Возвращение архимага. Том 2

Глава 1 Селена, ты серьезно?

Драки тут точно не избежать. Я резко дернул Генриха фон Альберта за воротник, так что он тут же шлепнулся на пол. После урока физры он был, как мармелад и легко повалился.

Лежа на полу в раздевалке, он поднял глаза на меня и посмотрел будто я сошел с ума.

Ну, а на самом деле, это было довольно забавно.

— Есть такие умные парни, которые сразу втыкают, о чем говоришь, а есть тупые дубины, которых пока не треснешь, не врубаются вообще ни во что. — Сказал я, вспоминая, что уже дважды подрался за первый месяц тут. — Мне кажется Генрих, ты вот этот последний тип — дубина дубовая.

«Бац!» — Я пнул его в живот.

— Ой!

— Ну так что, позволь мне стать твоим учителем и преподать урок хороших манер.

И хорошенько так еще раз пнул его.

— Ой-ей!

Тот, что лежал у меня у ног, думал, что он аристократ и привилегированный класс. Но, на самом деле, такие лузеры ничем, кроме своего самомнения, не блещут.

Просто какой-то человеческий мусор, ничего в жизни не достигший, кроме попадания в Императорский Класс академии.

Есть разные типы персонажей, но если речь заходит о драке, то есть только две категории, от которых лучше держаться подальше. Первые — те, кто на самом деле шарит в уличных потасовках. И вторые — абсолютно безбашенные перцы.

Если нарваться на того, кто в схватке крут, то лучше к нему не лезть. Потому что этот чувак, как в ресторане оприходует по полной программе и с легкостью вышибет дух.

И совсем другое дело, если не повезёт повстречаться с психованным ублюдком. С такими лучше не связываться, потому что неизвестно, что у них в голове крутится. Они могут хватануть стул и по башке приложить, прям легко как два пальца об асфальт.

Я сам был и тем, и другим — настоящий коктейль в одном флаконе. Я знаю, как драться, но все равно выбрал второй вариант, чтобы эти зажравшиеся козлы не думали, будто они круче меня.

Чувак, который ведет себя как босс, на самом деле им становится. И чтобы это показать, иногда достаточно просто показать задире, что ты не из тех, кто дает себя топтать.

«Бац!»

Еще пинок.

— Ургггх!

«Бац!»

— Кха, кхакх!

Затем я пнул его по голове.

«Бац!»

Психованным ублюдкам, на самом то деле, даже не нужно быть сильными.

«Бум!»

— Аргкх!

Поэтому я собирался вести себя именно так, перед глазами всех этих студентов.

Вот так вот я решил продемонстрировать свою «жестокость» перед этими студентами.

Просто хотел им донести: «Не связывайтесь со мной без веской причины, а то ваша жизнь может стать настоящей авантюрой».

Понимаете, я не какой-то там мускулистый бодибилдер. Скорее даже не факт, что когда-нибудь им стану. Но вот быть жестоким — в этом я мастер.

Все эти цифры о физической форме и звания — не главное. Именно это я решил им продемонстрировать.

Бац! Когда я снова придавил его лицо, уже окровавленное моими ногами, несколько студентов решили, что лучше меня оттащить. Они, видимо, тоже почувствовали нечто странное от меня.

— Стоп!

— Почему, зачем ты так сделал?!

Сторвальд и Гертруд решили отвести меня от этого заживо закопанного парня.

— Ух, ургх...

— Эй, если веришь в свою уверенность, давай еще разок попробуем силы, почему бы и нет? — Я плевался в Генриха, пока меня оттаскивали от него. — Тогда я просто прикончу тебя, придурок!

Свернувшийся калачиком Генрих схватился за голову и теперь боялся даже взглянуть на меня.

***

Дверь моей комнаты распахнулась с такой силой, что воздух заметно задрожал в ответ. Селена ворвалась внутрь, создавая вихрь из воздуха, который шарахнул мои книжки в разные стороны.

Испуганный дракончик соскочил с моих коленей и спрятался за спиной. А мои глаза расширились от неожиданности, и учебник чуть не выскользнул из рук.

Она, словно не замечая моего потрясения, сразу захлопнула за собой дверь, и с громким «щёлк» заперла ее. Этот звук стал знаком того, что мир вокруг нас сократился до этой комнаты.

Селена, встала передо мной руки в боки, и вызывающе посмотрела на меня. Мой взгляд непроизвольно застыл на ней. А в ее глазах сверкал какой-то нездоровый блеск, который не сулил ничего хорошего.

«Она только что заперла дверь на замок?» — удивленно подумал я, пытаясь осознать происходящее.

— Я хочу признаться! — взорвалась она, словно выплескивая секрет наружу.

— ЧЕГО?! — воскликнул я, не скрывая своего удивления.

— Я... Я... хочу... — ее слова затухли в неразборчивом бормотании.

— Извини, что ты там мямлишь?

Она вздохнула, создавая напряженный момент. Я немного расслабился, понимая, что это не из-за драки или любовного признания другой девушке. Возможно, я все-таки в безопасности.

— Я не хочу прожить остаток своей смертной жизни, полной всяких напряг, так что будь благодарен за то, что я обдумала это!

Сложно было понять, что она имеет в виду. Я отложил учебник, чувствуя, что вот оно — один из тех моментов типа «нам нужно поговорить».

— Да? — Я наигранно вскинул брови.

— Я всё запланировала для нас!

Она показала мне блокнот, а ее демонический хвост изогнулся за ней, словно вопросительный знак.

— Запланировала? Для нас?

Может быть, я что-то упустил в наших отношениях? Но нет, я не мог ошибиться. Строить планы — это всегда опасное занятие, когда в дело вступает женщина. Хмм. Наверное, я просто недооценил ситуацию.

— Вот, я всё распланировала Карак! — она села на диван, пригласив меня рядом. Открыв блокнот, она позволила мне заглянуть в мир ее задумок. — Вся наша жизнь вместе и будущее этого мира в этом блокноте.

— Вместе?

Я понимаю, что, повторяя за ней, я не выгляжу как гений номер один, но эта чикса просто должна сделать мне скидку. Особенно, когда она бросает такие ядреные бомбы. Правда ли она думает последовать плану наших стариков?

Селена, поднимая брови в раздумье, не торопилась с ответом. Секунды тянулись, исчезая где-то в лабиринтах её раздумий.

Наконец, она прорвала этот молчаливый фронт:

— Да, я понимаю. Нам предстоит натянуть резину в наших отношениях, но если мы не действуем, то замерзнем в текущем статусе, как мамин холодильник. Так что я решила взять инициативу в свои руки. Я перебрала в голове варианты развития событий, от побега со свадьбой до интригующих романов.

Жестом руки, будто пытаясь замедлить ходо разговора, я проложил путь сомнениям:

— Ну уж ого. Тпруу! Придержи своих лошадок, суккубиха. Ты не слишком молода для таких замутов? Да, для бога десять лет — пшик, но для нас, смертных, это целая эпоха. А ещё учти, кто нам может подвернуться на пути, и что может случиться.

Селена кивнула. В её глазах мелькали сомнения, но она, кажется, нашла в себе силы продолжить.

— Ну да, ты прав. Но я готовлюсь к худшему.

Селена не сбавляла обороты, словно её слова были реактивным двигателем, а моё выражение лица — просто декорацией комнаты.

— Без плана на будущее — нет детей! Просто и ясно. А ты, что, так удивленно глазищи раскатываешь, словно я придумала что-то смешное. Ты что, в детстве на грабли наступил и голову отшибло?

Я, честно говоря, был в шоке.

— ДЕТЕЙ?! — вырвалось из меня. — А ты думала, что мы вообще то сами дети и нам еще лет десять корячить до совершеннолетия?

Селена просто закатила глаза:

— Да, именно так. Но это единственный выход, чтобы избежать всего того беспредела. — Она потрясла своим блокнотом перед лицом. — Не хочу я быть старой девой, каторжно проживающей в одном доме с тем, кого считаю врагом номер один. Даже не хочу думать о том, что может случиться, если мы не последуем совету родителей. Проще всего решить все проблемы объединившись, и вместе противостоять будущему.

Это было что-то серьезное. И даже в ужасе от этой идеи, я был как-то заинтригован.

Я выхватил блокнот из её рук и стал листать. В комнате стало так тихо, что только ветер в окне напоминал, что где-то там есть мир.

Она смотрела на меня, ждущая моего ответа.

В блокноте было всё: от дат и времени до деталей, начиная с того момента, как мы окажемся в постели. Пути для построения и улучшения наших отношений.

От сегодня и до того момента, когда мир «должен» превратиться в свою идеальную версию через пять, десять и пятнадцать лет. Развитие экономики, культуры, изменения в обществе, забота о здоровье и образование. Даже налоги подверглись моему скептическому взгляду. Понял, что это уже не просто план на будущее, а чистокровный контроль-фрикшн.

Через десять лет и несколько месяцев у нас должен состояться наш первый «раз» в определенной позиции. Хм, хм, так вот что ей нравится. О, пошлая малышка. Видимо, под приличной фасадной оболочкой таится настоящая извращюга. Эх, Селена, этот блокнот, как разрушение последних иллюзий о твоей невинности.

Она тут же придумала план на пятерых детей, одного основного и троих на всякий случай. Кто-то, похоже, рассматривает детей как запасных игроков. Они отмечены как «резерв» еще до зачатия. Ну, зачем утруждаться, отмывая старых, если можно просто настрогать новых?

Но вот что меня беспокоит больше всего: мы будем «это» делать всего пять раз? Это вроде детские думы. Она, конечно, просто напишет новый план, но...

— Я хочу его разорвать! — Я схватил ее блокнот и уже собирался разобрать его на молекулы.

— Нет! — Селена с демонической силой вырвала свой блокнот из моих рук.

В моей голове настал полнейшее бардак. Надо было как-то разгрести этот узел в моих мыслях. Как мы вообще до этого докатились?

Ведь тысячелетия назад мы воевали друг с другом, как кот и собака, а теперь она вдруг предлагает сделать сброс всех обид? Это что, революция какая-то? Я, пожалуй, не готов к таким переменам! Ведь нам всего-то восемь и девять лет!

— Ну что, что тут у нас происходит? Если что-то не так, давай найдем компромисс, — бросила она, доставая ручку для внесения изменений.

Мои мозги крутились, пока я пытался понять, как выбраться из этой передряги. Возможно, выскочить через окно? Ведь дверь заперта. Нет, окно на первом этаже не поможет. Они еще и укреплены магическим барьером, я бы просто оттуда отскочил.

И вдруг мне пришла идея, и я решил попробовать ее:

— Начнем с этого. Хоть мы и живем под одной крышей уже больше года, это еще не значит, что ты можешь тут диктовать правила.

Селена поморщила носиком, будто съела кислый лимон, но все равно не сдавалась:

— Да, правда, но любовь — это как работа над собой. Давай, может, начнем что-то строить, чтоб было не так, как всегда? — она махнула рукой. — Ну то есть не так, чтобы мы снова враждовали. Представь нас, старичками, смеющимися над тем, как мы ненавидели друг друга веками, а тут вдруг любовь взяла верх.

Окей, признаю, она, кажется, в чем-то права. Может быть, наш путь будет не очень долгим, но зато забавным, если следовать этой дорожке.

— Ты уверена, что это нам надо? — спросил я.

Она сделала всезнающее выражение лица и потрогала свои рожки, как обычно делают девушки, когда поправляют локоны волос:

— Мы ведь уже не дети, мы взрослые. Знаем, что отношения — это не только гормоны и перепихон. В конце концов, в этом мире я твоя единственно возможная половинка! И к тому же ты такой старый, что даже бабульки из саркофагов слишком молоды для тебя.

Боже, никогда бы не подумал, что такое придет мне в голову! Но ей это пришло.... Хотя я вовсе не удивлен.

— К-короче, у меня на тебя всё равно не встанет. Так что все эти твои планы на детей бесполезны, — объяснил я.

Внезапно всё лицо Селены покраснело.

— Я даже попыталась организовать всё так, чтобы тебе это как можно больше нравилось. Я пошла на огромные уступки! Видишь? Для меня это трудно, но сделать это пять раз абсолютно необходимо, чтобы завести пятерых детей. Я знаю, что тебе не нравится это делать, но в этом мире нет искусственного оплодотворения.

Я прикрыл своё лицо руками. Моя головная боль начала медленно пульсировать волнами. Что тут вообще происходит?

— Никаких детей. Какие бы недопонимания о моих «фетишах» у тебя не сложились, удали их из своей головы. Или перестань надо мной издеваться. Если бы я и хотел каких-либо отношений, то это были бы нормальные отношения, с нормальным количеством сношений. А другая проблема — в этом блокноте!

— Ну ладно! Если ты сможешь больше, давай заведем еще кучу детишек! Но почему ты так критикуешь мой блокнот? — Она прищурилась на свои записи.

Эй, стоп! Еще больше детей? Не, теперь точно понятно, что она меня прикалывает!

— Ты что, в каждой записи указываешь точное время и дату родов? Ты что, робот-конвеер какой-то? Мы как огонь и лёд, блин!

У меня уже голова кружится от всего этого!

— Нормально, что у нас есть различия. Давай используем их в нашу пользу. Не жди, что сразу всё получится. Сначала нужно друг друга понять.

Она прикусила губу и посмотрела вниз.

Видимо, я слишком долго молчал, потому что Селена продолжила:

— Без меня ты обречен на одиночество вечно. А я не хочу, чтобы этот мир пошел коту под хвост. Я тут все еще живу, не забывай!

Я размышлял, пока ветер за окном завывал. Всё равно не понимаю, в чем тут проблема.

— О чем задумался? — Внезапно Селена подкралась. Слишком близко! Дайте хоть какое-то пространство для комфорта!

— То что ты любишь трудности, — пожал я плечами. — И это точно не сработает так, как написано в твоем блокноте.

Внезапно, какое-то мягкое, теплое что-то начало заплетаться вокруг моих бедер, поднимаясь по торсу, окутывая меня в тиски. Мурашки пробежали по моей коже от такого тесного контакта.

— Селена?

— Да?

— Ты что, своим хвостом меня обвиваешь?

Мне даже захотелось встать и оттолкнуть ее, но я оставался сидеть, пытаясь разгадать этот странный момент.

— Ну, мне куда-то же его девать нужно. Надеюсь, не слишком навязываюсь. Так ты точно не убежишь, — с улыбкой ответила Селена. — Так в чем прикол, почему думаешь, что это не прокатит?

— Так вот почему дверь заперла? — спросил я. — Ты что, думаешь, я сбегу?

— Пока ты не выдашь ответ, отсюда никто не выйдет! — категоричным тоном заявила мне Селена.

— Что, если я действительно попробую вырваться? — Я попытался придать своему лицу подобие улыбки.

— Тогда будь умницей и выбирай ответ! — фыркнула она, легонько царапая когтем мою грудь. — В чем загвоздка?

Я вздохнул, решив поделиться своими мыслями.

— Селена, наши отношения это как любовь и ненависть. Такие у нас отношения. То тепло, то холодно.

Ее словно окатили ушатом ледяной воды.

— Ох, — вздохнула она.

Я кивнул, чувствуя, что этот разговор важен.

Глаза у нее широко раскрылись, словно она не ожидала такой искренности.

Черт! Она даже не хочет отпускать эту тему, что ли?

Снова сделав глубокий вдох, Селена опять сфокусировала взгляд на мне.

— Я понимаю, но это ведь не должно быть прям такой непреодолимой преградой. Так что, как насчет того, чтобы хоть попробовать делать шаги к друг другу по-тихоньку?

— Ну ладно, будем вместе пробовать свидания и выяснять, что из этого выйдет. Если всё пойдет гладко, отлично! Если нет, то пусть этот мир горит в аду, мне все равно! Но у меня свои правила, припомни!

Во-первых, если я почувствую, что ты пытаешься манипулировать моей жизнью, все ставки снимаются! Во-вторых, если мы найдем кого-то другого, игра заканчивается тут же.

Селена вытащила какой-то список и отметила в нем один пункт.

— Первый этап пройден, осталось еще немножко, и мы переходим к «интересным» вещам.

В ее глазах загорелся какой-то странный огонь, заставив меня немного нервничать. Я уже не раз видел подобный блеск в ее глазах.

— Почему у меня такое чувство, что я только что подписал договор с дьяволом?

Теперь я вовсе не в восторге! Совсем не в восторге!

— Ох, дорогой! Не воспринимай это как проблему, а как открытие нового пути в будущее! Иногда нужно что-то уступить, чтобы получить то, что действительно хочешь.

Ее хвост еще крепче обвил меня, а у Селены появилась улыбка, которая меня смутила.

Глава 2 Красноречивый дипломат

На уроке творчества нас отправили рисовать, и у Селены внезапно зажглась искусствоведческая страсть. Оказывается, у неё талант, и её картина с деревенским пейзажем была настолько крутой, что я даже не успел нарисовать свой шедевр из черточек. Может, она в прошлой жизни была художницей?

Сравнив свою кособокий рисунок с её, я мог похвастаться, что хоть и не мастер, но пытался внести свой вклад в мир современного искусства. Моя мазня из палочек и кружочков больше напоминала рисунки душевнобольного. И я точно мог бы продать ее за миллионы золотых!

Так же у меня был план перевернуть искусство с ног на голову, пока наша училка — Элиз Женевьева не разрушила мои иллюзии. Она даже спросила, почему я своим присутствием превращаю её урок в бардак. Как учитель может такое произносить о талантливом человеке! На десять секунд я ощутил, как мои инстинкты берут вверх и я чуть не разнес этот хлев с картинками!

Но, слава всему святому, я быстро пришёл в себя, прежде чем успел устроить настоящую катастрофу. Потом я даже подумал, не поджечь ли мастерскую Женевьевой, но урок кончился раньше, чем я успел придумать план, чтобы это выглядело как несчастный случай.

Зато моё настроение улучшилось, когда я открыл дверь в класс мистических искусств! Там оказалось всего три человека. И, к слову, я их узнал!

— О, привет! Алекс и Селена, вы тоже взяли этот урок? Ого, какие вы смелые! — окликнула нас Марья Комарова.

Рядом с ней сидел её брат, Марк Комаров. За ними на заднем ряду сидел Семен Барсов и он помахал нам рукой.

— Хэй, рады вас видеть! И чем мы такие смелые? Просто записались на этот курс? Марк, а ты откуда взялся здесь? Я думала, ты типа старше нас, да? — бросила Селена, заходя внутрь.

Они пригласили нас занять парты по соседству.

— Ну, я тут, потому что вот уже третий раз пытаюсь пройти этот курс! — важно заявил Марк, будто ему наплевать, что записываться трижды на один и тот же курс выглядит как-то глуповато. Просто мог бы на другую лекцию сходить и успокоить свою совесть, но нет, Мистические Искусства — это явно не его стихия.

Марк также поспешил объяснить причину нашей смелости:

— Ну вы, братцы и систры, смелые, потому что записались на курс, который вам гарантированно не сдать. Теперь у вас нет шанса облажаться по любому другому предмету в этом году, — пояснил он с таким выражением, словно лизнул кошачью попу.

— Ну а почему ты, собственно, в третий раз тогда на этот курс записываешься?! — спросил я.

— Русские не сдаются. Буду записываться, пока не дам отпор этому предмету или не сдохну от старости! — ответил он на полном серьезе. — У меня память как у слона, так что с другими предметами у меня проблем нет, я их так или иначе сдам.

Вот это решимость!

— Ну ладно, расскажи тогда, что это за Мистические Искусства такие? — спросил я, усаживаясь рядом с ним.

Марья Комарова кивнула:

— Это, Алекс, тема от господина Сарматова — тут всякое бывает. От состояния вселенной до магических фокусов и теории. Сарматов крутой ученый, обучит тебя всему, что пожелаешь, вне зависимости от программы. Проблема в том, что в конце года он спрашивает про какую-то чепуху, о которой никто не слышал и не читал. Если у тебя хоть какой-то ответ прокатит, сдашь экзамен, а если нет — завалишь, — раскрыла она карты.

Дверь тихо распахнулась, и вошел Сарматов, улыбаясь как чеширский кот. Тот самый мужик с красными глазами, которого Селена пытала вопросами о выборе предмета. Он пообещал нам занятия, которые впечатлят нас до конца жизни.

— Эй, посмотрите, кто тут! Один, два, три, четыре, пять отчаянных решивших пройти через мои курсы! Это, кажется, новый рекорд! Обычно все в последний момент решают, что им нужна хоть какая-то отмазка, чтобы не идти!

Он подошел к столу, поставил свой чемодан и сел.

— Я, так сказать, Сарматов. Магия, сверхъестественные штучки, колдовство — всё это серьезно. Вы, ребята, будущее нашей Империи. Если к концу семестра хоть кто-то из вас не вырастет до моих стандартов, я из вас сделаю котлеты! Запомните, ребятки! Теперь представьтесь, давайте. Имя и пару предложений о себе.

Марья начала, и мы все по очереди представились.

Сарматов взглянул на нас Селеной и потер подбородок:

— Эх, когда смотрю на вас, кажется, в коридорах что-то шепчут. Про какого-то баронета, что избил ученика до полу-смерти. А еще про какую-то рогатую дьяволицу, что расправилась с второкурсницей, как настоящая фурия, и арену разгромила. Надеюсь, это всё не о вас, и вы не собираетесь устроить здесь бойню?

Селена и я ответили одновременно.

— Нам нечего тут мутить. Вообще не в курсе о чем вы.

Селена подпихнула свой стул ближе ко мне.

— Мой любимый Алекс, зачем мне с ним вообще драться? Это же глупость!

— Да, дорогая, наверняка никто, у кого есть хоть капля ума, даже не подумает, что мы тут за что-то подеремся!

Я ее обнял, как будто это было вполне естественно, но тут же осознал, что творю невообразимое...

Черт возьми! Виктор! Год тренировок, и роль садится на меня как вторая кожа!

В этот момент в класс заглянул один из старшекурсников:

— Александр Каракалов? — спросил он обведя нас всех взглядом. В его глазах был смех. — Вас ждет директор Святогор в своем кабинете.

Я тут же понял, в чем дело. Все из-за той драки в мужской раздевалке после урока физкультуры.

Сарматов, видимо, тоже понял и покачал головой:

— Ну что же, господин Каракалов, вы можете быть свободны.

Я кивнул и посмотрел на Селену, она сочувствующе улыбнулась. Поднявшись, я вышел в коридор, следуя за моим провожатым.

Пока мы шли я прокручивал в уме, кто бы мог наябедничать директору. Ведь я помню, как ребята договорились ничего не сообщать куратору Мюнихаузеру.

Если точнее, Сторвальд и Гертруд, двое самых сильных ребят, сказали что-то вроде: «Давайте оставим это между нами, помиримся, и будем жить дружно». Но кто-то уже успел сбежать из раздевалки и пожаловаться учителю.

Я не знал того, кто пожаловался куратору, но зато мне знакомы все способности ребят из класса. Я записал у себя в блокноте их особенности и черты характера, каждого из них.

Так вот, среди нашего класса был один паренёк, который очень любил стучать учителям.

Поэтому моё предположение, это должен был быть Роберто Ящеркин.

«Ну погоди у меня стукачок недобитый.»

В любом случае, должно быть он сразу, как увидел драку, бросился искать кого-то, кому можно рассказать о ней. Затем он столкнулся со случайно оказавшимся в комнате Мунихаузером, который уже и передал новость о драке директору Святогору. Поэтому меня и пригласали на разборки в его личный кабинет.

Мы шли по пустым коридорам к лестнице, спустились на несколько ступеней и завернули за угол. Комната директора была почти в центре здания. Дойдя до кабинета директора, провожатый открыл дверь и вежливо попросил меня войти.

Когда я вошел туда, то увидел, что австро-венгерский принц Генрих фон Альберт уже стоял перед директорским столом.

Святогор заметив меня тут же пригласил жестом руки подойти ближе.

— Вы подрались? — Спросил он нахмурив брови.

— Да, — ответил я спокойно.

— Он первым ударил меня! — Генрих с напряжённым и крайне несчастным лицом, сразу начал выгораживать себя и перекладывать всю вину на меня.

Складывалось такое впечатление, что он уже успел забыть, как я избивал его, беспомощного, в раздевалке.

Он чувствовал обиду из-за того, что я смог побить его, но, похоже, нашёл в этом происшествии прекрасную возможность выпнуть меня из академии. Он хотел, чтобы директор стал на его защиту.

— Это всё его вина....

— Молчать! — Святогор смерил Генриха ледяным взглядом, сразу заткнув его. — Вы слишком шумный ученик, господин Генрих фон Альберт.

— Аа.. Эээ.. Но он.....

— Не открывайте свой рот, до тех пор, пока я не обращусь к вам. Вам ясно?

— Да... — Генрих, очень напуганный, ответил тихим, дрожащим голосом. Глаза Святогора казались настоящими монументальными глыбами, до такой степени, что аж становилось жутко, когда он смотрел прямо на нас.

Я знал, что он не плохой человек, но даже меня атмосфера повисшая в кабинете заставляла ощутимо нервничать. Хотя я, конечно, знал, что директор в курсе о моем реальном статусе наследника Российской империи. А вот Генрих об этом не знал, и считал меня провинциальным баронишкой, о чем он постонно упоминал.

— Так вот, господин Каракалов, — проговорил директор с холодком, будто ветер северный. Его взгляд пронзал, как два острых клинка. Под этим взглядом любая попытка уклониться таяла, как мороженое на солнце.

— Да, — ответил я, стараясь не дать директору увидеть мои эмоции. Но внутри кипело.

Он всегда предпочитал обращаться к ученикам по фамилиям, словно создавая непреодолимую дистанцию между нами.

— Вы ударили его? — продолжил он.

— Да, — сказал я, видя, как в его глазах мелькнуло разочарование.

— Почему? — Он показал явное любопытство на своем лице.

— Генрих подрывал авторитет «Аврории Бореалис».

— Что?! — Брови директора чуть ли не взмыли на Луну.

— Что ты несешь?! — возмутился Генрих, его лицо выражало не только удивление, но и некоторую тревогу.

Мое внезапное заявление поставило Генриха и даже Святогора в тупик. Их удивление было понятно, ведь мои слова звучали как какая-то абсурдная чушь. Святогор смотрел на меня с любопытством.

— Объясните, господин Каракалов, — директор приподнял бровь, выражая интерес.

— Да. Директор.

Теперь смотри, мелкий паршивец. Я умею не только кулаками махать, но и словами жонглировать, как адвокат дьявола.

— Генрих утром в грубой форме утверждал, что меня приняли в Императорский Класс только из-за склонностей, без таланта. — Мои слова вырывались с поддельной горечью разочарования. — Я решил, что этому надо положить конец.

Генрих стоял, как рыба на льду, молча открывая и закрывая рот. Ага, вот как я использую его собственные слова против него.

Святогор был удивлен не столько смыслом моих слов, сколько тем, как я их формулировал. Мои слова звучали серьезно и складно.

— В итоге я сказал Генриху, что ученикам не следует сомневаться в решениях приёмной комиссии академии. Возможно, я слишком резко спросил у Генриха, не является ли он начальником комиссии, на что он, естественно, ответил нет.

Думал, что этим дело закончится, но, видимо, Генрих почувствовал себя обиженным, что я проигнорировал его замечание. «Ты начальник комиссии, отвечай, придурок?» — примерно так я ему сказал.

Директор прямо так и раскрывает глаза от удивления, а я, несмотря на его удивление, продолжаю свою историю:

— Так вот, после того, как мы вылезли из учебки по физкультуре, этот парень подкатил ко мне в раздевалке и предложил попробовать настоящие «исконно скрепные люли». Я ему честно сказал, что нет, мне это не интересно.

Видимо, он планировал меня физически задавить в ответ. Несколько раз сильно толкнул меня, при этом спрашивая, как я мог посметь ему так говорить, ведь он, мол, важный петух из знатной семьи. Генрих, ты признаешь, что говорил такое?

На мой вопрос Генрих, с красным от ярости лицом, начал кричать:

— Ну, это не совсем так, я просто его чуть-чуть толкнул! А этот парень меня ударил!

— Да, я тебя ударил, но не из-за того, что ты меня толкнул.

Чувствуя, что разговор скатывается в ещё больший бардак, Святогор поднял руку:

— Стоп, а что вы имели в виду, когда сказали, что он подрывает авторитет академии?

Он смотрел на меня, словно говоря: «Не пытайся меня обмануть».

— Когда Генрих меня толкнул, он сказал, что это какая-то чушь, что такой как я смог попасть в Императорский Класс. Потом спросил, сколько заплатили мои родители, чтобы сюда пробраться. Сказал, что всем понятно, что они подкупили приёмную комиссию, и моё поступление — это мошенничество.

С каждым моим словом Генрих все больше бледнел. Видимо, он думал, какого черта я так разговариваю. Но я шел до конца своего замысла. Да, я немного нервничал, стоя перед взглядом директора Святогора. Но, черт возьми, начал — дойду до конца.

— Я могу еще пережить пару шуток в свой адрес, но когда Генрих стал наезжать на академию, он коснулся не только меня. Это как будто нашу школу, гордость Империи и вообще лучшее учебное заведение в мире поставили под сомнение.

Я смотрел прямо в глаза директора Святогора.

— Иными словами, он подвел под сомнение не только решения академии, но и честь Российской империи. И я не мог просто так это проигнорировать. Так что я, немного потерял контроль и извините за это, директор.

Директор был настоящим патриотом, это было его основной чертой. Он даже перешел на «ты», несмотря на титул принца:

— Ты правда сказал такое, Генрих фон Альберт?

Генрих стоял, словно курица на отмели, и попросту не знал, что сказать.

— Я задал тебе вопрос. Это правда, что ты распространяешь слухи о том, что наша академия — порочна и продажна?

— Но... но... это... это...

— Да или нет. Я не хочу слушать твои отговорки, выбирай одно.

Хоть гнев Святогора был направлен не на меня, но я все равно чувствовал, как сгущаются грозовые тучи.

Директор Святогор, такой патриот, что его гордость за Империю и академия просто зашкаливает. Но если дело касается подрыва чести и достоинства его любимой академии, то тут он взрывается, как бомба.

Так что неудивительно, что он остался в ступоре из-за ученика, который два раза в день открыто поднимал сомнения в решениях академии. Конечно, я не раскрыл все детали, дело было серьезное.

На самом деле, можно легко сделать из любого человека мирового злодея, правильно трактуя его слова, даже если он ничего не сделал. Нужно лишь умело направить в нужное русло. Кто владеет вниманием и умом, тот всегда контролирует страстями и интригами.

Проблема остается проблемой, пока на нее не обратят внимание. Все слова можно исказить так, чтобы они звучали как проблема. И сделать ее вселенской трагедией. Это как лавина, которая сметает все на своем пути. Или как извержение вулкана, которое превращает крохотный камешек в гору. После извержения не остается ничего, кроме пепла и почвы.

Святогор сначала был готов простить нам драку, не вникая в детали. Ведь, по его мнению, драки среди учеников — это норма, обычное явление в Императорском Классе.

Но после моих слов он отпустил меня с миром, а Генриха оставил. И при этом отметил, что, кажется, у меня есть талант, которого раньше не замечали. Он имел в виду, что я говорю не так, как ребенок. Но кому это важно? Святогор вряд ли поверит, что внутри меня уже старик.

К тому же, кто бы мог подумать, что в Императорский Класс академии, где одни таланты, поступит обычный человек? Если я буду притворяться ребенком, это будет выглядеть странно. Просто продолжу играть свою роль.

В конце концов, Святогор больше обратил внимание на Генриха, но ему тоже ничего серьезного не светит. Директор знал, что я немного преувеличил ситуацию, а Генрих всего лишь ребенок. Так что обошлось только предупреждением.

Выйдя из кабинета директора я внезапно осознал, что я не знаю куда идти. Скорее всего урок у господина Сарматова уже закончился и мне нужно проверить расписание. Ворча себе под нос, я порылся в своём школьном ранце и нашёл буклет с расписанием занятий.

Минутой позже я, наконец, смог найти дорогу к этому, так называемому Заклинательному курсу.

Ускорив шаги, я попытался наверстать потерянное время. Я бы произвёл плохое первое впечатление, если бы опоздал.

Оказалось, что Заклинательный курс проводит занятие на тренировочном поле, которое находилось недалеко от обычного, только не было таким же ухоженным.

Переодевшись, я прибыл на место.

На этом курсе были всего девять учеников вместе со мной и Селеной. И нашим учителем был то самый Тихомир, который вызывал подозрения у нас обоих. Странно, что Селены еще не было, а пятерых учеников из семи я уже знал.

— Простите, если я опоздал, — проинформировал я Тихомира, подходя к нему.

— Хм. Это не проблема, — кивнул сенсей.

Он повернулся к остальным ученикам.

— Внимание! У нас два новых ученика. Один из них уже тут, Александр Каракалов. К сожалению, наш второй новичок, Селена Эралих, опоздает.

Он начал указывать на различных детей, которые собрались, чтобы поприветствовать меня.

— Тут у нас Анфиса, Сторвальд, Алиса, Гаврила, две сестры Сара и Урсула, Евгения, — представил мне остальных Тихомир.

Потом я внимательно рассмотрел четыре новых лица. Гаврила выглядел, как человек, только чуть-чуть красноватый и на год старше меня. На нем было больше мяса, чем на мне, но толстым его не назовешь, просто костяшки крепкие. Наверняка, кто-то скажет, что он родственник Сарматова — учителя с красными глазами.

Взглянув на Сару с Урсулой я показал им свою радостную улыбку, демонстрируя все зубы. Еще две боксерские груши для Селены — значит, у нее останется меньше энергии для меня! Всё идет по плану!

Но, почему-то обе девушки отступили, и Алиса тоже предпочла держаться на расстоянии. Эх, магия исцеления этого мира — вещь крутая. Еще пару дней назад у Алисы были сломаны все «пять конечностей», а теперь она как новенькая.

Евгения — настоящая девочка-альбинос, светлые волосы и большие красные глаза! Откровенно говоря, иначе как «девочка-альбинос» не описать. Лет ей может и десять, но формы уже начали вырисовываться.

Но я не понимаю, почему она выбрала для тренировки обтягивающий костюм?! У всех остальных — обычные спортивные костюмы. Селена точно будет недовольна, если я невольно задержу свой взгляд на этих изгибах.

Сенсей Тихомир продолжил свое наставление:

— У нас есть большая разница в возрасте, особенно у Сары и Урсулы, но это не проблема. Здесь собрались самые крутые! Чтобы подстроить тренировку под вас, мне нужно узнать ваши стили боя. Всем вам придется потренироваться со мной, как только появится Селена, — пояснил Тихомир.

— И что нам разрешено делать? — поинтересовался я, не скрывая своего любопытства.

— Всё, что угодно, если вы действуете на расстоянии не более пятидесяти метров! — ответил он.

— Так я могу использовать заклинания?

Я был в ступоре. Я думал, что уроки ближнего боя — это всё про борьбу и драки врукопашную. Тихомир сложил руки на груди.

— Ты можешь кастовать, что угодно с расстояния. Только не путай этот урок с глупостью вроде магических боев или боевых искусств! Это не имеет отношения к настоящему бою. Здесь вы тренируетесь для реальной жизни! Всё позволено, если только вы не собираетесь расстрелять врага снайперским огнем с километровой дистанции.

— Спасибо, что подождали, ребята, — внезапно сказала Селена, оказавшись прямо позади меня.

Я обернулся.

— Рад, что тебе удалось найти дорогу.

Тихомир указал на меня пальцем.

— Кстати, я тут вспомнил кое-что! Я почти ничего о тебе не знаю. Я уже задавался вопросом, почему ты сражался с Кощеевым таким странным образом. Хотя, я должен сделать тебе комплимент, что ты долго продержался против него! С нетерпением жду возможности узнать о твоих способностях.

Я начал ворчать себе под нос, пока Тихомир шёл в сторону открытого поля. Он мне не нравился и я ему не доверял, поэтому я решил воздержаться от того, чтобы показывать ему всю свою силу.

Селена заметила сестер Сару и Урсулу и угрюмо посмотрела на них. Алису же она одарила дьявольской ухмылкой, отчего та отступила ещё дальше.

Воспользовавшись этим шансом, Анфиса подошла к нам и начала беседу с Селеной.

Тихомир развернулся и пошёл к центру поля.

— Ладно. Считается первое попадание! Ты первый, Гаврила!

Глава 3 Дерзкий шотландец

— Эй, Гаврил, ты первым идешь! — пригласил Тихомир.

Гаврил медленно пошел в сторону Тихомира, как будто на минном поле. И как только он подошел на пятнадцать метров, вытянул вперед руки, и бац! Струя пламени в морду Тихомира. Но тот, как ниндзя, прыгнул, увернулся и приблизился к нему.

Гаврил, не сдаваясь, повернул свой огнемет на Тихомира, но вдруг тот превратился в туман, как призрак. Гаврил только хотел повернуть, как Тихомир, оставаясь невредимым, вернул свою форму и придавил его своим весом.

— Ну ты, брат, слишком на свои огненные штуки рассчитываешь. Надо бы иметь план Б, если кто-то решит твои трюки обойти. Следующий!

Сара подошла, полагаясь на свой меч. Ей удалось выжить чуть дольше, благодаря своей скорости, но в конце концов ее тоже поймали и швырнули на землю.

— Следующий!

Потом Урсула взялась за дело и устроила настоящее шоу, дерясь лишь руками и ногами. Я понял, что она не шутит, глядя на нее. Оказалось, что она не только сильнее, но и быстрее, чем ее сестра!

Тихомир вдруг сказал, что хватит, даже не прикасаясь к Урсуле. Похоже, этого было достаточно. Или, может, он был добр к дамам? Кажется он может быть не только строгим учителем, но и джентльменом.

В это же время Селена и Анфиса оказались в уголке, где вели разговоры о боевках. Анфиса накидывала вопросы про магию, а Селена плыла в потоке её интереса, стараясь не потеряться.

И тут на арену ворвалась Евгения, наш альбинос. Препод подошел к ней, а она взмыла в воздух заклинанием левитации, и зависла в воздухе. Она еще и торнадо из пыли с льдинками заварила так, что вокруг неё все вдребезги разнесло.

Тихомир, бедняга, пытался подкрасться, но Евгения послала торнадо вперёд, и он влетел в него с маху. Будто морковка встретилась с кухонным комбайном — взрыв плоти, крови и костей.

Я уже поднимал руки, типа, поздравляю Евгению, а Тихомир вдруг опять собрался из кусков, готовясь к новой атаке. Евгения сделала кувырок, и ударила в голову учителю. Он опять рассыпался на куски или точнее, распался на частицы как туман.

— Ну что, вот это я понимаю, — одобрительно крикнул я в восторге, а Селена ткнула меня в бок.

Учитель снова появился перед Евгенией. Он поздравил ее и сказал, что бой окончен.

— Эй, ну это ж бред! У него точно такая же фишка, что и у дедушки Виктора! Думал, что он в туман перевоплощается, чтоб ударов не получить. А оказывается, он тоже бессмертный! — недовольно буркнул я.

Анфиса поспешила объяснить всю логику:

— Не просто так! У них суперспособность. Они свои тела в туман могут превращать, форму менять как захотят. Почти из ничего тело восстанавливают. Может, они в атаке не так сильны, но их придется раз сто убить, чтобы полный кирдык получить. Только маны у них маловато. Как только кончится, так они уже беспомощны.

Меня удивило, почему Анфиса так на сенсея наезжает, как будто он ей мозоль отдавил.

— Я следующая! — радостно воскликнула Анфиса и побежала на поле.

Анфиса, как киношная ниндзя, подкралась к сенсею. Вдруг она, как змея в траве, растворилась в своей собственной тени. Тихомир сразу встал в стойку, внимательно глядя на землю.

«Хоп» — нож вонзился в его ногу, прям из его же тени!

— Не плохо задумала, — буркнул Тихомир, отпрыгивая и пуская взрывное заклинание на свою тень. Когда он приземлился все повторилось вновь.

— Анфиса, если будешь так теневых клонов вызывать, я весь день на руках ходить буду! — закричал он, стараясь даже в бою сохранить покер-фейс.

Через пару минут и несколько порезов, Тихомир сдался.

— Честно, проиграл, — выдохнул он.

Анфиса вылезла из-под земли к остальным.

— Красава, Анфа! — сказал я офигевая.

— Ха-ха-ха, так себе. Да, конечно, сейчас у меня был приоритет, но это только потому, что маны хватает. Еще десять минут — и я бы соснула. У Тихомира маны, как у дурака фантиков. Мы никогда не можем убить его достаточно, чтобы истощить его ману.

— Сколько раз мне его ещё убивать придется? — заинтересовалась Селена.

— Честно? Хз. До сих пор не удавалось его вымотать. Чувак даже не пыхтит после десятка убийств подряд, — ответила Анфиса, поджевывая нижнюю губу с недовольством в глазах.

Затем Алиса взяла свою очередь. Когда началась драка, она просто повторила свой хитрый ход, как тогда с Селеной. Обложив себя маной, чтобы стать как танк, она начала атаку. Алиса лупила Тихомира с десяток минут, но потом быстро сварилась и сдалась. Старикан по-прежнему стоял там, хотя ему уже десять раз полагалось бы откинуть копыта!

Потом был Сторвальд против Тихомира. У него были ножи в обоих руках. Он начал двигаться так, что видны были только вспышки. Тихомир защищался магией, типа каменной кожи и щита. Но против скорости Сторвальда он был, как пенсионер-дачник против Феррари на автобане.

Хоть у Сторвальда было преимущество в атаке, ему не хватило сил пробить защиту Тихомира. Через несколько минут Сторвальд выбился из сил и поднял белый флаг. Это меня удивило. Никак не думал, что у такого стойкого и крепкого парня может не хватить дыхалки. Он же у нас чемпион по физре, как никак!

— Я сейчас пойду! — Селена уверенно подошла к Тихомиру и, подойдя ближе, сразу начала с ним драться. Приускорившись, она пыталась высоко подпрыгнуть и пнуть его в грудь. Улыбаясь, он ловко уклонился, прошмыгнув под ее удар.

Селена повернулась в воздухе и вытянула вперёд руку, выставив её ладонью в сторону земли. Её саму оттолкнуло отдачей, а земля вокруг Тихомира прогнулась и его придавило, словно насекомое!

Эй! Да она, похоже, смотрела слишком много фильмов про восточные единоборства в какой-то из прошлых жизней! Ни одному здравомыслящему мастеру боевых искусств не придёт в голову подобная идея!

Пока Тихомир погружался в землю, Селена решила не давать ему покоя и начала молотить по тому месту, как продавец шаурмы на углу. Никаких передышек! Она лупила потоком атак, а кратер, где Тихомир прятался, просто рос и рос, как мой список дел в пятницу вечером.

Через какие-то полминуты этого беспрерывного боевого танца, Селена приземлилась перед нами, пыхтя и потея.

— Офигеть! Это было, наверное, лучше, чем кардио в тренажерке! Думаю, я достигла своего лимита. Надеюсь, этот старик точно откинулся. — Селена вытерла пот с лба. Затем повернулась ко мне и подмигнула.

И тут внезапно что-то появилось из кратера!

— Кхм, порча газона. Похоже придется вычесть это из вашей стипендии.

Тихомир поднялся и выставил руки вперед с выражением лица, будто кто-то украл и съел его сладкий рулет.

— Виии?! — Селена завизжала, подбежала к Анфисе и спряталась за ней.

Я её понимал. При виде того, как Тихомир, подобно зомби вылез из-под земли у меня самого мурашки по спине забегали.

Хотя он нам ничего плохого не сделал.

Пока ещё. Он, пока ещё ничего нам не сделал. Да, так будет правильнее думать. Ты права, Селена! Все эти старикашки — просто какие-то сверхживучие монстро-тараканы!

— Следующий, Каракалов! — Крикнул неутомимый сенсей.

Я вышел и стал тихо подкрадываться, руки в карманах, чтоб не выдать, как я здесь мухлюю. Да и как тут с ним драться, мужик какой-то крутой, силы у него вагон.

В общем, я вытащил из кармана камешек и шмальнул ему прямо в лоб. «Бац!» Красная слизь вылетела из затылка, и Тихомир, словно дерево, рухнул на траву.

Кто вообще говорил, что нужно кидаццо большими камнями? Я то знаю, что не прокатит. С Виктором уже экспериментировал, только разозлил его. Но Тихомира хоть временно вырубил.

Пока он «отдыхал», я решил включить защиту:

— Щит! Каменная Шкура! — Мои любимые заклинания.

Тихомир к тому времени вроде как подлечился, но мелкие царапины ему не помеха, даже если в органы целить.

Он сел на землю, и высказал свои наблюдения:

— Почему ты сражаешься, с руками в карманах? Так то неприлично играть со своими шарами на публике.

На что я ответил:

— Ну, это мой стиль. Мои руки под это заточены.

И тут кто-то сзади закричал:

— Хочу видеть, что будет, когда руки применишь!

Я быстро повернулся, а Тихомир уже и щит мой пробил.

— Буря огня! — закричал я, пока Тихомир держал меня за воротник. Я направил ману, чтоб огненной энергии зажарить его до корочки. Оба засветились, как елка на Новый год, и разлетелись от взрыва в разные стороны.

Я пытался не потерять сознание, а заодно кричал заклинание:

— Лечение! — Потому как меня самого знатно поджарило.

Вот, теперь гораздо лучше.

Хоть и рискованно было, но атака огнем — единственное, что я на Викторе не пробовал.

Вижу Тихомир живой и снова ко мне идет.

— Это просто подлое жульничество! — воскликнул я.

— Тогда ручки используй! Я найду способ достать тебя, если не используешь! — Ответил он, практически уже рядом.

— Ладно! — крикнул я, вытягивая руку, будто хочу его схватить. — Сила ветра!

И Тихомир завис в воздухе, словно гигантская рука поймала его. Уф, утомительно. Вот почему этот стиль боя мне не нравится. Еще раз напрягся и кинул его в кратер, созданный Селеной.

И он смачно ударился прямо в его центр.

«Есть трехочковый! Я есть Майкл Джорждан, только белый!»

После того, как я сделал крутой удар, я встал на ноги, решив полностью раскрыть свои силы. Мои руки были напряжены передо мной. Земля вокруг кратера начала двигаться, словно хотела проглотить Тихомира.

Постепенно формируя могилу, и я фокусировался, прилагая все усилия, чтобы сжать вещество и создать непроницаемую оболочку. У меня в голове мелькала идея: если он может превратиться в туман, чтобы излечиться. То что, если его запереть в герметичной тюрьме, всего в паре метров под землей? Только когда я убедился в успехе своего плана, я расслабился, опустившись руки.

— Хах, хах, попробуй теперь выбраться... — Выдохнул я от усталости.

— Урра!! Старикашки больше нет! — Селена, полная энергии, подбежала ко мне. Анфиса, Сторвальд и Евгения тоже подбежали, присоединяясь к радостным крикам!

Но внезапно часть созданной мною могилы зашевелилась, как в фильме ужасов и из нее вытянулась рука! Мы все замерли.

— Эм, кажется я утюг забыл выключить, — я быстро нашел предлог, чтобы уйти с урока, хотя он вроде уже закончился.

Ребята вокруг меня согласно закивали, и мы поторопились прочь!

***

На следующем уроке была теория контроля магии. Там было еще четверо из Императорского класса: Генрих фон Альберт, Роберто Ящеркин, Лиана де Флор и Конрад О’Коннел — сын шотландского короля, ни много, ни мало.

Генрих, как только меня заметил, сделал вид, что я невидимка. И кстати с остальные ребята на курсе были мне незнакомы.

Этот тип, Роберто Ящеркин, был не то чтобы умник, а вот стукач был на уровне. Вероятно, он и рассказал преподу про нашу драку с Генрихом. У меня на каждого студента было досье в блокнотике.

Ну, я решил не заморачиваться. Драки я особо не люблю, да и парень был, собственно, неплох. Почему бы не оставить его в покое.

Занятия магией оказались не такими, как я предполагал.

Сначала думал, что вообще ничего не врублю, но, оказывается, термины и жаргон не такие уж и сложные. Видимо, школьные знания хоть к чему-то пригодились.

Формулы были немного запутанными, но не так, чтобы я вообще не справлялся.

Говорят, что магия для гениев. Но, может, мне так легче, потому что у дедушки Виктора я что-то подхватил?

Препод тем временем читал лекцию:

— Это, конечно, базовый уровень, но не забывайте, что перейти от теории к практике будет сложнее, чем понять идею. Если хотите на магический факультет, думайте головой. И помните, другие студенты выбравшие этот путь часто терпели неудачу. Тут есть свои трудности.

Точно.

Поэтому я делал заметки с мыслью, что пока буду стараться изо всех сил. Лучше было использовать свою голову здесь, а потом заняться хотя бы физической подготовкой.

Потом препод рассказал нам про другие магические штучки.

— Например, демоны кастуют по-своему, их мана не как у нас. Мы еще будем изучать демоническую магию. Но, даже если бы мы освоили их приемы, не факт, что у нас получилось бы так же круто.

И вот наконец настал момент показать на что мы способны в магии.

— Шшш! Пук!

— Ух, мадам де Флор, у вас лучше всех получается!

— Спасибо.

— Постарайтесь чуть-чуть увеличивать мощность.

Лиана де Флор вздохнула, когда между ее пальцами проскочили искры.

На уроках магического контроля могло случиться всякое, поэтому учителя тренировали нас индивидуально.

— Бах!

— Отлично. Теперь посмотрим, сколько вы это выдержите.

— Ладно.

Конрад О’Коннел, разжегший огонь на песке, потел как лошадь, стараясь не потерять фокус.

— Вот оно, смотрите, смотрите!

— Ничего не вижу. Совсем ничего.

Мои же результаты в магии огня оказались более успешными и я заметил завистливый взгляд шотландского горца. Он почти скрежетал зубами, и если бы ему дали волынку, то он сжевал бы ее вместе с мехами.

После уроков все вышли из класса.

— Эй, Каракалов! — Кто-то окликнул меня.

— А, что?

Это был Конрад О’Коннел, который позвал меня. С первого взгляда я понял, что что-то не так. Его лицо было, как у кота, которому свербит зад, а вокруг все замерли, ожидая, что будет дальше.

— Ну ты, Каракалов. Академия, что для тебя легкая прогулка?

Он выглядел довольно неловко, даже если я притворялся, что не замечаю его. То же самое было и с остальными, которые как зомби смотрели в мою сторону.

— Ну, не знаю, может быть. А что?

— Тогда почему парень с такими низким происхождением, как ты решает стать магом?

«Аа, я понял, он намекал на мой фейковый баронский титул.»

Почему этот тип спрашивает что-то настолько очевидное? Я притворился, что не понимаю, а они продолжали смотреть на меня, как на пришельца.

— Почему бы и нет? — ответил я спокойно пожав плечами.

— Ты что, серьезно думаешь, что сможешь?

— Ну а почему бы и нет? Не пробуешь — не узнаешь!

О’Коннел нахмурился, будто я ему утром в кофе нассал.

— Я слышал, что ты посещаешь все лекции Сарматова, так?

— Так и есть.

— Ты что, серьезно думаешь, что сможешь всё вытворять только из-за своих сверхспособностей? На полном серьезе? Ты тут, типа, мистическую силу хочешь? Серьезно? Чтобы магию юзать или мечами махаться, просто потому что захотелось?

Все остальные ребята тоже смотрели, будто в туалете что-то не то съели. Да, ситуация действительно какая-то странная, признаться.

— Ну я просто так, почему бы и нет, может, что-то интересное вынесу.

— Хах...

Шотландец кажется был раздражен.

— Ну ладно, просто больше не ходи на лекции по магическому контролю. Если ещё раз появишься, я тебя поджарю, ясно?

Видимо он, не в восторге, что я на этих уроках преуспеваю. Он действительно пугает меня, говоря, что поджарит?

— Ты поджаришь? Ты даже муху не поджаришь, смех да и только.

— Что?

— Ну такое впечатление, что у светлячка огонек больше, чем у тебя. Ты не согласен?

Ему правда удалось разжечь огонь на песке, но как-то не так впечатляюще, даже не костер.

О’Коннел покраснел от моих слов и я заметив это решил подразнить еще:

— Какая у тебя удивительная сила. Если все, что ты можешь, это менять цвет лица и разжигать пламечишко трясущимися руками, может, лучше спички использовать?

— Что... чч... Что? Ты...

— Ты когда-нибудь думал о том, кто ты в сравнении со спичкой? Ты или спичка? Кто лучше? Я за спичку. Она хотя бы не такая наглая, в отличие от тебя.

О’Коннел, которого я сравнил со спичкой, запнулся, видимо, не ожидая, что его так унизят.

— Т-теперь... Ты... Ты хоть понимаешь, кого оскорбляешь?

Наконец-то этот парень произнес нечто, что не положено говорить в стенах академии, особенно после моего намека.

— Того, кого я оскорбляю, это Конрад О’Коннел. Неважно, что ты какой-то сраный аристократишка, кого это волнует в нашей академии?

— Как ты смеешь оскорблять королевскую власть Шотландии, подчиняющуюся Королеве...

Я поднял руку с видом академика, прерывая поток его слов.

— Ах, это ты, дон, должен извиниться передо мной, дон.

— Ч-что... ?

— Ты не должен упоминать о своем статусе в академии. Ты забыл это правило?

Я оглядел зрителей, наблюдавших за нами с ошеломленным выражением лица.

Глава 4 Мой секрет раскрыт

В воздухе нависло напряжение, словно тяжкое облако. Я обернулся, и все таращились на меня, как изумленные котята.

Генрих, Лиана, даже Ящеркин — все стоят, как будто ожидали что-то круче, чем просто ссора. Их глаза сверкали любопытством.

— Ну, есть у нас тут свидетели. Все слышали? — Нарушив молчание, спросил я у них.

O'Коннел поморщился, когда понял, что поддавшись эмоциям, нарушил правила. Все отвернули глаза и нахмурились, когда я попросил свидетелей подтвердить мою версию.

— Если через три секунды ты не извинишься передо мной, это будет еще одно нарушение.

— Один.

— Два.

— Два с половиной.

— Три.

Я развернулся, показывая, что сейчас не до шуток.

— Извини, я был слишком груб, — O'Коннел извинился с запозданием. Но мне смешно, потому что он понял свою ошибку.

Вопрос: зачем ввязываться в базар, если он его даже не вывез?

— В следующий раз держи язык на цепи, приятель.

Я похлопал его по плечу и прошептал:

— Королевские сынки тут не могут жаловаться, даже если отхватят от простолюдина.

— Что? Как это?

— Это значит, если это случится, все повернется против тебя, вне зависимости от статуса.

Пусть у него высокий статус, но внутри академии все равны.

Когда я стал уходить то услышал, как он крикнул мне в спину:

— Как ты смеешь, нахальный ублюдок!

Я моментально развернулся.

— Ну и что теперь?

Цвет его лица стал меняться на красный, глаза зажмурены - ну точно, какать собрался... А не, вроде как пытается использовать свой дар.

«Огонь!»

Вальяжно подойдя ближе, я легонько стукнул его рукой по лбу. Как сказал бы Виктор, как по «киске» ладошкой.

«Шлеп!»

Он покачнулся, и потеряв концентрацию не смог применить свой дар так, как задумывал. В конце концов, я его запутал.

— А? Что?

Ему кажется, что он в другом измерении. Все идет не так, как он ожидал, и он этого не осознает.

В его глазах было что-то типа «Что за фигня?»

— Ты, кажется, недооцениваешь силу моей руки, приятель.

Может, этим детям стоит подучить, что руки быстрее заклинания? Все наблюдали, как я неспешно шлепнул по лбу одного из клана О’Коннелов. У него на лице был вид, будто его только что поразили молнией.

— Что? Что ты за дерзкий хлыщ, чтобы трогать меня!

— Это была чисто самозащита. Ты ведь пытался меня поджарить, да? — Он с трепетом глядел на меня, а я просто стоял, будто ничего не произошло. — Эй, ты что, не собирался применить дар? Давай, не стесняйся.

— Я убью тебя! — Цвет его лица снова стал более насыщенным, он снова пытался вызвать пламя.

«Шлёп!»

— Ургх!

— Ты думал, я буду ждать, пока ты зарядишься, остолоп?

Он был глуп или просто упорот?

— Каждый раз, когда захочешь применить свой «дар», я буду стукать тебя по мордасам. Усек? Я же хороший парень, так что даже ничего не скажу об этом куратору. Ты же помнишь, что сказал Мюнихаузер насчет дара?

— Я, я, я, айии! — Он вспомнил, какое ожидает наказание за использование дара в драках.

— Что ты делаешь? Разве ты не хотел меня убить? Давай! — Когда я снова замахнулся, парень прикусил губу, и откинул голову назад.

— Ты маленький трусишка, ты знаешь?

— А-аа! Ты обманул!

О’Коннел покраснел, как рак. Как будто ему стыдно, что он испугался.

Наконец, он не выдержал и набросился на меня.

— Аркгх!

— Ух!

Я грациозно уклонился в сторону, поддержав его детский порыв.

Вот никак нельзя было сказать, что королевский сын не умеет драться. И еще у него была сверхъестественная сила.

— Думаешь, только телом справиться?

Я применил прием из самбо и опрокинул его на пол, а затем взял на болевой.

— Ну что, ребята, видели, как он хотел победить своим даром, да?

Лиана де Флор просто тупо смотрела в никуда. Ящеркин трясся от страха.

Им и в голову не приходило, что здесь может случиться подобное. Но просто драться с одноклассником и использовать свой дар против него — это таки две большие разницы. Так что это был залёт по полной программе.

— Понимаю, у тебя много гордости, но давай без фанатизма, окей? — холодно бросил я, наступая ногой на его руку. — Я ведь тебе больно не делал, просто урок посещал. Ты почему со мной драку развязал? Ты должен быть мне благодарен, что я буду молчать об этом.

Я присев, схватил его за волосы и шепнул ему на ухо:

— Твой «дар огонька», на подготовку уходит 10 секунд, а пламя как у костерка.

— Мгмх!

Когда я точно оценил его возможности, он раскрыл глаза широко, как будто они сейчас вылетят из орбит.

— В будущем, если ты попытаешься применить свой дар на мне хоть еще раз..... За эти 10 секунд, я вырву твои глаза и затолкаю их поглубже и будешь моргать оттуда. Понял?

— Кхкхх! Да...

— Разве куратор Мюнихаузер не говорил этого раньше? А? Давайте будем уважать друг друга.

Затем я оставил его лежать, а сам поправил костюм и спокойным шагом ушёл.

Я знал, если ничего не делать и просто терпеть то, эти выскочки житья не дадут. Быть чокнутым дураком приемлемо, но никогда не следует быть покладистым.

Что удивительно после этого случая меня больше не вызывали к директору. И вообще как-будто никто не помнил об этом.

Вместо того чтобы меня ругать, как будто у всех появились крылья и они решили лететь подальше от меня. Видимо, они считали меня не просто странным, а вполне себе сумасшедшим.

Нет, честно, я вот думаю, должен ли я был отпустить того парня? Когда он внезапно решил со мной порамсить и применить свой дар, только потому, что ему не нравилось, что я посещаю курсы? Думаю, что нет.

После этого О’Коннел моментально исчезал, как только замечал меня. Ну, я не хотел, чтобы меня принимали за легкую добычу, так что я решил стать зловещим психом.

Потому что, понимаешь, если бы я этого не сделал, то вот скоро какой-нибудь мачо захотел бы со мной помахаться кулаками. Это вопрос времени, прежде чем это станет настоящей кровавой вечеринкой, верно? И если так случится, надо же как-то защититься.

Моя жизнь в тишине и покое превратилась в хаос, и виноват в этом, конечно же, только я. Ну что мне оставалось, как не продолжать идти этим путем? Притворяться милым и добрым с этими ребятами было бы просто бессмысленно.

Императорский Класс, обычно тихий и спокойный, теперь стал адом из-за меня.

***

И так, снова наступило время для урока Искусств, событие, которое волновало Селену до самого кончика волос. Но мне этот курс приносил немало неприятностей, в первую очередь из-за учительницы, которая казалась сразу проникнулась ко мне антипатией.

Селена, моя подруга, заметила мой мрачный вид, когда мы ожидали появления учительницы.

— Что с тобой, Карак? Ты выглядишь, как будто с дуба упал! — поинтересовалась она, чувствуя мое настроение лучше, чем кто-либо другой.

Мои глаза отражали внутреннюю борьбу, и я вздохнул.

— Просто размышлял о том, что я начинаю становиться тем же, что и в предыдущей жизни, — пробормотал я, чувствуя легкое разочарование, после вчерашнего столкновения.

Селена, покачав головой, оценивала мои слова, пока мы сидели среди других студентов.

— Да? — она задала вопрос, наклонив голову и внимательно слушая.

Я решил подробно раскрыть перед ней свои мысли.

В ответ Селена замолчала, погруженная в размышления. Наконец, выражение ее лица сменилось отчаянием, и она взъерошила мои волосы.

— Я не хочу ошибок прошлой жизни! Зачем ты рассказал мне об этом! — воскликнула она, начиная встряхивать меня.

— Я не хотел быть единственным, кто испытывает разочарование, — ответил я.

Француженка Женевьев вошла в класс и заметила наши ужимки.

— Хватит баловаться и приготовьтесь к уроку! Что это "Недоразумение" всё ещё делает тут? — Она гневно уставилась на меня.

Эта художница Женевьев, блин, зовет меня "Недоразумением". Я, конечно, не Да Винчи или какой-то Микеланджело, но даже черепашек-ниндзя никто так не обзывал. Честно, не понимаю, почему она не ценит мой талант.

Моя картина, я вытащил ее из парты, где она, как проклятая, ждала своего момента. Вокруг все копаются в своих шыдеврах, а я тут просто любуюсь своим творением, разглядываю детали. Ну почему она не видит в этом смысла?

Современное искусство, это абстракция, куда каждый может влить свою душу. Даже не обязательно быть гением, хватит пары точек и линий. Можно просто краской побрызгать, и вот тебе искусство. Без таланта, за пару минут, тяп-ляп и ты великий художник, которого все боготворят и пихают бабки в карман.

Может, я не художник, но у меня свои таланты. Если Женевьев хочет реализму, так и быть реализму. Я слеплю ее скульптуру в обнаженной натуре. Это не требует особых художественных навыков, просто в уме представь и лепи. Легко для великого мага Аль-Эскандера!

Мне надо лишь вообразить об этих ножках в мини-юбке, из-под которой виднеются её розовые трусики! А эти её чулки просто дразнятся! Эти ее движения бёдрами «туда-сюда» тоже должны быть запрещены! Ей нельзя появляться в таком виде перед неокрепшими умами!

А затем эта обтягивающая блузка, которая подчёркивает огроменные дойки! Пуговицы так и грозятся лопнуть и разлететься по классу. Интересно, сколько в них молочка? Они нарушают все законы физики, не подчиняясь гравитации.

Может быть даже она использует какое-то специальное заклинание, которое противодействует гравитации? Я уже видел множество наистраннейших вещей в мирах с магией. Кто знает, что могли придумать женщины в этом мире.

А затем её длинные светлые волосы прямо до её бёдер. В общем слепил всё, не упуская ни одной детали.

— Тца! — Я прищелкнул языком, как хорошо получилось

Может её блузка и вышла немного более облегающей, чем в реальности, но я могу это исправить! Да, да, вот так выглядит хорошо! Большие полушария спереди и сзади тоже. Очень хорошо! Очень «горячо» и достаточно похоже на модель из реальной жизни.

— Ха-ха-ха! Только лицо получилось, как у орка...

Вот блин, размышляю я, а вдруг это не самая клевая затея — делать ей подарок в виде её же фигурки? Не выйдет ли у меня пошло? В худшем случае меня могут причислить к извращенцам. Ну те, которые ходят на занятия, чтобы пялиться на училку и дергать перчик под партой.

Внезапно, на мою «Венеру» упала чья-то тень сзади, и я обернулся. По моей спине пробежался холодок, когда я увидел выражение лица Элиз Женевьев.

— Бонжур, мадам, парле ву франсе? Вам что-то нужно?

Она смотрела на мое творение с таким видом, будто я совершил государственную измену.

— Ааа.. А кто это Каракалов? — Я был удивлен, что она впервые назвала меня по фамилии, а не обозвала Недоразумением.

Я быстро обернулся и взял «Орка в форме женщины» в руки, обхватив за осиную талию.

— А, это самая гениальная работа, которую я когда-либо делал, — ответил я с самодовольным видом. — Здесь я соединил лучшее из греческой и французской скульптурных традиций. Я назвал ее «Спящая Венера», потому что это образ богини, спящей на своем троне в нашем материальном мире, до того момента, когда она проснется.

Я думал училка сейчас меня заругает, но к моему удивлению, она взяла фигурку и стала внимательно разглядывать. Мне даже показалось, что ее взгляд потеплел.

Она помолчала немного и наконец заговорила:

— Хорошо, Александр. Здесь немного преувеличенная анатомия, но... Такое развитие твоих способностей меня радует. Но тебе все равно нужно научиться рисовать.

— Конечно, Женевьев Петровна, — кивнул я, прекрасно понимая, о чем она говорит.

***

После насыщенных общих занятий вечером, когда коридоры академии уже начали освещаться тусклым светом фонарей, мое внимание привлек один из парней.

— Александр, можно тебя на минуту?

Это оказался Германский принц Валерий Шварцбург, старшекурсник, известный своей опасностью и безжалостностью. Мастер меча и искусный дуэлянт, он был вне сомнения одним из самых отмороженных ублюдков в академии.

Тот, кто вступал со мной в бой, обычно был физически слабее, но принц был человеком, способным переступить через меня даже политически. По мастерству фехтования, говорят, он давал прикурить даже Кощееву и Тихомиру.

Ожидая, что он предложит мне сражение за звание главного крутыша, я был приятно удивлен, когда Валерий пригласил меня к чайному столику в уютном внутреннем садике.

Его губы всё еще украшала дружелюбная улыбка, а на столе стоял чайник с ароматным зеленым чаем. Видимо, он предусмотрительно подготовился.

— Хотите отведать чаю, Александр? — По опыту я знал, что такое излишне уважительное отношение могло скрывать неприятные сюрпризы.

— Ну, конечно, раз вы предлагаете, — согласился я, сохраняя бдительность.

Валерий налил чай в свою чашку, добавив листик мяты. Я же предпочел пить его в чистом виде. Принц, казалось, не проявлял ко мне враждебности.

Я пытался разгадать его мысли, фиксируя взгляд на его лице, но выражение его лица оставалось загадкой. Мои чувства оставались настроенными на бдительность, ведь его выражение могло означать что угодно.

Если Валерий решит прибегнуть к физическим мерам в отношении меня, моя задача — найти наилучший способ реагировать на его действия. Что я должен был предпринять в этом случае? Решение было не таким уж сложным: я мог просто выбрать путь сильного, или, наоборот, принять роль слабого в противостоянии с сильным. Выбор был моим.

Валерий направил на меня свой взгляд, сопровождаемый мягкой улыбкой. Это было нечто удивительное, дружелюбное отношение, которое на первый взгляд казалось лишенным всякой враждебности.

Шведский крон-принц Сторвальд, наш заядлый физкульт-марафонец, был в прошлом обманут этой улыбкой и пострадал за свою наивность. И не он один, кстати говоря.

Эта мягкая улыбка имела в себе что-то обольстительное, что даже я, несмотря на свой недоверчивый характер, мог позволить себе быть обманутым.

— Меня попросили обратиться к тебе от их имени, — заявил Валерий, сохраняя свою улыбку.

— О чем именно? — поинтересовался я.

— Они боятся тебя.

Валерий избег употребления более прямого выражения, но я понял, что в конечном итоге они просто не переносят меня.

— Разумеется, я могу понять, почему ты ведешь себя так, — продолжил он, сглаживая некоторые углы. — Генрих фон Альберт был довольно агрессивен к тебе, и Конрад О’Коннел тоже тот ещё пёс.

Я молча пил чай ожидая чего он хочет от меня.

Валерий крутил своей чашкой, улыбка не покидала его лица.

— Блин, Алекс, ты на этот раз совсем палку перегнул. Конечно, фигачить кого-то из королевской фракции — это не шутка, рискованно как никогда. Но я не об этом, брат.

— Чё?

— Я думаю, о слухах, что ходят среди студенческой братии.

— Слухи?

Что он вообще имеет в виду?

Валерий усмехнулся, глядя в сторону ночного неба, как будто там что-то интересное.

— Они уверены, что у студента без таланта и статуса, на которые можно полагаться, должно быть что-то внутри, что круче, чем просто обыденность... Вот что они там думают.

Мне стало ясно, что он имеет в виду.

«Даже если он сумасшедший, такой сумасшедший, что за ним точно что-то серьезное стоит», — вот как они думают.

— Так... им вот взбрело, что у меня есть какая-то скрываемая сила?

— Именно так. Типа, может, какой-то талант или сила семьи, клана, рода...

— Ну..

Я бы на их месте тоже не смог понять, почему я так поступил, если бы не предыстория. Они думают, что нет такого чела, даже если он чокнутый, который осмелится поднимать руку на королевского отпрыска.

Валерий говорил глядя куда-то в пустоту:

— Такое случается редко, но бывает. Есть ребята, что прячут свой статус и влетают в академию, как простолюдины или низшие дворяне. Ну ты, наверное в курсе. Студенты, которые не могут ручаться за свою фамилию, или те, кто вынужден маскировать свои корни по разным причинам — например, чтоб не попасть под прицел. Иногда даже молодого дворянина шлют сюда под видом простолюдина, чтоб сохранить его происхождение в секрете.

Затем он замолчал и мы некоторое время сидели в тишине.

Наконец-то он повернулся и взглянул на меня.

— Мне кажется ты один из таких, а? — Его улыбка пропала, а глаза сверкали убийственным блеском. И он явно ждал моего ответа.

Глава 5 Атака на академию

— Так ты королевских кровей, не так ли? — Спросил Германский принц Валерий.

От его взгляда направленного на меня вдруг стало холодно. Его глаза, как две ледышки, принадлежали змее, готовой напасть в любой момент.

Это было его настоящее лицо без маски с притворно-слащавой улыбкой. Его взгляд был такой пронзительный, что мурашки пробегали по коже, просто смотря на него.

— Я тот, кто есть сейчас, — ответил я не отводя взгляда.

Он сам отвёл глаза от меня и тихо допил чашку с чаем.

Затем, словно не надеясь услышать правду, сказал:

— Понимаю, в таких ситуациях обычно не говорят истину.

Это был так.

Хотя, если посмотреть с другой стороны. У меня действительно было прошлое. Но это прошлое могло быть настолько необычным, что просто выходило за рамки воображения. Особенно, если бы я рассказал о том, что произошло пять тысяч лет назад.

Он вздохнул:

— Если бы ты просто сказал, что у тебя за спиной крутая история или что-то такое, я бы даже внимания не обратил.

Валерий выглядел передо мной совсем по-другому. Он был не таким, как те ребята, что раньше меня обзывали и ругали.

Это было поведение аристократичного парня, но замороженного, как в камне.

— Ты мудро поступил, Александр. Не каждому это дано.

Как будто он ожидал, что я попробую выйти из ситуации с лукавством. Я просто играл роль, чтобы избежать драки. А вдруг он проверил мою историю? Знал, что я не герой, которого все ждут, и пытался разгадать, кто я такой?

Я пожал плечами.

— Ладно, допустим, у меня есть прошлое? Но какое это имеет отношение к слухам.

У меня оставался только один выбор и я решил придерживаться его.

— Думаю, потому, что остальные ведут себя так, будто ты потерянный сын королевской семьи, — спокойно произнес Валерий.

Я усмехнулся.

— Иногда воображение детей переигрывает взрослых. Но кто в здравом уме мог такое придумать?

— Ха-ха... Конечно, я понимаю, что это чушь. — Валерий смотрел на меня, словно говоря: «Только идиот поверит в твои детские выдумки».

Замолчав на время он развалился в кресле, попивая чай. Я тоже наслаждался вкусом, чувствуя, как зелье проникает в каждую клеточку.

Валерий медленно поднял свою чашку, словно кайфуя от каждого глотка.

— Ну что, Александр, — начинал он, поднимая брови, — позволь философский вопрос задать.

— Что такое? — ответил я, разглядывая свою физиономию в отражении чая.

— Есть ли у тебя что-то, на что можно положится?

Этот вопрос нес в себе не только таинственность, но и какую-то долю прикола, будто Валерий знал больше, чем просто про мое королевское происхождение. Чувствую, ему интересно, что скрыто за фасадом моей бесчувственности. И он сам, кажется, не верит, что я просто беспощадный тип.

Но ведь раскрыть мою истинную сущность означало бы, выставить себя против всех врагов империи. И мой отец точно сказал, что не планирует вмешиваться, если я раскрою себя.

— Ну как бы, — вздохнул я, раскидывая руки, — не нужно знатного происхождения, чтобы пнуть тех, кто под ноги лезет, верно?

Я решил гнуть свою линию до конца. Уже слишком поздно что-то тут менять. Я, типа, продолжаю отыгрывать роль безбашенного психопата.

Валерий посмотрел на меня, удивленно поднимая брови.

— Хех... Ты это серьезно? Не верится, что-то... Так у тебя за спиной нет никакой силы или поддержки?

— Нет.

— То есть ты отмудохал двух мажорских сынков, только потому что ты такой псих?

— Да.

— Хех... Хех. — Валерий, с улыбкой на губах облизнулся и вдруг разразился смехом. — Хаха, ха. Хахаха. Хахахаха. Хаха!

Валерий не мог остановить свой безбашенный хохот, словно его заразило безумие. У меня же нервы на пределе, пытаюсь уловить, что такого смешного.

Тут я осознал, как этот тип может меня напугать своей непредсказуемостью. Чувствую, что в любой момент у него могут отказать тормоза.

Когда я сказал это Валерию, он почему-то не поверил, что я, с виду такой зубодробитель, не связан с королевской семьей.

Его глаза выражали удивленное недоверие.

— Тебе лучше было бы поддержать слух о том, что ты из королевской семьи.

— Почему? — Спросил я.

— Думаешь, все эти дети из знатных семей не планировали, как разобраться с тобой?

Этот вопрос заставил меня по-новому взглянуть на ситуацию. Я раскрыл перед Валерием карты, но его взгляд говорил, будто он меня предупреждает.

— Я думал об этом. Сначала я взрываюсь, а потом осознаю, что за драку с королевским отпрыском, могу получить проблем.

Но, как выяснилось, все они держали свои скелеты в шкафу. Я был уверен, что никто из них не рискнет полезть в открытую войну со мной.

Валерий прикусил губу:

— Когда ты выйдешь из академии, можешь исчезнуть без следа. Ты не паришься насчет возможных проблем?

— Конечно, меня это тревожит... Чуть-чуть.

Хотя на самом деле нет. Ведь такого просто не произойдет.

— Тогда почему ты не поддержал слухи, когда я тебе это предложил? Они, наверняка, не забудут, и тебе стоило бы задуматься.

Все эти Австро-Венгерские принцы, Польские паны и Шотландские кланы могли доставить мне проблем. Почему я отказался от этой перспективы защиты, которую мне предложил Валерий?

— Не вижу смысла подтверждать слухи.

Может быть, я предвидел этот момент. Но я решил, что обмануть Валерия было бы гораздо опаснее, чем позаботиться о себе перед лицом остальных. Они не были опасны, а вот Валерий очень даже да.

В момент, когда я выдал это всё, взгляд Валерия уставился на меня, словно его глаза превратились в радары, отслеживающие каждую мою мысль.

— Э, братан, может, я и расскажу им это? Это будет для тебя проблемкой?

В воздухе вдруг стало напряженно, как будто мы играли в шахматы, и один хреновый ход мог отправить меня в отставку. Чувствовал себя, как на тонком льду, где под ногами — пропасть. Поставить Валерия против меня — это не только поставить под угрозу свою репутацию, но и собственную шкуру.

— Да вряд ли. — Я вздохнул, сложив руки. Следующий мой шаг должен быть как можно осторожнее и вывереннее. — Ты говорил, что если я не королевских кровей, ты просто проигнорируешь меня в будущем. Если же я из знатной семьи, ты бы сделал что-то другое?

Моя таинственность происхождения была как нераскрытый пазл, и Валерию было интересно, что там у меня внутри. Я воспользовался этим, разжигая его любопытство.

Я продолжил:

— И вот, я думаю, что те кого я побил. Даже если они узнают, что я не королевских кровей, то ничего не смогут мне сделать. Ну, если они, конечно, не совсем тупые.

Валерий кивнул, морщась от разгадывания сложной головоломки.

— Почему так думаешь?

Я сделал свой голос еще более загадочным.

— Неважно, в академии или за его пределами, смешно было бы, если бы студент Императорского Класса, внезапно скопытился в самом сердце империи.

Валерий начал думать, и его улыбка скривилась на слове «империя». Оказалось, что он гораздо более патриотичен, чем я предполагал. Мой хитроумный план начал приносить плоды.

— Но... — Подняв брови, я добавил пафоса. — Не думаю, что это добавило бы репутации империи. Скорее всего, их осудят по законам академии, если они рискнуть убить меня.

Я знал, что Валерий талантливый парень с острым взглядом, всегда проявлял глубокий интерес к людям с необычными способностями, будь то обычные граждане, дворяне или даже члены королевской семьи. Для него важно было не столько, кем был человек, сколько то, насколько он мог оказаться полезным.

В этот раз Валерий, взяв паузу встал со стула и направился к красивому садовому фонтану. Стоя перед ним, он обратился ко мне, сидевшему позади.

— Ты любишь Империю? — спросил он, не обращая внимания на всю окружающую красоту.

— Конечно, — ответил я, и это была правда. Империя была моим домом, лучшим местом для жизни на всем континенте.

— Почему ты её любишь? — продолжил Валерий.

Не любитель общих и банальных ответов, он хотел узнать истинные мотивы.

— Из-за денег, — сказал я. Он повернул голову, чтобы взглянуть на меня. Ответ был неожиданным, и я заметил его озадаченный взгляд.

— Деньги? — удивленно переспросил Валерий.

Я понимал, что это может показаться странным.

Валерий кивнул, словно понимая, что я имел в виду, но все равно был удивлен.

— Ах, да, я понимаю. Потому что есть прочная основа для верности, — сказал он, пытаясь вникнуть в мои мотивы.

Однако его ответ оказался неожиданным для меня. Валерий предпочел бы верность чему-то иному? Это было трудно понять.

Он усмехнулся, выражая свое удивление, как будто считал, что моя верность Империи из-за денег была выдумана.

— Да, быть верным чему-то это хорошо... например, своей семье, не так ли? — добавил он с улыбкой, задавая вопрос, на который ответ был уже предполагаем.

Я решил направить русло разговора немного в другую сторону:

— Но могут ли семьи королей использовать свои связи, чтобы замять дело с моим исчезновением? — Спросил я несколько обеспокоенно.

— Вполне возможно, — кивнул Валерий.

Мои слова заманили Валерия в водоворот интриг и загадок. Теперь он не сможет пройти мимо, и вопрос «почему?» будет звучать все громче в его голове.

— Тогда тем более я не вижу причин подтверждать слухи о моей королевской крови, — твердо сказал я.

Мой взгляд устремился прямо в его глаза, как будто там был ответ на все вопросы. Улыбка Валерия стала шире, словно он понял, что мы только начали веселую игру.

— Замечательно. — Он ухмыльнулся, словно признавая меня своим человеком. — Ну и наглец ты, братан. Чувствую мы сдружимся.

Чувство победы охватило меня, но внутри кралась мысль: почему моим первым другом в академии оказался такой отморозок? Неужели потому, что подобное притягивает подобное.

Ну как бы то не было, теперь у меня нет проблем. Теперь уже точно никто не будет лезть ко мне.

****

Первый снег накрыл землю, дав понять, что зима на подходе. Это был еще и конец нашего первого года в этой школе. За год с Селеной мы поднажали, как говорится.

Тихомир продолжал вытягивать из нас всё, что можно, своей тренировкой, словно бы он свою жизнь вкладывал в это дело.

Пшемыслав, Генрих, Алиса и О’Коннел, кажется, были в своем мире и не особо напрягали нас. У них даже своя банда образовалась на тренировках.

В то время как мы, я, Селена, Анфиса, Марк и Евгения, сталкивались со своими приколами. Евгения, хоть и милая, всё еще оставалась для меня загадкой. Мы как друзья в классе, но когда уроки кончаются, она пропадает.

Странным образом группа Генриха держалась подальше от нас, словно в тихом заливе. Селена же говорит, что это затишье перед бурей, когда мы обсуждаем ситуацию.

А в остальном все по стандартному расписанию: школа, занятия, возвращение домой. Но вот гроза на горизонте — экзамены. С Селеной мы рискуем их завалить! И это может быть концом всего! Родители точно не будут рады.

Вот я так смотрю на Селену, чьи глаза просто кричат «беда», и чувствую, что мы оба в этот раз попали. Я тупанул в Искусстве, а у неё с Рунной Магией тоже швах.

Эти предметы теперь как якоря, тащат нас ко дну. Оценки просто как стрелы, пронзающие наши последние надежды. И вот тут-то мне кажется, что мы еще с самого начала года свернули не туда.

Завалить один предмет еще ладно, но к этому добавился еще Сарматов со своими уроками. Теперь, когда я охватываю все, они для меня, как отражение нашего эпического провала. Весь этот год — как зеркало, где мы четко видим свои косяки.

Закрывшись в своей комнате, я пытался найти выход из этого бардака. Может, тест какой-то из другого урока сдать и недостающие баллы набрать? Но как быть с мадам Женевьев и её требованиями к творчеству? Конечно, ее впечатлила фигурка слепленная мной, но этого недостаточно.

Нас вечером ждет экзамен по Искусству, где нужно что-то придумать. Но у меня идеи нет вообще. Может, еще одну статую выкатить? Но нельзя же в одну реку войти дважды.

Тут на улице пошел снег, и я просто подошел к окну вспоминая, как я сидел в библиотеке со своей мамой, когда мне было четыре года.

«БУМ!» — прогремел взрыв.

Я, кажется, просто взлетел со своего места, когда этот взрыв разорвал мои размышления. Звук, как будто гроза, вышиб из меня всю сонливость, и я быстренько оттопал к двери своей комнаты. Может, у главных ворот что-то взорвалось? Я решил разобраться и вышел из комнаты.

Мое лицо выражало одно сплошное «вау», когда я увидел, что творилось в коридоре.

Под моей дверью простерлась какая-то кровавая дорожка, а пятна крови на стене создали абстрактный шедевр. Мой взгляд завис на линии, нарисованной из струек крови. Приподняв ногу я ощутил, как мои носки пропитались теплой жижей.

Честно, это ж нереально! Может, кого-то укокошили прямо перед моей дверью? Как в каком-то фильме ужасов, где кому-то перерезали артерию на шее.

Надо разузнать, что случилось, и я направился к источнику взрыва. Но на пути меня остановила толпа кричащих школьников.

Глядя на них, осознал, какой я идиот. Никогда не беги к беде, а беги от нее!

Черт, эта академия была такой безопасной, и мои инстинкты впав в спячку стали лажать.

— Атака на школу! Всем в подполье, пока охрана не восстановит порядок! — орал учитель, направляя нас в главный коридор к подземке. Я знал, где там входы, но туда я никогда еще не ходил.

Мы медленно добирались до убежища, где несколько учителей встали у входа, готовые его охранять.

Заметив там Сарматова, я к нему пристал с вопросами.

— Селену, Анфису, Марью и Марка не видели? — спросил, думая о своих брошенных друзьях и даже не понимая, почему я включил в этот список Селену. Она же сама ходячая катастрофа от которой даже чума бежит.

— Брат и сестра Комаровы внутри. Про остальных — не знаю. Заходи! — кивнул Сарматов, махая рукой.

Черт! Надо еще двух найти. Я развернулся и пошел прочь, оставляя за собой кричащего Сарматова.

— Куда попер Каракалов?!

— Своих дам подыскать! — закричал я, моля, чтобы Сарматов не валял дурака и не пошел за мной. Я не знаю, насколько он умеет драться, но что-то мне подсказывает, что он больше ученый, чем воин.

Поиски начались так себе, но я быстро осознал, что в этой школе их найти — задача нафик сложная. Где ж Селена и Анфиса могут шастать? Они ж вместе были, когда я их оставил.

Точно, они ждали начала последнего экзамена. Но у кабинета Искусств я тоже никого не нашел.

Вернувшись во двор школы, я заметил, что тут тоже все свалили. И тишина висит, как одинокий пельмень в кастрюле. Наверно, Селена с Анфисой побежали в кафешку с остальными учениками. Я решил проверить.

Мои ноги топали по пустому двору, а вдалеке слышались тихие звуки бойни у ворот школы. Мне стало интересно: если бы Селена была одна, она, наверно, побежала бы прямиком к источнику драки. Но тут она с Анфисой, и я знаю, что Селена не настолько дурочка, чтобы тащить свою подружку в настоящий бой.

Но кто-то их где-то задержал, иначе я нашел бы их. Оставалось только кафе. Может, у них там была вторая точка вторжения, и девчонок загнали в угол.

Мой мозг рисовал картину террористических атак. Вижу, как одна группа сеет хаос у ворот, чтоб отвлечь защиту, а в это время другие протискиваются к главной цели. Не исключено, что эти цели — я или Селена.

Перед входом в здание, где кафе, я схватил пару горстей снега. Сфокусировавшись, я расплавил их и опять заморозил, в результате у меня получилось десять маленьких ледяных дротиков.

И тут, когда я собирался войти в здание, из окна второго этажа вылетел тип в чёрном. Выглядел он, как смесь мумии с ниндзя из-за этой тёмной одежды. Когда он с лёгкостью приземлился в паре метров от меня, я увидел на его плече бездыханного школьника.

Как только он заметил меня, тут же бросил свою ношу и начал рыться под своей одёжкой. Не иначе, как метательный сюрикен ищет, падла такая!