Возвращение Безумного Бога. Том 16: Геополитика и немного Безумия

Глава 1. Геополитика и немного безумия

Большой зал особняка Безумовых преобразился. Мы сдвинули мебель к стенам, освободив центр для массивного круглого стола из черного дерева. На нем стоял сложный артефакт связи — пирамида из медовых кристаллов и восковых колец, гудящая от напряжения. Разработка Мелинты, усиленная моей магией. Никакого Zoom или Skype, только хардкорная магическая проекция с защитой от прослушки.

Я стоял у стола, поправляя воротник. Чувствовал себя странно. Спасать мир с мечом в руках было привычнее, чем объяснять кучке политиков, почему им не стоит паниковать, когда небо становится фиолетовым.

Рядом, скрестив руки на груди, застыл Карнакс. Его доспехи были начищены до блеска, а золотой глаз светился с угрожающей интенсивностью. В отсутствии Вольдемара он выполнял роль начальника службы безопасности и заодно главного аргумента в спорах.

Никталия вертелась у зеркала, пытаясь прикрепить к волосам какую-то блестящую заколку.

— Эстро, как думаешь, этот цвет помады подойдет для общения с мировыми лидерами? — спросила она, выпячивая губы. — Я слышала, французский президент ценит шарм.

— Никталия, — устало произнес я. — Мы обсуждаем апокалипсис, а не винную карту. И, пожалуйста, держись подальше от проектора. В прошлый раз ты случайно наложила фильтр с кошачьими ушами на министра обороны.

— Ему шло! — фыркнула богиня. — Сразу стал таким милым и пушистым.

— Начинаем, — я положил руку на кристалл.

Воздух над столом задрожал. Сгустились тени, вспыхнули искры света, и вокруг стола возникли полноростовые, слегка мерцающие фигуры.

Первым появился Император Александр V. Он выглядел собранным, но уставшим. За его спиной виднелась карта с красными зонами. Он кивнул мне, признавая готовность.

Следом материализовался Император Поднебесной, Юань. Он сидел в резном кресле, облаченный в традиционный желтый халат с вышитыми драконами. Его лицо было неподвижным, как фарфоровая маска, а длинные пальцы с черными лакированными накладками на ногтях обхватывали пиалу с чаем.

Затем возник Президент Соединенных Штатов. Рыжеватые волосы, слишком длинный красный галстук. И выражение лица человека, который уверен, что он здесь самый главный.

Даже если не понимает, что происходит.

— Связь ужасная, просто ужасная, — заявил он вместо приветствия, громко постукивая пальцем по невидимому микрофону. — У нас в Америке интернет лучше. Самый лучший интернет в мире, поверьте мне. Кто этот парень с глазом? Охранник? Выглядит мрачновато. Увольте его.

— Это Карнакс, бог войны, — спокойно представил я. — И он работает бесплатно.

— Плохой бизнес-план, — фыркнул Президент. — Если ты хорош в чем-то, никогда не делай это бесплатно. Я написал об этом книгу. Бестселлер.

Появилась Канцлер Германии — строгая женщина в деловом костюме. Она выглядела так, будто не спала неделю.

— Господа, — произнес Александр V, беря на себя роль модератора. — Мы собрались здесь, чтобы обсудить угрозу, которая игнорирует государственные границы. Князь Безумов утверждает, что у него есть план.

— План? — Император Юань сделал глоток чая. — Тигр не договаривается с дождем, он просто мокнет. Но если у князя есть зонтик… мы готовы слушать.

Я вышел вперед.

— Ситуация критическая. То, что мы видели до этого — лишь начало. Бездна меняет тактику. Она учится на ошибках.

— В Лондоне творится черт знает что, — резко сказала Канцлер. — Мы окончательно потеряли связь с британским правительством двенадцать часов назад. Спутники показывают… странное. Туман. И движение огромных масс.

— Британия как обычно. Она всегда любила обособленность, — заметил Президент США. — Может, это их новый Брекзит? Очень жесткий Брекзит.

Я покачал головой.

— Давайте спросим у них самих. Никталия, настрой частоту на Букингемский дворец.

Никталия, которая до этого строила глазки проекции французского президента (тот, к счастью, еще не подключился), подскочила к кристаллу.

— Есть, босс! Сейчас вызовем эту вашу королеву-мать!

Помехи. Скрежет. А затем изображение прояснилось.

Мы увидели тронный зал. Но он был… неправильным. Стены покрывала пульсирующая черная слизь. Вместо гвардейцев стояли хитиновые твари. А на троне восседало существо.

Оно отдаленно напоминало королеву. Та же шляпка, тот же костюм. Но из-под юбки выходили восемь паучьих лап, а лицо было застывшей фарфоровой маской.

— Приветствую, — произнесло существо. Голос звучал как скрежет металла по стеклу, умноженный на тысячу. — Вы опоздали к чаю.

Зал совещания погрузился в шокированное молчание. Даже Президент США перестал жестикулировать и открыл рот.

— Что это… такое? — прошептала Канцлер.

— Мы объявляем о выходе, — продолжила Королева-Монстр. — Из состава человечества. Бездна предложила нам условия, от которых невозможно отказаться. Вечность. Единство. И никаких налогов.

Она издала звук, похожий на смешок, от которого мурашки побежали по спине.

— Британия теперь — форпост Бездны. Не пытайтесь звонить. Мы заняты. Мы едим.

Изображение мигнуло и погасло.

Тишина в зале была такой плотной, что ее можно было резать ножом.

— Окей, — первым опомнился Президент США. — Это было… неприятно. Очень неприятно. Я бы даже сказал, отвратительно. Они зашли слишком далеко с этим свои брекзитом. Мы можем ввести против них санкции? Или, может, просто сбросить на них что-нибудь тяжелое? У нас есть очень большие ракеты. Самые красивые ракеты.

— Ракеты не помогут, — отрезал я. — Это не политический кризис. Это инфекция. А против нее нужно лекарство. Или даже терапия.

Я махнул рукой, и над столом возникла трехмерная карта Земли. На ней зажглись двенадцать точек.

— Проект «Черное Солнце», — объявил я. — Мы создали двенадцать артефактов, способных поглощать и перерабатывать энергию Бездны. Они создадут планетарную сеть. Щит.

— То есть, мы построим стену от Бездны?! — заинтересовался Президент. — Энергетическую! И заставим монстров за нее платить?! Мне нравится ход ваших мыслей!

— Ну в каком-то смысле да, — кивнул я.

— И где вы хотите поставить артефакты? — подозрительно спросил Император Юань.

— В ключевых точках силы планеты, — пояснил я. — Акупунктура для Земли. Синегорье уже прикрыто. Нам нужны доступы к остальным.

Я начал перечислять.

— Египет. Пирамиды Гизы.

— Америка. Йеллоустоунский вулкан.

Президент США тут же оживился.

— Йеллоустоун? Это парк. Там медведи. Хорошие медведи, мне они нравятся. А нельзя поставить эту штуку, скажем… на крыше моего отеля в Лас-Вегасе? Это привлечет туристов. «Самое безопасное место в мире». Звучит как отличный слоган.

— Артефакт должен быть на месте силы, господин Президент, — терпеливо объяснил я. — Вулкан — это место силы. Казино — это место потери денег.

— Спорное утверждение, — буркнул он.

— Китай, — продолжил я. — Великая Стена.

Император Юань нахмурился, постукивая черным когтем по чашке.

— Стена — символ защиты. Но черный шар… это не по фэн-шую. Черный… цвет воды и смерти.

— И цвет возрождения из пепла, — парировал я. — К тому же, он будет отлично смотреться на сувенирах. «Красный Дракон и Черное Солнце». Бренд тысячелетия.

Император задумался, потом едва заметно кивнул.

— Допустим. Бренд — это важно.

— Германия. Шварцвальд, — я посмотрел на Канцлера.

— Мы обеспечим охрану, — коротко кивнула она. — После Берлина мы верим Айсштиль. И вам.

— Япония. Фудзи.

— Россия. Байкал.

— Антарктида.

— Бермудский треугольник.

— Постойте, — вмешался Президент США. — А кто за все это платит? Я слышал, эти ваши мирмеции едят много сахара. Мы не будем оплачивать поставки сахара для инопланетных муравьев… или кто они там?

— Оплата — выживание вашего электората, — жестко сказал Александр V. — Договор простой. Мы даем артефакты. Вы обеспечиваете их охрану и не мешаете.

— Но это еще не все, — я обвел взглядом присутствующих. — Земных точек мало. Бездна проникает не только через географию. Она идет через слои реальности.

Я добавил на карту еще две точки. Одна сияла призрачным зеленым светом, другая — серым.

— Мне нужно установить Черные Солнца в Мире Мертвых и в измерении Великого Древа.

— Мир Мертвых? — Президент США поперхнулся. — У нас там нет юрисдикции. Хотя мои юристы могут посмотреть…

— Я договорюсь с местной… администрацией, — успокоил я его. — Аймос, Владыка Мертвых, уже в курсе. Он… как бы точнее выразиться… заинтересован в сохранении своей недвижимости.

— А что насчет последнего артефакта? — спросил Император Юань. — Их двенадцать. Вы назвали одиннадцать.

Я глубоко вздохнул.

— Двенадцатый я заберу сам. В самое опасное место. Туда, откуда началась эта зараза в нашем мире.

— Лондон? — предположил Президент.

— Нет. Выше. Небесный Чертог. Озеро Вечной Молодости.

Повисла тишина. Лидеры переглядывались. Для них это звучало как миф, сказка. Но после королевы-паука сказки казались пугающе реальными.

— И что вы будете там делать? — спросил Александр V.

— Проведу ритуал, — я сжал кулаки. — Я должен синхронизировать все двенадцать солнц. Запустить сеть. Очистить мир. Это… будет сложно.

— Рискованно? — уточнила Канцлер.

— Безумно, — улыбнулся я. — Но это моя специализация. Итак, господа… У нас мало времени. Вы согласны на размещение Черных Солнц? Или вы предпочитаете ждать, пока ваши граждане начнут отращивать щупальца?

Лидеры замолчали. Они смотрели друг на друга. Смотрели на карту с красными зонами. Вспоминали королеву-монстра.

— Согласны, — первым кивнул Император Юань. — Китай примет дар.

— Германия тоже, — отозвалась Канцлер.

— Ладно, ладно, — вздохнул Президент США. — Ставьте свои шары. Но в Йеллоустоуне мы поставим сувенирную лавку рядом. И билеты будем продавать. Пятьдесят долларов за вход. Нет, сто.

— Договорились, — я отключил связь.

Голограммы погасли. Зал опустел.

Я выдохнул и оперся о стол.

— Ну что, — сказал я, поворачиваясь к своим. — Политика — это ад. Хуже Бездны.

— Зато эффективно, — заметил Карнакс. — Ты получил мандат.

— Теперь осталось самое сложное, — я посмотрел на двенадцать сфер, парящих в углу под охраной Насти и Эмми. — Доставить их.

Я подошел к карте.

— Настя, Эмми. Вы берете Америку. Вы справитесь с жарой и с… местным колоритом.

— Йеллоустоун? — Эмми загорелась. — Круто! Всегда мечтала увидеть гейзеры!

— Сахаринка, — я повернулся к старшей дочери. — Ты с сестрами — Китай и Япония. Там нужна дисциплина и грубая сила на случай прорыва.

— Будет сделано, папа! — она отдала честь всеми четырьмя руками.

— Айсштиль, — я посмотрел на нее. — Антарктида. Это твоя стихия.

Она кивнула.

— А я? — спросила Никталия, прыгая вокруг меня. — Куда я? На курорт? На Багамы? В Бермудский треугольник? Говорят, там пропадают корабли и мужья, это интересно!

— Ты, Карнакс, Пугливка — идете со мной, — сказал я. — В Небесный Чертог.

— Опять?! — взвыла Никталия. — Там же скучно! И пыльно! И тот конструкт меня чуть не расплющил в прошлый раз!

— Зато там есть озеро, в котором ты так любишь купаться голышом, — напомнил я. — И там будет решаться судьба мира.

— Ну… если с озером, то ладно, — смягчилась она. — Но чур я беру надувной матрас! И коктейли!

Я посмотрел на них всех. Моя команда. Моя семья.

— Выдвигаемся на рассвете, — сказал я. — Пора уже спасти этот мир.

— Или разнести его к чертям! — закивала Никталия.

Я посмотрел на карту, где багровые пятна Бездны пульсировали, как открытые раны.

— И есть дочь, которую нужно вернуть, — тихо добавил я про себя.

— Перчинка… — словно услышав мои мысли, прошептала Сахаринка.

— Мы все исправим, — твердо сказал я. — Обещаю.

Завтра начнется самая большая авантюра в моей жизни. Но сегодня… сегодня я, пожалуй, все-таки съем нормальный ужин. Без магических пирожков и политики.

Выход прод пока будет несколько нестабилен. Сейчас активно готовлю к выходу новый цикл, он в приоритете. Так что пока главы будут выходить примерно раз в неделю. Потом выкладка вернется к более частому режиму.

Глава 2. Осколки Ночи и пирожки в дорогу

Я стоял перед большим ростовым зеркалом в своем кабинете. Но видел в нем не свое отражение, а интерьер, который больше напоминал холостяцкую берлогу скучающего божества. Темный бархат, разбросанные звездные карты и летающие в невесомости подушки.

В центре этого великолепия, паря в позе лотоса в метре над полом, завис Ноктус. Бог Ночи был облачен в шелковый халат с вышивкой в виде падающих комет и выглядел воплощением вселенской скорби. Перед его носом в воздухе вращался кубик Рубика.

Ноктус не касался его руками. Он пытался собрать головоломку силой мысли. И, судя по страдальческому выражению его лица, мысль проигрывала пластику с разгромным счетом.

— Да повернись ты, грань проклятая! — прошипел Ноктус.

Кубик скрипнул, дернулся, взлетел под самый потолок и… остался в прежнем, хаотично-разноцветном состоянии.

— Привет, Ноктус, — позвал я, постучав пальцем по стеклу с моей стороны.

Бог Ночи вздрогнул. Кубик Рубика, потеряв ментальную поддержку, с глухим стуком упал ему на голову.

— Ауч! — Ноктус потер макушку и недовольно уставился на меня. — Эстро? Ты время видел? У меня по расписанию час меланхолии. Пытаюсь понять логику смертных игрушек. Этот кубик… я уверен, это артефакт пыток из девятого круга Мира Мертвых. Я уже три столетия (субъективного времени) пытаюсь собрать хотя бы одну сторону!

— Отвлекись, — сказал я. — У меня есть задача поинтереснее.

— Если это опять спасение мира, то я в домике, — Ноктус скрестил руки на груди и демонстративно отвернулся. — Я на пенсии. Я в отпуске. Я в творческом кризисе. Выбирай любой вариант.

— Мне нужно, чтобы ты отправился в Лондон, — перешел я сразу к делу.

Ноктус поперхнулся воздухом и развернулся ко мне так резко, что чуть не свалился со своей невидимой жердочки.

— Лондон?! — его лицо исказила гримаса, будто он только что откусил лимон, фаршированный хинином. — Эстро, ты новости вообще смотришь? Или ты слишком занят своими гаремами и героическими позами? Там сейчас не Лондон, а филиал Бездны с пятичасовым чаем! Там правит Королева-Паук! Там туман такой, что в нем можно топор вешать. И топор этот тут же сожрут!

— Вот именно, — кивнул я. — Идеальное место для Бога Ночи.

— Нет! — отрезал он. — Категорически нет. Я Бог Ночи, а не Бог-Ассенизатор, чтобы разгребать такие авгиевы конюшни. У меня аллергия на сырость, щупальца и плохую британскую кухню.

— Ноктус, послушай…

— И не уговаривай! — он замахал руками. — Я слышал, что там творится. Эта старушка в шляпке превратила весь город в один сплошной кошмар. Я туда ни ногой. Лучше я еще тысячу лет буду собирать этот проклятый кубик!

Я вздохнул. Ожидаемо. Ноктус после своего освобождения и потери большей части сил стал… осторожным. Если не сказать трусоватым. Ему было комфортно в его маленьком мирке, и лезть на рожон он не хотел.

— Даже если я скажу, что в Букингемском дворце остался лучший в мире запас виски? — предпринял я слабую попытку.

— Даже если ты скажешь, что там открыли бесплатный спа-салон для богов с массажем в четыре руки! Нет. Я слишком стар, слишком слаб и слишком красив, чтобы меня сожрала мутировавшая корги. Даже если эта корги королевская.

— Жаль, — я покачал головой, делая вид, что смирился. — Очень жаль. Видимо, придется отдать это Айсштиль. Она давно жаловалась, что ей не хватает льда для особых коктейлей. Или, может, Никталии? Она любит блестяшки.

Я щелкнул пальцами.

Дверь моего кабинета с натужным скрипом отворилась. В комнату ввалились две крупные мирмеции-солдата. Они пыхтели и волокли за собой массивный, окованный темным металлом сундук. Сундук был явно неподъемным.

— Уф-ф-ф… — просипела одна из мирмеций, вытирая лоб верхней хитиновой рукой. — Папа, что ты туда положил? Парочку слонов?

— Почти, — улыбнулся я. — Спасибо, девочки. Можете идти.

Мирмеции с облегчением бросили сундук (пол вздрогнул) и поспешили ретироваться.

Я подошел к сундуку и взялся за крышку.

— Что это? — подозрительно спросил Ноктус из зазеркалья, вытягивая шею. — Твое грязное белье? Коллекция кирпичей?

— Лучше, — я откинул крышку.

Темно-синее, глубокое, как сама вечность, сияние вырвалось наружу, заполнив комнату. Тени в углах моего кабинета заплясали, потянувшись к источнику света, словно живые существа, встречающие хозяина. Температура упала, но это был не колючий холод Айсштиль, а прохлада ночного ветра.

Ноктус замер. Его глаза расширились так, что стали похожи на два блюдца. Кубик Рубика, забытый, с треском лопнул, не выдержав напряжения ауры.

— Это… — его голос дрогнул, став хриплым. — Это то, о чем я думаю? Или ты просто покрасил лампочки в синий цвет?

Я достал из сундука один из крупных кристаллов. Он пульсировал в моей руке, тяжелый, холодный и невероятно мощный.

— Осколки твоей души, старый друг, — просто сказал я. — Мои девочки-мирмеции — те еще хозяйственные сороки. Пока мы сражались в Разломах, пока зачищали зараженные зоны, они тащили в наше измерение всё, что плохо лежит. И среди мусора, обломков и трофеев они находили это.

Я подбросил кристалл на ладони.

— Видимо, Громовержец и Лилия не были слишком аккуратны, когда рвали вас на части. Они разбросали осколки по разным измерениям. И теперь… мы собрали их. Почти все.

Ноктус медленно, словно во сне, подлетел к самой поверхности зеркала. Он прижался к стеклу ладонями с той стороны. В его взгляде читался такой голод, такая тоска по утраченному, что мне стало не по себе.

— Ты… отдаешь их мне? — прошептал он. — Просто так? Без клятв на крови? Без рабского контракта? Без условия, что я должен буду мыть посуду вечность?

— Ты поможешь мне спасти мир, — серьезно ответил я. — Считай это авансом. И… скажем прямо, Ноктус. Мне в Лондоне нужен не уставший старик в халате с депрессией. Мне нужен Бог Ночи. Тот самый, от чьего имени шарахаются демоны, а тени встают по стойке смирно.

Я протянул кристалл к зеркалу. Стекло пошло рябью, становясь проницаемым.

— Бери.

Ноктус не заставил себя ждать. Его рука, дрожащая от нетерпения, прошла сквозь зеркальную поверхность и схватила кристалл. А затем он, не раздумывая, шагнул в мой кабинет целиком.

Он упал на колени перед сундуком, погружая руки в сияющую груду осколков.

— О да… — выдохнул он.

Тьма взревела.

Это было похоже на взрыв сверхновой, только наоборот. Свет в комнате был поглощен. Тени сгустились, окутывая фигуру Ноктуса плотным коконом. Я отступил на шаг, прикрывая глаза рукой.

Когда вихрь улегся, передо мной стоял уже не тот бог, что минуту назад жаловался на кубик Рубика.

Его дурацкий халат исчез, сменившись мантией, сотканной, казалось, из самого ночного неба — ткань была черной, но в ее глубине мерцали настоящие звезды. Его фигура стала выше, плечи расправились. Лицо разгладилось, исчезли морщины усталости и цинизма. А глаза… В его черных глазах больше не было скуки. Там кружились галактики. Холодный, спокойный, вечный свет далеких звезд.

Он медленно сжал и разжал кулак. Воздух вокруг его пальцев затрещал от статического электричества.

— Ох… — выдохнул он, и его голос теперь звучал как рокот органа в пустом соборе, глубокий и вибрирующий. — Это… бодрит. Я чувствую себя так, будто выпил эспрессо, сваренный из тысячелетней безлунной ночи.

Он посмотрел на меня.

— Я восстановился не полностью, Эстро. Но… Этого более чем достаточно, чтобы устроить кому-нибудь очень темную ночь.

— Готов к командировке? — спросил я, доставая из кармана одну из двенадцати сфер Черного Солнца. Она была уменьшена для транспортировки и помещалась в ладони.

Ноктус усмехнулся. И в этой улыбке было столько хищного предвкушения, столько древней силы, что мне на секунду стало жаль монстров в Лондоне.

— Лондон, говоришь? — он взял сферу, подбросил ее в руке, как яблоко. — Туман, мрак, безысходность и королева-монстр? Знаешь, Эстро… Я передумал.

— Передумал?

— Я думаю, мне там понравится, — его глаза хищно сверкнули. — Это же моя стихия. Я покажу этим выскочкам из Бездны, что такое настоящая Тьма. И кто в ней хозяин.

Он подошел к зеркалу, которое теперь отражало его обновленный, величественный облик, и поправил воротник мантии.

— Я установлю твою игрушку, Эстро. И буду охранять ее так, что ни одна тварь не подползет. Но у меня есть условие.

— Какое? — я напрягся.

— Когда всё закончится… у меня будет одна просьба, — он повернулся ко мне, и его лицо стало абсолютно серьезным. — Ты организуешь мне в измерение Ночи пакет с безлимитным интернетом. И подписку на Нетфликс. Я пропустил два сезона «Очень странных дел», и это, скажу я тебе, настоящая трагедия.

Я рассмеялся.

— Ты не так много потерял… Последние сезоны отстой. Но договорились. Безлимит и премиум-аккаунт.

— И еще, — он уже начал растворяться в тени, готовясь к телепортации. — Скажи Никталии… пусть готовится морально. Я вернусь с победой. И, так и быть, привезу ей магнитик с Биг-Беном. Если он там еще стоит.

— Удачи, Бог Ночи, — сказал я.

— Удача нужна слабакам, — его голос донесся уже отовсюду и ниоткуда. — А у меня есть стиль.

Тьма схлопнулась, оставив после себя лишь легкий запах озона. И странное ощущение, что в мире стало на одну огромную проблему меньше. Или больше — это как посмотреть.

Я остался в кабинете один, глядя на пустой сундук.

— Ну что ж, — пробормотал я. — Лондон под присмотром. Осталось всего ничего… Спасти весь остальной мир.

Я вышел из кабинета, оставив за спиной эхо смеха Ноктуса. В коридоре царила суета, словно в муравейнике перед грозой. Впрочем, учитывая количество моих дочерей-мирмеций, это сравнение было пугающе буквальным.

Первым делом я направился во двор, где шла погрузка. Дребезг уже был починен (Сахаринка и Медовика творили чудеса с металлом и хитином) и теперь довольно урчал, переминаясь с лапы на лапу. Рядом стояли несколько грузовых монстромобилей поменьше.

У одной из машин спорили Настя и Эмми.

— Я тебе говорю, мы не можем взять с собой фен! — Настя пыталась вырвать из рук подруги объемистую сумку. — Мы летим в Йеллоустоун! Это вулкан! Там и так жарко!

— Это для укладки, а не для тепла! — упиралась Эмми. — Если я буду спасать Америку, я хочу выглядеть как супергероиня, а не как мокрая курица после сушки в микроволновке! Ой, Костя! — заметив меня, она тут же переключила внимание. — Скажи ей, что имидж — это часть психологической войны!

Я подошел к ним, оглядывая их экипировку. Настя была в строгом тактическом костюме, усиленном рунами, Эмми же умудрилась добавить к броне какие-то огненные шарфики и стильные розовые очки. В форме сердечек.

— Эмми права, — кивнул я с серьезным видом. — Если местные медведи увидят плохую прическу, они могут умереть от смеха. А нам нужны живые свидетели нашего триумфа.

Настя закатила глаза, но сумку отпустила.

— Вы неисправимы. Оба.

Я подошел ближе и положил руки им на плечи. Улыбка сползла с моего лица.

— Слушайте внимательно. Америка сейчас чисто пороховая бочка. Йеллоустоун фонит энергией Бездны так, что у местных индейских шаманов бубны лопаются. Вы должны установить сферу, активировать защиту и не лезть на рожон. Если станет слишком горячо — и я не про лаву — отступайте. Героизм хорош в меру.

— Мы справимся, Костя, — Настя коснулась своей руки, где под рукавом скрывалась свежая Метка Бездны. — Я чувствую силу. Она… слушается.

— А я просто сожгу все, что будет мешать, — Эмми щелкнула пальцами, высекая искру. — Не переживай. Мы вернемся. Нам еще нужно обсудить, кто будет подружкой невесты на твоей свадьбе со Светой.

Я хмыкнул. Оптимизм Эмми был непробиваем, как броня танка.

— Удачи, девочки.

Дальше по курсу была Сахаринка. Она стояла перед строем из двадцати мирмеций-солдат, отдавая приказы жестикуляцией антенн. Увидев меня, она тут же перешла на человеческий.

— Отряд «Восток» готов к погрузке, папа! — отрапортовала она. — Сфера для Китая упакована в контейнеры с тройной защитой. Мы взяли с собой запас сахара, теплой одежды и разговорники.

— Разговорники? — удивился я.

— Ну да. Надо же как-то объяснить местным, что мы пришли их спасать, а не захватывать. Фраза «Мы пришли с миром, отдайте нам вашу китайскую стену на пять минут» уже выучена.

Я с гордостью посмотрел на старшую дочь. Она выросла. Из забавной муравьедевочки, которая пугалась собственной тени, она превратилась в настоящего лидера.

— Сахарок, — я понизил голос. — Азия сейчас — это мясорубка. Там очень много древних духов, которых Бездна свела с ума. Будь осторожна. Не рискуй сестрами понапрасну.

Она серьезно кивнула, и ее антенны замерли.

— Я знаю, папа. Мы не будем лезть на рожон и сделаем все чисто. И… — она замялась. — Если ты найдешь Перчинку… не будь с ней слишком суров. Пожалуйста.

— Посмотрим, — уклончиво ответил я.

— Она просто запуталась. У нее… сложные алгоритмы в голове.

Я погладил Сахаринку по хитиновой голове.

— Я верну ее. Обещаю.

В стороне, у ледяной платформы, стояла Айсштиль. Она не суетилась, не проверяла снаряжение. Она просто смотрела на небо, и снежинки, падающие вокруг нее, замирали в воздухе, словно боясь коснуться богини.

— Антарктида, — произнес я, подходя к ней.

— Самое чистое место на земле, — она повернулась ко мне. Ее глаза, теперь полные не только холода, но и мудрости, смотрели прямо в душу. — И самое одинокое. Идеально для меня.

— Ты не одна, Айси. Больше нет.

Она чуть улыбнулась. Той самой новой, теплой улыбкой.

— Я знаю. Я чувствую связь. Со всеми вами. Даже с этой несносной Никталией. Кстати, — она протянула мне небольшой, идеально гладкий ледяной кристалл на серебряной цепочке. — Возьми.

— Что это?

— Если станет совсем жарко… в любом смысле этого слова. Раздави его. Я приду. Даже из Антарктиды. Даже из другого мира.

Я сжал холодный амулет в руке.

— Надеюсь, не придется. Но спасибо.

Она приблизилась и на мгновение прижалась щекой к моей щеке.

— Береги себя, Эстро. Ты нужен этому миру. И… мне.

Прежде чем я успел ответить, она шагнула на платформу. Вихрь снега окутал ее, и через секунду она исчезла, оставив после себя лишь запах морозной свежести.

— Ну вот, все разлетелись, как птенцы из гнезда, — раздался голос за спиной.

Я обернулся. На крыльце стояла Кристина Валерьевна. В руках она держала огромный пакет, от которого пахло так, что у меня свело желудок.

— Не все, — улыбнулся я. — Главный штаб остается под надежной охраной.

— Ох, Костенька, — она вздохнула и сунула мне пакет. — Тут пирожки. С мясом, с капустой, с яблоками. И термос с чаем на травах. Вы там в своем Небесном Чертоге наверняка голодать будете. Боги богами, а кушать надо.

— Вы лучшая, — я искренне обнял ее. — Присмотрите тут за всем?

— Конечно. Безумная Лилия никого не пустит, а я прослежу, чтобы она не сгрызла мебель. А Мелинта не даст нам поругаться.

Кстати о Лилии.

Я нашел ее в гостиной. Беременная волкодевочка сидела на ковре и сосредоточенно грызла ножку антикварного стула. Увидев меня, она виновато выплюнула щепку и попыталась прикрыть следы преступления хвостом.

— Лилия, — я присел перед ней на корточки.

— Эстро… уходит? — спросила она, и ее уши поникли. — Опять?

— Надо, пушистая. Надо закончить то, что начали. Но ты остаешься за главную. Ты — хранительница Очага. Ты и наши… — я кивнул на ее живот, — …будущие волкодети.

Она тут же расправила плечи, гордо выпятив живот.

— Лилия охранять! Лилия никого не пускать! Лилия кусать плохих!

— Вот это правильный настрой. Если кто-то чужой придет, то сначала рычи, потом зови Кристину Валерьевну. А если совсем плохо будет, прячься в подвал к Мелинте, там безопасно. Поняла?

— Поняла! — она лизнула меня в нос шершавым языком. — Возвращайся, Эстро. Лилия ждать.

Я вышел в холл, где меня уже ждала моя ударная группа.

Карнакс сидел на ящике с боеприпасами и точил меч. Искры летели во все стороны.

Пугливка нервно перебирала пальцами край своей куртки. Она была одета в походный костюм, который ей подобрала Настя, и выглядела как подросток, сбежавший в лес.

А Никталия…

О, Никталия была великолепна. На ней был обтягивающий латексный костюм темно-фиолетового цвета, высокие сапоги на шпильках и плащ, который, казалось, был сшит из теней. На поясе у нее висели два пистолета (откуда и зачем?!), а на глазах красовались солнцезащитные очки. В помещении.

— Ты собралась на войну или на рейв-вечеринку в Берлине? — поинтересовался я.

— Одно другому не мешает! — заявила она, поправляя очки. — Я решила, что раз уж мы опять идем в гости в Небесный Чертог, то нужно выглядеть стильно. Умирать, так с музыкой! Кстати, я скачала плейлист «Эпическая битва с богами». Там есть AC/DC и Леди Гага.

— Громовержец будет вертеться в гробу как пропеллер… или где он там сейчас, — вздохнул я. — Карнакс, ты как?

— Функционален, — буркнул бог войны, убирая меч в ножны. — Готов к деструктивной деятельности во имя Родины.

— Пугливка?

Та вздрогнула и подняла на меня огромные глаза. В которых плескалась осторожность пополам с решимостью.

— Я… я боюсь, Эстро. Но я пойду. Я хочу понять.

— Что понять?

— Почему… почему та другая Лилия стала такой. И можно ли ее… спасти.

Я кивнул. Это была достойная цель.

— Хорошо. Тогда не будем тянуть.

Я достал из кармана флакон с водой из Озера Вечной Молодости. Она все еще слабо светилась. Это был наш ключ. Наш пропуск.

— Все взяли за руки, — скомандовал я.

Никталия схватила меня за локоть, Пугливка робко взяла другую руку. Карнакс просто положил свою тяжелую ладонь мне на плечо.

Я сосредоточился. Вспомнил ощущение того измерения. Запах озона, золотой свет, вкус амброзии… и горечь предательства.

— Небесный Чертог, — произнес я. — Мы возвращаемся.

Я выплеснул каплю воды на пол.

Реальность дрогнула. Пространство разорвалось, но не черным провалом Бездны и не серым туманом Мира Мертвых.

Перед нами открылся проход, сияющий слепящим золотым светом. Оттуда пахнуло величием, древностью и… запустением.

— Ну, — сказала Никталия, сдвигая очки на нос. — Погнали наводить шороху в раю!

И мы шагнули в свет.

С НАСТУПАЮЩИМ НОВЫМ ГОДОМ!

Глава 3. Папина дочка

Командный центр захваченной базы гудел, как исполинский, потревоженный улей. Но этот звук разительно отличался от теплого, органического шума в подземельях мирмеций, к которому привыкла Перчинка. Здесь, в недрах земли, воздух вибрировал от напряжения высоковольтных линий и потоков искаженной магии. Стены, облицованные черным металлом, были покрыты сложнейшими схемами, которые пульсировали фиолетовым светом, в реальном времени отображая потоки энергии Бездны.

Темный Эстро шел впереди. Его плащ, сотканный из живой, клубящейся тьмы, стелился по полу, поглощая свет ламп. Он двигался с той же уверенной, хищной грацией, что и отец. Но в каждом его жесте, в каждом повороте головы чувствовалась не столько уверенность, сколько угроза. Он был похож на клинок, который только и ждет момента, чтобы пролить кровь.

— Ты видишь это, дочь? — он остановился у центрального голографического стола и широким жестом обвел проекцию планеты, испещренную красными и фиолетовыми точками. — Твой отец, мой наивный, сентиментальный оригинал, называет свой план «спасением». Он хочет создать щит. Запереть нас здесь, в маленькой песочнице, а Бездну там, снаружи. Он хочет построить стену.

Перчинка шла на полшага позади, сохраняя дистанцию уважения и подчинения. Ее антенны едва заметно подрагивали, считывая данные с экранов быстрее, чем любой суперкомпьютер. Она анализировала потоки, частоты, узлы связи.

— Изоляция лишь временная мера, — осторожно заметила она, подбирая слова, которые понравились бы ему. — Закрытая система неизбежно придет к стагнации ресурсов. Энтропия сожрет нас изнутри.

Темный резко обернулся. Его черные глаза, в глубине которых вспыхивали фиолетовые искры умирающих звезд, загорелись одобрением.

— Именно! — он ударил кулаком по ладони. — Ты понимаешь! Он мыслит категориями страха, категориями жертвы. Он боится Бездны, как ребенок боится темноты под кроватью. Хочет осторожно пользоваться ее силой, дозированно. Я же вижу в ней не врага, а ресурс. Бесконечный, неисчерпаемый потенциал.

Он подошел к трехмерной модели Черного Солнца, вращающейся в воздухе.

— Мне не нужно уничтожать его игрушки. Наоборот, они мне нужны. Все двенадцать артефактов. Это гениальное изобретение, я должен отдать ему должное. Но он использует микроскоп, чтобы забивать гвозди.

Темный провел длинным пальцем по воздуху, перечерчивая силовые линии схемы. Векторы энергии, которые должны были работать на выброс, развернулись внутрь.

— Мы не будем изгонять Бездну. Мы будем ее фильтровать. Представь Черные Солнца как гигантские насосы, подключенные к океану Хаоса. Они будут всасывать сырую материю Бездны, пропускать её через мои алгоритмы, очищать от безумия, от чужеродной воли и превращать в чистую, дистиллированную энергию.

— Энергию такого масштаба… — Перчинка быстро провела расчеты в уме. — Этого хватит, чтобы перекроить… всё.

— Энергию для Нового справедливого Мира, где все будут равны, — поправил ее Осколок, и в его голосе зазвучали фанатичные нотки. — Я не хочу, чтобы Бездна победила и пожрала нас. Бездна — это рак. Хаотичное, бессмысленное деление клеток. А я — хирург. Мы вырежем опухоль, но оставим тело живым и накачанным силой. Я стану единственным источником этой силы. Богом-Императором, которого наше жалкое, раздробленное, погрязшее в дрязгах человечество заслуживает. И ты, моя плоть и кровь, будешь стоять по правую руку от меня.

Перчинка медленно кивнула. Схема была изящной. Технически безупречной. Свобода жертвуется ради безопасности. Логично.

— Это потребует полной перекалибровки ядра каждого артефакта, — заметила она сухим, деловым тоном. — Удаленно это сделать невозможно. Понадобится прямой доступ к точке синхронизации. Как минимум к Небесному Чертогу.

— Мы его получим, — Темный улыбнулся, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего ни богам, ни людям. — Идем. Я хочу показать тебе будущее. Не в схемах, а во плоти.

Они спустились на скоростном лифте в закрытый лабораторный сектор. Здесь воздух был холодным, тяжелым, пах озоном, формалином и стерильностью. Вдоль стен стояли ряды пустых капсул, но в центре зала, под яркими прожекторами, возвышалась одна активная. Стекло было запотевшим изнутри, но сквозь конденсат угадывался человеческий силуэт.

— Она была верна, — произнес Темный Эстро, подходя к капсуле и любовно проводя рукой по панели управления. — Но неэффективна. Эмоции мешали ей. Сомнения замедляли реакцию на доли секунды. А в нашем деле доли секунды решают всё. Я исправил этот конструктивный недостаток.

Стекло опустилось с тихим, зловещим шипением, выпуская облако ледяного пара.

Перчинка не дрогнула, хотя внутри у нее все сжалось в тугой, болезненный узел. Ей потребовалась вся ее воля, чтобы сохранить бесстрастное выражение лица.

В капсуле стояла Ирма. Или то, что когда-то было ею.

Половина ее лица была скрыта черной матовой металлической маской, вживленной прямо в кости черепа. Левый глаз был удален и заменен на сложный многоспектральный сенсорный модуль, светящийся тусклым, немигающим красным светом. Ее тело покрывали пластины черного хитина. Но это был не естественный, живой панцирь мирмеций, а грубая, искусственная броня, сплавленная с плотью и усиленная рунами Бездны.

Из затылка Ирмы выходил пучок толстых кабелей, уходящих в потолок, словно пуповина, связывающая ее с центральным компьютером базы. Она стояла абсолютно неподвижно. Грудь не вздымалась.

— Активация, — тихо скомандовал Темный.

Ирма дернулась, словно через нее пропустили ток. Красный глаз вспыхнул ярко, сфокусировавшись на пустоте. Она шагнула из капсулы, двигаясь с пугающей, нечеловеческой резкостью.

— Объект готов. Ожидаю инструкций. Приоритет: ожидание, — ее голос был лишен интонаций, тембра, жизни. Это был голос синтезатора, воспроизводящий слова.

— Теперь она совершенна, — Осколок с гордостью посмотрел на свое творение, как художник на шедевр. — Чистая функция. Никакой боли, никакого страха, никакой любви или жалости. Только исполнение. Прямая связь с моим сознанием. И это только прототип.

Он медленно повернулся к Перчинке. Его улыбка стала шире, и в ней проступило что-то настолько жуткое, собственническое, что даже хитин Перчинки отозвался фантомной болью.

— Твои сестры-мирмеции… они забавные. Но хаотичные. Сахаринка слишком мягкая, в ней слишком много от квочки, она думает о комфорте, а не о победе. Вафелька… она оказалась слишком слаба телом и духом, до сих пор не вышла из комы после ранения. А когда очнется, то будет нестабильна. Это брак. Дефект производства. Твой отец допустил ошибку, позволив им развиваться как личностям.

Темный подошел к Перчинке вплотную, нависая над ней.

— Когда мы победим, я подарю тебе новых сестер. Мы вырастим их в инкубаторах Бездны по образцу этой особи. Биомасса, оптимизированная для войны и управления. Без дефектов вроде «привязанности» или «сострадания». Идеальная, смертоносная свита для тебя, моя принцесса. Я заменю их всех на улучшенные версии.

Перчинка молча смотрела на Ирму. На ее лице не дрогнул ни один мускул. Она лишь чуть приподняла бровь, оценивая киборга с профессиональным интересом.

— Звучит… рационально, — произнесла она холодным, ровным тоном. — Эмоциональная привязанность действительно часто приводит к тактическим ошибкам и потере ресурсов.

Темный рассмеялся, довольный ответом. Его смех эхом отразился от стен лаборатории. Но внезапно он оборвался.

Осколок замер, резко повернув голову к дочери. В его глазах вспыхнула холодная, пронзительная паранойя.

— Ты слишком легко согласилась, м? Так легко простишь мне подружку? — прошептал он, и температура в комнате, казалось, упала до абсолютного нуля. — Ты — это я. Твое мышление — это мое мышление. А я бы на твоем месте, услышав такое, уже планировал удар в спину. Я бы уже просчитывал, как убить создателя, чтобы занять его место или защитить свое.

Перчинка напряглась всем телом, готовясь к атаке, но внешне осталась расслабленной.

— Я лишь признаю логику там, где она есть, отец. Эффективность превыше всего.

— Логика — это зачастую маска, — Темный шагнул к ней, протягивая руку. Черные вены на его лице запульсировали, наливаясь силой. — Слова — это ветер. Я хочу видеть суть. Открой ее.

— Что? — переспросила она, изображая легкое недоумение.

— Твою Книгу Судьбы. Я хочу видеть ее. Сейчас. Немедленно.

Перчинка замерла. Это был критический момент. Лезвие бритвы. Если она откажет или попытается уклониться — он убьет ее на месте. Или сделает такой же куклой, как Ирма. Если она согласится…

— Ты не доверяешь мне? Своей дочери? — спросила она, добавив в голос нотку оскорбленной гордости. — Я ведь уже показывала её тебе…

— Я не доверяю даже себе, — отрезал Темный. — И тебе советую делать так же. Открывай. Я хочу видеть твои мысли за последние часы. Твою истинную преданность. Твои планы.

Он давил. Его аура, тяжелая и темная, навалилась на нее гранитной плитой, требуя полного подчинения.

Перчинка выдержала паузу. Ровно столько, чтобы это выглядело как внутренняя борьба гордости и долга, а не как паника. Затем она пожала плечами, словно делая одолжение.

— Если тебе так спокойнее. Смотри.

Она сосредоточилась, и над ее головой соткалась Книга. Страницы слабо шелестели.

Темный жадно схватил ее. Его пальцы листали страницы с неестественной скоростью, глаза бегали по строчкам. Он вчитывался в текст, ища предательство, ища сомнения, ища хоть малейший намек на бунт.

«Восхищение планом Отца… Он видит картину целиком, в отличие от Эстро… Настоящий Эстро слаб, он не готов к жертвам, он погубит нас своей добротой… Я хочу править, хочу порядка… Сахаринка — обуза, сдерживающий фактор… Необходимо объединение планеты под единой властью…»

Каждая строчка кричала о ее амбициях, о ее жестокости и презрении к старому миру. Каждая мысль была зеркальным отражением его собственных идей. Его нарциссизм сыграл с ним злую шутку: он видел в ней себя и верил, потому что не мог не верить собственному отражению.

Темный с шумом захлопнул книгу и вернул ее Перчинке. Напряжение исчезло из его плеч, лицо разгладилось.

— Хорошая девочка, — он погладил ее по голове, как любимого, но опасного зверя. — Ты действительно моя дочь. Моя кровь. Прости старика за подозрительность. Времена нынче такие, предательство может прийти откуда угодно.

— Я понимаю, — Перчинка спрятала книгу, чувствуя, как по спине под хитином стекает холодный пот. — Бдительность — залог выживания.

— Иди, — он махнул рукой, теряя к ней интерес. — Отдохни. Подготовься. И проверь нашу гостью. Убедись, что она готова к транспортировке. Скоро мы выступаем.

Перчинка поклонилась и вышла из лаборатории. Ее спина была прямой, походка — уверенной. И только когда двери лифта закрылись, отрезая ее от взгляда Тени и пустого глаза Ирмы, она позволила себе судорожно выдохнуть и прислониться лбом к холодному металлу стены.

Покои, выделенные для нее и пленницы, были роскошными, но это была золотая клетка. Тяжелый бархат, шелк, дорогая мебель из красного дерева — все это выглядело чужеродно здесь, под землей. А на окнах (фальшивых, показывающих зеленые пейзажи) и дверях горели мощнейшие защитные руны.

Светлана стояла у стены, неподвижная, как мраморная статуя. Ее взгляд был расфокусирован, руки опущены вдоль тела. Идеальная кукла под полным контролем Нектара. Лазурное сияние вокруг нее погасло, загнанное глубоко внутрь.

Перчинка вошла и первым делом направилась к панели управления климатом. Она достала из потайного кармана небольшое устройство — грубую сборку из кристаллов, проводов и рун, которую собрала тайком из обломков дрона и запчастей в мастерской. Все по чертежам гениального Кулебякина. Она прикрепила «жучок» к панели. Устройство мигнуло зеленым, и по комнате прошла едва ощутимая волна.

Глушилки активировались. Теперь для систем наблюдения они просто сидели в креслах и мило беседовали о погоде или о величии Нового Порядка.

— Можешь говорить свободно, — тихо сказала Перчинка, поворачиваясь к Истребительнице. — Он нас не слышит.

Светлана моргнула. Жизнь рывком вернулась в ее глаза, и вместе с ней вернулась ледяная, концентрированная ярость.

— О, как мило, — протянула она, и ее голос сочился ядом, способным прожечь танковую броню. — Семейное воссоединение прошло успешно? Папочка подарил тебе новую планету на Рождество? Или вы просто решили за чаем, кого из нас пустить на удобрения первым? Может, начнем с меня? Я хотя бы перестану видеть твою самодовольную рожу.

Перчинка проигнорировала подколку. Она подошла к Светлане вплотную, нарушая личное пространство. Ее лицо было серьезным и жестким, лишенным привычной маски высокомерия.

— Заткнись и смотри, — приказала она.

Мирмеция расстегнула верхнюю пластину своего нагрудного панциря. С внутренней стороны, прижатые к теплому телу, лежали смятые, пожелтевшие листы бумаги.

Она достала их и развернула перед лицом Светланы.

— Читай. Внимательно.

Светлана нахмурилась, но опустила взгляд. Это были вырванные страницы. Страницы из Книги Судьбы. Те самые, которых не было в той версии, что Перчинка показала Темному. Настоящие мысли. Настоящие планы.

Текст был написан рваным, быстрым почерком мысли, полным холодной расчетливости:

«Объект „Осколок“ (Темный Эстро) нестабилен. Психологический портрет: прогрессирующий нарциссизм, острая паранойя, склонность к иррациональной жестокости и геноциду ради „эффективности“. Угроза Семье: Экзистенциальная. Его план по фильтрации Бездны приведет к гибели 90% населения и полному уничтожению индивидуальности. Решение: Ликвидация. Метод: Использование доверия объекта для захвата контроля над системой и последующего физического устранения».

Светлана дочитала до конца. Медленно подняла глаза на Перчинку. В ее взгляде недоверие боролось с шоком.

— Ты… ты вырвала их? Заранее? До того, как он проверил?

— Естественно, — фыркнула Перчинка, пряча листы обратно под броню. — Ты думала, я идиотка? Я знала, что он проверит. Его паранойя предсказуема, как восход солнца. Он видит во мне себя, а он никому не доверяет.

— Но… — Светлана тряхнула головой, пытаясь уложить это в сознании. — Ты же сама привела меня сюда! Ты предала Костю! Ты устроила этот спектакль!

— Он псих, Света, — жестко, рубя слова, сказала Перчинка. — Опасный маньяк с комплексом бога, которого долго препарировал Громовержец. Он хочет превратить мир в концлагерь, а моих сестер в лоботомированных биороботов. Я видела Ирму. Я видела, что он сделал с ней. Я не для того предавала отца, чтобы сменить одного идиота на другого. Который уничтожит всё, что мне дорого.

— И что ты предлагаешь? — Светлана прищурилась, в ее голосе все еще звучало недоверие. — Вернуться к Косте и покаяться? Упасть в ноги? «Прости, папа, я случайно стала суперзлодейкой, больше не буду»?

Перчинка коротко, безвесело усмехнулась. В этой усмешке было столько горечи и амбиций, что Светлане стало не по себе.

— Нет. Этого не будет. Я зашла слишком далеко. Отец… настоящий отец… он хороший, но он не сможет сделать то, что нужно. Поэтому…

Ее оранжевые глаза загорелись холодным огнем амбиций. Она выпрямилась, и сейчас она выглядела не как дочь, а как королева.

— Поэтому мы с тобой сделаем то, что должно, — сказала Перчинка. — Нас обеих сейчас никто не подозревает. Мы нанесем Темному удар в спину. Когда он не будет подозревать. И сокрушим его. Сами. Что скажешь, офицер? Ты получишь свою медаль и повышение по службе. А я… ну, мне может быть даруют помилование, не знаю… Или скостят срок.

Светлана смотрела на нее долгую минуту. В тишине комнаты было слышно только их дыхание и гул защитного поля за окном. Она видела перед собой чудовище, но… чудовище с планом. И с целью, которую, как ни странно, можно было понять.

— Знаешь, — наконец произнесла Истребительница, и уголок ее губ дернулся. — В вашей семейке безумие — это, похоже, наследственное, передающееся воздушно-капельным путем. Ты чокнутая, Перчинка. Наглухо.

Она вздохнула и покачала головой.

— Но… кажется, у меня нет выбора. И у тебя есть план, как завалить этого урода. Это лучше, чем перспектива стать безмозглым киборгом или марионеткой.

Светлана выпрямилась, и в ее глазах, несмотря на действие Нектара, загорелся боевой азарт. Старая, злая Светлана вернулась.

— Так что командуй, «Госпожа». Что б тебя… Но учти: как только я освобожусь, как только все это закончится, я надеру тебе задницу. Так сильно, что ты неделю сидеть не сможешь. И это будет даже не дуэль, а просто воспитательная порка. Я не буду церемониться.

— Вставай в очередь, — усмехнулась Перчинка, принимая вызов. Как и ожидалось, сесть Истребительнице на уши будет не трудно. — Сначала прикончим этого психа. А потом можешь пытаться.

Она коснулась виска, передавая ментальный приказ. Четкий, сложный, зашифрованный в импульсах Нектара.

«Протокол „Троянский Конь“. Изображать полную покорность Перчинке и Темному. Игнорировать провокации. Сохранять боевой ресурс. Быть готовой к атаке по кодовому слову „Оптимизация“. Цель — уязвимые точки Тени, которые я укажу. Ждать моего сигнала. И не смей умирать, это приказ».

— Принято, — вслух ответила Светлана. Ее лицо снова разгладилось, став бесстрастной маской куклы, но теперь Перчинка знала, что за этой маской скрывается сжатая пружина.

Перчинка сняла глушилку и спрятала ее. Экран на стене мигнул, восстанавливая трансляцию для службы безопасности.

— Пора, — сказала она.

Они вышли из комнаты. В широком коридоре их уже ждал Темный Эстро. Он был облачен в боевую броню из черного металла, за его спиной стояли десятки модифицированных солдат-киборгов. Он выглядел величественно и устрашающе, как падший бог, готовый вернуть свой трон.

— Вы готовы, девчата? — спросил он, окидывая их тяжелым взглядом.

— Всегда, отец, — Перчинка почтительно склонила голову, пряча торжествующий блеск в глазах. — Мы готовы служить.

— Тогда пора выдвигаться, — Темный махнул рукой. Пространство перед ними затрещало и разорвалось, открывая портал. Оттуда пахнуло вечностью и войной. — История ждет нас.

Перчинка улыбнулась ему в спину. Это была улыбка акулы, почуявшей кровь в воде.

— Да, отец, — тихо произнесла она, шагая в портал вслед за ним. — Мы перепишем историю. Начисто.

«Отец… Он победит Темного, да, — думала Перчинка. — Возможно. А потом? Потом он снова начнет всех жалеть. Снова будет колебаться, искать компромиссы, щадить врагов, как князя Кривотолкова. А мир нуждается в твердой руке. В абсолютном порядке. Но не в порядке социально справедливого кладбища, который предлагает Темный.»

Светлана шла рядом, чеканя шаги строевой походкой. Могущественная Истребительница, подконтрольная только ей.

«Я убью Темного, — продолжала размышлять Перчинка. — Я заберу его силу. Я возьму под контроль Черные Солнца. И я стану тем, кем должен был стать отец, но не смог из-за своей мягкотелости — Идеальным Правителем. Я построю систему, где не будет войн. Потому что я буду всё контролировать. Я спасу семью, даже если мне придется посадить их в золотую клетку ради их же безопасности. Никто больше не пострадает. Никогда. Сахаринка будет печь пироги, а не воевать. Это будет… идеальный светлый мир без зла и насилия».

Глава 4. Звездно-полосатый Хаос

Настя и Эмми

Йеллоустоунский национальный парк встретил их не величественной тишиной природы, а какофонией, достойной съемочной площадки блокбастера. Зона оцепления вокруг гейзера «Старый Служака» напоминала растревоженный муравейник. Только, в отличие от организованного хаоса мирмеций, здесь царила суета бестолковая и пафосная.

Повсюду сновали военные джипы «Хамви», над верхушками секвой с грохотом нарезали круги боевые вертолеты «Апач». А прямо у кромки геотермальной зоны, опасно близко к кипящим источникам, возвышалась огромная, свежевыкрашенная трибуна для прессы. Она была увешана таким количеством звездно-полосатых флагов, что рябило в глазах. Казалось, американцы решили победить Бездну не силой оружия, а патриотическим мерчандайзом.

Тяжелый российский транспортный вертолет, на борту которого красовался герб рода Безумовых, начал снижение. Его винты взбивали воздух, поднимая тучи пыли и срывая бейсболки с зазевавшихся журналистов. Едва шасси коснулись асфальта, аппарель поползла вниз с тяжелым гидравлическим вздохом.

Первой на американскую землю ступила Настя. В своем глухом черном тактическом костюме, перетянутом ремнями с артефактами, она выглядела как ангел смерти, у которого выдался плохой день. Её бледное лицо не выражало абсолютно ничего, кроме легкой скуки. От нее веяло таким могильным холодом, что стоявшие в оцеплении морпехи инстинктивно передернули затворы. А служебные овчарки поджали хвосты и заскулили.

Метка Бездны давала о себе знать.

Контраст был разительным, когда следом за ней выпорхнула Эмми.

Рыжая бестия, казалось, собралась не на спасение мира, а на модную вечеринку в честь конца света. Её модифицированная броня сверкала блестками. В воздухе развевались стильные огненные шарфики, повязанные на броню. На носу красовались ярко-розовые очки в форме сердечек, а улыбка была шире, чем Большой Каньон. Она помахала рукой ошалевшим солдатам, словно звезда на красной дорожке.

Замыкал шествие отряд мирмеций. Дюжина четырехруких воительниц в полном боевом облачении, с хитиновыми панцирями, отполированными до блеска, двигались в идеальной синхронизации. Стук их ног по бетону напоминал работу хорошо отлаженного механизма. У местных военных при виде этого зрелища на лицах читалась сложная смесь ужаса, отвращения и профессиональной зависти к такой дисциплине.

Их встречала делегация, которая выглядела так, будто сбежала из политической карикатуры. Впереди стоял суровый генерал с квадратной челюстью и шеей толщиной с телеграфный столб. Он смотрел на русских гостей так, словно они лично нагадили ему в утренний кофе.

Рядом с ним, затмевая генерала своим сиянием, стоял Президент. Его оранжевый загар в лучах полуденного солнца мог конкурировать с ядерной вспышкой. А сложная архитектура прически явно бросала вызов законам физики и гравитации. Синий костюм сидел мешковато, а красный галстук был настолько длинным, что казалось, им можно обмотать земной шар.

— Добро пожаловать! — гаркнул Президент, широко раскинув руки, словно собирался обнять вертолет вместе с экипажем. — Русские спасители! Или спасительницы? Вау, какие вы молодые! Я ожидал бородатых мужиков с медведями, а тут — топ-модели! Потрясающе!

Генерал за его спиной издал звук, похожий на скрежет металла. Видимо, скрипел зубами.

Мирмеции, покинув транспорт, мгновенно перестроились в защитный периметр вокруг контейнера с Черным Солнцем. Американские солдаты, нервно сглотнув, подняли винтовки.

— Опустите оружие, парни! Это наши друзья! — махнул пухлой ручкой Президент, полностью игнорируя протоколы безопасности. Он подбежал к ближайшей мирмеции-солдату, которая была на несколько голов выше его, и с детским восторгом уставился на ее хитиновый торс. — Посмотрите на эти руки! Раз, два, три, четыре! Четыре штуки! Это же в два раза больше продуктивности! Потрясающая биоинженерия! Скажите, это ГМО или кибернетика? Мы обязательно должны купить патент! Сколько это стоит? Миллиард? Два? Я выпишу чек прямо сейчас, у меня есть своя ручка!

Мирмеция скосила на него оранжевые глаза, и ее антенны недоуменно дернулись. Она явно пыталась понять, является ли этот шумный оранжевый человек угрозой или просто местной разновидностью клоуна.

Настя молча прошла мимо Президента, даже не удостоив его взглядом. Эмми, вздохнув, взяла на себя роль дипломата.

— Господин Президент, — она лучезарно улыбнулась, поправляя очки. Ее английский был безупречен, с легким, певучим испанским акцентом, который обычно очаровывал собеседников. — Мы здесь, чтобы установить защитный периметр планетарного масштаба. Это вопрос выживания человечества, а не коммерческая сделка.

— Конечно, конечно! — закивал он, явно пропуская половину слов мимо ушей. — Выживание — это важно. Очень важно. Но рейтинги тоже важны! Вы видели, сколько камер? CNN, Fox, BBC! Весь мир смотрит на нас! Мы должны сделать это красиво!

Они двинулись к гейзеру. Процессия выглядела сюрреалистично: сосредоточенная Настя во всем черном, лучезарная Эмми на стиле, отряд гигантских мирмеций-солдат. И президент ядерной державы, который не затыкался ни на секунду.

Эмми вежливо, но твердо отсекала попытки Президента увести разговор в сторону строительства отелей на Марсе. Настя координировала разгрузку короткими, рублеными фразами. Дочери Кости работали как живые меха-погрузчики, перетаскивая многотонное оборудование с пугающей легкостью.

Президент вертелся рядом, как назойливая муха, постоянно пытаясь влезть в кадр работающих репортеров.

— Милая леди, — он похлопал ладонью по корпусу смертельно опасного артефакта, который Настя в этот момент тонко калибровала с помощью теневых щупов. — Эта штука выглядит мрачновато. Слишком черная. Не «френдли». Может, добавим неоновую подсветку? Красный, белый и синий? Звездочки? Избирателям нравится патриотизм, даже в апокалипсис. Апокалипсис должен быть стильным!

Настя замерла. Ее рука с зажатым стилусом для начертания рун зависла в воздухе. Она медленно, очень медленно повернула голову к Президенту. В её глазах, обычно холодных, сейчас плескалась такая первозданная, концентрированная тьма, что начальник охраны президента инстинктивно схватился за пистолет. А у стоящего рядом оператора запотела камера.

— Господин Президент, — ледяным тоном, от которого, казалось, температура воздуха упала еще на пять градусов, произнесла она. — Этот артефакт содержит в себе энергию, способную схлопнуть ваш континент до размера почтовой марки. Если вы коснетесь сферы еще раз, ваш любимый твиттер начнет транслировать сигналы бедствия непосредственно из вашего же кишечника.

Повисла звенящая пауза. Генерал поперхнулся, закашлявшись в кулак. Охрана напряглась.

— Оу, — Президент поспешно отдернул руку и нервно хохотнул, поворачиваясь к камерам и демонстрируя идеальные виниры. — Русский юмор! Очень суровый. Очень… холодный. Как Сибирь. Люблю русских! Они такие… прямые. Никакой политкорректности!

Он тут же переключился на Эмми, решив, что с «улыбчивой» будет проще.

— Девушки, вы такие молодые! В России все ученые выглядят как супермодели? У меня есть отличный отель в Вегасе! Лучший отель! Золотые унитазы, фонтаны с шампанским! Когда все закончится, можете отдохнуть там, дам скидку пять процентов! Нет, семь! Я щедрый! Но не забудьте оставить отзыв на Tripadvisor!

Эмми глубоко вздохнула, создав в ладони маленький, аккуратный огненный цветок и тут же сжимая его в кулак.

— Он безнадежен, — прошептала она по-русски, не меняя лучезарного выражения лица. — Настя, если он еще раз заикнется про отель или предложит участвовать в конкурсе «Мисс Апокалипсис», я случайно чихну огнем. И сожгу его парик.

— Терпи, — процедила Настя, чертя сложные теневые руны прямо на каменистой почве. — Костя сказал: «Без дипломатических скандалов». Хотя некролог тоже своего рода дипломатическая нота… Но давай не будем торопить события.

Один из особо ретивых журналистов подобрался слишком близко, пытаясь сунуть мохнатый микрофон под нос работающей мирмеции. Та в этот момент удерживала на весу тяжелый стабилизатор. Эмми, не глядя, щелкнула пальцами. Микрофон вспыхнул маленьким, аккуратным, но очень жарким пламенем. Репортер с визгом отбросил горящую технику и принялся дуть на пальцы.

— Ой, проводка замкнула, — невинно прокомментировала Эмми, поправляя очки-сердечки. — Такая жалость. Китайская техника, наверное?

Работа кипела. Настя создавала сложный магический контур заземления, вплетая тени в геотермальные потоки парка. Эмми разогревала вулканическую породу, формируя идеальный термальный канал для подключения артефакта к энергии земли.

Президент не унимался. Ему было скучно. Он достал из кармана стикер с лозунгом «MAGA!» и, озираясь по сторонам, попытался незаметно приклеить его на бок Черного Солнца.

— Не сметь, — прошипела Настя, даже не оборачиваясь. Тень от ее руки удлинилась, материализовалась и хлестнула по воздуху, как кнут, выбив стикер из пальцев лидера свободного мира.

Президент отскочил, делая вид, что просто разминается.

— Ладно, ладно! Никакого брендинга. Пока что. Но мы вернемся к этому вопросу после спасения мира!

Он подошел к трехметровой мирмеции-солдату, которая стояла в почетном карауле, не шелохнувшись.

— Эй, большая девочка! — обратился он к ней с искренним интересом бизнесмена. — А ты умеешь приносить тапочки? Или только убивать монстров? У нас в армии острая нехватка кадров. Есть отличные условия при подписке контракта! Медицинская страховка, стоматолог, оплачиваемый отпуск во Флориде… Представь себя в форме морпеха! Это будет бомба!

Мирмеция медленно, со скрипом повернула массивную голову. Хитиновые пластины угрожающе щелкнули друг о друга, словно перерезав невидимую нить терпения. Антенны завибрировали от раздражения такой силы, что у стоящего рядом агента Секретной Службы зазвенело в ушах.

— Кажется, она не говорит по-английски, — заключил Президент, ничуть не смутившись. — Ну ничего, научим. Rosetta Stone творит чудеса.

Внезапно земля под ногами дрогнула.

Это было не обычное дрожание от гейзера. Это был глубокий, утробный гул, идущий из самых недр планеты. Датчики, расставленные вокруг кратера, взвыли дурными голосами. Генерал схватился за рацию, его лицо побелело.

— Аномальная активность! Уровень угрозы красный! — крикнул один из техников, глядя на мониторы, которые сходили с ума.

— Генерал! — Президент повернулся к военному. — У нас же есть план на тот случай, если нападать будут из-под земли?

Земля задрожала сильнее. Вибрация шла волнами, вызывая тошноту и звон зубов. Птицы с криками взмыли в небо, звери ломанулись прочь из леса.

Из жерла гейзера «Старый Служака», который веками исправно выбрасывал кипяток, вырвался столб пара. Но пар был не белым.

Он был ярко-фиолетовым. Цвета синяка на теле реальности.

— Занять оборону! — заорал генерал, пытаясь перекричать гул.

Американские «Суперы» — элитная группа местных Одаренных в пафосных костюмах, напоминающих героев комиксов Marvel и DC, — встали в картинные позы. Кто-то зажег ладони, кто-то картинно раздул мышцы, кто-то взлетел на пару метров. Выглядело это как косплей-фестиваль, который пошел не по плану.

— Приготовиться к бою! — выдохнула Настя, чувствуя приближение Бездны.

Гейзер взорвался. Но из кипящей воды и пара вылетели не камни.

Твари Бездны.

Адаптированные к жаре. Покрытые панцирями из черного дымящегося обсидиана, с щупальцами, сочащимися магмой. Они были воплощением вулканического кошмара.

Огромная саламандра размером с рейсовый автобус с грохотом рухнула прямо на трибуну для прессы. Деревянная конструкция разлетелась в щепки, флаги вспыхнули. Журналисты с воплями бросились врассыпную, роняя камеры.

Летающие твари, похожие на горящих птеродактилей с клювами-пилами, атаковали вертолеты в воздухе, разрывая металл как бумагу.

Хаос начался мгновенно.

Земля прямо под ногами Президента разверзлась. Трещина расширилась, превращаясь в зубастую пасть.

— Эй! Я не давал разрешения на… — только и успел крикнуть он, проваливаясь вниз.

Одна из мирмеций, проявив чудеса реакции, успела прыгнуть и схватить его. Но не за руку. За длинный красный галстук.

Президент повис над пропастью, болтая ногами в дорогих туфлях. Снизу, из фиолетового тумана, на него смотрели десятки горящих глаз и клацали челюсти. Галстук натянулся, треща по швам, лицо лидера нации начало багроветь.

— Этого не было в сценарии! — заорал он, раскачиваясь маятником над смертью. — Я требую вызвать посла Бездны! Немедленно! У меня неприкосновенность!

Настя мгновенно вскинула руки, создавая непроницаемый теневой купол, накрывая собой и Эмми артефакт. Осколки камней и струи лавы бессильно забарабанили по защите.

Эмми расхохоталась. Смех был немного безумным, но полным боевого азарта. Вокруг нее взревело пламя, принимая форму огненных крыльев. Она превратилась в живой факел.

— Вечеринка началась! — крикнула она, запуская огромный огненный шар прямо в пасть саламандре. — Кто заказывал шашлычок?! Прожарка за счет заведения!

Кольцо монстров сжималось. Они были отрезаны от основных сил армии США, которые сейчас панически пытались перегруппироваться под ударами летающих тварей.

— Защищайте сферу! — крикнула Настя мирмециям, удерживая купол. — И этого идиота на галстуке тоже, к сожалению! Без него нам не подпишут акт приемки работ!

Бой за Йеллоустоун начался, и он обещал быть жарким во всех смыслах.

Сахаринка и Медовика

Небеса над Алтайскими Горами. Борт тяжелого транспортника «Муравей-1».

В тысячах километров от американских гейзеров, разрезая ледяной воздух над острыми пиками горной гряды, летел тяжелый транспортный конвертоплан. Машина была модифицирована техниками рода Безумовых: корпус укреплен хитиновыми пластинами, а стандартные двигатели заменены на экспериментальные грави-турбины, позволяющие маневрировать в непредсказуемых воздушных потоках высокогорья.

В кабине пилота царила атмосфера, которую можно было охарактеризовать как «организованное безумие».

Медовика сидела за штурвалом. Точнее, она использовала штурвал как опору для одной из своих четырех рук, сотканных из энергии Бездны. Остальные три конечности были заняты более важными делами: вторая рука настраивала навигационные руны на голографической панели, третья держала надкусанный бутерброд с ветчиной, а четвертая ритмично отбивала барабанную дробь по приборной доске.

— Высота восемь тысяч! — пропела она в гарнитуру, жуя бутерброд. — Скорость — огонь! Проходим горный хребет, впереди Монгольские степи, а там и до Стены рукой подать! Видимость — как в тумане у ежика, но радары видят всё!

В грузовом отсеке, пристегнутая ремнями безопасности к откидному креслу, сидела Сахаринка. Напротив неё, в специальном контейнере, опутанном цепями и магическими печатями, гудело их персональное Черное Солнце.

Сахаринка выглядела не так весело, как пилот. Она нервно постукивала пальцами по колену и с подозрением косилась на артефакт.

— Медовика, не дергай так! — крикнула она в интерком, когда транспортник резко нырнул в воздушную яму над очередным пиком. — У нас тут бомба, способная стереть континент, а ты ведешь так, будто мы везем дрова!

— Это не дрова, это спецдоставка! — отозвалась Медовика. — И вообще, папа сказал, что оно стабильно. Ну, почти. Наверное. Если не трясти слишком сильно. Ой!

Конвертоплан заложил крутой вираж, облетая внезапно возникшую грозовую тучу фиолетового цвета, которая цеплялась за вершину горы.

— Что там?! — Сахаринка мгновенно отстегнулась и, используя все четыре руки для равновесия, подбежала к иллюминатору.

Внизу, среди заснеженных скал, разверзлась рана. Огромный Разлом, из которого сочился ядовитый туман. Вокруг него копошились точки — твари Бездны, похожие на снежных барсов-переростков с костяными наростами на спинах.

— Локальный прорыв на границе, — голос Медовики стал серьезным. Она отложила бутерброд. — Класс опасности — средний. Пограничники Империи уже выдвигаются, вижу их сигнатуры. Игнорируем?

Сахаринка прижалась лбом к холодному стеклу.

— Игнорируем. Наша цель — Великая Стена. Мы не можем тратить время на мелкие стычки. Папа рассчитывает на нас.

Она вернулась к контейнеру и провела рукой по холодному металлу. Артефакт внутри отозвался тихой вибрацией, от которой заныли зубы.

— Знаешь, — тихо сказала Сахаринка, — мне страшно.

— Чего? — удивилась Медовика, выравнивая курс и направляя машину в сторону Великой Китайской равнины. — Ты же самая сильная из нас! Ты танк! Ты пробиваешь стены головой, когда забываешь открыть дверь!

— Не за себя страшно. За нас всех. — Сахаринка вздохнула. — Перчинка… она ведь была самой умной. Самой расчетливой. Если даже она сломалась… если даже она предала…

Повисла пауза. Только гул двигателей нарушал тишину. Тема Перчинки была болезненной для всех сестер.

— Она не сломалась, — наконец ответила Медовика. Её голос звучал глухо. — Она просто… перегрелась. Знаешь, как процессор, который пытался просчитать бесконечность. Она хотела защитить нас всех, но выбрала неправильный алгоритм.

— Думаешь, папа сможет её вернуть? — с надеждой спросила Сахаринка.

— Папа может всё, — уверенно заявила Медовика. — Он же Безумный Бог. Он достал тетю Асю с того света. Он убедил Аймоса сотрудничать! Он заставил Ноктуса работать! Он даже заставил всех мировых лидеров прислушаться к себе! Вернет он нашу злюку. А потом мы надерем ей задницу за то, что заставила нас волноваться. Коллективно.

Сахаринка слабо улыбнулась.

— Да. Надерем.

— Внимание, экипаж! — тон Медовики снова стал деловым. — Проходим пустыню Гоби. Вижу ориентиры! Великая Стена прямо по курсу. И, кажется, там у них намечается вечеринка. Вижу вспышки магии, дым и кучу очень злых драконов… которые почему-то фиолетовые.

Сахаринка мгновенно подобралась. Грусть и сомнения исчезли. Ее лицо окаменело, а мышцы под хитином налились силой.

— Готовность номер один, — скомандовала она, проверяя крепления своего огромного молота. — Сажаем эту птичку прямо на стену. Если там есть твари — мы их раздавим. Если там есть люди — мы их спасем.

— А если там есть китайская еда? — уточнила Медовика.

— То мы её съедим. После победы.

— Принято! Держись за хитиновые трусы, сестренка! Снижаемся!

— У меня нет хитиновых тру…

Конвертоплан взвыл турбинами и камнем рухнул вниз, сквозь облака, навстречу древним камням и новым врагам. Миссия на Востоке начиналась.

Глава 5. Утка по-пекински

Сахаринка и Медовика

Небеса над Китаем не были дружелюбными. Они кипели. Густые облака, похожие на прокисшее молоко, клубились вокруг горных пиков. В разрывах туч мелькали длинные, змееподобные тени.

Тяжелый транспортный конвертоплан «Муравей-1» несся вниз сквозь мглу, ревя турбинами. Машина тряслась, словно в лихорадке. Корпус скрипел. На обшивке, усиленной хитиновыми пластинами, уже виднелись глубокие борозды от когтей.

В кабине пилота царила атмосфера контролируемого безумия.

Медовика сидела в кресле пилота, словно на троне. Одна из ее четырех рук Бездны лениво придерживала штурвал. Вторая рука быстро бегала по голографической панели, перенаправляя энергию на щиты. Третья держала огромный бутерброд с ветчиной и сыром. Четвертая выбивала ритм на приборной доске под музыку, которая гремела в наушниках.

— Держитесь крепче! — прокричала Медовика с набитым ртом. — Немного потрясет!

— Медовика! — голос Сахаринки в интеркоме звучал напряженно. — Нас сейчас собьют!

— Пф-ф, — фыркнула пилот. — Кто собьет? Эти червяки переростки? Смотри, как умеет тётя Меда!

Она резко дернула штурвал влево. Конвертоплан накренился под немыслимым углом. Мимо пронеслась фиолетовая вспышка. Сгусток энергии, выпущенный драконом Бездны, прожег воздух там, где секунду назад было крыло.

— Это не полет, это падение! — возмутилась Сахаринка из грузового отсека. — С элементами стиля, но от этого не легче!

— Это маневр «Пьяная пчела»! — радостно поправила Медовика. — Папа оценил бы!

Снаружи творился ад. Драконы Бездны, искаженные версии благородных восточных духов, вились вокруг транспорта. Их чешуя была черной, глаза горели безумием. Они пытались прокусить обшивку, поливали машину кислотой и магическим огнем.

— Сажаем, — скомандовала Медовика. — Но скучная посадка — это для слабаков.

Она направила нос машины вниз. Прямо на зубчатую линию стены, которая змеилась по горному хребту.

— Ты с ума сошла?! — завопила Сахаринка. — Там люди! Там памятник архитектуры!

— Там площадка! — отрезала Медовика. — Держись за усики!

Конвертоплан рухнул вниз, как камень. В последнюю секунду Медовика включила реверс двигателей. Турбины взвыли.

Удар был жестким. Шасси коснулись древних камней с грохотом, от которого, казалось, задрожала вся горная цепь. Машину протащило по стене метров пятьдесят. Каменная крошка брызнула во все стороны. Одно из крыльев задело сторожевую башню. Древняя кладка не выдержала встречи с технологиями рода Безумовых. Башня с грустным стоном осыпалась в пропасть.

Транспорт замер. Двигатели чихнули и затихли.

В кабине повисла тишина. Медовика доела последний кусок бутерброда и стряхнула крошки с колен.

— Доставка прибыла! — объявила она в эфир. — Просьба оценить качество сервиса. Пять звезд приветствуются. Чаевые можно едой.

В грузовом отсеке открылась аппарель. Сахаринка вышла наружу, пошатываясь. Ее лицо было слегка зеленоватым. Антенны поникли.

— Я тебя укушу, — пообещала она сестре. — Больно. За ногу.

— За искусственную культяпку Бездны? — уточнила Медовика, спрыгивая следом. — Не советую. Зубы сломаешь.

Вокруг них поднималась пыль. Но сквозь нее уже проступали силуэты. Много силуэтов.

Китайские солдаты. Они не были похожи на обычную армию. Это были элитные стражи Стены. На них были доспехи, стилизованные под старину, но светящиеся защитными рунами. В руках копья, мечи и странные устройства, напоминающие арбалеты.

А в воздухе, стоя прямо на летающих мечах, парили фигуры в развевающихся халатах. Одаренные, известные также как Культиваторы. Боевые маги Поднебесной.

Вперед вышел человек. Высокий, седой, с суровым лицом, изрезанным морщинами. Его аура была плотной и тяжелой, как сама гора. Генерал Ли.

Он посмотрел на разрушенную башню. Потом на помятый конвертоплан. Потом на двух четырехруких существ, которые вылезли из него.

Его бровь дернулась.

— Кто вы такие? — спросил он на безупречном, но очень холодном английском. — И зачем вы разрушили часть моего гарнизона?

Сахаринка выпрямилась. Она была старшей. Ответственность лежала на ней. Она должна была наладить дипломатический контакт. Император Александр договорился с Императором Юанем, но на местах могли не знать деталей.

— Спокойно, — шепнула она сестре. — У меня есть разговорник. Настя составила. Там все фразы.

Она достала из подсумка небольшой электронный планшет. Пальцы в хитиновых перчатках дрожали от остаточного стресса.

— Мы пришли с миром, — начала она, пытаясь найти нужную фразу. — Мы союзники.

Генерал Ли не выглядел убежденным. Воины вокруг него напряглись. Энергия Ци начала сгущаться на кончиках их копий.

— Вы выглядите как демоны, — произнес Генерал. — И вы привели за собой хвост.

Он указал на небо, где все еще кружили драконы Бездны, не решаясь спуститься к защитным барьерам Стены.

Сахаринка лихорадочно тыкала в экран. Ей нужно было сказать: «Мы привезли защиту от тьмы по приказу Императоров. Пропустите нас».

Она нажала кнопку воспроизведения. Механический голос из планшета произнес фразу на китайском. Громко. Четко.

Лицо Генерала вытянулось. Солдаты переглянулись. Один из культиваторов на мече чуть не упал.

— Что? — переспросил Генерал. Его голос дрожал от сдерживаемой ярости.

— Что он сказал? — шепнула Медовика.

— Не знаю, — запаниковала Сахаринка. — Наверное, что-то про дружбу?

Генерал Ли сделал шаг вперед. Его меч, висевший на поясе, начал вибрировать.

— Вы смеете шутить? — прорычал он. — Вы заявляете, что пришли… съесть нашу стену и взять в жены наш рис?!

Сахаринка замерла. Планшет выпал из рук.

— Ой, — сказала она.

— Это метафора! — попыталась спасти положение Медовика. — Мы очень любим рис! И архитектуру! Мы ценители!

— Уничтожить их! — скомандовал Генерал. — Это демоны-обманщики!

Сотни копий опустились. Магические печати вспыхнули. Воздух зазвенел от напряжения.

— Ну вот, — вздохнула Сахаринка, перехватывая поудобнее свой огромный молот. — А я так надеялась на чай.

— Похоже, чай будет с привкусом пороха, — хмыкнула Медовика. Из ее рюкзака выдвинулись дополнительные манипуляторы, на концах которых зажглись сварочные резаки.

Но бой между союзниками не успел начаться.

Небо над ними разорвалось. Фиолетовая молния ударила в центр площадки, прямо между мирмециями и китайцами. Камни разлетелись в щепки.

Из Разлома, образовавшегося в воздухе, выдвинулись они. Не драконы. Хуже.

Это были воины. Глиняные. Терракотовые.

Но это была не та армия, что стояла в музеях. Это была пародия Бездны. Глина была серой, потрескавшейся. Сквозь трещины сочилась фиолетовая слизь. Глаза горели мертвенным светом. В руках они сжимали ржавые, зазубренные мечи.

Фальшивая Терракотовая Армия.

Их были сотни. Иные падали со стены, разбивались, но тут же собирались заново, скрепленные темной магией.

— Демоны! — закричал Генерал Ли, разрубив одного из воинов надвое. — Они оскверняют память предков!

Генерал шагнул вперед, направляясь к следующему противнику. Но половинка торса, упавшая на землю, продолжала двигаться. Меч в ее руках вытянулся и переплавился в копье.

Наконечник копья нацелился точно в спину генерала. Тот не видел атаки, скрестив клинки со следующим противником.

Сахаринка не думала. Инстинкты, заложенные коллективным разумом мирмеций, и тренировки отца сработали быстрее мысли.

Рывок. Земля под ее хитиновыми ногами треснула.

Она оказалась рядом с Генералом за долю секунды, сотворив в руках огромный молот. Хитин принял удар копья. Звон металла был оглушительным.

Лезвие отскочило, не оставив даже царапины. Сахаринка перехватила свой молот всеми четырьмя руками.

— НЕ ТРОГАЙ! — рявкнула она.

Удар! Глиняный воин разлетелся на куски. Не просто разбился — превратился в пыль. Сила удара была такова, что ударная волна смела еще троих, стоявших сзади.

Сахаринка встала в полный рост, закрывая собой Генерала. Ее антенны подрагивали от ярости.

— Мы не враги, — бросила она через плечо, не глядя на китайца. — Мы здесь, чтобы убивать вот ЭТИХ.

Генерал Ли смотрел на нее. На ее спину, покрытую черным блестящим хитином. На огромный молот. На пыль, оседавшую вокруг.

Он был старым воином. Он умел отличать ложь от правды. И он видел, как эта странная четырехрукая женщина защитила его, рискуя собой.

— Принято, — коротко сказал он. И выхватил меч. — Солдаты! Защищать Стену! Союзники прикрывают центр!

Битва началась.

Стена превратилась в мясорубку. Глиняные воины перли бесконечным потоком. Они не чувствовали боли, не знали страха. Они просто шли вперед, чтобы убивать. Чтобы уничтожить Черное Солнце.

Но Стена была узкой. И в самом узком месте встала Сахаринка.

Она была скалой. Дамбой. Непреодолимым препятствием. Ее молот, который весил больше, чем мотоцикл, летал в ее руках как пушинка. Каждый взмах — минус десяток врагов. Она крутилась, как вихрь, используя все четыре руки. Верхние наносили сокрушительные удары, нижние хватали прорвавшихся тварей и швыряли их в пропасть.

Она не просто сражалась. Она вымещала злость.

Злость на Перчинку. На сестру, которая предала. На этот безумный мир, который никак не хотел оставить их семью в покое.

«Получай!» — удар. Глиняная голова покатилась по камням.

«За папу!» — удар. Три воина рассыпались в крошево.

«За семью!» — круговой удар, расчистивший площадку на пять метров вокруг.

— Медовика! — крикнула она, не прекращая боя. — Ставь Солнце! Быстрее! Я долго их не удержу!

— Работаю! — донеслось от транспортника.

Медовика не дралась в первых рядах. У нее была другая задача.

Она вытащила контейнер с Черным Солнцем и забралась на ближайшую целую башню. Установила его на лафет старинной пушки.

— Так, так, так, — бормотала она, ее искусственные пальцы порхали над рунами. — Синхронизация потоков… заземление… Ой, какая скука! Настя сказала просто поставить и включить. Но это же не наш метод!

Она огляделась. Китайские солдаты отчаянно отстреливались из магических арбалетов. Стрелы отскакивали от глиняных панцирей.

— Слабовато, — оценила Медовика.

Из ее спины вырвались десятки тонких черных нитей Бездны. Они метнулись к древним осадным орудиям, стоявшим на стене. Баллисты, катапульты — музейные экспонаты.

Но для Медовики это был конструктор.

Нити вонзились в дерево и металл. Энергия Бездны потекла по ним, трансформируя материю. Дерево стало черным и прочным, как сталь. Тетивы баллист натянулись с гулом высоковольтных проводов.

— Апгрейд! — хихикнула Медовика.

Она сунула руку в свой бездонный поясной карман и достала оттуда несколько банок с медом. Особым медом. Взрывным. Рецепт от матушки Мелинты, доработанный в лабораториях Безумовых.

Черными нитями она переместила банки в модифицированные баллисты.

— Огонь по готовности! — скомандовала она сама себе.

Залп!

Банки с медом полетели в толпу глиняных воинов. При ударе они взрывались. Липкая, горящая субстанция разлеталась во все стороны, склеивая врагов, прожигая глину, превращая стройные ряды в кучу дымящегося мусора.

— Сладкая смерть! — хохотала Медовика, перезаряжая орудия с помощью своих черных нитей. — Кто заказывал десерт?

Генерал Ли, наблюдавший за этим с соседней башни, только качал головой. Эти русские… они были безумны. Но они были эффективны.

Битва шла уже час. Сахаринка начала уставать. Ее движения стали чуть медленнее. Хитин покрылся трещинами и царапинами. Глиняная пыль забивала дыхательные пути. Но врагов меньше не становилось.

И тут земля задрожала по-настоящему.

Это был не просто толчок. Это было землетрясение. Камни Стены застонали. Часть кладки обрушилась.

Из тумана, со стороны монгольских степей, показалось Оно.

Сначала Сахаринка подумала, что это гора. Гора, которая решила прогуляться.

Но потом она увидела лапы. Исполинские, толщиной с башни, покрытые чешуей. И голову.

Это была Черепаха. Дракон-Черепаха. Мифическое существо, символ защиты и долголетия.

Только эта была искажена Бездной.

Ее панцирь, размером с футбольное поле, был покрыт фиолетовыми кристаллами. Из пасти капала черная слюна, прожигая землю. Глаза горели злобой.

Тварь двигалась медленно, но неотвратимо. Каждый ее шаг вызывал локальное землетрясение.

Она шла прямо к Черному Солнцу. Она чувствовала угрозу.

— Ого, — сказала Медовика, перестав стрелять медом. — Босс уровня. Жирненький.

Китайские солдаты в ужасе попятились. Их магия была бессильна против такой махины. Летающие мечи культиваторов ломались о панцирь, как спички.

Черепаха открыла пасть. Луч фиолетовой энергии ударил в стену, расплавив участок в десять метров шириной. Совсем рядом с башней, где сидела Медовика.

— Сахаринка! — крикнула Медовика. — Она идет к Артефакту! Если она его раздавит, все будет зря!

— Вижу! — крикнула Сахаринка и спрыгнула со стены. С грохотом приземлилась, почва глубоко вмялась под ее ногами.

Она одна стояла на пути монстра. Пусть даже и была лишь муравьем перед слоном.

Исполин был уже близко. Сахаринка сжала молот. И в один прыжок преодолела расстояние до черепахи. Что есть сил ударила по по лапе монстра.

Бам!

Звук был громким, но эффекта — ноль. Молот отскочил. Черепаха даже не заметила шага. Она просто подняла лапу, чтобы раздавить назойливое насекомое.

Сахаринка отпрыгнула в последний момент.

— Броня слишком толстая! — крикнула она.

— У нее уязвимость в брюхе! — заорала Медовика со стены, сканируя черепаху заклинаниями аналитики. — Как у краба! Там мягкие ткани! Между двух сдвинутых пластин! Но их надо как-то раздвинуть!

Сахаринка посмотрела на монстра. На Артефакт за спиной. На своих сражающихся сестер. На китайских солдат.

Отступать было некуда. Если Черное Солнце будет уничтожено, Бездна победит здесь.

Нужно перевернуть ее. Открыть брюхо.

Перевернуть гору.

Невозможно.

«Нет ничего невозможного, — прозвучал в голове голос Отца. Настоящий? Или она просто очень хотела его услышать? — Ограничения только у тебя в голове. Твое тело создано для силы. Ты дочь Безумного Бога. Возьми эту силу».

Сахаринка закрыла глаза.

Она вспомнила тренировки. Вспомнила, как отец учил ее чувствовать Бездну. Не как врага, а как источник.

Будь что будет.

— Синхронизация, — прошептала она.

Это было больно. Словно в вены залили жидкий огонь.

Ее тело окутало темное сияние. Хитин потемнел, став абсолютно черным. Мышцы вздулись, увеличиваясь в объеме. Антенны удлинились, искрясь энергией.

Она открыла глаза. Мир замедлился. Синхронизация Бездны. Лишь первого уровня, но даже так... это была запредельная сила.

Она видела каждое движение. Каждую пылинку. Видела потоки энергии внутри Черепахи.

Черепаха поднимала лапу для следующего шага. Сахаринка развоплотила молот. Он ей больше не был нужен. Она сама была оружием.

Она рванула вперед. С такой скоростью, что камень под ногами взорвался.

Она проскочила под занесенной лапой. Оказалась сбоку от монстра.

Там, где панцирь нависал над землей совсем близко.

Сахаринка уперлась всеми четырьмя ногами в скалу. Вонзила края хитина глубоко в камень.

Подставила все четыре руки под край гигантского панциря.

— А НУ… — ее голос превратился в рев, усиленный Бездной. — ПОДЪЕМ!

Мышцы затрещали. Хитин заскрипел, угрожая лопнуть. Давление было колоссальным. Тысячи тонн.

Скала под ней просела на метр. Но Сахаринка не отступала.

— Давай, Сахарок! — крикнула Медовика, стреляя из всех орудий в морду Черепахи, чтобы отвлечь ее.

Сахаринка вложила в этот толчок все. Всю свою любовь к семье. Всю свою ярость на предательство. Всю свою веру в отца.

— ЛЕЖАТЬ!

Панцирь дрогнул. Черепаха взревела, почувствовав, что происходит, что-то неправильное. Она попыталась ударить лапами, но было поздно.

Сахаринка сделала последний рывок, распрямляя ноги и посылая необъятную тушу над собой вверх. Центр тяжести черепахи резко сместился и она… встала вертикально. На пару секунд застыла в такой неудобной позе, болтая лапами и пуча глаза. А затем медленно, величественно, как падающий небоскреб, исполинская туша начала заваливаться на спину

ГРОХОТ.

Черепаха рухнула на спину. Земля подпрыгнула. Стена пошла трещинами.

Монстр беспомощно дрыгал лапами в воздухе. Его мягкое, пульсирующее фиолетовым светом брюхо было открыто.

Сахаринка упала на колени, тяжело дыша. Сияние Синхронизации погасло. Она чувствовала себя так, будто ее пропустили через мясорубку.

— Медовика! — прохрипела она. — Сейчас!

— С удовольствием! — отозвалась сестра.

Медовика развернула модифицированную баллисту. Зарядила в нее не банку с медом. А особый снаряд.

Стержень из чистого, сконцентрированного мёда. Особый подарок от мамы Мелинты.

— Кушай, не обляпайся!

Выстрел.

Стержень пробил мягкое брюхо Черепахи. Взрыв! В небо устремился фонтан из фиолетового огня и черной слизи, монстра разорвало изнутри. Облоки панциря забарабанили по стене и доспехам.

Вой Черепахи оборвался. Наступила тишина.

Глиняные воины, лишившись поддержки своего «генерала», замерли. А потом начали рассыпаться в пыль.

Сахаринка сидела на камнях, пытаясь отдышаться. Руки дрожали. Все тело болело.

К ней подошла Медовика.

— Ну ты даешь, сестренка, — она присвистнула. — Я думала, тебя сейчас разорвет… Серьезно. Я уже прикидывала, как тебя склеивать буду.

— Я тоже так думала, — призналась Сахаринка.

Генерал Ли спустился со своей башни. Он подошел к ним. Его лицо было бледным, но полным уважения.

Он поклонился. Низко. Искренне.

— Поднебесная в долгу перед вами, — произнес он. — Вы спасли Стену. Вы спасли нас. Ваша сила… она подобна силе древних богов.

Сахаринка попыталась встать, но ноги не держали.

— Мы просто… выполняли работу, — пробормотала она. — Артефакт… он цел?

— Цел и работает, — Медовика показала на сферу, которая теперь пульсировала ровным черным светом, формируя защитный купол. — Все чисто. Бездна здесь не пройдет.

Сахаринка кивнула. И тут ее желудок издал звук, который по громкости мог поспорить с ревом дракона.

Она покраснела. Вся, даже хитин стал чуть розовее.

Она вспомнила про планшет и вытащила его. Тот каким-то чудом уцелел, экран треснул, но гаджет работал.

Она подняла его. Нажала на кнопку. Механический голос произнес на китайском:

— Где здесь лучшая лапша?

Генерал Ли моргнул. Потом его суровое лицо дрогнуло. И расплылось в улыбке. Мирмеции этого не знали, но это была первая улыбка Генерала за много лет.

— Лапша? — переспросил он. — О, юная госпожа. Я лично отведу вас к лучшему повару гарнизона. Его утка по-пекински заставляет плакать от счастья даже статуи.

— Утка! — оживилась Медовика. — Слышала, Сахарок? Утка! С блинчиками! И соусом! А сгущенка у вас есть? Я покажу, как улучшить рецепт!

Генерал рассмеялся.

— Пойдемте. Героев нужно кормить. И пожалуйста, давайте лучше говорить на английском. Голос этого переводчика… оскорбление для всего китайского народа.

Медовика засмеялась. Сахаринка, опираясь на плечо сестры (искусственное, оно было крепче), пошла за ним.

Она победила. Она выжила. Она спасла сестер и выполнила задание.

И где-то там, далеко, она знала, что папа гордится ею.

И, может быть, когда они вернутся… они смогут спасти и Перчинку.

Ведь если можно перевернуть гору, то можно перевернуть и судьбу.

Верно?

Глава 6. Персональный Ад

Костя, Никталия, Карнакс и Пугливка. Небесные Чертоги

Переход был жестким. Словно нас пропустили через гигантскую центрифугу, а потом выплюнули на твердую поверхность.

Мы упали. Я сгруппировался и приземлился на ноги (сказывалась практика). Карнакс рухнул с грохотом, как мешок с металлоломом, но тут же вскочил. Никталия и Пугливка свалились в кучу.

— Ай! Моя прическа! — возмутилась Никталия.

Мы находились на огромной парящей платформе. Вокруг, насколько хватало глаз, простиралось бескрайнее золотое небо, по которому плыли облака из чистого света.

Вдали, соединяясь с нашей платформой полуразрушенным мостом, висел в воздухе гигантский остров. На нем возвышались руины.

Некогда величественные дворцы, храмы с колоннадами, сады… Теперь все это было разбито, опалено, покрыто черной плесенью Бездны. Золото потускнело, мрамор потрескался. Статуи лежали поверженные, безголовые.

Небесный Чертог. Дом богов.

Кладбище.

— Кажется, в этот раз нас выбросило немного в другой области Небесных Чертогов, — заметил я.

— М-да, — протянула Никталия, поднимаясь и отряхивая свой латекс. — А в брошюре это выглядело лучше. Ремонтом тут не занимались пару тысяч лет.

— Война, — тихо произнес Карнакс. Он прошел к краю платформы и посмотрел вниз, в бездну облаков. — Великая война. Я снова чувствую эхо ударов, которые раскалывали континенты.

— Скорее, это было предательство, — поправил я.

Я посмотрел на центральный дворец, чей шпиль был сломан, словно обломанный зуб. Там, в тронном зале, когда-то сидел Громовержец. И там находится то, что нам нужно.

А еще там нас ждали. Как и в прошлый раз.

Потому что, едва мы появились, ветер переменился. Он принес запах гнили. И далекий, протяжный вой, от которого даже у Карнакса рука дернулась к мечу.

— Кажется, хозяева заметили гостей, — я достал Черный Клинок. — Приготовьтесь. Экскурсия начинается.

Золотой мост висел над пустотой, словно сломанный хребет гигантского зверя. Некогда величественное сооружение, соединявшее внешние платформы с сердцем Небесного Чертога, теперь представляло собой жалкое зрелище. Огромные куски мрамора, покрытые сусальным золотом, парили в воздухе, игнорируя гравитацию. Некоторые из них медленно вращались вокруг своей оси, другие застыли, словно время для них остановилось.

Мы шли вперед. Наша странная процессия выглядела чужеродным элементом в этом царстве павшего величия. Я шагал первым, чувствуя, как энергия Бездны привычно струиться по жилам. За мной, тяжело грохоча сапогами, двигался Карнакс. Его доспех и красные одежды были единственным ярким пятном на фоне выцветшего золота и серой пыли. Следом, стараясь не смотреть в бездну под ногами, семенила Пугливка. А замыкала шествие Никталия, чье недовольство можно было ощущать физически, как статическое электричество перед грозой.

— Это возмутительно! — голос Богини Ночных Желаний эхом отразился от парящих обломков. — Просто возмутительно! Эстро, ты обещал экскурсию в обитель богов. А что я вижу? Это Небесный Чертог или заброшенная стройка в пригороде Синегорья, которую заморозили из-за нехватки бюджета?

Она остановилась, демонстративно отряхивая свой латексный плащ от невидимой пылинки.

— Мы же тут были! Мы всем надрали задницы! Казалось бы, после такого можно было навести порядок. Где золотые дорожки с подогревом? Где фонтаны с амброзией? Где, в конце концов, красная ковровая дорожка для победителей? Я только что чуть не сломала каблук о череп какого-то полубога! Это неуважение к обуви!

— Это зона боевых действий, Никталия, — не оборачиваясь, бросил я. — Бывшая. Здесь никто не живет уже тысячи лет. Кроме пыли и воспоминаний.

— И очень зря! — не унималась она. — Могли бы нанять клининговую компанию. Карнакс, неси меня! Мои ноги созданы для танцев, а не для акробатики на руинах.

Бог Войны даже не замедлил шаг. Он шел с невозмутимостью танка, прокладывающего путь через бурелом. Его золотой механический глаз непрерывно вращался, сканируя каждый камень, каждую трещину, каждый парящий обломок.

— Уровень пафоса архитектуры превышает допустимые нормы на триста процентов, — пророкотал он своим металлическим басом. — Абсолютно нерациональное использование ресурсов. Золотые перила не имеют тактической ценности. Они мягкие и деформируются при ударе. Рекомендую снести все это и построить нормальный бункер. Бетон, сталь, огневые точки.

— Какой ты скучный, — фыркнула Никталия. — Бункер! У тебя в голове одни доты и дзоты. А как же эстетика?

— Эстетика — это когда враг мертв, а твоя позиция неприступна, — отрезал Карнакс.

Пугливка, которая до этого молчала, вдруг ускорила шаг и прижалась ко мне. Я почувствовал, как она дрожит.

— Костя… — прошептала она, пугливо озираясь по сторонам. Ее ушки нервно подрагивали, ловя каждый шорох ветра. — А тут точно никого нет? Совсем-совсем? В прошлый раз тут была злая тетя с щупальцами… И тот железный робот без головы…

Я остановился и положил руку ей на голову, успокаивающе погладив между ушами.

— Расслабься, малышка. Мы здесь просто электрики. Пришли, чтобы воткнуть зарядку в розетку. Донесем сферу до Озера, активируем, чуть подождем и уйдем. Никаких драк, никаких драм. Быстро вошли, быстро вышли.

— Как у стоматолога? — с надеждой спросила она.

— Ну… примерно, — усмехнулся я. — Только без бормашины и с красивым видом.

Мы подошли к огромной арке, перекрывающей мост. Это было, пожалуй, единственное сооружение, которое сохранилось почти идеально. Высокая, метров двадцать в высоту, она была вырезана из цельного куска неизвестного материала, похожего на застывший перламутр. По ее поверхности бежали сложные узоры, которые, казалось, менялись, если отвести взгляд.

Арка Истинных Желаний. Я помнил ее. Громовержец поставил ее здесь в эпоху расцвета, чтобы тешить свое непомерное эго. Гости, проходящие через нее, видели свои самые сокровенные мечты, а хозяин наслаждался их реакцией.

Сейчас арка выглядела мертвой. Потускневшей. Кое-где виднелись черные прожилки Бездны, словно вены на больном теле.

— Выглядит безопасно, — скептически заметил Карнакс, постучав пальцем по колонне. — Конструкция нестабильна. Возможен обвал.

— Прорвемся, — я шагнул вперед. — Это кратчайший путь. Не хочу плутать по лабиринтам.

Никталия прошла следом, с любопытством разглядывая узоры. Пугливка семенила за ней, держась за край ее плаща. Карнакс замыкал группу, прикрывая тыл.

Мы вошли под своды арки.

Воздух вдруг стал плотным, как желе. Звуки исчезли. Даже ветер перестал выть в руинах.

— Странно, — начал я, чувствуя, как волоски на руках встают дыбом. — Она должна быть выключена…

Это было последнее, что я успел сказать.

Арка вспыхнула. Не золотым светом Громовержца, не фиолетовым огнем Бездны. Она вспыхнула белым, ослепительным сиянием, которое не имело цвета.

Мир вокруг нас дернулся, смазался и исчез.

Персональный Ад № 1: Рай Перфекциониста

Карнакс моргнул.

Странное ощущение падения исчезло. Свет, бивший в глаза, стал мягким, ровным, идеальным.

Он стоял на плацу.

Но это был не тот разбитый, заваленный мусором мост. Это был плац Небесного Чертога в его лучшие дни. И даже лучше.

Под ногами лежал идеально ровный белый камень. Ни одной трещины. Ни одной пылинки. Швы между плитами были подогнаны с точностью до микрона.

Впереди, до самого горизонта, выстроились легионы.

Карнакс прищурил золотой глаз, увеличивая зум.

Это были солдаты. Тысячи. Десятки тысяч. Закованные в броню, которая сияла так, что на нее было больно смотреть.

И у всех у них было его лицо. Клоны. Идеальные копии его самого в лучшие моменты существования.

Они стояли неподвижно. Абсолютно. Никто не шевелился. Никто не чесался. Никто не переминался с ноги на ногу. Даже их плащи не колыхались, потому что ветра не было. Ветер — это переменная, а здесь переменных не существовало.

Они дышали синхронно. Вдох. Пауза. Выдох. Звук тысяч легких сливался в единый, ритмичный гул, похожий на работу гигантского механизма.

К Карнаксу строевым шагом подошел офицер. Это тоже был Карнакс, но с золотыми аксельбантами и планшетом в руках.

Он остановился ровно в трех шагах. Щелкнул каблуками. Звук был коротким и сухим, как выстрел.

— Господин Верховный Генералиссимус! — отрапортовал адъютант. Голос был ровным, лишенным эмоций. — Докладываю обстановку. Война окончена. Мы победили всех. Врагов нет. Потенциальных врагов нет. Даже теоретических врагов нет.

Карнакс нахмурился.

— А Хаос? Бездна?

— Хаоса нет, — отчеканил адъютант. — Мы его структурировали. Бездну зацементировали и покрасили в уставной серый цвет. Никталию и прочих носителей энтропии сослали в ссылку в специальное измерение тишины. Весь мир — это одна большая казарма, живущая по Уставу Номер Один.

Карнакс огляделся. Все было… идеально.

Слишком идеально.

— Эффективно, — произнес он по привычке.

Он прошелся вдоль строя. Солдаты провожали его взглядом. Синхронно поворачивая головы. Градус поворота у всех был одинаковый.

Он проверил амуницию у крайнего бойца. Блестит. Ни царапинки. Ни пятнышка ржавчины. Меч острый, как бритва.

— Хорошо, — кивнул Карнакс. — Очень хорошо.

Он прошел дальше. Тишина давила на уши.

Прошла минута. Вторая.

Карнакс остановился. Ему стало… неуютно. Его руки искали привычное дело — почистить меч, проверить карту, наорать на новобранца за грязные сапоги. Но орать было не на кого. Сапоги были чище, чем совесть святого.

— Вольно! — скомандовал он, чтобы нарушить эту тишину.

Солдаты синхронно расставили ноги на ширину плеч и завели руки за спину. Тишина не исчезла. Она просто сменила позу.

— Можно… поговорить, — неуверенно предложил Карнакс. — Расскажите шутку.

Легион молчал. Тысячи глаз смотрели на него с преданностью и пустотой.

— Шутка не предусмотрена Уставом Номер Один, параграф четыре, пункт б, — сообщил адъютант. — Смех снижает боевую готовность на ноль целых три десятых процента. Мы оптимизировали этот процесс. Мы удалили чувство юмора хирургическим путем.

Карнакс почувствовал, как внутри него закипает холодная ярость. Он посмотрел на эти безупречные ряды. На этот стерильный плац. На это небо, где даже облака выстроились в шахматном порядке.

Это был не рай. Это был ад.

Ад для Бога Войны.

Война — это хаос. Это грязь, кровь, крики, преодоление. Это ошибка, которую нужно исправить. Это импровизация. А здесь… Здесь была смерть. Смерть в красивой обертке. Бесконечный смотр строя и песни, который никогда не закончится, потому что воевать не с кем.

Скука. Скука сжала его горло стальной хваткой.

— Скука — это смерть, — прорычал Карнакс. — А я — Бог Войны, а не Бог Завхоз!

Он размахнулся и со всей силы ударил ногой по идеальной брусчатке.

— ОТСТАВИТЬ ПОРЯДОК!

Реальность пошла трещинами, как разбитое зеркало.

Персональный Ад № 2: Вселенская Вечеринка

Музыка обрушилась на Никталию мягкой, обволакивающей волной. Это была идеальная музыка. Она знала, какой бит Никталия хочет услышать, еще до того, как она сама об этом подумала.

Никталия открыла глаза и ахнула от восторга.

Она сидела на троне. Трон был мягким, бархатным и неприлично роскошным. Но самое главное — он был живым. Он состоял из мускулистых красавцев и изящных дев, которые с обожанием смотрели на нее.

Она находилась в центре огромного зала, украшенного так, словно лучший дизайнер вселенной сошел с ума от вдохновения. Фонтаны били шампанским. С потолка падали лепестки роз и конфетти из чистого золота.

Вокруг веселились тысячи гостей. Все они были красивы, молоды и счастливы. И все они смотрели только на нее.

К трону подплыл (именно подплыл, его походка была верхом грации) официант. Никталия присмотрелась и хихикнула.

Это был Громовержец. В коротком передничке и с галстуком-бабочкой на голой шее.

— Ваш коктейль, моя Госпожа, — проворковал бывший верховный бог, тряхнув белоснежными кудрями. Он протянул ей бокал, в котором переливалась радуга. — «Слезы Счастья». Специальный рецепт. Я лично давил виноград своими божественными пятками.

— Ой, Громик! — Никталия кокетливо взяла бокал. — Тебе так идет этот фартук! Ты всегда был создан для сферы обслуживания!

Рядом материализовался Эстро. Он был одет в безупречный смокинг. Его волосы были уложены, а на лице сияла улыбка голливудской звезды.

— Никталия, — произнес он бархатным голосом. — Ты сегодня ослепительна. Впрочем, как и всегда. Ты самая умная, самая красивая, и твой смех совсем не раздражает. Он подобен звону хрустальных колокольчиков. Я готов слушать его вечно.

— Да ладно! — Никталия зарделась. — А как же «заноза»? «Головная боль»? «Фиолетовое несчастье»?

— Я был слеп, — Эстро упал на одно колено и поцеловал край ее платья. — Я не видел твоего гения. Твои планы всегда были идеальны. Твои шутки — вершина юмора. Прости меня, моя королева.

С другой стороны стояла Айсштиль и махала большим веером из павлиньих перьев. Работала кондиционером, создавая приятный ветерок.

— Вам не жарко, моя госпожа? — заботливо спросила она. — Может, мне заморозить вон того парня, чтобы он послужил вам освежающей ледяной статуей?

Никталия была в восторге.

— Наконец-то! — воскликнула она, откидываясь на спины своих поклонников. — Наконец-то меня оценили по достоинству! Это же рай! Эстро, скажи еще раз, какая я гениальная!

— Ты гениальная, — послушно повторил Эстро. — Твой интеллект затмевает солнце.

К ней подошел Карнакс. Он был в костюме дворецкого и держал в руках огромный торт.

— Ваш десерт, мадам. Бисквит пропитан любовью и обожанием.

Никталия посмотрела на торт. Потом на Карнакса. В ее глазах загорелся озорной огонек. Старая привычка взяла свое.

— Карни, милый, — протянула она. — А если я… вот так?

Она взяла кусок торта и смачно залепила им Карнаксу прямо в лицо. Крем размазался по его суровым чертам, закрыв механический глаз.

Никталия замерла в ожидании. Сейчас он взорвется. Сейчас он начнет орать про «нецелевое расходование пищевых ресурсов» и «нарушение субординации». Сейчас начнется веселье!

Карнакс медленно вытер крем пальцем и облизнул его.

— Спасибо, Госпожа, — сказал он с искренней благодарностью. — Это была великая честь — быть мишенью для вашего десерта. Могу я попросить добавки?

Улыбка сползла с лица Никталии.

— Эй… — неуверенно произнесла она. — Ты чего? Ты должен злиться! Ты должен ворчать!

— Злиться на вас? — удивился Эстро. — Это невозможно. Вы совершенство. Все, что вы делаете — правильно.

— Да! — подхватил хор гостей. — Слава Никталии!

Они смотрели на нее пустыми, влюбленными глазами. Куклы. Марионетки.

Никталия почувствовала, как к горлу подступает ком.

Никто не спорил. Никто не сопротивлялся. Никто не закатывал глаза на ее шутки.

Это было сладко. Слишком сладко. Приторно. Как сироп, в котором можно утонуть. Даже для… даже для неё.

Ей не нужно было поклонение. Ей нужна была искра. Ей нужны были они, настоящие. Вредный Эстро, холодная Айсштиль, токсичный Карнакс.

— Фу! — закричала она, вскакивая с трона. — Вы все сладкие, как… как просроченное варенье! Мне нужен кто-то, кто скажет мне «Заткнись, дура»! Верните мне моих друзей!

Она схватила поднос и со всей силы швырнула его в невидимую витрину с пирожными.

— СКУКА — ЭТО ГРЕХ!

Реальность задрожала и пошла трещинами.

Персональный Ад № 3: Великая Мать

Пугливка открыла глаза и поняла, что мир безвозвратно изменился.

Он стал маленьким.

Дома были ей по щиколотку. Деревья напоминали траву. Она стояла посреди огромного города, но ее голова была выше облаков.

Она посмотрела на свои руки. Они были покрыты густой белой шерстью. Огромные когти блестели на солнце. Она была не просто девушкой. Она была Великой Волчицей. Исполином. Годзиллой, только пушистой и с ушками. И пушистым хвостом.

Где-то далеко внизу, у ее ног, копошились крошечные фигурки.

Она присела на корточки, чтобы рассмотреть их.

Это были они. Костя, Настя, Эмми, Сахаринка. Они были размером с муравьев. Они бегали кругами, размахивая крошечными ручками, и пищали тонкими голосками:

— Защити нас, Великая Пугливка! Мы боимся! Спаси нас! Ты наша единственная надежда!

Пугливка почувствовала прилив тепла. Они нуждались в ней. Она была сильной. Никто не мог ее обидеть.

Из-за горизонта появились монстры. Гигантские черные жуки Бездны. Они ползли к городу, щелкая челюстями.

Но для Пугливки они были размером с котят.

Она зарычала. Громоподобный звук сотряс землю. Она шагнула вперед и просто наступила на жуков. Хрусть! Монстры превратились в лепешки.

— Ура! — запищали человечки внизу. — Слава Пугливке!

Она улыбнулась, обнажая клыки размером с небоскребы. Это было приятно. Быть большой. Быть защитницей. Больше не нужно прятаться. Больше не нужно дрожать.

Она наклонилась к Косте. Он стоял на ладони разрушенной статуи и тянул к ней руки.

— Обними меня, Пугливка! — кричал он. — Мне страшно!

Она потянулась к нему, чтобы прижать к груди, утешить.

Но замерла.

Ее пальцы были огромными. Ее когти были острыми. Одно неловкое движение — и она раздавит его. Превратит в мокрое место.

Она отдернула руку.

— Я не могу, — прогрохотала она. Ее голос был похож на камнепад. — Я слишком большая.

— Но мы хотим к тебе! — плакали человечки. — Мы любим тебя!

Она смотрела на них сверху вниз. С такой высоты они казались просто точками. Она не видела их глаз. Не видела их улыбок.

Она была одна. На вершине мира. Неуязвимая, но бесконечно одинокая.

Ей не нужно было, чтобы ее боялись враги. Ей нужно было, чтобы ее могли обнять друзья. Ей нужно было спрятаться за чью-то спину, почувствовать себя маленькой и защищенной.

Быть монстром — это холодно. Там, наверху, дует сильный ветер.

— Я не хочу быть Годзиллой! — заплакала она, и ее слезы пролились на город настоящим дождем, смывая дома. — Я хочу быть маленькой! И на ручки!

Она зажмурилась и сжалась, изо всех сил желая стать меньше.

Персональный Ад № 4: Бог на пенсии

Я сидел в кресле-качалке. Оно поскрипывало, успокаивающе и размеренно.

Передо мной расстилался идеальный зеленый газон. Ни одного сорняка. Трава была подстрижена так ровно, что ее можно было проверять по уровню. Светило ласковое, нежаркое солнце. Где-то вдалеке щебетали птички.

Я был на веранде милого домика с белым заборчиком. На мне был вязаный кардиган и тапочки.

В руках я держал газету «Вестник Спокойствия». Заголовки кричали о невероятном:

«БЕЗДНЫ НЕ СУЩЕСТВУЕТ. Ученые доказали, что это была массовая галлюцинация».

«МАГИЯ ОТМЕНЕНА. Теперь все решается путем переговоров и чаепитий».

«ЦЕНЫ НА БЕНЗИН УПАЛИ ДО ОТРИЦАТЕЛЬНЫХ ЗНАЧЕНИЙ».

Дверь дома открылась. На веранду вышли Кристина Валерьевна, Настя и Эмми. Они улыбались. У Кристины Валерьевны в руках был поднос с дымящимся чаем и печеньем.

— Костенька, — ласково спросила она. — Ты постриг газон?

— Да, — ответил я, удивляясь своему спокойному голосу. — Дважды.

— А мир спас? — спросила Настя, поправляя цветок в волосах. На ней было легкое ситцевое платье, никаких тактических костюмов.

— Не надо никого спасать, — я отложил газету. — Все уже спасены. Тишь да гладь.

— Вот и славно, — кивнула Эмми. — Перчинка, кстати, звонила. Она теперь работает в банке. Старший менеджер по кредитам. Говорит, очень увлекательно. Сахаринка открыла кондитерскую, печет булочки с корицей. А Светлана… она вышла замуж за бухгалтера. Он такой надежный. Носит очки и никогда не дерется.

Я почувствовал, как внутри что-то расслабляется. Наконец-то. Никаких тентаклей. Никаких интриг. Никаких богинь, пытающихся убить друг друга или переспать со мной (иногда одновременно). Просто покой.

Я потянулся за чашкой чая.

Моя рука дрогнула, и я случайно задел блюдце. Чашка полетела вниз.

Рефлекс сработал мгновенно. Я попытался поймать ее телекинезом.

Ничего.

Я попытался призвать щупальце Бездны, чтобы перехватить ее у пола.

Ничего. Пустота. Тишина внутри.

Дзынь!

Чашка разбилась. Осколки разлетелись по идеально чистому полу.

Я смотрел на них. Обычные керамические осколки.

— Ой, какая неприятность, — сказала Кристина Валерьевна. — Ничего, сейчас подметем.

— Я… я не смог, — пробормотал я. — Магии нет?

— Конечно нет, глупенький, — рассмеялась Настя. — Магия — это сказки. Мы же взрослые люди.

Я посмотрел на свои руки. Обычные руки. Без мозолей от меча. Без следов энергии.

Я посмотрел на идеальный забор. На идеальный газон. На идеальное небо.

И понял, что сейчас закричу.

Это был не покой. Это была стагнация. Это было болото.

Я — Эстро. Бог Безумия. Я рожден в хаосе. Я живу борьбой. Мне нужны проблемы. Мне нужно преодоление. Мне нужно чувствовать, как кровь кипит в жилах, а реальность прогибается под моей волей.

Перчинка в банке? Светлана с бухгалтером? Я с газонокосилкой? Да идите вы к черту с таким счастьем!

Я медленно поднялся с кресла.

— К черту газон! — сказал я тихо.

— Костя, ты чего? — испугалась Эмми.

— Я ХОЧУ ПРОБЛЕМ! — заорал я, переворачивая стол с чаем. Печенье разлетелось по веранде. — Я ХОЧУ СПАСАТЬ ЗАДНИЦЫ И НАДИРАТЬ ИХ! ГДЕ МОЁ ЛЕЗВИЕ БЕЗДНЫ?!

Я вытянул руку, призывая свою силу, свою тьму, свое безумие. Я хотел разорвать этот картонный мирок на клочки.

— ВЕРНИТЕ МНЕ МОЮ ВОЙНУ!

Глава 7. Файв-о-клок окончен

Ноктус. Лондон.

Лондон встретил Бога Ночи не дождем. Это было бы слишком банально для конца света. Город встретил его жирной и маслянистой моросью. Она пахла прогорклым маслом и старой кровью.

Ноктус шагнул из густой тени под рухнувшим рекламным щитом на Пикадилли. Он брезгливо отряхнул полуночно-синюю мантию. Ткань, сотканная из звездного света, зашипела при контакте с лондонской слякотью.

— Великолепно, — пробормотал он в пустоту. — Просто великолепно. Эстро обещал мне курорт. «Смена обстановки», говорил он. «Тебе понравится архитектура», говорил он.

Бог огляделся. Архитектура действительно впечатляла. Если у вас был вкус к сюрреалистическим кошмарам.

Асфальт под ногами слегка пульсировал. Он напоминал кожу больного животного. Знаменитые красные двухэтажные автобусы больше не ездили. Они отрастили суставчатые конечности из ржавого металла и плоти. Теперь они бродили по улицам стадами. Один из автобусов с урчанием доедал фонарный столб.

— Сервис на нуле, — констатировал Ноктус. — Атмосфера на любителя. Рейтинг — одна звезда из пяти. И то только за креативность.

Он щелкнул пальцами. Попытался проверить магический безлимитный интернет (личная экспериментальная разработка). Но эфир был забит. Вместо сигнала Wi-Fi он поймал ментальный вопль. Миллионы голосов кричали от ужаса в унисон.

— Громко, — поморщился бог. — Очень невоспитанно.

Он поднял глаза к небу. Там, где должна была быть луна, висело марево фиолетового цвета. Но источник искажения был не там.

Он был впереди.

Биг-Бен. Символ Лондона. Гордость нации.

Теперь это была башня из костей и черного камня. Знаменитый циферблат превратился в огромный, налитый кровью глаз. Он вращался, сканируя город. Стрелки часов стали костяными отростками. Они двигались с тошнотворным хрустом.

Тик-так. Хрусть-хрусть.

— Излучатель, — понял Ноктус. — Банально, но эффективно. Транслирует волю Бездны прямо в мозги. Что ж. Пойдем ломать игрушки.

Он двинулся вперед. Тени расступались перед ним, словно придворные перед монархом.

Путь к парламенту лежал через руины Вестминстерского аббатства. Древние камни были покрыты слизью. Статуи святых плакали черными слезами.

Ноктус шел неспешно. Ему некуда было торопиться. Он был вечностью.

Вдруг он остановился.

Из-за полуразрушенной стены донеслось… вежливое покашливание.

— Кхе-кхе. Прошу прощения. Не могли бы вы уделить минуту джентльмену в затруднительном положении?

Ноктус обогнул угол.

Картина была жалкой. К стене, на высоте двух метров, был приклеен человек. Его удерживала черная, вязкая субстанция, напоминавшая застывшую смолу.

Человек выглядел ужасно. Его дорогой костюм был изодран в клочья. Лицо осунулось и посерело. Вокруг его головы вились мелкие тени-паразиты. Они что-то нашептывали ему в уши, пытаясь свести с ума.

Но в его глазах все еще горел огонек упрямства. И безупречного британского снобизма.

Это был лорд Алистер Финч-Хаттон. Тот самый агент, что пытался спасти Королеву, не подозревая о ее истинной природе.

— О, — сказал Ноктус, разглядывая пленника как музейный экспонат. — Кто-то еще жив. Удивительно. Я думал, Королева-Паук более… прожорлива.

— Она оставила меня на десерт, — прохрипел Алистер. — Или как питомца. Она всегда любила корги. Видимо, я — следующая стадия эволюции.

Слизь на стене зашевелилась, сжимая его ребра. Алистер поморщился, но не издал ни звука.

— Сэр, — продолжил он с усилием. — Я не имею чести вас знать. Но вы выглядите как человек… или сущность… с возможностями. У вас не найдется носового платка? Эта гадость капает мне прямо на галстук. А это, знаете ли, винтажный Кристиан Диор.

Ноктус усмехнулся. Впервые за долгое время искренне.

— Ты хорош, человек, — сказал он. — Твой уровень сарказма перед лицом мучительной смерти достоин уважения. Ты мне подходишь.

Бог поднял руку. Тени-паразиты, мучавшие Алистера, вдруг замерли. Они почувствовали присутствие Высшего.

Ноктус сжал пальцы.

Паразиты взвизгнули и лопнули. Их сущность втянулась в мантию Ноктуса, став частью его силы.

Затем бог сделал режущее движение ладонью. Черная смола на стене высохла и осыпалась серым пеплом.

Алистер рухнул вниз. Но на пол он не упал. Невидимая мягкая подушка из тьмы подхватила его в сантиметре от грязной брусчатки.

— Благодарю, — выдохнул лорд, пытаясь встать. Ноги его не держали.

— Не вставай, — посоветовал Ноктус. — Ты пуст. Твоя магия выпита почти до дна. Еще час, и ты стал бы овощем.

Бог подошел ближе. Его глаза, в которых кружились галактики, посмотрели прямо в душу агента.

— Я дам тебе аванс. Но учти. Это будет немного… бодрить.

Ноктус коснулся лба Алистера указательным пальцем.

Импульс чистой ночной энергии вошел в тело человека. Алистер выгнулся дугой. Его глаза широко распахнулись и на секунду стали абсолютно черными. Это было похоже на ледяной душ, удар током и тройной эспрессо одновременно.

Раны на его теле затянулись с шипением. Сила, холодная и яростная, заполнила вены.

Лорд Финч-Хаттон вскочил на ноги. Он поправил манжеты разорванной рубашки. Пригладил волосы.

— О, — сказал он, разглядывая свои руки. — Весьма… освежает. Как глоток хорошего чая после похорон тещи. С кем имею честь?

— Зови меня Ноктус, — представился бог. — Я здесь, чтобы починить ваши часы.

— Биг-Бен? — Алистер кивнул в сторону башни-глаза. — Боюсь, вы немного опоздали. Там нужен не часовых дел мастер. А экзорцист с ядерной боеголовкой.

— У меня есть кое-что получше, — Ноктус достал из складок мантии небольшую черную сферу. Артефакт Эстро. — Это устройство очистки. Если мы поместим его в центр излучателя, оно перепишет сигнал. Вместо «Подчинения» оно будет транслировать «Смерть Бездне». Или вроде того.

Алистер оценил сферу взглядом профессионала.

— Выглядит зловеще. Мне нравится. Каков план?

— План простой, — Ноктус пожал плечами. — Мы идем к башне. Убиваем все, что движется. Поднимаемся наверх. Убиваем Королеву. Ставим сферу. Пьем этот ваш чай. Порядок действий можно менять.

— Звучит как типичный вторник, — согласился Алистер. — Только у нас проблема. Вестминстерский мост.

— Что с ним?

— Там гвардия, — мрачно сказал лорд. — И что хуже всего… они больше не носят медвежьи шапки.

Вестминстерский мост был забит. Но не туристами и такси.

На нем стояла Королевская гвардия. Их красные мундиры лопались по швам. Потому что внутри были уже не люди. Из воротников торчали медвежьи головы с горящими фиолетовыми глазами. Их руки превратились в лапы с когтями длиной в кинжал. Они стояли ровными рядами, рыча в ожидании приказа.

А между их ног сновали гончие. Корги. Милые королевские собачки. Только теперь они были размером с волка, без кожи, и с пастями, полными зубов-игл.

— Какое падение нравов, — прокомментировал Ноктус, выходя на мост. — Превратить корги в адских гончих. Это дурновкусие.

— Вы говорите уже почти как английский лорд — заметил Алистер.

— Да, похоже, это заразно… Воздух Лондоне что ли какой-то не такой…

Медведи-гвардейцы заметили их. Строй дрогнул. Раздался оглушительный рев.

— Джентльмены! — крикнул Алистер, выходя вперед. В его руке сформировался клинок из остатков его собственной магии. — Прошу освободить проход! У нас аудиенция!

Гвардейцы ответили дружным рыком и бросились в атаку. Мост задрожал под их весом.

— Ну вот, — вздохнул Ноктус. — Никаких манер.

Он не принял боевую стойку. Он просто лениво махнул рукой.

Тень от перил моста ожила. Она взметнулась вверх черной волной, превращаясь в частокол из копий.

Первый ряд медведей с разбегу насадился на теневые пики. Черная кровь брызнула на асфальт.

Ноктус щелкнул пальцами другой руки.

Сгустки тьмы, похожие на шаровые молнии, сорвались с его пальцев. Они влетели в толпу корги-монстров. Взрывы были беззвучными, но разрушительными. Собак просто стирало из реальности.

— Простите, песики, — сказал бог без тени жалости. — Вы плохие мальчики.

Алистер тоже не стоял без дела. Получив заряд силы от Ноктуса, он двигался быстрее, чем когда-либо. Он скользил между неуклюжими медведями, нанося точечные удары.

— Простите, сержант! — выпад. — Извините, капрал! — уворот. — Ваша форма не соответствует уставу! — удар.

Они прорубались сквозь мост, как ледокол сквозь льдину. Ноктус шел, даже не пачкая мантию. Он просто разбрасывал врагов телекинезом и теневыми щупальцами. Ему было скучно. Это были не противники. Это был мусор.

— Старайся, смертный! — подбодрил он Алистера, который только что с трудом увернулся от медвежьей лапы. — У тебя неплохо получается. Для человека в испорченном костюме.

— Я стараюсь соответствовать вашему уровню пафоса! — огрызнулся Алистер, снося голову очередному монстру.

Наконец они добрались до конца моста. Перед ними возвышалась Башня Елизаветы, более известная как Биг-Бен.

Вблизи она выглядела еще хуже. Стены пульсировали. Камень сросся с плотью. Входные двери напоминали сжатые губы мертвеца.

— Стучать будем? — спросил Алистер, вытирая пот со лба.

— Я не стучу, — ответил Ноктус. — Я вхожу.

Он собрал тьму в кулак и ударил в воздух перед собой.

Ударная волна черной энергии снесла двери вместе с косяком и частью стены. Изнутри пахнуло гнилью и старым испорченным чаем.

— Прошу, — Ноктус сделал приглашающий жест. — Дамы вперед. Ах, прости, ты же лорд. Тогда просто вперед.

Они вошли внутрь.

Внутренности башни напоминали кишечник великана, который проглотил часовой механизм. Шестеренки вращались, перемалывая чьи-то кости. Цепи звенели, натянутые как струны. Вместо лестницы вверх вела спираль из ребер и каменных ступеней.

— Наверх, — скомандовал Ноктус. — К циферблату. К глазу.

Башня пыталась убить незваных гостей. Из стен вырывались каменные щупальца, Шестеренки пытались их захватить и зажевать. Но Ноктус создал вокруг них сферу абсолютной тьмы. Все, что касалось сферы, рассыпалось в прах.

— Удобно, — оценил Алистер. — Можно мне такую же для поездок в метро в час пик?

— Заслужи, — коротко ответил бог.

Они добрались до верхней площадки. Там, где раньше был механизм часов, теперь находилось сердце монстра. Огромный, пульсирующий орган, соединенный с Глазом снаружи.

Ноктус достал Сферу Черного Солнца. Она загудела, почувствовав близость скверны.

— Сейчас мы это подключим, и… — начал бог.

— Кхм-кхм, — раздался звук сверху.

Звук был громким. Властным. И очень знакомым.

Они подняли головы.

Под сводом купола, зацепившись за балки, висело… нечто.

Огромное брюхо паука, покрытое черным бархатом. Восемь суставчатых лап, заканчивающихся острыми шпильками.

А сверху, торс. Женский. В элегантном костюме. В шляпке с пером. С ниткой жемчуга на шее.

Королева. С лицом-маской.

Она начала спускаться. Грациозно перебирая лапами по стенам.

— Мы не были уведомлены о визите иностранных делегаций, — произнесла она. Ее голос был многослойным. Словно говорил хор. Но интонации были безупречно королевскими. — Лорд Финч-Хаттон. Вы опять за старое? Какое разочарование. Я думала, вы проявите больше такта и умрете тихо.

Она зависла в метре от пола. Ее человеческое лицо-маска улыбалось, трескаясь в местах напряжения мышц. Но это была улыбка хищника, который играет с едой.

— А это кто? — она перевела взгляд на Ноктуса. — Ваш друг? Какой… мрачный молодой человек. Вы пришли на чаепитие? Боюсь, печенья на всех не хватит. Придется есть гостей.

Ноктус посмотрел на нее. В его взгляде не было страха. Только брезгливость.

— Чаепитие отменяется, бабуля, — сказал он. — Наступает комендантский час.

Королева рассмеялась. Звук был похож на скрежет металла.

— Дерзко. Мне нравится. Ваша голова будет отлично смотреться в моей коллекции. Рядом с головой премьер-министра.

Она прыгнула. Быстро. Слишком быстро для существа таких размеров.

Ноктус не стал уклоняться. Тени перед ним сгустились и отбросили королеву. Та зашипела, готовясь к новой атаке.

— Физические формы… — вздохнул Ноктус. — Они так ограничивают.

Тени вокруг него взорвались.

Лорд Алистер закрыл глаза руками, потому что смотреть на это было больно.

Когда он открыл их, рядом с ним не было человека в мантии.

Там стояла Тьма.

Ноктус вырос. Он стал воплощением Ночного Неба. У него больше не было четкого лица — только контуры, очерченные звездами. Плащ превратился в огромные крылья из мрака, которые заполнили весь зал.

Это было жутко. Величественно. И невероятно красиво.

Бог Ночи в своей истинной форме перехватил Королеву в прыжке. Теневая рука схватила ее за горло.

— ТЫ СМЕЕШЬ УГРОЖАТЬ БОГУ? — его голос звучал как гром, как эхо в горах, как скрежет тектонических плит.

Королева взвизгнула. Её когти вспыхнули фиолетовым огнем, она полоснула Ноктуса сразу всеми лапами. Броня из звездного света выдержала, но бог пошатнулся. Эта тварь была сильна. Она питалась энергией целого города.

— Убить их! — закричала она. — Дети мои! Убить!

Стены башни задрожали. Из всех щелей, из вентиляции, снизу, сверху полезли мелкие твари. Пауки размером с собаку. Крысы с крыльями. Ожившие части механизма.

Их были тысячи.

Ноктус отшвырнул Королеву. Она врезалась в стену, пробив кладку. Но тут же вскочила.

— Сфера! — прогремел голос Бога. — Алистер! Мне нужно, чтобы ты установил Сферу! Прямо в Сердце!

— Я постараюсь! — крикнул лорд, отбиваясь от гигантского паука своим магическим клинком.

— «Постараюсь» не подходит! — Ноктус блокировал удар Королевы крылом. — Я не могу драться с ней и защищать артефакт одновременно! Она разобьет его!

Мелочь наседала. Алистер был хорош, но он был смертным. Его силы таяли. Он был один против легиона.

Бог Ночи снова отбросил королеву и повернулся к Алистеру.

— Смертный! — его голос заполнил сознание лорда. — У тебя есть стиль. Но у тебя нет силы. Ты умрешь здесь.

Алистер усмехнулся, сплевывая кровь.

— Я британец, сэр. Мы умеем умирать с достоинством.

— К черту достоинство! — рявкнул Ноктус. — Мне нужна победа! Я дам тебе силу. Стань моим Чемпионом. Рыцарем Ночи. Ты будешь моим клинком в этом мире. Ты будешь хранить мои секреты и убирать за мной бардак. Ты потеряешь часть человечности. Но взамен… ты сможешь спасти свою страну.

Алистер посмотрел на волну тварей, которая накатывала на него. Посмотрел на чудовищную Королеву. Посмотрел на Бога из звезд.

Он поправил окровавленный манжет своего пиджака.

— Звучит как работа без выходных, без соцпакета и с ужасным начальством, — сказал он. — Я согласен.

— Принимаю! — Ноктус протянул руку.

Тьма вырвалась из него и ударила в грудь Алистера. Это было не больно. Это было… холодно.

Алистер почувствовал, как ночь вливается в его вены. Как она меняет его кости, его мышцы, его душу. Его разорванный костюм начал меняться. Ткань стала жидкой тьмой. Она затвердела, превращаясь в стильную, легкую броню, черную, как антрацит.

В его руке материализовалось новое оружие. Это была не грубая дубина и не простой меч. Это была элегантная трость-шпага, сотканная из чистого мрака и звездной пыли. Смертоносная. Изящная.

Алистер открыл глаза. Вместо белков в них зияла пустота, в которой сияли далекие созвездия.

— О, — произнес он, и его голос приобрел странное эхо. — А это… весьма недурно. Чувствую себя так, будто могу выпить весь виски в Ирландии и даже не пошатнуться.

— Действуй, Чемпион! — крикнул Ноктус, разворачиваясь к Королеве. — Сфера твоя! Займись мелочью и активируй ее! А я займусь… Ее Величеством!

Ноктус швырнул Сферу Алистеру. Тот поймал ее левой рукой.

— С удовольствием, босс, — усмехнулся новый Рыцарь Ночи.

Битва вспыхнула с новой силой.

Ноктус и Королева сошлись в центре зала. Это была битва титанов. Удары сотрясали башню до основания. Камни падали, механизмы взрывались.

Алистер двигался к Сердцу. Он больше не бежал. Он тек сквозь пространство. Он стал тенью.

Волна тварей бросилась на него.

— Джентльмены, очередь! — провозгласил Алистер.

Взмах шпаги. Черная дуга рассекла воздух.

Первые десять монстров просто распались на части. Без звука. Без сопротивления. Тьма клинка разрезала не только плоть, но и связь с Бездной.

— Прошу соблюдать приличия, — Алистер сделал выпад, пронзая прыгнувшего паука. — Даже если вы собираетесь меня сожрать.

Он словно танцевал, прорываясь сквозь толпу врагов. Сфера в его руке начала гудеть, чувствуя близость цели.

Сверху раздался визг Королевы. Ноктус оторвал ей одну из лап.

— Боже, храни Королеву? — прогрохотал Бог Ночи, вбивая монстра в стену. — Не сегодня. Сегодня смена режима!

Алистер добрался до Сердца. Он пнул ногой последнего охранника — мутировавшего дворецкого. И с размаху вогнал Сферу Черного Солнца в пульсирующую плоть Сердца Башни.

ЩЕЛК.

Звук был тихим, но его услышал весь Лондон. Сфера вспыхнула, черные лучи вырвались из нее, пронизывая башню, город, небо.

Сигнал «Подчинись» прервался. Вместо него пошла волна очищающей Тьмы. Твари замерли. Королева закричала, хватаясь за голову.

Алистер оперся на свою шпагу, глядя на дело рук своих.

— Файв-о-клок окончен, — произнес он, смахивая пылинку с новой брони. — Пора платить по счетам.

Эстро. Небесные Чертоги

Реальность трещала по швам.

Арка Истинных Желаний была мощным артефактом. Она могла подарить иллюзию счастья любому. Но она не была рассчитана на четырех существ, которые одновременно, синхронно и с невероятной яростью отвергли свое «счастье».

Это был перегруз. Система не выдержала такого количества протеста.

— ОТСТАВИТЬ ПОРЯДОК! — рев Карнакса сотряс иллюзию. В реальности его кулак врезался в каменную колонну, оставив в ней глубокую вмятину.

— СКУКА — ЭТО ГРЕХ! — визг Никталии разбил невидимую витрину. Она замахнулась куском штукатурки на пустоту.

— Я не хочу быть Годзиллой! — пискнула Пугливка, сжимаясь в комочек.

— К ЧЕРТУ ГАЗОН! — мой крик слился с гулом магического разряда.

Арка издала звук лопнувшей струны виолончели, низкий, печальный и финальный. По перламутровой поверхности побежали трещины. Сверкнула вспышка, похожая на короткое замыкание.

Иллюзии осыпались, как битое стекло, растворяясь в воздухе. Мы «проснулись».

В реальности прошло не более доли секунды. Но для нас это были часы, дни, или даже годы фальшивой жизни. Мы стояли посреди тех же руин, за аркой. Позы у нас были… специфические.

Карнакс стоял, уперевшись лбом в каменный столб, и яростно сверлил его своим единственным глазом, словно столб был личным врагом бога войны. Его кулак все еще дымился после удара.

Никталия застыла в пафосной позе, отставив ногу и оттопырив мизинец, будто держала бокал с шампанским. Вот только в руке у нее был кусок грязной сухой штукатурки, который она, видимо, подобрала с земли в момент перехода.

Пугливка сидела на корточках, закрыв голову руками, и тихо пищала: «Я в домике! Я маленькая! Я не раздавлю!».

А я… я стоял с вытянутой вперед рукой, напрягая все мышцы лица, пытаясь «силой мысли» поднять обломок кирпича. Выглядел я при этом как человек, который отчаянно пытается поймать такси в глухом лесу, или как пьяный джедай-неудачник.

Повисла неловкая пауза. Тишина была такой густой, что ее можно было намазывать на хлеб.

Мы медленно приходили в себя. Опускали руки. Распрямляли спины. Пытались сделать вид, что ничего особенного не произошло.

Я отряхнул невидимую пыль с рукава и прочистил горло.

— Кхм. Никто ничего не видел. Это была… тактическая медитация. Проверка ментальной устойчивости. Все прошли?

Никталия с отвращением посмотрела на кусок штукатурки в своей руке и брезгливо отбросила его в сторону.

— Согласна, — заявила она, поправляя прическу. — Ужасный сервис. Мне приснилось, что вы все были моими рабами. Носили мне тортики, говорили комплименты. Это было так скучно, что я чуть не умерла от сахарного диабета мозга. Карнакс, ты даже в мечтах умудряешься быть занудой! Твое «Спасибо, Госпожа» звучало как приговор!

Карнакс медленно повернулся к нам. На его лбу краснело пятно от контакта с колонной. Он проверил, легко ли выходит меч из ножен. Щелк-щелк. Успокаивающий звук.

— Я проводил симуляцию идеального миропорядка, — прогудел он. — Результат отрицательный. Система нестабильна из-за отсутствия внешних угроз и внутренних конфликтов. Вывод: хаос необходим для поддержания тонуса боевых единиц. И шутки… допустимы. В ограниченных количествах.

Пугливка осторожно зыркнула из-под пальцев. Она ощупала себя. Маленькая. Пушистая. Нормальная.

— А я была большой… и страшной… — прошептала она. — И мне не понравилось. Я лучше буду сама бояться, чем кто-то будет бояться меня. Когда ты большой, тебя никто не обнимает.

Я подошел к ней и легонько щелкнул по носу.

— Вот и договорились. Идеальный мир — это отстой. Нам нужны проблемы, монстры, плохая погода и ворчливые боги войны. Иначе мы заплесневеем.

Я посмотрел на разрушенную арку. Она больше не светилась. Теперь это был просто кусок мертвого камня.

— Вперед, к Озеру, — скомандовал я. — Пока мы еще чего-нибудь не «нажелали». У меня лимит на галлюцинации исчерпан на сегодня.

Мы двинулись дальше. Конфликт не разобщил нас. Наоборот. Пережив свои «идеальные» кошмары, мы словно поняли что-то важное.

Атмосфера разрядилась. Воздух стал легче. Мы вышли из лабиринта руин в огромный грот.

Здесь было светло. Свет исходил от самой воды.

Озеро Вечной Молодости.

Оно изменилось с нашего последнего визита. Сейчас, после очищения… Сейчас оно было спокойным. Серебристая гладь, похожая на жидкое зеркало, не шевелилась. В воде отражались золотые своды пещеры. От озера веяло покоем и силой. Чистой, незамутненной силой.

— Красиво, — выдохнула Никталия. — Прямо как в рекламе минералки.

Мы спустились к берегу. Гравий тихо хрустел под ногами.

Я уже собирался достать сферу Черного Солнца, чтобы начать установку, когда заметил нечто странное.

На берегу, у самой кромки воды, стоял предмет, которого там быть не должно. Категорически не должно.

Шезлонг.

Плетеный, удобный шезлонг. Рядом с ним был воткнут в песок пляжный зонтик. А на маленьком столике стоял высокий бокал с каким-то тропическим коктейлем, украшенным зонтиком и долькой лимона.

И в шезлонге кто-то сидел, окруженный легкой дымкой. Спиной к нам. Расслабленно закинув руки за голову.

Мы замерли. Карнакс беззвучно вытащил мечи. Я призвал тьму в ладонь.

Фигура в шезлонге пошевелилась. Рука лениво потянулась к коктейлю. Фигура сделала глоток, громко причмокнула и произнесла знакомым, до боли знакомым голосом:

— Ну наконец-то. Долго же вы возились с этой Аркой.

Фигура медленно повернула голову.

Моя челюсть чуть не встретилась с полом.

Это же…

Глава 8. Глупая Кукла

Фигура в шезлонге пошевелилась. Лениво так, грациозно. Рука, сотканная из плотной полуночной тьмы, потянулась к бокалу. Тонкие пальцы обхватили ножку. Фигура сделала глоток, причмокнула и повернула голову в нашу сторону.

Моя челюсть с глухим стуком встретилась бы с полом, если бы здесь был пол. Но здесь был только золотистый песок священного пляжа.

Это была ОНА.

Темная, искаженная, злая копия Айсштиль. Та самая, что еще недавно пыталась превратить нас с Настей, Эмми и Сахаринкой в ледяное крошево. Та самая, которую мы с таким трудом вместе со Светланой Соколовой вышвырнули в Разлом.

Черная Айсштиль.

Только сейчас она выглядела иначе. Никакой боевой брони из черного льда. Никаких вихрей смерти. На ней был открытый купальник, созданный, кажется, из самой ткани ночи. Он идеально облегал фигуру, которая была точной копией фигуры моей Айси. Только кожа блестела не льдом, а полированным обсидианом, по ней бежали, пульсируя, фиолетовые прожилки.

— Ну что застыли, как гаргульи на морозе? — промурлыкала она.

Ее голос… Он изменился. В нем остались ледяные нотки оригинала, но теперь к ним примешалась какая-то бархатная, тягучая лень. Словно кошка мурлычет на солнышке после сытного обеда из мышей.

— Присаживайтесь, мальчики и девочки. Песочек теплый. Водичка — просто космос.

Я моргнул. Еще раз моргнул. Картинка не исчезала.

Карнакс рядом со мной издал звук, похожий на сбой в работе гидравлического пресса. Его мечи, Рассвет и Закат, дрогнули в руках. Золотой глаз бешено вращался, пытаясь совместить визуальное безумие со здравым смыслом.

— Эстро, — проскрежетал он. — Мои мозги плавятся. Объект идентифицирован как «Угроза божественного уровня». Но поведение объекта соответствует протоколу «Пляжный отдых». У меня когнитивный диссонанс.

— У меня тоже, друг мой, — пробормотал я. — У меня тоже.

Никталия вышла вперед. Она сдвинула очки на нос и уставилась на Черную с нескрываемым интересом.

— Слушай, — сказала она. — А коктейль настоящий? Или это иллюзия?

Черная Айсштиль рассмеялась. Звук был глубоким и неожиданно приятным.

— Самый настоящий, милочка. Сотворен из воспоминаний какого-то смертного бармена, чью душу случайно зажевало в Бездне пару веков назад. Вкус специфический, но бодрит. Будешь?

Она щелкнула пальцами. Рядом с ее шезлонгом из воздуха соткался второй, точно такой же. И еще один столик с дымящимся бокалом.

— Эстро, не стесняйся, — она подмигнула мне. Пустые обсидиановые глаза на секунду сузились. — Бросай железку и пушистика. Иди ко мне. Сдайся в плен моему очарованию.

Попытка неумелого флирта, переходящая в угрозу? Я крепче сжал рукоять Черного Клинка.

— Что ты здесь делаешь? — спросил я. — Мы же выбросили тебя.

— Выбросили, — согласилась она, болтая ногой в воздухе. — Было грубо, кстати. Но я не в обиде. В Бездне, конечно, уютно, как дома у мамы. Но здесь сервис получше.

Она потянулась, демонстрируя идеальные изгибы тела.

— Я решила взять отпуск. Подумала, к чему вся эта беготня? Зачем уничтожать мир прямо сейчас, если можно сначала позагорать? Кстати, Эстро, у тебя с собой та черная штуковина? Сфера?

Я пожал плечами.

— Допустим.

— Отдай ее мне, — легко предложила она. — Ну, пожалуйста. Чтобы не портить такой чудесный день бессмысленной возней. Я ее заберу, отнесу мамочке Бездне, она будет довольна. А мы с тобой… придумаем, чем заняться.

Она выразительно посмотрела на меня.

Карнакс наклонился к Никталии, не сводя глаза с противницы.

— Скажи честно, — прошептал он громко. — Ты чихала на нее во время прошлого боя? Или кусала?

— Чего? — возмутилась Никталия.

— Это выглядит как острая стадия никтализма, — констатировал бог войны. — Симптомы налицо: неуместная жизнерадостность, игнорирование тактической обстановки и склонность к гедонизму. Это заразно? Мне нужно наложить заклинание от порчи?

— Эй! — обиделась Никталия. — Никтализм — это не болезнь! Это стиль жизни! И вообще, она мне такой нравится куда больше! У нее отличный вкус на купальники.

Я же лихорадочно думал. Ситуация была не просто странной. Она была невозможной.

Мы находились у Озера Вечной Молодости. Я лично очистил его. Теперь это место — квинтэссенция Порядка и Света, чистейшая энергия Небесного Чертога.

Любая тварь Бездны, ступившая на этот песок, должна была вспыхнуть как спичка. Ее должно было развоплотить, расщепить на атомы, выжечь дотла.

А она сидит, пьет коктейль. И даже не дымится.

— Что-то не так, — пробормотал я. — Озеро должно ее атаковать.

Черная словно услышала мои мысли. Она поставила бокал на столик и грациозно поднялась.

— Не веришь? — спросила она с усмешкой. — Думаешь, это трюк? Иллюзия?

Она развернулась и побежала к воде. С разбегу, поднимая брызги, она нырнула в серебристую гладь очищенного Озера.

Я ожидал взрыва. Шипения. Крика боли. Вместо этого раздался веселый смех.

Черная вынырнула метрах в десяти от берега. Она откинула мокрые волосы назад. Капли воды сверкали на ее темной коже, как бриллианты на бархате.

— Водичка — класс! — крикнула она нам. — Эстро, айда купаться! Ну же! Не будь занудой! В Бездне таких спа-процедур не делают!

Я стоял в ступоре. Озеро… принимало ее. Светлая энергия омывала ее тело, созданную из тьмы, и не причиняла вреда. Это нарушало все законы магии, которые я знал.

— Это невозможно, — прошептала Пугливка, выглядывая из-за моей спины. — Плохие не могут купаться в хорошей воде!

— Видимо, кто-то переписал правила, — мрачно ответил я.

— Так, мне это надоело! — заявила Никталия.

Она убрала свои пистолеты (которые все равно были бесполезны) и решительно зашагала к воде.

— Никталия, стой! — крикнул я. — Это может быть ловушка!

— Да какая ловушка! С Озером все в порядке! — отмахнулась она. — Девочка просто хочет поболтать!

Никталия подошла к кромке прибоя. Черная Айсштиль подплыла ближе, лениво перебирая ногами.

— Слушай, подруга, — начала Никталия, скрестив руки на груди. — Купальник — огонь. Где брала? В бутике «Ужас и Стиль»? Или это новая коллекция «Бездна-Фэшн»?

Черная улыбнулась. В ее улыбке было столько же кокетства, сколько и у самой Никталии.

— Сама сотворила, — похвасталась она, проводя рукой по бедру. — Материализация желания. Я увидела похожий в памяти одного из тех солдат, которых мы… кхм… ассимилировали. Ему нравились такие картинки. Решила попробовать. Как тебе?

— Шикарно, — оценила Никталия. — Тебе идет черный. Стройнит. Хотя куда тебе еще стройнеть, ты же копия Айси, а она и так вобла сушеная.

— Вобла? — Черная склонила голову набок. — Это вид оружия? Или титул?

Никталия прыснула.

— Это рыба такая! Сухая и плоская! Но ты не такая. Ты… более фактурная. Слушай, а что ты там говорила про вечеринки? В Бездне бывают вечеринки?

— В Бездне бывает только голод, — честно призналась Черная, и ее лицо на секунду стало серьезным. — И холод. И шепот миллионов голосов, которые просят, чтобы их убили. Скукотища смертная. Никакой музыки. Только вой.

— Ужас какой, — посочувствовала Никталия. — А как же танцы? Шопинг? Сплетни?

— Что такое «шопинг»? — искренне удивилась Черная.

— О-о-о… — протянула Никталия. — Ты многое потеряла, подруга. Шопинг — это когда ты идешь и берешь все, что хочешь. И тебе от этого хорошо.

— А, — Черная кивнула. — Понимаю. У нас это называется «вторжение в реальность». Мы тоже идем и берем все, что хотим. Души, миры, энергию. Но потом все равно хочется еще.

— Нет, ты не поняла! — Никталия присела на корточки у воды. — Шопинг — это не когда ты всех убиваешь. Это когда ты покупаешь туфли! Или сумочку! Или новое платье!

— Платье… — Черная задумчиво посмотрела на свое тело. — Мне нравится эта концепция. Но зачем покупать, если можно создать?

— В этом и смысл! Процесс выбора! Азарт! Скидки!

Они болтали. Богиня Ночных Желаний и Порождение Бездны. Обсуждали моду, развлечения и скуку. Это было настолько сюрреалистично, что у меня начал дергаться глаз.

— Эстро, — тихо позвал Карнакс. — Противник дезориентирован неуместным социальным взаимодействием. Рекомендую нанести превентивный удар. Прямо сейчас. Пока она обсуждает преимущества латекса перед хитином. Никталию скорей всего зацепим, но да хрен с ней, она живучая как таракан. Потом скажешь ей, что это была моя идея.

Я колебался.

Ударь я сейчас — и что будет? Сфера у меня в руках. Если начнется битва такого уровня, Черное Солнце может пострадать. Или сдетонировать. И тогда Небесный Чертог превратится в Небесную Пыль. Вместе с нами.

Но оставлять ее здесь нельзя. Она блокирует подход к Озеру. А мне нужно опустить Сферу в воду для активации.

— Попробуем мягкий вариант, — решил я.

Я достал Сферу. Она была размером с яблоко, тяжелая и холодная. Я направил в нее импульс своей силы.

— Очищение, — шепнул я.

Черное Солнце вспыхнуло. Волна невидимой энергии, губительной для всего, что связано с Бездной, разошлась от меня кругами.

Я видел, как эта волна прошла сквозь руины. Сквозь воздух. Сквозь саму Черную Айсштиль.

Сфера завибрировала, отчитываясь: «Зона очищена. Угроз не обнаружено».

Я посмотрел на Черную.

Она даже не поморщилась. Она продолжала смеяться над какой-то шуткой Никталии, болтая ногами в воде.

Волна Очищения прошла сквозь нее, как сквозь стекло. А Чёрная даже не заметила.

— Как? — выдохнул я. — Как это возможно?

Пугливка дернула меня за рукав.

— Костя… — прошептала она. — Я поняла.

Я посмотрел на нее. Волчьи ушки Пугливки стояли торчком, она смотрела на Черную не со страхом, а с каким-то странным узнаванием.

— Что ты поняла?

— Она… она как я, — тихо сказала волкодевочка. — И как Вильда. И как Карнакс.

— В смысле? — не понял я.

— В ней… что-то зажглось, — Пугливка прижала руки к груди. — Там, внутри. Это маленькое, черное, холодное…, но оно живое. У нее теперь есть душа, Эстро.

Меня словно молнией ударило.

Душа и свобода воли. Вот оно!

Озеро Вечной Молодости отвергает зло. Оно сжигает рабов Бездны, бездумные инструменты, куклы, наполненные чужой волей.

Но оно не атакует тех, кто обладает свободой выбора. Тех, у кого есть душа. Пусть даже черная, пусть рожденная во тьме, но — своя.

Бездна пошла ва-банк.

Она знала, что обычная тварь не сможет подойти к Озеру. Защита была слишком сильна против прямого вторжения.

И тогда Бездна создала… личность. Она наделила свою куклу разумом. Эго. Желаниями. Свободой воли.

Она рискнула. Она создала существо, которое может принимать свои решения.

В том числе — решение предать своего создателя.

— Черт возьми, — выдохнул я. — Это гениально. И чудовищно рискованно.

Если у Черной теперь есть свобода воли, значит, она здесь не просто как солдат. Она здесь как наемник. Как партнер.

И значит… с ней можно договориться. Или обмануть.

— Отбой атаке, — скомандовал я Карнаксу. — Убирай железки. Мы меняем тактику.

— Переходим к дипломатии? — скривился бог войны. — Я ненавижу дипломатию. Там нельзя никого бить.

— Там можно бить словами, — успокоил я его. — И обещаниями.

Я спрятал Сферу и направился к воде.

— Привет, красавица, — сказал я, подходя к берегу.

Черная перестала болтать с Никталией и повернулась ко мне.

— О, главный герой созрел для разговора! — она улыбнулась. — Решил сдаться?

— Решил сделать встречное предложение, — я сел на песок, прямо в своем походном костюме. — Ты ведь умная девочка. Ты понимаешь, что происходит.

— Понимаю, — кивнула она. — Я забираю Сферу, отдаю ее Матери, и мы все дружно погружаемся в вечное ничто. Хэппи-энд.

— А ты уверена, что хочешь этого? — спросил я вкрадчиво. — Вечного ничто?

Она пожала плечами.

— А что еще есть?

— Ну, смотри, — я обвел рукой горизонт. — Ты сейчас плаваешь. Тебе нравится вода?

— Приятная, — согласилась она. — Щекочет.

— А коктейль? Вкусный?

— Сладкий. И голову кружит.

— А болтать с Никталией? Весело?

— Она забавная. Глупая, но забавная.

— Эй! Я не глупая! — вспылила Никталия. — Щас как дам вам обоим!

— Дашь, но попозже. Так вот, — я наклонился вперед, снова обращаясь к Черной. — Если ты отдашь Сферу Бездне… всего этого не будет.

Черная замерла.

— В каком смысле?

— В прямом, — вступила в разговор Пугливка. Она мгновенно уловила мою игру. — Бездна сожрет все. Этот мир и это Озеро.

— Коктейли. Красивых мальчиков. Модные шмотки, — добавила от себя Никталия.

— Все исчезнет. Будет только темнота и холод, — сухо бросил Карнакс. — Ужасный мир, в котором не будет места субординации.

— И никаких вечеринок! — добавила богиня желаний, сделав страшные глаза. — Ты знаешь, что такое «Нетфликс»?

— Это разновидность проклятия? — спросила Черная.

— Лучше! — Никталия всплеснула руками. — Это миллионы историй! Про любовь, про войну, про вампиров! Ты можешь смотреть их вечно! Плакать, смеяться! А мороженое? Ты пробовала мороженое? Это как снег, только сладкий и сливочный!

— Сладкий снег… — задумчиво повторила Черная. В ее фиолетовых глазах мелькнул интерес. Жадный, детский интерес.

— А пицца? — продолжал я давить. — Горячая, с сыром, который тянется… Пепперони, грибы… Ты не жила, если не ела пиццу.

— И драки, — добавил Карнакс. Он подошел и встал рядом, скрестив руки. — В Бездне нет достойных противников, только биомасса. Скучно, никакой тактики, никакой стратегии. Просто давишь мясо. А здесь… здесь есть вызов.

— Вкус… вызов… истории… — Черная Айсштиль медленно вышла из воды.

Вода стекала с ее черного тела, не оставляя следов. Она ступила на песок.

Она выглядела… растерянной.

Идея уничтожить все это ради «Великой Пустоты» вдруг показалась ей не такой уж привлекательной. Она только что родилась. Она только что почувствовала вкус жизни. Вкус свободы.

И ей предлагали это уничтожить. Своими руками.

— Вы предлагаете мне… остаться? — спросила она, глядя мне прямо в глаза. — Предать… маму?

— Почему нет? — я пожал плечами. — Ты сильная. Ты уникальная. Ты личность. Зачем тебе быть просто инструментом Бездны? Стань… собой.

В ее глазах, обычно пустых провалах во тьму, появилась искра. Искра сомнения. И искра жадности. Жадности до жизни.

Она сделала шаг ко мне. Ее бедра качнулись гипнотически.

— Стать собой… — прошептала она. — Это звучит… вкусно.

Она наклонилась ко мне. Ее лицо оказалось совсем близко. От нее пахло озоном, холодом и… странными духами.

— А скажи, Безумный Бог, — промурлыкала она. — Если я останусь… Ты возьмешь меня в свой гарем?

Я чуть не поперхнулся воздухом.

— Что?

— Ну, я же вижу, — она кивнула на Никталию и Пугливку. — Ты коллекционируешь странных женщин. Я достаточно странная? Будешь любить меня так же, как эту ледяную стерву, с которой меня скопировали? Я ведь лучше. И горячее. Во всех смыслах.

Никталия хихикнула, прикрыв рот ладошкой. Но даже она, богиня желаний, слегка покраснела от такой прямоты.

Пугливка спрятала лицо в ладонях, и ее уши стали пунцовыми.

Карнакс издал звук, похожий на скрежет тормозов, и отвернулся, делая вид, что изучает архитектуру руин.

— Эм… — я попытался подобрать слова. Это было, пожалуй, самое быстрое и неожиданное предложение руки и сердца (или чего там еще) в моей жизни. — Давай сначала спасем мир, а потом обсудим… кадровые вопросы?

Черная усмехнулась.

— Дипломат. Ладно. Мне нравится твое предложение. Мне нравится этот мир. Здесь есть… цвета. В Бездне только черный и фиолетовый. Это утомляет.

Она протянула мне руку. Тонкую, изящную черную руку с длинными когтями.

— Я согласна, — шепнула она. — Я хочу попробовать эту вашу «пиццу». И хочу узнать, что такое «сериал». И хочу… тебя. Может быть.

Сфера Черного Солнца лежала на песке между нами. Она была ключом. Символом доверия.

Я протянул руку в ответ. Мы почти коснулись друг друга. Почти заключили сделку, которая могла изменить расклад сил во вселенной.

И тут…

Ее лицо исказилось. Улыбка сползла, сменившись гримасой дикой, нечеловеческой боли.

— А-а-а-гх! — вырвалось из ее горла.

Она упала на колени, хватаясь за голову. Ее пальцы впились в черную кожу, раздирая ее.

Черные вены на ее теле вздулись. Они начали пульсировать раскаленным фиолетовым светом изнутри. Словно лава внезапно потекла по ее жилам.

— Нет… — прохрипела она. Но это был уже не ее голос.

Это был голос легиона. Гулкий, многоголосый бас, от которого вибрировали камни.

— НЕТ… СМЕРТЬ… ПОЖИРАТЬ… ПОГЛОЩАТЬ… НИКАКОЙ… ПИЦЦЫ…

От ее тела повалил густой черный пар. Присутствие Бездны усилилось стократно. Оно давило на плечи, сжимало виски.

Озеро Вечной Молодости отреагировало мгновенно. Вода вскипела. Светлая энергия, почувствовав прорыв чистой Тьмы, атаковала. Черную начало испарять, ее кожа шипела и плавилась.

Я отшатнулся, закрывая собой Пугливку.

— Черт! — выругался я. — Бездна! Она предусмотрела это!

Бездна не была глупой. Она дала кукле свободу воли, чтобы пройти защиту. Но она оставила поводок. Страховку. «Кнопку самоуничтожения» с функцией перехвата управления.

Свобода воли была ловушкой. Не только для Озера. Но и для самой Черной.

— ПОМОГИ МНЕ! — закричала Черная Айсштиль своим голосом. В нем была паника. — ЭСТРО! ОНО ЖЖЕТ!

Она тянула ко мне руку. Но ее пальцы уже плавились, превращаясь в черную жижу.

— Я… я не хочу умирать! Я хочу пиццу!

Ее тень, падающая на песок, вдруг удлинилась. Она стала огромной, накрыв пол-озера. И из ее спины, разрывая идеальную черную кожу, вырвались не щупальца.

Руки. Гигантские, призрачные руки, сотканные из абсолютной, концентрированной Тьмы. Они были размером с колонны дворца.

Тело Черной Айсштиль повисло на этих руках, как сломанная кукла. Как пустая оболочка.

Она подняла голову. Ее глаза больше не были черными. И не были фиолетовыми.

Они были абсолютно белыми. Как слепые пятна на ткани мироздания. Пустота, в которой нет ничего.

Ее рот открылся неестественно широко. Челюсть хрустнула.

— Глупая кукла, — произнес Голос. Он звучал везде сразу. В ушах, в голове, в дрожании земли. — Ты выполнила свою задачу. Ты развила иммунитет к Свету. Ты провела меня. Теперь Я здесь.

— В БОЙ! — заорал Карнакс, бросаясь вперед.

Но было поздно. Рука Черной молниеносно метнулась к Сфере. Я попытался перехватить ее щупальцем.

Но гигантская призрачная Рука просто отмахнулась от меня, как от мухи. Меня отшвырнуло на десять метров.

Рука схватила Сферу Черного Солнца и прижала к своей груди Черной. Там, где была разорванная плоть, открылась черная воронка.

Она начала впитывать Артефакт в себя. Сфера засияла черным светом, но этот свет поглощался телом монстра. Артефакт, созданный для фильтрации Бездны, теперь становился ее частью. Ее ядром.

— Спасибо за доставку, Эстро, — прогудел Голос. Реальность вокруг Небесного Чертога начала трещать. Золотое небо темнело, покрываясь сетью трещин. Руины осыпались в ничто. — Твой «фильтр» станет моим Сердцем в этом мире. Теперь я могу войти… целиком.

Сфера исчезла внутри тела Черной…

Глава 9. Ты сражалась достойно

Небесный Чертог умирал.

Это было не похоже на медленное увядание осени или тихий сон зимы. Это была агония разрушения. Золотые своды, которые держались тысячелетиями, теперь покрывались сетью уродливых черных трещин. Они расползались с тошнотворным треском, похожим на звук ломающихся костей. Обломки мрамора и драгоценных камней падали в бездонную муть, клубящуюся внизу.

Голос Бездны, который исходил из искаженного рта Черной Айсштиль, заполнял собой все пространство. Он вибрировал в зубах, отдавался болью в висках и заставлял саму реальность дрожать от страха.

— Глупцы, — гремело Существо. Его тело, сотканное из тьмы и украденной плоти, разрасталось. Гигантские призрачные руки, вырвавшиеся из спины Черной, удлинялись. Они цеплялись за края реальности, раздирая их шире, чтобы пропустить сюда основное тело захватчика. — Вы сами принесли мне ключ. Вы сами открыли дверь.

Я медленно поднялся с колен. Тело болело так, словно меня пропустили через камнедробилку, а потом собрали обратно без инструкции. Кровь на губах была соленой и горячей. Но я не чувствовал страха. Только холодную, расчетливую ярость. И еще мрачное удовлетворение игрока, который только что заставил противника сделать роковой ход.

Карнакс уже был на ногах. Его доспех был помят, красный плащ превратился в лохмотья, но он стоял твердо, как скала. Он перехватил рукояти мечей, готовясь к последней, безнадежной атаке.

— Не торопись, — бросил я ему, сплевывая кровь на песок. — Шоу только начинается.

Голос Сущности стал насмешливым.

— Ты все еще надеешься, Эстро? Твое Черное Солнце теперь внутри меня. Оно станет моим вторым сердцем. Будет качать энергию этого мира прямо в мою глотку. Бездна станет воистину бесконечной.

Я посмотрел прямо в пустые, белые глаза монстра. В эти провалы в никуда. И улыбнулся. Широко, зло и весело.

— Знаешь, в чем твоя проблема? — спросил я громко, перекрикивая грохот рушащегося мира. — Бездна слишком жадная. Ты жрешь все, что видишь, даже не проверяя срок годности.

— О чем ты лепечешь, смертный? — прорычало Существо.

Я поднял руку и щелкнул пальцами. Этот звук был тихим, но в наступившей на секунду тишине он прозвучал как выстрел.

— Протокол «Смена Полярности».

Глаза Сущности, если эти белые пятна можно было так назвать, на мгновение сузились. Оно прислушалось к своим ощущениям. Внутри его тела, там, где только что исчезла Сфера Черного Солнца, что-то изменилось.

Артефакт, который я создал, не был просто фильтром. И уж точно он не был батарейкой. Это была сложнейшая магическая конструкция, основанная на парадоксах Бездны. Она могла излучать энергию. Но могла и делать обратное.

Полярность Сферы резко изменилась.

Вместо того, чтобы отдавать силу, она начала втягивать ее. С чудовищной, невозможной мощью. Она превратилась в сверхмассивную черную дыру, настроенную на одну конкретную частоту. Частоту Бездны.

— Что?! — взревел монстр. Его голос сорвался на визг.

Гигантские призрачные руки, державшие свод пещеры, вдруг дрогнули. Их контуры поплыли, словно дым на ветру. Черная материя, из которой состояло тело Сущности, начала закручиваться в спираль, втягиваясь внутрь, в грудь Черной Айсштиль. Туда, где теперь пульсировало хищное, голодное ядро моего артефакта.

— Несварение желудка? — участливо поинтересовался я. — Я же говорил, проверяй этикетки. Там было написано: «Осторожно, вызывает привыкание и полное небытие».

— ТЫ! — Сущность попыталась сделать шаг ко мне. Она хотела раздавить меня, разорвать на куски, прервать мою концентрацию. Если я перестану поддерживать ментальный контроль над Сферой, процесс может остановиться.

Она знала это.

Гигантская рука, похожая на колонну из сгустившегося мрака, метнулась в мою сторону. Удар был такой силы, что воздух перед ним спрессовался в ударную волну.

Я не мог уклониться. Я должен был держать канал связи.

Но мне и не пришлось.

Красная вспышка метнулась наперерез. Карнакс. Бог Войны встал между мной и Бездной. Он скрестил свои клинки — Рассвет и Закат — принимая на них вес падающего небоскреба.

БАМ!

Земля под ногами Карнакса взорвалась, образовав кратер. Его ноги ушли в камень по колено. Доспех заскрежетал, из стыков брызнули искры. Но он выстоял. Он держал этот чудовищный вес на скрещенных лезвиях, и его мышцы, казалось, звенели от напряжения.

— Работай, Эстро! — прорычал он сквозь стиснутые зубы. Его золотой глаз сиял яростью. — Я держу!

Сущность взвыла от бессилия. Она попыталась ударить второй рукой, но ее движения становились все более дерганными, хаотичными. Сфера внутри нее работала, высасывая саму суть ее существования.

— Отключи это! — орал Голос. — Отключи!

— Не так быстро! — крикнул я, усиливая ментальный нажим. — У нас комплексный обед! Первое, второе и компот!

Монстр метался. Он понимал, что физически не может добраться до меня через Карнакса. И тогда он решил атаковать иначе. Ментально.

Волна безумия, хаоса и отчаяния накрыла нас. Это было, как если бы миллион голосов одновременно закричали тебе в уши самые страшные вещи. Карнакс пошатнулся. Пугливка, сжавшаяся в комочек за камнем, закрыла уши и заплакала.

Но тут в игру вступила Никталия.

Богиня Ночных Желаний вышла вперед. Ее латексный костюм блестел, очки все еще сидели на носу, хотя одно стекло треснуло. Она выглядела абсолютно неуместно в этом аду, и именно это делало ее великолепной.

— Эй, страхолюдина! — крикнула она звонко. — Ты чего такая нервная? Тебе чего-то не хватает? Может, любви? Или внимания? Или мозгов?

Сущность повернула к ней искаженное лицо Черной Айсштиль.

— Замолчи, червь! — прошипела она.

— А вот и не замолчу! — Никталия раскинула руки. Вокруг нее заплясали розовые и фиолетовые искры. — Ты хочешь желаний? Я дам тебе желания! Подавись!

Она ударила своей магией. Но это был не боевой луч. Это был поток чистой, концентрированной ерунды.

Никталия проецировала в разум монстра миллиарды желаний, которые она собирала веками. Желание съесть пиццу с ананасами. Желание почесать спину в том месте, до которого не дотянуться. Желание купить абсолютно ненужную пластиковую ерунду в телемагазине в три часа ночи. Желание позвонить бывшему пьяной. Желание стать балериной, будучи бегемотом.

Это был ментальный спам вселенского масштаба.

Сущность замерла. Ее белые глаза начали хаотично моргать.

— Пицца? — пробормотал Голос Бездны с искренним недоумением. — Ананасы? Зачем? Это… нелогично! Это… мерзко! Хватит! Я не хочу знать про распродажу в Икее!

— Хочешь-хочешь! — радостно вопила Никталия, усиливая напор. — А еще ты хочешь котика! И новые туфли! И заполнить налоговую декларацию за прошлый год! Чувствуешь, как захватывает дух от бюрократии?!

Хаос в голове монстра сбил его концентрацию. Призрачные руки ослабли. Карнакс, воспользовавшись моментом, оттолкнул конечность врага и нанес рубящий удар, отсекая один из пальцев тьмы. Тот растворился в воздухе, не долетев до земли.

— Пугливка! — крикнул я, чувствуя, что Сфера начинает перегреваться от нагрузки. Мне нужна была помощь. — Озеро! Используй Озеро!

Волкодевочка подняла заплаканное лицо. Она дрожала. Ей было страшно. Очень страшно. Но она видела, как Карнакс держит удар. Как Никталия сходит с ума ради победы. Как я держу канал, истекая кровью.

Она всхлипнула, вытерла нос рукавом и подбежала к кромке воды.

— Да… сейчас! — пискнула она.

Она опустила руки в серебристую воду.

Озеро Вечной Молодости, очищенное и спокойное, отозвалось на зов своей частицы. Вода ощутила связь Пугливки с Лилией, богиней природы, ту, которую всегда любила.

Серебристая гладь вспенилась.

— Уходи! — закричала Пугливка, зажмурившись. — Не обижай моих друзей!

Вода вздыбилась. Огромная волна, плотная и тяжелая, как жидкое серебро, поднялась из озера. Она сформировалась в гигантский кулак. И этот кулак с размаху врезался в Сущность.

ПШШШ!

Звук был похож на то, как раскаленный металл опускают в ледяную воду. Светлая энергия Озера обожгла плоть Бездны. Монстр закричал. Его черная кожа начала пузыриться и отслаиваться кусками.

В этот момент, под перекрестным огнем магии, желаний и стали, контроль Бездны над телом-носителем ослаб.

Я увидел это.

Белые, пустые глаза Черной Айсштиль на мгновение изменились. В них вернулась глубина. В них вернулся цвет. Фиолетовый, как сумерки.

Лицо, искаженное злобой, разгладилось.

Она вернулась. Черная Айсштиль. Та, которая хотела жить. Та, которая хотела попробовать пиццу.

Сущность Бездны, Голос, попыталась снова перехватить контроль, задавить зарождающееся сознание.

«Сидеть! — приказал Голос внутри ее головы. — Оболочка! Ты ничто!»

Но Черная уже не была ничем. Она была кем-то.

Она посмотрела на свои руки, которые превратились в чудовищные когти. Посмотрела на разрушенный чертог. Посмотрела на нас.

На меня.

— Эстро… — прошептала она. Ее голос был слабым, дрожащим, но это был ее голос. Не Голоса.

Я встретился с ней взглядом. И мое сердце сжалось.

В ее глазах было понимание. Полное, кристально чистое понимание того, что происходит.

Она чувствовала Сферу внутри себя. Чувствовала, как та пожирает Бездну. И она знала, из чего состоит она сама.

Она была создана из Бездны. Она была плоть от плоти ее.

Сфера не остановится, пока не поглотит все. Включая ее.

— Я… я слышу тебя, — сказала она, глядя на меня. — Ты хочешь спасти этот мир. Ты хочешь закрыть дверь.

Она сделала шаг назад, борясь с гигантскими призрачными руками, которые пытались снова подчинить ее тело. Ее движения были ломаными, дерганными, как у марионетки, которая пытается перерезать свои нити.

— Нет! — взревел Голос Бездны, снова прорываясь наружу. — Стой! Мы едины! Мы сожрем их всех!

Черная ударила себя по лицу. Сильно. Когти оставили глубокие борозды на щеке.

— Заткнись! — крикнула она сама себе. — Ты мне надоела! Ты скучная! Ты только и знаешь, что жрать и ныть! А я… я хочу другого!

Она посмотрела на Никталию. Та замерла, опустив руки. Розовые искры погасли.

— Эй, фиолетовая, — улыбнулась Черная. Улыбка была кривой, мучительной, но искренней. — Твои желания… они были смешными. Про налоговую особенно. Я бы хотела… я бы хотела заполнить эту декларацию. Хотя бы раз.

— Ты еще можешь! — крикнула Никталия, и в ее голосе звенели слезы. — Мы что-нибудь придумаем! Эстро умный, он вытащит эту штуку!

Черная покачала головой.

— Нет. Не вытащит. Она уже часть меня. Или я часть ее. Мы сцепились намертво. Если он остановит Сферу, Мамочка вернется. И убьет вас. А если не остановит…

Она посмотрела на свои руки, которые уже начали терять форму, распадаясь на черный туман, втягиваемый в грудь.

— Я исчезну.

Пугливка заплакала в голос, пряча лицо в мокрой шерсти своего хвоста. Карнакс опустил мечи. Он понимал. Воин всегда видит, когда кто-то идет на самопожертвование.

— Ты молодец, кукла, — тихо сказал бог войны. — Ты сражалась достойно. Для новобранца.

Черная перевела взгляд на меня.

— Эстро, — сказала она. — Ты обещал мне свидание. Помнишь?

— Помню, — хрипло ответил я. Горло перехватило.

— Жаль, — вздохнула она. — Я так и не узнала, какой на вкус поцелуй. Настоящий. Не украденный из памяти.

Она вдруг выпрямилась. Ее фигура, несмотря на то, что она распадалась, стала величественной.

Гигантские руки за ее спиной снова дернулись, пытаясь схватить нас. Голос Бездны завыл, предчувствуя конец.

— Ну уж нет, стерва, — сказала Черная Айсштиль, обращаясь к твари внутри себя. — Ты никого не тронешь. Мы уходим. Вместе.

Она обхватила себя руками. Крепко. Словно пыталась удержать рвущуюся наружу душу. Или вдавить Сферу глубже.

— Активируй, — крикнула она мне. — На полную мощность! Давай! Пока я держу ее!

Я колебался. Долю секунды. Это было убийство. Убийство существа, которое только что обрело себя.

Но я видел гигантские тени, которые снова начали сгущаться над Небесным Чертогом. Бездна не сдавалась. Если я промедлю, она прорвется. И тогда жертва Черной будет напрасной.

— Прости, — шепнул я.

И сжал кулак.

— Поглощение! Максимум!

Сфера внутри Черной вспыхнула. Черную Айсштиль начало затягивать внутрь самой себя. Ее тело скручивалось, деформировалось, превращаясь в воронку.

Голос Бездны издал последний, пронзительный визг, который оборвался на самой высокой ноте.

— Пицца… с ананасами… — прошептала Черная, прежде чем ее лицо исчезло в вихре тьмы. — Наверное… это… вкусно…

Вспышка. Беззвучная и Абсолютно черная. Она на мгновение стерла весь мир вокруг нас, оставив только пустоту.

А потом свет вернулся. Мы стояли на берегу Озера. Гигантского монстра не было, щупалец не было. Тьма сгинула.

На белом песке, там, где только что стояла девушка, лежала небольшая черная сфера. Она тихо, сыто гудела. Она поглотила все. Сущность Бездны. И ту, кто ее держал.

Никталия шмыгнула носом. Громко и некрасиво. Так как умеет только Никталия.

— Она даже не попробовала, — сказала богиня дрожащим голосом. — Ананасы. Это же гадость. Но она хотела попробовать.

Пугливка подошла к тому месту, где лежала Сфера. Она присела и осторожно коснулась песка.

— Она была хорошей, — сказала волкодевочка. — Она спасла нас.

Карнакс молча подошел и вонзил меч Рассвет в песок. Салют павшему воину.

— Честь, — коротко произнес он.

Я стоял и смотрел на Сферу. Внутри меня была пустота. Еще одна потеря. Еще один шрам. Сколько их уже было? И сколько еще будет?

Но я знал, что нужно делать. Скорбеть будем потом. Сейчас нужно закончить дело. Ради нее тоже.

Я подошел и поднял Сферу. Она была теплой, почти горячей. И вибрировала от переполнявшей ее энергии. Теперь это была не просто ловушка, это был Якорь. Самый мощный из всех.

Я повернулся к Озеру. Вода выглядела спокойной. Она ждала.

— Спи спокойно, — тихо сказал я Сфере. — Ты заслужила свой покой. И свою вечность.

Я размахнулся и бросил Черное Солнце в центр Озера Вечной Молодости.

Бултых!

Сфера ушла под воду. Круги разошлись по серебристой поверхности.

Прошла секунда. Две. Три…

И Вода вспыхнула! Свет ударил из глубины. Сначала серебряный, потом золотой, потом ослепительно белый. Он пронизал воду, наполнил грот, вырвался наружу, в разрушенный Небесный Чертог. И ударил прямо в небо через дыру в потолке.

Черные тучи, висевшие над руинами, начали рассеиваться. Трещины в золотом куполе небес затягивались на глазах. Золотой свет, тусклый и мертвый последние тысячелетия, вдруг налился силой. Он стал ярким, живым, теплым.

Руины вокруг нас дрогнули. Камни начали подниматься в воздух, вставая на свои места. Колонны срастались, обломки и пыль складывались обратно в величественные статуи. Пыль и грязь исчезали, сменяясь блеском полированного мрамора и золота.

Небесный Чертог исцелялся.

Сфера стала его новым сердцем. Она связала это измерение, окончательно очистила его и запечатала проходы для Бездны.

Я чувствовал, как вибрация проходит через мироздание. Первая точка сети активирована. Самая главная.

— Красиво, — прошептала Никталия, вытирая глаза. — Ей бы понравилось. Тут теперь чисто. Можно вечеринки устраивать.

Вместе с восстановлением архитектуры происходило и нечто иное. Золотая пыль, висевшая в воздухе, начала сгущаться. Она закручивалась в вихри, обретая плотность и форму, наливаясь силой и жизнью.

Через мгновение вокруг нас стояли они. Крылатая гвардия. Элита Небесного Чертога. Сотни воинов-духов в сияющих доспехах, с копьями и мечами наперевес. Те самые, что пали здесь тысячи лет назад, защищая своего безумного повелителя или пытаясь его свергнуть.

Карнакс напрягся, его пальцы с лязгом легли на рукоять меча. Я тоже подобрался, готовясь к мгновенной атаке. Мы не знали, в каком состоянии они вернулись. Безумны ли они? Помнят ли, что мы были по разные стороны баррикад? Или Бездна выжгла их разум?

Гвардейцы озирались. В их глазах читался абсолютный шок. Они помнили смерть. Помнили предательство и тьму. А теперь видели вокруг себя свет.

Один из них, высокий командир с пышным плюмажем, сделал неуверенный шаг вперед. Его взгляд скользнул по нам. Остановился на Карнаксе, закованном в алую броню.

— Бог Войны? — хрипло спросил он, словно не веря своим глазам.

Потом он посмотрел на Пугливку, которая испуганно жалась ко мне, прижав ушки.

— Госпожа Лилия? — в его голосе прозвучал благоговейный трепет.

И, наконец, его взгляд уперся в меня.

— Изгнанник Эстро?

Оружие в их руках дрогнуло, но не поднялось. Агрессии не было. Только тотальная растерянность людей, проснувшихся после кошмара и обнаруживших, что мир перевернулся.

Никталия, конечно же, не упустила такой шикарный момент. Она выплыла вперед, поправляя свои очки (теперь уже без одного стекла), и окинула строй хозяйским взглядом.

— Ой, мальчики! — звонко протянула она. — Какие люди! Давно не виделись! Примерно с той самой гражданской резни, которую вы тут устроили! И которую я благополучно проспала из-за Ноктуса!

Она бесцеремонно ткнула пальцем в двух стоящих рядом гвардейцев.

— Эй, ты! Да, ты, с алебардой! Ты же вроде отрубил тому парню слева крыло? Я точно помню, кровищи было — жуть! А ты, — она указала на его соседа, — кажется, пытался поджарить этого молнией?

Я скептически посмотрел на нее. По словам Ноктуса Никталия проспала всю гражданскую войну в измерении Ночи. Выдумывает на ходу?

Гвардейцы переглянулись. На их лицах отразился ужас узнавания и крайняя, мучительная неловкость. Они инстинктивно попятились друг от друга, вспоминая последние моменты своей прошлой жизни.

— Как неудобно вышло, да? — продолжала издеваться Никталия, прохаживаясь между рядами ошарашенных воинов, как строгий ревизор. — Стоите тут, плечом к плечу. Прямо как лучшие друзья. Ну что, обниметесь? Или сразу начнете второй раунд? Я ставлю на парня с алебардой, у него вид более злопамятный!

Строй заволновался. Кто-то нервно кашлянул. Кто-то опустил глаза.

— Никталия, — устало осадил ее Карнакс, убирая руку с меча. — Прекрати деморализовывать личный состав. Они только что воскресли. У них когнитивный шок.

— У них сейчас будет стыдливый шок! — фыркнула богиня, подмигивая остолбеневшему командиру. — Но ладно, живите. Пока что. У нас сегодня день амнистии.

Командир гвардейцев, высокий воин с суровым лицом, медленно перевел взгляд с Никталии на меня. Потом на Карнакса. И, наконец, на сжавшуюся Пугливку.

Он с лязгом вогнал свой золотой меч обратно в ножны.

— Громовержец пал, — его голос прозвучал глухо, но твердо. — Мы были слепы. Мы сражались за безумие, принимая его за порядок.

Он опустился на одно колено, склонив голову. Его крылья коснулись пола.

— Но Свет вернулся. И принесли его вы. Крылатая Гвардия ждет приказов!

За его спиной раздался единый, слитный грохот. Сотни воинов как один опустились на колени. Шелест их крыльев был похож на вздох ветра. Золотое море доспехов склонилось перед нами.

Я выпрямился. Сейчас я был не просто княжичем и не просто странником по мирам. Я говорил как тот, кем являлся по праву силы.

— Встаньте, бойцы, — мой голос, усиленный эхом восстановленного чертога, разнесся над площадью. — Война, которую вы помните, окончена. Но началась новая.

Гвардейцы поднялись. Сотни глаз смотрели на меня с жадным вниманием. Им нужна была цель. Им нужен был смысл существования, который они потеряли тысячи лет назад.

— Это место — Якорь, — я указал на сияющее Озеро. — Сердце защиты всего мира. Ваша задача — охранять его. Ни одна тень, ни одна тварь Бездны не должна коснуться этой воды. Восстановите периметр, укрепите барьеры. И не теряйте бдительности.

— И приберитесь здесь! — рявкнул Карнакс, не удержавшись. — Бардак развели, смотреть тошно. Чтобы к следующему визиту все блестело по уставу!

— Будет исполнено! — гаркнул командир, ударив кулаком в грудь.

Он махнул рукой, отдавая отрывистые команды. Строй мгновенно распался на отряды. Крылатые воины взмыли в золотое небо, разлетаясь к границам Чертогов, занимая посты. Небесный Чертог оживал.

Я удовлетворенно кивнул. Теперь за этот мир можно было не беспокоиться.

— Уходим, — сказал я. — Нам нужно помочь остальным.

Я открыл портал. На этот раз он был стабильным, широким и легким. Мир больше не сопротивлялся нам.

Мы шагнули в переход.

Я оглянулся в последний раз. Озеро сияло. И мне показалось… просто показалось… что на поверхности воды, в игре света и ряби, на мгновение проступила улыбка. Хитрая, кокетливая и немного грустная.

— Спасибо, — шепнул я и шагнул домой.

Глава 10. Незваные гости

— Ты бы видел свое лицо, Эстро, — хмыкнул Карнакс, снимая шлем. — Выглядел так, будто проглотил лимон вместе с кожурой.

Мы стояли в холле особняка. Возвращение прошло гладко. Слишком гладко для нашей компании.

— Я просто устал, — буркнул я, падая в кресло. — Спасать мир — утомительное занятие. Особенно когда мир сопротивляется.

— А мне понравилось! — заявила Никталия, материализуя в руке бокал с вином. — Драматично, ярко, с элементами трагедии. Прямо как в опере, только никто не поет толстым голосом.

Пугливка сидела на ковре, обнимая колени. Она все еще была тихой.

— Она умерла, да? — спросила она тихо.

— Она стала частью чего-то большего, — ответил я. — Это не совсем смерть. Это… трансформация.

— Красивые слова для «ее больше нет», — заметила Никталия, но в ее голосе не было обычной издевки.

Я посмотрел на карту мира, висящую на стене. Одна точка — там, где проецировался Небесный Чертог — теперь горела ровным золотым светом.

Одна из двенадцати.

— Осталось одиннадцать, — сказал я. — Сахаринка уже на месте. Настя и Эмми тоже. Ноктус в Лондоне. Айсштиль в Антарктиде.

— А ты? — спросила Никталия. — Ты будешь сидеть здесь и руководить процессом, как большой босс?

— Нет, — я встал. — Я пойду в самое сложное место.

— Куда? — насторожился Карнакс.

— В Мир Мертвых, — сказал я. — К Аймосу. Там нужно установить сферу лично. Некроэнергия нестабильна, автоматика не справится.

— Я пойду с тобой, — тут же вызвался бог войны.

— Нет, — я покачал головой. — Ты нужен здесь. Координировать оборону. Если Бездна решит нанести ответный удар, пока мы расставляем ловушки, нам понадобится толковый генерал в резерве.

Карнакс нехотя кивнул.

— Логично. Хотя я ненавижу сидеть в резерве.

— А я? — спросила Никталия. — Можно мне с тобой? В Мире Мертвых, конечно, скучно, но с тобой всегда весело.

— Нет, — я улыбнулся ей. — Ты останешься здесь. Присматривать за Пугливкой. И за Безумной Лилией. И за Кристиной Валерьевной. Ты — наш последний рубеж обороны от уныния.

Никталия просияла.

— О, это я могу! Уныние не пройдет!

Я посмотрел на Пугливку.

— Ты справишься?

Она кивнула.

— Я буду смелой. Как та… другая я.

— Ты и есть смелая, — сказал я. — Просто по-своему.

Я ещё раз оглядел свою разношерстную команду. — Ну что ж… Пора навестить Аймоса. Надеюсь, он не слишком обиделся на то, что мы оставили его разбираться со щупальцами в одиночку. — Привези ему тортик, — посоветовала Никталия. — Мужчины любят сладкое, даже если они мертвые боги. — Я запомню, — пообещал я.

Я взял со стола еще одну сферу Черного Солнца. Она была тяжелой и холодной.

— Еще один рывок, — сказал я.

Я открыл портал. На этот раз он вел не в золотое сияние, а в серый туман.

— Не скучайте, — бросил я напоследок и шагнул в серую мглу.

Мир Мертвых встретил меня тишиной. Но это была не та напряженная тишина, что раньше. Это была тишина ожидания.

Я стоял на той же площади перед замком Аймоса. Щупалец Сверхсущности не было видно. Они втянулись глубоко под землю, словно решили, что сегодня ведут себя прилично.

Но воздух все равно дрожал от напряжения.

Ворота замка были открыты. Меня ждали.

Я вошел внутрь. Прошел по пустым коридорам, где эхо моих шагов звучало как удары молота.

Аймос сидел на троне. Один. Эгилии не было видно.

Владыка Мертвых выглядел… постаревшим. Не внешне — боги не стареют так, как люди. Но в его глазах была вековая усталость. И тень страха.

— Ты вернулся, — произнес он. Голос был глухим.

— Я принес то, что обещал, — я показал сферу. — Это стабилизирует твой мир. И защитит его от Бездны.

Аймос кивнул на постамент рядом с троном.

— Ставь.

Я подошел и установил сферу. Активировал ее. Черное Солнце вспыхнуло, и волна темной, но упорядоченной энергии разошлась по залу. Стены перестали дрожать. Воздух стал чище. Давление исчезло.

Аймос вздохнул с облегчением.

— Работает, — сказал он. — Спасибо, Эстро.

— Не за что, — я остался стоять перед троном. — А теперь поговорим. Нам есть что обсудить.

Аймос напрягся. Его рука сжала подлокотник трона так, что камень треснул.

— Я не понимаю, о чем ты.

— Понимаешь, — я подошел ближе. — Когда Айсштиль сказала про Громовержца. Про предательство. Ты не просто удивился. Ты узнал. Ты вспомнил что-то, что было скрыто глубоко в твоей памяти.

Аймос молчал. Он смотрел в пол.

— Говори, Аймос, — нажал я. — Мы союзники. Мы в одной лодке. И эта лодка тонет. Если ты что-то знаешь… или вспомнил о планах своего брата, Грома, о том, что он сделал с нами… мне нужно это знать. Чтобы победить.

Владыка Мертвых поднял голову. В его глазах стояли слезы. Черные слезы мертвого бога.

— Я вспомнил, — прошептал он. — Не все. Обрывки. Но… это страшно, Эстро.

— Что именно?

— Гром… он не просто параноил и избавлялся от конкурентов. Он не просто боялся за власть. Он… он готовил что-то. Грандиозное.

Аймос встал и прошелся по залу.

— Он искал способ стать… абсолютным. Больше, чем богом. Он хотел переписать саму суть мироздания. Избавиться от от Бездны, от смерти, от свободы воли. Создать идеальный, кристальный порядок. Где все лишь шестеренки в его механизме.

— Вполне в духе Грома, — кивнул я.

— Нет, ты не понял, — Аймос остановился и посмотрел на меня с ужасом. — Он не просто хотел этого. Он искал способ. Он искал… Источник.

— Какой Источник?

— Источник Всего. Первозданную Искру, из которой родилась вселенная. Она… Гром был уверен, что Искра находится где-то в нашем мире, Эстро.

Тут уже настал мой черед удивляться. Первоздананя Искра… Малый осколок от Большого Взрыва, сохранившийся в статичном состоянии. Многие считали ее лишь красивой легендой. Я сам какое-то время пытался найти Искру, но потерпел неудачу.

Ходили слухи, что именно из-за Искры Бездна хочет поглотить наш мир. Именно наш. Всё ради Искры.

А тут вдруг… Аймос так просто говорит об этом. Но сил удивляться уже не было.

— Гром… нашел. Он что-то нашел, Эстро, — продолжай Аймос. — Искру или что-то иное…, но я видел его глаза, Эстро. Он был очень доволен в тот день.

— Что-то нашел? — уточнил я.

Аймос сглотнул.

— Я не знаю, что именно. Но он понял, что не может исполнить свой план в своем нынешнем состоянии. Ему нужна была сила. Много силы. Больше, чем у любого бога.

— И поэтому он начал поглощать нас? — догадался я. — Разбивать на осколки и забирать нашу суть?

— Да. Но не только нас. Он хотел поглотить Бездну.

Я замер.

— Что?

— Он хотел использовать Бездну как топливо, — продолжил Аймос. — Как батарейку. Он думал, что сможет контролировать ее. Пропустить через себя, очистить и использовать эту бесконечную энергию, чтобы взломать печать Источника.

— Безумец, — выдохнул я. — Бездну нельзя контролировать. Она сожрет его.

— Она и сожрала, — кивнул Аймос. — Но… не до конца. Я точно не уверен, но… кажется он слился с ней. Он стал… чем-то иным. Не Громовержцем. И не Бездной. Чем-то третьим.

Аймос подошел ко мне вплотную.

— Эстро. Ты же знаешь почему я стал Владыкой Мертвых. Это не было моим выбором. Он поставил меня сюда. Как стража.

— Стража чего?

— Врата, — прошептал Аймос. — Врата к Источнику. Они здесь. В самом глубоком кругу Ада. Под моим замком. Под Сверхсущностью. Сверхсущность — это не просто скопление душ. Это… пробка, созданная по задумке Грома. Печать, которую он создал из страданий, чтобы закрыть проход, пока он не будет готов.

Меня прошиб холодный пот.

— Значит… все это время… мы сидели на бомбе?

— Да. И теперь, когда Сверхсущность ослабла… когда мы ее потревожили… Врата могут открыться.

— И что там? Под Сверхсущностью?

— Я не знаю, — Аймос покачал головой. — Но я знаю одно. Если Гром… или то, во что превратился мой брат, доберется до зоны под Сверхсущностью… Вселенной конец. Он перепишет ее под себя. И в этом новом мире не будет места ничему живому. Только вечный, застывший, мертвый порядок.

Я потер виски. Информация была… тяжелой.

— Значит, нам нужно не просто остановить Бездну, — сказал я. — Нам нужно защитить Сверхсущность. И, возможно… найти способ уничтожить то, во что превратился твой брат. Если он, конечно, ещё где-то прячется.

— Это невозможно, — глухо сказал Аймос. — Если он ещё жив… Он стал сильнее любого из нас. Сильнее всех нас вместе взятых. И самое плохое… он может превратиться в такое чудовище, равному которому мы не видели…

— Посмотрим, — я усмехнулся, хотя веселья не чувствовал. — У нас есть Черные Солнца. Они доказали свою силу.

Я хлопнул Аймоса по плечу.

— Спасибо, что рассказал. Теперь я знаю, с чем мы имеем дело. Держи оборону, Владыка. Я скоро вернусь. И мы устроим твоему брату такую вечеринку, что он пожалеет, что не остался в Бездне.

Я развернулся и пошел к выходу. Мир висел на волоске, но мы еще не проиграли. Пока у нас есть хоть один шанс — мы будем драться.

До последнего вздоха. До последней капли магии. До конца.

А потом еще немного.

Антарктида. Айштиль.

Антарктида встретила её не как врага, а как блудную дочь, вернувшуюся домой после тысячелетий скитаний. Ветер здесь не кусался — он ластился к щекам. Холод не обжигал — он наполнял вены силой, заставляя кровь петь. Для любого смертного это место было ледяным адом, белой пустыней смерти. Для Айсштиль это был тронный зал.

Богиня льда ступила на вечный ледник, и тот отозвался глубоким, утробным гулом, приветствуя хозяйку. Её платье, сотканное из полярного сияния и инея, развевалось на ветру, который мог бы содрать кожу с человека, но лишь играл с её серебристыми волосами.

— Ну здравствуй, Белое Безмолвие, — прошептала она. — Давно не виделись.

Однако безмолвие было нарушено. Бездна добралась и сюда.

Снежная равнина перед ней шевелилась. То, что издали казалось торосами, на деле оказалось спинами чудовищ. Искаженные Бездной морские леопарды, раздувшиеся до размеров китов, ползли по льду на множестве уродливых ласт-крючьев. Гигантские черви, плавящие лед кислотной слизью, вздымались из глубин. В воздухе, хлопая перепончатыми крыльями, кружили твари, отдаленно напоминающие поморников, но с клювами-пилами и горящими фиолетовыми глазами.

Их были тысячи. Армия, призванная осквернить последнее чистое место на планете.

Айсштиль не приняла боевую стойку. Она даже не подняла руки. Она просто улыбнулась. Холодно, снисходительно, как королева, увидевшая грязь на своем паркете.

— Вы ошиблись адресом, — произнесла она. Её голос, усиленный магией, прокатился над ледяной пустыней подобно грому раскалывающегося айсберга. — Это мои владения.

Твари взревели и ринулись на неё единой волной. Лавина из плоти, клыков и ненависти.

Айсштиль сделала шаг навстречу. И мир вокруг неё замер.

Температура упала до значений, при которых останавливается само движение молекул. Абсолютный ноль! Это не просто холод, это концепция. Это конец энтропии.

Волна монстров, уже занесших когти для удара, превратилась в статуи. Черная, гнилостная кровь в их жилах застыла, разорвав ткани изнутри. Крик, застрявший в тысячах глоток… так и не прозвучал.

Богиня прошла сквозь строй врагов. Она коснулась пальцем морды гигантского леопарда, застывшего в прыжке. По черной шкуре побежали трещины. Тонкий, хрустальный звон — и многотонная туша рассыпалась в сверкающую ледяную пыль.

— Скучно, — констатировала она, идя дальше. — Никакой тактики. Никакого изящества. Бездна не меняется.

Она щелкнула пальцами. Вихрь ледяных лезвий, каждое острее скальпеля, закружился вокруг неё, расширяясь по спирали. Он прошел сквозь ряды замерзших чудовищ, превращая армию вторжения в красивый, но мертвый снегопад.

Однако Бездна не сдавалась так просто. Лед под ногами дрогнул. Разверзлась гигантская трещина, и из неё, из самых темных глубин подледного океана, поднялось Нечто.

Древний Ужас Антарктиды. Исполинский спрут, чье тело было покрыто не чешуей, а панцирем из черного льда, пронизанного фиолетовыми жилами. Его щупальца, каждое толщиной с океанический поток, взметнулись в небо, заслоняя тусклое полярное солнце.

Эта тварь была способна протянуть щупальца к самому небу и схватить низко летящий самолет. Долгое время она спала, скованная вечной мерзлотой, но была разбужена Бездной.

— А вот это уже интереснее, — глаза Айсштиль вспыхнули азартом. — Местный король, решивший присягнуть захватчикам? Плохой выбор, ваше величество.

Спрут обрушил на неё всю свою мощь. Щупальца падали, раскалывая ледник, пытаясь раздавить маленькую сияющую фигурку. Но Айсштиль танцевала.

Она скользила по воздуху, создавая под ногами ледяные платформы. Уклонялась от ударов с грацией балерины. Создавала гигантские зеркала изо льда, которые отражали магические атаки чудовища обратно в него.

— Лежать! — скомандовала она, оказавшись над головой монстра.

Богиня свела руки вместе. Над полем боя материализовался молот. Не такой, как у Сахаринки, из хитина. Это был молот из чистого, сверхплотного льда, размером с гору.

Он рухнул вниз.

Удар был такой силы, что сейсмографы по всему миру зафиксировали толчок. Панцирь спрута лопнул с отвратительным хрустом. Черная жижа брызнула во все стороны, но тут же замерзла, не успев коснуться белоснежного платья богини.

Монстр дернулся в последний раз и затих, превратившись в новую часть антарктического ландшафта. В новую гору.

— Чистота восстановлена, — удовлетворенно кивнула Айсштиль, опускаясь на лед.

И тут она заметила движение. Не угрожающее. Скорее… суетливое.

Из-за ледяных торосов, смешно переваливаясь, вышла группа пингвинов. Императорские. Гордые птицы, которые сейчас выглядели жалко. Их перья были покрыты той же черной слизью, что сочилась из монстров. Они дрожали, но не от холода, а от скверны, разъедающей их маленькие жизни. Их глаза были затянуты мутной пеленой.

Но они шли к ней. Инстинктивно чувствуя источник спасения.

Сердце Айсштиль, которое она долго считала куском льда, болезненно сжалось. После слияния с эмоциями Никталии она стала воспринимать такие вещи острее.

— Бедные мои рыцари во фраках, — прошептала она, опускаясь на колени прямо в снег. — И вас зацепило?

Она протянула руки. Мягкое, голубоватое сияние окутало птиц. Это был не боевой холод, убивающий всё живое. Это был целительный холод анабиоза и очищения. Слизь на перьях пингвинов замерзла, стала хрупкой и осыпалась, не повредив ни единого перышка. Муть в глазах рассеялась.

Пингвины встрепенулись. Они загомонили, захлопали крыльями. Один из них, самый крупный, подошел к Айсштиль и ткнулся клювом в её ладонь. А затем, к её изумлению, неуклюже поклонился. Остальные последовали его примеру.

— Ну что вы, — улыбнулась богиня, и эта улыбка была теплее летнего солнца. — Вы же свободные птицы. Хранители этого континента. Живите.

Она выпрямилась. Пора было заканчивать.

Айсштиль достигла географического Южного полюса. Точки, где сходятся все меридианы. Здесь реальность была тоньше, а планетарные линии силы опускались ближе всего к поверхности.

Она достала сферу Черного Солнца. Артефакт в её руках гудел, словно голодный зверь, чувствующий пищу.

— Твое место здесь, — сказала она, опуская сферу в специально созданную ледяную чашу. — Охраняй этот покой.

Черное Солнце вспыхнуло. Столб тьмы ударил в небо, пронзая облака. Но эта тьма не пугала. Она сплелась с полярным сиянием, окрасив его в глубокие, бархатные тона индиго и обсидиана. Купол защиты развернулся над континентом, выжигая остатки скверны на километры вокруг.

Дело было сделано.

Айсштиль активировала магический коммуникатор. Перед ней возникла мерцающая проекция Императора Александра V. Он находился на капитанском мостике боевого корабля — слышен был гул сирен и отдаленные взрывы. Ветер трепал полы его шинели.

— Император Александр, — ровно произнесла Айсштиль. — Антарктида чиста. Сфера установлена и активна. Южный полюс под защитой.

— Отличная работа, — голос Императора был тверд, но в нем слышалось напряжение. — Сигнатура активации подтверждена нашими датчиками. Вы спасли целый континент.

— Это было несложно, — она заметила вспышки за спиной Государя. — Что у вас происходит?

Александр обернулся, глядя куда-то в море.

— У нас гости. Неизвестный флот прорвал блокаду в Северном море и движется к Петербургу. Судя по сигнатурам и внешнему виду… это остатки Королевского флота Британии. Или то, во что они превратились.

Айсштиль нахмурилась.

— Зараженные корабли?

— Хуже. Корабли-монстры. Сросшиеся с экипажами, ожившие машины убийства. Они идут на прорыв к Кронштадту. Балтийский флот готов их встретить. Я лично возглавляю эскадру.

— Вам нужна помощь? — Айсштиль уже прикидывала, сколько времени ей понадобится, чтобы пересечь планету. — Я могу замораживать океаны. Их флот станет ледяной скульптурой еще на подходе.

Император покачал головой.

— Нет. Мы справимся. У нас достаточно огневой мощи и магов воды, чтобы отправить этот металлолом на дно. Ваша сила нужнее в других местах.

— В других? — переспросила она.

— Остальные группы. Свяжитесь с ними, помогите тем, кто отстает. Мы не можем позволить себе провал ни в одной из точек. Сеть должна быть замкнута.

— Хорошо, — кивнула она. — Удачи в бою.

— И вам, богиня.

Проекция погасла.

Айсштиль осталась одна посреди бескрайней белой пустыни. Ветер завывал, перебирая струны ледяных торосов. Над головой пульсировало черно-зеленое небо.

Она закрыла глаза, расширяя свое восприятие, сканируя эфир. Бездна, конечно, глушила восприятие, но кое-что разобрать удалось.

Настя и Эмми в Йеллоустоуне… Справляются. Эмми, кажется, устроила там такой пожар, что даже местные вулканы завидуют. Настя держит оборону. Артефакт установлен.

Китай. Сахаринка и Медовика. Сигнатуры стабильны, Черная сфера активна. Сахаринка, судя по эху эмоций в эфире, сейчас невероятно горда собой и, кажется, ест что-то вкусное.

Лондон. Ноктус… О, там все в порядке. Тьма накрыла город, но это «правильная» тьма, тьма яркой звездной Ночи. Королева-Паук повержена. Биг-Бен тикает в обратную сторону, отматывая заражение.

Эстро… Сигнал из Небесного Чертога был четким и ясным. Золотое сияние восстановлено. Он справился. Как всегда.

Остальные точки тоже загорались одна за другой на ментальной карте мира.

Айсштиль опустила руки. Странное чувство пустоты накрыло её.

Она… не нужна?

Все справились. Все заняты делом. У всех есть своя битва, своя победа, свои напарники. Настя с Эмми, Сахаринка с сестрой, Эстро с Карнаксом и девочками…

А она стоит здесь, на краю света, в компании спасенных пингвинов. Самая сильная, самая холодная… и самая одинокая?

— Не смей раскисать, — одернула она себя голосом, похожим на треск ломающегося льда. — Ты богиня, а не сентиментальная школьница. Ты выполнила задачу идеально. Гордись этим.

Но чувство неправильности не уходило. Словно она что-то упустила. Словно здесь, в этом царстве вечного льда, было что-то еще. Что-то, что звало её.

И тут она почувствовала это.

Короткая, слабая пульсация.

Она шла не сверху, не с эфира. Она шла снизу. Из-под многокилометровой толщи льда.

Тук-тук. Как сердцебиение.

Айсштиль нахмурилась. Сфера Черного Солнца работала исправно, её вибрации были другими, низкими, гудящими. А это… это было похоже на звон струны.

Она приложила ладонь к ледяной поверхности. Сосредоточилась.

Сигнал повторился. Странный. Чужой, но в то же время до боли знакомый. Он резонировал с её собственной аурой. Словно эхо её голоса, отраженное от зеркала времени.

— Моя сила? — прошептала она. — Но как?

В этом месте, кроме неё и артефакта, не могло быть источников такой магии. Разве что Бездна снова пытается обмануть, создать иллюзию? Имитировать её подпись, чтобы заманить в ловушку?

— Если это ловушка, то очень качественная, — усмехнулась Айсштиль. — Стоит проверить.

И тут память, словно разморозившись, подкинула ей картинку. Яркую, четкую.

Тысячи лет назад. Еще до падения. До предательства Лилии и безумия Громовержца.

Она уже была здесь. Не просто пролетом, она строила здесь.

Тайная резиденция. Убежище на случай, если политические игры в Небесном Чертоге станут слишком горячими. Подземные ледяные палаты, скрытые от взора даже всевидящего Громовержца. Место, где она хранила свои секреты. Свои эксперименты. И кое-что еще.

— Как я могла забыть? — она потерла висок. — Ах да. Раскол души. Потеря памяти. Чертовы побочные эффекты.

Но если это её старый дом… почему он зовет её сейчас? И почему сигнал кажется таким… активным?

Могла ли Бездна добраться туда? Просочиться сквозь километры льда и защитные руны, которые она ставила лично в эпоху своего расцвета?

— Очень даже могла, — ответила она сама себе. — Эта плесень пролезет везде.

Глаза богини сузились. Если кто-то роется в её вещах, в её доме… это уже личное.

Она топнула ногой.

Лед под ней не треснул. Он расступился. Послушный воле хозяйки, он образовал идеально гладкий туннель, уходящий вертикально вниз, в темноту. Спиральная лестница сформировалась сама собой, ступенька за ступенькой, вырастая из стен.

Айсштиль начала спуск.

С каждым шагом воздух становился холоднее. Но не мертвым холодом поверхности, а другим — насыщенным, магическим холодом древности. Здесь пахло застывшим временем и… озоном?

Она спускалась все глубже. Километр. Два. Три.

Наконец, туннель вывел её в огромную каверну. Это был не природный грот, это был зал. Стены из прозрачного голубого льда были отполированы до зеркального блеска. Высокие колонны поддерживали свод, который терялся во тьме. В центре зала, там, где когда-то стоял её резервный трон, теперь было пусто.

Но не это привлекло её внимание. В дальнем конце зала находилась Дверь. Гигантская, высотой метров в двадцать. Вырезанная из цельного куска Сердца Айсберга — материала, который прочнее алмаза. Она была покрыта сложнейшей вязью защитных заклинаний. Заклинаний, которые должны были убить любого, кто не является Айсштиль, при попытке прикоснуться.

Дверь была приоткрыта.

Щель была узкой, всего лишь чтобы протиснулся человек, но сам факт её наличия кричал о невозможном. Замки были взломаны. Печати… не сорваны, нет. Они были аккуратно, филигранно отключены. Словно кто-то знал код. Или имел ключ.

Айсштиль подошла ближе, ступая бесшумно. В её руке само собой сформировалось ледяное копье.

На полу, покрытом слоем векового инея, были следы.

Не когти монстров. Не лапы тварей. Не бесформенные отпечатки слизи.

Следы сапог. Тяжелых, армейских сапог с рифленой подошвой.

Цепочка следов вела от входа прямо к приоткрытой Двери. И исчезала в темноте за ней.

Кто-то пришел в её старый дом. Без приглашения.

И этот кто-то был человеком. Или чем-то, что носило человеческую обувь.

Айсштиль почувствовала, как внутри закипает холодная ярость. Это было вторжение. Наглое, дерзкое. В святая святых.

Но вместе с яростью пришло и недоумение. Кто во всем мире обладал силой и знаниями, чтобы найти это место? Чтобы пройти сквозь лед? Чтобы вскрыть божественные замки?

Эстро? Нет, он бы действовал изящнее. Карнакс? Тоже не его стиль, он бы просто взорвал дверь. Да и оба сейчас в Небесном Чертоге.

Из-за Бездны она не могла заглянуть в это помещение и изучить незваных гостей на расстоянии. Придется войти лично.

Айсштиль подошла к щели в двери. Изнутри тянуло слабым сквозняком. И запахом.

Запахом… табака? Дорогого, крепкого табака. И машинного масла.

— Ну что ж, гость, — прошептала она, и её губы тронула хищная улыбка. — Надеюсь, ты вытер ноги. Потому что сейчас я буду вытирать тобой пол.

Она скользнула в темноту за дверью.

Глава 11. Судьба Верховного

Айсштиль ступила в темноту за гигантской дверью. Воздух здесь был другим. Он не просто застоялся за тысячи лет, он был мертвым и тяжелым, словно могильная плита. Но сквозь эту затхлость пробивались иные запахи. Острый, металлический дух пролитой крови. Кислая вонь ихора тварей Бездны. И отчетливый, едкий аромат сгоревшего пороха, смешанный с запахом озона после мощных магических разрядов.

Богиня шла по коридору, высеченному в толще вечного льда. Стены здесь были грубыми, необработанными, хранящими следы древних инструментов, которыми работали еще титаны. Айсштиль помнила это место. Смутно, словно сквозь слой мутной воды, но помнила.

Здесь, в глубине антарктического шельфа, она когда-то обустроила свою мастерскую. Не тронный зал, не место для приема просителей, а личное убежище. Здесь она проводила эксперименты с формой и сутью льда, пытаясь создать нечто совершенное.

И сейчас это убежище было осквернено.

На полу валялись трупы. Много трупов.

Это были порождения Бездны. Искаженные пингвины, раздувшиеся до размеров медведей. Склизкие черви, прогрызшие лед снизу. Гончие Бездны, сотканные из теней и зубов.

Но все они были мертвы. И убил их не холод.

Айсштиль остановилась возле туши гигантского червя. Его голова была снесена начисто, словно гигантским лезвием. Края раны были оплавлены. А рядом, в стене, зияла дыра от крупнокалиберного снаряда.

Кто-то прошел здесь до нее. Кто-то очень сильный, решительный и хорошо вооруженный. Этот неизвестный (или группа неизвестных) не прятался. Он шел напролом, сметая сопротивление Бездны с эффективностью асфальтоукладчика.

«Зачем?» — подумала Айсштиль.

Что такого ценного могло быть в ее старой мастерской, чтобы прорываться сюда с боем через армию монстров?

Она попыталась вспомнить содержимое хранилища. Память неохотно подкидывала образы.

Заготовки из звездного льда? Нет, они красивы, но бесполезны для войны. Чертежи ледяных големов? Устарели еще до падения Небесного Чертога. Личные дневники? Кому интересны переживания юной богини о холодном одиночестве?

Там была какая-то безделушка. Айсштиль нахмурилась, переступая через разорванного пополам теневого демона. Да, точно. Бытовая мелочь, которую она мастерила просто от скуки, когда пыталась понять природу звука в вакууме. Небольшой артефакт, похожий на музыкальную шкатулку или камертон. Она даже не дала ему имени. Эстро тогда еще посмеялся над ее увлечением, сказав, что «ледяная музыка» звучит как скрип пенопласта по стеклу.

Неужели кто-то пришел за этим мусором?

Абсурд.

Коридор закончился, выводя ее в обширный круглый зал.

Здесь следы боя были еще свежее. Пол был усеян гильзами и осколками хитина. В центре зала, там, где когда-то стоял верстак, теперь зияла воронка от взрыва.

Но не это привлекло ее внимание.

В дальнем конце зала, у прохода, ведущего в самую глубокую секцию архива, стояли люди.

Это был отряд. Человек десять. Они были одеты в черную тактическую броню без опознавательных знаков, но качество снаряжения говорило само за себя. Это были не бандиты с большой дороги и не случайные мародеры. Это была элита.

Они заметили ее мгновенно. Рефлексы у них были отменные. Десять стволов — тяжелых штурмовых винтовок с интегрированными магическими усилителями — синхронно повернулись в ее сторону. Красные точки лазерных прицелов заплясали на ее белоснежном платье.

— Стоять! — рявкнул командир отряда, высокий мужчина, чье лицо было скрыто тактическим шлемом. — Зона закрыта. Любое движение будет расценено как агрессия.

Айсштиль даже не замедлила шаг.

— Вы находитесь в моем доме, — ее голос прозвучал тихо, но от него по стенам побежали новые трещины. — И вы смеете мне угрожать?

— Огонь! — скомандовал командир, не тратя время на переговоры.

Десять пальцев нажали на спусковые крючки.

Но выстрелов не последовало. Вместо грохота очередей раздался сухой, противный треск.

Айсштиль лишь слегка повела плечом. Ей не нужны были пассы руками или сложные формулы. Она была самой сутью холода, ей достаточно было лишь Пожелать.

Оружие в руках солдат мгновенно покрылось толстым слоем инея. Механизмы смерзлись намертво. Стволы, не выдержав внутреннего давления пороховых газов (у тех, кто успел выстрелить в первую долю секунды), были разорваны изнутри. Винтовки превратились в бесполезные куски искореженного металла. Затворы приварились к ствольным коробкам. Магические усилители лопнули, рассыпав искры.

Солдаты с воплями побросали ледяное железо, которое начало обжигать руки даже сквозь перчатки.

— Холодно? — без тени сочувствия спросила богиня.

Она сделала жест рукой, и воздух вокруг отряда сгустился. Их ноги начали примерзать к полу. Лед полз вверх по ботинкам, по голеням, сковывая движения, превращая элитных бойцов в беспомощные статуи.

— Кто вы такие? — спросила Айсштиль, подходя к командиру, который безуспешно пытался вырвать ноги из ледяного плена. — И зачем вы здесь? Отвечать быстро. У меня мало терпения.

— Мы… мы просто выполняем приказ… — прохрипел командир. Стекло его шлема начало покрываться морозными узорами изнутри от его же дыхания.

— Чей приказ?

— Мой, — раздался спокойный женский голос из глубины зала.

Айсштиль подняла глаза.

Из тени, отбрасываемой нависающим ледяным карнизом, вышли две фигуры.

Первой шла Перчинка. В своей неизменной черно-желтой броне, с четырьмя руками, сложенными на груди. Она выглядела спокойной, собранной и… странно чужой.

Рядом с ней шла Светлана Соколова. Лазурная Молния. Но сейчас в ней не было привычного огня. Ее движения были плавными, но какими-то механическими. Взгляд был ясным, но лишенным глубины. Словно кто-то стер личность и оставил только функцию.

— Всем успокоиться, — произнесла Перчинка ровным тоном. — Опустите оружие… ах да, вы уже не можете. Благодарю, тетя Ася, что сэкономила нам время на разоружение охраны. Все равно эти пукалки нужно было менять.

Айсштиль сузила глаза. Она перевела взгляд с Перчинки на Светлану и обратно.

— Перчинка, — произнесла богиня. — Твой отец сбился с ног, разыскивая тебя. А ты, оказывается, решила устроить вечеринку в моем подвале? И притащила с собой подругу?

— Мы здесь по делу, — ответила мирмеция. — И мы не одни.

— Я вижу, — кивнула Айсштиль на замороженных солдат. — Твои новые друзья? У тебя упали стандарты. Раньше ты выбирала компанию получше. Даже дикари из Диких Земель выглядят не так плохо на фоне этих… молодых людей.

— Это охрана периметра, — равнодушно бросила Перчинка. — Их задача — не пускать сюда лишних. Они провалились. Значит, они бесполезны.

— А я, значит, тоже лишняя в собственном доме? — усмехнулась Айсштиль. — Светлана, а ты что скажешь? Тебя тоже записали в охранники?

Светлана молчала. Она смотрела на Айсштиль, но в ее глазах не было узнавания.

— Светлана выполняет важную миссию, — ответила за нее Перчинка. — Она обеспечивает безопасность Главного.

— Главного? — переспросила Айсштиль. — И кто же у нас тут Главный? Надеюсь, не очередной жадный до власти клоун вроде князя Кривотолкова?

— О, нет, — голос Перчинки стал почти торжественным. — Это тот, кого ты знаешь очень хорошо. Тот, кто понимает этот мир лучше, чем кто-либо.

Из темного прохода, ведущего в самую глубь архива, раздались шаги. Тяжелые, размеренные шаги подкованных ботинок по камню и льду.

Айсштиль напряглась. Она чувствовала приближение силы. Огромной, древней и… искаженной. Это была не чистая Бездна, но и не обычная магия. Это было нечто среднее, мутировавшее, прошедшее через горнило страданий и переродившееся во что-то новое.

Фигура вышла на свет.

Высокий мужчина в длинном черном плаще из кожи, похожей на шкуру неизвестного зверя. На его лице был громоздкий, уродливый противогаз с фильтром, закрывающий все лицо. Линзы противогаза светились тусклым красноватым светом.

Но самым странным было не это.

Вокруг фигуры пространство… ломалось. Воздух дрожал, искажаясь, словно над раскаленным асфальтом. Пылинки, попадающие в поле вокруг него, не падали хаотично, а выстраивались в сложные геометрические фигуры. Кристаллы льда на стенах меняли форму, превращаясь в идеальные фракталы.

Сама реальность вокруг этого человека стремилась к пугающему, неестественному порядку.

— Приветствую, Айсштиль, — голос из-под маски звучал глухо, искаженно, с металлическим скрежетом. — Давно не виделись. Хотя, полагаю, ты меня не узнаешь в таком… прикиде.

Айсштиль подняла бровь.

— У меня хорошая память на ауры, но твоя… она пахнет помойкой и безумием. Сними намордник. Я не разговариваю с бытовой техникой.

Человек в противогазе издал звук, похожий на смешок.

— Справедливо. Хотя этот «намордник» — чудо инженерной мысли. Он помогает мне… фокусировать взгляд на мире. Снимать его просто так… опасно. Но ради старой подруги можно сделать исключение.

Он поднял руки в перчатках и медленно отстегнул крепления маски. Раздалось шипение выходящего воздуха.

Он стянул противогаз.

Айсштиль отшатнулась. Впервые за многие века она почувствовала, как по спине пробежал настоящий, не магический холод ужаса.

Перед ней стоял Эстро. Те же черты лица. Те же волосы. Тот же разрез глаз.

Но это был не ее Эстро.

Лицо этого человека было картой боли. Сеть черных, пульсирующих вен Бездны покрывала кожу, словно татуировка, нанесенная ядом. Шрамы — старые и свежие — пересекали щеки и лоб. Кожа была бледной, почти серой, как у мертвеца. А глаза… В них не было той теплой, безумной искры, которую она любила. В них была черная дыра. Холодная, расчетливая, бездонная.

— Эстро?.. — выдохнула она. — Но… как? Я же только что говорила с тобой! Ты в особняке!

Человек улыбнулся. И эта улыбка была страшнее, чем его маска. Это была улыбка хирурга, который собирается ампутировать конечность без наркоза ради спасения пациента.

— Тот, с кем ты говорила — лишь одна из версий, — произнес он. Его голос без маски был пугающе похож на голос настоящего Эстро, но лишен всех человеческих интонаций. — Оригинал, если хочешь. Но оригиналы часто бывают… бракованными. Слишком мягкими. Слишком эмоциональными.

Он развел руками.

— Я — Осколок. Та часть его души, что откололась в момент изгнания, когда он падал в Бездну. Та часть, что попала в руки Громовержца и Безумной Лилии, которую они вытащи из Бездны. Та часть, которую пытали, ломали, препарировали тысячу лет. Я — его жажда жизни любой ценой. Я — его логика, очищенная от морали.

Айсштиль смотрела на него, не в силах поверить. Осколок? Живое воплощение той части души, что Эстро потерял?

— Ты… ты тот самый, — прошептала она. — Тот, кто стоял за всем…

— Какая скромная оценка… — Осколок хмыкнул. — Я был очень слаб, но за эти тысячелетия я эволюционировал. Я познал Бездну изнутри. Я познал божественную жестокость. И я понял главное: этот мир болен. Он хаотичен. Он несправедлив. Боги играют людьми, аристократы играют простолюдинами, Одаренные считают себя выше всех.

Он сделал шаг вперед. Искажение пространства двигалось вместе с ним.

— Я здесь, чтобы исправить это, Айси. Я строю новый мир, мир абсолютной справедливости. Мир, где не будет богов и рабов. Где все будут равны. Где ресурсы будут распределяться рационально, а не по праву рождения. Социальная справедливость, возведенная в абсолют. Никаких аристократов, никаких Одаренных. Все равны перед лицом… Порядка Бездны.

— Порядка Бездны? — Айсштиль усмехнулась, приходя в себя. — Ты звучишь как Громовержец в его худшие дни. Только он хотел порядка для себя, а ты хочешь порядка для всех… путем превращения всех в одинаковые кирпичи?

— Громовержец был эгоистом, — отмахнулся Осколок. — Я же альтруист. Я готов пожертвовать всем ради великой цели. Даже собой. Даже… им.

Он кивнул куда-то в сторону, подразумевая настоящего Эстро.

— Присоединяйся ко мне, Айсштиль. Ты ведь тоже устала от хаоса. Ты богиня льда, структура и кристальная четкость — твоя суть. В моем мире тебе найдется место. Ты станешь Архитектором нового климата. Мы заморозим войны, охладим горячие головы. Это будет… идеально.

Айсштиль посмотрела на Перчинку. Та стояла с каменным лицом, но в ее глазах читалось фанатичное обожание. Она нашла себе нового кумира. Отца, который не сюсюкает, а действует.

Потом она посмотрела на Светлану. Кукла. Просто кукла с промытой головой.

— А Эстро? — спросила Айсштиль. — Настоящий Эстро. Что ты сделаешь с ним?

— Он… погряз в заблуждениях, — лицо Осколка исказилось гримасой презрения. — Он слаб, не видит картины целиком. Он играет в героя, спасает кошек с деревьев, пока мир горит. Я поглощу его и стану главной частью его личности. Это не убийство, Айси. Это… оптимизация. Слияние версий.

— Да что ты говоришь? Может, он и мягкотелый иногда, — усмехнулась Айсштиль. — Но он живой. А ты… ты просто функция. Алгоритм, написанный кровью и болью.

— Ты его не знаешь! — вдруг рявкнул Осколок. Его спокойствие дало трещину. — Ты думаешь, он герой? Ты думаешь, он святой? Ты видела только фасад!

Он шагнул к ней, и его глаза полыхнули черным огнем.

— Вспомни, Айси! Вспомни то видение в Саду Лилии! Ты ведь видела его! Видела, как он говорил с тем Монстром!

Айсштиль замерла. Да, она помнила. То странное, пугающее видение, где Эстро договаривался с чудовищем об убийстве. Убийстве Карнакса.

Она уже давно выбросила тот случай из головы, решив что это было лишь ложной иллюзией.

— Ты думала, это ложь? Иллюзия Бездны? — Осколок рассмеялся. — Нет, дорогая. Это правда. Чистая правда. Он хотел убить Карнакса. Своего друга. Своего соратника. Он планировал это хладнокровно, расчетливо. Чтобы избавиться от конкурента. Чтобы получить больше власти.

— Это неправда, — возразила Айсштиль, но голос ее дрогнул. — А даже если правда, я не слышала всего разговора… это вырвано из контекста…

— Нет! — перебил Осколок. — Эстро, что вероятнее, просто сам забыл об этом. Или просто вытеснил это воспоминание из своей головы, потому что оно не вписывается в его образ «хорошего парня». Но я помню. Я храню все его темные секреты. Все то дерьмо, которое он совершил за тысячи лет. Он предатель, Айси. Он всегда им был. И Бездну он изучал ради личной выгоды, чтобы свергнуть Громовержца и воцариться единолично.

Осколок говорил убедительно. Он сыпал деталями, именами, датами. Он описывал такие подробности того заговора, которые невозможно было выдумать. Он вскрывал гнойники прошлого с мастерством патологоанатома.

Айсштиль слушала, и лед в ее душе начинал трескаться. Сомнение — самый страшный яд. А что, если он прав? Что, если тот Эстро, которого она знает сейчас — лишь маска? Или результат амнезии? Что, если в глубине его души все еще живет тот расчетливый убийца?

Она посмотрела на Осколка. В его глазах была правда. Его правда.

Но потом она вспомнила другое.

Вспомнила, как Эстро вытаскивал ее из Бездны, из Мира Мертвых. Как он множество раз рисковал собой, используя Синхронизацию на самом пределе, чтобы спасти город. Как он смотрел на нее на балконе — усталый, измученный, но такой… теплый.

Вспомнила, как он создавал снежинку с искрой Бездны внутри.

Тот Эстро из прошлого… действительно мог быть скрытым чудовищем. Возможно. Чудовищем, которое забыло о своем прошлом и придумало нового себя с нуля. И искренне в это поверило.

Но это даже не главное. Эстро, который сейчас бился в небесных Чертогах… Он был настоящим. Он доказал это не словами, а кровью и поступками. Люди меняются. Боги меняются.

— Нет, — твердо сказала Айсштиль. Она подняла голову и посмотрела в глаза Осколку. — Мне плевать, кем он был тысячу лет назад. Мне плевать на твои «секреты». Я знаю того, кто он есть сейчас.

Она сжала кулак, и вокруг нее закружилась вьюга.

— Он борется. Он падает, ошибается, но встает и идет дальше. Он защищает нас. Не ради «великой цели», не ради «нового порядка», а потому что мы — его семья. И он никогда бы не превратил свою дочь в киборга, а свою невесту в зомби ради «оптимизации».

Перчинка вздрогнула, словно слова ударили ее больнее, чем ледяной хлыст. Она на секунду отвела взгляд, и ее антенны поникли.

— Ты жалок, Осколок, — припечатала богиня. — Ты не Эстро. Ты — его тень. Его отброшенная, гнилая часть. И я не позволю тебе тронуть его.

Осколок замер. Его лицо снова стало бесстрастным, но воздух вокруг него завибрировал от гнева.

— Жаль, — произнес он. — Я надеялся на твой интеллект. Но, видимо, эмоции заразили тебя слишком глубоко. Ты стала дефектной. Как и он.

Он надел маску-противогаз обратно. Щелкнули застежки.

— Устранить, — глухо скомандовал он.

Перчинка вскинула руки. Светлана шагнула вперед, ее аура вспыхнула лазурью.

Но Айсштиль ударила первой.

Абсолютный холод. Волна, способная остановить время. Она накрыла весь зал.

Солдаты, которые и так были вморожены в пол, превратились в ледяные статуи окончательно. Перчинка не успела поставить щит — ее хитин покрылся коркой льда, сковывая движения. Светлана попыталась прожечь лед своей силой, но холод был быстрее. Лазурное сияние замерзло, превратившись в красивый, но бесполезный кристалл вокруг нее.

Они все застыли. Мгновенно.

Кроме Осколка. Волна холода дошла до него и… разбилась.

Пространство вокруг него исказилось. Фракталы закружились, ломая геометрию льда. Холод просто обогнул его, не причинив вреда.

— Мой «намордник», как ты выразилась, — голос Осколка звучал насмешливо, — это не просто фильтр. Это манипулятор реальностью. Я меняю физические константы вокруг себя. Твой холод здесь не работает. Температуры не существует там, где я не хочу, чтобы она существовала.

Он поднял руку, пространство сжалось. Невидимый молот врезался в грудь богини, отбросив к стене. Ледяная броня треснула.

Айсштиль врезалась в стену, оставив в ней глубокую вмятину, окруженную паутиной трещин. Она сползла вниз, но не упала. Её глаза, сияющие неземным светом, сузились.

Реального урона она не получила.

— Примитивно, — констатировал Осколок, стряхивая с плаща невидимую пыль. Он сделал шаг вперед, и реальность вокруг него послушно изогнулась, создавая коридор безопасности. — Ты сильна, Айси. Отрицать это было бы глупо. Но ты прямолинейна. Ты бьешь в лоб, как таран. А я меняю правила игры. Я переписываю переменные уравнения, в котором ты — лишь константа.

Он говорил уверенно, но дышал хрипло. Под маской противогаза слышался сиплый свист фильтров. Вливание силы в изменение физических законов требовало колоссальных затрат, даже для существа, напитанного Бездной.

Айсштиль медленно выпрямилась. Трещина на её ледяном платье затянулась мгновенно, словно вода, заполнившая порез. Она повела плечами, разминаясь. На её лице не было ни страха, ни боли. Только холодное, высокомерное презрение.

— Меняешь правила? — переспросила она. Её голос стал тише, но от этого пронзительнее. Он проникал прямо в мозг, минуя уши. — Ты, жалкий обрубок чужой души, думаешь, что можешь диктовать условия мне? Богине, которая видела рождение ледников и смерть звезд?

Она оттолкнулась от стены. Не было ни разбега, ни прыжка. Она просто скользнула вперед, превратившись в размытое белое пятно.

Осколок вскинул руки, выстраивая перед собой сложную геометрическую фигуру из искаженного воздуха — щит, способный отклонить метеорит.

— Гравитационный сдвиг! — рявкнул он.

Вектор притяжения в центре зала изменился. Пол и потолок поменялись местами. Каменные глыбы, ледяные осколки, даже пыль — всё рвануло вверх.

Но Айсштиль это не волновало.

Она не боролась с гравитацией. Она её игнорировала.

Богиня прошла сквозь искаженное пространство, как ледокол сквозь тонкую корку осеннего льда. Её аура вспыхнула ослепительным голубым светом, и «фракталы» Осколка просто замерзли. Математически выверенные искажения покрылись инеем, застыли и рассыпались со звоном битого хрусталя.

— Твои фокусы работают на материю, — произнесла она, оказываясь прямо перед ним. — Но ты не можешь изменить суть Холода. Потому что Холод — это не материя. Это отсутствие энергии. Это конец всего.

Она ударила. Без оружия. Просто ладонью.

Осколок попытался уклониться, свернуть пространство в ленту Мёбиуса, чтобы удар прошел мимо, но не успел. Ладонь Айсштиль врезалась в его грудь.

Не было взрыва. Не было ударной волны. Был только звук, похожий на треск лопающегося камня на морозе.

Осколок отлетел назад, прочертив ботинками глубокие борозды в каменном полу. Он врезался в постамент в центре зала, снес его и покатился кубарем. Его плащ дымился — но дым был не горячим, а холодным, стелющимся по полу.

Он попытался встать, опираясь на руку. Его движения стали дергаными, несогласованными. Черные вены на лице вздулись, пульсируя тревожным фиолетовым светом.

— Невозможно… — прохрипел он. Из-под маски закапала черная жидкость. — Мои расчеты… вероятность успеха была девяносто девять процентов…

— Ты считаешь, как машина, — Айсштиль медленно приближалась. Каждый её шаг оставлял на полу след из вечной мерзлоты. — Но ты забыл ввести в уравнение одну переменную. Божественный гнев.

Она подняла руку. Над её ладонью сформировалось копье. Её божественное копье, которым она в прошлом убивала Титанов.

— Твои технологии, твои хитрости, твоя украденная память… — говорила она, и её голос гремел, как лавина. — Всё это ничто перед истинной силой. Ты пытаешься играть в бога, Осколок. Но ты всего лишь паразит, нацепивший маску моего любимого.

Осколок вжался спиной в обломки постамента. Он видел это в её глазах. Абсолютную, безжалостную смерть. Она не собиралась его пленить. Она собиралась стереть его из бытия.

Он попытался создать портал, исказить время, сделать хоть что-то. Но его «намордник» искрил и сбоил. Ледяная аура богини подавляла любые попытки манипулировать реальностью. Пространство вокруг него затвердело, превратившись в вязкий кисель.

— Ну что ж, — сказал он, и в его голосе прорезалась истерическая нотка. Он понял, что проиграл этот раунд. Грубая сила древнего божества оказалась эффективнее всех его ухищрений. — Раз уж мы здесь… Раз уж дипломатия провалилась, а физика вышла из чата… давай закончим дело.

Он резко сунул руку в глубокий внутренний карман своего плаща.

Айсштиль занесла копье для удара.

— Последнее слово? — спросила она.

— Сюрприз! — выкрикнул Осколок.

Он выхватил предмет и выставил его перед собой, как щит.

Айсштиль замерла. Копье в её руке дрогнуло, но не исчезло. Её глаза расширились.

В руке Осколка пульсировала черная сфера.

Черное Солнце.

У него была Сфера! Но как? Ведь все Сферы были распределены! Неужели он украл одну из них? Или… создал свою?

— Удивленна? — он заметил ее взгляд. — Я же говорил, у меня есть память Эстро. Я знаю, как создать эти игрушки. И я сделал свою. Тринадцатую.

Затем он достал второй предмет. Маленький, невзрачный металлический предмет, похожий на сложную вилку с кристаллами на зубцах.

Камертон Сфер. Тот самый «мусор», который искала Айсштиль.

— Ты думала, это безделушка? — Осколок повертел камертон в руках. — О, Айси. Ты так и не поняла, что создала. Ты думала, это игрушка для музыки. Но Эстро… настоящий Эстро, еще до своего падения… он помог тебе его настроить. Помнишь?

Айсштиль вспомнила. Да, Эстро тогда крутился в ее мастерской. Шутил, мешал, что-то чертил на ее инструментах… Он добавил пару рун. «Для лучшего звучания», как он сказал…

Богиня ударила, со всей божественной силой льда. Пространство вокруг Осколка начало стремительно замерзать, погружаясь в абсолютный ноль. Но вокруг того образовалось нечто вроде пузыря аномалий, выигрывая хозяину драгоценные секунды.

— Он уже тогда искал путь к Бездне, — продолжил Осколок. — И он превратил твой камертон в ключ. Ключ, который настраивает частоту реальности на частоту Бездны. Идеальный резонатор.

Он соединил Сферу и Камертон. Зубцы инструмента вошли в пазы на черном шаре с тихим щелчком.

— Если объединить энергию Черного Солнца с этим резонатором… мы получим не щит. Мы получим Звонок. Громкий звонок в дверь.

Он поднял конструкцию над головой.

— Открывайся!

Камертон зазвенел. Звук был не слышен ушами, но он прошел сквозь кости, сквозь зубы, сквозь душу. Это была нота, от которой трескалась сама ткань мира.

Воздух в центре зала разорвался, разбивая божественный холод в дребезги. Не просто портал — рана. Огромная, кровоточащая тьмой дыра в реальности.

Из этой дыры пахнуло такой мощью, что даже Богиня и Осколок пошатнулись.

Из разлома показалась нога. Обутая в золотую сандалию, покрытую черной грязью.

Затем — тело. Могучее, совершенное тело античного атлета, но кожа была серой, как пепел.

И, наконец, голова. Белоснежные кудри, спадающие на плечи. Борода. Лицо, которое когда-то было воплощением величия и власти.

Но теперь глаза были залиты чернотой. А затылка… затылка не было. Вместо задней части черепа пульсировала, извивалась живая масса Бездны, похожая на черный мозг с щупальцами, вросшими в позвоночник.

Громовержец. Верховный Бог Небесного Чертога. Мертвый и живой одновременно.

Он шагнул в зал. Пол под его ногами просел. От него исходила аура такой силы, что лед вокруг начал плавиться и испаряться мгновенно. Это была божественная мощь на пике, усиленная безумием Бездны.

Он стоял, покачиваясь, опустив руки. В одной руке он сжимал искрящийся обломок молнии, почерневший и искаженный.

— Наконец-то, — прошептал Темный Эстро. В его голосе звучал благоговейный восторг. — Я смог. Я вытащил его. Самое мощное оружие в истории. Мой личный Бог.

Он повернулся к Айсштиль, которая смотрела на это чудовище с ужасом.

— Ты говорила, что Эстро герой? Что он спасет мир? — Осколок рассмеялся. — Пусть попробует спастись от этого.

Он поднял руку и указал пальцем на Айсштиль.

— Гром, — скомандовал он властно, как хозяин командует псом. — Фас.

Громовержец медленно повернул голову. Его черные глаза остановились на богине льда.

По залу пронесся низкий, утробный рык, в котором слышался гром далекой бури.

— Айс… штиль… — прохрипел мертвый бог. Не Осколок, а полноценный бог, усиленный Бездной. — Пре… да… тель… ни… ца…

Он поднял обломок молнии, который с треском искр начал наливаться силой…

Глава 12. Йеллоустонский цирк и Лондонский сплин

Настя и Эмми. Йеллоустоун.

В Йеллоустоуне творился не просто ад, а патриотический ад с элементами реалити-шоу. Воздух дрожал от жара, запаха серы и чрезмерного пафоса.

Эмми стояла на самом краю кальдеры, элегантно (насколько это возможно в зоне бедствия) вытирая сажу со лба тыльной стороной ладони. Ее розовые очки в форме сердечек были сдвинуты на макушку, удерживая прическу, которая теперь напоминала взрыв на макаронной фабрике. Только макароны в ее случае были сделаны из чистого огня. Под ногами то и дело вспыхивали миниатюрные гейзеры, но она уворачивалась от них с грацией танцовщицы.

— Знаешь, — задумчиво протянула она, глядя, как очередной поток лавы, повинуясь ее волевому жесту, послушно сворачивает обратно в жерло, будто нашкодивший кот, — я начинаю понимать, почему этот парк называют национальным достоянием. Здесь столько всего можно поджечь, и никто даже слова не скажет! Это же мечта пиромана с лицензией на спасение мира!

Настя, стоявшая рядом и удерживающая сложный теневой купол над Сферой Черного Солнца, лишь закатила глаза. Ее лицо оставалось невозмутимым, хотя вокруг творился хаос.

— Эмми, напоминаю: мы здесь, чтобы защитить Черное Солнце, а не устроить барбекю из штата Вайоминг. Если ты случайно активируешь супервулкан и уничтожишь США, Костя вычтет это из твоей зарплаты. Или из десертов.

— Скучная ты, — фыркнула Эмми, запуская огненного феникса в пролетающую мимо тварь, похожую на летучую мышь-переростка. — Ой, смотри! Наш любимый лидер нации снова ищет приключений на свою… электоральную базу.

Президент США, которого мирмеции кое-как вытащили за галстук из пропасти и вернули на твердую землю, времени даром не терял. Его охрана (те, кто выжил, не поседел и не подал в отставку прямо на поле боя) пыталась создать хоть какой-то периметр безопасности из мешков с песком и молитв. Пока она ненадолго отвлеклась президент решил, что лучший способ поднять боевой дух — это селфи на фоне апокалипсиса.

Он стоял на узком выступе скалы, опасно нависающем над кипящей грязью. Одной рукой он поправлял свою знаменитую прическу, а другой держал смартфон на вытянутой руке. Вопреки всем законам аэродинамики и термодинамики, прическа оставалась безупречной даже в центре урагана

— Господин Президент! — заорал генерал, пытаясь пробиться к нему через завалы из дымящихся камней. — Уйдите от края! Там опасно! Сейсмическая активность зашкаливает!

— Ерунда! Это все фейк-ньюс от геологов! — отмахнулся Президент, выбирая лучший фильтр. — Я чувствую землю! У нас с ней коннект! Земля любит меня, я люблю землю! Это будет лучшее фото года! Обложка Time! Подпись: «Я смотрю в лицо опасности, и опасность моргает первой»!

В этот момент скала под ним предательски хрустнула. Из трещины прямо за его спиной с шипением вырвался огненный червь. Тварь размером с анаконду, только состоящая из магмы, обсидиана и зубов в три ряда. Она раскрыла пасть, готовясь откусить президенту голову вместе с его рейтингом и аккаунтом в Твиттере.

Настя уже начала формировать теневой клинок, чтобы перехватить монстра, но поняла, что не успевает. Расстояние было слишком большим.

— Ну все, — прокомментировала Эмми. — Придется искать нового президента. Надеюсь, следующий будет потише.

Президент вдруг резко нагнулся.

— О, центик! — радостно воскликнул он, поднимая с земли блестящую монетку, лежащую в грязи. — На удачу! Смотрите, 1995 год, отличный год!

Огненный червь, промахнувшись на долю миллиметра, с разочарованным визгом пролетел над головой лидера нации. Его инерция была такова, что он не смог затормозить и врезался в противоположную скалу, превратившись в мокрое (и очень горячее) пятно. Брызги магмы разлетелись во все стороны, образовав за спиной Президента эффектный огненный ореол.

Президент выпрямился, совершенно не заметив, что был на волосок от смерти. Он сдул пылинку с монетки, потер ее о лацкан пиджака и сунул в карман.

— Видели? — он победоносно повернулся к побледневшей охране, указывая на монетку, а не на пятно от монстра. — Я же говорил! Удача любит смелых! И богатых! Экономика растет даже здесь!

Эмми нервно хихикнула, создавая еще один огненный щит от летящих камней.

— Слушай, Настя… А может, он тоже Одаренный? Ну, типа, скрытый талант? «Аспект Абсолютного Везения»? Или «Щит Непробиваемой Уверенности»?

— Скорее «Аспект Абсолютной Непробиваемости Лобной Кости», — пробормотала Настя, завершая настройку рун на корпусе Сферы. — Ладно, хватит цирка. Активируй Сферу. Я заземлила контур. Если мы не поторопимся, этот Президент найдет способ случайно вызвать Ктулху, просто завязывая шнурки.

Эмми кивнула. Она подошла к Черному Солнцу, установленному на специальной платформе. Артефакт гудел, резонируя с подземными толчками, словно голодный зверь, почуявший добычу.

— Ну что, малыш, — она нежно положила руку на холодную поверхность сферы. — Покажи им, кто здесь самый горячий. И напомни этому вулкану, что дымить вредно для здоровья.

Вспышка черного света накрыла кальдеру. Она была беззвучной, но мощной.

Гул прекратился мгновенно, словно кто-то выключил звук у телевизора. Земля перестала дрожать. Лава, которая еще секунду назад бурлила и плескалась, застыла, мгновенно превратившись в черный, гладкий камень. Монстры, лезшие изо всех щелей, с воем втянулись обратно в свои норы или рассыпались серым пеплом, уносимым ветром. Даже дым втянулся обратно в землю.

Над Йеллоустоуном воцарилась звенящая, неестественная тишина.

Президент США огляделся по сторонам. Он поправил галстук, отряхнул пиджак и широко улыбнулся.

— Ну вот! — громко заявил он, обращаясь к камере, которая чудом уцелела у одного из операторов (оператор при этом сидел в кустах и трясся). — Как я и обещал! Ситуация под контролем! Мы заключили сделку с вулканом! Отличная сделка, лучшая в истории! Он спит, мы живем, Америка процветает! Make America Safe Again! Я лично договорился с лавой, она оказалась очень сговорчивой.

Генерал за его спиной устало сполз по стенке «Хамви» и достал фляжку. После чего перекрестился этой самой фляжкой.

— Он неисправим, — вздохнула Эмми, снимая очки и протирая их краем плаща. — Я даже начинаю им восхищаться. Это ж надо иметь такой иммунитет к реальности. Честно, будь у меня американское гражданство, я бы за него проголосовала. Сама даже не знаю, почему.

— Главное, Сфера работает, — Настя проверила показатели на планшете, игнорируя политическое шоу. — Уровень угрозы снижен до зеленого. Зона стабильна, паразитическая энергия Бездны выкачивается. Можем где-нибудь спрятаться, пока он не предложил нам гражданство.

— Или не попытался купить Сферу для декорации в Овальном кабинете, — вздохнула Эмми.

— Эй, девочки! — крикнул им Президент, заметив, что они направляются к конвертоплану. Он активно махал рукой, словно провожал школьный автобус. — Вы куда? А банкет? У меня в самолете есть отличные бургеры! И кола! Много диетической колы! Мы можем обсудить строительство казино прямо здесь! Назовем его «У черной дыры»!

— Спасибо, мы на диете! — крикнула в ответ Эмми, запрыгивая в транспортник и показывая ему большой палец. — Диете из здравого смысла! И у нас аллергия на политику!

Настя только покачала головой, и «Муравей-1» взмыл в небо, оставляя позади спасенную Америку, остывающий вулкан и ее неубиваемого лидера, который уже объяснял журналистам, что лично победил огненного червя силой харизмы.

Сфера, окруженная защитным очищающим полем, продолжала работать уже сама.

Лондон. Ноктус и Алистер.

Ноктус сидел на самом краю гигантского циферблата Биг-Бена, свесив ноги в бездну ночного Лондона. В руке он держал хрустальный бокал с чем-то темным, густым и дымящимся — трофей из личных запасов Королевы-Паука.

Следовало отдать ей должное. Несмотря на восемь ног и желание сожрать человечество, в выдержанных ядах и виски она разбиралась превосходно.

Её разодранный труп валялся у основания башни.

Рядом с Ноктусом, опираясь на свою новую теневую трость-шпагу, стоял лорд Алистер. Его доспех, сотканный из сгущенной тьмы, сидел на нем так же безупречно, как и смокинг от лучшего портного на Сэвил-Роу. Он выглядел как джентльмен, который только что вернулся с приема в Аду и нашел его «слегка скучноватым».

Внизу, на улицах города, шло Великое Очищение.

Волны мягкой звездной тьмы, исходящие от башни, накатывали на город, как мягкий, но неумолимый прибой. Но это была не та удушающая, липкая и болезненная тьма Бездны. Это была прохладная, чистая, бархатная Ночь. Она вымывала скверну из каждого переулка, из каждого подвала, из каждой трещины в асфальте. Твари Бездны, оставшиеся без своей Королевы, метались в панике, пытаясь спрятаться, но тени настигали их, поглощали и растворяли без следа. Город умывался ночью.

— Знаешь, Алистер, — задумчиво произнес Ноктус, болтая в бокале кубиками льда (которые он создал сам, просто посмотрев на виски суровым, леденящим взглядом). — В управлении миром и в политике есть много общего. Пугающе много.

— Неужели, сэр? — вежливо поинтересовался новый Рыцарь Ночи, наблюдая, как стая гаргулий, очищенных от скверны, возвращается на свои места на соборе. — И в чем же сходство? Просветите смертного… ну, или почти смертного.

— И там, и там все держится на трех китах: страхе, пустых обещаниях и умении делать вид, что ты знаешь, что творишь. Хотя на самом деле ты просто импровизируешь и надеешься, что никто не заметит, — Ноктус сделал глоток и блаженно прищурился. — Вот посмотри на этих тварей внизу. Они бегают, визжат, врезаются в стены. Почему? Потому что их топ-менеджмент уволен. Жестко. Без выходного пособия. С выходным пособием в виде небытия.

— Полагаю, Ее Величество не оставила преемника? — усмехнулся Алистер, поправляя манжету из тьмы.

— О, она пыталась, — Ноктус небрежно кивнул на темное пятно на соседней стене — всё, что осталось от одного из новых «принцев Бездны», который попытался оспорить право собственности на башню. — Но кадровый резерв оказался… хрупким. Не выдержал критики. И гравитации.

Бог Ночи посмотрел на город. Темза внизу блестела черным шелком, отражая звезды, которых в лондонском небе не видели уже лет сто из-за смога.

— Красивый город, — признал он неожиданно мягко. — Мрачный, сырой. Полный грехов, тайн и невысказанных сожалений. Мне нравится. Пожалуй, я бы даже мог здесь жить. Идеальное место для депрессии со вкусом. Если бы не этот ужасный акцент у местных. Он режет слух даже Богу.

— Прошу прощения, сэр, — Алистер иронично приподнял бровь. — Это называется Queen’s English. Королевский английский. Эталон произношения.

— Не-е-е, американская версия мне нравится больше… По крайней мере та, что я слышал в сериалах.

— Вы просто ещё не распробовали, сэр. Тут надо привыкнуть, как к крепкому коньяку.

— Ну, учитывая, кем оказалась ваша Королева — гигантским пауком-людоедом Бездны — я бы называл это «Паучий диалект» или «Акцент жвал», — парировал Ноктус. — Слишком много шипящих.

Он встал и потянулся, расправляя плечи. Звезды в глубине его мантии сместились, образуя новые, неизвестные астрономам созвездия.

— Скажи, Алистер. Теперь, когда ты стал… ну, скажем так, сотрудником моей корпорации «Вечная Ночь Инк.». Какие у тебя планы? У нас гибкий график, но высокая ответственность.

Лорд посмотрел на свою руку, по которой пробегали черные молнии. Он сжал и разжал кулак, чувствуя, как сила отзывается на каждое движение.

— Для начала мне нужно сменить портного, сэр. Мой нынешний мастер — гений шерсти и твида, но он не работает с материей первозданной тьмы. Боюсь, иголки будут ломаться. А потом… — Алистер посмотрел в сторону Вестминстера. — Думаю, я займусь генеральной уборкой. В Палате Лордов наверняка осталось много мусора. И я не только про поломанную мебель и паутину. Некоторые члены парламента, боюсь, были слишком… лояльны к новому режиму.

— Одобряю, — кивнул Ноктус. — Чистка рядов всегда полезна. Только не увлекайся. Оставь пару коррупционеров для баланса экосистемы. Иначе скучно будет. К тому же, кто-то должен воровать бюджет, это традиция.

— Как прикажете, босс. Оставлю самых забавных.

— И еще, — Ноктус посмотрел на восток, туда, где занимался рассвет, окрашивая небо в тревожные багровые тона. — Если увидишь здесь Эстро… передай ему, что я все еще жду свой пароль от Нетфликса. Спасение мира — это, конечно, важно, благородно и все такое, но новый сезон сам себя не посмотрит. И если там будут спойлеры до того, как я доберусь до экрана, я устрою затмение на неделю.

— Будет исполнено, сэр. Передам слово в слово. Включая угрозу затмением.

— Ну, бывай, — Ноктус шагнул в тень, отбрасываемую минутной стрелкой часов. Тень приняла его, как родного. — Не скучай тут. И помни наш корпоративный девиз: мы работаем во тьме, чтобы служить… да кому мы служим? Себе мы служим. И немного здравому смыслу. Потому что больше некому.

Тень поглотила его, оставив лишь легкий запах озона и старых книг. Алистер остался один на вершине башни, возвышаясь над спасенным, но напуганным городом.

Он посмотрел вниз, где первые лучи солнца несмело касались очищенных улиц.

— Служить себе и здравому смыслу, — повторил он, пробуя слова на вкус. — Звучит как отличная партийная программа. Пожалуй, лучшая за последние сто лет.

Он поправил манжеты, которые теперь были сделаны из чистого, элегантного мрака, и, насвистывая «Боже, храни Королеву» (с изрядной долей иронии, ведь хранить уже было некого), начал спускаться вниз.

У него было много работы. И целый парламент, который нужно было привести в чувство. Или вычистить. Как пойдет.

Эстро

Процесс пошел.

Как только я вернулся в особняк, операция «Глобальная Акупунктура» (так ее окрестила Никталия) вступила в активную фазу.

Сахаринка и Медовика в Китае уже сдали вахту местным гарнизонам. Черное Солнце на Великой Стене пульсировало, создавая невидимый барьер, о который разбивались волны монстров из монгольских степей. Генерал Ли лично следил за сохранностью артефакта, готовый отрубить голову любому, кто косо посмотрит на «дар русских товарищей».

В Америке дела обстояли… громко. Настя и Эмми, закончив с Йеллоустоуном, мотались по стране, помогая местным героям. Президент США, висящий на галстуке, стал мемом номер один в интернете, что, парадоксальным образом, подняло его рейтинги. «Президент, который смотрит в бездну и не моргает» — гласили заголовки. Хотя моргал он часто и истерично.

Черное Солнце в кальдере вулкана стабилизировало геотермальную активность и отпугивало огненных тварей.

Айсштиль в Антарктиде была в своей стихии. У нее все прошло максимально гладко. Она установила сферу на Южном полюсе, вморозив ее в вечный лед. Теперь над континентом сияло искусственное полярное сияние черного цвета, которое выжигало любую скверну на подлете. Пингвины были довольны. Наверное.

Ноктус в Лондоне… развлекался. Он превратил Биг-Бен в свою личную башню мага. Черное Солнце, интегрированное в часовой механизм, с каждым ударом колокола посылало волну очищения по городу. Твари разбегались по канализациям. Королева-паук затаилась, зализывая раны. А лорд Алистер, новый Рыцарь Ночи, патрулировал улицы, наводя ужас на мародеров и монстров своей элегантной жестокостью.

Остальные точки закрывали группы мирмеций при поддержке местных магов и военных. Египетские жрецы в Гизе, шаманы на Байкале, японские оммёдзи на Фудзи — все они приняли наши дары. Сначала с недоверием, но когда сферы начинали работать, сжигая подступающую тьму, вопросы отпадали.

Сеть замыкалась.

Я сидел в центре управления в подвале особняка. Перед мной висела голографическая карта Земли. Двенадцать точек горели на ней черным огнем, соединяясь тонкими линиями силовых полей.

— Почти готово, — пробормотал я. — Осталось замкнуть контур.

— И что тогда будет? — спросила Никталия, которая сидела рядом и ела яблоко. Громко.

— Тогда мы создадим планетарный щит, — объяснил я. — Бездна больше не сможет открывать новые разломы. А те, что есть, начнут схлопываться. Мы запрем уже вторгшихся тварей здесь, с нами. И перебьем их поодиночке.

— Звучит как план уборки, — кивнула она. — Сначала закрыть дверь, чтобы грязь не несли, а потом вымести мусор. Мне нравится. Только швабру побольше возьми.

Я усмехнулся.

— Швабра у нас что надо…

И тут дверь центра управления распахнулась с таким грохотом, будто ее вышибли тараном. На пороге стояла Кристина Валерьевна. Обычно невозмутимая, всегда собранная Хранительница Очага сейчас выглядела бледной, а ее руки, сжимающие планшет, заметно дрожали.

— Костя! — выдохнула она, забыв про всякий этикет. — Антарктида… Там что-то страшное.

Я мгновенно подобрался. Никталия перестала хрустеть яблоком.

— Что с ней? — спросил я, уже разворачивая голографическую карту южного полушария. — Бездна прорвала оборону? Сфера уничтожена?

— Хуже, — Кристина Валерьевна подошла к столу и вывела на экран сводку новостей и данные со спутников. — Сфера… вроде работает. Но сам континент… Он сходит с ума. Там бушует такая буря, какой метеорологи не видели за всю историю наблюдений. Температура упала до отметок, где отказывает даже военная техника.

На экране творилось безумие. Гигантское Белое торнадо накрыло весь Южный полюс, затягивая в себя даже дрейфующие в океане ледники.

— И это не всё, — продолжила она дрожащим голосом. — По всей планете начался хаос. Климатологи кричат о наступлении нового ледникового периода. В Сахаре выпал снег. В Австралии замерзли пляжи. Все списывают это на атаку Бездны, но… Костя, это не ощущается как Бездна. Это ощущается как гнев.

Я посмотрел на карту. Эпицентр был там, где мы оставили Айсштиль.

— Айси, — прошептал я. — Что же там у тебя происходит?

Тем временем планета действительно содрогалась, словно живое существо в лихорадке. Это была не просто битва двух сущностей — это было столкновение фундаментальных сил мироздания.

Где-то далеко внизу, под километрами льда, сцепились насмерть Абсолютный Холод и Искаженная Молния. Эхо их ударов расходилось сейсмическими волнами по всей земной коре.

Магнитное поле Земли, этот невидимый щит планеты, взбесилось. Стрелки компасов на кораблях в Атлантике начали бешено вращаться, не находя севера. Полярные сияния, обычно видимые лишь в высоких широтах, вспыхнули над экватором, окрашивая пальмы и океан в призрачные изумрудно-фиолетовые тона.

Спутники на орбите слепли один за другим, сжигаемые чудовищными выбросами статического электричества, которое прорывалось сквозь атмосферу из Антарктиды.

А сам Ледяной континент… Он трещал по швам.

Гигантский ледяной панцирь, формировавшийся миллионы лет, раскололся надвое с таким звуком, что его услышали даже в Чили и Новой Зеландии. Чудовищная трещина змеилась через весь материк, извергая в небо столбы переохлажденного пара и черного дыма. Айсберги размером с города откалывались от шельфа и уходили в океан, поднимая цунами.

Ветер выл голосами тысячи демонов, срывая скалы и перемалывая лед в мелкую крошку. Это была не погода. Это была война богов, проецируемая на физический мир. Реальность стонала, не в силах вместить мощь Громовержца, накачанного Бездной, и ярость Ледяной Богини, защищающей свой дом.