Возвращение Безумного Бога. Том 15: Блудная Дочь

Глава 1. Маленькое, будничное чудо

С небом произошло что-то странное. Снежная буря не утихла, но она стала… осмысленной. Облака перестали быть хаотичной массой. Они сплелись, закручиваясь в гигантские, немыслимые спирали. Воздух мерцал, искажаясь, словно смотришь сквозь гигантскую ледяную линзу.

Мне сначало показалось, что я вижу парейдолию вселенского масштаба — это когда отчаявшийся мозг ищет знакомые очертания в хаосе стихии. Но очертания не исчезали. Они становились четче.

Контуры грозовых туч, клубящихся на границе стратосферы, сложились в изгиб высокого, чистого лба. Потоки падающего снега и ледяных кристаллов сплелись в подобие развевающихся серебристых волос, уходящих в саму черноту космоса. Две далекие, неподвижные звезды, проступившие сквозь разрывы в облаках, стали ее глазами — холодными, спокойными, полными ледяного света. А там, где должны были быть губы, мерцало слабое полярное сияние, окрашивая нижнюю кромку облаков в нежно-голубые и зеленоватые тона.

Она не была объектом в небе. Она была небом. Живой, дышащий феномен, сотканный из самой ткани мироздания: из давления атмосферных фронтов, из преломления света, из танца снежинок. Существо, которое одновременно и было здесь, и которого не было.

Гигантская, почти прозрачная фигура, сотканная из метели, облаков и звездного света. Она держала в руке исполинское копье, пронзившее нашу общую проблему. Ее лицо, огромное и прекрасное, было спокойным и сосредоточенным. Моя Айсштиль. Она смогла. Она собрала себя. И пришла.

Карнакс, освободившийся от ослабевших щупалец, медленно поднял голову. Я видел, как его золотой глаз расширился от изумления.

— Эффективно, — пророкотал он, и в его голосе впервые за долгое время слышалось нечто похожее на неподдельное восхищение. — Но, пожалуй, некоторый перебор.

Тьма-Сущность билась в агонии. Ее ментальный вой теперь был полон не только ярости, но и страха. Гигантское копье Айси не просто ранило ее — оно разрушало саму ее структуру, вливая в хаос Бездны абсолютный порядок льда. Ее тело из биомассы начало распадаться, опадать кусками — те тут же замерзали и крошились в пыль.

Но этого было недостаточно. Айси уничтожила голову змеи, но ее яд всё ещё струился по телу.

Нужно было ей сказать. Но как? Кричать? Телепатировать на такое расстояние? Бесполезно. Хотя… Мой «маяк» хоть и был потушен, но след от него, тончайшая нить нашей связи… она осталась. Попытка не пытка.

— АЙСИ! — крикнул я, вкладывая в голос всю свою энергию, направляя ее по этой невидимой нити. — ПАРАЗИТЫ! БЕЗДНА ИСПОЛЬЗУЕТ ПАРАЗИТОВ! ОНИ В ЛЮДЯХ!

Я не знал, услышит ли она. Мой голос тонул в реве бури и агонии Сущности. Но гигантская ледяная фигура в небе… она едва заметно дрогнула. Ее голова, огромная, как луна, медленно склонилась. И я увидел это. Едва заметный, но четкий кивок. Она услышала.

А потом она подняла свободную руку. Ладонь, размером с высокогорное плато, раскрылась, и из нее начал изливаться свет. Не слепящий, а мягкий, серебристо-голубой, похожий на свет далеких звезд. Этот свет начал расходиться от нее во все стороны, как круги по воде. Волна. Но не разрушения.

Я почувствовал, как она коснулась меня. Легкое, прохладное прикосновение. Оно не замораживало. Наоборот, боль от Синхронизации начала утихать, тело наполнялось спокойной, холодной силой. Волна прокатилась дальше, над полем боя, над руинами города, над всей страной.

Эмми-не-Эмми занесла руку с огненным шаром над головой Пугливки. Внезапно она замерла. Огонь в ее руке погас. Щупальца на ее лице перестали извиваться. Она медленно подняла пустые молочно-белые глаза к дыре в потолке. И в этот момент ее тело окутало мягкое серебристо-голубое свечение.

Эмми дернулась, как от удара. Щупальца на ее лице зашипели, словно их облили кислотой, и… начали стремительно замерзать, покрываясь инеем. Они превратились в хрупкие розовые сосульки и с тихим звоном отвалились, рассыпавшись в пыль. Эмми закашлялась, согнувшись пополам. Изо рта у нее вывалился небольшой, покрытый инеем комочек замерзшей биомассы…

— Кх… кха… Что?.. — она подняла голову, ее глаза снова стали карими, живыми, полными недоумения. Она посмотрела на свои руки, на лежащую на полу Пугливку, на Настю и Никталию. — Что… что за? Я… я … Настя? Почему ты вся в саже? А ты, Ники, чего такая бледная? Призрака увидела?

Настя и Никталия переглянулись.

— О, милая, ты не просто призрака видела, — протянула Никталия, подходя к Эмми и помогая ей подняться. — Ты тут такой фейерверк устроила, что сам Громовержец бы позавидовал! Едва не поджарила нам наши божественные и не очень филейные части!

— Я?.. Что?.. — Эмми смотрела на них, ничего не понимая.

— Потом объясним, — Настя тоже подошла, глядя на Эмми с облегчением. — Главное, что ты снова с нами.

— А противоядие все-таки было бы не лишним, — буркнула Пугливка, с трудом поднимаясь и разглядывая свои обожженные ладони.

Такая же картина наблюдалась по всему фронту. Солдаты, пораженные паразитами, вдруг начинали кашлять, выплевывая на снег маленькие ледяные комочки. Ужас в их глазах сменялся недоумением. Они озирались, не понимая, что с ними произошло.

Тьма-Сущность умирала. Волна очищающего льда лишила ее подпитки, отрезав от Бездны и от тысяч зараженных носителей. Копье Айсштиль добивало ее, вымораживая саму ее суть. Биомасса на поле боя перестала пульсировать и начала трескаться, рассыпаясь в серый пепел. Гигантская голова с ревом боли растворилась, оставив после себя лишь облако холодной пыли. Последний ментальный крик, полный ненависти и непонимания, затих.

Все кончилось.

Буря начала стихать. Небо постепенно светлело. Исполинская фигура Айсштиль в небе начала таять, но не от слабости. Она плавно растворялась в воздухе, превращаясь в миллиарды сверкающих снежинок, которые медленно, кружась, опускались на израненную землю.

Я стоял, опираясь на Черный Клинок, чувствуя, как уходит сила второго уровня Синхронизации, оставляя после себя лишь дикую усталость и боль во всем теле. Но я улыбался.

Там, высоко в опустевшем небе что-то блеснуло. Одна-единственная, идеальная… то ли звездочка, то ли снежинка. Крупнее и ярче остальных, она начала медленно падать вниз, оставляя за собой тонкий серебристый шлейф. Она не таяла. Она кружилась в ледяном воздухе, словно выбирая место для приземления.

Она опускалась все ниже. Снежинка начала расти, менять форму. Из ее лучей вытянулись контуры рук и ног. Ее центр уплотнился, обретая очертания тела. Ледяное сияние смягчилось, превращаясь в подобие кожи, светящейся изнутри, как лунный камень. Развевающиеся на ветру снежинки сплелись в длинные серебристые волосы.

Через мгновение перед нами в воздухе висела уже не снежинка, а фигура. Айсштиль. Обнаженная, но словно одетая в сам свет. Ее глаза были закрыты. Она выглядела так, словно спала в колыбели из ветра.

Она плавно, невесомо опустилась на землю, и ее босые ноги коснулись покрытой инеем земли, не издав ни звука. Она открыла глаза. Чистые и прозрачные, как лед на горном озере, в глубине которого отражались далекие звезды. В них была вечность. И покой.

Я развоплотил Черный Клинок и сделал шаг ей навстречу. Она сделала шаг ко мне. Мы встретились на полпути.

Я обнял ее, прижимая к себе, чувствуя прохладу ее кожи. Она обвила руками мою шею, зарываясь пальцами в мои волосы. А потом я ее поцеловал.

Это был не просто поцелуй. Это был грохот обрушившейся лавины, тишина первого снега, ярость ледяной бури и хрупкость замерзшей слезы. Поцелуй, который длился тысячелетия нашего знакомства и одну мучительную секунду нашей разлуки. Он был холодным, но под этим холодом бился огонь — яростный, древний.

Ее губы, казалось, должны были обжечь холодом, но они были теплыми. Впервые за все время. Теплыми.

Она отстранилась, не разрывая объятий, и посмотрела мне в глаза. В ее взгляде плескалась целая вселенная — облегчение, радость, и что-то еще, глубокое и нежное, чего я никогда раньше в ней не видел.

— Привет, — выдохнула она, и ее дыхание оставило на моей щеке крошечный узор из инея.

— Привет, — ответил я, не в силах сдержать улыбку. — С возвращением.

Она оглядела себя, потом поле боя, потом снова посмотрела на меня и хитро улыбнулась.

— Скажи, — ее голос теперь звучал как мелодия ледяных колокольчиков на весеннем ветру, — это было… слишком?

Я расхохотался. Айси и правда… немного поменялась.

— Для первого свидания? Пожалуй. — Я нежно провел пальцем по ее щеке. — Но для спасения мира, я считаю, в самый раз. Хотя в следующий раз предупреждай, прежде чем превращаться в прогноз погоды. Лично я ко всему привык, но некоторых смертных мог хватить кондратий…

В этот момент рядом раздалось нарочито громкое покашливание. Мы обернулись. Карнакс стоял в паре шагов от нас, скрестив руки на груди. Его красные доспехи были покрыты замерзшей розовой слизью, но вид у него был как всегда невозмутимый.

— Отчет по операции, — ровным, механическим тоном произнес он, глядя куда-то поверх наших голов. — Противник ликвидирован. Уровень сопутствующего ущерба… значительный, но приемлемый. Проявление неуместных романтических взаимодействий на поле боя — зафиксировано.

Мы с Айсштиль переглянулись. Она тихо рассмеялась, пряча лицо у меня на груди. Я же смерил Карнакса тяжелым взглядом.

— Карнакс, не порть момент.

— Я не порчу. Я констатирую, — невозмутимо ответил бог войны. — И рекомендую отложить до прибытия в более подходящее место. Например, в особняк. Где есть комнаты. С дверями. И замками.

Айсштиль снова рассмеялась, на этот раз громче.

— Ладно, — вздохнул я, оглядываясь по сторонам. — Пожалуй, нам и правда лучше вернуться к своим. И убедиться, что у них все хорошо.

По всему Синегорью солдаты, которые секунду назад дрались в яростном безумии, замерли, ошарашенно глядя на свои дрожащие руки. Гнев, который разожгла в них Никталия, испарился так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь гулкую пустоту и свинцовую усталость.

Один молодой гвардеец, весь в копоти и крови, посмотрел на разорванного в клочья монстра у своих ног. Потом на свою дымящуюся винтовку, и недоуменно пробормотал: «Это… я сделал?».

Его товарищ рядом просто опустился на колени в снег, обхватив голову руками, и засмеялся. Иррациональный ледяной ужас, который давил на них, исчез, словно его и не было, оставив после себя лишь горькое послевкусие.

А потом сквозь рваные облака пробился первый луч солнца. Кто-то один закричал от восторга. Его клич тут же подхватил второй, третий, и вскоре над израненным, заснеженным полем боя прокатился рев. Рев измученных, но выживших людей, которые только что заглянули в пасть Бездны и смогли оттуда вернуться.

По всему городу из подвалов, убежищ и укрепленных станций метро на свет начали выбираться гражданские. Они с опаской выходили на улицы, покрытые сюрреалистичным, кристаллическим одеялом из тающего снега Айси. Разрушения, причиненные монстрами, были колоссальными. Но воздух был чистым.

Исполинская богиня из облаков и снега исчезла, но каждый, кто видел это явление, запомнил его до конца своих дней… И еще будет пересказывать внукам.

Майор Волков, оставив раненую, но уже пришедшую в себя Перчинку на попечение медиков, отдавал четкие приказы. Люди, еще недавно парализованные ужасом, теперь помогали друг другу разбирать завалы, искали выживших, делились последними каплями воды из фляг.

Произошло маленькое, будничное чудо: после великой битвы богов и чудовищ, город и его люди продолжали жить. И это было самой главной победой.

Мы собрались в импровизированном штабе, разбитом в единственном уцелевшем здании склада на южной окраине. В большой палатке, которую наскоро развернули для командования, собралась вся наша разношерстная компания.

Воздух, еще недавно пропитанный гарью, озоном и экзистенциальным ужасом, теперь пах сыростью тающего снега, медикаментами и крепким солдатским чаем. Снаружи доносились приглушенные крики команд. А также рокот работающей техники и усталые, но полные облегчения голоса людей.

Людей, которые только что выжили в аду. Битва закончилась. Пока что.

Карнакс в углу протирал свой меч «Рассвет» от остатков эктоплазмы и биомассы. Я же просто присел на складной стул, чувствуя, как тело протестует против каждого движения. Боль от второй Синхронизации была той еще морокой…

Никталия, успевшая раздобыть где-то у медиков армейский бушлат на три размера больше, куталась в него. Из-за своей копны вьющихся волос она выглядела как обиженный фиолетовый гриб.

Кажется, она все еще дулась на весь мир за то, что ей пришлось ходить почти голой на глазах у смертных. Хотя, зная о склонности Никталии к эксгибиционизму, обида вполне могла оказаться показной.

Настя, Эмми, Пугливка и Перчинка тихо переговаривались, накрывая на стол. Эмми все еще выглядела немного потерянной после своего «одержимого» состояния, но вид у нее был уже лучше. Настя с энтузиазмом рассказывала что-то, активно жестикулируя. Перчинка слушала, ее антенны слегка подрагивали — явный признак аналитической работы. Она уже пришла в себя и, вероятно, мысленно составляла отчет о тактических ошибках обороны Синегорья. А Пугливка… Пугливка просто расставляла кружки, и улыбалась. Робко, но счастливо.

В палатку заглянул майор Волков. Он выглядел уставшим, перепачканным, но его спина была прямой, а взгляд — твердым. Он отдал мне честь.

— Княжич, разрешите доложить. Волна отступила по всему периметру. Остатки монстров ликвидированы или рассеялись. Потери… значительные, но могли быть куда хуже. Город устоял. Связь с центральным командованием восстановлена. Генерал Горовой… пришел в себя. Передает вам личную благодарность. И спрашивает, когда ждать счет за «услуги по экстренной смене климата».

— Передайте генералу, что счет я выставлю лично Императору, — усмехнулся я. — Как обстановка в целом?

— Разбираем завалы, разворачиваем госпитали, подсчитываем убытки, — отрапортовал Волков. — Люди… в шоке, но держатся. Ваше появление и… то, что было в небе… — он на мгновение запнулся, видимо, пытаясь подобрать слова для описания гигантской ледяной богини. — …это здорово подняло боевой дух. Теперь все уверены, что мы не одни. Что боги… с нами.

Он бросил быстрый, полный сложной смеси эмоций взгляд на Перчинку. Она ответила ему таким же странным взглядом.

Надо будет с моей амбициозной дочуркой потом поговорить. По-отечески. Может, даже неловкие батины шутки пошучу.

— Это хорошо, майор, — кивнул я. — Продолжайте. Если понадобится помощь — обращайтесь.

Волков козырнул и вышел.

Я ещё раз оглядел нашу компанию. В общем, все мы выглядели, как иллюстрация к плохому анекдоту: «Собрались как-то Бог Безумия, Богиня Льда, Бог Войны и Богиня Ночных Желаний в палатке МЧС…». Но сейчас это было единственно верным и правильным занятием во всей вселенной.

К слову, о богине льда… В палатку вошла Айсштиль. Она переоделась в более подходящий наряд — элегантное платье, словно сотканное из инея и снега. Холодная, величественная, прекрасная… Но что-то в ней было иначе. Та едва уловимая теплота, которую я почувствовал в наших объятиях, осталась. Или даже стала сильнее.

Она окинула всех взглядом, и ее глаза остановились на Никталии. Она медленно подошла к ней.

— Ну что, Снежная Королева? — буркнула Никталия, не поднимая головы. — Решила оштрафовать меня за нарушение дресс-кода на поле боя? Давай, выкладывай, я готова.

Вместо ответа Айсштиль сделала то, чего от нее не ожидал никто. Она шагнула вперед и… обняла Никталию. Крепко, но осторожно.

Палатка погрузилась в оглушительную тишину. Карнакс перестал протирать меч. Настя и Эмми замерли с открытыми ртами. Перчинка удивленно приподняла антенны.

Сама Никталия застыла, как будто ее ударили молнией.

— Э… ты… это… — пролепетала она, растерянно хлопая глазами. — Ты меня сейчас задушишь! Айси, ты с ума сошла? Перегрелась, когда в космосе этой… космической радиации нахваталась?

— Спасибо, — тихо, но отчетливо сказала Айсштиль ей на ухо.

Никталия окончательно потеряла дар речи.

— З-за что? — наконец выдавила она из себя.

— За твои эмоции, — Айсштиль отстранилась, но ее руки все еще лежали на плечах Никталии. — Пока я была в твоем теле, я… почувствовала их. Хаос, желания, страсть, гнев… Я считала это слабостью. Помехой. Но когда я распалась… именно воспоминание об этом хаосе, об этой буре чувств, помогло мне собрать себя. Твои эмоции стали тем клеем, который скрепил мои осколки воедино. Без них я бы так и осталась криком боли в ледяной буре.

Никталия смотрела на нее широко раскрытыми глазами, ее губы смешно приоткрылись. Она явно не знала, как реагировать. Впервые за все время нашего знакомства, богиня ночных желаний не нашла, что ответить.

— Ну… я всегда говорила, что я полезная! — наконец пробормотала она, заливаясь румянцем. — Просто вы меня не ценили! И вообще, отпусти, а то я сейчас растаю… от смущения!

Она попыталась вырваться, но Айсштиль улыбнулась и обняла ее еще раз.

— Неуместное проявление эмоций, — раздался ровный голос Карнакса, нарушившего идиллию. — Отмечу, как фактор, потенциально снижающий боевую эффективность. Или повышающий. Требуются дополнительные полевые испытания.

Никталия тут же пришла в себя, ее глаза метнули фиолетовые молнии.

— А тебя, консервная банка, никто не спрашивал! — отрезала она. — Шел бы лучше, протер свой второй глаз от пыли!

Карнакс на мгновение замер. Потом медленно провел рукой по своему лицу, словно действительно проверяя наличие пыли. А потом так же медленно ответил, и в его голосе неожиданно прозвучали нотки ехидства:

— Моя пыль — это тактическая маскировка. А твои фиолетовые волосы — это тактическая мишень.

Палатка погрузилась в тишину. Офигеть… Карнакс сострил!

Никталия побагровела, открыла рот, чтобы выдать что-то язвительное, но… не нашла слов.

— Фу на тя! — просто заявила она и сердито отвернулась.

— Ну же, не ссорьтесь! — хихикнула Эмми, разливая по кружкам горячий чай. — Главное, что тётя Ася теперь с подогревом!

— И не говори! — Настя поставила на стол тарелку с пирожками. Они подозрительно напоминали пирожки, которые любила печь Кристина Валерьевна. Кажется, Настя предусмотрительно захватила их с собой. — Может, теперь она перестанет замораживать пульт от телевизора, когда ей не нравится сериал.

— Я и не замораживала, — возразила Айсштиль с совершенно невозмутимым видом. — Он сам замерзал. От тоски.

Мы все рассмеялись. Напряжение, висевшее в воздухе, окончательно растаяло. Я взял пирожок. С капустой. Мой любимый. Откусил и почувствовал, как по телу разливается благословенное тепло.

— Что ж, думаю, мы это заслужили, — сказал я. — Отличная работа, команда. Мы не просто отбили атаку. Мы вырвали жало у Бездны. Она еще не скоро оправится.

— Да уж, — Никталия плюхнулась на ящик рядом с Пугливкой и отхлебнула чай. — Веселый был денек. Монстры, паразиты, небо в виде заманчивых изгибов нашей Айси… Что дальше, Эстро? Вторжение плюшевых зомби-хомячков?

— Что-то вроде того, — усмехнулся я. — Нам нужно запустить Черное Солнце. И чем скорее, тем лучше. А для этого придется побеспокоить еще пару старых знакомых.

— Главное, чтобы эти знакомые не прятались за пыльными стенами и не нападали из-за угла, — проворчал Карнакс.

Пугливка, увидев, что все расслабились, тоже взяла пирожок. Перчинка тем временем подошла ко мне, ее лицо было серьезным.

— Пап, те существа, что взяли меня… Они были другими. Не просто монстры. Разумные. И они хотели знать о тебе.

— Я знаю, дочка, — кивнул я. — Бездна эволюционирует и научилась использовать разум, как проводник. Мы с ними еще встретимся. Они тоже в моем списке.

Мы сидели в этой палатке, посреди разрушенного города, пили чай и ели пирожки. Айсштиль, обретшая себя. Никталия, смущенная искренней благодарностью. Карнакс, ворчащий, но довольный хорошей дракой. Настя, Эмми и Перчинка — мои повзрослевшие, сильные ученицы и дочь. Пугливка, нашедшая в себе ярость зверя.

Мы были потрепанными, уставшими, израненными. Впереди нас ждали новые битвы, новые опасности и, скорее всего, новые глобальные проблемы, которые придется разгребать.

Но сейчас, в этот короткий миг затишья, мы были вместе. И, пожалуй, это было самое главное. А все остальное… все остальное подождет. Хотя бы до следующей чашки чая.

Казалось, этот момент затишья будет длиться вечно. Но вечность в нашем мире — товар скоропортящийся.

Мой коммуникатор, настроенный на специальную, защищенную правительственную частоту, издал тихий, но настойчивый сигнал. Такой сигнал означал только одно — вызов от самого главного человека в Империи. Я нажал на прием.

Воздух перед столом замерцал, и в нем сформировалась голограмма. Не просто статичное изображение, а полноценное, объемное присутствие. Император Александр V. Он стоял в своем рабочем кабинете, за его спиной виднелась огромная магическая карта мира, испещренная тревожными багровыми всполохами. Выглядел он уставшим, но его взгляд был твердым и ясным, как сталь.

— Княжич Безумов, — его голос был спокоен, но в нем чувствовалась огромная внутренняя сила. Он окинул взглядом нашу компанию, задержавшись на Айсштиль. — Надеюсь, не отвлекаю от празднования победы?

Дорогие читатели!

Прежде всего, я хочу от всего сердца поблагодарить каждого из вас за то, что вы здесь. За ваши комментарии, лайки, награды и, самое главное, за ваше время и эмоции, которые вы вкладываете в эту историю. Без вас этого мира бы не существовало.

А теперь пришло время для небольшого, но важного объявления. Пока что я беру творческую паузу в регулярной выкладке «Безумного бога». Не пугайтесь, это не конец! Дело в том, что в моей голове уже давно созрел новый мир, с новыми героями. Я хочу полностью погрузиться в него.

И сразу главный ответ на главный вопрос: «Безумный бог» НЕ заброшен! Я слишком люблю Эстро и всю его безумную компанию, чтобы их оставить. Я продолжу писать историю параллельно, создавая «подушку безопасности» из глав. Как только я пойму, что могу обеспечить регулярную и стабильную выкладку без долгих пауз, мы с вами снова вернемся в Синегорье. И продолжим разгребать тот хаос, который там оставили.

А пока Эстро копит силы (и новые безумные планы), я приглашаю вас в новое приключение. Буду рад видеть ваши знакомые ники в комментариях к новой книге. Ваша поддержка — это лучшее топливо, на котором работает любой автор.

Ссылка на новый цикл:https://author.today/reader/455351/4231797

Еще раз огромное спасибо за всё! До встречи на страницах новых (и старых, но не забытых) миров!

Глава 2. Правильный подход

— Ваше Императорское Величество, — я встал. — Рад вас видеть в добром здравии. Победа была трудной, праздновать пока рано. Мы лишь отбили одну волну.

— Одну из многих, — кивнул Император. Его взгляд стал жестче. — Пока вы сражались в Синегорье, подобное прямо сейчас происходит по всему миру. Париж, Токио, Средний Запад Америки, джунгли Амазонки, даже льды Антарктиды. Бездна ослабла, но всё ещё наступает. Не хаотично, как раньше, а скоординировано. Словно кто-то отдал приказ.

Он сделал паузу, давая нам осознать масштаб происходящего. Карнакс выпрямился, его механический глаз загорелся более ярким светом. Айсштиль замерла с чашкой чая на полпути ко рту. Даже Никталия перестала ерзать и уставилась на голограмму.

— Потери? — коротко спросил я.

— Колоссальные, — Император провел рукой по лицу, и на мгновение я увидел усталость, которую он скрывал за маской спокойствия. — Целые районы стерты с лица земли. Миллионы беженцев. Инфраструктура рушится. Правительства балансируют на грани паники. С некоторыми уже нет связи… В Европе... — он поморщился, — европейцы пытаются созвать экстренный саммит, но половина делегатов просто не может добраться до места встречи из-за атак.

— А Азия? — вмешалась Перчинка, не удержавшись от вопроса.

Император окинул ее оценивающим взглядом, явно отмечая разумность вопроса.

— Китайцы молчат, как всегда. Но спутниковая разведка фиксирует массовое перемещение войск в западные и восточные провинции. Японцы сражаются с волной морских чудовищ у своих берегов. Токио держится, но им приходится несладко. Индия... — он покачал головой, — там вообще полный хаос. Местные культы объявили это «концом Кали-юги» и началом новой эры. Половина населения молится, другая половина грабит. Армия пытается навести порядок, но ресурсов не хватает.

— Иными словами, — подытожил я, — мир горит.

— Мир тонет в хаосе, — поправил Император. — И у нас есть два пути. Либо каждый будет спасаться в одиночку, и тогда мы все утонем по отдельности. Либо... — он сделал выразительную паузу, — мы найдем способ координировать усилия. Объединиться против общего врага.

— Кроме того, — продолжил он, и в его голосе появились стальные нотки, — британцы. Их наглая вылазка в Синегорье была лишь верхушкой айсберга. Наши агенты сообщают об их лихорадочной активности по всему миру. Они ищут. Ищут артефакты, знания, любые способы противостоять… или приспособиться к новой реальности. Они напуганы. А напуганный лев, запертый в клетке, опаснее сытого на свободе.

– Мир рушится, а они ищут выгоду, – фыркнула Никталия.

— Чего именно они хотят? — спросил Карнакс своим металлическим голосом.

— Если бы мы знали точно, — Император хмыкнул, — мы бы уже приняли меры. Но по обрывкам информации... древние артефакты, связанные с Бездной. Они прочесывают старые храмы, раскапывают забытые руины, скупают с аукционов все, что хоть как-то связано с мифологией и божествами. Они даже попытались проникнуть в наши закрытые архивы в Петербурге. Попытка была пресечена, но сам факт...

Я молча слушал. Все сходилось. Атака на Синегорье, глобальные катаклизмы, интриги британцев… Старый мир рушился, и каждый пытался урвать себе кусок побольше из-под обломков. Или хотя бы построить самый прочный бункер.

— А теперь, — взгляд Императора остановился на мне, и я почувствовал всю тяжесть этого взгляда, — о главном. То, что произошло сегодня над Синегорьем. Мои маги и астрономы до сих пор не могут прийти в себя. Гигантское существо из льда и света, которое одним своим присутствием остановило армию Бездны… Приборы зафиксировали энергетический всплеск, который превысил все пределы разумного. Метеорологи говорят о локальном изменении климата в радиусе двухсот километров. Социологи фиксируют массовую истерию и... поклонение. Люди называют это явление… «богиней-защитницей». Это была ваша работа, княжич?

— Скажем так, Ваше Величество, — я посмотрел на Айсштиль, которая с невозмутимым видом допивала свой чай, словно обсуждали погоду, а не ее трансформацию в планетарного масштаба сущность, — у одной моей… хорошей знакомой был тяжелый день. Она немного вышла из себя. Но сейчас все в порядке. Больше небо падать на землю не будет. Надеюсь.

Император на мгновение прищурился, пытаясь понять, шучу я или говорю серьезно. Понял, что и то, и другое.

Айсштиль подняла глаза от чашки и спокойно кивнула Императору. Тот молчал, изучая ее с почти научным интересом.

— Ясно, — он кивнул. — Такой масштаб сил… меняет все. Абсолютно все. До сегодняшнего дня боги были мифами, легендами, красивыми сказками для народа. Но теперь... теперь миллионы людей собственными глазами видели нечто, что не укладывается ни в какие рамки привычной реальности. Я намерен обратиться к народу. К миру. Люди должны знать правду. Что старая эпоха закончилась. И что в новой эпохе у Империи есть союзники, способные… менять погоду в планетарных масштабах.

Он сделал еще одну паузу, и его взгляд стал пронзительным.

— Но перед этим я хочу поговорить с вами. Лично. С вами, княжич. И с вашими… знакомыми. Мне нужно понимать, с кем я буду иметь дело. Какие у них цели. Какую цену они могут потребовать за свою помощь. Жду вас в своей зимней резиденции завтра утром. Это не просьба, княжич. Это… необходимость. Для всех нас.

– Как скажете, государь, – кивнул я. — Мы будем.

Император кивнул, явно удовлетворенный.

— Еще одно, — добавил он перед тем, как отключиться. — Князь Безумов... спасибо. За Синегорье. За людей, которых вы спасли. Империя помнит своих героев.

Голограмма погасла, оставив нас в тишине.

– Костя… – прошептала Настя. – Он… назвал тебя князем! Не княжичем! Князем! Понимаешь, что это значит?

– Угу, – я кивнул, пожав плечами. – Приятно, конечно но сейчас немного не до этого…

— Зимняя резиденция? — оживилась Никталия, разрушая момент торжественности. — О, я слышала, там отличные бани! И катание на тройках с бубенцами! И огромная библиотека с... ну, интересными книгами! Мы едем? Я уже придумала, что надену!

— Похоже, у нас нет выбора, — сказал я, поднимаясь. Усталость как рукой сняло. Впереди маячило новое, не менее интересное приключение — переговоры с главой крупнейшей мировой державы. Который быстрее остальных осознал, что мир устроен немного сложнее, чем было принято считать. — Карнакс, Айси, вы со мной. Никталия…

— Я тоже еду! — тут же заявила она. — Я эксперт по переговорам! Особенно с мужчинами у власти! Я их очарую, соблазню, и они подпишут все, что нам нужно! Даже если это будет договор о передаче мне всех шоколадных фабрик мира!

— Хорошо, — неожиданно легко согласился я. — Поедешь. Будешь нашим… главным козырем по части светской беседы. Только, пожалуйста, надень что-нибудь… более официальное. Без блесток и перьев.

Никталия просияла.

К вечеру мы все перебрались в особняк Безумовых. Старинное здание, пережившее атаку Бездны с минимальными повреждениями — всего пара выбитых окон и трещина в восточном крыле — встретило нас тишиной и теплом. Мирмеции, которые отсиделись в подвалах, быстро привели все в порядок. Камины затопили, столы накрыли, и вскоре главный зал наполнился запахами домашней еды и звуками смеха.

— Вот это я понимаю — правильный штаб! — Никталия плюхнулась в глубокое кресло у камина, закинув ноги на подлокотник. — С мягкими диванами, горячей водой и без армейских пайков! Карнакс, ты там в углу не заржавеешь? Или решил косплеить доспехи из музея?

— Оптимизирую расход энергии, — невозмутимо ответил Карнакс, устроившись у второго камина. — В отличие от некоторых, кто оптимизирует только расход шампанского.

— Это называется «восстановление боевого духа», болванчик, — фыркнула Никталия, хватая со стола бокал. — Ты бы тоже попробовал, если бы у тебя была печень. И вообще внутренние органы.

– У меня аналоги, неотличимые от обычных.

– Фу, какой же ты скучный…

Айсштиль, переодевшаяся в элегантное домашнее платье бледно-голубого оттенка, устроилась на диване. Она выглядела расслабленной — насколько вообще может выглядеть расслабленной богиня вечной мерзлоты. Эмми тут же пристроилась рядом, обняв ее за плечи. Она все еще выглядела немного бледной после своего «одержимого» состояния, но глаза горели живым огнем.

— Тётя Ася, честно, это было самое крутое, что я видела в жизни! — щебетала ученица. — Ты была огромная! И красивая! И все монстры просто разбегались! А можешь научить меня так делать? Ну, хотя бы немножко?

— Для начала тебе нужно прожить несколько тысячелетий в одиночестве и научиться не таять от комплиментов, — улыбнулась Айсштиль. — Но базовому управлению божественной силой — почему бы и нет. Смертным это вполне доступно.

Кристина Валерьевна принесла поднос с горячими бутербродами и чаем.

— Я так волновалась! — всплеснула она руками, поставив поднос на стол. — Когда началась эта... эта жуть, я думала, все, конец! А потом небо светиться стало, и монстры разбегаться... Господи, как же я переживала!

— Кристина Валерьевна, все хорошо, — успокаивающе сказал я, обнимая ее за плечи. — Видите, мы все живы и здоровы. Более того — мы победили.

— Ну слава богу, слава богу, — она перекрестилась. — Я уж думала, что внуков не дождусь…

Настя приподняла бровь.

— О, так у вас уже есть планы на внуков? — хихикнула Никталия. — Кристина Валерьевна, вы же знаете, что для этого нужен как минимум один дополнительный участник процесса? Может, познакомить Костю с кем-нибудь? У меня как раз есть одна подходящая кандидатка...

— Никталия! — одновременно воскликнули я, Настя и покрасневшая Кристина Валерьевна.

— Знаете, — сказала Эмми, первой ухватив бутерброд. — когда я была... не собой, я все помнила. Все чувствовала. Это было странно. Как будто смотришь фильм от первого лица, но не можешь нажать на паузу.

— Это называется «потеря контроля над телом», — заметила Перчинка, устроившаяся в кресле с планшетом. — Крайне неприятное ощущение. У меня был подобный опыт, когда те твари схватили меня. Не рекомендую.

— Зато теперь мы все можем написать мемуары! — хихикнула Никталия. — «Как я провел День Бездны». Бестселлер года! Экранизация с большим бюджетом! Я, конечно, сыграю сама себя. Айси пусть сыграет... кто у нас хорошо справляется с ледяными статуями? Может, позовем Киану Ривза?

– Но он же мужчина, а Айси женщина… – неуверенно заметила Эмми.

– И что? Для хорошего актера это не проблема! – не сдавалась Никталия. – Я видела фильм, где рыцарей круглого стола негры играли! И нормас!

– Ни разу не нормас, – не согласилась Настя. – Это насмешка над историей.

– Я считаю, в прогрессивном мире надо идти дальше – пусть мужчины играют женщин и наоборот! – Никталию было уже не остановить.

Айси наблюдала за этими пикировками с легкой улыбкой.

— Киану? А, тот смертный актер… Он слишком эмоционален для этой роли, — невозмутимо парировала Айсштиль.

Мы рассмеялись. Пугливка, сидевшая на полу у камина, тихо улыбалась, обнимая колени. Она все еще приходила в себя после своей трансформации в боевую форму, но выглядела счастливой. Рядом с ней устроился рыжий кот Эмми, мурлыча и подставляя живот для почесывания.

— Эй, а давайте тост! — предложила Сахаринка, вскакивая. — За победу! За то, что мы все живы! За тётю Асю, которая спасла город! За папу, который... ну, вы знаете, что он делает!

— Спасибо за конкретику, дочь, — усмехнулся я, поднимая свой бокал. — Ну что ж. За нас. За то, что мы пережили этот день. И за то, что завтра нас ждет встреча с самым могущественным человеком в Империи, на которой нам нужно выглядеть адекватно. Что, учитывая наш текущий состав, будет непросто.

— Эй! — возмутилась Никталия. — Я всегда выгляжу адекватно! Я просто... творчески подхожу к понятию «адекватности»!

— Это называется «игнорирование социальных норм», — поправил Карнакс.

— А ты, железяка, просто завидуешь моей харизме!

Мы выпили. Тепло разлилось по телу, смывая остатки усталости и напряжения. Мирмеции-кухарки принесли еще еды — настоящий пир. Жаркое, пироги, салаты, фрукты, десерты. Все то, что мы не могли себе позволить на поле боя.

— Кстати, о завтрашнем дне, — я посмотрел на Никталию. — Ты серьезно насчет «официального» наряда? Потому что если ты явишься к Императору в своем... обычном стиле...

— Расслабься, Эстро! — она махнула рукой. — Я же не дура. Хотя... с другой стороны, легкий намек на декольте еще никому не мешал в дипломатии...

— Никталия, — холодно предупредила Айсштиль.

— Шучу, шучу! — богиня ночных желаний закатила глаза. — Буду образцом приличия и скромности. Прямо монашка!

— Это я должна увидеть своими глазами, — хмыкнула Перчинка, не отрываясь от планшета.

Вечер тянулся в приятной, расслабленной атмосфере. Мы делились воспоминаниями о битве, смеялись над глупыми шутками, строили планы на завтра. Карнакс даже рассказал пару историй из своих древних походов. Они звучали как смесь тактического отчета и эпической саги. Айсштиль поделилась с Настей, Эмми и Кристиной Валерьевной воспоминаниями о древних временах, когда мир был моложе, а люди — проще. Никталия, конечно, не могла удержаться от пикантных комментариев по каждому поводу.

К полуночи атмосфера стала еще более расслабленной. Никталия, изрядно навеселе, решила, что настало время для «настоящего веселья».

— Знаете что, друзья мои! — объявила она, поднимаясь с кресла с легким покачиванием. — Я тут кое-что приготовила! Специально для этого случая!

Она достала из ниоткуда — буквально материализовала в воздухе — поднос с пирожками. Они выглядели... подозрительно. Золотистые, аппетитные, но от них исходило легкое фиолетовое свечение.

— Это мои фирменные пирожки мечты! — гордо заявила Никталия. — Пирожки с грибами из Мира Грез и лунным тимьяном! С начинкой из грез, надежд и легкого намека на хаос! Идеально для засыпания и восстановления после тяжелого дня! Кто хочет?

— А они... безопасные? — осторожно спросила Эмми.

— Конечно! — Никталия обиделась. — Я же не монстр! Они просто... помогут вам расслабиться. И, может быть, увидеть пару красочных снов. Ничего серьезного!

— Определение «ничего серьезного» от Никталии внушает тревогу, — заметил Карнакс.

— Да ладно вам! — она сунула поднос мне под нос. — Мой фирменный рецепт! Попробуй, тебе понравится! Эстро, ты же доверяешь мне? Ну, хотя бы немножко? В пределах разумного?

Я посмотрел на пирожки. Потом на Никталию. Потом на остальных. Айсштиль пожала плечами, Карнакс молча наблюдал, Настя с Эмми переглянулись.

— Знаешь что, — сказал я, беря пирожок, — после всего, что было сегодня, почему бы и нет. В конце концов, что может пойти не так?

— Вот это правильный подход! — обрадовалась Никталия.

Я откусил. Вкус был... удивительным. Сладкий, но не приторный. С нотками чего-то неуловимого, как воспоминание о забытом сне. Приятно.

Остальные тоже взяли по пирожку. Даже Карнакс, к всеобщему удивлению, согласился попробовать. Хотя и с оговоркой, что «это чисто для анализа химического состава».

— Ну как? — Никталия сияла. — Вкусно?

— Вкусно, — согласился я. — Хотя есть легкое послевкусие... как бы это сказать... надежды? Или предвкушения? Никталия, ты точно ничего странного туда не добавила?

— Только самые лучшие ингредиенты! — заверила она. — Немного лунного света, щепотку звездной пыли, каплю росы с лепестков ночной орхидеи... Ну и совсем чуть-чуть моей божественной эссенции. Для вкуса!

– Ты же только что перечисляла совсем другие ингредиенты, – заметила Эмми. Никталия сделала вид, что не расслышала.

— Божественная эссенция Никталии, — повторил Карнакс, задумчиво разглядывая свой надкусанный пирожок. — Интересная формулировка для описания...

— Закончи это предложение, и я превращу тебя в садовую скульптуру, — предупредила Никталия.

— Я думала, пирожки должны быть с капустой или с мясом, — заметила Настя, жуя. — А эти какие-то... мечтательные.

— Именно! — Никталия щелкнула пальцами. — Пирожки мечты! Помогают расслабиться, восстановить силы и увидеть приятные сны. А утром проснешься бодрым и полным энергии!

— Звучит подозрительно, — пробормотала Перчинка, но все равно доела свой пирожок. – В любом случае мой организм осилит какое угодно опасное вещество…

— Знаешь, Никталия, — Айсштиль внимательно изучала свой пирожок, — я чувствую в этом что-то... знакомое. Ты случайно не использовала фрагменты моей силы, которые остались в твоем теле после обмена?

— Может быть, — Никталия невинно захлопала ресницами. — Совсем чуточку. Для баланса! Холод и страсть, лед и огонь, мечта и реальность — классическое сочетание!

— Значит, это наполовину мои пирожки, — невозмутимо заявила Айсштиль. — Требую половину авторских прав.

— Ни за что! — возмутилась Никталия. — Это МОЙ рецепт! Твоя сила была всего лишь... приправой!

— Очень холодной приправой, — заметила Эмми, откусывая еще кусочек. — Даже морозит немного язык.

— А потом становится тепло, — добавила Пугливка тихим голосом. — Как будто кто-то обнимает изнутри.

— Вот видите! — торжествующе воскликнула Никталия. — Идеальный баланс! Я гений кулинарии!

— Гений экспериментов над невинными едоками, — пробормотал Карнакс, но допил свой чай.

— Кстати, а побочные эффекты есть? — поинтересовалась Перчинка, поглаживая антенны. — Просто для полноты картины.

— Никаких! — заверила Никталия. — Ну, может быть, сны будут чуточку ярче обычного. И насыщеннее. И, возможно, более... метафоричными. Но это же не страшно!

— Определение "не страшно" от богини ночных желаний, — заметил я, — всегда вызывает вопросы.

Мы засмеялись. Даже Карнакс издал звук, отдаленно напоминающий смешок.

— А теперь, думаю, нам всем стоит лечь спать, – я зевнул, прикрывая рот рукой. – Завтра важный день.

Все согласились. Мы разошлись по комнатам, довольные и сытые. Я добрался до своей спальни, рухнул на кровать и почти мгновенно провалился в сон.

Глубокий, странный сон, полный красок и хаоса…

Старая версия обложки. Слишком милая, чтобы не сохранить ее в истории)

Глава 3. Встать, суд идет!

Яркий свет ударил в глаза. Я моргнул, пытаясь проморгаться от наваждения. Почему-то я… сидел на жесткой скамье в огромном, гулком зале. Что за?…

Помещение напоминало зал суда. Только очень странный. Колонны из белого мрамора уходили в перламутровые своды, как в Небесном Чертоге, но стены были увешаны гобеленами со сценами адских мук, явно из коллекции Алайи. Вместо присяжных в ложе застыл хор полупрозрачных душ, который недовольно гудел.

А за высоким судейским столом, вырезанным из цельного куска льда, восседала Айсштиль. На ней была строгая черная мантия поверх ледяного платья, а голову венчал абсурдный парик из застывших сосулек. В руке она держала судейский молоток — кажется, преобразованную и уменьшенную версию своего копья.

— Судебное заседание объявляю открытым! — голос Айсштиль, усиленный магией, раскатился под сводами зала. — Ввести подсудимого!

Две мирмеции в строгой охранной форме вкатили в зал платформу на колесиках. На ней, прикованный к вертикальной доске, находился человек в оранжевой робе. Его лицо было скрыто знакомой маской с решеткой, как у Ганнибала Лектора.

— Подсудимый, именующий себя «Автор», — ледяным тоном начала Айсштиль, заглядывая в свиток из тонкого льда. — Вам предъявляются обвинения по следующим статьям Божественного Кодекса: статья 2.1 — «Прокрастинация в особо крупных размерах»; статья 5.3 — «Боязнь белого листа, повлекшая за собой сюжетный застой»; статья 7.0 — «Преступная лень»; и самая тяжкая статья 10.1 — «Длительный творческий перерыв на полгода, что приравнивается к дезертирству с поля боя повествования».

Подсудимый «Автор» издал сдавленный звук:

– М-м-м-ф-ф!

Кажется, маска мешала ему нормально говорить.

— Суд принимает ваше мычание как признание вины, — невозмутимо заключила Айсштиль и ударила молотком-копьем по подставке. Та покрылась инеем. — Слово предоставляется стороне обвинения. Госпожа прокурор?

Из-за своего стола грациозно поднялась Никталия. Ее прокурорская мантия была строго застегнута на все пуговицы, но имела неприлично высокий разрез на бедре и совершенно голую спину. Она театрально взмахнула заостренным вороньим пером.

— Ваша честь! — ее голос дрожал от праведного гнева. — Дамы, господа и прочие божественные сущности! Сегодня перед нами — чудовище! Монстр, хладнокровно бросивший своих детей на произвол судьбы! Он оставил нас на самом интересном месте! Это как пообещать божественную оргию, а потом принести сборник стихов!

— Возражаю! — раздался четкий, лишенный эмоций голос. Я обернулся. За адвокатским столом сидела Сахаринка. На ней был строгий деловой костюм, а ее четыре руки методично раскладывали по столу папки с графиками. — Прокурор апеллирует к либидо суда и использует эмоционально окрашенную лексику!

— Возражение принято. Госпожа прокурор, ближе к делу, — сухо кивнула Айсштиль.

Никталия фыркнула.

— К делу, так к делу! В качестве первого доказательства преступной халатности подсудимого, я вызываю свидетельницу, чья жизнь была безвозвратно испорчена! Встречайте... потерпевшую Алайю!

Двери зала распахнулись, и в зал, тяжело переваливаясь, вошла Алайя в сопровождении Гармониссы. Ее живот был огромен. Она бросила на подсудимого испепеляющий взгляд. А потом… на меня.

Я дружелюбно помахал ей рукой. Вот это живот… От кого это интересна она? Кто тот безумный смельчак? Я бы пожал ему руку.

— Ваша честь, — начала она, тяжело дыша. — Я уже больше года не могу родить! Почти с самого начала цикла! Этот... этот... — она ткнула пальцем в Автора, — забыл про мою сюжетную линию! Я требую алименты! Процент дохода с каждой проданной книги! И моральную компенсацию в размере одного процветающего мира! С верующими!

Пока она говорила, Гармонисса заботливо обмахивала богиню веером из перьев какой-то адской птицы. Перья были умело скреплены поблескивающими нитями паутины.

— Госпожа Алайя, — вмешалась адвокат Сахаринка, — по нашим данным, задержка составила 182 дня. Учитывая божественную природу плода, подобный гестационный период не является аномальным. Возможно, вы преувеличиваете?

Алайя побагровела.

— Я богиня! Я не преувеличиваю, я констатирую факт своего унижения!

— Следующая свидетельница — Мелинта! — провозгласила Никталия.

Мелинта робко подошла к трибуне.

— Госпожа Мелинта, — Никталия изобразила сочувствие. — Правда ли, что подсудимый преступно редко задействует вас в сюжете, оправдывая это тем, что вы, якобы, «интроверт»?

Мелинта смущенно кивнула.

— Я бы хотела больше помогать моему любимому... Но меня почти не зовут. Сижу в подвале с доченьками, пробирки перебираю, бумажки перекладываю… Один разочек вот выбралась на турнир, да помогла с переселением тел…

— Возражаю! — снова встала Сахаринка. — Это не лень, а углубление образа! Мой клиент прорабатывал характер персонажа, подчеркивая ее замкнутость! Это сценарный ход!

— Сценарный ход, который отправил одного из самых интересных персонажей на скамейку запасных! — парировала Никталия.

Далее вызвали Перчинку. Она вышла с каменным лицом.

— В результате преступного бездействия подсудимого, — отчеканила она, — развитие моих отношений с майором Волковым было заморожено на неопределенный срок. Требую от Автора немедленно написать главу с романтическим свиданием, либо компенсировать моральный ущерб. Например, – она мечтательно закусила губу. – Предоставлением мне контроля над Тайной Канцелярией.

— Вы слышите, ваша честь?! — взвилась Никталия. — Персонаж вынужден требовать сюжетного развития отношений через суд! Это издевательство над чувствами! Он заморозил любовь! Заморозил!

— Возражаю! — тут же отреагировала Сахаринка, подняв одну из четырех рук. — Это не «заморозка», а сценарная пауза для нагнетания драматического напряжения! Согласно моим расчетам, коэффициент романтического ожидания у целевой аудитории увеличился на 73,4%!

Перчинка, тем временем, не села. Она медленно повернулась к платформе с Автором. Ее антенны задрожали, а вокруг сжатых кулаков едва заметно замерцала боевая аура. Казалось, она готова лично исполнить приговор… особенно, если он ее не устроит.

— ДО-ВОЛЬ-НО! — Айсштиль с силой ударила своим молотком-копьем. Раздался громкий треск льда, и по залу прошла волна холода, заставившая всех замолчать. — Прокурор, ваши метафоры слишком пламенны для этого зала. Свидетельница, займите свое место, пока нам не пришлось записать и вас в подсудимые. Два заседания подряд этот суд точне не выдержит…

Перчинка ничего не сказала, но ее антенны угрожающе задрожали. Казалось, она готова была лично… попросить у Автор афтограф. И совместное фото. Тем не менее она подчинилась и села вместе со всеми.

– Адвокат, ваши проценты никого не греют, – продолжала Айсштиль. – Продолжаем!

— В таком случае, — Сахаринка обернулась, и ее взгляд упал на Карнакса, — Я бы хотела вызвать свидетеля!

– Свидетель со стороны... защиты? – Айсштиль приподняла бровь. – Вы уверены, адвокат?

— Все верно! Свидетель Карнакс, прошу! — спокойно объявила Сахаринка.

Бог войны вышел к трибуне.

— Господин Карнакс, — начала Сахаринка. — Считаете ли вы, что перерыв в повествовании был тактически оправдан?

— Да, — ровным голосом ответил Карнакс. — Противник — Громовержец и Сущность Бездны. Локация — Небесный Чертог и Бездна. Врываться без разведки и плана — идиотизм. Подсудимый проявил благоразумие, оставив время на проработку стратегии.

— Ха! — воскликнула Никталия. — Вы лжете, свидетель! Вы просто не хотите, чтобы этот лентяй снова засунул вас в тело пугливой волкодевочки! И умалчиваете о другой, более серьезной проблеме! Господин Карнакс, напомните суду о видении госпожи Айсштиль! О том, которое подсудимый так и не удосужился объяснить!

Карнакс нахмурился.

— Было видение. Якобы в прошлом Эстро готовил мое убийство, договорившись с монстром. Этот факт до сих пор не получил сюжетного развития.

Зал недовольно загудел. Я и сам напрягся. О чем они говорят, какое ещё видение?… Чтобы я да вдруг захотел убить Карнакса? Что за чушь? У нас, конечно, отношения в то время были натянутые, но это ж ведь не повод…

Я что, что-то пропустил в собственной биографии?

— И наконец, — Никталия резко развернулась ко мне, — главный свидетель! Эстро! Или Константин Безумов! Скажите, почему вы не жаловались? Почему вы терпели это издевательство?! Вы что, в сговоре с подсудимым?! Как главный герой, вы получали преференции от действий подсудимого?

Я кисло посмотрел на нее. Весь этот происходящий балаган начал меня утомлять.

— Мне кто-нибудь объяснит, что за дичь тут происходит? – поинтересовался я.

— Свидетель! Пожалуйста, отвечайте только по существу! — стукнула молотком Айсштиль. — Отвечайте на вопрос прокурора. Почему вы не выразили недовольство творческим перерывом?

Я пожал плечами.

— Ну, во-первых, не вижу в этом издевательства, — спокойно начал я. — У человека был творческий процесс, и он параллельно работал над другим циклом. Возможно, он обдумывал гениальный сюжетный поворот. Я уважаю такое.

— Ага! «Творческий процесс»! — возмутилась Никталия, подпрыгнув на месте. — Я так и знала! Это кодовое название для «лежу на диване, ем пиццу и смотрю сериалы»! Ваша честь, свидетель покрывает преступника!

— Иногда и это полезно, — невозмутимо добавил я. — Позволяет взглянуть на вещи под другим углом.

— Вы слышите?! Он его защищает! Это саботаж нашего собственного сюжета изнутри! — Никталия возмущенно повернулась к хору душ. — Он не хочет приключений! Он не хочет спасать миры! Он хочет... лежать на диване! И пиццу! Кстати, я тоже хочу… – она вздохнула. – С грибочками…

— Свидетель, — Айсштиль потерла ледяную переносицу. — Ответьте просто: да или нет. Вы имеете претензии к подсудимому?

Я снова пожал плечами.

— Претензий не имею. Меня все устраивает. Когда допишет — тогда допишет.

Зал взорвался возмущенным гулом. Никталия схватилась за голову, а Сахаринка одобрительно кивнула, делая пометку в блокноте.

— Ясно, — вздохнула Айсштиль. — Со свидетелем все понятно.

– У него стокгольмский синдром! – уверенно произнесла Никталия.

— Итак, подсудимый, – ледяная богиня снова повернулась к Автору. – Последнее слово. Что вы можете сказать в свое оправдание?

Все взгляды устремились на фигуру в маске. Тот, вращая глазами, снова издал лишь глухое «М-м-мф-ф!!!».

— Он издевается над нами! — взвизгнула Никталия. — Он молчит! Как молчал все эти полгода! Подсудимый очевидно не раскаивается!

— Мой клиент не молчит, а концентрируется! Он обдумывает следующую главу! — возразила Сахаринка.

– Может, просто маску с него снимите? – предложил я.

— Довольно! — Айсштиль подняла руку. — Суд удаляется на совещание с присяжными.

Она демонстративно повернулась спиной к залу и лицом к хору душ. Призрачные сущности тут стянулись в плотную кучку. По залу тут же разнеслось громкое, совершенно не конфиденциальное могильно-заунывное перешептывание:

«Ну что, коллеги-призраки, виновен?»

«У-у-у, еще как!»

«А за Перчинку что ему впаять?»

«Десять глав! И чтоб с романтикой!»

«И с двумя горячими эротическими сценками восемнадцать плюс!»

«Да! И чтоб все в подробностях проиллюстрировал и на Бусти выложил!»

«Но коллеги… при чем тут эротические картинки?»

«При том! Мы должны убедиться, что подсудимый отнесется к приговору со всей ответственностью! Я лично готов внимательно изучить каждую картинку, чтобы убедиться в этом!»

«А почему только ты? Я тоже хочу!»

«Тогда решено единогласно!»

Старший призрак кивнул. Айсштиль резко развернулась обратно.

— Так. Мы посовещались, — объявила она. — Суд и присяжные пришли к единогласному решению. Подсудимый Автор признается виновным по всем пунктам обвинения!

Зал взорвался аплодисментами. Никталия победно улыбнулась. Сахаринка неодобрительно покачала головой, делая пометки во всех четырех блокнотах одновременно.

— Суд постановляет, — Айсштиль встала, ее голос стал громче и торжественнее. — Приговорить подсудимого Автора к... немедленному написанию десяти глав подряд! Без права на перерыв, пиццу и прокрастинацию! В случае неисполнения приговора — к принудительному слиянию с Безумной Лилией для обретения творческого вдохновения! Приговор окончательный и обжалованию не подлежит!

Десять глав… Серьезное наказание. Но реакция подсудимого была еще более бурной.

— ГР-Р-Р-Р-А-А-А-А!!!

Человек на платформе взревел. Нечеловеческий, полный ярости вой заставил содрогнуться стены. Цепи, удерживавшие его, с оглушительным звоном лопнули. Он сорвал с лица маску, и я увидел… обычное, слегка небритое мужское лицо, искаженное гримасой гнева.

— ДЕСЯТЬ ГЛАВ?! — взревел он, и вокруг него заплясали искры чистой, первозданной силы. — ДА Я ВАС ВСЕХ СЕЙЧАС В ЧЕРНОВИК ОТПРАВЛЮ!

Он вскинул руку, и в ней материализовался огромный пылающий стилус. Он замахнулся им на Айсштиль.

— Ах ты ж!.. — я вскочил на ноги. — Совсем страх потерял?!

Я тоже призвал свою силу. Фиолетовое сияние Бездны окутало меня, в руке появился Черный Клинок.

— Только через мой труп!

— Как пожелаешь! — прорычал Автор и бросился на меня.

Наши клинки столкнулись. Стилус Автора, казалось, мог стирать саму реальность, оставляя в воздухе мерцающие прорехи. Мой Клинок Бездны отвечал ударами, полными упорядоченного хаоса.

Мы сошлись, готовясь нанести последний, решающий удар. Наши силы столкнулись, породив ослепительную вспышку белого света, которая поглотила все…

…Я резко распахнул глаза, тяжело дыша. Сердце бешено колотилось в груди. Вокруг была привычная тишина моей спальни, сквозь шторы пробивался лунный свет. Сон. Это был просто сон. Невероятно яркий и абсурдный.

Я огляделся, чтобы окончательно убедиться, что все в порядке. И замер.

Слева от меня, уткнувшись носом мне в плечо и мило сопя, спала Настя. Ее темные волосы разметались по подушке, а одна рука лежала у меня на груди. Справа, свернувшись калачиком и обнимая меня за поясницу, пристроилась Эмми. Обе были абсолютно нагими, и их тепло согревало меня с двух сторон…

Так. Ладно. После недавних событий это, пожалуй, было самое нормальное из того, что могло произойти.

Легкий, прерывистый храп заставил меня поднять голову. Зрелище было… впечатляющим. Зацепившись одной ногой за рожок хрустальной люстры, вверх ногами висела Никталия. Ее шелковое платье сползло почти до талии, обнажая все, что только можно. А сама она, слегка покачиваясь, сладко похрапывала с приоткрытым ртом. Гравитация, похоже, была просто еще одним скучным правилом, которое она решила проигнорировать.

Мой взгляд скользнул ниже, на пол. Там, где должен был лежать ковер, растеклась по паркету большая лужа из чистого, сверкающего льда. А в центре этой лужи плавала… довольная ледяная моська Айсштиль с закрытыми глазами. Богиня, кажется, видела очень приятные сны, судя по умиротворенному выражению.

На письменном столе, сдвинув в сторону мои бумаги, спал целый семейный подряд. Мелинта, свернувшись клубком, обнимала своих двух дочерей — Перчинку и Сахаринку. Обе мирмеции, даже во сне, не сняли свою броню и теперь тихо похрапывали, уткнувшись в мать, словно два бронированных котенка.

Что, во имя Бездны, здесь вчера творилось?

Я осторожно оглядел оставшееся пространство. Ага, вот и остальные участницы суда. В большой плетеной корзине для белья, свернувшись калачиком, спала Пугливая Лилия. Она, видимо, нашла самое безопасное и уютное место во всей комнате. А у порога, прямо на полу, положив голову на мягкий ковер, мирно дремала Безумная Лилия, поглаживая во сне свой большой живот. Словно верный волкодав, охраняющий сон хозяина.

Память начала медленно возвращаться. Вечер. Мы все собрались в гостиной, прийти в себя после боевых действий против Бездны. Просто болтали, смотрели какой-то старый фильм. Потом Никталия… решила порадовать нас угощением.

Я провел рукой по лицу, стирая пот. Потом мой взгляд упал на прикроватную тумбочку. На тарелке лежал недоеденный пирожок странного, зеленоватого цвета с фиолетовыми вкраплениями.

М-м-м… вроде он раньше был золотистым?

«Мой фирменный рецепт! — с гордостью заявила тогда Никталия. — Пирожки с грибами из Мира Грез и лунным тимьяном! Попробуй, тебе понравится!».

Я вздохнул, глядя на зловещий пирожок. Ну вот и причина странного сна…

— Ох, Никталия… — пробормотал я. — Я же просил больше не пускать её на кухню. И уж тем более не есть её стряпню… Критическая ошибка.

Мой взгляд машинально скользнул по электронным часам на той же тумбочке. Яркие красные цифры показывали 7:32 утра. И тут холодный пот прошиб меня сильнее, чем во время сна. Семь тридцать две!

Проклятье! Через двадцать восемь минут нас ждали в Зимней резиденции. Прямо с утра. Я проспал! Мы все проспали!

— Император… — выдохнул я, и это слово прозвучало в тихой комнате как удар грома.

Я лихорадочно оглядел спящий бедлам. Две нагие девушки в моей постели. Одна висит на люстре. Другая растеклась по полу. На столе спит целый муравейник. В корзине и у двери — две версии одной богини. Представлять это всё Императору как свою «команду спасения мира» было бы… опрометчиво. Нам нужно было хотя бы одеться. И проснуться.

Я глубоко вздохнул, набирая в легкие побольше воздуха.

— ПОДЪЕМ, ДЕВЧАТА, БОЕВАЯ ТРЕВОГА! — заорал я так, что, казалось, задрожали стекла. — ПЯТЬ МИНУТ НА СБОРЫ! ИМПЕРАТОР ЖДАТЬ НЕ ЛЮБИТ!

Глава 4. Император ждать не любит

Крик разорвал утреннюю тишину, как удар молнии по карточному замку.

— ПОДЪЕМ, ДЕВЧАТА, БОЕВАЯ ТРЕВОГА! ПЯТЬ МИНУТ НА СБОРЫ! ИМПЕРАТОР ЖДАТЬ НЕ ЛЮБИТ!

Хаос вспыхнул… мгновенно.

Настя и Эмми, спавшие по обе стороны от меня, взвизгнули и подскочили, судорожно пытаясь прикрыться одеялом… которое я уже скинул. Их сонные, растерянные выражения лиц сменились паникой.

— Что?! Где?! Кто?! — заверещала Эмми, ее рыжие волосы встали дыбом.

— Костя, ты с ума сошел?! Какая тревога?! — Настя попыталась ударить меня подушкой, но промахнулась и попала Эмми по голове.

Никталия, висевшая на люстре, отреагировала мгновением позже учениц. Мой крик вырвал ее из сладкого сна. Она дернулась, ее нога соскользнула с хрустального рожка, и богиня ночных желаний с грацией мешка с картошкой полетела вниз.

ШМЯК!

Глухой, влажный, хрустящий звук. Никталия приземлилась прямо в ледяную лужу, в центре которой плавало лицо Айсштиль.

— А-а-а-а! Почему пол такой… колючий и мокрый?! — простонала Никталия, пытаясь подняться и поскальзываясь на льду.

Айсштиль же от такого пробуждения буквально перешла в новое агрегатное состояние — в облачко пара с льдинками. Лужа с ее лицом взорвалась фонтаном ледяных осколков.

— КТО?! ПОСМЕЛ?! — ее голос, полный ледяной ярости, донесся, казалось, от каждого осколка одновременно. По комнате пронесся миниатюрный снежный вихрь. Часть осколков начала собираться в подобие руки, которая тут же попыталась схватить Никталию за лодыжку.

На письменном столе тоже начался переполох. Три мирмеции подскочили, как ошпаренные.

— СТАТУС! ДОКЛАД! — скомандовала Сахаринка, инстинктивно пытаясь надеть свою броню (которая и так была на ней). Но в панике схватилась за нагрудник Перчинки. Он был ей явно мал.

— Неопознанное психоактивное вещество в крови! — отчеканила Перчинка, чьи антенны бешено вращались. Она почему-то пыталась нацепить степлер на ногу. Видимо, решила, что это часть брони. — Нас отравили!

— Доченьки, спокойно! Без паники! — пыталась их урезонить Мелинта. Но сама в в панике почему схватила преторианский шлем Сахаринки. И надела его задом наперед. Теперь она смотрела на мир через щель между затылочных пластин.

Из корзины для белья раздался испуганный писк. Пугливая Лилия, зарывшись в ворох грязных рубашек, дрожала всем телом. Ее уши прижались к голове, а хвост поджался под живот так, что почти исчез.

У двери раздался низкий, утробный рык. Безумная Лилия вскочила на ноги. Ее глаза горели яростью, клыки выступили из-под верхней губы. Она приняла боевую стойку, готовая защищаться хоть от всего мира. Включая, видимо, и его обитателей. Она зарычала на Айсштиль, которая как раз пыталась собрать из осколков свою вторую ногу.

— Так, всем тихо! — я хлопнул в ладоши, пытаясь перекричать этот бедлам. — Одеваемся! Быстро!

— Где моя одежда?! — взвизгнула покрасневшая от стыда Эмми, ныряя под кровать.

— А где моя?! — втопила ей Настя, роясь в шкафу. — Это не мои трусики! Они красные! Я не ношу красное!

— Это мои! — отозвалась Эмми из-под кровати. — Отдай! И верни мой лифчик!

— Я его не брала!

— Тогда почему он на тебе?!

Настя посмотрела на свою грудь. Действительно, на ней уже был красный кружевной бюстгальтер Эмми. Он был ей явно… великоват.

Времени Настя даром не теряла.

— Ну я должна была хоть что-то надеть! — не растерялась она.

Айсштиль, наконец собравшая себя в более-менее человеческую форму (правда, обе руки были почему-то приделаны к… кхм… к месту чуть пониже спины), поднялась во весь рост.

— Никталия! — прошипела она, и пол вокруг нее покрылся инеем. — Держись от меня подальше! Ты вся липкая!

— Это не я липкая, это ты таешь! — огрызнулась Никталия, отряхиваясь. — И вообще, что за манера — спать на полу в виде лужи? Негигиенично!

Мой взгляд снова упал на зеленый пирожок с фиолетовыми вкраплениями.

— Никталия! — мой голос прозвучал как гром. — Что ты вчера подсунула нам в пирожки?!

Богиня ночных желаний сделала самые невинные глаза на свете.

— Э-э-э, а-а-а-а… у-у-у-у… Как что? Грибочки из Мира Грез! Секретный рецепт для ярких и креативных сновидений! Говорят, очень полезно для творческого мышления! Вы должны меня благодарить! Я вам такой экспириенс подарила!

— Я сейчас тебе такой экспириенс подарю! — прорычала Айсштиль, формируя в руке большую сосульку. Одной лишь Книге Судьбы было ведому, где эта сосулька могла оказаться в следующую секунду…

— Лилия сейчас… откусить Никталии жопка! — донеслось от двери. — Правую… или левую?

— ДВАДЦАТЬ МИНУТ! — напомнил я, пытаясь найти свои брюки. Они обнаружились на голове у бюста какого-то древнего предка Безумовых. — У нас осталось двадцать минут! Сначала к Императору, потом откусываем жопки кому хотим!

Эта фраза подействовала как холодный душ. Даже Никталия перестала препираться. Паника сменилась лихорадочной суетой.

Начался армагеддон под названием «утренние сборы команды княжича Безумова».

Настя и Эмми, бросив споры, начали одеваться с такой скоростью, что одежда в их руках мелькала быстрее света. Правда, в спешке они снова все перепутали. Эмми натянула футболку Насти, которая была ей тесновата в груди, а Настя — платье Эмми, которое оказались ей широковато в талии.

Айсштиль попыталась создать себе платье из льда, но, видимо, остаточные эмоции Никталии все еще влияли на ее магию. Вместо элегантного платья у нее получилось откровенное ледяное бикини, как вчера у Никталии.

— Да что за!.. — выругалась она, глядя на свое творение. Со второй попытки получилось что-то более приличное, но все равно с подозрительно глубоким декольте.

Мирмеции на столе устроили настоящую свалку из хитиновых пластин.

— Это мой наплечник!

— Нет, мой! У твоего царапина от когтей твари Разлома!

— Мама, а где моя четвертая перчатка?!

— Я ее не видела, доченька, я вообще ничего не вижу в этом шлеме!

— Так это же мой преторианский шлем! Зачем ты его вообще надела!

— Сама не знаю…

Я метался по комнате, пытаясь одновременно одеться, найти свой телефон и отдавать приказы.

— Никталия, прекрати делать селфи в зеркале и ищи свое платье! Настя, Эмми, перестаньте драться за последнюю чистую рубашку! Айси, хватит замораживать дверные ручки, мы так не выйдем! Перчинка, не надо анализировать состав пыли на полу, просто оденься! Сахаринка, перестань составлять график утренних сборов, просто следуй ему! Мелинта, сними шлем! Пугливка, вылезай из корзины! Лилия, ФУ! Нельзя грызть… э-э-э… третью ногу Айсштиль? Почему она вдруг выросла из стены?

Комната напоминала муравейник, в который кинули петарду. Одежда летала по воздуху. Кто-то спотыкался, кто-то ругался, кто-то пытался помочь, но делал только хуже. Эмми, заполучив назад свое платье, попыталась его надеть, но запуталась в рукавах и теперь скакала по комнате, как красный мешок с ногами.

Наконец, через пятнадцать минут этого безумия, мы стояли в холле. Потрепанные, взъерошенные, одетые кто во что горазд.

Настя и Эмми выглядели так, словно собирались на бал, но потом на полпути передумали и отправились на дискотеку. Айсштиль была в платье, которое подозрительно напоминало занавеску из гостиной, только замороженную. Никталия кое-как натянула свое платье, но задом наперед. Мирмеции были вперемешку в элементах брони друг друга. Пугливка и Безумная Лилия выглядели наиболее прилично. Если не считать клока шерсти, торчащего из уха последней.

Я оглядел свою «команду спасения мира».

— Так… — я глубоко вздохнул, поправляя криво застегнутый воротник. — Выглядим как бродячий цирк после враждебного поглощения бандой клоунов-анархистов. Но, по крайней мере, мы одеты. В основном. И почти не опоздали. Вперед. Император ждет. Надеюсь, у него есть чувство юмора. И хороший запас валерьянки.

База Перчинки в Диких Землях

Ирма, преобразованная в Перчинку, шла по главному коридору подземной базы. Ее четыре руки были сложены за спиной. Она старательно копировала походку и манеры своей Госпожи. Ощущение было странным. Хитиновый панцирь, который временно покрывал ее тело, был легок, но непривычен. Дополнительная пара рук двигалась почти инстинктивно, но все равно требовала сознательного контроля. Словно очень умные протезы.

Она была Перчинкой. По крайней мере, для всех остальных.

База гудела, как растревоженный улей. После успешной операции против Соколовых все были на подъеме. Люди Перчинки выгружали трофеи. Они сортировали артефакты и допрашивали пленных. Ирма наблюдала за этим с чувством гордости. Их маленькая организация росла. Становилась сильнее с каждым днем.

Ирма направилась в свои личные покои. Ей нужно было отдохнуть. Трансформация, даже временная, отнимала много сил. Она прошла мимо лаборатории Механика. Дверь была приоткрыта. Оттуда доносились приглушенные голоса и звон инструментов. Полковник и Механик что-то оживленно обсуждали. Ирма не стала подслушивать. Она доверяла им. Перчинка доверяла им. Они были частью новой семьи.

Нектар гарантировал преданность.

Коридор, ведущий к жилому сектору, был тускло освещен. Зеленоватый свет кристаллов отбрасывал на стены длинные, пляшущие тени. Ирма шла, погруженная в свои мысли. Она думала об отце Перчинки, о его возвращении. Это все усложняло. Госпожа была так обеспокоена… Кажется, отношения с отцом для нее очень важны.

Взрыв прогремел неожиданно. Он был не громким, а глухим, утробным. Тяжелая дверь впереди слетела с петель. Она врезалась в противоположную стену с оглушительным скрежетом. Потолок над головой Ирмы затрещал. Каменная крошка и пыль посыпались вниз. Ирма инстинктивно создала защитный барьер одной парой рук. Другой парой она прикрыла голову.

Взрыв… Прямо в ее комнате? Если бы она шла чуть быстрее, то была бы уже мертва… Покушение? Здесь. В сердце их базы. Невозможно!

Она осторожно выглянула из-за угла. Коридор был завален обломками. Впереди виднелся густой черный дым. Система пожаротушения сработала с запозданием. С потолка полилась пена.

Ирма прижалась к стене. Ее сердце бешено колотилось. Кто? Кто мог это сделать? Кто-то изнутри. Тот, кто знал планировку. Тот, кто наблюдал через видеокамеры. Тот, кто знал, что она пойдет в свои покои именно сейчас.

Ирме повезло, что непосредственно рядом с ее комнатой видеонаблюдения не было. Точнее, она сама его убрала. Это маленькая предосторожность сейчас спасла ей жизнь.

В коридоре послышался топот. Кто-то быстро приближался. И судя по тяжелым шагам и бряцанью, это были люди в полной штурмовой экипировке.

Она не пошла дальше. Вместо этого она развернулась и скользнула к неприметной панели на стене. Это был вход в служебные туннели. О них знали только она и Перчинка. Узкие, темные ходы, пронизывающие всю базу, как кровеносные сосуды. Идеальное место, чтобы спрятаться. Понять, что, черт возьми, происходит? И наблюдать.

Ирма двигалась по туннелям бесшумно. Ее новые, хитиновые конечности цеплялись за выступы с кошачьей ловкостью. Она добралась до вентиляционной шахты, которая вела прямо к лаборатории Механика. Прижав ухо к холодной металлической решетке, она затаила дыхание.

— …уверен, что ее зацепило? — голос Полковника был напряженным, но в нем слышались нотки торжества.

— Заряд был направленный. Обрушение должно было похоронить ее под тонной камня, — ответил Механик. Его голос тоже дрожал от возбуждения. — Даже если выжила, она ранена. Ее добьют.

— Хорошо. Тогда действуем по плану. Блокируйте все выходы. Никто не должен покинуть базу. Наши люди уже занимают ключевые посты.

Ирма почувствовала, как ледяной холод сковывает ее изнутри. Предательство. Полковник. Механик. Те, кому Перчинка доверилась. Те, кого она приняла в свою семью.

Но как? Нектар же до сего момента не знал осечки! Людишки были полностью зависимы от воли Госпожи!

— А что с остальными? С теми, кто остался верен? — спросил Полковник.

— Нектар, — усмехнулся Механик. — Сыворотка, добавленная в еду в столовой, отлично нейтрализовала действие дурмана Перчинки. Большинство уже приняли ее. Они снова свободны. И, знаешь, — он ухмыльнулся. — Они жаждут расправиться с этой высокомерной сучкой.

Ирма зажала рот рукой, чтобы не закричать. Нектар. Госпожа была так уверена в его силе. В его способности обеспечить абсолютную лояльность. Но нашелся кто-то, кто смог создать противоядие. Кто-то очень умный. И очень опасный.

Ирма отползла от решетки. Нужно было предупредить Госпожу. Но как? Все каналы связи наверняка уже под контролем предателей. Она попробовала активировать личный коммуникатор, встроенный в хитиновый панцирь. Тишина. Сигнал был заглушен.

Она осталась одна. В ловушке. В теле своей госпожи. Окруженная врагами, которые считали ее Перчинкой. Которые хотели ее смерти.

Нужно было выбираться. Был еще один путь. Тайный ход, о котором знала только она. Аварийный выход, ведущий далеко в Дикие Земли. Перчинка показала его ей на случай самой крайней опасности. Кажется, этот случай настал.

Ирма снова скользнула в темноту служебных туннелей. Она двигалась быстро, но осторожно. Ее четыре руки помогали ей преодолевать узкие проходы и вертикальные шахты. Она слышала топот сапог в основных коридорах, крики, приказы. Предатели прочесывали базу. Они искали ее.

Она добралась до нужного сектора. Здесь было тихо. Это была старая, заброшенная часть базы, которую использовали как склад. Тайный выход был спрятан за грудой пустых ящиков. Ирма начала их разбирать, стараясь производить как можно меньше шума. Сердце стучало так громко, что, казалось, его услышат во всей базе.

Вот она, заветная панель. Ирма приложила ладонь. Механизм со скрежетом пришел в движение. Часть стены медленно отъехала в сторону, открывая проход в узкий, уходящий вниз туннель. Затхлый, холодный воздух подземелья коснулся ее лица. Но в этот момент он показался ей освежающим. Ведь это было спасение.

Она уже шагнула в проход, когда услышала за спиной тихий, размеренный шаг. И знакомый, до ужаса спокойный голос.

— Впечатляюще, Ирма. Я всегда знал, что Перчинка не ошиблась в тебе. Ты действительно самая способная из ее… питомцев.

Ирма медленно обернулась.

В нескольких шагах от нее стоял он. Человек в черной маске, скрывавшей все, кроме глаз. Тот самый, бывший лидер Организации. Тот, кого Перчинка держала в качестве «почетного гостя». Тот, который обещал сделать для нее… интересную вещицу.

Но он никогда не был пленником. Он был пауком, плетущим свою сеть в самом центре их логова.

За его спиной стояли еще несколько человек с оружием в руках. И их взгляды не сулили Ирме ничего хорошего.

— Это ты, — выдохнула Ирма. Ее четыре руки инстинктивно приняли боевую позу. — Ты дал им антидот. Ты все это спланировал.

— Разумеется, — человек в маске слегка склонил голову. — Я не мог позволить, чтобы моя Организация превратилась в секту зависимых фанатиков. Перчинка — гений, не спорю. Но ее методы… слишком грубы. Она недооценила человеческую волю. И мою тоже.

Он сделал шаг вперед.

— Думаете, что это месть? — Ирма обратилась к отряду сопровождения. — Что вы вернули себе свободу? Глупцы. Просто сменили одного хозяина на другого.

Но те лишь ухмылялись, держа ее на прицеле.

— Ты не посмеешь тронуть госпожу, — прошипела Ирма.

— О, я не собираюсь ее убивать. Она… должна быть в моей команде. Как и ты, Ирма. Ее знания, ее сила… В правильных руках они могут изменить мир.

Его люди начали медленно окружать ее. Ирма знала, что у нее нет шансов. Она была ранена. И их было слишком много. Но она не собиралась сдаваться без боя. Она была верна своей Госпоже. До конца.

— Ты пожалеешь об этом, — сказала она, готовясь к последней, отчаянной атаке.

Человек в маске усмехнулся.

— Сомневаюсь.

Он сделал едва заметный жест рукой. Ирма не успела даже понять, что произошло. Резкая, острая боль в затылке. И мир погрузился во тьму.

Последнее, что она услышала перед тем, как потерять сознание, был его спокойный, расчетливый голос:

— Возьмите ее. Аккуратно. Она нам еще понадобится. Живой. И желательно целой.

Глава 5. Мы готовы!

Мы вывалились из особняка в утренний сад, словно труппа бродячего цирка после очень неудачного представления. Воздух был свежим и прохладным, пах влажной травой и розами, но наше состояние было далеко от свежести. Скорее, оно походило на состояние залежавшегося в холодильнике сыра.

Настя пыталась незаметно прикрыть выступающие соски на платье — ведь лифчик остался где-то в недрах комнаты. Эмми, в свою очередь, путалась в ленточках и подвязках на своем платье, из-за чего последнее постоянно норовило сползти ниже, чем полагается.

Никталия гордо шествовала в своем платье, надетом задом наперед, время от времени поправляя воротник. Тот каким-то мистическим образом теперь красовался где-то в районе поясницы.

Айсштиль куталась в ледяную занавеску, сохраняя царственное достоинство. Словно это был последний писк придворной моды, а не результат панического бегства.

К нам также присоединился Карнакс. Он как обычно замыкал процессию, его золотой глаз методично сканировал окрестности, словно подсчитывая все возможные угрозы и пути отступления. Мирмеции шли рядом со мной, их антенны тревожно подрагивали.

— Костя, — вдруг остановилась Настя. Ее лицо приобрело то самое озадаченное выражение, которое обычно предвещает крах всех грандиозных планов. — А как мы, собственно, собираемся к Императору? Он же в столице. Это… далеко. Очень далеко. Твои порталы на такое расстояние не работают.

Все замерли. Простая, но убийственная логика обрушилась на нас, как ведро холодной воды на голову спящего. Мысль о долгой и нудной поездке на машине в таком виде заставила всех поникнуть. Не говоря уж о том, что время почти истекло…

Эмми даже присела на ступеньки, обхватив голову руками.

— Ну вот, — простонала она. — А Дребезг на ремонте, да? Значит, нам придется ехать автостопом. В таком виде. Я уже вижу заголовки: «Группа подозрительных личностей задержана на трассе. Некоторые из них утверждает, что являются богами».

— Можно вызвать мой личный… этот… как его… Party Bus! — тут же оживилась Никталия, подпрыгивая на месте. — С диско-шаром размером с небольшую луну, хромированным шестом для танцев! И баром, который никогда не пустеет! У меня там запас божественного нектара на три апокалипсиса! Доедем с ветерком, музыкой и коктейлями! Можно даже сделать остановку у придорожного кафе — я знаю одно место, где готовят божественные блинчики.

— Неприемлемо, — отрезала Настя. — Если мы приедем на блестящем автобусе с диско-шаром, нас даже слушать не будут. Решат, что мы просто очень упоротая свадебная делегация.

— Это не говоря уж о том, что никакого «пати-буса» у тебя нет и никогда не было, — фыркнула Айсштиль.

— Бука ты, Айси! Помечтать-то можно! — Никталия фыркнула в два раза громче.

— Форсированный марш-бросок, — пророкотал Карнакс, разминая плечи с характерным металлическим скрежетом. — Сто километров в день. Ночью — принудительная медитация для восстановления сил. Через неделю будем на месте. Отличная тренировка выносливости, силы воли!

— И способности терпеть мозоли размером с грецкий орех, — Эмми посмотрела на него с плохо скрываемым ужасом. — Карнакс, дорогой, я тебя обожаю, но если ты думаешь, что я пройду триста километров в этих туфлях, то у меня для тебя плохие новости. Мои ноги отвалятся где-то на пятнадцатом километре. А на двадцатом я превращусь в скопище страданий и нытья.

— Слабость плоти преодолима, — назидательно изрек Карнакс. — Боль временна. Дисциплина вечна.

— Легко говорить, когда у тебя металлическая задница, — пробормотала Настя.

— Только глаз, — поправил ее Карнакс. — Но идея мне нравится. Обдумаю на досуге.

— Кажется, у меня есть идея получше, — я загадочно улыбнулся и подмигнул Айсштиль. — И для ее реализации не потребуется ни танцевальный шест, ни ампутация конечностей.

Богиня льда поняла меня без слов. Тонкая связь, установившаяся между нами, позволяла общаться взглядами. Особенно когда речь идет о демонстрации божественных способностей перед скептически настроенной публикой.

Она шагнула вперед. Ее глаза, обычно холодные, как зимние звезды над заполярной тундрой, вспыхнули ярким голубым светом. Воздух вокруг нас мгновенно похолодел градусов на двадцать. От резкого перепада температуры на стеклах особняка мгновенно выступил иней. Густой, серебристый морозный туман окутал нашу разношерстную компанию, скрывая от любопытных взглядов садовников-мирмеций.

— А-а-а! Что происходит?! — взвизгнула Эмми, инстинктивно прижимаясь к Насте. — Мы что, умираем? Это то самое белое сияние в конце туннеля?

— Успокойтесь, — сказал я. Мой голос шел словно из тумана, отдаваясь странным эхом. — Просто держитесь крепче. Лучше друг за друга. И постарайтесь не кричать. Слишком. Громко.

— ОЧЕНЬ УСПОКАИВАЮЩЕ! — заорала Эмми.

Последние слова потонули в странном ощущении стремительного полета. Земля под ногами исчезла, словно ее кто-то выдернул, как скатерть из-под посуды. Нас подхватил невидимый поток, несущий с невероятной скоростью куда-то вверх и вперед. Как пассажиров в разогнавшемся лифте, который решил, что все эти ограничения скорости — для слабаков.

Не было ни тряски, ни рева моторов, ни ощущения, что твоя жизнь висит на волоске. Только свист ледяного ветра и головокружительное чувство движения, будто ты — пуля, выпущенная из божественного ружья.

Где-то далеко внизу проносились леса, поля и реки, превращаясь в размытые зеленые и синие полосы. Мы неслись в коконе из морозного тумана, сквозь который едва пробивался солнечный свет. Он преломлялся в миллиардах крошечных льдинок. И создавал радужные всполохи, как в гигантской призме.

— ЭТО ЛУЧШЕ, ЧЕМ АМЕРИКАНСКИЕ ГОРКИ! — восторженно орала Эмми, раскинув руки и пытаясь поймать ртом летящие снежинки. — ЭТО ЛУЧШЕ, ЧЕМ ПРЫЖОК С ПАРАШЮТОМ! ЭТО ВООБЩЕ ЛУЧШЕ ВСЕГО, ЧТО СО МНОЙ СЛУЧАЛОСЬ В ЖИЗНИ!

— МЕНЯ СЕЙЧАС СТОШНИТ! — вторила ей Настя, вцепившись в мою руку мертвой хваткой. — КОСТЯ, Я ТЕБЯ УБЬЮ, ЕСЛИ МЫ ВЫЖИВЕМ! А ПОТОМ ВОСКРЕШУ И УБЬЮ ЕЩЕ РАЗ ЗА ТО, ЧТО НЕ ПРЕДУПРЕДИЛ!

— Я предупреждал держаться крепче!

— ЭТО НЕ СЧИТАЕТСЯ!

Сахаринка обняла дрожащую Мелинту, словно хотела защитить ее от всех опасностей. Перчинка с любопытством крутила головой, бросая оценивающие взгляды. Их антенны подрагивали от перегрузки сенсорной информацией.

Пугливая Лилия издавала тонкий писк, а Безумная выглядела вполне довольной. И даже восторженно выла что-то, что в переводе с волчьего, вероятно, означало: «Еще! Быстрее!»

Никталия же, быстро придя в себя после первоначального шока, приняла величественную позу у края нашего ледяного кокона. И ещё раскинув руки, словно она была капитаном этого импровизированного корабля, а не случайной пассажиркой.

— Полный вперед, рулевой Айсштиль! — торжественно провозгласила она. — Курс на столицу! Поднять паруса! Хотя у нас нет парусов. Но если бы были — их стоило бы поднять!

— Никта, у нас вообще нет корабля, — попыталась вразумить ее Настя.

— Мелочи! Главное — настрой! И драматические жесты!

Карнакс стоял неподвижно, как статуя древнего воина, вросшая в скалу. Его золотой глаз бешено вращался, сканируя, анализируя, просчитывая.

— Неэффективный расход энергии, — констатировал он, когда ветер на мгновение стих. — Потери составляют примерно тридцать семь процентов на создание защитного кокона и еще восемнадцать на поддержание температурного баланса. Но скорость… впечатляет. Требуется оптимизация аэродинамических потоков. Если добавить направляющие крылья и использовать принцип ламинарного обтекания…

— Карнакс, дорогой, — перебила его Никталия. — Мы летим в ледяном пузыре со скоростью гоночного болида. Может, не надо портить момент математикой?

— Математика не портит. Она оптимизирует войну.

— Да хватит вам уже! Просто прекратите ругаться и наслаждайтесь моментом! Как хорошо, когда с нами полноценная богиня, — выдохнула Эмми. — Которая может просто щелкнуть пальцами и решить все наши транспортные проблемы. Тётя Айси, ты бесценна. Можешь каждое утро возить меня на ноготочки в салон?

— Вообще-то две полноценные богини! — с важным видом заявила Никталия, подняв указательный палец вверх. А затем и второй. — Две! И одна из них — то есть я — отвечает за моральный дух, развлекательную программу и снабжение алкоголем! Хотите анекдот про Громовержца и двух нимф? Или лучше про того титана, который решил открыть таверну? Очень смешная история, там замешан божественный сыр и проблемы с санитарными нормами!

— Может, не надо? — слабо предложила Пугливка.

— Надо! Так вот, значит, заходит Громовержец в таверну…

Следующие пятнадцать минут Никталия травила анекдоты разной степени пристойности. Некоторые были действительно смешными. Некоторые заставили Айсштиль закатить глаза так сильно, что, казалось, она увидела свой собственный мозг. А один был настолько неприличным, что даже Карнакс на секунду отвлекся от своих расчетов. И издал звук, подозрительно похожий на механический смех.

Когда морозный туман так же внезапно, как и появился, рассеялся, мы оказались на идеально расчищенной площади, вымощенной белым мрамором с прожилками серебра. Каждая плита была отполирована до блеска. Вокруг возвышались величественные башни из темного гранита, их архитектура представляла собой причудливое смешение строгой имперской геометрии и морозных узоров. Их соединяли изящные арочные мосты, будто сотканные из замерзших водопадов. На остроконечных шпилях развевались огромные имперские флаги — полотнища с двуглавым орлом.

Несмотря на осень, все вокруг было покрыто тонким слоем сверкающего, как алмазная крошка, снега. В воздухе висела бодрящая морозная свежесть и что-то еще — ощущение власти, древности и непоколебимой силы.

Зимняя резиденция Императора. Она была готова к приему гостей. Хотя явно не ожидала, что они материализуются прямо из воздуха.

— Приехали, — объявила Айсштиль с явным удовлетворением. — Все целы. Никого не развеяло по ветру. Никто не превратился в сосульку. Считайте, что вам повезло.

— Ты потрясающая, — с искренним восхищением сказала Эмми. — Серьезно. Если когда-нибудь соберешься открывать транспортную компанию, я буду твоим первым клиентом.

Наше появление произвело эффект разорвавшейся бомбы в аквариуме. Солдаты почетного караула, застывшие у массивных ворот, вздрогнули. Их ружья со штыками, которые они держали в церемониальной неподвижности, инстинктивно взлетели вверх.

Из главного здания высыпала охрана в черных мундирах с серебряной отделкой. Они окружили нас плотным кольцом, образовав живой барьер из настороженных лиц и блестящего оружия.

Вперед, расталкивая солдат, протиснулся тип в идеально отглаженном церемониальном мундире. У него было такое чудовищное количество аксельбантов, медалей и прочих блестящих штуковин, что он походил на новогоднюю елку. Которую наряжал человек с нарушением чувства меры и глубоким комплексом неполноценности.

Его лысая голова блестела не хуже его наград. Тонкие усики топорщились от возмущения. Его лицо выражало смесь шока, крайнего неодобрения и плохо скрываемой паники.

— Что это значит?! — он практически взвизгнул, указывая на нас пальцем с таким видом, будто мы были кучей мусора. — Кто вы такие и как вы посмели проникнуть в резиденцию Его Императорского Величества, минуя все посты охраны?! Это вопиющее нарушение протокола! Это… это…

— Магия, — подсказала Никталия. — Слово, которое вы ищете, — «магия». Или «божественное вмешательство», если хотите звучать более официально.

Распорядитель (а это явно был распорядитель — никто другой не мог выглядеть настолько напыщенно) посмотрел на Никталию, как на говорящую обезьяну. Которая вдобавок оскорбила его мать.

— У нас назначена встреча с Императором, — спокойно прервал я его разгорающуюся тираду. — Княжич Безумов и сопровождающие лица. Прошу проверить утренний список аудиенций. Мы там значимся. Возможно, не в графе «время прибытия», но определенно в графе «приглашенные».

Распорядитель окинул нас долгим, брезгливым взглядом, начиная с моих растрепанных волос и заканчивая обледеневшими ботинками Эмми. Он особенно задержался на нашем, мягко говоря, потрепанном виде. Никталия в платье задом наперед, которое теперь выглядело как авангардный эксперимент слепого кутюрье. Айсштиль в замороженной занавеске, которая медленно таяла, оставляя мокрые следы на мраморе. Настя и Эмми в перепутанной одежде… Мы выглядели как группа погорельцев, сбежавших из сумасшедшего дома после особенно удачного сеанса коллективной терапии.

— В таком виде? — голос распорядителя взлетел на октаву выше. — К Его Императорскому Величеству?! В резиденции?! Это… это недопустимо! Это скандал! Вы оскорбляете…

— Величие Империи своим неприглядным видом? — спокойно закончила за него Айсштиль. — Или, может быть, тонкую душевную организацию местного персонала?

— Мы ещё вчера были на линии фронта, — мой голос стал ледяным, под стать окружению. Настолько ледяным, что плюсовая температура вокруг, казалось, решила взять отпуск. Я сделал шаг вперед. — Отражали атаку Бездны на Синегорье. Спасали город, пока вы тут протирали свои аксельбанты. Если вам что-то не нравится в нашем внешнем виде, могу организовать вам личную командировку на передовую. Покажете, как надо выглядеть, отбиваясь от кислотных тараканов и многоногих тварей. Уверен, ваш мундир произведет на них неизгладимое впечатление.

Распорядитель побледнел, затем побагровел, но возразить не посмел. Он что-то прошипел себе под нос и резко развернулся.

— Прошу следовать за мной, — процедил он сквозь зубы.

Мы двинулись за ним по широким, гулким коридорам дворца.

— Айси, дорогая… — шепотом обратилась Никталия к богине льда, когда мы проходили мимо ряда ледяных скульптур. — Я, конечно, не эксперт по божественной анатомии. Но я молчала всю дорогу, потому что думала, что тебя и так все устраивает… Но к Императору в таком виде нельзя.

— В каком «таком»? — Айсштиль недоуменно посмотрела на свое платье-занавеску.

— Да не в этом! — Никталия понизила голос еще сильнее. — Ты в курсе, что у тебя руки все еще растут… ну, не совсем оттуда, откуда положено?

Айсштиль замерла и посмотрела на свои руки. Они действительно были приделаны к туловищу как-то… криво. В районе… как бы это помягче… талии.

Из-за спешки никто, кроме Никталии, этого не заметил…

— Руки у тебя, конечно, золотые, — продолжала шептать Никталия. — Но если Государь увидит, из какого места они растут, может сделать неправильные выводы о твоих… способностях.

Айсштиль сделала едва заметное движение, и ее руки с тихим хрустом встали на место. Она раздраженно поправила плечи. Затем ее взгляд скользнул по нашим потрепанным нарядам.

Она вздохнула.

— Стойте. В таком виде к Императору и правда идти моветон.

Мы остановились. Айсштиль подняла руку. Легкая, почти невидимая волна холода окутала нас. На мгновение все вокруг покрылось инеем. Затем он осыпался, открывая преображенную картину.

Наша одежда… изменилась. Моя походная куртка превратилась в строгий сюртук, словно сотканный из инея. На девушках появились элегантные платья из голубого переливающегося льда. Мирмеции и Карнакс тоже преобразились — их броня теперь сияла, а мелкие повреждения исчезли.

Материал был странным. Он был похож на плотный, чуть прохладный шелк из инея, но ощущался на удивление теплым.

— Теплый лед, — пояснила Айсштиль. — Я немного его улучшила. Теперь мы хотя бы выглядим прилично.

Я посмотрел на нашу компанию. Теперь мы действительно походили на делегацию богов и их приближенных, а не на сбежавших пациентов психбольницы. Айсштиль, казалось, окончательно стряхнула с себя остатки пирожкового дурмана Никталии. Она снова была собой — могущественной, собранной и способной решать проблемы одним щелчком пальцев.

— Вот теперь другое дело! — одобрительно кивнул я. — Можно и к Императору.

Распорядитель, обернувшийся на нашу заминку, застыл с открытым ртом. Он увидел наше мгновенное преображение. Его глаза расширились, а лицо приобрело оттенок свежевыпавшего снега.

— Вы… вы… — пролепетал он.

— Мы готовы, — спокойно сказала Айсштиль. — Ведите. И постарайтесь не ронять челюсть. Это невежливо.

Глава 6. Невежливо заставлять хозяев ждать

Нас провели в огромный зал, где потрескивал камин размером с небольшой автомобиль, а на стенах висели гобелены, изображающие героические победы предков Александра V. Сам Император ждал нас, стоя у огромной карты мира, той самой, что я видел в голограмме. Он был в простом домашнем сюртуке, но выглядел от этого не менее внушительно.

— Княжич, — он кивнул мне. — Судари… и сударыни. Прошу садиться.

Мы расселись в предложенные кресла. Никталия тут же попыталась пристроить ноги на низкий столик, но, поймав мой строгий взгляд, передумала и лишь картинно вздохнула.

— Надеюсь, путешествие было не слишком утомительным? — вежливо поинтересовался Император, хотя в его голосе не было и тени светской любезности. Он был настроен на деловой разговор.

— Вполне комфортно, Ваше Величество, — ответил я. — Правда, одна из моих спутниц всю дорогу пыталась доказать, что ледяной ветер — идеальная укладка для волос. Но в остальном — никаких проблем.

Айсштиль бросила на меня ледяной, но, как мне показалось, слегка смущенный взгляд. Император едва заметно улыбнулся уголком губ.

— Рад, что настроение у ваших спутниц хорошее. Потому что у меня для вас новости… не самые радужные. Но прежде, — он перевел взгляд на Айсштиль, потом на меня, — я хотел бы уточнить. Стоит ли нам опасаться нового изменения климата?

Я вздохнул. Придется начинать с самого начала. Или, по крайней

мере, с самой зрелищной его части.

— Ваше Величество, если вкратце, — начал я, — то одна моя очень хорошая знакомая, — я кивнул на Айсштиль, которая с невозмутимым видом рассматривала гобелен с побежденной гидрой, — прошла курс интенсивной терапии по восстановлению… целостности личности. Процедура была несколько… энергозатратной. И на финальном этапе произошел небольшой побочный эффект в виде неконтролируемого выброса божественной энергии. Проще говоря, ее немного «замкнуло». Но сейчас все в порядке. Пациент стабилен, побочные эффекты устранены. А в качестве бонуса мы получили мощного союзника и временное похолодание, которое, надеюсь, не сильно повредило урожаю озимых.

Император слушал внимательно, его пальцы барабанили по подлокотнику кресла.

— Неконтролируемый выброс божественной энергии, способный изменить климат на половине континента, — он покачал головой. — Впечатляет. И пугает. Вы уверены, что «пациент» теперь действительно стабилен?

— Абсолютно, — твердо сказала Айсштиль, впервые вступая в разговор. Ее голос звучал чисто и холодно, как звон льда. — Моя сила теперь под полным контролем. И я готова использовать ее для защиты этого мира.

— Что ж, это… обнадеживает, — Император перевел взгляд на меня. — Значит, Бездна в Синегорье получила серьезный отпор?

— Более чем, Ваше Величество, — подтвердил я. — Думаю, мы выбили им пару зубов и серьезно повредили пищеварение. Та розовая биомасса, что пыталась сожрать Синегорье, была их новым… тактическим решением. Единый организм, нечувствительный к страху. Но, как оказалось, весьма чувствительный к абсолютному холоду и точечным ударам по командным центрам. Сейчас Бездна зализывает раны. У нас есть время. Немного, но есть.

— Время для чего, княжич? — Император подался вперед.

— Для запуска Черного Солнца, — ответил я. — Это наш единственный шанс стабилизировать ситуацию в глобальном масштабе. Остановить это безумие, которое охватило мир.

Я вкратце изложил ему суть моего плана: использование энергии двух божественных измерений — Мира Мертвых Аймоса и того, что осталось от Небесного Чертога Громовержца — для активации артефакта.

Император слушал, не перебивая, его лицо становилось все мрачнее.

— Небесный Чертог… — он потер переносицу. — Я всегда подозревал, что языческие боги… зачастую подвержены тем же страстям, что и смертные. Но чтобы устроить гражданскую войну среди богов, а потом позволить Бездне укорениться в нашем мире… Это чудовищно.

— Такова реальность, Ваше Величество, — сказал я. — И нам с ней жить. Или умирать. Черное Солнце — это риск. Огромный риск. Но бездействие — это гарантированная гибель. Бездна сейчас имеет подобие разума, используя поглощенных существ как транзисторы. И она обязательно нанесет повторный удар.

Наступила тишина. Император смотрел на карту мира, где присутствие Бездны было отмечено багровыми пульсирующими пятнами.

— Вы правы, княжич, — наконец произнес он. — Времени у нас нет. Пока вы здесь, мои агенты докладывают о новых вспышках активности Бездны. Париж почти пал — Лувр превратился в гнездо каких-то тварей, а Эйфелева башня транслирует сигналы, от которых люди сходят с ума. В Токио оживают древние духи, смешиваясь с порождениями Бездны, и устраивают неописуемый хаос. Американцы пытаются бомбить свои кукурузные поля, превратившиеся в живые лабиринты. Но это только усугубляет ситуацию — из воронок лезут новые твари. Отдельные очаги сопротивления еще держатся, но это агония. Мир на грани.

Он тяжело вздохнул.

— И это еще не все. Внутри Империи… тоже неспокойно. Пока армия и маги сражались на фронтах, некоторые… личности… решили, что это удобный момент для сведения старых счетов или укрепления своей власти.

— Вы о ком-то конкретно, Ваше Величество? — спросил я.

— Мои тайные службы докладывают, — лицо Императора стало жестким. — Что появились люди, поклоняющиеся Бездне. Они считают, что ее можно задобрить… или подружиться с ней. Приносить ей жертвы. И, что самое тревожное, — он понизил голос, — мои шпионы докладывают, что некоторые из них не брезгуют использовать… артефакты, явно имеющие отношение к Бездне. Пытаются ее контролировать, подчинить. А может быть просто связаться.

— Глупцы, — фыркнула Айсштиль. — Думают, что Бездну так легко умаслить? За тысячелетия истории нашего мира лишь Эстро удалось найти к ней подход… да и то с оговорками.

— Играть с Бездной — все равно что пытаться оседлать тигра, предварительно накормив его динамитом, — хмыкнул Карнакс. — Обычно заканчивается плохо. Для тигра, конечно, тоже, но наезднику не легче.

— Именно, — кивнул Император. — Мои силы сейчас связаны боями на границах и на проблемных участках. Выделять дополнительные силы для контроля над внутренним противником — значит ослабить фронт. А этого мы позволить себе не можем. Но и оставлять их безнаказанными нельзя. Они могут стать еще одной точкой прорыва Бездны. Или, что не менее опасно, создать прецедент неповиновения, который подхватят другие.

Он посмотрел на меня. В его взгляде была не просьба, а… предложение.

— Княжич, я знаю о ваших… особых методах решения проблем. И о ваших возможностях. Фанатики Бездны — это внутренняя проблема Империи. Но она может стать глобальной. Мне нужна ваша помощь. Разберитесь с ними. Жестко. Быстро. И желательно… тихо.

Я задумался. Вмешиваться во внутренние разборки Империи — не совсем то, на что я рассчитывал. Но Император был прав. Если эти новые фанатики действительно играют с Бездной, это может аукнуться всем. Да и ослабление центральной власти в такой момент — прямой путь к анархии.

— Понимаю, Ваше Величество, — сказал я. — Проблема серьезная. И требует немедленного решения. Мы можем… оказать содействие. Но при одном условии.

— Я слушаю, — Император слегка приподнял бровь.

— Нам нужен доступ к вашим архивам. Ко всем. Без ограничений. Особенно к тем, что касаются древних артефактов, Мест Силы и… всего, что связано с Громовержцем. Для запуска Черного Солнца нам может понадобиться информация, которую вы даже не считаете важной.

Император на мгновение задумался. Открыть все архивы, даже самые секретные, богу, чья лояльность все еще вызывала у него некоторые сомнения… Это был серьезный шаг. Но и ситуация была не из рядовых.

— Хорошо, — наконец кивнул он. — Вы получите доступ. Генерал Орлов лично проследит за этим. Но взамен я жду от вас содействия. И, — он снова посмотрел на карту, — скорейшего запуска вашего… Черного Солнца. Потому что, боюсь, других вариантов у нас уже не осталось.

Он встал, давая понять, что аудиенция окончена.

— Через три часа я обращаюсь к народу. Надеюсь, к тому времени у меня будут хоть какие-то хорошие новости. Или хотя бы надежда на них.

Мы тоже поднялись. Я чувствовал на себе тяжелый взгляд Императора. Он доверился нам. Или, скорее, у него просто не осталось другого выбора.

— Мы не подведем, Ваше Величество, — сказал я. — Мир еще увидит рассвет. Даже если он будет черным.

Император коротко кивнул. Кажется, моя шутка про черный рассвет его не слишком позабавила. Ну и ладно. Главное, чтобы он сдержал свое слово насчет архивов. И чтобы эти новоявленные фанатики Бездны не оказались слишком зубастыми. А то придется снова менять планы на вечер. Вместо романтического ужина с Айсштиль или Настей — зачистка очередного гнезда культистов. Обычный вторник Безумного Бога.

Лондон. Зона боевых действий

Лондон решил устроить себе небольшой апокалипсис. Без предупреждения, без чая в пять часов и без извинений перед туристами. Вместо привычного дождя с неба сыпались ошметки какой-то мерзости — биологической, метафизической. И явно не прошедшей санитарный контроль.

Двухэтажные автобусы горели, как рождественские свечи. А их пассажиры разбегались, как тараканы при включенном свете. Каменные горгульи на старых зданиях ожили и с аппетитом доедали неудачливых туристов. Начали, как истинные ценители, с японцев — те были компактнее и всегда при себе носили удобные палочки для еды.

Лорд Алистер Финч-Хаттон прижался к остаткам мраморной колонны. Его безупречный костюм от Сэвил-Роу был покрыт пылью, кровью и чем-то липким. Он с отвращением стряхнул с лацкана чей-то оторвавшийся коготь.

— Майор, докладывайте обстановку, — скомандовал он, параллельно рисуя в воздухе защитный знак. Невидимый щит мерцающим куполом накрыл их позицию. — И постарайтесь использовать термины, которые не заставят меня пить виски прямо из горла.

Майор Джон «Бульдог» Драммонд перезарядил штурмовую винтовку. Его лицо, обычно выражавшее лишь суровую решимость, сейчас было мрачнее лондонского неба в ноябре, помноженного на развод и банкротство.

Остальные члены их элитного отряда выглядели не сильно лучше.

— Обстановка, милорд? — он сплюнул кровь. — Обстановка — полная, тотальная, абсолютная задница. С довеском в виде геморроя. Твари повсюду. Связи нет. Букингемский дворец, судя по дыму, превратился в филиал ада с барбекю. Причем по-техасски — медленно и с дымком. Часть королевской семьи — всё, капут, отправились пить чай с предками. Нам нужно найти Ее Величество. И убираться отсюда к чертовой матери, пока сами не стали кормом.

Их миссия была простой и самоубийственной. Эвакуировать королеву. Проблема заключалась в том, что вертолет Ее Величества рухнул где-то в районе Гайд-парка — того самого, где обычно туристы кормили уток и делали селфи. Что превращало эвакуацию в лотерею, где главным призом была смерть, а утешительным — смерть чуть медленнее.

Они прорывались с боем. Драммонд и его бойцы стреляли короткими очередями. Алистер… Алистер метал боевые заклинания и держал щит. И старался не пачкать туфли.

— Майор, слева! — рявкнул он, выпуская огненный шар размером с футбольный мяч. Тварь с щупальцами взорвалась фонтаном зеленой слизи. — Эта мерзость выглядела особенно вульгарно! Прямо как шляпка герцогини Кентской на скачках!

— Отлично подмечено, милорд! — Драммонд всадил обойму в следующую тварь. — Может, после этого кошмара напишете рецензию для Vogue?

— Обязательно, майор. Раздел «Мода в аду».

Еще одна тварь — помесь осьминога с налоговой инспекцией — попыталась схватить лорда щупальцем. Алистер небрежным жестом разрубил воздух невидимым лезвием чистой магии. Щупальце отвалилось, извиваясь на мостовой.

Место крушения они нашли по столбу черного дыма и… неестественной тишине. Твари почему-то обходили этот район стороной. Словно он был помечен невидимой табличкой «Частная собственность. Нарушителей съедят первыми».

Искореженный металл вертолета дымился, источая запах горелой резины и несбывшихся надежд. Экипаж и элитные гвардейцы были мертвы. Их тела были разорваны со звериной жестокостью.

Алистер задумчиво уставился на чью-то руку. Руку, державшую недопитую чашку чая. Приоритеты.

— Проклятье, — Драммонд опустил винтовку. — Мы опоздали. Опять.

— Протокол требует убедиться, — настаивал Алистер, хотя его сердце ушло в пятки, а оттуда собиралось спуститься еще ниже.

Бойцы рассредоточились вокруг вертолета, занимая выгодные позиции. Алистер с Драммондом осторожно подошли к главному салону. Дверь была вырвана — не оторвана, не взорвана, а именно вырвана, с мясом металла, с корнями болтов. Алистер невольно оценил работу. Силы тут было вложено достаточно, чтобы поднять автобус. Или корову. Или автобус, полный коров.

Внутри, на уцелевшем бархатном кресле, сидела она. Королева. Разменявшая столетний юбилей, хрупкая, в своем знаменитом бордовом костюме и шляпке с пером. Её окружало пульсирующее поле покрова.

На полу валялось несколько мертвых тварей. Но Королева спокойно поправляла перчатку на руке. Ни единой царапины. Ни пылинки. Даже прическа была идеальна. Могучий Дар королевской крови защитил свою носительницу.

— Ваше Величество! — выдохнул Алистер, и его магический щит на мгновение дрогнул от изумления.

Королева подняла на них взгляд. Ее глаза были ясными, спокойными.

— Джентльмены, — произнесла она своим тихим, но властным голосом, от которого хотелось встать по стойке смирно даже мертвым. — Немного жесткая посадка. Пилот явно не сдал экзамен. Но в целом, полет прошел удовлетворительно. Семь из десяти.

Драммонд открыл рот, закрыл, открыл снова. Вышло похоже на рыбу, пытающуюся понять квантовую физику.

— Ваше Величество… как вы… все эти трупы… дверь…

— Майор, — перебила королева, — вы хотите сказать что-то конкретное, или будете изображать аквариумное растение?

Они укрылись в старом пабе. Солдаты забаррикадировали дверь столами, стульями и пивными бочками.

— У нас закончились патроны, чай и хорошие манеры, — констатировал Драммонд, выглядывая в разбитое окно. — Их там сотни. Мы в ловушке. Милорд, можете призвать огненный шар размером с дом?

— Могу, — кивнул Алистер, оглядывая свои ладони, на которых еще мерцали остатки магической энергии. — Один раз. После чего упаду в обморок на трое суток.

— Тогда Приберегите на черный день.

— Майор, на дворе буквально апокалипсис.

— Значит, на еще более черный.

Королева сидела за столиком у камина и с академическим интересом разглядывала меню, покрытое пятнами и грехами трех поколений завсегдатаев.

— Любопытно, — пробормотала она. — Пастуший пирог. Я не пробовала его с сорок седьмого года. Тогда, правда, в нем был настоящий пастух. Голодные времена.

Алистер и Драммонд переглянулись.

— Ваше Величество… шутят? — осторожно уточнил лорд.

— А вам как кажется, лорд Финч-Хаттон?

— Мне кажется, я больше не уверен вообще ни в чем.

Твари окружили паб плотным кольцом. Они не штурмовали. Не выли. Не скреблись. Они просто стояли и смотрели, их бесчисленные глаза горели в сумерках, как угли в камине ада. Скрежет когтей по асфальту стих. Воцарилась жуткая, давящая тишина — такая, какая бывает перед экзаменом или походом к стоматологу.

— Что за чертовщина? — прошептал Драммонд, сжимая винтовку так, что побелели костяшки пальцев. — Почему они ждут?

— Возможно, они ждут открытия, — невозмутимо предположила Королева, откладывая меню и похлопывая себя по коленям. — В Англии принято уважать часы работы заведений. Даже у апокалипсиса есть расписание.

— Или они ждут подкрепления, — мрачно добавил Алистер, пытаясь прочитать магическую ауру тварей. Получалось плохо. Слишком много их. Слишком чуждые. Как пытаться понять мысли налоговой декларации. — Майор, у вас есть план Б?

— План Б — застрелиться, — буркнул Драммонд. — План В — застрелить вас. План Г — застрелить Ее Величество, если прикажет.

— Как обнадеживающе.

И тут произошло самое странное. Твари начали расступаться. Медленно, синхронно, словно отрепетированно, они формировали коридор. Живой, извивающийся, пульсирующий коридор из хитина, когтей, голодных пастей и, похоже, дурных намерений. Он вел куда-то вглубь парка, во тьму, туда, где даже уличные фонари предпочли бы сдохнуть, чем светить.

— Они… приглашают нас? — Алистер не верил своим глазам. Он потер виски, оставляя на них следы копоти.

— На ужин? В качестве главного блюда? — уточнила королева.

— Похоже на то, — Драммонд передернул затвор. — И знаете, милорд, я бы предпочел отказаться. Сошлемся на диету.

Королева встала. Она поправила свою шляпку, разгладила складки на юбке и решительно направилась к выходу. Ее маленькая, хрупкая фигурка двигалась с таким достоинством, словно она шла не навстречу армии кошмаров, а на церемонию открытия больницы.

— Ваше Величество, стойте! — крикнул Драммонд, преграждая ей путь. — Это самоубийство!

Королева остановилась. Подняла на него взгляд. В ее глазах плясали отблески пламени.

— Майор Драммонд, — произнесла она тихо, но так, что у майора по спине побежали мурашки размером с таракана, — за свою жизнь я пережила мировую войну, четырнадцать премьер-министров, восемь покушений и шестьдесят пять лет брака. Вы действительно думаете, что кучка уродливых тварей меня испугает?

— Но…

— Не отставайте, джентльмены, — спокойно сказала она, обходя его. — Невежливо заставлять хозяев ждать. И застегните мундир, майор. Вы выглядите неопрятно.

Алистер и Драммонд переглянулись. Обменялись красноречивыми взглядами в стиле «мы умрем» и «очевидно, что да».

— Знаете, милорд, — вздохнул Драммонд, — иногда я жалею, что не стал бухгалтером.

— Я — что не остался в Оксфорде преподавать теоретическую магию, — кивнул Алистер. — Максимум опасности там — уснуть на лекции.

Они пошли за ней.

Глава 7. Я уеду жить в Лондон...

Все ещё Лондон

Живой коридор привел их на небольшую поляну в Гайд-парке — в ту его часть, которую Алистер никогда раньше не видел. А он-то думал, что знает этот парк, как свои пять пальцев. Видимо, у парка прибавилось пальцев, причем чужих.

В центре поляны из-под земли бил фонтан. Но не воды.

Густая, черная, маслянистая жидкость, похожая на нефть, смешанную с грехами и растворенными кошмарами, лениво вздымалась и опадала, не издавая ни звука. Вокруг фонтана в почтительном молчании стояли твари. Сотни их. Тысячи. Они ждали, неподвижные, как статуи в музее ужасов.

— Что это за дерьмо? — выдохнул один из уцелевших бойцов Драммонда — молодой сержант, у которого явно сломалась психика где-то час назад.

— Технически, сержант, это — не дерьмо, — сухо заметил Алистер, пытаясь прощупать магическую природу фонтана. То, что он почувствовал, заставило его кровь похолодеть. — Это нечто гораздо хуже. Это… источник. Разлом. Дыра между мирами. И судя по ауре — открыт он уже давно.

— Как давно? — хрипло спросил Драммонд.

— Лет… пятьдесят? Семьдесят? Трудно сказать. Магия здесь древняя. И очень, очень терпеливая.

Королева подошла к краю фонтана. Она смотрела на черную жидкость с каким-то странным, почти материнским выражением. Как смотрят на капризного, но любимого ребенка.

— Лорд Финч-Хаттон, — внезапно спросила она, не поворачиваясь, — скажите, какие-нибудь средства массовой информации еще функционируют? Интернет? Телевидение? На худой конец пойдут даже сигнальные костры.

Алистер опешил.

— Ваше Величество, я не уверен, что сейчас подходящее время для просмотра новостей… или обновления инстаграма…

— Мне нужно записать обращение к нации, — спокойно сказала она. — К армии. К выжившим. Срочно.

Она повернулась. На ее лице играла легкая, почти безмятежная улыбка — такая, какую рисуют на фарфоровых куклах в викторианских особняках с привидениями.

— Джентльмены, — произнесла она своим тихим, но теперь звенящим от нечеловеческой силы голосом, — я приказываю вам испить из этого источника. Прямо сейчас.

Все замерли. Даже твари вокруг как будто затаили дыхание.

— Простите, Ваше Величество? — переспросил Драммонд, и его голос предательски дрогнул. — Вы… шутите? Снова?

— Вы все слышали, майор, — улыбка королевы стала шире. И страшнее. И совершенно, абсолютно неправильнее. — Не заставляйте меня повторять.

И тут она начала меняться.

Сухая, старческая кожа на ее лице натянулась, разгладилась, стала белой, как фарфор, как мрамор, как смерть в свадебном платье. Тело вытянулось, изогнулось, затрещало, как ломающиеся ветки. Из-под лавандового костюма — того самого, который шили лучшие портные Лондона, — с мерзким хрустом вырвались тонкие, белые, хитиновые конечности, похожие на лапы гигантского паука, сколопендры и ночного кошмара в одном флаконе. Их было шесть. Нет, восемь. Нет… Алистер сбился со счета.

Она выросла, вытянулась, возвышаясь над ними, как чудовищная белая статуя работы сумасшедшего скульптора. Ее человеческое лицо осталось, но теперь оно выглядело как жестокая пародия, маска, приделанная к кошмарному телу. Шляпка осталась на голове. Перо в ней весело покачивалось.

— Господи Иисусе, — прошептал Драммонд, и его винтовка со стуком упала на землю.

Алистер отшатнулся, инстинктивно выставив руки вперед. Боевое заклинание уже родилось у него на ладонях, горячее, злое, готовое вырваться. Но он не мог. Не мог ударить. Это была Королева. Его Королева. Которой он присягал.

И тут он понял

Вырванная дверь вертолета. Глубокие борозды на металле. Не от взрыва. Не от удара. Борозды, оставленные когтями — мощными, острыми, безжалостными. Точно такими же когтями, которые сейчас украшали конечности этого… существа.

Она не выжила в крушении.

Она его и устроила.

— О, — сказал Алистер. — Ох…

— Вот именно, лорд Финч-Хаттон, — пропело существо голосом Королевы, только теперь этот голос был многослойным, многоголосым. Словно говорил целый хор из глоток, которые никогда не должны были научиться речи. — Вы всегда были сообразительны. За это я вас и ценила. Ценю. Буду ценить.

Она сделала шаг… другой. Ее хитиновые лапы с тихим, почти ласковым стуком касались земли.

— Испить… или умереть, — продолжила она, и в ее улыбке не осталось ничего человеческого. — Выбор за вами. А затем мы обратимся к армии. К парламенту. К нации. К подданным. Сопротивление бессмысленно. Оно всегда было бессмысленно.

Алистер сглотнул. Его разум лихорадочно перебирал варианты. Атаковать? Бесполезно. Он чувствовал силу, исходящую от нее. Древнюю, огромную, голодную. Его магия в сравнении с этим была как спичка против солнца. Злого, жестокого, чужого солнца.

— Сколько? — хрипло спросил он. — Сколько времени вы… это?

— С коронации, дорогой лорд, — мягко ответила Королева-монстр. — С самой коронации. Восемьдесят три года. Удивлены? Я всегда умела хранить секреты. Это часть работы. Улыбаться, махать ручкой и хранить секреты.

Она склонила голову набок, и это движение было отвратительно человеческим на ее чудовищном теле.

— Люди должны понять, — продолжила она, и в ее голосе звучало нечто, похожее на нежность, на безумную, извращенную любовь, — что Бездна… им не враг. Бездна — их самый настоящий, самый преданный друг. Союзник. Спаситель. Бездна даст им силу, бессмертие, цель. Бездна любит их. Так же, как я всегда любила свой народ.

Она раскинула свои конечности, как для объятия.

— Разве я была плохой королевой?

— Вообще-то, — раздался спокойный голос Алистера, и все повернулись к нему, — да. Были. Немножко.

Драммонд застонал.

— Милорд, может, не надо?

— Нет, майор, надо, — Алистер поднял голову, и в его глазах полыхнул холодный гнев. — Потому что я категорически против того, чтобы меня съели или превратили в мерзость. У меня на вторник назначен массаж.

Он взмахнул рукой. Воздух взорвался светом.

Боевое заклинание — чистое, концентрированное, выжигающее — ударило в тварей, окружавших поляну. Десятки их взорвались, завизжали, рассыпались пеплом. Алистер развернулся, руки его двигались в сложном танце.

Королева заверещала, когда языки огня обожгли ее хитиновые ноги. Она встала на дыбы, размахивая острыми конечностями-серпами.

Алистер создал стену огня, высотой с дом. Потом — еще одну. Его магия пылала, жгла, выедала из него жизнь, но он продолжал. Твари кипели, плавились, но все прибывали и прибывали.

— Королева, — прошептал он, глядя на чудовище в лавандовом костюме, — если вы меня слышите… я правда надеюсь, что вам было хотя бы комфортно эти семьдесят лет. Потому что сейчас мне придется вас поджарить.

Он сжал кулаки. И выпустил все. Огненный шторм захлестнул поляну.

Последнее, что он услышал перед тем, как сознание покинуло его, был многоголосый смех бывшей Королевы Англии.

И потом — темнота.

Синегорье, Эстро

Особое хранилище встретило нас прохладой и стерильной тишиной, словно мавзолей для особо опасных покойников. Массивное здание из темного камня, окруженное тремя кольцами защитных барьеров, казалось, дремало в утреннем тумане. Но это была обманчивая дремота хищника. Который спит с одним открытым глазом.

— Охраны как будто стало ещё больше! — присвистнула Эмми, когда Дребезг остановился у первого КПП. — Больше, чем на концерте рок-звезды!

— Или на раздаче бесплатного пива, — хмыкнул я.

— Еще бы, — хмыкнула Настя, разглядывая мерцающие на стенах руны. — По сравнению с Чёрным Солнцем атомная бомба — это хлопушка на детском празднике.

Нас встретил хмурый капитан с каменным лицом. Судя по всему, его улыбку украли еще в детстве, и он до сих пор не смирился с потерей. За его спиной застыли четверо бойцов, их руки лежали на рукоятях зачарованных клинков.

— Ваши документы, княжич, — отчеканил капитан тоном, который обычно используют для объявления смертных приговоров.

— Бросьте, капитан, — я дружелюбно кивнул. — Вы же знаете, я тут свой. Мы практически соседи. Можно сказать, я здесь бываю так часто, что мне пора выписывать постоянную прописку.

— Таков регламент, княжич, — на его лице не дрогнул ни один мускул. Впрочем, судя по всему, они у него вообще не шевелились с момента призыва на службу.

Я молча протянул ему бумаги. Включая личное распоряжение Императора. Там стояла такая мощная печать с имперским орлом, что ее можно было использовать как оружие массового поражения против бюрократов.

Капитан изучал их так придирчиво, словно это была не официальная грамота, а записка от тайного поклонника его жены. Или инструкция по сборке мебели из Икеи.

— Допуск только для вас, княжич. Сопровождающим вход воспрещен, — наконец вынес он вердикт.

Эмми возмущенно фыркнула, ее рыжие волосы начали слегка дымиться. Когда она злится, пожарная безопасность становится понятием относительным.

— У нас временные пропуска, — напомнила Настя, скрестив руки на груди.

— Любые временные пропуска с недавнего времени полностью аннулированы Научным Бюро, — отчеканил капитан с непреклонностью бетонной стены.

— В смысле аннулированы! — возмутила Эмми. — Это беспредел! Какой смысл в пропусках, если их можно отменить по щелчку пальца в любой момент!

— Послушайте, капитан, — я подался вперед, включая режим «разумного князя, а не безумного». — У меня прямое распоряжение Его Величества на любые действия, связанные с артефактом. Любые. Включая транспортировку, привлечение помощников и, если потребуется, организацию кукольного театра с участием Черного Солнца. Или вы хотите, чтобы я вызвал Императора и попросил его лично зачитать вам этот пункт? Могу устроить видеоконференцию с Государем прямо сейчас. С визуальными и звуковыми эффектами. И вы ему лично объясните ситуацию.

Повисла напряженная пауза. Капитан слегка побледнел, что для человека с его цветом лица было достижением, сопоставимым с альпинизмом.

— Возможно… мы могли бы восстановить ваши временные пропуска, — медленно произнес он, словно каждое слово причиняло физическую боль. — В порядке исключения. Экстраординарного. Беспрецедентного.

— Вот и славно, — я улыбнулся. — Я знал, что мы найдем общий язык.

— Или хотя бы договоримся на языке жестов, — хмыкнула Настя.

Оформление и восстановление пропусков заняло почти час. Мы опять заполнили столько анкет, что могли бы баллотироваться в парламент. Дважды. В разных округах. Эмми все это время бурчала что-то про «бюрократов-кровопийц», а Настя рисовала на полях анкеты карикатуры на капитана. Особенно удачной получилась та, где он обнимался с уставом внутренней службы.

— Знаете, — задумчиво сказала Настя, подписывая очередную бумагу, — в следующий раз давайте просто взорвем стену. Это будет быстрее.

— И веселее, — добавила Эмми.

— И незаконнее, — напомнил я.

— Да ла-а-а-а-адно, Костя, — Настя улыбнулась. — У тебя такой послужной список, что одной взорванной стеной меньше, одной больше… уже не важно.

— Не понимаю о чем вы, сударыня, я добропорядочный подданный короны, — сказал я с таким серьезным лицом, что обе ученицы синхронно фыркнули.

Наконец, все формальности были улажены. Нас провели через лабиринт коридоров и несколько уровней контроля. Охранники сканировали нас так тщательно, будто мы были контрабандными хомячками, пытающимися проникнуть на склад орехов.

— Параноики, — пробормотала Эмми, когда очередной охранник в третий раз просветил ее временный пропуск магическим фонариком. — Еще немного, и они начнут проверять наши мысли на предмет подрывных настроений.

— Тише, — шикнула на нее Настя. — Не давай им идей.

Главный зал хранилища поражал воображение. Огромное круглое помещение, в центре которого, в металлическом каркасе, пульсировало Черное Солнце. Сфера из чистой тьмы внутри замысловатого устройства, окруженная танцующими тенями. Выглядело это примерно так, как если бы ночь решила стать материальной и открыть собственную дискотеку.

— Ох… Красиво, — присвистнула Эмми. — Жутко, но красиво.

— Вроде уже столько раз его видела, а все равно словно в первый раз, — Настя кивнула.

— Это как описать ядовитую медузу, — кивнул я. — Завораживающе, пока не тронешь.

Но нас уже ждал новый кордон обороны. Целая делегация ученых из Научного Бюро во главе с академиком Северовым преградила нам путь. Его окладистая борода гневно топорщилась, словно отдельное живое существо, которое тоже было возмущено происходящим.

— Княжич Безумов! — прогремел его бас с громкостью, достаточной для того, чтобы разбудить мертвых. Или хотя бы дремлющих охранников. — Что все это значит?! Вы не можете просто прийти и забрать артефакт государственной важности! Это… это немыслимо! Это… это… — он явно искал подходящее слово, — беспрецедентное нарушение всех мыслимых протоколов!

Я молча протянул ему приказ Императора. Северов пробежался по нему глазами. Его лицо стало багровым, как помидор, переживший личный кризис.

— Это… это ошибка! Недоразумение! — закричал он, потрясая бумагой так энергично, что я начал опасаться за ее целостность. — Его Величество явно не понимал всей серьезности! Артефакт должен оставаться здесь, под нашим наблюдением! Он нестабилен! Опасен! Непредсказуем!

— Знаете, академик, — я вздохнул, — вы описываете артефакт, а звучит так, будто говорите о моей бывшей девушке…

— Какой ещё бывшей девушке? — громким шепотом спросили Настя и Эмми. Хором, независимо друг от друга.

Но я прикинулся слепоглухонемым сусликом.

— …Только моя бывшая была чуть менее взрывоопасной. Самую чуточку. А ведь она была титаном Магмы…

За моей спиной Настя прыснула. Эмми закатила глаза.

— Опасен он только в руках тех, кто не понимает, как с ним обращаться, — продолжил я уже серьезнее. — А ваши «методики», академик, напоминают попытки починить ядерный реактор с помощью молотка и зубила.

— …Или попытки успокоить голодного дракона, предложив ему морковку, — шепотом добавила Настя.

— Да как вы смеете! — вскинулся доцент Маркин. Молодой и амбициозный заместитель с лицом обиженного студента, которому поставили незаслуженную тройку. — Мы десятилетиями изучаем этот артефакт! Годами! Мы написали диссертации! Монографии! Статьи в рецензируемых журналах!

— И чего вы добились? — перебил я его. — Кроме стопки бумаги, способной придавить небольшое животное? Вы даже не заметили, что артефакт едва не вышел из-под контроля во время турнира. Если бы не мое вмешательство, от Синегорья осталась бы дымящаяся воронка. А вы сидели бы в своих лабораториях и писали отчет на тему «Почему все взорвалось: ретроспективный анализ».

— Это… это клевета! — задохнулся Маркин.

— Это документально подтвержденный факт, — парировал я. — Хотите, я принесу показания свидетелей? Видеозапись? Заключение экспертов? Или достаточно того, что мы все еще живы?

Ученые зашумели, как растревоженный улей. Причем улей, жители которого имеют докторские степени и завышенное самомнение. Я же, не обращая на них ни малейшего внимания, подошел к пульту управления.

— Активирую протокол транспортировки, — объявил я, изучая панель с кнопками, переключателями и индикаторами. Их было достаточно для управления небольшой космической станцией. — Вам лучше отойти к стенам…

— Я запрещаю! — взвизгнул Северов тоном, который обычно издают люди, осознавшие, что их жизненная работа вот-вот уедет на четырех колесах. — Охрана! Остановить его! Немедленно! Я приказываю!

Но охрана лишь растерянно переглядывалась. Никто не хотел идти против воли Государя. Особенно когда его воля оформлена официальным документом с такой печатью, которая практически кричала «Я — босс, и мое слово — закон».

— Академик, — я обернулся. В моих глазах заплясали фиолетовые искры. — Я знаю этот артефакт лучше, чем вы все, вместе взятые. Я знаю его настроение, его капризы, его любимые песни. И если вы не хотите, чтобы я продемонстрировал его возможности прямо здесь и сейчас… я бы посоветовал вам отойти. Желательно далеко. Желательно в другое здание.

Черное Солнце, словно почувствовав мой настрой, тревожно загудело. Тени вокруг него сгустились и начали извиваться, как живые существа. Ученые отшатнулись. И даже самые смелые из них внезапно вспомнили о важных делах в противоположном конце зала.

— Вы… вы пожалеете об этом, — прошипел Северов, отступая. — Я подам жалобу! В высшие инстанции! Императору! В Научный совет!

— Не думаю, — я нажал на кнопку, и металлический каркас вокруг Черного Солнца начал медленно раскрываться с тихим механическим жужжанием. — Но вы, конечно, можете попробовать. Напишите заявление в двух экземплярах. Заполните все графы. Шариковой ручкой, конечно же. Не забудьте поставить печати.

Видели бы вы лицо академика в этот момент. Его унизили его же излюбленным оружием — бюрократией.

— Костя, — тихо сказала Настя, — Ты ведь наслаждаешься этим.

— Немного, — признался я. — Но разве можно меня за это винить?

Следующая прода будет в понедельник

Глава 8. Давно не виделись, Эстро

Загрузка артефакта в Дребезга прошла без дальнейших инцидентов. Если не считать свирепого сопения академика Северова и проклятий, которые он бормотал себе под нос. По разнообразию и креативности они могли бы составить отдельный учебник по ненормативной лексике для продвинутых пользователей. С высшим образованием.

Черное Солнце, помещенное в специальный стабилизирующий контейнер, заняло почти весь грузовой отсек монстромобиля.

— Ну и тяжеленькое, — пыхтела Эмми, помогая закреплять ремни. — Как будто тьма весит больше обычного.

— Технически, — начала Настя, — плотность Бездны...

— Пожалуйста, не надо, — остановил я ее. — У меня уже голова болит от общения с академиками. Давайте просто скажем "артефакт тяжелый" и не будем углубляться в физику невозможного.

– Я просто хотела показать, как хорошо усвоила твои уроки, – Настя с невозмутимым видом похлопала ресницами.

Наш конвой выглядел внушительно. Настолько внушительно, что случайные прохожие предпочитали прятаться в ближайшие подворотни. Впереди — Дребезг, в котором сидел я с Настей и Эмми. По бокам — два монстромобиля поменьше, каждый с отрядом вооруженных до зубов мирмеций. Причем вооруженных настолько, что доченьки, вероятно, могли бы объявить войну небольшой стране и победить. Замыкала процессию Зеркала, которую пилотировала Сахаринка.

— Знаете, — задумчиво сказала Эмми, разглядывая наш кортеж, — мы выглядим так грозно и мрачно, будто везем не артефакт, а гроб с очень важным и очень злым вампиром.

— Не так уж далеко от истины, — хмыкнул я.

Мы ехали по пустынной дороге, ведущей от хранилища к особняку. Вокруг — безлюдные промышленные районы и заброшенные склады. Идеальное место для романтической прогулки. Или для засады. Учитывая мою репутацию, скорее второе.

— Слишком тихо, — пробормотала Настя, вглядываясь в окна.

– Есть маленько, – я уже разослал своих жуков-разведчиков. Но никаких сигналов от них пока не было.

— Вы всегда так говорите, — вздохнула Эмми. — И всегда оказываетесь правы. Ненавижу, когда вы правы.

Взрыв! Снаряд ударил в дорогу прямо перед Дребезгом, заставив меня резко вывернуть руль. Машину занесло, но она выпустила паучьи ноги и устояла.

Потому что Дребезг — не просто машина. Это монстромобиль с характером.

— Видите! — крикнула Настя. — Я же говорила!

— Засада! — уточнила она секундой позже, ее руки уже сплетали защитные печати.

Со всех сторон, из-за ржавых контейнеров и полуразрушенных зданий, показались вооруженные люди. Оборванцы в потертой одежде, с дикими, безумными глазами. И такими зубами, которые, судя по виду, не видели зубной щетки со времен основания Империи.

Их оружие было разношерстным — от старых автоматов до самодельных энергетических ружей, скрепленных изолентой и молитвой. Типичные обитатели Диких Земель.

— Какого черта?! — Эмми уже создавала огненные шары, ее волосы горели пламенем. — Кто вообще нанял этих клоунов? У них есть план, или они просто решили испортить нам день?

— Думаю, второе, — я всматривался в толпу нападавших. — Хотя кто-то явно заплатил им достаточно, чтобы они согласились умереть ужасной смертью.

Из-за ближайшего склада донесся рев. Такой, от которого стынет кровь, начинают дрожать колени, и мозг подсказывает: "Знаешь, дружок, бегство — это не трусость, это тактическое отступление". И не один. Десятки.

— О, отлично, — простонала Эмми. — Мне было мало вооруженных психопатов. Теперь еще и твари.

Я нахмурился. Судя по сигнатурам – это высокоуровневые монстры. И судя по тому, как внезапно они все появились – где-то рядом распахнулся Разлом. А может быть и не один. Инача мои жуки-разведчики их бы всех засекли.

— Похоже, кто-то слил информацию о нашей маленькой экскурсии, — хмуро сказал я, глядя, как из-за угла выползает первая тварь. Гигантская, похожая на помесь скорпиона, танка и ночных кошмаров особо впечатлительных детей.

— Как вы думаете, — задумчиво спросила Настя, активируя покров, — Внутренний предатель? Или просто очень любопытный служащий с языком без костей и маленькими мозгами?

– Уверена, это те самые скрытые Безднапоклонники, о которых говорил Государь! – сказала Эмми, отправив первый огненный шар прямо через открытое окно.

— Разберемся позже, — я переключил Дребезга в боевой режим. — Сейчас у нас проблемы поважнее…

Температура упала. Не постепенно, а резко, как будто саму реальность бросили в ледяную воду. Мой выдох превратился в облачко пара. На стенах Дребезга начал проступать иней.

— Что за... — начала Эмми, но осеклась.

Воздух перед нами начал кристаллизоваться. Буквально. Крошечные кристаллы льда возникали из ничего, складываясь в сложный узор. Черного льда. Льда цвета ночи, цвета Бездны.

Нападавшие замерли. Даже твари перестали рычать, словно почувствовав нечто большее, чем они сами.

Фигура формировалась медленно, почти лениво. Сначала контуры, потом детали. Изящный силуэт, длинные волосы, развевающиеся в несуществующем ветре. Каждая деталь вырезалась из тьмы и холода с точностью ювелира.

— Нет, — прошептала Настя. — Это невозможно.

Но это было возможно. И это было реально.

Айсштиль.

Точнее, то, что выглядело как Айсштиль. Тот же рост, те же черты лица, та же характерная поза. Но вместо плоти и крови — черный лед. Прозрачный, как стекло, темный, как ночь. Внутри него плясали тени, извиваясь, словно живые существа.

Ее глаза открылись. Пустые провалы, заполненные холодным фиолетовым свечением.

Нечто подобное я уже видел совсем недавно…

— Приветствую, Эстро, — произнесла она. Голос звучал как эхо настоящей Айсштиль, но искаженное, наложенное на шепот зимнего ветра. — Давно не виделись. С самой Битвы за Синегорье.

Далее платно. Чибик 50р

И версия 100р