Возвращение Безумного Бога. Том 7: Плохая Девочка
Глава 1. Выгоняй хмель с потом!
Первую книгу цикла читать тут: https://author.today/reader/350298
Олег Кривотолков сидел на скамейке в парке, раскинувшемся вокруг фамильного особняка. В руке он сжимал бутылку дорогого красного вина, время от времени прикладываясь к горлышку. Легкий ветерок шевелил листву деревьев, бросал солнечные блики на его лицо. Но Олегу было не до красот природы.
В последнее время все валилось из рук. Отношения с отцом, и без того натянутые, окончательно испортились. Подготовка к грядущему турниру шла из рук вон плохо. А все потому, что Олег слишком много времени тратил на выпивку и развлечения, вместо того чтобы упорно тренироваться.
Отец, суровый и требовательный, стал совершенно несносен. То и дело срывался, орал, обвинял сына в лени и никчемности. Раз за разом ставил в пример кузину Дарью, превознося ее целеустремленность и силу духа. А в последнее время и вовсе махнул на Олега рукой, переключив все свое внимание на племянницу.
При мысли о Дарье Олег скривился, будто от зубной боли, и сделал еще один щедрый глоток. Вот ведь стерва, и здесь ухитрилась обскакать! Училась, тренировалась до седьмого пота, брала от наставников все, что могла. И судя по всему, старания кузины не прошли даром. Отец теперь носился с ней как с писаной торбой, осыпал похвалами. А на Олега смотрел с плохо скрываемым разочарованием.
Скрипнув зубами, княжич запрокинул голову и одним глотком допил остатки вина. Бросил опустевшую бутылку под ноги, потянулся за следующей. Благо, запасы горячительного имелись немалые. Можно хоть весь вечер сидеть тут, кайфовать…
От сладких дум Олега отвлекло легкое потрескивание. Он скосил мутный взгляд и приподнял бровь — к нему подлетела миниатюрная пчела… нет, птица, похожая на колибри. Только сделана она была полностью из огня. Трепеща оранжево-золотыми крылышками, пташка зависла напротив его лица, явно чего-то ожидая.
Олег невольно хмыкнул. А-а-а-а, это ж этот… его элементаль, созданный при помощи огненного Дара. Маленький огненный шпион, которого Олег уже давно приспособил подслушивать и подсматривать за обитателями особняка.
Огненная колибря, хех…
— А вот и ты… хи-хи… — Олег глупо хихикнул, щелкнул пташку по клюву. Та чуть не рухнула в траву. — Ну давай, напой мне, чего новенького разузнала.
Огненная колибри затрещала, защебетала, порхая перед самым носом хозяина. Олег слушал, хмурясь и морщась. Новости, принесенные элементалем, оказались настолько ошеломительными, что просто не укладывались в голове.
Выходит, Дарья своими руками прикончила князя Бельского? Да еще по личному приказу отца? Вот это поворот! Похоже, неспроста папенька в последнее время таскался по каким-то тайным совещаниям. Готовил почву, плел интриги, желая переманить к себе сильнейших Одаренных из рода Бельских…. И кузину пригрел не просто так. Хотел заполучить верного цепного пса, готового ради хозяина на любую мерзость.
А уж рассказ про чудовищного монстра, и вовсе заставил похолодеть. Олег только головой покачал, пытаясь осмыслить услышанное. Он впервые слышал про Аномалию, способную повредить аж саму Луну… С таким противником шутки плохи…
Но самым сокрушительным ударом стало известие о том, что теперь именно Дарья стала первой в очереди наследования рода. Кузина обошла Олега, родного сына князя! Вот так просто, одним росчерком пера, отец предпочел племянницу собственному отпрыску!
У Олега потемнело в глазах. Горло сдавило, дышать стало трудно. Обида, горечь, всепожирающая ярость буквально душили его. Мало того, что Дарья явно обскакала кузена по силе и решительности, умудрившись разделаться с таким опасным врагом, как Бельский. Так она еще и с наследством обставила, сучка продажная! Ну кто бы мог подумать!
Опустошенный, раздавленный свалившимися новостями, Олег откинулся на спинку скамьи и медленно сполз вниз. Злосчастная бутылка выскользнула из ослабевших пальцев, покатилась по траве, оставляя за собой бурую дорожку. Но Олегу было плевать.
Некоторое время он сидел неподвижно, уставившись невидящим взором в пространство. В голове, гудевшей от выпитого, было пусто и звонко. Лишь обида и бессильная злость ворочались на сердце, разъедая душу ядовитой горечью.
Дотянувшись до упавшей бутылки, Олег машинально поднес ее к губам и только в самый последний миг замер, так и не сделав глотка. Он увидел свое отражение и жалкое выражение лица. Внезапное отвращение пополам с мрачной решимостью исказило его лицо.
Что он творит? Да какой из него после этого Одаренный? Какой Кривотолков, наследник великого рода?
Гадливо скривившись, Олег размахнулся и с силой грохнул бутылку оземь. Стекло жалобно звякнуло, разлетаясь мелкими брызгами. Темно-красные потеки расползлись по траве причудливыми кляксами.
Пошатываясь, княжич поднялся на ноги и решительно зашагал прочь из парка. Шел быстро, почти бежал, не видя ничего перед собой. Ветер трепал полы его камзола, бросал в лицо горсти сухих листьев. Но Олегу было плевать. В голове стучала единственная мысль — «хватит».
Хватит!
В это же самое время князь Дмитрий стоял у окна своего кабинета, затаившись за тяжелой портьерой. Сквозь крохотную щель он внимательно наблюдал за сыном. Видел, как Олег разговаривал с элементалем, как искажалось его лицо от потрясения, как в конце концов он в ярости разбил бутылку и умчался прочь.
Губы князя тронула едва заметная усмешка. Он удовлетворенно кивнул, как будто все задуманное прошло по заранее срежиссированному сценарию.
«Что ж, поглядим, надолго ли тебя хватит», — ехидно хмыкнул про себя Дмитрий. Тешить себя иллюзиями он не спешил, прекрасно зная непостоянный нрав сына. — «Может быть хоть это тебя проймет, бездарь…»
Но что-то подсказывало старому князю — сегодняшний день стал для Олега переломным. И как знать, быть может, неожиданный удар подстегнет его к действиям похлеще всяких наставлений?
Дмитрий неторопливо вернулся за стол, с головой погрузился в бумаги. Поживем — увидим.
Олег меж тем, сам не отдавая себе отчета, очутился на тренировочном полигоне. Тяжело дыша после стремительного бега, он жадно озирался по сторонам. Взгляд лихорадочно шарил по площадке, выискивая нужную фигуру.
Вадим! Вот кто ему сейчас нужен! Наставник, способный довести до полусмерти, вышибить всю дурь!
Завидев мощный силуэт тренера, Олег ринулся вперед.
— Вадим! — прохрипел он, не узнавая собственный голос. — Погоди!
Тренер обернулся на окрик и удивленно вскинул брови:
— Княжич? Вот так встреча! С чего вдруг такая честь?
В голосе Вадима сквозила откровенная насмешка. Еще бы! В последнее время Олег почти не показывался на полигоне. Предпочитал прожигать жизнь, а не корпеть на тренировках до седьмого пота.
Но сегодня Кривотолков-младший был сам на себя не похож. Глаза горели мрачной решимостью, на скулах ходили желваки. В два широких шага он преодолел разделявшее их расстояние, остановился почти вплотную к тренеру.
— Вадим… Мне нужна помощь, — процедил Олег сквозь стиснутые зубы. — И нужна срочно.
Наставник вопросительно приподнял бровь, всем своим видом выражая вежливое недоумение.
— Неужто опять нализался и нарвался на неприятности? — усмехнулся он, скрестив руки на груди. — Так я тебе не нянька подштанники стирать. Сам вляпался — сам и выкручивайся.
После того, как отец его возвысил, Вадим потерял всякое почтение… Но Олегу сейчас было не дотого.
— Да нет же, ты не понял! — в голосе Олега звенело неприкрытое отчаяние. — Я хочу тренироваться. По-настоящему. До кровавых мозолей, до звездочек в глазах. Хочу стать сильнее, во что бы то ни стало!
Вадим смерил княжича долгим, испытующим взглядом. На его лице явственно читалось сомнение пополам с любопытством.
— Вот как? И с чего бы вдруг такие перемены? — протянул он, прищурясь. — Никак заново родился? Или совесть замучила, что столько времени зазря растранжирил?
Олег передернул плечами, нетерпеливо мотнул головой:
— Неважно. Я просто… кое-что понял, — голос его дрогнул, но тут же вновь обрел твердость. — Осознал, что стою на неверном пути. Что если не возьмусь за ум — грош мне цена как Кривотолкову. Мне нужны новые тренировки, Вадим. Изматывающие, жесткие, на грани возможного. Чтобы после них с ног валиться и думать забыть про вино с девками. Вот что мне требуется. Сможешь устроить?
Брови Вадима поползли на лоб. Он смерил воспитанника еще одним оценивающим взглядом, задумчиво почесал подбородок.
— Значит, все по-взрослому? — уточнил он с каверзной ухмылкой. — По полной программе? Без дураков и поблажек?
— Без дураков, — твердо кивнул Олег. На его губах заиграла мрачная полуулыбка. — Жги по полной. Я готов на все.
Несколько бесконечных секунд тренер буровил княжича тяжелым немигающим взглядом. А потом вдруг оскалился и с силой хлопнул его по плечу.
— Ну, раз так пылаешь энтузиазмом — начнем прямо сейчас! — гаркнул он во всю глотку. — Для затравки пробежишь полосу препятствий десять раз. И чтобы без передышки! Давай, княжья кровушка, выгоняй хмель с потом!
— Есть! — гаркнул Олег и, не тратя время на препирательства, ринулся к полосе.
— Стоять, олух! — рявкнул вдруг Вадим ему вслед. — Экипировку нацепи! Эх, делать мне больше нечего, как всяких лентяев муштровать…
Олег лишь оскалился краем рта. Накинув защитный жилет с утяжелителями, закрепив наручи и набедренники, он вновь устремился вперед. Мышцы пели от приятного напряжения, глаза хищно сощурились.
Ну держись, полоса препятствий! И ты, сестрица, тоже держись!
Глава 2. Полный Хрясь!
Архип Кулебякин, сидя в своей тесной каморке, лихорадочно сгребал со стола разнообразный хлам. Шестеренки, пружины, обрезки проволоки — все это богатство со звоном летело в объемистый вещмешок. Руки изобретателя тряслись от нетерпения, в висках бешено стучала кровь. От волнения старика бросало то в жар, то в холод.
«Ох, Микола-угодник, помоги мне, грешному! — причитал он мысленно, продолжая своё занятие. — Ежели сегодня улизну — свечку тебе самую здоровущую поставлю, век не забуду!»
Собрав всё необходимое, Кулебякин метнулся к верстаку у дальней стены. Убедившись, что дверь по-прежнему закрыта, а из коридора не доносится ни звука, он пошарил под столешницей и с натугой выволок здоровенный тюк, упакованный в промасленную бумагу.
Порвав обертку, старик придирчиво осмотрел своё главное сокровище — велосипед. Или что-то отдаленно похожее… Тот был донельзя хитрой конструкции — с боковыми колесами, пропеллером и кучей непонятных приспособлений, назначение коих ведал лишь сам изобретатель.
Прикинув на глаз, всё ли на месте, Архип удовлетворенно крякнул и полез в вещмешок. Пошарил там, бормоча и постанывая, и наконец извлек на свет божий пару десятков воздушных шариков. Старательно привязал их к раме велосипеда, то и дело озираясь на дверь. Не дай бог, стражники заявятся не вовремя!
Но в подземельях царила подозрительная тишина. И неудивительно — буквально полчаса назад почти все обитатели бункера умчались куда-то по срочному вызову Госпожи. Остались лишь двое охранников — и те, судя по доносящемуся храпу, дрыхли без задних ног.
«Ну, Архипушка, с богом! — мысленно подбодрил себя старик. — Терять тебе уже нечего, окромя своих цепей!»
И не давая себе времени на колебания, он подхватил велосипед и покатил его к двери. Та открылась с противным скрипом, от которого по спине Кулебякина побежали мурашки. Затаив дыхание, он выглянул наружу.
В коридоре было пусто. Храп двух охранников доносился из-за неплотно прикрытой двери караульного помещения. Кажется, пронесло. Остальные боевики находились, кажется, еще дальше, рассредоточившись по бункеру...
Торопливо перекрестившись, Архип покатил своего стального коня вглубь тоннеля. Резиновые шины мягко шуршали по неровному каменному полу, эхо гулко отдавалось под сводами. В нос бил застоявшийся запах сырости, плесени и машинного масла.
Миновав несколько поворотов, изобретатель затормозил у приметной ниши в стене. Убедившись, что вокруг по-прежнему ни души, он пристроил велосипед у стены и принялся рыться в карманах своего замызганного кафтана.
— Та-ак, и где же енти кристаллы окаянные? — бормотал он, пыхтя и кряхтя. — Вот же были, я точно упомню!
Наконец на свет были извлечены два крупных черных самоцвета, тускло поблескивающих даже в полумраке подземелья. Бережно, словно величайшую драгоценность, Кулебякин установил их на полу в нескольких метрах друг от друга.
Оба были правильным образом настроены и синхронизированы друг с другом.
Отступил на шаг, полюбовался. Довольно хмыкнул, утер пот со лба рукавом.
Затем, все так же не меняя сосредоточенно-делового выражения лица, старик вытащил из-за пазухи грязный узелок. Развернул его, и по коридору поплыл тошнотворный аромат тухлых яиц. Поморщившись, изобретатель быстро расколотил один «ароматный снаряд» над каждым кристаллом.
«Ну, с богом!» — в очередной раз прошептал Кулебякин.
Отбежав на несколько метров, он выхватил из кармана огниво. Высек искру, поднес к импровизированному бикфордову шнуру, тянущемуся от кристаллов.
Зажмурился, отвернулся. Заткнув уши, на всякий случай открыл рот — чтобы, значит, барабанные перепонки не повредило ненароком…
БА-БА-БАХ!!!
Чудовищный направленный взрыв сотряс подземелье, заставив Архипа отлететь к противоположной стене и больно приложиться затылком. Рыжее пламя с ревом рвануло вверх, к потолку тоннеля. Каменная крошка брызнула во все стороны, забарабанила по стенам.
Но изобретатель, позабыв про ушибы, вскочил и радостно захлопал в ладоши. Получилось! Над его головой зияла внушительная дыра, пробитая направленным взрывом. Далеко вверху, сквозь клубы удушливого дыма, проглядывало синее небо.
Путь на свободу был открыт!
Не мешкая, Кулебякин подхватил велосипед и, путаясь в полах кафтана, забрался в седло. Крутанул педали что было мочи. Пропеллер закрутился, завыл натужно, разгоняясь. Шары через подсоединенные трубки начали стремительно надуваться, наполняться особой газообразной смесью, подготовленной изобретателем…
А в следующий миг чудо инженерной мысли, подхваченное десятками воздушных шаров, со скрипом и лязгом взмыло в воздух. Архип восторженно взвизгнул, вцепившись в руль.
Позади испуганно загомонили очнувшиеся охранники. Затопали тяжелые сапоги по истерзанному камню, забряцало оружие. Кажется, на взрыв к Кулебякину сейчас сбежится весь бункер... Несколько арбалетных болтов просвистело мимо, чиркнув по ржавым спицам.
— А ну, стоять! Куды намылился, старый пень?! — заорал кто-то.
— Сымай его, братцы! — вторил второй.
Но тут в гомон охраны вклинился истошный вопль:
— Не-е-е-ет!!! Стоять, дебилы!!! Ежели старикана пришибете — Госпожа нам башки поотрывает! Он же этот… как его. ценный кадр!
Выстрелы тут же прекратились. Кулебякин оглянулся через плечо и, узрев замешательство на перекошенных злобой физиономиях стражей, показал им неприличный жест. Те взревели пуще прежнего, но стрелять из своих арбалетов (изобретения того же Кулебякина) уже не решались. Принялись выкрикивать в спину беглецу проклятья да обещания страшных кар. А через дверь в задымленное помещение стремительно вбегали все новые и новые бойцы...
Внезапно воздух вокруг задрожал, запульсировал. Пространство пошло рябью, сквозь которую проступили светящиеся символы — кто-то из тюремщиков, похоже, владел магией и призывал Печати. Алые всполохи заструились по камням, потянулись к ускользающему Архипу, норовя захлестнуть, стреножить.
Но старик был начеку. Выхватив из-за пояса игрушечный водяной пистолет, он прицелился и несколько раз нажал на спусковой крючок. Черная маслянистая жидкость плевками ударила в магические вязи, на лету растворяя их без следа.
Яркие слепящие искры от разрушенных печатей разлетелись по всему помещения, в воздухе повис дурнопахнущий смог. Преследователи взвыли, хватаясь за глаза — видимо, состав в пистолете был забористый. А довольный Кулебякин, уже почти поравнявшийся с пролом в потолке, послал им на прощание воздушный поцелуй.
— Эге-ге-гей!!! — возопил он, задрав бороденку. — Ищи ветра в поле, сукины дети!
Велосипед с натугой протиснулся сквозь дыру, царапнув рамой острые края провала. Кулебякин пригнулся, сжался в комок, стараясь не задеть ненароком каменные зубья. И — вылетел наружу, на свободу, в ослепительно-голубое небо!
Солнце брызнуло в глаза, ветер ударил в лицо, вышибая слезу. Раскинув руки, Архип заорал от переполнявшего его восторга. Он чувствовал себя невесомым, всемогущим, непобедимым! Эх, знал бы отец-покойник, какого орла вырастил!
Внизу стремительно проносился густой лес, утопающий в изумрудной зелени. Позади остался проклятый бункер с обезумевшими от бессильной злобы тюремщиками. А впереди простиралась бескрайняя свобода!
…Как вдруг порыв ветра подхватил незадачливого беглеца. Завертел в стремительном водовороте, скручивая и вздымая все выше. Велосипед заскрипел, закрутился юлой вокруг своей оси. Внутри механизмов что-то хрустнуло, пропеллер чихнул и заглох.
«Ой-ей-ей!!! Батюшки-светы!!!» — истошно завопил Кулебякин, чувствуя, что стремительно теряет контроль. Судорожно замолотил руками и ногами, пытаясь нащупать опору, но куда там!
Порыв швырнул горе-изобретателя куда-то в сторону, завертел с бешеной скоростью. Мир вокруг смазался, превратился в бесконечную круговерть неба и земли. Вопли Кулебякина заглушил свист ветра в ушах.
«Милостивый боже… ежели ты есть… спаси-помилуй!» — только и успел подумать он.
А потом ненадежный летательный аппарат разнесло в щепки. Лопнули, словно мыльные пузыри, воздушные шары. Разлетелись обломки, нелепо кувыркаясь и искрясь на солнце.
И Архип Кулебякин, голося что есть мочи, полетел вниз — навстречу неизвестности, новым приключениям и, вполне возможно… собственной бесславной гибели…
Придорожная забегаловка «У Васяна» гудела как растревоженный улей. Грязные, давно не мытые окна, сизая завеса табачного дыма, ютящиеся по углам гопники и потасканные девицы — именно в такое сомнительное заведение нагрянула внезапно Госпожа со своей дружной компанией.
Они ввалились шумной гурьбой, сразу заполонив собой все свободное пространство. Человек десять, не меньше. Мужчины и женщины, при оружии и в форменных кожаных куртках с символикой в виде скорпиона. Возглавляла эту своеобразную делегацию высокая статная женщина в черном длиннополом плаще, скрывающем фигуру, и в маске.
Гопота и проститутки, прервав свои сомнительные занятия, покосились на незваных гостей — кто с испугом, кто с любопытством. Девицы тут же принялись строить глазки и призывно облизывать губы, надеясь подцепить богатенького клиента. Но бандиты предпочли затаиться по углам, чуя исходящую от чужаков опасность и силу.
Сама же Госпожа, не обращая внимания на вызванный переполох, решительно направилась к барной стойке. За которой трясся от страха бледный как смерть хозяин забегаловки.
— Т-т-так это… чего изволите, господа хорошие? — заикаясь, просипел он.
— Выпивку. Закуску. На всех, — отрывисто бросила Госпожа, небрежно швырнув на стойку увесистый кошель. Тот глухо брякнул, расплескивая монеты и купюры. — Платим наличкой.
У трактирщика глаза полезли на лоб от такой щедрости. Он понятливо закивал, рассыпаясь в льстивых улыбочках:
— С-сей момент, ваша светлость! Все будет в лучшем виде! Эй, Федька, Гаврила, ну-ка пошевеливайтесь!
Из кухни тут же выскочили два здоровых мужика… то ли охранники, то ли помощники… скорее всего все вместе. Начали сбивчиво принимать заказы у расположившейся за столами компании, то и дело кланяясь, бормоча извинения.
— И это… — бросила вдруг Госпожа, раздраженно кивнув в сторону застывшей в священном ужасе гоп-компании. — Выставь-ка их отсюда. Чтоб не мешали.
Хозяин тут же засуетился пуще прежнего. Рявкнул на замерших подавальщиков, подгоняя:
— Слыхали, олухи?! А ну, мигом! Давай-давай, хватит глазеть! Всех взашей!
И мужики с готовностью ринулись исполнять. Подхватив под белы рученьки ошарашенных посетителей, они без лишних церемоний поволокли их на выход, одного за другим. Гопники трусливо ежились и тушевались, пытались огрызаться, но быстро стухли под тяжелыми взглядами людей Госпожи. И предпочли ретироваться подобру-поздорову.
Особо рьяные девицы попытались было удержаться, повисли на шеях незнакомцев. Сулили за пару монет такие удовольствия — закачаешься. Но те лишь поморщились брезгливо. Отпихнули шлюх прочь, будто назойливых мух.
— Мне такие девки как ты давно не интересны, — выдал один из здоровяков.
Госпожа дождалась, пока зал опустеет. Сдернула маску, устало откинулась на спинку стула. По лицу ее прошла судорога, будто от сильной боли.
— Вот же блядство, — процедила она сквозь зубы. Сплюнула на грязный пол, скривилась: — Ну и дыра! Напомни, какого хера мы сюда приперлись?
Ближайший к ней мужик, здоровенный детина с бандитской рожей, развел руками:
— Так это, Госпожа… Сами же велели передохнуть с дороги. К Безумовым семейство ихнее доставили, как и уговаривались. Ща по-быстрому заправимся — и назад. В «Муравейник».
«Муравейником» они называли свою секретную базу, скрытую глубоко в чаще Диких земель.
Госпожа досадливо поморщилась. Потерла виски, будто у нее жутко разболелась голова:
— Да уж, сдался мне этот шалман! Нашли, где привал устраивать. Ладно, хрен с ним. Жрать и правда охота — кишка кишке сейчас по морде даст.
Госпожа была сильно раздражена после встречи с Вороном. Это чувствовалось по ее изменившейся манере речи… Она стала намного грубее.
Она обвела взглядом своих людей. Хмыкнула, заметив, как жадно они набросились на хлеб, воблу и какую-то малоаппетитную снедь, поданную трактирщиком:
— И вам, я гляжу, не терпится набить брюхо. Ну-ну, налегайте. Тяжелый денек выдался. Чертовы Стервятники удружили, нечего сказать!
При упоминании банды Варана и Фридриха по рядам подручных Госпожи прокатился недовольный ропот.
— Козлы вонючие! — сплюнул кто-то, с остервенением грызя бараний хрящ. — Из-за них в такую даль переться пришлось…
Госпожа кивнула, хищно оскалившись:
— Что есть, то есть. Я этим выродкам такого не прощу. Если кто-то из них выжил — лично из-под земли достану.
Она задумчиво побарабанила пальцами по столешнице. Вздохнула тяжело:
— Одно радует — с Безумовыми вроде утряслось. Королеву Мелинту, девочек — всех вывезли, подлатали чуток. Княжич в долгу не останется.
Подручные дружно закивали, соглашаясь. Да, такой расклад был бы в самый раз. Но тут здоровяк со шрамом через пол-лица подал голос, нарушив благодушную атмосферу:
— Госпожа, слышь… я тут подумал насчет этого монстра, что Истребителям насувал…. Дрянь дело, ох дрянь!
Он зябко передернул плечами. В глазах на миг мелькнул самый настоящий ужас. Видимо, увиденное произвело неизгладимое впечатление.
— Сдается мне, и князь Бельский этой твари на один зуб оказался. Слишком уж лютовала образина, почем зря крушила все вокруг. А ведь Родион-то, поди, в звериной ипостаси был! И все одно…
Помрачневшая Госпожа медленно кивнула. И без того нахмуренный лоб прорезала глубокая складка.
— Да чую, не жилец Бельский… Земля ему пухом, — она лениво осенила себя защитным жестом. — Знать бы, откуда этот монстр взялся. Уж больно лихо порезвился, скотина! У меня аж мурашки по коже от его воя!
Подручные дружно закивали. У всех еще стоял в ушах жуткий рев исполинской твари.
— Зверюга та еще, спору нет, — подал голос долговязый мужик с сальными патлами. Глумливо осклабился: — Но нам-то что? Пущай князьки с ней сами разбираются, раз такие крутые! А мы в сторонке постоим, полюбуемся на потеху.
Однако Госпожа резко оборвала его:
— Дурень! Ты хоть представляешь, с какой силищей тут столкнулись? Это ж не шутки — сама Луна пострадала! А ежели эта мразь на Синегорье попрет?
Она передернулась, словно от озноба. Тряхнула головой:
— Не, тут без Безумова не обойтись — у него есть опыт сражения с подобными тварями. Слышали, как он ловко с Гигантским Монстром в прошлый раз управился? Вот и щас без него не обойтись…
— И хитер, как бес! — поддакнул кто-то. И гаденько захихикал: — Одно слово — Безумный!
Госпожа лишь отмахнулась. Отвернулась к окну, вглядываясь в клубящиеся над лесом сумерки. Задумчиво пробормотала:
— Одно хорошо — княжич-то вроде как уцелел. И девки его.
— Наш беспилотник засек, как они все вместе на монстротачке ихней драпали по направлению к особняку, — добавил кто-то. — Глядишь, уже добрались…
Госпожа кивнула, о чем-то напряженно размышляя. Потом нехотя добавила:
— Жаль только Менгелева. Толковый был мужик, хоть и скользкий… Ежели б не он — ни за что бы на турнире мы так лихо не выступили бы…
— А это правда, что именно он вас… улучшал, Госпожа? — вкрадчиво спросил кто-то из подручных.
— Да, все верно, — кивнула она. — По моему приказу, он провел с моим телом некоторые… улучшения. Я стала намного сильнее во всех отношениях, превзойдя свои старые пределы. И открыла некоторые новые возможности…
Госпожа с кривой усмешкой похлопала себя по бицепсам, бугрящихся под черной тканью — всех четырех рук. Тряхнула копной иссиня-черных волос.
— И вас, парни, тоже не обидел, — кивнула она на своих людей. — Раньше-то так, шушера подзаборная были. А теперь вон какие! Любо-дорого поглядеть! Самих Одаренных гоняете.
Она смерила подчиненных одобрительным взглядом, на что те отозвались польщенным гомоном. Знали — Госпожа зря похвалы не расточает. Раз одобряет — стало быть, и впрямь молодцы.
Но самая молодая девица из присутствующих вдруг подала голос:
— А толку-то? — она фыркнула, скрещивая руки на груди. — Менгелев, конечно, был о-го-го! Уважуха ему за науку. Но, похоже, бункер он не пережил. И теперь мы без поддержки умников остались. Беда!
— И не говори! — согласно вздохнул широкоплечий крепыш. Угрюмо пробасил: — Теперь ежели чего с имплантами или усилениями нашими приключится — даже поправить некому будет. Вся надёжа на этого… как его… Коля… Бяка… тьфу, язык сломаешь!
— Коляпякин, — меланхолично поправил долговязый. И ехидно осклабился: — Тоже мне, великий умелец выискался! Железяк всяких понаваял, а проку с него — как с козла молока. Где он — и где Менгелев!
Назревал нешуточный спор. Недовольство и беспокойство прорывалось раздраженными выкриками и ворчанием. Еще бы — привыкли полагаться на Менгелева, на его непревзойденный гений. А теперь придется довольствоваться сомнительными талантами какого-то чудика-самоучки! Обидно, да и страшновато слегка. Как бы не подвел в самый ответственный момент!
— Ну ты-то поаккуратней, — рыкнул на долговязого крепыш. — Коля-бяка этот, конечно, с придурью слегка. Но знаешь, какую он нам штуковину отгрохал? Цветочек энтот шпионский? Да он же покруче дронов-невидимок будет! Ишь как ловко в дом Безумовых прокрался, сволочуга! И палит всю малину…
— А я вот помню, как Коленька свой вантузомет показывал! — вклинилась молодая девица, хищно сощурясь. — Уж больно забавная придумка вышла. Сдается мне, сгодится этакая пакость на турнире! Вмажем вантузом по хлебальнику какому-нибудь выпендрежнику — мало не покажется! Будет отдирать упорно, пока мы его лупить будем!
Завязался нешуточный спор. Соратники наперебой обменивались доводами «за» и «против», то и дело срываясь на личности и грозя перейти к рукоприкладству. Госпожа терпеливо выслушивала препирающихся бойцов, изредка вставляя меткое замечание. Хмурая складка меж ее бровей разгладилась, в глазах заплясали насмешливые искорки. Похоже, перепалка подопечных начала ее забавлять.
Когда страсти окончательно накалились, Госпожа внезапно хлопнула в ладоши. Этот резкий звук мгновенно оборвал поток препирательств. Враз смолкнув, все уставились на предводительницу — кто раздраженно, кто испуганно.
— Так, хорош лаяться! — отчеканила она, окидывая подручных тяжелым взглядом исподлобья. — Кулебякин пока на испытательном сроке. Справится — останется при деле. Нет — разберемся. А сейчас наше дело — подкрепиться с дороги да обсудить детали грядущей заварушки. Поняли меня?
Подручные покорно притихли, не смея перечить грозной начальнице. Пусть бурчали себе под нос, но спорить в открытую побоялись. Принялись сосредоточенно набивать животы, поглядывая друг на друга искоса.
Какое-то время все ели молча, слышалось лишь дружное чавканье да звон посуды. Но долго держать язык за зубами люди Госпожи не умели. Не прошло и пятнадцати минут, как здоровяк с мордой, похожей на печеный блин, нарушил благостную тишину:
— Слышь, Госпожа… А когда нектарчиком-то побалуешь? У меня уж ломка начинается, сил нет терпеть!
Его поддержал сухопарый мужик с бегающими глазками:
— И то верно! Сколько можно тянуть? У меня уже руки трясутся, башка раскалывается! Сжалься, что ли?
Госпожа оторвалась от тарелки, смерила просителей колючим взглядом. В черных глазах стыли льдинки раздражения вперемешку с брезгливостью.
— Обойдетесь, — отрезала она. — До «Муравейника» потерпите. Там и разговор будет.
Но подручные не унимались. Зашушукались, задергались, заерзали. Кто-то даже глухо застонал, скрючившись пополам. Сухопарый завсегдатай шагнул вперед и умоляюще воздел руки:
— Госпожа, миленькая! Ну хоть по чуть-чуть! Мы ж того… верой-правдой… не подведем! А нектарчик нам сейчас ой как нужен! Нервишки чуток успокоить…
Госпожа так стремительно вскочила на ноги, что просящий отшатнулся. Стремительным движением она смахнула со стола посуду — кружки, миски, шматы хлеба с грохотом полетели на пол. Четыре руки в черных перчатках уперлись в столешницу, заставляя дерево скрипеть и прогибаться.
— Я. Сказала. ХВАТИТ! — прорычала она, чеканя каждое слово. — Вы уже получили свою дозу нектара по расписанию. Вам мало что ли? Или совсем страх потеряли?
Подручные вмиг присмирели, вжали головы в плечи, будто нашкодившие псы. По рядам прокатилась дрожь ужаса вперемешку с благоговением. Лишь самые отмороженные смельчаки продолжали скулить, кривясь от боли:
— Ну Госпожа… ну еще разочек, а?.. Нам бы щас в самый раз…
В глазах предводительницы полыхнула ярость. Еще мгновение — и кровь бы пролилась…
…Но тут сверху раздался оглушительный грохот. Бандиты вскинули головы и обомлели — прямо через дыру в потолке в зал просвистело нечто непонятное, опутанное веревками и воздушными шариками. Шлепнулось в самый центр стола, сметая остатки посуды.
Хрясь!!!
Глава 3. Нектар
На миг воцарилась звенящая тишина. Госпожа и ее банда пораженно таращились на свалившееся им на головы чудо в перьях.
А это был не кто иной, как сам Архип Кулебякин! Злосчастный изобретатель, подвешенный над столом словно марионетка, нелепо болтал ногами и сконфуженно моргал, пытаясь сообразить, куда же его занесло.
— П-простите великодушно… — просипел он, заикаясь. — Т-тут такое дело… В-вышла накладочка…
— Та-а-а-ак, — зловеще протянула Госпожа. Глаза ее сузились, губы сжались в тонкую линию. Старик сглотнул и попытался вжать голову в плечи, насколько позволяли стягивающие его путы.
— Объясни-ка мне, голубчик, какого рожна ты тут делаешь? — вкрадчиво осведомилась предводительница, накручивая на палец прядь иссиня-черных волос. — И почему ты не на своем рабочем месте, как полагается?
Кулебякин судорожно облизал пересохшие губы. В голове лихорадочно заметались обрывки мыслей и идей, силясь сложиться хоть в какое-то подобие оправдания.
— Дык это… Вышел воздухом подышать… — брякнул он и тут же прикусил язык, осознав всю несуразность собственных слов. Какой, к чертям, воздух в подземном бункере?
— Ась? — Госпожа красноречиво приподняла бровь. Архипу показалось, он кожей чувствует, как вокруг него сгущается грозовая аура ярости вперемешку с ехидством. Даже подручные невольно отпрянули, наблюдая за разворачивающейся сценой то ли с испугом, то ли с мрачным весельем.
— Ну, то есть… это… приспичило мне на волю… То бишь, на природу… В смысле, позарез приключений захотелось, — затараторил Кулебякин, выдавливая из себя нервный смешок. — Решил махнуть на денек в лес, пособирать грибы там всякие, ягоды… Ну так, духом отвести, значится…
Зловещая ухмылка Госпожи ясно давала понять, что она не поверила ни единому слову. А подручные уже в открытую заржали, тыча пальцами в злополучного беглеца.
— Ой не могу! Грибник, едрить твою в качель! — заливался здоровяк, утирая слезы. — Ягодник, мать его! Ща обоссусь!
— Ну а хрен ли вы хотели? — вторила ему молодая девица, скалясь до ушей. — Ясен пень, сбежать намылился, пердун старый! Видать, припекло там, в подвале-то!
Кулебякин затравленно озирался по сторонам, лихорадочно соображая, что делать. Госпожа пока помалкивала, но в ее глазах уже клубилась тьма. Того гляди, сейчас взорвется — и костей не соберешь.
И тут изобретателя вдруг осенило. Дурацкая, совершенно безумная идея, но другой все равно не было.
Извернувшись всем телом, Архип резко дернул за один из стягивающих его тросов. Послышался треск рвущейся ткани, пронзительный свист рассекаемого воздуха — и вот уже незадачливый беглец, кувыркнувшись в воздухе, плюхается на свободный стул. Прямо промеж двух головорезов, застывших с отвисшими челюстями.
— Какие грибы, какие ягоды! — затараторил Кулебякин, лучась самой очаровательной из своих улыбок. Нацепил на нос треснувшие очки, бодро поправил съехавший набок цилиндр. — Пошутил я, пошутил! Просто решил проверить, как там моя конструкция летательная справляется. Ну, та самая, помните? Которую я давеча смастерил для нужд нашего общего дела! Дай, думаю, пущу на пробный полет, испытаю, так сказать, в деле! Ан вона как вышло…
Он виновато развел руками, стараясь не обращать внимания на ледяные глаза. Невинно похлопал глазами:
— Ежели что не так — ты уж прости, хозяйка. Увлекся малость. Все для дела ведь стараюсь, для пользы нашей общей. Машинку для турнира ладил, для будущих сражений. Веришь ли, самому не терпится поглядеть, как оно работает! Вот и решил рискнуть, не спросясь… Каюсь, каюсь!
Он то и дело кланялся, заискивающе косясь то на Госпожу, то на притихших бандюганов. Те ошарашенно переглядывались, видимо, не зная, как реагировать на эдакое бесстыдное враньё прямо в лицо их предводительнице.
Несколько долгих мгновений в зале висела звенящая тишина. Казалось, все затаили дыхание, боясь даже пошевелиться. И лишь безумный Кулебякин невозмутимо улыбался, излучая простодушие и невинность, словно сущий ангел. Но один глаз у него не-нет, да дергался…
Госпожа медленно поднялась. Стул за ее спиной с визгом проехался по полу. Глухо бухнули о доски тяжелые подошвы сапог.
Неторопливо и вальяжно, словно издеваясь, она подошла к замершему беглецу. Стук ее сапог по дощатому полу отдавался в ушах погребальным звоном. Архип замер и весь сжался, словно нашкодивший щенок.
Один широкий шаг. Второй. Вот Госпожа подошла Кулебякину вплотную, глядя на него сверху вниз.
Четыре руки Госпожи — две на поясе, две скрещены на груди — не предвещали ничего хорошего. От ее фигуры веяло силой и властностью, тьмой и угрозой. Казалось, само мироздание покорно склонилось перед грозной воительницей, признавая ее превосходство.
Госпожа нависла над Кулебякиным, сверля его немигающим взглядом. Глаза ее сузились, губы сжались в тонкую линию. У изобретателя внутри все похолодело от ужаса. Еще мгновение — и она выплеснет свой гнев, обрушит на него всю мощь карающей длани…
Но вдруг ее губы дрогнули. Подбородок задрожал. И в следующий миг Госпожа запрокинула голову и… расхохоталась! Искренне, от души, до слез. Звонко, заразительно. Напряжение спало, будто лопнул мыльный пузырь…
— Ну ты даешь, старый хрыч! — всхлипывая от смеха, выдавила Госпожа. И хлопнула изобретателя по плечу с такой силой, что тот чуть не клюнул носом в стол, мотнувшись вперед всем телом. — Как ты там сказал? «Пошутил»? Ой, не могу! Уморил, ей-богу! Нет, каков пройдоха, а?
Она утерла слезы, выступившие от хохота, и покачала головой. В глазах плясали веселые искорки.
— А ведь не прост ты, Кулебякин! Ох не прост! Враки на ходу лепишь, и не краснеешь ведь! Талант!
Архип, уже готовый к смертоубийству, ошарашенно хлопал глазами. Чего-чего, а такой реакции он никак не ожидал… Впрочем, грех жаловаться. Главное — что живой пока. И кажется, гнев грозной хозяйки миновал.
Госпожа меж тем склонилась над столом, рассматривая обломки злополучного летающего велосипеда. Присвистнула одобрительно:
— М-да, конструкция у тебя, я гляжу, диковинная вышла! Воздушные шары, пропеллер… Вроде бы и бред какой-то, но ведь работает! Ты на ней что ли сбежал?
— А… ага…
Подручные Госпожи откровенно ржали. Они обступили Кулебякина, разглядывая его как невиданную зверушку. Тыкали пальцами, гоготали, толкали друг друга локтями. И во взгляде каждого сквозило… уважение?
— Силен, старик! Ишь ты, сбежать надумал! А мы-то думали — ссыкло последнее! А он вона как…
— Слышь, изобретатель! А чего ж ты свои шары воздушные в тайне держал, а? Глядишь, и нам бы пригодилось по воздуху летать, шухер наводить!
— С яйцами мужик, по ходу! Не сдрейфил, значит! Респект!
Кулебякин вертел головой, ловя обрывки реплик и похлопывания по плечу. Он не верил своим ушам. Как же так? Еще минуту назад эти же люди готовы были пристрелить его, порешить как паршивую собаку. А теперь, кажется… зауважали?
Атмосфера в зале потеплела. Бандюганы смеялись, перекидывались шутками, и уже не в издевку, а словно между своими. Наливали себе вина, салютовали друг другу и изобретателю. Один верзила даже одобрительно потрепал Архипа по макушке, взлохматив седые космы:
— Ты это, Коля-паля… Заходи если чо, как время будет свободное! Выпьем, поржем, за баб потолкуем…
Кулебякин криво усмехнулся, растирая затекшую шею. И все же холодок где-то в глубине души подсказывал — рано расслабляться. Слишком уж быстро они перекинулись от гнева к одобрению. Наиграно это все, ненатурально. Точно подвох кроется.
И тут меж веселых возгласов вновь прорезался голос Госпожи. Низкий, с придыханием. И от этой вибрации у Кулебякина мороз по коже прошел.
— Так что, Архип… Сможешь еще такой же шедевр изобрести? Уж больно занятная машинка вышла. Непременно нужно довести до ума, испытать в деле. Беспилотник можно сделать бесшумный, к подавлению неуязвимый. Сюрпризец для врагов наших приготовить…
Изобретатель сглотнул. В черных глазах Госпожи плясали отблески пламени. И голос ее сочился патокой и ядом одновременно.
— Дык ента… — замялся Кулебякин, отводя взгляд. — Сделаем в лучшем виде, чего уж там! Я ж на то и мастер, чтоб техномагические чудеса ваять! Ужо соберу аппарат похлеще прежнего, с прибамбасами всякими…
Стараясь не смотреть в глаза Госпоже, он забормотал что-то невнятное о механизмах да пружинах. О том, как оснастит новый велосипед смертоубийственными приспособлениями. Мол, супостаты со страху обделаются, едва завидев сие чудо в небесах…
Архип понимал — никуда он отсюда не денется. Как был пленником, так и остался. Пусть и обращаются с ним чуть любезнее, но суть та же — он бесправный раб, чья жизнь и судьба всецело в руках Госпожи. Никто его на свободу не отпустит. Разве что вперед ногами…
Словно в подтверждение этих мыслей, атмосфера в зале вдруг неуловимо изменилась. Веселье стихло, стало вымученным, фальшивым. Бандиты притихли, подобрались. Со смесью вожделения и опаски уставились на Госпожу.
А та вдруг резко вскинула руки. Две — в повелительном жесте, две — прижала к груди.
— Так, ребятки! А ну-ка тащите свои кружки сюда! Чую, надо нашу встречу с изобретателем отметить…
Она недобро ухмыльнулась, стягивая черные кожаные перчатки.
А Кулебякин прищурился. И обомлел, увидев пальцы его мучительницы. Красивая черно-желтая хитиновая броня в несколько слоев покрывала каждую фалангу, похожая на панцирь некоего насекомого. Острые когти и шипы — словно лезвия опасной бритвы. И что-то сочилось из-под ногтей. Какая-то жидкость…
Оцепеневший Архип наблюдал как Госпожа, мило улыбаясь, нацедила в каждую подставленную кружку по паре капель мутной жидкости из-под ногтей-когтей. Ее подручные, сглотнув, схватили кружки трясущимися руками. Их глаза пылали безумным, всепоглощающим голодом.
А в следующий миг бандиты припали к кружкам, жадно глотая «настойку». Ни капли не упустили, вылакали до дна. На подбородках повисли мутные капли…
Тут же по рядам будто волна прокатилась. Мужчины и женщины заулыбались, словно попали на седьмое небо. «Накрыло», — с содроганием осознал Кулебякин. Зрачки головорезов расширились, заполняя всю радужку. Мышцы вздулись буграми, движения обрели нечеловеческую резкость. Казалось, еще немного — и кожа на ребрах треснет от распирающей мощи.
Это какие-то стимуляторы-усилители?
Господи помилуй, да они ж теперь берсерки натуральные! И взгляд — пустой, кайфующий, остекленевший. Покорный. Готовый на все по приказу своей госпожи…
Архип похолодел. Украдкой покосился на Госпожу. Та медленно, с ленцой натягивала перчатки обратно. И взирала на изобретателя с весельем, от которого кровь стыла в жилах.
— Как тебе мои ребятки? — промурлыкала она, любовно поглаживая ближайшую бритую башку. Мужик блаженно жмурился, словно пес, млея от ласки хозяйки. — Хороши, правда? И все благодаря апгрейдам покойного Менгелева… И выделениям моего организма…
Она с усмешкой кивнула на опустевшие кружки:
— Нектар силы. Дар, обретенный после операции. Часть моих личных способностей. Накачивает бойцов под завязку, делает быстрее, выносливее. И послушнее, конечно…
Госпожа хищно оскалилась. Подалась вперед, нависая над Кулебякиным:
— Представь, старик, какая ирония… Многие из этих ребят когда-то были моими врагами. Жаждали открутить мне голову, стереть в порошок. Называли мусором, мутантом, отребьем…
Архип затравленно сглотнул. Перевел взгляд на набыченные фигуры вокруг. И впрямь — лица у многих прямо излучали фанатичный восторг. Обожание, граничащее с безумием.
— А теперь гляди-ка, — продолжала Госпожа, довольно жмурясь. — Верные пёсики, сахарные зайчики. По первому слову за мной в огонь и в воду! И все потому, что пристрастились к моему особому… нектару.
Она загадочно улыбнулась. Глаза блеснули.
— Одна доза — и ты на крючке. Прикипел душой, предан до гробовой доски. Две дозы — и плоть твоя молит о новой порции, о новом глотке блаженства. Ну а после третьей…
Госпожа расхохоталась. Звонко, издевательски.
Кулебякин почувствовал, как по спине пробежал озноб. Дикая догадка обожгла мозг: Госпожа ведь в два счета может и его, Архипа, на иглу свою посадить! Накачать своей дрянью, подчинить разум и волю! И поминай как звали вольного мастера…
Госпожа будто прочла его мысли. Подмигнула лукаво, склонила голову набок:
— Не желаешь отведать нектарца, Кулебякин? Глянь, как ребяткам моим нравится! Враз забудешь о бегстве, мысли дурные из башки повылетают. Будешь послушным, старательным. Счастливым…
Кривая ухмылка растянула ее губы. Когти многозначительно клацнули по кружке.
— Ну же, как тебе идейка? Разве не лестно стать одним из моих подручных? Не за страх, а за совесть? Моим… особым мастером?
Архип отчаянно замотал головой, холодея от ужаса. Только этого не хватало! Стать такой же безмозглой, покорной куклой… Нет уж, увольте!
Но вслух пролепетал заискивающе:
— Что вы, что вы, благодетельница! Я-я уже староват для такого, сердце может не выдержать… обещаю, я буду впредь послушным! Буду трудиться во имя нашего общего блага!
— Как по воздуху на велосипеде рассекать, так ты не стар…
Госпожа некоторое время молча смотрела на него, а потом кивнула.
— Что ж, посмотрим по твоему поведению. Не дури, Кулебякин. И тогда наше сотрудничество будет максимально плодотворным. И выгодным для нас обоих.
И в этот момент Кулебякин отчетливо осознал — самому ему из этой западни ни за что не выбраться.
Глава 4. Идемте, родные
Стоя посреди разрушенной гостиной нашего особняка, я мрачно оглядывал царивший вокруг хаос. Выбитые окна, закопченные стены, куски штукатурки на полу. Битое стекло противно хрустело под ногами.
Но хуже всего были запахи — въедливая гарь, пыль. Пахло смертью и болью. Здесь пролилось слишком много крови — крови моих девочек, моей семьи. И я не смог защитить их…
Стиснув зубы, я с усилием отогнал гнетущие мысли. Нет, нельзя раскисать. Безумовы всегда возрождались из пепла, как фениксы. Вот и теперь отступать некуда. Нужно засучить рукава и приниматься за работу.
А работы хватало, осталось еще несколько крупных завалов, с которыми надо было что-то делать.
— Значит так, девчата! — решительно скомандовал я, хлопнув в ладоши. — Делимся на группы и начинаем разбирать завалы. Справа пойдет бригада Сахаринки, слева — Эмми. Настя, ты со мной. Разбираем все аккуратно, не повредите себя. Если что тяжелое — кличьте меня.
Мирмеции дружно застрекотали, бодро кивая. В глазах уцелевших засверкала решимость.
— Сделаем, папуль! — пропищала одна из младшеньких, с еще светлым хитином. — Ща как возьмемся!
— Все будет в ажуре, — подмигнула мне Сахаринка. — Уж мы-то не подведем!
Я одобрительно кивнул и первым взялся за дело. Шагнул к ближайшей груде искореженных балок, вскинул руки. Призвал Силу Бездны, текущую в моих жилах.
По венам разлился жидкий огонь. Перед глазами заплясали алые всполохи. А из моей спины вырвались темные щупальца, длинные и гибкие. Они потянулись к обломкам, оплели их, впились в дерево и камень. Поднатужились…
— Х-х-х-хоп!
Балки с треском разлетелись в стороны, словно спички. Щупальца споро сгребли их в аккуратную кучу у стены.
Настя, Сахаринка и Эмми дружно выдохнули. Переглянулись, робко улыбнулись друг другу. И тоже принялись за работу.
— Эх, хотела бы я тоже отрастить себе пару тентаклей тьмы, — вздохнула Настя. — И как следует скрутить ими какую-нибудь дерзкую виконтессу… чтобы неповадно было.
— А я бы смогла быстрее мерить платья и менять украшения, — мечтательно произнесла Эмми. — Эх, когда-нибудь мы дорастем до этого уровня…
Следующие несколько часов мы только и делали, что разгребали завалы. Таскали мусор, сортировали, складывали в кучи то, что еще можно было использовать. Я то и дело прибегал к силе Бездны, чтобы справиться с особо тяжелыми обломками. Щупальца слушались малейшего моего желания, двигались ловко и проворно. Кажется, после превращения в Монстра мои навыки управления Бездны заметно повысились… Надо проверить, насколько сильно.
Постепенно в помещениях стало чище. Из-под мусора показался истоптанный паркет, заблестели стекла. Девчонки споро мели, драили, отмывали. А на их мордашках уже играли улыбки: то ли от удовольствия видеть плоды трудов своих, то ли от облегчения. Жизнь-то налаживается!
Но я не спешил радоваться. Тяжелые думы, будто жернова, перемалывали мозг. Нельзя допустить, чтобы нечто подобное повторилось… От мрачных мыслей отвлек звонкий голос Эмми:
— Кость, глянь! По-моему, эту стену проще снести и выстроить заново. Слишком прогорела, развалится ведь!
Я встрепенулся, сфокусировался на рыжей бестии. Та стояла возле покосившейся стены, упирая руки в боки. Огненные всполохи плясали на кончиках ее пальцев — видать, зудело пустить свой Дар в ход.
— Сейчас глянем, — откликнулся я, подходя ближе. — Ты права, хлипковата. Ну-ка, отойди…
Прикрыл глаза, призывая на помощь силу. Ментальным усилием потянулся к самым корням, к остову древесины, еще не утратившей толику жизни. Пульсирующие зеленые нити услужливо отозвались, заструились вдоль трещин и разломов.
Глубокий вдох — и несокрушимая на первый взгляд громада осыпалась трухой. А на ее месте заклубился, заворочался тугой кокон из тысяч побегов и щупалец. Потянулся ввысь стремительно, раздуваясь на глазах. Фантастические цветы распустились, сплетаясь в дивный узор.
Живое дерево, повинуясь моей воле, смыкалось в ровную гладкую стену — крепкую, надежную. Без единого изъяна.
— Вот так-то, — удовлетворенно кивнул я, любуясь своей работой. — Эта простоит еще сто лет. Как новенькая.
Эмми благоговейно выдохнула, во все глаза таращась на неожиданное диво.
— Вот это да-а-а… Вечно поражаюсь твоим талантам, Костя! И откуда что берется?
Я лишь загадочно улыбнулся. Мол, немало еще в моем арсенале фокусов, девонька. Жизнь длинная, чему только не научишься за века блужданий по иным мирам…
А причина была проста — весь наш мир был пронизан Бездной. Особенно пострадала от нее природа, чье покровительницей была обезумевшая Лилия. И теперь я, улучшив свои навыки обращения с Бездной после превращения в Монстра, мог чувствовать нити Бездны внутри объектов. И, соответственно, манипулировать ими.
Надо будет поизучать эту новую способность, поэкспериментировать. Думаю, выращиванием деревьев ее возможности не ограничиваются.
Самое главное — можно будет немного сэкономить на стройматериалах при ремонте особняка.
Так, потихоньку, мы управились с самым срочным. Расчистили комнаты, избавились от обломков. Осталось обустроить все по новой, вдохнуть жизнь…
На подгибающихся от усталости ногах я добрел до спальни Вафельки. Толкнул дверь, боясь лишний раз вздохнуть.
Моя младшенькая, моя любимица лежала на кровати недвижимо, точно Спящая Красавица. Бледное личико осунулось, под глазами залегли глубокие тени. Дыхание было едва различимым. Только подрагивающие ресницы давали понять — жива.
— Здравствуй, роднулечка, — тихонько шепнул я, опускаясь на край постели. Взял ее за руку — холодную, безвольную. — Как ты тут?
Ответом была тишина. Лишь мерный писк приборов жизнеобеспечения, расставленных в изголовье. И капельницы, капельницы…
Стиснув зубы, я прикрыл глаза. Призвал на помощь всю свою любовь, нежность, желание защитить. Сконцентрировался… И хлынул, потек живительный поток Духовной Силы.
Золотистое сияние заструилось по моим жилам, устремляясь в ледяную ладошку дочери (которая была больше моей раза в два, а то и в три). Обволакивая каждый палец, впитываясь под кожу. Омывая светом каждую клеточку.
— Возвращайся, милая, — лихорадочно нашептывал я, удерживая контакт. — Не смей сдаваться, слышишь? Борись! Я знаю, ты сильная! Ты справишься!
Вафелька едва заметно шевельнулась. Будто всколыхнулась от дальнего-дальнего зова. На бескровных губах промелькнула тень улыбки.
Или мне только почудилось?
Время замедлилось, потеряло всякий счет. Я не знал, сколько просидел так — в полумраке, склонившись к дочери, по капле, по крупице вливая в нее свет и силу. Может, час, может, день. Неважно. Ради моих девочек я готов на все.
Когда я наконец вышел из комнаты, ноги держали с трудом. В глазах двоилось, в ушах шумело. Я отдал дочери много сил… Но на сердце было чуточку легче. Кажется, Вафельке стало лучше. Совсем немного, на волосок. Но и это уже победа.
Кое-как дотащившись до покоев Айсштиль и Лилии, я постучал костяшками по косяку. Из-за двери послышался тихий мелодичный голос:
— Войдите…
Ледяная красавица полусидела на кровати, откинувшись на подушки. И пусть она была еще бледной и слабой, но в глазах ее уже искрились знакомые льдисто-колючие огоньки. Улыбнулась мне, приглашающе похлопав по одеялу:
— Проходи, Эстро. Присядь.
Я улыбнулся, глядя на Снежную королеву. Вижу, вижу, ее духовные потоки уже восстановились. А значит, заработала регенерация, быстро восстанавливая тело.
Я опустился на краешек постели, невольно касаясь ее руки. И чуть не отдернул пальцы — кожа Айсштиль была холодной, словно мрамор в морозный день. Не удержавшись, спросил:
— Тебе не холодно? Может, одеяло потеплее? Или обогреватель?
Айсштиль лишь усмехнулась одними уголками губ:
— Не переживай за меня, Эстро. Я просто потратила много сил… Поэтому сегодня я холоднее, чем обычно…
— Да, это я заметил… — задумчиво произнес я, разглядывая свои пальцы, покрасневшие от холода.
Она вдруг осеклась и отвела глаза. Тонкие пальцы змейками заскользили по краю одеяла.
— Кстати, о битве… — проронила Айс глухо. — Мне нужно тебе кое-что рассказать.
— Слушаю.
И Айсштиль рассказала. О том, как Снежная королева сражалась с обезумевшей Лилией в подземельях проклятого бункера. Как та, ослепленная гневом и жаждой разрушения, рвалась убить бывшую подругу.
— Но знаешь, что самое странное? — задумчиво проговорила Айсштиль. В ее глазах плескалась боль и растерянность. — В какой-то миг мне показалось… будто в Лилии еще теплится огонек разума. Слабый, еле видный. Но он не давал ей окончательно слиться с демоном. Заставлял цепляться за остатки человечности.
Я молча кивнул, поглаживая ее по запястью, не смотря на холод. Тоже видел этот огонек. И тоже не знал, чем он вызван. Любовью к нам? Остаточной памятью павшей богини?
Как бы там ни было, один вывод напрашивался сам собой. И Айсштиль озвучила его, будто подслушав мои мысли:
— Мы должны попытаться спасти Лилию. Достучаться до нее, докричаться сквозь безумие. Может, еще не все потеряно… твой амулет сдерживает безумие, но он явно не тянет на роль лекарства…
Голос ее дрогнул, в глазах блеснули слезы. Живые, настоящие. Не те алмазные льдинки, что текли по щекам снежной королевы.
Я молча прижал ее к себе, чувствуя, как содрогаются хрупкие плечи. Гладил по спутанным волосам, баюкал, утешал… Игнорируя жуткий холод, исходящий от Айсштиль…
Никто из нас не заметил, как распахнулась дверь. И на пороге возникла взлохмаченная, растерянная Лилия. Одетая в одну лишь белую ночнушку. Широко во весь рот зевнула и потянулась. Белая ткань натянулась, обрисовывая ее идеальную фигуру.
Отзевавшись, она замерла, хлопая огромными глазищами. Словно только что заметила нас с Айштиль. Приоткрыла рот, силясь что-то сказать. Но с губ не сорвалось ни звука. Лишь судорожный вздох.
— Лилечка? — ахнула Айсштиль. Рванулась было к подруге, но со стоном откинулась на подушки. Слаба еще, не окрепла.
Я мягко отстранился и медленно, стараясь не делать резких движений, шагнул к волкодевочке. Будучи монстром я сделал с ней… кое-какие нехорошие вещи. Но Лилия, кажется, уже полностью оправилась.
— Лиль, ты как? Очнулась, солнышко?
Она странно покосилась на меня. Склонила голову набок, принюхиваясь. И вдруг сорвалась с места.
Не успел я ахнуть, как меня сграбастали в объятия. Лилия терлась об меня всем телом, жарко дышала в шею. Руки ее шарили по моей спине, ногтями царапая кожу сквозь рубашку.
— Эй, э-э-эй! Полегче, девочка! — я улыбнулся, почесал ее за ухом. Лилия ластилась ко мне и прыгала вокруг меня, словно щенок. То опускалась на четвереньки, то снова вставала на обе ноги, махая пушистым хвостом.
Кажется, она чего-то от меня хотела…
— Лили, что ты хочешь? — ласково спросил я. — Прости, не понимаю…
— Р-р-р-р-р… — разочарованно протянула волкодевочка, рассерженная моей недогадливостью. Она резко распрямилась, встав на ноги. Схватила мою руку и резко прижала ладонью к нижней части своего живота…
— Э-э-э? — Айсштиль за моей спиной явно была удивлена.
Ну а я же… ощутил пульсацию. На самом тонком духовном уровне почуял новое биение силы глубоко внутри Лилии… Слабое, едва различимое, но уже четкое и сформированное.
Лилия была… беременна. И явно не простым ребенком. Я чувствовал божественную искру в этом маленьком, микроскопическом плоде, уверенно закрепившимся на стенке ее матки…
Вот к чему приводит незащищенный секс в монстроформах…
Прошло несколько дней.
Я стоял, окруженный самыми близкими и родными, на старом фамильном кладбище за особняком Безумовых. Холодный ветер бросал в лицо горсти листвы, трепал полы траурного камзола. В горле комом застыла горечь.
Сегодня мы хоронили наших павших мирмеций… Тех, кто погиб, защищая наш дом от подлого нападения. Тех, чьи жизни безжалостно оборвали пули и клинки бандитов.
Промозглая сырость и уныние царили вокруг, отражая тоску в наших сердцах. Надвигающаяся осень постепенно брала своё…
Я медленно обвел взглядом притихших девушек — бледную до синевы Айс, мрачную Настю, растерянную Эмми, погруженную в скорбь Мелинту и Кристину… И остальных, сбившихся в тесную кучку позади. Никто не смел нарушить давящую тишину — лишь ветер тоскливо выл в голых ветвях.
Пора было начинать. Собрав остатки сил, я шагнул вперед и поднял руки. Бездна, моя верная спутница, всколыхнулась за спиной, ластясь и утешая. Черные всполохи Бездны побежали от моих ладоней к каменным гробам, забурлили, вскипели. И вот уже от земли поднимаются монолитные каменные плиты, покрытые вязью рун.
Я двигаю руками, используя силу Бездны. На плитах высекаются имена и даты — в память о каждой погибшей мирмеции.
Поодаль, в отдельной могиле, нашел последний приют наш Федор — гигантский муравей, храбрый и преданный боец. Пал смертью героя, прикрыв своим телом одну из дочерей. Как же мне будет не хватать его ворчливого стрекота, неуклюжей, но такой искренней заботы…
Моя сила текла, повинуясь малейшему импульсу разума. Земля вздыбилась, расступилась — и стройные ряды гробов-саркофагов поднялись в воздух. Последнее пристанище для дочерей и верных соратниц. Живые Мирмеции с величайшей бережностью уложили безжизненные тела, укутанные белоснежными саванами с серебряным шитьем. Руны-охранки, древние символы — все по старинным традициям, заведенным нами, древними богами.
Казалось, весь мир застыл, погрузился в оцепенение вместе с нами. Даже птицы примолкли, и лишь ветер горестно выл меж могил. Сглотнув вязкую слюну, я шагнул к изголовью центрального надгробия. Пора было сказать слова прощания.
— Родные мои дочери, — начал я, и голос дрогнул, сорвался. Откашлялся, усилием воли взяв себя в руки. — Вы пали, как подобает бесстрашным воительницам — с оружием в руках, до последнего вздоха защищая тех, кого любили. Вы отдали за нас самое дорогое — свои жизни.
Я помолчал, не в силах совладать с бушующими эмоциями. Потом продолжил — тихо, но твердо:
— Ваша жертва не будет напрасной. Клянусь вам — род Безумовых станет еще сильнее и будет процветать. Вам же — вечная память и покой. Пусть земля будет пухом…
Мой голос дрогнул, сорвался. Отвернувшись, я украдкой смахнул злую слезу. Плакать нельзя. Не сейчас. Я должен быть сильным ради тех, кто остался рядом.
Ко мне, шурша опавшей листвой, приблизилась Лилия с заплаканным лицом. Обычно веселая и беспечная, волкодевочка прониклась трауром момента. В руках — охапка хризантем и астр, перевитых черными лентами.
Пошатываясь, Лилия опустилась на колени перед могилами. Бережно разложила на каждой по цветку. Темные лепестки на белом камне — словно капли запекшейся крови. Нашей общей, разделенной на всех боли.
Еще недавно демон безумия был готов поглотить ее разум… А сейчас она здесь, рядом с нами. Плачет навзрыд, раскачиваясь из стороны в сторону.
Вскоре похороны были закончены. К рядам могил предков Безумовых добавились новые, свежие.
Кристина Валерьевна первая нарушила скорбное молчание. Шагнула ко мне, ласково коснулась щеки прохладными пальцами:
— Костенька, милый… Знаю, как тебе больно. Всем нам больно. Но подумай — у вашей с Лилией любви теперь будет плод. Ты станешь отцом… еще раз. И как никогда должен быть сильным и мудрым.
Я кивнул, до боли стискивая кулаки. Что-то я и правда совсем раскис… нельзя так. Кристина права. Мой новый ребенок… Он должен появиться на свет в лучшем мире. В мире, где не будет страха и боли. И я сделаю для этого все.
Глубоко вздохнув, я повернулся к своей семье. Сделал знак приблизиться. И когда все окружили меня тесным кольцом, сказал — негромко, но веско:
— Девочки мои, я знаю — наше горе безмерно. Но нельзя вечно жить прошлым, даже если оно по-прежнему кровоточит. Лучший способ почтить память павших — позаботиться о живых. Защитить тех, кто с нами. Стать сильнее, чтобы никто больше не посмел обидеть нашу семью.
Я обвел их решительным взглядом, чеканя каждое слово:
— Наши погибшие сестры, дочери и друзья не хотели бы видеть нас сломленными. И мы не посрамим их память. Будем жить дальше — назло врагам, наперекор судьбе. А они… Они всегда будут незримо подле нас.
Легкий взмах рукой — и в воздухе разверзся грозно урчащий портал. Завихрилась, заструилась по краям бездонная, ластящаяся ко мне тьма. Я создал проход в свою божественную обитель — средоточие запредельного могущества. Туда, где у нас будет шанс залечить раны и обрести новые силы.
— Костя, что это? — удивленно произнесла Настя.
— Эстро, неужели ты… — в глазах Айштиль плескалось удивление.
— Идемте, родные мои, — позвал я, решительно шагнув в разрыв реальности. — Мы должны еще кое-что сделать… кое-что очень важное…. чтобы обрести силу, которой у нас еще не было. Жертва моих дочерей не будет напрасной.
И дорогие мне девушки, все как одна, ринулись за мной…
Когда портал схлопнулся за нашими спинами, над притихшим кладбищем разразилась гроза. Хлынул холодный дождь, словно само мироздание оплакивало невинно погибших. Но нам, скрывшимся в иной реальности, было уже все равно.
Оставшиеся мирмеции переглянулись, пожали плечами и пошли в сторону особняка. Там как раз накрывали стол на множество персон — помянуть ушедших близких.
Они верили в своего отца, наставниц и старших сестер, даже если те делали что-то странное и непонятное — а как иначе?
Глава 5. Очень важный вопрос
Тьма, ластясь, обволокла меня прохладными объятиями. Я обернулся, взмахнул рукой, безмолвно приглашая за собой.
Настя, Айс, Сахаринка, Кристина Валерьевна, Мелинта, Эмми, Лилия — все, не колеблясь ни мгновения, ринулись следом. Их лица были полны решимости и доверия — ко мне, к нашему пути. Девушки смело шагнули в неизвестность, зная — я не подведу.
Миг, другой — и нас поглотил вихрь первородного мрака. Закружил, понёс сквозь время и пространство — в неизвестную обитель. В средоточие силы, где возможно невозможное.
Переход был стремительным и плавным. Лишь на краткий миг перехватило дух, будто при резком погружении на глубину. А потом мрак расступился, явив нам…
Дивный сад, полный неземных чудес. Затерянный мирок, укрытый от посторонних глаз в складках мироздания.
Эмми ахнула, во все глаза разглядывая окружающее великолепие. Рыжие брови поползли на лоб, в изумрудных глазах вспыхнули искорки восторга.
— Костя… Это просто… Вау! — выдохнула она, крутя головой. — Как же красиво!
— Это место… выглядит знакомым, — отметила Сахаринка, оглядываясь по сторонам. — И оно стало в разы красивее…
— Ага! — закивала Настя. — Я здесь определенно уже была…
И было отчего прийти в восторг. С тех пор, как Настя, Айсштиль, Сахаринка и другие последний раз бывали здесь, мое божественное измерение преобразилось до неузнаваемости.
Некогда дикие, буйные заросли превратились в ухоженный, благоухающий парк. Вычурные, фантасмагорические растения уступили место изящным клумбам и ажурным беседкам, увитым диковинными цветами.
В воздухе парили светящиеся сферы, мерцающие всеми оттенками перламутра. Их мягкий, льющийся отовсюду свет ласкал глаз, дарил умиротворение.
— Костя, это место… оно очень красивое, — удивленно произнесла Кристина Валерьевна, оглядываясь по сторонам. — Но… А как же поминки? Мы же должны помянуть ушедших.
— Мы присоединимся к нашим позже, — сказал я, глядя на тропинку, петляющую среди цветов. — Сперва вы должны кое-что увидеть.
— Вот это да! Это ж сколько мёда можно из этих цветов добыть! — выдохнула Мелинта, осторожно касаясь пышных розовых бутонов размером с добрый арбуз. При её прикосновении лепестки затрепетали, источая сладкий аромат.
Настя озиралась с лёгкой улыбкой, явно погрузившись в воспоминания. По лицу Айсштиль скользнуло странное выражение — что-то среднее между ностальгией и лёгкой печалью.
— Помню, помню, как мы сражались тут со странными монстрами, — сказала Айсштиль. — Они выглядели очень миленькими, но от того были не менее опасны…
— Ага, Настю чуть не утащили в нору, — припомнила Эмми.
— Я просто им поддалась немного, а то было бы слишком скучно, — быстро сказала ученица.
Для Кристины Валерьевны, впервые попавшей сюда, окружающее казалось сказочным видением, чудесным сном.
Тем временем к нам, бесшумно ступая, начали приближаться местные обитатели. Воздушные, полупрозрачные создания, порождения чей-то фантазии.
Вот величавый олень с ветвистыми рогами, увитыми светящимися нитями. Вот грациозная лиса — её призрачный мех отливает серебром, а глаза горят ярче звёзд. А это, никак, парочка дракончиков — змеятся в воздухе, словно яркие ленты.
Все они, ничуть не робея, приблизились к девушкам. Подставляли морды под ласку, тыкались мягкими носами в ладони.
— Ой, а я думала, призраки холодные! — удивилась Сахаринка. Её рука покоилась меж рожек молодого оленёнка, поглаживая и почёсывая. — А они тёплые-тёплые!
— И не говори! — поддакнула Эмми, восторженно тиская пушистые лисьи бока. Она, любительница животных, была счастлива. — Прямо бархатные! Так бы и тискала целый день!
— Ну это большой прогресс по сравнению с тем полудохлым единорожиком, который тут жил в прошлый раз. — припомнила Настя. — Он откинул копыта, стоило лишь подышать на него лишний раз… А эти крепкие, обнимашки хорошо переносят.
Я улыбнулся, глядя на этакую идиллию. Да, здесь, в моём мире, любой чувствует себя в безопасности. Даже сгустки воспоминаний, принявшие облик зверюшек — и те полны доверия и ласки.
— Поверить не могу, как всё изменилось! — призналась Айсштиль. Она зачарованно вертела головой, подставляя бледное лицо падающим лепесткам. — Эстро, это твоих рук дело?
— И правда — чудо, а не мир! — кивнула Настя. В её голосе сквозили нотки гордости. — Костик, ты просто волшебник! Сам всё обустроил?
Я усмехнулся, качнул головой:
— Не совсем. Точнее — совсем нет. Не было у меня на то ни времени, ни сил.
По лицам пробежала тень недоумения. Лишь Настя и Айс смотрели с пониманием — кажется, только о чем-то догадывались.
— А кто же тогда? — полюбопытствовала Кристина Валерьевна, задумчиво созерцая медленный танец светящихся сфер над головой.
— Увидите, — таинственно улыбнулся я. — Пойдёмте, нас уже заждались.
И зашагал вперёд по тропинке, вымощенной разноцветными кристаллами. Камешки нежно звенели под ногами, создавая причудливую мелодию.
Девушки, не мешкая, двинулись следом. Вереницей, словно разноцветные бусины на нитке. Настя и Айс — впереди, бок о бок со мной. Кристина Валерьевна чуть поодаль, задумчиво оглядываясь. Эмми семенила следом, то и дело шмыгая носом от распирающих эмоций. На руках она держала лисичку, с которой не хотела расставаться.
Лилия же, не сдержавшись, бегала вокруг нас, гоняясь за бабочками. Подлетела ко мне, едва не уронив, крепко обняла за шею. Сердце больно кольнуло при виде её сияющих счастьем глаз.
«А здесь здорово! Тепло, уютно, пахнет вкусно! А побегать тут можно, а?» — так и плескалось в ее глазах.
Я со смешком потрепал её по лохматой макушке.
— Погоди немного, жопка пушистая, не убегая далеко, — сказал я. — Сперва дела.
Сахаринка, любознательная душа, семенила вдоль клумб и цветников, трогая то один, то другой невиданный цветок. Сорвала пушистый стебель, задумчиво пожевала. И вдруг закашлялась, согнулась пополам.
— Горько! Ужас! — просипела она, отплёвываясь. — А хде нектар? Я мёд хотела сделать…
Я хохотнул, сочувственно похлопав нашу умницу по спине:
— А ты думала, здесь всё съедобное? Хе-хе, ошибочка вышла! Здесь иногда встречаются и грустные воспоминания, маскирующиеся под цветы… Так что лучше поосторожничай пока. Мало ли какой сорняк по незнанию сорвёшь.
Сахаринка смущённо потупилась, кивнула. Айсштиль сдержанно хмыкнула, Настя возвела очи горе. Лилия же от души расхохоталась, тыча в бедолагу пальцем.
А я приобнял дочурку за плечи и повёл дальше. Мы шли, негромко переговариваясь и дивясь окружающим чудесам. И даже не заметили, как дорожка вывела нас к круглой площадке, со всех сторон окружённой серебристыми деревьями. В центре площади весело журчал фонтан, искрясь и переливаясь всеми цветами радуги.
— Ого, как в раю! — выдохнула Эмми, застыв на месте.
Настя молча обняла меня, уткнулась носом в плечо. Я ласково погладил её по волосам. Понимал, что творится у неё на душе.
Шагнул вперёд и громко возвестил:
— А вот и мы! Встречайте гостей дорогих!
И словно в ответ на мой зов из-за деревьев вышла хрупкая фигурка, облачённая в белоснежные ткани. Девочка-подросток, тонкая как тростинка.
Жрица, спасенная из измерения Лилии. Моя новая бессменная призрачная помощница.
— Приветствую вас, о Владыка! — с поклоном произнесла она. Голосок её звенел как серебряный колокольчик. — И вас, его близкие и друзья! Добро пожаловать в обитель Безумного Бога!
— Привет, Вивьен, — назвал я её по имени. Ох, много времени у меня ушло, чтобы выпытать его. — Рад, что ты наконец перестала стесняться и решила познакомиться с коллективом.
— Можно просто Виви, господин…
Она очаровательно покраснела, стрельнув в меня смущённым взглядом из-под густых ресниц. Ах, Вивьен, Вивьен! Совсем ещё дитя, а туда же — жрица!
Впрочем, надо отдать ей должное. С возложенными обязанностями малышка справлялась на ура. Я кивком указал на благоухающие сады:
— Виви потрудилась на славу. Я выдал ей… гм… админские права, и она навела здесь марафет, расширила владения. Умничка, сразу видно — толковая девочка растёт.
Жрица зарделась пуще прежнего, спрятала пылающее личико в ладонях. Эмми с улыбкой приобняла её за плечи:
— Какая славная помощница у тебя, Костик! И как управляется, а?
Я довольно ухмыльнулся. Да, не прогадал, когда оставил Вивьен за главную. Маленькая, а большая умница.
Однако стоило Лилии приблизиться к ней, как Виви невольно отпрянула. В глазах промелькнул испуг, почти ужас.
Я поспешил встать между ними, удержать любопытную волкодевочку. Та разочарованно заскулила, вывернула шею, стараясь получше разглядеть незнакомку.
— Потом, Лиля. Дай девочке освоиться, — шепнул я на ухо Лилии. — Она же не знает, что безумия в тебе поубавилось. Думает, ты до сих пор та жуткая тварь…
Волкодевочка обиженно засопела, но послушно притихла.
— Кхм… — прокашлялась Виви. — Собственно, я здесь ведь не одна… Как господин Безумный бог предупреждал, Божественное измерение сегодня приняло новых гостей.
— Новых гостей? — Кристина Валерьевна удивленно приподняла бровь. — О чем ты, родненькая? И почему ты называешь Костеньку Безумным Богом?
Тем временем произошло кое-что поистине удивительное. Из-за деревьев, улыбаясь, вышли… погибшие мирмеции! Полупрозрачные, чуть мерцающие в призрачном свете — но такие знакомые и родные!
У Сахаринки брызнули слёзы. Она всхлипнула и бросилась навстречу сестрам, раскинув руки. Сгребла в охапку сразу нескольких, зарыдала, уткнувшись в призрачные плечи.
Мелинта, всегда такая сдержанная, и та не смогла удержать рыданий. Припала к полупрозрачному телу погибшей дочери, лихорадочно гладила, целовала куда придётся. Что-то бормотала, раз за разом повторяя: «Прости! Прости, что не уберегла!»
Но самым трогательным было воссоединение Эмми, Кристины Валерьевны и нашего верного Федора. Гигантский муравей, совсем как при жизни, подошёл к девушкам вразвалочку. Ткнулся полупрозрачным рылом Эмми в ладонь, щекоча голову антеннами.
Обычно невозмутимая Кристина всхлипнула и порывисто обняла лобастую морду, зарылась пальцами в призрачную шерсть на загривке:
— Федя, родной ты мой! Вернулся, вернулся!
Моё сердце щемило от горьковато-сладкой нежности, глядя на воссоединение семьи. Я ободряюще приобнял Лилию — ей, похоже, стало не по себе от всеобщих слёз. Кажется, инстинкты демона никак не хотели отпускать мою девочку. Нужно что-то с этим делать.
— Мирмеции не ушли навсегда, — произнес я. — Их души обрели здесь покой и мир. Они теперь — наши ангелы-хранители. Я могу призвать их обратно в наш мир. И они смогут сражаться с врагами рода Безумовых.
Настя недоверчиво хмыкнула, но блеск в глазах выдавал ее интерес к моим словам.
— Отдохните немного, — сказал я. — Пообщайтесь, поиграйтесь. А ближе к вечеру можно приступить к тренировкам.
— Тренировкам? — с удивлением произнесла Настя. — Так тайное усиление о котором ты говорил, это просто тренировки?
Я покачал головой
— Не совсем. Дело в том, что мое божественное измерение, приняв успешно первые души, стало полноценным. Теперь здесь духовное окончателньо преобладает над физическим. Поэтому тренировки и работа с духовной энергией здесь будут в разы эффективнее, чем в реальном мире.
Все девушки притихли, внимательно слушая меня. Я еще раз внимательно оглядел их и веско произнес:
— Грубо говоря, один день духовных тренировок здесь, иденчитеч десяти дням тренировки в обычном физическом мире. Даст столько же пользы. Как вы понимаете девушки — до начала турнира теперь мы тренируемся только здесь.
— А число душ в этом мире как-то влияет на качество тренировок? — Настя все схватывала на лету.
— Именно, — кивнул я. — Чем больше мир, чем больше у бога верующих и душ, тем эффективнее работает божественное измерение.
— То есть с этого дня ты теперь активно набираешь верующих? — Айсштиль тоже все быстро схватывала.
Я широко улыбнулся.
— Именно. И, надеюсь, победа на турнире изрядно увеличит их число…
— Присаживайтесь, генерал. В ногах правды нет.
Генерал-губернатор Горовой тяжело опустился в кресло перед столом Императора. На его помятом, осунувшемся лице застыла мрачная решимость пополам с тревогой. Было видно — прославленный военачальник не на шутку обеспокоен.
Государь Александр V, напротив, являл собой воплощение невозмутимости. Он смерил генерала цепким, изучающим взглядом, чуть склонил голову набок:
— Судя по всему, дело неотложное?
Горовой, собравшись с духом, решительно кивнул:
— Так точно, Ваше Величество. Дело первостатейной важности. Все оказалось куда хуже, чем я думал…
— Вот как?
— Произошла внештатная ситуация, которую никто не мог спрогнозировать. На Синегорье напал монстр. Монстр невиданной, чудовищной силы…
И генерал-губернатор принялся в мельчайших подробностях живописать схватку с исполинской тварью. Как элитные Истребители Аномалий Синегорья, лучшие из лучших, были повержены в одно мгновение. Как чудище одним небрежным взмахом когтистой лапы пробивало защитные покровы, считавшиеся доселе неуязвимыми.
— Мы столкнулись с чем-то, с чем еще человечество не сталкивалось, — хрипло вещал Горовой, и на висках его проступила испарина. — Наши атаки не причиняли монстру ни малейшего вреда — он просто стряхивал их, как назойливых мошек…
Голос генерала упал до трагического полушепота:
— А когда в бой вступил я… Я, могущественнейший маг Синегорья… Моя сильнейшая атака, способная испепелить целый город, лишь оцарапала броню твари. А в следующий миг…
Горовой запнулся, опустил голову. По лицу его прошла судорога, будто от невыносимой боли.
— Монстр ответил. Одним-единственным ударом вырубил меня, отправил в беспамятство. Ни один противник за всю мою жизнь не был способен на подобное…
Император слушал, не меняясь в лице. Лишь пристально всматривался в собеседника, изредка кивая. Когда генерал-губернатор замолчал, переводя дух, Государь негромко уточнил:
— И что же это была за тварь? Сумели установить?
Горовой покачал головой, криво ухмыльнулся:
— В том-то и дело, Ваше Величество. Монстр ни на что не похож. Огромный, антропоморфный, чешуйчатый, увенчанный шипами, с огненными прожилками. Будто явился из самых жутких кошмаров…
Порывшись в кармане мундира, генерал выудил на свет небольшой кристалл на цепочке — магический накопитель.
— Вот, полюбуйтесь. Слепок ауры монстра, добытый следящими артефактами…
Едва Горовой активировал кристалл, как из него заструилось, забурлило нечто невообразимое. Сгусток мощи столь запредельной, что в пору глаза прикрывать. От чудовищного напряжения энергий, слепок буквально трещал по швам!
Император невольно подался вперед, всматриваясь. На миг его невозмутимость дрогнула, в глазах промелькнуло искреннее изумление. Даже ему, могущественнейшему из Одаренных, не доводилось встречать столь концентрированной Силы Духа.
— Ох ты ж… — выдохнул Государь. Тряхнул головой, отгоняя наваждение. Бросил на Горового испытующий взгляд: — Действительно, тварюга знатная. И что вы предлагаете, генерал? Каков будет наш ответ на эту угрозу?
Генерал нервно облизал пересохшие губы. С тревогой посмотрел на Императора:
— Ваше Величество, осмелюсь предположить: появление столь могучего монстра в канун турнира, важнейшего события — явно не случайность. Больно уж вовремя эта дрянь нарисовалась. Не иначе как происки врагов Престола, желающих сорвать мероприятие и помешать вашим замыслам!
Голос Горового упал до трагического полушепота:
— Государь, позвольте внести предложение. Давайте отменим грядущий турнир, по крайней мере, до прояснения ситуации. Кто знает, вдруг эта образина вновь заявится в самый неподходящий момент?
Однако Император лишь покачал головой. Решительно сдвинул брови:
— Нет, это исключено. Турнир должен состояться несмотря ни на что. Это дело государственной важности, отступать нельзя. Черное Солнце должно получить своего хозяина.
Горовой вскинул на Государя умоляющий взгляд, но тот остался непреклонен. Откинулся на спинку кресла, сцепил пальцы в замок.
— Слушайте мою волю, генерал. Меры безопасности мероприятия должны быть усилены втрое против прежнего. Утройте патрули, привлеките лучших магов-поисковиков. Пусть прочешут каждый уголок, разнюхают малейшие признаки угрозы.
— Будет исполнено, Ваше Величество!
— Далее. Место проведения турнира должно быть окружено защитным куполом высшего порядка. В стратегических точках разместите элитные подразделения бойцов. Чтобы в случае чего могли мгновенно среагировать.
Император помолчал, о чем-то напряженно размышляя. Потом резко подался вперед, впился в Горового пронзительным взглядом:
— И вот еще что. Любой ценой разыщите и доставьте ко мне эту загадочную Аномалию. Если сумеете взять живьем — вдвойне славно. Если просто узнаете местоположение — тоже хорошо, я сам к ней наведаюсь. Я лично хочу изучить столь поразительное явление.
— Ваше Величество, но как же…
— Можете запросить любые ресурсы и поддержку от Тайной Службы, которая вам понадобится. Выполняйте, генерал. Ступайте. У вас масса дел.
Понимая, что аудиенция окончена, Горовой поднялся. Щелкнул каблуками, взял под козырек. И, пятясь, двинулся к двери.
Император, оставшись один, еще долго задумчиво созерцал мерцающий слепок ауры чудовища. На его лице застыло странное непонятное выражение… словно Государь видел в этом слепке нечто, но никак не мог осознать, что именно.
Ночь накрыла военный аэродром непроницаемым покрывалом. Лишь прожекторы, словно огромные светляки, выхватывали из мрака очертания вертолетов и бегущих техников. Тишину то и дело взрывал гул двигателей и отрывистые команды диспетчеров.
Генерал-губернатор Горовой, сгорбившись, брел к своему вертолету. Каждый шаг давался с трудом, боль пронизывала все тело. Сказывались последствия чудовищной схватки с монстром, исход которой едва не стоил ему жизни.
Внезапно Горовой застыл как вкопанный. У его вертолета, небрежно прислонившись к борту, стоял человек, облаченный во все черное. Длинные волосы цвета воронова крыла и полы плаща трепетали на ветру. Незнакомец, словно не замечая окриков техников и охраны, преспокойно попыхивал сигаретой.
— Да какого… — пробормотал ошарашенный генерал, узнавая непрошеного гостя. — Не может быть! Ты?! Здесь?!
Охрана меж тем ринулась к вертолету, грозно потрясая оружием. Похоже, ребята не на шутку разозлились и намеревались скрутить нахала, а то и пристрелить на месте.
Но человек в черном и бровью не повел. Лишь небрежно шевельнул пальцами — и из его руки вырвалась ветвистая молния. С треском ударила под ноги секьюрити, вышибая искры из бетона. Те с воплями шарахнулись назад, побросав автоматы.
Горовой, стряхнув оцепенение, тоже сорвался с места. На ходу выдернул из кобуры табельный пистолет, передернул затвор. Боль в израненном теле на миг отступила, вытесненная приступом ярости.
— Лисовский, сука, Фома! — взревел он, подлетая к нарушителю спокойствия. — Ты какого дьявола тут забыл?! А ну, стоять! Руки за голову!
Но Фома Лисовский, могущественный опальный Одаренный, некогда блиставший в рядах элитного подразделения Истребителей, лишь ухмыльнулся краем рта. Неторопливо затянулся напоследок, щелчком отбросил окурок.
— И тебе не хворать, Горовой, — хрипловато протянул он, сощурив колючие глаза. Тонкие губы скривились в усмешке. — Что, не ждал?
Генерал, тяжело дыша, навел пистолет прямо промеж бровей бывшему соратнику. Процедил сквозь стиснутые зубы:
— Живо отвечай, какого рожна припёрся! Сдаться властям надумал, грехи замаливать? Так я тебя сейчас лично упакую, голубчик!
Фома, проигнорировав угрозу, шагнул вперед. Холодный ствол уперся ему точнехонько в лоб. И что-то в его движениях, в самой ауре было настолько пугающим, что Горовой невольно сглотнул. По спине пробежал озноб.
— Я насчет монстра, — вкрадчиво произнес Лисовский, глядя на генерала в упор. В черных глазах плясали дьявольские огоньки. — Вопрос есть. Очень важный вопрос…
Дальше платно.
Чибик Безумного бога в форме Монстра Бездны 50р
Неканоничная женская версия Монстра Бездны (из параллельного мира) 100р
Спасибо за чтение
Вернуться к книге