Возвращение Безумного Бога. Том 17: Пепел и Мёд

Глава 1. Это мой последний приказ, Королева

Золотое свечение схлопнулось за спиной Вафельки. На мирмецию и на троицу ее «пассажиров» обрушилась серая, пропахшая озоном и кровью реальность.

В сером небе закручивались черные воронки. Внизу, насколько хватало глаз, кипел хтонический, эпический замес. Золотые колесницы зомби-гвардейцев Громовержца с хрустом врезались в призрачные порядки армии мертвых. Где-то вдалеке полыхало колоссальное зарево, и в небо били разряды черных молний, толщиной с целую телебашню.

Волков поудобнее перехватил пулемет, сервоприводы экзоскелета ритмично взвыли. Вольдемар брезгливо стряхнул с лацкана пепел. Дарья хищно облизнула разбитую губу, разматывая искрящийся хлыст.

— Матерь божья… — выдохнул майор, оценивая масштаб катастрофы. — Да тут тесновато.

Прежде чем они успели выбрать первую цель, раздался пронзительный, нарастающий свист. Что-то фиолетово-розовое (и очень громко матерящееся) неслось прямо на них с огромной скоростью, подпрыгивая на неровностях серой пустоши, как плоский камешек на воде.

— ЛОЖИСЬ! — рявкнул Волков, пригибаясь за хитиновый шип.

Снаряд пролетел буквально в метре от носа Вафельки. В полете «снаряд» умудрился грациозно закинуть ногу на ногу и поправить растрепавшуюся прическу.

— О, приветики, Вафелька! Шикарный размерчик, тебе идет! — жизнерадостно провопила Никталия, проносясь мимо на запредельной скорости. — Дед с молниями дерется как читер, я полетела жаловаться в профсоюз! Не скучайте-е-е-е!

С громким БУМ! Богиня Ночных Желаний врезалась в полуразрушенную черную башню где-то в полукилометре от них, пробив ее насквозь и подняв облако пыли.

— Это что сейчас было? — ошарашенно моргнула Дарья, опуская хлыст.

— Тактическая боеголовка класса «Богиня», — невозмутимо пояснил Вольдемар. — Судя по траектории, Громовержец прописал ей знатный пендель.

— Я даже не знаю, чему больше удивляться, — проворчал Волков. — Тому, что она умудрилась проорать длинную фразу на такой скорости? Или тому, что мы ее ухитрились расслышать?

Вафелька тем временем глубоко вдохнула спертый воздух Мира Мертвых, антенны на голове зашевелились, улавливая вибрации. Ее оранжевые глаза сфокусировались на бушующем впереди море монстров. В ее прекрасной, но пока не слишком обремененной сложными философскими концепциями голове была только одна четкая задача.

— ПАПУ ОБИЖАЮТ! — мощным голосом, от которого затряслась земля, возвестила 20-метровая мирмеция. — Я ИДУ!

И она пошла. Двинулась сквозь поле боя с неотвратимостью и грацией упавшего с орбиты метеорита.

Наперерез ей бросилась стая гигантских закованных в броню химер. Вафелька даже не сбавила шаг. Чудовищный удар бронированной ноги отправил сразу трех химер в стратосферу — они улетели за горизонт с жалобным, затихающим писком. Четвертую она просто взяла за хвост двумя нижними руками. Используя тварь как гигантскую булаву, она мощными ударами начала расчищать себе путь среди бескрайнего моря тварей.

— Расступитесь! — басила титанша, попутно втаптывая в серую грязь элитных крабо-демонов. Их панцирь лопался под ее ступнями с аппетитным звуком лопающейся пупырчатой пленки.

— Левый фланг! — взревел майор Волков, вскидывая пулемет. Он косил набегающую пехоту монстров с методичностью газонокосилки. — Фон Шмидт, прикройте!

— С удовольствием, майор, — отозвался Вольдемар. Он коротким, расчетливым жестом вскинул руку.

Десяток летающих скатов, пикирующих им на головы, прямо в воздухе покрылись толстой коркой льда. С глухим звоном твари разбились о хитиновую броню Вафельки.

Дарья Кривотолкова, балансируя на самом краю гигантского наплечника, откровенно наслаждалась бойней. Держась одной рукой за шип, она без остановки щелкала искрящимся хлыстом. Мелкие крылатые твари, пытавшиеся подобраться к ним вплотную, с визгом сыпались вниз, парализованные болью от её ударов.

— А ну брысь отсюда! — крикнула виконтесса, сбивая очередного демона. Она перевела горящий азартом взгляд на мужчин. — Признайте, мальчики! Поездка — высший класс!

— Я бы предпочел салон с кондиционером, — крикнул Вольдемар, замораживая новую партию врагов. — Но амортизация у сударыни Вафельки действительно на высоте!

Сама Вафелька тем временем просто шла напролом. Ей не нужны были заклинания, хватало чистой физической силы и массы.

Огромный костяной голем попытался преградить ей путь, с ревом замахнувшись дубиной. Мирмеция раздраженно перехватила оружие, вырвала его из лап монстра. Свободной рукой она отвесила голему такую пощечину, что его голова с громким хрустом провернулась на сто восемьдесят градусов.

— Не стой на проходе! — буркнула она, отпихивая оседающую тушу ногой.

Над полем боя стоял непрерывный грохот выстрелов, треск льда и грохот гигантских шагов. Подкрепление прибыло и наводило порядок максимально жестко, не сбавляя шага.

В промерзшем насквозь тронном зале время, казалось, остановилось.

Эгилия, вмороженная в глыбу черного льда, не могла даже вздохнуть. Она лишь беспомощно смотрела, как Айсштиль медленно заносит руку для финального удара.

В пустых, сияющих фиолетовым светом глазах ледяной богини не было ни триумфа, ни злобы. Только холодный расчет машины, выполняющей протокол зачистки.

Айсштиль уже была готова превратить Королеву Подземных Источников в ледяную пыль, когда реальность за стенами замка содрогнулась.

Даже сквозь многометровый слой магического льда и каменной толщи пробилась ослепительная золотая вспышка. Раскатистый, усиленный божественной мощью голос Императора Александра V ударил по стенам так, что с потолка посыпались ледяные сталактиты.

Айсштиль замерла. Ее голова дернулась в сторону входа. Золотой свет, пробивающийся сквозь щели в окнах, слепил даже ее, богиню.

Угроза максимального уровня. Приоритет целей изменен.

Она снова посмотрела на Эгилию. Тратить время на полное уничтожение замороженной цели было нерационально, когда снаружи появилась армия во главе с Императором.

Вместо того чтобы разбить глыбу, Айсштиль сформировала в ладони длинный, зазубренный шип из черного льда. Без единого слова она с силой вогнала его прямо в грудь Эгилии, пробив плоть насквозь.

Эгилия беззвучно закричала, когда нестерпимый, жгучий холод пронзил ее сердце.

— Цель нейтрализована. Перехожу к устранению внешней угрозы, — монотонно произнесла Айсштиль. Она развернулась и, не оглядываясь, скользнула к выходу, растворившись в снежном вихре.

Эгилия осталась одна. Шип пульсировал в ее груди, стремительно выпивая остатки жизненной силы. Магия подземных вод, струящаяся по ее венам, замерзала, превращаясь в мертвую стужу.

«Неужели это конец?» — билась в угасающем сознании паническая мысль.

Смертные после гибели попадали сюда, в их с Аймосом владения. Но куда уходят мертвые боги? Никто из пантеона не знал этого наверняка. Ходили жуткие, древние слухи, что божественные души проваливаются на самое дно Бездны, в первозданный Хаос. Чтобы там, в мучительной агонии, переродиться во что-то совершенно иное, чуждое и бесконечно голодное.

Умирать не хотелось. Только не так…

Сквозь мутную пелену угасающего зрения она увидела, как в пробитый оконный проем с ревом влетел шальной огненный снаряд — огромный шар ревущего пламени, явно запущенный кем-то с улицы.

Снаряд врезался в потолок прямо над ней. Взрыв был такой силы, что ледяные оковы вокруг Эгилии мгновенно покрылись трещинами, а затем начали стремительно таять под волной невыносимого жара. Черный шип в ее груди зашипел, теряя форму, и превратился в грязную воду.

Оковы рухнули. Эгилия мешком осела на залитый водой и кровью пол.

Сил не осталось. Она не могла даже поднять руку. Но, повернув голову, она увидела его.

Аймос лежал в нескольких метрах от нее, у подножия расколотого трона. Багровое свечение его доспехов почти угасло.

Из страшной раны в груди, оставленной Айсштиль, больше не текла кровь. Там тлели лишь жалкие, остывающие угли его божественной сущности. Но он каким-то чудом был еще жив. Его пальцы слабо скребли каменный пол.

Слезы, горячие и соленые, смешались с талой водой на лице Эгилии. Цепляясь за скользкие камни обмороженными, дрожащими пальцами, она поползла к нему. Каждый сантиметр давался ценой невероятной боли.

— Аймос… — прохрипела она, добравшись до мужа. Она дрожащими руками приподняла его тяжелую голову, укладывая себе на колени.

Владыка Мертвых с трудом приоткрыл глаза. В пустых глазницах едва теплилась крошечная красная искра. Его губы тронула слабая, измученная улыбка.

— Моя королева… — его голос был тише шелеста падающего пепла. — Ты… жива. Хорошо.

— Мы оба живы, — задыхаясь от слез, зашептала она, гладя его по холодному, остывающему лицу. — Я сейчас… я найду силы. Мы исцелимся…

— Нет, — Аймос слабо покачал головой, и этот жест дался ему с огромным трудом. — Со мной… покончено. Мое пламя остыло, Эгилия. Осколок пробил само ядро моей души…

— Не говори так! Я не… — она закашлялась, по подбородку потекла кровь.

— Слушай меня, — он с трудом поднял тяжелую руку и накрыл ее ладонь. Пальцы Владыки Мертвых уже начали постепенно рассыпаться серым прахом. — Мир Мертвых не может… остаться без хозяина. Бездна сожрет его… если трон будет пуст. Ты должна жить.

— Я не смогу… без тебя… — Эгилия прижалась лбом к его лбу. Ее слезы падали на лицо мужа.

— Сможешь. Ты всегда была сильной… моя вода, точащая камень… — Аймос закашлялся, и изо рта вырвалось облачко серой пыли. — Забери мою силу. Всю. До последней капли. Соедини ее со своей. Стань полноправной… единоличной Владычицей.

Эгилия в ужасе отшатнулась.

— Нет! Забрать твою суть… это значит убить тебя своими руками! Я не сделаю этого!

— Сделай, — голос Аймоса вдруг на мгновение обрел крупицу прежней, властной стали. — Это мой последний приказ, Королева. Если я просто истлею, моя сила рассеется в пустоте. Возьми её. Спаси наш мир и отомсти за нас.

Она смотрела в его угасающие глаза и понимала: он прав. Его время вышло.

Эгилия зажмурилась, издала надрывный, болезненный всхлип и медленно склонилась к его лицу.

Их губы соприкоснулись в последнем, прощальном поцелуе.

Это был поцелуй, в котором не было страсти, только безграничная скорбь, любовь и прощание. Эгилия сделала глубокий вдох, втягивая в себя саму суть своего мужа.

Багровая искра в глазницах Аймоса вспыхнула в последний раз, передавая ей всю тяжесть и мощь Владыки Мертвых… и навсегда погасла.

Эгилия отстранилась. Аймос нежно улыбнулся ей… и его тело рассыпалось в ее руках невесомым серым прахом, который тут же смело сквозняком.

Эгилия осталась стоять на коленях, сжимая в руках лишь горстку золы.

А затем ее тело выгнуло дугой.

Две несовместимые стихии — мягкая магия подземных источников и первобытный, раскаленный жар магмы — столкнулись внутри нее, сплавляясь воедино. Боль была невыносимой, но она исцеляла. Рана в груди затянулась с громким шипением, обморожения сошли с кожи.

Фарфорово-бледное лицо Эгилии вдруг покрылось сетью тонких, пульсирующих трещин. Они светились густым, багровым светом раскаленной лавы, вечным напоминанием о силе любимого, которая теперь текла в ее венах.

Она медленно, плавно поднялась на ноги.

В тот же миг весь Мир Мертвых содрогнулся. Это не было землетрясением от ударов битвы. Это была реакция самого измерения. Серое небо закрутилось гигантской воронкой. Миллиарды душ, призрачные стражи, сама земля и камни замка… всё это склонилось перед новой, абсолютной и единоличной Владычицей Подземного Мира.

Эгилия подняла голову. Ее глаза, прежде глубокие и серебристые, теперь пылали яростным, неистовым огнем магмы. Вокруг нее одновременно клубился пар от кипящей воды и пахло раскаленным камнем.

Она посмотрела в пролом, туда, где на поле боя бушевала ледяная буря.

— Айсштиль… — прошептала Эгилия. Ее голос больше не журчал ручьем, он рокотал, как просыпающийся вулкан. — Я убью тебя.

Глава 2. Это был… поистине грандиозный раут

Никталия с кряхтением выкарабкалась из-под кучи щебня, которая еще недавно была чьей-то готической гостиной.

Она похлопала себя по бедрам, сдула серую пыль с искусственного меха своей шубки и поправила съехавшие набекрень очки с треснувшим стеклом.

Пятая точка… пульсировала от боли. Приземление вышло категорически не по ГОСТу. Громовержец прописал ей такой пинок, что дальности позавидовал бы любой футболист.

— Десять из десяти за дальность, ноль за мягкость посадки! — проворчала она, потирая ушибленное место. — Старый хам! Мог бы хоть предупредить, я бы сгруппировалась!

Впрочем, унывать было не в правилах Богини Ночных Желаний. Жизнь продолжалась, вечеринка была в самом разгаре, а значит, пора возвращаться в движ!

Она выглянула из пролома в стене. Внизу творилась полная, абсолютная и не поддающаяся классификации дичь. Мир Мертвых заволокло густым, удушливым смогом. Вспышки заклинаний разрезали туман, как стробоскопы на рейве. Земля ходила ходуном, где-то вдалеке ухало, взрывалось, визжало и чавкало.

— Эй! Наши есть?! — крикнула Никталия в туман.

Ответом ей послужила пролетевшая мимо оторванная клешня какого-то демона.

— Понятно. Навигация по звездам, — вздохнула богиня и грациозно спрыгнула вниз.

Она петляла по полю боя, уворачиваясь от кислотных плевков и шальных огненных шаров. Найти в этом хаосе Эстро или хотя бы кого-то знакомого казалось задачей невыполнимой.

И тут она почувствовала Его.

Зов. Тонкую, вибрирующую нить на самой границе восприятия. Этот оттенок тьмы она не спутала бы ни с чем.

Никталия резко свернула за остов перевернутой золотой колесницы и замерла.

На грязной брусчатке, едва заметно пульсируя, лежал комочек мрака. Он выглядел как жалкая, истощенная летучая мышь-анорексичка, у которой отняли не только кровь, но и смысл жизни. А прямо над этим комочком уже заносила свою огромную, когтистую лапу какая-то очередная тварь.

— А ну, брысь от моего бывшего начальства! — рявкнула Никталия.

Она рванула вперед, подкатом проскользнула под опускающейся лапой монстра, сгребла теневую мышь в охапку. Выкатилась с другой стороны ровно за секунду до того, как лапа опустилась на землю.

Богиня юркнула за укрытие и разжала ладони.

— Ноктус? — она с подозрением потыкала пальцем в дрожащую тень. — Босс, это ты? Выглядишь так, словно тебя прожевали, выплюнули, а потом еще раз прожевали для верности.

Тень слабо пискнула и попыталась принять гордую позу, но вместо этого просто растеклась по ее ладони.

Никталия вздохнула. В памяти тут же всплыли все века, когда этот мрачный интриган ее использовал. Классический абьюзер! Токсичный руководитель! Не платил сверхурочные, кидал в самые опасные переделки, обманывал, манипулировал… А последний случай в мире-заповеднике? Вообще мрак!

По-хорошему, его следовало бы оставить там, под копытом монстра.

— Ладно, сегодня у меня день открытых дверей в отделе милосердия, — проворчала она. — Только потому, что я добрая и сказочно красивая. Но я тебе это припомню обязательно!

Она сконцентрировала в ладони мягкое, розово-фиолетовое сияние. Энергия ночных желаний и грез тонкой струйкой потекла в истощенного бога.

Летучая мышь судорожно втянула в себя магию. Тень уплотнилась, разрослась и, наконец, приняла чуть более осязаемую форму.

— Никталия, — прохрипел Бог Ночи, отряхивая свои перепончатые теневые крылья. — Твой энтузиазм пугает даже меня. Но в любом случае спасибо, конечно.

— Скажи спасибо, что я не выставила счет за реанимацию, — фыркнула она, упирая руки в бока. — Какого черта ты тут прохлаждаешься в виде мыши-мутанта, когда там мир спасают?

— Мне слегка… прилетело от Громовержца… и не только от него, — сухо ответил Ноктус. — Отсюда обзор ни к черту. Нам нужно подняться выше.

Никталия закатила глаза, но послушно подхватила уменьшенного бога под мышку, как модную собачку.

Спустя пару минут она взмыла на полуразрушенный шпиль ближайшей черной башни.

Они оказались над полем боя. Отсюда смог казался просто серой пеленой, сквозь которую пробивались исполинские вспышки.

В самом центре долины творилось нечто неописуемое.

Огромный зомби-Громовержец и Темный Эстро рубились насмерть с двумя фигурами. Император Александр V пылал золотым огнем, как сверхновая, обрушивая на врагов заклинания одно за другим. Рядом с ним, сплетая сложнейшие темные проклятия, сражался Фома, бывший черный маг в опале, а ныне восстановленный во всех правах офицер.

— Ого, — присвистнула Никталия. — Государь-то с огоньком! А Фома… слышала я про него от девочек… Вижу, тоже время зря не терял. Прямо битва титанов. Делаем ставки?

— Смотри левее, — напряженно скомандовал Ноктус.

Никталия перевела взгляд. Сквозь дым и туман, словно ожившая гора, двигалась Вафелька. Двадцатиметровая мирмеция перла напролом, разбрасывая тварей как кегли. На ее плечах крошечными точками виднелись Волков, Вольдемар и Дарья, которые поливали врагов огнем. Вафелька целеустремленно топала прямо к эпицентру драки Императора и Осколка.

— Умница девочка! — радостно воскликнула богиня. — Идет раздавать профилактические лещи! С такой поддержкой Темному Эстро точно…

Ее слова оборвались.

С противоположной стороны поля боя, пересекая серое небо с пугающей скоростью, неслась аномалия. Это была ревущая, абсолютно черная метель. Она двигалась не хаотично, а по строгой, убийственно точной траектории. Прямо наперерез Вафельке.

— Ой-ёй… — Никталия сглотнула, и ее голос потерял всю лихость. — Кажется, тетя Ася пошла в разнос…

Черная Айсштиль, лишенная всяких ограничений и контроля, собиралась перехватить гигантскую мирмецию прежде, чем та доберется до Темного Осколка. От ледяного вихря веяло такой абсолютной, смертоносной стужей, что даже Никталия поежилась. Если эта черная метель врежется в Вафельку…

— Лети за ней, — вдруг сказал Ноктус. Его голос был странно спокоен.

Никталия медленно повернула голову к Богу Ночи. Ее модные очки съехали на кончик носа.

— Издеваешься?! — взвизгнула она. — Лететь за этим черным ледяным ураганом?! Шеф, ты в своем уме?! Я богиня желаний и комфорта, а не ледокол! Она меня заморозит так, что я тысячу лет буду оттаивать! Моя шуба на такое не рассчитана!

— Лети, — жестко повторил Ноктус, его звездные глаза сузились. — У меня есть план. Нам нужно оказаться у нее за спиной, когда она атакует гиганта.

— Ваш план — это отправить меня на верную смерть! Опять! — возмутилась Никталия. Но она уже формировала вокруг себя розово-фиолетовый кокон из чистой магии желаний.

— Доверься мне, — прошептал Ноктус, снова растекаясь тенью и прячась в складках ее плаща. — Я знаю, за какие ниточки дергать… кхм… лед.

— Если я превращусь в сосульку, — простонала Никталия, сжимаясь пружиной и готовясь к прыжку, — я завещаю свои туфли Эмми, а тебе, босс, я буду вечно являться в кошмарах в неглиже! И петь караоке!

— Что ж, надеюсь, мы выживем, и сия печальная участь меня минует…

Никталия оттолкнулась от шпиля башни и, оставляя за собой яркий фиолетовый след, устремилась вдогонку за ревущей черной метелью.

Черная метель неслась над серой пустошью Мира Мертвых с неотвратимостью летящего локомотива.

Вафелька резко сбавила шаг и тяжело затормозила, пропахав в каменистом грунте глубокие борозды. Она подняла перед собой две из четырех гигантских рук, закрывая своих «пассажиров» от надвигающегося шторма.

Буря накрыла ее, закидывая комьями ослепительно-черного снега. По хитину забарабанили острые осколки льда.

Из вихря выступила Айсштиль.

Она выглядела жутко. Черное ледяное платье было покрыто сеткой глубоких трещин. Левая рукав был оторван, на мертвенно-бледной коже руки пульсировали фиолетовые вены.

Дыхание богини было тяжелым, с губ срывались облачка густого морозного пара. Ловушка в тронном зале и битва с двумя Владыками Подземного мира вымотали её почти до предела.

Но даже истощенная, она оставалась богиней. Аура абсолютного нуля, искажающая пространство вокруг нее, ясно давала понять: подойти ближе — значит умереть.

— Моя Госпожа! — крикнул Вольдемар, перекрывая вой ветра. Он стоял на плече Вафельки, сжимая кулаки. — Это не вы! Вас заставили сражаться против тех, кого клялись защищать!

Пустые, сияющие фиолетовым светом глаза Айсштиль медленно сфокусировались на Чемпионе. В них не было ни тени узнавания.

— Приоритет изменен, — ее голос прозвучал как скрежет ледника. — Устранить помехи. Защитить Повелителя.

Она вскинула обе руки. Земля между ней и Вафелькой взорвалась ледяными шипами размером с телеграфные столбы.

— Держитесь! — рыкнула Вафелька.

Титанша рванула вперед, ломая возникающие из-под земли преграды. Хитин с жутким скрежетом крошил черный лед.

Размахнувшись, Вафелька ударила нижними руками, метя в крошечную фигурку богини.

Но Айсштиль не стала уворачиваться. Она резко ушла вниз, приземлившись на землю, и небрежно взмахнула рукой.

Волна концентрированного, абсолютного холода врезалась в мирмецию. Ноги Вафельки внезапно покрылись толстой коркой черного льда. Лед стремительно пополз вверх по экзоскелету, промораживая гигантские суставы.

Вафелька взревела, ее мышцы натянулись как канаты. Она сделала еще один тяжелый шаг, но лед продолжал сковывать ее.

— На землю! — рявкнул майор Волков.

Он и Вольдемар синхронно спрыгнули с плеча вязнущей во льдах титанши. Едва их сапоги коснулись промерзшей земли, майор вскинул чудом уцелевший многоствольный пулемет. Длинная лента патронов, заправленная магической начинкой, змеилась из массивного короба за его спиной.

— Жри свинец, предательница! — заорал Волков, нажимая на гашетку.

Оглушительный рев разорвал морозную тишину. Поток трассирующих пуль ударил в Айсштиль.

Одновременно с этим Вольдемар выбросил руки вперед, обрушивая на свою же богиню каскад ледяных копий. Он не пытался ее убить, он хотел перегрузить ее щиты, сбить концентрацию.

Айсштиль раздраженно перевела взгляд в их сторону, отвлекаясь от Вафельки. Пули Волкова плющились о невидимый барьер в сантиметре от ее лица, а копья Вольдемара просто впитывались в ее ауру.

Она подняла руку, чтобы одним щелчком превратить обоих мужчин в кровавый ледник…

И тут сбоку мелькнуло красно-черное пятно.

Дарья Кривотолкова, которая спрыгнула с Вафельки секундой раньше и скрылась за обломками, выскочила у богини прямо из-за спины.

Взмах!

Искрящийся хлыст со свистом прижал к бокам руки Айсштиль, обвившись вокруг ее талии.

— На колени, ледышка! — прорычала Дарья, вкладывая в удар всю свою силу.

Дар Подавления и Боли хлынул по артефактному кнуту. Словно ментальная кувалда, бьющая прямо по нервным окончаниям, пытаясь сломить волю.

У Дарьи из носа тут же хлынула кровь от чудовищного перенапряжения. Давить божественную сущность было сродни попытке остановить поезд голыми руками.

Айсштиль пошатнулась, ее глаза широко распахнулись. Фиолетовое сияние в них тревожно замигало.

— Майор, сейчас! — закричал Вольдемар.

Чемпион бросился вперед, сокращая дистанцию. Он схватился голыми руками за ледяные наплечники Айсштиль. Его лицо исказилось от агонии, кожа начала стремительно синеть, но он сделал невозможное — начал выкачивать ее холод в себя, играя роль живого теплоотвода, ослабляя ее ауру.

Волков отбросил пулемет, выхватил из подсумка тяжелые, свинцовые армейские пластины, испещренные блокирующими рунами. Он впечатал их прямо поверх черного льда на плечах и груди богини. Руны вспыхнули агрессивным красным светом, блокируя магические каналы.

На секунду показалось, что у них получилось. Богиня замерла, опутанная хлыстом, обвешанная печатями. Остатки сил стремительно утекали в Вольдемара.

Но Бездна не сдается так просто.

Лицо Айсштиль исказилось в гримасе ярости.

— Жалкие… смертные! — проскрежетала она.

Температура рухнула еще ниже. Хлыст Дарьи начал покрываться льдом и с хрустом трескаться. Армейские печати Волкова задымились, не выдерживая напора внутренней энергии богини. Вольдемар, посиневший словно мертвец, с хрипом упал на колени, не в силах больше впитывать этот абсолютный минус.

Богиня начала рвать путы.

ХРРР-Р-РЯСЬ!

Оглушительный треск взорвал воздух. Вафелька, издав натужный рев, силой вырвала свои ноги из ледяного плена.

Гигантская мирмеция наклонилась вперед. Ее исполинская, закованная в черную броню рука резко опустилась вниз. Пальцы размером с колонны обхватили богиню, намертво фиксируя ее руки и тело. Снаружи осталась только голова.

— Попалась, тетя Ася, — тяжело дыша, прогудела Вафелька. Ее броня аж дымилась от холода, но хватка была железной.

— ПУСТИТЕ! — взревела Айсштиль, пытаясь вырваться. Но даже ее силы не хватало, чтобы мгновенно разорвать хватку двадцатиметрового суперсолдата, накачанного мёдом мирмеций.

И тут прямо на гигантский кулак Вафельки, словно чертик из табакерки, запрыгнула Никталия.

Она склонилась над лицом ледяной богини. Глаза Никталии пылали неистовым, розово-фиолетовым светом. Она наложила ладони на виски Айсштиль.

— А ну просыпайся, тётя Ася! — закричала Никталия, вливая в нее магию Ночных Желаний. — Вспомни, как мы бесили друг друга! Вспомни вкус вина! Вспомни Эстро, в конце концов! Хватит быть послушной куклой в руках этого урода! ЖИВИ!

В тот же миг из-за воротника Никталии выскользнула крошечная тень. Истощенный, похожий на летучую мышь Ноктус перепорхнул прямо на лоб Айсштиль.

Тень мгновенно приникла к ледяной коже, проникая в ее разум.

«Вспомни, кто ты, — зашелестел в голове Айсштиль голос Бога Ночи. — Ты — не раба. Ты — буря. Разбей чужие цепи. Верни себе свою Полярную Ночь, сестра».

Айсштиль закричала.

В этом крике слились воедино ярость Бездны, отчаяние сломанной воли и пробуждающаяся искра истинной богини. Лед вокруг них затрещал, грозя взорваться в любую секунду. Борьба переместилась с физического плана в глубины истерзанной божественной души.

Энергия желаний Никталии, шепот Ноктуса, боль, напор Бездны и крохи собственной воли богини столкнулись в замкнутом пространстве ее истерзанного разума.

И этот котел разумеется взорвался.

— А-А-А-А-А-А! — нечеловеческий, двойной крик разорвал серые небеса.

Из тела Айсштиль вырвалась волна… даже не холода. Просто слепой, неконтролируемый выброс энергии, сметающий всё на своем пути.

Звук исчез. Движение остановилось. Само Время замерзло.

Когда ослепительная вспышка угасла, огромная площадь превратилась в чудовищный музей ледяных фигур.

Двадцатиметровая Вафелька застыла, так и не разжав свой исполинский кулак.

Рядом замер майор Волков, чье лицо превратилось в неподвижную маску.

Дарья Кривотолкова застыла в воздухе, в прыжке, ее хлыст превратился в хрупкую стеклянную струну.

Даже Никталия и Ноктус — сами божественные сущности — не избежали этой участи. Они превратились в искрящиеся фиолетово-черные ледяные статуи, вмерзшие в гигантскую руку мирмеции.

Уцелел только один.

Вольдемар, отброшенный взрывной волной на несколько метров, тяжело поднялся на ноги. Его дорогой костюм превратился в жесткую корку, дыхание со свистом вырывалось из груди, но он мог двигаться. Он был Чемпионом Богини Льда. Холод был его стихией, его щитом и его проклятием. Он выдержал.

Чемпион огляделся. Идеальная, звенящая тишина. Сквозь толщу прозрачного льда он видел лица своих недавних соратников.

— Семь минут… — прохрипел Вольдемар, оценивая плотность льда и магический фон.

Семь минут оставалось до необратимого некроза тканей и деградации клеток мозга. Даже боги в таком коконе долго не протянут без подпитки.

Он перевел взгляд в центр площадки.

Айсштиль стояла на коленях. Черная броня и платье осыпалась с нее кусками, фиолетовые вены на бледной коже бешено пульсировали. Она тяжело, со всхлипами дышала, обхватив себя руками. Бездна внутри нее была дезориентирована, но все еще держала контроль.

Вольдемар медленно подошел к своей Госпоже. Его аристократическая выдержка никуда не делась, но сейчас в его глазах не было привычной ироничной искры. Только глубокая, спокойная обреченность.

— Вы всегда были слишком упрямы, моя Богиня, — тихо произнес он, опускаясь перед ней на одно колено.

Айсштиль подняла на него мутный, ничего не выражающий взгляд. Она даже не попыталась атаковать. У нее просто не осталось сил.

— Там, внутри меня, — Вольдемар положил руку себе на грудь, туда, где билось сердце, — живет частица вас. Та самая искра, которую вы при рождении вложили в меня, сделав своим Чемпионом. Она чиста. Бездна до нее не добралась. Она — это вы настоящая.

Он грустно улыбнулся, и его губы чуть дрогнули.

— Я носил ее так долго, что она срослась с моей душой. Стала единым целым. Я готов вернуть вам долг, Госпожа. Если это не очистит ваш разум… то не поможет уже ничто.

Вольдемар закрыл глаза и начал шептать слова на древнем, забытом языке зимы. Короткий, безжалостный ритуал.

Воздух над головой Айсштиль исказился. С болезненным скрипом распахнулась ее Книга Судьбы. Это было ужасающее зрелище. Страницы сочились черной, гнилостной слизью Бездны…

Вольдемар резко выдохнул и судорожным движением вырвал из собственной груди ослепительно-белую, пульсирующую ледяную звезду. Его тело мгновенно побледнело, глаза расширились от невыносимой, запредельной боли. Но рука не дрогнула.

Он вложил сияющую Искру прямо в центр оскверненной Книги Судьбы.

Вспышка!

Искра взорвалась очищающим светом. Черная слизь на страницах зашипела, закипела, сгорая в ослепительном сиянии. Книга начала стремительно белеть, возвращая свой первозданный, морозный вид.

Айсштиль выгнулась дугой. Из ее горла вырвался хриплый крик, изо рта и глаз повалил густой черный дым. Бездна, теряющая свой сосуд, с воем покидала тело богини, испаряясь в чистом свете Искры.

Вольдемар смотрел на это с легкой, почти торжественной улыбкой. Отдав Искру Чемпиона, неразрывно связанную с его собственной душой, он перечеркнул свое существование. Человек не может жить без души.

От кончиков его пальцев, от ступней вверх пополз прозрачный, идеальный лед. Он не просто замораживал плоть… он заменял ее. Кровь, кости, ткань превращались в вечную мерзлоту.

— Это был… поистине грандиозный раут… — прошептал Вольдемар, когда лед добрался до его шеи.

Он закрыл глаза. И застыл навсегда, превратившись в безупречную ледяную статую с легкой, аристократичной улыбкой на губах.

Эгилия ступала по истерзанной земле Мира Мертвых. Каждый ее шаг оставлял выжженные, дымящиеся следы. В ней больше не было той мягкости и текучести Королевы Подземных Источников. Две стихии — вода и раскаленная магма Аймоса — сплавились в ее венах в единый, сокрушительный поток горя.

Ее глаза горели багровым огнем. По лицу ползли светящиеся лавовые трещины, похожие на следы невыплаканных слез.

Она вышла на поле боя, готовясь разорвать мир на куски. Но картина, представшая перед ней, заставила ее замереть.

Поле боя превратилось в ледяное кладбище. Застывшая гора-Вафелька. Вмороженные в лед люди и боги.

А в самом центре Она. Айсштиль. Ее кожа снова приобрела благородный ледяной оттенок, а волосы струились серебром. Она лежала на земле, тяжело дыша, свернувшись калачиком перед идеальной ледяной статуей Вольдемара.

Айсштиль прижимала ладони к лицу, и ее плечи судорожно тряслись. Разум вернулся к ней. А вместе с ним и осознание всего, что она натворила.

Эгилия не почувствовала ни капли жалости.

Боль от потери мужа, чья сила сейчас жгла ее изнутри, требовала только одного.

Мести.

Земля вздыбилась под ее ногами. Эгилия в мгновение ока оказалась рядом с Айсштиль. Ее рука, окутанная кипящей магмой, сомкнулась на бледной шее Богини Льда.

С нечеловеческой силой Эгилия оторвала Айсштиль от земли, поднимая ее в воздух.

Жар лавы начал немедленно обжигать ледяную кожу Айсштиль. Вода с шипением испарялась с ее шеи.

— Ты… — голос Эгилии был похож на рокот просыпающегося вулкана. — Ты убила его. Ты забрала моего Аймоса.

Айсштиль не сопротивлялась. Она не пыталась призвать мороз, не пыталась разжать обжигающие пальцы Эгилии. Ее руки безвольно висели вдоль тела.

Она открыла глаза, чистые, прозрачные, полные такой бездонной, убивающей боли и вины, что на секунду Эгилия даже ощутила странный укол сочувствия.

— Я знаю, — прохрипела Айсштиль. Из ее глаз катились слезы. Они даже не успевали замерзнуть, испаряясь от жара Эгилии. — Я знаю… И помню всё, что сделала.

Она не просила прощения. Она не пыталась оправдаться. Богиня Льда смотрела прямо в пылающие глаза вдовы.

— Убей меня, — тихо, но твердо произнесла Айсштиль. — Я приму любую муку. Любое наказание. Я заслужила это.

Она перевела умоляющий взгляд на ледяные статуи позади Эгилии. На застывшую Вафельку, на Волкова, на Никталию.

— Но умоляю… сначала растопи этот лед. Моих сил не хватит, чтобы снять заклинание… Я выжжена. У них осталось всего несколько минут. Если ты не сожжешь этот лед… они умрут. Спаси их, Эгилия. А потом… делай со мной все, что пожелаешь.

Эгилия молча смотрела на нее. В ее глазах, сияющих багровой лавой, бушевала буря.

Глава 3. Гнев Земли

Из Золотого портала на серую пустошь Мира Мертвых выступило самое тяжелое подкрепление, какое только можно было вообразить.

Земля содрогнулась от синхронного шага. Из слепящего света вышли Терракровные левиафаны, четыре ожившие горы, созданные Эстро.

На широкой, раскаленной макушке Магмара стояла Вильда. Ее волосы развевались на пронизывающем ветру, волчьи уши стояли торчком, а глаза светились плотным изумрудным светом.

— Экстренную службу переплавки заказывали? — крикнула она, перекрывая гул битвы. — За доставку не благодарите, чаевые принимаем душами врагов!

Золотая армия зомби-гвардейцев Громовержца бросилась на новоприбывших. Лишенные страха, они ударили сомкнутым строем, обрушив на левиафанов град копий и черных молний.

Магмар, чья масса переваливала за все разумные пределы, даже не попытался уклониться. Он просто сделал тяжелый шаг вперед. Вокруг его лап мгновенно разошлась волна перегретого, испепеляющего пара. Элитные золотые доспехи гвардейцев начали плавиться и стекать на землю… вместе со своими владельцами.

Тем временем Терр — самый маленький и самый непоседливый из всей четверки — приметил золотые колесницы. Он издал вибрирующий гул, в котором явно читался щенячий восторг, и с грохотом ввинтился в самую гущу вражеского строя.

Терр прыгал, бил хвостом и загребал своими гибкими передними лапами сразу по несколько колесниц, подбрасывал их в воздух.

Кархаад, как истинный старший брат, занял позицию прикрытия. Он издал низкий рокот, и вокруг левиафанов развернулось мерцающее синеватое поле. Черные молнии Бездны, летевшие в их сторону, со звонким треском отскакивали от барьера, не причиняя гигантам никакого вреда.

Аква взяла на себя авиацию. Над ними как раз кружила стая мутировавших гаргулий. Левиафанша изящно вытянула длинную шею и издала высокую, вибрирующую ноту. Звук оказался фатальным: вся летучая дрянь в радиусе полукилометра мгновенно покрылась коркой мутного льда, замерла в воздухе и с хрустальным звоном осыпалась на землю.

— Обожаю девочек с поставленным голосом! — ухмыльнулась Вильда.

Сама «дочь» Лилии выступала в роли дирижера, сплетая свою изумрудную магию с каменной сутью левиафанов. Прямо из стыков брони гигантов, из трещин в камне, прорастали толстые шипастые лианы. Они выхватывали врагов из толпы, сбивали их с ног и заботливо подтаскивали прямо под сокрушительные удары каменных лап Кархаада и Магмара.

Все шло идеально. Это была не битва, а тотальная зачистка территории.

Слишком идеально.

Темный Эстро, наблюдавший за левиафанами, раздраженно скрипнул зубами.

— Грубая масса решает не всё, — процедил Осколок. — Я прекрасно знаю слабости моих творений… Посмотрим, как камушки справятся с химией.

Он щелкнул пальцами, отправляя ментальный приказ в самые недра разломов.

Ответ Бездны не заставил себя ждать. Почва под ногами левиафанов вдруг размягчилась. Она начала пузыриться и плавиться, быстро превращаясь в едкую, кислотную трясину. Из нее вырвались паразиты — гигантские, безглазые черви-пиявки. Их полупрозрачные тела сочились концентрированной черной слизью, способной растворять и камень, и магию.

Увлекшийся Терр даже не понял, что произошло. Земля под его задними лапами провалилась, и он ухнул в ядовитую яму по самое брюхо.

Паразиты мгновенно облепили его. Их кислотная слизь вступила в реакцию с каменной броней Терра, в воздух поднялись клубы едкого дыма. Терр взвыл от боли и отчаянно забил передними лапами, но лишь глубже увяз в кислотном болоте.

— Терр! — крикнула Вильда.

Кархаад с ревом бросился на помощь. Он навис над ямой, пытаясь ухватить и вытащить младшего сородича, и до отказа выкрутил свое стабилизирующее поле, чтобы отсечь кислоту.

Но паразиты были не так просты. Их слизь начала буквально пожирать защитный барьер Кархаада. Синеватое поле заискрило и с громким треском лопнуло. Две пиявки тут же вцепились в лапу старшего левиафана.

— Магмар! Выжги эту дрянь! — скомандовала Вильда.

Вулканический гигант разинул пасть, и волна перегретого пламени ударила прямо в клубок червей. На секунду показалось, что это сработало. А затем черви… довольно заурчали.

Их тела почернели, покрылись базальтовой коркой, а внутри загорелось ярко-красное свечение. Они впитали тепловую энергию Магмара, мутировав прямо на глазах и став огнеупорными.

— Твою ж мать! — Вильда в сердцах хлопнула по лбу. — Мы просто сделали им горячее спа!

Она вскинула руки, взывая к накопленной Силе Древа. Если не работает огонь, сработает чистая Жизнь. Она направила десятки самых толстых и прочных лиан в яму, пытаясь обмотать Терра и вытащить его.

Лианы вонзились в трясину, коснулись червей… и тут же начали стремительно чернеть и увядать. Пиявки Бездны присосались к магическим побегам, жадно высасывая саму жизненную силу Вильды. Они увеличивались в размерах, а богиня охнула, почувствовав резкую слабость. Ей пришлось оборвать контакт, чтобы паразиты не выпили ее саму через эту связь.

Правила игры резко изменились. Грубая сила и природная магия здесь работали против них.

Тем не менее атака Вильды немного отвлекала пиявок от Терра и Кархаада.

— Отступаем! Круговая оборона! — закричала Вильда.

С огромным трудом, цепляясь когтями за края ямы и рыча от боли, Терр сумел выкарабкаться, оставляя за собой дымящиеся куски оплавленного хитина. Кархаад тянул его пастью за панцирь, упираясь всеми четырьмя лапами. Четыре левиафана сбились в плотное кольцо, встав спина к спине.

Вокруг них, шипя и изрыгая кислоту, стягивалось море мутировавших паразитов Бездны, к которым уже спешили уцелевшие зомби-гвардейцы. Ситуация из триумфального марша превратилась в глухую, болезненную осаду, и кольцо врагов смыкалось всё плотнее.

Но худшее ждало впереди. Земля под тяжестью четырех исполинов окончательно сдалась.

Бездна решила перестать играть с ними в кислотные ванны и перешла к радикальным мерам. Под лапами левиафанов с тошнотворным хлюпаньем разверзлась гигантская воронка, в которой плескалась черная маслянистая жижа. Она затягивала в себя всё: камни, трупы зомби-гвардейцев, кислотную слизь и самих гигантов.

Магмар, зарычав, провалился в черноту по самую грудь. Его лапы отчаянно скребли по осыпающимся краям.

Аква издала пронзительную, тревожную трель. Из ее тела выстрелили десятки ледяных кристаллов. Они вонзались в края воронки, работая как временные распорки, не давая дыре расшириться. Но кристаллы трещали и лопались.

Вильда, вцепившись в базальтовую чешую Магмара, лихорадочно искала решение. Но ни одной идеи подходящей идеи не было даже близко…

И тут над их головами что-то загрохотало… Послышался треск хитина и ритмичный марш гигантских ног…

…Гигантская медведка Света плюхнулась в воронку так, что окружающих паразитов-пиявок подбросило в воздух. На ее бронированной голове восседала Медовика.

— Доставка экспресс-буров! Вызывали?! — радостно заорала мирмеция в громкоговоритель, перекрывая рев Бездны. — А то мы в Китае уже всех сгрызли, Светочка не наелась!

Она быстро оценила ситуацию. Левиафаны вязнут, кислотные пиявки облепили их плотным слоем, высасывая энергию и плавя броню.

— Ах, вы любите кушать? — Медовика хищно ухмыльнулась. — Света! Дай им добавки! Режим гиперкормления!

Медведка с угрожающим шипением рванула вперед. Ее гигантские усы-антенны метнулись к ближайшим кристаллам Аквы и замкнулись на них. Медовика, сложим печати всеми четырьмя черными руками, направила через эти импровизированные проводники колоссальный импульс магической энергии.

Это был аналог электромагнитного взрыва, но питаемый чистой, концентрированной маной.

Волна прошла через всё поле боя. Пиявки Бездны, привыкшие жадно всасывать любую магию, инстинктивно впитали и этот удар.

Но на этот раз они подавились.

Их бледные тела начали раздуваться на глазах, светясь изнутри ядовито-зеленым светом. Секунда — и паразиты начали лопаться один за другим, как перекачанные воздушные шарики. Во все стороны полетели ошметки слизи.

— Переедание вредит фигуре! — довольно констатировала Медовика.

Но радоваться было рано. Воронка никуда не делась, а из ее черных недр уже лезла новая партия тварей.

Медовика поняла, что бить их по одной бесполезно. Она переключила громкоговоритель на максимум и заорала:

— Вильда! План Б! Или Г… Не важно! Нам нужна ПЕРВООСНОВА!

Вильда замерла. Она вспомнила, о чем рассказал ей Эстро, когда еще гостил в Саду Жизни. Он тогда объяснял, как правильно ухаживать за Левиафанами. Заодно рассказал также об особенностях устройства их организмов.

Кровь терракровных левиафанов. Каждый из них носил в себе антидот от Бездны. Но если смешать кровь всех четверых в правильных пропорциях… получится Первооснова. Абсолютный, ультимативный нейтрализатор скверны.

Но чтобы добыть ее, непробиваемые левиафаны должны были добровольно ранить себя.

Вильда закрыла глаза. Она послала мысленный импульс, чистую эмоцию, соединяя свое сознание с разумами четырех гигантов.

«Братья. Сестра. Время пришло. Нам нужна ваша суть».

В ответ раздался синхронный, полный абсолютной решимости рык. Кархаад, Магмар, Аква и Терр поняли ее без слов.

Они не стали медлить. Кархаад с силой полоснул когтями по боку Терра. Терр, взвизгнув, впился зубами в плечо Магмара. Магмар ударил шипастым хвостом по броне Аквы, а та пустила ледяной шип в Кархаада.

Это были не смертельные раны, но достаточно болезненные. Из-под расколотого камня и хитина хлынула светящаяся субстанция. У Кархаада — густая синяя жидкость. У Магмара — жидкий огонь. У Терра — расплавленный янтарь. У Аквы — мерцающая серебристая влага.

— Света, режим марширующего блендера! Крутись! — завопила Медовика.

Гигантская медведка забурилась передними лапами в жидкую Бездну и начала с бешеной скоростью накручивать круги вокруг терракровных. Вокруг нее мгновенно образовался плотный торнадо из пыли, камней и спертого воздуха.

Вильда вскинула руки. Ее изумрудная магия больше не атаковала врагов, она работала как насос. Богиня подхватила четыре потока крови левиафанов и силой воли направила их прямо в эпицентр ревущего вихря Светки.

Четыре цвета слились в воронке торнадо. Произошла химико-магическая реакция такой силы, что воздух запах грозой и озоном. Субстанция в центре вихря вспыхнула, приобретая ослепительно-белый, жемчужный цвет. Первооснова была готова.

— Мой выход! — Медовика щелкнула пальцами. Откуда-то из щели между пластинами медведки с лязгом вывалился гигантский металлический бак, резервный контейнер из-под топлива.

Света, не прекращая вращения, подхватила бак передними клешнями, как заправский экскаватор, и зачерпнула прямо из центра торнадо всю светящуюся белую массу.

— Лови подачу! — крикнула Медовика.

Медведка изогнулась, используя свое массивное тело как катапульту, и с чудовищной силой швырнула бак, до краев наполненный Первоосновой.

Снаряд по идеальной дуге полетел прямо в центр гравитационной воронки Бездны, туда, где копошились сотни свежих паразитов.

Бак скрылся во тьме. Прошла секунда… вторая… третья…

А затем из воронки беззвучно вырвалась сфера ослепительного, кристально-чистого белого света. Волна прошлась по полю боя, и последствия были поразительными…

Черная, кислотная слизь, пожиравшая землю, мгновенно затвердела, кристаллизуясь в чистейший, сияющий кварц. Паразиты просто растворились, словно их и не было. Сама гравитационная воронка с хрустом стянулась, зарастая ровным, нерушимым белым камнем, который намертво запечатал проход в Бездну.

Свет погас.

Четыре израненных, покрытых потеками крови, но невероятно гордых левиафана выбрались на новое, сияющее чистотой плато. Они встали плечом к плечу, возвышаясь над полем боя как античные статуи победителей.

Наступила тишина.

Вдруг Терр смешно сморщил морду. Пыль от взрыва попала ему в нос. И шестидесятиметровый «щенок»… оглушительно чихнул.

Его чих случайно снес парочку недобитых золотых колесниц гвардейцев, которые пытались по-тихому уползти с поля боя. Зомби с грохотом разлетелись на запчасти.

Медовика, сидя на голове тяжело дышащей медведки, деловито достала из кармана блокнот и огрызок карандаша.

— Так и запишем, — бормотала она, чиркая по бумаге. — Формула работает. Эффективность сто процентов. Заметка: попросить у папы еще немного крови этих камушков. Чисто для экспериментов. И, возможно, для коктейлей? Хотя это, уже, наверное, перебор…

Вильда, обессиленная, но счастливая, с облегчением выдохнула. Она прижалась щекой к горячему, бронированному боку Магмара, чувствуя его ровное, спокойное сердцебиение.

Они справились. Кавалерия отработала на отлично.

Очищенное кварцевое плато, сияющее девственной белизной посреди серой хтони Мира Мертвых, стало идеальным местом для привала. Твари Бездны, наученные горьким опытом своих лопнувших и кристаллизовавшихся собратьев, благоразумно обходили этот пятачок стороной, брезгливо шипя из тумана.

Терракровные левиафаны, тяжело переваливаясь, стянулись к центру плато. Терр, все еще дымящийся после кислотной ванны, виновато терся мордой о бок Кархаада. Аква заботливо поливала раны братьев серебристой водой, которая тут же застывала целебной коркой.

Гигантская медведка Света с облегченным стрекотанием сложила клешни, поскребла передней лапой кварц. Не найдя ничего съедобного, она просто плюхнулась на пузо, изображая гигантский бронированный пуфик.

— Света, сидеть. И ничего не грызть! — строго наказала Медовика своей питомице. — От местных деликатесов бывает несварение, изжога и экзистенциальный кризис!

Отстегнув ремни, мирмеция-инженер бодро спрыгнула с головы медведки. Оценив высоту возвышающегося неподалеку Магмара, она хмыкнула, достала из поясного подсумка моток троса с магнитными захватами и прицелилась.

— Эй, на верхнем этаже! — крикнула она Вильде, стоящей на макушке вулканического гиганта. — Скидывайте веревочную лестницу! Или принимайте альпинистов!

Она раскрутила трос одной из своих четырех рук и метко забросила его на базальтовый гребень левиафана. Убедившись, что захват держит намертво, Медовика полезла вверх с ловкостью паука, перебирая всеми конечностями.

— Фух, ну и печка у вас тут! — пропыхтела она пару минут спустя, переваливаясь через край. Она с облегчением повалилась на горячую, как противень, броню Магмара. — Сударыня Вильда, вы тут не подгораете? Я пока лезла, у меня подошвы на ботинках чуть в лужу не превратились. Это не левиафан, это ходячий мангал!

Вильда, сидевшая по-турецки возле одного из светящихся багровым светом наростов, устало, но искренне улыбнулась. Она протянула руку, помогая мирмеции подняться.

— Могла бы просто попросить, я бы вырастила для тебя лифт из лиан, — сказала смотрительница Сада Жизни, поправляя растрепавшиеся волосы.

— Из лиан? Не-е-е, это не спортивно, — отмахнулась Медовика, усаживаясь рядом и вытягивая гудящие ноги. — К тому же, я технарь. Растения — это прекрасно, но я предпочитаю старые добрые лебедки, шестеренки и законы физики. Хотя, признаю, ваш коктейль «Первооснова» отработал так, что вся моя химия нервно курит в сторонке.

Медовика похлопала себя по карману, где лежал блокнот с записями.

— Жаль, этот рецепт нельзя запатентовать, — сокрушенно вздохнула она. — Представляешь: «Средство для мытья полов и миров! Отмывает Бездну без разводов. Внимание: перед применением заставьте четырех гигантских каменных монстров пустить друг другу кровь». Маркетологи бы удавились.

Вильда тихо рассмеялась, ее напряженные плечи наконец-то расслабились.

— Ты появилась как нельзя вовремя, Медовика. Если бы не вы со Светой, мы бы уже стали кормом для этих пиявок. Но как вы вообще здесь оказались? Я думала, вы на Великой Стене в Китае?

— Так мы и были! — гордо заявила мирмеция, активно жестикулируя сразу четырьмя руками. — Защитили Стену, с Сахаринкой завалили гигантскую Черепаху-мутанта, активировали Черное Солнце. Сидим, смакуем утку по-пекински… И тут бабах, голос Императора, золотой портал, общий сбор, Папа в опасности! Ну мы и с китайскими культяпками… пардон, культиваторами прибыли как раз к раздаче горячего. Правда, Света теперь в легком шоке от смены климата и диеты, но это мы переживем.

— Вы безумцы. Вся ваша семья, — с теплотой в голосе констатировала Вильда. Она ласково погладила горячий камень под ногами. Магмар отозвался тихим, глубоким рокотом, от которого по телу пробежала приятная вибрация.

— А то! — подмигнула Медовика. — Нормальные люди миры не спасают, они в них ипотеки платят. Слушай, а можно я у твоих камушков потом еще крови нацежу? Буквально по пробирочке! Я хочу присадку для двигателей Дребезга сделать. Если эта штука так очищает пространство, представь, как она карбюратор промоет!

Вильда поперхнулась воздухом и погрозила ей пальцем.

— Даже не думай! Это священная кровь полубогов, а не стеклоомыватель! Им и так сегодня досталось. Нужно дать им отдохнуть, пока раны не затянутся…

Богиня осеклась.

Уютный, согревающий рокот Магмара под ними внезапно оборвался.

Вместо него раздался совершенно иной звук — жуткий, скрежещущий стон, словно две тектонические плиты с силой терлись друг о друга, грозя сломаться.

— Магмар? — Вильда мгновенно подобралась, ее улыбка испарилась. Она прижала ладони к камню, пытаясь считать его состояние. — Магмар, что такое?

Левиафан не ответил.

Багровое свечение, струившееся из трещин в его броне, вдруг начало стремительно тускнеть, сменяясь мертвенным, пепельно-серым оттенком. Жар, исходивший от его тела, сменился резким, неестественным холодом.

— Сударыня… мне это не нравится, — напряженно произнесла Медовика, вскакивая на ноги и балансируя всеми четырьмя руками. — Показатели сейсмической активности падают до нуля!

Внезапно исполинская гора под ними содрогнулась. Это был не боевой рывок. Это была предсмертная судорога.

Стодвадцатиметровый гигант издал глухой, хрипящий вздох, выплюнув из пасти облако черного, вонючего пепла. Его массивные передние лапы, способные удерживать своды пещер, вдруг подогнулись, словно сделанные из бумаги.

Магмар с оглушительным грохотом рухнул на колени.

Удар был такой силы, что кварцевое плато пошло трещинами. Вильда не удержалась и покатилась по покатой каменной морде гиганта вниз.

— А-а-а! — вскрикнула она.

Медовика среагировала молниеносно. Одна ее рука метнула трос, тот зацепился за шип на гребне левиафана. Двумя нижними руками она поймала падающую Вильду за воротник куртки.

Обе повисли над пропастью.

— Держу! — прокряхтела мирмеция, болтаясь на тросе.

Кархаад, Аква и Терр, забыв о своих ранах, тревожно взревели и бросились к поверженному брату.

Вильда, болтаясь в руках Медовики, с ужасом смотрела на закрывающиеся глаза Магмара. Из раны на его плече, откуда они недавно брали кровь, сочилась уже не раскаленная лава.

Оттуда, пульсируя и извиваясь, лезла густая, смолянистая черная жижа, пронизанная ядовито-фиолетовыми нитями.

Пиявки Бездны не просто ранили его. Когда он выжигал их пламенем, они успели впрыснуть в его кровоток чистейшую, мутировавшую скверну. И теперь этот яд добрался до самого сердца живого вулкана…

Глава 4. Ты сам вкладываешь мне в руки заряженный пистолет

Айсштиль и Эгилия

Ненависть, горячая и плотная, как расплавленный свинец, застилала Владычице Мертвых глаза. Эта тварь из черного льда только что отняла у нее все. Отняла Аймоса. Мужа. Повелителя.

Любимого…

Эгилии оставалось лишь чуть сильнее сжать пальцы, влить еще немного жара, чтобы навсегда оборвать тысячелетнюю жизнь Снежной Королевы.

Айсштиль даже не сопротивлялась. Она смотрела на Эгилию прозрачными, полными скорби глазами, принимая свою казнь как заслуженное избавление.

Пальцы Владычицы дрогнули, сжимаясь крепче…

И в этот самый миг мир разорвался от звука.

Это был не взрыв. Не раскат грома. Это был вой.

Протяжный, первобытный, исполненный такой запредельной, космической боли и мощи, что сама ткань Мира Мертвых пошла крупной рябью. Этот звук пронзил небеса, ударил по барабанным перепонкам и отдался вибрацией в костях. В нем было столько отчаяния и столько подавляющей силы, что битва вокруг просто… остановилась.

Золотые зомби-гвардейцы замерли с занесенными мечами. Твари Бездны вжали головы в плечи и заскулили. Призрачные воины на стенах опустили оружие. Словно невидимая рука нажала на паузу в этом адском кинотеатре.

Наступила тишина. Звенящая, оглушающая тишина.

И в этой тишине кровавая пелена перед глазами Эгилии дрогнула и начала рассеиваться. Жар в ее венах немного остыл.

Она посмотрела на задыхающуюся Айсштиль. Затем ее взгляд скользнул дальше, на огромные глыбы льда, в которых медленно умирали те, кто пришел защищать этот мир. Защищать ее мир. Их с Любимым мир.

В памяти всплыли последние, тихие слова Аймоса: «Спаси наш мир. Отомсти за нас».

Осознание накрыло волной. Убить сломленную, раскаявшуюся богиню — это не месть. Это слабость.

Эгилия с глухим рыком отшвырнула Айсштиль в сторону, словно сломанную куклу.

Новая единоличная Владычица Мира Мертвых выпрямилась. Ее глаза полыхнули багровым огнем. Она вскинула обе руки, направляя их на ледяной монолит.

Две стихии — ревущее подземное пламя Аймоса и сокрушительная мощь подземных вод Эгилии — слились в один ревущий поток кипящего гейзера. Струя раскаленного пара и магмы ударила в черный лед.

Зашипело так, словно в океан бросили раскаленный метеорит. Густой белый пар мгновенно заволок площадь. Ледяной панцирь, сковавший двадцатиметровую Вафельку и ее «пассажиров», начал стремительно таять, покрываясь глубокими трещинами.

С громким треском глыба рассыпалась. Герои кучей вывалились на мокрую, теплую землю.

Закашлялся майор Волков, сплевывая натекшую в рот воду. Огромная Вафелька тяжело осела на колени, пытаясь отдышаться, ее хитиновая броня громко щелкала, возвращая подвижность суставам. Ноктус полуживой тенью просто растекся по камням.

— А-а-апчхи! — раздалось звонкое чихание.

Никталия, шлепнувшись на пятую точку, эффектно чихнула, выпустив изо рта небольшое облачко искрящихся снежинок. Богиня ночных желаний затрясла головой, пытаясь сбросить с волос ледяную корку.

— Да чтоб вас всех! — возмутилась она, брезгливо осматривая свои босые ноги. — Мой педикюр! Вы знаете, сколько времени занимает найти хорошего мастера, который не боится работать с божественной кутикулой?! Все насмарку! Я требую компенсации за моральный ущерб и обморожение филейных частей!

Но ее возмущение потонуло в хриплом кашле Дарьи.

Виконтесса Кривотолкова с трудом поднялась на четвереньки, отплевываясь от талой воды. Ее латексный костюм окончательно пришел в негодность, но сейчас Дарье было плевать на моду. Оказавшись на свободе, ее хищные инстинкты включились мгновенно.

Она судорожно сунула руку за пазуху и с облегчением нащупала там холодный, пульсирующий металл.

— Твою мать… — прохрипела Дарья, тяжело поднимаясь на ноги и озираясь по сторонам диким взглядом. — Где Костя?! Где этот чокнутый кретин?!

Она вытащила металлический амулет. Сжатый в ее руке, тот пульсировал в судорожном рваном ритме.

— Мне нужно срочно воткнуть эту дрянь ему… куда-нибудь! Хоть в лоб, хоть в задницу! Пока мы все тут не сдохли от переохлаждения!

Пока Дарья ругалась, Айсштиль медленно, пошатываясь, поднялась с колен.

Она была жалкой тенью себя прежней. Никакой гордыни. Никакого ледяного высокомерия.

Она смотрела на идеальную статую Вольдемара. Такой лед не был способен растопить даже огонь Подземного мира.

Ее Чемпион пожертвовал своей душой, чтобы вернуть ей разум. Долг, который она никогда не сможет вернуть.

Айсштиль повернулась к Эгилии. Вдова смотрела на нее взглядом, в котором плескалась раскаленная магма.

— Я никогда не прощу тебя, — сухо, чеканя каждое слово, произнесла Эгилия. Ее голос был лишен интонаций, отчего звучал еще страшнее. — За то, что ты сделала. Никогда.

Айсштиль не отвела взгляд. Она лишь медленно, с обреченной покорностью, кивнула.

— Я знаю, — прошептала ледяная богиня. — И не прошу прощения. Но пока я жива… позволь мне хотя бы малостью…, но искупить свой грех.

Воздух снова начал вибрировать. Короткая передышка, подаренная таинственным воем, заканчивалась. Твари Бездны начинали выходить из оцепенения, тряся уродливыми головами.

— Так, народ! Минутка драмы окончена, сворачиваем сопли! — Никталия, с трудом поднявшись на ноги, хлопнула в ладоши, пытаясь привлечь внимание. Несмотря на потрепанный вид, ее глаза горели упрямым огоньком. — Выяснять, кто кому жизнь испортил, будем на афтепати! А сейчас у нас проблема покрупнее невыплаченных алиментов!

Она указала рукой в сторону, где серый туман Мира Мертвых закручивался в зловещие воронки.

Все обернулись.

Там, проступая сквозь дым и пепел, возвышалась исполинская фигура. Громовержец.

Напитавшись энергией Бездны, смертями и хаосом битвы, он разросся до катастрофических размеров. Его золотая броня срослась с гниющей, пульсирующей плотью. Черные молнии, толщиной с вековые дубы, ветвились вокруг его фигуры, выжигая землю. Глаза-провалы горели фиолетовым инфернальным светом.

— Вот же… — Дарья нервно сглотнула, крепче сжимая амулет. — Кто-нибудь, скажите мне, что у нас есть план «Б».

— План «Б» — это бить сильно и не умирать, — пробасила двадцатиметровая Вафелька, сжимая гигантские кулаки. Хитин на ее руках угрожающе заскрежетал.

— Отличный план, — хрипло согласился майор Волков. — Мне нравится. Работаем.

Император Александр V, сияющий как сверхновая, обрушил с небес столбы концентрированного золотого света, заставив Громовержца отступить.

Рядом с Государем, словно его темная тень, действовал Фома Лисовский. Метка Бездны в виде угольно-черной татуировки, пульсировала на его руке. Одно за другим он плел заклинания из сырой тьмы, вплавляя их в золотые атаки Императора.

Против такого дуэта пришлось солоно даже богу…

Темный Эстро, окруженный искаженным пространством, лишь злобно скалился, отбивая этот комбинированный натиск. Рядом с ним недовольно булькала и ворочалась гигантская туша Громовержца. С каждой секундой Зомби-бог все больше терял человеческие очертания. Сейчас он напоминал скорее гору плоти, в которой с трудом угадывалось гигантское расплывшееся лицо.

Впрочем, у этой туши всё ещё было полно сил. Темный Эстро проложил канал к Громовержцу, подпитываясь его силой. Он медленно, но планомерно готовил ответный удар, способный стереть и Императора и Фому в порошок.

И тут реальность разорвалась от дикого первобытного воя.

Абсолютно чужеродный, первобытный звук, пробирающий до самого костного мозга. Он вибрировал в самой структуре мироздания, заставляя пространство идти рябью. В этом вое слились воедино бесконечная боль, вселенский голод и нечто настолько древнее, что перед ним меркли даже боги.

Сражение остановилось мгновенно.

Золотые лучи Императора погасли. Черные плети Фомы замерли в воздухе и осыпались пеплом. Булькающий Зомби-Громовержец опустил свой искрящийся скипетр, его пустые глаза тупо уставились в серую мглу.

Вой оборвался так же резко, как и начался. Наступила звенящая, давящая тишина, в которой был слышен лишь шелест падающего пепла.

Император Александр V медленно опустил руки. Его золотая аура слегка померкла, но спина оставалась безупречно прямой. Государь перевел спокойный, оценивающий взгляд на Темного Осколка, который застыл с поднятыми руками, явно сбитый с толку.

— Княжич, — невозмутимо, с легкой долей аристократической иронии произнес Александр. — Должен поинтересоваться… Это кто-то из ваших питомцев просится с прогулки? Вы забыли его покормить, или у Бездны сегодня проблемы с пищеварением?

Темный Эстро нервно дернул щекой. Его глаза под разбитым стеклом противогаза лихорадочно бегали по серому горизонту. Он не чувствовал этой твари в своей сети контроля. Он вообще не понимал, что это было.

— Не знаю… Просто местная аномалия, — процедил Осколок, стараясь сохранить лицо. — Какой-то неучтенный мусор с нижних слоев. Меня это не касается.

— Не касается? — Император позволил себе легкую, холодную усмешку. — Какая досада. А ведь вы так красноречиво распинались о своем абсолютном контроле над Хаосом. А на деле, стоило кому-то громко гавкнуть на вашем заднем дворе, как «Архитектор» сразу не при делах. Знаете, в Империи управдом, не знающий, кто воет в его подвале, долго на должности не задерживается.

Лицо Осколка исказилось от ярости. Черные вены на его шее вздулись, пульсируя фиолетовым светом.

— Ты… жалкий эксплуататор… — прошипел он, собирая в ладонях концентрированные лезвия пространства. — Я покажу тебе, смертный царек, кто здесь…

Договорить он не успел.

Пространство между ними… просто лопнуло. С мерзким, влажным треском ткань реальности разошлась в стороны, образуя вертикальную рану, из которой хлынула абсолютная, непроглядная темнота.

Из этой темноты шагнуло Существо.

Император Александр V, повидавший на своем веку немало кошмаров, невольно сделал полшага назад.

Фома Лисовский тихо, сквозь зубы, выругался. Его Метка Бездны на руке начала обжигать кожу.

— Опять началось? — удивленно произнес он. — Княжич же вылечил меня…

— Полагаю, тут причина другая, — медленно произнес Император.

Перед ними предстало само воплощение первозданного ужаса. Гуманоидная фигура, закованная в органическую броню из черного, как обсидиан, материала. По всей поверхности этого дьявольского панциря, словно реки лавы, пульсировали ярко-алые, магматические прожилки. Из-за спины выступали толстые, шипастые щупальца, живущие своей жизнью.

За спиной твари раскрылись рваные, демонические крылья, сотканные из уплотненной тьмы. Голову венчали загнутые назад рога. Вместо рта сверкала жуткая щель-оскал, полная бритвенно-острых клыков. Два пылающих инфернальным красным светом глаза, казалось, заглядывали в саму душу.

Александр V замер. Эта аура… эта искаженная… до боли знакомая сигнатура.

«Безумов… — пронеслось в голове Государя. — Господи всемогущий, что же ты с собой сделал, мальчик?»

Память Императора услужливо подкинула воспоминание о встрече, состоявшейся после завершения Синегорского турнира….

Экскурс в прошлое. Император и Константин Безумов. События происходят вскоре после завершение Синегорского Турнира

Тихий, надежно экранированный от прослушки кабинет Синегорской резиденции Императора. Две рюмки коллекционного коньяка на столе, к которым так никто и не притронулся.

Александр тогда стоял у панорамного окна, заложив руки за спину. Он долго молчал, переваривая невероятный, почти бредовый рассказ молодого аристократа. Костя сидел в кресле, выглядел изрядно помятым. Но держался с той самой фирменной безумовской наглостью, которая балансировала на тонкой грани между абсолютной уверенностью и слабоумием.

— Древние боги вернулись, параллельные измерения, обмен душами… — Государь наконец заговорил, не отрывая взгляда от вечернего города. — Знаешь, княжич, если ты прав… это меняет правила игры. От и до. Мы веками строили Империю, а теперь выясняется, что мы играем в песочнице на заднем дворе у спящих божеств.

Император медленно обернулся. Его лицо было непроницаемым, но в глазах мерцала сталь.

— Но признаюсь честно. Прямо сейчас меня куда больше волнует не мифология. А… кхм… астрономия.

Костя вопросительно приподнял бровь, хотя уголок его губ дрогнул, выдавая, что он прекрасно понял, к чему клонит монарх.

— Тот самый монстр, чью ауру ощутили все Одаренные на континенте, — чеканя слова, продолжил Александр V. — Чудовище, которое расправилось элитным Отрядом Одаренных Истребителей, которое умудрилось оставить шрам на поверхности Луны. Шрам, княжич! Имперская обсерватория пьет валерьянку ведрами, пресса вещает про метеоритный дождь. А я смотрю на тебя и понимаю, что метеорит сидит в моем кресле. Это ведь был ты?

Константин не отвел глаз. Он лишь тяжело вздохнул и потер переносицу.

— Ну, технически, это было мое очень, очень плохое настроение, Ваше Величество. Но да, виновен. Бездна на какое-то время вырвала руль и перехватила управление. Если бы Настя не сработала как мой личный стоп-кран и не достучалась до сознания, я бы, наверное, до сих пор… наводил суету.

Император подошел к столу и оперся на него кулаками, нависая над юношей.

— Ты же понимаешь, княжич, — голос Государя стал тихим, опасным, — что как Император, я не имею права просто закрыть глаза на появление подобной угрозы? Я не могу погрозить тебе пальцем и сказать: «Больше не порть лунный ландшафт, мальчик». Существо такой силы — это ходячий апокалипсис. Риск для самого существования государства. Я должен приказать уничтожить тебя прямо сейчас, пока ты слаб.

— Я и не прошу меня игнорировать, Государь, — совершенно спокойно ответил Костя, откидываясь в кресле. — Напротив. Я предлагаю вам страховку.

Александр V прищурился.

— Продолжай.

— Я готов предоставить вам подробную, пошаговую инструкцию по утилизации Безумного Бога, — на губах Кости появилась та самая ироничная ухмылка. — Как именно меня можно убить, если эта тварь снова вырвется наружу. Все уязвимые точки, слепые зоны, тайминги регенерации. Полный пакет. Я сам вручу вам красную кнопку для уничтожение угрозы, которая сидит у меня внутри.

Император долго молчал, оценивая юношу. Предложить собственному палачу идеальное оружие против себя? В этом было столько же сумасшествия, сколько и холодного расчета.

— Ты сам вкладываешь мне в руки заряженный пистолет, — медленно произнес Александр. — Зачем?

— Потому что я не дурак и знаю, что эта кнопка может понадобиться, — жестко ответил Константин. — Но я не работаю бесплатно, Ваше Величество.

— Торгуешься с Императором, сидя под прицелом? В своем репертуаре. И какова цена твоей «инструкции»?

— Взамен я прошу содействовать моему роду. Мне нужно, чтобы Корона развеяла санкционное давление, которое сейчас пытаются устроить Кривотолковы и их прихлебатели.

— Князь Кривотолков уже арестован за измену, — напомнил Император.

— Да, но все его распоряжения пока действуют. А бюрократия, сами знаете, штука неповоротливая. Я бы хотел более быстрого решения. Моя семья должна быть неприкосновенна на политической арене. И, разумеется… — Костя сделал паузу, его глаза сверкнули, — мне нужен полный, безлимитный доступ к Черному Солнцу. Я готов раскрыть вам все его секреты и показать истинный потенциал.

Император выпрямился. Он смотрел на Костю долгим, пронизывающим взглядом, взвешивая на невидимых весах судьбу Империи, наглость этого мальчишки и реальность нависшей над миром угрозы. А затем коротко, сухо усмехнулся.

— Меняешь свою жизнь на политическую крышу и игрушку судного дня… Ты истинный Безумов, Костя. Сделка принята.

И вот теперь, стоя посреди истерзанной пустоши Мира Мертвых и глядя на возродившийся хтонический ужас, Александр V понял простую истину. Тот день, которого они оба так опасались, настал. Время нажать на красную кнопку. Если, конечно, у них хватит на это сил.

Сила, исходящая от Монстра, была физически осязаемой. Воздух вокруг него искажался и плавился. Гравитация сходила с ума, мелкие камни и обломки вокруг монстра просто взлетали в воздух без видимой причины. И эта мощь росла. С каждой секундой, с каждым вдохом существа, давление на реальность увеличивалось, грозя расплющить всех присутствующих.

Темный Осколок, побледнев, отступил на шаг. Его контроль над Бездной рядом с Этим казался детской игрой в песочнице. Зомби-Громовержец издал низкий, неуверенный рык. Он впервые почувствовав нечто, стоящее выше него в пищевой цепи.

Но Монстр не атаковал. Не издал ни звука.

Он вел себя до удивления… спокойно.

Тварь медленно, почти меланхолично повернула рогатую голову. Красные угли глаз скользнули по застывшему Императору, задержались на Фоме, мазнули по ошарашенному Осколку и гигантскому Громовержцу.

Затем Монстр медленно поднял свои руки. Кисти оканчивались чудовищными, изогнутыми когтями, способными рвать танковую броню. Существо покрутило кистями, сжало и разжало когти, внимательно, с почти научным интересом рассматривая светящиеся алые прожилки на своих предплечьях.

Он изучал свое новое тело. Спокойно и вдумчиво, в полной тишине. И это пугало гораздо сильнее любых криков и угроз.

Глава 5. На колени

Анастасия Безумова

— Вон тому втащи, — приказала Настя.

Девушка восседала на широких плечах своего Доппельгангера. Теневой Громовержец, послушный воле девушки, орудовал призрачным скипетром, как гигантской мухобойкой, раскидывая во все стороны золотые колесницы и визжащих тварей Бездны. Настя дирижировала этим хаосом с пугающим хладнокровием, методично вычищая свой сектор.

И тут реальность разорвалась от того самого воя.

Настя резко выдохнула, едва не свалившись с плеча теневого гиганта. Её правую руку, там, где под тактической тканью скрывалась свежая Метка Бездны, пронзила невыносимая, жгучая боль. Кожа горела так, словно к ней приложили раскаленное клеймо. Метка пульсировала, резонируя с источником чудовищной, первобытной силы, который только что появился в этом мире.

Холодный, липкий ужас стальной хваткой сжал ее внутренности. Она узнала эту ауру. Этот давящий, всепоглощающий фон абсолютного безумия.

Костя.

В прошлый раз, когда они спасали похищенных мирмеций, он предупреждал ее. Он дал ей четкие инструкции, буквально поминутный план: что делать, как себя вести и куда бить, если Бездна перехватит контроль и он превратится в ЭТО. У нее была инструкция. Был план.

А сейчас… плана не было. Никаких «красных кнопок» и заготовленных протоколов. Только чистая, пугающая импровизация на фоне апокалипсиса.

«Отставить панику, — жестко приказала себе Настя, до крови закусив губу. — Паника неэффективна».

Она закрыла глаза, заставляя свой разум отгородиться от ужаса, и сфокусировалась на внутренних ощущениях. Если Костя стал монстром, значит, что-то пошло критически не так. И ей срочно нужна помощь. Ей нужна была Эмми.

Сквозь ментальный шум и грохот битвы Настя раскинула свои чувства, выискивая знакомую, обжигающе-теплую искру.

Нашла. Слабую, мерцающую, почти угасшую, но живую.

— Туда! — мысленно скомандовала она Доппелю.

Теневой Громовержец проломился сквозь строй врагов и одним махом отшвырнул огромную каменную плиту рухнувшей башни. Настя спрыгнула на землю и бросилась к завалу.

Эмми лежала под обломками, покрытая копотью и кровью, без сознания. Настя упала на колени, лихорадочно складывая над подругой целительные печати. Золотисто-зеленый свет магии впитался в тело рыжеволосой девушки, сращивая кости и останавливая внутренние кровотечения.

Эмми судорожно вдохнула, закашлялась серой пылью и резко распахнула глаза. В них плескались паника и отчаяние.

— Настя! — она вцепилась в рукав подруги грязными, дрожащими пальцами. — Настя, Костя… Осколок схватил меня! Я замерла… я ничего не смогла сделать! Из-за меня Костя… Он… чтобы спасти меня…, а этот ублюдок… ударил его в спину и скинул в Разлом! Костя проиграл из-за меня!

По щекам Эмми покатились слезы, прочерчивая светлые дорожки на грязном лице.

Настя мягко, но твердо перехватила ее трясущиеся руки. Ее лицо оставалось маской абсолютного, пугающего спокойствия.

— Выдыхай, Эмми. Все нормально. Костя уже вернулся.

Эмми замерла, всхлипнув. В ее глазах блеснула отчаянная надежда.

— В смысле? Он жив?! Он выбрался из Бездны?

— Жив. И выбрался, — ровным, почти лекторским тоном подтвердила Настя, отряхивая пыль со своих коленей. — Правда, в виде хтонического монстра Бездны. Судя по ауре, он сейчас прикидывает, с кого начать жрать этот мир.

Эмми уставилась на Настю. Ее мозг несколько секунд пытался переварить полученную информацию, сопоставляя понятия «Костя вернулся» и «хтонический монстр». А потом ее прорвало.

— А-А-А-А-А-А-А-А!!! — заорала Эмми так, что пара пролетавших мимо призраков с перепугу врезалась друг в друга. — МЫ ВСЕ УМРЕМ! ОН НАС СОЖРЕТ! ЭТО КОНЕЦ! А-А-А-А!

ХРЯСЬ!

Звонкая пощечина оборвала истерику на самой высокой ноте. Эмми поперхнулась воздухом и ошарашенно схватилась за горящую щеку.

— Собралась, быстро! — жестко, с металлом в голосе отчеканила Настя. Она схватила Эмми за плечи и хорошенько тряхнула. — У нас нет времени на сопли! В прошлый раз я вытащила его из этого состояния одна, но сейчас он сильнее. Только мы вдвоем сможем его вытянуть! Нам нужно прорваться к нему и… и достучаться! Или бить по башке, пока он не вспомнит, кто он такой! Поняла?!

Эмми часто-часто заморгала. Паника в ее глазах отступила, сменившись знакомым упрямым, огненным блеском. Она сглотнула, вытирая слезы и кровь с лица.

— Поняла, — хрипло выдохнула рыжая. Воздух вокруг нее снова начал нагреваться. — Воззвать к разуму. Если не поможет… будем любить его так сильно, что ему станет тошно быть монстром.

— Отличный план, — Настя коротко кивнула и протянула ей руку, помогая подняться. — А теперь запрыгивай.

Теневой Доппель Громовержца послушно опустился на одно колено, подставляя широкую призрачную спину. Настя и Эмми вскарабкались на плечо гиганта, крепко ухватившись за выступы его брони.

— Полный вперед! — скомандовала Настя. — Едем спасать нашего проблемного главу рода!

Теневой доппель-бог взревел и стремительно двинулся сквозь хаос битвы, прямо к эпицентру бушующей Бездны, сминая всё на своем пути.

Темный Осколок, Император, Фома и Громовержец

Темный Эстро тяжело дышал. Сиплый свист фильтров в его разбитом противогазе казался неестественно громким в наступившей тишине. Он смотрел на возвышающуюся рогатую фигуру, и первобытный, сковывающий внутренности страх боролся в нем с непомерной гордыней.

— У тебя нет ничего кроме силы, — прошипел Осколок. Тьма вокруг его пальцев сгустилась, сплетаясь в искрящийся, гудящий от напряжения фиолетовый хлыст. — А сила без контроля — это ничто! Подчинись!

Он вложил в эту ментальную плеть всё: абсолютный приказ, ломающий волю, доминирование, которое безотказно ставило на колени орды монстров. Осколок с яростным криком выбросил руку вперед.

Невидимый ментальный хлыст со скоростью света ударил прямо в разум рогатого Монстра.

И… ничего не произошло.

Осколок пошатнулся, словно с размаху ударил кувалдой по бетонной стене, а та даже не дрогнула. Заклинание… просто соскользнуло. Ему оказалось не за что зацепиться. Разум Существа был настолько плотным, глубоким и бесконечно чуждым, что ментальная магия Темного Эстро погасла в нем, как жалкая искра. Осколок с ужасом ощутил лишь ледяное давление океана, которому абсолютно плевать на барахтающуюся на его поверхности букашку.

Монстр даже не моргнул. Он вообще не заметил попытки взлома. Дьявольское отродье продолжало с пугающим, меланхоличным спокойствием рассматривать свои собственные руки. Существо медленно сжимало и разжимало пальцы, любуясь, как ярко-алые, магматические вены пульсируют под черным обсидианом когтей. Словно аристократ, примеряющий новые, идеально скроенные перчатки.

Стоявшие в отдалении Император Александр V и Фома Лисовский наблюдали за этой сценой с неподдельным академическим интересом.

— Удивительное самообладание, — невозмутимо произнес Государь, поправляя изодранный рукав. Золотое сияние вокруг него слегка приглушилось, но не исчезло. — Я бы на месте двойника, Фома, уже бы начал писать завещание. Хотя, боюсь, нотариус откажется заверять горстку пепла.

— Он просто еще не осознал масштаб, Ваше Величество, — хмыкнул бывший темный маг, потирая предплечье. Метка Бездны жгла кожу, хотя и не так жестко как в прошлом. — Думает, раз научился командовать бактериями, то сможет дрессировать цунами.

В этот момент тишину нарушил мерзкий, многоголосый визг.

Несколько десятков низших тварей Бездны окончательно потеряли остатки разума. Лишенные инстинкта самосохранения, ведомые лишь голодом, они бросились на самую крупную мишень на поле боя.

С шипением и клацаньем жвал дюжина кислотных сколопендр и шипастых гончих набросилась на Монстра со всех сторон. Они облепили его массивную фигуру, как стая бешеных пираний. Твари рвали клыками обсидиановую броню, остервенело били кислотными хвостами, плевались едким ядом прямо в рогатую голову.

— Какая невоспитанность, — покачал головой Император, наблюдая за копошащейся кучей-малой. — Даже в Диких Землях монстры ведут себя приличнее.

Монстр даже не пошевелился. Он стоял монолитом. Кислота, способная проплавить танковую броню, попадала на его панцирь и мгновенно испарялась, не оставляя даже пятнышка. Бритвенно-острые клыки тварей с сухим, жалким хрустом ломались о черную броню.

Существо медленно, словно нехотя, повернуло голову. Его пылающие красным инфернальным светом глаза уставились на крупную шипастую гончую, которая с остервенением грызла его левое предплечье, пытаясь прокусить магматическую вену.

Монстр просто поднес правую руку к твари. Средний палец уперся в подушечку большого. Легкое, почти ленивое, элегантное движение…

Щелчок.

Острие обсидианового когтя влетело в лоб гончей.

Никакого взрыва. Никакой ударной волны. Тварь просто… перестала существовать. Кинетический импульс запредельной, непостижимой мощности прошил ее насквозь, распылив на атомы. В воздухе повисло лишь быстро тающее облачко серой пыли, которое секунду назад было демоном.

Остальные твари, вдруг резко вспомнив, что такое инстинкт самосохранения, с жалким скулежом отскочили от Монстра. Они в ужасе попятились, а затем бросились врассыпную, поджимая хвосты и стараясь слиться с ландшафтом.

— Знаете, Государь, — задумчиво протянул Фома Лисовский, глядя на оседающую пыль. — Я много раз видел, как Костя включает режим бога. Но это… Это что-то новенькое.

— Вынужден признать, манеры у него сейчас весьма специфические, но эффективность — выше всяких похвал, — Александр V сложил руки на груди, и в его пылающих глазах мелькнула тень уважения, смешанного с тревогой. — Если наш юный княжич в таком виде когда-нибудь решит баллотироваться в Имперскую Думу… боюсь, у нас возникнут серьезные проблемы с оппозицией.

— Они разбегутся?

— Нет, они... просто будут аннигилированы на стадии дебатов.

Темный Эстро скрипнул зубами. Идеальный план трещал по швам. Паника, холодная и липкая, ударила ему в голову. Ментальный контроль не сработал. Мелкие твари не оставили даже царапины. Враг просто игнорировал его, и это ранило гордыню Осколка сильнее любого меча.

— Гром! — взревел Осколок. — Размажь эту тварь!

Он телепортировался прямо на плечо к Громовержцу, под защиту ауры своего сильнейшего орудия.

Глава мертвого пантеона к этому моменту уже мало напоминал бога. Теперь это была просто пульсирующая гора гниющего мяса и помятого золота с гротескным лицом на вершине. Зомби-бог издал рев, от которого задрожала земля, и тяжело шагнул к Монстру.

В его руке-отростке искрил Скипетр, накачанный энергией Бездны под завязку. Громовержец занес его для сокрушительного удара, способного расколоть материк пополам.

Монстр даже не попытался уклониться или поставить блок.

Скипетр обрушился вниз с оглушительным грохотом. Земля взорвалась, выбросив в серое небо густую стену из пыли, пепла и каменного крошева. Ударная волна прокатилась по пустоши, заставив Осколка попятиться.

Когда грязный туман наконец начал рассеиваться, на месте удара зиял лишь дымящийся кратер, залитый расплавленным камнем.

Монстр исчез.

Темный Осколок лихорадочно завертел головой, пытаясь разглядеть в оседающей пыли хоть какие-то ошметки черной брони.

А вот Император Александр V сразу понял куда смотреть. И он первым увидел Монстра.

Тот никуда не испарился. Он с пугающим, меланхоличным спокойствием стоял прямо на массивном, бугристом плече самого Громовержца. Прямо за спиной Осколка. Последний нервно оглядывался по сторонам, даже не подозревая, КТО прямо сейчас разглядывает его

Склонив голову набок, Монстр задумчиво смотрел на Темного Эстро. Словно ученый в лаборатории, изучающий культуру плесени в пробирке.

Зомби-бог, наконец, почувствовал чужеродный вес. Он замер и медленно, с мерзким влажным хрустом шейных позвонков, скосил огромный, налитый черной кровью глаз на свое плечо. Пару секунд в его мертвом, разлагающемся мозгу шел мучительный процесс осознания. Затем гротескная пасть на вершине туши широко распахнулась, обнажая ряды кривых клыков.

Гигантская рука взлетела вверх и понеслась к Монстру. Громовержец собирался просто прихлопнуть его, как обнаглевшую муху.

Только вот под ударом неизбежно оказался и Темный Эстро. А тот до последнего не видел опасности, слишком поглощенный поисками Монстра.

— Эй, что ты… — Осколок запоздало поднял голову, слишком поздно заметив угрозу. Многотонная пятерня рухнула на него сверху, вдавливая в прогнившее плечо гиганта.

— Прихлопнул… — довольно пробулькал зомби-бог, пуская из кривой пасти зловонную слюну. — Гром… молодец. Муха… размазана…

Но радовался этот кусок гниющего величия слишком рано.

Когда брызги черной крови и ошметки раздробленного золота чуть осели, стало видно, что Монстр… ничуть не пострадал. Он с прежним пугающим спокойствием стоял прямо на тыльной стороне гигантской ладони, которой Громовержец только что впечатал Осколка в свое же плечо. Казалось, удар вообще не задел рогатую фигуру. Монстр просто плавно переместился на опускающуюся руку за тысячную долю секунды до столкновения.

Тупой мозг зомби-бога дал сбой. Муха не просто выжила, она нагло топтала его ладонь.

Громовержец издал влажный, обиженный рык. Его гротескная пасть на вершине мясной горы распахнулась так широко, что с треском порвались сухожилия, обнажив ряды кривых клыков. Забыв про всякую магию, зомби-бог просто дернулся вперед, намереваясь просто проглотить наглую муху.

Но было слишком поздно.

Монстр сделал одно неуловимо быстрое движение. Две его когтистые руки рванулись вперед и с хрустом вонзились прямо в золотую броню и плоть Громовержца.

Из вонзенных в тушу когтей мгновенно вырвались два исполинских клина из концентрированной, пульсирующей тьмы. Эти энергетические лезвия прошили гору гниющего мяса насквозь, от самой макушки до основания, разрезая и плоть, и само пространство вокруг неё.

С влажным, омерзительным треском Монстр резко развел руки в стороны. Лезвия Бездны, послушные его воле, неумолимо разошлись. Он буквально разорвал гигантского зомби-бога надвое по вертикали, словно гнилую тряпку, раздвигая половины туши магическим рычагом.

Золото с глухим лязгом лопнуло. Черная кровь ударила из разорванной туши, как вода из прорванной плотины.

Но останки даже не успели упасть на землю.

Жуткая щель на месте рта Монстра внезапно раскрылась шире. Оттуда вырвались десятки щупалец, сотканных из густого мрака. Они, как голодные змеи, впились в обе половины Громовержца.

И обе половинки туши зомби-бога ссохлась за секунду. Монстр просто выпил всё: и божественную энергию, и остатки силы Бездны. До последней капли. Иссохшие останки Громовержца превратились в серую пыль и развеялись по ветру. От некогда великого бога не осталось… вообще ничего.

— Кажется, кто-то пропустил завтрак, — хмыкнул Фома, нервно сглотнув. — Суровый у них тут протеиновый коктейль.

— Эффективная утилизация отходов, — сухо заметил Император, хотя его пальцы непроизвольно сжались. — И никаких проблем с экологией.

Чудом уцелевший Темный Осколок, выброшенный из туши вместе с потоками черной крови, с влажным звуком рухнул на землю. Выглядел самопровозглашенный Архитектор жалко: его пафосный плащ превратился в грязные лохмотья, грудная клетка была неестественно вмята после «дружеского» похлопывания гиганта, а левая рука плетью болталась вдоль туловища. Треснувшие линзы его противогаза окончательно разлетелись вдребезги, обнажив глаза, расширенные от абсолютного, неконтролируемого животного ужаса.

— Какого… мать вашу… хрена… — просипел Осколок, давясь кашлем и выплевывая на серый камень черную жижу. Он трясущейся рукой попытался стереть кровь с разбитой маски. — Я же… я всё просчитал… Безупречная математика… Этого не могло быть в уравнениях… Это был Верховный бог…

Он смотрел на оседающую пыль, и его окончательно накрыл ужас. Армии нет. Идеальный план рухнул. Главный таран уничтожен за пару секунд. Это был конец.

Его руки замелькали с бешеной скоростью. Он судорожно начал плести сложнейшее заклинание пространственной сингулярности.

Экстренный побег. Ему нужно было убраться отсюда любой ценой.

Но Монстр, поглотив Громовержца, уже перевел свои пылающие красные глаза на Осколка.

Расстояние в полсотни метров… он преодолел за доли мгновения. Воздух просто взорвался от его рывка, в стороны разошлись воздушные волны, подхватывая мелкие ошметки.

Осколок успел выставить многослойные пространственные щиты. Самую надежную защиту, какую только знал.

Рука Монстра прошила эти щиты, как мокрую туалетную бумагу.

ХРЯСЬ!

Когтистая лапа насквозь пробила грудь Темного Эстро. Осколок захлебнулся черной кровью. Из его спины вылезли обсидиановые когти.

Его глаза расширились от шока и боли. Но животный инстинкт выживания сработал быстрее, чем угасающее сознание. Из последних сил он активировал свою сингулярность.

Пространство за спиной Осколка свернулось в черную воронку и резко схлопнулось. Раздался громкий чавкающий звук. Портал закрылся слишком быстро, отрезав часть плоти Осколка, которая так и осталась висеть на когтях Монстра. Сам Темный Эстро провалился в микро-разлом, сбежав в неизвестность с фатальной дырой в груди.

Для любого другого существа это была бы верная смерть. Но для Осколка… этот был куда живучее обычного человека.

Над полем боя повисла мертвая тишина. Только ветер тихо гудел над образовавшимся кратером.

Монстр остался один. Он постоял неподвижно, а затем медленно, почти брезгливо стряхнул кусок плоти со своих когтей.

Александр V и Фома не издали ни звука. Они ждали.

Гигантская рогатая голова медленно повернулась. С тем же пугающим, меланхоличным спокойствием.

Два пылающих красных глаза, похожие на раскаленные угли, остановились прямо на них.

Золотая аура Императора, которая ранее казалась слепящим солнцем, теперь выглядела тусклой звездой на фоне этой подавляющей хтонической мощи.

Фома Лисовский инстинктивно сделал шаг назад. Его рука с Меткой Бездны жгла так, словно к коже приложили раскаленный утюг.

— Знаете, Ваше Величество, — тихо произнес Фома, не отрывая взгляда от красных глаз. — Я всегда ценил в Косте его умение радикально решать проблемы. Но сейчас мне кажется, что его метод решения проблемы… стал проблемой сам по себе.

— Согласен, Фома, — так же тихо, не меняя позы, ответил Император. — Боюсь, имперская дипломатия здесь бессильна. Нас только что спас шторм, а теперь этот шторм смотрит на нас и думает, с чем нас лучше съесть. С гарниром или без.

Монстр не издал ни звука. Он просто продолжал смотреть на них. В его пылающих инфернальным светом глазах не было ни гнева, ни голода, ни жажды крови. Только абсолютное, холодное и непререкаемое превосходство существа, стоящего на самой вершине мироздания.

Медленно, с леденящей кровь грацией, тварь подняла правую руку. Длинный, покрытый черной обсидиановой броней палец указал на истерзанную серую землю.

А затем кисть плавно, но неумолимо опустилась вниз.

Жест был предельно простым, но в него была вложена такая чудовищная, подавляющая воля, что воздух вокруг мгновенно сгустился до состояния бетона. Искусственная гравитация ударила по плечам невидимым прессом, выбивая кислород из легких и заставляя суставы трещать.

Послание не нуждалось в словах. Оно горело в мозгу единственным, пульсирующим приказом:

«На колени».

Император Александр V и бывший темный маг напряглись, из последних сил сопротивляясь давлению, пытающемуся вдавить их в грязь. Они оба поняли: то, что только что спасло их от армии Осколка, теперь пришло за ними. И с этим существом договориться было невозможно.

Глава 6. Я что, зря проделала весь этот путь?

Монстр не стал повторять дважды. Он просто… выдохнул.

И вместе с этим в реальность выплеснулась его воля. Это была не магия в привычном смысле, не сложное заклинание из учебников. Скорее абсолютная, непререкаемая константа Бездны, впечатанная прямо в законы физики:

«ПОДЧИНИТЕСЬ».

Воля ударила по полю боя, как невидимое цунами. Огромные крабо-демоны и кислотные многоножки, еще секунду назад рвавшие призраков, рухнули в серую грязь, трусливо поджав лапы и щупальца. Гордые духи Мира Мертвых послушно преклонили эфирные колени. Уцелевшие золотые зомби-гвардейцы Громовержца с покорным лязгом повалились ниц на серый камень, вжимая гротескные маски в землю.

Волна безмолвного, тотального рабства прокатилась от замка Аймоса до самого горизонта. Десятки тысяч существ застыли в позе подчинения, не смея даже поднять взгляд.

Но кое-кто всё ещё стоял.

Фома Лисовский стиснул зубы так, что на скулах заходили желваки. Из носа пошла кровь. Его Метка Бездны полыхала черным огнем, выступая единственным щитом против этого хтонического давления.

Император Александр V стоял прямо, хотя золотая аура вокруг него трещала, словно перегруженный генератор. Сгибаться он не собирался. Это было не в его привычках.

— В Российской Империи, — процедил Александр V сквозь сжатые челюсти, — преклонять колени не принято.

Государь резким, властным жестом вскинул обе руки вверх. Серое небо над Монстром озарилось ослепительной вспышкой. Из разорванных облаков, с ревом, преодолевающим звуковой барьер, рухнул исполинский, сияющий молот. Он был соткан из концентрированного света и, казалось, абсолютной императорской власти.

Оружие, способное превратить в пыль горный хребет, обрушилось прямо на рогатую голову Твари.

Монстр даже не поднял руки, чтобы защититься…

ДЗЫНЬ!

Звук был таким, словно хрустальную вазу со всего размаху ударили о чугунную наковальню. Божественный золотой молот просто раскололся пополам о черную обсидиановую броню существа и осыпался на землю дождем абсолютно бесполезных искр. На рогах Монстра не осталось даже микроскопической царапины. Тварь лишь медленно моргнула, словно смахивая надоедливую пылинку.

Александр V опустил руки и философски вздохнул, наблюдая за тающими золотыми искрами.

— Знаешь, Фома, — невозмутимо произнес Император, аккуратно одергивая полы своего изодранного мундира. — Кажется, я только что попытался забить адамантовый гвоздь стеклянным микроскопом. Полагаю, мы можем смело вычеркивать пункт «Ударить чем-нибудь тяжелым» из нашего списка гениальных стратегий.

— Моя очередь, Ваше Величество, — процедил Фома, выступая вперед. — Если по этой твари бесполезно бить кувалдой, попробуем старую добрую духовную коррозию. Снимает любую броню. Теоретически.

Фома резким движением резанул себя по ладони кинжалом. Кровь брызнула…, но не упала на серые камни, а зависла в воздухе, смешиваясь с клубящейся тьмой из Метки Бездны. Глаза бывшего темного мага закатились, голос сорвался на жуткий, резонирующий шепот.

— Колыбель Скверны! — выкрикнул он, сжимая окровавленную руку в кулак.

Земля под ногами Монстра буквально вскипела. Из-под черных плит вырвались десятки призрачных, полуистлевших рук и цепей. Это была высшая темная магия — та, что игнорирует физические преграды и атакует напрямую душу, заставляя ее гнить заживо.

Призрачные цепи мгновенно обвили гигантскую фигуру, впиваясь в обсидиановую броню. Монстра полностью скрыло в ревущем, вращающемся коконе из визжащих теней и едкого зеленовато-черного дыма. Раздался тошнотворный хруст. Кокон сжался, уплотняясь так, что внутри него, казалось, не выжило бы даже само время.

Фома тяжело упал на одно колено, судорожно хватая ртом воздух. Его лицо посерело от истощения.

— Попался… — прохрипел он, утирая кровь с подбородка. — Это заклинание даже архидемона вывернуло бы наизнанку.

На секунду показалось, что это действительно сработало. Кокон перестал вращаться, зловещий гул стих.

А затем из клубящейся тьмы медленно высунулась массивная когтистая лапа.

Два длинных обсидиановых пальца брезгливо ухватили самую толстую, вопящую от концентрации проклятий теневую цепь. Так легко, словно это была грязная нитка на безупречном костюме.

Хрусь.

Монстр сжал пальцы. Высшее темное заклинание лопнуло с тихим, жалким писком.

Кокон проклятий просто осыпался на землю черным пеплом.

Монстр стоял на том же месте. На его броне не появилось ни единого пятнышка. Более того, Тварь медленно втянула ноздрями остатки зеленоватого дыма от проклятия и слегка прикрыла пылающие красные глаза.

Кажется, ей даже понравилось.

— Поразительно, — задумчиво протянул Император, наблюдая за этой сценой. — Ему определенно зашел аромат проклятий.

Фома Лисовский медленно поднялся с колен. Он посмотрел на свои дрожащие, окровавленные руки, потом на невозмутимого Монстра, который только что буквально вдохнул его смертоносный шедевр.

— Знаете, Государь, — ровным, лишенным всяких эмоций голосом произнес маг. — Я, пожалуй, официально ухожу на пенсию. Если для этой скотины мое лучшее проклятие — это просто ингалятор от кашля, то мне в этой профессии ловить больше нечего.

— Отставка не принимается, Лисовский, — хмыкнул Александр V, его пальцы вновь начали плести золотую вязь. — У нас еще много работы. Но пункт «Отравить» из нашего списка гениальных стратегий мы тоже вычеркиваем.

Монстр, закончив «дегустацию» заклинания, наконец сделал первый шаг в их сторону. Земля под его ногами жалобно застонала и пошла глубокими трещинами.

Он не стал плести многоэтажные заклинания. Тварь просто подняла обсидиановую руку и лениво, почти небрежно провела в воздухе горизонтальную линию.

Реальность в этом месте с хрустом треснула. Пространство разлетелось на сотни острых, мерцающих осколков.

Монстр едва заметно шевельнул пальцами. Рой стеклянных ножей реальности сорвался с места, устремился прямо на Императора и мага.

— Щиты! — рявкнул Александр V.

Стена ослепительного золотого света взметнулась перед ними. Фома мгновенно вплел в нее свои теневые жгуты, создавая монолитный черно-золотой барьер.

Первая волна осколков ударила в щит. Барьер затрещал, прогибаясь под немыслимым давлением, но выдержал.

Но затем осколки, вонзившиеся в щит, просто взорвались.

Они детонировали один за другим, как кассетные бомбы. Грохот заложил уши, пространство потонуло в ревущем пламени, фиолетовых разрядах и черном дыму. Ударная волна разметала в пыль все в радиусе сотни метров, превращая каменные глыбы в песок.

Щиты были уничтожены. На месте Императора и Фомы должна была остаться лишь дымящаяся, безжизненная воронка.

Но когда дым и серая пыль начали медленно оседать… Император и бывший черный маг стояли на месте.

Форма Государя окончательно превратилась в лохмотья, а Фома тяжело опирался руками о колени, судорожно хватая ртом воздух. Земля вокруг них была выжжена и изрыта кратерами.

Но сами они были абсолютно целы. Ни единой царапины. Все взрывы, осколки и смертоносная энергия каким-то чудом прошли в миллиметрах от них, образуя вокруг мужчин идеально ровную зону безопасности.

— Надеюсь, Ваше Величество, этот скромный фокус с квантовой теорией вероятности зачтется мне как пара лет условно-досрочного? — раздался сзади до боли знакомый, вальяжный голос.

Император и Фома резко обернулись.

В нескольких шагах за их спинами, прямо в своей потертой тюремной робе, стоял князь Кривотолков. Его руки были вытянуты вперед, а пальцы мелко дрожали от колоссального напряжения.

Воздух вокруг него искрил сероватой, тягучей аурой.

Дар Пожирателя Удачи работал на абсолютном, запредельном максимуме. Он просто выпил всю фортуну из атаки Монстра. Вероятность того, что ни один из сотен осколков и взрывов не заденет цель, составляла один к десяти в пятнадцатой степени. И Кривотолков этот шанс реализовал, превратив гарантированную смерть в неудачный фейерверк.

— Ты… — Фома скрипнул зубами, выпрямляясь. Его глаза недобро блеснули, а Метка Бездны на руке заискрила черным огнем. — Кривотолков. Какая встреча. А я ведь только сегодня утром думал, кого мне не хватает для полного счастья. Точно, ублюдка, который пытал меня в своем подвале!

— Оставьте свою пролетарскую мстительность, Лисовский, — поморщился князь, изящно отряхивая тюремную робу от пепла. — Во-первых, это был не подвал, а комфортабельный цокольный этаж с отличной вентиляцией. А во-вторых, я только что математически обнулил шансы вашей гибели. Вы мне должны как минимум искреннее «спасибо» и хорошую сигарету.

— Я тебе эту сигарету об глаз затушу, — прошипел Фома, делая шаг вперед. — Мои ребра до сих пор ноют перед дождем после твоих допросов.

— Я просто заботился о вашей физической форме! — развел руками Кривотолков.

Монстр тем временем слегка наклонил вбок рогатую голову, явно озадаченный тем, что его идеальная, просчитанная атака дала сбой и никого не убила.

— Господа, — голос Императора Александра V, холодный и властный, прервал готовящуюся потасовку. — При всем моем уважении к вашим богатым и насыщенным взаимоотношениям, я вынужден прервать этот вечер ностальгии.

Государь указал на гиганта.

— Оставьте свои счеты для мирного времени. Если, конечно, мы до него доживем.

— Согласен, Государь, — Кривотолков одернул воротник робы, словно это был парадный фрак. — Монстр выглядит так, словно у него в принципе не бывает неудачных дней. Но это поправимо. Мой Дар сейчас сыт до отвала, но даже для такой туши у меня всегда найдется место в желудке. Я могу превратить его божественное превосходство в череду очень, очень обидных случайностей.

— Вот и отлично, — Александр V на всякий случай встал между бывшими врагами. Его золотая аура снова начала разгораться, набирая плотность и ослепительную яркость. — План таков: Князь, режь его удачу в ноль. Заставь его спотыкаться о собственные когти и мазать в упор. Лисовский, готовь самую грязную, подлую и неэтичную магию, которая у тебя есть в арсенале. Никаких правил.

— А вы, Ваше Величество? — хмуро спросил Фома, не отрывая взгляда от Монстра.

— А я обеспечу огневую мощь, — глаза Императора вспыхнули расплавленным золотом. — Если мы ударим втроем — у нас есть шанс сделать из него шашлык.

Монстр небрежно поднял руку, чтобы закончить начатое. Воздух вокруг его когтей снова начал скручиваться в смертоносную пространственную воронку…

Но закончить он не успел.

Земля под его ногами внезапно взорвалась. Ревущий столб раскаленной магмы ударил прямо из недр Мира Мертвых, поглотив гиганта целиком. И в ту же микросекунду температура вокруг рухнула в абсолютный ноль. Магма мгновенно кристаллизовалась, превратившись в монолитную, невероятно прочную глыбу из черно-красного льда и застывшего камня. Хтоническая тварь оказалась намертво впаяна в этот раскаленно-ледяной саркофаг.

На секунду над полем боя повисла тишина.

А затем по глыбе побежала тонкая трещина. ХРЯСЬ!

Магматический панцирь, способный выдержать прямое попадание метеорита, разлетелся на миллионы осколков, словно был сделан из дешевого сахара. Монстр даже не сменил позы. Он просто слегка расправил плечи, стряхивая с обсидиановой брони остатки заклинания, и медленно повернул рогатую голову.

Его пылающие красные глаза остановились на новой группе, выступившей из серого тумана.

Эгилия, по чьему бледному лицу змеились трещины, полные раскаленной лавы. Айсштиль, вновь сияющая первозданным, чистым холодом. Никталия, крепко прижимающая к груди теневую летучую мышь — все, что осталось от могущественного Бога Ночи. А за их спинами, тяжело переминаясь с ноги на ногу, возвышалась двадцатиметровая Вафелька, на плечах которой изготовились к бою Дарья и майор Волков.

Реакция четырех божественных сущностей на нового врага была красноречивее любых слов.

Эгилия медленно опустила дымящиеся руки. В ее глазах, где бушевал огонь подземного мира, промелькнул шок.

— Невозможно… — пророкотала она, тяжело дыша. — Мой удар магмой… твой абсолютный холод… Такой перепад температур раскрошит даже гору! Даже мой Аймос на пике своей силы не смог бы просто… отмахнуться от этого.

Айсштиль стояла неподвижно. Она смотрела на чудовищную фигуру, и в ее прозрачных глазах плескалась непереносимая, рвущая душу тоска.

— Потому что это уже не бог. И это больше не Эстро, — прошептала ледяная богиня, и в ее голосе зазвенели бьющиеся льдинки. — Бездна сожрала его. То, что мы видим — это лишь форма. Пустая, голодная оболочка, натянувшая на себя его лицо и его память.

Никталия нервно сглотнула. Ее глаз предательски дернулся, но она попыталась натянуть на лицо свою фирменную дерзкую улыбку. Получилось скорее похоже на нервный тик.

— Эстро, милый! — крикнула она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я, конечно, говорила, что тебе не помешает добавить немного брутальности в образ, но рога и светящиеся вены… это явный перебор! Тебе срочно нужен хороший дерматолог и пара сеансов на массажном столе! И… о боги, скажите мне, что он не собирается нас сожрать?!

Теневая летучая мышь в ее руках слабо пошевелилась. Из ее груди вырвался тихий, сухой кашель.

— Я бы не… не надеялся, — просипел Бог Ночи. Даже будучи сжатым до размеров грызуна, он умудрялся источать снобизм. — Для него мы сейчас даже не закуска. Так… пыль на столе. Я видел зарождение звезд и смерть цивилизаций, но эта тварь… она пахнет концом всего сущего. Господа и дамы, мы в глубокой, беспросветной хтонической заднице.

— Хватит ныть, божества! — раздался сверху злой голос майора Волкова. Вместе с Дарьей они балансировали на плече Вафельки. Кривотолкова крепко сжимала в руке пульсирующий амулет-якорь. — Если он пустая оболочка, значит, мы должны засунуть его душу обратно!

— И то верно! — поддержала его Дарья. — Я что, зря прошла весь этот путь? Волков, готовь стволы! Вафелька, полный вперед! Мы идем делать ему искусственное дыхание!

Глава 7. ЭТО ВСЁ БЕССМЫСЛЕННО

Пугливка и Сверхсущность

Пока на поле боя бушевал эпохальный мордобой с участием левиафанов, богов и американского президента, у Пугливки проходил сеанс массовой психотерапии.

Она сидела на пульсирующем, полупрозрачном щупальце Сверхсущности, свесив ножки, и ритмично поглаживала жуткие морды, проступающие сквозь эктоплазму.

— Ну-ну, тише, — ласково приговаривала волкодевочка, почесывая за ухом… или там, где у этого скопления душ должно было быть ухо. — Я всё понимаю, дорогие древние сущности… Урожай сгнил, соседи — козлы, а ипотека при феодализме вообще ни в какие ворота. Но надо отпускать обиды. Вдох-выдох. Мыслим позитивно. Вы не стена плача, вы… э-э-э… независимая архитектурная форма!

Как ни странно, это работало. Сверхсущность, состоящая из миллиардов агонизирующих душ, под руками Пугливки вела себя как огромный, страдающий глубокой депрессией кот. Щупальца расслабленно колыхались, надежно прикрывая замок Аймоса, а фоновый ментальный вой сменился утробным, жалобным гудением.

— Вот так, умнички, — Пугливка смахнула пот со лба. — Еще пара сеансов, и мы начнем рисовать акварелью…

Но тут… атмосфера резко изменилась.

Пугливка нахмурилась, ее белые ушки тревожно дернулись. Эфир вокруг внезапно стал густым, липким и обжигающе холодным.

Лицо безымянного крестьянина из двенадцатого века, которое она только что убаюкивала, вдруг исказилось. Его пустые глазницы налились ядовитым фиолетовым светом. Жалобное гудение Сверхсущности оборвалось. Наступила тишина, от которой у волкодевочки шерсть на хвосте встала дыбом.

По эктоплазме побежали черные, гнилостные вены…

— Э-э-э… ребят? — Пугливка осторожно убрала руки от пульсирующей массы. — Вы чего? Мы же только что проработали проблемы гнева…

Миллиарды лиц в стене душ синхронно повернулись к ней. В их глазах больше не было боли или страдания. Там был только первобытный, всепоглощающий, слепой голод.

Что-то резко изменилось. И Пугливка не понимала, почему.

— Так, сеанс окончен! Всем спасибо, все свободны! Приемные часы завершены! — Пугливка нервно икнула и попыталась спрыгнуть с щупальца.

Не успела.

Щупальце, секунду назад подставлявшее бока для почесушек, молниеносно изогнулось и мертвой хваткой обвилось вокруг ее талии. Хватка была ледяной и безжалостной.

— Эй! Руки! То есть… тентакли на стол! Мы так не договаривались! — возмущенно пискнула она, отчаянно пытаясь вырваться.

Стена душ с тошнотворным чавканьем раскрылась прямо под ней, образуя гигантскую, водоворотообразную пасть, из которой веяло абсолютным безумием. Щупальца потянули ее прямо в этот бурлящий кошмар.

— А-А-А-А! КОСТЯ! НАСТЯ! КТО-НИБУДЬ! — завопила Пугливка, впиваясь коготками в скользкую поверхность, но ее неумолимо тащило вниз. — Дурдом взбесился!!!

Сверхсущность не стала слушать возражений. С резким, безжалостным рывком она утащила вопящую волкодевочку прямо в свои бурлящие, фиолетво-черные недра. Стена эктоплазмы сомкнулась над ней, не оставив ни щелочки.

Групповая терапия официально провалилась. Сверхсущность сорвалась с цепи.

Сахаринка, Перчинка и Ирма

В коридоре подземелья, вдали от бушующего на поверхности конца света, разворачивалась драка, нарушающая все законы физики, логики и здравого смысла.

Это был бой двух идеальных машин для убийства, которые изо всех сил старались… не убить друг друга.

— Эй, Сахарок, завязывай! Ты мне сейчас крыло помнешь! — возмущенно выкрикнула Перчинка, уходя в изящный перекат. Над головой просвистел хитиновый кулак сестры.

— Я не помну, я его аккуратно оторву, чтобы ты никуда не вляпалась! — пропыхтела Сахаринка. Удар пришелся в стену, от чего с потолка посыпалась каменная крошка. — Стой смирно, дай я тебя нежно вырублю! Обещаю, сотрясение будет легким, как летний ветерок!

Схватка затягивалась до неприличия. Все четыре руки Сахаринки работали как поршни, пытаясь взять юркую сестру в захват. Но Перчинка скользила между ее пальцами, как намыленная. Она могла бы пустить в ход ядовитое жало или бритвенно-острые клинки, но вместо этого использовала тупые подсечки и броски, пытаясь просто вывести сестру из равновесия.

Сахаринка, в свою очередь, била вполсилы, боясь проломить Перчинке грудную клетку. В итоге бой напоминал жестокий, но нелепый танец двух бронированных балерин.

А в трех метрах от этого сестринского урагана стояла Ирма. Киборг методично, с леденящим душу спокойствием ковырялась щупами в светящихся рунах массивной обсидиановой двери.

БАМ! Огромный кусок породы врезался в стену буквально в миллиметре от металлического виска Ирмы. И разлетелся в пыль.

Ирма даже не моргнула красным глазом-объективом.

— Физическое воздействие на оператора: ноль целых, ноль десятых процента, — монотонно констатировала она, не отрываясь от взлома. — Вероятность сотрясения: отсутствует по причине отсутствия биологического мозга. Дешифровка завершена на девяносто восемь процентов.

— Ирма, поторопись! — крикнула Перчинка, одновременно блокируя сразу три руки Сахаринки и пытаясь сделать ей подсечку. — Сахарок, сбавь уже накал сестринской любви…

— Это не любовь, это воспитательный захват! — рявкнула Сахаринка, наваливаясь всем своим колоссальным весом. — Папа учил нас делиться, а не воровать артефакты судного дня!

ЩЕЛК.

Тяжелый засов внутри обсидиановой двери провернулся. С гулким, утробным вздохом створки медленно поползли в стороны.

— Доступ открыт, — безэмоционально сообщила Ирма. Поправив порванную форму, она невозмутимо шагнула в открывшийся проем, полностью игнорируя катающихся по полу сестер.

Перчинка, воспользовавшись моментом, с силой оттолкнула Сахаринку ногами, вскочила и рванула следом за киборгом.

Сахаринка, взревев от возмущения, бросилась вдогонку.

Оказавшись по ту сторону, он обе… замерли на мгновение, пораженные открывшейся картиной.

За дверью оказалось весьма странное помещение. Огромная, уходящая далеко вниз шахта, вдоль стен которой вилась узкая каменная спиральная лестница. Но самое жуткое — стен здесь не было. Весь колодец был образован гигантскими, переплетенными щупальцами Сверхсущности. Они медленно пульсировали, издавая тихий, влажный звук.

Эктоплазма щупалец выглядела… не очень хорошо. По полупрозрачной плоти щупалец змеились уродливые, толстые вены, наполненные черной, маслянистой жижей.

Порча Бездны. Яд просочился и сюда сюда, отравляя миллиарды душ. Случилось худшее, что только можно было представить — Бездна начала завладевать Сверхсущностью.

Ирма уже мерно спускалась по ступеням вниз, ее тяжелые металлические шаги эхом разносились по шахте.

— Стой! — Сахаринка прыгнула вперед, пытаясь схватить Перчинку за плечо.

Но та уже раскрыла свои призрачные изумрудные крылья.

— Догоняй, тяжеловес! — крикнула Перчинка и рыбкой нырнула в пролет колодца, сложив крылья для максимального ускорения.

Но она недооценила упрямство старшей сестры.

Окутанная мощью первой Синхронизации, Сахаринка, не задумываясь ни на секунду, сиганула в пропасть следом. В свободном падении она вытянула все четыре руки и с мертвой хваткой вцепилась Перчинке прямо в лодыжки.

— Какого… ОТЦЕПИСЬ! — завопила Перчинка, когда ее идеальное пикирование резко превратилось в неконтролируемый штопор. От внезапного балласта весом в пару центнеров крылья жалобно зажужжали.

— Мы летим вместе! — радостно проорала Сахаринка в ответ, подтягиваясь по ноге сестры вверх, как по канату. — Идем на посадку!

Они сцепились прямо в воздухе. Это была абсолютно хаотичная безумная потасовка, наглухо игнорирующая гравитацию.

— Пусти, ты нас обеих убьешь! — Перчинка отчаянно била сестру локтями по броне, пытаясь выровнять полет.

— У нас прочный хитин, попрыгаем как мячики! — парировала Сахаринка, пытаясь взять Перчинку в удушающий захват.

Их мотало из стороны в сторону. Бам! Они влетели в стену из щупалец. Эктоплазма спружинила, отбросив их обратно к центру колодца.

— Фу, какая мерзость! Оно влажное! — скривилась Сахаринка. Она дрыгала ногой, пытаясь стряхнуть слизь и эктоплазму.

— Это Бездна жрет Сверхсущность, дура! — прокричала Перчинка, уворачиваясь от дружеского хука справа. — Если мы не доберемся до Искры… Сверхсущность сожрет нас всех!

— Я по твоему дура? Ты просто хочешь забрать ее себе! — Сахаринка дернула сестру за крыло.

— Эй! Крылья не трогай, племя тараканье! — возмутилась Перчинка, ее кулак влетел Сахаринке прямо в подбородок, отчего та громко клацнула зубами.

Они кувыркались в воздухе, ругались и отскакивали от зараженных стен.Тем временем Ирма, абсолютно невосприимчивая к… к чему угодно, методично преодолела последние ступени. Она спустилась в самый низ колодца.

Дальше пути не было.

Дно шахты было полностью перекрыто глухим, плотным куполом из спрессованных щупалец Сверхсущности. Они сплелись в такой тугой, пульсирующий чернотой узел, что пробить его казалось невозможным.

Но сквозь этот плотный, больной кокон наружу проходили лучи. Тонкие, нестерпимо яркие, кристально чистые лучи света. Они резали тьму Бездны, как лазеры, не давая черной гнили поглотить себя окончательно. Это был свет самого Творения. Свет Первозданной Искры.

На одном из самых толстых пульсирующих щупалец, черной, гноящейся язвой выделялась странная надпись. Буквы были небрежно выжжены прямо на эктоплазме, словно кто-то вырезал их в приступе абсолютного, холодного отчаяния:

«ЭТО ВСЁ БЕССМЫСЛЕННО».

Киборг остановилась перед куполом. Красный глаз сфокусировался на ослепительных лучах.

— Сканирование завершено, — сухо произнесла Ирма, поднимая голову вверх, навстречу сестрам. — Задание выполнено, Госпожа Перчинка. Цель локализована и заблокирована биомассой. Фиксирую странную надпись… предполагаю, она сделана либо Громовержцем, либо Аймосом. Лишь эти двое имели сюда доступ.

БДЫЩ!

Спустя секунду сестринский клубок с грохотом рухнул прямо на каменный пол рядом с киборгом. От удара во все стороны полетела пыль.

Драка прекратилась мгновенно.

Перчинка и Сахаринка, запутавшись в руках, ногах и крыльях друг друга, замерли. Тяжело дыша, они медленно расцепились и поднялись на ноги. Их броня была покрыта царапинами, лица перемазаны пылью и черной слизью со стен.

Но сейчас ни одна из них не смотрела на другую.

Их взгляды были прикованы к глухому куполу из щупалец. И к тем самым ослепительным, чистым лучам, пробивающимся сквозь гниль. Сила, исходящая оттуда, заставляла их сердца биться быстрее.

Они дошли до самого дна. И теперь обеим предстояло сделать выбор, ради которого они сюда спустились…

Но сделать этот выбор им не дали.

Воздух над каменным полом внезапно исказился, издав мерзкий, чавкающий звук, словно порвалась тугая вакуумная упаковка. Пространство свернулось в черную воронку, которая тут же с влажным хрустом выплюнула из себя истерзанную фигуру.

Темный Эстро с глухим стуком рухнул на камни, заходясь в булькающем кашле. От его былого пафоса не осталось и следа. Плащ превратился в обгоревшие лохмотья, а в груди зияла сквозная, дымящаяся дыра, оставленная когтями Монстра. Черная кровь толчками выплескивалась на пол, испаряясь с тихим шипением.

Осколок был на самом пороге смерти, его тело буквально распадалось на куски, но фанатичный огонь в его глазах горел ярче прежнего. Опираясь на дрожащую руку, он с огромным трудом приподнял голову и обвел безумным взглядом дно шахты. Он увидел купол. Увидел пробивающиеся лучи Искры.

А затем его взгляд остановился на сестрах.

— Мы… еще можем… — прохрипел он, выплевывая сгусток черной слизи. На его губах заиграла страшная, отчаянная ухмылка. — Искра… здесь. Мой план… он всё ещё работает, Перчинка! У нас есть шанс… переписать всё!

Его единственный глаз сузился, сфокусировавшись на замершей Сахаринке.

— Устранить помеху, — просипел Осколок, и в его слабеющем голосе прорезалась ледяная, непререкаемая решимость. — Ирма. Перчинка. Убейте её. Убейте эту бракованную ошибку эволюции. Прямо сейчас!

Глава 8. Простая математика

— Устранить… — прохрипел он, выхаркивая черную слюну. Пальцы с обломанными ногтями скрючились. — Ирма… Перчинка. В расход эту… бракованную дефективную дуру. Сейчас.

Сахаринка перехватила рукоять молота. Воздух вокруг ее фигуры пошел рябью от давления Первой Синхронизации. Глаза — два оранжевых прожектора, в которых выгорело всё, кроме глухой, тяжелой ненависти.

— Я тебе эту дырку в груди сейчас до размера воронки расковыряю, — глухо, не своим, рокочущим голосом пообещала она.

Перчинка шагнула вперед.

Она встала между разъяренной сестрой и хрипящим куском Бездны. Ноль эмоций на лице. Лишь крылья за спиной издавали нервное, электрическое гудение.

— Перчинка. Отойди, — Сахаринка качнулась вперед, молот угрожающе загудел.

— Математика, Сахарок, — голос Перчинки лязгнул холодным металлом. Ни интонации, ни дрожи. — Эмоции — это неэффективно. Наша мама? Она была слишком сентиментальной.

Сахаринка замерла.

— Чего?.. — выдохнула она.

— Ты всегда была слишком тупой, чтобы видеть суть, — слова били как пули. — Твой предел — лупить кувалдой по гвоздям. Искра — это кнопка жесткой перезагрузки реальности. И я её нажму. Если понадобиться, то без тебя.

Сахаринка издала звук, похожий на скулеж раненого медведя, но который мгновенно перешел в рев турбины.

— ТЫ ТВАРЬ! — взревела она, срываясь с места.

Пространство сузилось до узкого коридора из чистой ненависти.

Бам!

Сахаринка обрушила молот сверху вниз. Пол просто взорвался тысячью осколков.

Но Перчинки там уже не было. Мирмеция ускорилась, пытаясь зайти сестре за спину.

Но Сахаринка видела ее движения загодя. Удар наотмашь! Перчинка уклонилась, пропуская хитиновый локоть в миллиметре от щеки.

— Медленно! — чеканила она, бросая под ноги Сахаринке горсть дымовых алхимических шариков.

Вязкий белый туман заполнил дно шахты. Ирма, словно бездушный манекен, наблюдала за битвой.

В тумане мелькали тени. Слышался скрежет хитина, глухие удары, яростное, захлебывающееся дыхание Сахаринки. Она лупила науотмашь, круша камень, не жалея сил. Синхронизация жрала её резервы огромными глотками.

— Стой и дерись! — орала старшая.

— Зачем? Ты сама себя выжжешь, — ледяной шепот Перчинки прямо над ухом.

Рывок. Сахаринка развернулась, но слишком поздно.

Перчинка скользнула ей за спину. Пространство разрезала ядовито-изумрудная вспышка. Призрачный скорпионий хвост ударил по идеальной траектории, метя в щель брони у самого основания шеи.

Жало вошло глубоко под хитин.

Сахаринка дернулась. Молот с оглушительным лязгом выпал из ослабевших пальцев. Оранжевый огонь в глазах вспыхнул и тут же потух. Её мышцы свела судорога.

Она тяжело, как подрубленный кедр, рухнула на каменные плиты. Дыхание со свистом вырывалось сквозь её стиснутые зубы.

— Пре… да… тель… ница… — булькала Сахаринка, пуская слюну. Ее глаза начали закатываться.

Она пару раз денулась… и замерла.

Темный Эстро на полу булькающе расхохотался. Кровь пузырилась у него на губах.

— Вот она! Моя идеальная, безупречная дочурка! — он сплюнул на пол, его глаз лихорадочно блестел. — Чистая логика! Я всегда знал, что из этого выводка только у тебя в черепе извилины, а не вата. Помоги мне, родная… Искра совсем рядом!

Осколок судорожно пополз. Загребая руками каменную крошку, оставляя за собой широкий влажный след. Он рвался к пульсирующему куполу Сверхсущности, из которого пробивались нестерпимо яркие лучи Первозданного Света.

Перчинка стояла над телом сестры.

Она медленно, словно у нее заржавели шейные позвонки, повернула голову к уползающему отцу.

— Вата, да… — произнесла она.

Ее голос на мгновение дрогнул.

Перчинка сделала шаг к нему. По щеке, прямо по грязному хитину, скользнула одинокая слеза.

Осколок перестал ползти. Скосил на нее мутный глаз.

— Что ты делаешь? Следи за входом!

— Но ты забыл кое-что важное. — Перчинка всхлипнула. Ее лицо перекосило от боли. — Из-за тебя умерла мама.

Сзади раздался хруст.

Осколок резко обернулся.

Лежащая в глухом параличе Сахаринка… пошевелилась.

А потом она просто подорвалась с пола, как выброшенная из катапульты бетонная свая. Ее глаза вспыхнули так, что стали похожи на два сверхновых солнца. Броня задымилась, от нее пошел дикий, плавящий воздух жар.

Перчинка вколола сестре вовсе не яд. А некий химический коктейль.

— ИРМА! СНЕСТИ ИМ БАШКИ! — истерично заверещал Осколок. О нвсё сразу понял.

Киборг сдвинулась с места. Из её плечевых портов с лязгом выехали счетверенные лазерные излучатели. Глаз налился густым, пульсирующим красным.

— Уничтожение, — выдала Ирма.

Воздух разрезали два обжигающих багровых луча, прожигающих всё живое на молекулярном уровне.

— Держи их! Дай мне три секунды! — крикнула Перчинка, выдергивая из запястий два кабеля.

Сахаринка даже не собиралась уклоняться. На химическом стимуляторе она не чувствовала ничего, кроме абсолютного, щенячьего восторга берсерка.

— ОБНИМАШКИ! — задорно пробасила она и прыгнула грудью прямо на лазеры.

Лучи ударили в ее хитиновую пластину. Хитиновая Броня зашипела, вскипая, комнату заполнила вонь паленой органики. Но Сахаринка протаранила Ирму, впечатав киборга в стену так, что из камня выбило фонтан щебня. Сгребла ее в медвежий захват всеми четырьмя руками.

— Температура корпуса критическая. Угроза перегрева, — сухо сообщила Ирма, безуспешно пытаясь вывернуться.

— Жжется, жестянка! Терпи! — скалилась Сахаринка, пока ее собственная нагрудная пластина медленно превращалась в раскаленные угли. — Перч, мать твою! Что ты мне вколола! Почему моё тело выполняет твои приказы???

Перчинка не ответила. Она взлетела по стене, оттолкнулась, сделав в воздухе изящное сальто, и приземлилась прямо Ирме на плечи. Резко сдернула затылочную панель брони. Под ней змеилась паутина биопроводов и нейронных чипов.

— Alt+F4, подруга. Пора спать.

Перчинка с размаху воткнула свои кабели прямо в центральный нейропорт киборга.

Микроразряд. Отдача ударила Перчинку так, что у нее потемнело в глазах.

Красный глаз Ирмы часто-часто заморгал.

«Код 0. Перезагрузка системы…»

Глаз потух. Киборг обмякла в объятиях Сахаринки тяжелым грузом металлолома.

Осколок понял, что остался один. С пробитой грудью, преданный, истекающий грязью.

Отчаяние перешло в паническую истерику. Он завыл. Грязно, по-собачьи.

— ПЛЕВАТЬ! — взвизгнул он, разворачиваясь к куполу Сверхсущности. — Я СТАНУ БОГОМ!

Он швырнул свое изломанное тело на стену из щупалец, пытаясь раздвинуть упругую, чавкающую эктоплазму.

— Я ИСЦЕЛЮСЬ! ПУСТИТЕ МЕНЯ К ИСКРЕ, БЕСПОЛЕЗНОЕ МЯСО!

Но биомасса вдруг повела себя странно. Вместо того, чтобы рваться, щупальца начали твердеть. Каменеть.

Осколок рванулся назад, но обнаружил, что эктоплазма намертво, словно в застывшем бетоне, зажала его руки по самые плечи.

— Пусти… ПУСТИ, МУСОР! — запаниковал он, пытаясь применить пространственный телепорт, но магия глухо вязла в барьере миллиардов душ.

Эктоплазма перед его лицом пришла в движение.

Она бурлила, перекатывалась, пока сотни, тысячи искривленных человеческих и нечеловеческих лиц в стене душ не слились воедино. Смазались, словно в калейдоскопе, формируя одну гигантскую, гротескно вылепленную физиономию.

Это было лицо Пугливки.

Только размером с хороший фургон. С огромными пустыми глазницами, заполненными гудящей болью.

Голос, который разорвал подземелье, был высоким и тонким голосом волкодевочки, но под ним резонировал многомиллиардный хор стонущих проклятых душ, от которого вибрировали даже атомы воздуха.

— МЫ ТУТ ПОСОВЕЩАЛИСЬ… — прогремела гипер-Пугливка из Сверхсущности. Эхо покатилось по шахте, отдавая замогильным ужасом. — НАШИМ ДРУЖНЫМ ШИЗОФРЕНИЧЕСКИМ КОНСИЛИУМОМ. ПАЦИЕНТЫ ПРИШЛИ К ЕДИНОМУ ВЫВОДУ… ВАШЕ ПОВЕДЕНИЕ, МУЖЧИНА, СЛИШКОМ ТОКСИЧНО! ИСТОЧНИК СТРЕССА ПОДЛЕЖИТ НЕЗАМЕДЛИТЕЛЬНОЙ ЭЛИМИНАЦИИ. КОРОЧЕ, ТЫ НАС БЕСИШЬ! ВКУСЯ… АМ!

Осколок даже не успел закричать.

Масса эктоплазмы подалась вперед, вывернувшись наизнанку. Щупальца облепили Темного Эстро с тошнотворным, влажным, хрустящим звуком: чавк-треск-чвяк. Звук плоти, которую сминают, пережевывают тысячами невидимых челюстей.

Архитектор Нового Мира исчез, словно слизняк, которого посыпали солью. Без остатка и следа.

Только легкая отрыжка пронеслась по эктоплазменному куполу.

Сахаринка, тяжело дыша, сгрузила Ирму на пол и осторожно отделила от себя свою обгоревшую грудную пластину.

Перчинка подошла к ней, встала рядом. Обе потрясенно пялились на купол.

— Напомни мне… — просипела Сахаринка. — Никогда больше не шутить над Пугливкой.

— Договорились, — нервно сглотнула Перчинка.

Сверхсущность, получив своего обидчика на завтрак, начала умиротворенно расступаться. Гигантское лицо Пугливки расплылось в довольной улыбке и распалось на части.

Толстые, перекрученные канаты эктоплазмы, как лепестки огромного гниющего цветка, медленно поползли в стороны.

Из открывшегося зева на каменные плиты вывалилась настоящая Пугливка. Живая, растрепанная, перемазанная соплями и эктоплазмой. Она судорожно откашлялась.

— Фу… Я там какого-то барона двенадцатого века случайно на вкус попробовала. Он горчит!

— Сахарок, — сухо произнесла Перчинка. — Свяжи нашу пушистую подругу.

Сахаринка сорвалась с места. Пугливка не успела даже пискнуть, как оказалась скована по рукам и ногам хитиновыми кандалами. Даже в рот ей Сахаринка вставила хитиновый кляп.

— М-м-м-м! — замычала Пугливка, глядя на Сахаринку широко распахнутыми глазами. — М-м-м-м-м!

В переводе на русский это скорей всего означало что-то вроде: Ты что, несвежего мёда навернула, подруга?

— Перч, — глаза Сахаринки блеснули. — Что ты мне вколола? Почему мое тело выполняет твои приказы?

— Не беспокойся, — сухо произнесла Перчинка. — Я вколола тебе минимальную дозу Нектара. Примерно час ты будешь моей послушной девочкой, а потом тебя отпустит. Будешь как новенькая.

Сахаринка скрипнула зубами.

— Перч, зачем всё это? — спросила она. — Главный гад мертв. Бездна отброшена. Мы побеждаем. Что, ради Мёда, ты творишь?

Перчинка не ответила. Она смотрела в центр открывшейся площадки.

Там, левитируя над постаментом из древнего, грубо отесанного камня, висела Она. Первозданная Искра.

Она была невыносимо крошечной. Не больше жемчужины.

Но взгляд, брошенный на нее, мгновенно тонул в немыслимой глубине. Внутри этой жемчужины с дикой скоростью вращались миниатюрные спиральные галактики. Там рождались и тут же схлопывались в сверхновые крошечные звезды.

Это был исходный код мироздания, залитый в каплю росы. Она излучала такой ровный, чистый, белый свет, что рядом с ней любые заклинания казались тусклым пламенем дешевой зажигалки.

— Вау… — только и смогла выдавить Сахаринка, делая завороженный шаг вперед. Ее пальцы непроизвольно потянулись к свету. — Она красивая… Мы возьмем её? Спрячем?

— Не трогай! — Перчинка резко схватила сестру за плечо. — К ней нельзя прикасаться.Ты сгоришь, даже не осознав этого, — завороженно прошептала Перчинка, не смея отвести взгляд. — Чтобы впитать это, нужно иметь сосуд, равный самой пустоте…

Они стояли в тишине. Три девочки в самом фундаменте мироздания. Осколок был мертв. Казалось бы, руки у Перчинки полностью развязаны. И всё же она медлила.

И тут сверху… сквозь тысячеметровые толщи камня, эктоплазмы и перекрытий прорвался звук.

РЁВ.

Бесчеловечный, хтонический, лишенный всякого сострадания рев, от которого каменная крошка посыпалась им на головы. Вибрация была такой мощи, что у Сахаринки заныли зубы, а Пугливка испуганно запищала.

Глава 9. Это тебе... за то, что не позвонил… после турнира…

Никталия сидела на корточках за обломком чей-то монументальной гробницы. В ее руках, брезгливо поджав кожистые крылья, дрожал Космический Бог Ночи, усохший до размеров голодающей летучей мыши.

Сказать, что на поверхности царил хаос, значит сильно преуменьшить. Монстр, бывший некогда Константином Безумовым, одним своим присутствием давил на мозги так, словно хотел просверлить каждому череп насквозь.

Воздух звенел. Гравитация периодически то работала, то нет, по настроению.

— Босс, скажи мне, что у этого… рогатого парня аллергия на латекс, — нервно сглотнула Никталия, запляясь за массивный валун. — Потому что если он решит устроить тут шведский стол, я прохожу исключительно как десерт. А сладкое съедают быстро!

— Твой латекс, Никталия, вызывает аллергию только у людей с хорошим вкусом, — просипел Ноктус из ее ладоней. У мыши дернулся нос. — А эта тварь лишена эстетических предрассудков. Смотри.

Монстр на секунду прекратил свои гляделки с Императором. Существо плавно, с пугающей хищной элегантностью повернуло голову в сторону, где кучковались остатки армии Бездны — те самые элитные демоны, что не успели сбежать или раствориться.

Одна из гигантских кислотных сколопендр, размером с товарный состав, попыталась тихо, на цыпочках многоножечных лапок, сдать назад.

Монстр просто вскинул когтистую лапу. Из его запястий, прорывая плоть и броню без единой капли крови, выстрелили пять абсолютно черных щупалец. Они с сухим сверхзвуковым хлопком преодолели сотню метров и впились в бронированную тушу сколопендры.

Сколопендра взвизгнула на частоте, от которой лопались перепонки.

А затем… она просто стекла по щупальцам, словно коктейль через трубочку. Экзоскелет с хрустом сложился внутрь, кислота и темная материя потоком устремились в Монстра. Две секунды — и от гигантского демона осталась лишь горстка сухого серого пепла. Существо втянуло щупальца обратно, и красные магматические вены на его теле удовлетворенно полыхнули неоном.

— О, великолепно! У нас тут пакетик с соком! — истерично хихикнула Богиня Ночных Желаний. — Без сахара и консервантов!

Монстр перевел взгляд обратно на имперский авангард.

Император Александр V, которого так и не впечатлила гравитационная команда «Лежать», всё ещё стоял на ногах. Да, его мундир трещал, а золотая аура сплющилась до состояния тонкой пленки, но Государь упрямо поднимал руки для нового заклинания.

— Огонь батареям! — прохрипел Александр. — В пыль его!

Дюжина боевых магов гвардии, Фома Лисовский и десяток Суперов ударили одновременно. Залп был такой плотности, что небеса над ними свернулись в плазменный рулон.

Монстр шагнул навстречу огненному цунами. Он просто принял весь этот апокалипсис на грудь — и пошел сквозь него, разрывая пламя плечами, словно утренний туман. Вынырнув из инферно абсолютно невредимым, тварь оказалась вплотную к Императору.

Огромная обсидиановая ладонь небрежно, почти с аристократической скукой, опустилась сверху вниз.

БАМ!

Воздушный хлопок был таким, что Никталию чуть не снесло ветром. Император Александр V, сильнейший Одаренный человечества, впечатался в серый камень с такой силой, что образовал кратер. Золотая аура погасла с влажным шипением.

— Минус один монарх, — констатировал Ноктус. — А ведь день только начался.

Фома Лисовский взревел, выбрасывая вперед руки. Черные цепи Бездны, усиленные его Меткой, хлестнули Монстра по лицу. Существо даже не моргнуло. Оно схватило теневую цепь, резко дернуло на себя.

Фома, как рыбешка на леске, пролетел десять метров по воздуху и впечатался прямо в нагрудник монстра. Вторая лапа твари впечаталась черному магу в лоб. Фома сложился пополам и ушел в глубокий нокаут, рухнув рядом с Государем.

— Вашу ж мать... — просипел стоявший рядом Князь Кривотолков. Пожиратель Удачи лихорадочно выставил ладони. — Споткнись, ублюдок! Подавись воздухом! Вывихни лодыжку! Инсульт! Хоть что-нибудь!

Монстр медленно повернул рогатую голову к Кривотолкову. В раскаленных углях его глаз, казалось, мелькнула ленивая насмешка. Существо протянуло руку, сжало кулак... и серая аура Удачи Кривотолкова просто с хлюпаньем втянулась в обсидиановую ладонь. Тварь брезгливо поморщилась, словно попробовала скисшее молоко, и с размаху пнула заключенного ногой.

Князь улетел в кучу битого щебня, присоединившись к спящему царству.

— Минус все за двенадцать секунд, — нервно констатировала Никталия, сползая по камню пониже. — Шеф, какой план? «Спрятаться под камень и прикинуться ветошью»?

Земля задрожала. Тяжелый, мерный гул заставил мелкую гальку подпрыгивать.

Из-за линии фронта, ревя двигателями органической злобы, на Монстра неслась кавалерия.

Два левиафана — Кархаад и Терр — решили, что пора вступить в игру. Две горы, сотканные из скальной породы, брони и чистой массы, разогнались до крейсерской скорости. Кархаад попытался взять тварь на таран, вложив в рывок все свои десятки тысяч тонн.

Монстр не сдвинулся. Он растопырил ноги, вкапываясь в Мир Мертвых, и выставил вперед две руки.

ХРР-Р-РЯСЬ!

Звук удара разорвал воздух. Кархаад, живая гора, врезался в рогатую фигуру... и остановился как вкопанный. Монстр поймал исполина за шипастую морду.

Красные вены на теле Существа вспыхнули нестерпимым светом. Физика вышла из чата и громко хлопнула дверью.

Монстр, существо гуманоидного телосложения, напряг спину, издал сухой скрежещущий рык и... провел бросок через плечо.

Хтоническое дзюдо.

Левиафан взмыл в воздух, заслонив серое небо, перевернулся вверх тормашками и с тектоническим грохотом рухнул на спину, сотрясая земную твердь.

Второй левиафан, Терр, попытался вцепиться монстру в ногу. Тварь небрежно наступила каменному исполину на голову, вдавив его челюсть в магматическую породу.

Рядом пронзительно завизжала Аква, формируя сотню ледяных копий. Монстр поднял на неё взгляд, пасть разошлась в ширину... Из неё ударил такой мощный рёв, что Аква покрылась сеткой трещин и с болезненным клекотом свалилась на землю.

— Господи Иисусе, — Никталия закрыла рот обеими руками. — Оно бьет левиафанами в стиле боев без правил! Это же просто читерство! Я звоню в техподдержку!

Монстр стряхнул пыль с обсидиановых когтей. Повернул рогатую голову.

Над полем боя стояла могильная тишина. Боги, монстры Бездны, гвардейцы, духи — все те, кого не вырубили, просто лежали в грязи, молясь, чтобы их не заметили.

Хищник расчистил площадку. Конкурентов больше не было. Можно было приступать к основному блюду

И в эту секунду тишину разорвал скрип сминаемого хитина и вой многотонных сервоприводов.

Сквозь остатки имперской гвардии и остовы золотых колесниц пробивалась Вафелька. Двадцатиметровая бронированная титанша. На ее правом гигантском наплечнике, вцепившись в страховочные скобы экзоскелета, стоял майор Волков, держа наперевес пулемет, и Дарья Кривотолкова.

Виконтесса балансировала на краю хитиновой пластины. Костюм изодран, нос кровоточит, но в правой руке — искрящийся хлыст, а в левой, сжатый до белых костяшек, яростно пульсировал черным светом амулет.

Монстр перевел пылающий взгляд на новую, крупную цель.

Вафелька замерла в ста метрах от твари. Она тяжело задышала, пар из её челюстей бил в серый песок.

— ПАПА! — басисто, на срыве голоса пророкотала мирмеция-титан. — ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ? ХВАТИТ КУСАТЬСЯ! ТЫ ХОРОШИЙ!

Существо склонило голову набок. Алая магматическая щель на месте рта изогнулась в чем-то, отдаленно напоминающем предвкушающую, голодную ухмылку. Монстр присел, словно спринтер на колодках. Красные вены вспыхнули неоном.

— О, класс, — нервно вздохнула на стене Никталия, сжимая в потных ладонях теневую летучую мышь. — Финальный босс против недокормленного мехи и девочки с плеткой. Отличное аниме. Жаль, концовка предсказуемая.

— Никталия... — прохрипел Ноктус, его теневое тело слегка уплотнилось. — Следи за хлыстом. Если эта психопатка промахнется... готовь рывок.

– Зачем? – насторожилась Никталия.

Ноктус не успел ответить.

Монстр сорвался с места. Смерть в чистом виде летела прямо на гигантскую мирмецию.

Монстр даже не напрягался. Он просто выбросил вперед обсидиановый кулак и впечатал его прямо в нагрудную пластину гигантши.

Изо рта Вафельки вырвался сгусток крови, ее гигантские колени с оглушительным лязгом подогнулись. Она начала заваливаться на спину. Майор Волков слетел с ее плеча кубарем, Дарью швырнуло на серый гравий.

И в эту самую долю секунды небеса над пустошью завыли.

Кавалерия прибыла.

Из сгустившейся Тьмы показалась мускулистая фигура Теневого Громовержца. Доппельгангер, вызванный Настей, с оглушительным ревом врезался в Монстра с левого фланга.

На плече теневого бога балансировали две фигуры.

Настя, чьи глаза были залиты чернотой Бездны, отчаянно плела сложнейшие ограничивающие руны. А рядом полыхала Эмми. Ее волосы превратились в ревущее пламя, вокруг рук ревел настоящий огеннный ад.

— КОСТЯ, СТОЙ! ЭТО МЫ! — отчаянный голос рыжей ударил по нервам. — ВСПОМНИ! ТЫ — КОСТЯ БЕЗУМОВ! ТЫ ОБЕЩАЛ!

Девушки бросили в атаку всё, что имели. Теневой Громовержец попытался взять Монстра в удушающий захват. Настя выстрелила десятком ментальных гарпунов, метя прямо в изъеденное хаосом сознание любимого человека. Эмми обрушила на него океан белого, плавящего камни огня.

Но никакого чуда не произошло. Эмпатия умерла в тот самый момент, когда Осколок скинул Костю в воронку. Любовь не лечит тварей такого порядка.

Монстр даже не поморщился. Он просто... глубоко вдохнул.

Ревущее белое пламя Эмми, способное испарить озеро, со свистом втянулось прямо в его клыкастую пасть. Тварь проглотила инферно, как утренний эспрессо.

Ментальные гарпуны Насти со звоном отскочили от черной брони, не найдя ни щели, ни души.

А затем Существо небрежно подняло две руки. Одной оно просто оторвало Теневому Громовержцу голову. Эктоплазма пополам с кровью зашипела на его когтях.

Второй рукой Монстр ударил наотмашь.

Тело Доппеля разлетелось в пыль. Эмми и Настя с коротким, захлебнувшимся вскриком полетели вниз.

Но до земли они не долетели.

Два щупальца, сотканных из плотного мрака, метнулись из-за спины Твари и намертво захлестнули девушек прямо в воздухе. Монстр подтянул их к своему искаженному, лишенному любых человеческих черт лицу.

Эмми судорожно забила ногами, хрипя и хватаясь за черную удавку, обжигающую руки. Глаза Насти расширились от страха и беспомощности. Их подвесили, как двух сломанных кукол.

Когти на второй свободной руке Монстра удлинились. Он собирался просто, без всяких рефлексий, распотрошить им животы.

— Ну звиздец, приплыли... — констатировала Дарья Кривотолкова, выплевывая на серый камень окровавленный зуб.

Ребра после падения трещали так, что каждый вдох обходился в пару лет жизни. Дорогой боевой костюм превратился в тряпки. Ни магии, ни резервов не осталось.

Зато в левой руке истерично пульсировал черным серебром тяжелый металлический амулет.

Монстр навис над девушками, готовясь к удару. Внимания на лежащую в грязи Кривотолкову он не обращал.

«Дар Подавления не сработает. Силы не хватит», — мозг виконтессы работал в режиме кризис-менеджмента. — «А эта хтоническая сволочь к ним не пустит. Значит, надо ехать зайцем».

— Эй, рогатый алиментщик! — просипела Дарья. На губах расплылась кровавая, абсолютно психопатичная ухмылка истинной садистки.

Она замахнулась кнутом. Хлесткий, звонкий свист разрезал туман. Конец кнута ювелирно захлестнул массивный изогнутый рог Существа.

Дарья нажала на рукояти активатор отдачи на максимум.

Монстр удивленно дернул головой. Этого хватило, чтобы Кривотолкову, как пушинку, оторвало от земли и с безумной скоростью швырнуло прямо навстречу гиганту.

Существо скосило глаза на наглую двуногую мошку, летящую ему в лицо.

Монстр отмахнулся. Лениво, почти небрежно. Тыльной стороной левой ладони.

Обсидиановые когти прошлись вскользь по правому боку Дарьи. Звук рвущейся плоти и ломающихся костей заставил бы даже инквизитора сглостнуть.

Правая рука онемела и больше не слушалась, рёбра хрустнула в двух местах.

Удар должен был отшвырнуть ее на полкилометра.

Но хлыст, намертво обмотанный вокруг запястья, каким-то чудом удержал её.

— СУ-У-УКА! — выкрикнула Дарья не своим, вибрирующим от запредельного шока голосом. Глаза заволокло красной пеленой.

Болтаясь прямо на уровне груди гиганта, истекая кровью на его черную броню, она выбросила вперед левую руку. Прямо в пульсирующую, открытую магматическую язву на грудной пластине Твари.

Она с влажным хрустом вбила амулет прямо в сердцевину пылающего раскола. Вогнала металл по самое основание.

— Это тебе... за то, что не позвонил… после турнира… — кровавая пена запузырилась на губах Дарьи. Ее сознание начало гаснуть. Рука разжалась, и она кулем полетела вниз, прямо в грязь под ноги Существу.

Мир... мигнул.

Время споткнулось.

Хватка теневых щупалец на шеях Эмми и Насти резко ослабла. Девушки с кашлем рухнули на землю.

Инфернальное, ровное красное свечение в глазах Монстра вдруг моргнуло.

Монстр замер. Его голова неестественно дернулась.

Металлический артефакт в его груди завибрировал. Часто-часто. Он пульсировал сумасшедшим стробоскопическим ритмом, попеременно излучая то абсолютный мрак, то ослепительное, стерильное белое серебро.

Из открытой пасти существа вырвался хрипящий полустон-полукашель, словно существо внезапно подавилось битым стеклом.

От точки, куда был вколочен амулет, по непробиваемому обсидиановому панцирю зигзагами поползли глубокие серебряные трещины…

Глава 10. Лучший переговорщик

План безумной садистки сработал.

Обсидиановая броня Монстра была испещрена сеткой пульсирующих белых трещин. Они расползались от Амулета, вбитого в грудную пластину, как капилляры, выкачивая инфернальный мрак.

Тварь стояла на коленях. С мерзким, сухим хрустом гигантские обсидиановые рога обломились и осыпались пеплом. Искаженные, магматические наросты втягивались внутрь. Из-под распадающейся черной чешуи проглядывал нормальный, человеческий силуэт.

Голова Существа безвольно опустилась.

Настя, тяжело опираясь на обломок стены, судорожно выдохнула. Ее затрясло.

Эмми, чьи руки всё ещё дымились от перенапряжения, сделала неуверенный шаг вперед.

— Костя?.. — ее голос дрогнул, срываясь на сдавленный всхлип.

Лежащая на земле Вафелька приподняла голову.

— Папа? — в ее голосе послышалась надежда.

Человеческая рука, покрытая язвами от сгоревшей Бездны, медленно сжала горсть серого песка. Фигура подняла голову. Под остатками растрескавшейся демонической маски блеснули два глаза — нормальных, не пылающих адским светом глаза. Усталых, бесконечно измученных.

Губы слабо, едва заметно дернулись, силясь произнести одно-единственное слово.

Казалось, кошмар закончился. Эмпатия, артефакт, боль и чудо сработали…

— Потрясающе. Просто фантастика. Я всегда говорил: если хочешь, чтобы дело было сделано хорошо, поручи его американцам!

Бодрый, гипертрофированно уверенный голос прорзал тишину с грацией товарного поезда, въехавшего в консерваторию.

На возвышении, метрах в двухстах от Монстра, выстроилась делегация «демократии». Американский Президент, сияющий эталонным оранжевым автозагаром, который не брали ни туман Бездны, ни пот, деловито поправил фирменный ярко-красный галстук, лежащий поверх бронежилета. Его идеальная прическа развевалась на инфернальном ветру как золотой вымпел.

Он ткнул пальцем в сторону тяжело дышащего Безумова.

— Вы только посмотрите на этого парня. Полный лузер. Рассыпается на куски. Очень грустное зрелище, честно скажу. Россияне, конечно, старались, они молодцы, Император Александр — мой отличный друг, но они не умеют дожимать сделки. А Америка дожимает! Мы возьмем эту победу себе, и это будет величайшая победа в истории. Никто не побеждал монстров лучше нас.

Майор Волков, который как раз пытался перевязать истекающую кровью Дарью, резко вскинул голову.

— Отставить! — заорал он во всю глотку, сплевывая кровь. — Придурок, он возвращается в форму! Не трогайте его!

Но главнокомандующий по ту сторону океана не привык слушать подчиненных из чужих юрисдикций. Он вальяжно взмахнул рукой в сторону застывшей за его спиной пестрой толпы Суперов в кевларе и спандексе.

— Ребята, закончим этот цирк. Сожгите его. Покажите им силу наших налогов!

Тройка элитных Одаренных — капитан с сияющим плазменным ядром в груди, женщина, генерирующая орбитальные лазерные лучи, и бугай, накачанный кинетической энергией — синхронно вскинули руки.

В их понимании это была логичная тактика: добить подранка.

Тройной, скрученный в жгут луч разорвал разделяющее их расстояние за сотую долю секунды. Снаряд, способный испарить гору, врезался ровно в грудную клетку стоящего на коленях Кости.

Ровно туда, где пульсировал, балансируя на грани хрупкой стабильности, внедренный Дарьей якорь.

ЗВЯК.

Звук расколотого амулета прозвучал не громче разбитого бокала. Но последствия были катастрофическими.

Серебряные трещины, вытягивающие Бездну, погасли в ту же микросекунду. Заживляющая, очищающая белизна сменилась пульсирующим, болезненно-токсичным фиолетовым инферно. Человеческий силуэт, едва успевший проявиться, растворился в черноте.

— НЕТ!!! — в унисон завопили Настя и Эмми.

Дарья, лежащая в луже собственной крови, лишь слабо ударила здоровой рукой по земле и откинула голову назад.

— Ну всё… — булькнула она, закрывая глаза. — Дебил оранжевый…

Обсидиановая броня сомкнулась обратно с громким клацаньем. Рога выросли заново, ещё толще и зазубреннее. Магматические вены вспыхнули с такой яростью, что гравий под ногами существа начал плавиться.

Монстр медленно поднялся. В его глазах плескалась ярость.

Пространство мигнуло. Существо просто смяло расстояние, шагнув сквозь складку физического мира.

Американские Суперы даже не успели опустить руки. Ветер ударил им в лица с опозданием в полсекунды.

Монстр стоял прямо перед делегацией Соединенных Штатов. Его гротескная фигура отбрасывала тень, в которой замерзала сама надежда.

Элитная охрана, закованная в лучшее снаряжение, просто обоссалась. Буквально. Гравитационное давление Бездны швырнуло их на колени, вжав лица в грязь. Хваленые Суперы попытались использовать свои Дары, но их ауры гасли с жалким писком, словно свечи в ураган.

Американский президент оказался лицом к лицу с существом, чей живот находился примерно на уровне его знаменитой прически.

К чести президента, он не упал в обморок. То ли дух его был невероятно силен, то ли глупость безмерна, сказать сложно.

Его лицо, правда, потеряло фирменный оранжевый оттенок, приобретя цвет прошлогоднего цемента, но школа большого бизнеса работала на автопилоте. Он деловито одернул полы пиджака и задрал голову вверх, глядя прямо в инфернальную бездну глаз Монстра.

— Послушай, парень. Я умею читать людей, — голос Президента дал предательского петуха, но он мужественно продолжил с интонацией прожженного брокера. — И я вижу: ты победитель. Жесткий переговорщик. Обожаю таких. Твоя броня? Выглядит дорого, потрясающий дизайн. Слушай, то, что произошло секунду назад — это их косяк. Не мой. Они перестарались, я их уволю, обещаю, — он указал пальцем, на одного из суперов. — Ты уволен! Видишь, как это быстро?

Монстр чуть склонил рогатую голову набок, издавая звук, похожий на скрежет остывающей магмы.

Президент выставил руки ладонями вперед, изображая максимальное радушие.

— Мы можем сделать так много великих вещей вместе. У тебя отличные активы. Мы построим Стену от Бездны, и я заставлю Дикие Земли заплатить за неё! Ты любишь недвижимость? Я дам тебе гольф-клуб во Флориде! Мы подпишем лучший контракт в твоей хтонической жизни…

Метрах в трехстах от этой сюрреалистичной картины Никталия билась головой об обломок колонны.

— Он предлагает недвижимость дыре в пространстве, — монотонно причитала богиня Ночных Желаний. — Этот кусок идиота только что просрал последний шанс и теперь пытается втюхать Бездне членство в гольф-клубе. Я хочу умереть. Я реально хочу перевестись в другой пантеон. В египетский! Дайте мне работу в пустыне, я согласна быть божеством кактуса!

Ноктус в её ладонях метался, растопырив кожистые крылья. От его былой флегматичности не осталось и следа. Бог Ночи паниковал, как загнанная мышь.

— Эта мразь закольцевала эхо-фон пространства! — истерично шептал он, лихорадочно перебирая лапками по ладоням Никталии. — Он сожрал саму идею телепортации на этой локации! Нам не сбежать…

Монстр тем временем, очевидно, принял некое решение.

Президент замолчал. Впервые за долгие годы его красноречие спасовало перед собеседником, который воплощал собой неотвратимую гибель.

Длинная обсидиановая рука медленно, издевательски неторопливо поднялась вверх. Пальцы с когтями-лезвиями растопырились, накрывая фигуру мирового лидера плотной, пульсирующей тьмой.

Крайний коготь слегка задел безупречную красную ткань галстука, и та мгновенно начала дымиться, растворяясь в сером воздухе…

В глубоком подземелье, время отсчитывало свои секунды в полной тишине.

Первозданная Искра висела над древним алтарем. Крошечная жемчужина сингулярности, внутри которой с неистовой скоростью прокручивались циклы рождения и смерти микро-галактик.

Перчинка сделала неуверенный шаг вперед. Хитиновые пластины ее ног жалобно скрипнули, протестуя против приближения к объекту, ломающему законы физики.

Она завороженно смотрела на этот сгусток Творения. Свет отражался в ее оранжевых глазах, заливая лицо ослепительной, стерильной белизной.

— Эй… Перч? — хрипло окликнула её Сахаринка. Старшая сестра оперлась на рукоять молота, тяжело дыша. Адреналин отпускал, оставляя после себя ватную слабость и тремор. — Ты сама полминуты назад вещала, что трогать этот светильник значит отъехать к праотцам. Тормози. Ты уже достаточно на сегодня поиграла в шахматы, Каспаров.

Из угла донеслось паническое:

— М-м-м-м-МММ!

Связанная по рукам и ногам хитиновыми кандалами, с плотным кляпом во рту, Пугливка извивалась на камнях как уж на сковородке. Её белые ушки были плотно прижаты к голове, а отчаянное мычание недвусмысленно транслировало: «Ты совсем рехнулась?!»

Перчинка не обернулась. Она сделала еще один шаг. Её хитиновые пластины начали слабо светиться, отражая свет Искры.

— Поздно отступать, — голос Перчинки дрожал, лишенный привычных металлических ноток. В нем билась живая, обнаженная и истекающая кровью душа. — Я всё просчитывала. Но недостаточно хорошо. Из-за меня… умерла мама.

Она протянула дрожащую четырехпалую руку к ослепительной сингулярности.

— Нет, Перчинка! Не смей! — заорала Сахаринка, бросаясь вперед, но ноги подкосились, и она рухнула на колени, бессильно скребя камень.

— Темный Эстро говорил, что это своего рода кнопка отладки. Бекап реальности, — прошептала Перчинка. Слезы испарялись на её щеках, не успев упасть. — Это та сила, Сахарок. Та единственная сила, которая может вытащить удаленный файл из корзины мироздания. Я верну её. Я верну нашу маму.

С этими словами Перчинка резким, отчаянным движением сомкнула пальцы вокруг Первозданной Искры.

Ослепительные лучи брызнули сквозь щели между сжатыми хитиновыми пальцами Перчинки. Свет хлынул сквозь микроскопические трещины в ее броне, просвечивая кисть так, что стали видны кости и мышцы.

Мирмеция выгнулась дугой, ее рот беззвучно распахнулся в немом крике, когда энергия Творения начала вливаться в ее крошечное, не приспособленное для такого объема тело.

Наверху, в тысяче метров над ними, на выжженной серой пустоши Мира Мертвых, часы судного дня остановились за секунду до полуночи.

Хтонический Монстр занес свой коготь над идеальным красным галстуком лидера свободного мира. Американский президент уже прикрыл глаза, мысленно прикидывая твит, который он отправит с того света.

И в этот самый микромомент… Когтистая рука замерла.

Монстр дернулся, словно по его нервной системе пропустили разряд в триллион вольт. Красное свечение в его глазницах вспыхнуло, а затем резко сузилось.

Существо, игнорируя дрожащую от страха делегацию Суперов, повернуло рогатую голову и посмотрела вниз.

Взгляд хищника, прошивающий ткань реальности, словно скальпель хирурга, устремился прямо сквозь слои базальта и гранитные плиты.

Сквозь километры земной толщи Монстр ясно увидел крошечную, наполненную светом фигурку, сжимающую в пальцах самое ценное во Вселенной.

В раскаленных углях его глаз мелькнуле четкая мысль: «МОЁ».

Президент рискнул приоткрыть один глаз, наблюдая за застывшей лапой чудовища.

Существо даже не стало разворачиваться или плести заклинания. Оно просто подобралось, словно сжатая пружина гаубицы. Базальтовые мышцы на обсидиановых ногах вздулись.

И Монстр рванул вниз.

Грохот был такой, будто на поле боя упал астероид. Кинетическая энергия рывка была столь чудовищна, что Тварь прошила поверхность Мира Мертвых, как пуля — слой подтаявшего сливочного масла. Камни, грунт, кости мертвецов и пласты застывшей лавы взорвались гейзером, разметав стоящих неподалеку спецназовцев в разные стороны.

Образовался кратер с идеально гладкими, оплавленными от скорости краями, уходящий отвесно в кромешную, непроглядную бездну преисподней.

Монстр покинул «чат», превратившись в бур, летящий к Первозданной Искре.

На поверхности, медленно оседало огромное облако пыли.

Американские Суперы, трясясь всем телом, начали неуверенно подниматься с колен. Спецназ сжимал бесполезные винтовки, в шоке пялясь в дымящуюся дыру в земле. Никталия вдалеке уронила челюсть на грудь.

В центре этого молчаливого ступора стоял лидер Соединенных Штатов.

Его дорогой костюм был покрыт слоем серого праха, волосы немного сбились на левый бок, а правое веко мелко подергивалось.

Президент медленно выпрямился. Откашлялся. Аккуратно стряхнул пепел с лацкана. Затем повернулся к своей оцепеневшей, бледной как мел свите.

Он поправил галстук, растянул губы в фирменной, самоуверенной до абсурда улыбке, вскинул обе руки и поднял большие пальцы вверх.

— Видели? — его голос, сначала сипловатый, быстро набирал победоносные, телевизионные обертоны. — Я же вам говорил! Никто не умеет вести переговоры так, как я! Идеальная сделка! Просто мастер-класс!

Он повернулся к ошарашенному Капитану-Плазмоиду, покровительственно похлопав того по плечу.

— Я посмотрел этой… невероятно большой и очень недружелюбной твари прямо в глаза. Очень плохой парень, скажу я вам, худший из худших. И я сказал: «Парень, ты вторгаешься в американскую юрисдикцию. Это неприемлемо. Мы вводим пошлины». И что он сделал? Он сломался! Сразу же! Ушел под землю, скрылся, потому что понял: со мной шутки плохи!

В сотне метров от него Никталия, слушая эту сюрреалистическую тираду, медленно сползла спиной по камню, закрыв лицо руками.

— Я его слушаю, и у меня ощущение, будто мне мозг чайной ложечкой вычерпывают, — глухо простонала богиня. — Этот кусок оранжевой срани только что записал подкоп монстра себе в политические активы. Скажите, что я умерла и это мой персональный ад.

Ноктус, всё еще зажатый в ее пальцах в виде мыши, мелко дрожал.

— Боюсь, ад будет позже, — прошелестел Бог Ночи, глядя на оплавленную дыру, из которой доносился отдаленный, нарастающий гул. — Судя по всему Монстр движется прямо к Искре. Никталия… если он соединит Бездну с исходным кодом Творения, никакие выборы этому президенту уже не понадобятся. Потому что мы все станем предвыборной пылью…

Глава 11. Сохранить или Стереть?

Перчинка

Яркая вспышка на мгновение полностью заполонила мое сознание…, а потом свет пропал также быстро, как и появился.

Я моргнула… Вся моя сенсорика, все органы чувств молчали.

Я осторожно разжала хитиновые пальцы. Искры там не было. Зато в груди поселилось странное ощущение. Словно внутри меня, где-то в районе солнечного сплетения, теперь мерно пульсировал маленький и невозмутимый атомный реактор.

Я огляделась. , честно говоря, сперва не поверила своим глазам.

Сахаринка стояла напротив неподвижно, распахнув рот, словно сестрицу поставили на паузу. Капелька пота, сорвавшаяся с ее подбородка, застыла в воздухе на полпути к полу — идеальная, твердая, как стекло. Она не собиралась падать.

Пугливка замерла спеленатым кульком у дальней стены, зажмурив глаза так сильно, что на личике собрались комичные складки морщин. Пылинки, поднятые недавней дракой, висели в сером пространстве неподвижными миниатюрными астероидами.

Ясно, физика вышла покурить.

Я попыталась вдохнуть. А потом с удивлением осознала, что воздух — плотный и жесткий, как кусок поролона, — просто не идет в легкие. И самое странное: мне это было и не нужно. Процесс клеточного окисления встал на паузу.

Я дотронулась пальцем до застывшего в полете облачка дыма. Ого, твердое.

— Обалдеть, — вслух выдала я. Мой голос прозвучал как выстрел из пушки в пустом ангаре. Звуковые волны двигались очень неохотно, мне буквально приходилось физически толкать этот мертвый эфир, чтобы выжать из него хоть что-то. — Добро пожаловать в режим разработчика? Только вот инструкцию скачать не успела.

И тут я заметила кое-что неправильное. Слишком крупное и крайне агрессивное.

Стена из щупалец Сверхсущности напротив меня была странно… вспучена? Как дешевый натяжной потолок, на который сверху уронили чугунную ванну. Эктоплазма была вся покрыта трещинами, биомасса явно не справлялась с «рендером» чего-то чудовищно массивного и очень злого.

Что там еще за сбой текстур? Непрогруженный пиксель Бездны?

И тут я сделала ошибку. Меня одолел базовый рефлекс, ублюдочный рудимент эволюции, требующий смочить роговицу.

Короче говоря, я просто моргнула.

Одна сотая секунды.

ХРЯСЬ!

Стена эктоплазмы взорвалась тысячей неподвижных брызг.

Меня снесло на пол волной. Я шлепнулась на пятую точку так жестко, что задние сервоприводы жалобно хрустнули.

Прямо передо мной, на расстоянии вытянутой руки, висел ОН.

Монстр. Мой, мать его, папочка в эксклюзивном скине Хтонического Ужаса.

Он застыл в воздухе, пробив барьер душ навылет, в позе классического прыжка веры. Огромная обсидиановая лапа была занесена для удара, способного одним взмахом превратить танк в стружку.

Я заглянула в разинутую пасть, напоминающую раскаленный кузнечный горн, и сглотнула. Ух, ну и клыки. На его морде и шее сверкали ярко-алые магматические вены, от которых, казалось, даже остановленное время пыталось сжаться в ужасе.

Он висел в воздухе. Не дышал, не шевелился. Алые глаза смотрели прямо на меня.

— Ой-ё… — пискнула я как-то совсем недостойно, проворно отползая по камням крабиком и не сводя с него расширенных от ужаса глаз. — Папуля, тебе никто не говорил, что стучаться надо? У нас тут вообще-то неприемные часы…

И в эту секунду я поняла, что в этом намертво забетонированном мире кое-что все-таки движется.

Его глаза.

Два пульсирующих красных угля медленно, с мерзким скрежетом, преодолевая вязкое сопротивление остановленной вселенной, скосились прямо на меня. Зрачки сузились. Они смотрели предельно осмысленно.

Холодный пот, который теоретически не мог у меня выделиться, всё-таки умудрился пробить мою логику. Эта тварь была единственным существом в мироздании, чья плотность Бездны позволяла нагло плевать на стоп-кран Искры. Но почему он завис? Почему не расчленил меня прямо здесь?

Ради эмпирической науки я решилась на эксперимент. Глупый, рискованный — но мы же Безумовы, у нас «слабоумие и отвага» прописаны в корневой главе Книги Судьбы.

Я отвела взгляд ровно на мгновение, скосила глаза на зависший в метре осколок камня. И тут же мгновенно вернула их обратно!

Когтистая лапа Монстра оказалась совсем рядом с моим носом. Челюсти распахнулись чуть шире.

— Да ну нахрен… — сипло выдохнула я, вспоминая культурный бэкграунд. — Плачущие ангелы. Или та статуя из SCP, которая ломает шеи, когда на нее не смотришь. Потрясающе. И теперь эта механика дешевого хоррора преследует меня?

Пусть скаканул. Если я отвернусь, он просто проломит эту «паузу» и размажет меня по стенке тонким слоем. Зрительный контакт разрывать нельзя.

Ну были и плюсы. Физиология сейчас взяла отпуск. Дышать не нужно. Роговица не сохнет. Следовательно, физической потребности моргать нет.

Нужно просто задавить тупые рефлексы, а мне с моим совершенным телом мирмеции это вполне по силам. Кто кого переглядит? В эту игру муравьедевочки не проигрывают!

— Ладно, рогатый, сыграем в гляделки, — процедила я, медленно поднимаясь на ноги. Глаза от его морды я не отрывала. — Но тусить с тобой в подвале в мои планы не входит. Нам пора на свежий воздух.

Я осторожно попятилась к Сахаринке, выставив обе левые руки за спину, нащупывая сестру вслепую. Пальцы наткнулись на застывший хитин ее предплечья. Я потянула на себя, готовясь знатно нагрузить спину… и Сахаринка легко, с грацией китайского фонарика, оторвалась от пола.

— Оп-па. А вес-то где?

Дошло не сразу. Гравитация — это тоже строчка кода в движке Вселенной. А консоль админа теперь билась у меня в груди.

Я без малейших усилий сгребла двухсот-с-лишним-килограммовую старшую сестру в полном комплекте брони под мышку левой рукой. Правой ногой виртуозно подцепила с пола «гусеничку"-Пугливку и закинула её на правое плечо, как свернутый ковер.

Так, балласт закреплен. Теперь валим отсюда в темпе вальса.

Я силой воли переписала собственный вектор притяжения и плавно оторвалась от земли, используя левитацию Искры как персональный лифт. Я взмывала вверх, в бездонный колодец шахты, летя спиной вперед и проплывая мимо неподвижно висящих в воздухе глыб, кусков щупалец и ледяной крошки.

И ни на секунду, ни на гребаную миллисекунду не отводила взгляд от Монстра на дне.

Пока я пялилась в его магматические зрачки, он был просто идеальным, пугающе-детализированным экспонатом Музея Конца Света.

Но стоило мне лишь на миг перевести взгляд, чтобы не врезаться спиной в выступающий из стены каменный шип…

БАМ! ТРЕСТЬ!

Глухой удар разорвал тишину снизу.

Я тут же вернула взгляд обратно. Монстр висел уже на тридцать метров выше. Его поза изменилась, он словно с чудовищным усилием продирался сквозь застывшее, как стекло, пространство, продавливая его своей мощью. Пальцы изогнулись, словно он хотел схватить меня за ногу. Глаза следили за мной с маниакальным упрямством хищника, который во что бы то ни стало намерен сожрать добычу.

— Спокойно, папа. У тебя строгая диета, — нервно бросила я вниз. Мой голос гулко отскакивал от застывших камней. — После шести мы не едим. Тебе вредно для кармы.

С каждым разом, когда скальный выступ или поворот шахты заставляли меня на долю секунды моргнуть или прервать зрительный контакт, раздавался тяжелый грохот. И фигура Монстра телепортировалась на пару десятков метров выше по моей траектории.

Он поднимался за нами. Жуткий, неотвратимый глитч в системе, на мгновение «оттаивая» из-за просадок моего внимания.

— Главное не чихнуть, — пробормотала я, судорожно таращась вниз и прижимая к себе невесомых сестру и волкодевочку. — Иначе он мне вместо платка сопли своими когтями утрет. На поверхность… Нужно на поверхность, там большие пространства.

Подъем по сломанным текстурам остановленного времени обещал быть максимально дискомфортным. Турнир по гляделкам со Смертью был открыт.

Тащить на себе две центнера хитина и мохнатой пушистости оказалсоь не так прсото даже без гравитации. И все же я справилась.

Небо Мира Мертвых встретило меня роскошным, застывшим апокалипсисом. Картина маслом: разорванные в клочья серые тучи, зависшие в воздухе черные молнии толщиной с водонапорную башню и россыпь золотых искр, повисших, как блестки в эпоксидной смоле. Стерильный стоп-кадр.

Я зависла в полуметре от выжженной земли, плавно перебирая в воздухе ногами. Две руки держали Сахаринку, чье разъяренное лицо с выпученными глазами всё ещё жаждало крови. Третьей рукой я прижимала к боку пухлый спеленатый «кулек» с Пугливкой. Четвертой рукой поглаживала центр груди, где мягко пульсировал админский доступ к реальности — Первозданная Искра.

— Ну, здравствуй, дивный новый мир без пинга, — пробормотала я, выдыхая. Точнее, пытаясь выдохнуть. Воздух всё ещё напоминал прозрачный холодец.

БАМ! ХРЯСЬ!

Грохот ударил по ушам снизу.

Я молниеносно опустила голову, уставившись прямо на пролом шахты.

Мой папуля стоял уже на самом краю воронки. Он застыл, нависая над пропастью, в позе низкого старта. Одна его когтистая лапа раздавила застывший в воздухе кусок щебня. Алые угли его глаз буравили меня с невыразимой, животной целеустремленностью.

— Так, ша, красный свет, папаша! — нервно крикнула я, пятясь назад, словно рак с социальной тревожностью. — Мы играем в «Море волнуется раз», и ты сейчас водишь. Замер и не отсвечиваешь.

Мои антенны нервно подрагивали, щупая тишину вокруг. Двигаться спиной вперед по перепаханному полю боя, когда у тебя под мышками два живых бревна — это то еще развлечение. Да, из-за сбоя гравитации девчонки ничего не весили. Но аэродинамику гигантской муравьедевочки и связанной Пугливки никто не отменял! Мы цеплялись за зависший в воздухе мусор, куски лавы и чужое замерзшее оружие.

Чтобы кукушка окончательно не отъехала в Страну Вечной Паники, мой мозг включил единственно доступный режим защиты: словесный понос. Если я перестану комментировать этот бред, я просто свихнусь.

— О, а вот и выставка мадам Тюссо, секция «Эпические провалы»! — фыркнула я, пятясь мимо застывшей баталии.

Я не отрывала взгляда от красных глаз Монстра, но периферическое зрение выхватывало восхитительные картины.

Слева в неестественной позе завис Император Александр V. Его впечатало в камни так живописно, что даже золотая аура выглядела как растекшийся желток. Рядом лежал Фома Лисовский, уткнувшись лицом в землю.

— Неплохо прилегли, ваше величество, — процедила я, аккуратно огибая висящую в пространстве оторванную клешню демона. — Лицом в пол — это сейчас последний писк имперской моды, видимо.

Справа возвышалась двадцатиметровая Вафелька. Моя милая сестренка, очнувшаясь после долгой комы, замерла в позе падающего шкафа. Её челюсть была сдвинута ударом, а из рта свисала, не падая, капля крови. Окол оее ног лежала до боли знакомая девка с хлыстом.

— Держи спину ровно, Вафля, осанка — это главное, — буркнула я, чувствуя, как внутри скребет тревога. Только бы она была жива, когда я нажму кнопку «Play».

Я случайно моргнула, когда случайная пылинка ударила мне в глаз. Просто рефлекс. Одна гребаная микросекунда тьмы.

ТРЕСТЬ!

Воздух лопнул, как перекачанный шарик.

Когда я снова распахнула глаза, Монстр находился уже в полтиннике метров от меня. Он протаранил грудью золотую колесницу и замер среди обломков. Одна его рука снова тянулась ко мне.

Сука, он быстрый.

— Тише-тише-тише! Да что ж ты нетерпеливый-то такой! — я ускорила шаг спиной вперед, мои четыре руки напряглись. — Мы идем гулять, дышать свежим… то есть пыльным и мертвым… ну, короче, воздухом!

Сложно было не обращать внимание на… кхм… конец света.

Вот, впереди по курсу, маячит Никталия. Богиня зависла в метре над землей, растопырив конечности в абсолютно негламурной позе «падающий бутерброд». Ее лицо перекосило от ужаса, рот открыт, а в вытянутых руках она сжимала… мышь? Теневую летучую мышь с недовольной мордочкой.

— Божественная эстетика вошла в чат, — хмыкнула я. Заодно ущипнула себя за щёку: если я выживу, обязательно сфоткаю это и продам на аукционе за миллионы.

А чуть дальше стоял самый главный разносчик абсурда.

Президент Соединенных Штатов.

Оранжевый, прилизанный, с вытянутым вперед пальцем, направленным ровно туда, где когда-то стоял Монстр. Его лицо излучало такую непоколебимую, дебильную самоуверенность, что мне захотелось подойти и постучать ему по лбу костяшками.

— Вот он, герой-победитель, — я не сдержала смешка, пятясь мимо этого мемориала эгоизму. — Выглядит так, словно пытается впарить апокалипсису таймшер во Флориде. Мистер Президент, не с вашим пингом.

Всё это время мой взгляд был намертво приколочен к раскаленным глазам Твари. Мои хитиновые сочленения начали фантомно ныть. Да, химия в организме не вырабатывала молочную кислоту, но нервная система искрила от напряжения. Мозг кричал, что нужно моргнуть. Роговица горела (скорее по старой памяти, чем физически).

Я сделала еще один шаг назад. Моя пятка зацепилась за какой-то острый булыжник.

Я не удержала равновесие. Сахаринка выскользнула из-под левых рук. Я попыталась её перехватить, споткнулась и, взмахнув прозрачными крыльями, шлепнулась на спину.

Глаза закрылись. На долю секунды.

БАБАХ!!!

Земля содрогнулась так, что меня подбросило.

Я резко распахнула глаза, ожидая, что сейчас мои внутренности намотают на обсидиановый коготь.

Монстр стоял надо мной.

Он застыл в прыжке, нависая гигантской, угольно-черной тенью. Острия его когтей находились ровно в десяти сантиметрах от моего лица. Пасть была широко распахнута, внутри пульсировала алая слюна, не падающая вниз лишь из-за остановки времени. Я буквально чувствовала жар, исходящий от его тела, который прошивал даже эту темпоральную паузу.

Я затаила дыхание, замерев на земле. Мои зрачки в панике расширились, отражаясь в его красных воронках.

«Только не моргать. Только не моргать. Только не моргать».

Дотронуться до него я не могла, меня размажет прямо по его ауре. Подняться? Если я дрогну или опущу взгляд на свои ноги, он сомкнет челюсти на моей шее.

И в этой тупиковой, сводящей с ума позе, когда между мной и смертью оставался лишь мимолетный взгляд, внутри меня что-то дрогнуло.

Вибрация в груди, там, где я прижимала к себе крошечную жемчужину Первозданной Искры, резко усилилась. Тепло сменилось пульсирующим, мерным жаром.

Я услышала голос прямо у себя в голове.

Звук не имел тембра, акцента или эмоций. Он не принадлежал мужчине или женщине. Это была чистый голос, похожий на шум кварцевых песков, пропущенный через сложный вокодер. Голос без чувств, и оттого бесконечно жуткий.

«Носитель распознан. Целостность сосуда: критическая. Системное время приостановлено».

Я вжалась затылком в пепел, не сводя глаз с Монстра. Мои хитиновые пальцы крепче сжали жемчужину света.

«Зафиксирована аномалия категории Хаос. Запрошен базовый протокол переопределения. — Голос зазвенел прямо ушал. — Определите финальный параметр реальности, Владелец».

Я сглотнула.

Эта штука не знала, кто я. Ей было плевать на мои травмы, на маму, на то, что это рогатое Нечто надо мной когда-то покупало мне игрушки и называло дочкой.

Искра была консолью без души. И прямо сейчас она ждала от меня только одной команды.

Нажать «Сохранить» или нажать «Стереть». И выбор нужно было сделать прямо сейчас, потому что мой глаз уже начал предательски дергаться.