Возвращение Безумного Бога. Том 10: Черное Солнце

Глава 1. Переговоры

Несколько дней назад до финала турнира

Малая гостиная особняка Соколовых была именно такой, какой и должна быть комната для важных переговоров — элегантной, но не вычурной, уютной, но сохраняющей официальность. Дубовые панели, покрывавшие стены, создавали теплую атмосферу, а массивная антикварная мебель придавала помещению солидность.

Мы расположились вокруг овального стола красного дерева. Князь Григорий занял массивное кресло, обитое темно-зеленым бархатом. Даже после заключения он держался с прежним достоинством, хотя в глазах иногда мелькала настороженность — последние события явно оставили свой след.

Княгиня Елизавета Петровна, элегантная в своем жемчужно-сером платье, села рядом со Светланой. Истребительница сегодня выглядела непривычно женственно в нежно-голубом платье, подчеркивающем цвет ее волос. Несмотря на безупречную осанку, я чувствовал её напряжение — она явно понимала важность момента.

Поймав ее взгляд, я незаметно подмигнул ей. Светлана улыбнулась, едва заметно, краешками губ.

Кристина Валерьевна заняла место справа от меня, положив перед собой внушительную папку с документами. Её темно-синий деловой костюм идеально подходил для серьезных переговоров. Я отметил, как она то и дело бросала внимательные взгляды на Светлану, словно оценивая потенциальную невестку.

Слуги бесшумно сновали по комнате, разливая чай в тонкие фарфоровые чашки и расставляя изысканные пирожные. Но никто не притрагивался к угощению — все были слишком сосредоточены на предстоящем разговоре.

— Что ж, — начал князь Соколов, аккуратно поправляя манжеты рубашки, — давайте перейдем к делу. События последних недель показали, что наши роды должны объединить усилия. Времена меняются, старые союзы рушатся… Нам нужно обсудить условия нашего… партнерства.

Я отметил осторожность в его формулировках. Не «союз», не «объединение» — только «партнерство». Старый лис явно не хотел связывать себя слишком определенными терминами на начальном этапе переговоров.

— Прежде всего следует обсудить раздел имущества Кривотолковых, — подхватила Кристина Валерьевна, открывая свою папку. Её голос звучал спокойно и профессионально. — У нас есть полный список активов и предварительные предложения по их распределению.

Она начала раскладывать документы на столе — схемы, карты, списки имущества. Каждая бумага была безупречно подготовлена и снабжена подробными комментариями. Старшая Хранительница Очага Безумовых умела произвести впечатление своей деловой хваткой.

Следующие два часа прошли в жарких спорах за самые жирные куски бывшей империи Кривотолковых. Я поражался тому, насколько хорошо Соколовы были осведомлены о ценности каждого актива. Они явно подготовились не хуже нас…

— Северные склады исторически принадлежали роду Соколовых, — твердо заявил князь, постукивая пальцем по карте. — Еще мой прадед построил там первые хранилища. То, что Кривотолковы захватили их обманом, не отменяет наших исконных прав.

— Но алхимические лаборатории, расположенные на этой территории, были построены Безумовыми, — парировала Кристина Валерьевна. — У меня есть документы столетней давности, подтверждающие это. И согласно императорскому указу о реституции, мы имеем приоритетное право…

— А как быть с речными доками? — вмешалась княгиня. — Без них северные склады теряют половину своей ценности. К тому же, доки требуют серьезного ремонта — Кривотолковы довели их до ужасного состояния.

Я украдкой наблюдал за Светланой. Она внимательно следила за дискуссией, но почти не вмешивалась. Только иногда я ловил на себе её быстрые взгляды, в которых читался неподдельный интерес. Похоже, деловая хватка её родителей её не слишком увлекала.

— Что касается артефактов и магических предметов… — начал я, но князь решительно перебил:

— Вот тут ситуация особенно сложная. Многие артефакты были украдены Кривотолковыми у других родов. Теперь законные владельцы требуют их возврата.

— Вплоть до скандалов и угроз обратиться в Императорский суд, — вставила Елизавета Петровна.

— Но есть и уникальные экземпляры, созданные самими Кривотолковыми… продолжал князь. — Нам с вами нужно постараться сохранить их все за собой. И в законах есть одна лазейка, создающая прецедент…

Спор становился все жарче. Каждый артефакт, каждый документ, каждая безделушка вызывали новые дебаты. Я поражался тому, насколько Кристина Валерьевна и Георгий Соколов были осведомлены об истории каждого предмета. Как будто были лично причастны к их созданию.

Постепенно начал вырисовываться компромисс. Соколовым отходила большая часть торговых путей и складов — у них был больший опыт в этой сфере. Нам доставались производственные мощности и алхимические лаборатории — исконная специализация рода Безумовых. Артефакты договорились делить по происхождению — каждому роду возвращалось то, что когда-то принадлежало его предкам.

Часть отдадим законным владельцам — но за солидную компенсацию.

— Теперь следует обсудить вопрос вассалов, — Кристина достала новый список. — Несколько малых родов уже принесли присягу Безумовым. Вот отчет о переговорах…

— А другие склоняются к союзу с нами, — кивнул князь. — Иные выжидают и прикидывают расклады. Но тут нужен системный подход. Нельзя допустить, чтобы они использовали наше соперничество в своих интересах. А то знаю я эти малые роды с их многовекторной политикой, — он аж скривился, как от зубной боли.

— Полностью согласен, — сказал я. — Предлагаю четко разделить сферы влияния. Соколовы возьмут под покровительство торговые семьи, мы — производственников. Артефакторов, бойцов и охотников можно поделить пятьдесят на пятьдесят…

Этот вопрос решился на удивление быстро — оба рода были заинтересованы в стабильности и не хотели новых конфликтов. К тому же, такое разделение соответствовало традиционной специализации обоих домов.

— Остается главная проблема, — устало произнес князь, откидываясь в кресле. — Дмитрий все еще на свободе. И зная его характер…

— Он обязательно попытается отомстить, — закончила княгиня. — Вопрос только когда и как. Его гордыня не позволит ему смириться с поражением.

В комнате повисла тяжелая тишина. Все понимали, насколько опасен загнанный в угол Кривотолков.

— Нужна прямая связь между нашими службами безопасности, — предложил я. — Создать общую систему наблюдения, наладить обмен информацией.

— И усилить охрану ключевых объектов, — добавила Кристина. — Особенно лабораторий и хранилищ. Кривотолков прекрасно знает их ценность.

Светлана впервые за весь разговор подала голос:

— Я могу поговорить с Истребителями. У меня хорошие связи в их рядах, многие захотят помочь…

— Нет! — одновременно воскликнули её родители.

— Даже не думай об этом! — нахмурился князь. — Только Горового нам не хватало…

— Но папа…

— Никаких «но»! — отрезал Григорий. — Без Истребителей разберемся.

Я кивнул. По сути, род Горовых, самый влиятельный род Синегорья — оставался нашим единственным потенциальным конкурентом. Они не проявляли особого интереса к наследству Кривотолковых, но это еще ни о чем не говорило.

Наступило неловкое молчание. Светлана обиженно надула губы, но спорить не стала. Я невольно залюбовался ей — даже сердитая она выглядела очаровательно.

— Что ж… — начала Елизавета Петровна после паузы, — раз уж мы обсуждаем союз двух родов… Думаю, пора затронуть самый важный вопрос.

Я почувствовал, как напряглась Кристина рядом со мной. Даже воздух в комнате, казалось, стал гуще.

— Мы считаем, что брак между Константином и Светланой стал бы идеальным закреплением нашего союза, — прямо заявил князь. — Но есть определенные… условия.

— Слушаю, — кивнул я.

— Какие же? — спросила Кристина одновременно со мной ровным голосом, хотя я заметил, как она стиснула кулаки под столом.

— Светлана должна стать единственной официальной супругой, — твердо сказала княгиня. — Первой госпожой нового рода, если у нас реально дойдут дела до объединения в Безумовых-Соколовых. Остальные… особо приближенные сударыни, конечно, могут сохранить свой статус фавориток или Хранительниц Очага, но не более.

Кристина едва заметно дернулась. Я положил руку ей на плечо — сейчас не время для эмоций.

— Это серьезный вопрос, — осторожно сказал я. — Требующий тщательного обдумывания. У каждой из девушек свое место в роду, свои заслуги…

— Конечно, — понимающе кивнула княгиня. — Мы не требуем немедленного ответа. Но наша позиция останется неизменной. Статус наследницы рода Соколовых обязывает…

Я взглянул на Светлану — она сидела, отведя глаза в сторону, а её щеки заметно порозовели. Кажется, суровая Истребительница, привыкшая крушить монстров пачками, в таких деликатных вопросах была совсем неопытна… Интересно, что она сама думает об этом?

— Полагаю, на сегодня достаточно, — подвел итог князь. — Основные вопросы мы обсудили. Осталось официально оформить договоры и…

— И решить вопрос с браком, — мягко добавила княгиня, многозначительно глядя на меня.

Когда мы с Кристиной Валерьевной покидали особняк Соколовых, она хранила молчание, но я буквально физически ощущал её напряжение.

— Костя, — наконец произнесла она, когда мы сели в машину. — Ты же понимаешь, что Настенька…

— Понимаю, — мягко перебил я. — Но давай обсудим это позже. Сейчас нужно сосредоточиться на оформлении договоров.

Она кивнула, но я видел, что разговор не окончен. Впрочем, как и многое другое в этой сложной игре за будущее обоих родов.

Машина медленно катила по вечерним улицам Синегорья. Я смотрел в окно на проплывающие мимо дома и думал о том, как непросто порой бывает совместить интересы рода, веления сердца и чувство долга.

А еще я думал о том, что очень скоро мне предстоит серьезный разговор с Настей и другими девушками. И этот разговор может оказаться куда сложнее, чем все сегодняшние переговоры вместе взятые.

Глава 2. Мультиквадробер

— Привет, девчонки.

Я зашел в гостиную, где уже ждала Настя. Она сидела в уютном кресле, одетая в простое домашнее бежевое платье. Её длинные черные волосы были собраны в свободный хвост, несколько прядей выбились и обрамляли лицо, придавая ей особенно домашний вид. На ногах красовались мягкие домашние тапочки с забавными заячьими ушками.

— Привет-привет, — улыбнулась мне Настя. — Как оно?

Рядом на диване развалилась Лилия, поглаживая свой заметно округлившийся живот. Она была одета в черные расстегнутые шорты и короткий топ — любимый наряд беременной волчицы, которой было жарко от избытка энергии. Её белоснежные волчьи ушки периодически подергивались, улавливая малейшие звуки, а пушистый хвост лениво покачивался, выдавая умиротворенное состояние. Периодически она что-то порыкивала себе под нос — словно, какую-то древнюю колыбельную на давно забытом языке.

— Нам нужно поговорить, — начал я, усаживаясь напротив Насти в кожаное кресло. От него пахло старыми книгами и немного — табаком. Подозреваю, князь Иван Безумов любил здесь сидеть и читать, покуривая трубку.

— О переговорах с Соколовыми? — Настя подняла бровь. — Мама уже рассказала мне основное по телефону. Особенно про их… условия. Она была довольно… м-м-м… эмоциональна, рассказывая об этом.

— Ага, — я потер подбородок, вспоминая разговор с Кристиной Валерьевной. — Твоя мама, мягко говоря, не в восторге от их предложения.

— В разговоре со мной она использовала гораздо более… красочные выражения, — хихикнула Настя. — Она всегда недолюбливала Елизавету Петровну… Сравнение с крысой было самым мягким эпитетом…

Лилия вдруг вскочила с грацией, удивительной для её положения, и буквально запрыгнула мне на колени, тыкаясь носом в плечо. Её живот уютно устроился между нами, и я почувствовал легкие толчки — похоже, малыш тоже решил поучаствовать в разговоре.

— Привет, солнце мое квадроберное, — улыбнулся я. — Что ты хотела?

— Гладь! — требовательно произнесла она, хватая мою руку своими тонкими пальчиками и прикладывая к своему животу. — Гладь!

Мы с Настей обменялись удивленными взглядами. Лилия крайне редко пользовалась человеческой речью. Я бы даже сказал всего пару раз с момента, когда я запечатал ее Безумие…

— Лили, мы вообще-то серьезно разговариваем, — мягко попыталась урезонить её Настя, но в её голосе слышалась улыбка. Она уже привыкла к выходкам нашей волчицы.

— Гладь! — упрямо повторила Лилия, игнорируя все попытки её отвлечь. Её хвост при этом метался из стороны в сторону, выдавая возбуждение.

Я послушно погладил её живот, и почувствовал несколько слабых пинков изнутри. В моей груди разлилось теплое ощущение — внутри этой хрупкой на вид девушки развивалась новая жизнь. Маленькое чудо, зачатое от бывшего бога…

Лилия довольно заурчала и свернулась калачиком у меня на коленях. Её ушки продолжали активно двигаться, ловя каждый звук.

— Так вот, о предложении Соколовых… — попытался я вернуться к разговору, продолжая машинально поглаживать живот Лилии.

— Я знаю, — перебила Настя. — Они хотят, чтобы Светлана стала твоей единственной официальной женой. А мы все остальные… как бы это помягче сказать… младшие жены? Фаворитки? — она фыркнула. — Очень в духе старой аристократии.

— Вообще-то они выразились более дипломатично, — заметил я, вспоминая, как княгиня Соколова элегантно обходила острые углы в разговоре. — Использовали термины вроде «Хранительницы Очага» и «особо приближенные сударыни».

— Да какая разница? — она пожала плечами, и на её лице появилась та особенная улыбка, которую я так любил. — Меня устраивает даже статус Хранительницы Очага. Главное — быть рядом с тобой. К тому же, — она хитро прищурилась, — я уже привыкла делить тебя с этими… хм… особо приближенными сударынями. Для сильного мужчины иметь много женщин — это нормально.

— Мяу! — внезапно произнесла Лилия, вызвав у нас обоих недоуменные взгляды. Её моська при этом выражала такое самодовольство, словно она только что изрекла величайшую мудрость.

— Ты… волчица вообще-то, — напомнила ей Настя, пытаясь сдержать смех. — Или беременность как-то повлияла на твою видовую принадлежность?

— Мяу! — упрямо повторила Лилия, довольно виляя хвостом. Её глаза при этом хитро поблескивали, словно она знала какой-то секрет, недоступный простым смертным.

Я не смог сдержать улыбки:

— Похоже, материнство влияет на неё весьма… своеобразно. Хотя должен признать, мяукает она весьма убедительно.

— Это точно, — хихикнула Настя, устраиваясь поудобнее в кресле. — Вчера она час гонялась за собственным хвостом, крича «Вернись, предатель!». А потом обиделась на него и не разговаривала целый день. Даже отвернулась от него демонстративно… насколько это вообще возможно.

— Выходит, Лилия начала разговаривать еще вчера, — задумался я. — Это хороший знак…

Лилия в ответ только фыркнула и потребовала еще почесываний за ушком, при этом умудряясь одновременно урчать и повиливать хвостом. Забавно наблюдать, как бывшая грозная богиня природы превратилась в это милое домашнее создание, требующее постоянного внимания и ласки. Хотя временами в её глазах все еще мелькали отблески былого величия — особенно когда она защищала свою миску от посягательств других обитателей дома.

— Твоя мама будет категорически против, — вернулся я к теме разговора, продолжая машинально почесывать Лилию за ушком. — Она считает, что ты достойна большего. И я её понимаю — в твоей крови гены уникального Дара Иллюзий…

— Мама иногда бывает очень упрямой, — вздохнула Настя, поднимаясь с кресла и подходя ближе. — Но это мой выбор, не её. Я не хочу никаких титулов и званий. Просто хочу быть с тобой. И с нашей… необычной семьей. — Она присела на подлокотник моего кресла, задумчиво глядя на Лилию. — Знаешь, когда я была маленькой, я мечтала о большой дружной семье. Правда, не представляла, что в неё будут входить древние богини, волчицы-оборотни и армия четырехруких мирмеций… Но знаешь что? По-моему, получилось даже лучше, чем я мечтала.

— Гав! — неожиданно поддержала её Лилия, вскидывая голову с таким важным видом, словно только что изрекла глубочайшую философскую истину.

— О, теперь ты собака? — усмехнулась Настя, а я ласково потрепал волкодевочку по голове. — А разве волки гавкают по команде?

— Ррррр! — обиженно отозвалась Лилия. Её суровый взгляд как бы намекал — настоящий волк может и по команде погавкать, если захочет. Потому что безумно может.

Лилия тут же замурлыкала, когда я почесал её за вторым ушком. Её хвост при этом отбивал какой-то замысловатый ритм по подлокотнику кресла.

— Знаешь, — задумчиво произнес я. — может быть, есть способ всех примирить. Старые традиции уже не так незыблемы, как раньше. Даже Соколовы это понимают, иначе не пошли бы на переговоры. Кроме того, нельзя позволить, чтобы Соколовы были главными в нашем маленьком союзе...

— И что ты думаешь?

— Пока думаю над разными вариантами. Есть некоторые опции...

— Ква! — внезапно выдала Лилия с таким серьезным видом, словно внесла важнейшее предложение в ход переговоров.

Мы с Настей синхронно уставились на неё. Волчица невозмутимо выдержала наши взгляды, всем своим видом показывая, что лягушачье кваканье — это именно то, чего не хватало в этой серьезной беседе.

— Так, а это что сейчас было? — спросила Настя, пытаясь сохранить серьезное выражение лица. — Ты решила освоить все звуки животного мира за один вечер?

— Видимо, решила расширить свой квадроберный репертуар, — предположил я, с трудом сдерживая смех. — Для бывшей богини природы это вполне логично — она же всеми зверями управляла когда-то.

— Может, это гормоны? — предположила Настя, глядя на развеселившуюся волчицу. — Надо будет спросить у Айсштиль, она вроде разбирается в таких вещах…

— Или она просто хочет внимания, — улыбнулся я.

Малыш в животе…, а может, и несколько малышей… похоже, решил поддержать маму — под моей рукой явственно ощущались его энергичные пинки.

— Ладно, — сдалась Настя, качая головой. — Похоже, серьезного разговора у нас сегодня не получится. Наша пушистая подруга явно настроена на другую волну.

Настя подошла к нашему креслу, встала на колени и оперлась на подлокотник локтями.

— Но ты же знаешь — что бы ни случилось, я всегда буду на твоей стороне. Даже если придется спорить с мамой, — она нежно поцеловала меня в щеку. — В конце концов, она тоже когда-то боролась за свое счастье. Просто… иногда забывает об этом.

— Ууууу! — протянула Лилия, приподнимаясь и обнимая нас обоих. Её огромный живот придавал объятию особую… основательность. От неё пахло лесом и почему-то — свежеиспеченным печеньем. Видимо, опять наведывалась на кухню, пока никто не видел.

Мы сидели так какое-то время — странная троица: молодой маг, пытающийся возродить свой род, его ученица, готовая отказаться от титулов ради любви, и беременная волкодевочка-бывшая богиня, которая сегодня решила побыть всеми животными сразу. В гостиной становилось темно — закатное солнце медленно исчезало за горизонтом, окрашивая комнату в теплые оранжевые тона. В других комнатах слышались голоса мирмеций…

Но знаете что? В этот момент я чувствовал, что все правильно. Что именно так и должна выглядеть настоящая семья — пусть необычная, немного сумасшедшая, но крепко связанная узами любви и верности. И никакие условности не могут этого изменить.

— Мяу-гав-ква! — торжественно подытожила Лилия, очевидно выражая полное согласие с моими мыслями. А потом добавила совершенно человеческим голосом: — А теперь печенье! Малыш хочет печенье!

Мы с Настей переглянулись и рассмеялись.

— Я придумала новое направление, — сказала Настя. — Мультиквадробер. Подражает сразу нескольким животным. Где можно запатентовать?

— Идем на кухню, — сказал я с улыбкой, поднимаясь и помогая подняться обеим девушкам. — Кажется, Сахаринка сегодня испекла новую партию своего фирменного медового печенья.

— Да, кто бы мог подумать, что она так вкусно готовит, — напомнила Настя, беря меня под руку. — Настоящий талант. И на поле боя, и на кухне.

— Печенье! — радостно воскликнула Лилия, пританцовывая впереди нас.

Да, завтра будет много других важных дел. Но сейчас… сейчас было время для печенья, объятий и безумных выходок нашей любимой волчицы. В конце концов, именно из таких моментов и складывается настоящее счастье.

Первое, что почувствовал князь Кривотолков, приходя в себя — тяжесть антимагического ошейника на шее. Металл неприятно холодил кожу, полностью блокируя доступ к духовной силе. Следом пришло осознание того, что он крепко привязан к стулу — руки и ноги были надежно зафиксированы толстыми кожаными ремнями.

Он медленно открыл глаза. Комната, в которой он находился, была небольшой и совершенно пустой. Голые бетонные стены без окон, единственная лампа под потолком давала резкий белый свет. Типичная допросная камера — князь повидал немало таких за свою жизнь, правда обычно находился по другую сторону стола.

— С пробуждением, князь, — раздался спокойный голос.

Из тени у стены выступила высокая фигура в длинном черном плаще. Лицо скрывала маска со светодиодами и какими-то техническими датчиками.

— Надеюсь, вам удобно, — незнакомец сделал приглашающий жест, и из другой тени появились еще двое в таких же плащах и масках. Они принесли складной столик и установили его перед пленником.

— Убого, — хрипло произнес князь, оглядывая помещение. Горло саднило, словно он долго кричал. — Неужели у вас, борцов за свободу, не нашлось места получше?

— О, это временное пристанище, — ответил главный. — Считайте его… переговорной комнатой. По результатам разговора ваше положение может измениться как в лучшую… так и в худшую сторону.

— Переговорной комнатой? — Кривотолков презрительно усмехнулся, хотя каждое движение лицевых мышц отдавалось болью. — И о чем же нам говорить?

Вместо ответа один из помощников положил на стол планшет и включил его. На экране замелькали кадры новостных сводок.

«ИМПЕРИЯ КРИВОТОЛКОВЫХ РУШИТСЯ!» гласил заголовок. «Род Скрипичниковых разрывает все связи», «Граф Орлов публично отрекся от Кривотолковых», «Малые дома присягают Безумовым», «Скандал в высшем обществе — родственники отрекаются от опального клана»…

— Занятное чтиво, не правда ли? — в механически искаженном голосе говорившего слышалась насмешка. — Особенно впечатляет скорость, с которой ваши бывшие вассалы переметнулись к победителям. Уже три малых рода принесли присягу Безумовым, еще пять ведут переговоры с Соколовыми…

— И с какой стати вы решили развлекать меня светской хроникой? — процедил князь. — Решили позлорадствовать?

— Вовсе нет. Мы предлагаем… сотрудничество.

Кривотолков расхохотался, несмотря на боль:

— Что? Вы серьезно? Я, князь древнейшего рода, должен присягнуть шайке террористов?

— Не террористов, — спокойно поправил человек. — Борцов за свободу. За равенство всех, у кого есть Дар. Против тирании аристократов… таких, каким были вы.

— Были? — князь приподнял бровь.

— А разве нет? — собеседник наклонился ближе. — Ваш род повержен. Ваши вассалы разбежались. Даже ваша семья…

Он провел по дисплею пальцем, и на экране появилось новое изображение. Видеозапись — Илона и Константин Безумов, беседующие в каком-то коридоре. Звук был не очень четким, но слова различались хорошо.

— Знаете, — она горько усмехнулась, — когда-то он был другим. Амбициозным — да, жестким — безусловно. Но в нем была… человечность. А теперь… — она покачала головой. — Теперь я его не узнаю. Особенно после того, как он отстранил Олега от наследования. Это стало последней каплей…

— Ради Дарьи?

— Да. Наш сын… он не идеален, я знаю. Проблемный, иногда вздорный… Унаследовал характер отца, но не его интеллект… Но отвергнуть собственного ребенка? — в её голосе прозвучала застарелая боль. — Мне страшно, Костя. За будущее. За Олега. За весь наш род. Мы зашли слишком далеко, и я не знаю, есть ли путь назад.

— Путь есть всегда, — я огляделся по сторонам. Искажения становились все сильнее — реальность словно пульсировала, сворачиваясь сама в себя. Нужно было торопиться. — Но сейчас нам нужно выбираться отсюда. Это место… оно крайне нестабильно.

Князь смотрел, как его жена, его верная Илона, изливает душу врагу. Как говорит о своих сомнениях, о том, что род зашел слишком далеко… На его лице не дрогнул ни один мускул, только желваки заходили на скулах.

— Скажите, — я решил сменить тему, — что вы планируете делать, когда мы выберемся? Если выберемся.

— Когда, — твердо поправила она. — Не если, а когда. Я должна… мы все должны выжить. Чтобы исправить то, что натворили.

— Думаете, это возможно? После всего, что сделал ваш род? — я покачал головой. — Я лично не против, чтобы род Кривотолковых продолжил существование. Но если обо всем узнает Государь…, а он узнает, свидетелей было слишком много.

— Должно быть возможно, — в её голосе появилась сталь. — Даже… если это очень не понравится Диме… Иначе… иначе все теряет смысл. Знаете, я много думала в последнее время. О том, как мы дошли до этого. О том, почему позволили жажде власти затмить все остальное.

— Ваша жена заключила союз с врагом, когда почувствовала угрозу роду, — вкрадчиво произнес человек в маске. — Разве вы не хотите отомстить? Мы готовы помочь вам… если вы присягнете Организации и нашим идеалам на верность.

Глава 3. Ночь сложных разговоров

Глава

Все еще где-то в прошлом

Стояла глубокая ночь, когда сэр Уильям Мелори аккуратно запечатал последнее письмо. Дипломат нанес на конверт несколько капель специального воска — при попытке вскрыть послание неправильным способом, бумага мгновенно самоуничтожится. Затем достал из потайного ящика стола маленький медный диск с выгравированными рунами и провел им над печатью. Воск слабо замерцал и впитал в себя руны.

Британский посол откинулся в кресле, задумчиво глядя на ночной город за окном своего кабинета. В такое время в посольстве было непривычно тихо — только где-то в глубине здания мерно тикали старинные часы.

— Войдите, Джеймс, — произнес он, даже не оборачиваясь к двери.

Его личный секретарь бесшумно скользнул в кабинет. Высокий худощавый мужчина с невзрачной внешностью, в идеально выглаженном костюме. Таких людей не запоминают — именно то, что нужно для его работы.

— Все готово, сэр, — доложил он. — Наши источники подтверждают — во время финального боя Черное Солнце будет храниться в специальном подземном хранилище под ареной. Охрана усилена, но у нас есть полная схема постов и график смен.

— Отлично, — Мелори взял со стола изящную трубку и неторопливо раскурил её. Сладковатый дым поплыл по кабинету. — Что с нашими… техническими средствами?

— Прибыли сегодня утром с дипломатической почтой, — Джеймс достал из папки несколько фотографий. — Новейшие разработки прямиком из лабораторий. Все, что вы запрашивали.

— Превосходно, — посол внимательно изучил снимки. — А что с нашим «другом» в охране?

— Капитан Н. готов сотрудничать. Сумма его полностью устроила, — тонкие губы секретаря тронула легкая улыбка. — К тому же, у нас есть на него… определенные материалы. На случай, если передумает.

Мелори удовлетворенно кивнул. За внешностью чопорного дипломата скрывался расчетливый разведчик, привыкший учитывать все детали. Каждый шаг операции был тщательно продуман.

— Что с отвлекающим маневром?

— Все идет по плану, — Джеймс достал еще один документ. — Наши люди получили информацию, деньги и распоряжения. Во время финала они устроят достаточно убедительную демонстрацию, чтобы отвлечь внимание спецслужб.

— Убедительную, но не слишком разрушительную, — уточнил посол. — Лишние жертвы не желательны. Это может… осложнить международную обстановку.

— Разумеется, сэр. Только шум и паника, а жертвы…. в рамках статистической погрешности.

Мелори поднялся и подошел к большой карте города на стене. Его пальцы рассеянно коснулись места, где располагалась арена.

— Знаете, Джеймс… В чем-то мне даже жаль этих русских, — задумчиво произнес он. — Они так трепетно относятся к своим магическим реликвиям, своим древним традициям… Но времена меняются. Будущее за технологиями, за наукой. Лишь Британия достойна обладать столь могущественным артефактом… Черное Солнце должно быть тщательно изучено в наших лабораториях.

— Если позволите личное замечание, сэр… — осторожно начал секретарь.

— Конечно, старина. Мы слишком давно работаем вместе для формальностей.

— Меня беспокоит молодой Безумов. Он… необычен. Все наши аналитики отмечают, что его способности выходят за рамки обычной магии. Даже для сверходаренного. И его влияние растет с каждым днем. Я бы даже сказал, что он в чем-то опаснее Соколовой…

— О да, — Мелори невесело усмехнулся. — Наш юный друг — весьма примечательная личность. Я наблюдал за ним издалека. Он прячет стальной характер за маской беспечности. Очень опасное сочетание.

Он вернулся к столу и взял один из отчетов:

— Вот, посмотрите — всего за несколько месяцев он фактически уничтожил клан Кривотолковых. Причем сделал это настолько… элегантно. Никакой грубой силы — просто серия точных ударов по ключевым точкам их империи. А теперь методично собирает их наследство. Мальчик за пару месяцев сокрушил противника, с которым род Безумовых безуспешно бодался поколениями… Думаю, комментарии излишни.

— Вы думаете, он может помешать операции?

— Нельзя это исключать, — посол снова затянулся трубкой. — Но у нас есть преимущество — он, как и все остальные, будет ждать атаки от Организации. А мы… мы будем действовать совсем иначе.

Он достал из ящика стола небольшой серебряный медальон:

— Вот, последняя разработка наших умельцев. Полное подавление магической ауры в радиусе десяти футов. Даже Безумов со всей его силой не сможет засечь нас, пока эта штука работает.

— Впечатляет, — Джеймс с интересом разглядывал артефакт. — Хотя должен заметить, что технология пока нестабильна. Тесты показали…

— Я знаю про тесты, — перебил его Мелори. — Но у нас не будет второго шанса. Придется рискнуть.

Он аккуратно убрал медальон и запер ящик:

— Кстати, что с нашим запасным планом?

— Агент «Чайка» на месте, — доложил секретарь. — В случае необходимости она обеспечит нам доступ к альтернативному маршруту. Правда… — он замялся.

— Договаривайте, Джеймс. Что вас смущает?

— Её лояльность, сэр. В последнее время она проявляет… излишний интерес к деталям операции.

— Не беспокойтесь, — Мелори позволил себе легкую улыбку. — «Чайка» профессионал. Она знает ровно столько, сколько нужно для её части работы. А если решит проявить излишнее любопытство… — он многозначительно постучал по ящику стола. — У нас есть способы решать такие проблемы.

В кабинете повисла тишина, нарушаемая только тиканьем часов. Джеймс методично собирал бумаги, раскладывая их по папкам.

— Что с маршрутом эвакуации? — спросил посол, глядя в окно.

— Три варианта, как вы просили. Основной — через порт, запасной — через северную границу, и экстренный — если все пойдет совсем плохо. Транспорт и документы подготовлены.

— Отлично, — Мелори потер переносицу. — Знаете, Джеймс… Иногда я думаю — что будет, если русские поймут, что мы задумали? Международный скандал, разрыв дипломатических отношений…

— Не поймут, сэр, — уверенно ответил секретарь. — Мы слишком хорошо подготовились. К тому же… — он позволил себе легкую улыбку. — Кто заподозрит в краже артефакта чопорного английского дипломата? Они скорее поверят в атаку Организации или происки конкурирующих кланов.

— Вы правы, мой друг, — посол тоже улыбнулся. — Самая надежная маскировка — соответствовать ожиданиям. Пусть думают, что мы только и можем, что возмущаться их «варварскими обычаями» за чашкой чая.

Он взял со стола запечатанное письмо:

— Доставьте это нашему другу в охране. И проследите, чтобы все исполнители знали только свою часть плана.

— Будет исполнено, сэр, — Джеймс аккуратно убрал конверт во внутренний карман. — Что-нибудь еще?

— Да, — Мелори снова взялся за трубку. — Усильте наблюдение за Безумовым. Возможно, нам придется импровизировать, если он что-то заподозрит. И… — он сделал паузу. — Приготовьте «варианты нейтрализации». На самый крайний случай.

— Вы имеете в виду…

— Именно. Надеюсь, до этого не дойдет — слишком много внимания привлечет. Но лучше быть готовыми ко всему.

Когда секретарь ушел, посол еще долго стоял у окна, глядя на спящий город. Где-то там, в лабораториях под Лондоном, лучшие умы Британии с нетерпением ждали результатов его миссии. Черное Солнце — древний артефакт невероятной силы — должно было стать ключом к новым технологиям, способным изменить баланс сил в мире.

«Уже скоро», — подумал Мелори, дымя трубкой. — «Еще немного — и главное сокровище русских магов окажется в наших руках. А там… кто знает… Британия уже когда-то правила морями, было бы неплохо вернуть то славное время…»

Он усмехнулся своим мыслям. Чопорный английский дипломат, возмущающийся «варварскими обычаями» русских… Кто бы мог подумать, что за этой маской скрывается один из лучших оперативников британской разведки под прикрытием?

Впрочем, скоро маскировка уже не понадобится. После финала турнира сэр Мелори навсегда покинет Россию — с Черным Солнцем или без него. Оставалось только дождаться решающего дня и сыграть свою партию до конца.

В конце концов, кто сказал, что только русские могут забавляться интригами?

Распрощавшись с Дарьей, Светлана Соколова летела над ночным Синегорьем, всматриваясь в огни города внизу. Турнир должен был начаться уже завтра. Следовало хорошенько выспаться.

Впереди показался особняк Безумовых. Подлетев поближе, Светлана увидела чью-то фигуру на крыше особняка. И разумеется, это был…

Костя сидел на парапете, свесив ноги вниз, и задумчиво смотрел на звездное небо. Ветер легко трепал его волосы, а в глазах отражались огни ночного города.

— Я так и знала, что найду тебя здесь, — произнесла она, подходя ближе.

Костя обернулся, и что-то мелькнуло в его взгляде — то ли радость, то ли тревога. Или все вместе.

— Света… — он улыбнулся. — Как ты?

— Лучше, — она села рядом, стараясь не думать о том, как её сердце начинает биться чаще от его близости. — Силы почти полностью восстановились. Даже отец признал, что я готова к финалу.

Между ними повисло молчание — не тяжелое, но наполненное невысказанными словами. Светлана украдкой разглядывала его профиль, отмечая, как заострились черты его лица за последние дни. Видно было, что он тоже готовится к решающей схватке.

— Знаешь, — наконец произнесла она, — я хотела поговорить с тобой. О том, что случилось в лазарете…

— О поцелуе? — прямо спросил он.

Светлана почувствовала, как краска заливает щеки. Но отступать было не в её характере:

— Да. И… обо всем остальном тоже.

Костя повернулся к ней. Его глаза в сумерках казались почти черными, но в их глубине мерцали странные огоньки — словно отблески неведомой древней силы…

— Света, — мягко произнес он. — Ты ничего не должна объяснять. Это был эмоциональный момент…

— Нет, — она покачала головой, и её синие волосы качнулись, словно волны в лунном свете. — Дело не только в эмоциях. Я… — она запнулась, подбирая слова. — Когда ты спас меня, когда вытащил из той тьмы… Что-то изменилось. Словно я увидела тебя другими глазами.

Она невольно придвинулась ближе, чувствуя исходящее от него тепло:

— Раньше ты был просто сильным противником. Единственным моим ровесником, давшим классный бой. А теперь…

— Теперь? — тихо спросил он.

Вместо ответа она подняла руку и осторожно коснулась его щеки. Кончики её пальцев слегка подрагивали. От этого прикосновения по коже Кости в стороны разбежались лазурные искры — её природная магия откликнулась на силу внутри него.

Даже их духовная энергия как-то… странно реагировала друг на друга.

— Я не знаю, что это, — прошептала она. — Но каждый раз, когда ты рядом, моя сила… отзывается. Словно тянется к твоей.

Костя накрыл её ладонь своей, и Светлана почувствовала, как по ее руке пробежала волна тепла, наполняя грудь. Их энергии переплелись — свет и тьма, молнии и Бездна, танцуя и искрясь в вечернем воздухе.

— Я чувствую то же самое, — признался он. — С того момента, как увидел тебя на арене. Тот бой… был действительно хорош.

Их лица оказались так близко, что Светлана могла разглядеть золотистые искорки в его глазах. Она невольно подалась вперед, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди…

— Но завтра, — прошептала она, — мы будем сражаться.

— Да, — эхом отозвался он. — Будем.

— И что нам делать… с этим? — она сделала неопределенный жест рукой, словно пытаясь охватить то невидимое, что протянулось между ними.

Костя задумчиво посмотрел на город внизу.

— Может быть, — медленно произнес он, — иногда сражаться — это не значит быть врагами? Может, в этом и есть красота поединка — когда два достойных противника…

— …становятся чем-то большим? — закончила она за него.

Их взгляды встретились, и в этот момент весь мир словно замер. Было только это мгновение, только они вдвоем на крыше под звездным небом. Их силы танцевали вокруг, сплетаясь в причудливый узор — свет и тьма, такие разные и такие притягательные друг для друга.

Светлана первой нарушила момент, мягко высвободив руку:

— Мне пора. Отец будет волноваться.

— Конечно, — кивнул Костя. — До завтра?

— До завтра, — она встала, расправляя складки платья. — И… Костя?

— Да?

— Завтра я буду сражаться в полную силу, — её глаза сверкнули решимостью. — Без поддавков. Ты заслуживаешь честного боя.

Он улыбнулся:

— Я бы не ждал от тебя другого.

Светлана активировала свой покров и взмыла в воздух. На мгновение она зависла, глядя на него сверху:

— Знаешь… что бы ни случилось завтра… я рада, что встретила тебя.

А потом она растворилась в сумерках, оставив после себя лишь легкий аромат грозы и слабое покалывание магии в воздухе.

Костя еще долго сидел на крыше, глядя в ту сторону, куда она улетела. Его пальцы все еще помнили тепло её прикосновения, а в воздухе словно застыл отголосок их смешавшихся сил.

А над Синегорьем медленно разгорались звезды, безмолвно наблюдая за тем, как судьба сплетает свои узоры из света и тьмы, из силы и нежности, из долга и притяжения. История древняя как мир — два сильных мага, что находят друг в друге нечто большее, чем просто достойного противника.

И кто знает, может быть, именно в этом и есть настоящая магия?

А Светлана летела назад, к своему дому. Она упрямо смотрела вперед, а по ее щекам струились две мокрые дорожки…

— Прости, папа, — упрямо прошептала она здесь, на высоте, где никто не мог видеть ее слабость. — Но Костя заслужил эту победу больше, чем я…

Глава 4. Его лицо...

Несколько долгих секунд в камере стояла тишина. Потом князь медленно поднял голову:

— Вот значит как… — его голос был спокоен, но в глазах полыхала такая ярость, что собеседник невольно отшатнулся. — Моя жена… мой род… — он усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли веселья. — Что ж, я благодарен вам. Теперь я знаю правду. Но…

— Но?

— Но идите вы к черту со своими предложениями, — отчеканил Кривотолков. — Я все еще дворянин. У меня все еще есть честь. И я скорее сдохну, чем присягну сброду, мечтающему разрушить основы Империи.

— Вы не понимаете своего положения, князь, — в голосе собеседника появились стальные нотки. — Вы в полной нашей власти. И если вы откажетесь сотрудничать…

— То что? — перебил Кривотолков. — Убьете меня? Пытать будете? — он снова рассмеялся, и в этом смехе звучало неприкрытое презрение. — Валяйте. Я видел вещи пострашнее ваших жалких угроз.

— О, мы не будем вас убивать, — человек в противогазе наклонился к самому лицу пленника. — Мы просто… покажем вам кое-что. Нечто, способное сломать даже такого… принципиального человека, как вы.

— Вы и правда думаете, что можете меня запугать? — князь покачал головой. — Я столетиями хранил тайны своего рода. Ни пытки, ни угрозы, ни посулы — ничто не заставит меня их выдать.

— У всех есть предел, — возразил человек в маске. — И мы его найдем. Рано или поздно.

— Пробуйте, — Кривотолков откинулся на спинку стула, насколько позволяли ремни. — Только учтите — я изучал техники сопротивления пыткам еще когда ваши отцы под стол пешком ходили. — он снова усмехнулся. — Так что вперед.

В его голосе звучала такая убежденность, что допрашивающие невольно переглянулись. Даже под противогазами чувствовалось их замешательство.

— Что ж, — наконец произнес главный. — Раз вы настаиваете… Начнем с простого.

Он достал из кармана плаща какой-то прибор, похожий на пульт управления. При нажатии кнопки антимагический ошейник на шее князя слабо засветился, и по телу пленника пробежала волна боли.

Но Кривотолков даже не вздрогнул. Только в глазах появился хищный блеск:

— И это все? — он покачал головой. — Как… примитивно. Знаете, я начинаю понимать, почему вы до сих пор не добились своих целей. Вам не хватает… фантазии.

— Это только начало, — пообещал человек в противогазе. — У нас много времени. И много… интересных методов.

— Валяйте, — князь прикрыл глаза. — Только не говорите потом, что я вас не предупреждал.

Его голос звучал почти скучающе, но внутри бушевала буря эмоций. Предательство жены, крах его империи, унижение плена… Все это причиняло куда большую боль, чем любые физические пытки. Но он не собирался давать этим выскочкам такое удовлетворение — видеть его слабость.

В конце концов, думал он, глядя на своих мучителей, даже падая, благородный воин должен сохранять достоинство. Особенно падая.

Где-то в глубине души он понимал, что заслужил это. Все его преступления, все грехи наконец настигли его. Но если уж умирать — то как подобает князю. Как истинному Кривотолкову.

Металлическая дверь допросной с лязгом открылась. На пороге возникла высокая фигура в длинном армейском плаще. Противогаз с затемненными стеклами придавал Незнакомцу жуткий, нечеловеческий вид. Воздух вокруг него словно искривлялся, создавая странные геометрические узоры — пространство само стремилось к симметрии, центром которой был этот загадочный человек.

— Оставьте нас, — произнес он механически искаженным голосом. — И никого не впускать, что бы вы ни услышали.

— Но босс, — начал было один из людей в масках. — Протокол безопасности требует…

— Я сказал — оставьте нас, — в голосе Незнакомца появились металлические нотки, от которых воздух в комнате словно сгустился, а тени в углах стали глубже.

Люди в масках молча поклонились и вышли. Дверь за ними закрылась с глухим стуком, который эхом разнесся по камере.

— Впечатляющая стойкость, князь, — Незнакомец медленно приблизился к пленнику. Его шаги не производили ни звука, будто он плыл над полом. А может, это просто князь себя накрутил. — Признаться, не ожидал от вас такой силы духа. Большинство ломаются гораздо быстрее. Особенно после… определенных процедур.

— Польщен, — хрипло усмехнулся Кривотолков. Несмотря на следы пыток — синяки и ссадины на лице, засохшую кровь в уголке рта — его голос звучал твердо. — Рад, что сумел… развлечь вас и ваших палачей. Хотя должен заметить, им не хватает… фантазии.

— О нет, это не развлечение, — Незнакомец покачал головой. В линзах противогаза отражался свет лампы, создавая жуткий эффект светящихся глаз. — Скорее… проверка. И вы её прошли. Впрочем, я другого и не ожидал от потомка столь древнего рода. Кстати, правда ли, что покровителем вашего рода всегда был Аймос, бог подземного мира?

Кривотолков напрягся, его глаза сузились:

— Очень немногие в курсе этой информации. Но откуда… — он осекся, потом продолжил уже спокойнее: — Впрочем, неважно. Какое отношение древние легенды имеют к текущей ситуации? Или это очередная попытка психологического давления?

— Совсем нет, — в механическом голосе Незнакомца послышалась усмешка. — Позвольте быть откровенным. И начать… издалека. Знаете ли вы историю бога Искусств по имени Эстро?

— Нет, — князь нахмурился. — Впервые слышу это имя. Хотя, должен признать, в архивах рода упоминались некоторые… забытые божества.

— Неудивительно. Все упоминания об Эстро были вычищены из истории нашего мира. События, о которых я расскажу, произошли десять тысяч лет назад, — Незнакомец сделал паузу, словно собираясь с мыслями. — Эстро был удивительным божеством. Не самым могущественным, но, пожалуй, самым… разносторонним. Он покровительствовал ученым, музыкантам, художникам… и даже воинам, посвятившим жизнь совершенствованию боевых искусств. Все, кто стремился к мастерству в своем деле, могли рассчитывать на его благословение.

Его механический голос прозвучал почти мечтательно:

— Но однажды в наш мир вторглась сила, известная как Бездна. Та самая, чьи проявления сейчас называют Аномалиями. Эстро первым понял её природу. Изучил. Нашел способы ей противостоять… даже подчинить себе! — он сделал паузу. — Увы, именно это стало причиной его падения.

— Что случилось? — против воли заинтересовался Кривотолков. История явно задела что-то в его душе — возможно, профессиональный интерес мага к древним тайнам.

— Верховному Громовержцу показалось, что Эстро стал слишком силен. Что он претендует на его место, — в голосе Незнакомца зазвучала горечь, странно диссонирующая с механическими нотками. — Знаете, как это бывает — сильные всегда боятся тех, кто может их превзойти… Вам ли не знать, князь?

— Намекаете на мою ситуацию? — усмехнулся Кривотолков. — Продолжайте.

— И тогда Громовержец вместе с другими богами низверг Эстро в Бездну, — продолжил Незнакомец. — Они были уверены, что справятся с угрозой без него. Что их древняя магия сильнее новых знаний… — он издал странный звук, похожий на смешок. — Как вы думаете, князь, они справились?

— Учитывая, что Аномалии до сих пор терзают наш мир…, а древних богов вживую никто никогда не видел… — Кривотолков пожал плечами, насколько позволяли путы. — Полагаю, что нет.

— Именно! Но спустя десять тысяч лет Эстро вернулся. Нашел пристанище в теле молодого князя Безумова, — Незнакомец начал расхаживать по камере, его плащ развевался от движений, хотя в помещении не было ни малейшего ветерка. — И теперь стремительно наращивает силу, чтобы разобраться в ситуации и спасти наш мир от надвигающейся катастрофы.

Кривотолков долго молчал, переваривая услышанное. По его лицу пробегали тени эмоций — удивление, понимание, что-то похожее на облегчение. Потом он хмыкнул:

— Это вы серьезно?

— А разве нет? — Незнакомец остановился и посмотрел на князя. — Он сокрушил вас и Бельских, он заручился поддержкой богинь Айсштиль и Лилии… Он показывает такую магию, какой мир не видел уже десятки тысяч лет… Вам мало? Или вы серьезно думаете, что подобное мог бы совершить обычный мальчишка? Который пару месяцев назад сам ходить нормально не мог?

Кривотолков хмыкнул и покачал головой. В его глазах поселилось смятение.

— Значит, там целая шайка-лейка богов, не только одна Айсштиль? — он криво усмехнулся. — Что ж, если не врете, я проиграл богу, а не сопляку… Это многое объясняет. Особенно то, как он противостоял моему Дару Удачи. Не так обидно, по крайней мере… — он внезапно напрягся. — Только зачем вы мне все это рассказываете? Какая выгода раскрывать такие тайны?

— Как бы так объяснить… Видите ли, мы причастны к его возвращению, — спокойно ответил Незнакомец. — Именно наша Организация подкинула Безумовым ритуал, способный вернуть из Бездны душу изгнанника. Мы тысячелетиями вынашивали этот план.

— Что?! — Кривотолков подался вперед, насколько позволяли ремни. — Вы… вы стояли за всем этим? За возрождением рода Безумовых?

— О да, — кивнул Незнакомец. — Наша Организация существует много тысяч лет. В прошлом нас знали как Культ Безумного Бога. Мы подхватили идею Эстро о том, что Бездной можно управлять. И достигли в этом определенных успехов, — он сделал паузу. — Теперь, когда Эстро вернулся, наша цель близка как никогда.

— Какая цель? — хрипло спросил князь. В его глазах мелькнуло что-то похожее на страх. — Чего вы добиваетесь на самом деле?

— Спасение мира, разумеется. Какая еще может быть цель? — В искаженном голосе прозвучала усмешка. — В конце концов, мы тоже его часть. А также свобода и равенство для всех… В справедливом мире будущего не должно быть никого, кто считает себя выше других. Ведь именно из-за гордыни богов человечество в конечном итоге оказалось в нынешней плачевной ситуации.

Он сделал шаг к Кривотолкову, остановившись рядом с ним.

— А теперь самое главное… смотрите внимательно…

Медленным, почти театральным жестом Незнакомец снял противогаз. Кривотолков уставился на его лицо, и его глаза расширились от шока. Краска отхлынула от лица князя, оставив его белым как мел.

— Что? Ты… как это возможно… — князя затрясло, он дернулся в путах с такой силой, что стул заскрипел. Его словно пронзил некий неописуемый экзистенциальный страх. — Да нет, это бред какой-то… этого не может быть… ты же… ты же не можешь …

Впервые за все время допроса князь полностью потерял самообладание. Его трясло, как в лихорадке, на лбу выступил холодный пот. Он смотрел на лицо Незнакомца так, словно увидел призрак, восставший из могилы.

— Простите, но долго я без него не могу… Эта игрушка стабилизирует последствия моей травмы… — сказал Незнакомец, надевая противогаз обратно. — Что скажете, князь? Теперь, когда я был максимально открыт с вами, готовы ли вы присоединиться к нам? К настоящей борьбе за будущее этого мира? Я бы мог просто вогнать в вас иглу, как это сделал когда-то профессор Менгелев… И просто сделать своей послушной марионеткой. Но я предпочитаю, чтобы мне служили не за страх, а за совесть…

На лице Кривотолкова отразилась мучительная борьба. Его убеждения, его гордость сражались с чем-то новым — страхом? Пониманием? Осознанием чего-то настолько шокирующего, что это пошатнуло все его представления о мире?

Полумрак допросной становился гуще, а искажения вокруг Незнакомца усиливались, превращая реальность в причудливую геометрическую головоломку. Воздух дрожал от напряжения, тени в углах словно обрели собственную жизнь, извиваясь в такт пульсации пространства.

— Я… — начал князь, но осекся, словно сам не зная, что сказать.

А тьма в углах комнаты продолжала сгущаться, готовая поглотить их обоих в своих бездонных глубинах.

Дальше платно. Чибик Эмми за наградку 50р

Чибик 100р