Возвращение блудного Муза

Глава 1

Талька должна была вернуться к себе домой уже сегодня. Поэтому принял волевое решение устроить наше будущее по высшему Музовому разряду. Проснулся я согласно старинной привычке без пятнадцати шесть. Сладко потянулся, сбегал в спальню и вернулся с планшетом. Быстренько набрал Валиску и стал терпеливо ожидать, когда она ответит. Когда на экране замелькала заспанная мордочка домовушечки, облачённой в ночную сорочку с кокетливыми кружавчиками, торопливо проговорил:

– Валиска, бросай всё и дуй домой! Ты будешь свидетельницей со стороны жениха, – видеть, как округляются глаза девчонки, было очень приятно. – Ну пока, жду! – пробурчал и сразу же разорвал соединение.

Подойдя к овощному ящику, громко заколотил по нему лапой, вопя что есть дури:

– Тунеядцы и алкоголики, выходи строиться!

После того как поймал очумевший от моей наглости взгляд синих глаз Ромуальда. Дух-хранитель выполз на середину кухни и непонимающе на меня посмотрел.

Я же важно продолжил:

– На сегодня поступил только один наряд: из домкомбината на уборку территории, – сунул в лапы крысу веник и подтолкнул в сторону коридора.

Домовушечка явилась минут через десять. Обычно украшавшие её голову два аккуратных хвостика сегодня отсутствовали. Точнее, был только один. Впопыхах перевязанный какой-то розовой тряпочки. В ней с удивлением опознал подол Алькиного халата, носивший следы чьих-то острых зубов:

– Дядя Риффсла, у нас что, свадьба? – восхищённо пропищала девчонка, умильно закатывая глазки и подпрыгивая от нетерпения.

– Да, госпожа Старшая Домовая. К приезду невесты нужно превратить эти хоромы в королевский дворец. Из девчонки с волосами, завязанными линялой тряпочкой, сделать настоящую фрейлину, достойную нести шлейф подвенечного наряда.

– Ой, работы – непочатый край! – с этими словами Валиска повисла у меня на шее и обрушила целый поток слёз, соплей и такого визга, что в ушах тут же зачесалось.

Пришлось отнести разбушевавшуюся Валиску в ванную и запереть. Следовало переждать потенциально опасное домотрясение. Когда тарарам сменился плеском воды, я осторожно приоткрыл дверь и напомнил, что до приезда принцессы осталось всего три часа. Маршрутка из пансионата «Голубые Озёра» прибывала на центральный автовокзал ровно в девять ноль-ноль в воскресенье. То есть уже сегодня.

Пока Валиска прихорашивалась и приходила в рабочее состояние, успел сварить десяток яиц и нарезать с оконной грядки несколько пучков зелёного лука. После чего посадил всю компанию завтракать. Ушастому чудовищу торжественно был вручён съестной приз, разломанный на мелкие кусочки. Довольно урча, она тут же принялась жадно заглатывать пищу.

Затем я сам залез в ванну на пол часика, где и занял себя пусканием мыльных пузырей, выдувая их из сложенных колечком пальцев. Дорогущий французский шампунь, купленный Талькой для длинных волос, прекрасно подходил и для этой праздничной цели.

Потом меня нагло прервали. Бесцеремонно ввалилась Валиска и принялась отдраивать меня щёткой, приговаривая:

– Вот увидишь, дядя Риффсла, тебе без меня никак не обойтись. Жена женой, а в доме главная – домовая. Даже если супруга в отъезде, носки всегда постираны, и в горшке ждёт каша с мясом.

После этого несколько раз окатили водой из душа и наскоро вытерли полотенцем. Потом в ванну засунули и Ромуальда. Крыс терпеть не мог мыться, но девчонка его спрашивать не собиралась. На возмущение духа-хранителя она просто не обратила никакого внимания. Вырваться же из цепких ручек домовушки, охваченной трудовым рвением, пока ещё никому не удавалось. Я так подозреваю, что она потом его тёрла о стиральную доску и даже феном высушила.

Шёрстка моя заискрилась, не зря Талька предпочитала именно этот шампунь. Ромуальд решил в качестве лечения от стресса употребить пятьдесят грамм коньячку, что он и сделал, пропустив мимо ушей возмущённые вопли своей хозяйки.

За хлопотами и приготовлениями два часа пролетели незаметно. Я вытащил из-за кухонной батареи нераспечатанную пачку тысячерублёвок и, скрепя сердце, отслюнил от неё несколько бумажек.

– Альд, мне нужно пятнадцать букетов. Только, умоляю тебя, бери веники посвежее. Эх, какая жалость, что букеты из кактусов не делают, – посокрушался я. – Фиолетовые или голубые розы подойдут идеально.

Сунув крысу в лапу платёжное средство, попросил поторопиться. Сам тем временем выскочил в находящийся рядом с домом ларёк и купил с расстройства целый десяток шоколадных батончиков.

Неторопливо вернувшись на кухню, застал сидящую с ногами в кресле несколько подуставшую домовушечку. Завидев в моих руках любимое лакомство, девчонка тут же принялась канючить:

– Дядя Риффсла, так хочется «Сникерса», особенно вот таких четыре штуки, – и она попыталась сграбастать со стола мою добычу.

Шлёпнув её по загребущим ручкам, выделил от щедрот своих пару шоколадок, а сам принялся методично уничтожать остальные. Маленькое домовитое чудовище тут же сорвало со своей порции пластиковую обёртку и умудрилось запихать сладкую парочку целиком в рот в один присест.

Дальнейший процесс сопровождался громким чавканьем, охами, вздохами и брошенными украдкой завистливыми взглядами в сторону быстро тающей кучки лакомства. От такой степени вожделения, стоявшая на столе позабытая чашка треснула и развалилась на несколько мелких осколков.

Пришлось напомнить Валиске, что если я сейчас подавлюсь арахисом в карамели, то вместо свадьбы она получит похороны. Тогда придётся печь кучу пирожков и варить кутью. Однако алчный ротик пустовал недолго. Домовушка раскопала в недрах кухонного шкафчика кулёк с каменной твёрдости пряниками и принялась ими хрустеть, изображая маленькую, но очень дикую бензопилу

. «Дурак ты, Васька! – подумал я, расправляясь с очередным батончиком.– Если у неё сейчас такие зубы, то после свадьбы она сожрёт тебя вместе с лаптями и даже не заметит, вздумай хоть слово поперёк сказать».

Тут мне в голову пришла крамольная мысль: «А что если моя Талька вот также будет пилить и меня. Я на это пойтить не могу! – тут же запротестовало моё внутреннее самолюбие и попыталось удушить меня двойным Нельсоном. – Если ты сейчас меня задушишь, не сможешь больше протестовать, и всё равно придётся жениться».

Сплюнул с досады на пол и нервно забегал вокруг кухонного стола, посматривая на часы. Ни Ромуальда с силосом, ни вредной Авторши пока что не наблюдалось. Хотя зелёные циферки, мерцавшие на циферблате, упрямо показывали девять ноль-ноль.

Со двора донёсся шум останавливающегося фургона. Затем смачно хряпнула дверца, и снизу донёсся деловой бубнёж мужских и женских голосов. Свесившись с балконных перил, мы с Валиской имели удовольствие лицезреть, как из грузовой газели двое девчонок и водитель под руководством вальяжного Альда выгружают корзины с цветами.

– Бабло побеждает зло! Двадцать пять штук, как с куста, и миллион фиолетовых роз будут служить отличным настоем для ножных ванн.

Тут зашумел грузовой лифт, и мы всей компанией принялись дружно перетаскивать живую роскошь в квартиру. Вскоре все комнаты стали походить на филиал семейного дома из известного блокбастера. За тем маленьким исключением, что вместо человеческой кисти во всех этих зарослях прыгала Валиска.

Срочно напялил на себя новенькую чёрную футболку с зелёными фосфорицирующими буквами: «Hate me, baby», взял в левую лапу заветную коробочку с презентом и, открыв её, внимательно осмотрел кольцо. Плюнул на россыпь маленьких бриллиантиков. Старательно отполировал камешки о собственный хвост. Затем вернул ажурную вещицу на место, как оказалось, вовремя. В замочной скважине проворачивался ключ.

Я картинно опустился на правое колено, держа в вытянутой левой лапке таинственно мерцающий в коридорном полумраке тонкий намёк на толстые обстоятельства. Дверь медленно отворилась.

Авторша замерла в полном изумлении, увидев меня в нестандартном формате.

– Риф, ты кого ждёшь? Вернулся совсем или так в гости заскочил? Не знаешь, Алька не забегала? Если да, то лучше мне с дома пока куда-нибудь съехать. Они с Хайшей просто невыносимы! Ты ведь поговоришь с этой рыжей стервой, которая из Альки сделала законченную заразу? Дюк совсем спился, надо что-то делать! - было видно, что даже неделя отдыха не избавила дамочку от шока полностью.

Я медленно встал на задние лапы, аккуратно положил коробочку на пол рядом с дамочкой и побрёл на кухню, на ходу снимая футболку. В дверном проёме обернулся и зашвырнул футболку куда-то в комнату. Выйдя на балкон, опёрся на перила и начал наблюдать за толкущимися внизу голубями.

Больше в этот день мне уже ничего не хотелось. На балкон выползла ничего не понимающая Талька, держа в руках мою футболку. Было видно, что ей не хватает воздуха. В другой руке она судорожно сжимала коробочку с моим подарком:

– Риф, что тут происходит? Ты мне можешь объяснить? А то у меня такое чувство, что по мне дурдом плачет, если честно, – и она натянула на меня футболку, и стала ждать ответа.

– Ничего особенного. Просто была попытка одного бесталанного Муза сделать тебе особенный подарок. Она не удалась.

– Альд, пошли, вынесем этот мусор, – сунул крысу в руки мусорный мешок и принялся вытаскивать из-под кухонного стола пластиковые ведёрки, в которых стояли розы.

– Риф, оставь цветы в покое, они не виноваты, что ты не в состоянии ничего мне толком объяснить, – остановила меня Талька.

Было видно, что она начинала сердиться.

– Я твоих цветов и не трогаю.

– А ты мне их и не дарил.

– И кто же у нас такой щедрый в таком случае? Или что первый встречный дарит любой девушке кольцо и кучу дорогущих цветов?

Талька вытянула из охапки одну из сиреневых роз и понюхала:

– С ума сойти, они ещё и пахнут! Думала, что это такой же гибрид, как тот голубой беспредел, который как-то Дюк Альке приволок, – она снова залюбовалась воздушной паутинкой кольца. – Красиво. Спасибо, но я просто пока не готова его принять. Прости, Риф. Ты замечательный, но… Пусть всё идёт своим чередом, если ты не против.

Я швырнул стопку пластиковых ведёрок об пол. Они весело раскатились по всей кухне. Набрав воздуха в грудь, рявкнул унтерским басом:

– Конечно же против твоей дремучей глупости, недогадливости, трусливости и того факта, что вокруг тебя постоянно толчётся масса законченных козлов! Либо ты станешь моей, либо наложу страшное Музовое заклятье! – пылая праведным гневом, не заметил, как моя нижняя половина приобрела человеческую форму.

– Талька швырнула в меня футболку и вышла, впрочем, коробочку унесла с собой. Видимо боялась, что я справедливо могу выкинуть изящную вещицу за перила.

Не обернувшись ей вслед, сгрёб лапой первый попавшийся цветочный веник и запустил им в балконную дверь. Метательный снаряд, весело шелестя лакированными листиками, вылетел за перила. За ним последовали и оставшиеся букеты. Правда, по странному стечению обстоятельств, выброшенный «утиль» образовал сложную геометрическую фигуру, напоминающую очертания написанного печатными буквами слова Талька.

Продефилировав в полуодетом виде мимо очумевшей Валиски, рывком открыл дверь в комнату вредной Авторши и опёрся плечом о дверной косяк.

– Время на размышления истекло! – вместо ответа в меня прилетела подушка. Перехватив мягкий снаряд за уголок, отправил мягкий снаряд обратно, – присмотрись ко мне повнимательнее, Талька! Это тебе ничего не напоминает, и недвусмысленным жестом указал лапой вниз.

В ответ донеслось коротенькое «Ик»! Тут из-под моей правой лапы высунулась взлохмаченная голова Валиски и живенько поинтересовалась:

– Дядя Риффсла, а вы ребёнков сейчас конструировать будете и каких или потом?

– Вопрос не ко мне, а к одной девушке, которая стоит соляным столбом и прикидывается водопроводным шлангом. Подумать ей, дескать, надо!

– Тётя Таля, а чего тут думать-то? Жених знатный. Шоколадками делится, опять же, пряники без счёта покупает, – и она деловито принялась загибать маленькие пальчики и завистливо вздыхать. – Мы цветки вон раз шесть таскали, пока всё занесли. Дядя Риф, а зачем ты их всех на улицу выкинул, жалко?!

Я погладил девчонку по вихрастой голове и ответил:

– Что поделаешь, егоза, если нас тут некоторые девушки упрямо игнорируют. Вот, скажи, что бы ты сделала, если бы тебе Васька подарил обручальное кольцо и целую гору цветов или, на худой конец, шоколадок?

Домовушечка раздулась от важности и произнесла:

– Небось бы к хозяйству пристроила! Хозяин завсегда в доме нужон! – тут домовушечка скользнула взглядом вниз и запрыгала на одной ножке к обалдевшей от моей наглости Авторши.

Отобрав у неё сафьяновую коробочку, деловито выковыряла колечко и также неспешно натянула его Тальке на руку.

– Всё, дядя Риффсла, она согласная! – радостно пропищала домовушечка, докладывая о проделанной работе. – Ой, мне же ещё шишки свадебные печь! – и она унеслась прочь, на ходу раздавая поручения Ромуальду.

Талька что-то недовольно пробурчала себе под нос, попыталась снять колечко с пальца, но не тут-то было. Золотая вещица подчиняться здравому смыслу наотрез отказалась.

– Риф, это что за произвол?

– Жестокие нравы, – посетовал я, приобретя полностью кошачью форму.

Тут до вредной дамочки дошло то, что она запамятовала. Сначала она покраснела, потом на смену пришла алебастровая бледность:

– Господи, я что... с котом?..

– Какой кот? Муз – это не животное, – обиделся я, – а законный муж! – усиливая эффект внезапности, протянул две раскрытые на той самой странице книжечки паспортов.

Свежей сиреневой краской были напечатаны два штампа из ЗАГСа, которые свидетельствовали о том, что некий гражданин, Владеющий Славой, стал законным супругом некой госпожи, дочери почти князя Ясно Солнышко. Тут я удовлетворённо плюхнулся ей на колени и довольно замурлыкал от удовольствия.

Я активно почесал задней лапой за ухом, слез на кровать и начал приобретать человеческий облик. Естественно, что никакой одежды под кошачьей личиной у меня не было. Поэтому я предстал пред светлые очи новоиспечённой жены в том облике, по которому она меня запомнила по Дубровнику.

Распахнутые на пол лица серо-зелёные глазищи и грозящая отвалиться от арматуры челюсть были самыми невинными признаками, описывающими удивление Авторши. Она молча открывала и закрывала рот, судорожно тыкала в меня указательным пальцем и пыталась отодвинуться в бетонную стену.

Я соорудил из пальцев левой руки козу и принял устрашать своё вредное сокровище дальше. Поднеся к её животику руку, пошевелил указательным и мизинцем и сказал: «Бу!». В ответ донёсся малость истерический визг, и Талька заколотила меня кулачками по плечам. Пришлось присесть рядом и крепко обнять вредную дамочку. Затем доверительно зашептать прямо в ушко:

– Я никому не скажу, родная, честное Музовое, что ты без ума от наглых чёрно-шоколадных котов с изумрудными глазами, – в ответ возле моего носа угрожающе лязгнули зубы, пришлось прибегнуть к маленькому насилию: накрыв её губы своими, медленно сделал глубокий вдох.

Глаза цвета морской волны начали медленно зеленеть, целоваться то моя зараза всегда любила, чем я коварно и воспользовался. Поиграв пару мгновений с её ядовитым язычком, отпустил и сказал:

– Ты мужа-то одевать думаешь или мне к гостям так и выходить? То-то Алька обрадуется! Кстати, мои одежда и бельё сложены во второй секции шкафа в гостиной. Принеси что-нибудь соответствующее моменту. Просто если Валиска снова меня в таком виде увидит, она тебе прохода не даст, замучив вопросами: «Тётя Таля, а как это было? А ребёнки уже получились»?

Дав мне подушкой по голове и пообещав, что она ещё отыграется, вредная дамочка, гордо задрав нос, удалилась, схлопотав напоследок лёгкий шлепок по заднице. Вернулась Авторша минут через десять, протянула мне светлое нижнее бельё, бежевые брюки, белую рубашку и галстук, которых я терпеть не могу.

– Не одену эту гадость, даже не проси! – прошипел довольно сердито, но глаза пускали чёртиков.

Схватив паразитку за талию, опрокинул её на кровать. Привалив жену многострадальной подушкой, бесцеремонно сграбастал лягающие ножки сокровища и стянул галстучной петлёй:

– Будешь знать, как бросаться на Великих Музов! – и неспешно принялся одеваться.

Коротко вжикнув молнией светлых брюк, обратился к половинке с традиционным вопросом:

– Дорогая, а ты не знаешь, где мои носки? Ладно, ладно, – тщетно попытался я успокоить пытающуюся разреветься девушку. – Я сам схожу с торговым караваном до китайской границы, а ты будь умницей. Сиди в башне, лей горючие слёзы и вышивай крестиком, – и быстро выскочил за дверь.

Слава богу, что Талька не такого гренадерского роста, как Алевтина, и веса в ней не более мешка картошки. Слабо загрохотав косточками о дверную филёнку, она попыталась подёргать дверную ручку, открывая дверь. Ещё ни одной дамочке не удалось вырваться из Музового заточения. Над защёлкой только загустел синий туман.

Закинул пару белых носков себе на плечо и босиком зашлёпал на кухню, чтобы укрепить свои силы бутербродиком с кофе. А то, знаете ли, свадьба – это такое переживательное событие, что она и объездка новоиспечённой жены требуют восполнение калорий.

Запыхавшаяся Валиска отгружала из пышущей жаром духовки очередную партию свадебных шишек. Задумчиво пересчитал громоздящуюся на кухонном столе вавилонскую башню, обеспокоенно поинтересовался у домовушечки:

– Ты что, шкодина, весь город собралась накормить? Если Алька слопает хотя бы десяток этих булочек, Дюку до скончания времён придётся возить жену в кузове «КАМАЗА» по квартире.

– Дядя Риффсла, их всего-то полсотни будет, как раз на десять человек, всего-то по пять булочек на гостя, а из оставшихся мы насушим сухариков и отдадим их Альду в качестве компенсации за ударный труд сегодня. Он без ума от них! – синие глазищи девчонки шкодно поблёскивали.

Безнадёжно махнув рукой на маленькое, в меру домовитое торнадо, взял со стола планшет и набрал Дюка. Когда на звонок ответили, церемонно поинтересовался:

– А могу ли услышать горького пропойцу Мармадьюка?

– Без проблем, – с лёгким раздражением отозвалась Алевтина. – Пойду, выловлю этого гада из кастрюли с простоквашей и приволоку сюда. Устала с ним: сначала просит что-нибудь выпить, а потом всё так и остаётся нетронутым. Всё равно же коньяка ему не дам!

Вскоре в динамике послышался малость придушенный хрип, что-то влажное громко шлёпнулось. Я тяжело вздохнул и произнёс:

– Уважаемый Дюк Диале, приглашаем вас на маленькое семейное безобразие. Сегодня в шесть ноль-ноль вечера состоится свадебный ужин, – и быстренько отключился.

Остальных гостей созывал похожим образом, сверяясь с составленным Альдом списком. Потом помог Валиске нарубить капусты и начистить картошку, которые тут же отправились в духовку тушиться вместе со свиной лопаткой. Угощение у нас будет простое, но сытное, а, главное, им можно будет славно заляпать наряды жениха и невесты, если гости вздумают переночевать в тарелках с десертом.

Пора было подумать и о заточённой в замке принцессе. Время приближалось к четырём, а она ещё не была намарафечена. Вытащив из кладовки умело замаскированный тёплыми вещами чехол с изящным подвенечным платьем, аккуратно держа его за плечики, передал домовушке и велел помочь невесте одеться и сделать причёску. Визжа от восторга, девчонка тут же умчалась прочь.

Глава 2

– Альд, может, сожрём по бутербродику, а то кишки сводит так, что, боюсь, скончаюсь до свадебного ужина?

Крыс всегда был не дурак вкусно поесть, поэтому мы мирно разделили триста грамм колбасы и полбатона и дружно зачавкали.

Тут до ушей раздосадованной Тальки донеслось пыхтение. Потом ещё какая-то странная возня. Шум доносился прямо из стены. Через пару мгновений оттуда показалась Валиска, усердно тащившая за собой нечто, завёрнутое в блестящую плёнку, но скрытое внутри. Домовушечка смахнула пот со лба и, упёршись правой ногой в стену, крякнула. После чего дёрнула добычу на себя что было мочи. Со звуком вылетевшей из бутылки пробки на левую ступню невесты приземлилась сначала сама девчонка. Потом их сверху накрыло белым облаком кружевной ткани.

– Тётя Таля, да помоги же справиться с ним, окаянным, – и непоседа попыталась выпутаться из нежданного плена.

Искать Валиску в недрах выбранного ею же платья пришлось довольно долго, но в результате домовые были сложены на одну стороны постели, а волны вредной материи на другую. После проведения успешной спасательной операции, Тальке пришлось присесть, чтобы перевести дух. Домовушка с нетерпением запрыгала по постели.

– Это вот дядя Риффсла велел, чтобы ты одевалась, а то скоро гости набегут. Мне за угощением приглядывать нужно, – и девчонка, деловито покопавшись в складках синей юбки, выудила на свет маленькую серебряную пудреницу, карманное зеркальце, оправленное яшмой и сердоликом и грубый деревянный гребень. – Вот! – с гордостью протянула она свои сокровища невесте.

Авторша, прекрасно понимая, что её загнали в пятый угол и придётся теперь тянуть лямку жены Муза невесть сколько, со вздохом принялась расчёсывать длинные волосы. Тем временем её маленькая подружка умчалась прочь и вернулась через несколько минут с тазиком ледяной воды и шпильками и завязанными на манер шейного платка новенькими колготками.

– Вот. Сейчас умоешься и станешь такой красивой, что Баба-Яга с завидок помрёт.

Пока она бегала, невеста успела облачиться в нижнее бельё и расчесать непослушную гриву. Увидев на Авторше заморскую красоту, Валиска заохала и принялась наматывать круги, любуясь тонкой вышивкой и вереща, что ей вот позарез нужны такие же штанишки и корсет. Она как придёт в них на лекцию, так ей сразу пятёрку по одёжному мастерству влепят, а препод там тот ещё ирод плешивый.

Талька тяжело вздохнула, но от комментариев благоразумно воздержалась. Она чересчур хорошо понимала, что будет, если она сейчас осадит боевую студентку.

Тем временем неугомонная Валиска намочила в тазу пушистую мочалку и с победным воплем: «Поберегись»! Провела ею по Талькиному лицу ото лба до края выреза корсета. Сдвоенный женский вопль заставил Ромуальда подпрыгнуть и испуганно заозираться. Я сохранял спокойствие. Ну, подумаешь, невеста с подружкой развлекаются? Пусть чуток побалуется, пока ещё можно.

Я вытянул ноги в кресле и, откинувшись на спинку, сплёл на животе пальцы рук. После маленького перекуса полагается маленький передрём, чтобы сало завязалось.

Разбудил меня громкий стук ногой в дверь. Только единственный человек имел дурную привычку сопровождать свой приход такой некрасивой выходкой. Ну, вот и Алевтина с супругом пожаловали. Будем теперь семьями дружить. Потянувшись, пошёл открывать.

Увидев на пороге импозантного молодого брюнета, Алькины глаза полезли на лоб и попытались принять форму теннисных мячиков.

– Божечка ж мой, вот это мужчинка! – возбуждённо шептала она, нисколько не смущаясь присутствием топтавшегося рядом Дюка.

Затем дама томно протянула левую руку и голосом, от которого посваливались бы мартовские коты с крыш, прощебетала:

– Алевтина. Для вас можно просто Алечка.

Дюк подавился воздухом и судорожно заперхал. Я вежливо поклонился и пригласил гостей в квартиру. Проходя мимо, молодая женщина игриво толкнула меня горячим бедром и лукаво подмигнула, явно намекая на что-нибудь особенное.

Запер за гостями дверь, провёл пару в гостиную и усадил на диванчике напротив телевизора.

– Дюк, может ты сам представишь меня своей жене, а то боюсь быть сожранным вместе с хвостом.

В ответ на недоумённый взгляд Алевтины, Мармадьюк выдал:

– Знакомься, Аля, это Риффсла. Мой старинный друг и приятель.

Во взгляде фурии ясно читалось: «Да будь ты хоть женихом принцессы Дианы! Всё равно попробую тебя съесть»! Я церемонно поклонился и отправился поторопить девушек.

Правда, дойти до Талькиной комнаты мне так и не удалось. Со двора донёсся рёв пятисоткубового движка, возвещавшего о том, что Хайша сотоварищи прибыли. Ромуальда как ветром сдуло, только занавесь гостиной мелко тряслась, как при слабом землетрясении.

– Хвост подбери, ушелец, а то оконные гардины их отродясь не имели, – тут в дверь заколотили всем, что имелось в наличии, по-моему, даже чьей-то головой.

После того, как через меня в коридор перелился живой поток, а я, кое-как поднявшись на ноги, запер дверь. Хайша пару мгновений с любопытством поразглядывала меня, подошла и, положила руки на плечи и три раза довольно смело поцеловала.

– Давай знакомиться, красавчик. Я – Хайша Шокер. А ты? – девица подмигнула бесстыжими глазищами.

– А меня, уважаемая барышня, зовут Риффсла Иванович, – легонько приподняв девушку за талию, отставил дамочку в сторонку.

Она присвистнула:

– Так ты и есть тот загадочный жених, о котором протрепалась... – она только загадочно улыбнулась в ответ на мой удивлённый взгляд и направилась в гостиную, вихляя задней полусферой.

Тут за моей спиной снова запиликал дверной замок, а потом прямо сквозь дверь в квартиру вкатился Василий, сжимая в руках веник черёмухи и его двоюродный брат, которого звали Ярослав, как он потом представился.

Затем в кладовке что-то загрохотало, и в коридор выскочила небольшая рыжеволосая девчонка в вельветовых джинсах и оранжевой кофточке. Всем своим видом она неуловимо напоминала мне наше мелкое домовитое чудовище.

– Юличка, – коротко пискнула незнакомка, – менеджер-логистик рекламного агентства «Не токмо хлебом единым».

Тут в коридоре материализовалась Валиска и радостно завопила:

– Туши свет, Юлька приехала! – и с разбегу кинулась ей на шею.

«Да, свадьба у нас будет что надо. С соблюдением всех канонов, вплоть до незваных гостей. Надеюсь, до традиционного мордобоя, дело всё, же не дойдёт», – лениво подумал я и тяжело вздохнул.

Девчонки плюхнулись посреди дивана, и тут я наконец-то понял, чем такая стайка отличается от реактивного лайнера: они его переорывают влёгкую. От верещания всего парочки домовушечек сначала начали тоненько звенеть хрустальные фужеры за стеклом стенки. Затем загудел здоровенный цветочный горшок, в котором росла высокая пальма.

Альду пришлось рассекретить своё местоположение: зажав лапами уши. Он панически заметался по гостиной, пока не очутился в любящих объятиях Хайши. Рокерша тут же ласково засюсюкала:

– Альдик, а я боялась, что ты не придёшь! – и горячий язычок неформалки тут же нашёл себе пристанище во рту крыса.

От французских лобзаний дух-хранитель приобрёл малость синюшный вид, а его глаза оттенка вечернего неба почти вылезли из орбит.

«Да, – подумал я, – Альд теперь может сэкономить на домашней утвари. Ежиха сосёт круче пылесоса»! – проходя мимо, коварно подмигнул смотрящему на меня с мольбой товарищу.

От смертельного поцелуя его спасло только появление в комнате невесты, а по факту уже законной жены, поскольку мог кому угодно предъявить свеженькие штампы в наших паспортах. Гости приветственно зашумели, а девчонки полезли целоваться и поздравлять с бракосочетанием. Ушлые молодые особы мигом срисовали несъёмное обручальное колечко и восхищённо зацокали языками, рассмотрев россыпь мелких бриллиантов.

Я даже чуточку испугался, ожидая, что Алевтина сейчас выудит из складок своего пышного платья карманную болгарку и попытается присвоить себе восхитительный артефакт.

Тут Валиска вспомнила, что угощение уже на подходе и, забрав с собой всю женскую часть компании, утащила на кухню даже невесту, сердито пискнув: «Пусть привыкает, замужняя теперь, чай»!

Пока дамы хлопотали с закусками, я обнёс мужчин доброй чарочкой коньяка. Гостям сразу захорошело. Единственная кислая физиономия принадлежала страдальцу Дюку, в бокале у коллеги плескался самый обыкновенный боржоми.

После дружного кряканья, мы занюхали это дело рукавом соседа и принялись составлять столы в один общий. От запахов, доносившихся с кухни, наши желудки устроили грандиозный протест звучным бурчанием. Положение спасла домовитая Юлька. Она явилась с кухни для того, чтобы упаковать место будущего безобразия согласно торжественности момента.

Процесс заключался в том, чтобы достать откуда-то из воздуха маленький серенький свёрточек и, запрыгнув на стол, как следует его пнуть. Тут Муз должен был скрепя сердце признаться, очень аппетитной и стройной ножкой. Кое-кто из хайшиной компании даже попытался погладить то место, откуда она, собственно, и росла. В результате чего наш небогатый молодожёнский скарб лишился одной хрустальной вазы, со звоном расколотой о непутёвую голову, что только раззадорило шебутную компанию.

Когда льняная скатерть добротно раскинулась на столе, свисая до самого пола, команда приняла мудрое командирское решение: «А давайте мы её покачаем»! Сграбастав взвывшую домовушечку, принялась подбрасывать её до потолка. Естественно, от тщательного ручного сканирования никто не удержался. Когда Юльку, наконец, поставили на пол, она пылала как весенний тюльпан. Спасло нас появление в дверях важной процессии, возглавляемой Валиской, тянущей в руках большое блюдо с большими кусками тушёной свиной лопатки. За ней деловито следовала Алевтина, нёсшая в обеих руках по увесистой салатнице с тушёным картофелем. Хайша облапила объёмистый жостовский поднос, заваленный горой поджаристых пирожков с разными начинками. Несчастная невеста была вынуждена тащить корзинку, наполненную съедобным подарком для гостей, который за неимением свободного места, поставили на подоконник.

Затем из кухни явился расфранчённый Альд, поставивший на столешницу два больших блюда с колбасной и сырной нарезкой. Из ванной тут же донёсся жалобный вопль, на что я тут же парировал:

– Киска хочет тапка? Солидного такого, праздничного, от водолазного костюма, – Сфинкс благоразумно заткнулась, поняв, что на этот раз ей ничего не светит, кроме свадебной порки или слюнявого зацеловывания, а по факту же задушивания, от Алевтины, если она попадёт ей в лапы.

На духе-хранителе красовалась синяя бархатная жилетка, перехваченная на пузе толстой серебряной цепочкой, галстук-бабочка с крупным бриллиантом посередине и новенькие кроссовки «Nike» с модными светящимися подошвами.

Гости, шумно галдя и толкаясь, принялись рассаживаться, рокеры оттёрли Юличку в свои стройные ряды. Крепкая ручка Хайши, ухватив Ромуальда за воротник, и усадила рядом, и чтобы никто не сомневался в его принадлежности, тут же обвила ногу кавалера своей. Крыс точно вытянулся в струнку, будто жердь проглотил, и притих, желая в этот момент рыжей девице провалиться сквозь пол и не портить ему праздник.

Валиска деловито взобралась на стол и принялась бегать взад-вперёд с двумя бутылками шампанского, наполняя разномастную посуду от хрустального бокала до расписного деревянного ковшика. Сама же девчонка решила повзросличать и плюхнулась на своё место, крепко сжимая заполненную на треть бутылку в жадных ладошках. Я тут же восстановил статус кво. Отобрал ёмкость и набулькав в её любимую чашку, расписанную спелой малиной, всего на один глоточек. Разлил остатки шампанского по бокалам гостей и вернулся к невесте.

Домовушечка, раздосадованная несправедливой делёжкой, тут же гаркнула:

– Горько! – выпалила она и ехидно стрельнула в мою сторону обиженными глазами.

Пришлось подниматься и выполнять команду «Фас»! Пока мы засосничали, вредное создание добралось до моей и Талькиной посудины и в один присест выхлебало всё до последней капли. После чего началось форменное веселье: девчонка принялась мелко икать и время от времени оглашать окрестности звучным рыганием.

Оторвавшись от губ любимой, я съехидничал:

– Кажется, деточка сейчас лопнет!

– А ты налей ещё и отойди! – отозвалась подпоенная рокерами Юлька и тоже икнула.

Ошалевшая Валиска на заплетающихся ногах еле доковыляла до своего места и грузно плюхнулась на мягкий пуфик. Затем в её голове возникло «наимудрейшее» решение бороться с зелёным змием посредством пирогов с капустой. А вы знаете, что бывает, когда шампанское мешают с капустой?

Сиреневый сарафанчик через пару мину с громким хлопком раздулся как парашютный купол. Мужская половина компания, знавшая о таком коварном поведении изысканных блюд, дружно загоготала. Захмелевшей домовушечке было фиолетово на всё. Сграбастав обеими руками кусок запечённого мяса, не стесняясь, впилась в сочную мякоть острыми зубками. Жир заструился по пальцам и мордашке, но был тут же громко слизан.

Затем веселье пошло своим чередом, с ежепятиминутным горьканьем и весёлым подсчётом секунд приятной асфиксии. К концу балагана, где-то в полтретьего ночи, моя половинка совсем уже осмелела. Оно и не удивительно: три бокала шампанского на голодный желудок свалят с ног не только раскулютуренную дамочку, но и бравого гусара. Поэтому горлинку приходилось крепко держать за локоток.

Ещё минут через тридцать госпожа Алевтина, случайно взглянув на плававшие по экрану телевизора часы, вспомнила, что как бы пора молодых отправлять исполнять интернациональный долг. Эту оригинальную идею бурно поддержала изрядно подгулявшая компания.

Нас вытурили в спальню, а сами решили «ещё по чуть-чуть» под остатки сыра с колбасой. Это самое занятие затянулось до половины шестого утра, когда сморённые непосильными трудами гости уснули, кто где валялся.

Талька мирно сопела на подушке. С неё удалось стащить только туфли и фату. Ни о каком там романтизме речи даже не шло. Бессовестная Авторша продрыхла всю ночь, а молодому мужу приходилось стоически терпеть эту изощрённую пытку и держать себя в лапах.

В качестве основного аргумента был принят постулат о том, что пьяная девушка сродни надувной женщине, а настоящий джентльмен никогда не будет использовать резину.

Утро началось с массы неприятных сюрпризов, в ряду которых перепившиеся гости и гора грязной посуды были наименьшим из зол. Увидев, до чего докатилась одна юная студентка, на которую мы с Дюком до настоящего времени не жаловались, я пришёл бы ужас.

«Цветочки» появились слишком уж скоро. Увидев весьма безотрадную, на мой взгляд, ситуацию, слегка приуныл. Я очень строго посмотрел на расшалившуюся Валиску. Заложил лапы за спину и шустро забегал по кухне:

– Интересно, что бы сказала, твоя бабушка, увидев, как некоторая маленькая домовая вылакала три бокала шампанского, а потом от большого интеллекта заела всё это пирогами с капустой? О коварных последствиях газированных напитков и капустной кочерыжки знает даже младенец. Впору переименовывать тебя из домовой в сотрудницу Газпрома.

Багровая девчонка состроила на рожице выражение «а можно я прикинусь Котом-Баюном»? и принялась отколупывать пальчиками несуществующую краску с пластиковой ножки стола.

Я мимоходом сцапал с подноса сиротливо завалявшийся пирожок и откусил половину. Прожевав, продолжил выволочку:

– А где я тебя утром нашёл? – возведя очи к потолку, сокрушённо возопил мой родительский талант, – воспитанные домовушечки не спят на подносе из-под пирожков и при этом не храпят, как рота портовых грузчиков.

Быстренько долопал остатки и двинулся к холодильнику. Ну, посудите сами, разве можно поле первой брачной ночи наестся одним маленьким пирожком, даже если он и весит каких-нибудь сто пятьдесят грамм? Отворившаяся дверца стратегического шкафчика ввергла меня в предынфарктное состояние. Верхние и нижние полки сияли пустотой, а на средней, там, где обычно хранились колбасные запасы, свернувшись калачиком, сладко похрапывала Сфинкс.

Я вытащил меховой свёрток и обличительно протянул его Валиске:

– Кто у нас Главная Домовая? Что эта поганка делает в моём личном холодильнике?

Уши и щёки девчонки начали наливаться алым, она потупилась и принялась рассматривать носки своих лаптей.

– И что теперь прикажете с вами обеими делать? В общем, так: Сфинкс отправь в кладовку, где эта шкода всегда отбывает наказание за очередную провинность. Ты тут всё прибери и приготовь завтрак. Главное, алкоголя поменьше. Иначе наши бравые рокеры, таки, передерутся. Я пошёл будить Тальку, а то у нас продолжение праздника, как-никак второй день свадьбы, а ей приспичило впадать в летнюю спячку.

– Хорошо, дядя Риффсла, займусь делами немедленно. Вы мою сестрёнку не видели?

– Ну, надеюсь, у неё хватило ума не попасть в загребущие грабки развесёлой Хайшиной компании. Итак, юная леди, пошевеливайтесь, чтобы через час всё было готово, а потом займётесь квартирой. Никакого беспорядка быть не должно!

Смущённая девчонка тут же взяла пылесос и занялась привычными домашними хлопотами. «Главное, не распускать, а то дамам, вне зависимости от возраста, только дай глоточек воли, и она всё с ног на голову перевернёт. Нельзя позволять лениться и зазря языком сутками чесать. Вот завтра же отправлю обратно в Академию и шепну тамошнему старшему домовому, чтобы присмотрел за егозой как следует. Кошмар, сколько вредных привычек и глупостей можно нацеплять за два месяца каникул. Ужас».

Услышав подозрительный шорох в гостиной, застал с поличным Дюка и Альда, приканчивающих бутылку с коньяком. Где эти прохвосты откопали такое сокровище, для меня так и осталось тайной за семью печатями.

Тут из гостевой вывалилась заспанная Алевтина и, увидев, что муж опять принялся за своё, схватила в коридоре ботинок поувесистее и пошла разбираться с обоими горькими пьяницами.

– Дюк! Я тебя сейчас по полу размажу! Доктор кому говорил, что ни капли спиртного в ближайший год не положено? – сопя, как сердитый ёжик, подруга невесты бросилась в атаку.

Мой коллега спускать такое проявление женского феминизма не стал, как и принимать силовые методы. Он просто сгрёб в охапку отбивающуюся и пытающую мычать в знак протеста супругу в жаркие объятия и целовал до тех пор, пока та не выдохлась и не угомонилась. Выпавший из руки тяжеленный сапог, Альд благоразумно вернул к паре, рассудив, что так оно будет спокойнее для всех троих участников маленькой пантомимы.

Любопытная Валиска, как метеор, управившись с делами, как всегда, подсматривала и подслушивала. Таких тоскливых глаз я у неё ещё не видел. «Так, – подумал с нескрываемой тревогой, – надо попросить Талю, чтобы она поговорила с ней, а то как бы чего не вышло. Василий старше нашей домовушечки. Да и романтичная девчонка явно неровно к нему дышит. Если этот вопрос упустить из вида, может случиться недопустимый конфуз», – мысли в моей голове заскакали бестолковыми кенгуру и не позволяли продумать всё с чувством, толком и расстановкой, как положено.

Заспанная Хайша, в криво сидящей одежде, с неизменной бутылкой абсента и «Беломориной» в зубах, ущипнула Дюка чуть пониже спины, чтобы не увлекался, и плюхнулась к Альду на колени, предлагая поделить заначку. Даже предполагать не берусь, где она могла её прятать так, чтобы вечно голодная банда Шокер не добралась до глючного схрона.

– Сколько тебе раз говорить: не пей эту гадость?! Ты после неё как бревно и вообще ни на что не годна, – сердито проворчал Ромуальд, вырывая вожделенную бутыль из жадных грабок подруги.

– Отстань, зануда! Только полный кретин лакает с утра коньяк! Что у тебя за мерзкая манера всё удовольствие портить?!

– Дорогуша! В твоём положении алкоголь противопоказан, не говоря уже про абсент и «Беломор». Чтобы больше не видел тебя за таким грязным делом! И не смотри на меня так, не поможет! Раньше надо было думать! Последствия были предрешены...

Хайша заворочалась, устраиваясь поудобнее и принимая из рук Валиски стакан яблочного сока и свежие коржики с корицей. Выражение лица рокерши вопило: «Вот говорила мне мама, влюбишься в Карлсона, научишься плюшки жрать».

– Ух ты! – восхищённо запищала домовушка, делая большие глаза от удивления. – Крыс! Крыс! Крыс! – поманила она своего духа-хранителя пухлым пальчиком, – А меня покатать? – и она негодующе притопнула левой ножкой.

Глава 3

Затем девчонка деловито покопалась в карманах передника и выудила оттуда позеленевшую сырную корку. Сдув с неё пыль веков и налипший мусор, она приглашающе замахала раритетом в воздухе. Левый глаз Альда подозрительно приоткрылся. Розовый нос начал со свистом втягивать воздух, а блестящие усы точно зажили своей жизнью. Не обладая навыками пилота винтокрылой машины, он попросту плюхнулся на Валиску. Та ловко сунула приманку обратно в карман и, схватив крыса за шиворот, принялась энергично его трясти, приговаривая:

– Научи и меня летать, захребетник.

От энергичных действий домовушечки, до этого розовый нос принял цвет чернил из бузины, а сам дух-хранитель стал хрипеть и дрыгать лапами, пытаясь освободиться. Пришлось идти ему на выручку.

Вырвать что-то из жадных женских ручек ещё то сомнительное удовольствие. Даже если это им сто лет не надо, вцепятся так, как от этого решается судьба того, выйдут они замуж или нет. Пришлось упереться в Старшую Домовую правой ногой.

Валиска сдаваться без боя не собиралась. Поэтому Крыс начал понемногу растягиваться. Синие глазищи закатились под лоб, а длинный хвост болтался как верёвочка. Тут, наконец, к нам присоединилась поганка Хайша. Решив, что целый возлюбленный куда лучше двух его половин, она одним могучим рывком освободила его из плена.

Валиска не устояла на нога и с грохотом свалилась на пол. Мне тоже пришлось изрядно попрыгать, чтобы удержать равновесие.

– Это моя крыса! – возмутилась девчонка, сверля наглую воровку недобрым взглядом.

– А теперь это папа моих ёжиков, – важно парировала её собеседница и показала сопернице язык.

– Какие-такие ёжики?! – кипятилась домовушечка, разве что пар из ушей не пуская.

– Это такие маленькие, розовенькие и первые месяцы жизни совсем не колючие няшки?! Да, дела, – немного подумав, задумчиво проронила Валиска. Видимо, такие ёжики оказались выше её понимания.

Я не удержался и щёлкнул негодницу по макушке, сурово рявкнув:

– Милая барышня, ещё раз услышу из ваших милых уст слово «няшка», и я сам разделаю вас под лесной орех.

Девчонка уставилась на меня невинными голубыми глазищами, а потом брякнула:

– Дядя Риффсла, а вы меня молотком бить будете или в дверь засунете?

– Под семядисятитонный «БелАЗ» положу, – огрызнулся я и, сграбастав в охапку несносное чудовище, легонько шлёпнул её по заднице.

Маленькая мазохистка восхищённо пискнула и стала изображать из себя горную гориллу. Я тихонько подумал про себя: «А стоит ли мне заводить ещё третьего ребёнка? Две дочки в наличии, одна постарше, вторая помладше, но обеих ещё драть и драть», – тяжело вздохнув, сунул новоявленную Читу под мышку и побрёл в другую комнату.

За кухонным столом сидел Василий и что-то с упоением рассматривал в моём планшете. Маленькая обезьянка тут же вывернулась и с целеустремлённостью самонаводящейся ракеты помчалась проверять, что это там без неё смотрят.

Через пару мгновений домовушка восхищённо заверещала и заколотила кулачками по спине приятеля:

– Дядя Риффсла, посмотри какая штучка! Васенька, что это?

Внутренне холодея, я медленно подошёл к столу. «Когда девушка начинает петь тебе военные песни таким медоточивым голосочком, это значит, что с тебя снимут даже последние носки». На экране горделиво светилась фотография неттопа Chromebox CXI2610 от компании Acer. Я начал медленно прозревать масштабы грядущего бедствия, особенно в свете того, что у Валиски был скоро день рождения. Поэтому попытался обойтись малой кровью.

– Валисочка, ты ведь в компьютерах совсем не разбираешься. А давай мы тебе просто планшетик подарим? Ты же ещё у нас молодая домовушечка. Ну, куда тебе такой тяжёлый ящик?

Тут девчонка топнула ногой и показала свою тёмную сторону во всей красе и силе. Сначала у неё из глаз брызнул водопад слёз. Как следует, промочив кухонный коврик и украсив весёленькую расцветку безобразным мокрым пятном, он так же внезапно иссяк, как и появился. Затем девчонка открыла свой ротик, напомнивший мне пасть молодой акулы из какого-нибудь заморского ужастика, и принялась выкрикивать трагическим голосом:

– Вот почему меня никто не любит такую маленькую, красивенькую, домовитенькую?!

Василия от такого спича даже слегка перекосило. Уж он-то прекрасно знал, чем на самом деле является эта «маленькая красивенькая» нечисть. Домовушечка тем временем продолжала изголяться:

– Всем девчонкам на курсе дарят шикарные подарки, одна я как бедная родственница с нищенской сумой хожу.

При слове «нищенская сума» я даже непроизвольно икнул: новенький рюкзачок, купленный этой поганке всего две недели назад, опустошил Музовую казну на хороших восемнадцать тысяч рублей. Это, не считая того, что на его покупку был убит целый день. Маленькая демоница в юбке перетрясла всё мало-мальски интересное с её точки зрения в четырёх магазинах и на двух рынках. Когда то, что пришлось-таки по душе, забралась в избранника и гордо заявила:

– Дядя Риффсла, я в нём домой поеду! – и гордо закрыла за собой молнию, чуть не прищемив хвост бедному Альду.

Мне пришлось выуживать все заначки, чтобы оплатить «маленькой, красивенькой, домовитенькой» её «нищенскую суму». Ввиду того, что на носу была свадьба, до праздничного ужина я питался исключительно в гостях у Дюка.

Вымогательница, заметив, что пробить на жалость не вышло, перешла к более агрессивным действиям. Схватив из кухонной мойки тарелку, демонстративно шваркнула ею об пол.

– Где это видано, чтобы родный дяденька и будущий жених, – тут она грозно посмотрела на Василия, – не смогли подарить своей любимой малышке такой махонький сундучок?

Вслед за этими словами на многострадальный пол полетел ещё пяток тарелок.

– Валиска! – тут я поспешил восстановить статус-кво. – Если ты расколотишь ещё хотя бы что-нибудь, я куплю пластиковую на замену, и мы все будем вышвыривать грязную посуду с остатками жаркого из домовой в окно.

Девчонка испуганно пискнула и юркнула за веник, но вредительской деятельности не прекратила.

– Вот вы всегда так, – с причитаниями донеслось из-под связки просяных стеблей, – чуть только попросишь немножечко денег, так тебя сразу в горшке тушить пытаются! Ну, нет в этом мире справедливости!

– И на том её тоже нет, – коротко парировал я.

– Дядя Риффсла, а вы откуда знаете? – и перепачканная соплями и слезами мордашка любопытно выглянула из-за веника.

– Много будешь знать – скоро состаришься и станешь вот такой! – рявкнул я и скорчил страшную рожу.

– А можно мне стариться только по пятницам и по ночам всех пугать? – попыталась торговаться маленькая нахалка.

Я махнул на поганку рукой и обратил внимание на жертву девчоночьего произвола.

– Васёк, подаришь ей маленький букетик цветов и шоколадку в пятьдесят грамм. И довольно, а то она скоро в форточку пролезать перестанет.

Дело в том, что у домовушки было одно не совсем обычное развлечение: в сгущающихся сумерках она любила вылезать через кухонную форточку наружу и сломя голову носиться по карнизу. Иногда до смерти пугая случайно выглянувших старушек и пьяных мужиков, решивших курнуть на сон грядущий.

– Меня никто не любит! – страдальчески завыли из-за веника. – Даже шоколадку маленькую хотят подарить!

– Ну «маленьким, красивеньким, домовитеньким» и полагаются подарки соответствующего размера. Раз ты от планшета сама отказалась, значит, будут только цветы и шоколадка.

От злобного пинка несчастный веник улетел в дальний конец коридора. Сама же красавишна, не удержавшись на ногах, плавно приземлилась на пятую точку.

– Ииииии! – тоненько заверещала Валиска, превращаясь в настоящее чудовище даже внешне.

Лицо её перекосилось, крепенькие ножки отчаянно замолотили по полу. В общем, началась классическая дамская истерика. Я преспокойно вернулся в гостиную и прихватил с собой начавшего беспокоиться домового.

– Ты, парень, не волнуйся. Сейчас наша пакостница всласть наорётся. Затем вдоволь налакомится соплями. Потом охрипнет и устанет и выйдет тихая и спокойная, согласная на планшет, цветы и маленькую шоколадку. В подтверждение моих слов из кухни вылетел сдёрнутый с ноги лапоть. – Девушка, к чему такие бурные эмоции? А по грязной лестнице ты босиком будешь носиться? – язвительно поинтересовался я.

Домовушка испуганно пискнула и запрыгала на одной ножке за брошенной обувкой. Валиска постояла несколько минут со скорбным видом, затем натянула лапоть на ногу. Колоритно надувшись, полезла ко мне на руки.

Её шаловливые ручки тут же завладели шнурком от спортивных штанов, его она принялась глубокомысленно наматывать на палец. Поизмывавшись всласть над моей одеждой, девчонка покопалась в нагрудном кармашке сарафана, достала пару замусоленных карамелек и засунула одну за щёку, а вторую протянула мне.

Пришлось, скрепя сердце, отправить сласть в рот. Хорошо, что Музы, они такие, их хоть кислотами трави, не поддаются. Даже такое древнее угощение не принесло никакого вреда. Обычный бы человек с такой конфетины проблевался бы и с белым троном пару суток в обнимку просидел.

Домовушечка дохрустела остатками конфеты и деловито заявила:

– Ну, ладно, дядя Риффсла. Я согласна на планшет, большую шоколадку и ещё, чтобы у шоколадины была синяя обёртка. Да, и про цветы не забудьте, – затем она шустро слезла на пол и отправилась на кухню, заявив напоследок, – а я пошла вам залипухи делать.

Даю перевод: девчонка пару недель назад насмотрелась на моём планшете мультиков про «Машу и Медведя» и теперь упорно именовала простой пельмень залипухой.

Через пару мгновений до нас долетел бодрый грохот. Валиска, вооружилась скалкой выше её роста, бойко раскатывала тесто. Василий было рыпнулся пойти помочь, но я вовремя осадил его:

– Не торопись, друг ситный, если дама чем-либо занимается по собственной инициативе, лучше к ней на коломенскую версту не подходить. Вдруг, что у неё не заладится, то казни египетские тебе покажутся лёгким грибным дождиком.

Парнишка уселся рядом со мной диван, и мы стали увлечённо смотреть по телевизору футбол. Как раз питерский «Зенит» всухую сливал «Рубину». Тут, привлечённая нашим живым общением, из спальни показалась новобрачная.

– Так, так, так, матушка! – тут же обратился я к жертве Музового произвола. – Дрыхнуть изволите до морковкиного заговенья, а молодой муж со товарищи должен с голоду кишки на люстру наматывать? В светёлке не прибрано, а самое главное, я так и не нашёл свои носки, – и с удовлетворением продемонстрировал Тальке обе босых ступни.

Пока жена хлопала глазами, собираясь с силами для ответа, толкнул Ваську в бок и прошептал на ухо:

– Учись, малец, как детей делают!

Тут дверь кладовки распахнулась и в коридор, весело гомоня, ввалились гости. Тут же в туалет выстроилась очередь, а Хайша побрела в ванную. С кухни уже вовсю тянуло сытным запахом залипух. Судя по интенсивности аромата, Старшая Домовая варила их никак не меньше ведра.

После туалета и умывашек, мы дружно выстроились в очередь к «маленькой, красивенькой домовитенькой» за своей порцией харча. Строгая хозяйка выдавала каждому в руки глубокую тарелку с вилкой или ложкой на выбор, а затем, ловко орудуя шумовкой, наваливала посудину до краёв пельменями. Сверху на горку исходящих паром залипух шлёпалась либо шайба сливочного масла, либо половник сметаны. Когда все были оделены, Валиска, топнув ногой, грозно заявила:

– И только попробуйте не доесть!

Вернувшись со своей порцией в гостиную, устроился на диване рядом с Талькой, с ошалевшим видом воззрившуюся на свою порцию завтрака. Расчавкав масло ложкой по пельменям, я отправил кругленькую пельмешку в рот и заурчал от удовольствия. Всё-таки маленькое чудовище готовило отменные залипухи. Затем аккуратно облизав инструмент для еды, легонько щёлкнул жену по лбу:

– Не спи, красавица, завтрак сожрут! – и, демонстрируя реальность угрозы, тут же нацелился на её миску, плотоядно облизываясь.

Авторша тихонько пискнула, поспешила наколоть еду на вилку и боязливо отправила в рот.

– Вот так-то лучше. Ешь и не выжучивай, а то светишься уже вся, – в подтверждение своих слов легонько куснул супругу за мочку ушка, почавкав губами, вынес вердикт, – постновато мяско. Кормить тебя не перекормить, пока человеком станешь! Вот погоди, мы ещё блинчики с творогом и изюмом пробовать будем! Простая деревенская еда, она, знаешь ли, Кощея осчастливила, – и таинственно замолк, лукаво поблескивая глазами.

Вскоре моя ложка звякнула о дно тарелки, а после старательно заскребла по нему.

– Как всегда, закончились на самом интересном месте, – расстроенно пробурчал я и, прихватив пустую посуду, отправился к домовушке на кухню.

Вытребовал у Валиски чашечку крепкого кофе и горсть шоколадного печенья, которое она с вздохами и причитаниями была вынуждена оторвать от своего любящего сердца. После чего с комфортом плюхнулся на подоконник, заканчивать завтрак.

Свежий ветерок гулял между домами, в воздухе пахло свежескошенной травой. В общем, утро звало к приключениям.

Покопался за кухонной батареей и я вытянул коричневое портмоне, где у меня были припрятаны на особый случай кровные сбережения. Отсчитал десяток купюр, засунул их в карман брюк и пошёл отлавливать Дюка.

– Собирайся, горький пьяница, нас ждут великие дела! Валиска, – позвал я «маленькую, хорошенькую, домовитенькую», мы с приятелем на пару часов отлучимся, присмотри за тётей Талей. С ума сходить не давай и из дома не выпускай. А мы тебе рогаликов с вареньем принесём.

В васильковых глазах Старшей Домовой зажглись алчные огоньки, и она так согласно затрясла головой, что мою обожаемую жёнушку ждал филиал того места, где таинственно пропал механик Потапов. Взятки сладостями на молодых домовых действуют безотказно. Поэтому я мог быть спокоен: жена будет в целости и сохранности. Ну, может, чуть перепугана.

Валиска собиралась на обед варить щи, поэтому подленько хихикнул, когда представил, какая порция будет ждать Тальку, учитывая, что по мнению этой неугомонной девчонки: «Суп нужно есть до третьего пота».

Через минут сорок мы с Дюком уже деловито толкались на втором этаже «Детского Мира». Перед нами открывался длинный узкий проход между двух рядов прогулочных колясок для младенцев.

– Сэр Мармадьюк, как вы себе мыслите, Талька потянет тройню или остановиться для затравки на одном?!

Дюк поскрёб пятернёй в вихрастом затылке и в тон ответил:

– Я думаю, коллега Риффсла, четверня будет в самый раз, учитывая то, как госпожа Наталья мило рдеет, когда ваша мужественная крепкая рука ложится на её талию на пять пальцев ниже.

Правда, с первого раза искомый объект нам обнаружить не удалось. Поэтому мы с энтузиазмом принялись мордовать белокурую девушку-консультанта:

– А скажите, милая барышня, а почему у вас такой бедный ассортимент?

– Самый большой в городе. Неужели вам ничего не приглянулось? – она сделала удивлённые глаза.

– Понимаете, девушка, мы ищем нечто особенное. Нам нужна коляска на четверых, – продавщица изумлённо охнула и принялась куда-то настойчиво названивать, попросив нас немного подождать.

Пока она была занята переговорами, Дюк тоже выбрал себе подходящую модель, правда, всего лишь, парную. На мой недоумённый немой вопрос он расстроенно пояснил:

– У Альки больше не получается. У неё уже шестая неделя.

Затем у нас случился небольшой вояж на полутёмный склад, где мне и выписали искомое сокровище, даже скидку сделали, в виду того, что искомый образец уже пару лет пылился в запасниках. Цветом экипаж смахивал на молодого крокодила. Благо, что до дома было недалеко, поэтому мы решили возвращаться до дома своим ходом. Так, весело болтая и переругиваясь, мы добрались до магазина на углу нашей улицы. Там, помня обещание о мзде, купил два кулька с рогаликами со смородиновым и вишнёвым вареньем. Подумал пару секунд и раскошелился и на пяток шоколадок.

Почему столько? Ну, во-первых, когда у тебя дома пребывает квартет дам, подобное оружие выручит практически из любой неприятной ситуации. Во-вторых, Валиска никогда скромностью не отличалась, потому без зазрения совести могла отъесть половину и от моего батончика, шмыгая носом и прося у дяди Риффслы «ну хоть вот такой малипусенький кусочек».

Мы тихонько поднялись до дверей квартиры, настойчиво подолбили кнопку звонка и, быстренько приняв более удобную музоформу, забрались каждый в свою коляску. Подумав пару мгновений, я сунул Дюку в лапы пакет со смородиновыми рогаликами, а сам облапил вишнёвые.

И тут случилась немая сцена, приятная сердцу любого нормального мужчины. Все четыре кобылки застыли на пороге в немом изумлении. Домовитенькое чудовище с радостным воплем запрыгнуло прямо ко мне и стало деловито исследовать новую игрушку. Про рогалики она и не вспомнила, стремясь всюду сунуть свой любопытный нос.

– Кому спим, кого ждём? – бодро поинтересовался я. – Хозяйка, принимай аппарат! С кровью выгрызал у зловредного купчины!

Талька попыталась что-то сказать, но ставшие колом слова намертво запечатали речевой аппарат.

Не найдя, что ответить, они решили не ломать голову и вернулись в гостиную. Лишь Валиска продолжала с энтузиазмом исследовать оба транспорта, что-то неразборчиво пища от восторга. Я в первый раз в жизни видел, чтобы «маленькая, красивенькая, домовитенькая» заинтересовалась чем-то больше, чем заветными сластями. Василий тихонько посмеивался себе и хитро на меня посматривал.

Подумав с минуту, я решил, что если продолжать потворствовать Старшей Домовой в благородном деле закармливания гостей и хозяев, то скоро здесь станет совсем тесно. В руках Хайши я заметил тарелочку с горкой сырников, щедро политых каким-то вареньем. Алевтина не отставала, несмотря на то, что гламурная часть нижнего туалета грозила с треском лопнуть на и так давно не худеньких нижних девяносто с хвостиком. Талька как всегда модничала и выглядела как родная сестра «глиста в обмороке». На её тарелке гордо высились три сиротливые ложки салата оливье и махонький бутербродик с сёмгой.

– Валиска! – командирским голосом рявкнул я. – Мужики домой прибыли, а обедом на столе и не пахнет! Мы старались, вам телеги добывали, а то четыре свёртка в руках нести не сподручно. Можно один невзначай по дороге и выронить, – и хитро посмотрел Тальке прямо в глаза.

Бедная новобрачная поперхнулась и начала надсадно кашлять. Я невинным голосом поинтересовался:

– Дорогая, тебе водички принести или капельку чего другого? Ну, например лисьего яду или настойки из мухоморов на змеином яду?

Авторша промолчала, только сердито засопела, судорожно скомкав ни в чём неповинный бутерброд.

– А вот душить меня не советую, без толку всё это, – и мы с Дюком пошли мыть лапы, предвкушая сытный обед.

Ждать пришлось порядком, потому, как Валиска от исследований отрываться отказалась наотрез. Она всё-таки обнаружила кульки с рогаликами и шоколадки и продолжила свои изыскания уже с набитым сластями ртом.

Глава 4

Достав половник, я быстренько налил нам с приятелем по большой миске щей с солидной порцией молодой свинины и, наскоро сполоснув разливную ложку, не поленился легонько треснуть по затылку разленившуюся девчонку.

– За нарушение субординации и битьё баклуш в особо крупных размерах, – кульки с рогаликами и батончиками пришлось реквизировать во избежание порчи.

– Дядя Риффсла, а у вас правда четыре морды будет? – голубые глаза Валиски лукаво мерцали.

– Ну, если ты к вечеру начистишь подсвечник до солнечного блеска, то будут.

– Ой, дядя Риффсла, а дядя Риффсла, а можно вы мне потом одного отдадите? Я с ним по улице буду гулять на верёвочке, – и маленькое чудовище умчалось допекать Талю глупыми вопросами в стиле: «А когда вы уже пойдёте ребёнков делать»? – а затем в комнате что-то со звоном разбилось.

– Дюк! Это что у дам такое хобби специальное – посуду колотить? С меня так и штаны слезут в таких количествах покупать новые тарелки, – сокрушался я через несколько минут.

– Судя по количеству дам в интересном положении дома, нам придётся наступить на горло собственной песне и затариться одноразовой посудой, – горестно провыл мой коллега в качестве эпитафии над безвременно почившим в Бозе праздничным сервизом.

На куче битого фарфора возмущённо верещала расстроенная такой несправедливостью Валиска. Именно она и стянула со стола скатерть со всем, что на ней было, когда новоиспечённая жена показала ей кулак. После чего грозно велела не приставать с глупыми вопросами.

Хайша под шумок уволокла Ромуальда в злосчастную кладовку, где весёлая компания рокеров любила уединяться парочками, чтобы не нарушать торжественности момента под названием Второй день Свадьбы. С Шокер ругаться никто не рискнул. Особенно учитывая, в каком интересном положении она сейчас находится, и кто виноват в форс-мажоре.

– Успокойся, Талечка, – ласково промурлыкал я любимой супруге. – Вместо планшета, шоколадки и цветов мы возместим ущерб, нанесённый «умненьким, красивеньким, домовитеньким» чудовищем. Если она не успеет купить адекватную замену сгинувшему в неравной схватке с её вредностью Музовым имуществом за свой счёт.

– Риф, если эта поганка будет задавать такие неудобные вопросы на людях, я её сама выпорю, – грозно пообещала авторша и гордо удалилась на балкон, поболтать с Алькой и Дюком, чтобы успокоить расшатанные Валиской нервы.

– Так, коллега, – я принялся деловито загибать пальцы на пушистой лапке. – Нам понадобятся: две палатки, два плетёных коврика для спанья на земле, по паре надувных матрасов и плетёных кроваток для домовых, запас еды и питья на два дня, хорошее настроение и планшет. Интересные дамы остаются тут под присмотром Альда.

– Это куда вы без меня собрались?! Чтобы Дюк опять надрался до шаловливых Муз и розовых соплей?! Никуда он без меня не пойдёт! – заявила Алевтина и гневно плюхнулась на диван.

Я с печальным сожалением наблюдал, как босоножка сорок второго размера, сорвавшаяся с её ступни, медленно планирует в стройный ряд хрустальных бокалов. Жалобный «Дзынь»! ознаменовал последний тост в их короткой, но яркой жизни.

– Дюк, я, конечно, всё понимаю, но, таки, это были последние стаканы в доме. Из чего мы теперь будем лакать коньяк? Видно, придётся привыкать из горла. Может, пока потренируемся, дорогой коллега?! - ответ в меня была катапультирована вторая туфля.

– Я изящно изогнулся в профессиональном вратарском прыжке и сграбастал метательный снаряд. Повертел его в лапах, быстренько заскочил на подоконник и, картинно поклонившись, невинным голосом поинтересовался:

– Чей туфля? – и, не дожидаясь ответа на сей пасторальный вопрос, отправил её в свободный полёт в форточку.

– Дюк! Это чудовище твою жену босой и голой оставило! Я за них последние триста долларов отдала! – и она зарыдала в голос, размазывая слёзы и тушь по побледневшему лицу.

– Алечка, ты сама виновата. Зачем же сразу вот так безобразно не только скандалить, но ещё и драться?

Алевтина набросилась на мужа с кулачками:

– Это же настоящая Бамбоа была! Совести у вас обоих не на грош! Я теперь должна, как нищенка, в китайских мыльницах буду ходить! – и она заревела ещё громче и отчаяннее.

– Тётя Аля, вот примерьте мои. Они наши, отечественные! – гордо заявила Валиска, протягивая впавшей в ступор женщине пару новеньких лаптей из липовой коры с кокетливыми конопляными завязочками.

– Спасибо, милая, – поблагодарил за супругу Дюк и, забрав обувку, стал аккуратно примерять их на босые ступни Али.

Молодая женщина начала злобно шипеть:

– Правильно, делай из меня полную идиотку! Платье от Гуччи и берестяные лапти! Может, мне ещё пойти коров подоить?!

– Алечка, ну зачем же впадать в такие крайности! – начал успокаивать Мармадьюк свою домашнюю фурию, ласково гладя по коленке.

– А зачем далеко ходить за коровами? – пробурчал я так громко, чтобы она меня услышала, – одна из них сейчас прессует мой диван и капризничает.

– Ах, я – корова?! Ах ты, изверг блохастый!

Пройдясь с важным видом по подоконнику, я деловито парировал:

– Может, ты не вся похожа на бурёнку, но вот доить тебя Дюк явно научился.

В горле у скандалистки иссякли запасы воздуха, она издала лишь хриплый сип. Я принялся отжигать дальше. Спрыгнув на пол, прошёлся по комнате, запрыгнул к Тальке на колени и, вальяжно развалившись, продолжил:

– Таль, а ты помнишь анекдот про парикмахера?

– Нет, – обескураженно выдавила та из себя, недоуменно хлопая ресницами.

Демонстративно почесал причинное место и продолжил:

– Приходит мужчина в парикмахерскую. Там ему мастер и говорит: «Суйте голову в эту дырку, и она вас подстрижёт». «Но послушайте, – возмутился посетитель, – у всех же головы разные»! «Это вы так считаете, – возразила мастер, – а она – нет! Если ухо или нос окажутся лишними, тихо их уберёт»!

Английский джентльмен из Дюка вылетел напрочь: уткнувшись лицом в колени жены, он восторженно хрюкал и сучил ногами от удовольствия. Даже обычно снулая Талька и та рассмеялась. Дулась только Алевтина, чуть ли не выпуская пар из ушей.

– Риф, тебе придётся или найти мою туфлю, или возместить ущерб! - категорично заявила она.

– Барышня, – кротко возразил я, – ваша бесценная тапочка уехала в проезжавшем мимо мусоровозе. Увы, она тоже не вынесла вашего скверного характера и гордо удалилась.

– Ах, ты, лапоть драный! – взвилась Алевтина, один лапоть полетел в меня, а другим она принялась энергично молотить супруга по голове, от чего-то ещё больше захрюкал. Потом выдавил сакраментальное: – Дайте две! Ура, она меня любит!

От возмущения Алевтина утратила бдительность, позволив симпатичным коленям чуть разбежаться. Голова Дюка тут же провалилась в образовавшуюся ложбинку. Повернув лохматую башку к Тальке, я произнёс знаменитую фразу:

– Учись, Галю, как это индейцы делают!

Алевтина попыталась выудить Дюка из провокационной позы, но лишь добилась того, что его голова окончательно утонула у неё между бёдрами. Я даже зааплодировал находчивости приятеля. Затем, толкнув супругу локтем в бок, произнёс:

– Талька, где у нас подсвечники лежат? Видишь, человеку помощь требуется, – и, схватив с журнального столика декоративную свечку, старательно зачиркал зажигалку.

Из затруднительной ситуации любвеобильную парочку выручил вернувшийся с покупками Альд. Он втащил в коридор кучу всякого полезного и не очень хлама.

Крыс увидел картину маслом, ударил себя по ляжкам и громко фыркнул, давясь смехом. Давненько Ромуальду не было так весело.

– Ну, вы даёте! Устроили тут беспредел Музовый! Риф, так мы идём?

– Альд, так вот прямо сейчас и пойдём. Талька, чего сидишь, как у тёщи на блинах? Иди, одевай футболку, джинсы и кроссовки, да пошевеливайся!

Валиска, носилась по квартире точно маленький метеор. Она всё время вспоминала, что забыла то кулёчек соли, то любимую бабушкину сковороду, то вон ту саму красненькую вышитую рукавичку, чтобы не обжечь пальцы. Под конец она даже Альда умудрилась запихать в рюкзачок между кульком пшеничной муки и банкой сгущённого молока. Попытавшийся было возмутиться крыс, тут же получил по голове коробкой с ржаными пряниками и был вынужден сдаться на милость грозной победительницы грязи и духов-хранителей.

Ромуальд всё же рискнул высказать своё мнение вслух с горестным подвыванием:

– Ну, хозяюшка, ты и зараза! Сколько раз просил не обращаться со мной как с плюшевым медведем! Я – самостоятельная личность. У меня даже семья есть, а ты всё со мной, как сопливым юнцом поступаешь!

– Побубни у меня, ирод хвостатый! Твои проблемы, если ты медвеёжиков целую кучу настрогал! Захлопни пасть, а то не хочу что-нибудь действительно важное позабыть дома! – и она так сердито на него зыркнула, что её личный хранитель предпочёл пойти на попятный.

Во избежание эскалации конфликта я велел всем приглашённым выкатываться из квартиры и грузиться в маленький микроавтобус. Его мне по случаю бракосочетания подарили из Департамента. Мы долго ехали, пока не обнаружили чудесное и никем пока нетронутое местечко.

Наша развесёлая компания облюбовала большую светлую поляну, которая приглянулась Валиске. Ей безумно понравилось сочетание львиного зева и огромных мухоморов в обрамлении ив и орешника.

– Дядя Риффсла, тётя Таля, – восхищённо пищала девчонка, присев на один из грибов с красной шляпкой в белый горошек и указывая Василию на его оранжевого собрата, – и пенёк, как столик, и места много, и пейзаж миленький. Прямо, ах, какой! Остановимся здесь? – заискивающе заглядывая мне в глаза, взмолилась она.

Я тяжело вздохнул и, немного забывшись, постучался лбом о рулевую колонку, мысленно произнеся: «Дорогой и любимый Музовый Департамент, если ты ещё раз, подлюка семибатюшная, наградишь меня таким семейством, уволюсь с работы и пойду в Департамент Литературной Критики. Засим остаюсь верным бойцом Творческого Фронта, Музом Риффслой».

Нажал на панели замка задней двери, обратился к сидящим в салоне товарищам:

– Дальше маршрут не идёт! Конечная! Все в лес! – и подавал пример остальным, легонько подтолкнул жену в спину, направляя к выходу.

Когда мы с Талькой оказались на свежем воздухе, в машине начался форменный балаган. Господа Старшая Домовая и Алевтина устроили срач по поводу того, кто первой покинет «купе». В выражениях обе не стеснялись. Дело даже до волосодрания дошло. Решил пожалеть свой новенький микроавтобус. Шустро откатил боковую дверь, и скандалистки просто вывалились на зелёную травку, щедро изукрашенную жёлтенькими искорками львиного зева в капельках росы.

Покатавшись немного по полянке, дамы, выдрали друг у друга ещё пару клочков из длинных шевелюр. После чего решили, что с них довольно, и расцепились. Я громко поаплодировал в ладоши и прокомментировал:

– А вы, оказывается, мастерицы борьбы в партере. Фонари чудо как симметричны.

Под левым глазом Алевтины быстро наливался лиловым громадный синяк, а под правым глазом домовушечки, видно из чувства противоречия, наливался такой же, но изумрудно-зелёный.

– Дюк, – обратился я к коллеге, – можешь нас поздравить! Мы только что обзавелись бесплатной охранной сигнализацией. Если в темноте горит Валискин фонарь, значит, «В Багдаде всё спокойно». Если же сияет лиловое солнышко, значит, на любимую наложницу падишаха напали трое блудливых ишаков.

Услышав тираду восточной красавицы, наша черноволосая зараза подняла с земли сосновую шишку и довольно метко запустила в меня. Однако в виду врождённого косоглазия и косоручия, естественно, не попала. Точнее, снаряд угодил по затылку Мармадьюка. Тот скорее от неожиданности, чем от силы удара, споткнулся и упал навзничь, придавленный тяжёлым рюкзаком. Пришлось срочно вызывать МЧС в лице меня любимого и выручать старого приятеля.

Едва поднявшись на ноги, Дюк многозначительно погрозил жене сухоньким кулачком и пообещал познакомить её со змеиным царём. Далее началась обычная распорочно-клапанная возня с установкой палаток.

Валиска пыталась помогать со сбором жилья, но в результате была наказана заточением до самого ужина внутри одной из оных. Выставили Ромуальда рядом как пост охраны, мы с приятелем пошли вырезать дёрн под кострище. Моя молодая супруга за это время успела благополучно избавиться от шортиков и футболки и щеголяла в лучах заходящего солнышка очаровательными изумрудными трусиками и топом. Видимо, Дюка она как мужчину серьёзно не воспринимала. Я решил на досуге узнать, почему. Потом объяснить, насколько это может быть провокационно.

Затем мы ещё какое-то время потратили на вкапывание треноги для котелка и установку гриля. Я подошёл к машине и по пояс забрался в багажное отделение. Выудил из-под горы всякого нужного и не очень хлама, две пятилитровых канистры с водой. Вскоре они перекочевали в хозяйственный блок. Взял в руки командирскую ложку, освободил из-под ареста изнывающее от скуки маленькое чудовище и принялся вместе с ней составлять котловую ведомость.

– Валиска, вот тебе наиважнейшая задача. Подсчитай, сколько банок нам понадобится на ужин из расчёта полбанки на один хрючий пятачок.

Домовушка задумалась надолго, что-то жуя губами и загибая и разгибая испачканные травяным соком пальчики на обеих руках. В результате процедуры оказалось, что нам понадобится восемь банок тушёнки. Я велел достать четыре и одну тут же вскрыл разбойничьего вида самодельным ножом, выточенным из инструментальной стали.

Отхватил полбатона, намазал на него имеющийся излишек мясных консервов и принялся расхаживать по территории лагеря, раздавая всем ценные указания и уписывая бутерброд за обе щеки под завистливые взгляды Альда.

Тем временем в котелке начала побулькивать крупяная похлёбка с тушёнкой, а на решётке гриля Валиска принялась печь сдобные лепёшки. Девчонка, как обычно, с головы до пят испачкалась в пшеничной муке.

Талька до ужина предавалась лени и безделью, нежась под ласковыми лучами солнышка и пробуждая во мне определённого рода желания. Ну, например: ущипнуть за что-нибудь выдающееся, пролетая мимо, или пощекотать босую пятку.

Алька пристроилась рядом на покрывале, умудрившись втиснуться в такой микроскопический купальник, что я всерьёз забеспокоился о сохранении его целостности. К слову сказать, он, как всегда, был гламурно розового цвета. В полной задумчивости дожевал свой командирский ломоть, сбегал к кладовочке на колёсах и добыл из неё неучтённый шоколадный батончик.

«Маленькая, красивенькая, домовитенькая» тут же, как акула, навелась на сладость, умильно вздыхая и старательно закатывая голубые глазки.

– Оставлю кусочек, обещаю, но получишь ты его только после ужина. Нечего аппетит портить!

– Дядя Риффсла, – попыталась канючить Госпожа Старшая Домовая, давя на жалость.

– Дядя Риффсла истаял как туман над озером, – парировал я и, достав из бардачка планшет, отправился инспектировать окрестности.

Обойдя загоравших дам по большой дуге, устроился поблизости от густых зарослей орешника. Обзор был потрясающий, особенно удалась одна фотография, на котором золотое обручальное колечко сверкало крупным планом. Подумал немного, выложил его на Талькином Фейсбуке с припиской: «Теперь это сокровище моё. Я вышла замуж, просьба не приставать. PS: просьба к жене клинья не подбивать! Нарушителям натяну левый глаз на правый. Подпись: муж Риффсла».

Затем целых пять минут с чувством выполненного долга наблюдал, как из ленты друзей исчезали всякие не вызывающие доверия личности мужского пола.

Так я и дождался одного пикантного момента. Алевтина, совсем забывшись, сняла верхнюю часть своего микроскопического наряда. В результате мне удалось сделать две фотографии потрясающего горного ландшафта. Тут меня разобрал спортивный интерес: как этим всем хозяйством справляется Дюк. Поодиночке или в комплекте. Решил не откладывать дело в долгий ящик, тут же подсоединился к его смартфону и переслал оба снимка с маленькой приписочкой: «Мармадьюк, а ты под ними не задыхаешься»?

Копавшийся возле костра приятель вскочил, как ужаленный, и принялся судорожно осматривать местность на предмет одной блудливой Калифорнии. Затем сорвал громадный лопух и пулей понёсся к сверкавшей прелестями жене.

– Алька, прикройся немедленно! - и накрыл огромным листом два холма среднерусской возвышенности.

Впрочем, это помогло не сильно: ядрёные сопки размера больше шести упрямо отсвечивали из-под зелёного козырька молочной белизной. Дюк от отчаянья даже от души приложился лбом о ствол росшей рядом берёзы. После чего понёсся к микроавтобусу искать какую-нибудь верхнюю одежду. Я лишь посмеивался, представляя, что может творить приятель по ночам на таком солидном полигоне.

Наконец, Валиска заколотила половником по дну пустого ведра, созывая всех на ужин. Недовольная Алька теребила мужнину футболку, которая висела на её монументальном бюсте, имитируя топик. Выдающаяся гордость при резких движениях грозила прорвать тонкую ткань.

Возле костра мы все немножечко потолкались, усаживаясь кругом, и дружно протянули нашей стряпухе алюминиевые миски. Каждому было нашлёпано по три половника походной супокаши. Сверху плюхнута поджаренная до золотистой корочки лепёшка, местами откровенно подгоревшая. Скоро по округе разносилось лишь довольное сопение и пыхтение. Им вторило дружное бряканье ложек.

Я есть не спешил, а вот госпожа Старшая Домовая шустро выхлебала свою порцию. После чего зловредно плюхнулась рядом и начало очередную выездку кривой козы:

– Дядя Риффсла, уже даже котелок вылезала. Где там моя маленькая, вкусненькая, длинненькая и, вообще, самая вкусная в мире шоколадка?

– Что-то я вас, юная барышня, никак не пойму. О какой такой «самой большой в мире шоколадке» вы речь ведёте? – и, как ни в чём не бывало, продолжил ужинать, аккуратно отламывая от лепёшки кусочки и отправляя их в рот вместе с похлёбкой.

– Это нечестно! – дурным голосом завопило маленькое чудовище, пытаясь забраться мне на колени. – Вы обещали оставить мне кусочек батончика!

– Заметь, речь идёт о нём, а не о том, что ты потребовала! – резонно заметил я и принялся за скопившуюся на дне гущу.

Хорошо разваренная перловая крупа, щедро прослоённая прожилками мяса, дала мне возможность на несколько минут освободиться от настойчивых притязаний «маленькой, красивенькой, домовитенькой». Неуёмная энергия этой девочки позволила ей в течение томительных минут ожидания проковырять в берёзовом полене внушительную дыру. Через неё она и принялась рассматривать окрестности, комментируя увиденное вслух:

– Тётя Аля вон уже четвёртый раз облилась супом и пилит дядю Дюка, что он плохо держит тарелку. Тётя Таля, как обычно, ничего не ест и считает ворон в небе. Альд потихоньку таскает еду у неё с тарелки. Васька! – вдруг завопила она. – Ты почему за меня контрольную не дописываешь?! Вот я тебе сейчас задам! – и она сердито замахнулась на приятеля берёзовой видеокамерой.

Пришлось вмешаться и прекратить этот могучий поток сознания. Легонько наподдав Валиске чуть пониже спины, отобрал у неё орудие членовредительства. Наградил строгим взглядом. Домовушечка надулась и принялась потирать якобы сильно пришибленную часть тела.

Достал из кармана непочатый батончик, аккуратно надорвал обёртку и отделил от него своим тесаком кусочек в палец толщиной. Протянул лакомство нашей домовитенькой, остаток отдал Василию. У юной девушки начался неконтролируемый приступ ревности к шоколаду.

– Вашка! – прошепелявила она, судорожно пытаясь прожевать добычу. – Если ты вот сейчас же со мной не поделишься, больше не дам тебе себя целовать под веником, – принялась она угрожать, пуская шоколадные пузыри. – Так и знай, подлый змеище. Куда ты сразу столько откусываешь? Дядя Риффсла! – пыталась апеллировать ко мне страдалица. – Он же сейчас её всю сожрёт! – затем, прыгнув на поклонника, как лютый тигр, и вцепилась в остаток шоколадки, а для верности оперлась в грудь парнишки левой ногой.

Опасаясь, как бы маленькое чудовище не сожрало в «праведном гневе» бедного домового, с трудом оторвал нашу шоколадную душу от жертвы. После чего несколько раз не очень сильно встряхнул и суровым голосом проворчал:

– Фу, куда подевались ваши манеры, юная барышня?! Так вот чему вас учат в этой вашей Академии?

Глава 5

Вид у Валиски был, мягко говоря, жутковатый. Коса растрепалась. Личико всё перепачкано в шоколаде пополам с соплями и лесной землёй. Сарафан весь в пятнах и местами точно корова его пожевала и выплюнула. В голубых, как майское небо, глазах застыло упрямое выражение. Чтобы сладить с ним, мне придётся изрядно потрудиться.

– Что по штату положено сделать Старшей Домовой после того, как все её подопечные поужинали и готовы приступить к водным процедурам и расползтись по своим палаткам? – строго спросил я, суровым взглядом пригвоздив пакостницу к месту.

Девчонка расстроенно шмыгнула носом и нехотя озвучила:

– Привести прилегающую территорию в полный порядок. Вымыть посуду. Убрать остатки продуктов. При необходимости поставить готовиться блюдо к завтраку.

– Выполняйте, юная барышня. Сходите на берег озера и приведите себя в порядок. Заодно и глины комок принесите. Рыба по Лесному рецепту придётся по вкусу всем. Не сомневаюсь, даже вам и вашим бешеным тараканам в голове!

«Маленькое, красивенькое, домовитенькое» и жутко строптивое чудо в замызганном сарафане в знак протеста продиралось через кусты с максимально доступным шумом и громкими стенаниями, словно стадо слонов пробивалось на водопой.

Я помог Василию подняться и проводил до палатки. Благоразумно поселил его с Ромуальдом. Хайшу мы с собой брать не стали, а то мало ли что. Срок-то у неё был уже приличный.

– Спуску маленькому чудовищу не давай. Иначе сожрёт. В этом они со Сфинкс – пара туфель, – по-отцовски напутствовал я молодое поколение домашней нечисти.

Рыжеволосый парень понятливо кивнул и отправился на боковую. Мне же пока отдыхать было ещё рано. Надо было не только всех разместить с максимальным комфортом, но и придумать, где бы уединиться с Талей. Моё чутьё подсказывало, что вредная Валиска, как пить дать, облюбует именно нашу палатку.

Когда чистенькая домовушечка закопала в углях густо обмазанные глиной потрошёные тушки угря, она сердито затопала к «жилью» Дюка. Тут ей полагалось ночевать сегодня.

Я на миг задумался и не заметил, как вздорное создание проскользнуло к Альду и Василию. Через миг оттуда донёсся шум потасовки, а обернувшийся крысой Ромуальд задал в ночной лес такого стрекача, что только пятки сверкнули!

Мы с коллегой к месту происшествия прибежали практически одновременно и тут же сунули любопытные носы внутрь. Перед нашими изумлёнными взорами предстала презабавнейшая картина.

Ну, представьте себе, уважаемые читатели, вот такое живописное полотно в мастерской абсурда. Парень, который на голову выше своей обидчицы, с полубезумным взором зелёных глаз опрометью носился по периметру спального отсека. Валиска, вооружившись скалкой, её она всегда и везде с собой таскала, с воплем:

– Я тебе покажу, как жмотничать, ирод патлатый! – носилась за несчастным домовым, изо всех сил молотя чуть пониже спины.

Василёк тщетно пытался увернуться и только морщился и охал, когда возмездие настигало его с увесистым шлепком. Был он, как говорится, кровь с молоком, спортом себя не утруждал, а поесть, попить и поспать подольше страсть как любил. Как и пообжиматься за веником, а то и поцеловаться с хорошенькой девчонкой.

Мы с Дюком переглянулись и решили не вмешиваться, пока ситуация не дойдёт до критической фазы, и Василия не надо будет спасать от не в меру разбушевавшейся подружки.

– Мармадьюк, как думаешь, долго ещё наш колобок будет благополучно ускользать от вышедшей на тропу войны лисички со скалочкой?

– Боюсь, больше получаса никак не получится. Он слишком много ест, спит и мало двигается. Посмотри, какой мозоль трудовой наел! – и мой приятель, сокрушённо покачал головой и указал на солидных размеров брюшко. Таким богатством даже обжора и лентяй Альд и тот похвастаться не мог.

– Эххх, молодо-зелено! Предлагал же Василию с нами с утреца на пробежку отправиться, так нет, ему пирожки, ватрушки и пуховая перина милее хорошей телесной формы, – выдохнул я и снова замер в ожидании развязки, она обещала быть весьма бурной и продолжительной.

Впрочем, домовой нас не разочаровал. Получив очередной «горячий привет от маленького чудовища», он неловко споткнулся о расстеленный на полу спальный мешок Ромуальда и, бестолково размахивая руками, точно собираясь взлететь, кулём осел на пол. Радостно пискнув, Валиска принялась мутузить его скалкой по плечам и голове, приговаривая:

– Будешь знать, как жадничать! Ужо ль не научу тебя делиться с ближними-то? Получай, хомяк несчастный!

Отняв у «маленькой, красивенькой, домовитенькой» деревянное оружие, помог страдальцу встать и не терпящим возражения тоном заявил:

– Всем спать. Особенно юным леди, которые что-то в последнее время себе слишком много воли стали брать.

Дюк, прекрасно понимая. Что мне понадобится его помощь, подхватил забияку под локоток и увёл в сторону своей с Алей палатки, недовольно ворча:

– Куда катится этот мир, когда благовоспитанные девицы за шоколадный батончик или новенький гаджет готовы ближнему все кости переломать домашней утварью?!

– Знамо дело, куда, – просипел несчастный Василий, – во времена злобных Амазонок. Ей вот там самое место! – и он сердито погрозил Валиске пудовым кулачищем.

Возмущённая до глубины души подобным поведением девчонка, обернулась и обиженно прошипела:

– Всё Васенька, я теперь с братом твоим буду за веником целоваться. Он-то для меня шоколада никогда не жалеет! – и она, гордо задрав нос, продолжила шествие в палатку, где ей предстояло ночевать.

Как только в лагере воцарилось благословенная тишина, я решил уделить жене немного внимания. Не всё ж её с книгами новыми и уже начатыми гонять. Любимая всё-таки, а не отставной козы барабанщица.

Впрочем, нашу идиллию тут же нарушил истошный вопль маленького чудовища:

– Дядя Риффсла, тётя Таля, а можно я у вас останусь? Там так страшно: у дяди Дюка и тёти Алевтины по стенам страшные тени шмыгают, и лиса тявкает! Боюсь очень! – и домовушечка быстро завернулась в самое большое махровое полотенце, и через пару минут разразилась таким храпом, что у нас обоих лица перекосились.

– Таля, вот зря я Василька не послушался! Он ведь сразу сказал, что Валиска, если напугана сильно чем-то или возмущена, становится настоящей проблемой для окружающих. Надо было обеспечить её отдельной хороминой.

Моя жена тяжело вздохнула, что-то невразумительно пробурчав себе под нос, и нырнула в спальник. Не знаю, как у неё получилось заснуть, но, тем не менее, вскоре я был единственным бодрствующим постояльцем в нашей палатке. На моё счастье, супруга моя только едва слышно посапывала, а не разражалась чудовищными руладами а-ля «маленькая, красивенькая, домовитенькая».

Промаялся часов до пяти, решился и осторожно вынул Тальку из спальника, даже не разбудив. Какое счастье, что никто не додумался застолбить мою машину! Чуть-чуть поколдовав, чтобы она ненароком не проснулась раньше времени, подобно дикому и неукротимому неандертальцу, потащил добычу в свою комфортабельную пещеру на четырёх колёсах.

Разложить задние сидения было делом недолгим. Застелил поверхность пледом, аккуратно уложил туда супругу, запер все двери и затемнил окна. От Валиски можно было ожидать любой пакости, а уж подглядывать она любила ничуть не меньше, чем шоколадки.

Всласть наинспектировавшись, прикрыл нас запасным одеялом. Всё-таки, было довольно прохладно, обнял вновь задремавшую Тальку и тут почувствовал, как кто-то плюхнулся сверху мне на спину. Поднял голову и с ужасом заметил, что верхний люк я так и не закрыл.

Маленькое чудовище особым тактом никогда не отличалось. Поэтому, увидев две кучки аккуратно сложенной на переднем сидении одежды, довольно ядовито осведомилось:

– Вы тут ребёнков делаете, а кто будет рядом со свечкой стоять и руководить великим процессом? Дядя Риффсла, ну что ж вы так опростоволосились?! – и она попыталась стащить с нас одеяло, но отскочила, получив от меня по рукам.

– Юная леди, а вам не объясняли, что в спальне молодожёнов посторонним личностям делать как бы нечего?

– Чушь! – горячилась Валиска, сверкая голубыми глазами. – Если будете всё делать не правильно, как тётя Аля и дядя Дюк, то больше двойни никогда не получится! – авторитетно заявила она, гордо задирая нос. – Первейшая обязанность Старшей Домовой – следить за тем, чтобы в молодой семье было как можно больше детей. Это повышает наш профессиональный статус! Это даже совсем маленькие сопливки знают!

Тут я не стерпел, обернувшись в чёрно-шоколадного красавца, зашипел и заплевался. Потом выпустил внушительные когти. От возмущения мой пушистый хвост стал похож на растрёпанное помело злющей ведьмы, а зелёные глаза не обещали нахалке ничего хорошего.

Испуганно пискнув, она вскарабкалась по обшивке салона к спасительному люку и задала стрекоча. Впрочем, её поведение настолько меня разозлило, что я решил поучить наглую девчонку уму-разуму по полной программе.

Домовушечка носилась вокруг палаток, оглашая округу испуганным писком. Впрочем, долгая дорога и ужин на свежем воздухе сделали сон наших товарищей крепким и здоровым настолько, что разбудить нам так никого и не удалось.

Я махнул лапой на маленькое чудовище и решил вернуться в машину к сладко спящей супруге. Плед, когда мы с Валиской спешно выбирались наружу, сбился, показывая во всей красе все те восхитительные округлости, которые от хорошей кормёжки наконец-то пришли в норму. Они манили меня с непреодолимой силой, как полная луна оборотня.

Подозрительная возня на крыше машины у предусмотрительно захлопнутого вентиляционного люка сразу меня насторожила. Приняв человеческий облик, я торопливо оделся и осторожно выскользнул наружу, как следует, укутав Тальку, чтобы не поддаваться неуместному сейчас соблазну.

Парочка домовых-заговорщиков, тихонечко шушукаясь, что-то увлечённо рассматривала на планшете вредной девчонки. Я с ужасом увидел не только довольно неприличные фотографии с Дюковой Алевтиной, но и моя половина там тоже засветилась в весьма двусмысленном виде. Маленькое чудовище собиралось поделиться компроматом через Твиттер, Фейсбук и гугли плюс. Естественно, ничего подобного в наши с коллегой планы явно не входило.

Схватив Валиску за ухо, отнял планшет и стёр всё, что посчитал нужным, с карты памяти.

– Ой-ёй-ёй, дядя Риффсла. Отпусти меня, больно же! – голосила проштрафившаяся пакостница, тщетно пытаясь вырваться и улизнуть.

Василия я крепко держал за шкирку и периодически встряхивал, как нашкодившего щенка. Рыжая голова парня немилосердно болталась из стороны в сторону. В отличие от подруги он сносил трёпку молча и с достоинством, как и полагается настоящему мужчине.

– Ну, от маленького чудовища такой фортель вполне ожидаем, но как во всё это оказался замешен ты? – в моих зелёных глазищах горело пламя справедливого гнева, приятель домовушки отчаянно покраснел и отвёл взгляд.

– Дядя Риффсла! – противным голосом верещала маленькая пакостница, пытаясь вырваться на свободу. – Ну, что плохого в том, чтобы похвастаться всем, какая красивая у меня хозяйка?!

– Я не хочу, чтобы посторонние обсуждали мою жену. К тому же, в твою умную головку не пришла мысль, что приличная замужняя женщина такое в социальную сеть никогда не выложит, хотя бы из уважения к любимому супругу?

Валиска пребольно укусила меня за пальцы, но я стерпел всё и дождался, пока она угомонится, поняв тщетность попыток удрать от справедливого возмездия.

– Никто не будет возражать, если ты заснимешь, как тётя Таля печёт свой фирменный торт с вишней, или делает салат из курицы с апельсинами, или как она красиво рисует. Но ведь тебе это не интересно, скандала из такого фоторепортажа не раздуешь. Стыдись, маленькое чудовище!

Отвесил обоим по увесистому шлепку чуть пониже спины, чтобы было очень обидно и стыдно, и отпустил домовых. Сам вернулся к жене и завалился под тёплый бочок. Разозлившись на вредную парочку, решил, что будем спать, пока не проснёмся сами. Благо, на звукоизоляцию в машине жаловаться было грех.

Проснулись мы далеко за полдень, пропустив не только завтрак, но и обед. Время неумолимо приближалась к ужину, но покидать уютную берлогу на четырёх колёсах я не спешил. Музовое чутьё показало мне, что вокруг экипажа носится расстроенная Валиска, голося:

– Вылезайте, дядя Риффсла! Ты так вас обоих голодом уморишь! Тётя Таля похудеет, у неё опять будут рёбра торчать, а крайней снова я окажусь!

– Риф, пошли? Поедим. Интересно, там вообще что-нибудь вкусненькое осталось или всё слопали до нас? – Таля ласково потёрлась о моё плечо и нырнула в сарафан.

– Ну, давай уважим «маленькую, красивенькую, домовитенькую» и пойдём перекусим тем, что домовая пошлёт! – рассказывать о маленьком утреннем инциденте с фотографиями я не стал, не захотел портить половине радостное настроение после пробуждения.

Девчонка, чувствуя, что на этот раз её так просто не прощу, расстаралась на полную катушку. Помимо румяных шашлычков и салатика из свежих овощей, на стол поставили и запечённого в глине угря и рассыпчатую картошечку со сливочным маслом. Моей жене досталось порядком. Маленькое чудовище не выпустило из-за стола никого, пока она не съела столько, сколько та посчитала необходимым.

– Если твой муж будет так морить тебя голодом, ты похудеешь, тётя Таля! – верещало вредное создание, вертя головой в поисках, что бы ещё плюхнуть в тарелку молодой женщины.

Талька с отчаянием утопающего искала безболезненный способ улизнуть из-под слишком навязчивой опеки голубоглазой крохи. Когда я понял, что дело плохо, ласково обнял супругу за плечи и предложил прогуляться на поляну, где заметил целый ковёр из спелой земляники.

– Валиска, бери бидончик. Заодно ягод наберёшь. Вечером побалуешь нас компотом.

По секрету скажу вам, что маленькое чудовище из всех лесных ягод предпочитала именно эту. Радостно пискнув, она молнией метнулась к хозяйственной палатке и вернулась с тремя плетёными корзиночками, одну из них протянула мне, а другую моей супруге.

– И не вздумайте филонить! Если там много ягод, то ещё и варенья на зиму наварю.

Подумав пару минуток, девчонка куда-то умчалась и вернулась в сопровождении недовольных Василия и Альда. «Злыдня местного розлива» авторитетно заявила, что дядю Дюка она оставила присматривать за тётей Алей. Посочувствовал мысленно приятелям по несчастью и повёл компанию на земляничную полянку.

Всё участие домовитенькой заразы в сборе ягодного богатства свелось к тому, что она носилась от одного несчастного к другому, возмущённо покрикивая и жестикулируя.

– Васька, вот какой с тебя главы семьи получится? Хорош филонить, вон, смотри, целых три кустика не обобрал. Ах, какая крупная и духовитая ягода! Давно такой не видала! – воровато оглянувшись на меня, маленькое чудовище высыпало в рот трофейное лакомство, не забыла пару горстей стащить и из корзины приятеля.

Рыжий приятель Валиски сморщился, словно она его попотчевала неспелым лимоном или столового уксуса ложку дала, и молча вернулся к работе.

Когда «маленькое, хорошенькое, домовитенькое» чудовище убедилось, что на лесной полянке больше не осталось ни единой ягодки, а её довольная рожица достигла нужной степени перепачканности, нас погнали обратно в лагерь. Причём суматошная девчонка решила, что домой она будет ехать исключительно у меня на руках. А то ей, видите ли, неудобно разговаривать с тётей Талей.

Слава богу, там ей было чем заняться: пирог со сладкой начинкой и приготовление компота не оставило времени на что-то ещё.

Большая часть добычи перекочевала в багажник. Я решил, что заклубившиеся на горизонте тучки предвещают, как минимум, пасмурную погоду. Поэтому предложил вернуться домой сразу после ужина. Валиска с жаром меня поддержала. Накормила всех ужином, а потом снова принялась командовать. Покрикивая на спутников, точно на стадо неразумных баранов, девчонка резюмировала:

– Пошевеливайтесь, лодыри. Тама какие-то непонятные тучки на горизонте собираются, а мне ещё праздничное угощение ладить и ужин готовить. Хочу отпраздновать день рождения не хуже, чем вашу свадьбу! Имею полное право! – упёрлась неугомонная зараза, поймав мой недовольный взгляд.

Мы тяжело вздохнули и дружно взялись за сборы. Странное дело, но Алевтина на нас не поддержала:

– В кои веки выбралась на свежий воздух, а вы меня опять в четырёх стенах запереть хотите? Это ты так за беременной женой присматриваешь, холишь меня и лелеешь?! – тут же набросилась женщина на ни в чём неповинного Дюка.

Время от времени разбушевавшаяся Алька прихлопывала непуганого комара, осмелившийся приземлиться на её божественный зад, обтянутый только трусиками купальника. Верх она из принципа никогда не носила, чем изрядно обижала мужа. Увы, он был не властен что-либо изменить. Аргументировала такую приверженность модному нынче топлессу всегда одной и той же коронной фразой: «Так на меня загар ровнее ложится»!

Дюк в ответ тяжело вздыхал и, воровато оглядываясь, доставал заначенную фляжку с яблочным квасом, который почему-то подозрительно напоминал крепкий сидр. После чего с боями заставлял жену натянуть на верхнюю часть тела футболку.

Тут ветер переменился, тучки ушли, и мы решили продолжить отдых на свежем воздухе, к радости Валиски и Алевтины.

По нашему стойбищу начал распространяться аппетитный запах поджариваемой на сале картошки. Госпожа Старшая Домовая, пока мы увлечённо созерцали милую перебранку, успела начистить целое ведро крепких клубней. Они теперь весело скворчали на большой чугунной сковороде. Вооружившись увесистой деревянной ложкой, завтрашняя именинница время от времени перемешивала вавилонскую пирамиду ломтиков. Она бдительно следила за тем, чтобы они прожарились, как следует, и нигде не подгорели.

В конце процесса готовки она, очевидно жилая ко мне подмаслиться, разбила о край посудины и выпустила три домашних яйца. Подождав, пока желтки с белками чуточку загустеют, но не спекутся в плотный ком. Взяла мою именную миску, покрытую сверху синей эмалью, и наполнила её с горой. Не забыла добавить к этому баночку моих любимых португальских сардин. Затем всё это богатство было торжественно вручено мне любимому под завистливые взгляды окружающей толпы. Всем остальным пришлось удовольствоваться картошкой со шкварками и ломтём чёрного хлеба.

Пока мы дружно ублажали свои желудки, Валиска выудила невесть откуда огромный алюминиевый таз. В него и ссыпала ягодную добычу. Деловито перебирая спелые ягоды, она неотступно следовала старинному обычаю домовых: «Одну ягодку беру, на другую смотрю, третью примечаю, а четвёртая сама в рот просится».

Листья и хвостики отлетали в сторону мощным потоком. Только вот странное дело: он всегда был направлен исключительно в сторону Василия. Девчонка, как и все верные дочери Прародительницы, была не чужда мелкой женской мести. Правда, спокойно поесть мне так и не удалось.

Молодая жена слопала свою порцию и без зазрения совести стала покушаться на мою. Ещё и старалась выудить рыбный хвостик или кусочек жареного яичка. Впрочем, если на вилку попадал просто ломтик картошки, она тоже не особо расстраивалась. Так мы и провели вечер за незамысловатыми хлопотами. Вечер завершился традиционной кружкой кипятка, сдобренного чаем или кофе, что каждый любил индивидуально.

В моей ёмкости весело плескался «Поцелуй мулатки».

– Талечка, – обратился я к своей дражайшей супруге, – а не напомнишь ли ты мне, откуда эта цитата?

– Не помню, – смутилась она, – что-то знакомое, но, увы.

Пришлось горестно вздохнуть, заложить руки за спину и неторопливо зашагать вдоль берега маленького лесного озерца, куда мы с супругой удрали, чтобы предаться развратным поцелуям в нос. В паре шагов от меня слышалось тихое шлёпанье сандаликов Авторши, не желавшей отпускать своего персонального Муза одного без присмотра. Мало ли, тут русалки водятся, а в зарослях дикой смородины даже может прятаться полуобнажённая лесная мавка.

На вечернем небе вспыхнули крупные звёзды, а две тёплых нежных руки обвили мою шею. В ухо упёрся сопящий холодный нос. Пришлось повернуться в пол оборота и обнять моё вредное сокровище. От молодой женщины исходил неуловимый аромат чего-то вкусного, к нему, впрочем, примешивался и запах тех трёх сардинок, которые ей удалось утащить.