коже — оно было таким нежным и... долгожданным, что я потянулась и открыла глаза, подставляя лицо ласковым лучам. Ничто не беспокоило меня сейчас, кроме этого приятного тепла, растекающегося по телу. Я не помнила, как заснула, и не знала, куда исчез Арсур. В комнате была лишь Элма, наблюдающая за мной с нескрываемой тревогой, но сейчас не хотелось думать ни о чём, кроме того, что боль наконец отступила, и это было самым дорогим чувством за последние дни.

— Элма, не подскажешь, где сейчас Арсур? Я бы хотела с ним поговорить, — сказала я, не глядя на девушку. Закат был прекрасен, и всё вокруг казалось таким же безмятежным — кроме меня самой. Игнорировать мысли о своём состоянии не получалось, и я снова и снова возвращалась к ним, надеясь, что Арсур сдержит слово и найдёт решение. Это нужно было обсудить срочно.

— Господин Арсур уехал на некоторое время на континент, вам не стоит волноваться, он скоро вернётся. — Выдохнув, я откинула одеяло и попыталась подняться — тлеть в этой комнате я точно не собиралась. Моё тело всё ещё было слабым, а теперь ещё и лишённым магии... Элма тут же оказалась рядом, помогая мне встать и переодеться.

Арсур смог унять боль, которую я уже не в силах была терпеть, но пустоту в груди устранить не удалось. Казалось, во мне зияла дыра, которая не болела, но приносила с собой всепоглощающий холод, вытягивающий последние крохи тепла из тела...

Пока Элма осторожно расчёсывала мои спутанные за долгий сон волосы, я с удивлением осознала, что наконец выспалась — и мне впервые за долгое время ничего не снилось. Ни проклятый Эдзи со своей тварью, ни лес Арсура с его знакомыми обитателями... Только пустота, подарившая мне настоящий отдых.

— А куда именно уехал Арсур? И принеси, пожалуйста, моё зеркало — я помню, что оно стояло здесь, — заметив страх в глазах девушки, я наклонила голову, изучая её выражение. — Я могу представить, как выгляжу, но увидеть себя — совсем другое. Не заставляй меня просить дважды.

— Конечно, госпожа... К сожалению, я не знаю, куда и зачем уехал Арсур, лишь то, что его нет на нашем острове. — Элма закончила возиться с платьем и скрылась в дверном проёме, видимо, побежав за зеркалом.

Подойдя к окну, я взглянула вниз, на играющих детей — они бегали, смеялись и наслаждались жизнью, будто и не ведали бед. В них было столько энергии, что тоска подкралась незаметно: как же они сильны, эти дети, сумевшие пережить столько и остаться светлыми, будто прошлое не оставило на них ни шрамов.

Элма вернулась, и одного взгляда в зеркало хватило, чтобы понять причину её беспокойства. Я выглядела как живой мертвец, уже успевший покрыться трупными пятнами, но ещё не начавший разлагаться. Привычная бледная кожа теперь отливала серым, безжизненным оттенком. Я выдохнула и закрыла глаза, понимая: это теперь моя реальность, и с ней придётся как-то жить.

— Госпожа, вам необходимо поесть. Я попросила повара приготовить вам бульон — к сожалению, ничего более питательного вам сейчас нельзя. — Я кивнула и бросила последний взгляд в зеркало, от которого тошнота тут же подкатила к горлу.

— Хорошо, я передумала. Унеси это зеркало, — отвернулась я, заметив её сочувствующий взгляд. Арсур сказал, что сможет решить этот вопрос… Значит, волноваться не стоит. Всё будет хорошо…

Элма вышла, забрав с собой зеркало, а у меня на душе стало неуютно. Я была уверена, что оно весило немало, а я вела себя как капризный ребёнок, заставляя её таскать его по комнате. Но видеть себя такой каждое утро… Я была не готова. Пожалуй, видеть себя в целом я была не готова. Какая же я отвратительная…

Вскоре я снова лежала на кровати и смотрела на бульон, который заботливо приготовили для меня на кухне. Но есть не хотелось. Да и вообще ничего не хотелось — только лежать и не чувствовать тяжести в теле. Но капризничать, как избалованное дитя, я не собиралась, поэтому пришлось заставлять себя есть — сквозь отвращение к пище и к себе. Первая ложка далась тяжело, вторую я буквально впихивала в себя. Горячая жидкость стекала по горлу, но почти сразу становилась ледяной, и вместо тепла дарила лишь ощущение пустоты. Это и есть моя реальность? Видимо, да…

Сумев съесть половину, я отставила тарелку, стараясь не смотреть на Элму, которая, казалось, беспокоилась куда больше меня — и от этого снова становилось тошно.

— Я наелась. Передай мои благодарности повару. И… я бы хотела немного прогуляться, устала уже сидеть в замке. Сможешь сопроводить меня? — проговорила я тихо, изо всех сил стараясь не выдавать внутреннее напряжение.

— Конечно, я сейчас вернусь. — Она забрала поднос с тарелкой и исчезла за дверью.

Вскоре мы медленно шли по коридору, и все, кого мы встречали, кивали, здоровались — и тут же отводили взгляд. На одних лицах читалось отвращение, на других — жалость, а некоторые смотрели на меня со страхом, и их можно было понять. Вся эта ситуация… Я мотнула головой, решив не обращать внимания. Если сейчас поддамся эмоциям, ничем хорошим это не кончится.

Улица встретила нас теплом и лёгким, почти невесомым ветерком. Сколько времени прошло с тех пор, как мы приехали сюда? Месяц? Два? Судя по погоде, скоро должно наступить лето, и…

Мимо меня пронеслась толпа ребятишек с Аркана — юные маги бежали, смеялись и наслаждались жизнью, будто и не ведали бед. Я невольно улыбнулась, проследив за ними взглядом, и направилась вглубь парка. А ведь когда-то я сама просила забрать этих детей, говоря, что буду следить за ними и вся ответственность ляжет на мои плечи. И вот теперь это лишь второй, от силы третий раз, когда я их вижу. Детьми занимались все, кроме меня. Даже собственную дочь я почти не видела. Было горько осознавать, какая я отвратительная мать и наставница. Что думает моя малышка, когда неделями не видит меня? Или когда её уводят чужие люди?.. Мне нужно проводить с ней больше времени. Но пока…

Подойдя к дереву, которое когда-то создала Тии, я осторожно опустилась на землю, желая немного отдохнуть и понаблюдать за жизнью вокруг. Старшие дети упражнялись с мечами, младшие учились управлять магией — за всеми ними приглядывала Афина, взявшая на себя ответственность, которая должна была лежать на мне. От этого осознания стало неуютно и стыдно: все были при деле, все вносили свой вклад, а что делала я? Я…

Взгляд невольно зацепился за Рейвара, стоявшего в компании незнакомки. Он нагло заигрывал с ней, хотя, чего ещё ожидать от этого человека? Мужчина обнял женщину за талию, что-то прошептал на ухо, и та рассмеялась, прижимаясь к нему ещё теснее. На мгновение мне показалось, будто я подсматриваю за чем-то неприличным, и стало неловко.

— Расскажи о себе что-нибудь, — перевела я взгляд на Элму. Девушка тут же вся подобралась, будто готовая к обороне.

— У меня очень скучная жизнь, госпожа. Боюсь, моя история вам не понравится. — Она опустила голову, словно извиняясь, но это поведение лишь сильнее встревожило меня. Разве она не говорила, что ровесница Арсура? Неужели за такую долгую жизнь с ней не случалось ничего стоящего?

— Где ты родилась? — сделала я ещё одну попытку разговорить её.

— В Нефертуме, госпожа.

— Никогда там не была. Красивый, наверное, город? Ты жила там с семьёй? Говорят, там жители не покупают дома, а снимают комнаты — это правда?

— Я не знаю, госпожа. Я родилась и выросла на ферме, не выходя за её пределы. — Голос её прозвучал отречённо, будто в этом было что-то постыдное.

— Я тоже выросла в деревне. Что вы выращивали? Всё-таки Нефертум — пустынная страна, я думала, своих ферм там почти нет.

— Драконов. На ферме, где я выросла, выращивали драконов. — Произнеся это, она подняла на меня глаза, и в них я увидела такую невыносимую тоску и страх, что мне стало не по себе. Вся сжавшись, я пыталась осознать только что услышанное.

— Что значит — выращивали драконов? Расскажи, как это происходило, — я понимала, что это не та тема, которую стоило поднимать, но сам факт существования таких ферм не укладывался у меня в голове.

— Таких ферм в Нефертуме четыре. Я побывала в каждой, и условия везде немного различаются, но в целом содержание выглядит примерно так. На каждой ферме есть два-три самца — они живут в просторных клетках в отдельном здании — и около десяти самок. Драконы могут давать потомство раз в десять-пятьдесят лет, поэтому раз в десятилетие на протяжении года к самке приводят по очереди трёх самцов — для большей эффективности. Когда самка оказывается беременна, её начинают обильно кормить и оставляют в покое, возвращаясь лишь тогда, когда приходит время родов. Для хозяев важно, чтобы всё прошло благополучно: если «товар» испортится, его уже не удастся выгодно продать. Детёныш остаётся с матерью до десяти лет, потом его забирают в общие ясли, к другим детям, а для самки цикл повторяется. Когда молодые драконы достигают пятидесяти лет, начинается отбор. Если кто-то из самцов оказывается сильным, одного из старших продают — либо на другую ферму, либо какому-нибудь дворянину за большие деньги. Самок чаще оставляют или обменивают с другими фермами. Молодая самка должна принести хотя бы одно потомство до своего совершеннолетия — до ста лет. Если этого не происходит, её переводят на другую ферму, и цикл повторяется. Если же детёныша так и не появляется, «бракованную» самку продают по заниженной цене, сразу предупреждая, что потомства от неё не будет. Судьба таких — незавидна. Чаще всего они попадают в бордели, как диковинные игрушки, или, если повезёт, становятся питомцами богатых дворян. — Элма говорила всё это, уставившись в пустоту, не выражая никаких эмоций, словно описывала что-то обыденное, а не чудовищное.

— А если девушка… если самка всё-таки рожает? — спросила я хриплым голосом, боясь услышать ответ. Лучше бы я не начинала этот разговор! Кто меня за язык тянул?

— Самка будет рожать, пока не погибнет во время родов или пока не сочтётся «испорченной» — и тогда её ждёт та же участь: передача на другие фермы.

Элма договорила, а я прикусила язык, чтобы не задавать лишних вопросов. Было глупо затевать этот разговор, а уж тем более углубляться в него. Ситуация, в которой оказалась Элма, едва ли могла называться приятной — что может чувствовать человек, которого растили как скот, как инструмент для разведения? Тошнота снова подкатила к горлу. Я думала, этот разговор будет простым, а вышло…

— Прости, я не думала, что всё окажется… таким. Главное, что сейчас всё в порядке, ведь так? Ты теперь моя служанка, и тебя никто не посмеет тронуть, — натянуто улыбнувшись, я потянулась, пытаясь поднять настроение, но заметила в её глазах тень сожаления. К чему бы оно ни относилось, я надеялась, что её и правда больше никто не обидит. — Давай пройдёмся в саду, здесь, кажется, слишком людно.

Отойдя от дерева, я задумалась: как вышло, что такие величественные существа, как драконы, о которых в детстве я слушала столько сказок, оказались в таком положении? Когда-то я думала, что драконы — всего лишь выдумка, легенда, но мне всё равно нравились истории об их гордости, силе и свободе. А теперь я вижу целый народ, порабощённый и используемый для чужой выгоды.

Наверное, именно поэтому Элма всегда была такой отстранённой. Никому не пожелаешь судьбы, подобной её. Я не хотела спрашивать, что стало с её прошлым, были ли у неё дети. Нет, сейчас она — моя служанка, и ворошить её боль не стоит. Я и так залезла туда, куда не следовало.

— А каким было ваше детство? — тихо спросила Элма, будто просто из вежливости, но, бросив на неё быстрый взгляд, я заметила искренний интерес.

— Оно было счастливым. Наверное, так можно сказать, — взяв в руки прядь волос, я принялась заплетать мелкую косичку, чтобы успокоить дрожащие пальцы. — Я жила с родителями в деревне. Мы не были богаты, но никогда ни в чём не нуждались. Я любила играть с другими ребятами и часто бегала в лес — такой красивый, бескрайний, дарящий ощущение покоя. Однажды я там заблудилась, была совсем маленькой, лет шести. Замерзая под деревом и уже не в силах двигаться, я была спасена кем-то, кто вывел меня из чащи. Лишь год назад я узнала, что тогда встретила юного Клауса Эстердаля — он сам скрывался от наёмников и случайно наткнулся на почти замёрзшую меня. Возможно, он переборщил с магией или что-то сделал не так, но моё угасающее тело восприняло его чары как спасение. Именно тогда крупица магии зародилась во мне.

— Это невероятно… Человек без магии — вот так стать магом… Можно сказать, небесное чудо, — Элма воодушевлённо улыбнулась, казалось, искренне радуясь за меня. Мне же оставалось лишь грустно улыбнуться в ответ.

— В Аркане магия считается чем-то запретным, грязным. Едва ли на всю страну наберётся тысяча магов — всех истребляли, а те, кто выжил, молятся, чтобы их не нашли и не казнили за то, что в них проснулась кровь предков. Когда во мне пробудилась магия, я не радовалась — мне было страшно, что жизнь разрушится. Так бы и случилось, если бы Клаус не занял престол и не разыскал меня. Хотя, знаешь… если бы мы не встретились, магия, возможно, никогда бы не проснулась, и сейчас я бы спокойно жила, управляя пекарней, не зная ни Арсура, ни Тии, ни всех остальных в этом замке. В какой-то мере я даже рада, что встретила его, но сейчас… — я протянула руки, показывая тёмные пятна, и с отвращением посмотрела на них, — я даже не знаю, что чувствовать. Магия, которую я так боялась, оказалась тёплым, живым даром, который не раз спасал меня. А теперь я её лишена, и, судя по моему состоянию, тело медленно, но верно угасает. Стоило ли оно того? Не знаю…

— Я уверена, господин Арсур сможет вам помочь, — мягко улыбнулась Элма, а мне оставалось лишь кивнуть, снова доверяя свою жизнь этому мужчине. Пусть будет так.

Закончив этот тягостный для нас обеих разговор, мы углубились в парк, за которым, судя по всему, тщательно ухаживали. Спокойствие этого места понемногу возвращало меня к жизни — пока я не услышала тихие, но чёткие звуки лютни, становившиеся громче с каждым шагом. Вскоре мы вышли к скамейке, на которой сидел Адам.

Будь мы в другой ситуации, я, наверное, прошла бы мимо, бросив на него раздражённый взгляд. Но сейчас почему-то захотелось побыть рядом, даже в его малоприятном обществе. Адам не замечал нас, погружённый в свои мысли, лишь ловкие пальцы бессознательно перебирали струны, будто пытаясь найти какую-то потаённую мелодию. Эти звуки успокаивали, даря мимолётное умиротворение. Не здороваясь и не спрашивая разрешения, я опустилась рядом на скамью и подняла глаза к небу — до ночи оставалось не больше часа, ещё один день, который я почти целиком провела в постели, ощущая слабость во всём теле.

— Кажется, я не приглашал вас присоединиться, — раздался раздражённый голос Адама. Он открыл глаза и повернулся ко мне, разглядывая с таким видом, будто я была чем-то неприятным.

— Мне твоё приглашение и не нужно, — тихо буркнула я, вытягивая занывшие от усталости ноги. — Ты не очень-то вежлив.

— Вежливость и женщины — понятия несовместимые. Вы никогда не цените хорошего отношения к себе, а уж тем более не благодарите за него.

— Как остроумно. Даже не хочу спрашивать, почему ты так относишься к женщинам. Вот абсолютно не хочу. Но моё общество тебе придётся потерпеть — в ближайшее время я никуда не денусь. А тебе бы перестать быть таким тугодумом и не грести всех под одну гребёнку. — Выливать накопившуюся злость на Адама, возможно, было неверно, но чертовски приятно. Его напыщенность всегда раздражала: я никогда не делала ему ничего плохого, а он с первого дня вёл себя так, будто я ему обязана. Почему бы не ответить ему той же монетой?

— Ох, что вы, — парень резко поднялся на ноги, вцепившись в лютню, словно та была его единственным спасением. — Вы все обязательно разные, неповторимые и, конечно же, всегда добры и уважительны к мужчинам и ко всем вокруг. Отвращение — вот единственное, что я могу к вам испытывать.

Адам показательно сплюнул на землю, словно ставя жирную точку в нашем разговоре, и, резко развернувшись, сделал несколько шагов по направлению к замку, пока мой голос не остановил его.

— Вернись и сядь на место. Молча, — проговорила я тихо, но так, чтобы каждое слово прозвучало чётко. Внутри всё горело от обжигающей злости — сейчас он находился в обществе двух женщин, которых едва знал, но оскорблял так, будто мы годами мучили его. Парень обернулся, и в его глазах вспыхнула ярость. Он не успел вымолвить ни слова, как я продолжила, глядя куда-то поверх его головы: — Если ты не забыл, твоя жизнь находится в моих руках. Я не собираюсь разбираться, какое дерьмо случилось в твоей жизни, но не позволю себя оскорблять. И не смотри на меня так — убивать тебя я не стану. Но если требуешь уважения к себе, начни с того, чтобы проявлять его сам.

Адам не ответил. Он молча смотрел на меня несколько секунд, борясь с явным желанием уйти. Но в конце концов всё же опустился на скамью, весь сжавшись, будто ожидая подвоха или чего похуже. Меня это мало волновало — я не собиралась относиться к нему иначе, чем он ко мне. Нет, ненавидеть всех мужчин я не стану, но и доказывать Адаму, что бывают другие женщины, у меня нет ни желания, ни сил.

Быстрый взгляд на Элму заставил меня вспомнить о её отношении к мужчинам. Вот так компания я собрала — парень, который ненавидит женщин, и девушка, которая их боится после всего пережитого. Дилемма… Я выдохнула и сжала переносицу, пытаясь придумать, как поступить. От Элмы я уже ничего не узнаю, а значит…

— Элма, уже поздно. Можешь возвращаться обратно. За меня не переживай — Адам с удовольствием поможет мне добраться до комнаты, — на меня уставились две пары глаз, полных недоумения. — Тебе нужно отдохнуть, а Адам и сам не против прогуляться, ты же видишь. Ступай.

В подтверждение своих слов я кивнула, стараясь выглядеть увереннее. Янтарные глаза Элмы ещё несколько мгновений смотрели на меня с недоверием, но затем она коротко кивнула и быстрым шагом направилась обратно по тропинке.

— И зачем ты её сплавила? — раздражённо спросил Адам, когда Элма скрылась из виду.

— Не хочу, чтобы ей было некомфортно рядом с тобой. Я, может, и могу вытерпеть твои насмешки, но для Элмы это куда болезненнее. Ты бы хоть иногда думал, прежде чем открывать рот, — парень тут же встрепенулся и подался вперёд, словно снова готовый излить на меня свою ярость, но я опередила его: — Куда улетел Арсур?

— Я не обязан докладывать о его передвижениях. Если он тебе ничего не сказал — напомню, я совершенно не удивлён, — то и мне говорить не стоит, — выпалив это, Адам расслабился, явно наслаждаясь своей осведомлённостью.

Откинувшись на спинку скамьи, я прикрыла глаза. Тело казалось чужим, а эмоции — приглушёнными, будто доносились сквозь толщу воды. Неужели это последствия этих пятен и потери магии? Я чувствовала себя… пустой. Та самая дыра в груди, казалось, расширилась, наполняясь леденящим холодом и смутным предчувствием беды. Почувствовав на себе взгляд, я открыла глаза и встретила — не поверила сначала — взгляд Адама, в котором на мгновение мелькнуло что-то похожее на сочувствие. Но не успела я осознать это, как он уже отвернулся, с отвращением дёрнув плечом, снова став самим собой. Наверное, померещилось. Адам не способен на такое. Это же Адам.

— Неужели всё настолько плохо? — прошептала я, на самом деле не желая слышать ответ и боясь подтверждения своих самых тёмных догадок.

— Плохо? Смотря для кого. На мой взгляд, смерть женщины — это прекрасно. Чем вас меньше, тем…

— Что значит «смерть»? — выдохнула я онемевшими губами. Кажется, все мои опасения вырвались наружу. Я сжалась, не отрывая взгляда от парня, который теперь выглядел почти… опечаленным.

— Может, говорить мне это и не стоило, но я не могу не насладиться твоим видом, когда ты узнаёшь правду, — он повернулся ко мне, и на его лице расцвела ядовитая, торжествующая улыбка. — Ты у-м-и-р-а-е-ш-ь. Всё легко и просто. И твой Арсур не может тебя спасти. Забавно, не правда ли? Великий маг — и не способен справиться с одной-единственной жизнью. Печально, что он всё-таки решил попытаться и улетел в поисках этого самого «спасения». Забавная история, не находишь?

Глава 25

Покинув торжествующего Адама, я не могла осмыслить услышанного. Умираю? Я? Неужели на этот раз всё действительно кончено? Но почему со мной? Может, он шутит? Зная этого негодяя, он способен на всё, лишь бы увидеть моё отчаяние… Но что, если это правда? Что, если спасения нет и я в самом деле умру, и…

По щекам текли слёзы, раздражая кожу, а у меня не было сил даже смахнуть их. Смерть — такое далёкое и пугающее слово. Я понимала, что однажды умрут мои родители, но мне и в голову не приходило, что это им придётся хоронить меня, смотреть на тело единственного ребёнка. Мама точно не переживёт, а папа… Он будет держаться и поддерживать её, но… А Тии? Что станет с моей дочерью? Как я могу просто взять и умереть, как могу их всех оставить?

Внезапная мысль заставила меня пошатнуться. Я переживаю за других, за их боль, но что насчёт меня самой? Ведь умирать так страшно… Что ждёт меня там? Я попаду в мир Арсура или просто растворюсь в пустоте? Когда это случится? Что, если я не доживу даже до завтра, и эта ночь станет для меня последней? Почему никто не сказал мне правду, почему скрывали самое важное?! Даже Арсур… За него я не боялась — знала, он быстро оправится и найдёт себе пару достойнее меня. От мысли, что он будет счастлив с другой, сердце сжалось от боли, и я медленно опустилась на землю, закрыв лицо руками в тщетной попытке защититься от мира, оказавшегося ко мне так жесток.

— Мда, я планировал провести этот вечер в самой прекрасной и умной компании — наедине с собой, а не наблюдать, как кто-то сопли на кулак наматывает, — съязвил Адам, неожиданно возникнув рядом. Я надеялась, что ему хватит ума оставить меня одну, дать время свыкнуться с мыслью о смерти. Но Адам не был бы собой, если бы плевал на правила приличия.

— Иди своей дорогой, я сама дойду до замка, — прошептала я сквозь всхлипы, не желая показывать ему своё распухшее от слёз лицо. Новую порцию колкостей о моей внешности я бы не выдержала.

— Я как раз занимался тем, чем хотел, пока меня без спроса не потревожили. Так почему я должен быть учтив к твоему желанию побыть одной? Мои желания почему-то все игнорируют. — Закончив тираду, мужчина встал рядом и принялся перекатываться с пятки на носок, его обувь противно скрипела, действуя на нервы. — Знай я, что ты закатишь истерику из-за такой ерунды, как смерть, подумал бы дважды, прежде чем говорить.

В тот же миг он схватил меня за руку и попытался поднять. Крепкая хватка причиняла боль, ноги отказывались повиноваться чужой воле. Я зашипела от боли и попыталась вырваться.

— Как ты и просила, я проявляю доброту по отношению к женщине. Будь добра, перестань извиваться, как червь, пока моя вежливость не иссякла. — После этих слов он резко дёрнул меня за руку, заставив встать. Я поморщилась от боли. — Если ты не забыла, твоя горничная полагает, что я тебе помогаю. Не хочется, чтобы твоё бездыханное тело нашли в кустах, а во всём обвинили меня.

Мужчина дёрнул плечом и потащил меня по направлению к замку. Ноги едва волочились, но это нисколько не смущало рыжее чудовище, которое продолжало бубнить оскорбления о том, что от женщин одни проблемы. Слушая его вполуха, я пыталась прийти в себя, а слёзы, словно назло, не желали останавливаться, заставляя одежду промокать насквозь.

Кожу щипало от слёз, а нос намертво заложило. Труп, который плачет… Если меня сейчас увидит Тии, она сильно испугается. Этого нельзя допустить. С трудом подняв свободную руку, я впилась ногтями в запястье, что удерживал Адам. Боль отрезвила, и я медленно успокаивалась, с отстранённой ясностью осознавая, что на его руке скоро проступят синяки — ещё одно напоминание об этом вечере.

***

Едва мы оказались у ворот, рядом возникла взволнованная Элма. На её одежде и в волосах застряли листья и веточки, словно она пробиралась к нам напролом сквозь кусты. Хвост её нервно подрагивал, кончиком то и дело задевая то её саму, то ноги Адама.

— Госпожа! Что с вами? Я помогу вам принять ванну, — девушка протянула ко мне руки, пытаясь забрать меня из цепкой хватки Адама, но тот резко дёрнул меня к себе, не позволяя ей прикоснуться.

— Во-первых, я сам справлюсь. Во-вторых, угомони свой хвост. А в-третьих… я ещё не придумал, так что уйди и не мешай. — Адам обошёл опешившую Элму и потащил меня за собой. Наши взгляды встретились, и я быстро кивнула ей: всё в порядке. Адам вряд ли решится на что-то в стенах замка, а значит, я в безопасности.

На повороте он снова дёрнул меня за руку. Я зашипела от боли и высвободила своё ноющее запястье из лап этого варвара.

— Что опять? — рявкнул Адам, а я молча показала ему запястье с красными полосами, уже начинавшими темнеть. Он нахмурился, словно не понимая, что перед ним.

— Не забывай, что я девушка, и твоя грубость оставляет следы. Идём. — Обогнув его, я направилась к своей комнате, страстно желая поскорее избавиться от нежелательной компании и наконец остаться одной — в слабой надежде, что мне удастся проснуться следующим утром.

— Какие вы все хрупкие… Вам не только ничего доверить нельзя, но и сказать правду — сразу истерики. Какие же вы все несчастные и как вам не повезло. — Мужчина закатил глаза, но больше не пытался схватить меня. То ли понял, что причиняет боль, то ли просто не желал лишний раз прикасаться. Я промолчала о чьём-то хрупком эго, не желая новых споров — всеобщее внимание было мне сейчас ни к чему.

Повернув в коридор, я услышала едва уловимые звуки, с каждым шагом становившиеся громче. Вскоре стало ясно, что это женский голос — точнее, громкие, протяжные стоны. От этого осознания по коже побежали мурашки. Неужели в нашем доме, так близко к нашим комнатам, кого-то пытают? Испуганно взглянув на Адама, чьё лицо исказилось от отвращения, я испугалась ещё сильнее.

— Ты это слышишь? Нам надо помочь, вдруг… — прошептала я, невольно отступая назад и не понимая, чем вообще смогу помочь.

— Конечно, иди. Думаю, Рейвар справится и с тобой — он любит развлекаться с несколькими «дамами» сразу, — парень скривился, глядя на меня с нескрываемым презрением. Заметив моё непонимание, он сжал переносицу. — Великие, дайте мне сил! Агния, неужели ты настолько… Ладно, неважно. Ты что, не знаешь, что обычно делают в комнате мужчина и женщина? И почему раздаются такие звуки? Ты что, ребёнок? Я знал, что Арсур тебя бережёт, но не до такой же степени! Не знаю, как ты, а я пошёл.

Пока я ошарашенно открывала и закрывала рот, чувствуя, как кожа пылает от стыда, Адам двинулся дальше — казалось, даже слегка повеселев. А за дверью звуки становились всё громче и выразительнее. Не в силах вынести охватившего меня смущения, я сделала несколько шагов назад, стараясь отойти как можно дальше от комнаты Рейвара, а затем почти побежала прочь, вдогонку Адаму.

— Что такое? Я думал, тебе нравилось слушать эти «прекрасные» звуки, — Адам глумливо рассмеялся, поправляя волосы, и впервые за всё время я увидела в его глазах искорку веселья, которая тут же сменилась привычным раздражением.

— Иди… куда хочешь! Я думала, там нужна помощь!

— Не переживай, Рейвар сильный, он сам справится, — парень развеселился ещё больше и не упускал возможности отпустить колкость на каждом шагу, пока мы не дошли до моей комнаты. — На этом мои полномочия всё. Пожалуй, отправлюсь в более приятное общество!

Притворив дверь за Адамом, я рухнула на кровать. Какой же позор! Я пробыла в сознании всего несколько часов, за которые успела узнать историю Элмы, осознать свою приближающуюся смерть, разрыдаться перед Адамом, а теперь ещё и застукать Рейвара за… В голове всплыли откровенные образы, и щёки снова запылали. Мне казалось, я до сих пор слышала отголоски тех звуков. Как после такого вообще можно уснуть?

***

За ночь я выплакала все слёзы, но сон так и не пришёл. Осознать и принять свою скорую смерть у меня не получалось. Мне нужно было поговорить об этом с кем-то близким, но сейчас я была совершенно одна. Арсур улетел в попытке найти спасение, но… сейчас мне отчаянно нужна была поддержка, которую я не могла получить ни от кого. Напомнив себе, что просиживать последние дни жизни в комнате — не лучший вариант, на рассвете я поднялась и, не дожидаясь Элмы, надела первое попавшееся платье, даже не взглянув на него, и вышла. Я раздумывала, проснулась ли уже Тии — мне так хотелось провести с дочерью хоть немного времени, чтобы у неё остались светлые воспоминания.

— А ты ранняя пташка, — раздался весёлый голос Рованды где-то сбоку. Я вздрогнула и перевела взгляд на девушку, рядом с которой стояла Афина — та с беспокойством наблюдала за мной.

— Доброе утро… что-то случилось? — тихо спросила я, осторожно прикрывая дверь.

— Ничего, Агния, не переживай, — улыбнулась Афина, но что-то в её улыбке было неестественным. Вспомнив, как я выгляжу, я решила не придавать этому значения. — Мы решили отправиться в лес на прогулку и подумали, что тебе это может быть интересно. Развеешься, отдохнёшь, с Тии сможешь время провести. Девочка очень ждала этот поход и, думаю, будет рада твоему присутствию.

— На прогулку? — растерянно переспрашиваю я и с ужасом понимаю, что совершенно не знаю, чем живёт мой ребёнок. Заметив смятение в моих глазах, девушки переглядываются.

— Да, нечто вроде пикника на природе, — инициативу перехватывает Рованда. — Ребята устали сидеть в четырёх стенах, да и нам хочется развеяться, посмотреть на окрестности. Можешь не переживать, всё будет безопасно. Но если хочешь отдохнуть одна, мы, конечно, не станем настаивать.

— В общем, я не против, — наконец отвечаю я. Вроде бы и сама собиралась прогуляться — почему бы не сделать это в приятной компании? По крайней мере, на это я надеялась.

Едва я произнесла эти слова, дверь в комнату Рейвара распахнулась, и на пороге появилась та самая незнакомка, с которой я видела его ранее. Девушка слегка пошатывалась, но довольная улыбка до ушей говорила сама за себя. Она не обращала на нас ни малейшего внимания, не отрывая восхищённого взгляда от мужчины, который самодовольно застыл в дверном проёме.

— Я ещё вернусь, — прохрипела она и, потянувшись, прильнула всем телом к Рейвару, целуя его в губы.

Разорвав поцелуй, девушка развернулась и, соблазнительно виляя бёдрами, скрылась за поворотом коридора. Полуголый мужчина наконец-то соизволил обратить на нас внимание. Одного взгляда в его сторону хватило, чтобы смутиться и отвести глаза. Возможно, я бы и пережила вид его накачанного торса, но осознавать, чем они занимались всю ночь, устраивая шоу для всего дворца, было крайне… смущающе. И… зависть на мгновение посетила мою голову, чтобы тут же исчезнуть, оставив после себя неприятное послевкусие. Арсур уехал и, возможно, не успеет вернуться до моей смерти, а значит…

— Дамы, доброе утро! Вы сегодня все невероятно прекрасны. Не смотрите на меня так — если желаете развеяться, я к вашим услугам, и меня хватит на всех, — мужчина улыбнулся и подмигнул. — Вижу, вы куда-то собираетесь? Не забудьте обо мне, я спасу вас от всех бед — ваш личный рыцарь.

— Рыцарь, сперва бы оделся, а уж потом предлагал свою помощь, — скрестив руки на груди, заметила Рованда и с укором покачала головой.

— Столько лет тебя знаю, а ты ни капли не изменился.

— Ох, что ты! Я изменился, и ещё как, — без тени иронии ответил мужчина и скрылся в проёме своей комнаты.

***

Не прошло и часа, как мы собрали всю ребятню и двинулись на поиски подходящего места для привала — мы надеялись, что такое найдётся по пути. Дети кружились вокруг нас, переговариваясь и смеясь; все с нетерпением ждали этого дня. Тии хоть изредка и поглядывала в мою сторону, но предпочла остаться с остальными и продолжить веселиться.

Я старалась искренне улыбаться и смеяться, наблюдая, как Рейвар ловко управляется с детворой. Казалось, ему это даже нравится. Наверное, не будь его образ жизни таким... развязным, из него вышел бы хороший муж и отец. Дети явно любили его больше остальных.

– Однажды, гуляя по коридору, я видела полтергейста, — с важным видом заявила Эмма, поправляя свои круглые очки. — И я точно могу сказать, что он ищет потаённые знания этого дворца.

–Полтергейсты приходят не для этого, Эмма, — возразила Ариша, помогая девочке перелезть через корягу.

–Конечно, для этого! Зачем ещё возвращаться к жизни, как не ради поиска информации? — Девочка с умным видом кивнула, лишь утвердившись в своей правоте.

–И как он выглядел? — встрял в разговор Майк, поглаживая толстую крысу, сидевшую у него на руках.

–Как маленькая собачка! Все знают, что маленькие собачки очень умны! — Не успела Эмма договорить, как со стороны мальчишек раздался смех. Это её ничуть не смутило. Повернувшись к Рейвару, который в этот момент играл с Тии, она кивнула, словно найдя главного слушателя, и продолжила. — Дядя Рейвар вам подтвердит, что я права, и мы должны ему помочь.

–А? Что? С чем помочь? — Мужчина опустил смеющуюся малышку на землю и обернулся к весёлой толпе. — Эмма, в чём дело?

–Дядя Рейвар, вы же знаете, что полтергейсты приходят ради знаний, которые не успели получить при жизни? — Эмма с уверенностью смотрела на мужчину, как вдруг рядом возникла Эшли.

–Эмма, послушай человека, который видит мёртвых куда чаще тебя. Люди возвращаются не ради знаний, а лишь ради мести. Чтобы появился полтергейст, злоба должна вытеснить все добрые чувства, — самоуверенно кивнула Эшли.

Все уставились на Рейвара,ожидая, что именно он знает верный ответ.

–Девочки, вы обе правы, — Рейвар присел на корточки, внимательно глядя то на одну, то на другую. — Призраки, приходящие в мир живых, всегда переполнены эмоциями — плохими или, наоборот, хорошими. Душа не останется на этом свете, если её ничто не держит.

–А кто теперь правит в том мире, если Великий Арсур теперь здесь, в мире живых? — игнорируя его объяснение, спросила Эшли.

–Ну, теперь...

– Что это у вас за разговоры пошли? Рейвар, перестань пугать мне детей, — грозно сказала Афина, появляясь рядом и беря Эмму за руку. Ещё перед выходом у неё испортилось настроение, когда Василий, сославшись на важные дела, отказался идти с нами.

–Так они сами начали...

–Старик, с него песок уже сыпется, а он всё на провокации поддаётся, — Афина уперла руки в боки и стала наступать на мужчину.

–Это я-то старик? Да я!

Наблюдая за их перепалкой, я забывала о всех своих проблемах и смеялась уже не натянуто, а по-настоящему. Эти мирные и спокойные часы казались сейчас настоящим даром, которым следовало насладиться.

Перепалка, которая скорее всех веселила, чем вызывала неудобства, резко оборвалась, когда Афина задумалась, уставившись куда-то в сторону.

–Хм, да, думаю, подойдёт, — девушка покивала своим мыслям. — Направо!

Скомандовав это и убедившись,что все обратили на неё внимание, Афина двинулась в указанном направлении. На удивление, даже она повеселела и шла теперь без прежнего раздражения и злости в глазах.

Спустя минут десять мы оказались на просторной поляне. От одного взгляда на это место захватывало дух — казалось, оно было создано рукой художника или искусного мага. Всё было настолько идеально, что не верилось. Полевые цветы усеяли траву, высокие деревья, словно стражи, охраняли покой этого уголка, и лишь один маленький проход вёл туда, откуда доносились всплески воды.

Пока все вздыхали от восхищения, я отделилась от группы и, обойдя поляну, подошла к тому месту, где было слышно море. Оно оказалось ещё прекраснее: бушующее, демонстрирующее своё недовольство нашим вторжением.

Сев на землю, я провела рукой по мягкому зелёному покрывалу. Неужели такая трава бывает на самом деле? В мире так много прекрасного и удивительного, так почему же судьба отвела мне так мало времени? Обхватив колени, я устремила взгляд вдаль, туда, где должен был быть континент и Аркан, а ещё Арсур, так надеявшийся меня спасти.

– Чего сидишь в одиночестве? Я думал, это весёлое приключение, чтобы кто-то развеялся, а не страдал почём зря, — раздался над головой знакомый голос. Вздрогнув от неожиданности, я уставилась на Рейвара, который был, как всегда, весел. Неудивительно, что он сдружился с Адамом. — Что такое? Налюбоваться не можешь?

–Именно. Вспоминаю твоё утреннее появление, — усмехнувшись, я снова отвернулась к воде.

–Смотри не влюбись, Арсур мне этого не простит, — парень подмигнул и присел рядом. — Причина страданий?

– Сложно не понять, — пожала я плечами, но, заметив непонимание в его глазах, неопределённо качнула головой. — Адам мне всё рассказал, и теперь...

–Язык у него как помело, — выругался мужчина, взъерошив волосы. Он привлёк моё внимание и посмотрел прямо в глаза. — Не слушай ты этого олуха. Иногда, а скорее всегда, он болтает, что на уме. Я знаю Арсура всю свою жизнь, и если он сказал, что найдёт способ тебя спасти, значит, так и будет.

–А если он не успеет? — прошептала я онемевшими губами.

–Не сомневайся. Арсур придёт всегда. Иногда в самую последнюю секунду, но придёт и спасет. Вы ещё будете жить, и кто знает, может, шуметь по ночам буду не только я. — Мужчина подмигнул, вызывая у меня румянец. — Так что хватит тут киснуть. Афина на поляне такое устроила, что я начинаю сомневаться в своей магии. Не может быть у простого мага СТОЛЬКО сил.

Поляна и вправду преобразилась. Афина с помощью магии создала просторные столы и лавочки с удобными спинками. Детвора кружилась вокруг, доставая еду из корзин. Кто был помладше, украдкой пытался стащить кусок пирога, но тут же получал по рукам от взрослых. Тии стояла со всеми, осторожно выкладывая из маленькой корзинки фрукты.

Рованда грациозно сидела на лавке, наблюдая за происходящим с едва уловимым интересом. Заметив нас, ребятня с визгом помчалась в нашу сторону.

–Дядя Рейвар! А мы будем играть?

–Вы же говорили, что будем!

–А мы будем играть в ту игру!

–Точно!

–В этот раз у нас точно получится!

Дети окружили Рейвара,заваливая его вопросами. Наблюдая за этим с весёлым ужасом, я поняла, что ещё немного — и вся эта суматоха перекинется на меня. Оценив обстановку, я ретировалась к Рованде. Пусть наши отношения и были натянутыми, но сейчас я выберу тишину.

–Решила присоединиться? Правильно, — с улыбкой сказала женщина. В её руке появилась чашечка с чаем.

–Агния, всё в порядке? — Афина, обойдя меня кругом, заняла свободную лавку.

–Да, спасибо, — девушка махнула рукой, взяла ветку винограда, отделила ягоду и закинула её в рот.

–Дети — это, конечно, непросто. Когда я была их учителем, мне казалось, что всё куда легче, — прожевав, сказала Афина и, держа виноградинку, указала на меня мизинцем. — Тебе повезло, Тии очень милая и дисциплинированная девочка.

Эта дисциплинированная девочка в тот момент, словно маленькая обезьянка, карабкалась по Рейвару. В её защиту стоит заметить, что и остальные ребята занимались тем же. Наблюдая за происходящим, я невольно улыбнулась. Мужчина, придерживая на себе детвору, кружился на месте, словно пытаясь их сбросить, а затем с криком «Спасите!» бросился бежать от подросших ребят.

Глядя на всё это, я не смогла сдержать смеха. Переведя взгляд на девушек, я поймала на себе взгляд Рованды — она смотрела на меня, словно на ребёнка, а в глазах Афины отразилась тоска.

– Давно не видела тебя такой весёлой. Наверное, в последний раз, когда ты была ещё в... — девушка прикусила язык и отвела взгляд. Несколько секунд она колебалась, не спеша пережёвывая виноград, а потом снова посмотрела на меня внимательным, изучающим взглядом. — Я знаю, что после ссоры с Клаусом ты уехала из Аркана. Если не секрет, что у вас там произошло? Ведь тебя готовили к восхождению на престол... И где вы были всё это время? Сама понимаешь, спросить раньше было не у кого... Просто Тии выглядит очень социализированной, но при этом... Я знаю, ребята к ней хорошо относятся, но она ведёт себя очень беспокойно. Замечала, как она несколько раз хваталась за свои ушки, словно боялась, что их увидят... Раньше я за ней такого не наблюдала.

– Что значит, «готовили к восхождению на престол»? Агния, ты что, у нас охомутала арканского императора? Вот это да! — вырвалось у Рованды, но она тут же прикрыла рот рукой, глядя на меня с недоверием.

– Там была сложная ситуация, — уклончиво ответила я, не желая развивать тему. Когда-то и я думала, что буду жить рядом с ним долго и счастливо... Но всё это оказалось лишь моим собственным обманом.

– Сложно, конечно, сложно! Клаус исчез, мы все сели за документы, чтобы никто о пропаже не узнал. Агния там все важные вопросы решала, а потом! — Афина посмотрела на пустую ветку винограда и, расстроившись, отложила её. — Появилась эта мымра! Точнее, Клаус додумался привести её и жениться! Я ведь ее помню... она дочь кого-то из тех, кто магию ненавидит. Что ему в голову пришло?.. Агния, правда, я никогда его таким не видела. Дело там нечистое!

При упоминании Клауса моё настроение мгновенно ухудшилось. Я не знала, что тогда произошло, и, наверное, боялась узнать удручающую правду. Лелеять надежду, что на самом деле это был не он, а чья-то магия... Я прожила с этой мыслью месяц и решила, что больше не хочу об этом думать.

– Честно, я не знаю. На самом деле ничего не произошло. Когда он вернулся и увидел меня, то просто указал на дверь. В тот момент я чувствовала лишь отчаяние. Думаю, если бы Арсур не помог, я бы этого не пережила. Он напомнил мне, что я мать, и это меня отрезвило. — Глядя на свои руки в чёрных пятнах, я вновь ощутила тоску, что так внезапно подкралась и принялась скрести изнутри. — Это так странно... Меня не пугало, что станет с моими родителями, когда они услышат о моей смерти, но страх за ребёнка...

– А как вы познакомились с Арсуром? Эшли пару раз упоминала об этом мужчине с особым благоговением. Честно говоря, я была очень удивлена, когда вы... прилетели нас спасать. И особенно тем, как на это отреагировал ребёнок. Сама понимаешь, сомнения в правильности решения были самым малым, что овладело мной в тот момент.

– Да, я тебя понимаю и, честно говоря, не думала, что всё произойдёт именно так… – ответила я, слегка смутившись, и налила себе неизвестную жидкость коричневого цвета. С сомнением посмотрев на чашу, я сделала глоток и удовлетворённо кивнула, чувствуя, как по телу разливается тепло и сладость. – А знакомство с Арсуром произошло не менее… эпично. До того как я попала во дворец, у меня была маленькая пекарня, где работали я и моя помощница Нина. Жили душа в душу, так сказать. Но когда мой дом сгорел и я оказалась под началом у Арсура, на неё что-то нашло… и она попыталась меня убить. К счастью, в тот момент у меня проснулась магия, и проклятый предмет не добил меня. Но с тех пор каждую ночь я стала попадать в мир Арсура. Честно говоря, мрачновато и не особо дружелюбно — умирать не советую. – Пытаясь разрядить угнетённую атмосферу, я снова отхлебнула сладкого напитка, напоминавшего растопленный шоколад.

– Что за «мир» Арсура? – Афина с сомнением посмотрела на меня и, пока я молча делала глоток, попыталась найти поддержку у Рованды, но та лишь кивнула.

– Ну… сейчас Арсур жив благодаря Рейвару, а раньше он перенаправлял души умерших магов, – тихо пояснила я, не зная, стоит ли распространяться на эту тему. – Интересный мир, но, честно говоря, привыкнуть к нему сложно. А какие там милые живности бегают… удивительные собачки, и зубки какие…

– Я не совсем понимаю, почему этот ваш Арсур вообще был проводником. Возможность воскрешения ещё как-то можно принять, но существование отдельного мира для душ… этого точно нет, – девушка смотрела на меня со скепсисом, и её можно было понять. Только вот доказать свою правоту я не могла — да и не хотела пытаться. – Агния, как это с ним произошло?

– Я никогда не спрашивала, на самом деле. Может быть…

– Не может, – раздался весёлый голос Рейвара, и мне на колени усадили довольную Тии. Малышка веселилась и выглядела совершенно счастливой.

– Какава! – улыбаясь, сказала она, осторожно беря мою чашку и поглядывая на мою реакцию.

Погладив ребёнка по волосам, я с интересом посмотрела на Рейвара, который запыхался, играя с детьми. Заметив любопытство малышки, он хитро улыбнулся и, подняв руки, словно пытаясь её напугать, начал приближаться.

– Арсур был заперт в потустороннем мире за свои грехи. Он истинный злодей, что крадёт принцесс и выращивает драконов! Смотри, он за твоей спиной — он уже нашёл свою принцессу! – В этот момент мужчина принялся щекотать малышку, и та, взвизгнув, засмеялась, вывернулась из моих рук и побежала к другим ребятам.

– Принцесс, говоришь? – спросила я, прищурившись и наблюдая за его реакцией.

– Конечно! История умалчивает, чем он с ними занимался, – Рейвар поиграл бровями, намекая на скрытый смысл. – А если серьёзно… Арсур никогда не был особо миролюбивым, и его поведение не всем нравилось. Нашлись те, кто решил высказать своё недовольство. На наше несчастье, их было больше, и они оказались сильнее. Они поместили неугодного в тот злосчастный мир, бросив на прощание, что предыдущий провинившийся не прожил и года. Иронично, не правда ли? Давно хотел спросить у него, что он сделал с теми магами, когда они к нему попали.

Глава 26

От слов мужчины по коже побежали мурашки. Конечно, я всегда догадывалась, каков Арсур на самом деле, но знать и понимать, что всё магическое общество осудило его за преступления — это совсем разные вещи. По спине пробежал неприятный холодок. Я посмотрела на Рейвара, который внимательно следил за моей реакцией, нахмурилась и уже собиралась уточнить детали, но не успела.

— А что… — начала я, однако договорить не получилось — к нам подбежала орава детей во главе с Тии, которая выглядела невероятно воодушевлённой.

— Дядя Рейвар! — с вызовом произнесло моё маленькое чудо. — Вы нам срочно нужны, тут!

Сказав это, малышка подошла и потянула мужчину в сторону старших детей, те наблюдали за нами с нетерпением. Я хмыкнула — хитрюги, знали, кого отправлять на переговоры.

Рейвар не выказал ни капли раздражения. Наоборот, улыбнувшись, он подхватил Тии, которая тут же звонко заверещала, и усадил её себе на предплечье.

— Мама тебя не учила, что перебивать взрослых невежливо? — притворно нахмурившись, сказал Рейвар и покачал головой. Тии приуныла и беспокойно взглянула на меня, пытаясь понять, будет ли её ругать. Эти расстроенные глазки возымели эффект — правда, не на меня, а на самого Рейвара. — Ладно, принцесса, пойдём. Но в следующий раз подожди, пока мы договорим.

Тии опустила взгляд, кивнула, затем спрыгнула и побежала к ожидавшим её ребятам. Те с тревогой ждали ответа, но как только она оказалась рядом, оживились, бросая на нас нетерпеливые взгляды.

— Дамы, я ненадолго откланиваюсь. Не скучайте, — подмигнул мужчина и вальяжной походкой направился к детям, явно забавляясь их нетерпением.

Едва Рейвар приблизился, как вокруг него тут же сомкнулось кольцо ребятишек. Они стояли, затаив дыхание, в ожидании чего-то. Я нахмурилась и повернулась всем телом в их сторону — на душе зашевелилось неприятное предчувствие. И тогда…

Каждый юный маг создал заклинание и ринулся в атаку. Рейвар лишь чуть колыхнулся, и все чары растворились в невидимой преграде. Атака повторилась снова — дети веселились, бегали вокруг него вразнобой и атаковали с особым рвением, словно от этого зависело нечто очень важное. Поляна наполнилась тенями, крысами и магией, которую ощущала даже я. Воздух буквально искрился.

Неожиданно в мужчину полетел огромный огненный шар. Заметив угрозу, Рейвар резко отшатнулся, раздался лёгкий хлопок — и заклинание пролетело мимо. Не прошло и нескольких секунд, как оно схлопнулось, оставив после себя едва уловимое чувство опасности.

Подскочив на ноги, я сделала несколько шагов в сторону детей, пытаясь взглядом выловить Тии и вспомнить, кто из них мог обладать огненной магией. Никто не приходил на ум — среди стихийников там были все, кроме огня. Эта магия была слишком сильной, неужели кто-то… Рейвар уже вернулся к игре с детьми, но я внезапно почувствовала чьё-то присутствие.

Осторожно оглядевшись, я заметила незнакомца, стоявшего у кромки деревьев и наблюдавшего за Рейваром и детьми. Казалось, кроме меня, его никто не замечал, и от этого стало по-настоящему жутко. Мужчина с белыми волосами до плеч был эльфом — острые уши отчётливо виднелись из-под белоснежных прядей. Мне срочно нужно было предупредить Рейвара или… Медленно обернувшись, я встретилась взглядом с расслабленной Ровандой.

— Девочки… — полушепотом попыталась я привлечь их внимание и взглядом указала на незнакомца.

— Что? — начала Афина, но в этот момент Рованда сорвалась с места и бросилась к мужчине. Это было так неожиданно, что я отшатнулась, наткнулась на скамью и грузно опустилась на неё.

Женщина бежала изо всех сил, словно ребёнок, увидевший нечто долгожданное. Вся её привычная благородная осанка исчезла — остались лишь она и этот мужчина.

Эльф широко улыбнулся, сделал несколько шагов навстречу и раскрыл руки для объятий, в которые тут же бросилась смеющаяся Рованда. Казалось, самый счастливый в мире эльф закружил её в воздухе. Зрелище было настолько неожиданным, что я, испытывая полнейший шок, перевела взгляд на Рейвара — тот изучал пару с явной настороженностью, а затем направился к нам.

— Это ещё что за ушастый хрен? — напряжённо спросил подошедший мужчина, пока пара нежно обнималась. Мне оставалось лишь развести руками — я сама надеялась получить от него ответы.

Стоило признать, что пара выглядела очень гармонично: Рованда доставала макушкой до подбородка эльфа, её тёмно-бордовые волосы создавали яркий контраст с его белоснежными прядями. Они смотрелись… слишком хорошо вместе. Интересно, кем они приходятся друг другу? На её пальце не было кольца — значит, не муж.

Пока я размышляла, Рованда перемолвилась с мужчиной, и они плавной походкой направились к нам. Рейвар рядом со мной ощутимо напрягся, что стало неожиданностью — он так переживает за подругу или здесь есть более личные причины?

— Добрый день, — голос мужчины был мягким, словно тёплое одеяло, от него по рукам побежали мурашки. — Рад встрече со всеми вами. Рованда много о вас рассказывала. Меня зовут Марсель Эфрест, и на данный момент я являюсь женихом этой восхитительной женщины. Скоро мы сыграем свадьбу и надеюсь, вы все на ней присутствуете.

— Жених? Рованда, в твои-то годы — очередная свадьба? — не сдержался Рейвар. — Марсель, а ты не переживаешь насчёт того, сколько у Рованды почивших женихов?

— Рейвар, как ты можешь! — раздражённая женщина шагнула вперёд, и воздух вокруг неё заискрился, становясь тяжёлым и напряжённым. В этот момент эльф мягко взял Рованду за руку и плавно притянул к себе, словно ограждая от чужой агрессии.

— Знаете, Рейвар, — голос Марселя звучал спокойно, без вызова, лишь с лёгкой улыбкой, — когда судьба дарит тебе родственную душу, её прошлый путь становится лишь дорогой, которая привела её к твоей двери. Я просто счастлив, что эта дверь оказалась моей.

От этих слов у меня на мгновение перехватило дыхание. Рованда улыбнулась, явно наслаждаясь поведением своего избранника. К собственному удивлению, я почувствовала радость за неё — ту самую, что приходит, когда видишь, как два человека нашли друг друга. Когда-то я боялась, что она захочет вернуть Арсура, но сейчас… сейчас я смотрела на идеальную пару: мужчину, который не позволяет оскорблять свою женщину, и женщину, сияющую рядом с ним.

— Ты привёз то, о чём я просила? — спросила Рованда, и в её глазах светилось ожидание.

— Конечно, первым делом заехал, — едва уловимая улыбка тронула его губы, и он нежно поцеловал её в висок.

— А ты мне почитаешь? — Рованда обняла его руку и посмотрела на жениха как котёнок, ищущий ласки. Её поведение было настолько непривычным, что мне на секунду показалось — что это странный, почти нереальный сон. Неужели наша гордая Рованда способна на такую нежность?

— Конечно, душа моя, — мужчина посмотрел на неё с такой теплотой, что у меня снова перехватило дыхание. — Был рад познакомиться.

Марсель галантно поклонился и, взяв Рованду за руку, отвёл её к дереву поодаль. И тогда случилось невероятное — они сели на траву! Рованда, которая всегда излучала королевскую элегантность, опустилась на землю, будто простая девушка. Это точно сон, порождённый моим угасающим состоянием! Марсель снял пиджак, укрыл им колени своей невесты и устроился рядом, раскрывая массивную книгу.

— Скажите честно, это всё очень странный сон? — тихо прошептала я, не отрывая взгляда от пары.

— К сожалению, нет. Интересно, почему она ничего не говорила о своём «женихе»? — с раздражением ответил Рейвар, не скрывая изучающего взгляда, которым он впивался в Марселя, словно пытаясь найти изъян.

Но изъяна не было — он казался идеальным. Не только внешне: голубые глаза, острые скулы, благородные черты. Но и поведение Рованды рядом с ним говорило о глубокой эмоциональной близости — она была настолько расслаблена, что, казалось, вот-вот уснёт под звуки его голоса.

— Они напоминают мне те времена, когда Василий каждое утро приходил к моему порогу. Тогда даже трава казалась зеленее, и я верила, что ничто не сможет разрушить эту гармонию… — голос Афины сорвался на полуслове, взгляд потух. Казалось, вся жизнь ушла из её тела. — А теперь я не могу даже смотреть на свою магию — она стала омерзительной… Знаешь, когда нас заперли в подвале, я пыталась бороться, вырваться, спасти себя, пока не поняла: выхода нет. Его просто нет… Наверное, тогда во мне что-то сломалось. Я сдалась и приняла судьбу. Плыть по течению всегда легче, чем разбивать руки о стены…

— Когда это случилось? — сердце сжалось от боли, глядя на сломанную девушку, которая когда-то была неприступной крепостью, а теперь стала лишь грустью обломков, продолжающих разрушаться.

— Почти сразу после свадьбы… Оказаться в темнице было не самым страшным. А вот смотреть в глаза Аларику, который пришёл забирать мои силы… Когда-то он был для меня дедушкой и другом, а потом стал карой во имя императора… Леденящий холод, голод и ощущение, как дыра в груди становится всё больше…

— Они уничтожили всё магическое, что было во дворце? — она кивнула. — И твой сад тоже?

Девушка подняла на меня пустые глаза, будто лишённые всех красок. Я видела, как внутри неё что-то рвётся от боли и сожаления.

– Сад... Он погиб, когда мои силы были на исходе, малыши пытались мне помочь, не понимая, что погибают сами. Если бы вы прилетели на неделю позже, то могли уже не застать нас. Кто-то бы погиб от магического истощения, других бы отправили в Драканию... Нас уже начинали готовить, – девушка грустно ухмыльнулась, посмотрев на Рейвара, который молча стоял рядом, внимательно слушая рассказ, – наверное они думали, что истощенные дети справятся с армией Драканцев... Клаус совсем с ума сошел... Но знаешь, самое страшное во всей этой ситуации — не тюрьма и не потеря магии, а то, как изменились Аларик и Луций. Казалось, они искренне верили, что происходящее — единственно верный путь, словно им затуманили разум, как и проклятому Клаусу! Они были для меня единственной семьёй, но когда власть переменилась, меня, как и тех детей, о которых они когда-то так пеклись, просто бросили в заточение, будто я была преступницей!

Афина замолчала, и отчаяние в её глазах медленно сменилось гневом и горьким недоумением. Было видно, как она изо всех сил пытается взять себя в руки, чтобы не высказать лишнего. Я понимала — мне ещё повезло, что меня просто вышвырнули из замка. Страшно было думать, что могло со мной случиться, останься я там…

— Их поведение оставило во мне тяжёлый, едва уловимый след — будто так и должно было быть. Будто за нашу особенность мы обязаны гнить в темницах, будто мы не люди, а отбросы, которых оставили в живых лишь для того, чтобы посмотреть, как низко мы можем пасть… Но в эту картину не вписывался один Аларик. Он продолжал жить во дворце, пить и есть вместе со всеми, и, казалось, к нему относились так же, как раньше. А когда он приходил к нам, в его глазах не было ни капли сочувствия — словно вся моя жизнь ничего для него не значила, — Афина подняла на меня глаза, полные слёз, но через мгновение резко тряхнула головой. — Что-то я разговорилась и решила испортить всем настроение. Думаю, нам пора возвращаться. Пойду, предупрежу ребят.

Едва слышный шёпот, и она с трудом поднялась на ноги. Я не стала предлагать помощь — почему-то казалось, это будет лишним и лишь усугубит её унижение. Рейвар, судя по всему, думал так же. Афина ушла без поддержки, стараясь скрыть дрожь в руках.

— А ведь там осталось ещё много таких, — нахмурившись, произнёс Рейвар, засунув руки в карманы. — Мы спасли только этих, потому что летели конкретно за ними. Но в тех подземельях наверняка томились и другие маги, которых использовали для каких-то неизвестных нам целей. Остаётся лишь надеяться, что эти цели не приведут мир к краху.

— Мне было куда спокойнее, когда я об этом не задумывалась, — честно призналась я, закрывая глаза. Мир на грани катастрофы, и за этим стоит человек, в которого я когда-то была влюблена. Даже не знаю, радоваться тому, что я с ним знакома, или корить себя за то, что была столь глупа и когда-то мчалась его спасать…

— Спасти всех мы бы не смогли, ты должна это понимать. Не думай, что мы были обязаны это сделать — нет, мы сделали всё, что могли на тот момент. Возвращаться за остальными я бы точно не стал. Если помнишь, на этот остров могут попасть только те, кто достоин и готов работать на благо общества. Уверен, в тех подземельях не осталось никого, кроме запуганных или озлобленных людей. Я знаю законы Аркана: всех совершеннолетних магов, не прошедших должного обучения, подвергают принудительному изъятию магии. А значит, там либо те, кто уже на грани смерти, либо те, кого насильно вырвали из домов и заперли в темнице без объяснений. Не знаю, как ты, но я не хотел бы оставлять таких людей рядом с детьми. У малышей хотя бы осталась жажда жизни и сострадание к ближним — они не предадут друзей, не бросят их на растерзание властям ради собственного спасения. Ты помнишь, как дети отреагировали, когда Тии, испугавшись, создала дерево? Они пытались ей помочь изо всех сил, не бросили, а остались рядом, хотя сами были в ужасе. Взрослые так бы не поступили. В этом и есть разница между теми, кого мы спасли. Не кори себя за других — лучше радуйся, что мы спасли таких прекрасных детей. Посмотри на них, — мужчина кивнул в сторону Афины и юных магов. Те кружились вокруг неё, с беспокойством глядя в лицо; самые маленькие обнимали её за ноги, старшие, заглядывая в глаза, осторожно пытались что-то выведать. — Эмпатия и вера в лучшее — вот что отличает их от тех неизвестных взрослых, которые остались там.

— Но…

— Агния, мы не можем спасти всех. Да и смысла в этом нет. Люди должны опираться на себя, иначе они так и будут ждать неизвестного спасителя, который «обязательно» придёт и поможет. Но таких не бывает. Надеяться на лучшее и делать что-то, чтобы жизнь стала лучше, — это совершенно разные вещи. — Мужчина окинул меня взглядом и покачал головой. — Вижу, ты не понимаешь, о чём я. Придёт со временем. Не хочу читать тебе нотации, если честно, так что давай закончим — переубедить тебя у меня всё равно не выйдет. И нам пора возвращаться — нужно тормошить эту «парочку».

— Не стоит беспокоиться, — раздался тихий голос Марселя у нас за спинами. Я вздрогнула и удивлённо уставилась на эльфа, который бережно держал на руках спящую Рованду. Женщина мирно спала на его груди, положив голову на плечо, и выглядела настолько расслабленной, что на моих губах невольно появилась улыбка. — Она уснула. Я пройду немного поодаль, чтобы не разбудить её. Не переживайте — не заблужусь, буду идти прямо за вами.

Как только все собрались, мы двинулись обратно в замок. Тии не отпускала мою руку, без умолку лепеча о том, как ей было весело и как она рада, что мы провели этот день вместе. Я улыбалась и нежно смотрела на дочь, стараясь отогнать мысль о том, как мало времени уделяла ей раньше. Мне нужно отложить все дела и проводить с ней каждую оставшуюся минуту. Я не знаю, сколько мне отпущено, но я должна остаться в её памяти хорошей матерью.

Появление Марселя отвлекло меня от другой важной мысли — кто из ребят обладал той мощной огненной магией? Вряд ли эльф сам атаковал Рейвара, иначе тот бы сразу это почувствовал. Значит, это был кто-то из детей… но кто? Стоило бы спросить у Афины, только сейчас казалось не время, да и вопрос не был столь срочным. Девушка, шагавшая впереди ребят, выглядела измотанной и потухшей — казалось, любое прикосновение развалит её на части.

Пока я размышляла, мы добрались до замка. Уставшие дети начали клевать носами, и Афина увела их внутрь, оставив меня наедине с Рейваром и моей малышкой, которая из последних сил боролась со сном. Опустившись на корточки, я аккуратно заправила непослушные пряди волос Тии за ушко и заглянула в её сонные, едва приоткрытые глазки.

— Пойдём, баиньки, моё солнышко? — в ответ она лишь кивнула, и я, улыбнувшись, поднялась, беря дочь на руки и стараясь не выдать усталость. Моё тело явно не было готово к таким нагрузкам.

— Давай её сюда, а то упадёшь и навредишь ребёнку, — усмехнулся Рейвар и ловко забрал у меня Тии. Та сонно уставилась на него, потом прикрыла глаза и почти мгновенно заснула. Я с благодарностью посмотрела на мужчину и, стараясь не шататься, направилась к своей комнате.

— Я заметила, что ты очень любишь детей. У тебя большая семья? — спросила я, медленно переставляя ноги. Я не беспокоилась за Тии — где-то в глубине души уже доверяла этому мужчине. — Кажется, тебе нравится находиться в обществе малышни.

— Я единственный ребёнок в семье, — мужчина ухмыльнулся, удобнее устроив малышку на руках, и уверенно двинулся дальше. — Всегда мечтал о младшем брате или сестре и ужасно завидовал детям, у которых они были, но на все мои мольбы родители отвечали отказом. Они позволяли мне слишком много, поэтому я вырос не таким «правильным», каким хотели бы меня видеть. Наверное, они просто испугались, что не смогут воспитать второго. Теперь, глядя на детей, я чувствую желание оберегать их — особенно таких смышлёных, как твоя малышка. Столь умных и находчивых ребят я давно не встречал. Она не запуганная, и знаешь… мне бы не хотелось, чтобы её кто-то обидел. Так что ей очень повезло, что я стал её дядей. Никто не посмеет тронуть её, в этом можешь быть уверена.

Он говорил так искренне, что я невольно расслабилась. Не знаю почему, но ему я верила — и точно знала, что его слова не пустой звук. Рядом с Рейваром Тии раскрывалась с неожиданных сторон: она умело манипулировала им и вертела, как хотела, а он, кажется, даже получал от этого удовольствие.

— Думаю, ты был бы замечательным отцом, — сказала я без намёка на подкол, продолжая идти, уже почти не замечая окружающего. — Ты никогда не задумывался о своих детях?

Мы шли по коридору к нашим комнатам, и я ждала ответа. Когда он не последовал, я нахмурилась и обернулась — мужчина застыл в десяти шагах позади. Рейвар стоял посреди прохода и смотрел на меня взглядом, полным боли и чего-то тёмного, жуткого. От этого зрелища сердце на мгновение замерло в испуге. Я не понимала, что произошло, откуда такая реакция.

— Скажи спасибо своему дорогому Арсуру. Благодаря ему я никогда не смогу иметь детей, — прозвучал ледяной голос, которого я раньше за ним не слышала. Ещё несколько секунд он впивался в меня взглядом, будто изучая душу, а затем прошёл мимо и зашагал дальше по коридору, оставив меня наедине с животным страхом и пониманием: ещё одно слово — и я могла бы распрощаться с жизнью…

Глава 27

Мне понадобилось несколько долгих секунд, чтобы прийти в себя. С трудом переведя дыхание, я тряхнула головой и двинулась вслед за мужчиной, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Его взгляд и голос были такими… Лучше не представлять, каким он бывает в настоящем гневе. Да и не хотелось об этом думать — сейчас не хотелось думать ни о чём. У Рейвара моя дочь, и я знала, что с ней ничего не случится, но выяснять при ней отношения точно не собиралась.

Когда я подошла к нашим комнатам, Рейвара уже нигде не было. Нахмурившись, я заглянула в комнату к малышке: Тии лежала, свернувшись калачиком, словно котёнок. Кто-то бережно укрыл её тёплым одеялом — эта простая забота со стороны мужчины немного успокоила меня. Я осторожно присела на край кроватки, нежно погладила дочь по голове и снова с ужасом осознала: если бы Рейвар захотел что-то с ней сделать, я бы ничего не смогла ему противопоставить. Раньше был хотя бы крошечный шанс, но теперь, без магии, пока Арсур далеко… я совершенно беззащитна. Не осознавая того, я привела дочь в место, которое вновь может оказаться для неё опасным.

— Всё будет хорошо, котик, — прошептала я, целуя ребёнка в лоб, и вышла из комнаты, чувствуя, как тревога сжимает горло комом. Мне нужно было успокоиться и поспать — этот день оказался слишком насыщенным, слишком тяжёлым…

Оказавшись в своей комнате, я разулась, надела ночную сорочку и улеглась в прохладную постель, закрыв глаза ладонью. Помимо страха и странной реакции Рейвара, меня мучили его слова: что такого совершил Арсур, что тот больше не может иметь детей? Спрашивать об этом у него я точно не решусь, особенно после такой вспышки… но что же там произошло? С каждым днём я всё больше убеждаюсь, как плохо знаю Арсура, и этот факт гложет душу. Он почти ничего о себе не рассказывает — то ли не доверяет, то ли… А спрашивала ли я его когда-нибудь о прошлом? Перед глазами всплыло лицо Арсура, сердце сжалось, а на глазах выступили предательские слёзы. Без него здесь было так страшно и одиноко…

— Агния, ну зачем ты это делаешь… — пробормотала я, поднимаясь с кровати и смахивая непрошенные слёзы. С раздражением подошла к шкафу и, не вглядываясь, вытащила первый попавшийся наряд. Нужно проветрить голову — если продолжу так думать, точно разревусь. Свежий воздух должен помочь.

Оказавшись в коридоре, я, не глядя по сторонам, направилась к выходу в сад — надеюсь, там никого не будет. Сейчас так не хотелось ни с кем говорить, мне нужна была просто тишина… настоящая, человеческая тишина. Пройдя невыносимо долгие коридоры, я вышла на улицу и, сделав пару шагов, услышала странные звуки — нечто среднее между всхлипами и сдавленной руганью. Источник искать долго не пришлось: ещё через несколько шагов под навесом я обнаружила Адама, пьяного в стельку. Он пошатывался, сжимая в руках какие-то бумаги, и тихо всхлипывал.

Адам плачет? Это уже что-то из ряда вон… В этот момент мужчина поднёс бумаги к магическим огням, и часть из них тут же вспыхнула, пламя быстро подбиралось к его пальцам. Адам, словно испытывая судьбу, продолжал держать их в руках. Миг сомнения — и я оказалась рядом, резко ударив его по запястью. От неожиданности он выронил остатки бумаг и в недоумении уставился на меня.

— Ты с ума сошёл?! — недовольно прошипела я, отступая от огня и только сейчас осознав, что забыла обуться. Поёжившись от холода, я с негодованием посмотрела на мужчину. Вот только пожара в сегодняшнем дне мне действительно не хватало!

— Я с ума сошёл? — растерянно переспросил он, а потом его взгляд сфокусировался на мне, и растерянность сменилась яростью. — Я??? Это ты как бешеная псина набросилась на меня! Я никого не трогал, а ты?! Кто просил тебя подходить? Кто разрешал тебе трогать мои вещи?! От вас, женщин, одни проблемы и несчастья, и ты — сплошное тому доказательство!

Подняв глаза к ночному небу, я медленно выдохнула. Видимо, судьба сегодня окончательно отвернулась от меня или решила испытать крепость моих нервов. Не знаю, какие у неё были планы, но терпеть это я больше не могла. Бросив быстрый взгляд на разгневанного мужчину, я выхватила у него из рук полупустую бутылку с алкоголем и, мгновение поколебавшись, откупорила её и сделала большой глоток. Горло тут же обожгла горячая жидкость, и я невольно закашлялась — алкоголь оказался слишком крепким. В этом мире вообще кто-нибудь пьёт что-то лёгкое?!

— Она ещё и мой алкоголь крадёт! — возмутился Адам, и я тут же сунула бутылку ему обратно в руки. Пить больше я точно не стану. — Если так хочешь выпить, ищи себе сама!

Менее уверенно пробормотал парень, а я, махнув рукой, пошла к огромному дереву, созданному Тии. Прохладная трава то и дело впивалась в босые ноги. Что я вообще творю? Могла просто пройти мимо и не встревать в очередную его сцену. Почему никто не хочет войти в моё положение? Ведь я… Закрыв лицо руками, я медленно сползла по стволу дерева, опускаясь в колючую траву и пытаясь хоть как-то успокоиться.

— Вообще-то, это я сюда шёл. Это моё место, — раздался рядом ворчливый голос Адама, и он опустился на траву рядом. Жидкость в бутылке булькнула, словно подтверждая его слова. Я открыла лицо, смахивая остатки слёз. Глаза щипали, а я не могла понять, зачем он ко мне пристал.

— Если я так мешаю, могу уйти — не отвлекать некоторых от попойки, — проговорила я, не в силах сдержать злость. Я умираю и должна тратить остатки жизни на выяснение отношений? Нет уж.

— Сиди уж, раз пришла, — буркнул Адам и протянул бутылку. Несколько долгих мгновений я смотрела на алкоголь, пытаясь осознать, как всё дошло до этого. — Чего это на ночь глядя не спишь?

— Мне кажется, мне не десять лет, чтобы отчитываться перед кем-то, — сказала я и взяла бутылку. От одного запаха уже начинало кружиться голова, но этого было мало — хотелось забыться, не думать ни о чём. Кивнув своим мыслям, сделала небольшой глоток, поморщившись от крепости. — А у тебя какая причина для попойки вместо сладкого сна?

— Мне не десять, чтобы перед тобой отчитываться, — передразнил он меня, и я лишь кивнула. Пусть будет так.

Прикрыв глаза, я почувствовала, как сознание поплыло. Не знаю, что было в этой бутылке, но что-то особенно сильное… Если алкоголь поможет забыться и не думать о происходящем, то…

— Мне снятся кошмары, — тихо сказал мужчина, после чего тяжело выдохнул и потряс остатками исписанных листов. Склонив голову набок, я посмотрела на опечаленного парня. Кошмары… Как мне это знакомо… — Баба Зоя сказала, что мне надо написать на бумаге все переживания и сжечь их — тогда должно стать легче. Кто же знал, что в самый последний момент появишься ты и всё испортишь.

— Прости, я не хотела тебе мешать. Просто испугалась, что в твоём состоянии ты можешь покалечиться, — сказала я тихо, глядя на небо. Я и правда не хотела ему мешать — он казался настолько не в себе, что мог навредить не только себе, но и другим. А наблюдать за чужой болью мне сейчас было особенно тяжело… Перед глазами всплыла сцена: на меня со всех ног бежит чёрная тварь Эдзи, а дальше — только боль…

Я дёрнула плечом и перевела взгляд на Адама, который пристально смотрел на меня.

— Ты что-то сказал? Я задумалась… — взгляд мужчины стал растерянным, он лишь покачал головой и отвернулся. Его рука с бумагами безвольно опустилась на траву, несколько листочков разлетелось по ветру. — Что тебя так сильно беспокоит? Кошмары… они не бывают просто так.

— Это нечестно, тебе так не кажется? Почему мои вопросы игнорируются, а я всё должен выкладывать?

— Вопрос на вопрос… Ладно, ты прав, — вытянув ноги, я снова сделала глоток алкоголя, чувствуя, как тело постепенно расслабляется, а всё происходящее становится будто далёким и незначительным. — Это всё так странно. Моя жизнь стала такой… — описав в воздухе рукой неясную фигуру, я продолжила. — Когда я только приехала в Аркан, я точно не думала, что спустя несколько лет встречусь с императором, влюблюсь, несколько раз окажусь на волосок от смерти, заведу дочь и окажусь на улице. Тем более — что получу магию и совершу нечто невероятное, например, воскрешение близкого человека. За последний год произошло столько всего, и… мне не стоило бы жаловаться. Но вместе с приключениями пришли боль и страх — за свою жизнь и за чужую. Когда-то каждую ночь я попадала в мир Арсура просто потому, что меня предал самый близкий человек, а теперь мне страшно засыпать, потому что я не знаю, что ждёт меня там: Эдзи со своими пытками и болью или приближение смерти, которая стоит на пороге и ждёт, когда наступит тот самый последний день. Понимать, что я умру в двадцать, — это больно и очень страшно. Всё, что я видела в жизни, — это родную деревню и маленькую пекарню, которая сгорела так же быстро, как и все мои мечты о светлом будущем. Я ведь ничего в жизни не видела, жила все эти годы в вакууме — не только Аркана, но и самой себя. Я думала, что времени ещё много, что успею узнать и повидать столько всего, а теперь мне жаль, что не сделала этого раньше. У меня есть ребёнок, который увидит, как его мать умирает. Тии ещё совсем маленькая, и через несколько лет она меня забудет, меня заменит кто-то другой… Я взяла на себя ответственность за неё, а в итоге каждый раз, находясь рядом, я боюсь, что эта встреча может стать последней, что не смогу дать ей всей той любви, которая во мне есть… Я не знаю… Все эти мысли не дают мне заснуть. Что, если я усну и снова впаду в кому, из которой уже не выйду?..

Осознав, что сказала слишком много, я сделала ещё один глоток, надеясь заглушить ту горечь, что подступила к горлу. Проговорив всё это, на душе стало легче, но…

— Прости за то, что я тогда сказал… Я правда не хотел, чтобы всё так обернулось. Понимаю, что стоило промолчать, но тогда я был очень зол, а ты просто подвернулась под руку, — тихо произнёс мужчина. Я не веря своим ушам бросила на него взгляд — он и правда выглядел виноватым. Адам и извиняется? Что-то невероятное. Прислушавшись к себе, я поняла: с сердца словно упал тяжёлый камень, и дышать стало легче.

— Почему ты так ненавидишь женщин? — спросила я и тут же почувствовала, как мужчина рядом напрягся. Его взгляд протрезвел, и в меня уставились подозрительные голубые глаза, в которых бушевал страх — настолько знакомый и понятный, что я не смогла сдержать порыв. — Раз я прервала твой ритуал, то, может, поможет выговориться… Осуждать или заставлять тебя менять свою позицию я не стану. У всех есть свои причины для ненависти — иногда они оправданы, иногда нет…

Несколько минут я сидела в тишине. Адам молчал, и это был его ответ. Нежелание говорить было понятным — что-то настолько болезненное не всегда захочешь обсуждать с человеком, которого, казалось, презираешь. Его можно было понять… Веки стали тяжёлыми, стоило подняться и вернуться в комнату, но сейчас это казалось таким неважным…

— Общаясь с женщинами, я понял одно: вы не делаете ничего, если вам это не выгодно. Каждое действие, направленное на другого человека, всегда совершается ради чего-то: чтобы улучшить своё положение в обществе, получить деньги или статус, а иногда — просто для собственного удовлетворения. Ради выгоды вы готовы на всё: предать, убить и даже спать с нелюбимым. Я понял это ещё когда был маленьким, когда старшие сёстры методично убивали во мне все задатки наследника. Наверное, их можно было понять: ты всю жизнь рос, тебя обучали ведению семейного дела, а потом появляется «наследник», которому должно перейти всё… Наверное, разозлишься… Я не хотел ссориться с сёстрами, которых любил, поэтому отказался даже думать о власти и отошёл на второй план — все эти интриги и хитросплетения были не по мне, музыка волновала куда больше… Мать, осознав, что из меня наследника не выйдет, быстро спихнула меня нянькам, которым было в тягость следить за очередным бесполезным отпрыском. И как только я стал достаточно самостоятельным, отрёкся от фамилии и покинул родной дом, где получал лишь ненависть и злобу, — мужчина вытянул ноги и поднял глаза к небу. — Странно, но я продолжал любить сестёр, даже видя всё, что они делают со мной и со своей жизнью, как манипулируют и творят такое, о чём девушки даже думать не должны. От любви к ним я и ушёл, понимая, что такие девушки — не все, что, может, моим сёстрам просто пришлось так поступить. А потом я встретил её…

На глазах парня проступили слёзы. Он протянул руку, забрал бутылку с остатками алкоголя и допил её одним махом, затем с силой швырнул стекло о стену — оно разлетелось на тысячи осколков с оглушительным грохотом, от которого моё сердце рванулось в испуге. Первая мысль — надо попросить убрать осколки: это же детская площадка, кто-нибудь может пораниться.

— Тогда я понял всё. Что вы можете годами показывать неземную любовь просто потому, что вам хорошо заплатили. Можете клясться в вечных чувствах, смотреть так, что душа уходит в пятки, проявлять такую нежность, которую ты никогда в жизни не получал, — и всё лишь потому, что вам это выгодно. Нет в вас ничего человеческого. Получив своё, вы тут же исчезаете, оставляя после себя разбитые сердца и ненависть, — мужчина говорил сквозь зубы, и ярость, пылавшая в его глазах, напугала меня до оцепенения.

— Кажется, я тебе ничего плохого не сделала, — проговорила я, передёрнув плечом. Алкоголь мгновенно выветрился, и вся атмосфера откровенного разговора испарилась, сменившись ледяным напряжением.

— Ты?! — мужчина запрокинул голову и засмеялся — этот смех пробрал до мурашек. — Ты прекрасно знала, как я ненавижу женщин, и всё равно из своей прихоти сказала Арсуру, чтобы я стал твоим «помощником». Ты отлично понимала, что если я не буду послушным, твой Арсур уничтожит меня и даже не задумается, важна ли моя жизнь, что я — не кукла, которой можно вертеть, а потом выбросить. А то, что я живой человек, вам в голову никогда не приходит. Для вас всё — лишь игра. Ведь вы женщины, и вам всё можно!

— Ты не прав, — сказала я тихо, понимая, как это прозвучит для Адама. С его опытом он наверняка воспринял всё происходящее как издевку. — Я не хотела, чтобы всё так получилось, но и ты меня пойми. Мне сообщили, что в стране, где я живу, начинается война, и единственное, что я могла сделать, чтобы выжить как маг, — это бежать. Мы нападаем на замок императора на летающем, мертвом драконе, воруем маленьких магов и тут же летим на неизвестные земли, после того как нас там чуть не перебили. Со всем этим балаганом я оказалась на острове, в месте, которого даже на картах нет, там, где мне обещали спокойствие и безопасность. И первое, что я вижу и слышу на новой земле, — это пьяного незнакомца, который осыпает меня матом, называет последними словами, а потом сваливается в кусты. Думаю, никому бы это не понравилось. И, как ты сам сказал, я была зла, а ты первый попался под руку.

— Меня сделали ходячим шутом, потому что кто-то был зол… В стиле женщин, — хмыкнул Адам, и, кажется, вся ярость в его глазах угасла.

— Ты не похож на женщину. Я после твоего «зла» стала параноиком и теперь боюсь спать, — ответила я с колкостью, а потом, осознав, что прозвучало слишком обвинительно, взглянула на него. — Мы оба поступили не очень хорошо. Но сделанного не вернуть.

В этот момент рядом кто-то зашевелился. Из темноты я не сразу разглядела маленького чёрного котёнка с красными, словно рубины, глазами. Он несколько мгновений изучал нас, а потом с протяжным «мяу» подбежал ко мне, запрыгнул на колени, громко замурлыкал и стал тереться головой о мои ладони.

— А он что… — начал Адам, но тут рядом возникла незнакомая женщина — точнее, бабушка. Худая, маленькая, скрюченная, в красном балахоне. Седые волосы паклями свисали до живота, а пустые глаза, казалось, смотрели прямо в душу. Истинная ведьма — первая мысль, что мелькнула у меня в голове.

— Ирод, я тебе что сказала сделать?! — неожиданно звонко и бодро выкрикнула старушка и, подойдя ближе, щёлкнула мужчину по носу. — Я тебе что сказала? Напиши и сожги, чтобы душу успокоить. А не напейся да не устрой балаган посреди площади! Ты окаянный, зачем бутылку разбил? Сейчас детвора проснётся, кто-нибудь поранится — ты отвечать будешь? Ишь что себе напридумывал: один раз наткнулся на червивый сад, теперь от каждого дерева шугаешься.

Разгневанная женщина повернулась в мою сторону и тут же нахмурилась, глядя то на меня, то на маленькое создание у меня на коленях.

— Деточка, а с тобой что стряслось? Поднимайтесь, в доме расскажете, — покачала головой она, с сожалением глядя на меня, а потом развернулась и без прежней живости медленно побрела к дому.

Глава 28

Удерживая на руках мурчащее чудо, я шла за незнакомкой. Судя по всему, это была та самая Баба Зоя, о которой упоминал Адам. Я представляла её совсем иной, и, что самое странное, не понимала, зачем иду за этой бабушкой. Взгляд на Адама вызвал острое подозрение, что ничего хорошего его там не ждёт. А меня?

— Что-то я совсем запамятовала, а звать-то тебя как? — не оборачиваясь, спросила женщина, и я неуверенно переглянулась с Адамом.

— Я Ад… — начал было он, но та недоуменно развернулась и взмахнула руками, словно изображая всё своё возмущение.

— Тебя, оболтус, я не спрашивала! Не настолько я стара, чтобы забыть твоё имя — каждый день тебя вижу, — женщина покачала головой и с печальной улыбкой посмотрела на меня. — Деточка, как тебя зовут? Ранее не видела тебя здесь, недавно устроилась?

— Меня зовут Агния. Да, мы не так давно прилетели, — неуверенно поправила я волосы. Странно, наверное, объяснять, кем я являюсь, хотя без Арсура я здесь и правда никто.

— Агния… Интересное имя. А я — Зоя, можешь звать меня Баба Зоя. Как тебе наш остров? — женщина развернулась, достала из кармана ключи и открыла небольшую, непримечательную дверцу.

— Здесь очень красиво.

Баба Зоя кивнула, пропустила нас внутрь, и в нос тут же ударил густой коктейль запахов — трав, пряностей и чего-то сладковатого. Маленькое помещение было заставлено всевозможными склянками, тут и там лежали открытые мешки с неизвестным содержимым. Под потолком висели пучки зелени и грибов, а в центре стоял огромный котёл — такой, какие бывают только в сказках у самых злых ведьм.

— Милая, присаживайся. Сейчас отварчик приготовлю, нервишки успокоим, да всё расскажешь. Не бойся, садись, не обижу. Я так ругаюсь — для профилактики. Этот оболтус каждую ночь ко мне за успокоительным приходит, спать не может. Дала одно простое задание, а он тут погром устроил, — женщина неодобрительно покачала головой, затем щёлкнула пальцами, и к ней подлетела большая метла. — Приберись на улочке.

Метла, словно живая, повиляла в воздухе, шаркнула по полу, подлетела к двери и, дождавшись, пока Адам откроет её, выпорхнула на улицу, осторожно прикрыв за собой дверцу. Я смотрела на происходящее и никак не могла осознать: то есть магия всё это время могла делать вот так?! Нет, я понимаю, меня учили другому, но неужели я могла управлять бытом при помощи своих сил? Сейчас, имея под рукой горничных и Элму, в этом не было смысла, но вот раньше… Воодушевления в изучении магии было бы куда больше, если бы я знала о таком.

— Так, куда же это я положила… А кажется, здесь было, или нет… — Баба Зоя, нахмурившись, открывала то один, то другой ящик. Котёнок на моих коленях наблюдал за этим, а потом спрыгнул на пол, подошёл к котлу, дёрнул хвостиком — и дрова мгновенно загорелись. — Спасибо, ты очень вовремя.

Баба Зоя оперлась на котёл и с тёплой улыбкой посмотрела на котёнка, который с гордым «мяу» полез обратно ко мне на колени, цепляясь коготками за платье, словно маленькая обезьянка.

— Ква… Паро-ль, — раздался чужой, низкий голосок по комнате, и я от неожиданности чуть не выронила малыша. Подняв голову, я увидела огромную жабу, сидящую в котле, будто это была её личная ванна. Её расфокусированный взгляд был направлен ни на кого и одновременно на всех сразу. Жаба была настолько огромной, что казалось, занимает половину котла. — Ну..?

— Ты что это, свою хозяйку не признаёшь? Я тебя вырастила, выкормила, на ноги поставила, даже иногда гулять позволяю, а ты так со мной? — сокрушалась женщина, кружа вокруг котла. — Я тебе какой указ дала? Чужих отпугивать, а я-то что, чужая теперь?

— Нет, Паро-ль! Ква! — Баба Зоя махнула на него рукой и повернулась к нам.

— Так, ребятня, уши закрываем, и глаза тоже! Если будете подслушивать — узнаю, вам же будет хуже. Чего смотрите? Давайте-давайте, ночь скоро закончится, а я человек в возрасте, мне самой отдохнуть надо.

Переглянувшись с Адамом, я осторожно прикрыла уши и закрыла глаза — и в тот же миг словно провалилась в вакуум. Ни звуков, ни запахов, только пустота и тишина, сжимающая сердце ледяным страхом. Испугавшись, я попыталась отдернуть руки и открыть глаза, но ничего не вышло — будто попала в хитросплетённую ловушку. Паника нарастала, сжимая горло, и когда достигла пика, всё вдруг закончилось. Звуки и запахи вернулись, я распахнула глаза, с ужасом глядя на Бабу Зою, которая как ни в чём не бывало бормотала себе под нос.

— Опять успокоительное? Каждый день его ква-рим и варим, не напасешься на них, не забудь про ква-ремуху, — возмущалась жаба, пока я в панике соображала, как бы отсюда сбежать. — Ква, ну и дети пошли, в наше время такого не было, сами справлялись.

— Не отвлекайся, — оборвала её женщина и кинула в котёл ещё какую-то траву. После её слов жаба зашевелилась и принялась дрыгать лапками, перемешивая отвар, который тут же забурлил и стал цвета болотной тины.

— Я мешаю, мешаю… Ну сама посуди, кем бы мы выросли, если бы как молодежь постоянно пили отвары с мухоморами? Да они от этого только…

— А ну цыц! Я ему сказала не отвлекаться, а он бабушкин рецепт всем рассказывает! Мешай молча! — Сказав это, женщина взяла большой мешок, засунула туда руку и вытащила огромную горсть сушёных мухоморов, прикинула на глаз и швырнула в котёл.

Глядя на происходящее, я непроизвольно перевела взгляд на Адама — тот наблюдал за этим с полным принятием и безысходностью. Отвар с мухоморами… У меня появилось стойкое чувство, что пить эту жуть я точно не хочу, да и проверять, что творит «молодёжь» после таких грибов, тоже не горю желанием. Видимо, просто дохнет — и, судя по виду Адама, ему это тоже стало понятно.

— Так, где же мои чашки, вчера только их брала, неужели уже закончились? — женщина обвела взглядом полки, потом похлопала себя по карманам, будто там могли храниться бокалы. — Где же они, где… Я сейчас…

Развернувшись, Баба Зоя открыла дверь, которую я до этого момента даже не заметила, — маленькую, неприметную, — и скрылась за ней, тихо прикрыв створку. Жаба ещё несколько секунд занималась плаванием в бурлящей жиже, где уже всплывали мухоморы, а потом, заметив, что хозяйка ушла, улеглась на дно, видимо завершив свою работу.

— Адам, может, это… пойдём отсюда? Дверь маленькая, открыть точно сможем, — прошептала я, поглядывая то на дверь, за которой скрылась женщина, то на котёл, гадая, долетают ли до жабы мои слова.

— М? Зачем? — мужчина уставился на меня с непониманием, и мне стало не по себе. Видимо, он успел надышаться парами от «грибочков», и его срочно надо спасать… — Пойдём…

— А вот и чашечки! Кто их вчера убрал в шкаф с ножами — не пойму. Небось опять дети забегали, маленькие негодники… — женщина вошла спиной вперёд, а потом развернулась, по-доброму улыбаясь и держа в руках три чаши и маленький чайник, из которого тонкой струйкой вился пар.

Я молча наблюдала, как женщина половником наливает нам жижу — сначала в одну чашу, затем во вторую. В половнике оказался маленький грибочек, который тут же всплыл на поверхность. С заботой протянув нам напиток, она взяла чайник, принесённый из чулана, и налила в третью кружку. Комната тут же наполнилась ароматом ягод и душистых трав, перебивая уже привычные запахи трав и грибов.

— Пейте, пока не остыло, — улыбнулась женщина, щёлкнула пальцами — и перед ней возникло удобное кресло-качалка. Она пригубила из своей чашки напиток, пахнувший то ли чаем, то ли чем-то покрепче.

Я посмотрела в свою чашу, где медленно плавал грибочек, то всплывая, то снова опускаясь на дно, и отчаянно пыталась придумать, как бы отказаться от этого зелья. Голова твердила: если бы она хотела нам навредить, кто-нибудь уже давно бы это заметил. Но хотеть навредить и случайно навредить — совершенно разные вещи. Может, она неосознанно меня прикончит, а потом скинет в котёл — уверена, эта жаба и не такое переваривала…

Подозрительно взглянув на Адама, который как ни в чём не бывало смаковал жидкость, периодически морщась, я решила рискнуть. Желание отказаться было сильным, но казалось невежливым — ведь она старалась для нас, заботилась. Разве можно отказаться?

Поднеся чашу к лицу, я невольно вдохнула аромат — и от этого простого действия все мысли поплыли, а тревоги словно испарились. Я даже не заметила, как сделала первый глоток, который тут же вернул меня в реальность своей отвратительной горечью. Поморщившись, я взяла чашу в обе руки, делая вид, что просто грею ладони.

— Как тебе, милая? Сама все травы собирала, могут немного горчить, но самое главное — результат. Ради успокоения души можно и потерпеть, правда? — женщина выглядела доброй, и, казалось, действительно не собиралась причинять зла. — Я бы составила вам компанию, да мне уже нельзя, да и нет у меня столько страданий, сколько в вас… Ты лучше сразу всё выпей — чем холоднее, тем противнее будет. А ты, оболтус, чего стоишь, нахохлился, словно я тебе яду подсыпала?

— Горько… — недовольно протянул Адам, глядя в свою кружку с таким видом, будто произошла трагедия вселенского масштаба.

А я, прислушавшись к Бабе Зое, сделала ещё один глоток, изо всех сил стараясь не морщиться от вкуса.

— Ишь ты, не нравится вкус! Я на тебя каждый день столько трав трачу, за ними хожу, от вас помощи не дождёшься, только требовать и умеете! Хоть раз бы пришёл да спросил, нужна ли мне помощь, — ай нет, только «Баба Зоя мне плохо»! Вон хрупкая девушка сидит, и ничего плохого не говорит, а пьёте вы одно и то же!

— Это она сейчас молчит, обычно не заткнёшь, — недовольно бросил Адам и отвернулся к окну, всем видом показывая, как же сильно он «страдает».

— Ой, милая, не слушай ты его, мужчины… Допила? Какая молодец, сейчас тебе должно стать получше, — женщина неуклюже поднялась, взяла у меня чашу, отставила её на стол и вернулась в кресло. — Расскажи пока, что с тобой стряслось. Не просто так твоё тело в таком состоянии — вижу, силы тебя покидают. Если смогу, помогу, так что ничего не утаивай.

— Это очень долгая и малоприятная история, — проговорила я, ощущая, как всё тело расслабляется, а тревоги и страхи улетают куда-то в неизвестность. — Однажды моим сознанием овладел один человек… Он сразу дал понять, что моя жизнь разделится на «до» и «после». Он приходил ко мне во снах, угрожал, унижал и причинял столько невыносимой боли, что казалось — я больше не проснусь. Так и происходило: я засыпала, а просыпалась лишь спустя недели… Однажды, видимо, наигравшись в мои страдания, он натравил на меня свою тварь. Так было и раньше, но… я просыпалась, и боль длилась лишь мгновения. А в тот раз это были минуты, часы… Казалось, я пробыла в том кошмаре целую вечность. А когда проснулась, поняла: магии во мне больше нет, а тело медленно, но верно погибает… Самое глупое, что я никому ничего не говорила, пока не стало совсем поздно. Если бы я сразу сказала Арсуру о том, что происходит… Возможно, этого бы не случилось, и я не… Простите, что-то я разговорилась. Прав Адам — меня бывает не заткнуть…

Отвернувшись, я смахнула набежавшие слёзы. Совсем расклеилась — постоянно плачу и открываю душу перед незнакомцами… Это было так странно, но говорить им о своей печали оказалось куда легче, чем кому бы то ни было ещё.

— Горе какое, совсем молодая и уже столько натерпелась… — женщина покачала головой, с беспокойством глядя в мои заплаканные глаза. — Подожди немного, я сейчас тебе кое-что принесу, должно помочь…

Женщина вновь скрылась в маленьком помещении и через несколько минут вышла с маленьким пузырьком в руках. Внутри плескалась чёрная, тягучая жидкость.

— Бери, милая, тебе это должно помочь. Спать будешь хорошо, и силы по утрам будут. Этого хватит на день, завтра приходи ко мне, как время будет, — дам запас на целый месяц. Сможешь выспаться, а там и настроение улучшится. Незачем себя изматывать, — женщина покачала головой и уселась обратно. — Маги сейчас особенно распоясались, творят что им в голову взбредёт… Ушла я в лесочек на недельку-другую — там как раз мавка поспела, надо было успеть собрать, пока червями не пошла. Возвращаюсь, а вместо моего родного дома, в котором я уже век справила, стоит огромный замок — холодный, отталкивающий. На входе стража, повезло, что знакомые ребята попались, иначе бы на улицу выгнали, даже глазом не повёв… Что творится… Хорошо хоть, что нынешний правитель комнатку мою оставил, хоть и извратил в ней всё, до сих пор привыкнуть не могу… Зато какой ремонт! Столько лет жила… Я такой скандал собиралась этому негодяю Рейвару закатить, да только власть сменилась, а от этого нового такая аура исходит, что приближаться я не рискнула… Да ещё и детворы сколько набежало, да все какие хитрые — то и дело в гости заглядывали без спросу, да пытались сотворить нечто особенное в моём котелке… Сколько перепортили с дуру… Жила спокойно, а тут такие перемены на старость лет, будь сердце послабже — уж не знаю, что бы и было…

Внимательно слушая рассказ женщины, я поняла, что мы с ней оказались в удивительно схожем положении: оба в стремительно меняющемся мире, где не знаешь, какая напасть случится завтра, и слово «смерть» становится не чем-то далёким, а скорее старым знакомым, которого не ждёшь, но знаешь, что он уже близко. От этих мыслей стало неуютно — я только что думала лишь о себе и так боялась умереть, подозревая каждого в желании меня извести, а ведь на самом деле…

— И чего ты продолжаешь кривиться? Остыло, да? А вот надо было вовремя пить. Пей, давай, иначе обратно пойдёт, — женщина покачала головой, глядя на Адама, который всеми правдами пытался допить несчастный отвар, и с каждой секундой его лицо становилось всё бледнее. А потом парень позеленел, зажал рот рукой и выбежал на улицу. Дверь со скрипом распахнулась и с оглушительным звоном захлопнулась от порыва ветра. — Ишь, ирод, сломает — а потом кто чинить будет? Эх, слабая молодёжь пошла… А нечего было напиваться до такого состояния, разве я не права?

— Разве отвар не должен помочь? — тихо спросила я, глядя на то место, где только что стоял мужчина, с лёгким подозрением. Ведь я тоже пила — неужели мне станет так же плохо?

— Отвар-то? Да, поможет. Но я не сказала, как именно. У тебя нервишки успокоятся, а у этого негодяя желудок очистится от алкоголя. Хороший парень был бы, если бы столько не пил. Он тоже успокоится, как только всё пройдёт, не переживай, — женщина улыбнулась, и в её улыбке мелькнуло сожаление. В первое мгновение хотелось вздрогнуть — я не хотела сочувствия, — но в следующую секунду стало легче. Кажется, всё это время мне отчаянно хотелось, чтобы кто-то беспокоился за меня и сострадал моему горю. Чтобы кто-то ещё заметил, насколько же мне было страшно и тяжело… — Мне правда жаль, милая, что я не могу тебе помочь. Будь ситуация иной, может, и придумала бы что-то. Но маг без магии — как человек без сердца, долго не живёт. Пока можешь, береги себя: спи почаще, кушай побольше и не забывай гулять. Знаю, что говорю — это может помочь, или хотя бы оставить светлые впечатления об этом удивительном мире… Я попробую сделать хоть что-то, чтобы продлить твою жизнь. Ведьмовство, девочка, — это не просто травки да зелья, это что-то очень великое. Послушай старую женщину. А теперь ступай, нам обеим стоит отдохнуть после этого тяжёлого дня. Если встретишь этого оболтуса, скажи, чтобы вернулся — я ему чайку заварю. А ты про отварчик не забудь, выпей сразу же, как соберёшься спать. А теперь — ступай-ступай.

— Спасибо вам… Мне правда стало легче, — устало улыбнувшись женщине, я поднялась с табуретки, отдала чёрный комочек и, попрощавшись, покинула комнату. Голова была настолько лёгкой, что я невольно улыбнулась — кажется, в сегодняшнем дне наконец появилось хоть что-то хорошее.

Пройдя вдоль замка, я шла, сжимая в руке маленький пузырёк, и думала, что наконец-то смогу выспаться без страха, зная, что завтра наступит. Подходя к входу, я услышала подозрительно неприятные звуки и, заглянув за угол, увидела Адама, который крайне неприлично очищал желудок прямо на стену, согнувшись пополам. От этого зрелища ком подкатил к горлу, и я, зажав рот рукой, решила не отвлекать мужчину, быстро нырнув в здание и направившись к своей комнате.

Оказавшись в знакомом помещении, я прошла в центр, чувствуя, как на душе становится легко, и лишь босые ноги сводило от неприятного холода. Их стоило помыть и переодеться, но будить Элму посреди ночи мне не хотелось — значит, придётся ложиться так… В этот момент за спиной скрипнул пол. Звук был таким неожиданным, что я ахнула, дёрнулась в сторону и обернулась. В нескольких шагах от меня, на ступеньках, стоял Арсур. В ночи он выглядел невероятно уставшим и осунувшимся, его одежда была испачкана пылью. Я смотрела на мужчину и не верила своим глазам. Он сделал несколько шагов в мою сторону, дотронулся до щеки нежным, едва уловимым прикосновением и тихо сказал:

— Вот ты где, Огонёк.

Глава 29

— Арсур? — выдохнула я от неожиданности, глядя в глаза мужчине. Что… Как… Когда… — Ты где был всё это время?!

Мужчина несколько секунд молчал, глядя на меня с усталостью и тоской, а потом оглядел меня с ног до головы, и в его глазах отразилась смесь печали и какой-то глубокой, личной боли. Один щелчок — и наша одежда очистилась, а в комнате стало теплее. Это было то самое тепло, которого ждёшь: не духота, а обволакивающая нежность домашнего уюта. Только сейчас я осознала, что меня всё это время трясло от холода и страха, и это тепло начало постепенно успокаивать и сердце, и душу.

Вместо слов мужчина оказался рядом и обнял меня. В этот момент я почувствовала, как весь мир и все проблемы становятся такими незначительными, мелкими. Сейчас главными были только мы. Опомнившись, я осторожно обняла его в ответ, чувствуя, как на душе становится легче.

— Я не мог смотреть, как ты медленно угасаешь у меня на руках… Мой страх за тебя был настолько силён, что если бы я остался, то лишь корил бы себя за то, что не могу помочь… — голос Арсура едва уловимо дрогнул, выдавая, как сильно он переживал. От этих слов по моим щекам потекли слёзы. За меня боролись… за меня правда боролись… Слегка отстранившись, я посмотрела ему в глаза, чувствуя остатки негодования.

— Ты нужен был мне рядом, мне так страшно каждый раз засыпать… — на этих словах мужчина напрягся всем телом, прижимая меня ещё ближе. — Я не знала, что и думать, не знала, когда моя жизнь оборвётся. В моём страхе не было твоей вины… Но мне было так страшно быть здесь совсем одной. У всех своя жизнь и свои заботы, а я чувствовала, как теряю драгоценные минуты, которые могла бы… Я не знаю, Арсур, мне так страшно… Я ничего в этой жизни даже не видела, ничего не узнала. Кем я стала за двадцать лет? А эти отметины на теле… они словно кричат, как мало мне осталось… Ты был так нужен рядом…

Мужчина промолчал, лишь с извинением поцеловал меня в висок. Это нежное, едва уловимое движение сказало куда больше слов. Слёзы хлынули с новой силой, и я прижалась к нему, смешивая страх с долгожданным облегчением.

— Тебе удалось что-то найти, чтобы помочь мне?.. — прошептала я, надеясь на положительный ответ и замирающим сердцем ожидая приговор. Мне нужна была надежда, за которую можно было бы зацепиться как за спасательную соломинку. Она была мне просто необходима…

— Я смог найти человека, который уже помогал людям в схожей ситуации. Но он живёт в Сильвандоре, и его магия напрямую связана с землёй — он не смог покинуть свою территорию, чтобы приехать к тебе, — от этих слов слёзы хлынули из меня рекой. Но это были слёзы облегчения: если есть тот, кто может помочь, значит, надежда ещё жива…

Мужчина ещё несколько мгновений прижимал меня к себе, а потом подхватил на руки и усадил вместе нас на кровать, едва уловимо поморщившись. Заметив беспокойство в моих глазах, он одобряюще улыбнулся.

— Знаешь, я ожидал более бурной реакции на своё появление. Неужели только я скучал по тебе, а Огонёк? — мужчина обворожительно улыбнулся, и я невольно хихикнула, отводя взгляд в сторону и понимая, как абсурдно сейчас прозвучат мои слова.

— Это всё мухоморы, — сказала я и захихикала ещё громче, стараясь не встречаться с ним взглядом. — Не смотри на меня так, это была весьма сомнительная история…

Мужчина осторожно дотронулся до моего подбородка, повернул моё лицо к себе, чтобы наши взгляды встретились. Он смотрел с беспокойством, а я не могла успокоиться от смеха — кажется, в том отварчике всё-таки были побочные эффекты…

— Я в сопровождении пьяного Адама случайно оказалась у нашей ведьмы. Никогда не думала, что магия может быть такой полезной! Ну, ты только представь: у неё там умная метёлка, которая сама всё убирает! А ещё говорящая жаба в котле! Как вообще жабы могут говорить… А ещё магический котёнок… — с восхищением посмотрела я на мужчину и увидела в его глазах полное непонимание. — В общем, она тут живёт в нашем замке, Баба Зоя. Увидев наше состояние, она решила отпоить нас успокаивающим зельем с большим количеством мухоморов — и один даже мне в кружку положила, но я его не трогала, он так и остался лежать на дне… Такой мерзкий вкус был, я думала, пойду блевать, как Адам, до сих пор горечь на языке…

— С Адамом, значит? — мужчина улыбнулся, а я кивнула, осознав, что горечь во рту наконец-то начинает исчезать. — Вы успели подружиться за эти два дня, пока меня не было?

— Я бы так не сказала, — отвела я взгляд, вспомнив, из-за кого мне теперь так страшно засыпать. — Но от ненависти мы определённо отошли. По крайней мере, Адам уже почти не корчится, когда меня видит, а зная его, это точно прогресс…

— Это точно, — мужчина улыбнулся и поцеловал меня в висок. Я удобнее устроилась на нём, улыбаясь этому умиротворению. — Не думал, что ты так легко выпьешь нечто столь необычное из рук незнакомца. Неужели не читала сказок о злых ведьмах?

— О, ты не представляешь, как я не хотела это пить! Но как-то обижать Бабу Зою не хотелось, да и Адам выглядел таким несчастным, когда пил эту жижу, что оставлять его одного в этом несчастье не захотелось… Ты не представляешь, сколько всего произошло, пока тебя не было… Я столько увидела и узнала, что даже не знаю, как ко всему этому относиться. К Рованде жених приехал, представляешь? Зовут Марсель, выглядит порядочно, а Рованда рядом с ним ведёт себя как маленький ребёнок и, кажется, по-настоящему расслабляется.

— Неожиданно, — мужчина осторожно взял прядь моих волос и пропустил её сквозь пальцы. — И как на это отреагировал Рейвар?

— Это было забавно, — улыбнулась я, вспоминая подозрительного Рейвара в тот момент. — Он так придирался к Марселю, что успел обидеть Рованду, но Марсель стоял очень стойко и дал понять: такое отношение к своей невесте он не потерпит. После этого Рейвар успокоился, но наблюдать за ними не перестал… — Развернувшись в его руках, я посмотрела ему в глаза и, чувствуя неуверенность, спросила: — А почему Рейвар не может иметь детей?

— М? — мужчина посмотрел на меня с непониманием, и, осознав, какой странный вопрос я задала, я решила пояснить.

— Я всегда удивлялась, как Рейвар ведёт себя с детьми, и поэтому спросила, почему он не хочет завести семью, ведь он о ней так мечтает. Рейвар отреагировал очень резко и сказал, что из-за тебя не может иметь детей… Поэтому я и спросила…

— Это была ошибка моей молодости, — тихо сказал Арсур, прикрыв глаза и устало потерев переносицу. — Как ты знаешь, маги живут намного дольше обычных людей, часто достигая двух веков, но тело не может оставаться молодым вечно. Обычно в шестьдесят начинается резкое, необратимое старение. Жить стариком ещё больше века, чувствуя все немощи… Мечтой не назовёшь, и я отправился искать решение. Амбиций тогда во мне было куда больше здравого смысла. Жить вечно — вот о чём я тогда мечтал. Бессмертие, в котором ты можешь сделать и изучить всё, о чём даже не мог помыслить. Увидеть, как поколения сменяют друг друга, как мир развивается… Эта идея была настолько прекрасной в моих глазах, что я игнорировал все предупреждения и отыскал древний манускрипт. В нём было детально описан ритуал получения бессмертия, но в условиях были некие нюансы: магия такого рода была запрещена, она нарушала саму систему мироздания, и за неё требовалась плата. Но волновали ли меня такие мелочи? Конечно нет. Я утаил о последствиях и провёл ритуал вместе с Ровандой и Рейваром… — мужчина выдохнул сквозь зубы, будто этот рассказ давался ему с огромным трудом. — Мы получили вечную жизнь, да только тайна о последствиях вскоре раскрылась… Я забрал самое ценное, о чём мечтали мои самые близкие люди — возможность завести семью. Одной из плат за ритуал стало полное бесплодие. Тогда я думал, что это малая цена за вечную жизнь, да и детей я больше не хотел. Но для Рейвара, который всегда мечтал о большой семье, это стало катастрофой… И никакие мои извинения, никакая сила не могли и не могут это исправить. Это рана, которую я нанёс, и она остаётся с ним. Иногда я думаю, что его вечная жизнь — часть моего наказания: видеть, как боль, которую я причинил, живёт так же долго, как и я…

Мужчина поморщился и отвернулся. Мне было тяжело слушать эту историю, и я понимала, насколько она болезненна для него, но чувствовала — это ещё не всё. В рассказе не хватало Рованды…

— Ты права, реакция Рованды была куда болезненнее… Тогда она вышла замуж за другого мужчину, и они оба мечтали о ребёнке… Когда мы проводили ритуал, она не знала о своей беременности и сразу после потеряла дитя… Пустота — вот что было в её глазах в тот момент. После этого наши когда-то идеальные отношения начали разваливаться. Я никогда не смогу простить себя за то, что совершил по глупости. Этот шрам остался на трёх когда-то любящих сердцах… Но я поплатился за свои грехи сполна… Тогда я думал, что верховные маги не смогут найти нас на острове, но как же я ошибался… Ритуал оставил после себя настолько яркий магический след, что он словно маяк привёл всех… И за него меня казнили — отправили мою бессмертную душу в тёмный лес, чтобы я помогал погибшим магам найти путь в лучший мир… Изящная кара: получить бессмертие и стать заложником навсегда…

— Ты и правда больше никогда не хотел заводить детей? Вечная жизнь звучит слишком долго, чтобы оставаться одному, — проговорила я почти шёпотом, чувствуя, как сердце замирает от каждого слова. То, что случилось с ними, нельзя было назвать счастливым концом — да и концом тоже…

— Тогда у меня не было времени об этом задумываться, — мужчина грустно улыбнулся, глядя мне в глаза. — Мне сулила вечность, наполненная одиночеством и чужими страданиями, но когда я в том мире встретил своих детей… тогда во мне что-то перевернулось. Я сожалел, что провёл тот ритуал. Видеть смерть своих детей, с которыми успел провести всего десять лет… Не описать словами, как это тяжело. Тяжелее, наверное, было лишь то, что мы не узнали друг друга — только когда их души упокоились, я почувствовал знакомое тепло, да только было уже поздно… Глядя на тебя сейчас, я сожалею о своём решении ещё больше. Я бы хотел увидеть нашу маленькую дочку — такую же обворожительную, как её мама.

Мужчина улыбнулся, глядя на моё обескураженное лицо, а я не могла унять жар, охвативший всё тело. Наша дочка? Наша… На мгновение я почувствовала надежду и облегчение, но когда Арсур дотронулся до моего лица шершавыми пальцами, мои надежды рухнули. Я умирала — даже с крохотным шансом выжить, я умирала, а Арсур вообще больше не мог иметь детей… Зато у нас была Тии. Она была и будет моей дочерью, и, судя по всему, её давно признали своей.

— Завтра утром нам надо будет собраться. Как ты себя чувствуешь, сможешь выдержать долгую дорогу? Если понадобится время — отложим на день, — мужчина с беспокойством посмотрел мне в глаза — тем взглядом, каким смотрят на что-то бесконечно ценное, что боятся потерять. Я улыбнулась, лишь покачала головой и прижалась к нему всем телом, чувствуя, как на душе становится спокойнее.

— После твоего возвращения… за нами не начнётся охота? Всё-таки ритуал возвращения к жизни не звучит как что-то… разрешённое. Что, если ситуация повторится и ты снова… — я не успела договорить, как наткнулась на его довольную улыбку.

— Не переживай. Искать нас больше некому — все фанатики давно отправились ко мне в руки, так и не успев передать знания кому-то ещё. Об этом я уже позаботился. Забавно, что в их «великие» умы не пришла простая истина: они тоже попадут ко мне в мир, и их ждёт та же кара, что и всех остальных. Надеюсь, им было страшно умирать. — Мужчина зловеще улыбнулся, а затем с нежностью посмотрел на меня и, переведя взгляд на мои губы, осторожно, почти благоговейно поцеловал.

В этом поцелуе не было страсти — он не завлекал, нет. Он давал крохотную надежду на светлое будущее и обещал, что теперь всё будет хорошо. Поцелуй закончился так же быстро, как начался. Мужчина, отстранившись, прижался лбом к моему лбу и прикрыл глаза.

— Это было самое долгое расставание в моей жизни. И оно же будет последним.

Глава 30

— Делая небольшие перерывы, дорога должна занять около недели. Судя по словам того мага, на лечение уйдёт неделя или больше, плюс обратный путь — в целом около месяца. Кто из вас хотел бы присоединиться? — спокойно говорил Арсур, разрезая стейк ножом за завтраком.

Бросив быстрый взгляд на окружающих, я тут же отсекла Рованду с Марселем — после долгой разлуки они были настолько поглощены друг другом, что едва замечали что-либо вокруг. Брать их с собой было бы неправильно: они всё-таки молодожёны, и им, наверное, хотелось бы провести время вместе, а не переживать о чьей-то чужой жизни.

Посмотрев на Рейвара, я почувствовала неловкость, а встретившись с ним взглядом, тут же опустила глаза в тарелку. Наша вчерашняя ссора оказалась куда болезненнее, чем могло показаться на первый взгляд. Возможно, я бы не уделила этому столько внимания, если бы не узнала причину его бесплодия. Теперь мои слова о большой семье казались скорее издевкой, чем искренним интересом. Судя по раздражению, которое Рейвар то и дело спускал на окружающих, упоминание этой темы было для него особенно болезненным.

В надежде хоть на какое-то спокойствие, я посмотрела на Адама, который выглядел даже хуже, чем вчера, и сейчас затуманенным взглядом уставился в тарелку с салатом. Отставленный в сторону бокал с вином подтверждал подозрения о похмелье. Адам медленно массировал виски, пытаясь унять боль. Мне показалось, что за столом никто не захочет ехать с нами, отчего на душе стало неуютно и неспокойно. У всех были свои дела и планы, а мои проблемы были никому не интересны…

— Мы с Адамом поедем, — сказал Рейвар с ощутимой хрипотцой в голосе и тут же поморщился, словно от головной боли.

— Что?! А меня ты спросить не подумал, прежде чем рот открывать?! — излишне громко выкрикнул Адам, подскакивая со стула и привлекая всеобщее внимание. От его голоса Рейвар поморщился ещё сильнее, зажал виски и с осуждением посмотрел на парня.

— Можно говорить чуточку тише? — одного взгляда Рейвара хватило, чтобы Адам недовольно опустился на место. Переглянувшись с Арсуром, который, как и я, наблюдал за представлением, я подтвердила свои догадки: Рейвар пил. Получив от него кивок, я продолжила слушать.

— А если я не хочу никуда лететь? Меня знаете, и меня тут всё устраивает! — заметно тише продолжил Адам, почему-то поглядывая на меня, словно я могла повлиять на решение мужчины.

— Захочешь — сидишь в своей комнате, скоро плесенью покроешься. Какой из тебя бард, если ты даже нигде не бывал? Вот поедешь и посмотришь, как живут люди вне острова. Не смотри на меня как на врага — я о тебе же беспокоюсь!

— Меня вполне устраивает моя плесень… — мужчины продолжили пререкаться друг с другом, но тут Рованда, отложив завтрак, привлекла наше внимание.

— Думаю, мы с Марселем больше пригодимся, оставшись здесь. Я изучила бумаги и побывала во всех деревнях — скажу так: инфраструктура острова плачевна. Пока тебя не было, его начали использовать скорее как бесплатное укрытие, нежели как родину, о благополучии которой стоит заботиться. Все только требуют, не желая ничего отдавать. Пока вас не будет, мы сможем решить этот вопрос, если ты, конечно, не будешь против, — женщина улыбнулась, переведя взгляд на Марселя. Тот слушал её с особым вниманием, а потом кивнул, подтверждая слова любимой.

— Рованда права. Мне сообщили, что вы планируете создать полноценное государство, но сейчас ваш остров напоминает скорее скопление враждующих группировок — никто за пределы своих деревень старается не выходить, и это может стать проблемой в будущем. Я также заметил нежить, которая охраняет остров. Если вы не против, я изучу её и попробую создать более практичную и мощную защиту.

— У тебя есть для этого компетенция? — спокойно спросил Арсур, промакивая губы салфеткой.

— Да. Я занимался защитной магией в ведомстве Сильвандора, а после перевёлся в Нефертум и продолжил изучение уже там, — Марсель наклонил голову, ожидая реакции.

— Хорошо. Я изучу документы по возвращению. Агния… — мужчина посмотрел в мою сторону и, улыбнувшись, продолжил: — С нами поедет твоя горничная — тебе в дороге понадобится помощь, и лишний дракон не помешает. Не забудь предупредить её.

— Хорошо, но я хочу взять ещё и Тии. Мы летим на её родину, тем более на такой длительный срок… — помолчав несколько мгновений, я подумала, что это не самое страшное. — Я не могу знать, вернусь ли вообще обратно и поможет ли этот лекарь. Не хочу возможно конец своей жизни провести без дочери.

Арсур несколько секунд смотрел на меня печальным взглядом, а потом кивнул, принимая для себя решение.

— Хорошо, это твой выбор. Но ты должна понимать: из-за Тии нам придётся делать более частые остановки, и время в пути может увеличиться. Я не могу предугадать, что начнёт происходить с твоим телом за это время. Ты уверена, что готова к этому? Уверена, что она будет готова?

— Да. Я поговорю с дочерью, и если она откажется, оставлю её здесь, — сказала я уверенно, хотя внутри не было и грамма этой уверенности. Что, если она откажется? У неё здесь друзья и свои дела, а там… Я повезу её в страну, от которой её когда-то отвергли. Но что, если там окажутся её родные, которые захотят её забрать?.. Вспомнив, в каком состоянии малышка попала ко мне в руки, я отмела этот вариант и более твёрдо кивнула. Всё будет в порядке.

— Отлично. Раз все всё решили, предлагаю начать собираться. Через два часа встретимся во дворе. Берите всё необходимое для такого долгого путешествия, но, пожалуйста, не переусердствуйте — наша «собачка» целый замок не унесёт, — мужчина поднялся первым, и его примеру последовали все остальные.

Адам и Рейвар первыми покинули столовую, причём Адам продолжал на ходу доказывать, что смена обстановки к добру не приведёт и что везде будут женщины, которые только испортят всё веселье. Покачав головой, слушая его брюзжание, я подошла к Арсуру, который оставался у стола. Рованда улыбнулась мне и вместе с Марселем вышла, оставив нас наедине.

— Арсур… — тихо проговорила я, взяла его за руку, а он спустя мгновение переплел наши пальцы, внимательно глядя на меня. Я понимала, что он мог уловить мои мысли и тревогу, но тот факт, что он давал мне возможность самой озвучить переживания, помогал немного собраться. — Мы не сможем заехать в деревню к моим родителям? Сюда не доходят письма, и я так долго была без сознания… Уверена, мама уже с ума сходит от волнения. Мы ведь ничего не сообщили, когда уезжали… Мне много времени не понадобится, правда. Всего день… Пожалуйста…

— Конечно, Огонёк. Главное, чтобы тебе не стало хуже, — мужчина приблизился и нежно поцеловал меня в лоб, даря чувство полного, почти детского умиротворения. — Я выстрою маршрут так, чтобы твои родители стали нашей первой остановкой.

— Спасибо большое, — сказала я, чувствуя, как на сердце становится теплее.

— Беги собираться. Если хочешь, я могу сходить с тобой к Тии — если сильно беспокоишься, — Арсур заглянул мне в глаза, а я, мгновение поколебавшись, покачала головой.

— Я сама. Не каждый же раз мне прятаться за твоей спиной.

— Я буду твоей защитой столько, сколько тебе понадобится. Уверен, моя спина только рада, что за ней прячется такая прекрасная девушка, — мужчина хитро улыбнулся и запечатлел нежный поцелуй на моих губах. — Ступай, подготовьте свои вещи, а я пока займусь маршрутом, припасами и нашей безопасностью. Всё будет в полном порядке — я всё решу.

Распрощавшись на время с Арсуром, я вышла на улицу и пошла вдоль стен, пытаясь найти ту маленькую дверцу, за которой побывала вчера. Нужно было забрать лекарства. Мне было немного не по себе оттого, что я даже не выпила первый флакон, который мне вручили от чистого сердца… Но вчерашний вечер…

— Вот где ты, а я тебя всё утро жду, думала, уже не придёшь к старухе, — сказала Баба Зоя, выглядывая из приоткрытого окошка. Женщина выглядела на удивление бодро. Маленькое чёрное чудо прошмыгнуло в окно и прыгнуло ко мне в ноги. — Негодник, так и норовит сбежать. Проходи, милая, я уже всё приготовила для тебя.

Улыбнувшись, я подхватила чёрный комочек на руки и вошла в дверь, которая, словно ожидая гостей, была приоткрыта. Почесав котёнка за ушком, я посмотрела на женщину.

— Как спалось тебе сегодня, милая? Не мучали кошмары? Вижу, ты бодра и весела, — женщина расцвела в улыбке, отчего мне стало ещё более не по себе.

— Касательно этого… — мне было настолько стыдно, что я отвела взгляд, пытаясь подобрать слова. — Вчера, к сожалению, я совсем позабыла принять ваш отвар — уснула раньше, чем успела выпить.

Перед глазами встала вчерашняя ночь: в объятиях Арсура я чувствовала такое тепло и облегчение, что прерывать это ощущение не хотелось, даже ради избавления от кошмаров. Рядом с ним со мной не случится ничего плохого — он словно мой оберег, защищающий от всех опасностей. Я понимала, что вчерашнее зелье Бабы Зои и правда оказалось настолько сильным, что спокойствие, накрывшее меня, не позволило разозлиться на Арсура, чему я была особенно благодарна. Оттого стыд становился ещё глубже. А ведь я отказывалась пить эту жуть, подозревая старушку в корыстных замыслах, а она просто хотела помочь.

— Ничего, милая, главное — впредь не забывай, — женщина смотрела на меня с прищуром, отчего щёки начали ощутимо полыхать. Потом она отвернулась и достала небольшую корзинку с маленькими флаконами. — Я добавила туда немного трав, должны помочь в будущем.

— Спасибо, — улыбнулась я и протянула руки, чтобы забрать дар, но меня легонько шлёпнули по ладоням. От неожиданности я испуганно отдернула руки, глядя на женщину с непониманием.

— Подожди хватать! Ты, милая, слышала, что нынешний правитель вернулся на остров? Совет мой тебе, малышка: не попадайся ему на глаза. Маг он очень сильный, да и вокруг него нехорошая аура витает… Смертью от него пахнет, понимаешь? Человек он далеко не хороший, и в твоём состоянии не стоит оказываться рядом. Будь осторожнее. Бери… И заглядывай ко мне почаще — может, изменения какие почувствуешь, сразу ко мне, поняла?

— Простите, мне сегодня срочно надо будет уехать на некоторое время — возможно, чуть меньше месяца, — грустно улыбнувшись, я сжала корзинку. — Я буду верить, что мы ещё увидимся, и когда вернусь, моё состояние улучшится…

— Покой тебе нужен, покой, а не тревога в дороге! Просила же беречь себя, а не мчаться куда-то… Да вы, молодые, вечно стремитесь куда-то, нет в вас спокойствия. А повидаться — да свидимся мы с тобой, уж на этом или том свете, как судьба подскажет. Ступай, милая, главное — про отвар мой не забывай.

Попрощавшись с женщиной, я вернулась в замок и почти сразу наткнулась на Элму. Девушка несла в руках постельное бельё, а её хвостик нервно дёргался в воздухе — то ли от нетерпения, то ли от раздражения.

— Элма! Подожди, пожалуйста! — сказала я и быстро подошла к остановившейся девушке. Она тут же склонилась в полупоклоне и посмотрела на меня своими безэмоциональными янтарными глазами.

— Доброе утро, Госпожа. Вам нужна моя помощь? — Элма едва уловимо склонила голову на бок, и отчего-то в этот момент на душе стало неспокойно. А что, если она не захочет ехать? Этот страх, холодный и липкий, на мгновение сжал сердце.

— Да, если ты знаешь… Арсур вернулся, и мы сейчас отправимся в Сильвандор. На месяц или около того. — Я сделала паузу, давая словам просочиться в тишину между нами. — Там мне понадобится твоя помощь. Так что, если ты не против, собери, пожалуйста, наши с тобой вещи. Отправление через час, все остальные дела пока можно отложить.

— Как скажете, Госпожа. Я все подготовлю. — Не выразив ни одной эмоции, девушка покорно склонила голову. Эта безропотность резанула сильнее любого протеста — в ней чувствовалась та же отстраненная покорность судьбе, что и у меня самой.

— Отлично, я рада, что ты согласилась! — Постаралась вложить в голос как можно больше тепла, чтобы растопить этот лед. — Ты случайно не знаешь, где Тии? Что-то я ее сегодня совсем не видела. — Сказав это, я неосознанно огляделась, будто маленькое чудо могло материализоваться из воздуха прямо здесь, в дверном проеме.

— Юная Госпожа сейчас играет с остальными детьми во дворе. Как мне известно, за ними следят леди Афина и сэр Василий. Потребуется помощь еще с чем-нибудь?

— Да. — Я протянула ей аккуратную корзину, он этого движения послышался характерный дзыньк, — Возьми это. Это будет часть моего багажа. Очень важная часть. Пожалуйста, проследи, чтобы мы ее не забыли.

Распрощавшись с Элмой, я вынырнула обратно на улицу. В лицо тут же ударил сильный порыв ветра, резкий и предвещающий долгую дорогу. Повернув голову, я увидела нашу «собачку». Дракон лежал недалеко от здания с выражением такой глубокой, почти человеческой скуки, что выглядел крайне огорченным. Подойдя ближе, я дождалась, пока он обратит на меня внимание и не повернет свою могучую голову в мою сторону. Крайне разумные глаза уставились на меня, выжидающе и вопросительно. Я неловко улыбнулась, положила руку ему на шершавый череп и осторожно погладила. Не знаю, почувствовал ли он что-то от моего прикосновения, но мне отчаянно захотелось проявить нежность к этому великому созданию, которого не успокоила даже смерть.

— Несчастный наш, Замотали тебя уже, наверное, ни дня покоя не даем. — Вместо ответа из его ноздрей вырвался небольшой дымок, что я восприняла как горькое подтверждение своих слов. — Уверена, раньше твоя жизнь была куда интересней. Но сейчас тебе надо будет отвести нас далеко на юг. И я буду рассчитывать, что мы доберемся в целости и сохранности. У нас же получится?

Дракон недовольно заворочался, явно осуждая меня за то, что я могла усомниться в его ответственной миссии, а затем мягко, но настойчиво подтолкнул меня головой в живот и кивнул в сторону. Не понимая, чего он хочет, я посмотрела в указанном направлении и увидела детей и наблюдающую за ними пару. Они стояли чуть поодаль и о чем-то неторопливо беседовали. Сердце екнуло — там была Тии.

— Спасибо за помощь, — сказала я, немного опешив, и погладила черепушку напоследок. — Еще увидимся.

Помахав дракону рукой, я двинулась в сторону детей, пытаясь осознать, что сейчас вообще произошло. Он понял, зачем я вышла на улицу, и решил помочь? Наша «собачка» не раз доказывала свою разумность, но сейчас… Что, если в этом теле заточен такой же дракон, как и Элма? И он просто не может перевоплотиться обратно? Нет, я задумывалась об этом, но никогда настолько серьезно. Разумный дракон и человек в теле дракона — это абсолютно разные вещи… «Стоп, Агния, — резко одернула я себя. — Сейчас не время для таких размышлений. Надо поговорить с Тии и собраться. На эти мысли у меня еще будет немало времени в пути». Но семя сомнения и странной жалости уже было посеяно, и оно тихо шевелилось на задворках сознания.

Направляясь к паре, я неосознанно с беспокойством оглядела Афину. То, что она вчера сказала, было крайне… пугающим. Несмотря на весь тот страх и все те мысли, которые наполняли ее голову о неправильности своего существования и самой магии, она создала для нас ту поляну, словно не желая показывать детям, как ей тяжело на самом деле. Сейчас же девушка казалась расслабленной: закутанная в теплый палантин, она наблюдала за детьми, уютно устроившись в объятьях Василия. Эта картина казалась гармоничной, идиллической, но от взгляда на нее на душе начинали скрести кошки — в ней было слишком много спокойного счастья, на которое я сейчас почти не имела права. Поморщившись от этого гложущего ощущения и отбросив все ненужные мысли, я подошла к ним, стараясь выглядеть расслабленной, хотя каждый мускул был напряжен.

— Доброе утро! — сказала я, по-доброму улыбнувшись и надеясь, что улыбка вышла хотя бы отчасти естественной, а не натянутой маской.

— Доброе, к Тии пришла? — улыбнувшись в ответ, спросила Афина. Василий лишь кивнул в приветствии, его молчаливая сдержанность была привычным утешением.

— Да. Арсур нашел лекаря, который сможет мне помочь. Хочу малышку взять с собой… не хочу оставлять ее одну почти на месяц. Да и кто знает, что может произойти. А если она будет рядом, на душе будет спокойнее. — Осознав, что начинаю оправдываться и тараторить от нервов, я резко замолчала и взглядом отыскала дочь. Она бегала с другими ребятами, смеялась своим звонким, чистым смехом и, кажется, полностью наслаждалась жизнью. — Как думаете, она захочет поехать с нами, или ей тут будет лучше?

— Конечно согласится, Агния, к чему все эти переживания? — Афина мягко, но убежденно покачала головой. — Она тебя любит и очень скучает, когда тебя долго нет. Она будет рада провести с тобой много времени, ты даже не думай о плохом! Представь, какое это будет для нее приключение! Вон, Рейвар каждый раз играет с ней, и они спасают принцессу или дракона, в зависимости от настроения. А тут они отправятся спасать тебя. Это же самое лучшее развлечение для такой смышлёной малышки, ты сама посмотри! — Афина мне подмигнула, а после, посмотрев в толпу ребят, громко крикнула: — Тии, смотри, кто к тебе пришел!

Мое кудрявое солнышко тут же оглянулось и, заметив меня, озарилось широкой, счастливой улыбкой. Не обращая внимания ни на кого, она побежала ко мне, ее маленькие ножки быстро-быстро перебирали по земле.

— Мама! — Тии прибежала и тут же обняла меня за ноги, прижимаясь ко мне изо всех своих маленьких сил, как будто хотела раствориться. — Мама, я так рада! Ты ко мне пришла? Ма-ма…

Не выдержав этого порыва, этой волны чистой, безоговорочной детской любви, я подхватила малышку на руки. Она тут же обвила мою шею цепкими ручками, и я почувствовала, как ее тепло проникает сквозь ткань, достигая самых холодных, отчаявшихся уголков души. Мы не видели друг друга всего одну ночь, а такое чувство, что прошла целая жизнь. Даже если она откажется — а сердце сжалось от одной этой мысли, — я не смогу оставить ее здесь.

— Как ты тут, милая? — спросила я, заправляя непослушные, влажные от беготни волосы дочери за ухо. Я вглядывалась в ее черты, пытаясь запечатлеть каждую веснушку, каждый лучик в ее глазах — она взрослела так быстро, а я, поглощенная своим угасанием, пропускала ее детство.

— Хорошо! Мы играли в салки! Я самая проворная, меня даже старшие догнать не могут! А еще недавно приходил дядя Рейвар, и мы играли в спасение принцессы. Тии была самым отважным рыцарем! Мы смогли спасти принцессу, а дракона взяли к себе как нашу собачку! Правда, договориться, чтобы она тявкала, не получилось, но дядя Арсур нам с этим поможет!

— Как интересно, — выдохнула я, глядя на нее с бесконечной, щемящей любовью, и поцеловала в макушку, вдохнув запах солнца, травы и беззаботности. — В следующий раз обязательно позови маму с собой. Милая… мне надо будет уехать. Дядя Арсур нашел лекарство, которое может мне помочь выздороветь.

— Мамы долго не будет… — Тии смотрела на меня огромными, вдруг потемневшими глазами, и сердце сжалось от острой, почти физической боли. Теперь я знала точно — оставить ее здесь я не смогу, не вынесу этой новой пустоты.

— А ты бы хотела поехать с нами? — спросила я, мягко касаясь ее носика. — Мы много где побываем. Сейчас начало лета, мы увидим невероятно красивые места, а еще заедем к бабушке с дедушкой. Мы полетим на нашей собачке или на Элме. Видела, какая она красивый дракон? Как ты на это смотришь?

— Да! — закричала малышка, обхватив мою шею еще крепче, так что дыхание на миг перехватило. — Путешествие, как здорово! А собачка будет гавкать? А с ней можно будет поиграть? А когда мы поедем к бабушке с дедушке? А куда мы полетим?

Отвечая на бесконечный поток вопросов и попрощавшись с Афиной и Василием, мы вернулись в замок. Давно я не видела свою дочь такой сияющей, заряженной буйной, заразительной энергией. Эта энергия была для меня глотком чистого воздуха, спасением — она напоминала, что жизнь, настоящая, шумная и яркая, продолжается, и в ней все еще есть место радости.

— Госпожа, я подготовила все вещи. Будете ли еще указания? — Элма появилась из тени словно призрак, бесшумно и неожиданно. Я непроизвольно дернулась, но тут же улыбнулась Тии, чтобы та не испугалась этой внезапности.

— Да. Поможешь нам собрать вещи Тии?

***

Прошло около часа. Мы успели собрать все нужное и выйти на улицу, где нас уже заждались мужчины. Никто ничего не сказал по поводу нашего опоздания, и только Адам, скривив нос, когда мы появились, крайне показательно покосился на внушительную гору собранных вещей, аккуратно уложенную у лап дракона.

— Вы готовы? — спокойно спросил Арсур, подходя ближе. Я проверила наличие корзины со снадобьем и кивнула, после чего он улыбнулся — редкой, теплой улыбкой, которая заставила что-то внутри оттаять, — и присел на корточки перед Тии. — Привет. Ты готова к нашему большому приключению по спасению мамы? Мы, как самые настоящие рыцари, оседлаем драконов и отправимся в невиданные земли, чтобы отыскать снадобье для твоей мамы.

— Приключение! — Тии тут же вовлеклась в игру, и я с нежностью наблюдала за этим со стороны. Интересно, он всегда был так добр к детям, или только моей малышке так повезло — быть окруженной людьми, которые, несмотря на всю свою тяжесть и груз прошлого, находили для нее светлые слова?

— Нас ждут длинные перелеты, невероятно красивые виды и места, а еще поиск мудрого волшебника, который хранит знания об эликсире, лечащем любую рану. У тебя будет особенно ответственное задание: помочь маме добраться до этого места в хорошем настроении. И поможет тебе Элма — верный дракон твоей мамы. Ты справишься?

— Да! Я помогу маме добраться до того места, как настоящий рыцарь! — Тии сияла таким чистым, безудержным счастьем, что я не могла сдержать широкой, ответной улыбки. Арсур поднялся и, оказавшись рядом, крепко приобнял меня за плечи. И все тревоги, все тени на душе будто бы на миг испарились под этим жестом, таким простым и таким уверенным.

— Ты готова? — тихо сказал он, целуя меня в макушку. Я шире улыбнулась и кивнула, но в этот момент заметила невольного зрителя. Баба Зоя стояла поодаль, в тени замка, и наблюдала за нами с глубоко обеспокоенным, почти суровым видом. Осознав, как вся эта картина — сборы в дальний путь, дракон, чужие мужчины — выглядит со стороны, я неловко подняла руку и помахала ей, стараясь всем видом показать, что со мной всё в порядке и меня никто не похищает против воли. На что Баба Зоя недовольно покачала головой и погрозила в нашу сторону кулаком, чем вызвала у меня новый прилив смеха. Чувствую, мне этого так просто не простят. Но если я выживу — а я должна выжить, — то это будет одной из самых малых моих забот.

— Ну, раз все готовы, — громко провозгласил Рейвар, ловко подхватывая Тии на руки и усаживая себе на плечо, откуда ей открывался вид на весь мир, — что, главный рыцарь? Сейчас мы отправляемся в самое интересное приключение, в каком нам еще не доводилось бывать!

Глава 31

Пролетая над бескрайним, холодным океаном, я изо всех сил прижимала к себе Тии, боясь, чтобы та не выскользнула из ослабевших рук. Элма с прошлого раза стала лишь беспокойнее — ее полет был нервным, порывистым, будто каждое движение крыльев давалось ей через боль или страх. Глядя на троих мужчин, летящих на «собачке» в ровном, почти безмятежном темпе, я чувствовала глухой отголосок зависти. Всё-таки сделать такое разделение оказалось не лучшей идеей. Мы приняли его почти единогласно: Элма бы не приняла всадника-мужчину, а Адам, посади рядом с ним женщину, закатил бы такую тираду, что испортил бы настроение всем на весь долгий путь. Но сейчас эта логика казалась хрупкой и несостоятельной перед лицом реального страха.

Когда на горизонте, словно грязное пятно на чистом полотне, появилась земля, сердце на мгновение сжалось в ледяной комок от воспоминаний. В тот раз я тоже летела на Элме — и мы попали в лапы к Эдзи. Сейчас-то я понимала, что такого не произойдет, ведь с нами был Арсур… но тот животный ужас, что сковал меня тогда, когда он появился передо мной, наверное, никогда не получится забыть. А мы всё приближались к той самой скале, словно сама судьба над нами издевалась. Сто метров, пятьдесят, десять… Мы, не снижая скорости, пронеслись над этим пугающим местом и полетели вглубь континента, туда, где была скрыта деревня моих родителей — одна из первых долгих остановок. Прижав к себе Тии и убедившись, что с ней всё в порядке, я полностью сосредоточилась на горизонте и отчаянной попытке просто не упасть.

Неладное я почувствовала, как только мы подлетели к первой же деревне. Пожар. Яркий, злой, ненасытный, пожирающий дом за домом. А после… огненные шары, летящие прямо в нашу сторону. Заметив их, Элма неестественно, судорожно дернулась в сторону, сбилась с ритма, запуталась в собственных крыльях, которые тут же беспомощно сложились, и мы стремительно, неудержимо начали падать. Перед глазами пронеслась вся жизнь — так же стремительно, как приближающаяся земля. И в этот миг под нами возникла тень «собачки». Он подхватил нас мощным, как канат, хвостом, позволив Элме отдышаться, прийти в себя и с трудом вернуться в ритм. Поймав обеспокоенный, испытующий взгляд Арсура, я лишь слабо покачала головой, пытаясь показать, что со мной всё в порядке. Стоило попросить у Бабы Зои побольше того успокаивающего отварчика — с такими «приключениями» никаких нервов не хватит.

Эти события повторились еще три раза. Мы пролетали над горящей деревней, нас пытались атаковать, и Элма каждый раз впадала в панику, пытаясь не только скинуть нас, но и сама разбиться. «Собачка» то и дело приходил на помощь, а я начала всё больше сомневаться, что мы вообще сможем добраться. Элма, которая должна была стать нашей опорой, сейчас превратилась в источник постоянной, изматывающей опасности.

«Огонек». Зеленая надпись, вспыхнувшая прямо перед моим лицом, заставила вздрогнуть. С недоумением я посмотрела на Арсура, который внимательно наблюдал за моей реакцией, а после указал пальцем вниз. Мы как раз пролетали над просторной, залитой солнцем поляной. Как только я обратила на нее внимание, мужчина медленно направил своего дракона вниз, и Элма, повинуясь стадному инстинкту, рванула следом — излишне резко, почти вертикально пикируя, так что то и дело грозила врезаться в «собачку» или угодить прямо ему под лапы.

Видя, как мы с пугающей скоростью приближаемся к земле, я вжала в себя Тии, прикрыв ее собой в немой надежде, что если посадка окажется жесткой, то хоть дочь не пострадает. Когда до земли оставалась пара десятков метров, «собачка» резко повернул к нам голову. Из его пасти раздался низкий, утробный рев, от которого задрожал воздух, а его глаза засветились холодным зеленым пламенем — не пытаясь напугать, а скорее подчиняя, властвуя. Элма несколько раз тряхнула головой, словно отгоняя наваждение, а после, будто очнувшись, испуганно дернулась в сторону и начала озираться по сторонам, потерянно и беспомощно. Пытаясь успокоить распереживавшегося дракона, я осторожно погладила Элму по горячей, вздрагивающей спине. Она тут же отреагировала, оглянувшись на меня с таким взглядом — растерянным, почти невидящим, — словно видела нас впервые.

— Элма, спокойно, нам надо приземлиться на эту поляну. Давай осторожно, хорошо? — сказала я, медленно, ритмично поглаживая ее горячую, чешуйчатую шкуру, будто успокаивая испуганное животное. Кажется, она меня даже поняла: глянув вниз на приближающуюся зелень, она снова тряхнула головой, сбросив последние остатки оцепенения, и плавно, уже гораздо увереннее, повела нас вниз.

Ожидая чего угодно — удара, переворота, падения, — я из последних сил удерживала Тии, которая вся сжалась в комочек, пытаясь вжаться в меня своим крохотным, дрожащим телом. Как только мы были готовы коснуться земли, я инстинктивно зажмурила глаза, не желая видеть неминуемую жесткую посадку, внутренне сгорбившись и готовясь к боли. Но случилось лишь то, что можно было назвать чудом: порыв встречного ветра, легкий, почти невесомый толчок, словно мы лишь подпрыгнули на мягкой кочке, — и всё. Тихо. Неподвижно. Мужчины быстро, почти одновременно соскочили со спины «собачки», недовольно перебрасываясь короткими, сдержанными фразами, а я наконец открыла глаза и с глубоким, дрожащим облегчением осознала, что самый страшный отрезок пути, слава богам, позади.

— Вы как? — Арсур первым подошел ближе. Его лицо было напряженным, но в глазах читалось понимание. Он без слов принял из моих рук Тии, которую я первым делом, едва придя в себя, передала на твердую, безопасную землю.

— Могло бы быть и лучше… — выдохнула я, чувствуя, как ноги подкашиваются. — Мне кажется, вся моя жизнь была короче, чем этот полет…Оказавшись на земле, я с безмерной благодарностью оперлась на его протянутую руку, ощущая под пальцами твердость его предплечья — единственную по-настоящему надежную точку в этом хаосе. К нам приблизился «собачка», тяжело ступая и поскрипывая костяными пластинами. Дракон подошел к Элме, которая все еще стояла, опустив крылья и качаясь, словно в забытьи, а после, без предупреждения, прикусил ее за шею, не причиняя ран, но демонстрируя явную доминантность.

Элма тут же заверещала тонким, почти птичьим звуком, беспомощно захлопала крыльями, пытаясь отбиться от костяного монстра, но вскоре, поняв тщетность усилий, смирилась. Она опустилась на землю, прижавшись к траве, и смиренно, устало прикрыла глаза. Я не понимала тонкостей того, что происходило между этими двумя драконами, но факт оставался фактом: «собачка» каким-то образом смог помочь, а значит, не всё еще потеряно.

— Драконы — интересные создания со сложными особенностями, — тихо, словно рассуждая вслух, начал Арсур, не отпуская моей руки. — Если дракон долгое время не принимает свою истинную форму, он начинает терять над ней контроль. Часто такое случается с подчиненными драконами, которые вечно пребывают в человеческом облике. Их рассудок просто отвыкает осознавать себя в таком огромном, мощном теле; разум и первобытные инстинкты встают на одну доску, и очень часто побеждают именно инстинкты. Когда такой дракон после долгого перерыва возвращается в прежнюю форму, его охватывает панический ужас от происходящего. Чувства обостряются до предела, а ощущение безопасности исчезает полностью, и они решают больше не возвращаться в драконью кожу без крайней необходимости. Элма, судя по всему, оказывается в такой форме от силы в десятый раз за свою жизнь. Наш «собачка», видимо, это понял — оттого и попытался привести ее в сознание самым прямолинейным для драконов способом. И, как ты видишь, у него это прекрасно получилось. Сейчас дорога должна быть спокойнее. — Мужчина на мгновение отвлекся от рассказа, его взгляд скользнул куда-то вдаль, за линию леса, словно он пытался уловить знакомые приметы или унюхать ветер. — Нам осталось лететь около двух часов. Сделаем небольшой перерыв, дадим ей прийти в себя, и продолжим путь.

— Я вот одного понять не могу! — раздался приближающийся, резкий и полный раздражения голос Адама. Он шел к нам, размахивая руками, и каждое его движение излучало накопленное за полет недовольство. — Зачем мы вообще потащили с собой это неразумное… создание, которое скорее пыталось нас всю дорогу убить, нежели помочь? Вот знаете, я совершенно не удивлен, что именно из-за особи женского пола все это и произошло! Хоть раз была проблема из-за мужчины? Нет! Каждый раз женщины нас втягивают в эту грязь, а разбираться с последствиями, кому? Конечно же, нам, мужчинам!

— Адам, вот только не начинай! — сказала я, с раздражением закатив глаза. Мне категорически не хотелось срываться и тем более затевать перепалку при дочери, но уж точно не Адаму было заявлять, будто все проблемы — от женщин. Он сам приносил в нашу жизнь изрядную долю хаоса своими выходками.

— Что значит «не начинай»? Я вообще не планировал никуда лететь, поверь! Моя кровать и мое спокойствие куда важнее этого никчемного «приключения», где мы, возомнив себя героями, летим спасать жизнь! Я не спасатель! Я простой человек, который хочет тихой жизни, когда знаешь, что будет завтра и через неделю. Я не хочу срываться с места просто потому, что это кому-то надо, и не хочу умирать из-за того, что какая-то тварь не смогла совладать с собой!

— Адам, ты уже перебарщиваешь, — сухо, с явным предупреждением в голосе сказал Рейвар, бросив взгляд на Арсура. Я и сама начала ощущать леденящую волну магии, которую тот начал излучать, — тяжелую, густую, как предгрозовой воздух. Будь моя воля, я бы и сама прибила этого паршивца, у которого изо рта, кажется, только и текут помои да обиды на весь мир.

— Вот, всегда проблема во мне! Я один вижу, что не виноват? Один понимаю, что все из-за… — мужчина не успел договорить, как земля под ногами содрогнулась, глухо и зловеще, будто пробудился некий древний великан. Оба дракона мгновенно вскочили на лапы, насторожив уши и вытянув шеи, прислушиваясь к чему-то за пределами нашего восприятия. У меня в груди похолодело и сжалось в тугой, трепещущий узел. — Что это было?

Ответ на этот вопрос волновал всех. Я не могла припомнить ни разу, чтобы земля так сотрясалась здесь, в Аркане, где сама природа была стабильна, а значит, дело было не в ней. Неужели обстановка с Драканией накалилась настолько, что они начали свои атаки уже здесь, в глубине континента? Ведь те маги, что так яростно пытались сбить нас, владели именно огненной стихией. Неужели за тот малый срок, проведенный в относительной безопасности на острове, всё стало настолько плохо? Я думала, объявили охоту именно на нас, но что, если они намеренно выжигают всё на своём пути, медленно подбираясь к самой столице?

— Тише, — прервал мои тревожные мысли голос Арсура, низкий и сосредоточенный. — Сейчас это не драканцы. Вчера я пролетал над этой территорией, и обстановка была спокойной. Те люди, что пытались нас убить, были арканцами — солдаты и военные маги, я их слышал. А тут… я не слышу ничего человеческого. Только чужую, тяжелую магию, которая приближается. — Мужчина осторожно, но решительно завел меня за свою спину, словно живой щит. Рейвар сделал то же самое с Тии, которая, заметив резко изменившуюся атмосферу, испуганно притихла и прижалась к нему. — Я не знаю, что это может быть, но если ситуация выйдет из-под контроля, хватай Тии и улетайте на Элме. Без раздумий.

В этот момент деревья перед нами зашевелились — не от ветра, а будто их валила и ломала невидимая стена, некто настолько огромный и неудержимый, что вековые стволы не были для него препятствием. И спустя долю секунды перед нами возникли два монстра, от вида которых сердце бешено заколотилось в грудной клетке, а все инстинкты взвыли в панике, приказывая бежать, прятаться, исчезнуть. Две черные твари ростом в добрых два десятка метров, казалось, были сотканы из самой тьмы и чего-то потустороннего, чему в принципе не должно было быть места в этом мире. Их тела пульсировали, лишенные четкой формы, а тысячи разных глаз — круглых, щелевидных, мерцающих — смотрели на нас одним сплошным, ненасытно-голодным, исполненным чистой злобы взглядом. Одной секунды хватило, чтобы оценить весь ужас обстановки, и я отреагировала первой.

Дернувшись в сторону дочери, я побежала к ней, пока мужчины молниеносно обнажали мечи и вокруг их рук вспыхнули сполохи магии. Твари тут же отреагировали, подняв свои длинные, бесформенные и постоянно меняющиеся конечности, которые пульсировали отвратительной жизнью при каждом движении, а затем обрушили их на землю с чудовищной силой. От мощной вибрации почва ушла из-под ног, я пошатнулась и полетела на землю, в глазах на миг всё поплыло и задвоилось, но времени на страх или боль просто не было. Поднявшись, я подхватила малышку и, молясь всем знакомым и незнакомым богам, чтобы Элма в этот раз не поддалась панике, помчалась к черному дракону, чья фигура казалась сейчас единственным островком спасения.

— Что это за твари?! — выкрикнул Рейвар, держа в руках два клинка, пылающих яростным алым пламенем, и всем видом показывая, что только рад такому «развлечению».

— Не знаю, — тихо, почти беззвучно ответил Арсур. И от этих двух слов, произнесенных с непривычной для него неопределенностью, кровь окончательно застыла в жилах — я осознала всю глубину опасности, в которой мы оказались.

— Я с ними! — отчаянно крикнул Адам и рванул прямиком за нами, к драконам. Не обращая на него внимания, я из последних сил пыталась забраться на спину Элме, которая, охваченная ужасом, металась, била крыльями и всеми силами отталкивала нас от себя, не в силах признать в нас всадников. Ее паника с каждой секундой набирала обороты, а за спиной уже разразилась настоящая битва — грохот, вспышки магии, рёв монстров, от которых земля ходила ходуном. — Женщины, шевелитесь!

Рявкнув мне прямо над ухом, Адам крепко, почти грубо подхватил меня вместе с Тии и буквально втолкнул на спину Элмы. Та, почувствовав нежданных всадников, отреагировала молниеносно: встала на дыбы, пытаясь скинуть нас, дернулась в сторону, сбила Адама мощным ударом хвоста и, не обращая внимания на его сдавленный крик, ринулась прочь с поляны, отчаянно пытаясь набрать скорость для взлета.

— Агния, меня! — донесся крик Адама, когда мы уже оказались в воздухе. Элма, не реагируя ни на что вокруг, слепо неслась куда-то, повинуясь лишь инстинкту бегства. Глядя на удаляющуюся одинокую фигуру на земле, меня охватил леденящий страх не только за него, но и за себя: мы мчались в никуда, а позади оставался человек, который, несмотря на всю свою раздражающую сущность, только что пытался помочь.

— Элма, нам надо забрать еду, — сказала я тихо, пытаясь успокоить и себя, и взбесившегося дракона, и медленно, настойчиво погладила ее шею. Дракон тут же оглянулась, бросив на меня невидящий, полный животного ужаса взгляд, а после я указала на Адама, который, отбежав от эпицентра сражения, стоял на поляне в полном одиночестве, беспомощно вглядываясь в небо. — Смотри, это наш обед. Давай…

Элма несколько секунд продолжала смотреть на меня, её дыхание было прерывистым и горячим. Потом ее зрачки резко сузились, в них мелькнула искра того самого хищного разума. Она, сделав широкий, размашистый круг над поляной, начала пикировать вниз, прямо туда, где стоял Адам. Заметив наше приближение, он сначала обрадовано замахал руками, но когда мы, не сбавляя скорости, понеслись к нему, его выражение сменилось на ужасное понимание. Он испуганно рванул прочь, но в этот момент когтистые лапы Элмы настигли мужчину, схватив его с силой, от которой у меня перехватило дыхание. С большим трудом, хлопая крыльями, мы снова оказались в воздухе. За нашими спинами раздался оглушительный, яростный рев, от которого зазвенело в ушах и сжалось сердце.

— Мама, мне страшно, — сказала малышка, всхлипнув и прижавшись ко мне так крепко, что, казалось, хочет пролезить внутрь. Погладив дочь по голове, я медленно, с тяжелым чувством оглянулась туда, где мы оставили мужчин. Одна тварь пылала под холодным зеленым пламенем, вторая же оглушительно ревела и размахивала своими чудовищными, когтистыми лапами, от которых земля вздымалась фонтанами грязи.

— Все будет хорошо, милая, скоро мы приедем к бабушке с дедушке. — Поцеловав дочь в макушку, я вспомнила про еще одного человека, чья жизнь сейчас буквально висела на волоске. Если Элма вновь напугается, Адам полетит вниз, и я уже ничем не смогу ему помочь.

Заглянув вниз, туда, где он должен был находиться, я увидела исцарапанного, смертельно перепуганного мужчину, который, казалось, держался за лапу дракона лишь силой воли и диким страхом падения. На его лице были ссадины и кровь, одежда порвана в клочья. Надежда, что Адам отделался легким испугом, медленно таяла, сменяясь виной.

— Ты сможешь подняться? — крикнула я как можно громче, пытаясь перекричать свист ветра и бешеный стук собственного сердца.

— Я не знаю… Надо попробовать… — прокричал в ответ Адам, и его голос сорвался от напряжения. Я, изловчившись и стараясь не упасть самой и не выпустить из рук Тии, изо всех сил протянула ему свободную руку.

Он несколько секунд смотрел на мою ладонь с немым недоверием и странным страхом, будто это была ловушка. Но потом его пальцы вцепились в моё запястье с такой мертвой хваткой, что кости хрустнули. Я тут же начала тянуть, отталкиваясь ногами и всем телом назад, с молитвой на устах, чтобы моя затея не привела к тому, что на моей душе останется еще один мертвец. От осознания, что он может сорваться и разбиться, во мне открылось второе, отчаянное дыхание. Сделав тяжелый, рычащий вдох, я рванула мужчину на себя. Он, хватаясь за всё, что можно, перевалился через край и свалился рядом, тяжело и неловко.

— Фух… Рада, что ты цел…

— Цел?! Да я… — мужчина не успел закончить, как Элма вновь заволновалась, дрогнув всем телом. И только сейчас до меня дошло, что я абсолютно не представляю, куда мы летим и какое из всех направлений является верным. Мы были полностью потеряны.

Дракон под нами начал дергаться, метаться из стороны в сторону, то ли пытаясь увернуться от невидимой угрозы, то ли стремясь наконец скинуть непрошеных всадников. Падать и разбиваться сейчас точно не входило в мои планы.

— Адам, а ты без лютни умеешь колдовать? — крикнула я, видя, как Элма начинает все бешенее петлять в воздухе, выписывая такие виражи, что голова начинала кружиться, а желудок подступал к горлу. Оглянувшись по сторонам, я с ужасом осознала, что уже не могу понять, с какой стороны мы прилетели, окончательно затерявшись в бескрайних дебрях континента.

— Могу, — сквозь зубы процедил он, демонстративно скрестив руки на груди. Вся его поза кричала: делаю что-то только по своей воле и с подробными объяснениями.

— Успокой ее! — завопила я, видя, как земля с устрашающей скоростью приближается к нам, грозя превратиться в каменные объятия. — Адам, быстрее!

Глава 32

И Адам запел. Его голос преобразился: весь привычный яд и ехидство ушли, уступив место чему-то глубокому, текучему, что окутывало разум, успокаивая и уводя прочь от ужаса происходящего. Но Элма вместо того, чтобы утихомириться, лишь раззадорилась еще больше. Она дернулась в сторону, затрясла головой, словно отгоняя назойливую муху или болезненное наваждение. Адам запел громче, и я кожей ощутила волну магии, тяжелую и сладковатую. Мои конечности начали неметь, воли не хватало даже на то, чтобы пошевелить пальцем. Внутренний страх, липкий и холодный, тут же подступил к самому горлу: я не могла пошевелиться, а земля стремительно, неумолимо приближалась. Чем громче звучала песня, тем неистовее метался дракон; кроны деревьев уже были так близко, что казалось, будто мы сейчас врежемся в них. Элма, казалось, была бы только рада разбиться, лишь бы избавиться от этого чужеродного, проникающего внутрь звука.

Собрав всю силу воли, я вырвалась из сладкого плена наваждения, прижала к себе Тии, которая уже успела отключиться под действием магии Адама, и медленно, стараясь не напугать, погладила Элму по горячей, вздрагивающей шее. Других идей у меня просто не было: либо мы успокоим дракона, либо расшибемся. Конечно, я верила в способности Арсура, но быть размазанным по земле трупом мне все равно не хотелось. За нашими спинами послышался громогласный, яростный рев, и Элма вдруг резко выровнялась, сменив безумное падение на медленный, тяжелый полет. Испуганно оглянувшись, я увидела мужчин, все еще сражавшихся с тварями. «Собачка» не вступал в бой, он лишь стоял поодаль и смотрел нам вслед, его костяная фигура была неподвижным воплощением тревоги. Мне было неясно, что это за твари и почему они напали именно на нас. Ничего подобного в жизни я не видела и видеть больше не хотела бы никогда.

— Агния, — прошептал Адам, и в его голосе впервые зазвучал не сарказм, а чистый, неподдельный испуг. — Медленно посмотри вниз. И тихо. Поверни дочь к себе лицом и не позволяй ей перевернуться.

Его слова вернули меня к реальности, и я, с замиранием сердца, последовала совету. Взгляд скользнул вниз, туда, где в лесной полутьме копошилось, шевелилось, ползло… тысячи черных тварей. Они были разного размера, формы и, казалось, даже вида — бесформенное, пульсирующее месиво, движущееся в одном направлении: туда, где сейчас сражались Арсур с Рейваром. Я безусловно верила в их силу, но если они не могли справиться с двумя, то что будет, когда на них обрушится эта тьма?

— Нам надо вернуться и предупредить их, — сказала я тихо, с ужасом наблюдая, как одна из тварей, похожая на помесь медвежонка и летучей мыши, набрасывается и пожирает какую-то мелкую лесную живность.

— Ты с ума сошла? — слишком громко возмутился Адам, и от его голоса некоторые существа внизу замерли, подняв свои безликие головы и начиная принюхиваться, улавливая звук. — Они велели нам улетать не потому, что они всесильны, а потому, что мы им мешали! Бесполезная женщина с ребенком и недо-маг, который даже гигантскую тварь успокоить не может! Кто вообще придумал, что магия что-то решает в жизни, а не…

— Адам, тихо! — шикнула я. Мужчина хотел продолжить, но замолчал, увидев, как из чащи появляются еще с десяток тварей, схожих с теми, что атаковали мужчин, — огромных, чудовищных. Они шли, сгибая деревья пополам, словно те были для них сухими былинками. Они шли вместе с другими, более мелкими, словно все они подчинялись одному зову. И встречаться с тем, кто мог управлять ими, я бы не хотела ни за что на свете. От леденящего страха у меня заложило уши. Прижав к себе Тии, которая все никак не могла очнуться, я всем телом вжалась в спину Элмы, надеясь, что на обычного, пролетающего мимо дракона они не обратят внимания. Но пугало меня не это. Пугало то, почему их так много. И если они есть здесь, то могут быть и рядом с моей семьей? Я знала, что Арсур поставил вокруг родительского дома барьер, но что, если его магия для этих существ — просто ничтожная преграда? Что, если моя семья уже в опасности? Что могло произойти за все то время, пока меня не было рядом? Что, если…

— Адам, я знаю эту дорогу! — вырвалось у меня, и я дернулась, чтобы убедиться, что глаза не врут. Это была та самая, главная дорога, что вилась через лес, как знакомый шрам на коже земли. Я знала ее вдоль и поперек, каждую кочку и поворот, столько раз проезжала здесь с отцом в телеге. — Нам надо развернуть Элму!

— Какая ты умная, «развернуть»? Правда? — язвительно фыркнул Адам, его страх снова сменился привычным раздражением. — Посмотри вниз! Если где-то рядом твоя семья, то её уже нет! Эти твари сожрали всё, что попадалось им на пути! — Он недовольно дернулся, и Элма под нами встревоженно зашевелилась.

— Не кричи так! Арсур…

— Хватит уже говорить про своего Арсура! — перебил он, и в его голосе прозвучала почти истеричная нота. — Ты же видела! Они не могли справиться с двумя! Это говорит лишь о том, что их магия для этих тварей — просто пыль! Не думай надеяться, что от твоей семьи хоть что-то осталось!

Я понимала, что Адам говорит это не со зла — страх переполнил его настолько, что он перестал соображать, что делает, и выплескивал наружу всю свою накопленную горечь. Но было одно «но»: мне тоже было до ужаса страшно. Повернувшись к мужчине полубоком, я несколько секунд просто смотрела в его голубые, полные паники глаза, пытаясь найти в них хоть крупицу разума.

— Мы полетим к моей семье, — сказала я тихо, но с такой ледяной твердостью, что он на мгновение замолк. — Если тебя что-то не устраивает, то можешь остаться здесь. Смотри, они ждут тебя внизу. Уверена, твоя смерть будет быстрой. Сам же говоришь, что они не оставляют ничего живого. — Я говорила ровно и уверенно, всем видом показывая, что мои слова — не угроза, а простая констатация выбора, и я не стану церемониться с человеком, который так легко раздает смертные приговоры чужим близким.

— Сил не хватит! Со мной полетишь! — Адам лишь сильнее разозлился, не восприняв всерьез мою решимость.

Я больше не стала ждать. Не раздумывая, я резко толкнула его плечо. Он не ожидал такого, потерял равновесие и с глухим выдохом полетел вниз, инстинктивно зажимая рот рукой, чтобы не привлечь внимания голодной тьмы под нами. Несколько секунд я с холодным, почти жестоким удовлетворением смотрела, как он, беспомощно и испуганно барахтаясь, падает в зеленую бездну леса.

— Элма, наш обед убежал, — сказала я ласково, погладив дракона по напряженной шее. Она тут же насторожилась, посмотрела вниз и, заметив летящую добычу, развернулась с поразительной для своих размеров ловкостью и ринулась в пике. Мгновение — и в ее цепких лапах снова оказался перепуганный, трясущийся мужчина. — Умничка. А теперь надо вернуться домой. Видишь ту дорогу? Нам туда. Не подведи нас, милая.

Похлопав дракона по шее, мы полетели в сторону дома. Я знала — нет, я должна была верить, — что они живы и здоровы. Что барьер Арсура защитит их от всего. Все слова Адама были просто отравленной пеной страха, на которую не следовало обращать внимания. Но на душе скребли кошки от другого: мы оставили Арсура и Рейвара в смертельной опасности. Я не знала, справятся ли они и останутся ли целы. Сейчас я не знала ничего, лишь смутно понимала, что если они погибнут, мои собственные шансы на жизнь обратятся в пыль. «Нет, — судорожно подумала я, — они сильны. Они не умрут из-за такой… мелочи». Но даже мысль эта звучала хрупко и неубедительно.

— Аг… Ния! Гния! Агни… — снизу, из железных объятий Элмы, донесся сдавленный, прерывистый голос Адама. Я понимала, чего он хочет, и, будь я чуточку добрее или безрассуднее, наверняка выполнила бы его желание сразу. Но он никогда не ставил себя на мое место, не пытался понять моей боли. А вот я была обязана думать о других. Мужчина еще несколько раз пытался докричаться, и каждый раз его голос срывался от тряски и страха. В какой-то момент мне стало даже его жаль — жаль этого злого, напуганного человека в лапах у дракона. От этого странного, не вовремя нахлынувшего чувства я выглянула вниз.

— Что? — я постаралась вложить в этот один слог всю показную отрешенность и холодность, понимая внутри, что поступила жестоко и низко, но показывать ему это раскаяние не собиралась ни за что.

— Вытащи меня… отсюда, — мужчина, не дожидаясь моего согласия, отчаянно протянул руку, надеясь на спасительную хватку. И в этом жесте было столько парадоксального, что у меня на миг перехватило дыхание. Адам, тот самый Адам, который презирал и обвинял всех женщин подряд, сейчас просил о помощи, полагаясь на одну из них? Несколько долгих, тягучих секунд я просто смотрела ему в глаза, пытаясь прочесть в них ложь, манипуляцию или хотя бы следы прежней злобы, но увидела лишь подавленный, животный страх падения и усталость. Я плюнула на все свои принципы и предубеждения, схватила его протянутую руку и, напрягая все оставшиеся силы, вытащила из цепких лап Элмы на спину.

— Надеюсь, ты понял, о каких темах лучше не говорить, — сказала я тихо, отвернувшись, чтобы скрыть дрожь в собственных руках и странную смесь стыда и триумфа.

— Был не прав, — выдохнул он, и в этих двух словах не было ни сарказма, ни яда, только плоская, безоговорочная констатация.

Больше он ничего не сказал, и мы продолжили путь в гнетущей тишине, нарушаемой лишь свистом ветра. Я молилась всем силам, какие только знала, о том, чтобы с моей семьей было все в порядке. А еще… я ненавидела себя. Ненавидела за то, что не настояла на их переезде тогда, в самом начале. Уверена, прояви я больше упрямства, настоя на своем — и все было бы иначе. Если с ними что-то случится, я никогда себе этого не прощу. Никогда… Сердце неистово, болезненно сжалось, и знакомая волна гниющей боли пронзила все тело, от грудной клетки до кончиков онемевших пальцев. Это была та самая боль — холодная, изнутри пустотелая, — которая без слов сообщала: твое тело умирает. В глазах потемнело, мир поплыл и исказился, я на мгновение полностью потеряла ориентацию во времени и пространстве. Голова закружилась, тело стало чужим и тяжелым, а нарастающий шум в ушах, похожий на рев океана, заглушил все остальные звуки.

Казалось, прошла целая вечность, когда я снова начала что-то различать. Что-то теплое и живое сжимало меня с двух сторон. Медленно, с трудом опустив голову, я увидела все еще спящую Тии, прижатую ко мне. Не до конца понимая, что происходит, я повернулась и встретилась взглядом с Адамом. Он сидел сзади, его руки, обхватывающие меня и дочь, были единственной преградой между нами и падением.

— Очнулась? — пробурчал он, и в его голосе не было прежней едкой силы, только усталое раздражение. — Не думал, что женщины такие слабые, что от любого чиха теряют сознание.

Я медленно осознала смысл его слов. Он… не дал мне упасть. Не воспользовался моментом, чтобы свести счеты за то, как я с ним поступила. Он просто взял и поддержал, после того как я буквально столкнула его на верную смерть. Что вообще сейчас происходило с Адамом? Он, ненавидящий прикосновения, так просто держал меня… «Агния, — сухо отметила я сама себе, — осознай другое. Он тебе помог. После всего».

— Что произошло? — прошептала я тихо, и голос мой прозвучал хрипло, словно после долгого молчания или крика.

— Не знаю. Ты просто потеряла сознание в один момент. Еще раздумывал, помогать ли мне тебе, но решил, что ребенок не виноват, — отчеканил он и, словно обжегшись, резко разжал руки, отпустив нас. Он даже показательно отряхнул ладони, будто стряхивая невидимую грязь. От этого резкого жеста и звука Элма, и без того натянутая как струна, вздрогнула, испуганно обернулась в нашу сторону и, заметив мужчину так близко, снова впала в панику. Она дико дернулась и, потеряв управление, ринулась вниз, бешено кувыркаясь в воздухе и отчаянно пытаясь скинуть нас.

— Это моя деревня! — успела я выкрикнуть, прежде чем мир превратился в кашу из неба, земли и боли. Элма с огромной, сокрушительной силой врезалась в землю. Нас, словно мячики, швырнуло в разные стороны. Моя голова с глухим стуком ударилась о что-то неумолимо твердое, и сознание медленно, как тяжелая завеса, погрузилось во тьму.

***

— Госпожа, пожалуйста… — я почувствовала, как сквозь плотную, теплую пелену беспамятства кто-то пытается до меня дозваться. Голова раскалывалась на части, а память, коварная и услужливая, наглухо прятала все воспоминания последних часов. — Госпожа, пожалуйста, придите в себя…

— Мама, мне страшно… пожалуйста, просыпайся… — тонкий, дрожащий голосок Тии медленно просочился в сознание, создавая в нем невыносимый хаос из материнской тревоги и полного непонимания происходящего. Где я? Почему малышка так плачет? Неужели случилось что-то ужасное?

Осторожно, преодолевая тяжесть век, я открыла глаза и тут же зажмурилась от ослепительного, режущего солнечного луча, пробивавшегося сквозь листву. Лес? Почему мы в лесу? И почему всё так болит? Перед моими глазами, словно проявившись из тумана, возникло личико Тии: в ее растрепанных волосах торчали хвоинки и мелкие веточки, а на щеке красовалась заметная ссадина, уже успевшая покрыться темной корочкой. Увидев травму, я инстинктивно подскочила к ребенку, прижав его к себе так крепко, что у нас обоих перехватило дыхание. Слишком резкое движение обернулось новой волной тошноты и потемнением в глазах. Чьи-то осторожные, но уверенные руки тут же мягко, но настойчиво придержали меня, не давая упасть, давая миру снова встать на свои места. Как только слух вернулся, пространство вокруг наполнил взволнованный, виноватый голос Элмы.

— Госпожа, вы сильно ударились головой… Как вы себя чувствуете? Тошнит? Голова кружится? Может быть, болит где-то еще? — девушка суетилась вокруг, ее руки беспомощно взлетали и опускались, не зная, за что хвататься в первую очередь.

— Что с твоим крылом? — выдохнула я, и только теперь разглядела ее по-настоящему. Крыло Элмы было неестественно вывернуто и безвольно свисало вдоль тела, похожее на сломанную мачту. Да и сама она выглядела ужасно: на руках и шее виднелись свежие царапины. — На нас кто-то напал, пока мы… А где мы вообще? И… С нами же был Адам, разве нет?

Я сжала виски, пытаясь выдавить из памяти хоть что-то внятное, но воспоминания обрывались, словно обрубленные, оставляя за собой лишь пустоту и головную боль. Я точно помнила, что мы летели на Элме. Помнила Адама… и всё.

— Госпожа, осторожнее, присядьте… — Элма мягко, но настойчиво усадила меня на мягкий мох. — Мы летели в сторону вашей деревни. — На этих словах она вся сжалась, словно ожидая удара, и опустила взгляд. — К сожалению, что было до приземления, я почти не помню… лишь смутные, обрывистые проблески. Но оказавшись возле вашего дома, случилась экстренная и очень жесткая посадка. Из-за нее… пострадало мое крыло. Сэр Адам пошел за помощью в деревню. Сказал, что будет ждать нас там, если… если сам не успеет. Простите, мне не хватило сил доставить вас в полной безопасности.

Она выглядела так несчастно и виновато, что, казалось, совершенно не обращала внимания на свою сломанную конечность. А для дракона крыло — это как рука или нога. Я оглядела Тии — целую, хоть и перепуганную, — и, прислушавшись к себе, поняла: главной пострадавшей здесь была именно Элма. Наша защитница, которая сама сейчас нуждалась в защите.

— Подойди сюда, — сказала я тихо, но твердо. — Нам надо зафиксировать твое крыло. — Я оглядела ближайшие окрестности, пытаясь встать, и поняла, что даже это дается с невероятным трудом. Мир поплыл, и я, прикрыв глаза, сглотнула ком тошноты, подступивший к горлу. — Милая, — обратилась я к дочери, — ты можешь поискать возле нас какую-нибудь твердую палочку, подлиннее? Только, пожалуйста, далеко не отходи.

— А мама никуда не уйдет? — испуганно прошептала Тии, заглядывая мне в глаза своими огромными, голубыми глазами.

— Нет, котик, мы обязательно тебя тут дождемся. Мы будем совсем рядом. Только не убегай далеко, хорошо? — я постаралась вложить в улыбку всю нежность и уверенность, на какую была способна. — Сейчас мы будем самыми важными лекарями в мире. Ты же знаешь, что у рыцарей рядом всегда должен быть лекарь, чтобы помогать в самых сложных ситуациях? Сейчас мы должны помочь нашему дорогому дракону. Она спасала нас от чудовищ, но сама пострадала. Ей сейчас очень больно, и только мы можем ей помочь. Мы справимся?

— Да! — бодро, уже чуть повеселев, провозгласила Тии и тут же устремила внимательный взгляд в ближайшие кусты, приступая к выполнению миссии.

— Мой герой, беги, — погладив ее по голове, я дождалась, пока дочь отойдет на приличное, но все еще видимое расстояние, и тогда повернулась к Элме. Глаза ее были полны боли и стыда. — Ты каждый раз испытываешь такие… трудности, когда перевоплощаешься?

— Простите, Госпожа… — Элма опустила взгляд, и я наконец в полной мере оценила масштаб ее повреждений: неестественный угол сломанного крыла, глубокие, сочащиеся порезы, ссадины на коже. Всё это выглядело чудовищным контрастом на фоне аккуратного платья, которое мы с такой надеждой собирали в дорогу. — Я часто не понимаю, что происходит, когда перевоплощаюсь. Но чаще всего я слышу своего хозяина и в случае опасности могу отреагировать. А в этот раз… всё было иначе. Пока мы не пересекли океан, я еще что-то чувствовала. А потом… будто меня выключили. Я перестала чувствовать что-либо и пришла в себя только после приземления. Казалось, я навсегда потеряла контроль над своим телом… Я так рада, что хоть вы не пострадали серьезно…

— Попробуем с этим разобраться позже, — сказала я, сжимая переносицу в тщетной попытке обуздать пульсирующую боль. — Сейчас тебе надо помочь с крылом. Как только встретимся с Арсуром, он всё исправит. — Я прикрыла глаза, и мрачная мысль прокралась внутрь: а когда это вообще произойдет? Судя по высоте солнца, я пролежала без сознания добрый час, за который всё могло решиться без моего участия. Раз Арсур с Рейваром не вернулись… «Надеюсь, с ними всё в порядке», — беззвучно помолилась я, чувствуя, как холодная тревога снова сжимает желудок.

— Мама! А вот эта палочка подойдет? — оглянувшись, я увидела палку длиной почти в саму Тии, которую она торжественно волокла за собой, будто это был драгоценный трофей, а не сухая ветка.

— Да, милая, оставь ее там, я тебе сейчас… — я не успела договорить, как Элма, превозмогая собственную боль, легко обошла меня и подхватила палку, почтительно, едва уловимо склонив голову в сторону Тии. Этот жест благодарности от гордого существа к ребенку был настолько неожиданным и трогательным, что у меня на миг перехватило дыхание.

— Спасибо, милая, ты нам очень помогла, — сказала я, собираясь с мыслями. — Идем сюда, будешь мне ассистентом.

Элма безропотно села ко мне спиной, полностью доверяя свои раны моим неумелым рукам. Порвав подол своей и без того пострадавшей юбки на длинные лоскуты, мы с Тии кое-как сломали палку нужной длины. Я приложила получившийся обрубок к тому месту, где, как мне казалось, должна была быть сломанная кость, и начала медленно, стараясь не причинить еще большей боли, обматывать крыло. Результат вышел удручающим: палка, конечно, держалась на месте, но вся конструкция выглядела жалко и ненадежно, скорее добавляя лишний вес, чем реально фиксируя перелом. Оценив свою «работу», я с горечью покачала головой. Лекарь из меня всегда был никудышный. Элме срочно нужен был настоящий целитель или Арсур с его умением, но уж точно не мои дрожащие, неуверенные пальцы.

— Нам стоит пойти к моим родителям, они смогут помочь лучше, — ободряюще сказала я, больше пытаясь убедить себя. После чего поднялась на ноги. Мир тут же поплыл и закружился, а тело наполнилось свинцовой, болезненной тяжестью — безжалостным напоминанием о том, что внутри меня тихо угасает жизнь. — Все готовы?

— Да, Госпожа, — тихо отозвалась Элма, стараясь не двигать поврежденным крылом.

— Мама! А дедушка поведет меня в лес? Тут так красиво! Пока я искала ветку, видела воооот такого паука, с мою ладонь! Такой красивый! А можно такого домой принести? Мы его в корзинку посадим, а я буду мух ловить… Он же мух ест? Или мясо? Бабушка сможет дать нам одного кролика? Ему на раз хватит кролика? Или будет мало? — Тии, словно забыв про испуг и падение, продолжала безостановочно лепетать, закидывая меня всё новыми и новыми вопросами, на которые я едва успевала мысленно реагировать. Казалось, от меня и не требовалось ответов — ей просто нужно было выплеснуть переполнявшую ее энергию и вернуть ощущение нормальности.

Дорога до главных ворот заняла не так много времени, хотя каждый шаг давался с трудом. Я наслаждалась знакомыми с детства видами: изгибом тропинки, запахом хвои и влажной земли, шумом листвы над головой. От этих простых вещей на душе становилось чуть теплее и спокойнее. Я наконец-то увижу своих родителей! Как же я по ним соскучилась… Мы улетели тогда в такой суматохе и страхе, что даже не успели нормально, по-человечески попрощаться.

— Пришли наконец, — раздался из-за дерева недовольный, знакомый голос. — Я уже думал сам за вами идти.

Адам стоял на приличном отдалении от массивных ворот, опершись на ствол сосны, и выглядел при этом крайне раздраженным и помятым. Его одежда была в пыли и порвана в нескольких местах, а на щеке красовался свежий синяк.

— Вот скажите мне, что это за деревня такая, в которую без пропусков не пускают? — он с нескрываемой горечью махнул рукой в сторону ворот. — Обычное захолустье, в котором, я уверен, живут три калеки да куры, а охраны — будто к королевскому дворцу подъехал! Каждого чужого на кол готовы посадить! Или это очередной твой способ позабавиться надо мной, Агния?

— Какие пропуска? Адам, о чём ты вообще? — нахмурившись, я уставилась на него. Мой ответ, кажется, только развеселил его: он глумливо ухмыльнулся, а после выразительно кивнул в сторону стражников у ворот.

Оглядев мужчин, я нахмурилась ещё сильнее, пытаясь сообразить, когда эти самые ворота начали охранять стражники в таком количестве. Нет, они стояли тут всегда, но обычно это был один-единственный, самый древний дед, которого уже никуда больше не брали. Чаще всего он просто спал, даже не утруждая себя проверкой прохожих. Да и что, в сущности, было у нас такого ценного? Адам в своей язвительности был прав — обычная деревня на пару сотен душ, и всё тут. Не до конца понимая происходящего, я подошла к стражникам. Элма с Тии тут же последовали за мной, а Адам, явно забавляясь, остался в стороне, наблюдая.

— Предъявите документы, дамочка, — перегородив дорогу широкой грудью, басисто выпалил один из них. Остальные тут же с подозрением уставились на нас, а после, словно уловив что-то неприятное, скривили носы и отвернулись, оставляя своего товарища с громким голосом разбираться с нами один на один.

— Какие ещё документы? Я здесь живу! И отродясь никаких документов не требовали! — нахмурившись, я попыталась заглянуть за ворота, туда, где виднелась знакомая улица, но мне тут же грубо перегородили обзор.

— Вход строго по пропускам. Если нет — езжайте в столицу на оформление, — уже без тени сомнения заявил стражник и внушительно скрестил руки на груди. — Нищие и попрошайки в город точно не пройдут. И тем более… — мужчина склонил голову на бок, бросая на Элму взгляд, полный нескрываемого омерзения, — такие вот твари. Ступайте по добру, пока целы, иначе будет применена сила.

— По каким таким законам вы меня в мой собственный дом не пускаете?! — голос мой дрогнул от возмущения и нарастающей тревоги.

— По таким, гражданским, знать не положено. А продолжите дебоширить — в темницу закроем до выяснения личности, — мужчина показательно, с металлическим шипением, вытащил меч из ножен. Трое остальных стражников, которые всё это время делали вид, что нас не замечают, тут же отреагировали, повторив жест. Перед нами стояли четверо вооруженных до зубов мужчин, готовых напасть по первому слову.

Испуганно сделав шаг назад, я прижала к себе дочь, закрывая её собой. Стражник, не пускавший нас, тут же ухмыльнулся, увидев такую реакцию, и показательно покрутил мечом в руке, будто это была детская игрушка. С тяжестью на сердце я медленно отошла к Адаму. Тот явно веселился, его лицо светилось злорадным удовлетворением от того, что выгнали не его одного.

— Вот это да, — протянул он, насмешливо поднимая бровь. — Летели-летели, а нас, как собак, от ворот отворачивают. Как ужасно. Видимо, не судьба и время послушать действительно умного человека и улететь отсюда, не правда ли?

— Адам, успокойся, — сказала я тихо, стараясь не выдавать дрожи в голосе. — Мы прилетели к моим родителям. Такого контроля здесь отродясь не было! Может, что-то произошло? Может, это защита из столицы? Ты же сам видел, сколько деревень горели! И эти твари, которых мы встретили… Это всё неспроста. Если бы это была мелочь, нас бы впустили…

— Госпожа, я могу их… отключить, — тихо, но чётко прозвучал голос Элмы. Она склонила голову, и в её глазах читалась полная, холодная готовность действовать. Я быстро глянула на стражников, которые теперь перешёптывались и пересмеивались, явно потешаясь над нами, и лишь с горечью покачала головой.

— Не стоит. Они могут нас запомнить, и это выльется в проблемы для моей семьи, — задумавшись, я посмотрела на Адама. Он до этого пытался успокоить Элму, а значит, теоретически мог бы помочь и сейчас. Но, зная его, если бы у него был простой способ, он бы уже давно всё сделал. Прикусив кончик большого пальца, я лихорадочно пыталась вспомнить иные пути. — Кроме главного входа, в стене есть небольшие дыры. Ими обычно пользуются дети, когда хотят незаметно сбежать в лес за ягодами. Можно попробовать через них…

— М-да… Гостеприимно у тебя здесь, ничего не скажешь, — фыркнул Адам, закатив глаза. — А правитель этих земель случайно не женщина? Вот совершенно не удивлюсь. — Больше претензий он не высказал и неохотно поплёлся за нами следом, в то время как стражники у ворот провожали нас настороженными, бдительными взглядами, словно сумели уловить суть нашего разговора.

***

— И это твоя «дыра»? Ты сейчас серьёзно? Мы столько обходили эту чёртову стену вместо того, чтобы её просто перелететь… — Адам с отвращением оглядел Элму, после чего скривился ещё сильнее. — Нет, на неё я больше никогда в жизни не сяду. Но и в эту дыру я точно не пролезу! Да в неё никто не пролезет! Видимо, когда ты говорила о детях, имела в виду младенцев в пелёнках? Неужели нет ничего лучше?!

Уставшие и от дороги, и от бесконечных претензий Адама, мы в немом разочаровании смотрели на стену. В ней зияла та самая дыра, которую когда-то заделывали, а потом какой-то очень настойчивый и шаловливый кто-то пробил вновь. Я не сомневалась в изобретательности деревенской детворы, но эта дыра… она определённо была сделана рукой мага, иначе проделать её так аккуратно и быстро было бы просто нереально. Мы и правда не смогли бы в неё протиснуться — никто из нас, кроме разве что Тии, которая была столь мала и проворна, что, наверное, справилась бы и с этой задачей.

Глава 33

— Милая, ты же помнишь, где живут бабушка с дедушкой? — присев на корточки перед дочерью, я смотрела ей прямо в глаза, цепляясь за последнюю соломинку надежды. — Помнишь, как вы с дедушкой тут проходили, когда собирались в лес? — В её голубых, как небо, глазах я увидела лишь смутное непонимание и едва уловимый, детский страх, от которого у меня похолодело внутри.

Отправлять Тии одну в оцепленный, чужой город было безумием. Я не могла быть уверена, что она найдет дорогу до дома в изменившихся улицах и не попадётся на глаза тем же стражникам. Да и в деревне, судя по всему, теперь было куда больше народу, и далеко не все из них могли быть дружелюбны.

— Кажется, помню… — неуверенно проговорила Тии, и её растерянность была для меня красноречивее любых слов. Я тяжело выдохнула, прикрыв глаза на мгновение, осознавая всю бесполезность этой затеи. Отпускать её сейчас — всё равно что бросить в бурную реку. — Помню, мама! Я справлюсь!

— Милая, это будет очень-очень опасно, — мягко, но твёрдо сказала я, одобряюще улыбнувшись, чтобы не напугать её ещё больше. Я нежно дотронулась до её щеки, где алела свежая царапина — ещё одно напоминание о моём эгоизме. Не стоило брать её в это пекло. Она страдала из-за моих собственных желаний, из-за моей слепой надежды… — Мы найдём другой, более безопасный путь.

— Нет! Я сильный рыцарь, я справлюсь сама! — внезапно выпалила она, и прежде чем я успела среагировать, юрко вывернулась из моих объятий. В следующее мгновение она уже была за стеной, проскользнув в щель с ловкостью маленькой, испуганной ящерицы. — Я приведу деду сюда!

— Тии! Подожди! — крикнула я ей вдогонку, но было уже поздно. Прижавшись лицом к холодной, шершавой поверхности стены, я увидела лишь мелькающую вдали маленькую фигурку, быстро скрывающуюся между домами. Я прислонилась головой к камням и выдохнула сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как нарастает волна беспомощной паники: — И что теперь делать…

— Успокойся, никто ребёнка не тронет, — раздался за моей спиной спокойный, насмешливый голос. — Найдёт она твоих стариков, случится великое и трогательное воссоединение. И, вообще, почему только у этой малышки хватило ума так ловко сбежать? Мечтаю оказаться на её месте — остаться в своём уютном доме, без вот этого всего. — Адам глумился, глядя на меня с тем самым раздражающим чувством собственного превосходства, отчего у меня непроизвольно дёрнулся глаз. «Всё, — подумала я с отчаянием, — надо просто дождаться Арсура и Рейвара. Они заберут на себя его внимание, и мне больше не придётся это выслушивать». — У тебя такое сосредоточенное лицо, словно ты сейчас взорвёшься.

— Адам, а тебя кто мнение высказывать просил? — повернулась я к нему, и голос мой прозвучал резче, чем я планировала. — Не припоминаю, чтобы я горела желанием брать тебя с собой! Это был Рейвар! Вот ему всё и высказывай! Чего ты ко мне прицепился-то?

— А ты зачем носишься вокруг неё, словно она хрустальная? — парировал он, не моргнув глазом. — Она же девочка. У вас, у всех женщин, в крови заложено умение выкручиваться из любых ситуаций. О вас вообще беспокоиться нельзя! Вам только пальчиком пошевелить да глазки построить — и вуаля, все ваши проблемы решатся! Уверен, «твоё» дитя построит глазки первому встречному стражнику, скажет, что потерялась, и тот ей поможет. Да и какой ненормальный станет ребёнка губить? — Адам показательно закатил глаза, всем своим видом демонстрируя, насколько мои страхи, по его мнению, нелепы. Я же лишь опустила взгляд, потому что знала: может произойти всё что угодно. И знала наверняка.

— Когда мы возвращались на остров, мы напали на замок, чтобы освободить детей, — начала я тихо, но в голосе уже зрел стальной холод. — Император знал, из какой я деревни. А тут, — я резко кивнула в сторону стены, — каждая собака знает, чья Тии дочь. Любой, кто захочет выслужиться или получить лишнюю монету, сдаст её первому же стражнику, любезно сообщив, что её мать — предатель и вдобавок маг, которых, к слову, сейчас разыскивают по всем деревням, чтобы отправить на войну. — Я подняла на него взгляд, полный вызова и отчаяния. — Как ты думаешь, что случится с ребёнком предателя? Почему ты молчишь? Всё ещё думаешь, что «построить глазки» стражнику хватит, чтобы она осталась невредимой?

— Ой, да ладно, придет твой Арсур, и все проблемы как рукой снимет, — уже менее уверенно, почти сдавленно пробормотал Адам, махнув рукой и с преувеличенным интересом уставившись на пейзаж, на стену, на всё что угодно, лишь бы не встречаться со мной взглядом.

— Да, вот только мы без понятия, где они находятся и когда вообще прилетят! — выпалила я, и слова понеслись сами, подгоняемые накопившимся страхом. — Сейчас мы сами по себе, без их всеобщей поддержки. Они могут прилететь через час, а могут через сутки! За сутки может случиться столько всего, о чём я даже думать боюсь! И самое главное — это «что угодно» может произойти не с нами, а с моей дочерью, которую я сейчас даже защитить не могу! — Осознав, что перешла на крик, я резко замолчала, закрыла лицо холодными ладонями и отвернулась. Я не хотела, чтобы он видел, как у меня дрожат пальцы, как слёзы подступают к глазам, как мне до ужаса, до тошноты страшно.

— Госпожа, если ваша дочь не вернется в ближайшее время, я могу перевоплотиться, и мы пройдем в деревню силой, — спокойно, без тени сомнения произнесла Элма, не поднимая на меня своих глубоких, янтарных глаз. — Я уверена, за час ничего страшного случиться не успеет. Вам сейчас нельзя так волноваться.

— Тебе нельзя, у тебя сломано крыло, это может быть небезопасно для тебя самой, — сжав переносицу, я с горечью осознала, что этот отчаянный вариант, возможно, действительно окажется единственным. Обычным путём нас не пустят. А вот снести стену и нарваться на целый отряд стражников… «Конечно, Агния, — язвительно заметила я себе мысленно, — замечательная идея. И надёжная».

— Я могу воспользоваться магией, для этого перевоплощаться не понадобится, — продолжила Элма, и в её голосе прозвучала твёрдая решимость. Альтернатива. Это было хорошо. Но поможет ли? Смогу ли я рискнуть и её, и всеми нами на такой шаг? Уверенности не было.

— Я бы не советовал, — неожиданно встрял Адам, и в его голосе впервые за долгое время не было насмешки, а лишь плоская, неприятная констатация. — Те твари… Они магию, кажется, чувствуют. Может, чары Арсура они и пропустили из-за его… слишком яркого запаха смерти и мощи. А вот остальная магия может их привлечь, как мёд мух. Когда мы летели, я чувствовал их взгляды на своей коже — значит, и они могли почувствовать нас. Нам надо придумать что-то иное. Может, ещё пути есть?

— Есть ещё один, — призналась я, чувствуя, как безнадёжность сжимает горло. — У него расположение куда хуже, и трещина почти вплотную к дому… Но сейчас это не имеет смысла! Мы не можем просто взять и уйти, пока Тии не вернётся! Они потеряют нас, и я не могу себе этого позволить… Не могу.

Сейчас я вообще ничего не могла себе позволить. Ни решительных действий, ни даже мыслей о том, что с Тии могло что-то случиться. Что мой маленький, тёплый комочек счастья мог оказаться в руках у чужих, злых людей. Что там, за этой проклятой стеной, с ней может произойти всё что угодно. Новая волна боли, острой и гнилой, прокатилась по телу, безжалостно напоминая, что лишние эмоции сейчас — непозволительная роскошь, за которую придётся платить собственной жизнью. Прикрыв глаза, я сглотнула ком тошноты и попыталась силой воли отогнать прочь все мрачные мысли.

Опустившись на корточки у подножия старого дерева и обхватив колени, я начала настойчиво, как заклинание, крутить в голове все возможные хорошие исходы. Каждый из них был реален. Каждый мог произойти. А значит, шансы у нас всё ещё были. Оставалось лишь немного подождать. Подождать, и моё маленькое солнышко так же задорно выпрыгнет из той же щели — целое, невредимое, с той же беззаботной, счастливой улыбкой на лице. И тогда всё будет хорошо. Обязательно будет.

***

Казалось, прошла целая вечность до того момента, когда по ту сторону стены, наконец, раздались долгожданные шаги. Услышав их, я несколько мгновений сидела не шевелясь, затаив дыхание, боясь спугнуть это наваждение. Неужели из-за вечного страха за дочь мне начало мерещиться то, чего нет? Но звуки приближались, и они казались странными, чужими. Тии никогда не ходила так громко и размашисто, не шуршала так одеждой. Сердце упало в пятки. Неужели стражники прознали, что мы здесь? Неужели мою малышку уже поймали? Испуганно посмотрев на Элму и Адама, которые тоже насторожились, вытянувшись в струнку, я никак не могла решить, как поступить. Если это чужой, лучше не выдавать своего присутствия. Но что, если это свои? Что, если они стоят там, за камнем, и сами боятся подать голос?

Осторожно, будто по стеклу, поднявшись на ноги, я медленно подкралась к стене и прижалась ухом к холодному камню, прислушиваясь. Шаги замерли прямо по ту сторону.

— Агния? Ты тут? — раздался нервный, сдавленный голос отца, и всё во мне дрогнуло от облегчения. Я тут же бросилась к трещине, за которой стоял мой папа. Увидев его любимое, родное лицо, на глаза мгновенно навернулись предательские, горячие слезы, которые я уже не могла сдержать. — Милая? Что с твоим лицом?! Кто это сделал? Это твой Арсур?!

— Папочка… — всхлипнула я, смахивая непрошенные слёзы и осознавая, в каком виде предстала перед отцом после долгой и страшной разлуки. — Всё в порядке, я тебе потом всё расскажу. Сейчас это не главное. Что у вас тут происходит? Почему деревня оцеплена? Нас не впустили без каких-то пропусков, они нам даже оружием угрожали и… — я сделала резкий вдох, и главный вопрос вырвался наружу: — Пап, а где Тии?

— Она с мамой, милая. На вас кто-то напал по дороге? На её лице такая рана… — мужчина нахмурился, его взгляд скользнул по моим синякам и царапинам, изучая, ища ответы. Потом он с горечью покачал головой. — Неспокойно здесь, дочка. Оккупировали деревню стражники, да какие-то важные лица из столицы. Только и говорят, что о тех тварях, что по лесам гуляют да всё живое уничтожают, а сюда почему-то не заходят. Никого из дома нашего не выпускают. Пропуска только у начальства есть, да и есть ли в них смысл, если к нам каждый день раненых солдат несут, в домах обыски проводят? Соседи из домов и нос высунуть боятся. Не знаю уж, что с твоей матерью и думать… Купцов нет, а наши припасы тают на глазах…

— Всё будет в порядке, пап, — проговорила я быстро, цепляясь за внезапно возникшую мысль как за спасительную соломинку. — Поедете с нами? На остров. Там спокойно. Мы детей приютили, вам скучно не будет. Зато безопасно, и душа у меня за вас болеть не будет. Пап, пожалуйста. Кто знает, что дальше случится? Мы столько горящих деревень видели, пока сюда летели… Что, если война и до вас дойдёт?

Отец несколько долгих, тяжёлых мгновений стоял и молча смотрел на меня сквозь трещину. Его лицо, искажённое усталостью и тревогой, вдруг сжалось от немой боли, и он, будто с огромным трудом, кивнул.

— Ты права… Не прощу себе, если с твоей мамой что-то случится из-за моей упрямой гордости… Она из дома уже больше месяца не выходила. Страшно ей. Такие вещи творятся… Не хочу, чтобы ты даже знала… — мужчина провёл рукой по лицу, и я, наконец, в полной мере разглядела, как он изменился: лицо осунулось, глаза впали и потухли, будто он за эти два месяца постарел на добрых десять лет.

— Пожалуйста, собирайте вещи. Арсур скоро вернётся, и мы полетим в новый дом. Там правда хорошо и спокойно, и виды красивые, — голос мой снова задрожал, и слёзы навернулись вновь — теперь от щемящей боли и стыда. Мне не хотелось даже представлять, что они пережили здесь за эти долгие месяцы. И мне было страшно увидеть маму. Какой я найду её после всего этого?

— Скажу маме, чтобы собрала самое необходимое… — устало бросил отец и, кивнув напоследок, медленно зашагал прочь, его плечи были сгорблены под невидимой тяжестью.

Распрощавшись, я ещё несколько долгих минут стояла у стены, прислонившись к ней лбом, не в силах полностью осознать происходящее. Почему всё это обрушилось именно на мой дом, на моих родителей? Вспомнив пепелища и пожары, которые мы пролетали, на душе стало чуть легче — ведь они были живы. И это было главным. В Диаде много хороших поваров, мы их откормим, отогреем. И магов там достаточно — я познакомлю родителей с Бабой Зоей, и она, мудрая и сильная, обязательно им поможет. Всё будет в порядке. Обязательно будет.

Я чувствовала леденящий страх и жгучий стыд от самой мысли, что всё происходящее сейчас — из-за меня. Ведь это мы напали на чертову столицу, где каждая собака знала, кто я и откуда. Они спокойно могли найти мою семью и казнить их просто за то, что я теперь — предатель своей страны! Я даже помыслить не могла, что мои поступки обернутся такими последствиями для моих родителей. А что, если бы, когда я вернулась, их уже не было в живых? Что бы я тогда делала? От осознания этой чудовищной возможности сердце на миг замерло, а потом заколотилось с такой бешеной частотой, что в ушах зазвенело. Страх затуманил разум, и я, словно затравленный зверь, подняла глаза на Адама, ища в его лице хоть какое-то подтверждение или опровержение своим кошмарам.

— Не знаю, как вы, дамочки, но я начинаю конкретно замерзать, — сказал он, нарочито отводя взгляд в сторону потемневшего леса и всеми силами стараясь не встречаться со мной глазами. И я понимала почему. Он тоже всё понял. — Надо костёр разжечь, пока наши спасители не вернулись и не бросились решать все наши проблемы. Надеюсь, сделают это побыстрее. Спать на голой земле в начале лета — сомнительное, скажу я вам, удовольствие.

Закончив говорить, Адам развернулся и медленно, не оглядываясь, зашагал вглубь леса, оставляя за собой молчаливое приглашение следовать за ним. Я ещё раз оглянулась на серую громаду стены, за которой раньше была вся моя жизнь, и осознала: теперь там моя дочь. Она была в мнимой безопасности, и это я сама позволила ей туда попасть. Я не знала, что делать, да и думать об этом больше не было сил. Я в очередной раз оказалась полностью беспомощной. Опустив взгляд на потрёпанную траву под ногами и найдя глазами удаляющуюся фигуру Адама, я поняла: сейчас надо просто двигаться, отвлечься от этого гнетущего бездействия. И медленно поплелась за мужчиной.

***

Ночь медленно, но неумолимо забрала свои права, и лес окутала густая, почти осязаемая тьма. Маленький, жалкий костёр, который мы с таким трудом смогли разжечь из сыроватых веток, стал нашим единственным якорем, крошечным островком тепла и света в этом море холода и неизвестности. Холод пробирал до самых костей — мы не взяли с собой тёплых вещей, наивно надеясь, что уже через пару часов окажемся в тёплом родительском доме. А что в итоге? Мы сидели втроём у чахлого огонька, в глухом лесу, с тупой надеждой, что нас спасёт кто-то, кто сильнее. А я лишь бесконечно крутила в голове одну мысль: чтобы с моими родителями и дочерью всё было хорошо. Мы встретимся завтра на рассвете и навсегда покинем это опасное место, которое когда-то с такой нежностью называла домом. Здесь жила моя семья не одно поколение, здесь должна была жить я… и вот к чему это в итоге привело.

— Здравствуй, Агния, — знакомый голос прозвучал так неожиданно, что я вздрогнула всем телом. Из густой черноты леса на меня смотрел Луций — человек, который не раз приходил на помощь, с которым мы работали бок о бок. Заметив знакомые черты, я на миг машинально улыбнулась облегчённо и сделала шаг в его сторону. И в тот же миг почувствовала ледяную пустоту в животе: он не выглядел радостным. Его лицо было скорбным и напряжённым, словно он шёл на казнь. — Знаешь, не думал, что наша встреча пройдёт так. И уж точно не хотел, чтобы всё закончилось именно так…

Едва он договорил, из мрака за его спиной, бесшумно, как призраки, начали появляться стражники. Они выходили медленно, с оружием наготове, их лица были скрыты тенью от капюшонов. А я всё не могла отвести взгляда от Луция, от человека, которого когда-то почти что считала другом. Сейчас он был другим — чужим, отстранённым. Казалось, я смотрю на незнакомца, на которого натянули маску его лица.

— О чём ты? Что происходит? — вырвалось у меня шёпотом, в котором смешались недоумение и уже нарастающая, липкая дурнота.

— Вам не стоило нападать на дворец императора, — тихо, с каким-то странным сожалением проговорил Луций и покачал головой, глядя на меня с таким разочарованием, будто не он несколько месяцев назад умолял помочь спасти Клауса. — И уж тем более было глупо после всего возвращаться в такое очевидное место… без какой-либо защиты.

Он снова покачал головой, а я всё смотрела на него, цепляясь за последние крохи безумной надежды. Может, он шутит? Это какая-то странная, неуместная шутка? Он же не сделает этого… правда? Один резкий, отточенный жест его руки — и стражники выстрелили. Не стрелами, а тяжёлыми, липкими сетями, которые с хлюпающим звуком окутали нас с головой, спутывая конечности, не оставляя шанса пошевелиться. Луций медленно подошёл ко мне, присел на корточки так близко, что я почувствовала его дыхание. С какой-то леденящей душу, неестественной нежностью он поправил мои спутанные волосы.

— Я не об этом тебя просил, — тихо сказал он.

Это были последние слова, которые я услышала, прежде что-то тяжёлое и неумолимое со всей силой обрушилось мне на висок. Мир взорвался вспышкой ослепительной боли и тут же провалился в беззвучную, беспросветную тьму.

Глава 34

Невыносимая, пульсирующая боль расколола тьму, вырывая меня из беспамятства и напоминая — я всё ещё жива. Стон вырвался сам собой. Поёжившись, я медленно открыла глаза и тут же, испуганно дёрнувшись назад, больно ударилась затылком о твёрдую деревянную ножку кровати. Я не понимала, где нахожусь и что вообще случилось. Голова раскалывалась на части, а всё тело словно налилось тяжёлым, непослушным свинцом. Я была в тюрьме. В холодной, промозглой и абсолютно пустой камере, где кроме ночного горшка да этой злополучной койки не было ничего. Три голые, сырые стены источали холод, а четвёртую заменяла массивная решётка, отделявшая меня от узкого коридора и призрачной свободы.

Перед глазами встало лицо Луция — нежное и скорбное в последний миг, — и воспоминания хлынули лавиной. Как эта подлая тварь посмела напасть на нас? И, что хуже всего, бросить в темницу? Откуда он вообще узнал, что я вернулась домой? Последняя мысль была глупой: он же следователь, правая рука Клауса в особо сложных делах. Я бы даже не удивилась, узнай, что он выслеживал меня всё это время. Но зачем? Я же выполнила его просьбу — Клаус остался цел, никто из наших не пострадал смертельно! Разве что сам факт нашего появления у дворца стал приговором. А где Адам с Элмой? Я отчётливо помнила: мы были вместе, у костра. На душе заскребло ледяными когтями беспокойство. С ними всё в порядке? Они тоже оказались в этой яме из-за меня?

Испугавшись собственных мыслей, я медленно, превозмогая боль, поднялась на ноги и инстинктивно обхватила себя руками, пытаясь согреться. Голова тут же закружилась, от простого движения заныли все мышцы, и я на миг потеряла ориентацию, беспомощно схватившись за шершавую, холодную стену. Я стояла так несколько долгих мгновений, с закрытыми глазами, ожидая, пока мир перестанет плыть. Как только зрение немного прояснилось, я подошла к решётке. Дотронувшись до холодных, покрытых инеем прутьев, я почувствовала, как холод мгновенно прожигает кожу, заставляя пальцы неметь. В коридоре виднелись такие же мрачные камеры, и все они, казалось, были пусты. От этой тишины и пустоты стало по-настоящему жутко. Неужели я здесь одна? Они не могли просто оставить меня и уйти… Правда?

— Адам? Элма? Вы тут? — позвала я, и голос прозвучал хрипло и неестественно громко в гробовой тишине. Я затаила дыхание, пытаясь уловить малейший шорох, стон, дыхание. Они должны быть здесь. Луций не стал бы запирать меня в одиночку. В ответ — лишь давящая, абсолютная тишина. Она погрузила меня в пучину паники. Сердце заколотилось так бешено, что стало трудно дышать. Я не слышала ничего. Совершенно ничего. Казалось, весь мир вымер, оставив меня одну в этом каменном мешке. — Адам? Элма!

— Ну чего ты так орёшь, ненормальная, — раздался из-за стены раздражённый, но живой голос Адама. От его звука на душе стало так тепло и спокойно.

—Адам… Как я рада тебя слышать… — ноги вдруг подкосились, и я медленно, как подкошенная, осела на ледяной каменный пол. Я была не одна… Не одна.

— Не могу сказать того же, — продолжал он, и в его тоне снова зазвучала привычная ехидная нота. — Пока ты была в отключке, хоть какое-то время на себя оставалось. А теперь… Ох, из-за тебя мы в этой вонючей дыре, так что времени на себя у нас просто нет! — Мне было понятно его негодование. Он — «невинная жертва», угодившая в лапы стражников исключительно по вине человека, которого презирает всей душой.

— Ты знаешь, где мы? — спросила я, слабо надеясь, что нас не увезли далеко от деревни. Иначе о «великом спасении», как он любит говорить, можно было забыть.

— Темница, гений. Нас сюда самолично твой дорогой друг притащил. Очень нежно, с любовью, можно сказать, — язвительно протянул Адам. — Ни один угол по дороге не упустил. — В его голосе сквозило раздражение, но я подумала о другом: если он помнит, как нас несли, значит, прошло не так много времени. Мы всё ещё где-то рядом с деревней…

— Адам… — голос мой дрогнул. — А ты не видел здесь Тии? Или… моих родителей?

Я нервно сглотнула ком страха, подступивший к горлу. Если они попали сюда…

— Понятия не имею, как выглядят твои родители. А мелочь твою — нет, не видел, — отрезал он. — Зато видел очень много стражников и эту сторожевую собачку императора, который всё нюхал вокруг да выспрашивал, как и зачем мы покушались на его величество. И знаешь, что удивительно? Я даже подумать не мог, что участвовал в каком-то там покушении! Вроде жил себе на острове, один раз нос оттуда высунул — и вот тебе раз, оказывается, пытался убить какую-то важную шишку! Ничего не хочешь мне объяснить, а?

— Об этом… — я поморщилась и закрыла глаза, с болезненной ясностью осознавая, насколько нелепо и безумно сейчас прозвучит вся эта история. — Однажды, когда обстановка уже накалилась донельзя, к нам на остров пришёл Луций. Он умолял о помощи. Рассказал, что детей, которых мы спасли и привезли, собираются пустить на пушечное мясо в войне, которую затеял Клаус. Честно… я не знаю, что из этого было правдой, а что — ложью. Клаус сильно изменился после своего исчезновения. И то, что он сейчас творит со страной, просто…

— Правильно я тебя понял? — голос Адама прозвучал с ледяным, убийственным спокойствием. — Этот напыщенный хрен пришёл к тебе в дом, поплакался о какой-то ораве детей, и ты, по его слову, просто взяла и полетела нападать на дворец императора? У которого под боком целая толпа магов, готовых из тебя решето сделать? — Он на мгновение замолчал, и в тишине я почти физически ощутила его взгляд, полный презрения. — Для справки, я сейчас закатил глаза до самого затылка. Не надо нести эту чепуху про «великое спасение». Кто понесётся спасать детей? Если ты не знала — каждую минуту где-то кто-то умирает. И что, теперь всем скопом мчаться на выручку?

— С этими детьми я училась, — выпалила я и, осознав, как это прозвучало, тут же поправилась: — В столице была школа магов. Когда у меня проснулась магия, меня отправили к ним. Я их знала. Не хотела для них такой глупой, бессмысленной смерти. Страна обещала им защиту и кров в обмен на помощь, но они дети! Они не должны умирать из-за решений психа на троне!

— И поэтому вы решили перебить кучу дворцовых стражников, — холодно констатировал Адам. — Интересная у тебя логика. Знакомых детей — жалко. А стражников, с которыми ты, я уверен, была как минимум знакома, — можно и прикончить? Не жалко, ведь? Да?

— Да никого мы не убивали! — выкрикнула я, и голос сорвался от возмущения. — Мы просто потребовали вернуть детей, и всё! Нас пытались остановить, но убить… Не было такого! Хватит драматизировать! Ничего плохого мы не сделали! — Раздражение переполнило меня, и я, чтобы успокоиться, осторожно, но ощутимо стукнулась затылком о холодную стену.

— Поправочка, — ехидно парировал он. — Это я и твой крылатый питомец ничего плохого не сделали. А ты со своими двумя психами просто взяла и напала на императора! То, что мы все ещё живы, благословение небес! Они были в полном праве прикончить нас на месте за такое! Я даже не знаю, как описать эту идиотскую глупость: помогать тем, против кого идешь, а потом удивляться, почему это им не понравилось! Идиоты… — Адам замолчал, и темница вновь погрузилась в гнетущую, тягучую тишину, которая, казалось, материализовала каждое его слово, доказывая его правоту. — Знай, если я здесь умру, то эта смерть будет на твоей душе. И на душе Рейвара, который меня сюда втянул! Эти сволочи даже воды не приносят, а у меня со вчерашнего дня во рту ни капли эля не было!

— Ты только об одном и думаешь.

— Знаешь, я предпочту думать о том, что хочу выпить, — его голос прозвучал приглушённо, но с какой-то странной, зловещей серьёзностью, — нежели о том, что меня сейчас начнут пытать и медленно убивать за чужие грехи.

От его слов по спине пробежали ледяные мурашки. Я слишком живо представила себе это, и от этой картины стало только хуже. Я не могла больше выносить эту давящую тишину, которая сжимала меня со всех сторон, не давая вдохнуть полной грудью.

— Ты знаешь, где Элма? — спросила я почти шёпотом, лишь бы нарушить молчание.

— Нет. Не видел. Но стражники о ней говорили. Должна быть где-то здесь, видимо, ей «повезло» оказаться в другом крыле.

— А что с твоей магией? Она не может нам… помочь?

— Не может, — отчеканил мужчина, и в его голосе вновь вспыхнуло прежнее раздражение, теперь смешанное с беспомощностью. — Благодаря некоторым «добрым людям», на моей шее теперь красуется антимагический ошейник. Блокирует всё. Чувство такое, словно у меня ампутировали руку или ногу. Очень, знаешь ли, неприятно.

— Знаю, — тихо сказала я, обхватив колени и прижавшись к стене, пытаясь стать меньше. По каменному полу прошёл ледяной сквознячок, словно где-то в конце коридора открыли тяжёлую дверь. И в тот же миг я услышала их: мужские, тяжёлые шаги, отбивающие чёткий, неумолимый ритм военной выправки. Они были медленными, нарочито громкими, и казалось, тот, кто шёл, специально растягивал каждый шаг, издеваясь над нами, заставляя кожу покрываться мурашками и предвкушать все грани нарастающего страха.

Я прекрасно осознавала, кто этот мужчина. Во мне бушевала буря — хотелось кричать, выпытывать, высказать ему всё: его подлость, его предательство, узнать, что заставило его так безжалостно поступить со мной. Но сейчас делать этого было нельзя. Поднявшись на ноги, я отступила в глубь камеры и села на кровать, надеясь, что тени скроют факт моего бодрствования. Шаги приближались, отдаваясь гулким эхом в каменном коридоре, и вскоре напротив моей решётки возникли три фигуры. Двое были облачены в тяжёлые, мрачные доспехи, а Луций выделялся на их фоне своей почти вызывающей простотой — одетый в обычную, неприметную одежду, которая не могла бы защитить даже от ветра. Но защита ему никогда и не была нужна. Об этом знал он. И, к своему горькому сожалению, знала теперь я.

Дверь в мою камеру со скрежетом распахнулась, и стражники оказались внутри, заполнив собой всё крошечное пространство. Я же всё не могла отвести взгляда от Луция. Он стоял в проёме и наблюдал за мной с холодным, едва заметным интересом, словно я была не человеком, а диковинным артефактом, способным дать ему что-то очень ценное. Так смотрят на вещь, от которой ждут прибыли. Только я не могла дать ему ничего. И после всего, что случилось, ни за что на свете не стала бы помогать.

Стражники, не дожидаясь какой-либо реакции, грубо схватили меня под руки и потащили из камеры. Первую секунду я просто не понимала, что происходит, мой разум отказывался воспринимать реальность. Проходя мимо камеры, где томился Адам, я на миг встретилась с его взглядом — и в его печальных, не по-адамовски серьёзных голубых глазах прочла всё то, о чём мы только что говорили. Память нанесла сокрушительный удар.

— Луций! Куда ты меня тащишь? Что ты от меня хочешь?! Отпустите меня! — крикнула я, отчаянно пытаясь вырваться из железных лап, которые лишь сильнее впились в мои руки, обещая синяки. — Я ничего не сделала! По каким причинам ты бросил меня в эту яму? Луций!

Как бы я ни вырывалась, на мои крики не обращали ни малейшего внимания. Казалось, для них это был просто фоновый шум, жалкое пищание пойманной мыши. А мне с каждым шагом по этому бесконечному, холодному коридору становилось всё страшнее. Мои требования и протесты постепенно сменились тихими, сдавленными мольбами просто оставить меня в покое. Мысли о пытках, о боли, о том, что сейчас начнётся, заполонили сознание полностью, вытеснив всё остальное. Неужели это действительно произойдёт? Неужели снова будет эта всепоглощающая боль, только на этот раз — по-настоящему, без возможности проснуться невредимой в безопасной постели?

— Нет… пожалуйста… не надо… — вырвался у меня тихий, безнадёжный шёпот, когда меня втолкнули в небольшое помещение. Внутри был только простой деревянный стол, два стула и голые, выбеленные стены. Никаких устрашающих инструментов, ни пятен крови. Но почему-то я кожей чувствовала запах смерти — приторный, металлический, — и от этого страх сдавил горло ледяной петлёй, полностью захватив разум.

Меня подвели к одному из стульев, грубо усадили и крепко привязали к нему верёвками, врезающимися в тело. Стражники, не проронив ни слова, развернулись и вышли, гулко захлопнув за собой дверь. Я осталась наедине с Луцием. Мужчина медленно, не спеша, сел на стул напротив и принялся изучать меня с тем же отстранённым, аналитическим интересом, с каким разглядывают редкое, непонятное существо. Так смотрят на зверька, который и в природе-то, казалось бы, не должен существовать, но вот он — в твоих руках, и ты ломаешь голову, что же с ним теперь делать.

— Как интересно, Агния, — наконец нарушил он тишину, и его голос прозвучал тихо, почти задумчиво. — Судя по свежим отметинам на твоём лице и тому, что магические путы на тебя не среагировали… ты больше не маг. — Он разочарованно вздохнул, будто констатируя досадную поломку дорогого механизма. — Но меня интересует другое. Почему ты, лишившись магии, всё ещё жива?

Глава 35

— А почему ты меня схватил без объяснения причины, посадил в темницу и теперь удерживаешь, несмотря на моё сопротивление? — выпалила я, и голос прозвучал громче, чем я планировала, выдавая внутреннюю дрожь. — Не припомню, чтобы совершала что-то противозаконное. И отчего за это «дело» взялся именно ты?

На моё импульсивное высказывание мужчина лишь ухмыльнулся — коротко, беззвучно — и откинулся на стуле, сложив руки на груди. Он наблюдал за моей реакцией, как хищник за загнанной добычей. Он управлял ситуацией, и мы оба это прекрасно понимали. И это осознание разъедало изнутри сильнее любого страха. Я была здесь, в этой каменной ловушке, где в любой момент надо мной могли совершить что угодно, и защитить меня было некому. У меня не оставалось вариантов: если буду игнорировать его вопросы — получу боль. Если стану отвечать — быстро потеряю ценность, стану ненужной… А что тогда? Если ему наскучит эта игра, он просто отпустит меня? Или… Мужчина, всё это время с холодным интересом наблюдавший за моими внутренними метаниями, слегка покашлял, вновь приковывая к себе моё внимание.

— Знаешь, ты, кажется, не до конца понимаешь, в каком положении находишься, — произнёс он тихо, и в его голосе не было ни гнева, ни угрозы, лишь плоская, безжалостная констатация факта. — У нас не дружеская беседа, где мы обсуждаем погоду и дела. Нет. Ты совершила государственную измену. И если начнёшь отвечать, то… Ах, нет, погоди. Тебе уже вынесен приговор. И своим молчанием ты лишь дашь мне больше поводов… помочь тебе вспомнить ответы на интересующие меня вопросы. Давай попробуем ещё раз: почему ты, лишившись магии, всё ещё жива?

— С чего я должна тебе отвечать? — прошептала я, и внутри всё сжалось в ледяной ком. Было страшно, до тошноты, до дрожи в коленях. Надо было срочно что-то придумать, что-то сказать, но мозг, парализованный ужасом, отказывался работать. Времени не было. Я просто не видела выхода из этой каменной ловушки.

— Вижу, ты не до конца… замотивирована, — мужчина улыбнулся уже шире, по-кошачьи, и медленно привстал, опершись ладонями о стол. В коридоре за дверью послышался сдавленный шум, скрежет, шаги. Неужели сейчас? Снова боль? Снова это унизительное, всепоглощающее страдание? Я и так умирала — медленно, изнутри. За что ещё все эти издевательства? — Дам тебе последнюю попытку. Почему ты всё ещё жива?

— Я не знаю! — выпалила я, инстинктивно сжавшись всем телом в ожидании удара и зажмурившись. Но ничего не последовало — лишь тишина, давящая и зловещая. Я выдохнула, воздух с шумом вырвался из лёгких, и я посмотрела на него. Он ждал. — Меня лишили магии. Почему тело ещё живо — не знаю. Но смерть моя приближается. Мне пророчили месяц, но, судя по состоянию, времени осталось меньше. Мы поэтому и покинули Диаде… потому что узнали о лекарстве, которое может мне помочь.

— Диаде? — он произнёс это слово с лёгким, презрительным изумлением. — Вы так назвали тот клочок суши дикарей? Смешно. — Мужчина ухмыльнулся и снова откинулся на спинку стула, его взгляд был полон холодного триумфа. — Арсур полетел вместе с тобой?

— Да… — прошептала я, и от осознания, как легко, как подло быстро сдалась, стало муторно и горько. Но страх перед тем, что могло последовать за молчанием, был куда тяжелее, куда реальнее.

— И где же он сейчас? — спросил мужчина, снова подавшись вперёд, и в его глазах вспыхнул острый, хищный интерес.

Я замолчала. Безумный, животный страх сковал горло. Я не знала, где Арсур. Не знала, когда он придёт. Сейчас я вообще ничего не знала. А ведь бесполезная игрушка, неспособная дать ни капли ценной информации, никому не нужна… Мысль об этом была ледяным ножом в груди.

— Заходите! — вдруг громко сказал Луций, отрывая взгляд от меня и обращаясь к двери.

От его внезапного окрика я инстинктивно сжалась в комок, вся внутренне приготовившись к удару. Оглянувшись на дверь, я в ужасе ждала увидеть палача с орудиями пыток, готового издеваться над моим телом столько, сколько прикажет хозяин. Но вместо грозного силуэта на пороге возникли двое уже знакомых стражников, и в их грубых, цепких руках извивалась маленькая, перепуганная фигурка. Тии.

— Котик! — вырвалось у меня, и я рванулась вперёд, верёвки больно врезались в запястья, удерживая на месте. Они нашли её. Они привели её сюда. Зачем? Что они собираются с ней сделать? Мысли метались, как пойманные птицы, не находя выхода.

— Мамочка, мне так страшно… — малышка зарыдала навзрыд и отчаянно потянулась ко мне своими крохотными ручками, пальчики растопыривая в воздухе. Стражники грубо отдёрнули её, и она вскрикнула от боли и неожиданности.

— Луций! — закричала я, и голос мой сорвался на визгливую, животную ноту. — Отпусти мою дочь! Я всё расскажу, всё! Просто не трогай её, пожалуйста!

Я впилась в него взглядом, умоляя, ожидая хоть какой-то реакции — жалости, расчёта, злорадства. Но реакции не последовало. Луций, глядя на плачущего ребёнка, застыл. Его взгляд вдруг помутнел, стал невидящим, словно он на миг потерял контроль над собственным телом и разумом… Словно на него накатила волна неизвестной, чужой магии. — Луций! — позвала я снова, уже не понимая, что происходит.

— Где они? — его голос прозвучал резко, когда он очнулся, будто стряхнув с себя это странное оцепенение. Всё его внимание теперь было приковано ко мне, остроконечное и безжалостное. И в этот миг я полностью, до самого дна, осознала всю глубину своей беспомощности и обречённости. Ошибиться теперь было нельзя. Цена ошибки — уже не моя боль, а слёзы и страх моего ребёнка.

— Когда мы летели сюда, на нас напали… твари. Они остались отбиваться, — затараторила я, а взгляд то и дело скользил к испуганному, залитому слезами личику. — Нас отправили дальше, чтобы мы не мешались под ногами.

— Они? — перебил меня Луций, и на его губах заиграла победоносная, хитрая улыбка. Он уцепился за мою оплошность, как бульдог. — С вами был кто-то ещё?

Поморщившись, я лишь кивнула, чувствуя, как предаю своих друзей с каждым движением головы.

— Да. Рейвар. Наш друг.

Вместо дальнейших расспросов Луций просто кивнул, разочарованно или удовлетворённо — я не поняла. Словно информация о Рейваре была ему уже известна и не представляла интереса. Он снова откинулся на стул и начал покачиваться, задумчиво уставившись в потолок, погружённый в свои расчёты. А я в это время не могла дышать. Каждый вдох обжигал лёгкие ледяным страхом. Что, если он, узнав всё, что хотел, всё равно сделает что-то с Тии? У меня даже магии не осталось, чтобы хоть как-то защитить её. Я была абсолютно бесполезна. Никчемна.

— Мамочка, я хочу домой… — Тии заплакала ещё громче, её всхлипы разрывали тишину комнаты. От её детского, чистого ужаса у меня заныло сердце, сжавшись в тугой, болезненный ком. Я тоже хотела домой. Но сейчас главное было не раздражать Луция. Надо было вести себя тихо, смиренно. Тогда он, может быть, сжалится. Тогда всё как-нибудь обойдётся…

Внезапно тело пронзила острая, всепоглощающая боль — знакомая, гнилая, идущая из самых глубин. Она жёстко напомнила, насколько я сейчас слаба, что любая сильная эмоция, будь то страх или отчаяние, может оказаться для меня последней. Ужас, уже и без того заполнивший каждую клетку, словно получил новую пищу и разлился по телу ледяным ядом, разнося боль всё дальше и дальше. В глазах потемнело, мир поплыл и исказился. Я потеряла ориентацию, беспомощно пытаясь ухватиться за реальность, которая ускользала, как вода сквозь пальцы.

— Вот знаешь, сколько ни ломаю голову, всё никак не могу понять, зачем вы напали на дворец, — его голос пробивался сквозь пелену боли, всё ещё пульсирующей в висках. — Не думаю, что простое изгнание оказалось достойной причиной для такого идиотизма, как предательство собственной страны. Ладно, Клауса я ещё хоть с натяжкой могу понять. Но Аларика? Вот это для меня загадка. Он всегда к тебе и детям хорошо относился. Такое предательство с твоей стороны…

— Ты сам меня об этом попросил! — выпалила я, всем телом дёрнувшись вперёд, верёвки впились в кожу. Я пыталась не кричать, но голос сорвался. — Мне не понять, почему я должна расплачиваться за твои грехи? Ты пришёл и умолял о помощи! А теперь пытаешься выяснить, зачем я это сделала? Ты себя лучше спроси, зачем просил! Ты пришёл ко мне в дом, ты умолял спасти Клауса, а теперь…

— Не знаю, что за бред ты несёшь, — перебил он, и в его голосе прозвучало неподдельное, леденящее душу недоумение. — Я не видел тебя с момента своего отъезда и не пытался связаться после того, как Клаус вернулся. И уж тем более не просил тебя ни о какой помощи.

Он выглядел искренне озадаченным, и это взбесило меня ещё сильнее. Что значит «не просил»? Что значит «не видел»? Он шутит? Или пытается скрыть правду от стражников? Нет, я вглядывалась в его лицо и видела лишь чистую, холодную пустоту непонимания, словно этого разговора на самом деле никогда не было. Но кто тогда не прав? Неужели его появление в моей комнате на острове было лишь видением? Или игрой злых духов? Или что-то не так с его собственной памятью? Я перестала понимать, чему верить. Я знала, что видела. Или нет? От осознания, что я не могу доверять даже собственным воспоминаниям, стало по-настоящему жутко, по коже побежали мурашки. Я помотала головой, пытаясь отогнать наваждение. Нет, я точно помню его лицо, полное отчаяния, его слова…

— Ты что, решила пошутить со мной? Или захотела переложить ответственность за свои деяния на меня? — мужчина едва заметно улыбнулся, и в этой улыбке было что-то настолько страшное, что кровь застыла в жилах. — Со мной шутить не стоит.

Сказав это, он поднялся со стула и неспешно, с мерной поступью, двинулся вдоль стола. Остановившись прямо рядом со мной, он оперся о столешницу и наклонился, чтобы заглянуть мне в глаза. Его взгляд был пустым и любопытствующим. Затем он медленно перевёл взгляд на Тии, которая продолжала плакать, свернувшись маленьким, беззащитным комочком.

— Я был к тебе добр и дал столько возможностей, — произнёс он с каким-то почти сожалением. — Как жаль, что ты их не приняла.

Пока я всё ещё пыталась осознать смысл его слов, мужчина выпрямился и подошёл к стражникам, державшим мою дочь. Тыльной стороной ладони он мягко, почти по-отечески, коснулся её щёки, смахивая мокрые от слёз пряди волос.

— Ну что ты, милая, не плачь, — его голос прозвучал так нежно, так тепло, что на миг я ослепла от этой нелепой, чудовищной доброты. Я не поняла подвоха.

Пока не поняла.

Луций взял в свои большие, ухоженные руки крохотную правую ладошку Тии. И в следующее мгновение я увидела, как эти пальцы, сильные и точные, безжалостно, с тихим, хрустящим щелчком, выворачивают тонкую, хрупкую детскую кисть под неестественным, уродливым углом.

— А-а-а-а! Больно! — детский, пронзительный визг разорвал воздух в комнате. Моё собственное сердце остановилось, а потом забилось с такой силой, что больно ударило в грудную клетку. Я видела, как запястье моей малышки неестественно выгнулось, как пальчики беспомощно дёрнулись. А Луций с довольной, спокойной улыбкой смотрел уже на меня, выжидающе, словно ждал аплодисментов.

— Тварь! Не прикасайся к моему ребёнку! — мой крик был хриплым, диким, нечеловеческим. — Отпусти её! Отпусти меня! Как только я окажусь на свободе, я убью тебя этими же руками! Ты не умрёшь, пока не испытаешь все грани боли, какие только существуют на свете!

Я кричала, перекрывая своими воплями жалобные всхлипы малышки. Он сделал больно моему ребёнку. Такое не прощают. Не забывают.

— Правда? — он лишь слегка приподнял бровь. — Как жаль, что ты не доживёшь до этого момента.

Сказав это, он с той же спокойной улыбкой вернулся на своё место и сел, устраиваясь поудобнее, будто собираясь наблюдать за спектаклем. И в этот самый миг из коридора донёсся грохот — не просто стук, а звук рвущегося дерева и сминаемого металла. Дверь, вырванная с корнем, отлетела в сторону, ударившись о стену с оглушительным треском. В облаке пыли и щепок в проёме показались две фигуры. Арсур и Рейвар. И в их позах, в их глазах, в самой атмосфере, что ворвалась с ними в комнату, я ощутила такую ярость, такую первобытную, всесокрушающую мощь гнева, какой не чувствовала никогда в жизни.

— Дин-дон, тварь, — оглушительно рявкнул Рейвар, и его клинок вспыхнул ослепительным багровым пламенем, освещая ярость на его лице. В эту секунду во мне что-то дрогнуло и облегчённо рухнуло — Арсур был здесь. А значит, всё самое страшное позади. Теперь всё будет иначе.

— Избавьтесь от них, — самодовольно бросил Луций, не поднимаясь со стула. Он говорил так, словно перед ним стояли не два разъярённых мага, чья мощь ощущалась кожей, а пара назойливых мух. Он по-прежнему не осознавал, в какую бездну сейчас шагнул.

Хватило лишь одного мига. Вооружённый Рейвар метнулся вперёд не с человеческой, а с хищной, звериной скоростью. Он ловко вырвал Тии из рук ошеломлённого стражника, прижал её к себе, закрыв своим телом от ужаса происходящего, и одним широким, сокрушительным взмахом пронзил обоих охранников. От их тел не осталось ничего, кроме клубов серого пепла, медленно оседающего на каменный пол. Луций, не успевший даже моргнуть, лишь продолжал сидеть с той же глупой, застывшей улыбкой на лице. Тем временем зелёное, холодное пламя, вызванное щелчком пальцев Арсура, охватило верёвки на моих запястьях, обратив их в пепел, не коснувшись кожи. Сильные руки подхватили меня, и я, вся дрожа от пережитого ужаса и внезапного освобождения, прижалась к его твёрдой, надёжной груди, вдыхая знакомый, успокаивающий запах.

— Твоя смерть будет настолько мучительной и долгой, что ты не можешь себе даже представить, — шипел Рейвар, медленно, неотступно приближаясь к Луцию. Каждое его слово было похоже на удар хлыста. — Ты познаешь все круги ада, и даже тогда я не позволю тебе умереть. Буду лечить ровно настолько, чтобы продлить твои мучения. За то, что ты посмел тронуть её, ты будешь гнить в самой глубокой яме, которую я найду, до скончания веков. Каждый твой день будет наполнен только болью и унижением.

Луций, казалось, всё ещё не понимал серьёзности слов. Его лицо выражало скорее презрительное недоумение, чем страх.

— Мы ещё успеем опробовать нашу новую игрушку, — с леденящей душу яростью в голосе произнёс Арсур и, щёлкнув пальцами, заключил Луция в мерцающую магическую клетку из изумрудных сияющих прутьев. — Дай Тии сюда.

— Я сам! — огрызнулся Рейвар на попытку забрать ребёнка и, сменив гнев на невероятную, почти нежную осторожность, заглянул в залитые слезами глаза Тии. — Принцесса, дай дяде Рейвару посмотреть на твою ручку, хорошо?

Малышка медленно, недоверчиво отстранилась и, инстинктивно прижимая повреждённую ручку к груди, полным ужаса взглядом посмотрела на Луция. Этот безмолвный, детский жест стал последней каплей, переполнившей чашу его и без того кипящей ярости.

— Агния, подержи её, — сказал он, передавая мне дрожащую девочку. Затем Рейвар медленно опустился на корточки прямо перед клеткой. Его волосы зашевелились, будто от невидимого ветра, насыщенного дикой, необузданной магией и гневом. — Ты посмел прикоснуться к дорогому для меня человеку. И не просто прикоснуться — навредил ей.

— И что ты мне сделаешь, придурок? — фыркнул Луций, и в его голосе всё ещё звенела наигранная бравада. — Ты знаешь, кто я и кто за мной стоит. Троньте меня пальцем — и станете врагами целой империи! Не думайте, что вам это сойдёт с рук!

Он всё не понимал. Он всё ещё верил в свою неуязвимость. Я посмотрела на Арсура, который уже успел мягким зелёным сиянием залечить крохотное запястье, и теперь наблюдал за происходящим с ледяным, безразличным презрением. И я подумала, как же смертельно, я устала от всего этого.

— Что я сделаю? Даже не знаю, — почти задумчиво произнёс Рейвар. В его руке материализовался клинок из чистого, белого пламени. Одно быстрое, резкое движение — и правая кисть Луция, всё ещё сжатая в перчатке, отделилась от запястья и с глухим стуком упала на пол. Кровь хлынула тёмным фонтаном. Луций закричал — не крик ярости, а визгливый, животный вопль невыносимой боли, прижимая окровавленный обрубок к груди. Отрубленная кисть медленно покатилась по камням, оставляя за собой жирный, алый след.

— А-а-а! Твари! Я… я вырежу всю вашу проклятую семью! — захлёбывался он в собственной крови и боли, а мне от этой картины стало физически дурно. Я отвернулась, прижала к себе лицо Тии, чтобы она не видела этого кошмара, и сама уткнулась в плечо Арсура, чувствуя, как меня мутит от приторного, медного запаха крови и пота, заполнившего комнату.

— Больно, да? — голос Рейвара прозвучал спокойно, почти ласково. — Не переживай. Скоро ты будешь мечтать о такой малой боли. Скоро ты будешь на коленях умолять меня о смерти.

Глава 36

— Арсур, ты знаешь, где они? Где мои родители? — говорила я, не оборачиваясь и несясь по мрачному коридору с притихшей Тии на руках. Я уже успела запутаться в этих бесконечных, похожих друг на друга поворотах, и сейчас меня волновало только одно: мои родители и… — Элма с Адамом тоже где-то здесь, я не знаю где… Арсур, я не…

Вместо желанных камер, где могли томиться близкие, я неожиданно оказалась на улице. Холодный ночной ветер, пахнущий сыростью и дымом, тут же ударил в лицо, грубо напоминая, что календарное лето ещё не означало тепла.

— Арсур, нам надо вернуться! Они где-то там… — развернувшись, я наткнулась на него, стоящего у самого выхода, словно каменный страж. — Идём, они…

— Агния, подожди, — сказал мужчина, пытаясь привлечь моё внимание. Я же заглядывала за его спину, пытаясь в тёмном провале двери отыскать знакомые силуэты. Я должна была вернуться, должна… Крепкие руки схватили меня за плечи и мягко, но неумолимо развернули, заставив посмотреть в его глаза. — Подожди. Смотри на меня, хорошо? Умница. Твоих родителей сейчас выведет Рейвар. С ними всё в порядке, они в безопасности. Сейчас главное не это. Нам надо найти безопасное место, где ты сможешь отдохнуть. Твоё состояние сейчас…

— Нет! — вырвалось у меня резко, почти грубо. — Я никуда не уйду, пока не увижу своих родителей и пока мы все не улетим отсюда!

Я сказала это упрямо, пытаясь вырваться из его крепкой хватки. Посмотрела ему прямо в глаза, чтобы он понял всю серьёзность моих намерений, и увидела в них не привычную твёрдость, а… отчаяние. Оно, как ледяная вода, окатило меня с головы до ног и заставило застыть на месте. — Арсур… Пожалуйста… Я должна их увидеть.

— Огонёк… — его голос прозвучал тихо, с непривычной для него хрипотцей. — Я не видел тебя несколько часов, а твоё состояние ухудшилось в разы. Теперь я понимаю, что был не вправе отговаривать тебя от этого полёта… но лучше бы я это сделал. Из месяца, что нам пророчили, осталось чуть больше недели. Твоё тело буквально рассыпается на части. Нам надо срочно улетать. Рейвар поможет твоим родителям добраться и проследит, чтобы всё прошло хорошо. Пока мы…

— Мне всё равно на своё состояние! — перебила я его, и голос задрожал. — Я обещала родителям! Я оставила их в умирающей стране, я не позволю, чтобы с ними что-то произошло сейчас! Не брошу их на чужой земле одних! И что значит, ты поступил бы иначе? Что, если бы мы сюда не полетели? Что было бы с моей семьёй?

От осознания возможного ответа на душе стало холодно и пусто. Неужели он и правда мог так поступить? Позволить моей семье страдать, зная об опасности?

— С ними ничего бы не произошло, — жёстко, без колебаний сказал он, и его слова упали, как камни. — Мне твоя жизнь важнее, чем временный комфорт твоей семьи. Ты мне нужна живой! Твоим родителям нужна живая дочь! Твоему ребёнку нужна живая мать!

Его слова вонзились в сердце, как отточенный нож, и больно провернулись. Я знала, что не умру. Я в это верила, я должна была в это верить… Думать о другом было невозможно.

— Я и буду живой! — выкрикнула я в ответ, и слёзы наконец прорвались, горячие и солёные. — Но и мне нужна живая семья, о которой я сумела позаботиться! Как я могу их бросить из-за своих страхов?!

Прижимая к себе Тии, я неосознанно перешла на крик. Нервы сдали, и я уже не могла сдерживать этот водоворот эмоций: страх, боль, обида, любовь — всё разрывало душу на тысячу частей. Неделя… Неделя жизни. Этого же должно хватить, чтобы помочь семье и найти лекарство! Неужели это понимаю только я?

— Агния, они не малые дети, и ты их не бросаешь! — его голос зазвучал твёрже, в нём зазвенела сталь. — Рейвар им поможет освоиться, я отправлю его с ними. Они справятся! А как ты думаешь, что они почувствуют, когда поймут, что ты умерла, пытаясь им помочь? Будут ли они счастливы?

— Я не умру! — почти закричала я в ответ, и в этот самый миг в проёме двери показались фигуры.

Мои родители. За ними, бледная, но невредимая, шла Элма, и чуть поодаль, с характерной гримасой недовольства, — Адам. Всю эту процессию замыкал Рейвар, а за ним, словно зловещая игрушка, в воздухе парила магическая клетка с безвольно обмякшим Луцием. Мужчина, судя по всему, потерял сознание — то ли от потери крови, то ли от болевого шока. Его участь сейчас не волновала меня ни капли. Пусть хоть сдохнет.

Переведя взгляд на встревоженные, осунувшиеся лица родителей, я, не выпуская из рук Тии, бросилась к ним, отчаянно желая убедиться, что с ними всё действительно хорошо, что они целы и невредимы.

— Милая? — обеспокоенно прошептала мама, как только я оказалась в её объятиях. Её ладонь, шершавая от работы, но невероятно нежная, прикоснулась к моей щеке, и я почувствовала, как её пальцы задрожали. — Что с твоим лицом, дорогая? Неужели они что-то сделали с тобой? — Её шёпот превратился в гневный шквал. — Да как они посмели тронуть моего ребёнка! Я всю их проклятую армию на фарш пущу и соседским собакам скормлю! Стюарт, ты видишь лицо нашей дочери? Нам срочно надо туда вернуться! А ну-ка, мужчины, не одолжите ли мне свой ножик покрепче?

Мама решительно развернулась в сторону Рейвара, который в этот момент смотрел на неё с нескрываемым, почти одобрительным воодушевлением. Но папа… С ним я уже виделась, и он знал, что такой я была ещё до встречи с Луцием. Его лицо было не гневным, а каменным от сдержанной боли.

— Да, сердце моё, я видел нашу дочь, — проговорил он глухо, и его взгляд, тяжёлый, как молот, медленно перевёлся на Арсура. — И меня крайне заботит, что же с ней произошло. Не расскажете, Арсур? — Мой отец грозно двинулся вперёд, закатывая рукава своей простой рубахи, и в его движениях была не театральность, а смертельно опасная, отцовская решимость. От этой внезапной, дикой мысли я на мгновение застыла, а потом с ужасом осознала: кажется, он и правда собирается это сделать.

— Папа, подожди! — поставив Тии на землю, я быстрым шагом бросилась между дорогими мне мужчинами, раскинув руки, как щит. — Арсур никогда не причинял мне вреда! Он помогает!

— Мне всё равно, с чем он там помогает! — рявкнул отец, и в его голосе впервые зазвучала неудержимая ярость. — Сейчас я вижу собственную дочь с ужасными синяками и пятнами! Он забрал тебя всего два месяца назад! Ты была абсолютно здорова! Он обещал беречь тебя как зеницу ока и не позволять никакому злу к тебе приближаться! И где его обещания теперь?!

— Папа, он не виноват в том, что… — начала я, но меня перебил низкий, твёрдый голос.

— Вы правы. Виноват я, — произнёс Арсур, и его слова повисли в холодном воздухе. Он смотрел прямо на отца, не отводя взгляда, и в его глазах читалась не вина, а тяжёлая, беспощадная обречённость. — Я не смог её защитить. Был уверен, что оградил от всех бед, что ни одна душа не посмеет даже взглянуть на неё. Но моих сил не хватило. Сейчас я собираюсь это исправить.

— Мне не нужны твои новые обещания! — папа шагнул вперёд, и даже я, его дочь, на миг испугалась этого разъярённого, незнакомого человека. — Мне нужна здоровая дочь, которую ты был обязан защищать!

Я металась взглядом между ними, не зная, что сказать или сделать, чтобы усмирить отцовский гнев. Ни одной дельной мысли. Арсур и правда не был виноват в моём состоянии, но как объяснить это родителям, не раскрыв всей правды?

— Милая, — мягкий голос мамы снова привлёк моё внимание. Она снова коснулась моей щеки, и её пальцы теперь не гладили, а исследовали, будто читая по коже, как по страницам страшной книги. — А что же случилось с твоим лицом? Почему ты так выглядишь? Эти отметины… — её голос дрогнул. — Они не похожи на синяки. Кажется, это какие-то… пятна. Что с тобой, доченька?

— Об этом… — я отвела взгляд в сторону, в темноту леса, пытаясь собрать в голове хоть какую-то правдоподобную ложь. Они будут ужасно переживать, если узнают. Но врать им… Посмотрев на Арсура в поисках поддержки, я встретилась с его взглядом, и он едва заметно, но очень чётко покачал головой. «Нет». — Я сильно заболела, когда решила погулять в одиночестве. Это долгая история, но не переживайте, со мной всё будет хорошо! Мы как раз летим за лекарством для меня. Я так по вам соскучилась, поэтому мы и прилетели сюда! — слова полились сами, торопливые и неровные. — Вам не о чем беспокоиться! Самый лучший целитель, которого нашёл Арсур, будет меня лечить, а значит, всё точно будет хорошо! Болезнь появилась внезапно и очень быстро прогрессировала, мы даже не знали о ней, пока не появились эти… отметины. — Опустив взгляд, я посмотрела на свои руки, и от их вида, даже мне, стало не по себе, будто я смотрю на конечности чужого, умирающего тела. — Арсур первым же делом, как только узнал, улетел искать лучших лекарей! Он сделал для меня всё, что мог.

— Агния, меня не волнует, что он сделал, чтобы исправить свою оплошность, — сказал папа, и в его голосе уже не было прежней ярости, только тяжёлая, смиренная горечь. Он покачал головой и опустил руки — жест полного бессилия. — Меня волнует, как он вообще допустил, чтобы с тобой такое случилось.

Родители стояли передо мной — два островка растерянности и тревоги в ночи. Мама прижимала меня к себе так крепко, что я чувствовала биение её сердца, и гладила по спине теми самыми неторопливыми, успокаивающими движениями, что помню с детства. А я всё никак не могла найти слов. Что ещё можно было сказать отцу, чтобы он понял? Чтобы его гнев утих, а боль смягчилась? Мысли приходили к одному и тому же: такого варианта не было. Я могла тысячу раз повторять, что Арсур не виноват, что виной всему Эдзи и моё собственное искалеченное сознание, но чем бы это помогло? Только ввергло бы их в ещё больший ужас. Внезапная, острая боль в груди, будто кто-то схватил сердце в ледяную руку, перехватила дыхание и украла все мысли.

Крепкие мужские руки тут же обхватили меня за плечи, мягко, но решительно забирая из материнских объятий. Пока я пыталась справиться с этим приступом, сквозь нарастающий туман в голове я слышала встревоженные, перебивающие друг друга голоса родителей. Они звали меня, трясли за плечи, просили открыть глаза, их пальцы были холодными от страха. Как только боль, отступив, сменилась глухой, изматывающей пульсацией, я смогла открыть глаза, пытаясь понять, где я. Неожиданно я оказалась на руках у Арсура. Мы сидели у подножия большого дерева на краю поляны. Недалеко, замерли мои родители, а я никак не могла собрать в кучу обрывочные воспоминания о том, что произошло после того, как мир поплыл.

— Огонёк, тебе нельзя нервничать, — тихо, с непривычной хрипотцей сказал Арсур, и его губы коснулись моей макушки. — Ты же знаешь, к чему это может привести. Теперь я понял, откуда в тебе столько самоотверженности и упрямства.

— М-м? — промычала я, ещё не вполне придя в себя.

— Твои родители отказались покидать эту поляну, пока ты не очнёшься. Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — солгала я автоматически, потому что это была единственная возможная в данных обстоятельствах фраза. На самом деле всё моё тело окутывала глухая, пульсирующая боль. Она накатывала волнами откуда-то из глубины, доходила до онемевших кончиков пальцев и отступала, оставляя после себя лишь ледяную слабость. Арсур тяжело вздохнул, и от его дыхания волосы на моей голове едва уловимо зашевелились.

— Надо сказать твоим родителям, что ты пришла в себя, а после отправить их на остров к Рованде. Рейвар быстро справится с этой задачей, так что можешь не…

— Нет! — выкрикнула я, едва осознав смысл его слов. Я попыталась выпрямиться. — Я не отправлю своих родителей одних! Поеду с ними и буду рядом столько, сколько понадобится.

— Огонёк, ты же понимаешь, насколько это рискованно? — его голос стал тише, но в нём зазвенело стальное напряжение. — Даже то, что мы сейчас сидим здесь и теряем драгоценное время… — он обвёл взглядом поляну, где родители и остальные, заметив моё движение, уже поднимались и шли к нам, — может стоить тебе жизни.

— Знаю, — прошептала я, глядя ему прямо в глаза. — Но я не смогу жить, если с ними что-то случится из-за моей эгоистичности.

Сказав это, я собрала остатки сил и поднялась навстречу бегущей ко мне маме. Ноги были ватными, земля плыла под ногами, но я устояла.

— Милая?! Как ты себя чувствуешь? — мама схватила меня за руки, её пальцы были ледяными. — Ты так внезапно потеряла сознание… неужели это всё из-за твоей болезни? Ты никак не приходила в себя и была такой холодной… Господин Арсур сказал, что тебе нужен отдых, я уже не знала, что и думать! Болит что-нибудь?

Мама осторожно вертела меня из стороны в сторону, её взгляд выискивал на мне новые синяки, новые повреждения, её забота была такой всепоглощающей и мучительной, что я могла лишь слабо улыбнуться, понимая: я никогда не скажу ей о своей настоящей боли. Никогда.

— Нет, всё хорошо, — заверила я её, и голос прозвучал удивительно ровно. — Видимо, очень устала за этот день. Мы сейчас же отправимся в наш новый дом, я уверена, вам там очень понравится.

Я искренне улыбалась, глядя на их встревоженные лица, пытаясь их успокоить, даже не осознавая, насколько своими словами о «новом доме» могу напугать их ещё больше.

— Новый дом… — мама переглянулась с отцом, и в её глазах мелькнуло что-то неуловимое — то ли надежда, то ли новая тревога.

В этот момент Адам, как чёрная кошка, обошёл их по широкой дуге и встал напротив нас с самой радостной, почти безумной улыбкой, какая только могла быть на его лице после всего пережитого.

— Как здорово! — провозгласил он, разводя руками. — Я невероятно рад наконец-то вернуться домой! Знаете, пожалуй, дальше — без меня. Все эти «приключения» и прочее… как-то не по моей душе. Так что предпочту остаться дома. — Он заявил это воодушевлённо, не спрашивая, а констатируя факт, будто решение уже принято за всех.

— Нет. Ты останешься здесь вместе с Элмой и Тии, — холодно и чётко прервал воодушевление Адама Арсур. Его взгляд, тяжёлый и не допускающий возражений, был полным предупреждением, которое Адам, однако, предпочёл проигнорировать.

— Что?!

— Да. Вы все трое останетесь в ближайшей безопасной деревне и будете ждать, пока мы не вернёмся, — продолжил Арсур, и от его ровного, бесстрастного голоса повеяло таким ледяным сквозняком, что по коже пробежали мурашки.

— С БАБАМИ?! — завопил Адам, и в его крике смешались негодование и почти паническое отвращение. Он смотрел на Арсура как на последнего предателя. — Ты совсем с ума сошёл, придурок, или это твоя Агния тебе мозги прополоскала? Почему это я должен оставаться с вот этими вот… и делать вид, что я главная сторожевая собачка?! Мне, может, ещё и погавкать для правдоподобности?!

— Погавкаешь, если потребуется, — невозмутимо парировал Арсур. — А сейчас прекрати истерику.

— Я ещё даже не начал! — голос Адама сорвался на визг. — Я не помню, чтобы становился вашим рабом, обязанным выполнять все приказы! Я хочу д-о-м-о-й, ты понимаешь это простое слово? Почему вы меня не пускаете?! Я вам что, жизненно необходим здесь? Не припомню, чтобы на мне висела какая-то великая миссия! — Адам совсем раскричался. Моя мама смотрела на это представление с растерянным недоумением, отец хмурился, а я просто стояла, не зная, что сказать, чувствуя, как нарастает головная боль.

— Раз уж ты так хочешь домой — хорошо, — внезапно согласился Арсур, махнув рукой. — Тогда ты полетишь на Элме. Вот и всё решение.

— Не полечу я на ней! — взревел Адам. — Да она нас всех чуть не угробила! Эта дура влетела в стену! Да и как она вообще полетит со сломанным крылом?! — Мужчина показательно скрестил руки на груди и язвительно кивнул в сторону крыла Элмы. И тут я вспомнила — стыд горячей волной подкатил к горлу. Я же обещала ей помочь.

— Элма, подойди, — тут же сказал Арсур. Элма, не задавая вопросов и не поднимая головы, безропотно подошла, готовая ко всему. Руки Арсура окутало зелёное, живое сияние. Оно мягко перетекло на повреждённую конечность, обвило кость и плоть, и за несколько секунд перелом и мелкие царапины исчезли, будто их и не было. — Вот и всё. Адам, можешь лететь домой.

— Не сяду я на неё! — упрямо буркнул Адам, отворачиваясь. — Крыло, может, и подлечили, а мозги — нет!

Он демонстративно развернулся и отошёл в сторону, всем своим видом — сжатой спиной, опущенными плечами — показывая, насколько он обижен и несогласен со всем миром.

— Ладно, я с ним останусь, — с лёгкой усмешкой, наблюдая за другом, сказал Рейвар. — Иначе он точно сойдёт с ума в чисто женской компании. Да и мне не помешает передохнуть, а то кажется, плечо потянул, когда мы там… Да не важно. Не проблема, брат?

— Как хочешь, — Арсур махнул рукой, и Рейвар, широко улыбнувшись, пошёл «утешать» Адама, хлопнув того по плечу так, что тот чуть не подпрыгнул.

— Милая? — тихо, с опаской позвала меня мама. Я повернулась к ней и увидела в её глазах целый рой непрошенных вопросов. — Неловко, конечно, спрашивать, но… эта Элма… кто она? Крылья, рога… Неужто демон какой? Да ещё и этот ошейник на шее… Почему она с тобой водится?

— Не переживай, мам, — поспешила я её успокоить. — Она дракон. Величественный и очень умный дракон. Мы как раз на остров полетим на её почившем сородиче. На очень разумной и послушной «собачке».

Я неловко захихикала, увидев, как лица родителей вытягиваются от неподдельного ужаса и полного непонимания.

— Почившем?! — мама переглянулась с отцом и неуверенно покачала головой. — Милая, да ты просто скажи, куда нам ехать… Не стоит для нас места выделять на… кхм… на драконе. Мы уж сами как-нибудь доберёмся до нового дома. У нас деньжат скопилось, так что оплатить путь будет чем. Да и вашего друга, того расстроенного, возьмёте с собой, а то вон как убивается бедняга…

В этот момент в небе послышались мощные, гулкие хлопки огромных крыльев, разрезающих воздух. На поляну, задевая верхушки сосен, плавно, но с ощутимой тяжестью приземлилась наша «собачка». Дракон вытянул шею, громко хрустнул костяными позвонками и, издав глубокий, шипящий вздох, улёгся на землю, явно ожидая всадников. Как же некстати…

Я неуверенно посмотрела на родителей. Увидев громадную костяную тень, они в едином порыве отшатнулись на несколько метров, и в их глазах читался чистый, первобытный ужас. Стало ясно: поездка, которая сейчас должна была начаться, обещала быть крайне, крайне запоминающейся.

Глава 37

Стоило ли оставлять их там одних? Что, если им не понравится на Диаде? Если им будет там плохо, неуютно, чужеродно? Может, стоит сейчас же развернуться и вернуться? Я посмотрела вниз, на проплывающие под нами тёмные пятна лесов и редкие огоньки деревень. Мы летели обратно уже больше часа, и всё это время внутри меня бушевала буря сомнений и страхов. Я не могла примириться с мыслью, что вот так просто оставила своих родителей, пусть и в, казалось бы, надёжных руках. Рованда с Марселем помогут им освоиться… но что, если нет? Что, если на острове случится беда — наводнение, пожар, нападение? Что, если Эдзи найдёт способ прорваться туда?

А Луций… Я знала этого мужчину не так уж долго, но он никогда не вёл себя так. Да, он огрызался, не желал иметь со мной дел, но никогда — никогда! — не желал мне смерти или боли. Почему же он так яростно пытался доказать, что не приходил ко мне и не просил о помощи? Неужели его можно было вот так просто бросить в темнице? Что, если из желания отомстить он найдёт способ добраться до моих родителей? Что, если…

— Огонёк, не переживай так сильно, — рядом прозвучал его низкий, спокойный голос, и крепкие руки обняли меня за талию, мягко притягивая к себе. Я, почти не сопротивляясь, откинулась на его твёрдую, надёжную грудь, чувствуя, как тревога чуть отступает под этим прикосновением. — Нас не будет на Диаде около недели. Скоро ты снова будешь рядом с родителями, поможешь им освоиться и сделаешь всё, чтобы им было комфортно. Что касается Луция… от него несёт чужой, липкой магией. Судя по всему, магией, что калечит сознание или даже подменяет личность. Мы позже во всём разберёмся. Сейчас же ты должна постараться расслабиться. Твоё состояние сейчас важнее всего. Позаботься сначала о себе, а потом уже думай о благополучии других.

Он замолчал, давая словам просочиться в моё сознание. Я не знала, что ответить. Разумом я понимала его правоту, но этот рой тревожащих мыслей, этот внутренний вихрь говорил об обратном. Я прокручивала в голове сотни плохих исходов и с ужасом понимала, что каждый из них легко мог стать реальностью. И самое страшное — я никак не могла на это повлиять. Никак не могла помочь прямо сейчас. У моих родителей я одна. Значит, это моя обязанность…

— Огонёк, они взрослые люди, пережившие очень многое за свою жизнь, — снова заговорил Арсур, и его слова, тёплые и весомые, пробивались сквозь тревогу. — Перемены могут быть тяжелы для всех, но они справятся. — Он нежно поцеловал меня в макушку, и это простое действие подарило крупицу желанного, тихого успокоения. — Ты так же переживала, когда сама покидала родительский дом и уезжала в столицу?

— Нет… Кажется, нет, — медленно ответила я, пытаясь вспомнить те далёкие чувства. — Они переживали обо мне. Говорили, что я всегда могу вернуться, если что-то не получится. И я это всегда знала. Но сейчас всё иначе. Не я покидаю дом, а они. И теперь я не могу им пообещать, что они всегда смогут вернуться сюда, на родную землю. После отъезда им больше некуда будет идти. И я чувствую такую тяжелую, давящую ответственность от мысли, что всё это случилось во многом из-за меня. Из-за моей доверчивости, из-за желания помочь… — Голос дрогнул. — Меня не покидает мысль: а что, если бы мы тогда не полетели на зов Луция? Если бы просто прошли мимо, всё могло бы быть иначе? Мы не попали бы в темницу, на нас не объявили бы охоту… А что, если бы я вообще не поехала тогда в столицу? Тогда бы всё сложилось по-другому?

Мысли понеслись в другую, ещё более тёмную сторону, и от этого на душе стало совсем паршиво, тоскливо и безнадёжно. Всё могло бы быть иначе, если бы однажды я…

— Мы не можем изменить прошлое, — мягко, но твёрдо прервал моё самоедство Арсур. — Но можем изменить отношение к тому, что есть сейчас. Если бы ты не поехала в Аркан, то никогда бы не встретила Тии. Не встретила бы Рейвара, Элму и, упаси нас всех, Адама. Я в этом списке тоже был бы отсутствующей строкой. Если бы мы не спасли тех детей, то позволили бы правительству лишить их детства и отправить на верную гибель. Вспомни их лица, Огонёк. Лица детей, которые теперь каждый день носятся по двору и, кажется, впервые в жизни по-настоящему чувствуют себя живыми. Ты никогда не сможешь отмотать время назад и узнать, «что если бы». Но сейчас все эти люди — и взрослые, и дети — рядом с тобой именно благодаря тем самым «маленьким шагам», о которых ты сейчас сожалеешь. С твоей семьёй всё будет в порядке. Они наконец покинули страну, где идёт война, и оказались в безопасном месте, где смогут перевести дух и заняться тем, что им по-настоящему нравится.

— Ты… ты правда так думаешь? — спросила я тихо, почти шёпотом, всё ещё цепляясь за его слова как за спасительную верёвку.

— Я это знаю, — мужчина вновь мягко прикоснулся губами к моему виску, и это простое действие, как тёплое одеяло, укутало остатки тревоги. — Совсем скоро ты сможешь порадовать своих родных тем, что будешь рядом с ними здоровой и сильной. Им нужно подождать всего неделю — малый срок для людей, привыкших не видеть тебя месяцами или даже годами. Очень скоро вы снова будете вместе. А мы вот-вот достигнем нужной деревни. Останется только собрать всех, и можно будет отправляться в Сильвандор. Всё будет в порядке, Огонёк. Обязательно будет.

— Надеюсь на это, — тихо выдохнула я, позволяя телу окончательно расслабиться в его объятиях, и прикрыла уставшие, отяжелевшие веки. Сейчас больше всего на свете хотелось просто отключиться, выспаться, зная, что завтра не придётся никуда бежать, ни о чём судорожно думать. Внезапно я с острой ясностью поняла Адама. Мне тоже смертельно хотелось этой простой, тёплой, домашней тишины, где нет места ни драконам, ни тюрьмам, ни угасающей магии.

***

Приземлившись на опушке недалеко от деревни, мы спешились с «собачки», оставив величественное создание отдыхать в прохладной тени вековых деревьев. Вместе с Арсуром мы медленно пошли по пыльной, уснувшей улице. Жители деревни уже разошлись по домам, в редких окошках теплился сонный, жёлтый свет свечей или очагов. Всё вокруг погрузилось в глубокое, почти осязаемое царство сна, и наше присутствие в этой тишине казалось чужеродным, почти кощунственным. Меня тянуло поддаться всеобщему настроению — найти уголок, свернуться калачиком и погрузиться в долгожданное забвение. Сон сейчас манил куда сильнее, чем призрачное «выздоровление» где-то в неопределённом будущем…

Нужный дом отыскался быстро — небольшой, добротный, с тщательно подметённым крыльцом. Но внутри, вместо ожидаемой шумной компании, царила глубокая тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием. На широкой лавке, прижавшись друг к другу, спали Элма и Тии. Девочки выглядели настолько беззащинными и мирными в своём сне, что будить их рука не поднималась. Элма, обычно такая напряжённая, сейчас казалась просто уставшим ребёнком, а Тии, уткнувшись носиком в её плечо, и вовсе походила на ангелочка. Подумав об этом, я уже собралась развернуться и тихо выйти, не желая нарушать их покой, но в этот момент Элма открыла глаза. Её янтарные зрачки, мгновенно сфокусировавшиеся в темноте, устремились на нас с таким настороженным, почти диким вниманием, что по моей спине побежали мурашки. Одновременно она инстинктивно крепче прижала к себе спящую Тии. Увидев меня, девушка тут же расслабилась, напряжение спало с её плеч, и она едва заметно склонила голову в почтительном поклоне.

— Госпожа, вы уже вернулись, — прошептала она, голос был хриплым от сна. — Разбудить Тии?

Не дожидаясь ответа, Элма мягко поднялась на ноги, ловко и бережно удерживая малышку, которая даже не шевельнулась, погружённая в глубокий, заслуженный сон. Она и правда вымоталась за этот бесконечный день, пережив столько страха и боли… Перед моим внутренним взором снова всплыла сцена в темнице, её испуганное лицо и тот ужасный, хрустящий звук… Я сглотнула комок, подступивший к горлу.

— Не стоит, пусть спит, — так же тихо ответила я, заставляя себя улыбнуться. — Ты не знаешь, где Адам с Рейваром?

Несколько секунд Элма молчала, а потом её взгляд снова, с непонятной опаской, скользнул к лицу спящей Тии, словно она не хотела, чтобы та что-то услышала, даже во сне. Почувствовав лёгкий укол тревоги, я вопросительно посмотрела на Арсура. Тот лишь кивнул в сторону входной двери и, не говоря ни слова, первым направился к выходу, его плечи были напряжены.

— Ложитесь спать, — сказала я Элме на прощание, понимая, что поиски двух отсутствующих мужчин могут затянуться, и оставлять их здесь ждать было бы несправедливо. — Мы скоро вернёмся.

— Наших пьяниц нужно искать в трактире, — сказал Арсур, как только мы очутились на пустынной улице. Холодный, предрассветный воздух первых летних дней пробирал до мурашек, заставляя ёжиться. Заметив мою дрожь, мужчина без слов снял свой тёплый, тяжёлый плащ и накинул мне на плечи, укутав в запах ветра, кожи и чего-то неуловимо знакомого, его. — Вероятно, сегодня мы уже никуда не полетим. Но их стоит хотя бы найти — не хотелось бы завтра тратить драгоценное время на поиски.

— Они правда пошли пить? — спросила я в лёгком недоумении, пытаясь осознать эту простую, бытовую мысль. Мне было не совсем ясно, как можно пойти развлекаться, зная, что мы должны были сразу же, без промедления, улетать.

— Да. И, зная Рейвара, не только пить, — мужчина покачал головой с какой-то смесью досады и привычной снисходительности и двинулся в сторону, откуда доносились смутные звуки жизни. — Им не помешает развеяться. Рейвар сильно выдохся в той стычке и… напомнил себе, что каким бы сильным ни было тело, без постоянной закалки оно становится бесполезно.

— А что это были за твари? Вам удалось что-то выяснить? — спросила я, невольно сжимая края плаща. В памяти всплывали те немыслимые создания, что мы видели с высоты, — тёмное, пульсирующее месиво, пожиравшее всё на своём пути. Было почти невероятным, что сейчас, на земле, мы не встречали никого. Словно они все разом испарились или ушли куда-то очень далеко. Первый вариант, конечно, нравился мне куда больше. Армия непобедимых, ненасытных тварей, слоняющихся по континенту, — это был кошмар, в который я не хотела верить.

— Я не знаю, чьё это творение, — ответил Арсур, и его голос приобрёл ту самую сосредоточенную, отстранённую ноту, с которой он говорил о вещах, лежащих за гранью обычного понимания. — Это магические существа, сотворённые с помощью запретной, очень старой магии. Времени на изучение было слишком мало, чтобы утверждать наверняка, но… похоже, это души. Души магов. Создаётся ощущение, что в том мире, происходит что-то очень нехорошее в отсутствие хозяина. Я удостоверился, что никаких брешей нет, прежде чем мы провели ритуал моего возвращения. Проверить сейчас, конечно, не получится, но отток душ явно есть. И они попадают к кому-то… или чему-то… невероятно могущественному. Пугает не сам факт, а то, что я не понимаю, как именно это делается.

Его слова огорошили меня, как удар обухом. Арсура что-то пугает? От этой мысли кровь буквально застыла в жилах. Я никогда не считала его всесильным, я просто… знала, что его силы хватает на всё. А теперь… Теперь стало по-настоящему жутко. Если в мире появилось существо, способное не просто напугать, а озадачить Арсура, и при этом создавать подобных тварей…

— Мы видели толпы таких существ, — прошептала я, чувствуя, как волосы на голове начинают шевелиться от леденящего ужаса. — Они все шли куда-то, словно по одному зову. Если они обоснуются где-то, соберутся воедино… Такая мощь может стать чем-то невероятно разрушительным для всего мира.

— Да, мы видели, — подтвердил он, и в его голосе, обычно таком твёрдом, прозвучала тревожная нота, от которой сжалось сердце. — И видели, что они делают с живыми существами. Они ими питаются. И меняются, подстраиваясь под добычу, учатся, эволюционируют. — Он на мгновение замолчал. — Меня тоже может что-то тревожить, Огонёк. Но это не значит, что я не справлюсь. Не бойся.

Он обернулся и улыбнулся мне — не широко, но той самой редкой, тёплой улыбкой, которая всегда действовала на меня лучше любого успокоительного. И пока я пыталась ухватиться за это спокойствие, оглядевшись, с удивлением заметила, что наш разговор привёл нас прямо к невзрачному, но шумному трактиру. Из-за плотно закрытых ставней и тяжёлой двери доносился гул голосов, звон бокалов, смех и какие-то возгласы — целый мир простой, грубой, шумной жизни, в который нам сейчас предстояло войти.

Недолго думая, мы оказались внутри. В нос тут же ударила густая, почти осязаемая волна разнообразных запахов, от которых засвербело в носу и слегка закружилась голова. Пахло тёплой, жирной едой, прокисшим пивом, дешёвым вином и чем-то ещё — неуловимо мерзким, затхлым, что всегда витает в подобных местах. Кому-то здесь явно уже стало плохо, и я лишь с надеждой подумала, что этот запах скоро выветрится вместе с нашим уходом.

Искать Рейвара долго не пришлось. Мужчина восседал в дальнем углу в самой настоящей компании дам. Сильно подпитых дам. Трёх! Нет, конечно, я не сомневалась в… способностях Рейвара, судя по всему тому, что он иногда устраивал в замке, но три женщины одновременно казались даже для него непомерным количеством. Одна, рыжеволосая, стояла перед ним на коленях, что-то оживлённо жестикулируя, вторая, темноволосая, прижималась к его руке, шепча что-то прямо в ухо с хитрой улыбкой, а с третьей, блондинкой, он в данный момент целовался, совершенно не стесняясь окружающих. Шокированно глядя на происходящее, я никак не могла понять, куда мы попали. Казалось, это был обычный трактир, а не дом красных фонарей. Я отказывалась верить, что все эти три молодые, пышные девушки были простыми деревенскими жительницами, а не профессионалками, готовыми на всё за пару серебряных монет.

— А ему за соблазнение трёх девиц разом ничего не будет? — спросила я, наконец отворачиваясь от этого зрелища и смотря на Арсура. Тот наблюдал за происходящим с выражением глубокой, почти философской скуки на лице.

— Ему не в первый раз разбираться с последствиями своих похождений, — равнодушно пожал плечами Арсур, поворачиваясь ко мне, и его лицо тут же озарила нежная, успокаивающая улыбка. — Раз всё в порядке с ним, можем вернуться и отдохнуть. Завтра будет тяжёлый день.

— Да, можно… Подожди. — Я отошла в сторону, окидывая полумрак трактира пристальным взглядом, пытаясь найти в нём несносную рыжую голову. Людей в помещении было не так много, и ни один из них не обладал ярко-рыжими, как осенняя листва, волосами. И вот почему-то я даже не удивилась, что он опять куда-то запропастился? Кажется, его приставили следить за Элмой и Тии, а не наоборот. — Адама здесь нет. Ставлю на то, что он сейчас валяется в какой-нибудь канаве, мертвецки пьяный, и рассуждает о «великом» с ближайшим камнем или деревом.

— Хочешь его найти? — спросил Арсур, и в его голосе не было ни досады, ни раздражения, лишь привычная готовность решить задачу.

— Да, — вздохнула я, сжимая переносицу. — Он совершенно точно не заслуживает и десятой доли нервов, которые я на него трачу. Но если не буду уверена, что с ним всё в порядке, заснуть не смогу. — Я говорила это, думая о том, что Адам — вот уж точно последний, кто заслуживает моей заботы. Хоть бы он сам иногда задумывался о чувствах других, а не пытался всех грести под одну свою, горькую и злую, гребёнку.

— Думаешь, стоило его всё-таки отправить обратно на остров? — спросил Арсур, открывая передо мной тяжёлую дверь на улицу. Наше появление и уход прошли совершенно незамеченными для Рейвара, у которого, кажется, в тот момент на уме было только одно…

— Кто знает… Пусть для приличия тоже немного пострадает, да поймёт, что за свои слова иногда приходится отвечать, — проворчала я, выходя на прохладный воздух. — Хотя, знаешь, иногда очень хочется, чтобы он просто уехал. Особенно когда из его рта начинают литься помои. — Вспомнив всё, что он наговорил мне в полёте, все его гадости и чудовищные предположения о судьбе моей семьи, я почувствовала, как внутри поднимается знакомое раздражение и желание плюнуть на всё и перестать о нём волноваться. — Надеюсь, мы найдём его быстро. И желательно трезвым.

Спустя минут десять неспешных поисков мы стояли на самой окраине деревни, где дома уже сменялись огородами, и смотрели на небольшую, залитую лунным светом поляну. Там, в позе пятиконечной звезды, раскинув руки и ноги, лежал Адам. Он не спал. Его глаза были открыты и устремлены в звёздное небо, а губы шевелились, тихо, но внятно произнося монолог. Из-за расстояния слов не было разобрать, но судя по язвительному, горькому тону, он явно негодовал на своё незавидное положение и на то, в какую сторону завела его жизнь.

Подойдя ближе, я обнаружила в его руке полупустую бутылку какого-то крепко пахнущего алкоголя, опрокинутую набок. Его одежда была испачкана в чём-то тёмном и липком, волосы растрёпаны, а лицо под слоем грязи и пыли казалось бледным и осунувшимся. Мягко говоря, он выглядел не очень. Нас не было рядом всего около трёх часов. За это время один успел собрать себе импровизированный гарем, а второй — напиться до состояния болтливой тряпки. И как, скажите, с такими людьми вообще можно иметь какие-либо серьёзные дела?

— Ты вот тоже думаешь, что я прав, да? — раздался хриплый, с заметной пьяной дрожью голос Адама. Он поднял руку, в которой оказалась недоеденная, засохшая булка хлеба. — О, еда! Давно ты тут? Неважно… Вот почему я должен страдать, пока другие развлекаются? Я тут — главный пострадавший! Моей судьбой швыряются как хотят, пользуются, а я всего-то хочу, чтобы меня…

— Привет, Адам, — сказала я, наклонившись и заглянув ему в мутные, не фокусирующиеся глаза, не желая слушать очередную бессвязную, страдальческую тираду.

Адам тут же испуганно дёрнулся всем телом и закричал так, будто я была не человеком, а привидением.

— А-а-а! Женщина?! — он взвизгнул настолько внезапно и громко, что я сама отшатнулась. Он попытался подскочить на месте и чуть не врезался в меня лбом. Едва улыбнувшись этой нелепой реакции, я тут же поморщилась, почувствовав густой, кислый перегар, который он источал. Кажется, в нём сейчас бродило не меньше десяти литров всякой отравы, иначе откуда бы взяться такому амбре? Уму непостижимо.

— Опять меня убить решил? — поинтересовалась я, не уточняя, чем конкретно, уже предвкушая новый виток его пьяного визга.

— Вы, женщины, только смерти и заслуживаете, — недовольно пробурчал Адам, с трудом фокусируя на мне взгляд. Он попытался подняться на локтях, но движение застопорилось, когда он заметил Арсура, неподвижно стоящего за моей спиной, как тёмная статуя. Тело Адама тут же неестественно напряглось, а его взгляд, ещё секунду назад расплывчатый, стал острым и подозрительным. — Чего вы тут забыли? Не помню, чтобы звал нянек.

— Ты не звал. Мы сами пришли. Переживали, вдруг ты уже помер в какой-нибудь канаве, — сказала я, скрещивая руки на груди и с горечью думая о том, что, кажется, всё-таки сделала правильный выбор, отправившись его искать. Кто знает, что могло произойти с ним в таком состоянии в незнакомом месте.

— Вот такого вы обо мне мнения? — он фыркнул, и бутылка в его руке жалобно звякнула. — Я что вам, запойный пьяница? Я вообще-то великий бард! Знаете, какие у меня баллады…

Адам продолжил что-то бормотать, слова сливались в бессвязный поток самовосхваления и обиды. Я переглянулась с Арсуром. Тот, не выразив ни тени эмоций, просто щёлкнул пальцами. Адам вдруг мягко оторвался от земли и перевернулся в воздухе, приняв горизонтальное положение, словно его подхватила невидимая волна. Он лишь удивлённо ахнул, но продолжил своё бормотание. И вот так, пока Адам летел за нами на магическом облаке, продолжая рассуждать о том, какой он несправедливо гонимый и великий человек, мы медленно пошли обратно к дому, унося с собой наше пьяное, но теперь хотя бы безопасное «достижение».

Глава 38

Подлетая к границе Аркана с Сильвандором и глядя на эти величественные, почти неестественно высокие деревья, мне было не по себе от осознания происходящего. Мы незаконно пересекали границу незнакомой страны, чьи порядки, устои и даже язык были для меня тёмным лесом. Но больше всего сейчас пугала мысль, что на нас могут просто напасть. Два дракона в небе, без пропуска направляющиеся вглубь страны… Для местных стражей это должно было выглядеть как минимум подозрительно. Прижав к себе тёплую, сонную Тии, я постаралась успокоить бешено колотящееся сердце. Если сейчас паниковать начну я, Элма мгновенно это почувствует, и наш тихий, вымученный полет превратится в нечто непредсказуемое и опасное…

Деревья-великаны приближались, а внутренний страх разъедал душу мелкой, навязчивой дрожью. Сильвандор не был Арканом. Здесь каждый второй, если не первый, владел магией, а значит, границу должны были охранять не просто солдаты, а те, кто способен сбить дракона с неба одним лишь взглядом. Если не нападут сразу, то точно узнают о нашем присутствии. Я до конца не понимала, насколько это для нас критично, но рисковать определённо не хотела.

И вот мы пересекаем невидимую черту, я замираю, вжимаюсь в спину Элмы… и ничего не происходит. Ни атак, ни угрожающих движений в кронах, ни вспышек сигнальных чар. Ровно ничего. Казалось, эта страна приняла нас безразлично, словно наше присутствие не значило для неё ровным счётом ничего. На самом деле так оно и было — мы не захватчики, мы не планировали разрушать или вредить. Мы просто отчаянно хотели найти спасение. Логичное утешение, но оно разбивалось о простую мысль: если нас всё же остановят и мы это скажем, нам конечно же не поверят! Агния, тише. Дыши. Мы должны быть осторожны, и тогда всё будет в порядке… Я повторяла это про себя, как мантру, пока бесконечный лес проплывал под нами.

***

Нам понадобился целый день, чтобы долететь до нужной деревни. Всё это время Элма вела себя абсолютно спокойно, слушалась малейшего намёка и не пыталась нас скинуть, даже когда страх или отчаяние снова накатывали на меня тяжёлой волной. Сейчас, в относительной безопасности, прошлый срыв казался чем-то чужим и неправильным. Раньше наши полёты давались нам обеим куда легче. Быть может, это как-то связано с теми тварями и их создателем? Их тёмное присутствие, казалось, отравило саму ткань мира. Покачав головой, я отогнала тяжёлую мысль. Нет, не сейчас. Сейчас было тихо, и это было всё, что имело значение.

Как только собачка пошёл на снижение, мы с Элмой последовали за ним и вскоре оказались на твёрдой, неподвижной земле. Лишь тогда я смогла позволить себе полный, глубокий выдох. Кажется, пронесло. Тии в полусонном состоянии клевала носом, но всеми силами цеплялась за остатки бодрости, смутно понимая, что спать пока нельзя.

— Пять минут, полёт нормальный? — усмехнувшись, произнёс Рейвар, подходя ближе и ловко забирая малышку на руки. Та тут же обвила его шею и, безропотно сдавшись, погрузилась в сон. — Нам бы дом снять. Я Сильвандорский знаю на уровне выживания — дорогу спросить, еду заказать. Большего, простите, не ждите.

— Я вообще об этой стране ничего не знаю, — тут же, как обычно, встрял недовольный Адам. Он дулся на всех за вчерашний вечер и за то, что мы осмелились отдать его пьяное тело на попечение Элме. С самого утра он косился на нас исподлобья и ворчал что-то невнятное о нашей совести и методах. — Тут хоть трактиры есть? Поговаривают, здесь продают отличный эль. Сладкий, вкусный… Если хотите, могу и вам прикупить, — добавил он с фальшивой небрежностью, выдававшей желание хоть как-то восстановить своё пошатнувшееся достоинство.

— Спасибо, Адам, — улыбнулась я, и в голосе моём прозвучало неподдельное, пусть и усталое, снисхождение.

Он посмотрел на меня с привычным подозрением, но, кажется, не уловил сарказма, только кивнул и смущённо отвернулся. От этой его неловкой, почти детской реакции у меня в груди кольнуло что-то похожее на вину. Мы все были на пределе, и он — не исключение.

Дом нашёлся быстро. Стоя в сторонке, я наблюдала за Арсуром, который с неожиданной лёгкостью разговаривал с местными жителями, договариваясь о сдаче дома. Сильвандор оказался на удивление спокойным местом и невероятно красивым. Величественные, древние деревья почти полностью перекрывали небо, создавая под своим пологом мир мягких, зелёных сумерек. Жители строили свои дома вокруг могучих стволов, прилаживая к ним небольшие, уютные строения, похожие на гнёзда огромных птиц. Эти домики соединялись между собой узкими деревянными мостками, прибитыми прямо к коре. Конструкция, мягко говоря, выглядела хлипко и ненадёжно, а сама мысль о жизни в таком коконе, висящем над землёй, меня не прельщала. В голове уже возникала навязчивая картина: как мерзкие ползучие насекомые пробираются в жилище, пока ты спишь, беззащитный… Брр, гадость…

Я посмотрела на Тии, ожидая увидеть в её глазах ту же настороженность, но вместо этого увидела тихое восхищение и теплоту. Сердце ёкнуло. Это была её родина. Я никогда не спрашивала её, где именно она жила и кем была до плена. Мне казалось, что эта тема будет болезненной для нас обеих: малышка вспомнила бы своё страшное прошлое, а я услышала бы историю о её настоящих родителях, которую слушать мне откровенно не хотелось. Видеть в глазах собственного ребёнка тоску по другой жизни, другим людям… Нет, лучше не знать. Стоило успокоиться. Это был её дом, каким бы странным он мне ни казался.

— Я договорился, — голос Арсура вернул меня к реальности. Он отряхнул руки, словно стряхивая пыль сделанного дела, и подошёл ближе. — Вон то дерево будет нашим на месяц. Помещения можете распределить сами, мне сказали, что это самое большое строение в деревне, так что, думаю, на всех хватит.

Его спокойствие было обманчивым; я чувствовала, как под этой ровной поверхностью клокочет то же нетерпение, что и у меня. Он продолжил, понизив голос.

— Нам надо найти лекаря. Он должен тебя осмотреть и, если всё совпадёт с его прогнозом, дать лекарства.

— Ууу, я с вами не пойду, — тут же отозвался Рейвар, растягивая слова с довольной ухмылкой. — Мне надо развеяться. Кажется, сто лет не общался с женщинами Сильвандора. Будет повод поработать языком. Я нахмурилась, непонимающе уставившись на него, пытаясь осознать намёк в его словах. Рейвар фыркнул: — Ну, попрактиковаться в сильвандорском, Агния! Не смотри так на меня, а то мне становится неловко.

— Я пойду с Рейваром, — недовольно пробурчал Адам, нервно переминаясь с ноги на ногу. — Надеюсь, ты купишь мне эля?

— Эль куплю, с собой не возьму. Не люблю конкурентов, — мужчина рассмеялся, помахал нам рукой, ловко передал спящую Тии в заботливые руки Элмы и, словно ураган, утащил Адама вглубь леса. Через несколько мгновений они оба затерялись среди исполинских стволов.

— Думаю, мы с Тии пойдём домой, — тихо сказала Элма, склонив голову. — Малышка заснула. Вам, наверное, будет неудобно находиться у лекаря с ребёнком.

— Хорошо, — только и смогла выдавить я, опешив. Они так быстро разбежались, занявшись своими делами, что я даже не успела толком осознать происходящее. Наблюдая за тем, как Элма осторожно уносит мою дочь, я почувствовала прилив глухой благодарности. Я безоговорочно доверяла этой девушке и знала, что с Тии всё будет в порядке. А вот со мной… Мне было откровенно страшно. Страшно идти к лекарю, страшно услышать вердикт, страшно думать о том, что будет потом. А что, если лекарство не поможет и весь этот отчаянный путь окажется напрасным? Холодная пустота сжала моё горло. — Идём, наверное? — спросила я Арсура, и мой голос прозвучал тише, чем я хотела.

***

Дом лекаря оказался на удивление другим. Я ожидала увидеть очередной домик-гнездо на дереве — таких мы прошли, кажется, несколько сотен. Но вместо этого перед нами предстала землянка, уходящая прямо в основание и корни одного из самых величественных деревьев. Удивительно, но в этом жилище были даже настоящие окна со стёклами, тускло поблёскивавшими в зелёном полумраке. Неужели лекари живут совсем не так, как простые люди? Снаружи это место казалось гораздо более основательным и даже роскошным, чем всё, что мы видели в этой деревне до сих пор.

Как только мы подошли к землянке, дверь приоткрылась, и из прохладной тьмы дома на нас посмотрел… маленький ребёнок. Девочка, чуть старше Тии. Белые, с лёгкой, будто подсвеченной изнутри, зеленцой волосы красивой волной струились вдоль худенького тела, но зелёные, как молодые листья, глаза смотрели по-взрослому — пристально и с холодноватым подозрением, словно дикий лесной зверёк, оценивающий чужаков. Я замерла в полном недоумении. Мы перепутали дом? Или это дочь или помощница лекаря?

— Добрый день, леди Люми. Как и обещал, привёл Агнию. Мы о ней с вами разговаривали, — на удивление вежливо, почти почтительно произнёс Арсур и даже слегка склонил голову. Этот жест, столь несвойственный ему, выбил меня из колеи ещё сильнее. Но что поразило меня больше всего — он говорил на арканском! Я понимала каждое слово.

— Заходите, — прозвучал в ответ мягкий, бархатный голос. Он обволакивал, словно тёплое пушистое одеяло, обещая уют и покой, который так контрастировал с внешним видом хозяйки. Не дожидаясь наших действий, девочка скрылась в глубине дома, оставив нам едва приоткрытую дверь. И она тоже говорила на чистейшем арканском!

— Не смотри на неё так. Леди Люми старше меня, как минимум, вдвое, если не больше. К такому возрасту уже стоит относиться с соответствующим уважением, — тихо произнёс Арсур, и его слова ошарашили меня, заставив замереть на полуслове и полшаге.

Старше… вдвое? Я в упор смотрела на дверной проём, где только что исчез силуэт ребёнка. Это какая-то шутка? Неужели эта девочка — не помощница, а тот самый легендарный лекарь-целитель, ради которого мы летели через весь континент, рискуя жизнью? Ребёнок?

Шок сковал тело ледяной пленой. Я даже не сопротивлялась, когда Арсур мягко, но настойчиво взял меня под локоть и ввёл в прохладный полумрак дома. Оглядевшись, я поняла, что мои смутные представления о лекаре были разрушены окончательно и бесповоротно. Я ожидала увидеть седовласого старца, мудрого и неторопливого, от каждого движения которого веет древней силой и хрустят кости. Он должен был носить потертый балахон, пахнуть травами и пылью древних фолиантов, а в его жилище царил бы аскетичный, но идеальный порядок — всё по полочкам, всё на своих местах, как в совершенном механизме.

Реальность оказалась сногсшибательно иной. Вместо старца — ребёнок в простом, но аккуратном платье. А вместо ожидаемого порядка — настоящая, живописная катастрофа. Горы предметов, бесформенные завалы из странных инструментов, груды пергаментов и книг, бесчисленные флакончики и склянки с жидкостями всех оттенков радуги, пылящиеся на каждой горизонтальной поверхности. Воздух был густым и сложным — пахло сушёными травами, чем-то кислым, сладковатой пылью и ещё десятком неопознанных ароматов.

— Присаживайтесь, я заварю чай, — раздался тот же бархатный, успокаивающий голосок. Малышка ловко маневрировала между завалами и откуда-то из глубины этого хаоса достала небольшой металлический чайник.

Куда именно «присаживаться», я не представляла. Ни дивана, ни кресел, ни даже простого табурета в поле зрения не было — лишь хаотичное нагромождение вещей, словно этот вечный ребёнок никогда не выходил из своего логова, предпочитая копить отходы своей долгой, странной жизни прямо здесь, в полутьме землянки.

Пока я в нерешительности топталась на месте, Арсур щёлкнул пальцами. Две бесформенные горы хлама послушно и осторожно отодвинулись в стороны, открыв взгляду небольшой, глубоко запрятанный диванчик, явно пострадавший за свою долгую жизнь. Множество заплаток, потертостей и неопрятных пятен портили его вид безвозвратно. Садиться на это не хотелось категорически. Но, вспомнив, зачем и к кому мы пришли, я подавила брезгливость и осторожно опустилась на край. Диван оказался удивительно твёрдым и неровным, словно под тонким слоем ткани скрывался не мягкий наполнитель, а деревянный ящик или старый сундук.

— Ваш чай, — тихо сказала девочка, приближаясь. В её маленьких руках был металлический поднос, на котором покоился небольшой, слегка тронутый ржавчиной чайник и две фарфоровые чаши. Одна из них имела ощутимый скол, а на второй зияла трещина, расходившаяся по всему боку, казалось, стоит до неё дотронуться, и она рассыплется в руках прахом.

— Спасибо за угощение, Люми, — с лёгкой, почтительной улыбкой произнёс Арсур, принимая поднос. Он позволил ему зависнуть в воздухе силой магии, затем разлил тёмный, ароматный чай и передал мне ту самую, треснувшую чашу. Приняв её, я ощутила лёгкий, холодный порыв магии — фарфоровая поверхность мгновенно охладилась, а по трещине заплеласъ тончайшая паутинка из сияющих нитей, скрепляя хрупкий сосуд. — Что вы можете сказать касательно Агнии? Ваши прежние прогнозы подтвердились?

— Нет, — просто ответила девочка, и в воздухе перед ней возникло небольшое магическое облако насыщенного зелёного цвета. Она опустилась в него, словно в удобное кресло. — Я не была готова к такому тяжёлому случаю. Когда ты приезжал в прошлый раз, то говорил лишь о потере магии. Но сейчас я вижу, что её тело из последних сил цепляется за жизнь. Неделя. Больше не дам. Мне жаль.

— Подождите, вы же говорили о лекарстве! Помните, уверяли, что сможете его приготовить! — Арсур резко, всем телом подался вперёд, и в его голосе впервые прозвучала трещина — не гнева, а животного страха. Я же смотрела на своё бледное, искажённое отражение в тёмной поверхности чая, пытаясь осознать приговор. Неделя… Сердце провалилось куда-то в бездну, оставив в груди ледяную пустоту. Неужели я не успею даже увидеть свою семью? Как это — умирать от исчезновения магии? Больно? Страшно? Я умру, как обычный человек, или моя душа попадёт в тот серый, мёртвый мир, что принадлежит Арсуру? Вспомнила оставленный там меч и содрогнулась — нет, только не туда. Только не стать одной из тех потерянных, вечно тоскующих душ.

— Да, я подготовила раствор, который должен был помочь. Но такой дозы не хватит. Я могу создать нечто более сильное, но на это уйдёт около недели. Не уверена, что стоит начинать, — меланхолично, с лёгкой досадой произнесла эльфийка, словно обсуждала не жизнь и смерть, а испорченный рецепт. — Я потрачу много сил, а ты, Агния, можешь к тому времени уже умереть. И куда мне потом девать готовое зелье?

Испуганно, в поисках опоры, я посмотрела на Арсура. Его взгляд был твёрдым, но в глубине глаз бушевала та же тревога. Он взял мою руку в свою, и его большой палец принялся мягко, успокаивающе гладить мою ладонь.

— Если Агния примет то зелье, что уже готово, это продлит ей жизнь? — спросил он, не отрывая от меня внимательного взгляда.

— Возможно, на день или два. Ничего не гарантирую. Если боги смилостивятся — проживёт ещё немного. Если нет… С меня спроса не будет, сразу предупреждаю. И вам всё равно придётся зелье выкупить, — её практичность, холодная и безэмоциональная, стала ещё одним ударом. Когда идешь к целителю, последнее, чего ожидаешь — это такого, отстранённо-делового отношения к собственной агонии. Это могло бы взбесить, если бы не парализовало страхом. Моё единственное спасение рассуждало о том, стоит ли вообще начинать работу, ведь клиент может не дожить.

— За оплату не беспокойтесь. Мы попробуем ваше зелье. И мы готовы ждать неделю, но будем безмерно благодарны, если удастся ускорить процесс, — сказал Арсур, и его спокойствие казалось теперь не человеческим, а каменным, высеченным из самой воли. Мне бы его спокойствие. Мне бы его веру…

— Хорошо, — щёлкнув пальцами на манер Арсура, Люми магией переместила к нам небольшую баночку с мутно-зелёным отваром. Несколько долгих, тягучих секунд я смотрела на неё, не зная, чего ждать. Потом, движением, почти лишённым мысли, откупорила и залпом выпила. Густая, склизкая жидкость медленно, противно ползла по горлу, обволакивая всё внутри горькой, вяжущей плёнкой. — Можете идти. Я сообщу, когда можно будет прийти.

— Спасибо вам. Успехов в работе, — с лёгким поклоном сказал Арсур, и мы вышли под тень великих деревьев. Дверь за нами тут же мягко закрылась. И только тогда, в тишине леса, на меня нахлынуло всё сразу — горечь, страх и сокрушительное разочарование. Как долго я ждала этой встречи! Как тайно надеялась на великое спасение, на чудо! И вот так, в несколько бесстрастных фраз, моя надежда была отложена на неделю, которую мне могли и не дать. Я могу просто не дожить. Мысли кружились, набирая обороты паники. Страшно. Как же безумно, до тошноты страшно это осознавать.

— Она правда наша единственная надежда? Других лекарей нет? Арсур… Что, если она не успеет ничего сделать, и я просто… — паника набрала максимальные обороты, я чувствовала, как слепая, истеричная волна поднимается из самого нутра, сметая все на своём пути, и уже не могла её остановить. Голос сорвался, в горле стоял ком.

— Огонёк, всё будет хорошо. Она очень сильный маг и справится. Сейчас твои эмоции — наш главный враг. Иди сюда, — его голос прозвучал твёрдо, но в нём была трещина. Мужчина прижал меня к себе, и я почувствовала, как его сердце бьётся часто и гулко, прямо сквозь слои ткани. Он боялся. Боялся так же сильно, как и я. Это осознание не успокаивало, а лишь усугубляло чувство всеобщей хрупкости и обречённости.

И вдруг, помимо собственного страха, я ощутила нечто иное — острый, холодный укол чужого внимания. Кто-то пристально наблюдал. Осторожно освободившись из объятий, я оглянулась, вглядываясь в зелёные сумерки между стволами, пытаясь найти источник этого тяжёлого, невидимого взгляда. Но никого. Ни души. Жители этой страны, казалось, умели растворяться в своём лесу, становиться его частью. Может, кто-то уже доложил о нас? Агния, успокойся. Мы сейчас никому не нужны. Это всего лишь ложное чувство, порождённое страхом… Конечно, что ещё я должна чувствовать, узнав, что умру через неделю, в двадцать лет? Я даже не успела пожить! У меня никогда не было… Резко оборвав мысль на самом краю, я испуганно взглянула на Арсура, который наблюдал за мной с немой тревогой. Вот нашла, о чём думать…

— Госпожа.

Голос Элмы, раздавшийся совсем рядом, заставил вздрогнуть. Обернувшись, я увидела её — девушка стояла с тесно прижатой к груди спящей Тии, лицо её было бледным и напряжённым. А за её спиной — незнакомка. Судя по облегающей, практичной одежде из мягкой кожи и характерно заострённым кончикам ушей, торчавшим из каштановых волос, она была местной эльфийкой. Волосы её были собраны в высокий, небрежный пучок, карие глаза изучали нас с холодноватым вниманием, а на лбу и открытых участках кожи виднелись чёткие, золотые линии неизвестной руны. Её можно было бы счесть привлекательной, если бы не бинты на руках и шее, грубо намотанные и пропитанные чем-то тёмным — кровью, грязью и, казалось, самой тенью.

— Что вы здесь делаете? Вы же пошли в дом, — тихо спросила я, и в душе тут же, ясно и недобро, зародилось предчувствие.

— Госпожа, эта девушка… Она сказала, что знает Тии. Хотела поговорить с вами, — Элма склонила голову в почтительном, но тревожном поклоне. Я заметила, как её пальцы непроизвольно сжались, крепче прижимая к себе малышку. Она явно не хотела отдавать её незнакомке, и я её в этом понимала всем нутром.

Незнакомка заговорила. Звуки её речи были мягкими, певучими и абсолютно чужими, ни единого знакомого слога. Я в растерянности перевела взгляд на Арсура, ожидая перевода, чувствуя, как беспомощность начинает душить меня сильнее страха.

— Её зовут Лираэль. Можно просто Лира, — перевёл Арсур, как только эльфийка замолчала. — Она спрашивает, мы ли опекуны Тиаттэ?

Девушка не сводила с меня пристального, оценивающего взгляда. От этого становилось неприятно, по спине пробежали мурашки. Но хуже всего было то, что она назвала полное имя моего ребёнка! То самое, которое знали лишь те, кто знал её до меня.

— Да. Мы её родители, — ответила я, сделав на последнем слове особый, властный акцент, давая понять раз и навсегда: это мой ребёнок, и отдавать его я никому не намерена. — О чём вы хотели поговорить?

Как только я закончила, Арсур начал переводить. А я стояла, чувствуя себя абсолютно беспомощной и глупой. Когда я летела сюда, спасая жизнь, я даже не задумалась о языковом барьере! Мне было не до того. У меня просто не было времени учить языки! А теперь вот она, эта незнакомка с кровавыми бинтами и знанием чужого прошлого, заявляет о правах на мою дочь. Что будет дальше? Она захочет её забрать? Холодный пот выступил у меня на спине.

— Она говорит, что знакома с матерью Тии. Что её ищут уже очень давно, с тех пор как она пропала из собственного дома, — начал переводить Арсур, но на последнем слове запнулся и что-то быстро, низким голосом спросил у Лиры. Его лицо стало непроницаемым. — Её семья… сильно переживает за дочь и хочет вернуть её обратно на родину. О Тиаттэ знает вся страна. Она — пропавшая принцесса, на поиски которой были брошены все силы. Но за год её так и не нашли. Родители до сих пор ищут, хотя многие уже думали, что она погибла в Великом Лесу.

— Они хотят отнять моего ребёнка? — ошарашенно выдохнула я, глядя на Лиру исподлобья, с жадной, почти звериной внимательностью запоминая каждую черточку её лица, каждый шрам, каждый намёк на выражение. Если с моей дочерью хоть что-то случится, я буду знать, в чьи глаза смотреть в последнюю секунду. Факт, что её хотят забрать, перехватил всё внимание, затмив даже другое, невероятное открытие: Лира сказала, что Тии — принцесса?

— Она хочет отвести ребёнка родителям, — подтвердил мои самые чёрные опасения Арсур, и его слова вызвали во мне мгновенный, сокрушительный шквал.

— Я не отдам СВОЕГО ребёнка первой встречной эльфийке, которая заявляет, что знает её родителей! — голос сорвался, стал резким и пронзительным. — Я тоже знаю её родителей, и это — я! Никому не позволю забрать мою дочь! Если её «родители» не смогли уследить за собственным ребёнком, то им его возвращать и вовсе не следовало бы! Какая мать допустит, чтобы её дитя оказалось в руках работорговцев?! Чтобы оно прошло через мучения, жизнь в клетке, где его кормили как зверя и продавали как забавную игрушку?! Что значит «пропала»? Как можно не уследить за собственным дитя?!

Из меня лилась истинная, первобытная ярость, смешанная с леденящим страхом потери. Пока Арсур, переводил мои слова, я решительным шагом подошла к Элме и забрала Тии на руки, плотно прижимая тёплое, сонное тельце к груди. Нежелание оставлять её даже на шаг ближе к этой Лире стало физическим, почти болезненным. Я не знала, на что эта эльфийка способна в своём желании «вернуть ребёнок в дом». Я ничего о ней не знала, но была готова разорвать любого, кто посмеет протянуть к моей дочери руку. Если бы я не забрала Тии из той клетки тогда… Никто не знает, в чьи руки она могла бы попасть. И после того, как я её спасла, вытащила, отогрела и назвала своей, — никому не позволю её отнять. Я наблюдала, как меняется выражение лица у эльфийки после каждого переведённого слова. Видела, как в её карих глазах отразился сначала шок, затем страх и глубокая неуверенность. Я видела всё это отчётливо и поняла главное: сейчас она не посмеет коснуться моего дитя.

— Она говорит, что не знает, как девочка оказалась у работорговцев. Ей известно лишь, что та пропала из собственной спальни. Если хочешь, мы можем отправить Тии обратно на Диаду, к твоим родителям. Там они её не достанут, — продолжил уже от себя Арсур, голос его был тихим и стратегическим.

Но я поняла, что не собираюсь бежать и прятать собственного ребёнка, как украденную вещь.

— Я не отдам свою дочь ни этой незнакомке, ни её «родителям», — сказала я твёрдо, ощущая, как каждая клетка моего тела наполняется этой решимостью. — Я не могу знать, что это за люди. Особенно после того, как мы нашли её исхудавшей, запуганной, с пустым взглядом! Это моя дочь. Даже если не я её родила. Чем она сможет доказать, что эти «родители» — не просто посторонние люди с улицы? Если сможет… тогда я, возможно, подумаю о том, чтобы они могли иногда видеться. Но отдавать? Нет. Никогда.

— Она говорит, что может доказать родство, — перевёл Арсур, и в его голосе прозвучала твёрдая, почти стальная нота. — Тии должна будет узнать их при встрече. Она предлагает всем вместе отправиться к ним в дом, чтобы ты могла лично удостовериться.

Закончив, он посмотрел на меня с нескрываемым беспокойством, ища в моих глазах ответ. В этот самый момент малышка на моих руках заворочалась. Она отстранилась, и её глаза, ясные и совершенно бездремотные, встретились с моими. Она не спала. Всё слышала.

— Мама? Она знает мою семью? — её тихий, серьёзный голосок стал последним ударом, окончательно разбив моё сердце на осколки. Она слушала. Внимательно слушала наш разговор.

Могу ли я поступить так со своим ребёнком? Намеренно оградить её от возможности встретить родных, если она этого хочет? Нет… Это было бы эгоизмом, прикрытым любовью. Собрав всю волю в кулак, я натянула на лицо слабую улыбку и погладила её по щеке.

— Да, милая. Она хочет, чтобы вы встретились. А ты бы этого хотела? — спросила я, отчаянно надеясь услышать «нет», увидеть в её глазах страх или хотя бы нерешительность.

Но Тии кивнула сразу, без тени сомнения. И её взгляд был на удивление взрослым, осознанным. В тот миг мой внутренний мир, и так уже шаткий, рухнул окончательно. Сквозь трещины в душе прорвалась чёрная, холодная мысль: А если я умру… у неё будет семья. Настоящая, родная…

— Хорошо, — выдавила я, чувствуя, как горло сжимает спазм. — Мы согласны. Но только не сегодня. Нам нужно отдохнуть. Если мы ей действительно так нужны… пусть придёт завтра.

Пока Арсур передавал мои слова, я наблюдала, как лицо эльфийки озаряется яркой, счастливой улыбкой. Она тут же закивала, соглашаясь с условием, что-то быстро и оживлённо проговорила и посмотрела на меня с неподдельным, сияющим облегчением.

— Она согласна. Придёт завтра. Можем идти, — сказал Арсур и протянул руки, чтобы взять Тии. Я нахмурилась и, не отдавая дочь, молча повернулась и пошла прочь, крепче прижимая к себе маленькое тёплое тело. Расставаться с ним сейчас казалось предательством.

— entro domani! — донёсся сзади её звонкий, радостный голос. Обернувшись, я увидела, как она машет нам рукой, всё так же широко улыбаясь.

Мне не нравилась эта улыбка. Не нравилась её яркая активность, это ярое, почти жадное желание забрать Тии. Мне не нравилась эта девушка в целом. Я не знала, было ли это из-за её попыток отнять дочь или из-за чего-то ещё, более глухого и инстинктивного, но видеть её снова мне не хотелось. Совсем.

***

Оказавшись в нашем новом жилище, я выбрала самый высокий и дальний «кокон» — тот, который в другой жизни не взяла бы никогда. Но сейчас… Мне было смертельно страшно оставаться внизу. Там, где эта незнакомка с лёгкостью может нас найти, выманить, забрать самое ценное, что у меня есть. Сегодня, вопреки привычке спать рядом с Арсуром, я забралась наверх вместе с дочерью, устроившись в тесном гнезде под самой крышей. Я прижимала её к себе, как последнее сокровище, которое вот-вот у меня отнимут.

Ночь тянулась мучительно долго. Прижимая к себе спящую, безмятежно посапывающую малышку, я не могла сомкнуть глаз. Прислушивалась к каждому шороху за стенами, вглядывалась в каждую колеблющуюся тень, отбрасываемую тусклым светом через маленькое окно. Перед моим внутренним взором проносились обрывки воспоминаний. Наша первая встреча: она, такая крошечная и беззащитная, сидела в одиночной клетке, и торговцы отказывались её продавать, словно она была испорченным товаром. Первые дни в одном доме, когда я, растерянная, поняла, что даже поговорить с ней не могу, не то что знать, как ухаживать за такой хрупкой жизнью. Все эти месяцы мы учились жить рядом друг с другом, находить общий язык без слов, быть… казалось, счастливыми. Хрупкое, наше, выстраданное счастье.

Я боялась потерять это. Любила её всем своим израненным, несовершенным сердцем. Может, стоило послушать Арсура и сбежать? Если отправить малышку с Рейваром обратно на Диаду, к моим родителям, её уже никто не достанет, и всё будет хорошо… Зачем, зачем я взяла её с собой? Если бы она осталась там, в безопасности, ничего бы этого не случилось…

Страх сковал меня ледяными тисками, до тошноты, до дрожи в кончиках пальцев. Было до ужаса страшно осознавать, что всё, что мы построили, может так просто, в один миг, закончиться. И самое ужасное — что я не смогу ничего сделать, если она… если она сама захочет уйти.

Глава 39

— То есть какая-то незнакомая эльфийка пришла и начала предъявлять права на нашу малышку? Я правильно понял? — прозвучал голос Рейвара, и он указал на нас вилкой, на которую был насажен бледно-зелёный лист какого-то салата. Ещё один минус этой страны, как оказалось: здесь практически не ели мяса. За одним крошечным исключением — они выращивали свиней на убой. Но их было так мало, что свинина оказывалась разве что на императорском столе. Оказывается, в Сильвандоре бытовало поверье, что после смерти душа перерождается в животное — и в кого именно, зависит от того, какую жизнь ты вёл. А свиньи… Нет, в них, конечно, тоже можно было «переродиться», но только если ты был отъявленным негодяем. Понятная культура! Убивать свинку со словами «сама виновата»…

— Не напоминай, я сама до конца не могу осознать происходящего, — сказала я, поморщившись и разжевывая очередную порцию какой-то неизвестной травы, горьковатой и с противной кислинкой. Чтобы перебить вкус, разломила варёное куриное яйцо и положила кусочек в рот. Удивительно, но яйца здесь были в почёте! Забавный парадокс: мясо есть нельзя, потому что это, возможно, твой переродившийся родственник, но вот есть из-под него яйцо — это пожалуйста!

— В шоке настолько, что согласилась пойти с ней и показать ребёнка её «семье»? Агния, ты меня пугаешь… — в его голосе прозвучало не саркастическое, а настоящее, глухое беспокойство.

— Мы должны удостовериться, что Тии их знает, — проговорила я, чувствуя, как каждое слово режет меня изнутри. — У меня нет права отрывать малышку от настоящей семьи, если она у неё есть.

Говорить подобное было мучительно, а осознавать это — ещё мучительнее. Тии может пожелать остаться с ними, и я уже ничего не смогу с этим поделать… Мысль, острая как лезвие, вонзалась в самое сердце.

— Не неси чепухи, Агния, я тебя не узнаю, — Рейвар отложил вилку, и его взгляд стал твёрдым, почти жёстким. — Если ты не забыла, то теперь её настоящая семья — это все мы! Или ты уже решила отказаться от звания матери такого прекрасного ребёнка? Учти, я от роли дяди не откажусь точно. И вот во всей этой истории тебя даже не смущает одно: она отсутствовала целый год, и только сейчас появились «родители», которые её «так искали»? Целый год от них ни слуху ни духу, а тут они решили нам пороги отбивать, доказывая, что они настоящая семья и им срочно надо её вернуть домой?! Чепуха. Не верю ни единому их слову и вам не советую! Уж лучше я её сам сейчас же на Диаду верну, чем позволю кому-то забрать.

— Никого я не собираюсь отдавать! — вырвалось у меня, и в голосе зазвучала та самая злость, что копилась всю ночь. — Но ничего страшного не случится, если они просто встретятся! А если… если Тии захочет остаться с ними, и это сделает её по-настоящему счастливой, то… тогда я буду согласна. Она слышала, что её ищут, знает о беспокойстве её родителей! Я не могу просто взять и запретить ей видеться с ними! Ты бы видел, с какой надеждой она на меня смотрела, когда спросила, правда ли о её родителях говорят! — Злость переросла в отчаяние, и перед глазами снова возникло лицо Тии: испуг, надежда, мимолётное счастье и страх, что всё это может оказаться жестокой ложью.

— Ясно, — Рейвар отвёл взгляд, и его лицо на мгновение исказила гримаса, в которой было что-то болезненное. — Но я не позволю, чтобы её так просто забрали. Если хотят вернуть отношения — пусть пройдут тысячу проверок. Но позволять ей жить с ними я не собираюсь. Ладно, не хочу об этом. Какие у нас планы? — Он резко сменил тему, но напряжение в воздухе не рассеялось, а лишь сгустилось.

Мне стало невыносимо тяжело. Думать о планах… Какие могут быть планы, когда я могу просто не дожить до их исполнения? И что будет тогда?.. Тогда… тогда хоть малышка будет с родными людьми. Хоть она будет счастлива. Эта мысль была одновременно и утешением, и самой горькой пилюлей.

— У нас есть неделя. Леди Люми сказала, что ей понадобится примерно столько же на изготовление лекарства. Так что всё это время мы можем потратить на наше… небольшое приключение. После чего надо будет вернуться обратно. Успеем и погостить у «родственников» Тии, и вернуться спокойно. Главное — не задерживаться. Дней пять-шесть в запасе у нас есть, — произнёс Арсур, его голос был ровным, но в нём слышалось напряжение стальной пружины.

— И зачем такая спешка? Мы не можем поехать завтра или подождать, пока лекарство будет готово? Или хотя бы там подзадержаться? Не хочу никуда бежать, — спросонья пробурчал Адам, потирая глаза. Он выглядел мягко говоря паршиво. Под утро я слышала, как он возвращался домой. На своё счастье, возвращения Рейвара я не слышала — видимо, тот остался у какой-нибудь дамы. Слушать пол ночи стоны и пьяные бормотания не входило в мои планы. А уж отчитываться перед Адамом тем более, да ещё о таком. Глядя в тарелку, я совсем не хотела отвечать о причинах. О них бы я предпочла забыть, как о страшном сне. Как жаль, что это была моя реальность…

— Если мы не успеем вернуться меньше чем за неделю, то ты, Адам, будешь просто счастлив, — сказала я холодно, поднимая на него взгляд. — И думаю, будешь отмечать это событие всю оставшуюся жизнь.

Я наткнулась на его непонимающий взгляд и продолжила, выговаривая каждое слово чётко и безжалостно, словно вбивая гвозди: — Лекарь дала мне неделю. Столько же будет готовиться лекарство. Доживу ли я до него — не знаю. Но если мы задержимся, то я просто умру. Видимо, в ужасной агонии. Ещё будут вопросы?

— Нет, — на удивление тихо и озадаченно произнёс Адам. Он отвел взгляд, и на его лице появилось выражение, которое я не ожидала увидеть. Обеспокоенность? Ой, Агния, ну что ты. Адам и беспокойство о женщинах — это вещи несовместимые. Тем более после таких «приятных» для его слуха слов.

— Как закончите — давайте собираться. Я пока разбужу Тии… — отложив почти нетронутый завтрак, я поднялась и в гробовой тишине покинула нижний кокон, поднимаясь в нашу маленькую, тёмную коморку, к спящему ребёнку, о котором сейчас крутились все мои мысли.

Тии спала, свернувшись калачиком, её ровное дыхание было единственным звуком в этой тесной комнатке. Если бы не уговоры Арсура о безопасности и необходимости поесть, я бы не покинула её сегодня утром. Я бы хотела никогда её не оставлять. Осторожно сев на край мягкого покрывала, я нежно погладила малышку по голове, боясь разрушить этот хрупкий, драгоценный мирок спокойствия. В эту минуту нам никуда не надо было спешить, не было неотложных проблем и незваных «родителей». Были только мы и это тихое, тёплое утро. Что ещё мне было нужно?

— Котик, вставай, нам пора собираться, — сказала я тихо, перебирая её спутанные за ночь локоны. Малышка недовольно открыла глаза, моргнула и тут же спряталась с головой под одеялом, всем видом показывая, что просыпаться не желает. И мне не хотелось её будить. Может, она обо всём забудет? Быть может, нам и правда никуда не стоит ехать?

— Там правда будет моя семья? — раздался тихий, но совершенно ясный голос из-под одеяла, и моя мнимая надежда на её забывчивость тут же рассыпалась в прах, оставив в груди лишь острые, болезненные осколки.

— Не знаю, котик. Чтобы это узнать, тебе надо покушать и собраться, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

И она встала. Покорно разрешила причесать и переодеть себя, а потом пошла за мной в столовую, где принялась за еду — сонно, но с видимым энтузиазмом. Глядя на неё, губы сами расплывались в нежной улыбке, а накрученные за ночь тревоги на миг отступали. Что бы ни случилось, как бы ни повернулось… Всё будет хорошо. Каким бы ни был исход.

Как только с завтраком было покончено, мы собрались выходить. Тии вдруг пролепетала что-то про забытую вещь наверху и убежала, и мы вышли, решив подождать её снаружи. И уже в десяти метрах от нашего жилища я увидела её — Лиру. Женщину, чьё одно присутствие уже начинало вызывать у меня тихую, глухую ярость. Скривив губы от недовольства, я сделала шаг в её сторону.

— Ого, а что это за очаровательная леди? — раздался самодовольный, бархатный голос Рейвара прямо над моим ухом. — Адам, учись, как надо с женщинами обращаться!

Сказав это, мужчина с загадочной, обещающей улыбкой направился к Лире. Я не стала его останавливать и объяснять, кто перед ним. Мне просто стало горечью интересно, как он себя поведёт. И Рейвар не разочаровал. Подойдя к эльфийке, он заговорил — так певуче, изящно и с такими мягкими переливами, что, казалось, так могли говорить только коренные жители этой страны. Я не понимала ни слова, но видела, как он это делает. Обольстительный, почтительный поцелуй в ладонь. Нежный, но уверенный наклон головы. Всё в его поведении кричало о попытке произвести впечатление. Только вот… Или у Рейвара сегодня был не его день, или Лира оказалась невосприимчива к его обаянию, но вместо ответной улыбки он получил холодный, отстранённый ответ. Она сделала шаг в сторону, явно дистанцируясь, и помахала рукой в нашу сторону. Почему-то этот простой жест покоробил меня до глубины души.

— Что это за дама? — спросил Рейвар, возвращаясь ко мне с нахмуренными бровями и изучая Лиру уже с совершенно иным, настороженным взглядом.

— Как ты сам выразился утром — незнакомка, желающая забрать нашу малышку, — сказала я, ожидая реакции. И она последовала. Романтический флёр с его лица испарился мгновенно, сменившись холодной, хищной подозрительностью.

— Как интересно… Именно такой человек и не поддался на моё обаяние, — Рейвар хищно усмехнулся, и я осознала одно: зря удивлялась. У Рейвара, видимо, чаще думает всё-таки другая голова. Ведь он только что негодовал, а теперь уже строит планы о другом. Мужчины… такие мужчины!

— Ждём Тии и отправляемся. Думаю, полетим на драконе, — спокойно, но твёрдо сказал Арсур, подходя к Рейвару, который продолжал кружить вокруг Лиры, словно хищник вокруг потенциальной добычи. Арсур перевёл его слова.

Между ними мгновенно завязался диалог на том же певучем, непонятном языке. У меня от этого начал дёргаться глаз. Они явно обсуждали что-то важное, были увлечены процессом и, судя по всему, даже не думали делиться сутью разговора с нами. Я чувствовала себя лишней, беспомощной и от этого раздражение нарастало, как волна.

— Скажи, я один чувствую себя тупым, глядя на них? — прошептал незаметно подкравшийся Адам. — У меня уже голова начинает болеть. Нет, язык, конечно, интересный… но я бы не выдержал всю жизнь слушать слова на грани песни. А я ведь бард!

— Не могу не согласиться, — ответила я тихо, не отрывая взгляда от Арсура и Лиры. — Знаешь, была бы моя воля — я бы сейчас же вернулась домой. И больше никогда не слышала бы ни эти голоса, ни этот язык. И желательно не видела бы это лицо. — Я даже не пыталась скрыть своё раздражение. Всё это начинало откровенно бесить.

— Ты правда собралась отдать им своего ребёнка? — спросил Адам вдруг, и в его голосе, на удивление, прозвучала не привычная ехидная нота, а что-то похожее на искренность.

В этот момент из домика вышла наша растерянная Тии, оглядываясь по сторонам. И я, глядя на её маленькую фигурку, на знакомые, такие родные черты лица, поняла одно.

— Ни за что.

— Я рад, — на удивление искренне сказал Адам. Я посмотрела на него, не понимая причину этой радости, и, заметив мой взгляд, мужчина смущённо отвёл глаза. — Она мне нравится. Не хотелось бы терять такого забавного ребёнка. И…

Он замолчал на несколько долгих, тягучих секунд, нервно перебирая пальцы и всеми силами стараясь не встречаться со мной взглядом.

— Я надеюсь, что этот лекарь… успеет.

— Спасибо, — выдохнула я ошарашенно, пытаясь до конца осознать сказанное. Он только что… сказал, что не хочет, чтобы я умирала? Мне не послышалось? Я правильно поняла контекст?

— Кхм, тебе не кажется, что жизнь была бы куда проще, существуй на свете предмет, позволяющий говорить на незнакомом языке? — открыто переводя тему, сказал Адам, глядя на компанию Арсура и Лиры. Меня и саму крайне коробило, что я выпала из контекста, словно глухая и немая. В этот момент Арсур повернулся к нам, задумчиво изучая наши лица.

— Есть идея, — произнёс он и щёлкнул пальцами.

Нас с Адамом окутало мягкое, прохладное зелёное пламя. Секундная паника, осознание, что боли нет, а потом — спокойствие, смешанное с полным недоумением.

— Что за херня тут творится? Не надо на меня свою силу использова-а-ать! Почему оно начало жечься?! — завопил Адам, и магия тут же рассеялась, будто испугавшись его крика. Подняв ошарашенный взгляд, я посмотрела на Арсура и тут же заметила его довольную, едва уловимую улыбку.

— Брат, я тоже так хочу! Мне этот язык пришлось десять лет учить! А они — за пять секунд?! Так нечестно! Верните мне потраченное время! — недовольно проворчал Рейвар, а потом, заметив наши потерянные выражения, добавил: — Поздравляю. Вы теперь знаете сильвандорский.

— Так нельзя, — резко, с искренним негодованием сказала Лира, сморщив изящный нос. И я её поняла! Каждое слово мой мозг улавливал как странную, но теперь ясную мелодию. — Языки — это наука! Пренебрегать наукой из-за магии непочтительно. Тем самым вы унижаете всех учёных и само знание в целом!

— Если можно упростить себе жизнь, почему бы этого не сделать? — резонно заметил Адам, чем вызвал у Лиры ещё более бурное недовольство.

— Нам надо лететь, — перебила она, и в её голосе зазвучала холодная, нетерпеливая повелительность. — Мы должны прибыть в нужный город до заката. Ночью просыпаются тёмные силы, находиться на улице опасно. И если вы не хотите погибнуть, то должны собраться сейчас же.

В её тоне было столько раздражения и высокомерия, что оно передалось и мне. То есть это нам надо отвозить ребёнка неизвестно куда? Это она пришла в наш дом, она потребовала возвращения, а теперь заявляет, что мы должны торопиться?!

— Без проблем, — с лёгкой, почти незаметной усмешкой сказал Арсур. — Быстрее — так быстрее.

Сказав это, он слегка наклонил голову к плечу, и его глаза на мгновение вспыхнули зелёным светом. Пара минут — и в небе над деревьями появился собачка, распугав при этом своим видом всех окрестных жителей. Заметив нашего дракона, глаза Лиры округлились от чистого, животного страха, а затем её лицо скривилось от глубочайшего отвращения.

— Я не полечу на мертвеце! Мёртвые должны покоиться в земле! Прикосновение к неупокоенным оскверняет мою веру! Мне и так достаточно одного мага, от которого за версту несёт смертью, да человека, на плече которого уже давно сидит сама смерть, выжидая подходящего момента! — выпалила она.

Какая глазастая, ничего не скажешь. Ещё пара подобных фраз, и смерть уже будет сидеть у неё на плече. И, думаю, никто против этого особенно не возразит.

— Не моя проблема, — пожал плечами Арсур, подавая мне руку, чтобы я могла забраться на спину дракона, а затем осторожно передавая мне Тии. — У нас два варианта. Либо мы летим. Либо остаёмся здесь. И тогда ты, — он бросил холодный взгляд на Лиру, — сама отчитывайся перед «родителями» нашей дочери, что отказалась её сопровождать.

Глава 40

— Адам, ты полетишь вместе с Лирой на Элме. Рейвар — с нами, — решил за всех Арсур, уже забираясь на Собачку и усаживаясь за моей спиной.

— Не понял.

— Почему опять женщины?!

— Я не хочу с ним лететь.

Общий возглас не заставил себя ждать. Я в принципе понимала, почему распределение получилось именно таким, но, на мой взгляд, было бы куда логичнее отправить с Лирой Рейвара. Хотя… Вспомнив его слишком заинтересованный взгляд и то, как им предстояло лететь… Да, это могло закончиться крайне неприлично, да ещё и в воздухе.

— Почему я не могу лететь с вами? Лучше так, чем на этом ненормальном драконе! — возмутился Адам, подходя ближе и ища в моих глазах поддержки. Но тут я ничего не решала — да и не уверена, что хотела бы решать.

— Да, мы можем с ним поменяться, — тут же поддакнул Рейвар, становясь рядом с Адамом.

— Так ещё хуже! Я могу полететь одна! — Лира не двинулась с места, лишь скрестила руки на груди, всем видом показывая, что думает о сложившейся ситуации.

— Повторяю в последний раз: Рейвар — с нами, остальные — на Элме. Ты, — Арсур твёрдо указал на Рейвара, — мне ещё не хватало, чтобы ты в небе из себя вышел. У нас всё-таки ребёнок. А ты, Адам, в случае чего сможешь успокоить Элму, если она забеспокоится. И себя заодно — чтобы ты наконец вспомнил, что у нас нет лишнего времени на разговоры.

— А может, лучше я одна? — снова, уже с явным раздражением повторила Лира, поглядывая в сторону лежащей на земле Элмы. Та лениво приоткрыла один глаз и посмотрела в ответ без особых эмоций.

— Я не оставлю тебя с Элмой наедине. Радуйся, что мы вообще тебя с собой берём. Всё, молча сели и летим, — уже с нарастающим раздражением отрезал Арсур. Рейвар тут же, с видом обиженного ребёнка, забрался и уселся за спиной у мужчины. Я выглянула и крайне осуждающе посмотрела в эти ярко-красные, невинно округлившиеся глаза.

— Что? — тут же возмутился Рейвар. — Я собирался просто наблюдать, ничего такого! Она же хотела забрать у нас Тии! Вдруг что-то ещё…

— Ага, тебя, — буркнула я в ответ и отвернулась, наблюдая, как Адам с нескрываемым страхом пытается забраться на спину Элмы, где уже восседала с каменным лицом Лира. Это шоу когда-нибудь закончится? Можно мы уже закончим все дела и вернёмся домой? Мне нужен отпуск. На месяц. Нет, лучше на два…

— Всё будет хорошо, — прозвучал рядом нежный голос Арсура, и его губы коснулись моего виска. Кивнув в ответ, я с наслаждением откинулась на его крепкую грудь, предвкушая полёт. Всё-таки на Собачке мне нравилось находиться куда больше, чем на Элме. Тут не было ни угрызений морали от понимания, что сидишь на знакомом человеке, ни постоянного страха за свою жизнь. Посмотрев на опечаленного Адама, который с тоской смотрел на землю, явно мечтая остаться на ней, я вздохнула. Как жаль, что этого не произойдёт. Мы взлетели.

***

Мы летели уже несколько часов. День медленно, но верно клонился к закату, окрашивая небо в нежные персиковые и сиреневые тона. Ни одной остановки, ни одного перерыва — лишь бесконечный, плавный полёт над этим бескрайним зелёным морем вершин. Величественные деревья, многие из которых росли здесь уже тысячи лет, проплывали под нами, создавая гипнотический, умиротворяющий узор. Глядя на эту бесконечную зелень и на заходящее солнце, я на миг чувствовала странное, хрупкое спокойствие. Собачка плавно маневрировал среди макушек, не позволяя даже на миг усомниться в безопасности пути, как он тогда и обещал. Я погладила его по костям, служившим ему позвоночником, и подумала, как же нам повезло с ним.

Одного взгляда на Элму хватило, чтобы я в очередной раз задумалась о причинах её странного срыва тогда. Сейчас она несла всадников вполне спокойно, чётко повторяя движения Собачки и, казалось, даже не думая о том, чтобы сбросить их или рвануть к земле. Но Адам всё равно выглядел слишком бледным, вцепившись в её чешую и что-то тихо бормоча себе под нос — видимо, пытался успокоиться сам или успокоить дракона.

В этот момент Лира стала активно махать нам рукой, привлекая внимание. Заметив наши взгляды, она указала вниз. Сквозь густую листву гигантских деревьев начал проглядывать город — не дома на ветвях, а каменные строения у их подножия, похожие на белые грибы у корней исполинов. Мы тут же, без лишних слов, пошли на снижение.

Как только мы оказались на земле, Лира тут же быстро, почти прыжком спрыгнула с Элмы, словно ждала этого момента весь полёт. Её лицо было бледным и напряжённым.

— Я сообщу о вашем прибытии во дворце. Вы пока можете немного прогуляться по городу, здесь много достопримечательностей. А если пойдёте направо — найдёте рынок. Я вас найду, — не дожидаясь нашей реакции, Лира бросилась вдоль улицы, пряча лицо, словно боясь быть узнанной. Только вот… Все, кто её видел, тут же почтительно склонялись в поклоне, словно эта эльфийка была кем-то очень важным. А что, если так оно и есть?

— Мы так торопились, чтобы она нас спровадила? — недовольно спросил Адам, сползая на землю на пошатывающихся ногах. — Не знаю, как вам, но мне она не нравится.

— А мне… — начал было Рейвар, но тут же наткнулся на мой взгляд. Вместо смущения он лишь улыбнулся ещё шире. — Что ты, Агния, не ревнуй! Меня на всех хватит! Арсур, не смотри на меня так, я просто пошутил! Всё, всё, ухожу я!

— Знаете, а может, это и хорошо, — сказала я, на самом деле тихо радуясь в душе такому повороту. Мне ужасно не хотелось немедленно встречаться с людьми, которые могли оказаться родителями Тии. — Успеем развеяться перед… неминуемой встречей. Мы всё-таки в другой стране, будет на что посмотреть.

— Ага, и мы тут, видимо, тоже местная достопримечательность, — пробурчал Адам, оглядываясь по сторонам. Я только сейчас в полной мере заметила, как на нас смотрят. Вспомнив слова Лиры про Собачку, поняла причину этого пристального, недоброго внимания. — Мне тут не нравится. Может, ну его? У меня нехорошее предчувствие…

— Всё будет отлично! Пять дней в этом городе — и все женщины, и весь алкоголь будут нашими! — самодовольно заявил Рейвар, обнимая Адама за шею.

— Ты хоть день без приключений прожить можешь? — спросила я, разминая затекшее за полёт тело. Как же всё-таки было приятно стоять на твёрдой, ровной поверхности! Всю жизнь — пешком да на каретах, а тут — драконы…

— Я могу. Но как отказаться, когда приключения сами меня находят? Тем более, когда такие сопровождают, — Рейвар многозначительно поднял бровь, намекая на Лиру.

— Мама, я тут была, — вдруг тихо сказала малышка, указывая на небольшой фонтан, сделанный из двух переплетающихся в вечном танце каменных тигров. Я переглянулась с Арсуром, и в его глазах мелькнула та же тревога. Присев на корточки перед Тии, я поправила её растрёпанные ветром волосы.

— Ты где-то видела этот фонтан? Или может, знаешь что-то об этих котиках? — спросила я с крохотной, отчаянной надеждой, не желая принимать смысл её слов.

— Нет, я здесь гуляла! Помню это место и знаю, где рынок! — довольно сказала малышка, задирая нос и разрушая одним махом все мои наивные надежды. Я продолжала верить, что «родители» окажутся самозванцами, и мы спокойно покинем этих людей и эту страну, чтобы продолжить жить долго и — пусть не безоблачно, но вместе.

— Проводишь нас тогда? — сказала я, стараясь улыбаться искренне и не показывать, как холодеет внутри.

— Ого! — Рейвар оказался рядом и, словно перышко, подхватил малышку, усадив её себе на плечо. — Наш рыцарь оказался ещё и картографом! Показывай, куда идти, принцесса.

— Туда! — звонко засмеялась Тии, уверенно указывая направление. — Там продаются самые сладкие яблоки на свете!

Моя малышка смеялась, а у меня от этого смеха в груди всё сжималось в тугой, болезненный ком. Арсур оказался рядом, взял меня за руку, и его большой палец принялся нежно, успокаивающе гладить мою ладонь.

— Всё будет в порядке. Мы её не отдадим. Что бы ни случилось, — сказал он тихо, но так твёрдо, что в эти слова хотелось верить. И я верила. Знала, что он так и поступит. Только вот… захочет ли этого сама моя малышка? Она сидела на плече Рейвара, сияя от счастья, и я не хотела расставаться с этой улыбкой никогда. — Всё будет хорошо, — повторил он, читая мои мысли.

— Нет, я, конечно, привык к вниманию, но когда на меня смотрят с восхищением, а не с отвращением! — недовольно проворчал Адам, поравнявшись с нами. — Мне здесь не нравится. Не моя страна и не мои люди. Или нелюди? Да не важно. Убраться бы поскорее отсюда.

Перенеся всё своё внимание на прохожих, я почувствовала, как по коже побежали мурашки от неприятного, давящего предчувствия. Казалось, все они смотрят именно на Тии, замечая её характерные уши. Странно, наверное, встретить эльфийского ребёнка в компании людей и нежити. Я была солидарна с Адамом. Мне тоже не нравился этот город, эта страна и все эти люди, смотрящие на нас как на нежелательный мусор. Поскорее бы Лира вернулась…

***

Вскоре Лира вернулась. Я ждала этого момента всю нашу недолгую прогулку и была невероятно благодарна Рейвару за то, что он отвлекал и развлекал Тии, пока моё собственное настроение стремительно портилось. Я чувствовала, как решающий, переломный момент нашей жизни неумолимо приближается, и от понимания, что никак не могу на него повлиять, во рту становилось горько. Сейчас же я смотрела на Лиру и думала лишь об одном: нам стоило покинуть эти земли. Ещё лучше — не брать малышку с собой. Я понимала, как тяжело ей было бы остаться в разлуке, но это казалось меньшим злом, чем потерять её навсегда. Зачем я вообще согласилась на эту поездку? Зачем подтвердила личность Тии…

— Я им обо всём рассказала. Они вас очень ждут, — Лира выглядела подавленной, хоть и старалась улыбаться, но получалось это фальшиво и натянуто. Желание идти в замок таяло с каждой секундой, но ноги, будто чужие, упрямо продолжали идти за девушкой.

Вскоре мы оказались у подножия величественного дворца. Он был не похож на всё, что я видела раньше: множество уровней и воздушных платформ, связанных изящными каменными лестницами и мостами, словно вырастал из самого леса. Вид внушал немое уважение и холодный, древний страх. Подходить к нему не хотелось на каком-то глубинном, животном уровне. Пройдя через главные ворота из тёмного полированного дерева, мы увидели, как перед нами тут же выстроились в два ровных ряда горничные в скромных, но дорогих одеждах. А рядом с ними стоял высокий, статный мужчина с длинными, убранными в строгий хвост седыми волосами и такими же заострёнными ушами. Дворецкий. Я заглянула ему за спину, в полумрак коридора, но так и не увидела никого, кто мог бы сойти за жаждущих встречи родителей. Неужели они даже не выйдут поприветствовать?

— Добрый вечер. Рады приветствовать вас в главном дворце Сильвандора. Старейшины уже ждут вас. Прошу, — мужчина бесстрастно указал рукой вглубь здания. Самое поразительное — он ни разу на нас не взглянул. Выглядел отстранённо и холодно, в отличие от горничных. Я кожей чувствовала, как их взгляды, быстрые и оценивающие, гуляют по нам, изучают каждую складку одежды, каждое движение, словно высматривая слабое место для удара.

— Котик, иди ко мне, — сказала я тихо, протягивая руку.

Тии тут же оказалась рядом, ухватившись за мои пальцы своей маленькой тёплой ладошкой. Но, к моему удивлению, она не выглядела напуганной или хотя бы взволнованной. Нет. Она вообще никак не реагировала на происходящее, её лицо было спокойным, почти отрешённым. Словно она сотни раз уже проходила через эти коридоры. Я не понимала, что творилось с моим ребёнком, но от этого зрелища мне стало очень, до тошноты страшно.

Мы шли по бесконечным, тихим коридорам, направляясь туда, где нас ждали те, кого я в душе никогда не хотела бы увидеть. И вот этот неприятный, роковой момент настал. Мы замерли перед высокими, искусно украшенными резной листвой дверьми. Я стояла, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, и понимала одно: сейчас произойдёт что-то необратимое. И я, стиснув зубы, отчаянно надеялась, что всё — всё — будет хорошо…

Дверь перед нами распахнулась, и нашему взору предстал круглый стол из тёмного дерева, за которым сидела пара. Величественная женщина с красивыми, уложенными в сложную причёску русыми волосами и внимательными глазами цвета старого золота. На голове у неё красовалась изящная диадема с холодным блеском лунных камней. Рядом — мужчина. Одного взгляда на него хватило, чтобы понять: воин. Бесстрастное, словно высеченное из камня лицо, напряжённая осанка, подозрительный взгляд. И такие знакомые, ледяные голубые глаза. Ошибки быть не могло — они были родственниками моей крошки.

— Мама! — заметив женщину, закричала Тии и бросилась через весь зал к ней. Та тут же поднялась со стула, сделав несколько шагов навстречу… моей дочери!

— Тиаттэ, милая, — незнакомка прижала к себе Тии, гладя её по голове с такой безграничной нежностью и облегчением, что моё сердце бешено заколотилось от всепоглощающей ревности и острой, физической боли.

— Добро пожаловать в наш дворец. Я рад, что нам удалось встретиться. Присаживайтесь, настало время ужина, вы наверняка устали с дороги, — сказал отец Тии на удивление грубым, лишённым всякой приветливости голосом, от которого у меня по спине пробежали мурашки.

— Ура, мне казалось, я с голода умру, — не обращая ни на что внимание, сказал Адам и первым подошёл к столу, усаживаясь как можно дальше от владельца этих земель. А я всё никак не могла оторвать взгляд от дочери, которая казалась такой счастливой в этот момент. Словно… Да, Агния. Это её родители. Она так рада, потому что давно их не видела. И кажется, это… мой конец.

— Всё будет хорошо, — ласково, но с металлической ноткой в голосе сказал Арсур, помогая мне сесть за стол. Мимо нас, словно тень, прошла Лира и села слева от императора — столь привычно и естественно, словно это было её обычным местом. Эта деталь заставила на мгновение задуматься об истинном положении девушки.

— Я благодарен вам, что вы привели нашу дочь обратно домой. Мы искали Тиаттэ долгий год и уже почти потеряли надежду, — мужчина говорил с подчёркнутой серьёзностью, и в этот момент мать Тии взяла её на руки и двинулась к выходу из зала.

— Куда уводят мою дочь? — вырвалось у меня, и я поднялась, не в силах выдержать, чтобы моего ребёнка унесли из поля зрения.

— Наша дочь будет в безопасности. Вы сможете с ней увидеться, когда захотите, но ребёнку на столь… значимой встрече находиться не стоит, — его голубые глаза, холодные и неумолимые, встретились с моими. Под этим взглядом я медленно, будто против своей воли, села обратно. Осознание накрыло волной: я не знаю его имени. Как и имени той женщины. Я не знаю сейчас ничего, и это чувство бессилия было невыносимым. — Давайте всё обсудим после еды.

Мужчина слегка склонил голову, и столовую мгновенно наполнили горничные. Все они несли по нескольку блюд, выставляя их в центр стола и раскладывая каждому из нас небольшие, изящные порции. Они делали это столь ловко и бесшумно, что у меня на мгновение закружилась голова. На столе оказалось столько яств, словно мы попали на царский пир, а не на тягостные переговоры.

От страха и напряжения к горлу подкатил ком. Мне не хотелось прикасаться к этой еде. Оглядев свою тарелку и стол, я с удивлением отметила обилие мяса — его было много, вопреки местным обычаям. Любопытство и голод пересилили настороженность. Я отрезала небольшой кусочек сочной свинины и положила его в рот. Мясо оказалось невероятно нежным, тая на языке с пряным, насыщенным вкусом. Оно было настолько вкусным, что я не заметила, как съела весь кусок. На миг забывшись в этом маленьком удовольствии, я подняла глаза и поймала на себе пристальный, не моргающий взгляд императора. От него по всему телу побежали ледяные мурашки. Только сейчас я заметила, что ни он, ни Лира ничего не ели. Они лишь наблюдали. Молча, внимательно, как хищники.

От этих взглядов тошнота снова подкатила к горлу, а следом — нарастающая слабость и лёгкое головокружение. Посмотрев на Арсура, я окончательно поняла, что что-то не так. Он сидел, нахмурившись, и пристально смотрел на свои руки, сжимая и разжимая кулаки, будто проверяя их чужеродность. Вся моя компания вела себя странно, затихла…

— Рад, что наши блюда вам понравились, — уже более вальяжно, с ледяным торжеством в голосе произнёс император, откидываясь на спинку трона. — Я не знаю, с какой целью вы сначала украли, а после решили вернуть нашу дочь, но вы попали не на того человека. За свои злодеяния вы будете гнить в самой глубокой темнице и сдохнете от голода и жажды. Никто не узнает, где вы. А если Аморилия узнает, что вы причинили хоть толику вреда Тиаттэ, то я отправлю вас живьём на корм ночным теням. Прощайте. Я сделаю всё, чтобы ваша смерть оказалась самым мучительным испытанием, какое вы только могли себе представить.

Пока он говорил, я начала медленно, но неумолимо терять сознание. Силы говорить не было вовсе, я могла лишь слушать его слова и испытывать дичайший, парализующий ужас. Что-то было не так с Арсуром и остальными… Если бы они могли действовать, они бы уже разнесли этот зал. Значит, их обезвредили. Лишили магии. Это была моя последняя, отчаянная мысль, прежде чем я соскользнула со стула и тяжело упала на холодный каменный пол. Сразу же за этим послышался глухой стук ещё трёх падений. Они отравили еду. Они лишили всех сил.

— А ты, дрянь, должна была привести их ещё вчера, — сквозь нарастающий звон в ушах я услышала голос отца Тии и с огромным усилием приоткрыла глаза. В этот момент он с размаху ударил Лиру по лицу так, что та отлетела и бессильно сползла по стене. А дальше — лишь смывающая всё густая, беспросветная тьма…

Глава 41

Оглушающая, рвущая на части боль пронзила тело насквозь. Распахнув глаза, я поняла, что ничего не вижу — лишь тёмные, плывущие пятна. А боль только нарастала, волнами, словно меня методично разрезали на мелкие кусочки. Я застонала, попыталась дёрнуться в сторону, но кто-то крепко, неумолимо держал меня. Ледяные, металлические тиски притягивали к холодной, шершавой стене и продолжали своё дело. От боли тошнило, мир кружился и уплывал. Страх, липкий и слепой, сдавил горло. Я не понимала, что происходит и где нахожусь. Мы же только что сидели за столом… Родители Тии… Почему сейчас…

Зрение начало медленно, мучительно возвращаться. Я обнаружила себя в сырой, полуразрушенной камере. Железная хватка оказалась тяжёлыми наручниками на короткой, толстой цепи, вбитой в стену. А всепоглощающая боль… Её источника я не знала, она была повсюду. Зато в трёх метрах от себя я увидела Арсура и Рейвара. Как и я, они были прикованы к стене. Они смотрели на меня с немым, острым беспокойством, их губы шевелились, но я не слышала ни слова — в ушах стоял оглушительный, высокий звон. Медленно, с трудом повернув голову, я увидела в стене огромную зияющую дыру, из которой открывался вид на бескрайнее небо, облака и верхушки бесконечных деревьев далеко внизу. Рядом, на таком же расстоянии от меня, оказался Адам. Он смотрел на меня не с обычным раздражением, а с настоящим, животным страхом.

Слух начал возвращаться сквозь вой в ушах. Первое, что я различила, было своё имя. Арсур, с хриплой надеждой в голосе, продолжал звать меня, раз за разом. За его голосом пробился другой звук — ленивое, монотонное журчание воды. Посреди нашей камеры, прямо в полу, был прорублен небольшой канал с тёмной, медленно текущей водой. От этого звука голова взорвалась новой, резкой болью. Я поморщилась, попыталась инстинктивно зажать уши, но цепи не дали, лишь коротко, злобно лязгнули.

— Агния? Огонёк, ты меня слышишь? Скажи, что с тобой, — Арсур повторял это снова и снова, а я не могла вымолвить ни слова, чувствуя, как моё тело медленно и неумолимо сгорает изнутри, будто раскалённые иглы пронзают каждый нерв.

— Что с ней? Ей подсыпали что-то другое? — спросил Рейвар, и в его голосе тоже прозвучала не привычная бравада, а тревога.

— Нет. Моя магия на неё больше не действует. Она начала чувствовать всю боль, которую я до этого блокировал, — с горечью и яростью произнёс Арсур, и его слова медленно, как тяжёлые камни, упали в моё сознание. Я начала понимать. Это была не новая боль. Это была моя старая, знакомая агония, выпущенная на свободу.

— Почему тогда она не говорит? Неужели эта боль настолько сильная? — встрял Адам, и я мысленно молила их всех замолчать. Чтобы эта боль исчезла. Чтобы я наконец умерла, и всё это кошмарное существование прекратилось.

— Да. Она чувствует, как её тело и органы отмирают. Нам надо срочно что-то придумать. Она может умереть от болевого шока, — сквозь стиснутые зубы сказал Арсур, и я услышала резкий, злобный лязг цепей. Чтобы понять, откуда звук, я с огромным усилием открыла глаза и посмотрела на мужчину. Он стоял в шаге от стены, его запястья были вывернуты и содраны в кровь из-за натяжения цепей, но, кажется, это его сейчас совершенно не волновало. Его взгляд был прикован ко мне. Облизнув пересохшие, потрескавшиеся губы, я собрала все силы, какие остались, и тихо, с хрипом, выдохнула:

— Где мы…

Это прозвучало как стон, хриплый и чуждый. Но на большее у меня просто не было сил.

— В темнице Сильвандора, — тихо, сдавленно произнёс Арсур, не отрывая от меня взгляда, полного боли и ярости. А я просто не понимала, почему это произошло. — Лира предупредила их, что я могу слышать мысли. И они… изящно их прятали. Притворялись, что радушно нас принимают, а на самом деле изначально планировали убить. Я начал слышать всё, только когда мы уже успели опробовать ту проклятую еду. Лира сказала этому «императору», что мы похитили его дочь и теперь собираемся продать её обратно за огромные деньги. Я не знаю, зачем она это сделала… но после всего случившегося, я сам её убью. И знаете, что самое странное? Я слышал её мысли в тот миг. И она… сожалела. Искренне сожалела, что всё так вышло.

Мужчина говорил, а я не могла собраться с силами, чтобы просто не закричать тут же от новой волны боли. Мне нужна была помощь. Мне нужно было лекарство… если… Если оно вообще ещё существует. С трудом открыв глаза, сквозь пелену слёз я разглядела на шеях у мужчин странные, массивные ошейники из тёмного металла, в центре каждого тускло светился красный, словно застывшая кровь, камень.

— Шея… Что у вас на ней… — прошептала я сквозь стиснутые зубы, и снова зажмурилась, накрытая очередной, слепящей бурей агонии.

— Блокираторы. Мы не можем воспользоваться магией, пока они на нас, — всё так же тихо, но с леденящей безнадёжностью в голосе сказал Арсур. Я чувствовала его беспокойство — острое, безудержное, которое он не мог скрыть.

— Ага, эти твари накачали нас чем-то. Такое паршивое состояние, — добавил Рейвар, и его голос звучал непривычно слабым и раздражённым. — Я вот понять не могу! Мы благородно разрешили им встретиться с нашей малышкой, а вместо благодарности — вот это! Эти твари уже сутки к нам не заходили. Ни воды, ни еды, ни возможности нормально в туалет сходить! Это… Выберемся — разрушу к чёртям этот замок. Если с голода не подохну к тому моменту.

— Сутки? — услышав это слово, я почувствовала, как по коже побежали ледяные мурашки от осознания, как долго провалилась в небытие. Неужели из-за моего изначального состояния их отрава подействовала на меня сильнее?

— Ага, ты никак в себя не приходила. Мы уж думали, что и не очнёшься вовсе, — пробурчал Адам, но в его словах, помимо привычного раздражения, я почему-то уловила нотку… заботы? — Да только твоя агония не прекращалась. Сутки не спать — слышал, есть такая пытка. Может, всё-таки попробовать Собачку вызвать? Я уверен в его силах, он нас вытащит. Они, словно готовясь к этому, вон какую дырищу в стене оставили.

— Нет. Без магии он нас не услышит и не найдёт, — ответил Арсур, тяжело вздохнув. В его голосе прозвучала редкая, чуждая ему горечь. — Никогда не чувствовал себя таким беспомощным. Хотя нет… был один раз.

— Да не говори. Мне интересно, что там за приправка такая была, что нас всех смогла отключить? Они не могли подготовиться к этому за сутки! Так зачем им столь действенный препарат? Не нравится мне это. Я надеюсь, они не всерьёз решили нас заморить голодом? — возмущался Рейвар, пытаясь устроиться поудобнее. Если они уже сутки стоят прикованными к стене, я с трудом представляла, насколько им было неудобно, больно и унизительно.

Оглядев камеру смутным, затуманенным болью взглядом, я почувствовала внезапный холодный укол тревоги. Нас было больше. Когда мы приехали в это проклятое место, с нами ведь была ещё…

— Где… Элма? — прошептала я, поморщившись от новой спазмы, пытаясь осознать, когда же эти страдания наконец закончатся. А что, если боль не уйдёт, пока я не умру? Что, если мы не успеем, и я буду страдать даже после смерти? Мысль была такой чудовищной, что от неё стало ещё страшнее.

— Мы не знаем, — тихо, почти беззвучно сказал Арсур.

— Её тут не было, когда мы пришли в себя, — вторил ему Рейвар.

— Будем надеяться, что она нас не сдала, чтобы получить место потеплее, — пробурчал Адам, и в его голосе, помимо обиды, прозвучала усталая горечь. А я никак не могла понять, что теперь делать. Мы были без магии, без помощи, без надежды на хоть какое-то спасение. И у меня неумолимо заканчивалось время.

— Что нам теперь делать? — выдохнула я, и это прозвучало не как вопрос, а как признание собственной беспомощности.

— Мы что-нибудь придумаем, — спокойно, но с напряжённой стальной ноткой в голосе сказал Арсур, и его цепи коротко, злобно лязгнули.

— Мы же не могли настолько разучиться действовать без магии? — нервно, почти с вызовом произнёс Рейвар. — Столько времени прожить в Аркане, где за намёк на магию тебя могли четвертовать, даже глазом не моргнув! Сколько раз мы оказывались в подобных ситуациях! И выбирались же. Значит, и сейчас получится.

— Да. Только тогда мы были с магией. И с людьми, которые любезно вытаскивали нас из любой передряги. Увы, сейчас мы в более… проигрышной ситуации. Кандалы слишком тугие. Я не смогу вытащить руку, даже если вывихну палец, — ответил Арсур, и в его словах прозвучала редкая, леденящая безнадёжность.

— Что значит, «вывихнешь палец»? Так можно выбраться? — тут же очнулся Адам, слишком громко, слишком болезненно. Сейчас я бы отдала всё, чтобы просто отключиться, пока они решают эти проблемы, и чтобы моя боль наконец прекратилась.

— Да. Но для нас с Рейваром они слишком тугие, — Арсур в раздражении дёрнул рукой, и металл лязгнул так громко, что я поморщилась, будто меня ударили по голове.

— Давайте я попробую, — предложил Адам, зашебуршав рядом. — Только скажите, как это правильно сделать.

— Не получится, — тихо, но твёрдо сказал Арсур. — Твоя кисть не сильно меньше наших. У тебя просто не выйдет. Придумаем что-то другое.

— А… моя рука? — проговорила я сквозь волну боли, накатившую от одного лишь напряжения голосовых связок. Казалось, даже такое простое действие, как речь, даётся ценой невероятных усилий. Но если эта мимолётная, острая боль от вывиха позволит избавиться от всепоглощающей агонии… Я смогу потерпеть. Я должна потерпеть.

— Нет, — отрезал Арсур, и в этом слове прозвучал такой абсолютный, железный запрет, что воздух в камере словно сгустился.

— Почему нет? У неё вон какая ручка маленькая, она легко справится, — возразил Адам, не понимая или не желая понимать.

— Я сказал «нет» — значит, нет, — повторил Арсур, и в камере воцарилась гробовая, тяжёлая тишина, которую нарушало лишь моё прерывистое дыхание.

— Арсур… — позвала я сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как сознание снова начинает уплывать в красный туман боли.

— Что такое, Огонёк? — его голос смягчился, но в нём по-прежнему была та же сталь.

— Мы здесь… уже сутки… Если останемся ещё… Я не выйду из этой камеры живой… Если это единственный вариант… я готова… Что… делать? — я выдохнула это одним духом, вслушиваясь в тишину, которая последовала за моими словами. Объяснения были нужны срочно. Если я не сделаю это сейчас, пока ещё способна на решимость, то позже мне станет слишком страшно. И тогда плохо будет всем.

— Большой палец положи в ладонь и сожми её в кулак, — опережая недовольство Арсура, быстро прошептал Рейвар.

— Рейвар, закрой свою пасть! Агния, не смей его слушать! Есть ещё тысячи способов сбежать отсюда! — на всю камеру рявкнул Арсур, и его ярость была такой оглушительной, что мне инстинктивно захотелось подчиниться. Я замедлила движение, медленно разжимая уже собравшуюся в кулак ладонь.

— Арсур, у нас нет времени думать! Если она сейчас выберется — у нас будет шанс! Один освобождённый лучше, чем ноль! — парировал Рейвар, и его голос звучал так же отчаянно.

А я металась в тисках своей боли и их спора, не зная, как поступить, чувствуя, как последние силы покидают меня.

— И что она сделает?! У неё тоже нет магии! А я не вижу здесь ни открытых дверей, ни стражников, готовых помочь сбегающим преступникам!

В этот самый момент к тяжёлой двери камеры кто-то приблизился. Мы все разом замолчали, затаив дыхание. Незнакомые шаги. Молчание, густое и тревожное, повисло в воздухе. Зазвенели ключи, громко и неспешно, скрипнули ржавые петли. Дверь приоткрылась, впуская в наш полумрак чью-то фигуру, скрытую под тёмным капюшоном. Незнакомец обернулся к нам, и в этот миг лучи полной луны, пробивавшиеся сквозь огромный пролом в стене, упали ему на лицо. Мы увидели Лиру.

Глава 42

Осознав, кто проник в комнату, я замерла. Вглядываясь в лицо, скрытое капюшоном, я отчётливо понимала, что это была Лира, но деталей просто не видела. Зачем она пришла? Чтобы поглумиться над собственной гениальностью, что смогла так удачно нас подставить?

— Ой, надо же, кто это пожаловал? Очередная женщина, решившая, что ей всё можно? Ну вот почему мужчины никогда не предают? Почему это всегда должна быть женщина? Мне одному кажется, что доверия в мире заслуживают только мужчины… ну и Агния с Элмой, а? — высказывание Адама меня обескуражило. Меня поставили в один ряд с доверием? Что-то новое. Ладно, я, но Элму? Мне кажется, или он совсем недавно ненавидел её?

— Я бы попросила тебя заткнуться, — недовольно сказала Лира и скинула капюшон.

Рейвар тут же выругался, а я смотрела на лицо девушки, или, вернее, на то, что от него осталось. Эльфийку кто-то жестоко избил — глаз заплыл, губа распухла и кровоточила, по щеке ползло тёмно-лиловое пятно грядущего синяка. Непонятно было, как она вообще могла передвигаться при таких увечьях, тем более приходить вот так, одна.

— Эй, кто с тобой это сделал? — встрял Рейвар, вглядываясь в её искажённые болью черты, и в его голосе, к моему удивлению, прозвучало скорее возмущение, чем злорадство.

— Мне жаль. Я не хотела, чтобы с вами произошло такое. Но, уверяю вас, просидеть в темнице денёк куда лучше, чем смерть. Если бы промолчала я, о вас сообщил бы кто-то иной. Не знаю, на кой ляд вы привели ребёнка Сильвандора в саму страну, но это была ваша самая большая ошибка в жизни! Мы столько сил потратили, чтобы её… — Лира резко оборвала себя на полуслове, прикрывая глаза и выдыхая сквозь зубы. — Я могу вам помочь выбраться. Но не просто так.

— И почему мы должны тебе верить? — спокойно, с холодной, неотрывной пристальностью спросил Арсур.

— Потому что у вас другого выбора просто нет. И… — Лира отодвинула плащ, послышался лязг металла, и она показала нам увесистую связку старинных ключей. — У меня есть это. А у вас — нет.

— И что ты хочешь? — тихо спросил Арсур.

— Чтобы вы помогли мне сбежать из страны. Мне надоело жить в страхе за свою жизнь. Да и после вашего… удивительного освобождения меня будет ждать примерно такой же исход, — девушка обвела камеру рукой, скривившись от боли или от отвращения. — Как вы понимаете, этого я не хочу. К тому же я знаю, где ваш дракон. И как много у меня информации, которой нет у вас, не правда ли? Так что? Вы согласны?

— А что будет, если мы откажемся? — с деланным любопытством спросил Рейвар, и только тогда она перевела на него взгляд.

— Я заберу её, — Лира кивнула в мою сторону. — И мы улетим вдвоём. Ваш милый дракон отказывается лететь без её команды. Изначально я и планировала так сделать… только она мне не сможет помочь сбежать. Даже до границы не доберётся как умрёт. Мне такой союзник не очень-то нужен. Если вы согласны, то должны магически подтвердить, что выполните мою просьбу и вывезете меня из страны в целостности и сохранности.

— Хорошо, мы тебе поможем. Но, если ты не заметила, на нас блокираторы магии. Мы не сможем дать тебе клятву сейчас, — всё с тем же ледяным спокойствием ответил Арсур, бросив на меня быстрый, острый взгляд, словно подозревая, что я всё ещё способна навредить себе. Странно, но как только Лира появилась, моя всепоглощающая боль отступила, будто её отогнали свет и звуки голосов. Я смогла наконец вдохнуть полной, хоть и дрожащей грудью.

— Рада нашему сотрудничеству. Но вы понимаете, доверять вам на слово я не могу, — напряжённо сказала Лира. В её руке блеснул короткий, острый кинжал, и она, сделав шаг ко мне, прижала холодную сталь к моему горлу.

— Что ты творишь! Если она пострадает, то мы тебе не поможем, — рявкнул Арсур, но в его голосе была не только ярость, но и скрытая паника.

— Я бы не советовала так кричать. Кто знает, когда караульные решат вас проверить, — прошипела Лира, склонив голову и глядя на меня так пристально, словно пыталась что-то разглядеть. — И всё равно не могу понять, зачем возиться с трупом? Она же умрёт со дня на день. Зачем так переживать, умрёт она сегодня или завтра… не вижу разницы.

Она покачала головой, чем-то напоминая этим своим цинизмом Адама. Они бы наверняка спелись в своей безразличной жестокости. Пока я размышляла об этом, девушка ловким движением расстегнула мои кандалы и сунула в ослабевшие, онемевшие пальцы тяжёлую связку ключей. Холодный металл звонко ударил мне по ладони.

— Отпирай рыжего. Сначала ошейник, и тот сразу произносит клятву, — приказала она.

— Ты же понимаешь, что я убью тебя, если ты хоть подумаешь ей навредить? — холодно, словно высекая каждое слово из льда, произнёс Арсур.

Тем временем я судорожно пыталась вставить ключ в замочек ошейника Адама. Руки дрожали так, что я снова и снова промахивалась мимо крошечной замочной скважины.

— А ты понимаешь, что я буду быстрее? Можешь, конечно, попытаться… если жизнь этой умирающей для тебя не важна, — пожала плечами Лира, и лезвие слегка оцарапало мою кожу, оставив тонкую, горячую полоску. — Агния, шевелись. Я не шутила насчёт караульных. Получилось? Отлично. Рыжий, клянись.

— А если я не хочу?! — изогнув бровь, вызывающе произнёс Адам.

В этот момент я снова почувствовала острую, жгучую боль — лезвие вонзилось чуть глубже. Я зашипела от неожиданности и дёрнулась, пытаясь инстинктивно отстраниться от источника угрозы.

— Я понять не могу, вы все думаете, что я шучу, что ли? — Лира с нескрываемой злостью в голосе оглянулась на прикованных мужчин. — Или вы клянётесь, или эта малышка будет прирезана как свинья. Вопросы?

— Клянусь… что помогу тебе добраться до границы в целостности и невредимости, — выдохнул сквозь стиснутые зубы Адам, и его тело на мгновение окутала слабая, но ощутимая вспышка магического света. Клятва была принята.

— Молодец. Забери у девки ключи и открывай этих, — приказала Лира, наконец отводя нож от моего горла.

Я с облегчением пошатнулась, чувствуя, как по шее стекает тёплая струйка крови. Потом наблюдала, как Адам, бледный и злой, подходит к Рейвару, а затем и к Арсуру, освобождая их от оков. Каждый из них, прежде чем сбросить ненавистный ошейник, произносил ту же вынужденную клятву, глядя на Лиру со злобой и холодным расчётом. В глазах Рейвара на миг промелькнуло что-то вроде восхищения её наглостью, но я давно знала, что мужчина для нас потерян.. Как только последние слова были сказаны, меня окончательно отпустили. Стальная опасность исчезла, и Лира отошла в сторону, лениво потягиваясь, будто только что закончила лёгкую разминку.

— Всегда мечтала, чтобы моими личными охранниками стали два великих мага, — с лёгкой, язвительной улыбкой произнесла девушка, а затем бросила взгляд на Адама. — Нет, о личном барде я не мечтала. Да и маги, конечно, сомнительные. Идёмте, пора освобождать вашего дракончика.

— Подождите. А где Тии? Прежде чем улетать, мы должны её забрать, — сказала я, резко остановившись и с мольбой глянув на Арсура. Мы не оставим нашу дочь в этом проклятом месте! Если этот человек так легко причиняет боль своим же слугам, что он может сделать с ребёнком, который «похищен»? Он забрал её насильно, я не собираюсь оставлять её здесь!

— Ты идиотка? Забудь о ней и спасайся сама! Ты не… Не знаю, откуда вы, людишки, приезжаете, но тут всё серьёзно! У каждого есть магия, и они будут стоять за Вермунта до последнего! Они убьют тебя, только почувствовав! Не будут церемониться или осторожничать с беглой преступницей. Я не пойду умирать за какого-то ребёнка, будь она трижды принцессой! — возмущённо прошипела Лира, и с каждой секундой, проведённой рядом с ней, во мне нарастало глухое, тошнотворное отвращение. Ведь это она всё устроила! И вместо того, чтобы отвечать за свой поступок, просто сбегает, бросая мою малышку в лапах того монстра!

— Ты бы успокоилась, раз такая умная, — холодно произнёс Рейвар. — Иди одна, если хочешь. Малышку мы здесь точно не оставим. Наше короткое пребывание в гостях у вашего императора давно подошло к концу, и никто из наших тут не останется.

— Вы — жалостливые идиоты! Одна душа против шести?! И вы выбираете её? — выкрикнула Лира, и в её голосе прозвучало настоящее непонимание, смешанное с паникой.

— Зачем выбирать? Мы уйдём все вместе. Этому замку, кажется, и так нужен был ремонт, а теперь его придётся отстраивать заново, — Арсур кровожадно, почти радостно усмехнулся, и я уже представила, что останется от этого величественного места и его надменных обитателей. Он внимательно посмотрел на меня, ища подтверждения. Я ответила ему короткой, твёрдой улыбкой. За нашу малышку пусть хоть вся эта проклятая страна падёт. — Ты же наверняка знаешь, где находятся покои Тии. Уверен, ты с удовольствием нас туда проводишь… чтобы мы тебя благополучно сопроводили. Ты обязательно будешь цела, не переживай.

— Я не подписывалась на захват императорской семьи! — уже сбившись с прежнего тона, почти плача от бессилия, сказала Лира, пытаясь найти поддержку хоть в чьём-то взгляде.

— А мы не подписывались на тюрьму. Но знаешь, твою ушастую морду это не смутило, когда ты решила нас подставить, — с горькой ехидцей процедил Адам.

— Вы поклялись! — выдохнула она, и в её голосе прозвучала последняя попытка апеллировать к чему-то.

— Мы сказали, что доставим тебя до границы. Но когда и как это произойдёт — не уточнялось, — усмехнулся Рейвар, с явным превосходством глядя на Лиру.

Её взгляд на мгновение потух, побеждённый. Она опустила голову, и было видно, как её буквально распирает от страха и бессильной ярости. Но сделать она уже ничего не могла. Магическая клятва связала её с нами, а не наоборот.

— Я знаю, где она, — в итоге тихо, с глухой покорностью в голосе произнесла девушка. — Только… прошу… не трогайте Аморилию…

***

Чтобы добраться до дворца, нам пришлось уничтожить несколько десятков стражников. Наше появление заметили сразу же и подняли тревогу, но остановить нас уже не мог никто. Я быстро шла за мужчинами, которым давно хотелось выпустить пар, и мне даже немного было бы жаль этих солдат, если бы на кону не стояла судьба моей дочери! Я боялась представить, что могло с ней случиться за эти проклятые сутки.

— Неужели он и с женой так обращается? — спросила я, глядя на изуродованное лицо Лиры. Мне не хотелось думать о её боли, но вопрос вырвался сам.

— В Сильвандоре запрещено рукоприкладство к своим жёнам. За это можно получить внушительный штраф или даже угодить в темницу. К тому же Аморилия выше по положению, чем Вермунт. Если он причинит ей хоть толику боли, то тут же лишится головы. Каким бы Вермунт ни был, свою голову ради минутной слабости терять не собирается. Поэтому и срывается на окружающих, — с горечью в голосе ответила Лира, глядя куда-то сквозь меня. Ей явно не нравилось наше шествие, она хотела бежать, но слушать её мы не собирались.

— А с детьми? — вопрос, который куда больше волновал меня всё это время. Если нельзя трогать жену, то что насчёт детей?

— Дети у эльфов — это великое сокровище. Даже у старейшин бывает не больше двух детей за тысячелетия жизни. Малышей не трогают. Для эльфов крайне важно оставить после себя потомков, — ответила Лира, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое, тут же погасшее под грузом страха.

— Поэтому они так хотят Тии? Потому что не могут завести ещё одного ребёнка? — спросила я, чувствуя, как пересыхает в горле. Мне нужно было понимать, с каким сопротивлением мы столкнёмся.

— Не только. Аморилия не может больше родить, а измены и бастарды в Сильвандоре — немыслимы. Вермунт хочет посадить Тиаттэ на трон и сделать своей маленькой послушной копией. Придурок не знает, что Тиаттэ — не его дочь. Вот удивится, когда она наконец воспользуется своей истинной магией.

— Что значит «не его дочь»? — удивлённо выдохнула я, настолько резко остановившись, что Лира врезалась мне в спину.

— А Аморилия-то, как её там, времени не теряла! Измены не существуют, а дочь — от другого? Как интересно, — с явным любопытством сказал Рейвар, разворачиваясь к нам. — И от кого же наша малышка? Тоже эльф?

— У какого эльфа вы видели магию огня? Существуй хоть один такой, и Великий Лес сгорел бы за считанные дни, — с сарказмом ответила Лира.

— Магия огня? — тихо переспросила я, пытаясь осмыслить услышанное. У Тии определённо была магия земли — одно дерево в нашем дворе служило тому неоспоримым доказательством.

— Вы точно её родители? Может, я правильно сказала Вермунту, что вы её похитили? Неужели за целый год вы не видели её истинную магию? Перестаю быть уверена, что стоит вам её отдавать, — покачала головой Лира. — Она рождена от драканца, как мне известно. Аморилия об этом не распространяется, но, судя по всему, у него были тёмно-каштановые волосы и голубые глаза. Нашей правительнице повезло — дочь родилась с глазами как у Вермунта. Она как родилась, была обычным эльфёнком — помню, какой пир Вермунт тогда устроил. А потом у Тиаттэ случился первый выброс магии. Сложно объяснить истинному эльфу, откуда у его «дочери» магия огня…

— Но она никогда не использовала эту магию, — растерянно проговорила я, глядя на мужчин, пытаясь понять, знает ли кто-то из них об этом. Но все выглядели так же ошарашенно, как и я.

— Я не знаю почему. Но если бы Вермунт узнал… Зная его характер, он бы быстро избавился и от ребёнка, и от «гулящей» жены. Он бы подписал себе этим приговор, но зато отомстил бы. Успел бы сделать с ними такое, что не пожелаешь и врагу. Мы поэтому и отдали принцессу в нормальную, бездетную семью, чтобы о ней смогли позаботиться! Кто же знал, что они окажутся такими…

— Какими? Работорговцами, которые с радостью продадут малышку подороже? Как вы вообще допустили, чтобы она попала к таким людям?! — спросила я, окончательно взбешённая. Какая замечательная, проверенная семья!

— Никто не отдавал её работорговцам! Они были замечательной семьёй и любили Тиаттэ! А однажды ночью она просто… исчезла из кроватки. Мы не смогли её выследить — словно кто-то магией скрыл все следы. Они сообщили мне в тот же день, и мы начали настоящие поиски! Но её нигде не было. В один день я просто перестала чувствовать её присутствие в нашем лесу. Её вывезли из страны, и сделать я уже ничего не могла! — Лира злилась от моих расспросов, но продолжала покорно отвечать, понимая своё положение. — А потом пришли вы! Я вновь почувствовала принцессу и смогла вернуть её матери, которая так долго за неё переживала! Промедли я ещё хоть день — моё тело давно бы лежало в каком-нибудь каньоне на растерзание тварям! Аморилия смогла бы всё устроить заново, и Тиаттэ была бы в безопасности! Но нет! Мы мчимся спасать ребёнка, который об этом даже не просил!

Глава 43

— Она мой ребёнок! Я несу за неё ответственность, а значит, пойду её спасать хоть в пасть дракона! Хватит уже возмущаться! — Как же меня раздражает эта девушка! Кажется, только мужчины пообещали её защищать, значит, я могу прибить её где-нибудь в тёмном переулке. Я не могла до конца осознать историю своего дитя, и от этого становилось не по себе.

— Мы уже пришли! Зашли и вышли — без погрома, и, умоляю, не трогайте Аморилию! Она хороший эльф и старейшина! — с раздражением попросила Лира, указывая на неприметную дверь.

— Здесь? Не выглядит, как комната ценного ребёнка, — с сомнением сказал Рейвар. — Даже у нас её комната была в десять раз лучше.

— Заходите уже! Я не хочу, чтобы вы опять переубивали весь мой народ, который сбежится на ваши крики!

Послушав Лиру, мы оказались внутри и тут же наткнулись на холодный, стальной взгляд матери Тии. Это был взгляд человека, готового пожертвовать жизнью, чтобы защитить родное дитя. Я её понимала и сейчас смотрела на неё с той же самой, животной злобой. Аморилия сидела возле кроватки, в которой спала моя крошка, и вышивала. Это могла бы быть милая картина, если бы не весь окружающий нас кошмар.

— Стража! Заключённые сбежали! — спустя мгновение закричала Аморилия, отбрасывая вышивку и бросаясь к дочери.

— Аморилия, тише! — Лира вышла из-за наших спин, подходя к императрице и обращаясь к ней так, словно они были подругами или родственницами.

— М? — от шума Тии проснулась и, подняв голову, посмотрела в нашу сторону. Её прекрасные голубые глазки расширились от удивления. — Мамочка!

Детский, восторженный крик — и моя малышка понеслась ко мне, чтобы оказаться в объятьях. Прижимая к себе дочь, я вдыхала запах её влажных волос, пахнувших травами и крыжовником, и осознавала, как же долго я мечтала об этом моменте. Я не оставлю её. Никогда. Даже если она сама этого захочет.

— Лира, что происходит? Почему ты привела этих людей? Если Вермунт узнает, то… — Аморилия говорила тихо, и, подняв голову, я увидела её потерянный, полный страха взгляд, устремлённый на нас с Тии. В этот момент на моё плечо опустилась тяжёлая, твёрдая рука. Повернув голову, я увидела Рейвара, смотрящего на малышку с немым беспокойством.

— Принцесса? Ты как? — тихо спросил он.

Я же, отвернувшись, вновь посмотрела на эльфийку, всем своим видом показывая, что свою дочь ей не оставлю.

— Рыцарь был сильным и даже не плакал! — гордо сказала малышка, обнимая меня за шею цепкой хваткой. — Дядя Рейвар, почему вас так долго не было?

— Прости, милая, появились… сложности, — Рейвар растрепал ее волосы, а я наконец почувствовала долгожданное, хрупкое спокойствие. Мы её забрали. И, судя по всему, с ней всё в порядке.

— Дракона без меня спасали? — обиженно спросила малышка, и я вспомнила об Элме. Оглянувшись на Арсура, я встретила его понимающий, твёрдый взгляд. Мы оба переживали, что с ней могло случиться, раз её увели отдельно.

— Нет, Тии, дракона мы будем спасать вместе, — улыбнувшись мне, сказал Арсур, подходя ближе. — Злые силы захватили нашу Элму! Мы должны её вызволить.

— Элму? Но как же так…

— Простите, мы не знакомы, — вторглась в наш разговор Аморилия, и у меня промелькнула ядовитая мысль, что стоило знакомиться во время той первой, роковой встречи. — Меня зовут Аморилия Люнгвист, великая императрица Сильвандора.

— Я — Агния Йорт, — отрезала я, чувствуя, как раздражение поднимается комом в горле. Вся эта сцена выглядела сейчас до абсурда комично и лишь сильнее меня злила. Но грубить существу, породившему мою малышку, мне не хотелось. Мужчины не обладали и толикой такого же самообладания и промолчали.

— Как Тиаттэ попала к вам? — не дождавшись дальнейших представлений, тихо спросила Аморилия, опускаясь на край детской кроватки.

— Около года назад, в Аркане, я купила её у работорговца. Судя по его словам, её собирались отдать какому-то важному господину, пока я не выкупила её. Как бы это ни выглядело, всё это время я относилась к Тии как к дочери. И кем бы вы, Аморилия, ни были, я не собираюсь оставлять её здесь. Не знаю, сказала ли вам об этом Лира, но мы прилетели сюда исключительно, чтобы удостовериться, что вы её родители, а не ради долгожданного воссоединения, — говорила я твёрдо, глядя прямо в её золотые глаза и отчаянно надеясь, что меня поймут.

— Я не отдам вам своего ребёнка после такой долгожданной встречи! — поднявшись на ноги, воскликнула Аморилия, и у меня нервно дёрнулся глаз. Мне невыносимо хотелось вернуться в прошлое — не брать с собой крошку, отказаться от поездки и никогда не встречаться с этими людьми.

— Напомните мне в следующий раз отговаривать вас от глупых решений, когда кому-то захочется проявить благородство перед ребёнком и полететь хрен пойми куда, — пробурчал Адам, выступая вперёд и вставая рядом со мной, словно готовясь в любой момент вступиться.

— Милочка, как вас там… У вас не то чтобы есть выбор. Вы либо согласитесь с тем, что мы её забираем, и, быть может, мы даже позволим вам с ней иногда видеться. Либо — нет, и эта страна лишится не только замка, но и двух правителей. Вы не переживайте, это не угрозы. Я просто говорю вам о вариантах развития событий, — произнёс Рейвар с крайне доброй, почти ангельской улыбочкой на лице. И в этот миг я была безмерно счастлива, что рядом со мной есть такие люди.

— Дядя Рейвар, — тихо позвала малышка, отвлекая его от Аморилии, — не надо обижать маму… Она хорошая…

— Хорошо, малышка, её никто не тронет, — мужчина нежно улыбнулся ей, проведя пальцем по щеке.

— Давайте все немного успокоимся, — сказала Лира, выходя вперёд и становясь между нами. — Аморилия не виновата в происходящем. Она любящая мать, которая наконец смогла увидеть своего ребёнка, и вы должны понимать, почему она так за неё переживает…

Она не успела договорить. Дверь в комнату с грохотом распахнулась, и на пороге возник Вермунт с десятком стражников.

— Ты им помогла, тварь! Будешь гнить в темнице, а потом подохнешь от тварей! — прошипел Вермунт и кинулся на мужчин, его меч вспыхнул ядовитым зелёным сиянием.

— Огонёк, отдохни пока на кровати Тии. Скоро мы улетим, — мягко, но твёрдо сказал Арсур, и магия тут же загустела в воздухе вокруг него.

А я, послушно перехватив Тии покрепче, отошла в сторону, как и было велено. Мешаться под ногами не хотелось, а вот понаблюдать за разборкой со стороны — очень даже. С сомнением бросив взгляд на Лиру и Аморилию, которые смотрели на меня с таким же немым подозрением, я села чуть поодаль, чтобы иметь возможность увернуться, если что.

— Агния, двигайся, — бодро сказал Адам, появляясь рядом и плюхаясь на середину кровати. Закинув руки за голову, он откинулся на спинку, наблюдая за сражением и тем самым становясь живым барьером между нами и остальными.

— И не стыдно тебе отдыхать, пока твои друзья сражаются? — ехидно спросила я, прикрывая малышку, чтобы та не видела излишней жестокости.

— Нет. Знаешь, когда великие сражаются, я предпочту в сторонке посидеть, — довольно улыбнулся Адам, и я была этому только рада. Он помогал по-своему, и отчего-то от этого на душе становилось теплее.

— Аморилия! Убей их! Они рядом! Убей этих шавок и забери нашего ребёнка! — крикнул Вермунт, и от его слов мне стало не по себе. Он просил свою женщину убить, потому что сам не справлялся. — Аморилия! Ты же воин! Помоги нам! Они отнимут нашего ребёнка!

Мужчина продолжал звать её, а она… Аморилия выглядела подавленной, прижимая руки к груди. Она наблюдала, как её стражников убивают одного за другим, как её мужа загоняют в угол, и ничего не делала. Она даже не смотрела на нас, лишь вглядывалась в искажённые яростью черты Вермунта. Неужели она не думала ему помогать? Или… чувствовала сожаление?

— И почему вы не идёте помогать? — спросила я ради интереса, переглянувшись с Адамом, которого, судя по всему, волновал тот же вопрос.

— Это давно должно было произойти, — только и сказала она тихо.

В этот миг Рейвар, ловко схватив Вермунта за волосы, одним резким движением отрубил ему голову и бросил её на пол. В гробовой тишине она медленно покатилась в сторону кровати, оставляя за собой тёмный, липкий след, от которого подкатила тошнота. А ведь люди так любят публичные казни… Неужели на это приятно смотреть?

— Это тебе за малышку, ублюдок, — со злобой в голосе сказал Рейвар, пиная бездыханное тело.

— Тише, здесь Тии, — напомнил ему о главном Арсур, и тот сразу же замолчал. — Огонёк? Отдохнула? Нам стоит возвращаться…

— Аморилия, всё будет в порядке! Давай улетим вместе? Они нам помогут! Мир такой огромный, мы сможем жить вдали от этого всего и больше не бояться за свою жизнь! Ну же! — Лира обхватила своими руками руки Аморилии, вглядываясь в её пустые, остекленевшие глаза.

— Нет… я не убегу. Раз больше нет императора, то главной буду я. Вермунт всё равно отвечал лишь за войско. Я справлюсь. И… одна, — говорила женщина, не отрывая взгляда от трупа собственного мужа. Мне стало её даже жаль. Подняв голову, она посмотрела Арсуру прямо в глаза. — Пусть это будет выглядеть как бунт стражи. В последнее время в стране творятся нехорошие вещи, и это может сработать! А ваш побег можно будет списать на неразбериху при попытке захвата замка.

— Зачем всё так усложнять? — вопрос вырвался сам собой.

Аморилия повернулась ко мне, а затем перевела взгляд на испуганно притихшую в моих руках малышку.

— Она вам доверяет. И вы её любите, я это вижу… Сейчас оставлять её рядом с собой будет опасно. Я согласна оставить её с вами, если мы… иногда будем видеться. Я хочу знать, что с ней всё в порядке… Этот год был самым страшным в моей долгой жизни.

— Хорошо, — тихо сказала я, отводя взгляд, чтобы не видеть эти умоляющие, золотые глаза. — Я помогу Тии писать вам письма.

Я никогда не думала, что эта встреча пройдёт настолько тяжело и приведёт к таким последствиям. В очередной раз подумала, что прилетать сюда не стоило. Но быть может, этой поездкой мы спасли чью-то жизнь? Взглянув на тела стражников и вспомнив, сколько их осталось за пределами этой комнаты, я засомневалась в правильности своих слов. Два спасённых против пятидесяти мёртвых… Интересная получается математика.

***

Распрощавшись с Аморилией, мы пошли за Элмой. Её нашли в форме дракона, прикованной тяжёлыми цепями к каменному полу. Она выглядела такой маленькой и напуганной в полумраке подвала. Как только мы оказались в её камере, она зашевелилась, пытаясь подняться, и, несмотря на путы, всем видом старалась выглядеть величественно.

— Элма, это мы, — сказала я тихо, чувствуя, как на душе становится тяжело от её испуганных, огромных глаз.

— Иди, я подержу Тии, — так же тихо предложил Рейвар, забирая у меня сонную малышку.

Подойдя к настороженной Элме, я осторожно погладила её по морде. Чешуя была ледяной. Представляла, насколько же ей было страшно и холодно всё это время.

— Сейчас всё закончится, и мы улетим, хорошо? — прошептала я, слыша, как Адам возится с массивным замком на цепях. Потом помогла ему стянуть с её шеи огромный, душащий ошейник.

Как только Элма почувствовала свободу, она тут же всполошилась, беспокойно ударяя крыльями о тесные стены.

— Элма… Тихо! — прозвучало почти само собой.

Приказной тон подействовал — она замерла в одной позе, повернув ко мне голову с выражением полной растерянности. И я её понимала. Погладив её по голове в последний раз, я обернулась к Арсуру. Тот тут же кивнул, и магия заструилась в воздухе. Собачка прилетел спустя несколько долгих минут, и мы наконец покинули этот проклятый замок.

Прижимая дочь к груди, я чувствовала всепоглощающую усталость, но эта краткая минута тишины давала время подумать. Самым странным для меня стало то, что моя боль не возвращалась. Как только с нами оказалась Лира, агония отступила, словно всё это было лишь дурным сном. Но вот сейчас, думая об этом снова, я понимала — боли всё ещё нет! Я не понимала, почему Лира не могла сбежать сама и в каких таких близких отношениях состояла с Аморилией. Эти женщины были слишком странными, слишком загадочными. Глядя на них, я не могла предугадать, чего от них ждать. Казалось, каждое их действие шло вразрез со всем здравым смыслом. Она пошла нас спасать!

Самостоятельно найти ответы на эти вопросы я не могла. Повернув голову в сторону Элмы, на спине которой сидели Лира и Адам, я понимала, что только одно существо могло мне их дать. Да только спрашивать её совсем не хотелось. Сейчас не хотелось ничего, кроме долгого отдыха и покоя… Не заметив для себя, я медленно начала проваливаться в сон, чувствуя, как последние силы покидают моё тело.

— Приземляемся! Срочно! — раздался резкий крик Арсура прямо над ухом, и мир перевернулся.

Открыв глаза, я увидела, как Собачка стремительно пикирует вниз. В поле зрения тут же попала Элма, отчаянно бьющаяся в воздухе и пытающаяся сбросить всадников — прямо как тогда.

— Что случилось?! — крикнула я сквозь вой ветра, надеясь хотя бы уловить ответ.

— Я не знаю! Элма… Она опять потеряла контроль! — напряжённо прокричал Арсур, глядя вниз.

Я последовала его взгляду — и у меня перехватило дыхание. Твари. Тысячи, темнее ночи, копошились в лесу внизу. Они двигали деревья, другие вырывали их с корнем. Они уже добрались сюда. Зачем они идут? И, самое главное — куда?

— Держись! Надо ещё немного продержаться! — крикнул Арсур.

Но было уже поздно. Не пролетев и нескольких сотен метров, Элма камнем понеслась вниз, совершенно не пытаясь выровнять полёт. Собачка зарычал, пытаясь своим голосом пробудить её, но она уже не реагировала, словно оглохла. Я не знала, что нам делать, и от этого стало по-настоящему, до оцепенения, страшно.

А потом случилось приземление. Жёсткое, болезненное для всех. Пока мы пытались остановить Элму, Собачка не успел как следует затормозить, и нас едва не снесло с его спины ударной волной.

— Да ну, почему опять я?! Мне первого раза хватило! — возмущался Адам, отряхивая с одежды пыль и прилипшие клочья грязи.

— Моя спина… — простонала Лира. Рейвар, как главный джентльмен, оказался рядом, помогая ей подняться.

— Спасибо… Что значит «первого раза»? Она часто так делает? — спросила эльфийка, морщась от боли.

— Бывало… — сказала я тихо, оглядываясь в сторону, откуда доносилось зловещее шевеление. Казалось, я чувствовала этих тварей нутром, и это ощущение было отвратительным. — Отчего-то каждый раз, когда появляются эти твари, Элма теряет контроль. Может, она чувствует их зов?

— Какие твари? — удивлённо спросила Лира. — Вы о тенях сейчас говорите?

— Тенях?

— Ну да. Они пришли недавно, но уже заполонили весь лес. Поэтому мы ночью и не выбираемся на улицу. Днём больше шансов их заметить и… не стать их едой.

Пока Лира рассказывала, я обошла ребят и подошла к перепуганной Элме. Её глаза испуганно метались, будто пытаясь уловить невидимую угрозу. Нам нужен был перерыв. Надо, чтобы она отдохнула и успокоилась. Если она и правда реагирует на зов этих тварей, стоит дождаться, пока они не уйдут. Прислушавшись к себе, я с облегчением осознала, что всё ещё не чувствую даже отголоска той ужасной боли. А значит, мы могли позволить себе небольшую передышку. Люми всё равно не успела бы приготовить лекарство за это время. Радовало, что в этот раз всё обошлось для Элмы без травм. Но было ли безопасно продолжать с ней полёт? В этом я уже не была так уверена.

— Ей нужен отдых. Сделаем перерыв? — спросила я, и на меня тут же уставились четыре пары глаз.

— Агния, если ты не забыла, рядом проходят тысячи этих тварей. Не хочу даже думать, что они с нами сделают, если встретят! — осторожно, но твёрдо сказал Рейвар, бросая тревожный взгляд на вздрагивающую Элму.

— Но они не сходят со своего маршрута. А мы смогли отлететь от них на внушительное расстояние. Да и думаю, мы успеем услышать приближение настолько огромной… армии. К тому же с нами Собачка и Элма — они точно почувствуют что-то неладное первыми, — сказала я, покачав головой. Я понимала опасения Рейвара, но в сложившейся ситуации у нас, кажется, просто не было иного выбора, кроме как переждать.

— Ну нет! Вы бы сразу сказали, хотите стать едой для тварей! Там бы и остановились! У меня одного здесь разум есть?! Мы не останемся здесь ночевать — я жить хочу! Вы видели, как они уничтожают всё живое, да эти проклятые вековые деревья! Их пять человек обхватить даже не смогут, а они их с корнями выдирают! — сокрушался Адам, и в его голосе слышался скорее животный страх, чем привычное раздражение.

Глава 44

— Нет, ну вы серьёзно?! — взвыл Адам, осознавая, что вместо долгожданного спасения мы выбрали переночевать в лесу. Я понимала все его опасения, и сама бы не хотела находиться тут ни минуты дольше, но ситуация вынуждала. Единственным слабым утешением стало то, что хоть кто-то из нас — драконы или Арсур — наверняка заметит приближение тварей, а значит, мы успеем среагировать.

— Я соглашусь с ним, — осторожно сказала Лира, нервно поглядывая на Рейвара с немым ожиданием, словно он мог как-то повлиять на решение. — Вы уверены, что стоит тут останавливаться? Может, получится хоть немного подобраться к границе?

— Мы не летим к границе, — спокойно, как о чём-то само собой разумеющемся, произнёс Арсур, размечая территорию и ловко разжигая костёр магическим движением пальцев. — Мы возвращаемся в деревню.

— ЧТО?! Мы с вами о другом договаривались! — закричала Лира, и где-то в дали, как эхо, послышался утробный, леденящий душу вой, от которого у меня по спине побежали мурашки. Надо будет лечь с Тии… Малышка наверняка сильно напугается, если что-то случится.

Я старалась не реагировать на эти вопли, понимая, что не хочу сейчас ничего решать. Я вообще ничего не хотела, кроме глотка тишины, возможности наконец выдохнуть и обдумать всё, что навалилось. Тема тварей пугала меня примерно так же, как и тлеющая война в Аркане. Причины конфликта там мне не были ясны, но хотя бы было понятно, что делать. А вот осознавать, что по миру бродит целая армия кем-то управляемых тварей… Это вселяло настоящий, первобытный ужас. Как же хорошо, что мы увезли моих родителей. На Диаде они будут в полной безопасности…

— Да зачем я вообще с вами связалась! Лучше бы вы и дальше гнили в темнице, чем… — Лира яростно описала в воздухе круг, будто заключая в него все наши фигуры, потом плюнула с презрением и резко развернулась, уходя в сторону леса, туда, где должна была быть река, до которой мы так и не долетели. Задумавшись, я упустила суть конфликта и едва ли хотела в нём участвовать… Но отпускать девушку одну в такую тьму не хотелось.

— Куда она? — тихо спросила я, стараясь не упускать из виду её удаляющуюся фигуру.

— Ей стоит выдохнуть и подумать о том, что не стоит пытаться гнуть других под себя, — спокойно сказал Арсур, особо не обращая внимания на моё беспокойство.

— Я схожу за ней… Вдруг что серьёзное случится, — выдохнула я, совершенно не уверенная в своих словах. Лира мне не нравилась, но оставлять её одну в этом лесу было выше моих сил. Я понимала, что она эльф и здесь как дома, но мне от этого не становилось спокойнее.

— Если что — зови, — тяжело выдохнув, сказал Арсур, поднимаясь и подходя ко мне. Он погладил меня по голове, и в его прикосновении была и забота, и та самая, знакомая нежность. — Не переживай. Завтра первым делом полетим к Люми, и всё это наконец закончится.

— Надеюсь, всё и правда будет в порядке, — сказала я, чувствуя, как тяжёлый камень беспокойства сдавливает грудь. Не знаю почему, но от мысли, что всё решится уже завтра, что боль и страх могут исчезнуть навсегда, мне становилось одновременно и легко, и как-то не по себе.

— Ступай. Судя по её негодованию, она и правда может натворить глупостей, — произнёс он и, наклонившись, поцеловал меня в лоб. Потом отпустил.

Я сделала несколько шагов назад, всё ещё не отрывая от него взгляда и чувствуя, как накрывает волна всепоглощающей нежности и благодарности. Арсур улыбнулся — лёгкой, понимающей улыбкой, — и я осознала, что он сейчас всё прекрасно слышал. Смущение накрыло с головой. Я развернулась и побежала туда, где в последний раз видела Лиру, в слабой надежде, что она не успела уйти слишком далеко.

***

Бродя вдоль узкой полоски пляжа, я вглядывалась в тёмную линию воды и густые кусты, пытаясь разглядеть девушку, которая так ловко и быстро растворилась в лесу. Я не знала, где Лира, и была ли она в порядке. А ещё я не знала, безопасно ли здесь сейчас. Этот факт пугал меня куда больше всего остального. Понимание, что сама вызвалась пойти за ней, сейчас не приносило ни уверенности, ни утешения. Мне было не по себе. Навязчивое чувство, что за мной кто-то наблюдает, то возникало, то исчезало. Как бы я ни вглядывалась в сумрак между деревьями, наблюдателя найти не могла, пока наконец не заметила саму Лиру.

Она не замечала меня, стоя по щиколотку в чёрной, отражающей лунный свет воде и развязывая грязные бинты на своих руках и шее. Этот процесс казался настолько интимным, что я почувствовала острое неловкость и сделала осторожный шаг назад, собираясь незаметно уйти. Но в этот миг бинты соскользнули и упали в воду. В холодном свете луны я увидела её кожу.

Я замерла, в ужасе глядя на изуродованное тело, не в силах осознать увиденное. Шрамы, порезы, зажившие и свежие раны — словно с неё когда-то сдирали куски кожи.

Сделав нечаянно шаг вперёд, я наступила на сухую ветку. Лира мгновенно обернулась, присев в боевой стойке, её глаза метнули острый, дикий взгляд, пока не узнали меня.

— Что ты тут забыла? — поднимаясь, сказала она, отворачиваясь и снова промывая бинты в воде.

— Что с тобой… произошло? Неужели это… — говорить вслух это предположение не хотелось. Я не могла поверить, что такое способен сотворить человек, а не какой-то ужасный монстр.

— Ты хотела сказать — Вермунт? Да, ты права, — спокойно, будто мы обсуждали погоду, произнесла девушка. — Когда ты поисковая псина самого императора, наверное, думаешь, что оказываешься в безопасности. Только всё наоборот. Вермунту было запрещено трогать Аморилию, а злость накатывала куда чаще, чем раз в год. Страдали все вокруг. А потом он переключил всё своё внимание на меня… После того как «выпускал пар», давал отдохнуть и приказывал не показываться перед ним без бинтов. Чтобы не видеть свои же уродства на моём теле.

— Так… так было всегда? — прошептала я, с трудом подбирая слова от охватившего ужаса.

— Стало хуже, когда пропала Тии. Он уже знал, что Аморилия не подарит ему второго ребёнка, поэтому пытался получить его иными способами… При этом будучи крайне, патологически жестоким, — пожала плечами Лира, словно говорила о чём-то незначительном, а у меня от её слов замерло сердце.

— Но… почему он выбрал именно тебя?

— Моя семья всю жизнь прислуживала императорской семье. Кто-то был секретарём, кто-то фрейлиной, кто-то служанкой. А я стала ищейкой. Наш род обладает магией, способной притуплять боль. Мы развиваем её и часто даже не осознаём, что излучаем её… например, как сейчас, — девушка обернулась, и на её лице мелькнула грустная, кривая улыбка.

И в тот же миг я почувствовала. Боль вернулась — внезапная, сокрушительная волна. Я пошатнулась, на мгновение мир поплыл перед глазами. Дыхание перехватило, казалось, жить с этим невозможно… И всё так же внезапно боль исчезла, стоило Лире отвернуться.

— Очень удобно, не правда ли? Вот и семья Люнгвист так считала. Жаль, для других мы стали обузой, от которой захотели избавиться. И вот я — последний потомок, обладательница столь «великой» силы, над которой можно издеваться, ведь я всё равно ничего не почувствую.

Девушка снова стала наматывать бинты на свои шрамы, делая это с какой-то злой, отчаянной энергией. А я просто не знала, что сказать. Её судьба была так похожа на судьбу Элмы. От осознания, что целых два человека в моём окружении сталкивались с подобным адом, стало жутко и тошно. Я поёжилась, обхватив себя за плечи. Она… неосознанно позволяла мне не чувствовать ту всепоглощающую боль, от которой не было спасения. А мы с ней так обошлись…

— Я хочу побыть одна. И на будущее: если человек на эмоциях уходит — за ним не надо бежать. Ничего хорошего из этого не выйдет, — закончив, Лира вышла из воды и медленно, сгорбившись, пошла прочь.

Мне было её безумно жаль. Я не знала, как её утешить и что сказать. Да и, казалось, ей этого и не нужно было.

Провожая её взглядом ещё несколько минут, я решила не оставаться одной в незнакомом лесу и поплелась обратно к лагерю, стараясь держаться своего следа. Магия, блокирующая боль… Как интересно. Как много жизней можно было бы спасти с её помощью. И как же бездарно, жестоко её растоптали. Уничтожить целый род из-за своей больной прихоти… И, судя по состоянию Лиры, род этот на ней и прервётся. Она просто не подпустит к себе ни одного мужчину.

— Нашла её? — раздался рядом голос Арсура, и я от неожиданности вздрогнула, осознав, что уже вернулась в лагерь. Покачав головой, я подошла и опустилась рядом с ним, чувствуя себя странно, будто всё ещё витала где-то между ужасом и жалостью.

— Не стоило за ней идти… Мне кажется, мне теперь опять начнутся кошмары. Тут даже отвары Бабы Зои не помогут… — сказала я тихо, начиная тереть глаза в тщетной попытке стереть увиденное.

— Что случилось? — настороженно спросил Арсур, и я только и ждала этого вопроса. Не могла держать всё в себе — казалось, если не поделюсь, начну думать об этом снова и снова.

— Её тело… Оно всё покрыто шрамами. Порезами. Некоторые — свежие, другие уже зажили. Её раны выглядят так, словно с неё снимали кожу слой за слоем… Не представляю, что она пережила, пока была в подчинении у Вермунта. Хорошо, что этот подонок мёртв, — выдохнула я и, убрав руки с лица, открыла глаза.

И увидела Рейвара. Он стоял в десятке метров от нас, его глаза в темноте светились ядовитым красным, грудь тяжело колыхалась, а лицо было искажено чистейшей, немой яростью. Мне на мгновение стало страшно от его вида.

— Где она?! — сквозь стиснутые зубы вырвалось у него, и по моей коже побежали ледяные мурашки.

— Она сказала, что хочет пройтись одна, и ушла, — неуверенно ответила я, поворачивая голову к Арсуру в поисках поддержки.

Рейвар ничего не сказал в ответ. Он лишь резко развернулся и стремительно исчез в чёрной гуще леса.

— Стоило ли ему вообще говорить про это? — спросила я, глядя ему вслед. Я не ожидала, что Рейвар окажется поблизости, а уж тем более услышит мой рассказ.

— Ничего. Им давно стоило поговорить. Эта Лира сильно зацепила Рейвара. Этот разговор многое решит. Не думай об этом, — сказал Арсур, снял свой плащ и накинул его мне на плечи. Потом обнял и мягко поцеловал в висок.

Мы сидели рядом, глядя на костёр в тишине, и это время казалось бесценным: покой, тишина, Арсур рядом… Нам никуда не нужно было спешить, и я отчаянно мечтала, чтобы этот момент не заканчивался никогда. В глубине души я переживала, что Лиры и Рейвара не было слишком долго, но прерывать это хрупкое, выстраданное умиротворение просто не хотелось. И я продолжала сидеть, наблюдая, как искры от огня танцуют в ночном воздухе, уносясь в темноту.

— Нас ждёте? — раздался довольный голос Рейвара прямо за нашими спинами. Я испуганно обернулась и увидела его — в обществе смущённой, потупившей взгляд Лиры. Она не смотрела мне в глаза и, казалось, отчаянно хотела провалиться сквозь землю.

— Вы долго… Всё в порядке? — неуверенно спросила я, переведя взгляд на Лиру. Что у них могло произойти за это короткое время, чтобы она вела себя так?

— Всё замечательно. Думаю, нам всем стоит отдохнуть, — Рейвар потянулся, самодовольно поглядывая на Лиру, словно за эти два часа сумел завоевать её безоговорочное расположение. Выглядело это всё крайне… странно.

— Да, я пойду первой, — протараторила Лира и быстро прошмыгнула мимо нас, направляясь туда, где спала Тии.

— Пожалуй, я тоже пойду, — сказал Рейвар, и на его лице застыла довольная ухмылка. — Доброй ночи.

Он подмигнул мне и вальяжно пошёл за девушкой. Я смотрела на это и ничего не понимала. Что у них могло произойти за эти два часа, чтобы они стали вести себя подобным образом?!

— Не забивай себе голову, — сказал Арсур, целуя меня в висок. — Захотят — сами расскажут. А теперь пойдём спать. Завтра будет важный день, и ты должна быть в форме.

— Всё правда будет хорошо? Ведь неделя ещё не прошла… — выдохнула я, глядя на свои руки с этими чёрными, отвратительными пятнами. — Лира сказала, что магия её рода позволяет блокировать боль. И это так странно… Всё это время она позволяла мне не чувствовать все эти страдания. Но что, если завтра ничего не получится? Что, если я просто не осознаю, насколько моё состояние ухудшилось, из-за её магии? Она наглядно «выключила» свои способности, и мне показалось, что в тот миг я просто умру от боли… Мне так страшно оказаться в этом «завтра». Не хочу знать, что она не успела. Не хочу даже думать об этом…

— Огонёк… — Арсур взял мои ладони в свои, и его прикосновение было твёрдым и тёплым. — Всё будет в порядке. Иначе быть просто не может.

— Думаешь?

— Знаю. А теперь идём спать, мы уже сильно засиделись, — он поднялся, протягивая мне руку и помогая встать.

— Я лягу с Тии. Не хочу оставлять её одну, да и всю ночь буду беспокоиться…

— Если ты не против, то я лягу вместе с вами, — мужчина улыбнулся и поправил мои спутанные волосы. — Два взрослых рядом — куда безопаснее, чем один. Да и какой же из меня мужчина, если оставлю вас одних.

— Хорошо, — согласилась я, и почему-то это предложение вызвало лёгкое, тёплое смущение. Мы никогда раньше так не спали, и мне казалось, что Арсуру было бы неудобно с нами двумя. Но он предложил это сам…

В темноте мы быстро нашли нашу спящую малышку. Она свернулась калачиком на тёплой подстилке, укрытая дорожным одеялом, и в этот миг выглядела как маленький, беззащитный котёнок, о котором нужно заботиться. Эмоции переполнили меня. Я осторожно легла рядом, и Тии тут же сонно открыла глаза. Заметив меня, она потянулась и устроилась поудобнее, прижимаясь спиной к моему животу. Обняв её, я с щемящим чувством нежности посмотрела на Арсура, сидевшего рядом. Заметив мой взгляд, он призвал магию, и тёплый, едва заметный барьер мягко опустился вокруг нашего маленького лагеря. Потом он лёг рядом, обняв нас с Тии одной рукой. В эту минуту я чувствовала себя самым защищённым человеком на свете. И это чувство было бесценным.

— Доброй ночи, Арсур, — прошептала я, глядя в его дорогие, тёмные в отсветах костра глаза.

— Доброй ночи, Огонёк, — так же тихо ответил он, и в его улыбке была вся нежность мира.

***

Боль появилась внезапно. Сначала лишь осторожно выглянула из-за угла, проверяя границы, а потом набросилась, словно дикая кошка — цепкая, беспощадная, раздирающая душу на клочья. Я не осознавала, что происходит. Просто закричала, чувствуя, как каждую частичку моего тела разрывают на тысячи острых осколков. Боль сковала движения, лишила зрения и слуха. И всё, что я могла — это кричать, глухо и бессильно, и отчаянно бороться за жизнь, которой уже почти не осталось.

Чьи-то крепкие, знакомые руки сжали мои плечи, встряхнули — от этого стало ещё больнее. Как же мне было страшно в этот миг. Неужели я умираю? Неужели это происходит сейчас? Мы ошиблись… А потом мыслей не стало вовсе. Осталась только боль, занявшая каждый закоулок разума.

Я смутно чувствовала, что меня куда-то несут и, кажется, пытаются вернуть в сознание. Только у меня не получалось. На мгновения теряя сознание от невыносимой агонии, я тут же просыпалась и вновь кричала. Боль была настолько яркой, что в тот момент я мечтала лишь об одном — умереть и больше никогда ничего не чувствовать.

— Тише, Огонёк… Мы уже почти добрались, — раздался голос прямо над моим ухом в один из редких, хрипящих моментов затишья. Сквозь пелену слёз я открыла глаза. Мы летели на Собачке над бесконечным морем вершин. Арсур прижимал меня к себе так крепко, как только мог, а я чувствовала, как всё моё тело бьётся в судорогах. В груди была полная, ледяная пустота. Смерть меня перестала пугать. В тот миг, когда боль на секунду отступала, я лишь отчаянно хотела одного — чтобы мы разбились, и она больше не возвращалась никогда. — Потерпи немного… Мы уже почти у Люми.

В этот момент дракон пошёл на снижение. Как только мы коснулись земли, Арсур подхватил меня на руки и понёс к знакомой землянке. Забарабанив в дверь, он прижимал меня к себе всё сильнее, а я лишь чувствовала, как мои последние силы медленно, неумолимо уходят ко дну. Прикрыв глаза, я тяжело вздохнула, ощущая, как новая волна боли подкатывает к горлу.

— Кто в такую рань ломится? — раздался сонный, раздражённый голосок за дверью. Послышался скрип. — Вы?! Но я ещё… Вижу. Заходите…

Меня куда-то несли. Арсур что-то говорил, его голос был сдавленным и резким. Люми отвечала ему, её слова плыли где-то на грани восприятия. Кто-то ещё звал меня, просил не засыпать. Но я уже не могла. Мне хотелось спать. Исчезнуть. У моих близких есть люди рядом, а значит… всё будет хорошо…

— Я ещё не доварила зелье, но знаю один ритуал. Он будет куда тяжелее в исполнении, и для него понадобится доброволец… — сквозь пелену в сознании пробился голос Люми. Нет, пожалуйста. Только не продолжение этой боли.

— Какой ещё доброволец? — напряжённо, почти рыча, спросил Арсур, ещё крепче прижимая меня к груди.

— Тот, кто захочет связать с ней свою жизнь. Он называется Запечатлением. Доброволец свяжет свою судьбу с судьбой девушки. И если один умрёт — погибнет и второй. Конечно, чем дольше биологическая жизнь у добровольца, тем дольше проживёт и ваша Агния.

— Насколько долго? — спросил Арсур, и я почувствовала в его голосе первую, хрупкую искру надежды.

— Будь это эльф — тысячелетие. Будь обычный человек или маг — не больше ста лет. Но ритуал не из простых, да и его проведение обойдётся вам в копеечку, без учёта передаваемых знаний. Вы можете просто… дождаться естественной гибели и успокоиться, — как всегда, с ледяной прагматичностью сказала Люми, словно обсуждала не жизнь, а стоимость какого-то редкого ингредиента.

— Арсур, она сейчас издевается? Или серьёзно предлагает опустить руки и просто дождаться смерти?! — в недоумении выкрикнул Рейвар.

У меня от этих слов тошнота подкатила к горлу.

— Конечно же, мы выберем ритуал. Не переживайте о стоимости. Просто… поторопитесь, — сказал Арсур, и я слышала, как он из последних сил пытается сохранить спокойствие.

— Ваше право. Я сейчас принесу фолиант, подождите здесь, — послышались быстрые шаги, потом скрип двери. Кажется, она вышла.

— Ты уверен, что она справится? — обеспокоенно проговорил Рейвар.

— Я бы не стал доверять этой женщине. Подозрительная она, — пробурчал Адам.

— У нас нет другого выбора! Судя по её состоянию, у Агнии — последние часы! Мы или спасём её сейчас, или… — на последнем слове голос Арсура сорвался на хрип. Ему было страшно. И от этого ужаса у меня онемело всё тело.

— Всё будет в порядке… Эй, подождите, что это за дым? Мы горим? Эй… — удивлённо, а потом и тревожно закричал Рейвар.

В комнате началась паника. Я чувствовала, как меня снова пытаются подхватить, унести, сделать что-то срочное. Из последних сил приоткрыв глаза, я увидела, как пространство наполняется едким белым дымом. Он жёг глаза и вызывал непреодолимую сонливость. Слабость достигла пика. И я просто… отключилась. Погрузилась в долгожданную, беззвучную, чёрную тишину.

Глава 45

Из прекрасной, безболезненной тьмы меня вырвала пронзающая головная боль. Она сдавливала виски, выкручивала внутренности наизнанку, словно предупреждая, что это лишь начало. Приоткрыв глаза, я медленно приходила в себя, пытаясь осознать, где нахожусь и что случилось. Помнила, как комнату наполнил едкий дым, как тело охватила сковывающая слабость, и больше — ничего. Но сейчас… Мы все были в каком-то тёмном, сыром подвале со спёртым воздухом. Руки связаны и прикованы к стенам над головой. Неужели снова Аморилия? Нет… мы же договорились.

— Я сделала всё, что могла. Не знаю, сработает ли моя магия… Такое чувство, будто я разучилась ей управлять, — недовольно сказала Лира откуда-то справа. Я медленно развернула голову, чувствуя, как каждое движение отдаётся во всём теле ноющей болью. — Удивительно… сработало. А вы так же не можете сделать? Может, получится и выбраться отсюда.

— Нет. Если бы могли — вытащили бы нас сразу же, — тяжело вздохнув, сказал Арсур, и я наконец полностью открыла глаза.

— Что случилось… — прозвучало хрипло. Мне отчаянно хотелось пить и глотнуть воздуха, которого на такую компанию в этой каменной ловушке явно не хватало.

— Мы не знаем. От дыма мы все отрубились, а очнулись уже здесь, — ровно, но с глухим раздражением сказал Рейвар. У меня нервно дёрнулся глаз.

— Вам не кажется, что над нами просто издеваются?! За трое суток нас два раза чем-то одурманили и заперли в темнице! — возмущался Адам. — В прошлый раз нам помогла одна ушастая, в этот — другая ушастая нас сюда и затащила. Вот скажите мне, зачем этой мелкой психопатке понадобилось так много людей?! Вы ей мало заплатили, и она хочет ещё, что ли?

— Не ясно, зачем Люми это сделала. Да и она ли вообще, — Арсур выглядел растерянным, и я его прекрасно понимала. Эта эльфийка была подозрительной, но чтобы вот так, обезвредить и схватить всех нас… — Мы ей пообещали столько денег, сколько она в жизни не видела. Не думаю, что в этом проблема.

— Давайте будем думать, почему это случилось, как-нибудь потом, а лучше — с ней самой. Пока придумаем, как отсюда выбраться. Если наша магия в этом подвале нестабильна, можно попробовать ей проломить стену. В теории, если хорошо дёрнуть, можно и выдернуть эти крюки — они не выглядят особо надёжно, — рассуждал Рейвар, изучающе глядя на грубые металлические крепления над нашими головами.

— Я бы не советовала этого делать. Крюки — магические. Вы скорее сломаете себе руки, нежели сможете их вырвать, — раздался меланхоличный, знакомый голос.

Люми осторожно вошла в подвал, держа в руках тот самый железный поднос с графином воды и несколькими стеклянными стаканами. Её лицо в тусклом свете казалось бледным и совершенно бесстрастным.

— Кто-то из вас хочет пить?

— Думаешь, после того как ты притащила нас сюда, мы будем что-то пить из твоих рук? — язвительно спросил Адам и, исключительно из вредности, дёрнул крюк, тут же зашипев от резкой, пронзающей боли.

— Да, почему нет? — склонив голову набок, спросила девушка, и в её голосе не было ни тени злорадства — лишь холодное любопытство.

— Зачем вы это сделали, Люми? У нас же с вами был договор. Вы обещали нам помочь, — обескураженно, почти с мольбой проговорил Арсур, не отрывая от неё взгляда. — Что вам от нас нужно?

— Ничего личного, мистер Арсур. Просто ваши условия перебили. Сделки заключаются на самых выгодных условиях, и я выбрала для себя подходящий, — девушка улыбнулась, и в её улыбке не было ни капли сожаления. Потом она обернулась и посмотрела прямо на меня, и в её глазах вдруг мелькнуло что-то похожее на искреннее сожаление. — Я на самом деле собиралась вам помочь, Агния.

Эльфийка оглянулась, словно за её спиной мог стоять кто-то невидимый, а потом магически закрепила поднос в воздухе и достала из рукава платья небольшой флакончик. Он казался отдалённо знакомым — будто я уже видела его где-то раньше.

— Быть может, вы всё-таки хотите воды? — спокойно, почти ласково спросила она, глядя мне прямо в глаза и крайне показательно потряхивая флаконом.

— Пожалуй, буду. В горле пересохло, — выдохнула я, с опаской глядя на неё. Я не могла быть уверена, стоит ли ей доверять теперь, после того как «некто» предложил ей более выгодные условия. Кто знает, быть может, она вместо помощи, наоборот, усилит мои мучения.

— Агния, не глупи! Она нас сюда затащила! — обеспокоенно выпалил Адам, пока я наблюдала, как в стакане с чистой водой растворяется густая, коричневая жидкость из флакончика. Глядя на неё, я уже знала, каким будет этот вкус.

— Мне не хватило нескольких дней. Но ваша боль может исчезнуть, — тихо сказала Люми, поднося стакан к моим губам и позволяя сделать несколько глотков. Разбавленная, но всё ещё отчётливая горечь потекла по горлу. Хотелось задохнуться и выплюнуть всё обратно, но если, перетерпев, я добуду себе шанс на спасение… Я согласна. Когда жидкость закончилась, девушка отошла в сторону, стакан в её руках бесследно испарился. — Кто-то ещё будет воды?

— Из твоих рук ничего пить не стану! — пробурчал Адам, и Люми, лишь пожав плечами, бесшумно покинула подвал.

Тотчас же отголоски боли, всё это время грызшие меня изнутри, начали медленно, но верно стихать. Я наконец смогла полностью расслабиться. Выдохнув с глубочайшим, почти болезненным наслаждением, я прислонилась щекой к прохладной, шершавой стене, осознавая, насколько же хорошо мне сейчас стало.

— Вот скажите, почему меня никогда нельзя просто послушать?! — сокрушался Адам, и я впервые за долгое время не ощущала раздражения от его криков. — Я вам сказал, что у меня было плохое предчувствие, когда мы летели в тот проклятый замок! Потом мы сутки сидели в той холодной пещере без воды и еды! Потом я сказал, что доверять этой ушастой — тупая идея, и вот что вышло! Почему нельзя было мне просто довериться и выбрать иной путь, а?!

— Видимо, такой у нас путь… — с горечью произнесла Лира, молчавшая всё это время и выглядевшая теперь крайне подавленной. — Я выбрала вас, чтобы вы меня спасли, чтобы я наконец-то начала жить. Но вместо этого вы привели меня в лапы к какой-то ненормальной эльфийке! Знаете, я так могла остаться и дома. Так же висела бы на крюке, но там хоть знала бы, что меня ждёт. А здесь?! Может, меня снова начнут пытать, а может, пустят на опыты ради интереса! Неизвестность куда страшнее предсказуемости!

— Мамочка… — раздался тихий, заплаканный голосок из самого дальнего угла. У меня похолодели руки от осознания, что я даже не подумала — малышка тоже здесь!

— Что такое, котик? Ты в порядке? — сказала я, вслушиваясь в тишину, где теперь отчётливо слышался детский плач — тихий, но разрывающий душу.

— Мне так страшно… — просто сказала моя дочь, не отвечая на вопрос. Как бы я ни вглядывалась в темноту, я не могла разглядеть ни её силуэта. Она была в самом дальнем, чёрном углу, подальше от всех. Она не ответила на мой вопрос, и от этого мне стало вдвойне страшнее.

— Всё будет хорошо, котик. Скоро мы заберём тебя оттуда, подожди немного, — говорила я, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал уверенно, чтобы она поверила. Хотя сама я не верила ни единому своему слову.

— Принцесса, слышишь меня? — широко улыбнувшись и подмигнув мне, сказал Рейвар.

— У-угу… — глухой, едва слышный ответ. Но на секунду её плач прекратился.

— Мы прилетели за лекарством для твоей мамы, но неизвестные нас захватили — это новая миссия для нашего рыцаря! Скоро она закончится, и мама будет в безопасности. Последний рывок — и всё! Да, рыцаря поймали, но это не значит, что миссия провалена. Она завершится, когда мы выберемся! Осталось немного подождать, и всё будет хорошо. Мы же сильные рыцари?!

— Но мне так страшно… — снова послышался детский всхлип. Я смотрела на Рейвара, который с опытом, будто у него было десять детей, успокаивал мою малышку, и чувствовала острую горечь. Ведь своих детей он иметь никогда не сможет.

— Всё, что ты видела или увидишь — это иллюзия великого волшебника! Он пробрался в твой разум, чтобы сломить твой дух! Злодей будет показывать тебе ужасные вещи, но ты должна помнить — это лишь сон!

Как только Рейвар договорил, за стеной раздался мерный, зловещий цокот копыт. Размеренный, нарочито медленный, словно кто-то намеренно давал нам время, чтобы осознать его приближение. От этого звука у меня всё сжалось внутри, вызвав дикое, необъяснимое беспокойство. Словно я уже знала, кому он принадлежит. Перед глазами чётко встало лицо Эдзи. Вероятность встречи с ним сейчас была минимальной, если не нулевой, но я почему-то знала — это он.

— Не может быть… — прошептали мои губы.

В тот же миг дверь подвала с грохотом распахнулась, и на пороге возникла знакомая козлиная голова. Чёрные, бездонные глаза с алыми зрачками тут же принялись изучать нас, а пасть твари растянулась в самодовольной, омерзительной ухмылке.

— Не могу поверить, что это было настолько просто. Чувство, словно я у ребёнка конфетку отнял, — Эдзи захохотал, и его смех был ледяным, как скрежет металла.

Я смотрела на него, охваченная сковывающим ужасом, не в силах даже пошевелиться. Осознавая, кто стоит передо мной. Найдя меня взглядом, Эдзи подошёл ближе, вглядываясь в мои черты и явно наслаждаясь страхом в моих глазах.

— Привет, Агния. Давно не виделись. Спасибо, что помогла мне с этим гениальным планом. Я знал, что, если с тобой что-то случится, Арсур помчится, сверкая пятками, тебя спасать. Никогда не думал, что мой предок окажется таким тупым, чтобы рисковать жизнью ради женщины.

Глава 46

— О чём он говорит? — напряжённо спросил Адам, вырывая меня из оцепенения.

Эдзи, услышав вопрос, с улыбкой обернулся, изучая парня. Адам от увиденного скривился и отвел взгляд.

— Раз уж мы тут все собрались, я не прочь рассказать вам одну занимательную историю, — Эдзи огляделся, а после создал себе из воздуха кресло-качалку. Усевшись в него, он махнул копытом, и в его руке возник до боли знакомый мне кубок, в котором плескалась багрово-красная жидкость. Металлический, тошнотворный запах тут же наполнил подвал. — Ваш любимый Арсур — мой дальний родственник. Уже шесть поколений сменилось, пока мой прадед был заточен в том прекрасном мире, откуда он, к нашей беде, сбежал. Амелию помнишь? Твоя горячо любимая жена, которую ты так мило казнил, потому что она стала тебе «неугодна». Так вот, я — прямой потомок ваших с ней деток. Представляешь, как забавно осознавать, что Великий и Ужасный Арсур, о котором каждый ребёнок знает, — твой предок? Вот и мне это понравилось, когда я о тебе услышал. Жаль, моя семья была иного мнения. Отчего-то они решили, что ты обязательно решишь наш род изничтожить. О тебе даже думать было запрещено, не то что говорить. Все в нашей семье знают о твоей милой особенности — слышать мысли. Такой великий дар… да только бесполезный, если твой противник хоть немного умеет управлять собой.

Я слушала Эдзи и не понимала причину происходящего. Неужели всё это — из-за ненависти к Арсуру? И что значит «спасибо за помощь»? Неужели он пытал меня намеренно, чтобы Арсур покинул остров? Нет, не может быть. Он не может быть настолько жестоким. Такое просто невозможно.

Я посмотрела на Арсура, прикованного рядом. Он, не отрываясь, смотрел на Эдзи, и в его глазах я прочитала не страх, а глубочайшее разочарование.

— Да, страх и ненависть… Что может быть приятнее? Только со мной не получилось. Я не собирался бояться всю жизнь, ожидая великого возмездия за чужие грехи. На каждого великого найдется некто более великий, и я решил им стать. Тут крайне вовремя у меня появился… друг, — Эдзи махнул копытом, и из его тени выпрыгнул Омо. Тот крайне показательно зевнул и потянулся, демонстрируя всем свои огромные клыки и когти, умеющие лишь рвать и метать.

Ощущение отчаяния тут же охватило меня, а понимание, что вся та боль сейчас повторится, вызвало панический, леденящий ужас. Я попыталась слиться со стенкой, отчаянно желая оказаться как можно дальше от этой зубастой твари.

— Агния, ну чего ты боишься? Неужели прекрасные воспоминания нашей первой встречи тебя охватили? Омо тоже по тебе очень скучал. Ты стала для него такой забавной игрушкой — магию огня он давно не мог получить, да ещё и весь тот ужас, когда тебя раздирают на части… Я никогда не забуду твои глаза в тот миг. Ах да, о чём это я? Мой друг предложил мне помощь и поддержку. Он даёт мне силу, а я помогаю ему… питаться прекрасными магами. Взаимовыгодная помощь, как ни посмотри.

Эдзи смаковал каждое слово, наслаждаясь своей победой. Рейвар, осознав смысл сказанного, выругался низко и грязно, а вдалеке я услышала новый, громкий всхлип Тии. Все успели понять, что скоро с ними произойдёт. И Лира была права — лучше бы мы остались в заточении у того тщеславного императора и гнили в темнице, чем стали обедом для этой жуткой твари, которую кто-то с извращённой фантазией назвал Омо.

— Вы, наверное, никак не можете понять, зачем я вам всё это говорю и зачем вы все тут собрались? Ну же! Задайте вопрос! — Эдзи ждал, жадно всматриваясь в наши лица. Но все молчали, с ужасом и отвращением глядя на эту парочку. — Скучно! Хоть закричал бы кто от ужаса!

Он выдержал паузу, медленно отпивая из бокала и наблюдая за нами с извращённым наслаждением, а потом указал копытом прямо на Арсура.

— Всё — благодаря вашему любимому Арсуру! Перед смертью он должен пройти все круги отчаяния, наблюдая, как его лучшие друзья и любимая женщина умирают от рук его же предка, который жаждет возмездия! Я заберу всю вашу магию и буду с наслаждением наблюдать, как ваша короткая жизнь рассыпается по крупицам. Как вы испытываете боль. Как каждую частичку вашего тела разрывают. А после — как вы мечтаете о смерти, лишь бы больше не чувствовать все эти страдания. А ты, Агния, молодец. Не думал, что продержишься так долго. Зато благодаря тебе мой план сработал. У меня отличное настроение! — Эдзи улыбнулся, нетерпеливо подрагивая в кресле. — Я не буду заставлять вас страдать долго! Заберу магию да отдам Омо. Вы не переживайте, это будет не больно. Вы лишь почувствуете, как каждую частичку вашего тела разрывают острые когти, как вырывают ваши внутренности. Посмотрите на Агнию — она это испытывала, и не один раз, и вон какая энергичная и веселая! Так что на самом деле это будет совсем не страшно!

Я чувствовала, как на меня смотрят с испугом и жалостью, но не могла оторвать взгляда от Омо. Осознание, что мои мучения повторятся вновь, что вся эта боль будет уже наяву, сжимало горло. У меня не будет возможности проснуться. Я умру сейчас, едва получив шанс на жизнь, и эта смерть случится самым отвратительным способом, какой только можно вообразить.

— Ну, вы не переживайте так сильно! Столь милая участь достанется не всем. Вот, к примеру… — Эдзи закрыл один глаз, словно прицеливаясь, и поводил копытом от одного к другому. — Милая Тии. У неё будет менее… приятная участь. Благодаря вам я узнал, что это дитя — дочь самой правящей верхушки Сильвандора. Представляете? Иметь императрицу, которой я смогу управлять. Люнгвисты на задних лапках прыгать будут и смотреть мне в рот, лишь бы я их драгоценное дитя не тронул.

— Не смей трогать мою дочь! — закричала я, наконец полностью осознав слова этой подлой твари, возомнившей себя вершителем судеб.

— Агния, дорогая, нашла о чём переживать! Ты бы о своей жизни думала, а не о чужом ребёнке, у которого, если ты не забыла, есть своя любимая семья. Или ты забыла, как эта кроха радостно бежала к настоящей матери? Кстати, о родителях… Знаете, иметь свой остров, защищённый океаном — это невероятно удобно! Как только тело Арсура испустит дух — а защита ведь должна спасть — значит, остров по праву наследования перейдёт мне. Ух, настроение поднимается с каждой минутой всё больше и больше! Нам бы стоило почаще собираться, не находите? — Эдзи расплылся в злорадной ухмылке, изучая наши лица с явным наслаждением. Ему, казалось, нравилось наблюдать, насколько нам отвратны его планы. — Жаль, что там так много жителей… Когда у меня был небольшой культ, места хватало. Но теперь у меня есть армия тварей. Эх, придётся всех убить. Надеюсь, вы успели попрощаться с друзьями — ведь ими поужинают мои милые создания.

Какие ещё твари? О чём говорит этот ненормальный, решивший, что может вершить чужие судьбы? Он хочет уничтожить наш остров… из-за прихоти?!

— Ой, вы же и не знаете! Как я мог забыть… Вы сегодня так подняли мне настроение, что я расскажу. Видели тех милых созданий, гуляющих по миру? Знаю, что видели — я обо всём знаю. Так вот, это — мои милые питомцы. Идут, куда я скажу. Сделают всё, что прикажу. Стоит лишь подумать. И я так благодарен вам, что вы мне их… подарили! — Эдзи сладострастно закатил глаза. — Это же надо было настолько криво провести ритуал воскрешения, оставив при этом такую брешь в мире, что любой желающий мог войти туда и сотворить всё что угодно! А я очень желал получить силу. Твой меч, Арсур, оказался фальшивкой, которую я с лёгкостью разрушил. Оттого души всех неупокоенных магов пошли обратно в наш мир. Будь ты там — у тебя была бы целая орава щеночков. Но псы — это слишком скучно и не внушает страха. В отличие от моих милых тварей. Тебе так не кажется? А знаете, что во всей этой ситуации самое прекрасное? Маги умирают каждый день. А значит, моя армия будет расти с каждым днём. Захватить континент… или даже целый мир… Что может быть лучше?

Глава 47

— Ты открыл брешь из потустороннего мира?! Мёртвые должны быть мёртвы! Они не могут скитаться по свету и убивать живых, это противоестественно! Нельзя просто взять и захотеть, просто нельзя! Неужели я единственная в этом чёртовом подвале, кто это понимает?! Мы не властны над чужими судьбами, только над своей жизнью! Нельзя так поступать! — возмущалась Лира, кажется, совсем позабыв, что эта тварь собирается нас убить, да ещё и крайне изощрённым способом…

— Почему мы должны страдать?! По твоей логике, мы сейчас все подохнем и станем теми тварями?! Твоими милыми собачками, готовыми на всё?! — негодовал Адам, и я с ужасом осознала его слова. Все, кроме меня, были магами. На борьбу с тварями выпускают магов, и вместо помощи они только пополняют их ряды… Невероятная, чудовищная сила, не сравнимая ни с чем. И если он научится восстанавливать этих тварей…

— Что-то вы совсем расшумелись. Это портит мне настроение. Если вы такие болтливые, то с вас, пожалуй, и начнём, — Эдзи спрыгнул со своего кресла, и оно тут же растворилось в воздухе. — Омо, завтрак на подходе.

Его губы растянулись в мерзкой, предвкушающей улыбке. Он ударил копытами друг о друга, призывая магию. Что-то возле Лиры щёлкнуло, и её наручники раскрылись. Девушка от неожиданности рухнула на колени. Магия окутала её, обездвиживая, и медленно поплыла прямо в лапы Эдзи. Я видела, как её глаза, полные ужаса, метались, пытаясь осознать происходящее. Как только она оказалась рядом с ним, то замерла, словно марионетка, и её правая рука сама собой протянулась вперёд.

— Надо опробовать нашу новую добычу, — улыбнулся Эдзи, и я с омерзением наблюдала, как он достаёт кинжал и делает длинный, глубокий разрез на её предплечье, подставляя свой бокал, чтобы вся кровь стекала прямо туда. Как только бокал наполнился, он с удовольствием сделал большой глоток, закатывая глаза от наслаждения. — Эльфийская кровь… всегда была в почёте. Ммм… Омо, фас!

Чёрная тварь тут же сорвалась с места и кинулась на девушку, вгрызаясь ей в живот. Лира закричала — пронзительно, раздирающе. Я зажмурилась, отчаянно молясь, чтобы это всё был просто дурной сон, кошмар, а не реальность. Я не хотела этого видеть, не хотела слышать эти крики.

— Отзови свою тварь, ублюдок! Я выберусь отсюда и сделаю с тобой такое, о чём ты даже представить не сможешь! Ты будешь валяться в моих ногах и просить о милосердии, если сейчас же не отпустишь её! — кричал Рейвар. Он неконтролируемо выплёскивал магию, я чувствовала, как пространство вокруг него искрится и содрогается от переполняющей его ярости. Понимание, что ещё немного — и случится что-то необратимое, сдавило горло. Эдзи с холодным любопытством наблюдал за Рейваром, переполненным бессильной злобой. — Чего уставился, козлиное отродье!

— Омо, стоп, — спокойно скомандовал Эдзи.

И только тогда я осознала, что крики Лиры прекратились. Медленно, против воли, опустив взгляд, я увидела её… Тошнота тут же подкатила к горлу. Изорванное тело, Омо добрался до внутренностей, и при всём при этом она была ещё жива. Её лицо было искажено немой агонией, а глаза, полные чистого, животного страха, метались по комнате. Остановив Омо, он лишь продлил её мучения, усилил её боль и ужас… Каким бы сильным магом ни была Лира, вытерпеть такое было невозможно.

— Закончим с ней чуть позже. Пусть пострадает. Ведь именно этого хочет наш дорогой друг, который так за неё беспокоится.

Эдзи смотрел прямо в глаза Рейвара, улыбаясь недобро, и мне по-настоящему, до дрожи в коленях, стало страшно за всех нас. Склонив голову набок, он улыбнулся ещё шире, после чего вновь ударил копытами друг о друга. Я не успела осознать, чьи наручники щёлкнули, как Эдзи, ухмыльнувшись, скомандовал:

— Омо, фас.

В тот же миг тварь сорвалась с места и помчалась мимо Рейвара — туда, где сидел Адам. Крики, сперва яростные, а потом превратившиеся в хриплый, раздирающий душу вой, наполнили подвал. Я смотрела в ужасе, как чёрная тень с наслаждением рвёт кожу, дробит кости, откусывает куски плоти…

— Не надо… Пожалуйста… — прошептала я, проглатывая солёные слёзы. Адам не был виноват. Никто из нас не был виноват. Но Эдзи решил мстить нам, словно мы были настоящими злодеями, а не просто людьми, оказавшимися не в том месте.

— Отпусти его! — закричал Рейвар.

Я зажмурилась, чтобы не видеть этого кошмара, но слезы текли рекой, а уши не могли отгородиться от ужасных звуков. Я мечтала лишь об одном — оглохнуть, чтобы больше никогда ничего подобного не слышать.

— Вам не кажется, что у нас становится слишком мало зрителей? — с преувеличенной тоской в голосе произнёс Эдзи.

Сквозь пелену слёз я смотрела на него, не понимая, что он задумал теперь. А потом услышала лёгкое, испуганное шуршание в дальней части комнаты. Мимо меня проплыла в воздухе заплаканная, трясущаяся от страха Тии. Я дёрнулась в её сторону, почувствовав, как руки выворачиваются в суставах от натяжения цепей, но всё равно продолжала тянуться к ней, бессильно, отчаянно.

— Нет, пожалуйста… Она не должна этого видеть, — выдохнула я едва слышно, понимая, что каждое моё слово лишь распаляет его интерес.

Меня никто не слушал. Пока над телом Адама продолжали издеваться, малышку усадили в новое, магическое кресло, не позволяя ей даже пошевелиться.

— Наблюдай, милая. Скоро начнётся самое прекрасное. Запоминай каждую деталь — ты должна будешь мне всё пересказать. Или мой пушистый друг так же поиграет и с тобой, — ворковал Эдзи, положив свои копыта на плечи моей дочери. — Хотя, знаешь… Не хочу ждать. Главное представление начнётся прямо сейчас.

Он повернул голову в мою сторону. Увидев мой немой, искажённый ужасом взгляд, он улыбнулся, склонил голову и ударил копытами. Мои наручники расстегнулись с глухим щелчком. Я рухнула на каменный пол, разбив колени и ладони до крови.

— Не трогай её! — в голос закричали Арсур и Рейвар.

А я стояла на коленях и понимала, что уже не хочу даже шевелиться, уже зная, что произойдёт дальше. Моё тело медленно поднялось в воздухе, развернулось вертикально и поплыло прямо к Эдзи и моей малышке. Я не чувствовала уже страха — лишь гнетущую, ледяную пустоту от осознания неминуемого.

— Знаешь, ты мне совершенно бесполезна. Магию мы у тебя забрали ещё в прошлый раз. И, быть может, я бы даже мог тебя помиловать… — В копыте у Эдзи появился тонкий, зловещий кинжал. Холодная сталь коснулась моей щеки, оставив тонкую, горячую полоску. Он слизнул каплю крови с лезвия и брезгливо поморщился. — Да и вкус у тебя просто отвратительный. Ты могла бы быть свободна, да только я не могу отказать себе в удовольствии увидеть отчаяние в глазах моего горячо нелюбимого предка, когда женщина, ради которой он прошёл грань жизни и смерти, умирает у него на глазах. Думаю, ты меня поймёшь. Но я буду милосерден к тебе. Да и Омо тухлятину не очень любит… Так что избавлюсь от тебя сам. Раз и навсегда.

Эдзи приставил клинок прямиком к моей груди, глядя прямо в глаза. И, кажется, почувствовав не страх, а моё полное, безразличное опустошение, он на мгновение замер, разочарованно. Он ничего не говорил, лишь смотрел — и от этого мне почему-то стало почти спокойно. Я слышала, как Арсур кричал, умолял, проклинал, но сейчас я полностью осознала: я умру. Без возможности спастись.

Закрыв глаза, я ждала боли. И она последовала моментально — ледяное, жгучее вторжение стали в грудь. Я задохнулась, глаза сами распахнулись от шока.

В этот самый момент над нами раздался оглушительный грохот, и крыша подвала с треском и скрежетом отлетела в сторону. Малышка вскрикнула от нового ужаса. А я, захлёбываясь кровью, подняла глаза и увидела нависшую над проломом огромную чёрную тварь, удерживающуюся на краю бесформенными, жидкими лапами.

— Что ты тут забыл? Я тебя не звал, — с резким раздражением сказал Эдзи, выдёргивая из меня кинжал и полностью переключаясь на неожиданного гостя. Магия, что удерживала меня в воздухе, испарилась, и я тяжело рухнула на каменный пол, едва успев поднять глаза на возвышающуюся над проломом тварь. Она растянула безликую пасть в подобии улыбки и протянула жидкую, чёрную лапу, хватая Эдзи за туловище. — Отпусти меня! Я приказываю тебе!

— Они тебе больше не подчиняются, — раздался спокойный, ледяной голос Арсура.

Я медленно, с трудом повернула голову и увидела, как он невозмутимо отходит от стены. Его наручники валялись в метре от него, разорванные изнутри.

— Спасибо за подсказку. Никогда не думал управлять тварями… а ведь они обязаны меня слушать. Ты решил уничтожить мою семью? Как жаль. Теперь я уничтожу твою.

Арсур призвал свой меч — тот самый, тёмный, поглощающий свет. И развернулся к Омо. Клыкастый монстр оскалился и кинулся на него, но был разрублен пополам одним молниеносным ударом. Тело твари тут же вспыхнуло холодным зелёным пламенем. Комнату наполнила густая, дикая магия — бесформенная, вырвавшаяся на свободу. Она закружилась вокруг Арсура, втягиваясь в него, впитываясь в кожу, заставляя его глаза вспыхнуть тем же ядовито-зелёным светом. Он глубоко, с усилием вдохнул, поглощая всю накопленную за тысячелетия силу, а затем, отведя ногу назад, сделал одно резкое движение — и исчез из подвала.

Секундная, гробовая тишина. И в подвал с глухим стуком упало и покатилось что-то круглое. Приглядевшись сквозь пелену в глазах, я увидела голову Эдзи. Его лицо застыло в маске немого удивления. Осознание накрыло волной: кажется, всё… закончилось. Закрыв глаза, я наконец почувствовала, что могу уйти. Моя семья будет в безопасности.

— Ты никуда не уйдешь, — послышался рядом голос Арсура, и меня осторожно подхватили на руки. Боль в груди начала странно, быстро утихать, будто её высасывали. Открыв глаза, я посмотрела в его лицо — напряжённое, сосредоточенное — и ослабевшей рукой дотронулась до груди. Рубца не было. Только липкая кровь на разорванной ткани.

— Освободи меня! АРСУР! — закричал Рейвар, и я с ужасом вернулась в реальность, вспомнив про друга, который прямо сейчас умирал!

Меня бережно посадили на кресло, сотканное из той же зелёной магии, и я смутно подумала, что, кажется, такие вещи были в их роду обычным делом. Потом мне на руки опустили перепуганную, дрожащую Тии, и я прижала её к груди так крепко, как только могла. Она всё это пережила из-за меня… Я смотрела, как Арсур освобождает Рейвара от оков, и тот тут же рухнул на колени между двумя телами — Лиры и Адама.

— ЛЮМИ, чёртова ушастая девка! Тащи сюда свой фолиант! Я тебе три таких дома куплю, только ТАЩИ проклятый ФОЛИАНТ! — закричал Рейвар, мечась между ними, его голос сорвался на хрип.

— За четыре — согласна, — сказала Люми, появляясь в дверях со старой, потрёпанной книгой в руках. — Вы, как-никак, убили крайне… полезного покупателя.

— Хорошо! Говори, как провести этот чёртов ритуал! Мы их теряем! — взвыл Рейвар, а я лишь сильнее прижала к себе малышку, чувствуя, как её маленькое сердце бешено колотится.

— Замечательно. Только ты должен выбрать. Двоих спасти не получится, — меланхолично заметила девушка, открывая книгу на нужной странице. — Советую думать быстрее. Иначе потеряешь обоих, а мне, знаешь ли, такое невыгодно.

— Как нельзя двоих?! Я могу… Я справлюсь… — мужчина метался между ними, его лицо было искажено мукой выбора. Я не могла понять, почему он не может решить между лучшим другом и женщиной, которая, казалось, даже не питала к нему особых чувств. Я не верила в любовь с первого взгляда, способную сравниться с годами дружбы. Но говорить ничего не стала, лишь с горечью понимала: какой бы выбор он ни сделал, он останется с ним на всю жизнь. — Я… Его… Я спасу А…

— Я помогу, — раздался тихий, хриплый голос.

Подняв голову, я увидела Элму. Она стояла у входа, обёрнутая в простыню-одеяло, а за её спиной всё ещё виднелась огромная чёрная тварь, сжимавшая в лапе бездыханное тело Эдзи. Её лицо было бледным, но решительным.

— Я спасу его.

Глава 48

— Вот и замечательно, — сказала Люми, подходя ближе. — Получается, ритуал надо провести три раза. Судя по состоянию двоих из троих, у нас на всё около часа. Стоит ли тратить силы на три круга? Хотя не факт, что у вас вообще на это хватит сил. В Арсуре я, конечно, не сомневаюсь… а вот в вас двоих…

— Нам может не хватить сил? — сквозь стиснутые зубы спросил Рейвар, прижимая к себе бесчувственное, истекающее кровью тело Лиры.

— Вполне. А если и хватит, ритуал выжмет из вас всё до последней капли, и ближайший месяц вы проваляетесь без сознания. И если очнётесь — ритуал можно будет считать успешно завершённым, — Люми пожала плечами, вчитываясь в пожелтевшие страницы, как всегда, не задумываясь о чувствах окружающих. — Если сил не хватит… увы и ах, ничем помочь умирающим не сможете. Продолжим разговаривать или начнём чертить круг?

В руки Арсура попал фолиант, и они начали расчищать пространство, готовясь чертить три магических круга. Кресло, на котором мы с Тии сидели, плавно перенесло наверх. Тварь уже успела уйти, и мы с малышкой могли спокойно наблюдать за закатом, окрашивающим небо в багряные и золотые тона. Неужели прошли целые сутки с момента нашего похищения? Неужели наконец-то никуда не надо спешить? Я буду жива, и у меня будет столько времени, сколько я захочу? Прикрыв глаза и крепче прижав к себе Тии, я подумала, что хочу в отпуск. На пару лет. Буду жить на острове, наслаждаясь жизнью с любимыми людьми, и никуда не спешить. Все дела смогут подождать…

Отчего-то я даже не сомневалась в успехе этого великого ритуала, хотя горький опыт кричал, что доверять Люми не стоило. Она предала нас раз и могла сделать то же самое снова. Но в моей голове просто не укладывалось, что Лира и Адам могут умереть. Арсур подлатал их, чтобы они смогли продержаться до помощи, а значит, всё точно будет в порядке. Иначе быть просто не могло.

— Учтите, вам придётся дорого заплатить за мою помощь, — бубнила Люми, скребя мелом по каменному полу. — Я вам только продала возможность воспользоваться моей книгой, а никак не продавала свои свободные руки для черчения.

Наверное, я могла бы им помочь, но после всего пережитого я не могла оставить своего ребёнка одного. За эти дни малышка пережила и увидела слишком много ужаса…

— Да заткнись ты уже! Они умирают сейчас из-за твоей жадности! Ты решила, что договорённостями можно раскидываться, а теперь говоришь о деньгах и своей великой помощи?! — рявкнул Рейвар на всю округу, отчего у меня заболела голова, а птицы, сидевшие на ближайших деревьях, разлетелись в испуге. Только сейчас я осознала, что на улицах никого не было. Неужели из-за наших новых «друзей»? Оглянувшись, я увидела вырванное с корнем дерево, валяющееся посреди дороги, и причина стала ясна.

— А вас никто не заставлял ему дорогу переходить! Значит, вы с ним поругались, а виновата я? Бизнес есть бизнес, мальчик. Доживёшь до моих лет — поймёшь, о чём я говорю. Приоритет всегда надо отдавать более выгодной партии.

— Я её сейчас убью, — прошипел Рейвар.

Я заглянула в подвал, но никаких активных действий по убийству ушастых не последовало, и с лёгким, иррациональным разочарованием отвернулась. Перед лицом возникла светящаяся зелёным надпись: «Если хочешь, можем убить её после завершения». Надпись меня смутно повеселила.

— Я всё видела! Ты попробуй только — я тебе сейчас такой ритуал проведу, что вместо помощи вы тут все дружно подохнете! Убивать меня собрались, ишь какие, — тут же начала возмущаться Люми.

А я подумала, что если она действительно поможет нам, то… так уж и быть, пусть живёт. Дома-то у неё всё равно больше нет.

— Как ты, милая? — тихо спросила я, целуя малышку в лоб и стараясь отвлечься от перепалки внизу. Её состояние сейчас было куда важнее всего остального.

— Они… умрут? — глухо, почти беззвучно проговорила Тии.

— Нет, что ты, милая! Помнишь, что тебе сказал дядя Рейвар? Всё, что мы видели и видим сейчас, — это иллюзия, созданная злым злодеем. Он очень плохой и специально давил на самое больное, чтобы впитать наши эмоции, — говорила я, пытаясь заглянуть в её любимые, испуганные голубые глаза. — На самом деле с ними и с твоей мамой всё хорошо. Видишь? Раны нет.

— Но почему тогда сейчас ничего не возвращается обратно? Почему они всё ещё там лежат? Ведь злодея победили… — малышка вглядывалась в моё лицо, пытаясь найти в нём правду, а я лишь изо всех сил улыбалась, понимая, что готова придумать любую историю, лишь бы это не оставило шрамов на её душе.

— Злодей был очень силён, и его магия растворяется постепенно. Самое главное — мы выполнили миссию! Сейчас мне помогут, и мы отправимся домой, к бабушке с дедушкой. Помнишь, они ждут нас дома, на острове? — я улыбалась, всеми силами стараясь, чтобы мои слова звучали правдиво.

— Правда? — её голубые глаза, полные робкой надежды, смотрели мне прямо в душу. Я не могла поступить иначе и потому кивнула, улыбаясь и поправляя непослушные локоны дочери. — А зачем он мне такие ужасы показывал?

— Он питался твоим страхом. Это для него как еда — чем больше он её кушает, тем сильнее становится. Но мы были сильными и смогли ему противостоять! Мы — великие герои! — говорила я с улыбкой, но в душе понимала: если бы это была правда, то Эдзи выжил бы. Мне было настолько страшно видеть всё происходящее… Прикрыв глаза, я тихо выдохнула, пытаясь напомнить себе, что этот ужас действительно закончился.

— А папа Арсур был сильнее всех, поэтому он его убил! — с внезапной, детской уверенностью сказала Тии, продолжая прижиматься ко мне, но уже с меньшим страхом.

А я замерла, пытаясь осознать услышанное. Папа Арсур? Она назвала его папой? Но почему вдруг?..

— Мамочка? — позвала она, встревоженная моим молчанием.

— Да, милая, ты права, — быстро отозвалась я, и слова сами полились дальше, лёгкие и тёплые. — Папа Арсур оказался очень сильным. Мы с тобой под надёжной защитой.

Губы сами растянулись в улыбку от этого нового, непривычного сочетания. Оно звучало… правильно.

— Дядя Рейвар тоже был неплох! — раздался из подвала обиженный, но уже гораздо более живой голос Рейвара.

И только тогда я осознала — они всё слышали. Арсур всё слышал! Хотя сейчас это казалось самой малой из наших бед.

— Это не беда, Огонёк, — тихо прозвучало прямо над ухом. Я испуганно дёрнулась, инстинктивно прижимая к себе Тии. Развернувшись, увидела Арсура. Он стоял рядом и смотрел на нас с тёплой, глубокой улыбкой. — Всё готово для ритуала. Пора начинать.

— Хорошо, — сказала я, поднимаясь с кресла вместе с малышкой на руках. — Котик, хочешь понаблюдать, как твою маму будут лечить? Если страшно — можешь подождать меня тут.

Я заглянула в подвал. Лиру и Адама уже успели переместить в начерченные пентаграммы. Все ждали только нас. Медлить было нельзя.

— Я с тобой! — тут же, цепко обвив меня ручками, сказала Тии.

Как только мы оказались внизу, Арсур крепко сжал мою руку. Мне было тревожно. Я понимала, что сейчас решится всё, и я наконец стану свободной. Только вот… что если не получится? Люми дала мне лекарство, но что, если с ним я не продержусь долго?

— Всё будет хорошо. Надо начинать, им становится совсем плохо, — сказав это, Арсур помог мне сесть в центр пентаграммы.

Он встал напротив меня. Рейвар и Элма давно ждали начала, их лица были напряжёнными. Глядя мне прямо в глаза, Арсур начал произносить слова ритуала. Его глаза вспыхнули ядовито-зелёным светом, а моё тело медленно оторвалось от пола. Оглянувшись на израненные тела Лиры и Адама, я увидела, что и они начали левитировать.

В следующий миг мне стало не до них. Магия сгустилась вокруг меня, окутав в огромный, пульсирующий зелёный кокон. Она кружилась, волновалась, словно живой организм, а потом шар начал сжиматься. Медленно, ритмично пульсируя, он сдавливал пространство, нагревая кожу, пока не достиг меня самого. Я чувствовала, как боль — та самая, знакомая, грызущая — начала уходить, а ужасные чёрные пятна словно растворялись в воздухе. Если существует столь сильное заклинание, почему его не используют повсеместно? Почему об этом знает только эта чёртова ушастая девчонка?

Купаясь в магии Арсура, я чувствовала глубочайшее умиротворение и приятную, тягучую сонливость. Мне хотелось свернуться калачиком и заснуть под этой надёжной, тёплой защитой. Энергия наполнила каждую клеточку тела, казалось, я могу управлять ею. Умиротворение…

И в этот миг я услышала женский крик — отчаянный, хриплый. Он пробился сквозь магический гул и зародил в моей груди ледяную тревогу.

— Ей может не хватить сил, — меланхолично раздался голос Люми где-то совсем рядом, и я испуганно дёрнулась, не понимая, что происходит.

— Что с ней? — сквозь зубы спросил Арсур, и всё моё спокойствие снесло одной фразой. Я ничего не видела, кроме зелёной пелены его магии, но кто-то кричал! Лира или Элма? Что там происходит?

— Магии не хватает, вот что происходит. Если её силы кончатся, у нас всё равно будет два трупа. А ты успокой свою женщину, иначе она не сможет принять всю твою силу, — без единой эмоции сказала Люми.

Я начала в панике вслушиваться. У Элмы не хватает магии? Она может умереть, помогая Адаму? Нет, этого не может…

— Огонёк, пожалуйста, успокойся… — с глухой горечью в голосе сказал мужчина, и мне совершенно не понравилась его интонация. В ней было что-то сломанное. Это снова Люми? Она что-то испортила?! — Всё в порядке… Мы справимся. Но тебе надо взять эмоции под контроль. Магия ведёт себя нестабильно, когда ты переживаешь. Всё будет в порядке…

Сказав это, он усилил поток магии в несколько раз. Зелёная стена полностью закрыла меня от внешнего мира. Я больше не слышала криков, но тревога никуда не делась. Меня пугало это незнание, эта слепота. Было страшно. Очень страшно. Я свернулась в комочек, бессильно мечтая, чтобы всё это поскорее закончилось.

Сколько длился ритуал, я не знала. В груди разгоралась паника — и за ребят, и за себя. Глядя на эту неконтролируемую, бушующую магию, я не знала, что делать. Но вскоре стена начала становиться прозрачнее. Сквозь неё я смогла разглядеть остальных.

Рейвар стоял на коленях, из его рта и глаз текла тёмная кровь. Казалось, ещё немного — и он погибнет. Элме было ещё хуже. Она лежала на полу без движения, а магический шар вокруг Адама стал таким слабым, что, казалось, уже не мог помочь. А Арсур…

С трудом подняв взгляд, я встретилась с его глазами. Они были полны крови, но он гордо стоял, не позволяя себе упасть. Наши взгляды встретились, и Арсур мне просто улыбнулся. Криво, через силу, но улыбнулся.

Это было последнее, что я увидела, прежде чем провалиться в ненавистную, густую тьму. В ней я брыкалась, кричала и молила, чтобы меня выпустили, чтобы я могла вернуться к ним, помочь, сделать хоть что-нибудь… Но ответом мне служила лишь глухая тишина. И я лишь отчаянно надеялась, что никто не умер в эту долгую, холодную ночь.

Глава 49

Открыв глаза, я не сразу осознала, где нахожусь. Помещение было отдалённо знакомым, только что-то в нём было не так… Или это было не так со мной? С трудом подняв руку с идеально чистой, без единого тёмного пятна кожей, я впервые за месяц поняла — я больше не чувствую боли. Лишь лёгкая, приятная усталость во всём теле, как после долгого, крепкого сна. Сколько же я проспала? Повернув голову, увидела знакомый выход — тот самый «любимый» кокон во всей красе. Меня сюда кто-то перенёс? Стоп… Если я проснулась, значит, ритуал прошёл успешно. И мы теперь…

— С возвращением, Огонёк, — раздался голос Арсура.

Он появился в проёме с Тии на руках. В этот миг он выглядел таким… счастливым. Эта простая, мирная картина вызвала у меня первую за долгое время спокойную улыбку.

— Мамочка! Ты проснулась! — залепетала Тии, тут же запросившись на пол. Как только её маленькие ножки коснулись пола, счастливая малышка подбежала ко мне, смеясь. Я тут же обняла её, вдыхая родной, тёплый запах и чувствуя себя на удивление… счастливой. По-настоящему.

— Как долго я спала? — спросила я, не отпуская дочь.

— Почти две недели. Из-за полной потери магии твоё тело восстанавливалось дольше остальных, — Арсур улыбнулся, глядя на нас, а потом подошёл ближе и сел на край кровати, обняв меня за плечи. Его прикосновение было твёрдым и тёплым — якорем в этом море новых, непривычных ощущений.

— Пока мамочка спала, мы с тётей Люми за ней ухаживали! Все спали, и только я — нет! Я самый сильный воин! — похвасталась малышка.

А мне резко не понравилось это упоминание. «Тётя Люми»? Подняв вопросительный взгляд на Арсура, я ждала объяснений.

— Все отрубились, как только ритуал подошёл к концу. Я знал, что долго держаться не смогу, оттого подкупил Люми, чтобы она за нами… слегка присмотрела, — мужчина улыбнулся и поцеловал меня в висок. — Если интересно, услуги няньки и лекаря обошлись нам в три тысячи золотых. Ты бы знала, какой она торгаш! Потом ещё пришла и потребовала доплату за то, что «не предала и продолжала ухаживать, несмотря на свою природную лень». Представляешь?

— Не хочу иметь с этой дамой больше ничего общего, — сказала я, улыбаясь и заглядывая в сияющее лицо малышки. Две недели… Быть такой слабой, такой беспомощной оказалось крайне неприятно. — Как там остальные? Всё прошло нормально? Как Адам с Элмой?

— Всё в порядке. Они очнулись несколько дней назад. Произошло много всего интересного, пока ты спала — не хочу портить впечатление, ты должна сама всё увидеть. Но, как говорится, постоянство — признак мастерства. Мы немного изучали страну и слушали нытьё Адама о том, как ему всё надоело и хочется домой. Все очень за тебя переживали. Я… боялся, что в процессе что-то пошло не так. Я счастлив, что ты теперь в безопасности, — с тихой, глубокой нежностью в голосе говорил мужчина, а потом снова поцеловал меня в лоб.

— Теперь тебе придётся быть всегда рядом и защищать меня? — сказала я, засмеявшись, и осознала всю весомость этих слов. Кто-то очень великий, бесконечно сильный, связал свою жизнь со мной — с той, у которой не было магии и едва ли были возможности себя защитить. Последнее стоило исправлять. У меня на это теперь была, кажется, целая вечность.

— Я буду только рад быть рядом с тобой, — с той же лёгкой улыбкой сказал Арсур, развернул моё лицо к себе и поцеловал в губы — мягко, но уверенно. — Думаю, тебе идеально подойдёт арбалет. И бегать не надо будет — прицелился, и добыча твоя.

Я смотрела в его глаза, наполненные спокойной нежностью, и чувствовала себя по-настоящему защищённой. Опасность миновала. И, кажется, теперь можно наконец-то насладиться тишиной и покоем.

— Все, пойдёмте! Нас там жду-у-ут! — возмутилась Тии, спрыгивая с кровати и утягивая меня за руку к выходу.

Кто нас ждал, я не знала, но раз малышка просила — значит, пойдём.

Подняться с кровати оказалось тяжело. Ватные ноги не желали держать тело, в глазах поплыли тёмные круги. Всё внутри молило вернуться под одеяло и дать себе ещё несколько дней полного покоя. Но я устала быть слабой. Поэтому, приняв протянутую руку Арсура, я сделала первый шаг, потом второй — и вышла на улицу, тут же зажмурившись от яркого солнца, которое пробивалось сквозь густую листву величественных деревьев.

— Знаешь, у меня дежавю. Как часто я в последнее время так надолго засыпала? Три? Четыре раза? А твоя выносливость случайно мне не передалась? — проговорила я, продолжая цепляться за Арсура и перенося на его руки весь свой вес. Только так я могла удержаться на ногах; собственные конечности казались ватными, чужими.

— Выносливость мы тебе натренируем. Кажется, мы совсем забыли о наших занятиях. Стоит их возобновить, как вернёмся домой, — улыбнулся Арсур. Издевался!

— Мне первого раза хватило! Я там чуть от усталости не померла, — возмутилась я, оглядывая площадь и чувствуя, как по спине пробегает холодок от одних воспоминаний. — Ты посмотри на это тело — оно не создано для спорта!

Судя по всему, Аморилия справилась? Не вижу перепуганных лиц, да и жители ведут себя спокойно, будто последние кошмарные дни и не случались вовсе. В воздухе пахло не страхом, а обычной уличной пылью и выпечкой — непривычно мирно.

— Судя по тому, что я знаю, Аморилия полностью подчинила себе всю верхушку и теперь главенствует над всем Сильвандором. У Тии сильные гены.

Кивнув, я неотрывно смотрела на бегущую впереди дочь. Тии и правда была очень сильной — наверное, такого сильного ребёнка я никогда не видела. Пережить столько потрясений за свою короткую жизнь и при этом остаться такой же светлой, жизнерадостной... Не каждый взрослый смог бы, а уж в её возрасте... Будь на её месте я, мне кажется, от страха я бы забилась в самый дальний угол и месяц не выходила, надеясь, что меня не тронут. А она вон, бежит и смеётся, словно всё случившееся и правда было дурным сном, от которого не осталось и тени. Как же мне с ней повезло. Эта мысль согревала изнутри, смягчая остроту усталости и тревоги.

Размышления прервала тень, скользнувшая по земле и накрывшая нас с головой. Подняв взгляд, я увидела дракона. Не просто дракона — это была Элма. Она беспокойно летала над крышами домов, управляемая кем-то. На её морде блестело нечто, напоминавшее уздечку, а на спине сидела знакомая рыжая фигура. Они сделали круг вокруг нашего дерева и осторожно спикировали на площадь, неподалёку от нас. Самодовольный Адам отпустил поводья.

Поводья. На Элме были уздечка и поводья! Они сделали из моего дракона... летающую лошадь? Адам выглядел при этом безмерно счастливым — он добровольно сидел на Элме! Что за эти две недели произошло? Мир перевернулся с ног на голову? Может, это всё ещё последствия сна? Галлюцинации? В висках застучало от нахлынувшей нереальности происходящего.

— Агния! — крикнул Адам, заметив меня, и начал отчаянно махать рукой, привлекая внимание и выглядя ещё более сияющим.

Нет, что-то здесь было определённо не так. Осторожно ущипнув себя за запястье, я поморщилась от лёгкой боли — нет, не сон. Осязаемо, болезненно реально.

Пока мы с Арсуром медленно, будто по колено в смоле, спускались с возвышения, Адам уже спрыгнул на землю и побежал к нам. Я не успела отреагировать, как мужчина крепко, почти до хруста в рёбрах, обнял меня. Я застыла, ошарашенная этой внезапной вспышкой радушия, совершенно потерянная и не понимая, что вообще происходит. Моё тело напряглось в его объятиях, разум лихорадочно искал подвох.

— Как здорово, что ты жива! — отстранившись, сказал он, и его широкая улыбка казалась слишком яркой, почти неестественной. — Значит, мы скоро возвращаемся домой?

После этих слов мне всё стало ясно. Такое радушие с его стороны… сердце успокоилось от горького понимания: в этом мире, оказывается, всё-таки ничего не меняется. Его энтузиазм имел простую и понятную причину. Но меня волновало не только это.

— Почему ты летаешь на Элме? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул от нарастающего возмущения. — И самое главное… почему она так выглядит? — Мой взгляд скользнул по блестящей уздечке, сковывавшей морду дракона, и внутри что-то болезненно сжалось.

— Ну знаешь, мне хватило попыток убийства с её стороны, да и ей почаще надо практиковаться, чтобы таких случаев больше не было, — сказал Адам, и его улыбка становилась всё шире и беззаботнее. — Сама понимаешь, от неё теперь зависит моя жизнь, не хочу, чтобы какой-нибудь неудачный полет внезапно лишил меня жизни.

— Понимаю… и я рада, что ты выжил, — сказала я, улыбнувшись в ответ, но внутри всё переворачивалось от этой новости. Это было удивительно до головокружения: Элма добровольно связала свою жизнь с Адамом, а он, кажется, был совершенно не против. Что вообще творилось в этом мире, пока я спала?

— Мы скоро подойдем, Рейвар с Лирой сегодня готовят что-то особенное, — Адам выглядел на удивление счастливым, и, возможно, мои искренние слова оставили в его настроении не последний тёплый след. — Мы правда ждали твоего пробуждения, рад, что все прошло хорошо. Ладно, мы скоро!

Сказав это, Адам побежал обратно к Элме. Она подняла голову, ожидая своего всадника с выражением, в котором читалась привычная, почти смирённая усталость. Видимо, Адам взялся за её обучение по-крупному. Что ж, зато это их сплотит — во всём, даже в самом безумном, можно найти свои плюсы.

— Подожди, — прошептала я, цепляясь за руку Арсура. — Что значит, «Рейвар с Лирой готовят»? А какой повод? Неужели моё пробуждение? — попытка засмеяться вышла натянутой и хриплой; шутить у меня не получалось, да и не хотелось. В горле стоял ком от нарастающей тревоги.

— Мы не знали, когда ты проснешься, но надеялись каждый день, — Арсур ответил спокойно, помогая мне подниматься по лестнице в сторону столовой. — Аморилия прислала тушу дикого кабана, Рейвар весь день кружит вокруг него, пытаясь создать что-то «прекрасное». Мне казалось, что еще немного — и они будут нападать на местных жителей в поисках мяса, — он задорно засмеялся, и этот простой звук был так непривычен после всего пережитого. — Я уже был готов дать им нашу Собачку, чтобы слетали и раздобыли что-нибудь, но Аморилия меня обогнала, чему, если честно, я крайне рад.

Мы оказались на кухне. Мужчины не соврали: на массивном столе и правда красовалась огромная туша зажаренного кабана. В его оскаленной пасти торчало большое красное яблоко, придавая и без того внушительному зрелищу оттенок гротескной комичности. Но всё это померкло перед другой картиной. Рейвар с Лирой не замечали нашего присутствия. Судя по ритмичным звукам, девушка что-то нарезала, а Рейвар стоял позади нее… и обнимал её со спины, прильнув подбородком к её макушке! А Лира не сопротивлялась, будто это было в порядке вещей. Нет, всё-таки это был сон, галлюцинация! Рейвар же не мог за две недели охомутать её? Сердце сжалось от едкой, несправедливой обиды. Ну почему именно она… Неужели его сердце и разум настолько ослепли, чтобы выбрать эту вредную, высокомерную эльфийку?!

— Ого, кто проснулся! — воскликнул Рейвар, разворачиваясь к нам, словно почувствовав наше приближение заранее. Его глаза блестели от неподдельной радости. — Неплохо выглядишь для человека, проспавшего несколько недель в магической коме.

— Я тоже рада тебя видеть, — ответила я, склоняя голову набок и пристально изучая пару. В них было что-то удивительное, новое, что щекотало нервы.

Они не выглядели гармонично — нет. Скорее, это были две противоположные стихии, столкнувшиеся друг с другом. Они могли существовать вместе, пока длилось это хрупкое перемирие, но одна серьёзная ошибка — и волны сожрут пламя, а пламя испепелит влагу. Я не знала, откуда взялось это тягостное предчувствие, но отчаянно хотелось верить, что этого не произойдёт. Чтобы они не ранили друг друга.

— Ты проснулась в день великого пира! На столе наконец-то появилось настоящее мясо! — Рейвар сиял, жестикулируя в сторону кабана. — Я его мариновал, втирал специи и уверен, он получился просто великолепно. А Лира подготовила салат.

— Я его запекала, пока ты мне мешался под ногами! — возмутилась Лира, разворачиваясь в его сторону и указывая на него ножом. Но в её глазах, которые я раньше видела только холодными или злыми, теперь мелькала искорка — досадливая, но живая.

— Я же так и сказал, что моя дорогая приготовила все эти великолепные блюда, пока её верный слуга стоял рядом и наблюдал за процессом, — с лёгкой издевкой парировал Рейвар. Он смотрел на девушку с такой теплотой и снисходительностью, что мне это было совершенно непонятно. Возможно, за эти две недели что-то сильно изменилось… но едва ли её характер. Или изменился, и он тоже?

— А вот и мы! Пахнет просто невероятно! — В дверях появился Адам, а за ним, словно тень, — Элма. Девушка выглядела смертельно уставшей, но, заметив меня, тут же расплылась в слабой, но искренней улыбке и едва заметно склонила голову в знак приветствия.

— Пахнет и правда невероятно, Лира. Вы молодец, — доброжелательно сказала Элма, переводя взгляд на эльфийку. Та, казалось, наше всеобщее веселье только раздражало.

— Садитесь уже, мы почти закончили, — отрезала Лира, тяжело вздохнув, будто вынося невыносимую ношу общего внимания.

— Все слышали? Она сказала «мы»! Значит, я был не таким уж бесполезным! — заливисто засмеялся Рейвар, ловко уворачиваясь от ножа, который Лира с преувеличенной яростью направила в его сторону.

Как только мы расселись за огромным столом, Лира разложила всем салат и с видом полного безразличия позволила каждому отрезать себе по гигантскому куску мяса. Все разговаривали, смеялись, перебивали друг друга и казались такими… сплочёнными. А меня с ними не было катастрофически много времени. Грустное осознание того, что я упустила тот самый момент, когда осколки нашей странной компании сложились в мозаику, сжало сердце. Но это чувство тут же растворилось в тёплой волне облегчения. Мне нравилось просто наблюдать, как близкие — да, теперь уже точно близкие — люди счастливо и шумно проводят время. Я была здесь. И этого было достаточно.

— У меня тост! — громко объявил Рейвар, поднимаясь со стула и высоко задирая бокал с золотистым эльфийским элем. — Мы многое пережили, зато получили куда большее! За наше бессмертие!

— Ура! — хором откликнулись все, поднимаясь со своих мест. Зазвенели бокалы, сливаясь в один радостный аккорд. Малышка Тии, чтобы достать до всех, забралась на стул и серьёзно чокнулась своим кубком с соком.

А ведь он был прав. Теперь в наших руках была целая вечность. Мы никогда не постареем и не умрём от болезни. И даже зло, кажется, больше не сможет нас одолеть — ведь вместе мы настоящая сила. Эта мысль была одновременно головокружительной и ужасающей, но в этот миг, в сиянии общих улыбок и под вкусный запах жареного мяса, вечность казалась не бременем, а самым щедрым подарком судьбы.

Эпилог

Наше пребывание в Сильвандоре закончилось весьма стремительно. Я не успела как следует прийти в себя после долгого сна, как Адам начал ныть, как же ему хочется домой. Решив, что физическая слабость — куда меньшее зло, чем его вечное нытьё, мы собрали вещи за несколько часов и отправились в обратный путь. На этот раз мы никуда не спешили, часто делая остановки для отдыха и чтобы полюбоваться древними руинами. Толпа тварей, следовавшая за нами по пятам, откровенно меня напрягала — их безмолвное, зыбкое присутствие отбрасывало странные тени даже в самый яркий день. Но деваться было некуда. Теперь мы владели этой неведомой силой, способной уничтожить или подчинить себе целый мир, и это бремя висело на плечах тяжелее любого груза.

Мы летели над Арканом, а меня всё продолжали терзать мысли. Я знала, что должна была так поступить, иначе не простила бы себе этого никогда. Чувство неоконченного дела грызло изнутри, не давая полностью раствориться в радости возвращения.

— Заедем ненадолго в столицу? — сказала я, оборачиваясь к Арсуру, чьи руки крепко держали меня. Мужчина удивился, склонив голову набок и изучая моё лицо.

— Зачем? Там остался кто-то ещё, кого обязательно надо спасти? — спросил он с лёгкой, понимающей улыбкой.

— Ты бы смог снять с него заклятье? Я знаю, что он потерял память не просто так, — ответила я, отворачиваясь, чтобы смотреть вперёд, на проплывающие под нами леса и долины. Вдали дымилась ещё одна деревня. — Я не хочу видеть свою родину такой. Мы поможем ему, а он вернёт мир этой стране. Это… мой последний долг.

— Если ты этого желаешь, так и будет, — просто сказал Арсур. Его руки ненадолго сжали меня чуть крепче, а затем он скорректировал путь собачки, и мы развернулись в нужную сторону.

— Эй, куда это мы? — раздался удивлённый крик Рейвара сзади. Элма, заметив наш манёвр, безропотно ринулась следом.

— Спасать Аркан! — крикнула я в ответ, прижимая к себе дочь и вдруг осознав, что наше настоящее приключение, кажется, и вправду закончилось. Теперь мы просто наводили последние порядки. Впереди уже вырисовывались знакомые очертания столицы.

Наше появление не осталось незамеченным, да мы и не пытались скрываться. Люди внизу, заметив драконий скелет и тварей, с криками разбегались. Маги на стенах пытались атаковать бесполезными заклятьями, а те, кто уже видел нас раньше, мчались во дворец предупредить верхушку. Жаль, но мы были быстрее.

Приземлившись прямо во внутреннем дворе замка, я почувствовала лёгкое дежавю. Нас мгновенно окружили десятки стражников и магов, которые начали атаку без лишних слов. Им не повезло — с прошлого раза мы стали куда сильнее, да и теперь у нас были козыри в рукаве.

— Прекратите сопротивление и сдавайтесь! Добровольное подчинение улучшит ваше положение! — проревел особенно наглый маг в богатых доспехах.

В этот момент из тени Арсура выскользнула одна из тварей, среднего размера, её форма колыхалась, как чёрное пламя. В её сторону полетели десятки магических снарядов. Тварь издала пронзительный, леденящий душу визг и ринулась на стражников.

— Не убивать! — скомандовала я ей и, помахав ручкой перепуганным воинам, прошла мимо, кожей ощущая ту невероятну мощь, что сейчас излучала наша маленькая группа. Осталось сделать самое простое — найти Клауса. Мы не виделись так долго… Я прислушалась к себе, пытаясь найти в душе старую боль, обиду или тоску. И с удивлением осознала, что ничего не чувствую. Ничего, кроме лёгкой грусти и решимости. Так даже лучше.

Он, как и ожидалось, нашёлся в своём кабинете. Мы вошли без стука, и я поморщилась от нахлынувших воспоминаний. Клаус сидел за своим массивным столом, что-то бурно обсуждая с Алариком. Именно здесь, в этой комнате, я когда-то принесла клятву и получила метку. Но сейчас всё было совершенно иначе.

Заметив нас, мужчины подскочили и, не раздумывая, атаковали потоками магии.

— Агния Йорт! Вы и ваши сообщники обвиняетесь в преступлении против власти и будете наказаны немедленно! — злобно прошипел Клаус, делая шаг вперёд. Он собирался сказать что-то ещё, но его, вместе с Алариком, мгновенно окутала ядовито-зелёная магия Арсура. Оба замерли на месте, как статуи. Впервые в жизни я увидела неподдельный, животный страх в глазах всегда невозмутимого Аларика, и от этого зрелища мне стало не по себе.

— Давай быстро с ними покончим. Хочу домой, — сказала я, сжимая переносицу и вдруг вспомнив, что дома, помимо семьи, нас ждёт ещё и Луций со своими вечными интригами. Вечность, оказывается, не отменяла бытовых проблем.

— Как скажешь, Огонёк, — тихо произнёс Арсур мне на ухо. Магия вокруг Клауса и Аларика лопнула, как мыльный пузырь. По инерции они сделали ещё несколько шагов в нашу сторону, а потом их лица изменились. Злость сменилась полным недоумением, а затем и страхом другого рода — страхом перед непониманием.

— Агния?.. Что происходит? Кто эти люди… — пробормотал Клаус, сжимая виски. Аларик молчал, опешив, его взгляд метался между нами и окном, за которым маячили твари.

— Ты скоро всё вспомнишь и, надеюсь, сделаешь правильные выводы. Знай: мы помогли тебе. Теперь твоя задача — вернуть мир нашей стране. Я не хочу видеть, как моя родина разрушается из-за чьих-то глупых амбиций и тёмной магии. Мне всё равно, кто и зачем это с тобой сделал, но если ты не исправишь ситуацию, мы вернёмся. И тогда мы возьмём всё в свои руки. И тебе это не понравится, — сказала я неотрывно, глядя ему прямо в глаза. Я знала, что его воспоминания ещё не полностью очистились от чужеродного влияния, но он должен был запомнить каждое моё слово. Их тяжесть, их окончательность.

— Я не понимаю, о чём ты… — начал Клаус, но в его глазах вдруг мелькнуло осознание, проблеск прорывающейся сквозь пелену правды. Эта реакция вызвала у меня лишь горькую, усталую ухмылку.

— Ты должен всё исправить. Вся страна в огне. Меня такой расклад не устраивает. Никогда не устраивал, — повторила я чётко.

В этот момент дверь в кабинет с грохотом распахнулась, и на пороге появилась… Элеонора. Девушка была на внушительном сроке, судя по её животу, роды были не за горами. Как же быстро всё в этом мире меняется. Мысль пронзила меня острой, но быстротечной иглой.

— Милый! Кто эти люди? Что происходит?! — закричав, она подбежала к мужу, инстинктивно прячась за его спиной. Она смотрела на меня с подозрением и страхом — она меня узнала. И знаете что? В этот миг мне было абсолютно всё равно. Лишь едва уловимая, далёкая грусть шевельнулась где-то глубоко, когда мой взгляд упал на её округлившийся живот. Совсем скоро они станут родителями. И мне на миг стало жаль, что я никогда не смогу испытать этого. Арсур, услышав мои мысли, обнял меня со спины, его ладони легли на мой плоский живот, мягко и защищающе.

— Мы с Рейваром решим и этот вопрос. Теперь у нас у двоих есть за что бороться, — прошептал он мне на ухо так тихо, что никто больше не услышал. Его горячее дыхание обожгло щёку, но это было жаром жизни, а не разрушения.

— Агния, я всё же не понимаю… кто эти люди? — снова, уже почти беспомощно, спросил Клаус, слегка отстраняясь от Элеоноры, словно от чумной. Видимо, его ум, перегруженный обрушившимися воспоминаниями, ещё не мог осознать новое положение вещей.

— Это? — Я позволила себе наконец широко, по-настоящему улыбнуться, глядя на его ошарашенное лицо. — Моя семья. Надеюсь, ты не забудешь мои слова. Я не шутила, когда говорила, что мы можем вернуться. Но надеюсь, судьба больше не сведёт наши пути. Прощай, Клаус. Я возвращаюсь домой.

Конец.