Возвращение-2

Глава 1 Первый день

Часть 1Глава 1: Первый день

Высоко в вечернем небе вспыхнула яркая белая точка. Шла, ориентируясь строго на центральную башню улья.

– Тихо, тихо, ребят, – Анна остановила группу.

Они находились у выхода на купол, в основании центральной башни с винтообразно закрученным пологим скатом вместо лестницы.

Полковник Мун тоже пошёл со своими связистами. Поднимались, таща оборудование на себе. Держались руками. Угол расположения конструкции для выхода на купол позволял двигаться по ней только так – на четвереньках. От верхней точки сердечного корабля до потолка улья ещё десять метров, и три внутри башни до выхода. И вниз – до «пола», ещё почти двести метров. Сорваться отсюда – верная смерть.

Но откладывать установку антенн до прибытия специалистов со снаряжением было нельзя. Президент дал команду связаться с ним из ИОС «Костанай-1» и доложить, что улей под контролем, а диверсионная команда отправлена. Хотя, даже если бы не это, всё равно полезли бы. Установка связи – первым пунктом плана. И лучше сразу, потому что потом вопросы покатятся, как снежный ком.

При пролёте корабля-охотника над ульем всё должно выглядеть так, как будто людей здесь нет. Поэтому поле электромагнитных помех должно работать. А если оно будет работать, то установить связь – дохлый номер. Поэтому до прокладки кабельной линии нужно составить чёткий график пролёта наблюдателей, высчитать всё до секунды. Понять, сколько есть времени на то, чтобы безопасно отключить купол, доложить обстановку, принять указания и снова уйти в глухую радиоизоляцию.

Вот за этим и пошли на «крышу» улья. Пока Анна смотрела на точку охотника в небе, парни за её спиной уже начали собирать антенну.

– Лазарева, ну что?..

Полковник Мун внимательно взглянул на Анну, держа блокнот и ручку наготове. Было видно, что внутренний монитор биологического передающего устройства пришельцев на сетчатке глаз Лазаревой работает. Также как у мегистотериев глаза подсвечивались изнутри, когда БПУ функционировало в коммуникационной сети. А сейчас Анна следила за взаимодействием охотника и сердечного корабля.

– Опрашивает нас, – тихо ответила она.

– Опрос системы только через две минуты после установки связи, – Мун быстро записывал. – Сначала осматривает.

На внутреннем мониторе БПУ Анны компьютеры обменялись запросами и ответами, появилось сообщение об успешной проверке, но охотник всё ещё был над головой и связь с ним пока не прервалась.

Мун следил за цифрами:

– Пять минут, шесть…

– Всё, – Лазарева кивнула, увидев, что значок обмена данными погас.

– Над нами летит медленнее, – покачал головой Мун. – Итого, шесть минут двадцать секунд – наша мёртвая зона каждые два часа.

Анна высунула голову из довольно большого проёма, рассчитанного под рост мегов, провожая взглядом удаляющуюся точку в небе, кивнула:

– Можно.

Она первая вышла на купол и, сделав пару шагов, остановилась. Вид был потрясающий. С этой точки ещё никто не смотрел. Никогда. Мун и двое связистов вынесли антенны и блок питания и, поставив всё на поверхность, тоже не сразу взялись за дело.

Диаметр сооружения составлял всего километр, но стоящим на нём людям купол казался уходящим вдаль полем с ровными бороздами бионейросети. Жёсткий под ногой, с фиолетово-синими разводами и чёрными прожилками между накрепко впаянными в живую ткань органическими пластинами брони.

С высоты было хорошо видно огромный чашеобразный антигравитационный порт, размещённый по архитектурному плану «хозяев» недалеко от трёх ульев, и бескрайнюю степь по обе стороны от него. А сверху, словно перевёрнутый хрустальный бокал, всё накрывал купол темнеющего удивительно чистого неба с проступающей луной.

Люди стояли ещё минуту, но наконец собрались силами и духом и начали установку антенн. Анна подняла над устройствами «капюшон» из субстанции, чтобы при осмотре сверху их не было видно.

Антенны сориентировали в сторону новой временной базы, которую должны были разместить в пяти километрах от улья, и запустили в работу.

На поясе Муна сразу ожила рация:

– Товарищ полковник, есть сигнал от передающих устройств.

В командном отсеке корабля сейчас ждали, когда на мониторах отобразятся установленные антенны.

– Отлично, – улыбнулся Олег, – мы спускаемся.

Но сразу не пошли. Ещё полюбовались видом. Небо над степью темнело, и поверхность купола светилась всё ярче.

– Анна…, а дальше тебя как? – внезапно спросил Мун. – Три часа мы тут с тобой разбираемся, а я только знаю, что лейтенант Лазарева.

Пока было совсем не до знакомства, да и сейчас не до него, но Олег уже понял, что с лейтенантом они сработаются. Ответственная женщина, и умная, и действует чётко. Не зря Бестужеву нравилась.

Лазарева усмехнулась, взглянула в глаза полковника, ярко-выраженного азиатского типа – карие, со складками верхнего века у внутреннего угла.

– Для вас можно Анна.

Полковник Мун был старше её на десять лет, выше на четыре звания, и, в общем-то, человек вроде хороший.

Олег кивнул:

– Спасибо за доверие. У меня отчество сложное для русского произношения: Кимович. Если выговариваться будет плохо, зови Олег.

Лазарева усмехнулась:

– Или Олег Кимыч.

– Да, обычно так и зовут – кивнул тот, и заодно спросил: – Анна, ты почему лейтенант? Вроде, взрослая уже.

– Так я ж с гражданки пришла, – ответила Лазарева. – В двадцать пять только.

– А, – усмехнулся Мун. – Не сиделось тебе спокойно.

– И не говорите, Олег Кимыч, – кивнула Анна.

Скрипнул голос в рации:

– Товарищ полковник, нам нужна Альфа, отключить электромагнитное поле.

– Идём, – ответил Мун.

– Я могу отсюда, – сказала Лазарева. – Засеките время.

Поле нужно было включить обратно сразу после сеанса связи. Олег кивнул. И Анна отдала команду компьютеру по БПУ. Сверкающая паутина бионейросети на башнях электромагнитного удара померкла. Совсем не погасла, но визуально отключение обозначилось менее интенсивным сиянием.

– Всё, за работу, – сказал Мун.

Они вернулись в башню, проскользили на пятой точке вниз по спуску до корабля, встали на «морду», коей назвали кабину на самой верхушке.

Путь вниз оказался куда легче. Хотя сильно придерживали себя руками. Если разогнаться на длинном винтообразном спуске, можно и не удержаться на витке.

Анна отправила остальных вперёд, сама задержалась. Хотелось перевести дыхание. Если бы не чувство тоски, всё было бы отлично. Настроение у всех держалось на подъёме, несмотря на всеобщий страх ткнуть не туда пальцем и нарваться на какую-нибудь защитную систему.

Лазарева была предельно сосредоточена, внимательна, напряжена, и… скучала. Первые часы — самое тяжёлое время. Кажется, Дмитрий и Костя только стояли рядом, дышали, говорили, но сейчас... они далеко.

Мысленно-эмоциональная связь сделала Анну зависимой от них обоих. Была потребность снова ощутить их в своей голове, потереть ладонями их мегистотерьевские морды, почувствовать касание горячих тел. Они были нужны ей физически и ментально, без них казалось, что она осталась одна в пустыне. А люди рядом, словно находились в параллельном мире, не в её.

В мире Анны виртуальная среда управления корабля присылаласвоей Альфе отчёт о состоянии систем, показывала спящих особей, пробегая по общему каналу связи через их сознания. Это были интересные включения.

Лазарева видела предупреждающее сообщение о плановой проверке, и оказывалась стоящей в поле под молочно-пенным небом с фиолетовой травой. А вокруг спали тысячи мегистотериев. Теперь она не могла назвать их монстрами. Это слово больше было к ним не применимо. Они стали её солдатами, а она их командиром. Анна почувствовала свою ответственность за них сразу.

Виртуальный интерфейс корабля имел режим «сцепления с реальностью», можно было одновременно видеть полупрозрачные очертания поля с мегами и людей вокруг. Анна придерживалась его сначала, но потом всё-таки отключила. Мозг пока не привык работать на два фронта. Так что в основном находилась среди людей, а к мегам уходила на минутные включения, предварительно предупреждая об этом Муна.

Олег сразу раздобыл ей раскладной стул, поставил рядом с горой сумок, попросил не стоять статуей на дороге, и не подходить к краю борт-площадки. Не дай бог, пока «на поле», в реальности шагнёт не туда.

В общем, работа шла. Лазарева догнала Муна со связистами, осторожно спускающимися по прикорабельной конструкции, и все вместе добрались до командного отсека.

– Надо бригаду инженеров вызывать, – выдохнул с облегчением Олег, когда наконец спрыгнул на ровную борт-площадку. – Пусть лестницы сделают. Это ж мы так задолбаемся.

– Да нам тут много кого надо вызвать, – кивнул Паша Третьяков. Он стоял на входе в командный отсек в ожидании возвращения связистов и Лазаревой. – Ань, нужно, я думаю, установить наши датчики и видеокамеры в сонном царстве, – он кивнул на ярусы чаши, где в глубине спали мегистотерии.

– Зачем? Я всех вижу, – сказала Анна.

– Ты да, – кивнул Паша, но ты – нарасхват, то туда, то сюда тебя дёргают, а скоро и спать захочешь. Если такая потребность у человеческого организма. Нужна подстраховочка.

– Ладно, мысль здравая, – согласилась Анна. – Что тебе нужно?

– Галю мне давай, – уверено произнёс Третьяков, вызвав улыбку Лазаревой, и добавил: – Техник нужен. Я сейчас соберу своих, и спустимся.

Анна отыскала Галю взглядом. Понева, пока появилась минута, села на пол отдохнуть. Работа не прекращалась ни на секунду, но вошла в спокойный темп.

Контроль за тактико-аналитической группой – ТАГ, в отсутствии большого начальства лежал на родном и всем знакомом полковнике Олеге Муне. Да и лейтенант Лазарева чутко реагировала на все нужды. Подходила к каждой команде, как только требовалось открытие новой директории в системах корабля.

Через пару часов ТАГовцы нашли ремонтно-восстановительный модуль. Почти целый «луч» компьютера корабля был отведён под эту систему. Её задача заключалась в управлении ремонтными средствами для устранения повреждений. Поэтому в ней оказалась подробная «карта корабля» — схемы абсолютно всего. Находка была жизненно важной.

Все данные копировались. Пластиковые коробки с жёсткими дисками выстраивались от пола до потолка вдоль стен. Названия писали маркерами:

«Система вооружения: термо-световой удар. Протоколы управления». Или «Термо-световой удар: схемы». Или: «топливная система: хвостовой блок. «Топливная система: схема трубопровода. Правая сторона».

И так бесконечно много. Инженеры ТАГ называли всё прямо сразу на месте, подбирая слова.

– Чёрт, как назвать? Вот смотрю: корабль рассчитывает объёмы питательной субстанции для экипажа. Или для личного состава?

– Для личного состава. Какой экипаж из мегов?

– А как назвать: система расчёта запаса питания.

– А там запас?

– Нет.

– Тогда объёма питания.

– Так: система расчёта объёма питания для личного состава. Кухня, короче! Куда положим?

– С центром выработки субстанции связан?

– Конечно.

– Конечно, блин, схемы смотрел?

– Связан. Через узел расчёта субстанции. Тут к нему вообще всё подведено.

– Тогда в коробку: «центр выработки субстанции: узел расчёта».

ТАГовцы ползали вдоль нижних секций лучевой конструкции компьютера на коленях, а если надо было подняться к верхним секциям, то в отсутствии лестниц пока приходилось сесть друг другу на плечи. С ноутбуками и планшетами сидели на полу.

Большое начальство – министр обороны Дубравин и командующий центральным округом генерал Королёв, отбыли, чтобы обстоятельно доложить обо всем президенту и дать команду на организацию мобильной базы недалеко от улья.

Она была нужна по многим причинам, во-первых – связь. Требовался комплекс подземных средств, чтобы взаимодействовать с командой в ИОСе. Во вторых – выход. Вертолётная площадка под землёй, организованная майором Бестужевым, подходила только для экстренных целей. А чтобы спокойно ездить в улей и обратно, нужен был другой вход. Незаметный для охотников.

Сейчас ждали первый сеанс связи и едва заработали антенны на куполе улья, мониторы отразили входящий сигнал:

– ИОС «Костанай-1», это станция «Ливень-2», как слышите? – раздался в динамике голос. И следом возникла картинка с видеокамеры – лицо оператора боевой машины связи, занявшей позицию в пяти километрах от улья.

Мун нацепил гарнитуру на ухо, подвёл микрофон к губам:

– Слышим «Ливень-2», «Костанай-1» на связи. Готовы соединить нас со штабом округа?

– Так точно, готовы! – за радостным лицом оператора втиснулись лица остальных членов экипажа. Все хотели посмотреть на улей изнутри.

– Соединяйте, – сказал Олег. – Кабинет генерала Королёва.

– Есть!

Прошли ещё секунды, пока сигнал перебрасывался на узел связи штаба округа, и, наконец, возникла брифинг комната, смежная с кабинетом командующего. Валерий Михайлович Королёв и министр обороны Сергей Васильевич Дубравин были здесь.

– А вот и они! – довольно произнёс Королёв, увидев лица людей на экране. – Наконец-то, докладывайте!

Мун набрал воздуха в грудь, всё-таки первый доклад.

– Товарищ генерал, ИОС «Костанай-1» под контролем, происшествий не случилось, готовы начать прокладку дороги и кабельную линию связи к временной базе, просим координаты.

– Ох, как звучит, – засмеялся Дубравин. – Как звучит,…

– Как вы там? – спросил Королёв. – Как наша Альфа?

Лазарева встала перед камерой:

– Всё отлично, товарищ генерал.

– Освоились?

– Да.

Валерий Михайлович кивнул, ободряюще улыбнулся Анне.

– Говорили с главкомом три минуты назад, – сказал Дубравин. – Просил всем объявить благодарность. Так что, товарищи, объявляю благодарность. Это первое. Второе: когда планируете начать разбор корабля?

– Пока точно сказать не можем, – Олег покачал головой.

– Полковник, а надо, – надавил Дубравин. – Мозг у вас под контролем, пора начать вскрывать тело. Президент спрашивал, когда ваша группа доберётся до двигателей и топлива?

Мун нахмурился, уже собрался ответить, но Анна вступила в разговор. Тут ей было сподручнее объяснить сложности. Именно этим вопросом они с Олегом занялись сразу после отбытия генералов. Самим хотелось понять, могут ли они прямо сейчас свободно открыть ходы к двигателям и топливным бакам корабля. Оказалось, что не могут. По крайней мере, не прямо сейчас.

– Товарищ генерал, мы не готовы к физическому разбору корабля, — сказала Лазарева. — Копирование компьютера ещё идёт, а у меня в БПУ часть систем закрыты.

Анна с Муном составили отдельный список того, что явно носило характер важных системных установок. И того, что не отражалось в операционном поле деятельности БПУ Альфы. В общем-то, ничего удивительного, что системы управления двигателями и доступ в их секции оказались в этом списке.

Полётом корабля управлял компьютер, а не Альфа. Это были чисто автоматические системы, работающие без какого-либо вмешательства.

– Так, и? – уточнил Сергей Васильевич.

– И прежде, чем я дам команду открытия некоторых отсеков, мы должны быть уверены, что эта команда не запустит какой-либо защитный протокол, – ответила Лазарева. – Товарищ генерал, ТАГ скопирует компьютер, воспроизведёт его в модель и попытаемся сначала на ней.

– Лазарева, ты знаешь, сколько это займёт? – возмущённо спросил Дубравин.

– Неделю минимум, – кивнула Анна. – Но либо так, либо каждое наше движение приближает нас к тому, что корабль распознает в нас угрозу.

– Лазарева, приказ от верховного главнокомандующего нужно выполнить прямо сейчас, – сурово заметил Сергей Васильевич.

– Товарищ генерал, – возразила Анна, – корабль вообще не предусматривает доступа к энергосистеме извне. Мы выведем алгоритм действий и команд, при которых открытие этих отсеков будет безопасным, но нам нужно время.

– Ладно, понятно, – сдался Дубравин. – Не обрадуем президента, не обрадуем.

Сергей Васильевич обернулся к интерактивному столу, нажал значок отправки файлов:

– Держите. ЦРК прислал.

Центр разведки космоса полчаса назад передал свою сводку.

– Скорость кораблей «хозяев» упала, – сказал Дубравин. – И довольно резко. Останавливаются. Пока сделали предположение, что остановка нужна для приёма на борт армии мегов. При той скорости, на которой они рассекают, к ним вряд ли можно пристыковаться в движении.

В улье, на экране оперативного пункта управления, собранного из мониторов и компьютеров, трёхкратно обмотанных проводами, засветились присланные фотографии.

Лазарева взглянула на них. В основном запечатлели точки кораблей «хозяев». Только на одной засветилось облако. То были летящая вместе тысяча транспортных «колосков» с земли. Не точки, только единое пятно. Но даже оно всколыхнуло тоску Анны по Бестужеву и Косте.

Она быстро подавила это чувство, собралась, кивнула:

– Хорошо, значит, считаем, что времени у нас больше.

– Как по заказу, тебе, Лазарева, – сказал Дубравин. – Работай. Все ресурсы под тебя. Запрашивай любых специалистов, любую технику, любые лаборатории. Но чтобы через неделю открыла нам доступ во все отсеки, поняла?

– Так точно.

– Всё, Мун, — Сергей Васильевич взглянул на него, — переключаю вас на оперативный штаб округа. Передайте график пролёта охотника и получите координаты базы.

Дубравин переключил ИОС «Костанай-1» на оперативный штаб, и уже через минуту на мониторах в командном отсеке корабля вспыхнула точка, показывая, куда подвести подземный коридор.

– Ну, что, Анна, – Олег взглянул на неё, – дело за тобой.

Лазарева кивнула, пошла на борт-площадку, встала на краю, оглядела чашу. Всё же, как изменилось восприятие этого пространства. Ещё не так давно оно пугало, внушало ненависть, но сейчас… оно стало своим. Понятным, открытым, не враждебным.

В промежутках между помощью команде Анна успевала изучать своё БПУ и его особую функцию – исполнение обязанностей Альфы. Управление субстанцией – действительно потрясающая способность. Хотя главная роль в этом всё-таки принадлежала кораблю, поскольку в нём находилось ядро выработки этого материала, но Альфа имел к нему безграничный доступ, а значит, можно делать вот так…

На внутреннем мониторе Лазаревой, по её желанию отобразился виртуальный модуль управления средствами работы с субстанцией. Вся система схематично с управляющими символами. С лингвистическим русским протоколом, загруженным в БПУ из компьютера корабля, их можно было читать и понимать.

По следующему желанию Анны открылись «поле роста» – трёхмерная система координат для направления строительного материала и формирования нужных форм, и карта местности. Вспыхнула точка, в которую следовало направить коридор. Система спросила: начать?

И Анна не удержала улыбку:

– Начать.

Уровень субстанции в каналах, пересекающих дно чаши, поднялся за секунды. От поверхности оторвался вихревой поток, и как нож в масло вошёл в стенку, вкручиваясь сначала в толщу улья, а потом и земли. На карте улья, открытой на одном из мониторов, начал прорисовываться новый тоннель.

Но люди туда не смотрели. Почти все бросили работу, и пошли посмотреть на происходящее воочию. Только несколько компьютерщиков остались на местах, глядя в свои планшеты. Затянулись в неожиданно возникший вопрос.

– Вот опять, – кивнул один. – Ни к чему не относящийся кусок, что это вообще такое?

– Да, и у меня тоже.

Уже в нескольких директориях по совершено разным системам несколько раз попались единичные файлы, не имеющие отношения к этим системам. Но их становилось всё больше и попадаться они стали чаще, так что как только первый человек сказал про какие-то неизвестные фрагменты, сразу выяснилось, что они у многих.

– Так, полковник Мун! – несколько парней встали наконец с пола и пошли к нему.

Олег стоял с Анной на краю площадки, наблюдая создание тоннеля. Вихревой поток субстанции замедлил вращение и опал, превратившись в жидкую массу, которая хлынула обратно из образовавшего коридора. По дну растекалась грандиозная волна, омывая нижние ярусы. Раскинулось настоящее озеро. Но отработавшая задачу субстанция быстро сливалась в пустоты под чашей. Её уровень на дне быстро понижался.

– Потрясающе, – высказался Мун. – Мы тоннели прокладываем месяцами, а вот вам за пару минут.

– Полковник! Олег Кимыч! – крикнули сразу несколько голосов позади толпы.

Олег развернулся, глядя поверх голов.

– Подойдите, пожалуйста – позвали парни. – Вместе с Альфой! Нашли кое-что необычное.

***

У кабинета начальника военно-космического научно-конструкторского центра толпились инженеры. Толком не верили в то, что произошло, и о чём буквально двадцать минут назад сказал их руководитель, в темпе собирая людей по этажу. Сказал лично, по громкой связи ничего не объявляли, не стали пускать сообщения на телефоны в кабинетах.

Начальник центра сам прошёл по всем отделам.

– Внимание, товарищи! – сказал он прямо с порога в общем кабинете инженеров орбитальных самолётов. – Только что сообщили, что в районе города Костанай в Казахстане захвачены три сердечных корабля. Тактико-аналитическая группа центрального округа вместе со своей инженерной командой ведёт работу на месте. У них есть данные, по анализу которых требуется наша помощь. ТАГ начнёт предавать нам данные примерно через полчаса. Всем быть готовыми!

Сидевшие за рабочими столами инженеры, замерли, осознавая суть сказанных слов.

– Наш оперативный штаб будет в комнате для совещаний, – кивнул генерал. – Там всё подготовят, подключайтесь.

Это было двадцать минут назад. Сейчас инженеры со всех отделов уже толпились у комнаты совещаний. Связисты ещё настраивали оборудование, но экраны работали, а на том конце работали камеры, снимающие… улей. Объективы охватывали огромное освещённое пространство под куполом и сам корабль. Камеры установили везде в командном отсеке и ещё продолжали устанавливать по всем доступным зонам.

Лейтенант Матвей Спецов – инженер-конструктор отдела орбитальных самолётов, не мог оторвать от экранов взгляд. От волнения сердце стучало так громко, что он едва слышал разговоры вокруг. Наши в улье! Сейчас идёт трансляция прямо из сердечного корабля! И… Егор где-то там.

Матвею стало трудно дышать при мысли об этом. Егор пропал в Костанае, и точно не погиб. Все эти дни с момента извещения о его пропаже без вести, Матвей отчётливо чувствовал, что Егор жив. А значит, сейчас он там — в улье, виды которого с разных ракурсов показывают видео камеры.

Матвей больше не мог терпеть. Не дожидаясь команды, вошёл в комнату и направился к экранам.

– О, молодёжь наглеет, а мы-то чего ждём? – раздалось следом.

Коллеги, увидев, что их новичок – лейтенант Спецов, плюнул на просьбу связистов не входить и дать настроить оборудование, всем скопом ввались в комнату.

Нарвались на гнев техников мгновенно:

– Да по проводам не ходите! Хотя бы!

– Не ходим!

Инженеры всё-таки прорвались к экранам. Уже было на что посмотреть. На мониторах начали появляться передаваемые схемы.

Матвей, несмотря на отработанный всего к двадцати шести годам профессиональный взгляд, цепляющийся за любые схематические изображения, бегло просмотрев их, вернулся к живой картине. Разглядывал круглое помещение с выходами в пространство улья, людей, ходящих перед камерами. Увидел полковника Олега Кимыча Муна – главу тактико-аналитической группы и рядом с ним женщину.

Увидел и прирос к ней взглядом. Она стояла спиной к камере, о чём-то говоря с Муном. Видимо, в улье было жарко, потому что все люди там ходили в футболках. Ни на ком не было куртки или робы. И потому на спине женщины отчётливо светилось… БПУ. Прямо от основания шеи и по всей спине до поясницы был видны его пластинки, образующие собой рисунок, похожий на бабочку.

Но вот она обернулась к камере. Глаза оказались очень светлыми, как у мегов. Матвей понял, что они просто подсвечиваются, также как БПУ.

– Ну, что товарищи инженеры-конструкторы, готовы? – раздался по громкой связи голос полковника Муна. Он подошёл к камере. – Ребус для вас. Нам надо знать, что это такое…

Суть оказалась в следующем: группа ТАГ нашла среди множества технических данных о сердечном корабле несколько весьма отличающихся от всего остального схем и протоколов. И пока их не смогли связать ни с чем в корабле. Хотели услышать предположения от конструкторов, что это может быть.

А кроме этого, пока конструкторы с головой ушли в работу с полученными материалами, полковник Мун, говоря с начальником центра, озвучил просьбу прислать кого-нибудь толкового прямо к ним. Одно дело схемы смотреть и совсем другое на месте пройтись «по живому».

Матвей, услышав это, понял, что это шанс! Оказаться прямо там, где нужно. Он тут метался уже несколько дней из-за Егора, не зная, что делать, так что сразу же подошёл к своему начальнику:

– Товарищ генерал, разрешите мне.

Такая быстрая инициатива вызвала улыбку полковника Муна.

– Это кто у вас такой ярый? – спросил он.

– Лейтенант Матвей Спецов, – быстро представился тот.

– Это наш глазастый, – усмехнулся начальник центра, – и как раз очень толковый. – Ты хоть на схемы успел взглянуть? – это относилось уже к Матвею.

– Так точно, успел, – ответил тот и взглянул на полковника Муна. – По дороге досмотрю. Чтобы понять что это, нужны все технические данные и схемы сердечного корабля, которые есть у вас. Для сравнения.

— Мы ещё копируем, — покачал головой Олег Кимыч.

— То, что вы нам прислали – это куски, — Матвей бросил взгляд на экран, где светились схемы. — Они прямо вот в таком виде в системе были?

– Да.

– Тогда, это возможно удалённые файлы, или…

Секундную паузу нарушил женский голос:

– Или кто-то их специально так раскидал.

Женщина с БПУ подошла к полковнику Муну, оглядела Матвея с экрана.

– Лейтенант Спецов, это лейтенант Анна Лазарева. Она здесь главная, – представил её Мун. И на этом представление ограничил. – Любую информацию адресовать сразу ей или мне. Всё, Спецов, готовься. Штаб округа сейчас отправит за тобой вертолёт.

Мун отключил связь с научно-конструкторским центром, обернулся к Лазаревой:

– Ну, что думаешь?

Анна покачала головой:

— То же, что и ты. Это данные по кораблям «хозяев».

Лазарева ещё думала. Сделать такое мог только Дмитрий. И глядя на всё новые фрагменты, добавляемые по мере нахождения файлов, Анна размышляла над вопросом: почему?

Бестужев не хотел рисковать, это ясно. Пока бы всё изучили, оценили, пока разобрались, что можно взять, время отправки транспортного корабля уже прошло бы. Поэтому он принял меры, чтобы ничто не помешало ему отправиться к «хозяевам».

Анна всеми точками тела чувствовала, что это не просто так. Он что-то увидел в этих файлах. Что-то такое, что заставило его спланировать какую-то свою операцию. Видимо такую же безумную, как предыдущую – пойди к Альфе, стать его солдатом и захватить контроль над ульем.

Лазарева вздохнула, потёрла шею, закрыла глаза. Это как первый день на новой работе. Всегда тянется долго и тяжело. И пока ждут консультанта от конструкторов ВКС в рабочую группу, надо решать другие вопросы.

От парней поступило предложение перекурить…

Но поскольку Паша, как главный биолог, ещё добро на курение в улье не дал, Анна тоже пока не разрешила. Зато как раз сообщили, что к станции связи «Ливень-2» в пяти километрах от улья подъехал весь комплект новой мобильной базы. Спецмашины со всем необходимым уже разгружаются.

– Потерпите, ребят, – говорила Анна, – сейчас транспорт приедет, и рванёте на улицу.

Она подкинула идею полковнику Муну: расстояние приличное, пешком не вариант, нужен транспорт. Что-то небольшое, грузоподъёмное, и не очень шумное. Так, что Олег дополнительно запросил десяток военных квадроциклов.

На поверхности, в пяти километрах от ульев, экипажи подъехавшей колонны нашли глубокий провал в земле и широкий подземный коридор, уходящий в сторону Костаная.

Объект над этим провалом надлежало возвести самый обычный, чтобы не привлекать внимания «охотников». Корабли, наблюдающие с орбиты, точно знали все вариации расположения наземных сил людей на планете вокруг ульев. Обычная наблюдательная база не должна была привлечь их пристального внимания.

Так что первым делом прибывшие инженеры накрыли дыру в земле палаткой и приставили стенка к стенке мобильные боксы. Потом занялись размещением в яме подъёмного механизма.

Первую команду на квадроциклах спустили уже через час. Они уехали по тоннелю, ведущему в улей, а инженерная группа на поверхности продолжила развёртывание псевдо наблюдательной базы.

Через полчаса в обратном направлении промчала первая группа парней из ТАГа. Они проехали пять километров по подземному коридору, завели квадроциклы на платформу, поднялись в палатку, вышли под чёрное ночное небо и, наконец, сделали первую затяжку за весь день.

– Ребят, да это подвиг, так выйти на перекур, – встретили их на месте и пристали с вопросами.

Что могли ТАГовцы рассказали и двинули обратно буквально через пятнадцать минут. С ними нагрузили на квадроциклы ящики бутербродов, бутыли с водой, термосы с кофе. Пока подпитать работающих в улье людей решили так. Поскольку за всеми вопросами никто пока не спросил можно ли завозить внутрь инопланетного сооружения полноценную полевую кухню, где народ будет спать, или не будет, куда поставить биотуалет? Или все желающие должны собираться заранее на выход через пять километров.

Полковник Мун и лейтенант Лазарева не успевали заняться этими вопросами. На часах был уже второй час ночи, когда старшие отделений ТАГ доложили Олегу Кимычу, что компьютер корабля скопирован на девяносто процентов.

Третьяков со взводом биологов, Поневой и остальными техниками вернулись в командный отсек. Отчитались, что датчики движения на ярусах со спящими мегами установлены.

Группа связи подтвердила, что кабели заведены в улей. Осталось поднять линию в командный отсек корабля. Инженерная команда как раз выдвигается со всем оборудованием для этого. Сейчас приедут.

— Ну, что, почти справились с задачами первого дня, – удовлетворено кивнул Олег, приняв все доклады на быстром совещании руководителей секторов.

Это стало плановым сбором, чтобы поставить галочку под задачами и озвучить новые на ближайший час. Наконец-то настало время заняться тылами.

— Полевую кухню можно завезти, — уверено сказала Анна. — И думаю, можно организовать нам лагерь на дне чаши.

— Согласен, — сказал Паша. – Размещаться на корабле неудобно и рискованно. Лагерь внизу оптимален. Там же выход у нас. Место под технику есть.

На борт-площадку начали заносить ящики с едой и питьём. Парни из ТАГа, которые с ними приехали, наконец дотащили их до командного зала. Долго пришлось добираться. Несли по остям. А там просто налегке долго идти.

Люди встретили прибывших аплодисментами и радостными возгласами:

— Живём, народ!

Мун усмехнулся.

— Третья группа – на выход, – крикнул он. — Перерыв!

Для короткого отдыха на поверхности людей разбили на группы заранее.

— Спальные мешки нам привезите, — крикнул им вслед Мун. – На всех!

Сон уже становился актуальнейшим вопросом. Работа замедлилась. Люди устали до предела. Ещё работали, но было заметно, что уже всё — соображения ноль. Даже говорить стали меньше. В улей вошли в шестнадцать часов, сейчас три ночи. Одиннадцать часов без перерыва. Нужен первый отдых.

— Анна, ты в первую партию, — уверенно приказал Мун.

— Я в норме, — покачала та головой.

— Лазарева, — Олег внимательно взглянул на неё. – Тебя достали из стазис-капсулы на моих глазах семнадцать часов назад. И ты вот с тех пор без остановки. Ты в первой группе. Давай, воспользуйся своим волшебным новым органом, устрой себе глубокий сон. Разбужу лично, обещаю. — Мун взглянул на часы: — В шесть утра подниму тебя.

Лазарева вздохнула:

— Олег Кимыч, плохая примета.

— Какая?

— Первые сутки нужно выстоять полностью, — заметила Анна.

Галя усмехнулась:

— Ну, наши полные сутки уже заканчиваются. Мы в шесть утра как раз из Костаная вылетали.

— Вот, – Анна кивнула на Поневу. – Вот Галину в первую партию. И Третьякова.

Тот согласно кивнул:

— Я-то как раз не против.

Лазарева поймала себя на мысли, что ей приятно смотреть на обоих. Галя и Паша — старая команда. Видеть знакомые лица среди множества новых людей стало приятно. Лазарева раньше не позволяла себе отдаваться этому чувству. Привыкнуть, привязаться и потерять, а потом сломаться – удел каждого на этой войне. Но… Костя с ней рискнул, Дмитрий рискнул. Чем она хуже? Анна усмехнулась этой мысли. Она тоже смелая.

— Вот все вместе и на отдых, — приказал Мун. – Лазарева, остаёшься здесь. Понева, Третьяков, — давайте вниз. Сейчас инженеры приедут, помогите им разбить палаточный городок и чтобы я вас не видел ровно шесть часов.

— Есть, — кивнул Паша. — Галь, найди Альфе спальный мешок. Вроде брали парочку.

Понева сходила сумкам, вернулась через минуту, отдала Анне спальник, и они с Третьяковым отправились вниз.

Анна пока не торопилась. Они с Муном ещё постояли на краю борт-площадки, понаблюдали, как в чашу из коридора заезжает на квадроциклах с прицепами инженерная команда.

— Я могу перестроить ости, — предложила Анна.

Честно говоря, она и забыла об этой возможности.

Расположение «путей сообщения» в чаше было оптимально подстроено под скоростные и прыжковые качества мегов. Им перескочить пространства по двадцать метров между мостами ничего не стоило. Это людям надо было, как в трёхмерном лабиринте сначала дойти до конца одной ости, перейти на другую в месте соприкосновения.

— Давай пока не слишком сильно тут все менять, — вздохнул Олег. – Пока напряжём корабль только нашим присутствием. Инженеры наладят нам подходы ко всем важным точкам за пару часов.

— Ладно, — кивнула Анна.

Мун кивнул на группу мегистотериев, спящих в центре чаши:

— За них не переживать?

— Нет, — Лазарева покачала головой. – Без команды не проснутся. Но если вдруг, то система даст мне информацию даже во сне.

— Отлично, — кивнул Олег. – Всё тогда, Анна, укладывайся.

Мун оставил женщину одну, пошёл, предупредил остальных, что Альфа временно будет недоступна и отправил ещё человек десять на отдых. А сам сел рядом с дежурными операторами, безотрывно следящими за системами корабля по мониторам.

— Примета… — хмыкнул Олег, — выстоять сутки.

Он взглянул на часы – почти четыре утра. Если считать с момента входа, то как раз половина суток.

— Ну, ладно, — тихо вздохнул Мун, чтобы остальные не слышали, — мы пока не суеверные.

Анна устроилась на краю борт-площадки, легла на бок, подпёрла рукой голову, поглядела вниз на дно чаши. Там, на центральном острове среди каналов, заполненных субстанцией, спали мегистотерии. Она уложила их сразу после отлёта Дмитрия и Кости.

Бестужев оставил пятьдесят особей для помощи людям в улье, но Анна уменьшила количество «помощников» до десяти. Количество мегов патруля. Их нужно будет высылать на обход по обычному графику.

Лазарева всё-таки почувствовала усталость. Мун верно сказал – она на ногах семнадцать часов, до этого двое суток тяжёлого пути, ещё пару часов в стазис-капсуле.

Взгляд Анны скользил по сверкающим над головой линиям бионейросети. По ним словно передавался пульс. Пробегали медленные волны сияния. Интересно, а где же само сердце? Где-то в улье должно быть его сердце. Хотя, возможно, «хозяева» заменили его кораблём.

Лазарева думала об этом, засыпая и слыша какой-то новый звук. Кажется, ветер,… скользящий в поле высокой травы.

Анна шла. Но это было другое место, не то, что записано в виртуальной рабочей среде БПУ. Небо темнело, пенно-белый слой облаков растворялся, обнажая глубокое чёрное пространство космоса над головой. Вокруг вырастали ульи. Бесшумно скользя, поднимались из-под земли их стенки и шипы, сверкая множеством пульсирующих на живой поверхности вспышек. Анна шла по странной дороге между ними. Серое полотно, будто ость, росло под её ногами, ведя всё выше над разворачивающимися на земле звездообразными существами.

Они будто перерастали с одного места на другое и поворачивали бока. Двигались, перемещались, приподнимались и парили над землёй.

Лазарева чувствовала удивление и восхищение. Наверное, так выглядит настоящий живой улей. Как огромная, сверкающая, летящая над землёй звезда, легко врастающая в поверхность или покидающая её, чтобы перейди на другое место. Подобные существа — морские звёзды, обитающие в океане. Но это – сухопутная звезда, живая, громадная, разумная,…

Анна вдруг осознала это. В своём исходом виде, это организм действительно может быть разумным. «Хозяева», возможно, удалили мозг или что-то сделали с ним, и вставили вместо него свой имплант – компьютер, позволяющий управлять функциями улья.

И это почему-то снится ей. Лазарева знала, что спит. Работа в виртуальной среде БПУ научила различным видам восприятия. Её сон перешёл на канал БПУ и сейчас записывался в нём. Анна видела значки внутреннего монитора, вспыхивающие в уголках обозримого пространства.

Это не мешало ей. Сон шёл дальше. Ульи вросли в землю, покрываясь высокой травой, и внезапно…

Анна увидела тела мегов.

Тела.

Мёртвые, окровавленные, лежащие повсюду, куда падал взгляд. Холод подступил к сердцу Лазаревой в тот же момент. Что-то не так…

Впереди, среди кровавого поля стояли две знакомые фигуры. И Анна побежала к ним. Дмитрий и Костя, оба стояли к ней спиной, но вдруг обернулись, взглянули. Анна замерла. Изо рта Кости обильно текла кровь, заливая одежду. Но губы внезапно развела его красивая улыбка, он что-то сказал. В сильном ветре, колышущем траву поля, Анна не поняла его слов. Прочитать по губам, скрытым сочащейся кровью, не смогла.

— Костя! – крикнула она, но он… не услышал, глядя в чёрное небо, внезапно наплывающее на землю.

— Дима! – Анна пыталась идти к ним, но трава спутывала ноги, замедляя шаг.

Дмитрий смотрел на неё, а чёрная пустота всё больше забирала собой пространство. Остался лишь малый пятачок этого поля.

Анна кричала, пробивалась через сопротивление высокой травы, но подойти не могла. Костя исчез в темноте, мрак словно растворил его, но Дмитрий ещё стоял там — на краю куска земли, зависшем в необъятном пространстве чёрного космоса, глядя на Анну.

— Дима, — бессильно прошептала она, — вернись.

Бестужев её услышал, но… внезапно его глаза закрылись, он начал падать, его ноги оторвались от земли, и тело поплыло в полной пустоте…

Значок тревоги в углу монитора БПУ остался незамеченным Анной. Она стояла на краю чёрной пропасти, поглотившей Костю и Дмитрия, глотая слезы.

Вспыхнул второй значок тревоги, третий, четвёртый…

Все в ряд с одним сообщением:

— Враг в улье. Запрос приказа от Альфы.

Только Анна всё ещё боролась с паникой. Они не вернутся! Она потеряет обоих. Оба погибнут!

БПУ выдало результат запроса к Альфе, находящейся в состоянии сна, и автоматическое решение вопроса:

— Отказано. Оценить угрозу самостоятельно. Ликвидировать.

Ответ с БПУ зета-особей пришёл незамедлительно:

— Директива по охране улья выполняется.

— Что?! – Анна собрала себя одним рывком.

То был сон. Её другой сон о прибытии пришельцев пока не сбылся, может и этот притормозит. Он записан в БПУ, надо будет пересмотреть. А сообщения системы реальны. Враг в улье!

Лазарева открыла глаза, вскочила, успев бегло просмотреть сообщения, вспыхивающие перед глазами. Грохот автоматных очередей и крики людей разнеслись по пространству улья, нарушив его совершенную тишину.

Мун мчался к ней из командного отсека, крича: Лазарева! И показывая пальцем вниз. Но Анна уже поняла в чём дело и шагнула с борт-площадки в тот же момент, падая в пустую высоту…

***

Вертолёт со специалистом от конструкторского подразделения ВКС[1] приземлился возле мобильной базы в шесть утра. Матвей спрыгнул с подножки, поёжился от прохладного утреннего воздуха, побежал к машущему ему рукой майору инженерных войск. Представиться даже не успел, майор сам спросил:

– Спецов? — и сразу добавил: – За мной.

Майор провёл парня к палатке, поднял полог:

– Дальше на аттракционе, лейтенант.

– Не понял?

Майор засмеялся:

– Да не бойся, всё опробовано. Сержант! – крикнул он одному из парней внутри. — Проводите лейтенанта до места.

Матвей шагнул в палатку, на мгновение остановился осмотреться. Пола не было. В метре от входа и вровень с краями округлой ямы располагалась квадратная металлическая платформа. Со всех сторон были открыты пологи. Выходы вели в крытые коридоры к вагончикам. В этой зоне всё было закрыто от осмотра сверху.

Два сержанта инженерных войск сидели на платформе на раскладных табуретках. Один с пультом управления в руках и бутылкой воды рядом с ножкой табуретки. Так сказать, оборудовали место часового.

– Сколько вниз? – спросил Спецов, делая шаг на платформу.

– Не много, – усмехнулся сержант и нажал кнопку на пульте.

Механизм потянул пол под ногами вниз. Вокруг засияли сине-фиолетовые стенки, пронизанные тонкими поблёскивающими нитями.

Матвей вдохнул воздуха, постоял так, пока опускались, и на касании земли выдохнул.

Сержант засмеялся:

– Эх, товарищ лейтенант, самое интересное впереди.

Вдоль уходящего вдаль коридора стояли квадроциклы.

– Хорошо припарковались, – усмехнулся Матвей.

Вид наших машин, стоящих в ряд у стенки, образованной субстанцией улья, внушал странное ощущение. Чем-то было неожиданно, удивительно, даже смешило немного.

– Всё время по прямой? – спросил Матвей сержанта, который пошёл к квадроциклу.

– Ага.

– Так не заблужусь тогда.

Но сержант уже сел за руль:

– Нет, я с вами. Хочу снова там побывать.

Матвей понял его в тот момент, когда проезжали охранный ров. Проезд под светлеющим голубым небом и сплетёнными над головой сверкающими башнями электромагнитного удара удивительно захватывал дух. Как и ощущение того, что ты находишься там, где людям в принципе не положено быть.

– Мы здесь ночью ехали первый раз! – крикнул сержант. – Вот это был вид! Небо чёрное, а всё так светилось!

Дорога снова вошла в тоннель. Сержант гнал впереди, Матвей ехал следом, всё больше волнуясь. Потому что пока не представлял, как действовать дальше. Ведь он здесь не только для того, чтобы разобраться с фрагментами разрозненных данных в системе сердечного корабля, но и по другой, совсем не связанной с этим причине. У него один шанс на миллион найти Егора. Или хотя бы понять где искать и как.

Впереди тоннель выходил на открытое пространство. Квадроциклы выехали на огромную площадь под купол улья. Матвей замедлил ход, поражённо оглядываясь вокруг. Эмоции, что будил ИОС изнутри, словами не описать.

Адреналин в крови точно выработался, особенно когда они проехали к центру площади через каналы субстанции по мосткам, наведённым инженерной службой, и остановились перед… тесно прижавшимися друг другу, спящими мегистотериями.

Рядом с ними, метрах в пятнадцати стояли раскладные столы и стулья, оккупированные инженерной службой и командой биологов РХБЗ. Похоже, решали что-то совместно. И близость мощных, хоть и спящих чудовищ их в принципе не беспокоила. Может, потому что рядом ходил вооружённый спецназ ВДВ. Несколько десантников дежурили на площади.

– Всё, лейтенант, вам туда, – сержант кивнул в сторону толпы. – Там подскажут куда дальше.

– Ага, спасибо, – Матвей выдохнул волнение, отправился к людям.

Девушка с рыжими кудрявыми волосами, забранными в тугой лохматый хвост, отвлеклась от разговора, заметив нового человека, кивнула ему:

– Здравия желаю, лейтенант, заблудились?

– Вроде нет, – усмехнулся Матвей, подходя, – подскажете, где найти полковника Муна?

Девушка показала пальцем вверх.

Спецов поднял голову.

– Вон там, – засмеялась Галя, – на самом большом балконе.

Матвей присвистнул:

– Мать моя,… как вы туда добираетесь?

Понева показала рукой на индивидуальные подъёмные устройства на канатах, сброшенных с борт-площадки, находящейся отсюда примерно на высоте ста пятидесяти метров.

Матвей усмехнулся. А майор знал, что говорил, когда сказал: дальше на аттракционе. Тут даже если не боишься высоты, всё равно адреналина хватит.

– А-а-а?.. – Спецов не успел озвучить просьбу.

Капитан инженерной службы, стоявший у стола, поднял палец:

— Сейчас лейтенант, поможем вам, минуту…

Они с остальными что-то увлечено рисовали на интерактивном чертёжном планшете. Матвей с интересом шагнул к столу. Всё-таки чертежи — это по его специальности, взгляд сам зацепился.

Старший лейтенант РХБЗ[2] с нашивкой биолога, весьма крепкого телосложения, славянской внешности, с тёмно-русыми волосами, оглядел новичка, спросил:

– Откуда к нам?

– ВКС, инженер-конструктор Матвей Спецов, – Матвей протянул руку для знакомства.

– Павел Третьяков, – биолог скрепил рукопожатие. – Добро пожаловать в ИОС «Костанай».

– Спасибо, – улыбнулся Матвей. – Интересная у вас команда.

– Да, здесь у нас все рода войск. Инженерные, РХБЗ, связисты, спецназ ВДВ, – засмеялся Паша. – Это ты ещё наверху не был, там компьютерщики всех мастей.

Галя, сведя брови, серьёзно смотрела на лейтенанта.

– Сержант-техник Галина Понева, – представилась она. – Спецов…, фамилия знакомая, слышала недавно.

Понева вспомнила сразу, где слышала. Это имя она теперь никогда не забудет. Мегистотерий, который был Егором Спецовым, провёл их к Альфе, и, в общем-то, участвовал в спасении их жизни. Но Галя постеснялась спросить: а Егор Спецов вам не родственник?

Только лейтенант мгновенно отреагировал на неё слова:

– А где слышали? Здесь?

По выражению его лица Понева поняла, что спросить будет вполне уместно. Матвей даже задышал прерывисто. И ждать не стал. Надо было спросить это у полковника Муна, но рыжая девушка зародила надежду.

– У меня брат… Егор Спецов пропал без вести здесь в Костанае три дня назад во время операции «Лавина 2». Танкист. Сказали, его экипаж оставался на позиции, ждали пилотов, но… – Матвей выдохнул весь воздух, – никто не вернулся.

Пауза затянулась. Галя и Паша не сразу сообразили, что ответить. Во-первых, потому что Егор сейчас был… примерно в пятнадцати метрах от Матвея. Серый мегистотерий стал с краю плотного лежбища. Понева лично навесила на него световой маячок. Анна могла отличить Егора по номеру в системе, а вот остальным так легко не сообразить. Так что сейчас красный огонёк поблёскивал на серой спине.

– А-а-а, вот как, – наконец выдала Галя.

Они с Пашей переглянулись, и Матвей понял, что спросил как раз тех, кого надо было спрашивать о брате.

– Ну, если не однофамилец…

– Другого нет. Здесь пропал только один Егор Спецов, – кивнул Матвей.

– Ну,… – Паша засомневался, и Матвей понял его.

– Тут всего два варианта, – произнёс он. – Либо он мёртв, либо сейчас он мегистотерий. Если что-то знаете, скажите. Пожалуйста. Я всё приму.

Паша вздохнул.

– Ну и смелости наберись тогда, – произнёс он. – Галь,… покажем?

Понева кивнула:

– Хорошо, но спокойно, ладно?

Матвей сглотнул.

Галя пошла к спящим мегистотериям. И Спецов замер на мгновение, не сразу шагнул за ней. Понева остановилась прямо у первого монстра, на спине которого почему-то был красный маячок, и показала на него пальцем:

– Мы знаем кто он, потому что он нас спас. Вернее, майор Бестужев приказал ему это сделать, но… результат всё равно один. Он нас провёл через город.

Матвей, наконец, сделал осторожный шаг. Пол действительно ушёл из-под ног. Он знал, что может увидеть брата мегистотерием, готовил себя к этому, но… не помогло. Глядя на спокойную морду спящего мега, Спецов искал знакомые черты. Ведь иногда они оставались чуть похожими на человеческие.

Матвей подошёл на ватных ногах, присел на корточки. Никогда не был так близко к мегу. Может, для остальных, кто имел дело с бета-особью, зеты были не столь впечатляющи, но для тех, кто воочию так близко видел их не часто, впечатления были сильными. Тем более, когда понимаешь что этот монстр, покрытый серой броней, – твой брат.

Матвей не отрывал взгляд от мегистотерия.

– Они… спят, – сглотнул он. – Почему?

– Наша Альфа приказала, – сказала Галя. – Меги пока не требуются.

– Лейтенант Лазарева?

– Да.

– Она контактирует с ними? – Спецов взглянул на Галю. – Как? У неё БПУ, она их понимает?

– Тихо, тихо, – Понева остановила поток вопросов. – Это всё может объяснить только она сама. Мы тут сами ещё половины не понимаем.

– Я бы хотел поговорить с ней, – произнёс Матвей.

– В очередь, – спокойно произнесла Галя, – и сейчас она отдыхает.

– Мне очень нужно, – Спецов встал с корточек.

– Она отдыхает, – уверенно повторила Галя. — Альфу беспокоить нельзя. Лейтенант, понятно, что у вас сейчас эмоции зашкаливают, но мы здесь первый день, сейчас решается тьма вопросов одновременно. С личными делами вам придётся подождать.

Матвей постоял секунду, беря себя в руки, и наконец, кивнул:

– Конечно.

Он так и смотрел на мегистотерия. Тот спал, и этот сон казался нерушимым.

Галя и Паша отошли, чтобы дать лейтенанту Спецову постоять рядом с братом, но Понева, невзначай обернувшись, увидела, что Матвей тянет руку к морде мега.

– Лейтенант, не надо! – успела крикнуть она, но… ладонь уже легла на лоб мегистотерия.

Казалось, он не должен этого ощутить. С такой толстой бронированной кожей его должен разбудить минимум удар кувалды, только…

Бесшумно дрогнули веки, изменился темп дыхания, и голова монстра бесшумно пошла вверх. Казалось это немое кино,… только мегистотерий вставал!

А в следующую секунду проснулись остальные! Первым встал Егор, задел соседа, тот дёрнулся, зацепил следующего, и как в домино все монстры проснулись в течение пары секунд.

– А-а-а,… – Галя развернулась, отыскала глазами командира спецназа, но тот сам уже увидел что происходит, и крикнул своим:

– Взвод, ко мне!

Матвей невольно отступил от монстра, глядящего прямо на него. На человека, стоящего всего в метре перед самым носом. Спецназовцы в мгновение ока оказались в шеренге за его спиной. Командир взвода крикнул Паше:

– Третьяков, тревога или как?

– Без команды Альфы не должны были встать, – хрипло прошептал тот. – Спокойно, стрелять в крайнем случае.

– А если ринутся? – спросил командир спецназа.

Глаза десантников неотрывно следили за монстрами.

– Это и есть крайний случай, – прошипел Паша. – У них нет приказа к атаке.

– А приказ нас не трогать? – командир спецназа скосил глаза на Третьякова потому, что голову повернуть сейчас очень не хотел. – Он ещё в силе?

Паша не ответил.

– Третьяков! Не молчи!

Паша наконец понял, что БПУ после сна автоматически обнулило предыдущий приказ! Он выполнен. Помощь людям оказана. Однократно. Пробуждение произошло без команды, значит, сейчас меги не знают, как реагировать на их присутствие. Но базовые установки действуют, а по ним: человек – враг.

– Готовьтесь… стрелять на поражение, – чувствуя подступающий страх, прошептал Паша.

Монстры оглядели людей. Оглядели хищно, прицельно переводя взгляд с лиц на оружие в руках и обратно. Кое-кто характерно тряхнул головой, взбадриваясь. Стоит одному броситься, остальные не отстанут.

Командир спецназа крикнул инженерам, чтобы ушли с площадки. Те отбежали к подъёмникам.

Матвей так и стоял, заворожённо слушая как в дыхание монстра, стоящего над ним, мягко вливается рычание. Серо-металлический взгляд впитался в тело, казалось, дошёл своим холодом до самого сердца.

– Егор, – прошептал Матвей.

– Лейтенант, шагай назад! – голос Третьякова не заставил сдвинуться ни на миллиметр. – Лейтенант, твою мать! Назад!

Но поздно, монстр отреагировал на присутствие врага. На близком расстоянии ему не надо было делать рывок. Мегистотерий махнул лапой, прогнав когти насквозь от плеча до бока человека.

Матвей молниеносно отпрыгнул, и это спасло ему жизнь, потому что Егор не разрезал ему внутренние органы, а только полоснул по рёбрам. Но Матвея крутануло от этого касания в вихре капель крови, он отлетел в сторону, упал.

– Огонь! – закричал командир спецназа.

Меги последовали за первым атакующим, бросились на людей. Пули врезались в них, замедляя смертельную схватку всего на секунды.

– Егор, стой! – Матвей вскочил, не ощущая боли, ринулся ему наперерез.

Мегистотерий снёс его грудью, так что парень снова отлетел, проехал по земле, тормозя коленками, но вскочил, опять побежал к брату. И мег, издав злобный рёв, переключил всё внимание на отчаянного человека рядом с собой.

За спиной Спецова кричали:

– Ложись, ложись!

Но Матвей не мог. Спецназ стреляет! Они убьют Егора! Решения не было, никакого. Он просто встал между людьми и монстром, который точно не промахнулся бы с ударом во второй раз!

Мег ринулся в атаку, но…

Матвей не дышал, не понимал, что происходит. Вдруг прекратилась стрельба. Только сквозь гул в голове от бешеного потока крови, захлёстывающего мозг, он услышал голоса.

Приятный женский говорил:

– Оружие опустить, всем отойти. Всё в порядке.

– Господи, Лазарева, вовремя, – отвечал Третьяков.

Было слышно, как щелкают предохранители, возвращая оружие спецназовцев в безопасный режим.

– На три часа одних оставила, и уже ЧП, – говорила женщина.

– Да вот этот, придурок, блин! – выругался Паша.

Третьяков видел, как Анна прыгнула с борт-площадки. У него даже сердце замерло на мгновение. Не знал же, что Лазаревой прыгать так не в первой, и не учёл часть состоявшейся мутации.

Мышцы и кости Анны функционировали теперь по-другому. Так что с возможностями организма всё в порядке, надо только знать технику выполнения такого прыжка. А её уже опробовал Костя, сиганув когда-то с края чаши до самого дна.

Анна пару раз оттолкнулась стопой от остей, пересекающих пространство, меняя вектор движения и срезая скорость падения. Добралась до места едва не случившейся трагедии секунд за двадцать.

Паша подошёл к неподвижному Спецову, со злостью пихнул его кулаком между лопаток:

— Эй, отомри!

Вот повернётся и можно прям врезать.

Но Матвей так и стоял, поражённо глядя на то, как мегистотерии возвращаются на место и укладываются бок о бок. Они едва касались головой пола, как глаза закрывались и дыхание выравнивалось. Засыпали почти мгновенно. Только его брат… так и стоял перед ним, глядя сквозь него пустыми глазами.

Морды Егора внезапно коснулась рука. Матвей повернул голову, глядя на лейтенанта Лазареву, на шее которой ярко-ярко светилось БПУ. Она улыбнулась, сильно растёрла морду мега ладонями от носа до ушей:

– Всё, Егор, спать, спать.

Монстр отошёл к остальным и спокойно улёгся с краю.

– Господи, – хрипло выдохнул Матвей, и колени наконец подкосились.

Он рухнул на Третьякова.

Паша успел подставить руки. Понял, что бить ещё успеется, быстро оглядел разрывы на форме лейтенанта. Кровь шла обильно.

– Галя!.. – крикнул Третьяков.

Та подскочила с аптечкой:

– Чего ты кричишь? Я здесь.

Анна тоже села рядом, расстегнула на Матвее форму.

– Ничего, жить будешь, – кивнула она, осмотрев четыре глубокие полосы через всю грудь, – просто царапины, заживут.

Прибежал полковник Мун, выдохнул с облегчением, увидев дышащего лейтенанта, покачал головой:

– Ну, ты…и дурак, парень. Что он сделал-то?

– Коснулся, – ответила Анна.

Паша вколол Матвею антибиотик, пока Галя распыляла на раны медицинскую пену.

– Сработала реакция на прикосновение человека, — уточнила Анна. — Мы здесь всё ещё враги. Терпят нас только по приказу. А без него не очень.

– Ясно, значит, надо в правила внести, – кивнул Олег. И сразу повернулся к людям: – Пока устно: мегов не трогать! Вообще не трогать! Не дышать на них даже! Сейчас информ.доску повесим!

– На входе, – заметил командир спецназа, – чтобы все видели.

– Так и сделаем, – ответил Олег. – Не хватало нам вот таких инцидентов.

– Полковник Мун, – внезапно подал голос Спецов.

Он забрал из рук Гали фибропластическую повязку, похожую на влажную салфетку, сам наляпал её себе на грудь, прямо сверху на пену, запахнул одежду и встал.

– Лейтенант Матвей Спецов по вашему приказанию прибыл в рабочую группу ТАГ.

– Ты у меня сейчас убудешь! – со всей душой рявкнул Олег. – На хрен мне тут не нужны такие герои!

Дыхание у Матвея перехватило в ту же секунду, он замер, испуганно глядя на Муна.

– Чего ты полез к ним?! – орал тот. – Мегов не видел?!

Анна с сомнением взглянула на лейтенанта:

– Ещё раз? Спецов?

– Да, – Матвей быстро закивал головой, – да, да, мы братья. Родные.

Анна удивлено вскинула бровь.

– Лейтенант Лазарева, простите, я не должен был,… — задыхаясь от волнения, говорил Матвей, – но это мой брат. Мы с ним вдвоём остались в первый же день…

– Спецов, была бы бойня! – Муна история не разжалобила. — Десяти мегов достаточно, чтобы всех тут порвать за минуты!

– Мне жаль, – голос у Матвея дрожал, и он никак не мог взять его под контроль. — Этого не повторится!

Анна покачала головой, наблюдая за ним. Эмоциональный парень. Таким здесь работать нельзя. Но всё-таки,… быстро делать выводы тоже нельзя. Анна видела рывок Спецова прямо к монстру под пулями. Ничем бы это не помогло, конечно, но действовал он во спасение. Мог погибнуть от пули, мог от зубов мега. Считай, своей жизни не пожалел дважды. А это в нынешнем мире дорого стоит. Надо парня оставлять.

Лазарева кивнула, посмотрела на Муна:

– Олег Кимыч, случайная ошибка по незнанию. Мы и сами не думали, что касание человека даст такую реакцию. Вот теперь новое правило у нас.

Мун отвернулся, выругался:

– Твою мать, нового конструктора ждать будем долго.

– Новый вам не нужен, – внезапно сказал Матвей. От страха вылететь отсюда, он начал говорить очень быстро: – Я знаю, что за схемы вы нашли. Это точно не удалённые файлы, и они действительно намеренно раскиданы по системе, но кое в чём они всё-таки стыкуются с сердечным кораблём. Где у вас оперативный штаб? Я всё покажу.

Спецов выдохнул весь воздух на долгой фразе и быстро схватил его в конце, закашляв. Насмешил этим Лазареву.

– Ну, вы даёте, лейтенант, везде успели, — засмеялась она.

Мун ещё сомневался, хмуро глядя на лейтенанта, но наконец сказал:

– Медики прибудут через час. Покажешься им, понял?

– Так точно.

– Не вырубишься, я надеюсь, до их приезда.

– Никак нет.

Олег отвернулся от Матвея, кивнул командиру спецназа:

– Увидишь его возле мегов, стреляй.

– Понял, – засмеялся тот.

Шутка полковника Муна разрядила напряжение.

– Всё, меры приняты, – сказал он людям, – работайте спокойно.

Инженеры пошли обратно к столам, матерясь по дороге, и поглядывая на новичка. Хорошо начал. Похоже, устроит этот парень тут, если задержится, конечно.

Но через пару часов стало ясно, что задержится. Матвей разложил по полочкам всё, что понял, и когда всё вместе оценили, Олег отчасти забыл об инциденте. Они ещё не всё уяснили для себя, но подходил сеанс связи с оперативным штабом округа, и Мун кивнул Анне:

— Доложим пока что, есть.

Едва на экране возникло лицо дежурного по связи с ульем, полковник произнёс:

— Генерала Королёва, срочно.

***

Дубравин всё ещё был в Екатеринбурге. В принципе Сергею Васильевичу уже можно было вылетать в генштаб, все вопросы на месте взял на себя Королёв. Главное, улей чётко выходил на связь по графику, все группы, направленные на место, отчитались о успешном размещении базы.

Из генштаба звонили каждый час, требуя новости. Дубравин занял кабинет Королёва. Вместе с ним только успевали на звонки отвечать. Особенно научный департамент генштаба достал. Там комитет учёных капал на мозги президенту, чтобы ТАГ начала разбор корабля.

Сейчас у них было много вопросов. И все главные. На каком топливе летает сердечный корабль? Предположительно это антиматерия. Предположили ещё в самом начале из-за невероятной скорости кораблей «хозяев». И сейчас всё научное ведомство сидело на иголках, в ожидании подтверждения того, что сердечный корабль заправлен антивеществом. На земле в коллайдере удалось создать пару грамм бесценного антиводорода, интересно, сколько тонн антиматерии закачано в сердечный корабль?

Зная это, второй вопрос: можно ли создать за столь короткий срок, который остался до прибытия пришельцев, наши двигатели на этом топливе и наши самолёты с возможностью выхода в космос для боя хотя бы на орбите. Сами орбитальные самолёты уже разрабатывались, но пока всё упиралось как раз в двигатели и топливо.

Через пару часов обещали собрать заседание учёного совета, доложить президенту о первых выводах, исходя из полученных на данный момент технических данных о корабле.

Дубравин решил пока остаться в штабе округа. Поучаствовать в совещании отсюда. До назначенного времени всё равно не успел бы прибыть на место. Так что просматривал отчёты наземной наблюдательной службы и центра разведки космоса об охотниках. Сейчас за этими кораблями следили неотрывно из всех оборудованных мощной оптикой пунктов наблюдения.

Обычно охотников мало интересовало, что там внизу у аборигенов. Эти малые боевые суда вели патрулирование, держась на низкой околоземной орбите примерно на двухстах километрах над планетой. Помимо вынужденного уничтожения попадающего «в их широты» космического мусора, мешающего полёту, они занимались наблюдением и выслеживанием только важных для себя целей.

Охотники не реагировали на пролёты истребителей и вертолётов, не вмешивались в сражения на земле. Но распознав самолёт радиосвязи – уничтожали. Также поступали с ракетами, выводящими спутники. Это значило, что их задачи – наблюдение, изучение возможностей аборигенов, закрытие космической связи.

Атаки истребителей ВВС на охотников ни к чему не привели. Эти корабли, облачённые в чёрный монолитный корпус без единого видимого отверстия, кроме сопел двигателей, могли просто подняться выше, если не хотели боя. Едва самолёт выходил в позицию для атаки, охотник улетал в космос. Преследовать его там было невозможно.

Но так выходило не всегда. При серьёзной атаке звеном, если истребители мешали работе охотника по уничтожению какого-либо объекта подпадавшего под его цели, охотник отвечал на атаку электромагнитным импульсом или направленной инерционной волной. И за всё время нам не удалось сбить ни одного корабля-охотника. Да и с ульями успеха не было.

Но вот наконец захвачен ИОС на поверхности. И то, благодаря «безумству храбрых» — Бестужева, Багирова и Лазаревой.

Министр обороны просматривал отчёт Анны. Она успела кратко написать его, пока летели в улей. Проснулась, нашла капитана Багирова в камере, два дня делала ему уколы, вернула в сознание, поехали в Костанай, нашли майора Бестужева, убили Альфу. Бестужев захватил улей.

Примерно так. Ничего лишнего.

Только больше нигде такого не могло произойти.

— Не знаю, возможно ли повторить, – думал вслух Дубравин. — У нас на территории страны шестьсот с лишним ульев. Теперь знаем, что захват возможен. Но нужно готовить агентов. Таких, как Бестужев.

— А таких нет, — Королёв сел напротив. — Такой характер и склад ума, как у нашего майора, не привьёшь.

Сергей Васильевич покачал головой:

— Дело-то не в характере.

— Как раз в нём, — возразил Королёв. – Чтобы начать подготовку агента надо инфицировать человека, потом ввести в него программу обратной мутации, обучить работе с БПУ, выбить из головы эмоции, чтобы контроль улья не понял, что казачок засланный. А потом, шпион должен атаковать Альфу в улье. Ты представляешь это?

Валерий Михайлович взял свой личный планшет со стола, нашёл видео файл, который оставил себе на память и включил.

Генералы ещё раз посмотрели, как два бета-мегистотерия, вдвоём, с огромным трудом всё-таки завалили одного Альфу.

— И это получилось потому, что Бестужев предварительно вырвал из него сбрую вместе с БПУ, — сказал Королёв. — А если б так не сделал, то наших парней разорвали бы там на месте. Если шпион нападёт на Альфу в улье в окружении тысяч особей, от него и куска не останется. Плюс, сейчас мы можем рассчитывать только на зета-особей. А они против Альфы…

— Н-да, — задумался Дубравин.

Это тоже вопрос. Ведь Альфы уже набрали себе штат офицеров, а ульи в глухой обороне ждут своих хозяев. Набор бойцов в армию не идёт.

— В Костанае есть беты, – размышлял министр обороны. — С введением программы Бестужева, можно рассчитывать на них.

— Навряд ли, — возразил Королёв. — Они беты своего ИОСа. С чего им являться в чужой, если свой цел и невредим? Нарвёмся на интерес Альфы другого улья.

— Тоже верно, — кивнул Дубравин. – А если атаковать ИОС? Выпустить бета-особей, чтобы выдали себя за выживших, и присоединились к другому улью?

— Не знаю, это надо продумать, — Королёв отрицательно покачал головой. — Разрушим улей, куда денем пятьдесят тысяч мегов? Убьём? Если не убьём, то чем кормить будем? Где разместим? Это ж монстры, просто на пастбище не выпустишь.

Дубравин согласно кивнул:

— Да, Валерий Михайлович, хоть времени и нет, торопиться не будем.

Он взглянул на часы:

— Сеанс с ульем.

Вспыхнул большой монитор напротив стола. Возникло изображение командного отсека сердечного корабля и толпы народа перед видеокамерой.

— Что-то вас много, — нахмурился Королёв. – Докладывайте.

Уже понял, что неспроста. Обычно, обстановку докладывал Мун. Один. А сейчас он сам, Лазарева, новый молодой лейтенант с нашивками ВКС почему-то в порванной форме и явно в медицинской повязке, проглядывающей в четырёх разрезах, сержант Понева на заднем фоне, кто-то из инженеров ТАГ.

— Это что такое? – спросил Валерий Михайлович, глядя на лейтенанта.

— С ним всё в порядке. Сейчас мы вам кое-что покажем, — сказал Мун, кивая своему оператору связи. – Рабочие столы синхронизируйте нам.

В кабинете Королёва мониторы отобразили схемы, открывающиеся в нескольких окнах.

– На что мы смотрим? – спросил Дубравин.

– Мы ещё сами не во всём разобрались, — сказала Лазарева. — Так что пока предварительный доклад о найденных «неопределённых файлах». Этих конструкций не имеется ни на нашем «Борхе», ни в улье, ни в портовых сооружениях. Но совпадение кое в чём всё-таки нашлось.

На экранах контуром обозначались вытянутые объекты, и внутри них несколько схематических изображений разных размеров.

– Это похоже на приёмные коридоры внутри большого корабля, — сказал Мун. — Они совпадают по форме и размерам с нашими сердечными кораблями и малыми транспортными «колосками». То есть, известные нам два вида кораблей точно вписываются в такие коридоры. Сами схемы, которые вы видите, совпадают с контуром кораблей «хозяев». Судя по фотографиям, сделанным в момент их первого визита. Так что это точно те самые корабли, которые были у нас полгода назад. И самое интересное…

На экранах побежали цифры, превращаясь в строчки протокола.

– Общими размышлениями пришли к выводу, что это порядок стыковки, — уверенно сказал Мун.

Брови Дубравина поползли вверх:

– Так эти схемы?!..

– Это корабли «хозяев», — кивнула Анна.

– А-а-а?

Лазарева кивнула Матвею, чтобы продолжил. Он им рассказывал всё это последний час, так что у него уже отрепетировано.

— Лейтенант,…

Тот подхватил:

— На схемах мы можем различить несколько стыковочных систем в каждом корабле. Но пока не поняли что вот это…

Матвей вывел схему, похожую на изображение солнца или ромашки – круг и отходящие от него пятнадцать лепестков.

— Это отдельная конструкция. Самостоятельная. Имеет в себе все формы стыковочных систем. То есть может соединяться со всеми кораблями флота.

— Флагман? – предположил Дубравин.

— Может быть, — кивнул Матвей. — У нас только предположения.

Королёв встал из-за стола, прошёлся по кабинету, внимательно поглядывая на мониторы, покачал головой. Анна поняла о чём он подумал. Но озвучил мысль министр обороны.

— Поправьте меня, если я не прав, — произнёс он. — Майор Бестужев,… как это сказать без мата,… ввёл нас в заблуждение?

Майор перед отлётом чётко сказал, что данных по кораблям «хозяев» в системе нет. Никаких. Но вот, пожалуйста.

Анна вздохнула:

— Ну, если без мата, то именно так.

Дубравин сердито покряхтел ещё пару секунд:

— Что нам дают эти сведения?

И все посмотрели на Матвея. Парень вздрогнул:

— А,… не много на самом деле. Мы теперь знаем, что флот включает как минимум три класса кораблей, если считать с нашими сердечными. Все они взаимостыкуемые. И в составе флота находится некий объект, неизвестного для нас назначения. Хотя, возможно такой объект не один.

— Не помню, чтобы такой был в прошлый визит, — сказал Дубравин.

— Тогда этой «ромашки» либо с ними не было, либо она была как-то так сложена, что её не рассмотрели, — пожал плечами Матвей. — Её возможно и сейчас нет. Эти данные – протоколы автопилота для стыковки сердечного корабля с кораблями флота. И они содержатся в компьютере на всякий случай, потому, что могут понадобиться в любой момент, но не обязательно в нынешний.

— И какой смысл скрывать от всех эту информацию? – хмурился Королёв.

— Понятия не имею, — честно ответил Спецов.

— Я не тебя спрашиваю, — усмехнулся Валерий Михайлович. – Ты с Бестужевым вообще не знаком. Анна, что скажешь?

Лазарева стояла, сложив руки на груди, оглядывала схемы.

— Дмитрий что-то понял по ним, — сказала она. – Возможно назначение «ромашки», давайте так назовём.

У неё тоже взгляд останавливался именно на этом корабле или что бы это там ни было.

— По этим сведениям ничего понять нельзя, — возразил Матвей. – Их мало, они не полные.

— Ну, значит, предположил и решил проверить сам, — кивнула Анна. – Бестужев всегда действует самостоятельно, так что мы за скоростью его мысли всё равно не успели бы. Валерий Михайлович, — она взглянула на Королёва. – Будем думать. Прямо сейчас. Не успели заранее, потому что подходило время этого сеанса, мы решили сразу доложить о новых данных. Сейчас отключимся и устроим мозговой штурм.

Валерий Михайлович кивнул:

— Давайте. В остальном всё в порядке?

— Так точно.

— До связи тогда, — сказал Королёв. — Думайте.

Мун кивнул связистам:

— Всё, закончили.

Экран в кабинете генерала погас, и Дубравин вздохнул:

— Ну, Бестужев…

— Лазарева разберётся, — Валерий Михайлович мгновение думал, прежде чем это сказать, но, в общем-то, был уверен. — Она сама техник, инженеры рядом.

Министр обороны молчал секунду, потом усмехнулся:

— У Лазаревой что-то задач слишком много для лейтенанта. Капитана присвоим.

— Майора, — серьёзно предложил Королёв. — Всё-таки Альфа.

Дубравин кивнул:

— Хорошо, согласен. За особые заслуги. Нынешние и будущие. Обрадуй её на следующем сеансе.

***

Едва погас экран, Анна развернулась к остальным:

— Ну что, приступим. Задача: понять, что такого увидел майор Бестужев в этих данных, что ни с кем не поделился.

Она оглядела схемы на экране.

— Что за корабль или устройство в составе флота имеет все варианты стыковки со всеми видами кораблей. Пятнадцать лепестков, — Анна обвела их пальцем на планшете. — Одновременно может быть присоединено пятнадцать кораблей. При этом ромашка самостоятельная, ни с чем не сцеплена. А значит, есть собственные двигатели.

— То есть, это всё-таки корабль, — кивнул Матвей.

— Какого-то специального назначения, — согласилась Лазарева. — Слишком отличается от остальных.

— Не флагман, — добавил Олег.

— И на корабль связи не похожа, — Матвей сел на пол, положил планшет на колени, листая схемы. — Зачем бы кораблю связи стыковочные системы всех форматов? Тут какая-то физика…

— То есть? – уточнил Мун.

— Для чего-то нужно физическое соединение.

— Какой-то общий центр, — думала Анна вслух. — Координационный центр. Для управления флотом.

Спецов поднял на неё глаза:

— Нет. Это не объясняет физическое соединение.

Галя вздохнула:

— Пошла я за кофе. Без подзарядки думать не могу. Ань, принести тебе?

Лазарева на мгновение задержалась с ответом, потому что одно из слов Поневой внезапно натолкнуло на мысль.

Есть такой универсальный зарядник для сотовых телефонов, как раз с круглой серединкой и штекерами разных форматов по окружности.

— Может, заправка? – произнесла она, ещё не до конца обдумав этот вариант.

— Заправка? А она не должна быть больше тогда? – спросила Галя. — Топливо для пятнадцати кораблей.

Матвей внезапно просиял. Буквально. Щеки покраснели от прилива крови. Он вскочил, выругался:

– Я дурак!

Мун вопросительно поднял бровь, но кивнул:

— Сам признался. Хорошо.

Спецов быстро пролистал схемы на планшете, вывел несколько на главный экран.

— Я же это заметил. Должен был понять! Анна Викторовна, вы правы! – быстро говорил он. — «Ромашка» не должна быть большой. Если топливо — антиматерия, то хранить её ни в чём кроме магнитного поля нельзя. Так что нужны только устройства сбора или создания антиматерии и непосредственно подачи её на корабли. Вообще, межзвёздные двигатели не совсем моя специальность, но я изучал…

Олег вздохнул, сложил руки на груди, взглянул на Анну. Лазарева улыбалась.

— Я за скоростью его речи, не успеваю, – пожаловался Мун.

Матвей его услышал, прекратил говорить, выдохнул и продолжил медленно:

— Из схем стыковочной системы нашего сердечного корабля и «ромашки»,… — он сделал паузу, — понятно, что они тоже могут быть соединены.

— Ну, ну, ну? — Олег покрутил пальцем в воздухе. — Ну, набери обороты-то. Совсем сбросил.

— Да не угодишь на вас, — хмыкнул Матвей, но продолжил: — Это схемы хвостового отсека: буровая часть, система подачи субстанции, там же стыковочный узел, и так же вот это… — Спецов обвёл на экране некоторые элементы: — Это какие-то специальные клапаны, и там же генераторы магнитного поля, такие, как мы видим на схеме ещё одного отсека……

Матвей щёлкнул пальцами по схеме, где отображался пустой отсек, окружённый генераторами магнитного поля, ближе к серединной части корабля:

— Вот он. Вот наш топливный бак. Примерно на двадцать тонн. Именно в этой части корабля самое сильное магнитное поле, чтобы антиматерия не касалась стенок бака. В режиме набора топлива клапаны над генераторами открываются, формируется магнитный канал для закачки. При этом, как видно из схем, положение открытых клапанов возможно только при закрытых стыковочных карманах…

Матвей выдохнул почти весь воздух, и на остатках произнёс:

— И всё это вместе значит, что заправка корабля ведётся с внешнего заправщика только после того, как корабль к нему намертво пристыкуется.

— Ух ты, — подытожил Олег, – ну отдышись теперь. Значит, процентов на восемьдесят мы уверены, что «ромашка» – заправщик. Так, я сейчас вызову нам в команду тех, чья это специальность, а ты пока подумай, как использовать это всё против «хозяев»?

Спецов пожал плечами:

— Взорвать, возможно. Антиматерия, вступив в контакт с материей, уничтожит всё.

Анна замерла.

— Наверное,… это то самое, — сглотнула она и поняла, что ноги не держат. Поэтому медленно села на пол.

— Лазарева? Тебе плохо? – Мун шагнул к ней, метнул быстрый взгляд на Галю: – Понева,…

— За водой… — Галя поняла без слов, пошла к сумкам.

— Сейчас пройдёт, — Анна сделала глубокий вдох, и смогла наконец озвучить мысль, подкосившую колени. – Бестужев просил разведоперацию, но либо действительно хотел провести разведку, либо понял всё, что мы сейчас поняли, и решил, что надо попытаться уничтожить заправочную станцию. Гад! Да лучше убила бы! Сама! И Костю с собой забрал!

Анна даже не заметила, что последние слова тоже говорит вслух.

Матвей удивлённо смотрел на неё, но полковник Мун показал ему жестом, чтобы ничего не спрашивал. И Спецов, прижав планшет к перевязанной груди, просто ждал, пока у лейтенанта Лазаревой пройдёт какой-то приступ гнева.

Галя прибежала с бутылкой воды, отдала Анне. Та сделала глоток, через секунду взяла себя в руки, поднялась с пола. Не время и не место сейчас показывать эмоции.

— Всё понятно, — наконец произнесла она. — Майор Бестужев сделал то, что посчитал нужным. Спецов, присоединяйся к инженерам ТАГ. Там группа работает над открытием доступа к топливной системе и двигателям. Они тебе все трудности расскажут.

— Что, попасть внутрь не можете? – внезапно произнёс Матвей, и лицо раскрасило выражение, как у человека, который знает что к чему, когда другие не знают.

Анна всё-таки улыбнулась этому лицу:

— Выскочка, у тебя идеи есть?

— Есть, — кивнул Матвей. – Бак у нас на двадцать тонн. Это… ну, на десятки тысяч мегатонн в тротиловом эквиваленте. Я бы удивился, если бы была возможность его открытия. Если столько антиматерии вступит в реакцию с веществом, у нас тут исчезнет весь Казахстан. И часть России вместе с ним.

— А?.. – Галя удивлённо хлопнула глазами. Что, вот прям так?

— Прям так.

Анна покачала головой:

— А так не должно быть. Ты же говорил, всё зависит от магнитного поля. Но вот его давайте не трогать. А железку-то должно быть можно открыть.

— Теоретически возможность входа есть, — кивнул Матвей. – Но как в ядерном реакторе — только до определённых пределов и со всеми мерами предосторожности.

Лазарева усмехнулась:

— Это мы без тебя поняли, умник. Вот эту возможность как раз ищем. Присоединяйся. Но сначала кое-что сделаем. Готов вернуть брата?

Матвей кивнул раньше, чем осознал суть вопроса:

— Да.

И замер под серьёзным взглядом Анны.

— Отношения между вами хорошие были? – спросила она.

— Да. Очень. Всегда, — взволнованно подтвердил Матвей.

— Встал бы под пули за тебя? Как ты сегодня.

— Да, — уверено ответил Спецов.

— Хорошо, — кивнула Анна, — но будет тяжело. Ему. Очнётся в теле монстра, вспомнит всё, что с ним было. А значит, заново переживёт момент, когда его инфицировали.

Матвей кивал на каждое слово:

— Я понял. Буду рядом.

Лазарева на это рассчитывала и была уверена, что нужен человек, которого знаешь и любишь. С Костей у них всё получилось, потому что они знали друг друга, и, вернувшись «в себя» он оказался рядом с тем, кому доверял. Но Анна помнила, что чувствовал Багиров. Он не хотел быть монстром ни секунды. Это его убивало. Только чувство долга по отношению к ней не позволило ему погибнуть.

Так что, если Егор после возвращения будет испытывать трудности с адаптацией, нужно, чтобы Матвей не дал ему скатиться в сожаления о былой жизни.

— Ну, что, тогда приступим, — кивнула Анна. – Галь, вызови Третьякова. Скажи, первое пробное возвращение. Пусть подойдёт с нашим «лекарством» к Егору. Мы сейчас спустимся.

— Спецназ предупредить? – насмешливо спросила Понева.

Матвей вздохнул, взглянул на Галю с явным укором. Но рыжая только засмеялась.

— Нет, — Анна тоже усмехнулась, — не требуется. А то выполнят приказ Олега Кимыча, пристрелят нашего конструктора, что делать будем?

— Ладно, — вздохнул Мун, окинув взглядом Матвея, — так и быть, отменю приказ. Но, если ещё раз устроишь мне ЧП…

***

После второго укола комитет по встрече образовался в расширенном составе. Помимо Анны рядом с Егором находились Третьяков и Понева. Биологи должны были записать процесс восстановления активности мозга, так что команда Паши разместилась в паре метров от мегистотерия с планшетами. На него самого надели с десяток датчиков.

Взвод спецназа по приказу полковника Муна остался рядом в полном составе, как и он сам.

Перед началом обсудили ряд моментов, которые имели ключевое значение. Во-первых, процесс обратной мутации в среде управления Альфа-особи не предусмотрен. Ни у компьютера корабля, ни в среде Альфа-особи нет протокола и команд на этот счёт. Все будет идти ровно так, как с капитаном Багировым.

После первых проблесков сознания к человеку вернётся память. Вернётся буквально в течение нескольких минут с момента отмены блокирования участков мозга, отвечающих за память и волю. Именно в это момент нужно быть рядом. Приказать успокоиться, найти нужные слова, дать причину не биться в истерике.

Единственный плюс – канал Альфа-особи. Находясь на связи с человеком, можно видеть всё, что видит он, чувствовать всё, что чувствует он, можно вовремя сориентироваться, можно говорить с ним напрямую. И он будет это слышать, будет понимать. Начальная дезориентация станет не так опасна.

— А приказ по БПУ сработает? – спрашивал Матвей, пока команда ждала возле спящего мегистотерия, а Лазарева просматривала личное дело лейтенанта Егора Спецова, которое прислали из штаба округа.

— Приказать можно, — кивнула Анна, — но это будет уже не мег, а человек. Меги не могут сопротивляться приказам, а человек может.

Анна помнила, что первые признаки сознания появились у Кости через двенадцать часов. У Егора ушло чуть больше времени. Но, наконец, датчики, считывающие активность мозга начали показывать быстрые изменения.

— Ну, вот и всё, — выдохнула Лазарева, — понеслась.

Она вошла в виртуальную среду, отделила мегистотерия от остальных, и осталась с ним в поле высокой травы одна.

По каналу связи с Егором прошёл первый всплеск памяти. В виртуальной среде это был словно трёхмерный разрыв пространства, в одно мгновение поглотившей поле. Анна оказалась в первом воспоминании — чёрный монстр наклонился прямо к её лицу, выбрасывая из пасти трубку, и она впилась в её шею. При этом сознание пронзили такая боль и ужас, что Лазарева едва удержалась от того, чтобы не выскочить из этой связки и вернутся назад в реальность. Казалось, её ударили, и этот удар бросил с места в безумный вихрь.

Также как у Кости всё пошло одновременно…

Боль! Чёрный мегистотерий стоит прямо над ним, смотрит спокойным ледяным взглядом. Так, будто понимает,… будто хочет увидеть, что будет с человеком, которого он только что обратил…

Рядом тело товарища, с торчащим из спины позвоночником. Этот мег только что убил его…

Боль просто рвёт на части, но это не боль, это тело рвётся на части…

Он видит, как оно лопается…

Как плотно сбитые в кучу мыльно-кровавые пузыри...

И снова монстр… Он всё время рядом…

Его приказы. Он исполняет. Это его командир. Он должен его слушаться.

Кажется, это было после. После того, как боль прекратилась. Не понятно где прошлое, где настоящее…

Были люди. Двое. Он должен был отвести к своему командиру. К монстру, который его обратил…

Обратил…

Собственный вопль разбил голову на части:

— Егор Спецов! Я – Человек!

Его имя, это Он, Он — человек…

Егор закричал.

Все, кто стоял рядом с мегистотерием и ждал пробуждения сознания, отпрянули молниеносно. Монстр взревел с мощью, с болью, с хрипом, в жуткой судороге царапая когтями пол. Матвей тоже отскочил от неожиданности, но быстро вернулся к брату, положил руку на его лоб:

— Егор!

Паша покачал головой:

— Он пока не понимает.

— Поймёт!

— Ты бы отошёл…

— Нет.

— Твою мать! — выругался уже Мун. – Спецов! Отошёл, сказано! Неуёмный, блин!

Матвей вынужден был подчиниться.

На поле Анна стояла рядом с Егором. Память выдала его собственный образ, и виртуальная среда преобразовала его. Тело серого мегистотерия трансформировалось в человека – парня, одним лицом с Матвеем, стоящего на коленях, скребущего пальцами землю и бешено кричащего те свои последние слова.

— Близнецы, — вздохнула Анна. – Егор, стоп!

Тот не понимал, что происходит. Где он находится, что за поле, кто рядом, почему слышны какие-то голоса. Почему насквозь через голову несутся жуткие картины. Они не отпускали, не уходила боль, не ослабевал ужас. И Егор всё ещё хрипел, пытаясь дышать в этой буре. Даже эта женщина рядом пугала. Так что когда она шагнула к нему, Егор отпрянул назад.

— Успокойся, — твёрдо сказала Анна. – Всё хорошо.

Волна эмоций Спецова наконец пошла на спад.

Лазарева отметила это. Косте тогда пришлось несколько часов сидеть в каменном мешке, чтобы вихрь воспоминаний улёгся. Но Егор находился на знакомом ему поле, которое сразу узнал. Ведь он провёл здесь всё последнее время. И осознавал последние воспоминания, в которых уже не было ни боли, ни крови.

Вот прямо сейчас вспоминал, как нашёл возле разрушенного моста двоих: девушку с рыжими волосами и парня. Потом привёл их к командиру. Потом уснул. Проснулся только, когда надо было встретить других людей. Их было много. Нужно было проводить их домой. То есть в улей.

Егор наконец задышал без хрипа.

— Ты... кто? – прошептал он незнакомой женщине.

Лазарева усмехнулась, подошла к нему. На этот раз Егор не дёрнулся от неё, остался на месте. Анна села на корточки, заглянула в лицо. У братьев были приятные черты: выразительные носы и серо-зелёные глаза под длинными прямым бровями. Оба темноволосые. Коротко стриженные. Егор помнил себя именно таким.

— С возвращением, Егор, — сказала Анна. — Я лейтенант Анна Лазарева. Слушай правила. Я сейчас отключу виртуальную среду — вот это поле, и ты окажешься в реальном мире. Вокруг тебя спецназ. Сильно не рычи и быстро не вставай. Ты их сегодня уже напряг разок, так что, не провоцируй.

— Я мег? – прошептал Спецов.

Анна вздохнула:

— Да, вернуть тело способа пока нет. Только сознание.

— Я в улье…

Щемящее ощущение безысходности заставило Егора снова отползти от Лазаревой.

— Не хочу…

Анна поняла его. Пока Егор здесь на поле, он видит себя человеком. Но открыв глаза, испытает совсем другие ощущения. Костя довольно долго приходил в себя. Но, у него тогда не было выбора. А у Спецова сейчас возникло чувство, что у него выбор есть.

— Усыпи, — прошептал он, — пока не будет способа вернуть тело. Можешь?

Лазарева молча смотрела на него, думая над этим предложением. Это действительно возможно, и милосердно по отношению к человеку, но она отрицательно покачала головой:

— Есть задачи, для исполнения которых нужны меги. Тебе могу лишь пообещать, что теперь воевать будешь на стороне людей, к тому же…

Анна усмехнулась:

— Мы там с напором твоего брата едва справляемся. Так что, если ты хотя бы не поговоришь с ним, он нас задавит.

— Матвей…

Егор вздрогнул, и отполз подальше, тяжело дыша. Потому что следующее воспоминание опять вызвало приступ отторжения – он ударил Матвея, рассёк когтями…

— Ну, главное не убил, – Анна встала. – Спецов, я бы пожалела тебя, но не буду. Да и тебе, я думаю, жалость не нужна. Я знаю, как тебе плохо, сама прошла, и мои…

Лазарева замолкла, так неожиданно вспомнив о Косте и Дмитрии, двух самых дорогих ей людях. А Егор вздрогнул, на секунду ощутив сильнейшую горечь, связанную с кем-то, кто занимал в сознании столько места, что казалось, этот поток захлестнул его полностью.

Лазарева быстро подавила чувства, но Егор так и смотрел на неё.

— Это особенность БПУ, – не весело усмехнулась Анна, — передаёт эмоции. Я знаю всё, что чувствуешь ты, а ты только что принял моё. Поговорим потом об этом. А пока придётся тебе собраться и за работу. У нас не так много времени до возвращения «хозяев».

Егор сидел ещё секунду неподвижно, но смысл слов дошёл.

— Война не закончилась, — прошептал он.

— Нет, — подтвердила Анна, и, вспомнив последние записи в материалах личного дела, добавила: — Ты остался на позиции, чтобы забрать пилотов. Не отступил, когда надо было это сделать. Как насчёт того, чтобы не отступить, когда отступать нельзя?

Спецов наконец вздохнул, ещё раз внимательно оглядел Лазареву, медленно встал с колен. Не все собственные эмоции ещё были понятны Егору, но здесь Анна надавила правильно. Случались в жизни моменты, когда надо было сдать назад, но они оба с братом упрямые, и назад не шагали. А Матвей ещё и выскочка, точно всех достал там.

Последняя мысль вызвала у Егора приятные воспоминания.

— Я ему… обычно подзатыльник давал, — медленно произнёс он. – Обычно работало.

Анна вопросительно вскинула бровь, но губы сами собой растянулись в улыбку. Даже в реальности, было видно, что Лазарева, стоящая с закрытыми глазами напротив мегистотерия, улыбается.

В виртуальной среде Егор спросил:

— Лейтенант Лазарева, вы командир?

— Да, — подтвердила Анна. – Я И.о. Альфы. Подчиняешься мне.

— Исполняющая обязанности Альфы? – Спецов усмехнулся. – Ясно.

— Вот и хорошо, — сказала Анна, и дала команду выхода из виртуальной среды.

Мегистотерий открыл глаза.

Вокруг было светло, всё знакомо. И довольно много народа. Полукругом распределился спецназ, держа пальцы на спусковом крючке. Доля секунды им нужна была на прицеливание и выстрел. Человек десять сидели на полу с планшетами на коленях, но смотрели сейчас не на дисплеи, а на монстра, пришедшего в себя.

Напротив стояла Лазарева. Точно такая же, какую Егор видел на поле. Виртуальный образ соответствовал оригиналу. Она открыла светящиеся глаза, оглядела его и шагнула в сторону. А за её спиной стоял Матвей. Руками обнял себя за локти, голову наклонил и в упор смотрел прямо в лицо… А нет, не лицо.

Егор тяжело вздохнул, послушал своё дыхание. Но собственное тело, такое своё и чужое одновременно не так сильно захватило внимание. Больше впечатлила поза брата, в которой он стоял.

Всегда, когда отец пытался применить к нему воспитательную меру, ну хоть в угол поставить минут на пять, Матвей туда не шёл. Вместо этого становился вот так и глядел прямо в глаза. И так до упора, пока не победит в этой воспитательной дуэли.

— Обиженная ива, — сказал Егор, вспомнив, что мама так назвала эту протестную позу за наклон головы. — Как он тут оказался?

Анна услышала, взглянула на Матвея, засмеялась:

— Похоже.

— Что? – тот взволнованно посмотрел на Лазареву. — Что?

Мегистотерий медленно встал, оглядывая Матвея глубоким металлическим взглядом. Тот выпрямился, как по стойке смирно, несмотря на повязку.

— Говорит, ты на обиженную иву похож, — ответила Анна. – И спрашивает, как ты тут оказался.

Матвей вдохнул, замер. А Егор осторожно протянул лапу к его плечу.

Все невольно напряглись. Пару часов назад этот же монстр этой же лапой прорезал на парне четыре царапины. И новый заход вызвал невольное воспоминание об этом.

Матвей не дыша, глядел в глаза мегу, и вдруг увидел в них страх. Егор боялся коснуться. Размах пальцев с когтями как раз на пол тела человека. Если чуть нажать не так…

— Я тебя искать приехал, — радостно ответил Матвей, потому что распознал человеческие эмоции в сером взгляде. — Ты же без вести пропал.

Егор наконец захватил пальцами плечо брата, и не сильно сжал. Не думал, что…

На мгновение Спецов не справился с эмоциями. Морда исказилась, но Егор удержался, сглотнул. Не видел ещё никто рыдающих мегов. И не надо, пожалуй, такого зрелища.

Мун кивнул спецназовцам. Те поставили оружие предохранитель, а остальные присутствующие с облегчением выдохнули.

— Ну, слава Богу, — Галя вышла из-за спины Третьякова, куда как-то по инерции шагнула, когда монстр взревел.

Паша заметил это, усмехнулся, ничего не сказал.

Олег подошёл к мегу:

— Лейтенант Егор Спецов? Подтверди.

Тот утвердительно кивнул.

— Хорошо, — Мун развернулся к Анне. — Так, у нас сеанс связи подходит. Я на доклад.

— Давайте, мы тут ещё поговорим, — кивнула Лазарева.

Заметила взгляд Егора, направленный на Галю и Третьякова. Он их узнал, и было заметно, что испытал приятное чувство. Понева улыбнулась ему. Ей давно не терпелось поговорить со Спецовым.

— Осваивайся, — приказала Анна Егору. – Через час поведёшь патруль.

— То есть?

— Патруль должен работать в обычном режиме, чтобы периодически попадаться на глаза корабля-охотника и показывать стандартную активность.

— Есть, — Спецов вспомнил, как ответить.

— Третьяков тебе всё расскажет, — усмехнулась Лазарева. – Паша, в курс дела веди его, подробно.

Третьяков кивнул Егору:

— Пошли, подключим к тебе наше оборудование.

Лазарева понаблюдала за тем, как к БПУ Егора подключили монитор, чтобы читать его ответы и Матвей прилип взглядом к экрану. Человеческого голоса у брата нет, но есть хотя бы эти строчки. Они с головой ушли в разговор.

Анна не стала мешать. Отправилась на своё место – в командный отсек к Муну. Пошла пешком по остям, хотела прогуляться, прийти в себя после процедуры. Прошла она не так легко, как хотелось. Кое-что, полученное из памяти Егора, очень резало по живому. Тот чёрный монстр, которого он так боялся… — это Дмитрий.

Сейчас Третьяков расскажет обоим Спецовым события последних дней, и Егор всё узнает. Анна не хотела оказаться рядом в этот момент. Ненависть, которая всколыхнёт Спецова, будет сильной. Проблемы на этой почве однозначно возникнут. Помимо остального бешеного массива вопросов, нужно понять, что делать ещё и с этим.

Анна замедлила шаги. И её сон...

Она не хотела пересматривать его. Он понятен от первого кадра до последнего, и если верить ему, то это отнимет все силы, что есть. А без них она бесполезна. Альфа не имеет права быть бесполезной.

Анна глубоко подышала, сжимая и разжимая кулаки. Дмитрий не останавливался никогда. Сейчас, далеко в космосе, он по-прежнему идёт к своей цели. Он сделает, что задумал. Погибнет, и не пожалеет ничьей жизни, если так будет надо. И если она любит его, то тоже не остановится. Её сила взята от Бестужева, потому что, когда она сама не верила ни во что, он верил в неё. Пусть он верит и дальше. Где-бы бы он ни был сейчас, она его не подведёт.

[1]ВКС-военно-космические силы.

[2]Войска радиационной, химической и биологической защиты