Возвращение.

Возвращение. Глава 1. Начало. Часть 1.

Я спокойно шла по улице. А мимо и сквозь меня проходили люди, не ощущая моего присутствия, не зная, что в это время и в этом месте есть кто-то еще помимо них. Они ощущали себя индивидами, личностями, отдельными частичками большого общества. Я же видела их сплошным потоком, сквозь который мне нужно пройти, чтобы достичь цели.

Для меня все эти люди были обычным дополнением к городу, неотъемлемой частью пейзажа, как клумба, куст или витрина старого магазина. Их лица, тела, одежда – все серо, обыденно, неприметно. Каждый из них ничем не отличался от соседа, спутника или впереди идущего.

Возможно, оттого мой взгляд легко смог поймать ту, кто отличался от потока – девушку, смотревшую на меня добрым, чуть жалеющим взглядом. Сквозь нее, как и сквозь меня проходили прохожие, не замечая преград или даже неприятного чувства чужого присутствия.

И уже в следующее мгновение пропало абсолютно все – люди, тротуар, редкие деревья на обочине. В серой пустоте осталось двое – я и странная девушка.

И только сейчас мне удалось понять, что в ней так привлекло.

Она казалась прямой противоположностью, моим точным антиподом. Ее черные, как смоль, волосы плавной волной спадали на хрупкие плечи, на которых едва виднелись тонкие бретельки длинного белого платья, кажущегося сшитым из облачной дымки. Между ключицами покоилась черная жемчужина, висевшая на золотой цепочке. Правую руку выше локтя украшал широкий браслет из того же благородного металла, походивший на сплетение множества корней, спутавшихся на крохотном участке земли.

Она с улыбкой разглядывала меня. Мой волос цвета платины, собранный в крепкий и высокий пучок. Мой длинный черный плащ, тщательно скрывающий тощую фигуру. Мою черную перчатку из кожи редчайшего лизарена с обрезанными пальцами на левой руке.

Светлое и воздушное улыбалось хмурому и тяжелому.

Наконец, девушка решилась сделать первый шаг. За ним последовала еще пара, пока она не приблизилась ко мне на расстояние вытянутой руки.

- Ну, вот мы и встретились, - ласково произнесла она, озаряя серое ничто голосом, похожим на весенний ручей.

- Неужели? – грубо ответила я.

- Почему ты избегаешь меня?

- Как можно избегать того, кого видишь впервые в жизни? Может, проще сказать, что прежде мы не искали встречи?

- Почему?

- А почему должно быть иначе?

Девушка ласково улыбнулась и внимательно посмотрела мне в глаза. Голубая радужка затягивала всеми оттенками неба, но зрачок вдруг превратился в крохотную точку, в противовес моей вечной черноте, порой стремящейся заполнить весь белок.

- Мы – части единого целого, - спокойно ответила она, не в силах отвести взгляда.

- Я и есть единое целое, - с моих губ сорвалась насмешка, которую мне даже не захотелось скрывать.

- Почему ты так решила? – подходя ко мне вплотную, спросила девушка.

Ответом ей стала лишь тишина. Да и что можно сказать на полную чушь, которую несет та, кому не нашлось места среди потока обычных людей? Если она – новый изгой, которому запрещен контакт с горожанами, то ей стоило сначала встретиться с остальными и представиться, как полагается у нас. А эта глупая речь о целых и частях не могла претендовать даже на загадку. Скорее бред безумной, которую цесари выпроводили прежде, чем она начала смущать общество своими речами.

Не дождавшись ответа или возражений, девушка протянула руку и коснулась моего плеча. Я недвижимо ждала ее действий, осторожно сжав кулаки, готовая сделать бросок или отступить в случае непредсказуемых действий собеседницы.

Она же в свою очередь удивленно одернула руку и, чуть помедлив, предприняла вторую попытку, уже надавив чуть сильнее. Как и в первый раз, ничего не случилось. Ее пальцы уткнулись в плотное сукно плаща. А на лице странной незнакомки появилось выражение абсолютного замешательства.

- Ничего не понимаю, - отрицательно качая головой, будто не соглашаясь с происходящим, вымолвила она. – Это невозможно, - ее голос перешел на шепот, словно ей не хотелось, чтобы хоть кто-то услышал эти слова.

- Ну почему же? – поинтересовалась я, вытягивая губы в ехидной улыбке.

Мне не было известно, чего ждала девушка. Но отчего-то безумно хотелось разозлить ее, вывести из себя, заставить вести себя, как обычного человека. А не как эфемерное существо, сотканное из утреннего света и птичьих трелей. Оттого с губ сорвалось:

- Как видишь в этой жизни возможно все.

- Мы – одно целое, - возразила она. – Ты не можешь существовать без меня.

- Ну, как-то же прожила четверть века и не развалилась.

- Ты не понимаешь. Ты и я, мы – части единого совершенного существа. Темное и светлое, злое и доброе, плохое и хорошее. Мы дополняем друг друга.

- И кто есть кто? – я чуть опустила голову, продолжая исподлобья изучать странную девушку.

- Я – твоя светлая сторона. Все, что было хорошего в твоей жизни. Благость и доброта. Ты не можешь существовать без меня. Без меня ты никто…

- Это ты, - я оборвала ее на полуслове и выделила обращение к ней так, будто ткнула пальцем со всей силы. – Без меня никто. Но и мне ты не нужна. Светлое и хорошее, что было в моей жизни? Когда такое случалось и сколько мне перепало подобного? Давай. Одной руки хватит, чтобы пересчитать. И где ты была все двадцать пять лет? Тихо стояла в сторонке и наблюдала, принимая на себя порцию хорошего, оставляя мне остальное? Что ты там говорила про темное и плохое? Ну вот, - я развела руками, демонстрируя плащ, перчатку, свой холодный взгляд, колющий не хуже игл. – Благодаря им, мы с тобой здесь. Вне остальных, вне общего потока. Зато с огромным мешком знаний о том, что тщательно прячется от всех, живущих в этом дрянном городке.

- Но узнав истину, ты осталась одна, - попыталась возразить моя светлая часть. – Тебя отвергло общество. Теперь ты стала изгоем.

- Плевать, - фыркнула я в ответ. – Может, мне и перепало стать изгоем. Зато, в отличие от них, - моя рука скользнула по пустоте, где должны были проходить люди. – Я свободна.

- Разве это свобода – жить в комнатушке на окраине и каждый день позволять людям проходить сквозь тебя? – девушка отрицательно покачала головой, отходя от меня.

- А лучше стать той серостью и подчиняться?

Она удивленно подняла на меня глаза и с жалостью в голосе ответила:

- Когда-нибудь наступит момент, когда я понадоблюсь тебе. И уже ты будешь просить меня пополнить образовавшуюся пустоту внутри тебя.

- Вот когда это случится, тогда и приходи, - презрительно фыркнула я, наблюдая как девушка растворяется в серой пустоте, возвращая человеческий поток, даже не подозревающий о моем существовании в одной с ними точке.

Они были для меня никем. Как и я для них.

Что она говорила? Придет время? Ну, пока время пришло только для одного – продолжить свой путь, чтобы не опоздать на встречу.

Глава 1. Начало. Часть 2.

В городе-государстве, носящем гордое название Сарство, нет места убогим, больным и инакомыслящим. Здесь не принимают во внимание ничего, что могло бы оправдать беднягу. Зато расправляются самым странным образом – изгоняют из общества, оставляя в городе.

Изгои лишаются права голоса, возможности общаться с горожанами, показываться кому-то правомерному на глаза. Они перестают существовать для других, продолжая жить в весьма ограниченных условиях.

У меня не было выбора. Я – изгой от рождения. Мне не дали ни права оправдаться, ни попытаться стать горожанином, как остальные, те, кто идет сейчас сквозь меня, радуясь тому, как цесари заботятся о них и их благе.

В моей же истории и дальнейшей судьбе столькие сыграли важную роль, что не хватит и пальцев двух рук, чтобы перечислить.

Но все же стоит выделить двоих – мою мать и деда.

От рождения та, кто меня родил уродом, страдала редкой мутацией костей. Подобное заболевание не встречалось ранее в Сарстве или тщательно скрывалось от других, чтобы не зарождать волнение в душах здоровых людей.

При любом ударе или неловком шаге она могла получить серьезные повреждения, которые приходилось лечить и восстанавливать порой до полугода. Таких цесари изгоняют без заседаний и обсуждений, лишь по причине выявления болезни и опасности сделать общество с изъяном. Чего никто из глав города-государства делать не собирался.

Сарство славилось идеальными (физически и психически) горожанами, становящимися примером для других независимых городов.

Потому-то мой дед, стараясь защитить свою дочь и тайну, принялся искать лекарства, чтобы преодолеть болезнь. Снизить повреждения, укрепить скелет.

Его талант и острый ум справились с задачей. Он разработал эффективный комплекс, который после введения в кровь, начинал занимать свое место. Сначала мутировавшие клетки, входившие в состав средства, сами вырабатывали недостающие элементы, а после начинали подчинять других, перестраивать их на здоровую работу организма.

Жизнь наладилась. Слабый удар уже не грозил переломом, вывих – трещиной в кости.

Моя мать стала забывать о потенциальных опасностях и том, кем была от рождения. Она стала жить, как все горожане Сарства. Училась, влюблялась, вышла замуж. Наконец, ощущала себя полноценной, настоящей женщиной.

Но чего-то дед все же не предусмотрел. Не ограничил работу введенных клеток, не учел возможность их роста. Средство продолжило мутировать уже внутри, заодно подчиняя себе все большие площади.

Мать не знала о побочном эффекте. Не придавала значения, что порой отделывалась легкой царапиной там, где любой получил бы серьезную травму. Она забыла о детстве и девичестве, как о страшном сне.

Долгожданная беременность сделала ее и моего отца еще счастливей. Стала новым витком в их отношениях, перевела семью в новую ячейку Сарства.

Омрачилось радостное ожидание известием о том, что пропал мой дед – выдающийся ученый, врач с большой буквы. Никто не знал, что стало причиной исчезновения. Похитили ли его или он сам скрылся от внимательного взора цесарей? Но происшествие сильно ударило по здоровью матери, вызвав преждевременные роды.

Печальное событие сменилось чем-то хорошим. Как ей казалось тогда…

Забыв о своей болезни и забыв про то, что может испытывать настоящую боль, мать отказалась от поддержки. Пошла по пути естественных родов, где чувствуется все.

И это ее убило.

В моей карте рождения значится – смерть от болевого шока. Как говорили мне потом. Она не перенесла боли, выпустив из суставов такое количество шипов, что те просто разорвали кожу.

Правда ли это? Мне остается только верить.

После ее смерти меня не отдали отцу. Выяснив, что моя мать была больна от рождения, цесари объявили ее изгоем посмертно, как бы ни было абсурдно подобное решение. Отец же, как муж изгоя, становился изменником общества. Но благородные главы города-государства приняли во внимание его незнание всей правды о своей жене и оставили в обществе, наградив новой легендой и пожизненным надзором.

Для его же блага меня объявили мертворожденной и не отдали даже для похорон. Позволяя ему начать жизнь с нового листа.

А я осталась под пристальным наблюдением двух биолабораторий. Меня исследовали, как невиданного прежде зверька или новый минерал. Пытаясь избавиться от спонтанного выпускания шипов из любого сустава, они лишь наградили меня способностью менять реальность. Уходить в серое пространство, существующее в том же времени и месте, но не мешающее действительному.

Самым неконтролируемым стал переходный возраст. Любой скачок настроения, недовольство, косой взгляд на меня или незаслуженное обвинение заставляли выпускать шипы, раз за разом разрывая измученную кожу. Но со временем мой организм стал адаптироваться. Раны не приносили боли, поскольку кровь стала сама вырабатывать обезболивающее. Кожа стала стягиваться быстрее, практически на глазах.

Смотрители продолжали следить за моим поведением, фиксируя сокращение скачков настроения. Сделав вывод, что я не представляю опасности для общества, если продолжить ненавязчивый контроль и наблюдение. Потому со временем они стали обучать меня, как любого жителя Сарства. Только не учитывали одного – мне было известно куда больше, чем остальным.

Параллельно ученые закончили исследования, убедившись, что шипы останутся со мной до самой смерти, а скелет не поддается изменениям, которые они старались ввести извне.

После долгих заседаний, ученых советов и демонстрации меня самим цесарям, все приняли решение – выпустить меня в общество.

В шестнадцать я впервые увидела настоящее небо и почувствовала настоящее тепло на своем лице. Ощутила скользящие взгляды прохожих, аромат улицы, переполненный выпечкой, человеческим потом, свежей листвой и неуместным парфюмом. Казалось, меня, наконец, освободили. Дали возможность самой решать, что и когда делать.

Однако ежемесячные визиты в лабораторию для контроля все же оставили. Взамен предоставив отличную, небольшую квартирку, обставленную по последнему слову науки. В отличие от цесарей, радевших за унификацию населения, ученые считали, что особое должно быть окружено особым. Во мне они видели природный феномен, но не уродство, в котором убеждали другие.

Политические деятели Сарства в свою очередь устроили меня на работу. Предпочитая всегда знать, где я нахожусь и с кем общаюсь, мне назначили незримого куратора.

Жизнь начинала походить на ту, что ведут обычные горожане, эталоны общества и государства.

С главной проблемой в виде прочной одежды мне помогли все те же ученые из биолаборотарии, отвечавшие за исследования функции шипов. Изучая их прочность, допустимую длину при выпускании из сустава и остроту, они смогли разработать несколько материалов, которые неплохо справлялись с задачей оставаться целыми даже после моих эмоциональных вспышек.

Благодаря их новаторским идеям и с позволения цесарей, меня обеспечили не только прочной, эластичной тканью, способной возвращать себе целостность после втягивания шипов обратно. Но также привлекли к пошиву портного, умевшего держать язык за зубами.

Не забыли ученые и про мою новую способность. Они ввели в материал некий состав, позволявший приобретать свойства моего тела. Отчего теперь при переходе в серость, в реальности от меня не оставалось и следа.

На удачу каждого из нас черный являлся одним из трех допустимых цветов для одежды Сарства, отчего не пришлось проводить дополнительные исследования в попытках окрасить ткань, предпочитающую неизменность. Оттого раз в сезон ребята из лаборатории хлопотали о пополнении моего гардероба, тактично забирая прошлый комплект для дальнейшего изучения.

Памятуя о том, что я все же рождена девушкой, а не бездушным научным проектом, не забыли они и о безделушках. Кто-то из парней достал кожу лизарена – пустынного ящера с прочным покровом, устойчивым к резким сменам температур и частым бурям, порой несущим не только песок, но и мелкий, острый камень.

Страшно подумать, на какие ухищрения пришлось пойти штатным ученым и их помощникам, чтобы достать что-то настолько редкое в нашем городе. Лизарены жили в пустые, отгороженной от Сарства крепким прозрачным куполом. А выход за его пределы был допустим только в случае оформления пропуска тройного контроля с прохождением тестирования, полиграфа и контрольного испытания на верность государственной системе и убеждениям. Оттого ни у кого не хватило бы желания или достаточно времени, чтобы получать подобную возможность лишь ради того, чтобы поохотиться за ядовитой ящеркой в сезоны песчаных бурь.

От жизни, о которой я знала только из рассказов людей, встречавших прежде или слышавших о моем деде и семье, мне достался сапфировый кулона на серебряной цепочке. Единственная ниточка, напоминавшая мне о том, что я – не продукт лаборатории, а настоящий человек. Человек, у которого были мать и отец, у которого могло быть обычное детство и удивительный дед, допустивший то, во что я превратилась теперь.

Еще одни акцентом в моем бледно-черном образе стала ониксовая заколка, походившая на кривую сосульку, небрежно сорванную с вершины Науровых пещер, где подобные минералы выращивались подземным народом. Эта полезная штучка стала моим незаменимым помощником, убирая платиновую копну волос в тугой пучок практически день изо дня.

Несмотря на нестандартную для Сарства внешность (волос горожан варьировал от темного-каштанового к светло-русому, а комплекция соответствовала среднему индексу массы тела, равному девятнадцати) мне все же удалось получить возможность выйти в общество. Жаль, что тогда я еще не знала, насколько наивными могут быть мысли девчонки, вырвавшейся из шестнадцатилетнего лабораторного наблюдения.

Глава 1. Начало. Часть 3.

У любой свободы есть границы. Столь несовместимые понятия обладают смыслом только в Сарстве. Где над каждым человеком стоит еще с десяток. И они в любой момент готовы сообщить надзирающим и выше до самых цесарей о любом проступке. Даже несущественном или не существовавшем никогда.

Я думала, мне дали новую жизнь. Одолжили свободу, где можно дышать, общаться с людьми, не знающими моего прошлого, знакомиться, влюбляться, становиться частью общества. На деле оказалось, что меня выпустили из тесной клетки, но не с территории, обнесенной высоким забором.

Здесь есть другие порядки и ограничения, другие правила и законы. Но по-прежнему за тобой следят и обо всем докладывают. Причем все, кто верит в унификацию, надзор и авторитет цесарей.

Своего наблюдателя я вычислила быстро. Этот сухой, бледный и высокий мужчина возрастом, чуть старше куратора из моей лаборатории костной и мышечной ткани, совершенно не умел сливаться с толпой. И это при условии, что в Сарстве царило единообразие, строгий цветовой дресс-код и даже перечень допустимых стрижек.

Он слишком часто попадался на глаза в совершенно неожиданных местах. По дороге на работу, в маленькой лавочке рядом с домом, в отделе общественных связей, под видом курьера. Я встречала его в парке во время обеденного перерыва, но он там просто сидел на лавке через парочку от меня. Сидел и смотрел. Будто бы на небо, газон или деревья. И в это можно было поверить первые три раза. Но не десять или пятнадцать на протяжении трех недель.

Подходить и задавать вопросы я не решилась. Расспрашивать ребят из лаборатории тоже не стала, чтобы не вызвать волну подозрений и не навлекать на себя риск возвращения под замок. Просто наблюдала за тем, кто наблюдал за мной, ожидая, когда он все поймет и передаст свои полномочия более умелому человеку.

Но понимание, что за ним придет следующий, а потом другой, и так до бесконечности, натолкнули на мысль, что свободы в этом городе нет и никогда не будет.

Мне стоило усвоить это и продолжить жить, кидая через плечо осторожный взгляд. Следовать правилам и радоваться тому, чем обладаю.

Но женщины в моем роду слишком забывчивы. Забывают про свою особенность, про неприятности и осторожность. Будто новый день, как новый лист в тетради. Пиши, что хочешь, потом можно вырвать или сохранить.

Только в обществе, где под предлогом заботы о соседе, каждый докладывает на каждого, если тот хоть на немного перестает быть похож на общую массу, нет места вольнодумству и собственным взглядам. А если бросить зерно сомнения всем, это приведет не к революции, а к возвращению в тесные рамки, созданные цесарями для изгоев.

У любой свободы есть границы – именно это я написала в кроне, рассчитывая побудить других думать своей головой и стремиться к избавлению от регулярного надзора. Но даже крона, как виртуальное хранилище всех знаний Сарства, оказалась ограниченной куполом и человеческим умом.

Прежде, чем попасться на нужные глаза, мое сообщение увидели наблюдатели. И я собственными руками подставила себя под удар.

Они пришли утром, когда в голове есть только две мысли и один маршрут. Не проверяя личность, не предлагая что-нибудь надеть и не давая возможности прийти в себя, они попробовали схватить меня, забывая к чему может привести агрессия в мой адрес.

Я не хотела никому вредить и не желала сопротивляться, не понимая, почему и зачем эти люди шарятся в моих бельевых ящиках, проверяют последнюю переписку в кроне и зачем-то вскрывают потолочные панели. Им было достаточно все объяснить, и задержание прошло бы куда более мирно.

Но привыкшие брать все силой и знать лишь подчинение, они не проверили, кто стал их очередным объектом. А я, впервые столкнувшись с подобным поведением и совершенно забыв лекции, которые мне читали в лабораториях, попыталась остановить их для разговора.

Оказалось достаточно одного тычка в солнечное сплетение, чтобы в моих легких резко закончился воздух, из глаз брызнули слезы, а из локтя и костяшек правой руки начали прорываться шипы. Остановить их рост на данном этапе удалось бы, если бы ни второй удар. Кто-то вне зоны видимости со всей силы засадил мне под колени, и я упала на пол, чувствуя, как рвется кожа.

Обида и злость на нарушение моего покоя стали последней каплей, заставившей меня сгруппироваться и со всей силы ударить подло атаковавшего человека локтем. Послышался истошный крик, после ругань. Кто-то размахнулся для следующего удара, но вырвавшиеся из костяшек шипы уже доросли до той длины, чтобы не подпустить ко мне кого-то без должной сноровки.

Моя разумная часть отдала бразды правления злой, агрессивной, первобытной. Той, что знает, как управляться с подарком, оставленным мне дедом.

На момент появления в доме куратора лаборатории и официального наблюдателя, отлично знавшего, что я из себя представляю, все уже было закончено. В коридоре, где меня застали врасплох, истекали кровью и корчились от боли три исполосованных бойца с нашивками цесарской службы безопасности. Им требовалась перевязка и наложение не более трех швов. Но вот форму явно придется выбросить.

Тот, что рылся в моих вещах, отделался еще легче – он запоздало сообразил, что в коридоре началась какая-то возня и, выйдя из комнаты, успел отпрыгнуть от прямого удара кулаком. Его рост и ловкость спасли ему печень – я успела воткнуть шипы только в бедро, теряя инерцию и замах. Оттого он просто сполз по стенке, удивленно наблюдая, как через рванную рану толчками выходит венозная кровь, заливая пол и коврик.

А я, еще не вернувшая себе мирный настрой, отправилась умываться и переодеваться, зная, что скоро должны прийти остальные. Чтобы известить меня о причинах визита боевой части службы безопасности и проводить до дознавателя.

- Кайана! Девочка моя, ты где? – голос Лерана разорвал пелену злости и ненависти к нападавшим.

А после послышались быстрые шаги, больше походившие на топот диких кадантов, бегущих по вольеру за принесенным обедом. Куратор заглядывал в комнаты, стараясь не смотреть под ноги, чтобы не потерять сознание. Еще в детстве я заметила, что этот бойкий и обычно веселый мужчина боится любого вида живой крови. Отчего может даже упасть в обморок.

И тогда, и сейчас мне казалось странным, что человек с такой особенностью, выбрал для себя работу в сфере изучения организма, еще и того, что так или иначе связано с кровеносной системой. Но разговоров на эту тему мы никогда не вели. Если сравнивать нас двоих, то его маленькая проблема казалась очаровательной изюминкой в сравнении с моей головной болью.

- Не заходи, - успела я крикнуть прежде, чем шаги добрались до спальни, и тут же пояснила. – Мне нужно одеться.

Леран послушно остановился и, судя по тупому звуку, прислонился к стене, чтобы не сползти на пол. Где и без него хватало лежачих.

- Ты в порядке? – обеспокоенно спросил он, глубоко дыша.

- Да, к сожалению, да.

- Ты вызвала медслужбу?

- Нет, я была немного занята, - шипы очень медленно и лениво уходили обратно – в полости костей, как жидкость, втягиваемая пипеткой.

- Нужно позвонить.

- Пусть звонят те, кто пришел с тобой.

- Они оказывают первую помощь, - тут Леран замолк на секунду и уточнил. – Как ты поняла, что я не один.

- Ты ни разу не приходил сюда. Это не по правилам.

Куратор молча выдохнул.

- Я тебя не виню, - спешно заметила я, зная, что он попробует все объяснить. – Это все моя вина.

- Но почему? Что случилось?

- Они ударили меня, - а после короткой паузы добавила. - Дважды. А дальше все пошло само собой.

- Это все только усложняет.

- Знаю. Ты говорил, что неповиновение приводит к плохим последствиям. Но это вне моего контроля. И остается только отвечать за свои действия.

Наконец, я смогла одеться, не царапая изнанку кофты шипами. Накинув на плечи плащ, натянув на левую руку перчатку и убрав волос в тугой узел, мне оставалось только выйти к незваным гостям, чтобы принять наказание.

Испуганный Леран подпирал правым плечом стенку, надеясь, что так выглядит чуть более уверенно и спокойно. Но в его глазах метались огоньки испуга, тревоги и лихорадочных мыслей, как все уладить.

Он был намного старше меня. Возился со мной не только в рамках исследований, но и как с простым ребенком. Читал книги, давал уроки математики и письма, приносил какие-то игрушки втайне от других. Оттого меньше всего на свете мне хотелось, чтобы куратор увидел этот бардак.

- Мы еще кого-нибудь ждем? – глядя ему в глаза, отвлекая от постоянных порывов посмотреть вниз, спросила я.

- Нет, - он отрицательно мотнул головой. – Все уже пришли.

- Хорошо, - смиренно кивнув, я осторожно взяла его за руку и повела за собой. – Смотри мне в спину и продолжай глубоко дышать. Я проведу нас к выходу.

Мужчина послушно кивнул и, повинуясь моему импульсу, последовал за мной.

Глава 1. Начало. Часть 4.

Когда после десятка злобных, агрессивных и унизительных допросов ко мне допустили Лерана, я хотела двух вещей – есть и спать. Причем, от первого могла бы и отказаться.

В крохотной комнатушке, в которой места хватало только на стальной стол, вваренный в такой же пол, и два массивных стула, мои руки приковали к столешнице крепкими наручниками на недлинной цепочке. Я не сопротивлялась, памятуя, что и без того натворила достаточно, чтобы получить высшую меру наказания.

Менялись дознаватели. Менялась манера допроса. Но ни один не рискнул отвесить мне оплеуху или ударить исподтишка, когда мое тело будет меньше всего к этому готово.

Видимо к моменту, когда кто-то решился первым зайти в клетку к зверю, исполосовавшему их боевой отряд, им на пальцах и картинках объяснили и меры предосторожности, и вероятные последствия проявления ко мне физической агрессии.

Но лучше бы они били, это не наносило бы стольких травм, как слова.

Урод, чудовище, изгой, аномалия, тварь, нечто и… ничто. Список эпитетов, использовавшихся по отношению ко мне, можно было бы продолжить до самого вечера. А между ними проскальзывали вопросы, необходимые для выявления моих идейных товарищей.

Кто надоумил на сообщение в кроне? Кто подал идею? Кто вел пропаганду и задавал направление мысли? С кем я говорила об этом? Кому рассказывала? Когда написала первое сообщение и начала переписку с единомышленниками? Где их искать?

Когда я разбирала смысл их слов, перемежавшихся с унижениями, мерзкими прозвищами и брезгливыми взглядами, мне становилось обидно, но смешно. Словно будь у меня сообщники, они смогли бы меня застать дома этим утром.

Пятый или седьмой дознаватель (к его приходу я уже сбилась со счета) попробовал начать более дружелюбно. Он принес мне воды. После часов допросов и выслушивания криков в свой адрес я была благодарна и этому. Но дать других ответов на повторяющиеся раз за разом вопросы не смогла. Отчего распрощалась с очередным, сменив его на нового, злобного, властного и отвратительного мужичка, воняющего папиросами и потом, будто в службе безопасности принято не мыться неделями в преддверие нового допроса.

Чувство времени сбилось окончательно. Дознаватели и их вопросы слились в сплошную полосу. А определить замену можно было только по звуку хлопающей двери – один выходил, через пять минут входил другой.

День превратился в бесконечность, переполненную необоснованными обвинениями и требованием сказать правду, которой не существует.

Запястья стали опухать в наручниках, спина ныть от отсутствия возможности сменить позу. Бедренные кости уже продавили ягодицы и впивались в жесткий стул, награждая кожу существенными синяками. Им не нужно было даже думать о том, чтобы ударить меня. Я и сама чувствовала себя измученной и мечтающей о том, чтобы прилечь хотя бы на этот холодный, истоптанный пол, присыпанный пеплом от папирос и сигарет.

После десятого дознавателя на мое спасение в комнатушку вошел Леран. Я не узнала его. Нет, к тому моменту мои глаза видели перед собой сплошной серый туман. А тело пару раз пыталось уйти в свое ничто, но разум, понимающий, что это все только усложнит, заставлял держать себя в руках.

Однако оказалось достаточно лишь пары слов, чтобы все мышцы расслабились и я осела на стул безвольным мешком:

- Девочка моя!

Мужчина был полон ужаса и тревоги. В два тяжелых шага он добрался до меня, обтер лоб, одаривая приятной, прохладной влагой, которую хотелось хоть как-нибудь слизнуть.

- Погоди немного, я принес тебе воды.

Видимо мой жалкий вид говорил больше, чем смогли бы сказать любые слова. Вскоре взгляд смог сфокусироваться на более темном пятне, передвигающемся то ближе, то дальше от меня. Леран обрел некую четкость. В его руках оказалась бутылочка с прозрачной жидкостью внутри. Он спешно открыл ее, воткнул трубочку и поднес к коим губам:

- Пей, это минеральная вода. Еле уговорил, чтобы мне позволили ее принести. Здесь не любят нашего брата. Считают, что мы только усложняем их работу.

Впервые за долгое время я смогла без опаски прикрыть глаза и пить столько, сколько смогу. А не столько, сколько позволит мерзкий мужик, считающий, что трех глотков будет достаточно, чтобы выудить из меня ту правду, что он хочет услышать, а не ту, что есть на самом деле.

- Мне мало что смогли рассказать, - продолжал Леран, стараясь не трясти бутылку. – Но сегодня тебя отпустят. Я позвонил старшим. Они обещали оформить всю нужную документацию. Правда, дома ты сможешь только переночевать. Завтра будет вынесено решение по твоему делу, - он замолк, сморщился, будто съел целый кислый хвостик, но продолжил. – Зачем ты в это все ввязалась? Зачем начала выкладывать свои рассуждения? Я же тебе говорил – живи, как все. Веди себя, как все. Молчи, если сомневаешься. Слушай, если не знаешь, как отреагировать.

Я, не отрывая губ от трубочки согласно кивнула. Поздно уже рассуждать, как надо было себя вести. Тогда, в момент написания сообщения, мне это казалось правильным, логичным, разумным. А вот мысль о приходе службы безопасности, в голову не пришла. Беззаботность и правда у меня в крови.

- Что теперь? – мой язык медленно пошевелился, ворочая словами, будто немощный мешками с солью.

- Теперь будет заседание и приговор, - горестно и по-особому зло ответил мужчина, не опуская наполовину опустошенной бутылки.

- И дальше?

- Не знаю, - в сердцах он повысил голос и тут же затих, быстро оглянувшись на дверь. – Они не говорят. Но учитывая, что ты натворила, может быть что угодно.

- Высшая мера? – силы постепенно возвращались ко мне. Особенно от осознания, что теперь не нужно отвечать, а можно спрашивать.

- Вероятнее всего. Но я так просто не сдамся.

- Что ты можешь? – в голосе проскользнула ирония, на которую Леран ответил обиженным взглядом.

- Я могу доказать, что есть другие наказания. Что ты нужна нам, - и немного подумав, уже более удрученно добавил. – Могу хотя бы попробовать. Раз именно меня взяли с собой к тебе.

- Это не сработало тогда, не сработает и сейчас, - силы возвращались, но желание спать не покидало меня. – Когда мне можно будет уйти?

- Не знаю, - с досадой ответил куратор. – Сейчас все взяли перерыв. По идее документы от старших уже должны были поступить в их штаб. Может, именно в этот момент они думают, как поступить дальше.

Я лишь отрицательно покачала головой. Мне слабо верилось, что получится выйти отсюда, еще и с дозволения тех, кто мучил меня последние несколько часов. Скорее они согласятся отмыть кровь со стального пола и стола после мгновенного исполнения приговора, чем отпустят отсюда хотя бы ради последней ночи на свободе.

Ожидания Лерана оправдались куда больше, чем мои. Когда в бутылке уже ничего не осталось, а губы перестали сохнуть, требуя все время их облизывать, дверь распахнулась, и на пороге появился незнакомый мужчина, одетый в форму руководства службы безопасности.

Он брезгливо осмотрел меня, прикованную к столешнице, как дикий, неприрученный зверь, потом перевел взгляд на куратора, поджимая и без того тонкие губы:

- Вас проводят.

- Куда? – обеспокоенно уточнил Леран.

- Увидите.

- Я имею право знать, - попробовал возразить мой куратор, но тут же поперхнулся своими словами.

Мужчина в сером обмундировании смерил его ненавидящим взглядом и вышел, не дав никакого ответа.

Однако же почти сразу после него, в комнатушку вошел другой – молодой человек, лет на десять старше меня. На его груди покоился знак отличия – треугольник, смотрящий вершиной вниз, с широко распахнутым глазом внутри – означавший, что он состоит в усиленном подразделении наблюдателей. Мужчина осторожно подошел к столу и вопросительно посмотрел сначала на меня, потом на Лерана:

- Вы отвечаете за, - он задумался и брезгливо закончил. – Это?

Я почувствовала, как злость подбирается к горлу, но проглотила ее, как прежде глотала воду, чтобы насытить каждую клетку иссохшего организма. Уже достаточно сделано, чтобы получить самый жестокий приговор. Не стоит терять последнее право – переночевать у себя дома.

- Да, - так же заглушая возмущение, смиренно ответил куратор. – Она никому не причинит вреда.

- Уверены, - надменно уточнил молодой наблюдатель.

- Я беру всю ответственность на себя, - уже более твердо произнес Леран, выпрямляясь перед неприятным собеседником, будто пытаясь показать, что его статус выше.

- Ладно, - выплюнул тот и, брезгливо поджав губы, переодел наручники, а после вывел длинными, темными коридорами на улицу, где меня запихали в серый фургон и вытолкали на пороге моего дома.

Глава 1. Начало. Часть 5.

Возвращение в квартиру превратилось в эпизод из страшного сна, где бесконечный подъем заканчивается пропастью или пустотой, откуда на тебя смотрит неизвестность. Нет, стены были на месте, дверь закрыта и опечатана, чтобы каждый в подъезде, и без того с интересом наблюдавший за происходившим через дверной глазок, знал – здесь жил опасный горожанин и теперь его больше нет.

Мне не пришлось искать ключи или пытаться иным способом взламывать собственный замок. Эта серая лента, исписанная всевозможными статьями, лучше любого запора защищала пространство от любопытных людей. Никто не осмелится войти в дом преступника. Иначе недалеко от него уйдет.

Легкие покинул последний вздох облегчения. Дальше подступила волна очередного отчаяния и разочарования. Отсутствие мебели показалось самой малой из смешных и глупых проблем, которые даже не стоило решать ради одной ночи. Наблюдатели и силовики вынесли из квартиры все – даже акриловые обои со стен, паркет с пола и плиты от навесного потолка.

Я вошла в бетонную коробку, отгороженную от внешнего мира ободранной изнутри дверью, припечатанной к косяку хрупкой бумажной лентой, гласящей об опасном преступнике, долгие годы жившем здесь.

Отчего-то к горлу не подступили слезы, ноги не перестали держать уставшее, затекшее тело. Обстановка настолько поразила, что вместо отчаяния и горечи меня пробрал смех. Сначала тихий, больше походящий на хныканье или подавляемое икание, а после мне пришлось откинуться на бетонную стену, чтобы не упасть назад от запрокинутой головы. Смех набирал обороты, из глаз текли слезы, которых не добиться даже при самых страшных пытках.

Картину моего мира содрали так же ловко, как и обои. Ее вынесли из дома, не оставив ничего взамен.

В проеме показался обеспокоенный Леран. В его руках я заметила нечто сложенное в плотный, толстый рулон. Он смотрел на меня испуганным взглядом, не понимая, как поступить – попытаться привести в чувства или оставить здесь одну, позволяя самой успокоиться.

Мужчина бросил беглый взгляд вглубь квартиры и скривился от досады. Его явно не готовили к подобному зрелищу, хоть и предупредили, что ночевать мне придется на полу.

Я приглашающе махнула ему рукой, стараясь немного успокоиться. Для этого пришлось откинуть голову на стену, чтобы почувствовать ледяной холод безжизненного бетона. Все тепло в этом доме, судя по всему, хранили обои.

Глаза закрылись, а ноздри жадно втягивали холодный воздух, чувствуя, что не в силах дышать глубоко – едва заметная пыль еще не осела и витала вокруг. Она послушно колыхалась от любого движения, напоминая, что когда-то была частью стен, пола, потолка, пряталась под кроватью или на полке шкафа, хранилась на задней стенке монитора и забивалась между клавишами. А теперь ее лишили убежища, дома… как и меня.

Мужчина осторожно вошел и принялся бродить из комнаты в комнату, не выпуская из рук рулон.

Он прошел до кухни, покрутился в ней, будто просто не видит стоящей здесь на самом деле мебели. Вернулся в коридор и продолжил изучать серость стен, то ли не веря в реальность, то ли выискивая уголок, за который можно потянуть, чтобы вернуть все на свои места.

- Меня об этом не предупредили, - извиняющимся, растерянным тоном произнес куратор, нарушая зыбкую тишину, в которой мне удалось выровнять дыхание.

Я оттолкнулась от стены, перекатилась на носки и в последний раз глубоко вздохнула:

- Меня тоже.

- И что теперь будешь делать?

Леран снова посмотрел на стены, а после перевел взгляд на меня, ожидая четкого ответа. Будто сам не понимал, что мне не оставили выбора.

- Спать, - проходя в комнату, где прежде стояла кровать, тумба и узкий шкаф с моими вещами, я принялась стягивать с себя плащ. – Одну ночь как-нибудь переночую, а утром все равно заберут.

И тут куратор встрепенулся, удивленно взглянул на рулон, словно ему его подсунули не более секунды назад, и замахал им перед собой:

- Нет, не надо.

Я замерла и подняла брови, ожидая продолжения или пояснений.

А мужчина быстро вошел в спальню и в три движения раскрутил рулон:

- Мне сказали, что мебель вывезли, - не отрываясь от забот, начал Леран. – Да и прежде я уже изучал вопрос обысков, - он поймал на себе мой удивленный взгляд и грустно улыбнулся. – Ты – слишком особенная, чтобы они никогда не обратили на тебя внимания. Таких не оставляют в покое. Да и твой характер, - куратор скривился и мотнул головой. – Не важно. Я просто понял, что тебе пригодится спальное место, если удастся вернуться. Вот и прихватил все необходимое, когда меня вызвали.

На бетонном полу покоился тонкий матрас, набитый чем-то достаточно жестким, но хорошо держащим форму. Его Леран прикрыл плотной простыней, которую, сложив в три раза, можно даже заставить стоять, в изголовье положил валик, а после дополнил узким одеялом, классического серого цвета. Как и стены, людские лица и мои перспективы.

- Можешь остаться, - тихо, но уже совершенно спокойно произнесла я.

Вид подобного проявления заботы выгнал из меня остатки истерики. Мне вдруг стало не жутко, но отчаянно одиноко от понимания, что эта ночь может стать последней. Да и почему может? Она станет последней.

После моего сопротивления задержанию, увечий, нанесенных бойцам службы безопасности, а вдобавок еще и отказа сотрудничать на допросе высшая мера может показаться абсолютной мелочью и облегчением. Они не зря взяли ночь, под предлогом высвобождения для глотка свободы. Им тоже нужна передышка, минутка для раздумий и попытка придумать что-то более страшное, чем простое уничтожение опасного субъекта.

Так и не сняв плаща, я села на матрас, выставила ноги перед собой и положила руки на колени, подавшись вперед, чтобы не видеть ничего, кроме пола.

Раньше на нем лежал пусть и серый, но очень теплый паркет. Его выбирали всей лабораторией, будто выбрать можно было из всего существующего в природе спектра. Но ребята бились на смерть, мечась между серым и серым, заявляя, что меня надо проверить на признаки легкого дальтонизма. Когда я попробовала заметить, что все три дощечки, принесенные в качестве образцов, совершенно одинаковые.

Наверное, потому-то он и был таким теплым – его выбирали для меня. Не просто ткнули пальцем на любой или согласились с тем, что им привезли по распоряжению кого-то сверху. А спорили, прикладывали к обоям, аргументированно доказывали, что есть разница в рисунке. Тогда мне это казалось смешным и глупым.

Это ведь всего лишь доски, которые станут полом. Часто ли мы смотрим под ноги, когда день изо дня ходим одним и тем же маршрутом? А сейчас мне так не хватало этого паркета. Этих тонких, темно-серых прожилок, межующихся с более толстыми и светлыми.

Будто не пол содрали, а почву из-под ног выбили. И теперь я сижу где-то в невесомости и не знаю, сколько эта неизвестность продержит меня. И когда я полечу в бездну, где мне вынесут окончательный приговор.

- Ты меня слышишь? Кайана!

Голос Лерана вырвал меня из рано выскочившей пустоты. Я удивленно подняла голову, нахмурилась, безмолвно спрашивая, почему он еще здесь, и, наконец, поверила, что это теперь и есть моя реальность.

- Я спросил, не сходить ли мне за какой-нибудь едой? – медленно повторил мужчина, тщательно проговаривая слова. – Ты, наверное, голодная после целого дня допросов.

- Наверное, - растерянно ответила я и уже более уверенно кивнула. – Наверное, да.

Куратор выдохнул, словно не дышал несколько минут, и улыбнулся:

- Ты, тогда посиди, приди в себя. А я сбегаю в лавку на углу, там готовят хлеб по вечерам. Как раз успею купить свежий. И воды надо взять. А может лучше чаю? – он принялся размышлять, порой поглядывая на меня, скорее как на объект исследований, чем на собеседника. – Да, там бывает хороший ягодный чай. Еще спрошу, может, у них с обеденного завоза остался сыр или колбаски. Ты же, наверное, даже позавтракать не успела.

- Иди уже, - с успокаивающей улыбкой, прошептала я. – Иначе ничего тебе там не достанется.

Леран тут же спохватился, похлопал по карманам серо-зеленой куртки, по которой каждый горожанин может узнать в нем работника лаборатории биологического направления, удовлетворенно кивнул и улыбнулся:

- На месте, представляешь, хоть и впопыхах собирался, а купоны не забыл. А то был бы нам и хлеб, и чай.

Я покачала головой и снова улыбнулась:

- Иди.

- Может, попросить из подполы конфет нам продать? Хоть пару штук? Тебе сейчас не помешает.

- Иди, - мой голос постепенно возвращал себе привычную настойчивость и строгость.

И куратор, наконец, услышал его, улыбнулся, успокоившись, и торопливо вышел, прикрыв за собой дверь. Удивительно, но раздался тихий щелчок – они не спилили замок.

Вернулся Леран через пятнадцать минут. Еще минут десять он суетливо расставлял всю свою добычу на коробе, который уговорил отдать ему в той же лавке, будто под продукты, чтобы ничего не потерять по пути. Именно таким я его и увидела, когда открыла глаза.

Оказалось, мне не удалось его дождаться – усталость и соблазнительная близость валика сделали свое дело. Я уснула, лишь за куратором закрылась дверь.

А по возвращении, застав меня свернувшейся в клубок, он принялся тихо сервировать импровизированный стол, радуясь своей добыче.

Впрочем, сейчас это и вправду можно было назвать большой удачей. К вечеру лавки в моем районе пустели и больше походили на разоренные голодом прилавки. Где-то еще можно было за двойные купоны выменять хвостик колбасы или булочку, испеченную из неучтенного остатка теста. Но после работы горожане сметали все, зная, что если не выбрать норму, на завтра им ее урежут.

Леран же принес кирпичик свежего хлеба среднего размера, там же порезанный на толстые куски, несколько ароматных котлет, которые, судя по всему, лавочник обжарил для себя, но, поддавшись на уговоры или посулы хваткого в час нужды куратора, переложил в плотную коробку из пищевого картона, термос с все еще горячим чаем и маленький мешочек, в котором покоилось не больше десятка крохотных карамелек. Конфеты были его главным предметом для гордости – их выдавали под счет, по большим праздникам и только тем, у кого в документах числились иждивенцы женского пола.

- Мало поспала, - заметил мужчина, увидев, как я, не поднимаясь, внимательно слежу за его приготовлениями. – Но это хорошо, что сама проснулась, - он осторожно придвинул короб и сел на матрас в ногах. – Я бы не стал будить, а тут котлеты. Знаешь, они ведь остынут. Будут жирные, плотные, никаким чаем внутрь не протолкнешь.

- У него они всегда вкусные, - еле ворочая языком, но все же принимая вертикальное положение, заметила я.

- Так не бывает, - удивленно возразил Леран.

- Бывает, - с усмешкой ответила я, принимаясь стягивать ботинки, чтобы после сесть на ноги. – Он туда только мясо кладет и яйцо, с ложкой хлебных крошек. Ни хлебного мякиша, ни размокшей бумаги. И жарит на еле смазанной сковороде.

- А ты откуда знаешь?

- Угощал как-то. Вот так же поздно возвращалась. И как на зло, прямо у него в лавке желудок заурчал, да так громко, что еле сдержала шипы. Вот он и сжалился – на полках только утренний хлеб оставался и ложка сухого молока.

- Так у тебя тут есть друзья, - раскладывая котлеты по кускам хлеба, заметил Леран и осекся. – Были.

- Просто привечал порой, - отрицательно покачав головой и взяв свой бутерброд, ответила я. – Говорил, что таким маленьким рано еще самим заботиться о себе. Вот и пропускаю часто время вечерней продажи. А мне расти надо, не болеть. Заботливый мужчина. Кажется, дочь потерял лет двадцать назад.

- Сам рассказывал?

- Нет. Проверила по документам в архиве.

- Откуда доступ?

- На работе дали. Еще в прошлом году.

- Оооой, - горестно протянул Леран, тут же затыкая рот своим бутербродом.

Я удивленно посмотрела на него и грустно кивнула:

- Они этого точно не пропустят. Так что, давай наслаждаться моей последней трапезой.

- Как же все не вовремя, - покачал головой куратор, но еду не отложил.

- Такое не бывает вовремя. Не в этом году, так в другом бы пришли. Теперь-то я уже понимаю, что такие долго на свободе не живут. Мне стоит благодарить и за эти четыре года. Все не в лаборатории.

- Нет, - Леран решительно посмотрел на меня. – Я что-нибудь придумаю. Прям завтра. Точнее еще сегодня. Времяесть. И старшие должны помочь. Надо только все продумать. Что ты будешь говорить на заседании. Как строить свою защиту. А я соберу отчеты по исследованиям, заключения врачей, психологов, данные по последнему прогрессу…

- Может, обойдемся без прогресса? – оборвала я его яростную тираду. – Если они узнают, что это стало происходить более безболезненно, но все так же бесконтрольно, то мне точно ничего хорошего не светит.

- Они все равно накопают. Если прямо сейчас на них не смотрят. Тут главное, чтобы у них не нашелся кто-то, кто сможет все прочитать так, как будет удобно им, и составить заключение вперед нас. Надо действовать на опережение.

Леран подскочил, не выпуская из рук бутерброд:

- Надо связаться со старшими. И дежурным по лаборатории. Пусть собирают отчеты за последние четыре года и выдержку из представления на выход. На их основании сделаем анализ и построим динамику, чтобы все было наглядно.

Он начал расхаживать по небольшой, пустой комнате, не забывая откусывать и с удовольствием жевать бутерброд, а после возвращался к своим планам:

- Старшие дадут свое заключение и подсунут им нужные документы. Добавим характеристику с места работы. Может, уговорить лавочника дать тебе отзыв?

- Не трогай никого. Дай людям жить спокойно, - я покачала головой, стараясь напомнить куратору, что каждый, кто отзовется обо мне хорошо, тоже может оказаться в застенках.

Подобное не грозило только ему и его ребятам. И только потому, что они работали в лаборатории. А ученые имели в Сарстве чуть больше привилегий и свобод.

- Ты права, - понимающе кивнул Леран и прикрыл глаза. – Надо подумать. Еще ночь есть в запасе. Надо хорошо подумать и поднять всех на ноги. Я тебя просто так им не отдам.

Я благодарно кивнула ему и глотнула горячего чаю прямо из термоса.

А куратор продолжил строить планы, не оставляя надежды спасти мою безрассудную шкуру.

Глава 1. Начало. Часть 6.

И без того серое утро превратилось в бесцветное время суток. Скомканное, безрадостное и бесперспективное.

Я открыла глаза, отлично понимая, что произошедшее вчера – не сон. Даже при моей фантазии такое присниться не могло.

Оттого оставалась понять, сколько у меня есть времени до прихода конвоя. Успею ли привести себя в порядок, вычистить пыльную одежду, сброшенную на бетонный пол, убрать волос, чтобы открыто смотреть на своих судей?

Леран тихо сопел в ногах, умудрившись свернуться так, как смог бы только очень маленький ребенок, у которого все еще подвижны все суставы. Его голова почти касалась груди, руки прижаты к ней же, кулаки прикрывают рот.

Несмотря на странную и очень неудобную позу, он спал безмятежно. Дыхание ровное, тело расслаблено (если это вообще возможно). Отчего я невольно улыбнулась, завидуя его способности спать в любых условиях.

Как только на его плечи легло тонкое одеяло, мужчина что-то невнятно буркнул, повел носом, поменял кулаки местами и продолжил спать, даже на сантиметр не сдвинувшись с места. Хоть остальное место на матрасе уже полностью освободилось.

Ощутив леденящий мороз голого пола, я быстро натянула джинсы и ботинки. Только потом принялась за кофту, осторожно пропуская руки в рукава, концентрируясь на этом действии, куда тщательней, что обычные люди. Ониксовая заколка оказалась все еще в волосах. Отчего мне пришлось быстро выйти из комнаты, закрыться в такой же ободранной ванной и там тихо выдохнуть, вытаскивая украшение, ставшее орудием пыток.

Пучок рассыпался по плечам, даря коже головы долгожданный отдых. Я прошипела, массируя пальцами корни, а после спуская их вниз, до самых кончиков. Конечно же, в доме не оставили ничего. Так что теперь раскрытая пятерня – моя единственная расческа.

Приведя голову в порядок и, нехотя, собрав все в пучок, я осторожно повернула кран, удивляясь хотя бы тому, что они его не вырезали, раз не смогли демонтировать. Тонкой, куцей струйкой в раковину полилась вода. Чем снова вызвала легкий восторг – тихий, чтобы не разбудить Лерана, безмятежно предававшегося сну после полуночного планирования.

До того, как уснуть, он успел многое. Несколько раз убегал от меня, оставляя в полной темноте, разбавляемой огоньками, пробивавшимися в окно. Любые источники света, ранее имевшиеся в моем распоряжении, они тоже вынесли. Отчего едва я оставалась одна в темноте, начинала внушать себе, что к этому надо привыкать. Теперь таким будет остаток моей жизни. Если он, конечно, будет.

В третий заход Леран притащил какой-то примитивный фонарь, горевший на прогорклом, вонючем масле. Но и он принес неимоверную радость, как мне, так и куратору.

Возбужденный идеей и желанием спасти меня мужчина продолжал расхаживать по комнате от стены к стене, размышляя, утверждая и строя планы. Порой отчитывался о том, куда ходил и чего добился. Порой молча садился в ногах и думал.

Я не мешала. Просто слушала и иногда задавала наводящие вопросы или отвечала на его, не понимая, как это может помочь. Но с каждым часом Леран все глубже погружался в себя и свои планы, отчего мне не удалось застать тот момент, когда силы его покинули. Моих оказалось куда меньше.

Оттого теперь я собиралась на суд, который официально называют заседанием цесарей, а куратор лаборатории спал, продолжая думать о том, как меня спасти.

Впрочем, спал и весь дом. За окном стояла та пора, когда люди возвращаются с ночных смен, а те, у кого работа дневная, еще не готовы покидать свои постели. Слишком рано для большинства. Отчего этот момент можно было назвать единственным в сутках, когда любой бодрствующий безнаказанно думает обо всем, на что осмелится.

Я прошмыгнула на кухню и села на подоконник, прижав лоб к стеклу, чтобы лучше рассмотреть свой двор. Обычный квадрат, обрамленный жирной полосой, служащей подъездной дорогой, и узкой, на самом деле представляющей собой тротуар. Внутри квадрата примитивная детская площадка, огороженная невысоким чугунным заборчиком – карусель, песочница, две лавки и невысокая горка, а заодно глухой шкаф, куда дети и родители складывают игрушки, чтобы не уносить их домой. Все серо, скучно, бесцветно. Но живо, со своими безмолвными тревогами и переживаниями, тихими радостями и надеждами. Пусть и по правилам, под присмотром и с вечным чувством локтя. Но это все равно жизнь.

А что будет у меня через час? Кто знает.

Во двор въехал темно-серый фургон без опознавательных знаков. Он притормозил у моего подъезда, загораживая выход, и не стал глушить мотор.

Все замерло – улица, природа, я на своем подоконнике. Осталось мало времени, чтобы попрощаться со своей прежней жизнью. Сколько они мне еще дадут? Когда решатся выйти и подняться сюда?

Я спрыгнула и быстро зашла в спальню. Осторожно присела перед Лераном, так и не сменившим позу, и положила на его голову свою руку.

Мужчина поворочался, сморщил нос, что-то пробубнил и попробовал своей рукой смахнуть мою. Но почувствовав сопротивление, нахмурился и открыл глаза, еще не вспомнив, что не дома.

Взгляд куратора уперся в противоположную бетонную стену, насторожился, прошелся до короба, на котором по-прежнему стояли термос и картонная коробка, но уже без котлет. Наконец, к нему начало приходить осознание события вчерашнего дня. Он тяжело вдохнул, поднял глаза выше и увидел меня, все еще терпеливо ждавшую и не убиравшую руку с его головы.

Мысли постепенно вставали в нужный ряд. Отчего во взоре появлялось больше осознанности. Где-то очень далеко, в моем дворе, в другом мире – приглушенно хлопнула дверь. У нас больше не осталось времени, и Леран услышал это не хуже меня.

- Пора? – посерьезнев и отогнав от себя остатки сна резким подъемом, спросил он у меня.

Я же только кивнула, вставая на ноги и отходя от матраса, давая ему свободу действия.

- Так, ты все помнишь, что мы этой ночью проговорили? - торопливо приглаживая взъерошенный волос и набрасывая на плечи куртку, чтобы не показывать помятую во сне одежду, начал мужчина. – Внимательно слушаешь и стараешься не отвечать прежде, чем разберешь точный смысл каждой фразы. Сколько сейчас времени?

- Понятия не имею, - пожала я плечами. – Они забрали часы.

- Все?

- А ты как думаешь?

Леран замер на мгновение и сокрушенно кивнул:

- Ну да. Как же иначе. Ладно, - его рука махнула в сторону окна и он продолжил. – В девять, прямо на порог привезут представления, которые я вчера успел запросить у ребят. Заодно подъедут старшие, они обещали присутствовать на заседании, чтобы представлять сторону лаборатории. Чтобы на нее не упала тень или подозрения в халатности. Эх, мне бы умыться и привести себя порядок, а то выгляжу, как чучело, - Леран сморщился и встал с матраса. – Несолидно так представать перед цесарями.

- В кране есть вода.

- Главное в этой фразе, что у тебя остался кран, - с насмешкой заметил мужчина, но не стал отказываться от предложения.

На лестничной площадке отчетливо слышались тяжелые шаги силовой части службы безопасности. Уверена, на этот раз их будет больше и каждый сможет уложить меня на лопатки прежде, чем я почувствую, как наружу прорываются шипы.

Но куратор, будто игнорировал звуки приближающейся судьбы. Он быстро нырнул в ванную, радостно воскликнул, когда в раковину ударила все такая же хлипкая струйка и, кажется, опустил под нее голову, что-то очень тихо бормоча.

Я встала в проеме, ожидая кульминации или начала нового этапа. Готовая терпеливо снести оскорбления и тычки, уговаривая себя ни в коем случае не терять хладнокровия.

Входная дверь медленно открылась, в широкую щель заглянуло что-то черное и угрожающее, оно постепенно вплыло в прихожую, замерло на пару секунд, и продолжило свое продвижение. Когда дуло автомата показалось почти до цевья, в подъезде раздался голос, окрашенный приказными нотками:

- Именем власти почтенных цесарей требуем опустить любое имеющееся оружие и смиренно принять свою участь!

- Будто у нас есть какой-то выбор, - отфыркиваясь от воды, стекавшей по челке, заметил Леран, выходя из ванной и останавливаясь перед нашим конвоем, уперев руки в бока.

Сейчас куратор казался смешливым мужичком, который совершенно ничего не боится и будет смеяться даже в тот момент, когда ему нанесут сокрушительный удар по печени.

В подъезде замешкали, но все же продолжили свое театральное выступление:

- Вы обвиняетесь в нарушении общественного покоя и шагах против благостного режима цесарей! В соответствии пятнадцатой статьи кодекса о мирном населении и спокойном проживании мы имеем право проводить вас в Зал правосудия для осуществления заседательного процесса с целью восстановления справедливости!

Было явно слышно, что говорит человек не для нас, а для всего дома. Отчего мы переглянулись с Лераном и продолжили ждать, когда тот закончит свое представление и запустит бойцов внутрь.

Я скрестила руки на груди, успев до того надеть плащ и уже испачкать его о косяк. Куратор застегнул куртку на все пуговицы и остался на месте, превращаясь в последний рубеж между мной и ими.

Он оглянулся на меня:

- Ты все помнишь, о чем мы вчера договорились?

- Все, - сдержанно кивнув, ответила я.

- Тогда ничего не бойся, но никому не доверяй. Только мне. Я сделаю все, чтобы смягчить приговор.

Я успокаивающе улыбнулась и кивнула, зная, что других шансов и надежд у меня нет.

Наконец, человек в подъезде замолк, дверь распахнулась и Леран громко прокричал:

- Я куратор биолаборатории мышечной и костной ткани! Нахожусь здесь для представления интересов своей подопечной и обладаю правом сопровождать ее, если она не окажет сопротивления при задержании!

В прихожую вошел высокий наблюдатель с худым, почти истощенным лицом и глазами, похожими на две черных воронки. Он оглядел сначала Лерана, все также стоявшего посреди коридора, потом меня, мирно подпиравшую косяк, и уточнил:

- Вы будете оказывать сопротивление?

Смерив достаточно надменным взглядом нового персонажа, я хмыкнула и отрицательно покачала головой:

- Нет.

Глава 1. Начало. Часть 7.

Это не было судом, не было даже заседанием. Скорее судилищем, где решается будущее человека, не совершившего ничего, за что действительно стоит наказывать.

В большом зале с высокими потолками, стремящимися к небу до самого купола, располагалось очень мало мебели и еще меньше людей. Меня загнали на невысокой пьедестал, установленный в центре круглого помещения. Перед столом, за которым сидело пять мужчин возрастом от тридцати до семидесяти лет, с сухими, серыми, непроницаемыми лицами и глазами, горящими ненавистью ко всему яркому и выбивающемуся из общего потока.

Здесь не нашлось места для праздных зрителей или свидетелей, которые смогли бы что-то рассказать о жизни подсудимого. И даже для Лерана, который смог убедить цесарей дать разрешение на присутствие и мою защиту, не придумали ничего более удобного, чем колченогий стул с хлипкой спинкой, угрожающий перевернуться, едва седок откинется назад.

В полном молчании, давящем с высоты непостижимых потолков, мы разместились на своих местах и принялись изучать друг друга. Я стояла на небольшом возвышении, как экспонат в музее, выставленный на общее обозрение. Мужчины, исполнявшие роль цесарских судей, рассматривали меня, не меняя пресного выражения лица. Лишь цепкие глаза выхватывали что-то из моего внешнего вида, а тонкие губы поджимались, превращаясь в нитку.

Вот один из них заметил перчатку на левой руке, едва заметно сощурился, не глядя сделал пометку в листе, лежащем перед ним. Другой остановился на убранном волосе, неслышно шепнул, его сосед передал слова дальше по цепочке, пока те не добрались до края. И тут из боковой двери вышел молодой наблюдатель, склонился над судьей, услужливо выслушал замечания, а после бесцеремонно прошел до меня, резко схватился за мою заколку и унес ее к столу.

Я осталась стоять, чувствуя, как волос падает на плечи, закрывая лицо и опускаясь по плащу на спину, путаясь в процессе. На мою удачу самообладание и выдержка на этот раз сработали лучше, чем при захвате. Сжались лишь кулаки, но шипы не успели даже пошевелиться, давая мне легкую отсрочку и возможность показать свою безопасность для других людей.

Леран позади меня тихо выдохнул. Видимо и он не мог представить, как я отреагирую на подобную выходку со стороны людей в серой форме.

А наблюдатель уже вернулся к столу и передал мою заколку говорившему, тут же отойдя в бок, чтобы видеть весь зал.

Мужчины пустили украшение по рукам, внимательно рассматривая редкий для этих мест оникс. Одни кивали, другие кривились, третьи бросали на меня недовольный взгляд. Отчего ощущение экспоната усиливалось с каждым вдохом. Как и желание поскорее покончить со всем.

Но никто не торопился, а подгонять этих людей не осмелились бы даже старшие, стоявшие выше куратора одной из самых нужных в Сарстве лабораторий.

Молчание нагнетало обстановку, взгляды, кривящиеся губы, неслышимые замечания играли на натянутых нервах не хуже собаки, лающей под окнами от заката и до первых будильников.

Но Леран просил молчать, не перечить и отвечать на вопросы сдержано. Учитывая последние часы, у меня не было причин поступать иначе. И оттого я просто ждала, глубоко вдыхая пыльный, холодный воздух, чувствуя, как взвесь оседает в моих легких, оставляя во мне частичку высшего правосудия. Надолго ли она во мне останется?

Время растянулось, превращая секунды в минуты, а то и часы. Неожиданно стали ныть мышцы, захотелось сесть. И в памяти всплыл вчерашний день с его стальным столом, прикованными руками и стулом, на котором неудобно, как ни сядь.

Эти люди знали, как заставить любого почувствовать себя ничтожеством, обследуемым со всех сторон. И при этом не использовали ни одного слова. Возможно, наблюдателям и дознавателям было чему у них поучиться. Потому что сейчас я уже была готова рассказать все, что знаю и о чем только догадываюсь, чтобы просто разрядить этот воздух и это молчание.

Но не смотря на это страстное желание услышать хоть что-то, громкий, жесткий голос сорокалетнего мужчины, сидевшего вторым с левого края стола, заставил меня вздрогнуть, на секунду потеряв самообладание:

- Кайана, внучка Жуна Кай, объект исследовательской лаборатории под кодовым номером Аль семь четыре. Вы знаете, почему вас привели в этот зал?

Слова этого серого мужчины разобрали меня по косточкам и мышечным волокнам, не использовав при этом ни единого инструмента. Ему не потребовалось даже подходить ко мне, чтобы нанести сильный удар в солнечное сплетение и заставить затаить дыхание.

Да, я была Кайаной. Но не хотела помнить о человеке, создавшем меня, или лаборатории, в которой могла бы быть подопытной. Если бы ни отношение Лерана, сильно повлиявшее на остальных.

Найдя в себе силы выдохнуть и снова вдохнуть, давая время собраться с мыслями и следуя советам куратора, я медленно кивнула, утвердительно отвечая на вопрос.

- И что вы скажете в свою защиту? – но прежде, чем кто-то успел сообразить, можно ли вообще что-то говорить в данной ситуации, мужчина продолжил. – Учтите, мы имеем на руках все документы о вашей жизни в Сарстве и лаборатории. Обладаем информацией о том, как вас воспринимали и как относились горожане. Какое влияние вы создавали на сторонние умы. А также не обошли стороной вашу, - он сморщился, бросив очень быстрый взгляд на мою перчатку. – Особенность.

Выждав пару секунд, чтобы не показаться неуважительной, а заодно проверить все ли сказал судья, я повернула голову влево, привлекая внимание и без того внимательно следившего за происходящим Лерана.

Куратор тут же подскочил со стула и застыл, ощутив холод от взглядов серых мужчин и наблюдателя. Все уставились на него так, будто могли проколоть его ледяными пиками. Но он выдержал, не вернулся на место, а продолжил стоять, ожидая дозволения на выступление.

Более молодой из компании неслышно шепнул что-то недавно говорившему. Тот внимательно выслушал, снова растянул губы в тонкую нитку и сдержанно кивнул.

- Леран Лей. Вы являетесь куратором биолаборатории костной и мышечной тканей. А также отвечаете за Кайану Аль четыре семь, выпущенную в общество в рамках невообразимого социального эксперимента. У вас есть что-то, что вы хотите нам сказать?

Куратор вдруг замялся, оторопело открыл рот и тут же снова закрыл его. Но едва его глаза наткнулись на меня, как во взоре загорелась решимость:

- Есть, - он уверенно кивнул, сжав в кулаке скрученные в трубочку бумаги. – Я хочу выступать представителем Кайаны и ходатайствовать о смягчении меры, если таковая уже выбрана.

В зале снова воцарилась тишина. Удивленные судьи изучали этого невзрачного мужчину, решившегося встать на защиту преступницы, угрожавшей общественному покою. А я вдруг тихо улыбнулась, придавая ему смелости сделать следующий шаг.

- Вы подавали документы по официальному регламенту? – наконец, спросил другой судья. Тому на вид можно было дать лет шестьдесят, но только из-за дряблой кожи, свисавшей тремя подбородками, и глубоких морщин у переносицы, свидетельствовавших о том, что он слишком часто хмурится.

- Нет, - уверенно ответил Леран. – Заседание было назначено вчера поздним вечером. Ни у меня, ни у лаборатории не было возможности подать документы, согласно установленной процедуре, - заметив, что кто-то из судьей собирается закончить разговор, он тут же добавил. – Но согласно правилам, я имею право заявить о своем желании, если между моментом назначения заседания и его проведением невозможно насчитать более двенадцати часов. Есть официальное объявление о назначении с указанием времени его оформления. И получается, что между этим двумя событиями прошло только десять часов и сорок восемь минут. Поэтому я могу ходатайствовать сейчас в устной форме.

Мужчины снова молча уставились на куратора. И в их глазах загорелся неприятный огонек ненависти, пренебрежения, а заодно и досады. Они явно полагали, что смогут свершить правосудие быстро и безболезненно для себя.

Но даже для них правила были едины. И если кто-то нашел лазейку, ей придется подчиниться.

Самый старший за столом кивнул, его товарищ справа огласил решение:

- Мы дозволяем участвовать в заседании и представлять Кайану Аль четыре семь. Однако напоминаем, что в этом случае ваша подопечная лишается права голоса.

Мы кивнули на данное условие, не задумываясь, чем вызвали очередную волну немого, едва заметного недовольства.

Мне всегда казалось, что моя особенность может принести только неприятности. Но Леран решил сыграть именно на ней и нашел единственный способ смягчить наказание.

Оттого после всех аргументов и обоснований, после долгих убеждений и зачитывания заключений врачей, психологов и работников лаборатории, мне вынесли самый странный приговор.

Я снова стала изгоем, не имеющим права появляться в обществе и взаимодействовать с горожанами. Но оставалась при лаборатории для дальнейшего изучения, имея возможность общаться с учеными. Правда только на научные темы и свое самочувствие.

Заодно мне предписывали переезд, смену всей мебели, отказ от любых средств коммуникации и отметку о своем самочувствии и нахождении каждый час.

После оглашения меры наказания Леран облегченно выдохнул, а я осталась в недоумении, не зная, что было бы действительно лучше – ликвидация или полная изоляция до логического конца?

Глава 1. Начало. Часть 8.

Мне не дали вернуться в квартиру, которую я уже начала считать своим домом. Прямо из зала заседания меня увезли в другое место – в комнатку, расположенную над биолабораторией. По сути, я вернулась туда, откуда начала.

Пока шло судилище, на котором Леран боролся за мое существование и спасение от высшей меры наказания, ребята снова отмывали старую мебель, устанавливали камеры там, где им указали наблюдатели, забивали холодильник продуктами и создавали уют, как сами его понимали.

Они, в отличие от меня, знали все, что задумал куратор, и верили в него, в его приверженность режиму и авторитет, который станет последним аргументом в решении судей. Наверное, в них веры было даже больше, чем во мне. Отчего распахнувшиеся по приезду двери показали нутро вычищенной до блеска комнатки с отдельным душем, санузлом и маленькой встроенной кухней на одно конфорочное место. Здесь начиналась моя подготовка к самостоятельной жизни, сюда меня из нее вернули.

С той лишь разницей, что на этот раз привели не дружелюбные ребята, пусть и знающие, что я из себя представляю, но относящиеся, как к младшей сестре, а серые, жилистые мужчины, еле сдерживающие слова пренебрежения, но неплохо демонстрирующие свое отношение к уродам.

Круг замкнулся. Я снова пришла к старту.

Конвой не позволил мне даже перешагнуть порога. Сначала мне предстояло пройти еще одну унизительную процедуру.

- Раздевайся, - скомандовал тот, кто считал себя старшим в отряде.

Я смерила его удивленным взглядом, а после покосилась на Лерана, все это время следившим за поведением моих «провожатых», чтобы те не превысили свои полномочия.

Выражение лица куратора обрело нотки смущения, глаза опустились к полу, голова утвердительно кивнула.

- Прости, - тихо проговорил он. – Это тоже часть сделки. Они не позволят тебе войти в одежде, чтобы ты ничего с собой не пронесла.

- То есть обыска на входе в зал и из него было недостаточно? – меня снова начали распирать смех и ирония.

Будто где-то между входом и выходом, я смогла бы раздобыть средство связи или просто сообщить кому-то (кому есть до меня дело?) где меня теперь искать. В то время, как сама не знала этого до текущего момента.

Что ж, мои слова, неосторожно обращенные ко всем обитателям кроны, вновь подтверждались. Но об этом никто и никогда не узнает. Да и хотят ли жители Сарства это вообще знать?

Наверное, подобное требование и интонация, с которой оно было оглашено, должны были заставить меня почувствовать себя еще более ничтожной, чем уже ощущалось. Но я выросла в лаборатории, где в первые годы жизни и последние перед выходом в общество раздевание для исследований и испытаний считалось чем-то вполне нормальным и логичным. Отчего я лишь усмехнулась, чем заставила сморщиться от брезгливости свой конвой, и принялась спокойно раздеваться.

Вот плащ деловито протянут самому главному, осторожно снятая перчатка, убрана в его карман. Кофта, которую я стягивала нарочито медленно и демонстративно аккуратно, желая еще больше позлить наблюдателей, легла на плечо второго. Третьему церемониально вручила джинсы. Ботинки с вложенными в них носками встали перед изумленной, даже слегка испуганной троицей. А я продолжила улыбаться, спокойно уточняя:

- Белье будете забирать?

Оставшись в одном лифчике и трусах, мое тело покрылось мелкими, но частыми мурашками. В коридоре, соединяющем помещения лаборатории с моей комнаткой, никогда не было отопления, зато присутствовали выбеленные бетонные стены и такой же ледяной пол. Отчего мне пришлось сжать зубы, чтобы не начать стучать ими на манер музыкального инструмента.

Леран хрюкнул, сдерживая наглый, но победоносный смешок. Я уперла руки в бока, позволяя себя рассмотреть со всех сторон, а заодно делая вид, что жду дальнейших приказов с большим энтузиазмом, но и гордостью.

Старший наблюдатель чуть помедлил, перекинулся недоуменными взглядами с товарищами, и все же отрицательно покачал головой:

- Этого достаточно.

- Ну что же вы стесняетесь? – насмешливо поинтересовалась я, демонстрируя готовность доказать полное отсутствие одежды и контрабанды. – Вдруг у меня в трусы рация вшита, а в чашечках найдутся передающие зонды.

Куратор оперся о стенку, скрестив руки на груди, делая вид, что просто устал от ожидания, а по факту обнимая себя, чтобы не засмеяться во всю силу. Серый конвой оторопело сделал шаг назад, будто желая защититься от неизбежного наступления. Но я лишь пожала плечами и совершенно спокойно уточнила:

- Последний шанс.

- Я сказал – достаточно, - все же вернув себе самообладание, отчеканил старший, собрал всю одежду, розданную мною, и смерил ненавидящим взглядом. – Вам предписано отмечаться у своего куратора четыре раза в день, не контактировать с горожанами Сарства и проходить все необходимые исследования в соответствии с установленным лабораторией графиком. В случае нарушения правил, предусмотренных для изгоев, решение будет безапелляционно пересмотрено в пользу применения высшей меры наказания.

- Да знаю, - чувствуя, что уже могу вживаться в новую роль, отмахнулась я, перешагнула порог своего старого жилища и ухватилась за ручку двери. – Что-нибудь еще? – троица отрицательно покачала головой. – Тогда до свидания, а лучше – прощайте. Леран, приходи на ужин, приготовлю что-нибудь вкусное. Отметим мое возвращение.

А после нарочито громко захлопнула дверь, погружая себя в мир тишины и относительного одиночества. Но точно жесткого ограничения, которое прежде, до выхода в общество, в этих стенах не ощущала.

Парни постарались смазать, развеять горечь такого поворота событий, добавив холодному, обезличенному помещению несколько акцентов. Едва заметных для наблюдателей, принимавших работу, но весьма значительных для меня. Зубная щетка цвета электрик в стакане, спрятанном в шкафчике над раковиной, стала ярким акцентом, греющим сердце и дающим знак – ты особенная, не забывай об этом. Чашка с шуточной надписью на дне, которую видно, если выпить все без остатка. Едва заметная полоска на покрывале, которым прикрыта кровать. Все это может показаться мелочью, незначительной ерундой. Но именно через них со мной говорили, напоминая, что жизнь продолжается, это не заключение, а новый виток.

Я улыбнулась, снова сморщилась от прохлады, все еще державшей меня не хуже наблюдателей, тащивших прежде по коридорам залов заседаний, и прошлась до кресла. На нем аккуратной стопкой лежали новые вещи – футболка с рукавами три четверти, бриджи с подворотами, новая перчатка, ониксовая заколка, которую Леран смог все же забрать у судей.

На одинокой вешалке, прибитой у входа, висел новый плащ. Будто мне когда-нибудь разрешат выйти отсюда. Но его наличие вселяло надежду.

Одевшись, я всунула руки в карманы, собираясь обойти свои новые, старые владения, и удивленно нащупала внутри бумагу. Посчитав это приветственной запиской, которую ребята подложили, как очередной знак, чтобы не унывать, я достала клочок и удивленно прочитала: «Ты не одна. Каждая среда, второй час после обеденного гонга, обратная сторона ворот фабрики. ПЛЕЯ».

Кажется, это все-таки знак. Но от кого? И почему именно сейчас?

Глава 2. Новый мир. Часть 1.

Первые дни в новой роли мне показались странными. Я всегда считала, что изгои обделены вниманием и вынуждены находиться вне общества, зацикливаясь только на своем одиночестве. Что логично, учитывая их статус и запрет на контакты с любым горожанином.

Из старых сводок и уроков, которыми так радовал Леран вместе с его ребятами, мне было известно, что для изгоев некогда выстроили очень тесный район с минимумом жилых площадей, чтобы обнести его потом стеной и изолировать от других. Благодаря этим мерам предосторожности, а также тщательной маскировке под простую подпорную стену, изрисованную призывными и агитационными надписями, славящими цесарей и их труд на благо всего Сарства, но и каждого в отдельности, место считалось легендой или сказкой для запугивания вольнодумцев.

Где находился район, куда сгоняют тех неугодных, на кого по какой-то причине не поднялась рука, никто не знал. А учитывая, что каждая стена здесь считалась лучшим местом для пропаганды, то искать какую-то особенную можно было не один год. Единственным шансом узнать, куда прячут всех изгоев, считался шанс стать таковым и приехать туда на официальных началах.

Мне же уготовили более странную судьбу. Запрет общаться с другими не распространялся на работников лаборатории. А выход на улицу ограничивался невысоким забором, размечавшим границу между владениями, где заведует Леран, и прочим городом, в котором те самые люди, к которым мне нельзя.

Я не знала, каковы формы контроля там, за стеной, оттого могла лишь ехидно улыбаться или демонстративно потягиваться на камеры, которых беспринципные наблюдатели потребовали натыкать везде, даже в душе. Извращенцы, не иначе.

В любом случае моя персона всегда находилась под присмотром, независимо от времени суток или настроения. Спрятаться от надзора можно было только в самой лаборатории, но там всегда находился кто-то из ребят, что исключало возможность побыть наедине с самой собой.

Потому-то записку, найденную в кармане бридж, я перечитала пять раз, запомнила все не только по смыслу, но и слово в слово, даже округлость почерка, чтобы по ночам, в пору бессонницы анализировать и думать, кто это мог быть и зачем.

После же клочок бумаги был разорван на мелкие кусочки и смыт в унитаз. Причем четыре раза подряд, чтобы никто не смог выловить их где-нибудь в канализации и попробовать собрать воедино. Теперь о ней знали лишь несколько человек – тот, кто написал, то, кто передал, и я.

Вот только личность первых двух мне была не просто неизвестна, а неведома. Кто мог еще захотеть стать изгоем, рискнув выйти со мной на связь таким странным образом?

В любом случае, спросить у Лерана или ребят я не могла – это могло подставить под удар любого из нас. Оттого мне оставалось обживаться в новой жизни и постепенно принимать ее обстоятельства, как реальность, которую никто не сможет снова изменить.

Куратор по своему обыкновению подошел к строгим правилам с пониманием, но вольным. Потому в первые же дни взял пару дополнительных слепков сетчатки и отпечатков пальцев правой руки, на всякий случай, но не продатировал их, мотивируя, что не знает, когда это может пригодиться.

Из этих странных действий, я сделала вывод, что он что-то знает о записке, но спросить не решилась. Пусть заговорит первым, если действительно в курсе происходящего за пределами внимания наблюдателей.

Однако мужчина молчал. Я – тоже.

Мы вернулись к исследованиям и испытаниям, проверяя прочность шипов и проигрывая все вероятные ситуации, в которых мне стоило контролировать себя. Попытки разработать лекарство или противоядие, чтобы подавить мои способности, разбились о стену недостаточности информации и отказом организма воспринимать хоть какие-то медикаменты.

Все, что может понадобиться для здоровья и защиты, мое тело вырабатывало само, не прибегая к помощи посторонних. Оттого изо дня в день куратор терпел неудачи, чем вызывал у меня ироничную улыбку. Но не унывал и не обижался, сохраняя надежды придумать хоть что-то, чтобы снова вернуть меня к людям. Его наивность грела сердце, но реальность отдавалась пульсацией в висках – больше шансов не будет. Этот стал последним.

Только никакие перспективы не останавливали упорного ученого. Он продолжал исследовать, испытывать, а заодно попробовал вывести мышь с такими же особенностями, как и у меня. Вышло странное, грустное, лысое создание, прожившее ровно одни сутки. При вскрытии выяснилось, что практически она разорвала сама себя изнутри, потому что в полостях ее костей не нашлось достаточно места для шипов. Остальное я поняла плохо, и вдаваться в подробности не стала, тактично спрятавшись в своей комнатушке под предлогом готовки ужина.

Записка оставалась лежать на дальней полке моей памяти, пока глаза выискивали хоть кого-то, кто может знать о ее существовании. Но никто не подавал виду. Все работали, отчитывались, строили теории, следили за моим состоянием и порой забывали о том, что я вернулась в качестве лабораторного объекта, то навязываясь ко мне в гости, то уделяя больше внимания, чем нужно по работе.

Молодые парни чаще старших, заставших мое рождение или подростковый бум, когда тело раза по четыре в сутки превращалось в металлического ежа. Но и старожилы порой забывали обо всем, констатируя мою зрелость и привлекательность. Ну, спасибо, теперь я становилась не только объектом исследований, но и вожделения, что временами создавало очень неудобные ситуации.

Леран бдел, как мог. Отсекал от работы со мной самых прытких, общительных и внимательных. Ставил новых помощников, перепроверял записи, зная, что первые могли по любой выгодной им причине что-нибудь не отразить или переврать.

Оттого в лаборатории жизнь била ключом, притягивая к себе как днем, так и ночью.

На мою удачу, никто не ставил сигнализации внутри помещений, только на входные двери, забор и холодильники с биоматериалом. Потому порой, в приступах беспощадной бессонницы, я спускалась вниз. То составляла компанию дежурантам, чем радовала их без меры, то просто читала дневник последних испытаний, констатируя, что ничего не меняется. И облегченно выдыхала, расценивая постоянство, как хороший признак. Не хотелось однажды навредить тем, кто так обо мне заботится.

А заодно откладывала решительные действия и разведку адреса из записки на потом, считая, что для начала надо чуть притупить бдительность наблюдателей. Первые месяцы они явно будут более заинтересованы в проверке моего послушания. Если вообще когда-нибудь остынут в отношении такого урода, как я.

Оттого мне оставалось только соблюдать дисциплину и правила, отмечаться у Лерана четыре раза в день, проходить все новые и новые исследования, не забывая следить, что говорю, как смотрю и куда иду в соответствии с установленным для меня расписанием. Нет лучшего способа разузнать что-то нужное, чем расслабить собеседника, а после вытянуть интересующую информацию.

Впрочем, к куратору я не подходила с расспросами совершенно по другой причине – не хотела снова подставлять его под удар.

А где-то в душе продолжали теплиться любопытство и надежды, что однажды, в какую-нибудь среду я доберусь до ворот фабрики, едва наступит второй час после обеденного гонга…

Глава 2. Новый мир. Часть 2.

Прежде, чем я предприняла попытку поговорить с Лераном о том, чтобы выпустить меня дальше забора, прошло не меньше двух месяцев. За это время мне удалось ослабить бдительность наблюдателей своей исполнительностью и дисциплиной. На выходки в виде показывания языков или демонстративно-издевательских гримас, направленных специально на камеры, они внимания не обращали. Видимо, посчитали ребячеством, которым оно, по сути, и было.

Когда же пришло осознание, что почва для первых фраз, брошенных как бы невзначай, была подготовлена, нужно было хорошо продумать, как их подать. Не сказать же ненароком, что погода за забором лучше или трава зеленее, а после попросить провести сравнительный анализ, приняв непосредственное в нем участие. Не подходили и варианты с честными глазами и клянченьем, куратор не послушает, только посмеется над странным поведением. Обещать, что высуну сначала только нос, через неделю голову, и так за месяца три вся выйду наружу, тоже было глупо.

Оттого каждую ночь, лежа в постели и изучая оставленные мне записи белой фосфорной краской (анекдоты, смешные факты и цитаты из небольших рассказов), я продолжала размышлять – с чего начать, как подойти к нему? Стоило ведь учитывать и то, что в лаборатории точно есть камеры, которые дают прямую трансляцию на пульты наблюдателей или старших (не знаю точно, но подозрения у меня на этот счет всегда были). А если они еще и с микрофонами, то даже намек на нарушение правил приведет к мгновенной материализации отряда боевиков и отмены последнего решения суда.

Уж чего-чего, но заканчивать свою жизнь из-за сомнительной записки и собственного любопытства мне совсем не хотелось.

Потому-то размышления продолжались. И как бы ни было сильно желание попробовать разыграть разные диалоги по ролям, чтобы понять (хотя бы приблизительно) реакцию куратора, белые коробочки, утыканные почти во всех углах, меня в этом останавливали не хуже электротока.

Так и прошло два месяца регулярных душевных метаний, перемешанных с исполнительным соблюдением условно жестких правил. А заодно я порой злилась на сочинителя записки. Если он подсунул мне ее в одежду, которая предназначалась для ношения после суда, должен же был этот человек знать, что меня не выпустят дальше оговоренной территории. И как же мне тогда попасть за ворота фабрики, которая по моим прикидкам располагалась в четырех кварталах отсюда, что составляло почти час пешей прогулки? Еще и дорога пролегала исключительно по людным местам, где невозможно стать невидимкой.

Вот тут-то до меня и дошла вся ирония складывавшейся ситуации. Я и вправду могла пройти этот отрезок, ни разу не столкнувшись и не заговорив с обычными горожанами. Могла незаметно выскользнуть из лаборатории, не оставив ни единого следа на камерах, и отправиться туда, где меня ждали каждый день после обеда.

Но подобный поступок граничил с детской глупостью и эгоизмом, способных подставить под удар не только Лерана, но и всех остальных, кто отвечает за мое нахождение здесь. Потому что есть часы отметок, часы исследований и часы, когда я просто обязана находиться в поле зрения камер, если не общаюсь с ребятами, ожидая результатов испытаний, или не ем мороженое на лавке в крохотном скверике на пять полу-дохлых кустиков и одного старющего дуария, росшего здесь задолго до строительства комплекса.

Зато нашелся хоть какой-то аргумент, от которого можно уже отталкиваться в разговоре. И становится понятно, что если наблюдатели чуть сбавили внимательность, то мои слова проскочат мимо их ушей. Если, конечно, они потом все на сон грядущий не переслушивают.

В любом случае, пришедший посреди ночи план мне понравился и давал толчок, повод начать прощупывать почву. И я за него ухватилась, как за перекладину, чтобы не грохнуться в липкую грязь.

Покружив еще пару дней вокруг Лерана, стараясь поймать его хорошее расположение духа, мне ничего не оставалось, кроме как сделать решительный шаг.

И в очередное сканирование и ожидание заключения по оценке изменений или стабильности структуры костных тканей, я невзначай заметила:

- А почему мы никогда не исследуем еще одну мою особенность?

Не отрывая глаз от маленького дисплея, на котором умещалось не больше четырех цифр в ряд, куратор поморщил нос и уточнил:

- Ты о чем сейчас?

- Я о том самом, - в моем голосе послышались нотки многозначительной интриги.

Леран посмотрел на меня исподлобья, делая вид, что все еще изучает дисплей, потом покосился на часы и отложил оборудование:

- Знаешь, а ведь сейчас самое время выпить чего-нибудь прохладного. Надо дать задание рабочим, чтобы проверили кондиционеры, кажется, они совсем не работают. А у нас тут столько материалов и образцов, которые не терпят перемены температур.

Он говорил нарочито громко и четко, что мне сразу стало понятно – слова адресованы не мне, но требуют ответа.

Оттого я подхватила игру:

- Согласна, кажется, будто здесь собираются цыплят выводит. Может, возьмем по соку со льдом и выйдем подышать во двор, пока ребята будут проверять исправность системы?

- Хорошая идея. Ты иди, а я сейчас оставлю заявку и присоединюсь к тебе.

А после куратор, как ни в чем ни бывало принялся за привычные дела. Будто у нас и вправду сломался кондиционер, от которого зависит вся жизнедеятельность в лаборатории.

С непроницаемым лицом я поднялась к себе, накинула на плечи плащ и спустилась во двор, усевшись в тени древнего дуария. Погода стояла отличная. И несмотря на приближение середины осени, воздух все еще прогревался до хороших температур. Отчего мне становилось жалко горожан, которым приходилось менять гардероб в соответствии с правилами, а не окружающим миром, чтобы соответствовать требованиям цесарей к жителям города.

Раньше мне это казалось логичным – раз пришла осень, надевай плащ и ботинки, если дело близится к зиме – смени водолазку на свитер. Но когда я вышла из лаборатории, чтобы начать жить самостоятельно, поразилась тому, как это все не вовремя. Цесари требуют снять куртки в конце весны, но именно в этот период природа решает устроить свой личный бунт и опускает температуру ниже допустимой. Людям же нельзя вернуться в весеннюю одежду, правила запрещают нарушение распорядка.

Тотальный режим убивал сотни людей со слабым здоровьем в межсезонье. И будто там, наверху, только этого и добивались. Вычищали общество от тех, кто не соответствует их требованиям к физической форме.

Мне же теперь, получалось, повезло – изгои не подчинялись подобным правилам, потому что не контактировали с другими горожанами. А значит, не могли подорвать авторитет цесарей, следовательно, носили то, что надо, а надевали то, что подходит. Жаль только на цветовую гамму подобная свобода никак не распространяется.

Передо мной практически материализовался толстостенный стакан с бледно-желтой жидкостью и тремя внушительными кубиками льда внутри. Я приняла угощение и подняла глаза на Лерана, тут же севшего рядом со мной:

- Все должно соответствовать легенде. Если сказали, что будем пить сок, значит, его нужно налить. А выпить или вылить в кусты, уже не важно. Главное, чтобы остатки сошлись.

- Какой же бред, - сделав глоток и почувствовав мурашки, побежавшие по загривку, констатировала я.

- Как посмотреть, - мужчина пожал плечами и принялся изучать дерево, все испещренное глубокими морщинами, будто очень древний старичок, с лицом, похожим на изюм.

Немного помолчав и убедившись, что в округе не горит ни одна лампочка, Леран вернулся к разговору, начатому в лаборатории:

- Думал, ты уже и не решишься задать мне этот вопрос.

- Ты про мою способность?

Куратор утвердительно кивнул и расплылся в широкой улыбке:

- Понимал, что когда-нибудь ты предпримешь попытку выбраться отсюда, но все ждал, ждал, а ты не начинала. Решил даже, что плохо тебя знаю.

- А может, я посчитала более безопасным не вмешивать тебя в свои проблемы?

- Могло и так случиться, но тогда бы ты тут уже не сидела.

- Все настолько просто?

- Для тебя – более или менее.

- Но тогда ты бы понес наказание.

- Вероятнее всего.

Я отрицательно покачала головой:

- Меня это не устраивает.

- Ты бы все равно об этом уже не узнала.

- Но понимала бы, что такое возможно.

Леран пожал плечами:

- И чего теперь-то об этом рассуждать. Ты пошла тем путем, каким пошла. Так в чем твой вопрос? Хочешь выйти на улицу?

- Хочу понимать, возможно ли пройти пару кварталов так, чтобы не подставить тебя и ребят под удар.

- Ну, я кое-что придумал на этот счет…

Глава 2. Новый мир. Часть 3.

Удивительно, как быстро мы привыкаем к чему-то, чем обладаем изо дня в день. Будь то еще недавно новый диван, светильник или одежда. Радость и наслаждение длятся недолго, неделю, день, час, минуту, а потом все становится настолько же привычным, каким и должно быть. Не зря бытует мнение, что мы не ценим того, что имеем.

Вот и я привыкла к тому, что еще несколько лет назад ударило мне в голову пьянящим, пусть и неприятным ароматом. Я привыкла в людной улице и свободе. И даже не заметила, когда перестала радоваться каждому походу от дома до работы, прогулкам в парке и даже простой пробежке до лавки на углу, чтобы успеть купить себе хотя бы кусочек хлеба. Все это стало нормой, а лаборатория и скучные брожения по ее скверику, который можно пересечь минут за десять шагом годовалого ребенка, забылись, перестали приходить в голову, чтобы напомнить о богатствах, внезапно открывшихся мне.

Но стоит хотя бы на неделю лишить нас привычного, как оно переходит в ранг долгожданного, а после дарит утерянное наслаждение и счастье. Как, например, эта короткая прогулка по улице.

Пусть я условно шла одна и в сером пространстве, где люди то сливались в единый вязкий поток, то разделялись на отдельные, нечеткие клубы, это не имело значения. Важно было лишь то, что прогулка вышла за пределы территории лаборатории. И она дарит мне аромат свободы, ощущение большого открытого пространства и возможность вдохнуть полной грудью.

Пусть кому-то и покажется смешным подобное выражение чувств, но отсутствие навязанного надзора и вправду дарит ощущение безмерной свободы. Пусть никто и не видит тебя, пусть нет возможности с кем-то поговорить или даже показаться на глаза. Но само осознание, что это уже не лаборатория, не сквер, не моя комната позволяет раздвинуть границы своего существования. И оттого губы сами собой растягиваются в счастливой улыбке.

Я не рассказала еще Лерану о записке и цели своего эксперимента с выходом на улицу. Просто решила пойти более долгим путем и проверить, насколько это опасно для меня, него и всех ребят, отвечающих за ведение моего проекта.

Оказалось, что куратор многое продумал задолго до того, как в зале заседаний вынесли решение о моей изоляции. Предусмотрел отдельные контейнеры, емкости и вместилища для материалов, которые смогут доказывать физическое присутствие изгоя на ограниченной территории.

- Так вот зачем ты брал у меня слепки, сканы и отпечатки, - наконец, догадалась я, пока мужчина быстро и тихо рассказывал, как подготовился к подобному мероприятию. – Но как же камеры у меня в комнате?

Леран снова оглядел камеры и углы, где их могли установить без его ведома, подался ко мне ближе и прошептал:

- Есть записи.

Я приподняла брови, сощурилась, а когда поняла, что он хотел этим сказать, улыбнулась:

- Не ожидала такой предусмотрительности от тебя.

Куратор осуждающе покачал головой, но пояснять или возражать не стал. Лишь продолжил рассказывать о том, как мы поступим дальше.

По его плану, как, в принципе, и по моему, начинать нужно было с малого. Во-первых, мы брали за стартовую точку время моей отметки в лаборатории. Так получалось выиграть три часа, во время которых я становилась относительно свободна от прямого надзора наблюдателей.

По идее подобная отметка означала, что меня вызвали в лабораторию на очередные испытания, исследования или контрольный забор материала. А значит, если кто-то захочет проверить изгоя, ему достаточно переключиться на камеры, установленные внизу.

А там уже начинали работать ребята, сохранившие записи предыдущих посещений, в которых очень ловко менялись даты и время, на те, что подходят в текущей ситуации. Я же могла быть свободна до следующей отметки.

Для этого было достаточно одеться, как на записи, выйти в серость и дождаться, когда Леран откроет ворота, делая вид, что вышел по делам или за обедом.

- Это самый простой вариант и решение, - заключил он. – Но дает только три часа свободных действий. Поэтому позволяет передвигаться только в границах одного квартала. Ну, и я надеюсь, что ты понимаешь – вернуться лучше хотя бы за двадцать минут до следующей отметки.

- А если я захочу расширить границы? – осторожно уточнила я, понимая, что до фабрики и обратно за три часа мне удастся только добежать, но решить вопросы внутри нее – нет.

Куратор отрицательно покачал головой и изложил второй, более сложный, но дающий больше времени вариант.

Для него-то Леран и сделал запасные слепки и скрины. С ними можно было дать мне еще три часа в личный запас. Потому что в дневное время наблюдатели бдят меньше, к тому же они были взяты в конкретное время и потому соответствовали моему привычному состоянию именно в ту часть дня. На мою удачу так я могла отмечаться после завтрака, а после уходить до полдника или вечерней отметки. Но существовал риск, что мое присутствие могут проверить в комнате, потому что нельзя находиться в лаборатории весь день напролет. Оттого-то куратор и предложил дать ребятам разрешение снять несколько записей с верхних камер, чтобы иметь лишний запас на экстренный случай.

Сложности, конечно, были не такими уж и великими, но риски возрастали до потолка моей комнатки. Оттого я решила продолжить молчать о записке, так и не разобравшись, знает ли о ней мой защитник:

- Давай начнем с малого и попробуем уложиться в три часа.

Мужчина оглядел меня так пристально и внимательно, что мне стало стыдно и за предложение, и за то, что вообще решила просить о подобном преступлении. Но он утвердительно кивнул, забрал у меня стакан и отправился внутрь, бросив на ходу:

- Пойдем, проверим твои показатели. Вдруг природа вспомнила о том, что ты сильно отличаешься от большинства.

Несмотря на то, что Леран уже подготовился к моей просьбе, потребовалось время на отдельные приготовления. Для начала мы просмотрели все ролики, записанные про запас, чтобы точь-в-точь воспроизвести мой внешний вид. Потом прошлись по действиям и маршрутам, не забыли даже про диалоги, если у кого-то по ту сторону камеры появится желание проверить нас.

Когда куратор решил, что мы сделали все, он дал согласие на эксперимент.

В первый раз мы условились, что я дойду до конца улицы и вернусь. Выбрали для этого утро, через час после начала рабочего времени, чтобы людей было меньше, а значит и уменьшили тем самым риск случайного столкновения.

Несмотря на то, что при выходе в серость, кто-то из нас становился бесплотным, Леран решил не рисковать на первый раз и попросил обходить стороной любого появившегося на улице человека. Я закатила глаза, демонстрируя недовольство его недоверием, но все же согласилась.

Трудно было признавать, что он прав. За последние годы своей способностью я почти не пользовалась. Будучи официальным жителем Сарства, мне не было нужды прятаться и серость отошла на задний план, как что-то бесполезное, побочное и совершенно не нужное.

Теперь же эта особенность снова вернулась в мою жизнь. И если все получится, то до конца жизни, какой бы долгой или короткой она ни оказалась.

И вот, достигнув понимания и согласия во всем, где можно было найти общий язык, меня выпустили на улицу, под условным присмотром Лерана.

На первый взгляд все казалось невинно. Утром меня отметили в лаборатории, я поболталась там немного, развлекая еще сонных ребят совершенно безумными идеями, которые можно было бы реализовать, если бы на то дали разрешение. Прошла утренние обследования, показала уровень своего состояния и готовности не выпускать из себя ничего лишнего, кроме язвительных фраз и то по необходимости.

А после куратор вытащил из стола какую-то тощую папку, известил дежурантов, что уходит в управление с отчетами за месяц и направился к двери, бросив на меня многозначительный взгляд.

Все, как и условлено, сделали вид, что даже не обратили внимания на уход мужчины. И потому мы еще немного поболтали, дождались результатов, поизучали их немного и меня отправили на прогулку, чтобы я больше не мешалась у них под ногами.

Происходи все на самом деле, а не по плану, я бы даже обиделась на подобные шутливые заявления, будто мешаю кому-то работать. Но в подобном случае мне оставалось только согласиться и покинуть помещение.

В сквере никого, конечно же, не оказалось, что позволило быстро и без лишних проблем перейти в свою серость, а после отправиться к воротам, где Леран делал вид, что проверяет карманы и папку. Якобы, чтобы не возвращаться на полпути.

После условных пяти минут, не зная, стою ли я где-то рядом, куратор, наконец, вышел на улицу, открывая выход и мне.

И этот воздух, переполненный запахами людской активности, редкой природы и прогрессирующих технологий вновь напомнил, как может пахнуть свобода.

Держа обещание, я не отходила от куратора далеко, зная, что он меня не увидит и не ощутит, но будет переживать, если не застанет за воротами, когда вернется. Оттого мужчина просто шел вперед, левой рукой прижимая папку к груди, а правой размахивая, как на марше в честь образования Сарства.

Удивительно, как сильно боялся он, и как мало страха было во мне. Странный, переполненный запахами и жизнью воздух пьянил, требуя забыть про все осторожности, но здравый смысл напоминал, что риски мы делим на всех. И если мне ударит в голову сейчас скрыться, то поплатятся за это люди, которые всем сердцем переживают за меня, но не я сама.

Оттого я шла рядом, наблюдая за напряженным Лераном – посеревшей фигурой, похожей на хмурую тучку в форме человека. И радовалась, что сделала первый шаг к встрече, назначенной мне каких-то два месяца назад.

Возвращение. Глава 2. Новый мир. Часть 4.

Первая прогулка прошла достаточно хорошо, чтобы успокоить Лерана и вдохновить меня на дальнейшие эксперименты. После нескольких недель тренировочных вылазок, не более, чем на полчаса, мы попробовали расширить дальность походов.

Сначала уходить разрешалось не дальше конца улицы, где располагался департамент, теперь часто посещаемый куратором лаборатории. Мы выбирали разное время, учитывая сколько людей сможем встретить в этот отрезок.

Так он проверял насколько безопасна моя серость. Не случится ли внезапного выпадения в реальность. Не станет ли кто-то провокацией, которая заставит вернуться. Кроме того, Леран отчего-то полагал, что если он и его ребята меня не видят, это не значит, что и для других я прекращаю свое существование в этой физическом мире.

Подобные прогулки, наконец, удовлетворили все вопросы, не подтвердили опасения и тогда куратор решил пойти дальше.

Для начала взял меня с собой до ближайшей лавки, которая оказалась на соседней, жилой улице, практически не пересекающейся с нашей. Там он долго бродил среди полок, выбрав время, когда людей в зале немного, а товар только привезли и есть из чего выбрать.

Я же в это время старалась сконцентрироваться и проверить, возможно ли тот, настоящий мир сделать частично реальным, осязаемым для этого. Конечно, мне были видны очертания стеллажей, походивших на сгустки дыма, смахивающего на тот, что остается от горящей резины. Но ни товаров, ни надписей, ни каких-то четких деталей я не видела.

Оттого пока Леран крутился и расспрашивал торговца, старавшегося держать на губах учтивую улыбку, долженствующую ему по инструкции, мне было позволено бродить по залу среди остальных, более скромных покупателей.

Отойдя в самый дальний угол, до которого еще никто не добрался (а может, никому не были интересны консервы из пустынных ящеров?), я коснулась стеллажа. Сгусток стал плотнее, банки обрели очертания, но вместе с тем, очертания, реальность получила и руки, оставляя остальные части моего тела в серости.

Не раздумывая и не оглядываясь по сторонам, я просто одернула руку, оставляя свою цель на стеллаже, а сама вновь вернулась в собственный мир, стараясь стать еще бесплотней, чем прежде.

На мою удачу, все оказались слишком заняты выбором помола муки, поисками пакетов с сахаром весом больше трехсот грамм, расспросами молодой и усталой помощницы торговца, вынужденной так же натренировано улыбаться. Никто не увидел ни того, как в воздухе появилась рука, ни того, как снова исчезла.

Когда Леран посчитал эксперимент удавшимся, он положил на прилавок несколько пакетов с какими смесями и крупами, отдал купоны и, сложив все в тканевый куль, направился к выходу. На пороге куратор задержался, видимо, полагая, что я могла быть занята и не сразу приметила, что могу остаться здесь одна, а после вышел, будто просто задумался, все ли купил по списку.

Больше мне не хотелось проводить подобные эксперименты. А чтобы не получить тревожный откат к началу вкупе с выговором за опрометчивое поведение в людном месте, рассказывать никому ничего не стала. Уже и так прошло две недели с начала наших прогулок, продвижение же оказалось настолько мизерным, что не оставалось ничего, кроме как молчать и больше не пробовать совмещать реальность и серость ради своей же собственной безопасности.

Через месяц мы уже ходили свои положенные два с половиной часа по улицам, улочкам и даже рынку, который фермерам позволялось открывать раз в неделю для обмена излишками.

Я впервые попала в такое место и сильно сожалела, что не могу одергивать Лерана, требуя внимания к себе, заодно тыкая пальцем в свежие овощи, твердые, румяные яблоки, настоящее молоко, способное свернуться уже через час, и корзины, полные вызревших орехов. Хотелось все потрогать, понюхать, просто проверить, правда ли это. Но память о провалившемся эксперименте останавливала меня, в очередной раз доказывая, что нужно сделать все, чтобы попасть за ворота фабрики, как можно скорее.

Однако же чему меня научила лаборатория настолько крепко, что не вытравить никакими побоями и мнимыми свободами, так это терпению. Я умела ждать, постепенно, шаг за шагом расширяя границы дозволенного, проверяя прочность мостика, выстроенного собственными руками позади.

Оттого на второй этап, с предоставлением запасенных биоматериалов и слепков, мы решились лишь через полгода. Но это случилось, пусть порой и казалось, что Леран не доведет наши прогулки до следующей стадии.

Теперь куратор позволял мне идти одной, сам решал свои дела в департаменте, в ведомствах старших или отвозил заявки на закупку новых реагентов. Я же бродила по кварталам, изучая расположение стен, объектов, кучность людей. Заодно учась распознавать их, придавать форму более близкую к настоящей.

Удача мне благоволила, но осторожность никогда не засыпала, напоминая, что может случиться, если шагнуть чуть в сторону от отработанного и проверенного.

Ребята настояли на ношении часов с встроенным шагомером, для отслеживания своего местоположения, проверки времени и пройденного расстояния. По приходе они сдавались на хранение. Но никто ни разу не спросил, куда на этот раз меня занесли ноги и не считывал информацию с часов, полностью доверяя и храня их в таком же секрете, как и сами мои прогулки.

Наконец, мне удалось достигнуть ворот той самой фабрики. Но день был выбран неудачно.

Там оказалась целая толпа мужчин в уже знакомой форме с нашивкой наблюдателя на груди. Уверенности, что у меня получится пройти мимо и остаться незамеченной даже после открытия двери (чего я прежде в серости делать не пробовала) не было. Отчего потоптавшись на месте, глянув на часы и осознав, что времени осталось ровно на возращение и новую отметку, я развернулась и ушла, так и не попав по ту сторону ворот.

Леран больше не спрашивал о прогулках. Довольствовался только моими сдержанными рассказами. Никто ничего не говорил об эксперименте, будто его и не существует. И я давно не удивлялась подобному поведению, зная, под каким жестким и неусыпным контролем находимся все мы.

Потребовалось полгода. Шесть месяцев брожения по улицам от самых малых, до самых допустимо далеких дистанций. Шесть месяцев проверок и оглядывания, не видит ли кто меня. Шесть месяцев ожидания, когда найдется идеальное время.

И вот, я, наконец, стою перед воротами. Два часа назад ударил обеденный гонг. Мне остается сделать два действия – открыть дверь и войти…

Глава 2. Новый мир. Часть 5.

Я знала, что иду на огромный риск. Потому что покинула территорию своего проживания. Потому что нарушила ряд правил. Потому что с момента получения записки уже прошло полгода. Потому что это изначально могло быть ловушкой.

Но попытка стоила всего, чего можно лишиться за нее. Я решила, что высшая мера станет платой за риск и не думала больше об этом до того момента, пока пальцы не коснулись старой металлической ручки двери, за которой меня ждала разгадка.

Сейчас же вспомнились все последствия, кары и наказания, которыми мне грозил шаг через эти ворота. Но на место тревог и мыслей пришли другие – правила нарушены еще полгода назад. Поздно уже думать о таком.

Оставалось только надеяться, меня там все еще ждут. Шесть месяцев – слишком большой срок в пределах Сарства. За это время могло измениться слишком много. А кое-что даже исчезнуть.

Но отступить в шаге от цели означало бы только одно – я струсила. Признать подобного я не могла – слишком много сделано и слишком много поставлено на кон. Уйти отсюда, когда между мной и ответами стоит лишь дверь – уже не трусость, но невероятная глупость.

В таком меня никто не мог обвинить. Оттого стоило поддаться любопытству, желанию и отдать дань уважения своему упорству. Если за время проб, проверок и экспериментов удалось оставаться незаметной и послушной, то можно считать последний шаг наградой.

Я крепко сжала пальцы на ручке, прикрыла глаза, глубоко вдохнула, выдохнула и вошла внутрь.

У меня не было иллюзий о том, что может находиться за воротами. Не было и каких-то ожиданий. Задача в последнее время была одна – добраться и узнать, кто написал записку. А как это произойдет, в какой обстановке и среди каких людей – не имело значения.

Потому я и не удивилась открывшемуся виду старой площади, окруженной не самыми новыми стенами. Кажется, очень древние справочники гласили, что на этом месте стояла фабрика по производству деревянных пуговиц и прочей фурнитуры. Но это было так давно, что в учебниках по современной истории и путеводителях юного горожанина о ней не говорилось ни слова.

Оттого запустение и еще большая серость, чем по ту сторону двери, казались вполне уместными.

Но не размеры самой площади. Подобным простором могла похвастаться только библиотечная площадь, на которой проводятся сарские сборы школьников. Все еще целая брусчатка, все еще ровная поверхность и ничего лишнего от края до края.

Потому-то, наверное, несколько фигур, занимавшихся своими делами на другой стороне, по началу показались мне совсем маленькими.

Чуть помешкав, не зная, как поступить дальше, не будучи уверенной, что выйти из собственной серости на глазах у этих людей – удачный и умный шаг – я еще немного постояла, считая сколько их и смогу ли быстро скрыться, чтоб вернуться в лабораторию и забыть об этом, не выдав ни себя, ни Лерана, ни ребят.

Риски снова росли до небес. Но любопытство глушило голос осторожности. Оно раз за разом напоминало, сколько сделано и пройдено. Неужели у меня хватит глупости повернуть назад в шаге от ответов?

Нет, не хватит. А вот пойти к ним хватит и смелости, и безрассудства.

Людей оказалось четверо. Отсюда, от ворот сложно было определить не только особенности внешнего вида, но и пол – все казались слишком расплывчатыми и маленькими.

Однако при приближении картинка начинала заполняться. За столом, установленным на самом краю площади сидели двое мужчин. Судя по тому, как они разглядывали поверхность – их увлекла какая-то игра. Причем, настолько, что они не подняли головы даже на звуки моего шага.

Чуть поодаль, на каменной лавке сидел третий мужчина. Этот вел какие-то записи, держа тетрадь на колене и опустив голову так низко, что его светло-каштановый волос закрывал лицо.

Четвертой в компании оказалась девушка необыкновенной, северной красоты. Со спины я по своей невнимательности и неопытности спутала ее с парнем – высокая, крепко сложенная фигура выдавала в ней человека физического труда. А коротко стриженный рыжий волос с белесыми прядями, так и вовсе довершал образ бойкого молодого человека. Но именно она первой повернулась на мои шаги, тут же заставив меня устыдиться своего стереотипного мышления.

Ее серые глаза внимательно и строго изучали меня, вынудив остановиться в пяти шагах от всей компании. От подобного хмурого въедливого взгляда лицо девушки казалось выточенным из светлого, теплого камня – острые скулы прорезали пространство, тонкие губы притягивали к себе взгляд своей бледностью и жесткостью, а костяная серьга в форме полумесяца, покачивавшаяся в левом ухе, завораживала, как маятник на старых часах.

Она неожиданно, пусть и тихо свистнула, особенно буднично и непринужденно, будто поступает так каждый раз, когда хочет привлечь внимание или позвать кого-то к себе. Впрочем, звук и вправду отвлек мужчин от своих занятий и заставил поднять головы.

Сначала они бросили удивленный и рассеянный взгляд на девушку, уже вышедшую вперед, сократив тем самым расстояние между нами до трех шагов. Потом, следуя за направлением ее глаз, посмотрели на меня.

Этого и стоило ожидать – каждый изучал меня с любопытством, но легкой растерянностью. Будто к ним привели нового члена семьи, к которому никто не был готов. Отчего сейчас все ищут в нем хоть что-то хорошее и полезное, чтобы оправдать его появление и мириться с его постоянным присутствием.

Обладатель светло-каштановых волос, единственным движением открыл лицо свету и мне, подняв голову и вперив в меня свои необычайно бледные, голубые глаза. Угловатые черты снимали с него не меньше пяти, а то и всех десяти лет. Отчего я так и не смогла сразу определить возраст странного мужчины, запутавшись в большом промежутке между тридцатью и сорока годами.

Парочка за столом показалась более определенной. Ближе к девушке сидел пожилой мужчина с частыми седыми прядями в темно-русом волосе, тщательно зачесанном назад. Его внимательные карие глаза без единого признака преклонного возраста, обычно заставляющего бледнеть радужную оболочку, бегали по мне, будто ощупывая каждый сантиметр одежды, лица, волоса, даже заколки и ботинок. Прямой нос и узкий подбородок делали лицо незнакомца аристократичным. Именно таким должен быть человек, перед которым откроется любая дверь, без малейшего усилия с его стороны.

А вот компаньоном этого мужчины стал мой ровесник. Бойкий парень двадцати лет глядел на меня колкими зелено-серыми глазами, в которых бегали огоньки озорства и насмешки. Будто он задумал какую-то забаву, но не хочет испортить сюрприза. Несмотря на то, что каждый в этой необычной компании так или иначе нарушал правила внешнего вида для горожанина Сарства, этот выбивался даже из всей четверки. Свой волос цвета ореха парень отрастил настолько длинным, что мой казался в сравнении с ним первой детской стрижкой. Но волевой подбородок выбивался из образа озорника и хулигана. Он будто пытался уравновесить чрезмерное веселье жесткостью и дисциплиной, которую так не хотел принимать его хозяин.

Именно длинноволосый встал и подошел к девушке первым. Он остановился по диагонали от ее левой руки и улыбнулся еще шире. Остальные обратили на меня свои прямые взоры, но покидать места не спешили.

Я же непроизвольно напряглась, чувствуя, как постепенно начинает нарастать тревога, из-за которой наступает зуд внутри костей. Чтобы как-то успокоиться и задержать наступление неминуемого, мне пришлось крепко сжать кулаки и зубы, заодно опустив плечи вниз и назад.

Девушка, стоявшая напротив меня, тоже напрягла мышцы, но сделала это более спокойно и буднично, не сменив позы. Невнимательный наблюдатель даже не заметил бы, как забугрились ее плечи, открытые солнечному свету в нарушение всех когда бы то ни было написанных в Сарстве правил.

Наконец, пожилой мужчина встал из-за стола, присоединился к стоящей компании и с гостеприимной улыбкой поинтересовался:

- Вы – новый житель?

Чуть вздрогнув от нарушенной тишины и успев подавить первый выпуск шипов, я лишь отрицательно покачала головой.

Удивленная ответом компания переглянулась, а пожилой мужчина решился на следующий вопрос:

- Тогда чем мы можем вам помочь?

Вся четверка продолжала изучать меня, отчего мне, человеку, привыкшему быть объектом наблюдений и исследований, становилось не по себе. И все же, найдя в себе силы, сжав кулаки еще сильнее, я произнесла:

- Кто из вас Плея?

Их лица странно вытянулись, заставив снова переглянуться. Можно было подумать, что сейчас они приступили к долгому и очень серьезному, но немому разговору. Словно глаза умели передавать куда больше слов, да еще и не позволять чужакам услышать что-то лишнее.

По спине пробежал холодок, волос встал дыбом, а кости неприятно налились тяжестью. Я оказалась не ко всему готова. И полугода стало быть очень мало, чтобы начать разговор с людьми, сильно отличающимися от тех, кто живет по сторону ворот фабрики.

На этот раз тишину нарушил длинноволосый. Он радостно воскликнул, хлопнул по плечу девушки, которая тут же бросила на него холодный взгляд, потом обернулся к парню, все еще сидевшему с тетрадью на коленях:

- Я же говорил, что она придет. С тебя три вечерних пайка и настоящий кофе, а не та будра, которой нас тут поят каждый день.

- С чего ты решил, что это она? – очень спокойно спросил светловолосый, откладывая записи и скрещивая руки на груди. – Возможно, записка не дошла до адресата. Все могли и обыскать до того. Шесть месяцев прошло. Это очень большой срок для Сарства.

Я непроизвольно улыбнулась на его замечание, чувствую какую-то духовную близость с человеком, рассуждающим моими понятиями.

- А кто ж еще? – удивленно поинтересовался длинноволосый. – Да ты посмотри на нее. На ее вещички. Неужели не узнаешь?

- Это не доказательство. Хотя по меркам она и подходит идеально.

- Господа, - вмешался в спор пожилой мужчина. – Не кажется ли вам, что мы игнорируем наших дам, чем показываем себя в не лучшем свете?

- Мы тут не на приеме высших чинов, чтобы выставлять себя под разными лампочками, - насмешливо возразил бойкий парень.

- Это не вопрос места и окружения, - тихо, но очень жестко отрезал мужчина. – Это вопрос воспитания и уважения.

Все замолкли, снова переходя в режим гляделок, где я чувствовала себя не только лишней, но и весьма беззащитной. Словно в моем присутствии обсуждают план нападения на меня же.

- Тебя как зовут? – грубо, тихо, очень спокойно спросила девушка.

В ее голосе звучала такая уверенность, что вопрос в единственное мгновение переворачивался в приказ. Но даже моя привыкшая к сопротивлению натура пожелала ответить на него как можно скорее. И не оттого, чтобы избежать наказания за неповиновение, а чтобы услышать этот глубокий, немного грубоватый голос снова.

- Кайана, - спокойно представилась я, все еще сжимая кулаки и еле двигая челюстью. – Так кто из вас Плея?

Бойкий парень в голос рассмеялся, нарушая очередное правило поведения. Будь мы в людном месте, на нас обернулось бы не меньше десятка пар глаз, и трое из них обязательно оказались бы наблюдателями, тут же передавшими в управление об этом. А уже вечером у его двери стояли бы силовики или наставник, на худой конец.

Остальные повели себя более сдержано – пожилой мужчина хмыкнул в кулак, девушка победоносно улыбнулась, вздернув подбородок, светловолосый свободно откинулся на спинку лавки. Мой вопрос повеселил их. Но никто так и не дал ответа, отчего я повторила попытку:

- Так кто же из вас?

Парень отсмеялся, отер проступившую в правом глазу слезу и, отрицательно покачав головой, ответил:

- ПЛЕЯ – это мы…

Глава 2. Новый мир. Часть 6.

Можно ли доверять этим людям? Можно ли поверить, что записка – их совместное детище? Можно ли вообще предположить, что они написали из добрых побуждений?

Я стояла и смотрела на длинноволосого парня и просчитывала все варианты моих дальнейших действий и не верила тому, что услышала в последнюю минуту.

Может, мне стоило забыть про записку? Стоило принять ту жизнь, что назначили по моей же вине, и наслаждаться ею, а не страдать, будто меня заперли в комнате без окон, дверей и мебели?

Если хорошо подумать и сравнить, жить мне не стало тяжелее. Есть ребята из лаборатории и сам Леран, которые украшают мое одиночество всеми доступными им способами. Меня не сделали изгоем так, как обычно. Не изолировали от общества окончательно, не заперли за крепкой стеной, вычеркивая из короткого отрезка истории и жизни других людей.

Я ведь и прежде не очень-то и выписывалась. А теперь просто сменила круг общения, все так же живя в соответствии со своими предпочтениями, характером и особенностями.

Так зачем же мне тогда стремиться познать больше? Последнее открытие загнало меня обратно в лабораторию, следующий шаг может стать последним.

Вот только этот шаг я уже сделала. Мои шаловливые руки уже коснулись ручки двери, толкнули ворота, а ноги загнали в очередной тупик.

Где я и стою, невероятно крепко сжав кулаки и уговаривая себя держаться, чтобы не выпустить то, что снова загонит меня в невыгодное положение.

Четверка же стояла напротив. Даже светловолосый мужчина уже встал с лавки и подошел к своей компании. Все чего-то ждали.

Впрочем, и так понятно, что ждали ответов. Но никто не решался задавать вопросы.

Я еще раз внимательно оглядела этих людей. Разные, не вписывающиеся в каноны Сарства, какие-то особенно индивидуальные.

Девушка-северянка с короткой стрижкой, старик с аристократическим лицом, мужчина без возраста и парень с бунтарской внешностью, более ярко выражаемой, чем даже у меня. Что их объединяет? Что свело их вместе? И почему в таком странном, заброшенном месте?

Пожилой мужчина оказался самым организованным. Он не стал затягивать паузу, а спокойно, уверенно вышел вперед, сложив ладонь в ладонь перед собой, показывая свое расположение и безоружность. Жест был грамотным, глаза смотрели на мой нос, не вызывая ответного взгляда, способного испугать или приготовиться к атаке.

У него точно особенное, очень мудреное прошлое. Подобным манерам не всех учат.

Он придал лицу больше дружелюбия и гостеприимства, но вместо ожидаемого приглашения поинтересовался:

- Сколько у вас осталось времени?

- Пятнадцать минут, - отчеканила я прежде, чем сообразила, что могу не отвечать на вопросы.

- Жаль, что так мало, - констатировал мужчина. – Но это толкает нас на то, чтобы не терять ни секунды.

Он кивнул и направился к столу, за которым до того играл с длинноволосым:

- Прошу, давайте хотя бы завяжем беседу и определимся, захотите ли вы прийти к нам еще раз.

Я будто завороженная последовала за ним. Забыв об опасности, о том, что оставляю позади себя трех человек, не внушающих доверия, что могу выпустить шипы в любой, обязательно неудобный момент.

Старик отодвинул стул и положил руки на его спинку, ожидая моих действий. Осознавая, что нет времени на сомнения и этикет, я просто уселась, тут же махнув на второй, предлагая мужчине провернуть то же самое.

Он улыбнулся и последовал моему примеру.

Теперь мы находились на равным, даже несмотря на то, что прочая троица окружила стол, заняв самые необычные позы.

Впрочем, очень скоро светловолосый вернулся на лавку, открыл тетрадь и погрузился в свои записи. Остальные же не сдвинулись с места. Их мой визит, судя по всему, заинтересовал куда больше.

- Итак, Кайана, - начал пожилой мужчина, положив руки перед собой, видимо продолжая демонстрировать безопасность для меня. – Меня зовут Лемер и я один из четырех действующих изгоев Сарства. Учитывая неудачное начало знакомства и отсутствие времени для длинных разговоров и введений, я предлагаю просто выслушать нас и сделать для себя выводы – захотите ли вы порадовать нас вторым визитом.

- Не вижу, чтобы и первый мой визит принес вам особую радость, - не отрывая взгляда от карих глаз мужчины, заметила я.

- А она молодец, - весело произнес длинноволосый.

Девушка лишь громко хмыкнула. Но в этом звуке было столько уважения и понимания, что никакие слова не смогли бы передать.

Мой собеседник лишь улыбнулся и понимающе кивнул:

- И мы просим у вас за это прощения. Изоляция сильно портит манеры, даже если они вбивались в нас с самого рождения. Что же тогда говорить о тех, кто об этом ничего не знал и до появления за воротами.

- Этикет крадет время, - обиженно буркнул парень.

- Но улучшает первое впечатление, - возразил старик. – Впрочем, если вы будете благодушны и дадите свое согласие, чтобы не терять наше драгоценное время, то мы опустим правила, шагнув в развитии общества на пару ступеней ниже.

Ощущая, как мои пятнадцать минут просто убегают от меня, оттягивая разгадку, я молча кивнула вместо подробного ответа. Лемер был прав – сейчас нам не до церемоний.

Он же одарил меня очередной улыбкой и приступил к рассказу:

- Как я уже сказал, мы четверка действующих изгоев. Каждый из нас попал сюда по самым разным и порой странным причинам. Но выхода отсюда никто не нашел. Да и смысл его искать, когда за воротами ждет только высшая мера, к которой ни мы, ни наши цесари прибегать не хотят.

- Почему? – коротко спросила я, жалея, что отнимаю время на глупые вопросы.

Будто почувствовав мое сожаление, старик улыбнулся и неопределенно покачал головой:

- Давайте оставим это обсуждение на более поздние встречи. Сейчас нам бы просто хотелось познакомиться с вами и дать понять, что вы, Кайана, и вправду не одиноки в своей ситуации, - осознав, что мое положение существенно отличается от их, он поспешил добавить. – Не в вопросе изоляции от общества и особенностях наказания. А в общем виновнике наших бед.

- В нас самих? – я от непонимания витиеватых формулировок приподняла левую бровь.

Девушка снова хмыкнула. Парень обиженно кашлянул. Старик же отрицательно покачал головой:

- Это только одна сторона вопроса. Не будьте однобокой. И оставьте этот вопрос на потом. А сейчас, - он указал открытой ладонью на мужчину, полностью погрузившегося в свои записи. – Позвольте представить вам Портнягу, самого талантливого раскройщика и швеца во всем Сарстве. Его можно считать старожилом нашего обиталища.

Светловолосый поднял голову и молча кивнул мне, приветствуя или соглашаясь со словами старика. И только сейчас я разглядела, что в тетради нет обычных записей, а лишь столбцы цифр и какие-то необычные линии с множеством пометок. Он работал. Причем, даже в тот момент, когда разглядывал меня.

- Это ты шьешь для меня? – предположила я.

- С самого твоего рождения, - сдержанно улыбнувшись, ответил он.

- Спасибо.

Мужчина лишь кивнул, принимая мою благодарность.

- Ярга, как вы уже заметили, - продолжил Лемер, указав все такой же открытой ладонью на девушку. – Гостья из северного города Сабкам. А Ергад, - голос старика окрасился легкой смешинкой. – Местный возмутитель спокойствия и именно он сподвиг нас на написание записки. Уж простите ему его манеры.

Я внимательно оглядела всю четверку. Они по-прежнему оставались разными, ничем не объединенными друг между другом, но вынужденными жить вместе, без возможности покинуть территорию заброшенной фабрики. Не просто, как изгои, а как бродяги, нашедшие приют в самом забытом месте мира.

- Лемер, Портняга, Ярга и Ергад, - повторила я, переводя взгляд с лица на лицо и получая кивок подтверждения. – Значит, вы решили назваться по первым буквам своих имен.

- Совершенно верно, - подтвердил мое умозаключение длинноволосый. – Надо же нам как-то называться.

- Вам уже дали название.

- Изгои – только статус, - фыркнул тот. – Никто не запретит нам создавать собственные фракции и группировки.

- Из четырех человек? – я не сдержала улыбки, будто намеренно заводя Егарда на еще большую агрессию или пылкость.

- Двое – уже компания, - парировал парень.

- Это не тема для приветственного разговора, - стараясь остудить жар, вмешался Лемер. – К сожалению, времени очень мало, рассказать историю нашего появления мы не успеем. Поэтому мне остается только спросить вас – сможете или пожелаете ли вы порадовать нас повторным визитом?

Он смотрел на меня с таким почтением и верой, что я не успела даже взвесить все «за» и «против», а лишь утвердительно кивнула, давая четверке надежду и рисуя на их губах довольную улыбку…

Возвращение. Глава 2. Новый мир. Часть 7.

Стоит ли говорить, что наша встреча осталась в секрете? Благодаря уважению Лерана к моей личной жизни, насколько ограниченной она бы ни была, рассказывать о своих приключениях вне территории лаборатории, а уж тем более отчитываться о них, мне было не нужно.

Достаточно вовремя вернуться и отметиться, чтобы отправить сведения о моем состоянии наблюдателям, а после до вечера или даже утра забыть об уже устоявшихся, но все еще новых реалиях.

И несмотря на подобное благоразумие с обеих сторон, меня так и подмывало рассказать о последнем открытии. Хоть, по сути, рассказывать и нечего.

Находка района, оборудованного под проживание изгоев, и знакомство с ними – то еще событие. К тому же мы до сих пор не исключали наличие включенных микрофонов не только в камерах, но и в более укромных местах. Кто может с уверенностью сказать, что они не найдутся под столом, под крышкой какого-нибудь аппарата или даже в трещинах старой скамейки в сквере?

Впрочем, если бы в последнем месте что-то было, я бы не гуляла по улицам сквозь серость. Я бы вообще уже не ходила, и не сидела, и даже не дышала. Наверное…

Зато у меня теперь появился новый смысл жизни и причины для проверки самой заброшенной, но искусственно выведенной способности. Что в какой-то мере радовало и Лерана, лишь с досадой на то, что афишировать ее использование и проводить официальные исследования было никак нельзя.

С ПЛЕЯ мы договорились встречаться не чаще трех раз в неделю, чтоб не вызвать подозрений у лаборатории и наблюдателей.

Предложение выдвинул дипломатичный Лемер, после того, как получил мое согласие на повторный визит. Он же честно признался, что благодаря Портняге, они неплохо сведущи о моей жизни в новых границах дозволенного. Но понятия не имели ни о способности, ни о последних экспериментах. Просто тешили себя надеждой, а Ергад настоятельно убеждал всех вокруг, что если мне будет интересно – я найду способ добраться до них.

Он оказался прав. Впрочем, как следует из его истории, этот длинноволосый часто бывал прав, за что и попал сначала в изоляцию, а после получил статус изгоя, переехав из своей старенькой квартиры в не менее старый, уже разрушающийся дом, в котором раньше жили дежурные рабочие фабрики.

Почему-то именно историю Ергада все коллегиально решили рассказать мне во второй визит.

Тогда они встретили меня более дружелюбно и торопливо. Было отлично видно, что вся компания учитывала временные ограничения. Как оказалось, Портняга похлопотал о том, чтобы немного сдвинуть время моей утренней отметки, не сдвигая вечерней. Отчего я действительно смогла выйти из лаборатории раньше, а ускорив шаг, выгрызть у наблюдателей дополнительные пятнадцать минут.

Для меня полчаса беседы с этими людьми казались сокровищем, в чем я честно призналась им, когда добралась во второй раз и услышала новость из уст Ергада. Парень тоже радовался сомнительной победе, посверкивая своими яркими зелено-серыми глазами.

Зная о точном времени моего появления, компания изгоев подготовилась основательно – накрыли на стол, вынесли большой термос на улицу, достали несколько коробок с галетами, джемом и лепешками из своих пайков. Было видно, что они хотели провести достойный прием, даже не имея для этого достаточных ресурсов.

Мне же оставалось поблагодарить их за заботу, отметив про себя, что мои условия проживания в сравнении с их можно считать цесарскими, не меньше.

- Мы посчитали несправедливым, что нам о вас так много известно, вплоть до вашего нового места пребывания, - начал аристократичный Лемер, едва меня усадили за стол. – А вы знаете только наши имена.

Принюхавшись к протянутой кружке с пережженным кофе, я постаралась не скорчиться, а честно сделать глоток, убеждая себя, что на свободе примерно таким он и был на вкус, отчего мои предпочтения очень быстро изменились. После же привыкла к нему, и вся превратилась в слух, давая принимающей стороне возможность рассказать все, что они только посчитают нужным.

Заметив это, Лемер не стал затягивать вступительную речь и указал на Ергада, приведшего свой волос и общий вид в больший порядок, чем в нашу первую встречу.

- Наш бойкий друг предложил рассказать вам о нас побольше, чтобы вы смогли решить – продолжать ли с нами знакомство или остаться в стороне и вернуться к привычной, уже устоявшейся жизни.

- Вдруг мы окажемся тебе противны со своими принципами и убеждениями, - с насмешкой добавил парень, отмахнувшись от укоризненного взгляда старика. – Как-никак, несмотря на одинаковый статус, нас с тобой на один уровень не поставишь.

- Почему? – простодушно поинтересовалась я, осознавая, что уже привыкла к дерущей горло горечи кофе и пью его ровно так же, как и тот, что варит Леран.

Ергад смерил меня снисходительным взглядом, хмыкнул, но соблаговолил пояснить:

- Тебя боятся больше.

Такого ответа я явно не ожидала, отчего не смогла сдержать бегущие вверх брови. Подобного мне даже в голову не приходило, будто бы и вправду всех отправляют в изгои из страха. Но страха чего?

Заметив мое удивление и нескрываемую задумчивость, парень ухмыльнулся и продолжил, не дожидаясь расспросов:

- Простых людей, какое бы положение в обществе они ни заняли, можно подавить, запугать, задвинуть на задворки, заглушая его голос. Можно заставить замолкнуть и принять условия текущей жизни, чтобы сохранять режим, выстроенный цесарями. Ты же сама по себе, - длинноволосый сощурился, подбирая определение для меня.

Но я не стала дожидаться, спокойно предложив собственный вариант:

- Уже родилась изгоем?

Ергад вытаращил на меня глаза, но не стал отпираться или оправдываться, просто кивнул, тут же возвращаясь к своему рассказу:

- Именно, что родилась. И тебя оставили в живых. Логично, что твоя уникальность не вписывалась в то общество, что властвует в Сарстве. Здесь нет места любому, кто выбивается из общего потока. Даже стрижка выбирается из пяти женских и пяти мужских, установленных цесарями. Тут слово «мода» уже лет двести считается ругательством, - он фыркнул, но быстро вернул разговор в прежнее русло. – Странно, что при таком деспотичном и назидательном правлении у нас не практикуется смертная казнь.

- А как же высшая мера? – уточнила я, памятуя, что светит мне на горизонте, если кто-нибудь прознает про мои прогулки.

- Многих ли ты знаешь, получивших эту самую меру.

- Нашел, у кого спрашивать, - фыркнула я.

Ергад на мгновение замолк, задумался о чем-то и понимающе кивнул:

- Ну да, тут ты права. Но это к делу не имеет никакого отношения. Может, это было бы и лучше, если бы всех непослушных казнили. Такие бы сразу перевелись. А так, наше гуманное правление за строгий режим без наказаний, считая, что угроза получить абсолютную изоляцию от общества – самое страшное положение для любого человека.

- А тебе разве хватает общения при твоем характере? – не удержалась я от язвительного вопроса.

Парень ухмыльнулся, а после хитро улыбнулся:

- Когда я сюда только попал, думал, что через пару дней начну стену грызть зубами, лишь бы поскорее выбраться наружу, к людям. А сейчас нас четверо, если повезет, станет пятеро. Уже неплохая и разнообразная компания. Есть, с кем поговорить, - он глянул на Лемера. – И есть, с кем помолчать, - его взгляд скользнул по Ярге, одарившей его угрожающей усмешкой и дружелюбным кивком.

- Но как ты здесь вообще оказался? Не поверю, что только за внешний вид.

- Вот к тому мы тут все и ведем, - приосанившись, согласился Ергад. – Я предложил рассказать тебе наши истории, чтобы ты смогла разобраться в мотивах, судьбах, наказаниях. Может, тогда у тебя появится желание присоединиться к нашему небольшому кругу по интересам?

- А просто так мне приходить к вам время от времени нельзя? – снова приподняв брови, поинтересовалась я.

- Ну, - смутившись и бросив вопросительный взгляд на Портнягу, парень все же ответил. – Можно. Но нужной открытости и откровенности между нами тогда не выйдет. Да и неужели тебе не интересно узнать, с кем ты готова проводить по полчаса три раза в неделю?

- Почему? – возразила я, отставляя чашку. – Интересно. Но никого пытать или заставлять рассказывать о себе я не буду, не хочу начинать знакомство с насилия. Да и вы меня позвали, а не наоборот. Так что у вас все права и привилегии.

- Поэтому мы подумали начать наше знакомство обстоятельно, - вступил в разговор дипломатичный Лемер. – С рассказа истории каждого из нас.

- Правда это займет время, мы тут, несмотря на разный возраст, успели много накуролесить, - добавил Ергад.

- У меня пока нет других планов, куда тратить свою жизнь, - тактично заметила я и улыбнулась. – Так почему бы ни узнать о вас побольше?

Пожилой мужчина и парень одарили меня ответной улыбкой, девушка согласно кивнула, а Портяга, снова погрузившийся в свои записи, загадочно хмыкнул.

- Тогда, пусть я сюда попал и не первый, а все же начну с себя, - длинноволосый устроился на жестком стуле поудобней, и откинулся на зыбкую спинку…

Глава 2. Новый мир. Часть 8.

- Как и полагается любому горожанину Сарства, я родился в образцовой семье, - с пренебрежительным вздохом начал Ергад свой рассказ. – Мать занималась моим воспитанием и участвовала в общественной жизни дома, улицы, школы жен и, конечно же, моей школы, а до того детского питомника. Отец, как полагается истинному горожанину, отдавал свои силы ради процветания нашего славного города, уделяя мне внимание ровно в той мере, что предусмотрено регламентом. И ровно столько тепла, сколько полагается книгами по воспитанию сыновей.

Тебе, с твоей историей, наверное, будет сложно понять, что мне этого, естественно не хватало. Вечная спутница мать, товарищ, но никак не близкий, родной человек. И отец, приветствующий трехлетнего сына рукопожатием, как на людях, так и дома.

Вот и выходит. Поглядишь со стороны – образцовая семья, будто с социального плаката срисовали. А души ни грамма, роботы, а не люди. Ровно такие обездушенные роботы у них в последствии и вырастают, чего цесари и добивались.

А я, видать, где-то сломался. Неисправность во мне что ли с питомника случилась. Но удовлетворения базовых материальных потребностей было явно мало. Одногруппники, а потом и одноклассники в голос твердили, что мне очень повезло с семьей.

Наверное, по меркам большинства так оно и выглядело. Как какие сборы, так моя мать на передовой. Все задания сделаны, все взносы внесены, форма выглажена, тетрадки в алфавитном порядке сложены. По вечерам чтение заветов цесарей, по утрам проверка знаний и домашнего задания, а потом законный завтрак и карманный купон на обед в школе.

И так десть лет без передышки. Какое-то ощущение, что не в семье живешь, а в обществе рабов социального мнения и устоев. Все должно быть по правилам. А там ни слова об объятиях, поглаживании по голове или искренней улыбке. Даже жалели как-то механически, бездушно.

Но, это я чего-то отвлекся.

- Давно не рассказывал никому свою историю, - тактично пояснил мне Лемер и улыбался. – Вот и начал переживать все снова.

- Верно, - согласно кивнул Ергад и сморщился, будто палец занозил. – Каждый раз, как вспоминаю, становится обидно. Впрочем, - он скользнул по мне беглым взглядом и снисходительно заметил. – Тебе и такого общения не досталось.

Я лишь пожала плечами, думая, что такого-то точно не досталось. Леран носился со мной, как с собственным младенцем. И будь его воля, следил бы за всеми исследованиями, даже дружественной лаборатории, составляя отчеты о моем утреннем стуле и времени заживания очередного пореза с фиксацией раны в сантиметрах и степени покраснения.

Он-то как раз и был той матерью, о какой, судя по всему, мечтал этот длинноволосый парень.

Но вместо того, чтобы возразить или рассказать о собственном опыте, я просто напомнила:

- У нас не так много времени, чтобы делиться детскими впечатлениями.

- Ты права, - без всяких обид согласился Ергад и вернулся к рассказу. – По окончании школы меня отправили на профтестирование, после которого определили в училище технического обслуживания маломощных бытовых машин, - он скривился и фыркнул. – Мечта каждого парня. Стабильная работа, еженедельные сборы, заседания и прохождение повышения квалификации каждые полгода. А через три года женитьба на хорошенькой горожанке с равным статусом, еще через год – первенец. Все, как по нотам. Ни одного самостоятельного шага.

Когда на первом собрании мне этот «примерный» план-пятилетку накидали, я и понял – надо что-то менять. А после задумался – как?

Начал с простого – с изучения уставов, правил и регламентов. Чтобы найти хоть какие-то намеки на самостоятельный выбор и свободу воли. Но каждый документ, как глухая стена, закрывал мне любой горизонт.

Потому-то пришлось искать другие лазейки. Пошёл по клубам, кто, что готов предложить. У кого какие идеи есть для смены генерального плана, называемого у нас судьбой.

- Тебе-то хорошо. От тебя ничего не ждали. Жила бы до самой смерти в своей лаборатории и иногда сдавала анализы. Что с тебя стребовать можно?

Я приподняла бровь от негодования на подобное замечание, но возражать не стала. На это пока не было времени.

- Клубы, слеты, летучки, лагеря и кружки тоже оказались бесполезны – у них все по линии цесарей. Никакой свободы и самодеятельности. Пропаганда общественной полезности, строй песни и пляски, а заодно прославление политического уклада, - Ергад дернул плечом от воспоминания, но тут же вернулся к повествованию. – В общем, то же училище и работа, только в свободное время, да еще и с взносами с твоей стороны.

Вступил я тогда в местную газету, которую у нас в училище выпускали. Вызвался работать корреспондентом, мол, чтобы людей просвещать, находить примеры для подражания и гордости. А сам тихо прощупывал каждого активиста, кто и вправду по линии цесарей, а у кого есть крамольные мыслишки.

Но и тут оказался полный провал. Им всем будто мозги провентилировали, ни одной своей, свободной мысли. А все желания и стремления только по регламенту, - он поморщился, придвинул к себе кружку, отхлебнул кофе, бросил Портняге. – Я все еще жду хороший кофе. Ты мне проспорил.

- Тебе и двух пайков хватит, - совершенно спокойно возразил мужчина.

- Так ты не держишь слова?

- За сроком давности ставка снизилась, - насмешливо пояснил светловолосый и вернулся к своим записям.

Ергад осуждающе покачал головой и продолжил:

- В общем, оказалось, что всех устраивает вот такой бездушный строй. А тут на втором году работы в газете обнаружилось, что за мной наблюдают трое. Ну, и еще трое добровольно по мне отчеты писали, как по корреспонденту от общественности. И тут до меня дошло, что люди бы и рады что-то поменять, но боятся.

А кто бы ни боялся, когда над ним возвышается огромный дядька в серой куртке? Вот они и говорят, что положено. Живут, как завещано. И радуются всему, как указано в наших правилах и указах. В общем, жуть.

Мне тогда подумалось, что надо людям открыть глаза. Поднять их на восстание, отучить бояться и оглядываться за спину и вверх. Если объединится сотня-другая, то наблюдатели не смогут с нами справиться. Не подавят наше движение, не хватит сил.

- Про оружие и многомощную военную технику ты тогда не очень задумывался? - поинтересовалась я, чуть наклонив голову правым ухом к плечу.

- Вот все такие умные, когда рассуждают. А как до дела доходят то у вас то понос, то радикулит, дети сопливые, в лазарет срочно надо. И вообще цесари – наше все. Славься Сарство на всю планету, назидай свой режим на чужие города, - обиженно фыркнул парень. – Я же работал с тем, что имею.

Сначала партизански заменял статьи перед самой печатью, подкладывая вместо одобренных свободные. Но после пяти выговоров и угрозы уволить по несоответствию (а ты должна знать, что после такого работу не найти) пришлось успокоиться и начать новые поиски.

Снова потекла вялая и тихая жизнь с редкими всполохами. Опять все встало на цесарские рельсы. Только душа к такому не лежала, бунтовало все внутри.

И я решился на новый шаг. Раз начальство боится потерять место или что-то еще. Да и мне оказалось не под силу выстоять перед такой угрозой. Я пошел на новые меры – на листовки.

Подпольных, свободолюбивых и даже просто лояльных к инакомыслящим типографий в Сарстве не нашлось. Поэтому пришлось учиться искусству наборщика, пробираться в газетную и по ночам верстать свои собственные плакаты и листовки с призывами начать думать своей головой.

Все было предусмотрено, ночной сторож споен, чернила и бумага закуплена и хранилась в моем личном столе. Догадаться, кто расклеивает по ночам антицесарские лозунги, было не так-то просто.

- Но они все равно тебя нашли, - подвела я итог.

Ергад сморщился, как от лимона, и нехотя кивнул:

- Сторож, скотина, сдался. Когда стали выпытывать, откуда у него ненормированный спирт, он ткнул в меня пальцем. Ну, а дальше, и додумывать не пришлось. Проверили температуру оборудования после ночного покоя, сравнили с нормативами. Выпотрошили мой стол, нашли личные запасы. И все сложилось в общую картину.

На заседание меня забрали прямо с типографии. Не дали даже привести себя в порядок. А оттуда на изоляцию, пока председатели принимали решение.

Может, я бы так и отделался месяцем принудительного одиночества, но кто-то из предыдущих наблюдателей напомнил мои первые интервью и отказ от участия в каких бы то ни было клубных мероприятиях. В общем, обложили.

И через неделю меня привезли сюда. И знаешь, что самое странное? – Ергад искренне улыбнулся. – Здесь можно думать, что хочешь, говорить, о чем думаешь, делиться эмоциями, ругаться, злиться и выглядеть так, как тебе удобно. И всем на это на-пле-вать. Вот так лишив меня общественной свободы, эти шишки и прыщи дали мне свободу духа.

- Окруженную стенами разваливающейся фабрики, - добавила я.

- И пусть. Зато здесь воздух чище и люди приятней. Правда, когда меня сюда привезли с матрасом в обнимку, тут жил только Портняга. И он уже утроил себе угол со своими машинками, столами и шкафами для булавок. А до моего освоения в новой жизни ему никакого дела не было.

Светловолосый поднял голову, осознав, что говорят о нем, окинул нас спокойным взглядом и злорадно улыбнулся. Но так ничего и не сказав, вернулся к записям.

А Ергад подытожил:

- Все равно это лучше, чем там. Здесь мы такие, какими хотим быть сами. А не какими нас хотят сделать другие. Так что после недели обустройства своего угла я начал прикидывать, как скоро пополнится наше общество. И ошибся лишь на месяц, - он спохватился, бросил быстрый взгляд на часы, выложенные в центр стола, и сменил тон. – Но тебе уже пора возвращаться. Так что эту историю мы оставим на следующий раз.

Глава 2. Новый мир. Часть 9.

К третьему визиту готовилась уже и я. Для начала попрактиковалась у себя в комнате, выходя в серость среди темной ночи, предварительно рассовывая мелкие предметы по карманам и проверяя, будут ли они оставаться в реальном мире или отправятся вместе со мной.

Память о банке, заставившей мою руку материализоваться отдельно от остального тела, все еще оставалась достаточно яркой, чтобы не повторять эксперимент. Но желание сделать хоть что-то приятное людям, попавшим в еще более неуютные условия, подталкивала пробовать другие варианты переноски.

Убедившись, что одежда со всем своим содержимым, следует в серость за мной, я прихватила с собой немного гостинцев и снова отправилась за ворота фабрики, надеясь на новые истории.

- Не стоило так беспокоиться, - смущенно проговорил Лемер, когда на стол встали пачка моего любимого печенья, небольшая коробка прессованного сахара и скромная банка нормального, пусть и сублимированного кофе.

- Я не была уверенна, что у вас найдется правильная посуда для варки, - смущенно оправдалась я, когда банка начала бойкий путь из рук в руки, открываясь, отдавая ложку своего содержимого и снова закрываясь. – Но этот кофе тоже неплох. Леран его иногда заваривает, когда нет времени на полную процедуру приготовления.

- О, поверьте, это очень щедрый подарок, - возразил аристократичный старик, единственный сохранивший дар речи, пока остальные заливали кипятком, а после втягивали аромат получившегося напитка, улыбаясь, прикрывая глаза и крутя свои кружки в руках, не решаясь отхлебнуть. – Его сложно оценить по достоинству в наших условиях.

- Достаточно продолжить рассказы, - теряясь от открывшейся картины искренней радости растворимому кофе, произнесла я и села на принесенный мне стул.

Пока пятое место за столом не считалось постоянным. И мебель для меня каждый раз приносили из ближайшего здания. Наверное, никто из четверки не верил, что я приду снова, отчего не считал нужным утруждаться в перетаскивании лишнего. А может, у них тут на перечет были даже стулья – четыре в доме, четыре на улице, ровно по числу жителей? Отчего-то подобные вопросы мне казались бестактными и задавать их не хотелось ровно так же, как и оскорблять гостеприимных хозяев.

- Конечно, - почтительно кивнув, ответил Лемер. – Мы обещали рассказать все наши истории. Будет неприлично пойти на попятную на следующий же раз. Да и осталось нас только трое. Что нам скрывать?

- Вам виднее, - рефлекторно произнесла я, пожав плечами, и оглядела троицу, чья история мне пока была неизвестна.

- Думаю, что я могу позволить себе проявить такт и пропустить даму вперед, - с учтивой улыбкой заметил старик и посмотрел на Яргу, задумчиво, но не без наслаждения, пившую кофе из щербатой кружки.

- Нечего рассказывать, - жестко отрезала девушка. – Приехала сюда, попалась на глаза, теперь живу тут.

Над столом повисла тишина. Мы смотрели на северянку с большим и искренним удивлением. Причем, это мне казалось весьма странным. Ладно я, мое удивление понятно, мы не были знакомы достаточно, чтобы выкладывать передо мной всю правду и душу. Но остальные, отчего удивились они? Им-то история Ярги точно известна от и до, сколько бы она тут ни прожила, но явно больше полугода, раз в записке числилась в общем составе действующих изгоев.

- Простите нашей даме скромность, - с извиняющейся улыбкой произнес Лемер. – Она не любит начинать рассказы, но как только войдет во вкус, превращается в еще более искусного оратора, чем наш Ергад.

- Нашел с кем сравнивать, - фыркнула Ярга, ловко разрывая бумажную упаковку печенья и доставая оттуда сразу два, сложив их на манер бутерброда.

- Я тоже считаю свои таланты выше твоих, - насмешливо согласился длинноволосый парень, тут же потянувшийся к угощению.

Девушка одарила его суровым взглядом и незаметно для каждого из нас убрала печенье со стола так, что оно оказалось в равной отдаленности от каждого.

- Не вижу поводов для мести, - скуксившись, заметил Ергад, встал и все же добрался до печенья, но прежде, чем вернуться на свое место, проверил, где стоит стул. – Теряешь хватку, - заключил парень, усаживаясь обратно. – Еще месяц назад его бы тут уже не стояло. Или ты все же осмелилась признать свои чувства ко мне.

- О, да. Такие чувства надо признавать поскорее, чтобы понимать, отчего так тянутся руки к твоей шее, - Ярга согласно кивнула и одарила собеседница многозначительным взглядом.

- Чтобы обнять? – предположил длинноволосый, улыбаясь во весь рот.

- Чтобы придушить, - глубоко произнесла девушка.

- Простите, молодые люди, что вмешиваюсь в вашу традиционную перепалку, - голос Лемера звучал пусть и учтиво, но буднично, будто он уже привык к подобным пикировкам и называл их традиционными не для шутки. - Но у нас гостья. И мы коллегиально принимали решение рассказать ей наши истории. Вы отлично знаете, что от этого может зависеть не только наши отношения, но и наше будущее.

Парочка молча глядела на старика с таким видом, словно им требуется какое-то время для того, чтобы услышать и понять его слова. Оттого каждый согласно кивнул лишь через три секунды после окончания короткой речи пожилого изгоя.

- Ты прав, для этих забав можно найти и другое время, - согласился Ергад и обратился к девушке. – Но ты не затягивай с рассказом. Знаешь же, что времени со свободу слова.

Ярга улыбнулась странному сравнению и заговорила:

- Для тех, кто не покидал пределов Сартсва, поясняю – есть и другие города-государства, располагающие во всех частях света. И у них другие режимы, устои и традиции. Есть более свободные, их большинство, есть такие же, как это место, а очень редко, но встречаются и совсем дремучие, деспотичные городочки, в которых люди не поднимают головы без приказа.

Я из первых – вольных городов. А если ты знаешь географию, то название Сабкам скажет тебе точное место моего рождения. Возможно, даже даст какое-то понимание традиций, в которых меня воспитывали и растили.

- Это северная часть центрального континента, - ответила я, давая понять, что кое-что о мире мне известно и можно не делать столь долгих отступлений, если ей не хочется много говорить. – У вас все еще действует патриархальный строй с элементами выборной системы. Но женщины, если мне давали верную информацию, обладают властью в отдельных областях. Без их голоса нельзя принять окончательного решения или легко его оспорить. К тому же в городе нет четкого разделения на слабый и сильный пол. Каждый имеет право подать заявку на тяжелую работу, но это чаще всего ведет к отказу от семейной жизни ввиду, - я смущенно замолкла и обвела неуверенным взглядом мужчин за столом.

- Ввиду того, что такие теряют возможность рожать из-за большой физической нагрузки и рисков, которым мы подвергаем себя на работе, поле боя и в быту, - согласно кивнула Ярга. – Удивлена, что ты так много знаешь о моем городе, - она уважительно улыбнулась, став еще красивей, чем в своем привычно-суровом виде. - Некоторые из местных до сих пор не могут взять в толк большую часть традиций и правил, которые я принесла с собой.

- Но этим некоторым не давали нормального объяснения, - возмущенно заметил Ергад и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди в знак глубокой обиды.

- Никто и не просил, - отрезала девушка и тут же, без переходов, вернула все внимание мне и рассказу. – Я прошла испытание в семь лет. Не по своей воле, а по необходимости и желанию отца. Но не жалею о навязанном выборе. В моем роду осталось три девочки, он из-за этого не прервется.

- Понимаю, - кивнула я и, заметив пренебрежительно-насмешливый взгляд, добавила. – Мне о навязанном выборе тоже не приходится жалеть.

Ярга удивленно приподняла брови, сощурилась, но задавать встречный вопрос не стала. Лишь мотнула головой, отгоняя назойливые мысли, снова посерьезнела

- Так тебе рассказывать дальше? Или будем мериться лишениями?

Теперь уже я наградила девушку насмешливым взглядом, однако делать замечание, что она первой начала, не стала. Только кратко кивнула и откусила от печенья, демонстрируя, что болтать больше не буду.

Данное действие удовлетворило северянку лучше любых слов. Она довольно хмыкнула и продолжила рассказ:

- В средние года меня уже ставили в помощники к караульным на складах. Потом перевели на более ответственные работы – сопровождение гостей из других городов, охрана их домов во время визитов. Конечно, и без черной работы не обходилось. Но сегодня не об этом, - Ярга отмахнулась, предупреждая любой вопрос. - К пятнадцати выдали именной кинжал, в семнадцать дали выбор между секирой и копьем, - девушка непроизвольно коснулась своей серьги, и ее лицо на мгновение посветлело. – А потом и вовсе предложили перейти в наемники.

Для наших мест быть наемником, значит выбирать себе работу и клиента, - заметив легкое замешательство на моем лице, пояснила она. – Тебе не могут приказать или навязать, если нет никакого желания браться за заказ. Это очень высокий статус и уровень свобод. У вас подобное только цесари могут позволить, у нас же крепкие воины, показавшие себя в миру и в бою.

- Так вот как ты тут оказалась, - понимающе протянула я.

- Не тут, но в городе, - согласно кивнула Ярга, чуть помолчала, что-то прикидывая в уме, и продолжила. – Меня наняли торговцы, которым требовалась охрана не только в пути, но в здесь, внутри купола. Обычно на такую работу берут мужчин, особенно для Сарства. Тогда это не привлекает внимание и не нарушает ваших правил и регламентов. Но моим нанимателям нужна была именно женщина. Та, кто сможет не привлекать внимания, будет охранять незаметно. Чтобы остальные не подумали, будто торговцы не доверяют местным.

- Только с нарядом они подкачали, - ехидно вставил Ергад, до того спокойно слушавший рассказ. – Такой точно будет привлекать внимание больше, чем любой вооруженный до зубов северянин.

- Ваши женщины тоже носят брючные костюмы, - сухо заметила девушка.

- Но не с металлическими вставками и шипами на манжетах рукавов.

- Уважай традиции других городов, это самый сдержанный наряд воительницы, что можно себе позволить.

- Ого, а обычно вы ходите в пятнадцатикилограммовой броне, из-под которой только и видно, что глаза?

- Если хочешь и дальше наслаждаться жевательным процессом, советую заткнуть свой рот, - Ярга помолчала и добавила. – До конца рассказа. А лучше до конца своих дней.

- Согласен на первое, - смиренно кивнул Ергад и замолк, подмигнув почему-то мне.

- Значит, ты приехала к нам, чтобы охранять торговый караван? – напомнила я о себе, стараясь вернуть воительницу в прежнее русло повествования.

- Да. Приехала с ними. Проверяла номера, где их разместили, площадки, где торговали. Следила за тем, чтобы никто лишний или подозрительный без разрешения не подходил, как днем, так и в пору вечернего отдыха. Вот тут-то и оказалось, что ваши мужчины ничем не отличаются от наших, - она ехидно усмехнулась, оглядела длинноволосого парня, округлившего от удивления глаза, но не обронившего ни слова, а после продолжила, вернув все внимание. – Вы, кажется, должны следовать куче правил, которые диктуют сдержанность, умеренность, предусмотрительность?

- И кучу всего прочего, - я согласно кивнула и неожиданно добавила. – У нас скорее свод запретов, а не правил. Так проще управлять людьми – запрещать и стращать карами. Чем диктовать правила, предупреждая о последствиях за их преступление.

Собеседница одобрительно кивнула, подтверждая мое предположение:

- Вот и я думала, что запреты ваши распространяются на всех. А оказалось, что только на обделенных властью. Если же кто-то попробует к тебе пристать, вместо того, чтобы приступить к самообороне, нужно выяснить статус пристающего, - заметив мои брови бегущие на лоб, Ярга ухмыльнулась и перешла к самой интересной части рассказа. – По работе я должна была сопровождать своих нанимателей не только днем, но и по вечерам. А порой следить и за их сном, если у них появились плотские интересы, которые они захотели удовлетворить с помощью ваших женщин.

- У нас такое есть? – я искренне изумилась услышанному, едва успев вовремя прикрыть рот.

- А ты думала, что верность среди высших чинов и наблюдателей такая же норма, как и среди остальных? – насмешливо спросила воительница. – Для удовлетворения интересов гостей и, чтоб показать лучшие стороны вашего пресловутого городка, а заодно выведать наши секреты, у вас есть многое, в том числе и женщины с легкими нравами.

Правда, оказалось, что в вечерних заведениях все безусловно считаются легкими. И когда я, отдыхая в баре от тяжелого трудового дня, спокойно пила свой, - она задумалась, вспоминая название или пытаясь перевести его на наш язык, махнула рукой и продолжила. – Неважно. Так вот сидела я за дальним столиком, в тени, чтобы никого не трогать и не привлекать внимания. Пила, отдыхала, расслаблялась. Нам через два дня нужно было уже собираться в обратный путь, а за плечами неделя сопровождения на переговорах, торгах, каких-то сборах, событиях. В общем, устала чуть больше обычного. Потому-то и забилась поглубже. А будь у вас разрешение на распитие в номерах, все бы и обошлось, - вдруг резко заметила девушка, чуть сощурившись в презрении.

- За то, что ты просто сидела в баре и никого не трогала, тебя бы сюда не отправили, - тактично заметила я, напоминая, что время подходит к концу.

- Я-то не трогала. И ушла бы спокойно, допив бутылочку. Но тут какой-то хмырь в серой куртке заметил мой стол и меня. Вот тут-то и надо было уходить, плевать, что еще на два стакана оставалось. Но я-то не из легких, меня так просто не прогонишь. Вот и не додумалась. Осталась. А он приперся, нагло, без разрешения уселся ко мне и давай рассказывать, что я ему понравилась. На тактичное предложение найти себе цель попроще, он не отреагировал. На прямой текст о том, что ему тут ничего не светит, только усмехнулся. А вот на сломанный нос обиделся. Почему-то.

Я не стала сдерживать смех, прыснув, едва смогла проглотить набранный в рот кофе. Последние слова Ярга произнесла с таким искренним негодованием, что сложно было даже подумать о злонамеренности ее действий.

- Ты сломала нос наблюдателю? – только и получилось спросить, когда смех чуть поулегся.

- Откуда я знала, кто он такой? У него на лбу написано не было. А со сломанным носом особо и не поговоришь спокойно, как оказалось. Он в том состоянии только орал, что я за это еще отвечу. Я, конечно, предложила ответный поединок, как это полагается у нас. Но его глаза так округлились, что стало ясно – у вас такое не принято.

Я снова рассмеялась, ощущая, что не могу остановиться. Представляя расквашенный нос наблюдателя, спокойную и чуть удивленную от происходящего Яргу в брючном костюме, украшенном металлическими пластинами и шипами. Чувствуя, что этим поступком она отомстила не за одну девушку, вынужденную согласиться на требования серой куртки только потому, что он обладает властью и может испортить ей жизнь.

- Жаль, что все так сложилось, - отсмеявшись, заметила я.

- А мне не жаль, - возразила воительница. – Меня все устраивает.

- То, что ты теперь здесь, а не дома?

- То, что я не позволила ему сделать то, что мне не понравится. Если у вас тут принято молчать, не говорит, что и я буду следовать этому дурацкому правилу. А наказание, - она ухмыльнулась. – Могло быть и более суровым. Но не у вас. Здесь слабая власть, они не умеют по-настоящему справедливо оценивать проступки.

- Что это значит?

Ярга оглядела небо, мужчин, внимательно слушавших ее, потом вернулась ко мне:

- Если мужчина не получил того, что желает, значит, он этого не достоин. Выходит, ему нужно отступить и подумать, чтобы предпринять повторную попытку. Если же он требует это и дальше, значит, он силен и должен это взять через сопротивление. А у вас тут сплошные слова. Всего-то и сделала, что нос сломала. Мог бы согласиться на ответный поединок и доказать, что я не права. А не орать, как недорезанный кабан.

- У нас тут, вроде как цивилизованное общество, - тактично заметил Ергад, вдруг вставший на сторону тех, кого сам же и критиковал. – И насилием вопросы не решаются.

- А угрозы и подавление воли ты насилием не считаешь? – посуровев, поинтересовалась Ярга. – У нас не имеет значения статус. Куда важнее действия и заслуги. А у вас нужно уступать только потому, что кто-то натянул на себя серую куртку.

- Но почему тебя просто не отправили домой? – вмешалась я, физически ощущая, как время убегает от нас.

- Потому что эта жертва обстоятельств и насилия потребовал высшей меры. Но мои наниматели предупредили, что об этом могут узнать в нашем городе, а то и за его пределами. Вот они все дружно и пришли к соглашению – моя оплата ушла на лечение носа и истерзанной гордости этого идиота, а я осталась здесь.

- Как-то это странно и глупо.

- Вполне в стиле ваших цесарей, - возразила Ярга и многозначительно посмотрела на меня.

Я улыбнулась, поняв ее намек, но защищаться не стала. В какой-то степени эта девушка была права. Глупые решения в их стиле и характере…

Возвращение. Глава 2. Новый мир. Часть 10.

В новый визит мы уже приветствовали друг друга, как добрые знакомые. Даже Ярга перестала поглядывать на меня с той осторожностью, за которой кроется готовность придушить гостя голыми руками прежде, чем он успеет хоть что-нибудь сказать.

Не знаю, может, их дружелюбие выросло благодаря принесенным гостинцам, а, может, тому способствовали рассказы. Выяснять причины разительных, но приятных перемен у меня не хватало ни духу, ни желания.

Оттого после привычных добрых приветствий, рассаживаний за столом, распаковки новой пачки печенья и пакетика дефицитных в Сарстве леденцов, которые Леран добывал едва ли ни с фабричного конвейера, пока не начался процесс упаковки и пересчета для оформления экспортной партии, мы быстро перешли к сути встречи.

- Никогда бы ни подумал, что вручу хоть какие-то решения странной и переменчивой судьбе или случаю, - со смущенной улыбкой начал Лемер, едва у каждого в руках появилась кружка ароматного кофе. – Но для того, чтобы определиться, кто станет новым рассказчиком, нам с Портнягой пришлось бросить жребий.

- Еще бы. Ваши расшаркивания можно было с вертокрыла увидеть. Да и времени ушло столько, что можно было фабрику на пять раз оббежать, - насмешливо заметил Ергад, но тут же уткнулся в свою кружку, прежде набив рот леденцами, стукнувшими по его зубам.

Ярга выделялась среди этой четверки какой-то природной, невидимой, но ощущаемой угрозой для здоровья, а то и жизни каждого. Отчего ей хватало только строго посмотреть на возмутителя спокойствия, как тот мгновенно находил новый объект для всепоглощающего внимания. Причем, чаще остальных подобных взглядов удостаивался именно длинноволосый бунтарь. Чему тут (и я в том числе) уже никто не удивлялся.

Лемер же кивнул, будто соглашаясь с рассуждениями собрата по несчастью, и продолжил:

- Мы действительно не смогли решить нашу очередность более разумным способом и доверились судьбе. Но не подумайте, что у нас это привычная практика. Жребий – это крайняя, можно даже сказать критическая мера.

- Когда один хочет держаться в стороне, а второй настолько воспитан, что пропустит даже таракана вперед себя, чтобы не нарушить правил этикета, - снова заметил Ергад. Видимо леденцы оказались слишком вкусными, чтобы их рассасывать и дальше. И опять взгляд Ярги осадил парня, заставляя его погрузить нос в кружку.

- Второе, - коротко произнесла девушка, чем сильно удивила меня, но заставила вздрогнуть длинноволосого.

- Предупреждение? – предположила я, пытаясь понять, как у них выстроены отношения. Учитывая, насколько их компания не была похожа ни на одну их тех, что когда бы то ни было окружали меня.

- Он знает, - строго и многозначительно ответила она

На том все и закончилось, а внимание снова вернулось к аристократичному Лемеру, до сих пор не объявившему, кто же сегодня станет главным героем нового рассказа.

Старик улыбнулся, чуть помешкал и начал:

- Случай остановил выбор на мне. И, будучи человеком честным, я ему сопротивляться не буду. К тому же, по мнению большинства, мне нужно было рассказать свою историю еще в прошлый раз, так сказать по очередности нашего появления здесь, - он сделал изящный жест, будто бы указывающий невидимый объект, кружащий вокруг нас.

- Если исходить из очередности, то первым должен был рассказывать Портняга, - уже без насмешки и весьма рассудительно заметил Ергад, бросив осторожный взгляд на воительницу. Та согласно кивнула и парень продолжил. – Но его природная замкнутость заставляет остальных двигаться вперед него. Впрочем, меня такой ход устраивает.

Светловолосый парень хмыкнул и снова погрузился в записи, делая вид, что поглощен работой, но отчего-то я была уверена – он слышит и вникает в каждое слово, произнесенное за этим столом.

- В любом случае, жребий указал на меня. Значит, сегодня вам придется услышать весьма скучную и заурядную историю мужчины преклонных лет, - с улыбкой на губах, но не в глазах, произнес Лемер, перебрал кружку руками, перевернув ее ручку из правого в левое положение, и начал. – Моя семья всегда выделялась среди тех, кого в Сарстве считают классом выше среднего. Несмотря на пропаганду равенства и всемерного уважения к любому достатку, статусы в нашем обществе значат больше, чем того хотелось бы таким, как, например, наш Ергад. Оттого говорить, что я родился в образцовой среднеклассовой семье, будет обманом. А мы за этим столом должны быть честны друг перед другом.

В действительности же родители входили в тот слой нашего общества, который можно назвать более приближенным к высшей власти, чем вы, кто-то из вашей лаборатории, старшие над вами и даже те из наблюдателей, что пришли за вами в день задержания. Наше положение позволяло не задумываться о трудностях примирения с действительностью или вообще осознавать наличие каких-то лишений и запретов.

- Я же говорил, что нет никакого равенства, - тихо, победоносно заметил Ергад.

- И никто с тобой ни разу не спорил, - спокойно кивнув, согласился Лемер. – Однако же, находясь в той прослойке, не считаешь это каким-то упущением в управлении или большой проблемой. У тебя есть все, что требуется, если ты об этом знаешь.

Хорошее образование, няньки и гувернантки при необходимости наверстать не понимаемый материал, одежда отменного качества, еда, которую не купишь по купонам, зато найдешь на собственной кухне. Дары от гостей, соискателей благосклонности, просителей, а порой и тех, чей статус еще выше твоего.

Меня обучали в лучшей школе, ограждая от окружения иных, не входящих в наш круг детей, а потом и подростков. Отношения только внутри своего класса, редкие переброски короткими фразами с прислугой, - мужчина сдержанно улыбнулся, заметив мое удивление. – Да-да, в домах, подобных нашему, есть прислуга – повариха, не менее двух горничных, водитель для официальных поездок и отдельно для частных. Порой нанимают садовников, дворецких и экономок, чтобы никак не касаться бытовых вопросов.

Могу в свое оправдание заметить, что жизнь моей семьи подразумевала настолько активное участие в политике и развитии Сарства, что до личного приготовления и уборки не доходили ни руки, ни мысли, ни, тем более, время. Отчего выбор очевиден – приходится искать подмогу вне дома.

Конечно же, после такого примера перед глазами, я и подумать не мог, что может существовать какая-то другая жизнь. И, не раздумывая, согласился поступить в институт благородных знаний по направлению дипломатических отношений. Успешное окончание данного высшего заведения и связи родителей позволили продвинуться в должности настолько высоко, что после пяти лет примерной службы внутри города, мне предложили перейти в отдел внешних отношений. А это значит…

- Что тебе открыли доступ к выезду отсюда, - оборвал повествователя Ергад с пренебрежительным тоном. – А ты то ли не додумался, то ли решил, что тебя и тут неплохо кормят. И не попросил ни в одном городе политического убежища, а честно выполнял свою работу, всегда возвращаясь домой.

- Но меня и вправду все устраивало. Хорошая работа, уважение в узком кругу высших лиц, обличенном определенной властью, красавица-жена, старшая дочь и два младших сына. После пошли внуки, радовавшие меня своей непосредственностью и стремлением открывать мир, который я-то стал подзабывать под гнетом рутины и будней.

- Просто идиллическая красота, - насмешливо подытожил длинноволосый бунтарь. – Вот вам наглядный пример настоящего неравенства, о котором никто не говорит. Но с которым все мирятся.

- Будь ты там, среди удачливых, хорошо устроившихся, со своей прислугой, домом, отсутствие купонов и дефицита, ты бы тоже так говорил? – тактично поинтересовалась я, не чувствуя той же досады или обиды за свою не устроившуюся жизнь.

Ергад замолк, задумался и сник:

- Ты права. Легко осуждать, не побывав в чужой шкуре.

- Хорошо, что ты это понимаешь, - вдруг заметил все это время молчавший Портняга. Но после снова вернулся к записям, будто совершенно случайно что-то произнес вслух, но к разговору никакого отношения не имел.

Мы удивленно посмотрели на светловолосого мужчину, но, не дождавшись продолжения, вернулись к истории Лемера.

- Все верно, когда живешь в столь благодатных условиях, не задумываешься о несправедливости. Свои интересы и личное благополучие всегда будут на первом месте, - с легким сожалением и смирением произнес старик. – И осознаешь это лишь после того, как все потеряешь.

- Кстати об этом, - осторожно сказала я, чувствуя, что рассказчик старается оттянуть момент, когда придется перейти к самому неприятному событию его жизни. – Не хочется вас подталкивать. Но время.

- Ох, вы правы. Простите меня великодушно, - Лемер так резко встрепенулся, будто и забыл, что сидит в компании четырех изгоев и ведет неспешное повествование. – Нужно чуть ускорить темп.

Мы единодушно кивнули, соглашаясь с выводом пожилого аристократа. Сложно было представить, на что он должен был пойти, чтобы его лишили всего и отправили сюда. Учитывая статус, положение в своем классе и связи.

- Наверное, из моего рассказа вы уже успели сделать вывод, что причиной моего «разжалования» должно стать что-то по-настоящему преступное? - озвучил наши вопросы мужчина, а получив очередной утвердительный кивок, грустно усмехнулся. – На самом деле это сущий пустяк. Большинство не обратило бы и внимания, как по сути и было, но цесари не стерпели подобного, решив изолировать меня не только от работы, но и от общества. Вот такая мера наказания за опрометчивое замечание на приеме в Еастере.

- Анклаве крупного Исатерра? – удивленно уточнила я, рисуя перед глазами карту континента.

- Вы весьма образованы для девушки, воспитывавшейся в строгой изоляции, - одобрительно заметил Лемер.

- Ну, никто же не запрещал меня обучать, - только и пожала я плечами. – Но что вы могли такого сказать, что не нашлось более, - я задумалась над определением и, не найдя ничего более удачного, закончила. – Легкого наказания?

- Вот и я не думал, что опрометчивость может оказаться столь губительной. Если вы думаете, что статус дипломата выводит вас на уровень, где нет наблюдателей, то вынужден вас разочаровать – там их еще больше, чем здесь. Даже за пределами Сарства в свите найдется не меньше пяти таких добродетелей, записывающих и запоминающих все – от распорядка дня до того, какую газету вы читаете за обедом. А я по старости лет позабыл, насколько важно просеивать каждое слово в разговоре с представителями других городов.

Не знаю, то ли возраст, то ли самонадеянность, то ли усталость от насыщенной программы сказались на моей осторожности не лучшим образом. Отчего на приеме в Еастере, при местном управителе, мне не хватило ума промолчать, когда речь зашла о местных продуктах и том, что было бы чудесно организовать небольшой, пробный импорт.

Вот вы сейчас смотрите на меня, как на старого дурака. А мне тогда казалось естественным поддержать столь разумную инициативу и предложить обговорить детали пробного завоза в Сарство их уникальных сладостей, готовящихся на какой-то удивительной, тягучей смеси.

- Но мы же и вправду что-то покупаем из других городов, - заметила я, не понимая, как согласие дипломата могло привести его за ворота фабрики.

- Верно, кое-что мы импортируем. По большей части какие-то нужные в быту товары, но не предметы или продукты роскоши, которые не могут себе позволить люди классом ниже, - поймав на себе укоризненный взгляд Ергада, Лемер добавил. – То, что стоит на порядок выше доходов среднего горожанина, мы ввозим мелкими, неофициальными партиями.

- Контрабанда среди власть имущих, - усмехнулся длинноволосый.

- И нас осуждает человек, спаивавший сторожа ради листовок.

- А хотел режим перевернуть!

- А перевернул лишь свою жизнь.

Ергад обиженно фыркнул, Лемер обаятельно улыбнулся и продолжил:

- Именно соображениями о востребованности и высокой цене я и поделился с представителем торговой власти в Еастере. Указал, что подобные деликатесы рядовые горожане не смогут себе позволить даже по праздникам. Но мы готовы обсудить поставки чего-то более доступного. И это завело механизм. Простое замечание, что сладости слишком дорогие, - старик досадливо хмыкнул и тут же мотнул головой. – Это услышал один из наблюдателей и преподнес в отчете, как желание опорочить славное благосостояние сарсткого населения, а заодно высмеять политику экономического развития цесарей. Будто бы таким образом я признался в том, что у нас царит нищета.

- Вынес проблему за пределы купола, - заключил Ергад.

- Именно, - согласно кивнул разжалованный дипломат. – А хотел наладить торговые отношения с крохотным государством, которое действительно могло предложить больше, чем неимоверно дорогие сладости.

По возвращении было заседание. Сначала обсудили заключение договоров на поставку стекла и обмен материалами для производства нашей обуви. Проговорили все тонкости моей работы, похвалили за высокий уровень профессионализма, а после отправили в большой зал с трибуной в середине.

- Меня тоже там судили, - заметила я.

- Эти их любимый зал. Там чувствуешь себя маленьким и никчемным, - добавил Ергад.

Ярга согласно кивнула. Портняга даже не поднял головы.

- Вы правы. В этом зале лишают будущего, потому хотят для начала сравнять нас с насекомыми. Чтобы потом мы еще благодарность почувствовали за столь легкое наказание. Суд прошел быстро. Отчеты все получили задолго до моего возвращения и обсудили варианты наказания до того, как я сел в катер в порту Еастера. Потому до сих пор не понимаю, зачем было сначала распинаться и хвалить мои достижения?

- Это как дать леденец перед уколом. Вдруг боли не заметишь, - усмехнулся длинноволосый бунтарь.

- Странно. Все равно ведь боль никуда не денется.

- Но ты будешь себя успокаивать мыслью, что ты все же где-то молодец, а не со всех сторон предатель и скотина.

- До сих пор этого не понимаю, - грустно, немного по-детски произнес Лемер.

- У вас хотя бы была похвала, - с улыбкой заметила я…

Глава 2. Новый мир. Часть 11.

Наши встречи настолько разнообразили мою изолированную жизнь, что даже в лаборатории начали замечать перемены. Правда, благодаря тому, что дни походов до фабрики выбирались без особой системы, никто не мог привязать мое хорошее настроение к определенным событиям.

Леран не навязывался с расспросами, остальные так и вовсе старались не намекать на подобные взлеты. А списывали на маленькую победу над несвободой в виде прогулок по городу, пусть и в серости.

А пытать или требовать объяснений никто и не собирался. Просто радовались, что даже в нынешнем состоянии нашлось хоть что-то, что дает жить без погружениЯ в депрессию или злость на весь мир.

Я же сравнивала свои условия с тем, куда отправили ПЛЕЯ. Наслаждалась настоящими продуктами, хорошей постелью и даже крохотным сквером, где есть деревья, кусты, деревянные, теплые скамейки, а также ощущение хоть какой-то свободы.

Контроль за моим поведением и передвижение не сошел на нет, но сильно ослаб после того, как в течение столь длительного срока никто не дал сбоя. Мы честно, исполнительно следовали всем требованиям – отправляли отметки моего состояния, показывались на камеры и просто вели себя, как послушные дети. Так что наблюдатели все реже вызывали Лерана на контрольные собеседования или живые отчеты, довольствуясь тем, что фиксирует встроенная техника и бумаги, которые так же исправно отправлялись им в конце каждого дня.

Оттого статус изгоя стал ощущаться только, как нечто официальное. Как запись в документе, который нужно предъявить при проверке. А на самом деле жизнь просто вернулась в то русло, что текло до моего шестнадцатилетия.

Мир сузился до стен лаборатории и комнаты, в которой проходила лишь часть бытия. Но одновременно с этим расширился до удивительных пределов. Впервые какая-то из способностей принесла пользу и радость мне, а не кому-то из ученых, мечтающих продвинуться по службе за счет исследований очередной аномалии, патологии или феномена (так все же меня называли реже).

Теперь судьба подарила мне три реальности – официально разрешенную, скрытую и тайную. И я хватала их все за хвосты, стараясь удержать, как маленький ребенок, которому предложили лакомство, превышающее по размерам его силы и возможности.

К пятому визиту все уладилось и утряслось настолько, что у стола к моему приходу появился запасной стул – для меня. Каждый из нас уверился – эти прогулки, посещения и посиделки на площади не прекратятся, пока не наступит что-то независящее от нас.

Удалось мне дождаться и того, то в дружественном приветствии стала участвовать Ярга. Конечно, она не засыпала меня новостями, впечатлениями, а порой и жалобами на соседей. Но больше не осторожничала настолько явно, как в первые разы. Включалась в разговор, благодарно кивала на принесенные гостинцы и с большей охотой присоединялась к столу.

Портняга же продолжал держаться особняком. Предпочитал уединение на облюбованной скамье с вечными записями, которые он заносил в тетрадь, лежавшую на колене.

Этот весьма красивый мужчина оставался загадкой и не торопился раскрывать себя, несмотря на то, что обо мне, как раз, знал куда больше, чем положено знать изгою. Но со слов Лемера и Ергада стало понятно, что у светловолосого осталось немало контактов с внешним миром, которые с готовностью давали ему нужную информацию.

- В отличие от всех нас, - спокойно, с легкой завистью в голосе заметил бунтарь. – Его упекли сюда не за проступки, а за заслуги.

- Это как? – мои глаза явно округлились больше ожидаемого, что тут же вызвало веселую улыбку у всех собеседников.

Над столом повисла тяжелое молчание. Каждый задумался, кто же решится начать рассказ вместо его главного героя. Учитывая, что сам Портняга не поднял головы ни на слова Ергада, ни даже не мой вопрос. Мужчина продолжал вносить записи и что-то вычерчивать, лишь однажды отвлекшись – чтобы принять кружку с ароматным кофе из рук Ярги и благодарно ей кивнуть. После же тетрадь снова захватила все внимание светловолосого, предоставляя нас самим себе.

- Может, сам расскажешь ей все, а не будешь отмалчиваться, делая вид, что очень занят? – разорвал тишину Ергад, откинувшись на спинку стула и повернув голову в сторону Портняги.

- Ты и сам неплохо справишься, с твоим-то подвешенным языком, - не отвлекаясь, ответил тот.

- У нас был уговор – мы рассказываем свои истории, Кайана решает, как быть дальше.

- Каждый из вас знает, почему я здесь, так что мое участие необязательно. Разрешаю выдать свою версию.

- Возможно, получив твое дозволение, - тактично вмешался Лемер, успев поднять руку и привлечь тем самым внимание начавшего закипать бунтаря. – Мы действительно могли бы просто бросить жребий и все рассказать. Но уговор был другой.

- Я не отказываюсь раскрывать секреты своего прошлого, просто делегирую эту честь вам.

- И так всегда, - возмущенно, но все же с каким-то странным спокойствием заметила Ергад. – Любое обещание готов выполнить, но только наполовину.

Я вдруг вспомнила спор в первый мой визит и улыбнулась. В словах бунтаря былО зерно истины.

- Прости, но мне придется серьезно попросить тебя передумать и включиться в разговор, - еще сдержанно и дипломатично, но уже с намеком на угрозу продолжил уговоры Лемер. – У нас мало времени, чтобы успеть все рассказать. И не хотелось бы так бесталанно его тратить.

Портняга поднял глаза от тетради, молча посмотрел сначала на старика, потом еще более пристально на меня, не глядя закрыл свои записи и, подхватив кружку, сел за стол:

- Что ты хочешь услышать? – в его голосе слышалось лишь спокойствие, но у меня все равно пробежал холодок от шестого позвонка до копчика.

Я постаралась не вздрагивать и не показывать ту оторопь, что ощутила. Лишь быстро взяла себя в руки и без улыбки и капли учтивости ответила:

- Твою историю.

Светловолосый внимательно вгляделся в мои глаза, прогнавшие любой намек на испуг, замешательство или другое чувство, что может вызвать у него ощущение превосходства надо мной.

Судя по легкой улыбке, скользнувшей на его губах, увиденное мужчину удовлетворило. Он сдержанно кивнул, сделал большой глоток и начал:

- В моей семье всегда шили. По женской линии уклон делался на легкие ткани, изделия более изящные, но сдержанные согласно политике Сарства. Ни цвета, ни фантазии покроя, никакой индивидуальности. Только выверенные и согласованные лекала, утвержденные фасоны и регламентированные ткани. Всех это вполне устраивало, ведь каждый был при работе, при любимом деле. А развлекаться вне правил можно и из остатков, лоскутов, огрызков. Кукол, которых в моем доме использовали, как манекены, а не игровое пособие для развития горожанина в игровой форме, никто посторонний не видел. Вот для них и шилось из головы, так сказать, по велению души, а не цесарей.

Мужчины же в семье специализировались на коже, обуви, крепкой верхней одежде и военной форме. Все лучшее, качественное и без единого незаправленного хвостика. Остатки опять же отдавались женщинам для развлечения. А заодно и мне на обучение.

Я практически вырос под швейной машинкой, играясь с лоскутами, нитками, самостоятельно сплетенными шнурами и прочей фурнитурой, порой укатывавшейся в пылу раскроя или пошива.

Мне это искренне нравилось. Комбинируя ткани, скудные цвета и разные фактуры я учился делу, которому вся моя семья посвятила себя без остатка. И не потому, что кто-то захотел продолжить династию, а потому, что любил это больше, чем что-либо другое.

В шесть мне подарили свою машинку и научили правильно кроить по косой. Прадед, которому из-за артрита доверяли только сшивку крупных деталей, научил мелким премудростям швейного мастерства. Рассказал о накопленных за многие годы хитростях, объяснил, как можно сэкономить отличный отрез при раскрое, чтобы после подарить матери новый фартук или сестрам мешочки для мелких процессов и фурнитуры.

Портновский метр и игольница стали главными спутниками. Всегда были где-то под рукой – в рюкзаке, на рабочем столе, за школьной партой.

Я казался странным, но наше ателье обшивало четыре квартала. Потому все мирились с моими причудами, зная, что когда-нибудь придут ко мне за новым платьем или формой для своих детей.

После школы моя страсть привела меня в соответствующее училище. Вот только с направлением пришлось поломать голову. Первый год я увлеченно обучался на отделении легких тканей и плечевых изделий, а на второй перевелся на поясные. К третьему страсть перешла на верхнюю одежду. К четвертому вскрылся талант в обработке грубой кожи и пошиве демисезонной обуви.

За пять лет обучения я так не смог остановить свой выбор. Зато набрал своих собственных клиентов. Видя мои выпускные и отчетные работы, преподаватели начинали сначала заказывать одежду для себя, а после стали приводить своих знакомых, помощью которых хотели заручиться. А знакомство со мной и уж тем более сшитая мной вещь оказались отличным подкупом и залогом успеха.

После училища ателье продолжило работать само по себе. А я продолжил трудиться в дальней коморке, обшивая своих бывших преподавателей, их детей, их друзей и начальство.

Обо мне поползли слухи. Стали приезжать и люди статусом покрупнее, чем декан направления училища, а то и высшей школы. Начался ажиотаж.

А когда я сшил несколько вещей для наблюдателей, приближенных к старшим и даже цесарям, работы прибавилось столько, что на сон оставалось не больше четырех часов в сутки.

Жаловаться мне не на что. Швейное дело – не самый легкий, но весьма благодарный труд. Все хотят выглядеть хорошо. Даже при нашем режиме. А там, - Портняга многозначительно приподнял глаза вверх. – Есть еще и свободы. Там носят белое, лазурное, алое, бирюзовое.

- В праздничные дни и на закрытых приемах, - тактично пояснил Лемер.

- Какая разница? Такое буйство цвета было слишком большим соблазном, чтобы отказаться от подобных заказов. Потому я брал каждый. Кроил, шил, подгонял по фигуре. Сам делал украшения. Что-то заказывал у своих же заказчиков. И, что удивительно, они находили абсолютно все, что мне требовалось.

Правда, через год, после третьего костюма для цесарей за мной пришли. Без слов, пояснений, приказов. Они просто подхватили меня за руки и увезли сюда. Через час сюда же доставили все заказы, оборудование, столы и инструменты – всю мою мастерскую, только стены на месте и оставили.

- За что? – пораженно спросила я, не понимая, как талантливый и нужный всем человек мог попасть в столь некомфортные условия еще и со статусом, практически приговором, изгоя.

- За то, что слишком много знал, - спокойно улыбнулся он и ласково погладил тетрадь….

Глава 2. Новый мир. Часть 12.

Странная «вторая моя часть» появилась нескоро. Она нарисовалась в моей серости, когда жизнь снова начала налаживаться, постепенно погружая в размеренный, успокаивающий и вполне удовлетворяющий меня ритм.

Остальные такой способностью не обладали, но я не исключала, что новый изгой мог обзавестись ею каким-то иным способом. Мне ведь она тоже не от рождения досталась. Оттого в голову сразу не пришло более удачного объяснения ее присутствия в моем личном, сокрытом от прочих людей пространстве.

Возможно, логикой в подобных умственных изысканиях и не пахло. Но фактор неожиданности даже гения сделает идиотом. А тут и вовсе вышла нелепая встреча.

Когда же девушка полностью исчезла, снова отдавая весь серый мир в моей единоличное пользование, я продолжила путь к фабрике, сетуя, что потеряла драгоценное время. Которое, между прочим, могла бы провести с большей пользой.

ПЛЕЯ встретили меня уже привычно. За три месяца моих регулярных, лишенных всякой системы (на первый взгляд) визитов наши отношения продвинулись далеко вперед.

Строгая, вечно настороженная Ярга держалась со мной уже более свободно. Конечно, она не превратилась в какую-то милую, закадычную подружку, которой до жути не хватало девичьего общения в этой мужской компании. Но взгляд и манера поведения в моем присутствии все же изменились, стали более свободными, расслабленными. Девушка явно доверяла мне настолько, что больше не пыталась пробуравить в моей голове две дырки и изучить содержимое мозгов своего потенциального противника и врага.

Она и прежде мне нравилась своей северной красотой, сдержанностью и жесткостью. А когда позволила общаться с ней на равных, да еще и начала говорить более полными фразами, а не обрывками типа «да», «нет», максимум «я предупредила» или «подумай еще раз», так и вовсе стала не кумиром, но весьма уважаемой в моих глазах персоной.

Ярга отвечала за безопасность территории.

Сначала мне это показалось странным. Зачем охранять место, о котором знают только наблюдатели и цесари? А чужие здесь появляются только раз в месяц – с новой партией пайков и медикаментов. Ну, еще вне графика порой приходят для медицинского осмотра в рамках проверки здоровья – с этим здесь было строго.

Но Лемер в паре слов объяснил, что так воинственная северянка поддерживает себя в тонусе. Она ежедневно обходит жилую территорию, проверяя целостность мирного периметра, следит за сделанными ею из подручных материалов, найденных на территории фабрики, ловушками и «трезвонками», укрепляет не внушающие доверия сооружения, служащие четверке хозяйственными блоками или другим практическим целям. Это позволяло ей не терять бдительности и сноровки. Вдруг настанет день, когда тот «слабак и нытик» добьется для нее более сурового наказания и ей придется вступить в бой за свою жизнь?

Ергад же радовался моему приходу, как появлению нового собеседника, имеющего хоть какую-то связь с внешним миром. В отличие от них, у меня был доступ к новостям о событиях, происходящих в Сарстве. Мне никто не запрещал читать, хоть в личной комнате какие бы то ни было источники информации и отсутствовали, особенно такие разносторонне, как компьютер с выходом в крону, а все же сплетен и правдивых историй хватало – ребята в лаборатории не были замкнутыми только на науке парнями, практически живущими над оборудованием и результатами исследований.

Да и Леран с большим удовольствием обсуждал последние открытия в разных областях науки, делился собственным мнением о том, что происходит под куполом и не забывал рассказывать о нововведениях, каковые новой волной накрыли горожан.

Ужесточение уличной формы мирного населения. Исключение темно-синего из гардероба каждого, кроме детей школьного возраста. Организация программ в поддержку демографической политики, регламентирующая максимальное и минимальное число половых актов в месяц, а также обязательное обследование всего женского населения с целью выявления всех потенциально возможных генетических патологий.

Все это казалось сном лихорадящего в жару безумца. Но куратор лаборатории только качал головой, предполагая, что подобный виток жесткого контроля над рождаемостью и «здоровьем нового поколения горожан» в какой-то мере вызван еще и мной. Нельзя было исключать, что кто-то там, наверху, вдруг подумал – а что если таких уродцев больше, чем одна? Вдруг они сплотятся, когда вырастут, и свергнут власть?

Бред, конечно, не у всех же в дедах гениальные, но странные ученые. А в родителях матери с настолько опасными отклонениями от нормы. Но мой случай снова стал толчком для ужесточения. За что мне не было стыдно, а все же обидно, что кто-то, стоящий у руля, считает вправе давать кому-то шанс появиться на свет, а кого-то такового лишает навсегда.

Бунтарь со мной соглашался. Правда в более агрессивной форме, размахивая руками, повышая голос и чуть ли ни ломая жестким шагом старенькую брусчатку, которой была покрыта площадь. Он рассуждал о низости человеческого мышления, призывал невидимых никому (да и несуществующих вовсе) зрителей включиться в борьбу против подавления главных, заложенных в нас природой функций, рассуждал, что можно было бы сделать, чтобы переместить баланс в сторону разумного, а не тоталитарно-маразматичного.

Мы с Лемером и Яргой обычно только наблюдали за подобными митингами и выступлениями, даже не стараясь выводить Ергада на диалог. Он отлично понимал, что тут, в полной и глухой изоляции от мира, ему не удастся что-то изменить или хотя бы донести до умов горожан. Но все же нуждался в проявлении свободы слова.

На мое предложение больше не приносить ему новости, парень так возмутился, что Ярга инстинктивно встала между мной и собеседником, смотря на него с холодным спокойствием, но с угрозой во взгляде. Это чуть остудило пыл длинноволосого бунтаря. Но рассказывать и дальше, выслушивая после пылкую критику в адрес цесарей, мне все же пришлось. Это оказалось последней радостью бойкого парня, до сих пор страдавшего по большей части от дефицита информации.

Портняга же, будучи единственным, кто поддерживал связь с внешним миром, живя на территории фабрики, принципиально не спрашивал ничего, что не касалось его заказов или заказчиков. А на просьбы Ергада узнать что-нибудь новое, хотя бы какие-нибудь не самые проверенные сплетни, просто отмахивался.

Каждый в этом крохотном сообществе выполнял свою функцию исправно. И не пытался сбросить задачу на соседа, отлично понимая, что их слишком мало, чтобы отказаться от своей работы.

Так переложив все обязанности по «обеспечению безопасности», а по сути, давая Ярге хоть какое-то дело, чтобы она не скучала, ПЛЕЯ нашли лучший способ держать единственного воина в форме. На всякий случай.

Портняга, как последнее связующее звено с внешним миром, давно перешел на натуральный обмен за свою работу. Так, помимо регламентированных системой наказаний пайков и медикаментов, у изгоев порой появлялись и другие, более приличные продукты. Впрочем, необремененный бытовыми сложностями мужчина, порой брал за работу что-то совершенно не нужное, на взгляд остальных жителей фабрики.

Зато теперь у каждого было свое теплое одеяло и мягкий матрас. Остекление барака, в котором и обитала вся четверка, когда наступали холода. А вот приличный кофе оказался редкостью. Да свежая выпечка, домашняя еда или алкогольные напитки не часто появлялись на столе. Портняга просто не видел в этом особой необходимо, предпочитая создавать комфортные условия жизни, а не набивать брюхо чем-то вкусным.

Лемер отвечал за кухню. Несмотря на то, что всю прежнюю жизнь этот старик провел в доме, где бытовыми вопросами занималась прислуга, здесь в нем открылся талант повара. И уже через пару месяцев после появления на территории фабрики в качестве постоянного жильца, он начал учиться готовить. Сначала просто разогревал пайки и уделял больше внимания декорированию и сервировке стола. Но вскоре понял, что куда важнее еда, чем ее подача. Отчего начал экспериментировать со вкусом, температурой приготовления. А когда везло раздобыть что-то через Портнягу, бывший дипломат ответственно изучал упаковки, инструкции и пробовал готовить с нуля. Сначала, конечно, все тактично молчали, делая вид, что наслаждаются разварившейся до состояния клея кашей или не считают подгоревшую корочку от последних яиц пустой тратой продуктов. Но благодаря терпению всей компании, Лемер смог научиться готовить достаточно хорошо, чтобы ПЛЕЯ не оставались голодными даже если поставка новых пайков задерживается.

Ергад же продолжал оставаться идейным вдохновителем. Но не отказывался заниматься и мелким ремонтом. Оказалось, что бунтарь, который всю жизнь только и делал, что пытался найти выход из режима, умел работать и руками. Хлипкие стулья больше не ломались после нескольких применений, двери не скрипели, и даже отколотая местами брусчатка лишилась своего дырявого вида.

Конечно, изоляция от общества, ограничение свобод и вечный контроль сильно досаждали компании. Изгои прекрасно понимали, что находятся в тюрьме без права общения с семьей и близкими, без права получить нужные продукты, без права читать что-то свежее календаря трехлетней давности. Но и здесь, в новых условиях, каждый нашел причину жить дальше, а не рыть по ночам подкоп.

В отличие от меня, никто не мог просто перейти в иное состояние и отправиться на прогулку по позабытым улочкам, а то и навсегда покинуть это место.

Впрочем, как со временем оказалось, здесь тоже существовали правила круговой поруки. И волей-неволей каждый изгой отвечал за действия своего соседа. Потому-то даже Ергад не предпринимал попыток высвободиться, несмотря на не запирающуюся на замки дверь.

Всем было, что терять. И все постарались просто жить в новых условиях.

- Даже если кто-то из нас попробует уйти. Что же он будет там делать? – начал пояснения Лемер, когда я однажды спросила про незапертые двери. – Ярге потребуется катер, топливо и команда, чтобы добраться до родных мест. Как это сделать без шума? Мне ход в свой до закрыт – если кто-то впустит меня, то пострадаю не только я или та добрая душа, что открыла двери. Пострадает вся семьи от дедов до правнуков. Ергад не найдет ни работы, ни социальной поддержки в своей борьбе, а лишь снова попадется на глаза и вернется сюда. Или будет скрываться всю свою жизнь, не имея возможности ни выбраться из Сарства, ни жить достойно. А Портняга, - старик улыбнулся. – У него есть любимое дело. И не имеет значения, где он этим занимается. Наверное, только он и не видит в этом заточении ничего ужасного и жестокого.

Я не стала тогда возражать или пытаться выяснить, почему такие волевые люди сдались на волю цесарей и судьбы. Просто понимающе кивнула. Меня ведь тоже в лаборатории держат люди, а не страх за свою собственную жизнь…

Глава 2. Новый мир. Часть 13.

Странным по первому времени показалось и то, как открыто общается четверка изгоев. Привыкшая к тому, что всюду натыканы камеры и микрофоны, я поначалу следила за словами и осторожничала, понимая, что уже своим присутствием могу подвергать риску и себя, и остальных.

- Ты всегда такая скованная, будто тебе руки-ноги связали и засунули в узкий ящик? – поинтересовался однажды Ергад, наблюдая за мной во время беседы.

- А у вас всегда в норме вещей открыто критиковать цесарей и демонстрировать новых соседей? – тут же парировала я, стараясь все же не повышать голоса.

Бунтарь весело улыбнулся:

- Боишься, что нас подслушивают?

- А ты – нет?

- Я знаю, что это не так, - победоносно ответил длинноволосый и вздернул нос к небу, демонстрируя свое превосходство.

Мне же оставалось только приподнять брови в вопросительные дуги и продолжить смотреть на собеседника, ожидая пояснений. Когда живешь в помещениях, утыканных всевозможным оборудованием наблюдателей, привыкаешь, что за тобой всюду следят. И понимаешь, что такая практика не ограничивается только тобой.

Оттого вполне логичным можно было считать и то, что у изгоев найдется не меньше десятка скрытых камер, установленных наблюдателями для контроля и пресекания любых поползновений в сторону освобождения или побега. Вдруг Лемер дал мне неполное объяснение причин отказа от возможности воспользоваться незапертыми дверьми? Вдруг есть что-то еще?

Но Ергад не стал затягивать интригу. Ему самому хотелось похвастаться, а то и напороться на восхищенную похвалу. Оттого он тут же начал пояснять:

- Ярга обходит территорию не только для того, чтобы проверять ловушки и выискивать новые обрушения. Она еще и следит за камерами, которые наблюдатели по глупости своей не стали прятать. Поэтому все они смотрят туда, куда выгодно нам – на кусты, стены и те участки площади, где мы бываем редко или собираемся только на завтрак. Чтобы успокоить наших невидимых стражей, если так можно выразиться.

- А микрофоны? – тут же уточнила я.

- Те камеры не записывают звук, их проверили первым делом. А те подслушки, что стояли в домах, самая большая нелепица, они глушатся из-за толщины стен и металла в конструкциях. В общем, наблюдатели сами себя обхитрили.

- Но почему они не придут и не исправят все? Это ведь в их интересах – видеть вас и следить, чтобы вы ничего не затевали.

Ергад не стал сдерживать смех. А отсмеявшись, пояснил:

- Если они сюда притащат своих техников, чтобы все вернуть в нужное им состояние, то подвергнутся немалому риску. Во-первых, выдадут места, где установлена аппаратура, а так как выгнать нас отсюда нельзя, сменить место ее дислокации скрытно не выйдет. Во-вторых, мы считаемся опасными для общества и можем напасть на мирный народ, даже если их будет охранять силовой отряд, нам же, вроде бы, терять нечего. Мы и так тут не в малиннике. Ну а в-третьих, пока никто из нас не подал повода для беспокойств. Так что и причин для суеты нет.

- Мне бы столько свободы, - насмешливо заметила я.

- А у тебя не так?

- Конечно, не так. И в лаборатории, и в комнате камер натыкано столько, что можно отследить каждый мой шаг.

- Тогда как ты добираешься до нас? – недоверчиво поинтересовался бунтарь, впервые решившись задать вопрос, который до того мучил если и ни всю четверку, то добрую ее половину точно.

- Есть хитрый ход, - уклончиво ответила я.

У меня не было причин не доверять этим людям. Они не выдали меня ни после первого визита, ни потом. Им выпала куда более жестокая участь, чем мне. Но, благодаря Портняге, эта четверка и без того очень много знает. Возможно, и про серость тоже. А эти расспросы лишь жест доброй воли, дающий шанс мне самой раскрыться перед ними.

Кто же знает, что будет потом, когда все станет известно? Вдруг кто-то из них углядит в этом возможность получить что-то полезное от наблюдателей? Сарство устроено так, что каждый донесет не то что на соседа, но и на родного ребенка и родителя, просто, чтобы исполнить свой долг и отвести удар от себя. Мы впятером – чужие люди.

Да, мы стали ближе и знаем друг друга чуть лучше, чем в первую встречу. Да, до того, никто прежде не давал повода для сомнений. И, да, они рискуют в той же мере, что и я. Но серость – это уже не простые визиты, нарушающие уйму установленных правил. Серость, как и мои шипы – признак уродства, врожденный повод записать меня в изгои. А все эти люди пусть и вольнодумцы, бунтари, не вписывающиеся в рамки общепринятых правил, но все же люди. Как они отреагируют на то, что не вписывается в действующую картину мира?

Слышать об уродстве, патологии и аномалии – это одно. Вдруг это слухи, дезинформация или повод, чтобы запереть кого-то отдельно от других? Но увидеть своими глазами, пощупать и оценить всю реалистичность – это уже совсем другое. Горожане, какими бы вольнодумцами они ни казались, все же не привыкли к странному и предпочитают жить по уже разъезженной колее.

Но Ергад продолжал выжидающе на меня смотреть, игнорируя тактичное замечание Лемера, что у меня есть право на свои секреты и хитрости.

- Глупости, - тут же возразил он, отмахнувшись от бывшего дипломата. – Мы ведь ей рассказали про камеры и микрофоны. Так что вправе рассчитывать на ответную откровенность.

- А надо ли оно вам? – угрюмо спросила я и добавила. – Или тебе.

- Еще как надо! – возмутился длинноволосый бунтарь и продолжил смотреть на меня с детским, нетерпеливым интересом.

Судя по его виду, для него это было не простым секретом или утайкой, которую приходится хранить подальше от других, а скорее большой тайной, граничащей с вселенским заговором, хранящим правду о чем-то более важном, чем жизнь всего человечества.

И снова встал вопрос – открыться ли этой четверке, доверившись в том, что может полностью изменить их отношение ко мне, или отговориться какой-нибудь ерундой? С них и так достаточно знания о моих особенностях, несвойственных обычному человеку. Прибавить к ним еще и серость все равно, что в очередной раз вычеркнуть меня из общества.

Тактичный и не зря прослуживший многие годы в рядах дипломатов Лемер читал мои сомнения не хуже, чем все ходы Ергада, предпринимаемые им на игровой доске. Он явно понимал, что их гостью терзают полярные мысли и видел опасения, заставляющие не решаться на быстрый и четкий ответ. И, возможно, оттого и постарался усмирить слишком любопытного парня, заскучавшего в уже поднадоевшей компании:

- Думаю, что еще не пришло время для столь явных откровений. Мне кажется, что на этом этапе нашего общения будет достаточного самого факта прихода Кайны к нам. Когда мы сможем назвать друг друга хотя бы приятелями, уровень раскрытия тайн поднимется на пару ступеней выше.

- Не говори так, будто ведешь переговоры с очередным председателем соседнего города на подписание соглашения о дружественном сотрудничестве, - обиженно и немного раздраженно скривился Ергад. – Мы проявили огромное доверие уже в тот момент, когда смогли уговорить Портнягу всунуть в ее новую одежду нашу записку с приглашением. А после еще и полгода ждали.

- Тогда и мой приход можно отнести к высокому доверию, - резонно заметила я. – Могла же просто выкинуть эту записку или отдать ее Лерану, а то и наблюдателям, чтобы исключить любые риски. Вдруг мне бы за нее дали какие-то послабления?

- Не смеши, - бунтарь фыркнул и сделал странный жест, будто отмахивался от моих слов. – Из изгоев в общество не возвращаются. Тут возможно только ухудшение положения, но обратного пути нет.

- А ты пробовал?

- А ты хотя бы одного бывшего изгоя там, - он мотнул головой в сторону стены, ограждавшей то ли их от города, то ли город от них. – Встречала?

- Многие ли стали бы о таком распространяться?

- Ладно, - Ергад вдруг резко положил руки открытыми ладонями на стол, словно хотел хорошенько хлопнуть, но поздно передумал. – Раз начались такие разговоры, пошли, покажу тебе кое-что.

Он встал и выжидающе уставился на меня, скрестив руки на груди. Из его глаз вдруг исчезли и насмешка, и любопытство, а на их место пришла несвойственная ему жесткость. Таким я его еще не видела. И отчего такой Ергад мне понравился больше, пусть и стал самую малость походить на Яргу.

- А стоит ли? – осторожно поинтересовался Лемер и не продолжил фразу, зная, что его поняли.

- Стоит, - жестко отрезал бунтарь.

Северная воительница подбадривающе кивнула, Портняга вдруг оторвался от своих записей и с интересом уставился на нас.

Внезапно я осознала, что фабрика таит куда больше тайн, чем простое существование этой четверки. Что само наказание существует далеко не пару лет и были прецеденты до нас пятерых. И отчего-то мне тоже стало понятно, что хочет показать этот длинноволосый, обретший уверенность и сухость взгляда парень.

Но, не желая показаться испуганной или внезапно растерявшей решительность и критичность мышления, я спокойно встала:

- Пошли.

Глава 2. Новый мир. Часть 14.

Ергад явно оценил мой боевой настрой и отсутствие всяческих сомнений или испуга. Он уверенно шел вперед, углубляясь в территорию фабрики, оказавшейся куда более просторной, чем могло показаться со стороны.

Здесь нашлось место не только огромному зданию, возвышавшемуся над площадью и бараками, один из которых и заняли изгои для сносного проживания. Хотя именно оно и притягивало все взгляды своей массивностью и основательностью. И это не удивительно, не смотря на годы бездействия и безмолвия станков, все оставалось в относительной готовности. Оборудование, видневшееся в окнах первого этажа, не казалось старым, заброшенным или неисправным. Я не заметила даже следов пыли, хоть это место уже давно использовалось, как резервация, а не производственное предприятие.

То же касалось и стен. Здесь, конечно же, находились мелкие трещины и сколы, виднелись порой пробивающиеся через камень ростки, трава и мох. Но подобное может случиться и в более жилых местах.

Судя по состоянию плит, внутренних дворов и площадок, от фабрики отказались не из-за частных поломок или необходимости модернизации, требующей больших материальных затрат. А скорее из-за снижения спроса в этих самых несчастных пуговицах, которые то ли стали меньше использовать, то ли и вовсе отказались.

Я непроизвольно коснулась пальцами левой руки до своего плаща. Нет, пуговицы все же использовались, вот и моя одежда закрывается на них. На эти крупные, приятные наощупь, черные кругляши с тремя дырками для пришивания.

Запустение походило на декорации. Будто весь рабочий персонал ушел на перерыв. Остановили станки, чтоб остыли, и скрылись то ли в здании местной столовой, то ли за углом, на лавочке. Это просто мы невнимательные, не заметили там никого. А кто-то там да есть.

Ергад продолжал идти вперед. Стены сменяли друг друга. То становились выше, то спускались до уровня первого этажа. Трещины чередовались с ровными поверхностями. Начали встречаться те самые заброшенные, устаревшие участки. Запустение обретало некое постоянство, основательность. Но не пугало, лишь порождало новые вопросы.

Наконец, длинноволосый бунтарь остановился перед очередной стеной. Точнее перед поляной, расположившейся чуть поодаль. И я увидела то, к чему готовилась всю дорогу. Но все равно оказалась не совсем готова.

Это место больше походило на огород, скопанный, разрыхленный, подготовленный для посадок. Земля пусть и успела уже подсохнуть под лучами скучного, скучного солнца, оставалась не притоптанной, не утрамбованной, какой-то слишком уж легкой. Вот только здесь ничего не росло и не планировалось даже высаживаться. Точнее, все, что кто-то неведомый там хотел запрятать, уже почило в глубине, а сверху никто не удосужился вырастить даже дерн.

Стена тоже выделялась из полосы себе подобных. Не трещины, а мелкая россыпь записей красовалась на ней, как на каком-то памятнике малоизвестному герою и борцу за процветание Сарства.

Но уже через мгновение я осознала – это не памятник в том понимании, к которому привыкают горожане. Это памятка, чтобы каждый изгой помнил – до него были другие, и они не покинули этих стен.

Список выглядел странно – сначала указывался необычный набор букв и цифр, чем-то смахивавший на название моего проекта, далее выбивалась дата, а после, криво, видно, что отдельно и позже, чем первые две записи, кто-то вытеснял имя почившего в этой земле изгоя.

- Это, - начал было Ергад, заметив мой интерес к стене.

- Кладбище, - закончила я за него и понимающе кивнула, а после повела пальцем по записи, располагавшейся на уровне моих глаз. – Сначала пишут номер дела?

- Верно, - в голосе бунтаря проскользнули нотки уважения и удивления. Видимо, он даже подумать не мог, что у меня получится так быстро расшифровать этот несложный код. – Для наблюдателей и цесарей все мы не больше, чем набор цифр и букв. Ни имени, ни принадлежности к семье.

- Логично, - я задумчиво кивнула и, поймав возмущенный взгляд парня, улыбнулась. – Имя мне дал Леран. И куда позже, чем другие присвоили номер. Так что меня такое уже давно не удивляет, - и тут же снова вернулась к стене. – А что значит дата?

- Дата физической смерти.

- Забавно, что она имеет для них, - я мотнула в сторону стены. – Большее значение, чем имя и дата рождения или хотя бы дата вынесения приговора.

- Они просто фиксируют, когда отбыли старые жильцы, чтобы заселить новых, - с горькой улыбкой на губах пояснил Ергад.

- Не думаю, - я отрицательно покачала головой и провела пальцами по неровным буквам – именам наших предшественников.

Бунтарь заметил мою осторожность и то, как мои глаза внимательно изучают каждую запись, улыбнулся и произнес:

- Имена мы наносили сами. Не я, конечно, на мою бытность смертей не пришлось. Но Портняга говорит, что все стараются не терять здесь человечность и не хотят осознавать, что когда-нибудь и сами станут просто буквой и парочкой цифр, выстроенных в стройный рядок. Вот и выбивают имена, чтобы никто не забывал – здесь покоятся люди. И они оставались людьми до самого конца.

Чуть поодаль от основного массива имен, номеров дел и дат смерти стояла одна запись. Она выделялась не ухоженностью и отсутствием имени. Будто была первой или не имела такого же значения, как и другие. Да и внесли ее странно, словно пытались втиснуть между уже имевшихся строк, но ограничились тем, что выбили на поле общего списка.

- Аль три восемь, - очень тихо прочитала я и грустно улыбнулась. – Ни имени, ни должного уважения.

- Ты об этом? – Ергад осторожно приблизился ко мне и встал по левое плечо, соблюдая расстояние в один локоть. – Никто не знает, что это за человек был, - он тоже пробежался глазами по списку и прочитал от туда несколько номеров. – Ко семь семь, Би шесть восемнадцать, Рэ три одиннадцать. Ты заметила, что «Аль» больше и не встречается нигде.

- Потому что «Аль» - это я, - пояснение сорвалось с моих губ на выдохе, а вместе с ним пришло и осознание – мне никогда не показывали могилу матери, потому что похоронили ее, как изгоя – вне обычных мест, допустимых для прочих горожан.

- Хочешь сказать, - даже не глядя на Ергада, можно было с уверенностью сказать – он округлил глаза от удивления и неожиданности.

Я повернулась к нему, не отрывая пальца от записи:

- Здесь лежит моя мать….

Глава 2. Новый мир. Часть 15.

Несмотря на свою осведомленность о моей судьбе, они не знали подробностей моего рождения. Не знали о природе моего уродства и том, как я попала в руки наблюдателей в первый раз. Не знали о матери, страдавшей от болезни и опасений за свой статус. Не знали о семье, в которой я должна была появиться на свет.

Оказалось, что имя моего деда пусть и было известно, но никак не связывалось именно со мной. Для них мы были разными, незнакомыми друг другу людьми.

И, наверное, это было куда более верным представлением о моей теоретически существовавшей семье, чем мое собственное. Отчего в душе разлилось легкое тепло благодарности.

Обычно, имя Жуна Кай привязывалось ко мне стальными нитками. Это было неразрывно – Кайана Кай и ее дед Жуна. Но не у ПЛЕЯ, не у изгоев, решивших принять меня в свою компанию. Для них мы были разными, независимыми личностями. Сами по себе.

Что можно и нужно считать справедливым, учитывая, что дед пропал, не дождавшись моего рождения. Мы не были знакомы, просто знали, что существуем, независимо друг от друга. Каждый в своем мире. И пусть так остается навсегда, чтобы не вызвать новую цепочку неприятных, а то и роковых событий.

Рассказ о судьбе моей матери стал для них открытием. А я посчитала это лучшим ответом на ту искренность и правду, что Ергад проявил ко мне, проведя на кладбище. К тому же в сердце горела благодарность за то, что нашел могилу моей матери. Даже Леран не мог назвать ее нахождение. Впрочем, все мы предпочитали об этом молчать, полагая, что ее и вовсе не похоронили, а отправили на посмертное исследование в какую-нибудь неизвестную и скрытую от всех нас лабораторию, воспользовавшись официальным присвоением ей статуса изгоя.

Такие, как мы не имеют права на покой даже после смерти.

Но тут цесари показали себя более милосердными, несмотря на всю сухость, присущую их правлению. Они позволили почить ей с миром, правда, все же вписав имя к другим изгоям и оградив от посещений семьи. Да и не имя вовсе, а номер дела, присвоенный уже после смерти, не имевший ничего общего с тем, кем она была при жизни.

Эта «Аль» - код уродства, врожденной патологии, опасности для общества – стала ее клеймом. Хорошо, что ей об этом никогда не узнать.

Впрочем, я и не уверена, что отец когда-нибудь решился бы побывать на могиле женщины, уничтожившей его привычный образ жизни. Но мне это было нужно и важно. Для меня она все равно оставалась матерью, единственным родным человеком.

- Вероятнее всего, будь у меня возможность приходить на ее могилу, все бы сложилось иначе, - заключила я, окончив свой рассказ. – Смогла бы принять свою сущность, обрела бы какой-то покой, который позволил бы адаптироваться под прочий, внешний мир. Имела бы представление о том, к чему стремиться и как держать себя в рамках, выстроенных цесарями для каждого горожанина. Все могло быть иначе, позволь они мне просто знать, где она покоится. А не подозревать, что от нее осталось только это, - я сжала кулон в левой руке и быстро убрала его под кофту, так и не показав своим слушателям.

- Ты в этом уверена? – выслушав меня до конца, уточнил Ергад.

Все это время длинноволосый бунтарь сидел напротив, скрестив руки на груди и хмуро глядя вперед, минуя любое существующее препятствие. Но едва я закончила, как он подал голос, будто резко вернулся в нашу реальность.

- В чем именно? – вырвался у меня ответный вопрос.

- В том, что знание, где могила твоей матери, сделало бы твою жизнь более шаблонной? Незаметной для взоров наблюдателей?

Его серьезный вид и несвойственное ему спокойствие заставили меня задуматься. А ведь и верно, сама природа распорядилась так, что жить шаблонно получилось бы, только сменив город. Здесь же факт рождения превратил меня в подопытную мышь, благодаря стараниям Лерана испробовавшую вкус свободного воздуха. Иначе всем моим миром стали бы три белых и одна прозрачная стена, пара молчаливых лаборантов и череда непрекращающихся исследований.

Судя по едва уловимой ухмылке Ергада, он прочитал мои мысли скорее, чем они обрели четкую форму. Но все же я покачала головой, давая молчаливый ответ.

- Верно, - тут же согласно кивнул мне бунтарь. – Дело не в том, что у тебя за спиной, а в том, что ты видишь.

- Совершенно согласен с предыдущим оратором, - присоединился к разговору Лемер, прежде обдумывавший мой рассказ. – У каждого из нас была полноценная семья, без особых потерь и горестей, которые могли бы привести к противоречивым чувствам в отношении режима. Однако же, как показывает опыт – это никому не помешало заключить нас в стенах заброшенной фабрики, разумно присвоив не самый приятный статус.

- Он имеет в виду, что при полной семье и хорошем детстве, нас все равно сделали изгоями. И дело тут не в том, чего мы лишились, а в том, что в нас увидели наблюдатели и цесари, - пояснил Ергад, скривившись от дипломатичных оборотов старика.

- Я так и поняла.

- Ну, не лишним будет расшифровать. Бывает, Лемер выдает такое, что мы с Яргой потом полдня гадаем, что он хотел сказать.

Бывший дипломат загадочно улыбнулся, а северянка согласно кивнула, подтверждая слова бунтаря. Отчего-то мне стало казаться, что их противоборство – какая-то игра. Уж слишком часто она соглашалась с длинноволосым парнем. Пусть порой и подавала голос, предрекая ему не самое радужное будущее. В этом и улавливалось нечто противоречивое, непонятное.

Но каждый раз, ловя себя на этом ощущении, я отмахивалась. И без того было о чем подумать и поговорить.

- И все же отправить женщину в изгои посмертно – это безумно даже для наших цесарей, - заметил Портняга, прежде не оказывавший внимания нашему разговору.

Для каждого из нас это оказалось настолько неожиданным, что мы почти одновременно повернулись к нему и уставились так, будто были убеждены – этот мужчина нем от рождения. Он явно заметил и понял все точно, как нам подумалось, отчего впервые на моей памяти улыбнулся и продолжил:

- За последние двадцать пять лет в нашем городе стало происходить слишком много вещей, которые нельзя воспринимать, как норму. И пока люди это принимают, подобное поведение цесарей не закончится. А их устраивает такой ход событий. Повышение требований, увеличение запретов, усиление контроля – все это не вызывает у горожан возмущения, лишь тупую покорность. Что и подстегивает их дальше править в привычном ключе. Мать Кайаны стала толчком для генетической чистки, Ярга - для установления ограничений во внешней торговле, Лемер – для установления жестких рамок в дипломатической сфере. В изгои стали отправлять куда чаще и куда больше.

- Наверху всегда любили затягивать гайки, - спокойно заметил Ергад, однако же в голосе его звучало торжество – даже спокойный Портняга начал рассуждать о неправильности действий власть предержащих.

- Логично. Но время беспощадно к разуму, - светловолосый мужчина согласно кивнул и уже окончательно закрыл тетрадь. – Цесари стареют и больше не контролируют то, что можно назвать здравомыслием. А те, кто к ним приближен, начинают этим пользоваться, подсовывая те решения и указы, что выгодны им и тем, кто готов больше заплатить.

- Коррупция в верхах? – бунтарь сделал было изумленный вид, а после искренне рассмеялся. – Насмешил. Она там всегда была.

- Не в таких объемах. Мне много рассказывают, не следя за словами. Просто сболтнут что-то лишнее, а потом и улыбнуться – ты же все равно никому не скажешь, верно?

- Тогда почему ты нам не говорил? Мы же и есть никто, - Ергад едва удержался на стуле, чуть не подскочив вместе с сидушкой.

- Потому что это не имело никакого значения, а ты готов любую новость обсасывать до такой степени, что всех вокруг начинает тошнить. К тому же мы ничего с этим не можем сделать. Только воздух сотрясать.

- А сейчас-то что тебя сподвигнуло заговорить?

- Она, - Потрняга уставился на меня таким пристальным взглядом, что я просто не успела взять себя руки, начав уходить в серость.

- Во имя равенства и истины, что происходит? – Ергад озвучил удивление всей компании.

И лишь светловолосый мужчина смотрел на место, где еще минуту назад сидела я, с особым торжеством и уверенностью во взгляде….

Глава 2. Новый мир. Часть 16.

Давно со мной не случалось ничего подобного. За тот период, что мы с Лераном возобновляли выходы и заходы в серость под присмотром еще пары внимательных взглядов и автономной аппаратуры, неподключенной к общей сети, мне удалось научиться контролировать процесс. И те беспутные вспышки выпадания из реальности, которые и ознаменовали когда-то появление новой способности, давно ушли в небытие.

Но единственного внимательного, даже пристального взгляда Портняги оказалось достаточно, чтобы растерять всяческий самоконтроль. Чтобы так жгуче пожелать пропасть с глаз своих собеседников. Чтобы провалиться в серость, растворяясь в мире, к которому привязаны все живущие на этой планете.

Теперь же я вдруг потеряла не только самообладание, но и возможность поскорее вернуться. Легкая оторопь от произошедшего смешалась с потребностью поскорее успокоить ПЛЕЯ, а вместе с тем вдруг появилось желание уйти отсюда и больше никогда не появляться.

Не хватило и нескольких глубоких вдохов. Пусть сердцебиение после них и успокоилось, да и мысли упорядочились. Но четкого намерения, позволявшего прежде сменить одну реальность на другую, так и не возникло.

Накрыло новой волной тревоги – а вдруг я застряла здесь навсегда? Как же мне тогда подать знак окружающим? А Леран? Каково будет ему, когда он не сможет в срок отправить мои новые отметки наблюдателям? Да и как мне без него отсюда выбраться? Нужен совет, который неоткуда взять.

Дыхание снова сбилось на частое, неупорядоченное, хаотичное. Ему практически сразу вторило сердце – побежало, споткнулось, замерло, пару раз ударило, опять заколотилось. Мысли так и вовсе заносились с такой скорость, что впору открывать голову и выгонять их оттуда, чтобы не разбили черепную коробку, одарив жестокой головной болью.

Я прикрыла глаза, сжала ладони в кулаки и с горечью подумала, что сейчас для полного комплекта не хватает только последнего штриха. Послышался неприятный треск – мысль оказалась материальной. Из костяшек левого кулака, разрывая тугую кожу (как собственную, так и перчатки) начали прорезаться сначала короткие и неуверенные, а после вполне угрожающие шипы, походившие на изогнутые когти неведомого хищника.

Мне не нужно было открывать глаза и всматриваться в происходящее. Эти ощущения я знала досконально. От рези в руке до сожаления по испорченной вещи. И отчего-то на этот раз навернулись слезы – обида на себя, свой испуг, способность менять реальность с такой же скоростью, с какой многие даже белье не меняют.

Вдыхая еще не образовавшиеся сопли и тугой, очень плотный воздух, я сидела на несуществующем в этом месте и в этом времени стуле и наблюдала за серыми сгустками, еще минуту назад бывшими изгоями.

Здесь стояла успокаивающая тишина и покой. А заодно и бесплотность, иллюзорность существования любого другого мира. Серая пустыня быстро начинала внушать, что ничего иного и быть не может. А она сама – моя единственная обитель.

Наверное, узнай наблюдатели о существовании серости, меня бы загнали именно сюда. Без права выхода в лабораторию или куда бы то ни было еще. Вот оно – идеальное место для абсолютной изоляции.

Внезапно способ передвижения среди людей превратился в тюрьму для одной меня. А ПЛЕЯ, чьи голоса доносились, как через четыре толстых одеяла, становились несуществующей жизнью – моей собственной выдумкой.

Я тут же отмахнулась. Они – не выдумка. Не плод моего воображения. Эти походы, эксперименты, посиделки, рассказы и истории – правда. Мне такого не выдумать ни в одном сне.

И даже если этот визит окажется последним, нужно сконцентрироваться, успокоиться и вернуться, чтобы все объяснить, поблагодарить за гостеприимство и вернуться в лабораторию.

Самое время туда возвращаться.

Воспоминания о Леране и том, что я несу ответственность за его работу, благополучие и даже жизнь, сразу привели меня в чувства. Верно, серость серостью, а есть люди, которые полностью зависят от моих действий. И не стоит подвергать их лишней опасности.

Подобные мысли и заставили меня вернуться в реальность, наплевав на опасения, что и среди изгоев мне не найдется места.

Материальный мир проявлялся с неохотой. Будто раздумывал – впускать ли меня в себя, позволить ли стать его частью. Или проще отвергнуть, раз я сама изобрела другой для собственной же безопасности.

Такого напряженного возвращения я не испытывала очень давно. Ни в первые свои разы, ни при обучении контролю. Впрочем, в свое оправдание можно сказать и то, что вот так внезапно меня давно не выкидывало, еще и от единственного слегка насмешливого взгляда мужичины. Так что, если хорошо призадуматься, то и переживать тут не о чем. Новые обстоятельства вызывают новые ощущения.

За столом уже сидела вся четверка. Они что-то спокойно обсуждали, порой бросая быстрые взгляды на мой стул. И заметили меня ровно в тот момент, когда я смогла четко рассмотреть их.

Тогда же все и умолкли. Над столом повисли тишина и аромат свежезаваренного кофе. Все изучали меня, поставив перед собой дымящиеся кружки. Но ни в одних глазах не было страха или возмущения. Зато там нашлось место любопытству и какому-то детскому задору.

- Мне стоит уйти? – полностью успокоившись и оценив обстановку, спросила я.

- С чего бы? – с легким возмущением в голосе ответил вопросом на вопрос Ергад.

А Портняга поднял руку, поднес запястья на уровень груди и посмотрел на часы:

- У нас есть еще немного времени, можно успеть обсудить кое-какие мелочи.

- Например, как мне забыть дорогу в это место? – иронично предположила я.

- Только если ты сама этого захочешь, - ответил тот, придвигая ко мне пятую кружку, явно заполненную последней.

- Благодарю, - я растеряно кивнула и отчего-то взялась за угощение левой рукой.

Снова на меня смотрели с любопытством и изумлением. Невольно опустив глаза, мне стало еще более стыдно и тревожно, чем было в момент ухода в серость. Шипы даже после успокоения остались на месте, продолжили выглядывать неким напоминанием об испорченном дне и перчатке.

Портняга снова лукаво улыбнулся и заметил:

- Кажется, я должен тебе новую перчатку.

Остальные хмыкнули, оценив шутку. Но не добавили ни слова. Будто ничего особенно странного и не случилось.

Стараясь, сохранять такое же хладнокровие, я отрицательно покачала головой:

- Не нужно утруждаться. Материал достаточно крепок, чтобы затянуться в течение суток. Эту кожу так просто не порвать.

- Мне ли ни знать, - согласно кивнул Портняга. –Эту перчатку шил именно я.

- Точно, - скривившись от смущения и первого глотка достаточно горячего кофе, заметила я. – Ведь это ты шьешь мне одежду всю мою жизнь.

Мужчина только кивнул, подтверждая предположение. А после снова с интересом уставился на по-прежнему не уходящие шипы:

- Это больно?

Ощутив стыд за подобное зрелище, я опустила глаза на свою руку. Четыре слегка изогнутых, практически звериных когтя поблескивали на скудном дневном солнце. Они не мешали ни браться за кружку, ни касаться других поверхностей, отчего на время выпали из моего внимания и не стали втягиваться, как это и должно было произойти.

- Уже нет, - отрицательно покачав головой, ответила я и все же заставила металл вернуться в полости костей, оставляя четыре аккуратных разреза на коже перчатки, слегка перепачканных красными, едва заметными на черном пятнами. – Уже давно не больно. Только вещи жалко.

Портняга ободряюще улыбнулся и кивнул:

- Понимаю.

- Как ты это делаешь? – в наш тихий, обрывистый разговор ворвался возбужденный голос Ергада. – Это невероятно. Нам, конечно, о тебе кое-что рассказали. Но увидеть такое вживую! Ох, кажется, будто в другой жизни побывал.

- Наш друг хочет сказать, что он восхищен вашими талантами, - спокойно вмешался в тираду бунтаря Лемер. – И мне остается только присоединиться к его слишком ярким эмоциям.

- Простите. Я не хотели никого пугать. Если вам неприятно, я уйду.

- Глупости, - отрезал Портняга. – У нас нет времени на эти игры. Нужно слишком много обсудить. И не оттягивать это до очередного визита.

- Обсудить?

- Верно, - светловолосый мужчина кивнул в подтверждение своих последних слов.

Ярга тактично придвинула ко мне пачку печенья и улыбнулась. В ее глазах играло неподдельное уважение.

Все на меня смотрели с уважением и интересом во взгляде. В них не было страха, тревоги или желания поскорее от меня избавиться.

Кажется, им всем что-то было нужно от меня. Потому-то они и решились на записку…

Глава 2. Новый мир. Часть 17.

Обсуждение требовало куда больше того времени, что у меня осталось. Оттого Портняга лишь заручился обещанием, что я обязательно приду снова. Заодно заверив, что они-то точно не запрутся от меня каким-нибудь хитрым замком на воротах.

А после мы расстались на целую неделю, предоставляя друг другу время и возможность обдумать все произошедшее настолько тщательно, насколько позволит свобода разума.

Лерану, конечно же, про инцидент с серостью и потерей самоконтроля я рассказывать не стала. Решила оставить эту загадку только для самой себя. Да и потребуется углубиться в столь важные детали, о которых просто невозможно умолчать. А это может привести к сложностям и раскрытию ПЛЕЯ. Чего не стоило делать ни сейчас, ни когда бы то ни было еще.

На периферии сознания уже созревали подозрения, для чего изгои затеяли дружбу со мной. Но не хотелось верить, что и эта четверка интересуется уродцем только для того, чтобы реализовать свои личные планы.

Отчего-то казалось, что гордая Ярга и учтивый Лемер не позволят себе такой низости. Да и горделивый Ергад, если и решится на использование кого-то похожего на меня, то для начала найдет сотню причин для подобного сотрудничества и обстоятельно изложит их все прежде, чем заставить присоединиться к нему.

Смущал лишь Портняга. Этот светловолосый молчаливый мужчина всегда играл только за себя. Сохранял нейтралитет насколько это возможно в малочисленном сообществе, занимался исключительно своими делами и не проявлял никакого интереса к происходящему вокруг. Таких обычно называют гениями, теми, кто всего себя посвящает любимому делу. А я была уверена, что в той тетрадке, с которой Портняга не расстается даже за столом, хранятся все его записи, мерки и эскизы для клиентов, однажды загнавших его в четыре фабричных стены.

И даже если это было не так (в чем лично я сильно сомневалась), у меня была целая неделя, чтобы выстроить неограниченное множество других догадок и гипотез. Но все они, так или иначе, сходились в одном – ПЛЕЯ что-то от меня нужно. И то, что они увидели, утвердило их в этом.

В лаборатории же жизнь продолжала идти своим чередом. Мы исследовали мой организм, будто он мог как-то измениться в последние несколько лет. Отмечались у наблюдателей. Продолжали тренировать мои заходы и выходы из серости.

Последнему я стала уделять больше внимания. И тщательно следила за своим состоянием, мыслями, настроением, как в момент погружения в серый мир, так и в момент возвращения из него.

Объяснить Лерану такую аккуратность и контроль было сложно. И тактичный куратор, даже замечая за мной подобное поведение, благоразумно помалкивал. Лишь однажды, вскользь он похвалил меня за прилежание и внимательность к отчетам. На том вопрос и сошел на нет, оставшись в подвешенном между нами состоянии.

Дни тянулись так долго, что в обычное время их хватило бы на целый месяц. Но все это объяснялось моими переживаниями – что же ждет меня на этой встрече? Чего хотят другие изгои? Что предложат? Как встретят?

Но самое отвратительное в сложившейся ситуации заключалось в том, что не с кем было поделиться ни мыслями, ни ощущениями, ни опасениями. ПЛЕЯ обязаны оставаться сокрытыми от внимания других не потому, что они изгои, а потому, что что-то затеяли. Я была уверена – наблюдателям или цесарям их план точно не понравится.

На новую встречу ноги меня несли с несвойственной мне скоростью – еще не бег, но уже и не быстрый шаг. На этот раз мы обошлись без долгих приветствий и расспросов о самочувствии друг друга.

К моему приходу Лемер уже похлопотал о горячем кофе, заваренном в отдельном чайнике, выложил печенье, крекеры и прочее угощение в корзинку и расставил кружки в ряд, желая оперативно их заполнить и раздать всем присутствующим.

Мы быстро уселись за стол, получили по свей порции бодрящего напитка и полностью углубились в дело, обсуждения которого ждали целую неделю.

- Сколько времени ты можешь оставаться невидимой? – без всяких церемоний и долгих проволочек, в лоб, будто с разбегу, спросил Портняга, снова открывая свою тетрадь и хватаясь за карандаш.

- Не знаю, обычно я выхожу из серости по собственному желанию. Но, скажем, на время похода из лаборатории до вас, у меня получается держаться в своем мире и не выпадать случайно в этот.

- Есть возможность как-то измерить время? – чуть скривившись от недовольства, уточнил светловолосый мужчина.

- Не думаю. Это может вызвать подозрения. А наблюдатели пока ничего не узнали. Не стоит лишаться подобного преимущества.

- И тут ты права, - снова нос сморщился, стараясь кончиком подняться к серому небу.

- Но ты можешь это контролировать? – задал наводящий вопрос Ергад, наблюдая за тем, как Портняга исправно что-то вносит в свою тетрадь.

- Думала, что могу, - честно призналась я. – Но в прошлую встречу это получилось без моего желания. Так что теперь нет никакой уверенности.

- А эти штуки, - бунтарь не решился продолжить вопрос.

- Шипы? – поддержала я его, будто говорила о старой пижаме, которую и выкинуть жалко, и носить уже стыдно.

Тот кивнул, впервые на моих глазах смущаясь от своего любопытства.

- Ну, с этим-то все куда сложнее. Обещать настолько жесткий самоконтроль мне точно не стоит. Они прорезаются в те моменты, когда происходит что-то плохое. По моим ощущениям плохое. Едва у меня учащается сердцебиение, возникает стрессовая или потенциально опасная ситуация, как они уже пытаются порвать мне кожу. Леран говорит, что тут проще принять все, как есть, чем стараться спешно загнать их обратно. Может быть и больнее, и сложнее.

- Значит, ты часто угрожаешь окружающим этими штуками?

- Шипами, - с нажимом повторила я, не отрывая взгляда от глаз Ергада.

Бунтарь согласно кивнул и, будто невзначай, посмотрел в сторону Портняги, все еще вносившего записи в тетрадь. Казалось, что его инициативы хватило только на пару вопросов, а после любимая работа захватила изгоя по самые уши. Мы же со своими вопросами пропали и из его поля зрения, и из его сознания.

Не найдя поддержки, Ергад кивнул:

- Ну да, шипами. Так часто?

- Нет. Не часто. Хоть и сильно хочется иногда.

Моя откровенность вызвала улыбку на губах молчаливой Ярги. Она явно поняла намек лучше, чем тот, кому он адресовался. Но пояснять или вступать в разговор не пожелала. Осталась сидеть на своем месте, порой оглядывая верхушку стены, огораживавшей их мир от всего остального.

- А можно от них избавиться? – не унимался длинноволосый.

- Конечно можно, - с раздраженным вздохом, согласилась я. – Всего-то и надо, что вытащить мой скелет из тела. А дальше можно жить, как все.

Над столом повисло молчание. Наконец, Ергад начал понимать, что к моему возрасту перепробовано все, и ничего не дало никакого результата. Он смущенно кивнул, придвинул ко мне печенье и очень тихо, но покаянно произнес:

- Извини.

- Просто закрой эту тему, - вместо прощения ответила я, принимая угощение в знак примирения.

Парень все понял верно. Тут же приободрился и продолжил расспросы:

- Ты говоришь, что сама решаешь, когда становиться невидимой. Тогда что в прошлый раз пошло не так?

- Не всегда сама, - уклончиво ответила я. – Поначалу так и вовсе когда попало пропадала, чем жутко пугала окружающих. Теперь стало проще, но если ситуация вызывает какую-то плохую эмоцию, - я замолкла, вглядываясь в небо, и мотнула головой, отгоняя тяжелые мысли. – В общем, при провокации, могу и не сдержаться. И это не невидимость.

- А что же? Ты растворяешься на глазах, мы тебя не видим. Как же тогда иначе такое обозвать?

- Вы меня не видите, потому что я перехожу в другой мир. Какое-то подпространство, существующее параллельно с этим, - цитата Лерана всплыла в памяти как нельзя кстати. - Только там нет этих звуков, этих вещей и этой четкости. Все вы становитесь серыми сгустками, чем-то наподобие дождевых облаков. По контуру можно сообразить, кто где находится и что стоит на пути, но для четкой картинки нужно быть совершенно спокойной и максимально внимательной.

- А чем это от невидимости отличается? – непонимающе заморгал Ергад.

- Всем, - ответил за меня Портняга, снова возвращая все внимание к себе.

Мужчина выложил на стол свою тетрадь, раскрыв на одной из исчерканных страниц:

- Достаточно вопросов. Стоит обсудить кое-что более полезное для каждого из нас.

Мы удивленно переглянулись, посмотрели на посерьезневшего Портнягу и лишь потом склонились над тетрадью…

Глава 2. Новый мир. Часть 18.

Сам факт позволения заглянуть в тетрадь показался каждому из нас чем-то торжественным. Но каково же было наше удивление, когда на страницах, исчерченных выкройками и записями мерок, находились и схемы иного, совершенно далекого от портновского дела характера!

Пока мы вели праздные беседы, а до того жили, даже не зная о существовании друг друга, Портняга готовил очень емкий, хорошо продуманный план… нет, не побега, а чего-то более грандиозного, сложного и трудно выполнимого в одиночку.

Зато теперь, бегая глазами по страницам, схемам, частым пометкам, выполненным мелким, но очень аккуратным почерком с замысловатыми сокращениями и кодами, я начинала понимать, зачем меня пригласили за эти ворота.

Отдавать себе честь стать главной персоной, без которой план будет невозможно исполнить, нельзя. Это не так. Но именно мое участие сделает его проще и ближе к реализации. Отчего Портняга и стал зачинщиком наших посиделок.

Именно он рассказал о моем существовании и зародил идею пригласить меня к изгоям. Он же нашел способ передать записку. И только он знал обо всех особенностях, которыми меня наградила природа и дед.

Кстати, именно дед и был его конечной целью. А побег и возможность вырваться из этой странной, даже не тюремной изоляции становились побочным, но приятным эффектом. Привлекательным стимулом для Ергада и Ярги, чтобы включиться в игру.

Портняга нашел причину участия для каждого. Лишь не учел одного – я не хочу искать своего деда. Не хочу, чтобы он узнал о моем существовании. Не хочу попадаться к нему в руки или просто поле его зрения.

Этот человек уже достаточно сделал, чтобы превратить мою жизнь в череду странных и порой весьма тяжелых событий. Давать ему шанс усугубить это мне не хотелось.

- А если у него есть средство, чтобы облегчить твое существование? – Портняга забрасывал меня новой порцией вопросов, пытаясь найти тот самый мотив, что достаточно убедит отказаться от безопасности других.

Он отчего-то не понимал, что мое исчезновение навредит не мне, а Лерану, его ребятам и всей лаборатории. Уничтожит труды многих лет их жизни, но самое главное подведет каждого под суд цесарей. И что-то мне подсказывало – тут простой изоляцией никто не отделается. Впрочем, и высшая мера в такой ситуации казалась маловероятной. Хотя стоило отдать должное изобретательности больной фантазии тех, кто управляет этим городом-государством.

- Думаешь, Жуна Кай хотя бы на минуту задумывался о лекарствах от подобного? – я насмешливо подняла левую руку и поиграла пальцами так, чтобы виднелись оставшиеся от последнего использования шипов прорези. На этот раз кожа отчего-то не захотела затягиваться полностью, оставив на материи что-то похожее на легкие шрамы. – Он сбежал отсюда именно для того, чтобы никогда не сталкиваться с болезнью моей матери. И есть подозрение, что этот старик понятия не имеет о нашей судьбе. Ни о ее смерти, ни о моем рождении. Так зачем же мне рисковать своим благополучием и благополучием Лерана? Ради чего?

- Ты не рискуешь, - спокойно возразил Портняга, ловко перелистывая страницы своей тетради.

Сложные рисунки, схемы и коды, нанесенные где-то на полях, а где-то прямо между строк, замелькали перед глазами, как анимация безумного мультфильма.

Наконец, он остановил поиск и ткнул тонким, непохожим на мужской, очень изящным пальцем в очередную пометку.

- Если получится имитировать твою смерть по независящим от внешних факторов причинам, тебя по протоколу обязаны вскрыть, а после отправить на кремацию. Своей печи в лаборатории нет, значит, им придется отправить твое тело в соседний район.

- Погоди, - торопливо остановила я увлеченного собеседника. – Ты хочешь меня убить?

- Говорю же – имитировать.

- Значит, вскрывать меня будут заживо?

- Почему?

- А как ты вскрытие имитируешь? Или кремацию.

Портняга вздохнул. Он явно полагал, что его план продуман и очевиден настолько, что глупых вопросов не будет.

Впрочем, если уж рассуждать открыто и честно, то первой проблемой стал мой отказ от участия в нем. Слишком мало причин так кардинально менять свой только наладившийся образ жизни. Да еще и ради чего? Ради поиска старика, который однажды превратил меня в то, что есть теперь. И обещание, что он сможет все исправить – пустой звук.

Начнем с того, что шансы избавить мой скелет от излишков металла, оставив полноценную жизнь, настолько малы, что проще порезаться о тупую ложку или задохнуться на свежем воздухе. Но даже если есть какой-то секрет. Например, великий Жуна Кай не прекращал работу над улучшением препарата и достиг небывалых высот. То что это дает мне? Не думаю, что он бросится меня обнимать, узнав, кто я такая. А после тут же вколет что-то, что сделает меня такой же, как и все.

Как все…. значит, обычной, непримечательной, не выбивающейся из ряда и общего фона. Но зачем? Что мне это даст?

В этом городе мне нет жизни теперь. А если только предпринять побег, так и вовсе нет смысла возвращаться. А другие места… будет ли там лучше? И если уж на то пошло, там меня никто не знает, а значит, контролируя вспышки ярости, страха и прочих ярких эмоций, можно и не вызывать косые взгляды на себя. Тогда какой смысл так рисковать, знакомясь со своим предком?

По другую сторону моего отказа и сомнений стоял Леран. Захочет ли он мне помочь? Пожелает ли отпустить от себя? Это не просто риск, это жертва всей своей жизнью, ради чужого для него человека. Ведь если хорошо подумать, кто я ему? Очередная лабораторная мышь. Только разумная и размером чуть больше.

Так чего ради спасать ее? Чего ради подставлять под удар себя, своих подчиненных и дело последних двадцати пяти лет жизни? Я бы точно сильно призадумалась над таким предложением. И не для того, чтобы взвесить все «за» и «против», а чтобы придумать самую приличную форму, которой можно послать просителя куда подальше.

- Никто из наблюдателей не будет присутствовать ни при первом, ни при втором, - чуть призадумавшись и сверившись с записями, ответил все же Портняга. – Достаточно протоколов и конечных отчетов.

- И ты предлагаешь уговорить Лерана провернуть эту аферу на его страх и риск? Ты вообще понимаешь, чего он может лишиться, если хоть что-то пойдет не так?

- Прекрасно понимаю. Как и то, что нам нужно отсюда выбираться, пока не стало хуже.

- Хуже? – я приподняла брови, насмешливо растянув губы. – Куда ж еще хуже? Резко переменят решение на высшую меру и избавятся от нас, как от балласта?

- Это не худшая альтернатива, - совершенно спокойно ответил светловолосый мужчина. – Есть и другие.

- Например? – с подозрением, вмешался Ергад, все это время внимательно изучавший записи.

- Полная изоляция и отмена обеспечения. Даже минимального, - не задумываясь, начал Портняга. – Разделение группы на отдельных людей и расселение по участкам, разбросанным по всему городу. Лишение участков и наделов, с целью создания полноценного голода. Изоляция в коморках метр на метр без окошка. Перечислять дальше?

- Не надо, - без всяких эмоций бунтарь отрицательно мотнул головой. – Все и так ясно. Откуда столько идей? Клиенты рассказывают?

- Скорее говорят в моем присутствии, - поправил его Портняга. – И это касается каждого из нас, - он строго посмотрел на меня. – Ты – не исключение. Поговори с куратором. Он точно не будет молчать.

- Если все так, как ты говоришь, зачем ему рассказывать мне об этом? Учитывая мои особенности, последствия будут непредсказуемыми, - возразила я.

Портняга покачал головой:

- Он расскажет. Все знают, что твой Леран относится к тебе тепло, - он помолчал и уже другим голосом, будто кого-то имитировал, добавил. – Чересчур тепло.

- И как это понимать?

- Как хочешь, - пожал плечами мужчина и переменил направление разговора. – В любом случае, если пойдет волна, накроет всех. И нельзя назвать нашу очередность. Но точно каждый из нас пострадает. Времени немного, скоро зима. В эту пору у цесарей зарождаются самые странные идеи по «улучшению» жизни горожан. И, конечно, многие касаются изгоев

Я уставилась на записи, соображая, сколько правды в словах человека, приближенного к высшему классу. С одной стороны, ему можно доверять – он слышит все, что говорят в его присутствии. И ему нет смысла лгать нам. Он – единственный, кого устраивает текущее положение дел. Но с другой – какова вероятность, что те ему не лгут? Может, таким образом, его клиенты стараются набить свою ценность перед ним. Мол, оцени, сколько важного я тебе рассказываю и сколько полезного для тебя решаю. Будь благодарен.

- Как они с тобой рассчитываются? - сама не ожидая от себя подобного вопроса, спросила я, все еще не отрывая от тетради внимательного взгляда.

- Выполняют просьбы и заказы, которые не принимают в работу наблюдатели, - спокойно ответил Портняга. Ему не нужны были разъяснения, о ком зашла речь. – А то, что они рассказывают во время примерок и подгонок, в счет уплаты не идет. Многим просто не с кем больше поговорить и они выкладывают все сплетни, не задумываясь, кто перед ним стоит.

- Психолог на полставки, - усмехнулась я.

- Что-то вроде, - согласно кивнул светловолосый мужчина и улыбнулся мне в ответ. – А еще есть у меня одна болтушка, которой всегда хочется поделиться новостями первой. Ее муж состоит на службе в высшем классе серых курток. Руководитель группы или куратор – не могу сказать точно. Тут у нее хватает ума молчать. Но на остальном тормоз не стоит.

- Так вот почему ты не удивлялся новостям Кайны! – возмущению Ергада не было предела. Он подпрыгнул на стуле, ударился коленями о столешницу, подался вперед и оперся на локти. – Неужели сложно было рассказывать нам все с самого начала?

- Не мог, - только и ответил Портняга. – Всему нужен свой срок.

- И как ты определил, что он подошел? – вмешалась в разговор Ярга, все это время спокойно наблюдавшая за нами в глубоком молчании.

- Неделю назад, за пару дней до визита Кайаны, моя клиентка весело рассказывала про новые идеи в рядах наблюдателей. Что-то об усилении контроля и наборе новобранцев. Обычная болтовня, ничего существенного. Дама просто хотела выговориться. Но в какой-то момент она посмурнела и добавила что-то на подобие – это потребует больших вложений и поэтому коснется всех, кто вне системы. Но тут приободрилась и как-то беспечно бросила – не переживай, это не изменит твоего положения, уж мы-то все об этом позаботимся.

- Слишком размыто, - заметила я.

- Достаточно, чтобы оценить масштаб проблемы, - спокойно произнес Лемер, вернувшийся из кухни с новой порцией кофе, сваренного в стареньком чайнике. – Зная, как ведутся дела наверху, можно точно сказать – у них очередная волна реформ. Такое бывает. Правда, не всегда приносит пользу обществу. А мы, так и вовсе, попадаем под удар. Как исключенные из любого класса.

Старый дипломат говорил так спокойно и буднично, что становилось еще тревожней, чем от пылких речей Ергада или суровых, коротких фраз Ярги. Зато верилось в его слова с первого раза. Может, оттого, что старик сам прожил многие годы среди тех самых высших слоев, то ли оттого, что находился в той же системе, от которой в итоге и пострадал.

- Я не могу настаивать или уговаривать, - продолжил Лемер, разливая ароматный напиток по нашим кружкам. – И все же позволю себе дать совет – поговори со своим куратором. Если в эту зиму начнется волна реформ, мы все можем пострадать. Но зато сейчас у нас есть шанс избежать этого. Мы можем тихо покинуть город.

- И заняться более глобальными задачами, - поддержал старика Ергад, вернувшийся в свою излюбленную роль бунтаря.

- Революцией что ли? – не сдержала я насмешки, придвигая к себе кружку.

- А почему бы и нет? Как думаешь, нормально ли жить в обществе, где благополучие, да и существование каждого, зависит от приступов безумия руководящего класса?

- Не знаю, я не пробовала.

- И это говорит та, кого изолировали только из-за того, что она родилась не такой, как все, - длинноволосый бунтарь презрительно фыркнул и вздернул нос к небу. – Может, конечно, за тебя и есть кому постоять. Но и у твоего Лерана возможности не бесконечные. Скольких ему потребовалось подключить, когда речь зашла о твоем суде?

- Многих, - только и ответила я, пожав плечами.

Да и что тут еще скажешь, когда мое участие там и не требовалось. А лишь усугубило бы и без того шаткое положение дел.

- Почти всех, кого знал наверху, - спокойно произнес Портняга, более сведущий в моих делах. – Весь старший аппарат, заинтересованный в продолжении исследований, встал на его сторону и постарался помочь. Но этого будет мало, если цесари решат, что из тебя больше ничего не выжать.

- Ничем не отличаюсь от подопытных мышей, - с грустной усмешкой, констатировала я.

- Для них – да, - жестко согласился с моим выводом светловолосый мужчина.

За столом повисло молчание. Все углубились в изучение содержимого своих кружек. Ярга ломала пальцами печенье и выкладывала крошками на поверхности какой-то незамысловатый узор. Еград и Лемер наблюдали за ней. Портняга пристало смотрел на меня.

Мы все постепенно принимали новости, которые способны изменить нашу жизнь. Причем, в худшую сторону.

- Если я соглашусь участвовать в этой авантюре, - разрывать тишину казалось чем-то сложным, но медлить было нельзя. – Что ты планируешь делать дальше?

- Зачем я ищу Жуна Кай? – озвучил мой завуалированный вопрос Портняга и улыбнулся.

- Да, зачем тебе безумный ученый?

- У него есть ответы…

Глава 2. Новый мир. Часть 19.

Как же мало мы можем знать о своих предках. Как мало историй и рассказов доходит до нас, когда наступает время знакомиться с людьми, которых можно и нужно считать родственниками.

Отчего-то не хотелось делать себе скидку за то, что я воспитывалась в стенах лаборатории и получала только те знания, что окружающие считали для меня допустимыми. Правда, на мою защиту вставало обстоятельство изоляции. Отсутствие иных источников информации, кроме тех, что выбирали наблюдатели и старшие, я могла располагать только рассказами Лерана и его подчиненных. А также тех, кто руководил им, когда тот сам работал помощником или лаборантом.

И все равно сейчас, слушая историю собственного деда, мне становилось стыдно до красных ушей. Потому что посторонним о нем было известно в сотню раз больше, чем собственной внучке.

Жуна Кай родился и рос в Сарстве еще в ту пору, когда цесарская власть и режим набирали силу, но не обладали должным влиянием над всеми сферами жизни горожан. В те времена реформы и политика в целом направлялась на процветание города-государства. Развивались торговые отношения, устанавливались дипломатические связи, поддерживалась толерантность в пределах допустимого порядка.

Тогда таким, как мой дед, позволялось найти свой путь, определиться с направлением жизни, обрести те знания, что по душе, а не для пользы всего общества. Не существовало строгого отсева или навязываемых специальностей. Да и в учебных заведениях давали выбор, не требуя жесткого соблюдения программ, если это приносило пользу как студенту, так и научному сообществу.

Именно в таких тепличных условиях Жуна Кай и получил не только образование, но и свою первую ученую степень. Нашел свой собственный путь, а не тот, что будет максимально выгоден цесарям без оглядки на предпочтения отдельной личности. И, наверное, он оказался последним, кому так повезло.

Уже через пять лет после его выпуска и устройства собственной лаборатории, условия стали ухудшаться, требования расти, ограничения строжать. Общество Сарства начало свой долгий путь к «идеальному и самому гуманному» режиму. Где каждый горожанин станет частью великого целого и будет иметь равное значение, независимо от класса и родовой принадлежности.

- Красивый лозунг, скрывающий безумную диктатуру,- усмехнулся Ергад, но тут же поднял руки, будто сдается. – Все, больше никаких комментариев.

Ярга одобрительно кивнула, так и не сказав ни единого слова угрозы. Впрочем, достаточно было и одного взгляда, чтобы все понять.

А Портняга, не обращая внимания на молчаливый диалог, продолжил:

- Благодаря первичной свободе выбора, Жуна Кай заручился поддержкой более опытных и старших лабораторий. Развернул свои исследования. Сделал несколько полезных открытий в области мутации живых клеток и специфики искусственно выведенных биологических видов.

Конечно, его знания и опыт не переходил черту примитивных существ. Многоклеточные не превращались в опасных животных или полезный скот. Но отличались от того, что уже существует в природе, и несли в себе благотворный потенциал.

Оттого в скором времени научные работы твоего деда получили огласку и начали обсуждаться на заседаниях и конференциях. А имя Жуна Кай стало вызывать если и ни трепет, то явное уважение.

Но ухудшение условий работы, строгий контроль хода и результатов исследований, ограничение биологических материалов, вкупе с увеличением бумажной работы по оформлению заявок и отчетов о каждом шаге, тормозили открытия, прорывы в области продвинутой биологии. Ученому становилось сложнее следовать заданному еще в студенчестве курсу

Впрочем, проблемы подобного плана коснулись многих. Цесари вдруг испугались научного и даже технического прогресса. Посчитали его потенциально опасным для режима. А потому стали жестко контролировать всю деятельность ученых, давая резолюцию на каждое исследование и эксперимент, независимо от их масштабности и значимости.

Мир постепенно катился к тому, что мы имеем сейчас. Но поклонники науки старались не обращать внимания на новые условия жизни, уделяя внимание своей страсти, а бытовые вопросы перекладывая со своих плеч на более молодые и пробивные.

Однако же, лаборатории начинали пустеть, объединяться, менять направление своей деятельности. Наступал упадок просвещения, а вот этап жесткой диктатуры только набирал обороты.

Портняга отпил кофе, скорее ради того, чтобы промочить горло, чем насладиться достойным вкусом напитка. Чуть помолчал, ожидая расспросов с нашей стороны, и, не дождавшись, продолжил:

- Как твоему деду удалось скрыть столь необычное заболевание дочери, до сих пор считается загадкой. Но еще большей тайной, которую хочется раскрыть, можно считать исследования, направленные на ее излечение.

Это не входило в области влияния Жуна Кай. Отчего ему пришлось изучить много побочной литературы, разобраться в особенностях развития человека, его исходной физиологии и тонкостях развития костной ткани.

Напомню, что уже тогда для получения литературы и даже кратких сведений требовалось согласование с высшими чинами. Новый режим быстро набирал обороты.

А этот ученый будто оставался вне ограничений.

Конечно, до сих пор ходят слухи, что подобные привилегии ни что иное, как взаимовыгодный обмен. Будто он оказывал услуги врачевания среди высшего класса, за что получал нужные знания из других областей, без оформления требуемой кипы бумаг.

В любом случае, лечение твоей матери на лицо. И будь он рядом, все могло бы пойти иначе.

- Не стань он самостоятельно лечить ее, - тихо заметила я. – Его присутствие и не понадобилось бы.

- Как знать. В ее болезни нет ничьей вины, кроме природы, - пожал плечами светловолосый мужчина. – Природа не спрашивает нас, как нам будет лучше. У нее свое мнение на счет каждого.

- Извращенное мнение, - поправила я рассказчика.

- Какое есть, - только и пожал плечами тот, возвращаясь к повествованию. – В любом случае именно на этом этапе жизненного пути у Жуна Кай впервые появляются сомнения в правильности режима. А заодно и размышления о смене места деятельности.

Несмотря на свою ценность, ему удалось получить разрешение посещать другие города. пусть и под надзором наблюдателей, представлявшихся ему «в качестве охраны от потенциальной опасности». Но все равно это было достижением – ни один ученый Сартсва к тому моменту уже не имел права покидать пределы купола.

А вот твой дед оказался и тут вне системы. Он встречался с другими деятелями науки. Обсуждал свои исследования, подбирал нужные лично ему материалы. И всегда оставался более свободным, чем другие. Что не могло настораживать остальных.

Но самое главное – лечение дочери (твоей матери) несмотря ни на что оставалось тайной до самой ее смерти. Что само по себе удивительно при тех условиях, что царили вокруг.

- Но были же какие-то записи. Иначе, как Леран смог бы мне рассказать хотя бы ту малость, что я знаю?

- Да, записи были. Но мало, судя по всему, Жуна Кай просто не успел их забрать или уничтожить перед исчезновением. И потому-то нам и нужно его найти.

- Чтобы узнать, как он смог превратить болезненную девушку в погибшего ежа? – насмешливо уточнила я.

- Нет, - не обращая внимания на жестокую шутку, Портняга отрицательно мотнул головой. – Кроме того, что он вел научную деятельность, твой дед разрабатывал новую систему управления Сарством. Проводил исследования социальных потоков, изучал экономику и создавал большой труд о том, каким может быть процветающее государство.

- Значит, ты, как и Ергад, хочешь ступить на путь революции? – уже спокойно уточнила я.

- Я хочу понять, возможно ли что-то здесь изменить. И если есть шанс, то предлагаю им воспользоваться. Как по мне, так цесари уже давно перешагнули черту здравого смысла. И мы – одно из самых ярких тому доказательств.

Над столом повисло молчание. Мы раздумывали над выводом человека, который прежде представлялся нам гениальным портным и нелюдимом. А по факту же строил план, как свергнуть власть и перевернуть режим с головы на ноги.

На первый взгляд его мотивы были чисты и понятны. Он старался не только для других, но и для себя. Ведь сам оказался в числе изгоев лишь за свой талант. Но не прячется ли за этим и что-то еще?

Да и встреча с дедом меня пугала своими перспективами. А все же стоило попробовать, ну или хотя бы…

- Я поговорю с Лераном. И если он подтвердит твои прогнозы, подумаю над тем, как могу нам всем помочь…

Глава 2. Новый мир. Часть 20.

- Хочешь поговорить? – куратор слишком хорошо изучил меня и оттого не стал дожидаться, когда я решусь на вопросы первой.

Он нашел меня в нашем куцем парке. Сидящую на самой потертой скамье и изучающую растительность, будто впервые тут оказалась.

Леран протянул мне толстостенную кружку с чем-то дымящимся внутри и, дождавшись, когда я ее приму, уселся рядом.

Его лицо было спокойно, на губах играла легкая улыбка. Все, как всегда, ни намека на тревогу или иное чувство, способное заставить переживать.

Может, Портняга ошибается? Нет никакой опасности и не грядет никаких реформ? А наговорил он мне все это только чтобы заставить сомневаться и поддаться на уговоры? Я им нужна, это видно. Так отчего бы не попробовать мною манипулировать, учитывая уровень знаний и осведомленности?

Впрочем, именно осведомленность и становится тем самым фактором риска. Моя информационная изоляция менее ограничена в сравнении с ПЛЕЯ, а значит, узнать, что слова Портняги – ложь – не составит труда. Мои знания о делах, творящихся в окружающем мире, не ограничиваются одним лишь Лераном.

- Можно и поговорить, - я согласно кивнула на предложение-вопрос куратора и отхлебнула из кружки.

У таких посиделок с напитками на свежем воздухе всегда было двойное дно. Во-первых, духовное – мы отдыхали, дышали чистым воздухом, общались на отвлеченные темы, забывали о работе, неотделимой от жизни. Во-вторых, практическое – в парке было меньше аппаратуры, которую наблюдатели смогли установить для контроля наших передвижений и действий в целом. А та, что все-таки была, так или иначе оказывалась на виду, что позволяло усаживаться или поворачиваться так, чтобы никто по ту сторону кабелей и экранов не смог разобрать разговора. О звуке же мы перестали беспокоиться уже через неделю после переезда. Ребята, как бы невзначай, установили рядом с камерами и микрофонами всяческие пищалки и шуршалки, что делали записи совершенно невозможными к прослушиванию.

Если же у кого-то из наблюдателей найдется талант чтения по губам, то и ему придется опустить руки. Леран никогда не говорил здесь без напитков – кружки отлично скрывали артикуляцию и не вызывали никаких подозрений, что делается это нарочно.

Оттого сейчас мы могли поговорить о чем-то, что действительно меня беспокоит. Но все же в рамках того, что не заставит тревожиться Лерана. Несмотря на все мое доверие, время раскрывать цель моих еженедельных прогулок не пришло. ПЛЕЯ пока останутся только и исключительно моей тайной.

- Ты уже три дня о чем-то интенсивно думаешь, - начал куратор, не меняя спокойного выражения лица. – И это что-то явно тебе не нравится.

- Скорее тревожит, - поправила я его.

- Тем более стоило подойти ко мне раньше.

- Не стоило. Время есть. Да и нет уверенности, что ты сможешь рассеять все сомнения.

- С каких пор ты стала такой скрытной?

- С тобой? – я усмехнулась, бросив на него насмешливый взгляд. – С тобой невозможно быть скрытной. Хорошо, если получится что-то не договорить, но скрыть или утаить.. не в твоем случае.

Леран улыбнулся и понимающе кивнул. Не ощущайся здесь столь концентрированное присутствие наблюдателей, он бы уже все знал. И ему это было известно. Отчего у него и мысли не возникло упрекнуть или обидеться на подобные заковыристые фразы с моей стороны.

- Приятно слышать, что я внушаю тебе доверие.

- И оправдываешь его, - добавила я.

- Это тоже хорошо, - куратор снова кивнул и вернулся к началу разговора. – Так что тебя беспокоит? После последней, - он поднес кружку к губам. – Прогулки, - сделал вид, что отпил и продолжил. – Тебя точно стало что-то тревожить. Неужели что-то добавилось?

- Если бы природа додумалась добавить мне еще одну способность, это было бы слишком большой и слишком извращенной щедростью с ее стороны, - насмешливо возразила я, тоже прикладываясь к краю кружки. – Нет. Все чуть сложнее.

Собеседник только приподнял брови и внимательно посмотрел на меня, ожидая продолжения. Затягивать паузу мне было не с руки – время близилось к вечерней контрольной отметке, а возвращаться к разговору потом было бы глупо:

- Есть мнение, что грядет очередная порция реформ. И они коснутся системы наблюдателей.

- Да, я что-то такое слышал, - Леран уклончиво кивнул. В его глазах возникло легкое беспокойство, тут же отозвавшееся и во мне.

- И нас, - осторожно добавила я.

Ответа можно было и не ждать – взгляд куратора сказал куда больше, чем любые слова, что можно было бы подобрать в такой ситуации. Нас это коснется в первую очередь.

- Каким образом? – не считая нужным дожидаться устного подтверждения догадки, продолжила я.

- Большим, чем хотелось бы, - хмуро ответил мужчина и вздохнул, зажав кружку между колен. – Видишь ли. Старшие уже трижды за последний год отстаивали важность исследований нашей лаборатории. Конечно, главным аргументом в нашу пользу всегда выступала ты. Мало того, что ты наш главный объект, уж прости за обидное сравнение, - я отрицательно мотнула головой, сама все отлично понимала. – Так теперь вся лаборатория стала территорией твоего заключения. А значит, и ценность наша возросла. Вот только у цесарей есть какой-то план по улучшению системы контроля и расширению штата наблюдателей. Новые кадры, новое оборудование, новые затраты, конечно же. А бюджет нерезиновый. Если куда-то надо вложить, значит, откуда-то надо выложить.

- А мы не приносим практической пользы, - заключила я за Лерана, понимающе кивнув.

- Да, от наших исследований нет особой пользы с позиции применения в обычной жизни, - помолчав, он добавил. - Пока нет. Найдись чуть больше записей твоего деда и чуточка смелости с моей стороны, можно было бы давно начать разработки препаратов по укреплению костной ткани или преобразованию органических материалов в нечто более прочное для производства. Представь себе, что из известняка можно было бы строить не хуже, чем из бетона. А ведь это возможно, если позволить мне выделить первичный активный элемент, влияющий на рост шипов.

- Так почему же до сих пор этого не сделал?

- Не дают нужной свободы. Им достаточно знать, что это работа отдельных желез, и их гормональный фон невозможно контролировать медикаментозно. И вот мы уже топчемся на месте.

- Выделил бы сам, - я пожала плечами, предлагая самое очевидное решение.

- Чем? И на чем потом исследовать? У нас нет нужного оборудования, а теперь и вовсе его не достать – нам почти полгода режут бюджет.

- Но оставляют хороший кофе и продукты?

- Это заслуга старших. Они постоянно давят на то, что если ухудшить условия твоего содержания, то все может обойтись плачевней, чем последняя стычка с силовиками.

- Я такая кровожадная?

- Ты – наш единственный козырь, - с извиняющейся улыбкой возразил Леран. – И этим приходится пользоваться без всяких зазрений.

Теперь настала моя очередь просто кивать. Что тут еще скажешь? Цесари уже взялись за меня, стараясь создать условия, равные тем, в которых живут ПЛЕЯ. Значит, Портняга не лгал и не ошибался. Пора задуматься о побеге. Или тактическом отступлении? Несмотря на перспективу встретиться с дедом.

Надо выбирать меньшее из зол. И Жуна Кай становится более привлекательной перспективой, в сравнении с надвигающимися «реформами».

А вот цесари решили вернуться к своей политике святой простоты. Где незнание – сила. Где учение – тьма. Наука делает шаги. Вот только не в том направлении. По мнению тех, кто стоит во главе несчастного города, прогресс, прорывы в разных областях и возможность создать светлое будущее – пустые слова. Нужно возвращаться в те времена, когда люди жили у костров и изгоняли из общества любого старика, калеку или прочих бесполезных элементов.

Начинать, конечно, надо с таких, как я. В обществе нет места уродам. И содержать их для капризов науки тоже не стоит. Только цесари должны быть тем самым светов в темноте. Не наука, не прогресс, не свобода…

- Знаешь, - прервала я молчание, ставя опустевшую кружку на скамью. – Настала пора тестирования. Давно не проверяли мои знания.

Леран приподнял брови, подумал не больше пары секунд и улыбнулся:

- А ты права. Что может быть лучше контрольной работы? Учиться никогда не бывает слишком поздно…

Глава 3. Поиски. Часть 1.

Лучший способ обсудить и обдумать все самое важное и ценное – переписка. Вот только в условиях моего нового существования четко проговорено – любые записки, тетрадки и дневники не только под запретом, но и проверяются на наличие ежедневно.

Конечно, подобная практика сошла на нет еще пару месяцев назад, когда мое примерное поведение притупило настороженность и внимательность надзирателей. Но и нужды в подобном способе общения у нас до сего момента не было.

А теперь возник. Из-за последней новости, полностью сменившей векторы моего движения. И чтобы узнать все подробности, заодно прощупав почву на вопрос возможности побега, мне приходится пользоваться самой извращенной системой переписки, которую мы успели придумать с Лераном задолго до того, как меня заперли в лаборатории во второй раз.

Контрольные работы и тесты несли две полезных функции для каждого из нас. В детстве так меня могли проверить на успеваемость, адекватность восприятия окружающего мира и реальности, в которой мне приходится жить. Вдобавок, куратор, старшие и редкие наблюдатели могли убедиться в уровне интеллекта подопечной и понять, насколько она остается опасной не только для близких, но и для самой себя.

Но было в тестах (как и в большинстве вещей в лаборатории) и второе дно – с помощью закодированных вопросов и ровно таких же закодированных ответов, мы обсуждали то, чем не хотели делиться со сторонними наблюдателями и свидетелями.

Конечно, эта система была достаточно сложной, чтобы пользоваться ею часто. Слишком много приходится подбирать. И не всегда в листе найдется правильный вопрос. Отчего потом приходилось делать вид, что проводишь работу над ошибками. И порой не один раз.

Но сейчас мне не приходило в голову ни одного более разумного способа вывести куратора на честный и откровенный разговор без риска для него или меня. Оставался тест, и приходилось с этим мириться.

Зато уже через три дня каждый из нас имел представление, что беспокоит другого. Заодно были высказаны короткие опасения о моем будущем и несколько предположений, каким путем оно может пойти через месяц другой.

Перспективы не вдохновляли на оседлую жизнь. И предложение Портняги присоединиться к ПЛЕЯ в их авантюре переставало казаться таким уже безумным и невыгодным лично для меня.

Через неделю мы вернулись к плану изгоев. И на этот раз уже более серьезно, с кучей вопросов, которые у меня появились за срок отсутствия на фабрике.

- Если уж на то пошло, то главный вопрос, ставящий лично меня в большой тупик, - не отрываясь от тетрадки, заметила я. – Это – как разобраться с той частью, где мне следует умереть? Ну, и заодно, зачем это вообще делать?

Светловолосый зачинщик только улыбнулся и снова принялся листать свои записи, выискивая, судя по всему, подходящую иллюстрацию.

Но на этот раз перед нашими глазами развернулась не картинка или схематический план, а рядок аккуратных цифр, выстроенных в хаотичном и непонятном нам порядке.

- Если правильно рассчитать время, то можно угнать катафалк, на котором повезут тебя на кремацию. На нем будет проще собраться всей нашей компанией и уже полным составом отправиться к воротам.

Я смерила собеседника ошарашенным взглядом. Мало того, что придется хотя бы на время внушительно умереть, так потом еще и усугубить свое положение захватом машины наблюдателей или других представителей цесарской власти. А это уже не просто авантюра, которую получится перевести в шутку или шалость заскучавшего изгоя.

Это уже преступление высшего разряда. За него по головке не поглядят и чаем с вареньем не угостят. К тому же моя физическая подготовка сильно уступает даже самым неумелым силовикам. И то, что случилось в квартире – исключение из правил. Для этого потребовалось добиться такого эмоционального состояния, что любой бы пошел на них если ни с оружием, то хотя бы с кулаками.

Но есть ли у меня выбор? Есть ли возможность избежать авантюры и сохранить текущее положение дел? Судя по словам Лерана – никаких.

- Ну хорошо, - оборвала я затянувшуюся тишину. - Допустим, у меня получится захватить машину, забрать вас и тихо добраться до купола. А дальше что? Как без документов, еще и с нашим внешним видом нас выпустят? И зачем расписание?

- С какого вопроса начать? – совершенно спокойно спросил Портняга, внимательно глядя на меня.

- Давай с расписания, - вмешался в разговор Ергад, ткнув пальцем в несколько строк. – Вот здесь ты пишешь время, когда обычно делают контрольную съемку на территории фабрики. А это, - он провел пальцем чуть ниже. – Ежемесячная проверка нашего здоровья.

- Верно. Но это можно назвать совпадением. Расписание к нам имеет иное отношение, как и к наблюдателям.

Все практически одновременно приподняли брови от изумления. Скрытность изгоя снова проявляла себя во всей красе.

Он улыбнулся и, оглядев нас, ответил:

- Это расписание, когда идет пересменка на воротах. Лучшее время, чтобы выбраться за купол, не привлекая лишнего внимания.

- И кто же будет нас выпускать до окончания пересменки? – насмешливо поинтересовался Ергад. – Они скорее всех заставят ждать у здания, сколько бы времени это ни заняло.

- В обычной ситуации, но не для почетных горожан.

На этот раз мы уже не поднимали брови, они и так были на уровне корней волос. Но округлившиеся глаза могли бы составить конкуренцию донышку любой из имевшихся кружек.

План становился все более и более сумасшедшим. Но никто не хотел прервать рассказ Портняги, чтобы объявить попытку самоубийственной. Мы слушали, и ждали, когда светловолосый мужчина все разложит по полочкам.

И он не заставил нас долго ждать.

Теперь его мысли выстроились в более логический ряд, отчего никто не стал ни поднимать руку, ни перебивать, чтобы задать уточняющий вопрос. Лишь на губах Ярги начинала играть ее завораживающая, но хищная улыбка.

Когда Портняга закончил, мы только переглянулись, допили кофе и отправили Лемера за новой порцией.

Тогда-то я и повторила свой главный вопрос:

- Как ты предлагаешь мне умереть? И как уговорить Лерана помочь мне в этом?

- Он поможет, если ты все ему объяснишь.

- Это огромный риск и для него, и для нас. Если кто-то узнает об имитации смерти раньше времени, или потребует присутствия на вскрытии наблюдателя, все пойдет крахом. И лабораторию прикроют. А меня, скорее всего, приговорят к высшей мере.

- Тут стоит переложить часть задач на меня. Можешь об этом не переживать. С тебя – договориться с куратором на имитацию, вскрытие и оформление направления на кремацию, - он помолчал немного и добавил. – Не думаю, что нужно напоминать – знать весь план ему необязательно.

- Разумеется. Я – не полная идиотка, чтобы так сильно подставлять Лерана под удар.

Портняга понимающе кивнул. А я в очередной раз завела расспросы о смерти и том, как провернуть мою часть с угоном.

Когда этот момент был обговорен со всех сторон, Ергад провел первичный инструктаж по работе с автомобилями модели катафалк и ниже.

- Не знала, что ты настолько хорош в технике, - удивленно заметила я, еще раз внимательно просматривая схемы, которые бунтарь начертил прямо на поверхности стола.

- Сам не знал, пока сюда не попал. А тут от скуки все будешь читать, что найдется.

- А нашлось автомобилестроение? – на моих губах заплясала насмешливая улыбка.

- Книги для местных инженеров, - без обиды поправил он меня. – Видать, не посчитали нужным изолировать нас от подобной литературы. Она для нас бесполезна.

Я лишь понимающе кивнула и задала самый последний (но не по значению) вопрос:

- Портняга, ты говорил, что мы станет почетными горожанами. Как ты представляешь себе это в наших нарядах?

- Об этом я озаботился задолго до нашей первый встречи, - ответил светловолосый мужчина и удивительно быстро скрылся в одном из ближайших зданий.

Мне было уже известно, что именно там находится его мастерская, в которой и проводится большая часть жизни молчаливого и загадочного гения. Оттого ничего иного не стоило и ждать – Портняга вышел с материей, переброшенной через предплечье левой руки.

Приблизившись, он положил свою ношу на стол, полностью закрыв рисунки Ергада и свою тетрадь. А мы удивленно уставились на наряды, достойные плеча цесарей и их жен.

- Откуда? – только и смог прошептать Лемер, не отрывая взгляда от верхней куртки, украшенной тончайшими золотыми жгутиками вдоль швов на воротнике и рукавах.

- С детства умел кроить так, чтобы оставалось достаточно для своих затей, - задорно улыбнулся Портняга и распределил одежду между нами. – С этим будем разбираться в последнюю очередь. Сначала нужно хорошо подготовиться.

Мы одновременно кивнули, так и не сумев поднять глаза на слишком талантливого изгоя…

Глава 3. Поиски. Часть 2.

Умереть оказалось куда проще, чем потом снова воскреснуть, проснуться, очнуться… как это вообще можно назвать обычным языком? Не думаю, что в нашем городе убивать, а после давать время на возвращение к жизни, можно считать обычной практикой.

Впрочем, сейчас, сидя за рулем огромного катафалка, больше походящего на привычный глазу горожан фургон, в одной хлопковой сорочке бледно-серого цвета, едва прикрывающей колени и обнажающей предплечья, мне не хотелось думать о том, как чувствуют себя другие. Как вообще можно себя чувствовать, побывав по ту сторону?

Каждый шаг в этой авантюре был невероятно рискованным. Причем, настолько, что даже Леран, наблюдавший за мной с самого рождения, не мог предсказать их исход.

На мой страх и свой риск куратор подобрал релаксант и яд, который сможет замедлить мое сердцебиение и снизить температуру настолько, чтобы посчитать меня официально умершей. И чтобы соблюдалось главное условие – смерть должна расцениваться, как естественная. Без единого подозрения на отравление или иное внешнее воздействие на организм. Только так мы могли избежать лишних бумаг, осмотров со стороны и наблюдения за процессом вскрытия кем-то лишним.

Портняга позаботился, чтобы ни у кого не возникло даже идеи, что молодая и крепкая здоровьем девушка (пусть и изгой) смогла просто уснуть и не проснуться однажды утром, не применив при этом ничего, что могло бы ей навредить. Как он этого добился и на какие ухищрения ему пришлось пойти, мы не узнаем никогда. Да и стоит ли спрашивать? У всех есть право на свои секреты.

Но на этом риски не заканчивались. Прожженные опытом и всевозможными ситуациями, ни я, ни Леран не были уверены, что все пойдет по плану. Да и представление о плане у каждого из нас имелось свое.

Мой куратор, как и обещалось, знал только незначительную часть всей нашей авантюры. Чтобы не иметь никакой возможности рассказать обо всем ни при каких обстоятельствах. Особенно, если что-то пойдет не так и его схватят раньше, чем ПЛЕЯ и я скроемся за пределами купола.

На его плечи и без того легла слишком большая ответственность – убить свою подопечную и дать ей шанс скрыться. Вот только где и как, ему уже известно не было. На этапе моей погрузки в катафалк его знания заканчивались.

Удивительно, что он не задавал вопросов. Не пытал меня на раскрытие большего числа деталей. Не просил рассказать, кто надоумил. И есть ли кто-то еще за моей спиной.

Леран сдержанно вернул мне листок с тестом, на котором сделал пару пометок, привычным тоном объяснил, что мне нужно поработать над ответами, и принялся ждать, как развернутся события. Он не пытался меня отговорить даже на бумаге, не сообщал о затее ни старшим, ни наблюдателям, не рисовал страшные перспективы.

Этот мужчина, ставший мне практически отцом (да что там говорить – всей семьей!), принял новость и мое решение с достоинством. Лишь раз, только глазами показав свое беспокойство.

И даже вводя гремучую смесь, ему хватило самообладания не дрогнуть рукой.

- Давно мы не делали что-нибудь для тебя, - приговаривал он, набирая из пробирки мою погибель и спасение. – А ведь давно пора проколоть тебе витамины. Особенно в тех условиях, что ты сейчас обитаешь. Скоро похолодает, не хватало, чтобы ты простыла, и нам пришлось отложить исследования на срок твоего выздоровления.

И снова двойное дно. За словами наносной и очень явной заботы читались тревога и надежда, что я приду в себя через четырнадцать часов. Именно столько потребуется, чтобы обнаружить мое тело, сообщить, куда надо, организовать вскрытие, запротоколировать процесс (которого по факту и не будет), найти время в крематории (подходящее всей ПЛЕЯ) и машину для транспортировки тела (читай умершей меня).

И даже сейчас, сидя за рулем, царапая панель так и не втянувшимися шипами и с тремя раненными, вдобавок потерявшими сознание, наблюдателями в кузове, я старательно двигалась в сторону фабрики. Дышала, успокаивая себя, всматривалась в дорогу и старалась совладать с телом, которое до сих пор не желало слушаться пробудившийся разум.

Пока все шло по плану. Если исключить тот факт, что меня нарядили в какую-то жуткую сорочку, в которой чувствуешь себя голой. А также заторможенность осознания реальности и полную власть природы над моей разумной частью.

Несмотря на предупреждения и опасения Лерана, меня не вырвало при пробуждении, не трясло и не болтало, как во время проверки вестибулярного аппарата. Не было и времени на попытку понять, где я и почему.

Да и если говорить откровенно, то пришла в себя я только за рулем. А то, как подскочила с носилок, вспорола мешок и уложила своих конвоиров – не помнила. И не хотела помнить. Пусть это останется на совести той «я», что отвечает за безопасность.

Лишь шипы давали смутное понимание, как все случилось. Возможно, они-то и стали первыми, кто дал сигнал к атаке и приведению плана в жизнь.

За что стоило бы похвалить цесарей, так это за приведение плана города в порядок. Таких идеальных геометрических фигур невозможно добиться без жесткой диктатуры. Прямые повороты, ровные улицы, четкие дороги и границы районов – здесь невозможно заблудиться, если под рукой есть карта и немного знаний о том, где север, а где юг.

И даже я в своем слегка туманном состоянии быстро нашла нужное направление, взяла курс на фабрику и без подозрительных подергиваний отправилась к ПЛЕЯ. А когда совсем пришла в себя, оказалась уже на полпути к цели, надеясь, что никто из наблюдателей не очнется раньше нужного.

К назначенному времени ворота открылись, впуская машину внутрь заброшенной фабрики. Впервые за последние десять лет сюда что-то въезжало. Жаль, что с такой преступной целью.

- Отлично, - бросив беглый взгляд на часы, заметил Портняга и ловко запрыгнул на ступеньку, чтобы открыть задние дверцы фургона.

- Трое, - только и успела крикнуть я, прежде, чем светловолосый мужчина заглянул внутрь.

- То, что надо, - послышалось уже в салоне машины. – Иди пока переодеваться и приводить себя в порядок. А мы с Ергадом позаботимся об остальном.

- Тебе не нравится мой новый наряд? – я попробовала пошутить, надеясь, что хоть так клятые шипы начнут втягиваться, ощутив, что угроза уже миновала.

- Непривычно, - совершенно спокойно ответил тот и повторил. – Иди. Мы сами тут разберемся и все почистим.

Мне не оставалось ничего иного, кроме, как открыть дверь и… вывалиться наружу. Не окажись у кабины Ярги, я бы повстречалась с землей, поцеловав расколотую брусчатку голыми коленями, заодно добавив ей трещин.

Адреналин схлынул, а вместе с ним и силы, помогавшие до того уложить наблюдателей, захватить управление и добраться до нужной точки. Судя по всему, сидела я за рулем только благодаря ремню безопасности. Теперь же, лишившись и этой поддержки, оказалась мешком плоти с четким и ясным умом.

- Ох, как же так? – озабоченно произнес где-то над ухом Лемер, хватая меня с другой стороны. – Пойдем, дорогая, приведем тебя в порядок. Тебе нужен кофе и что-нибудь поесть. Ты давно ела?

- Сутки назад, - едва шевеля языком и практически разлепляя губы, ответила я.

- Тогда только это и придаст тебе сил, - успокаивающе произнес старый дипломат.

Меня то ли повели, то ли понесли к одному из более или менее жилых зданий. Откуда уже выскочил Ергад и, бросив на меня удивленный взгляд, помчался к машине.

Все занялись делом, план начал приводиться в действие…

Глава 3. Поиски. Часть 3.

Мы не располагали временем в том достатке, что позволил бы работать без суеты и лишней спешки. Увы, все в нашем плане утыкалось в расписание. Причем, теперь контрольных точек стало больше. К моменту пересменки прибавилось еще и расчетное время прибытия катафалка к крематорию. И несмотря на то, что Леран ставил его с запасом, а само чадящее живым дымом заведение находилось в достаточном отдалении от жилых районов и нас там еще не хватились, приходилось приводить себя и машину в порядок в режиме крайней торопливости.

Уже через пятнадцать минут мы рассаживались в катафалке, который таковым и назвать было нельзя. Ергад и Портняга не только очистили салон от тел наблюдателей, пару раз приходивших в себя, что-то кричавших, тут же получавших должную дозу успокоительного по голове, но и навели особый лоск снаружи.

Казалось бы приклеив пару каких-то мелких, почти незаметных опознавательных знаков на кузов, мужчины смогли превратить фургон в автомобиль представительского класса для горожан, принадлежащих далеко не среднему слою населения. Прибавились флажки по бокам горбатого капота, на лобовом стекле появилась пластиковая табличка, скромно разместившаяся в левом нижнем углу, на заднем бампере внезапно обнаружилось четыре сквозных отверстия, обрамленных золотыми люверсами. Именно такие мелочи, порой незаметные невнимательному прохожему, говорят о назначении авто больше, чем кричащие цвета, огромные плакаты или надписи на боках.

Впрочем, более всего на дорогах настораживают фургоны без опознавательных знаков. Такие ездят только чтобы забрать провинившихся на заседание, суд или для исполнения наказания.

Теперь управление на себя взял Ергад. Его наряд говорил о принадлежности к профессии водителя. Пусть и куда более значительного, чем те, то водят хлебные грузовички или даже автобусы. Длинноволосому бунтарю досталась серо-черная куртка с пуговицами цвета окислившегося серебра и едва приметными кантами вдоль воротника того же цвета. Неуставную городом шевелюру прикрывала шоферская кепка с уже привычными пуговками по бокам и плетеным шнуром мышиного цвета. Как ему удалось убрать свой хвост под блиннообразный головной убор, для меня осталось загадкой. Но на момент нашей рассадки я еще была не настолько собрана и полна сил, чтобы задавать подобные вопросы.

На пассажирское место, рядом с водителем, уселся Портняга. Ему достался костюм примерно того же фасона и цвета. С тем лишь отличием, что прибавились очки в толстой, круглой оправе и несколько серебристых заклепок на нагрудном кармане. Судя по их числу, наш зачинщик причислил себя к старшим провожатым при почетных колоннах. Таких не каждый день и не в каждой машине повстречаешь. Отчего значимость нашего фургона возросла и без таблички, сопроводительных документов, да и вовсе без слов.

Главным в компании стал Лемер. Именно ему досталась роль почетного горожанина, которого и везли на встречу в дружественном городе Еастере. Для него же шилась та самая куртка с золотым кантом, что заставила старика на время затаить дыхание и погрустнеть глазами. Впрочем, сдержанный шик на подобной мелочи не заканчивался. Прилагались к куртке и другие опознавательные знаки – неприметная вышивка на плечах, смахивающая на геометрический узор в виде трех векторов, стремящих наружу, несколько черных камней, почти невидимых на такой же черной шляпе, очки в тонкой, изящной оправе, надвинутые на нос. Издалека Лемера можно было и не узнать – столь преобразился он, едва облачившись в давно позабытые одежды.

- Будто вернулся в годы своей молодости, - с мечтательной улыбкой произнес бывший дипломат, увидев наши удивленные лица. – Именно так мы одевались перед поездками за пределы города. Правда, - он еще раз оглядел себя. – На моем костюме присутствовали еще и две стрелки на левой манжете.

- Слишком приметный статус, - тут же покачал головой Портняга. – Даже в пересменку могли бы начать задавать лишние вопросы. А то и вовсе пристать с просьбами личного характера, чтобы поскорее выпустить нас и получить выгоду только для себя. Подкуп, взятки и блат стали еще больше процветать в последние годы.

Лемер понимающе кивнул и, удовлетворившись ответом, перевел взгляд на Яргу. Вот уж кому точно было неуютно. Ей пришлось отказаться от брюк, сапог и куртки, обтягивавшей мускулистую фигуру, чтобы получить взамен серое платье с длинными рукавами и подметающим пол подолом. Подобный наряд преобразил северянку настолько, что все мужчины разинули рот от легкого шока и вполне приметного восторга в глазах.

Да и было чему восхищаться. Теперь перед нами стояла молодая женщина со сдержанным характером и плохо скрываемыми огоньками ненависти в глазах. Впрочем, для недоумения причин оказалось достаточно. Несмотря на простоту кроя, платье-восьмиклинка повторяло каждый изящный и очень соблазнительный изгиб тела воительницы. А мелкие аксессуары только сильнее притягивали взгляд. Так тонкий пояс, сплетенный из тусклого серебряного шнура, в два оборота обвивавший талию, заставлял смотреть на нее, мысленно дорисовывая, что может находиться ниже. Грудь и плечи украшала такая же серая накидка с капюшоном, отороченная понизу лентой с незатейливым геометрическим узором, повторявшим тот, что разместился на куртке Лемера. За счет подобного наслоения, каждый мужчина был не в силах отвести от нее взгляда, продолжая бегать глазами то по накидке, то по поясу, пытаясь догадаться, каков же размер груди под этим платьем и насколько приятно было бы выложить ее в свои ладони для полной оценки их прелести.

Становилось вполне понятно, почему Ярга так холодно смотрела на присутствующих и просто не знала, куда девать руки, сжатые сейчас в весьма угрожающие кулаки. Ергад же только что слюну не пустил от открывшегося ему вида. Портняга смотрел на нее с гордостью создателя, а Лемер – покровительственно, как должен глядеть на дочь почетный горожанин.

Короткую стрижку и серьгу, которую северянка категорически отказалась снимать, отлично прятал капюшон. Оставалось надеяться, что его не потребуют снять на воротах, отвлекшись на соблазнительную фигуру и удовлетворившись ярким огоньком в глазах воительницы, а теперь своенравной старшей дочери своего почтенного отца.

Мне выбирать не приходилось – либо оставаться в сорочке и на фабрике, либо переодеваться в такое же длинное и серое платье, что и у Ярги. Только вот фигура, рост и мускулистость подкачали. Отчего теперь я походила на девушку-подростка, неприметную, тихую и совсем неинтересную для мужских взглядов. Не знаю, добивался ли этого Портняга, обряжая меня в соответствии с классовыми стандартами, или это просто побочный эффект, но благодаря яркости Ярги, я оставалась в тени ее красоты, что стоило оценить в должной мере. А с учетом последних событий позволяло держать себя в руках, шипы в теле, серость подальше от себя.

В салоне катафалка прибавилось сидений – носилки, на которых меня везли исчезли, вместо них Портняга и Ергад установили дополнительные кресла, разделенные друг между другом массивными подлокотниками. Следуя инструкциям более знающих мужчин, мы расселись в соответствии со своим статусом – Лемер сразу за водителем и сопровождающим, но на расстоянии вытянутых ног, нам же достались места за ним.

Это оказалось не только важно для нашей операции, но и вполне уютно. Никто никому не мешал, сидел достаточно свободно и мог подготовиться к проверке, когда для того настанет время.

- Сколько придется находиться в этом? - максимально сдержанно спросила Ярга, получив последние указания и разъяснения по поведению.

- Недолго, - спокойно ответил Портняга и добродушно улыбнулся. – Как только отдалимся от купола, чтобы нас не было видно, сможешь переодеться.

Северянка согласно кивнула, решив, что сможет пойти на подобные жертвы ряди общего дела.

- Переодеться во что? – осторожно поинтересовалась я.

Пусть меня мой внешний вид и не смущал, как-никак лишнего внимания он ко мне не привлекал и это самое важное, но привычка носить джинсы и более удобные кофты давала о себе знать. Да и отсутствие перчатки немного смущало. Она давно стала частью меня. Как и кулон или заколка, которые тоже отобрали во время переодевания.

- В свою одежду, естественно, - ответил Ергад, бросая внушительных размеров сумку в отсек, расположенный под полом фургона.

- А как быть мне?

Все переглянулись. Видимо, для них ответ был очевиден, а вопрос – неуместен.

Я же решила пояснить, в чем вижу проблему:

- Не переодеваться же в сорочку. А другой одежды, как-то не удалось с собой захватить.

Портняга хмыкнул на мои слова, но вместо того, чтобы что-то объяснить, ответил:

- Что-нибудь придумаем. А пока давайте уже поедем отсюда.

Теперь же в затонированных окнах мелькали серые здания, люди и улицы в целом. Мы все молчали, готовясь к проверке на воротах и повторяя про себя, что нужно говорить, а о чем обязательно молчать.

Плавный ход успокаивал, заставлял забыть о переживаниях прошлого часа, предлагал расслабиться и набраться сил. Учитывая, что последние сутки мне удалось побывать и живой, и мертвой, и воскресшей, я поддалась его уговорам и погрузилась в глубокий сон…

Глава 3. Поиски. Часть 4.

Пробуждение оказалось таким же плавным и спокойным, как и поездка. Но только до тех пор, пока я не открыла глаза и не огляделась по сторонам.

В салоне стояла тишина и безлюдье. Рядом не оказалось ни одной живой души и тело тут же напряглось, зачесалась кожа на костяшках. К горлу начала подбираться тревога, а шипы приступили к своему излюбленному делу – подходили все ближе и ближе, чтобы снова почувствовать на себе ласковый воздух.

Неужели меня бросили за ненадобностью, как отработанный материал? Ушли, оставив на волю судьбы и наблюдателей, которые найдут и вернут в лабораторию, чтобы привести в действие худшее из наказаний? Тишина салона навязчиво толкала мои мысли в этом направлении, а глаза шарили в поисках ответов. Мне не хотелось верить, но нельзя было сидеть на месте, нельзя было становиться легкой добычей.

Вот только платье такой длины хорошо для степенных прогулок и светских встреч, но не для побега. Даже при умении уходить в серость, подобный наряд может создать неудобства, не позволив быстро уйти на безопасное расстояние.

Пока мысли лихорадочно крутились вокруг планов спасения, я старалась нормализовать дыхание и не позволить телу действовать самостоятельно. Отсутствие перчатки усложняло ситуацию – не чувствуя дополнительной преграды, шипы так и рвались наружу. А мне оставалось только сжимать и разжимать кулаки, стиснув челюсть так, что начинало болеть в области затылка.

И тут, как на зло, будто в качестве проверки моей смекалки, открылась задняя дверь фургона.

Тело отреагировало мгновенно. Я даже не успела сообразить, что происходит, не успела предпринять попытку спрятаться за кресло или уйти в серость, как уже оказалась у выхода сидящей на корточках, глядящей в глаза противника и держащей шипы левой руки на опасном расстоянии от его подбородка.

Сколько мы простояли в такой опасной близости от побега и погибели? Сколько раз каждый из нас успел сделать осторожный вдох прежде, чем голос Портняги разрушил момент той самой паузы, после которой разрешается чья-то жизнь?

- Проснулась? – проходя мимо машины с ворохом серого тряпья, заметил он. – Отлично.

И этого оказалось достаточно, чтобы и я, и мой противник выдохнули, отпрянули друг от друга.

Ергад, оказавшийся в одном шаге от смерти, устоял и только растерянно водил по подбородку ладонью, пытаясь найти капли крови. Я же упала на задницу, проткнула пол шипами и застыла, стараясь нормализовать дыхание, втянуть все лишнее и вернуть себе самообладание.

Меня не бросили. Не оставили, когда была возможность избавиться от потенциально опасного члена группы. А вместо благодарности у меня хватило ума только напасть на своих же. Теперь уж точно не стоит ждать предложения продолжить совместный побег.

Укоры и самобичевание не помогали в том, чтобы поскорее прийти в себя. Дыхание скакало, сердце колотилось, а шипы по-прежнему вгрызались в пол катафалка. И оставалось только надеяться, что они ничего не повредили. Ничего, что оставит нас без транспорта.

- Вот это реакция, - вдруг восторженно произнес Ергад, не найдя на себе ни единой капли крови и царапины. – Я даже дверь до конца открыть не успел, а ты уже стоишь и тыкаешь в меня своими штуками.

- Шипами, - рефлекторно поправила я его и почувствовала укор совести.

«Эти штуки» чуть не убили человека. А у меня хватает ума только на то, чтобы поправлять говорящего.

- Извини, это все реакция на опасность, - после короткой паузы буркнула я и продолжила сидеть, очень медленно втягивая шипы обратно.

Вот уж и вправду – ирония судьбы. Чтобы они прорвались наружу, болезненно разрушая кожный покров и все, что встанет у них на пути, достаточно не более трех секунд (многие вдыхают дольше). А вот обратный процесс занимает куда больше времени. Будто шипы так и хотят, чтобы все увидели, кто сейчас самый опасный субъект в округе.

- Ничего, - добродушно покачал головой Ергад. – Сам виноват. Знал же, что могу напугать, если еще спишь. Но все равно полез.

- Надо было через водительскую дверь, - подходя к длинноволосому бунтарю, заметил Лемер и тут же оглядел меня. – Ты в порядке?

- Вроде бы, - только и смогла выдавить я, понимая, что на самом-то деле ничего у меня не в порядке – сижу на полу, в ловушке, которую сама же себе и сделала. Интересно, если снова возникнет опасность, как поведет себя тело, которое не может теперь свободно шевелить руками?

- Ты так крепко спала, что мы не стали будить тебя на воротах, - продолжил пожилой дипломат.

- Так мы уже, - я не стала заканчивать фразу, и без того понимая, что проспала все самое интересное.

Лемер утвердительно кивнул:

- Мы больше не в Сарстве.

Повисла пауза. Мне требовалось время, чтобы осознать, сколь многое произошло, пока я сидела кулем на кресле и мирно спала.

- А как? – вопросы у меня сегодня выходили какие-то обрезанные, будто не хватало слов или воздуха, чтобы спросить полноценно.

К фургону подошел Портняга, внимательно оглядел салон, руки с шипами, вонзившимися в пол, и одобрительно кивнул:

- Приходи в себя и переодевайся. Нужно многое еще успеть до заката.

- Во что переодеться? – рассеянно спросила я, вместо того, чтобы задать действительно важный вопрос о том, что мы должны успеть и как скоро закат.

У двери легла черно-серая стопка:

- В это, - пояснил светловолосый изгой, молча развернул мужчин и подтолкнул их прочь от машины.

Я оглядела оставленную мне одежду, спины уходящих членов ПЛЕЯ и улыбнулась. Меня не оставили, не бросили, дождались.

Времени на сборы потребовалось больше, чем того хотелось. Даже после того, как успокоилось дыхание, а сердце перестало таранить грудную клетку, шипы не поторопились убраться на свое привычное место, позволяя измученной коже начать процесс восстановления.

Оттого лишь через пять минут мне удалось подтянуть к себе одежду одной рукой, потом ею же прикрыть дверь фургона. Еще столько же потребовалось, чтобы полностью высвободиться из плена пола. А после потянулось время изучения и переодевания.

Портняга снова оказался на высоте. Легкие черные брюки и рубашка из такой же ткани легли по фигуре, но оставили достаточно свободы, чтобы не чувствовать себя скованным во время движения. А их черный цвет давал особую радость глазу.

Правда, она тут же смазывалась наличием светло-серого плаща, прикрывающего наряд и голову, а также каким-то платком того же цвета. Вот уж от чего хочется избавиться в первую очередь, оказавшись за пределами родного города, так это серый. Но Портняга выбрал его. И я была уверена, что у этого есть твердые основания.

Облачившись во все, но продолжая вертеть платок в руках, я покинула тесноту салона и выбралась наружу, завороженно оглядывая открывшиеся просторы.

Здесь не было ничего, кроме неба, сухой земли и горизонта. Такой свободы я не встречала даже на картинах, что уж говорить о реальности.

И от этого вида, невероятного, непостижимого умом примитивного горожанина, вынужденного жить в серых коробках, захватывало дух.

- Впечатляет? – тихо поинтересовался Лемер, оставаясь на безопасном от меня расстоянии.

- Не то слово, - так же тихо ответила я.

- Это пока мы не отправились туда пешком, - тут же заметил Ергад с привычной только ему насмешкой в голосе. – Потом ты все это возненавидишь.

- Пешком? – я оглянулась на бунтаря и нахмурила брови. – У нас же есть машина.

- Придется бросить, - отрицательно покачав головой, ответил Портняга. – Дальше на ней ехать нельзя.

- Почему?

Все переглянулись. Я же уставилась на ПЛЕЯ, понимая, что и они уже переоделись в черные наряды, спрятанные под такими же, как у меня, серыми плащами. Теперь мы походили на безликую группку паломников. Чего, судя по всему, Портняга и добивался.

- Это катафалк, а не межгородний катер, - пояснил Ергад и, заметив мой непонимающий взгляд продолжил. – В его навигаторе есть только карта улиц, но нет даже возможности загрузить что-то еще. Например, карту с дорогами между городами. К тому же, его колеса не приспособлены для такого путешествия, - он махнул в сторону бескрайнего простора, где действительно не было ничего, что мы привыкли называть дорогой.

- И напоследок у нас закончилось топливо, - с насмешкой добавил Портняга. – Мы и так далеко выбрались. Дальше – только пешком. Причем, неважно куда – назад или вперед.

Я еще раз оглядела решительную компанию изгоев, уже и без того немало сделавших для того, чтобы избавиться от этого статуса.

Ергад и Портняга улыбались, будто задумали какую-то шалость и чувствовали себя довольными только за саму идею.

Лемер сдержанно, но одобрительно кивал, проверяя себя и свое снаряжение. На его плечах оказался странной формы рюкзак, который он и пристегивал к себе дополнительными ремешками. После чего старик бросил быстрый взгляд на небо и вернул все внимание нам.

Ярга деловито что-то перебирала в сумке, которую длинноволосый бунтарь при мне бросил под пол фургона еще на фабрике. Северянка оглядывала каждую вещь внимательно, как самую большую ценность или ненужность, изучала, едва ли ни обнюхивала и откладывала в разные стороны. Наверное, разделяла на полезное и бесполезное.

Избавившись от платья и вернувшись в привычный наряд из брюк и рубашки, она вернула себе и полную уверенность в своих силах. А навыки, полученные на родине, так и вовсе превратили ее в самого бесценного члена отряда.

Наконец, девушка закончила перебор, убрала самое нужное и полезное по двум рюкзакам и вручила один мне:

- Проверь на вес. Унесешь?

Я удивленно приняла ношу, покачала на руке, примеряясь. Хорошо подумала, ощущая, как наливаются мышцы под тяжестью, но посчитала, что плечи и спина выдержат куда больше, оттого утвердительно кивнула. И получила одобрительный кивок в ответ.

- Все готовы? – тут же спросила Ярга, даже не глядя на мужчин.

- Да, - в один голос ответили те.

- Тогда нечего стоять. Времени мало, - северянка посмотрела на странные часы, которых прежде не носила, еще раз огляделась по сторонам и повернула на юг.

Все последовали на ней, не задавая вопросов. Впрочем, даже я доверилась ей без споров и уточнений. Если Ярга считает, что нам нужно на юг, значит, так оно и было задумано.

А за спиной почувствовался какой-то щелчок, за которым тут же последовал жар. Я невольно обернулась и удивленно, но не без улыбки, посмотрела на то, как сгорают последние следы нашего существования где-то в Сартстве…

Глава 3. Поиски. Часть 5.

Уже через час пути солнце сильно склонилось к горизонту. Становилось не столько темно, сколько холодно. От этого серые плащи спасали куда хуже, чем от дневного зноя.

Заметив, как быстро сникают участники степного похода, Ярга ускорила шаг, не обращая внимания на становящееся все более тяжелым дыхание у других изгоев.

- Если бы знал, что надо будет преодолевать такие расстояния, начал бы тренировать выносливость, - с досадой пробурчал Ергад, стараясь не отставать от остальных.

Именно длинноволосый бунтарь, вопреки всем моим прогнозам, оказался нашим слабым звеном. Он не был привычен к долгим прогулкам и стал быстро уставать, когда время начало близиться к вечеру. Отчего северянка нехотя сбавляла темп, чтобы ровняться на самого слабого члена отряда.

- Так мы никуда не придем, - строго заметил Портняга и через пару шагов выкрикнул. – Бросаем сумки! Нужен привал!

Ярга остановилась и удивленно оглядела светловолосого мужчину, уже приступившего к оборудованию временного лагеря. Я послушно присоединилась к нему, помогая разобрать странные надувные подушки, превратившиеся во вполне приемлемые для отдыха сидения, Лемер достал небольшую газовую плиту и, быстро справившись с ее розжигом, поставил на нее старый, сильно знакомый чайник.

Ергад рухнул на одну из подушек и вытянул ноги. Но быстро спохватился, подобрался и укутался в плащ, едва ветер обдал его вечерней прохладой.

- И долго нам идти? – поинтересовался он, разглядывая, как каждый из нас занимается выбранным делом.

Северянка смерила его уничижительным взглядом и ответила:

- С твоим темпом – три дня.

- Ого, это куда же ты хочешь нас завести?

- На юг, - только и произнесла девушка, тут же включившись в работу.

Она обошла пятачок, который мы избрали для привала, оглядела редкие кусты, оценила шум и дым, который мы испускаем, и, оставшись довольной, вернулась к нам.

Едва закипел чайник и Лемер разлил по кружкам кофе, как мой желудок устроил такой предательский гул, что никто из ПЛЕЯ не смог сдержать улыбки.

Только сейчас я поняла, что нормально ела почти сутки назад. Старый дипломат перед отъездом успел только напоить меня кофе и всунуть пару квадратиков печенья. На том моя трапеза и закончилась, на большее просто не хватило времени. К тому же продукты уже оказались сложены в сумки.

И мне казалось, что этого будет достаточно, чтобы вернуть силы и продолжить путь. Но сон напомнил, что я – человек. И, как любой человек, нуждаюсь в еде.

- Прошу прощения, - только и получилось выдавить из себя.

- О чем ты! – поспешно возразил Лемер. – Времени и вправду уже слишком много. Нужен полноценный ужин.

- Не успеем, - отрезал Портняга и достал из рюкзака коробку.

Он ловко выудил оттуда пачку сухих крекеров, бросил ее дипломату и тот все понял без слов – достал из своего рюкзака нож, какой-то гибрид разделочной доски с тарелкой и банку, сформированную едва ли ни из плотной фольги.

Когда старик закончил с приготовлениями, мы собрались тесным кружком, в руках каждого оказался быстрый бутерброд из крекера и плавленого сыра, намазанного по принципу масла. Не хватало только привычного стола, за которым мы и проводили свои встречи на фабрике.

- Какой план? - утолив голод и приступая к кофе, повторил вопрос Ергад.

- Идем на юг, - коротко ответила неразговорчивая Ярга.

- Это и так очевидно. Распознавать стороны света я все же умею, - огрызнулся длинноволосый бунтарь. – Но с какой целью?

- Нам потребуется кое-какая информация, - пояснил Портняга.

- Какая? И почему именно на юге? С этой стороны населенные пункты находятся в куда большем отдалении от Сартсва. И там будут не особо рады, когда узнают, как нам удалось выбраться.

- Наша цель ближе, - стряхивая крошки с рук, ответил светловолосый мужчина.

- И что же это?

- Барбиды,

Мы с интересом посмотрели на Портнягу, спокойно допивавшего свой кофе и уверенного в задуманном плане.

Вот только никто из нас не мог быть настолько же убежден в удаче авантюры.

- Знай я, что ты будешь выбираться из города только для того, чтобы отыскать барбидов, попробовал отговорить или просто отказался сам от участия в этом провальном предприятии, - после недолгого молчания произнес Ергад.

- Почему? – включилась я в разговор, еще не зная, чья сторона мне кажется более разумной.

Судя по тому, как уверенно выбрала направление и вела нас Ярга, она явно была согласна с Портнягой и знала о его задумке до того, как все завертелось. Но почему ни Лемер, ни Ергад не были об этом извещены? Почему ПЛЕЯ вот так странно разделились по желанию одного из них?

- Что ты знаешь о барбидах? – вместо ответа спросил у меня длинноволосый бунтарь.

Я задумалась, стараясь вспомнить уроки географии. Название мне было знакомо, значит, где-то встречались сведения о них. Но то ли смерть, то ли сон, то ли усталость не давали ответить на вопрос быстро.

Заметив заминку, Ергад не стал насмехаться или показывать свое превосходство. Он просто начал пояснения, стараясь сэкономить наше время:

- Барбиды – независимое от больших городов племя, которое не примкнуло какой-то фракции или коалиции. Они выбрали свободное проживание вне стен, своим небольшим кругом и родом, предпочитая сохранить непредвзятое мнение в отношении всего происходящего на планете.

- И как они этого добились? - больше не стараясь что-нибудь вспомнить, спросила я.

- Убрались подальше от городов и их политики. Говорят, что все это сказки и никаких барбидов нет вообще. Другие считают их и не людьми вовсе. Ну, а есть и более адекватные личности, полагающие, что если уж те объявили себя независимыми, то и лезть к ним тоже не надо.

- И ты относишь себя к последним?

- Ну да. Путь игнорирования проблемы ведет в тупик. Если они выбрали псевдосвободу, то не стоит и думать, что она приведет их к процветанию. Учитывая, что вокруг городов нет плодородных участков.

- И почему же нам не стоит их искать?

Ергад замялся, покрутил опустевшую кружку в ладонях и вздохнул:

- Потому что они опасны для жителей городов. Говорят, будто барбиды живут настолько уединенно, что любой чужак будет казнен за свое любопытство.

В нашей компании повисла тишина. Каждый переваривал услышанное, еще не понимая, верить ли слухам так же, как это делает бунтарь.

Конечно, с одной стороны, стоило бы остерегаться всего, что даже потенциально может оказаться опасным. Не ради казни или нелепой гибели мы выбрались из Сарства. Но уверенность Портняги заражала и нас. Было что-то надежное в его планах. Особенно тот факт, что отряд ведет Ярга. А уж ей-то точно можно доверить свою жизнь.

- Сплетни, - вдруг разорвала молчание северянка и выплеснула остатки кофе на землю.

- А ты-то откуда знаешь? – огрызнулся Ергад, все еще не готовый отправляться дальше.

Ярга лишь хитро улыбнулась, но отвечать не стала, приступая к сборам. Она явно знала, что нас ждет впереди и понимала, сколько на это потребуется времени.

Вот только вели нас вперед два самых скрытных и молчаливых человека в отряде и это сложно было поставить на чашу весов за продолжение пути в сторону загадочных барбидов.

Заметив наши колебания, Портняга отвлекся от сборов и решился на более развернутый ответ:

- Есть достоверная информация, что первое укрытие Жуна Каю дали именно барбиды. Только так и объясняется невозможность его найти в городах, которые по соглашениям с цесарями просто обязаны выдавать беглецов Сарства на родину.

- А не много ли времени с тех пор прошло? – тактично заметила я, понимая, что логика в словах светловолосого изгоя имеется, однако же на стороне сомнений работало время. За двадцать лет могло случиться что угодно.

- Много, - согласно кивнул Портняга. – Но у барбидов я надеюсь найти следы. Они трепетно относятся к своей истории и смогут дать хотя бы направление, куда отправился от них твой дед. Если слухи окажутся правдой, - он чуть помолчал, укладывая посуду в свой рюкзак, но все же добавил. – В любом случае нам тоже нужно на какое-то время пропасть с радаров. И барбиды – лучшее решение. Там нас точно искать не будут.

- Тут ты прав, - заметил Лемер, уже тоже собравшийся и вставший с подушки. – Лучше них нас никто не укроет от поисков цесарей.

- Особенно если они нас убьют и закопают под кустом в качестве удобрения, - ехидно добавил Ергад, так и не сдвинувшийся с места.

- Это все слухи, - повторил старик без нажима. – Мне как-то посчастливилось столкнуться с торговцем из рода барбидов. Он оставил весьма приятное впечатление о своих людях.

- Судишь о сотнях по одному?

- Порой это допустимо.

- Для кого? – насмешливо уточнил Ергад, не желая уступать в споре. – И когда?

- Когда нет другого выхода, - резкого отрезала Ярга и продолжила сборы, давая понять, что разговор будет продолжаться либо в пути, либо без нее.

- Ну, хорошо, - не унимался бунтарь, прыгая на подушке, чтобы поскорее ее сдуть. – Допустим, мы добрались до барбидов и не стали жертвами их негодования. Они впустили нас к себе, не угрожая нашим жизням. И даже согласились поговорить о каком-то ученом, который гостевал у них лет двадцать назад. Вот только зачем им это рассказывать? Что мы можем им предложить, чтобы выменять это на ответы?

- Нам не придется меняться или торговать, - спокойно ответил Портняга, не удержав хитрой улыбки.

- Еще скажи, что они сами все расскажут.

- Есть такая уверенность.

- С чего бы?

- С нами идет его внучка. А кровные узы барбиды ценят выше чужих секретов.

Я открыла было рот от удивления и тут же прикрыла его, не придумав, что на это возразить. Заявление светловолосого изгоя звучало слишком самоуверенно. За меня продолжил спор Ергад, все еще упорно пытающийся доказать, насколько ошибочен выбор Портняги:

- А как доказать, что Кайана, внучка Жуна Кай? Имя ничего не стоит ни в одном из миров. Даже внешнее сходство, если оно есть, не причина, чтобы поверить.

- У нас есть, кое-что более весомое.

- И что же это?

Светловолосый изгой ловко выудил из глубокого кармана плаща что-то блестящее. И тут я выдохнула:

- Как?

В его руке покоились кулон и заколка, оставшиеся в лаборатории, несмотря на уверения Лерана, что похоронить меня должны вместе с ними.

- У меня свои каналы, - коротко ответил Портняга и протянул мне мое наследство.

Не задумываясь и не сомневаясь, я забрала все, что у меня осталось от прошлой жизни. Кулон повесила на шею, тут же спрятав его под рубашку, заколка ловко убрала волос в привычный узел. Меня подкупили такой мелочью. Но в благодарность за спасение этих простых вещей, я была готова продолжить путь с ними.

Ергад же упирался:

- Ладно. Тут ты все продумал. Но как добраться до их поселения?

- Ярга знает дорогу, - будто отмахнулся, ответил Портняга.

- Пролетела мимо на катере? – в голосе бунтаря проскользнула насмешка, которую ему тут же пришлось отогнать от себя, едва его глаза наткнулись на холодный взгляд северянки. – Но это с воздуха найти легко. А мы на земле и повсюду только пустота.

- У нас есть это, - жестко произнесла Ярга, стукнув ногтем по часам.

И только сейчас я сообразила, что это компас. И идем мы только благодаря ему. Ергад же снова недовольно поджал губы.

- Времени на споры больше нет, - коротко заключила северянка. – У тебя есть выбор – идешь с нами или остаешься здесь, пока тебя тут кто-нибудь не найдет. Ждать не будем. Уговаривать тоже.

Она закинула за спину рюкзак, проверила мой и вопросительно вскинула голову. Я ответила ей утвердительным кивком. Теперь в отряде оставалось только одно место – место Ергада.

- Ладно. Все равно погибать, - он отмахнулся, будто давал разрешение на какую-то шалость, и потянулся за своим рюкзаком. – Так хоть не голодным и не одному…

Глава 3. Поиски. Часть 6.

Поход через пустынные земли – дело очень рисковое. Здесь негде укрыться от случайно пролетающего катера, негде передохнуть от палящего солнца или надвигающегося мороза. Вся обстановка подгоняет вперед, не забывая напомнить о всей нелепости задуманной авантюры.

Плащи, прежде хоть немного спасавшие от солнца и жара, теперь совсем не грели. Материал, из которого они были сшиты, оказался годен только для жаркой погоды, но совсем не подходил для поры, когда солнце начинает склоняться к западному горизонту. И оттого Ярга пусть и постепенно, но очень настойчиво ускоряла шаг, не обращая внимания на нарастающие стоны, продолжавшие исходить со стороны Ергада.

Портняга, закрывавший наш отряд, молча следовал за северянкой, заодно подталкивая длинноволосого бунтаря не сбавлять темп. Что давалось ему нелегко, но пока способствовало сохранению средней скорости компании.

Впереди маячили только пустота и все еще раскаленный воздух, колыхающийся над землей, как убедительная иллюзия. Но мы продолжали идти, доверившись знаниям Ярги – единственной, кто бывал в поселении бардибов и хотя бы приблизительно знающей, как до него добраться.

Опасность поджидала нас повсюду, и надвигающиеся сумерки только больше укрепляли каждого из нас в вере, что нельзя останавливаться или искать убежище где-то здесь. Что нужно идти до тех пор, пока кто-то настолько же разумный, как и мы, не предложит нам ночлег. И очень хотелось верить, что это будут именно барбиды.

А их поселение никак не хотело появляться на горизонте, заставляя сомневаться в верности выбранного направления. На наше счастье, никто не собирался высказываться по этому поводу вслух, рассчитывая, что и Ярга увидит, где ошиблась. А заодно успеет все исправить прежде, чем из своих укрытий повылазят первые ночные обитатели степи.

Но северянка упорно шла вперед, лишь изредка сверяясь со своим компасов, но не меняя маршрута.

То ли от усталости, то ли от остаточного тепла казалось, что воздух впереди колышется и пытается обмануть зрение, создавая невозможный для этой местности образ куцего, но все же зеленого оазиса. И чем ближе мы становились к этому феномену, тем крепче становилось подозрение, что это не простой мираж, за которым скрывается все та же пустая и жестокая степь.

Однако Ярга уверенно двигалась в его направлении, ничего не поясняя и даже не оборачиваясь к нам, чтобы проверить, следуем ли мы за ней. Она просто шла вперед, точно зная, что нас ждет дальше.

Нам же не оставалось ничего иного, кроме как идти за ней, стараясь не терять в нее веры.

Вскоре мираж стал настолько близок, что через пару шагов и одну протянутую руку его смог бы развеять даже Ергад, державшийся из последних сил и из свойственного ему чувства упорства и неповиновения обстоятельствам.

А вот поселение загадочных бардибов до сих пор оставалось недостижимым. Нигде не виднелось ни примитивного частокола, ни соломенных крыш, ни каменных строений, ни одной живой души, кроме наших. Мы по-прежнему брели в неизвестность, надеясь попасть в место, которого не найти ни на одной карте мире.

Северянка остановилась перед миражом, повернулась к нам и знаком приказала повторять за ней. А после, не дожидаясь нашей реакции, обратила все свое внимание колыхающемуся воздуху.

Немного удивленная таким поворотом событий я поравнялась со спутницей, чувствуя, как и другие участники отряда следуют моему примеру. Ярга, не глядя на нас, подняла левую руку над головой, повела ею вправо, замерла на мгновение, вернула ее в ровное положение и крутанула вокруг выдуманной оси, стараясь описать круг кистью. Сделав более долгую, чем предыдущая, паузу, девушка опустила руку к груди, сделала едва приметный поклон и уставилась в иллюзию. В ее глазах горели уверенность и ожидание.

Чуть помешкав, я повторила странный ритуал и тоже посмотрела на мираж. Но скорее с любопытством, чем ожиданием. Каждый из ПЛЕЯ глядел с собственным чувством, не зная, чего ждать дальше.

И оттого все мы чуть вздрогнули, когда Ярга резко выпрямилась, одернула плащ, поправила рюкзак и шагнула вперед. Но вместо того, чтобы развеять иллюзию, сплетенную остатками жаркого воздуха, северянка исчезла, едва ее нога коснулась странного степного феномена.

Где-то слева послышался удивленный выдох Ергада. Но, обернувшись, я увидела, как в иллюзорной стене пропадает Портняга, за ним, так же уверенно следует Лемер. По эту сторону загадки остаемся только опасливые мы – я и длинноволосый бунтарь, изначально считавший данный поход большой авантюрой.

Он повернулся ко мне и в изумлении уставился на меня так, будто не ожидал увидеть компанию. Даже такую, как я. На его лице играли облегчение, изумление и тревога. Впрочем, могу поклясться, что и он в моих глазах видел то же самые.

Мы неуверенно топтались перед иллюзией, порой стараясь разглядеть за ней наших товарищей, но продолжали оставаться в неведении их судьбы. Что никак не могло подтолкнуть на последний уверенный шаг вперед.

Вскоре, будто устав нас ждать, из ниоткуда появилась крепкая рука, ухватила Ергада за ворот плаща и дернула за собой с такой силой, что бунтарю пришлось сделать этот последний шаг и тоже исчезнуть, оставляя меня в полном одиночестве.

Я осталась одна среди пустоты и наступающих сумерек. Но все равно неуверенная стоит ли следовать в неизвестность. Однако же попасть внутрь тем путем, каким туда попал Ергал мне тоже не очень-то и хотелось. Отчего уверив себя, что если остальные почти без страха и сомнений сделали последний шаг, то стоит и мне. Опасность сейчас по обе стороны миража примерно в одинаковой степени.

Чувствуя ток времени и предполагая, что прошло не мало, я прикрыла глаза, повторила странный ритуал Ярги и шагнула внутрь.

- Наконец-то, - тут же послышалось над моим ухом. – Думал, придется и тебя сюда тащить.

Портняга по своему обыкновению не раздавал похвалы и любезности. Но его голос показался мне подарком судьбы. И успокоил, позволив открыть глаза и оглядеться.

Мы по-прежнему находились на открытом воздухе – во дворе или небольшой площади, по которой расхаживали странно одетые люди, не обращающие на чужаков никакого внимания. Их наряд не походил ни на тот, что я привыкла видеть в Сарстве, ни на тот, что выдал нам светловолосый изгой. Издалека было даже сложно определить, мужчина ли проходит мимо или женщина. Лишь стрижки позволяли разобраться в половой принадлежности прохожих, но ни простые прямые брюки из неокрашенного льна и рубахи с угловатым вырезом, спадающие с плеч бесформенным полотном.

Никто нас не встречал, что разрушало все слова, что прежде говорил Ергад, объявляя барбидов агрессивными затворниками. Жизнь вокруг продолжалась, несмотря на постороннее присутствие.

- Идем, - скомандовала Ярга, убедившись, что все мы пришли в себя и готовы продолжить путешествие.

Мы покорно последовали за северянкой, не задавая вопросов, а лишь глазея по сторонам, как на экскурсии.

Больше всех обстановке и новым людям удивлялись мы с Ергадом. Лемер вел себя сдержанно, как и полагается матерому дипломату. А Портняга лишь изучал наряды аборигенов, не выражая любопытства ни одним мускулом на лице.

Ярга же была здесь не впервые. Она шла уверенно и точно, зная, где нужно свернуть, кому кивнуть и какую дверь открыть. Отчего наше путешествие казалось обычной прогулкой по странному, но не самому незнакомому городу. Просто группка туристов идет по своим делам.

Теперь, оказавшись внутри миража и немного привыкнув к людям, я пыталась прикинуть площадь поселения барбидов и сопоставить с тем участков, что виднелся в пустой степи. Пропорции выходили приличные – эти люди занимали места в три раза больше, чем виднеется на самом деле. И оставалось только гадать, какими технологиями смогли завладеть свободные от городов люди, чтобы так умело скрыться от потенциальных агрессоров и просто любопытных глаз.

Архитектура здесь тоже мало походила на привычную мне и моим товарищам. Невысокие домики строились не из бетонных блоков, собиравшихся в сооружения за пару недель. Они обладали индивидуальностью, выделяясь из ряда своих соседей цветом, количеством этажей и даже числом окон, входов, балконов. В общем, найти два одинаковых домика мне казалось задачей крайне сложной.

А строили их из каких-то небольших блоков, походивших со стороны на кубики из наших детских конструкторов, по которым нас обучают логике и пространственному мышлению. Только эти имели более удлиненную форму и, конечно же, больший размер. Их цвет тоже рознился от ярко-красного до зеленовато-серого. Отчего каждая пройденная нами улица казалась яркой, почти праздничной и очень необычной для людей, привыкших к абсолютной серости и унификации объектов.

Вскоре Ярга остановилась перед невысокими плетеными воротами. Она прошлась вдоль них, жестом приказав ждать на месте, добралась до створки, на что-то там нажала, тихо бросила пару слов и вернулась к отряду.

На наш безмолвный вопрос она отвечать не стала. А лишь замерла в ожидании, заставляя нас гадать, что нас ждет дальше.

Впрочем, ожидание оказалось коротким. Не более чем через пять минут по ту сторону ворот показался отряд из трех вооруженных человек и Ергад не сдержался:

- Ну вот и закончилось наше приключение. Чем будем защищаться?

Северянка раздраженно фыркнула на замечание длинноволосого бунтаря и сделала шаг вперед. Заговорила она на странном, гортанном языке, в котором не узнавался ни ее родной, ни какой бы то ни было известный мне хотя бы на слух. Пусть иностранной фонетике Леран и уделял не так уж много внимания, а все же дал мне общее представление о народностях, живущих в наше время на планете. Так сказать в целях общего развития.

Но этого диалекта я не слышала ни на одной из записей, как бы ни напрягала память. Отчего вскоре сдалась, стараясь уделить больше внимания своему телу и тому, как быстро растет напряжение. А внутри, не зависимо от моих желаний, начинают разворачиваться и стремиться на свободу шипы. Этого нам сейчас точно не надо. Потому мне оставалось только медленно дышать, сжимать кулаки и внимательно следить за происходящим вокруг, убеждая себя, что по обе стороны стоят союзники, но не враги.

Выходило плохо, отчего напряжение росло скорее, чем заканчивался разговор. Но на мою удачу, Ярга все же до чего-то договорилась. Она развела руками, демонстрируя отсутствие оружия, протянула открытый рюкзак и, удовлетворив любопытство охраны, махнула нам:

- Подходите по одному с открытой сумкой и расстегнутым плащом.

Портняга ловко исполнил приказ, медленно подошел к воротам, показался сам и показал содержимое своей ноши. Получил удовлетворенный кивок и отошел в сторону, махнув следующему.

Вскоре осталась только я. Та, у кого есть оружие, если тщательно поискать. И сейчас оно нагло рвалось наружу, как обычно не учитывая, что подобрало для этого самый неподходящий момент.

Заметив заминку, охранник что-то грубо проговорил. Ярга отрицательно покачала головой, ответила ему так же отрывисто, будто бросила слова на пол. И, сделав короткий жест, подошла ко мне, остановившись на расстоянии моей вытянутой руки:

- Проблемы?

- Тревога, - медленно и очень осторожно выдохнула я, продолжая сжимать кулаки.

Северянка понимающе кивнула и тут же возразила:

- Нас примут. И нам нечего опасаться.

- А как же их оружие?

- Оно для защиты, а не нападения.

Я улыбнулась, и этого оказалось достаточно, чтобы воительница поняла меня без слов:

- Никто не посмеет тронуть тебя без твоего разрешения. И если уж на то пошло, сила в данной ситуации на твоей стороне. Без тебя нам там делать нечего.

- Потому что я – Кай?

- Потому что ты наше единственное оружие.

- Значит, ты все же не исключаешь риска нападения?

- Я его никогда не исключаю. Я рождена для боя и готова к нему даже тогда, когда никто не готов. Просто запомни, если наступит такой момент, что нам потребуется твоя сила, я подам знак. А пока опасаться нечего. И чтобы попасть внутрь, тебе придется успокоиться и загнать свою тревогу куда-нибудь поглубже.

- Легко сказать, - насмешливо заметила я.

- У тебя многолетний опыт и ты справишься, - без единой нотки поддержки или воодушевления произнесла северянка.

Зато глаза ее сказали куда больше. В глубине холодных глаз таилась уверенность и просьба. Я была нужна. На мне снова замыкался весь план. Пусть сама я и представления не имела, как или почему.

Но этого оказалось достаточно, чтобы сердцебиение начало сбавлять обороты, а шипы застыли, так и не добравшись до кожи.

Заметив это, Ярга улыбнулась и одобрительно кивнула:

- Готова?

- Нет, но это сейчас не имеет значения…

Глава 3. Поиски. Часть 7.

Мы снова шли и шли, не останавливаясь на передышку и тем более разговоры. Стражники вели нас куда-то вперед, где маячило невысокое сооружение, мало похожее на привычные мне здания, возведенные в Сарстве.

Впрочем, я все чаще ловила себя на мысли, что пора прекращать все сравнивать с местом, где ни у кого нет свобод и возможности проявить свою индивидуальность. Да и слово-то такое прежде встречалось только на страницах очень старых учебников. В жизни же всех людей предполагалось привести и собрать в единый «четко отлаженный механизм».

Охраняемая территория оказалась не меньше той, что мы прошли до ворот. И путь все не собирался заканчиваться, а лишь удлинялся открытым пространством, на котором встречались совсем крохотные домики, похожие на коморки, где возможно установить только кровать и табурет. Оттуда выглядывали такие же вооруженные, но более любопытные люди, провожавшие нас простодушным взглядом.

Судя по царившей атмосфере, нас опасались, но убивать без проведения следствия не собирались.

Наконец, мы приблизились к странному одноэтажному, длинному зданию без крыльца и с множеством дверей, смахивавшему по форме на изломленную дугу. Остановившись задолго до ближайшего входа, наши провожатые отступили в стороны, будто предлагая дальше идти самим.

Ярга понимающе кивнула, огляделась по сторонам и махнула нам, тут же отправившись в путь. Нам не оставалось ничего иного, кроме как следовать за ведущей северянкой.

Но и она скоро остановилась, ровно вымерив центр необычного двора, в котором мудрые, хоть и странные барбиды установили простые скамейки и другие сооружения для ведения бесед на свежем воздухе.

Тут мы оказались одни и оттого растерянно оглядывались по сторонам, пытаясь понять, какого сюрприза стоит ждать дальше.

Впрочем, по первой оценке обстановки я обнаружила, что только я и Ергад ищем подвоха и нападения. В то время как остальные отнеслись к происходящему с большим спокойствием. Будто каждый день до того попадали в похожие ситуации и знали хозяев поселения не меньше половины своей жизни.

Длинноволосый бунтарь недовольно фыркнул, но продолжил стоять молча, выказывая свое недовольство и нетерпение. Ярга оглянулась на него, по-хозяйски улыбнулась и, не дожидаясь чьего бы то ни было дозволения, уселась на ближайшую скамейку, демонстративно сбросив рюкзак к ногам и распахнув плащ пошире.

Лемер и Портняга последовали ее примеру, заняв соседнюю скамейку и откинувшись назад, давая отдых всему телу.

Казалось, что мы просто добрались до привала и решили, что можем сделать его местом ночлега. Причем, настолько безопасным, что не потребуется даже ночной караул.

Вот только мое нутро никак не соглашалось с окружающим покоем. Шипы так и рвались наружу, норовя подловить меня именно в тот момент, когда я дам слабину, отвлекусь, забуду про осторожность. Еще и привычка в моменты опасности уходить в серость заставляла следить за собой с тройной силой. Отчего я со стороны могла показаться той, кого называют проглотившим кол. Но только так и получалось контролировать внутренние процессы, способные разрушить наши планы раньше, чем получится приступить к их реализации.

И потому я единственная вовремя повернула голову, прилагая немалые усилия, чтобы не отпрыгнуть в сторону и не позволить шипам показаться на глаза чужакам. Остальные же даже не открыли уставших глаз, когда во двор вошел пожилой мужчина годами не менее пяти старше Лемера в длинном алом балахоне, украшенном черными и серебряными узорами, выложенными шнуром по ткани. Из-за крупного телосложения рисунок на одеянии умещался приличный и походил на небольшую историю то ли дикой охоты, то ли какой-то легенды, с участием природных сил. Угадывались тощие животные, маленькие фигурки людей и деревья. И отчего-то они успокаивали, расслабляли даже мое напряженное сверх всяких ожиданий нутро.

- Как мне вас приветствовать? – нарушил торжественную тишину мужчина, оглядывая нашу компанию.

Ярга, до того казавшаяся спящей, резко оттолкнулась от спинки скамейки и выпрямилась, глядя собеседнику в глаза без опаски или должного уважения.

- Как приветствовал бы любого уставшего путника, - сухо ответила она, будто разговаривала с кем-то из нас.

Мужчина лишь улыбнулся такому ответу. Он то ли не видел в этом оскорбления, то ли не считал, что гостья проявляет неуважение к его статусу и дому. В любом случае требовать чего-то подобного или вызывать охрану, чтобы избавиться от нас, ему в голову не пришло. Вслух же произнес:

- Обычно путники не стремятся встретиться со мной, даже если попадают к нам тем или иным путем. Им достаточно ближайшего приюта с едой, теплой постелью и припасами в дорогу.

- Очень недальновидно с их стороны, - продолжила в выбранном тоне северянка и похлопала по скамейке, будто приглашая мужчину присоединиться к ней.

Тот снова не возмутился и не стал напоминать, кто здесь гость, а кто хозяин. Он лишь понимающе кивнул, еще раз оглядел нашу разношерстную компанию, и сел на указанное место, после чего спросил:

- А вы не устали еще стоять?

Опешившая от внезапного внимания я торопливо закачала головой, в то время как Ергаду хватило большего самообладания:

- Благодарю за заботу, мы не садимся без разрешения хозяев.

Судя по улыбке мужчины, ответ длинноволосого бунтаря его вполне удовлетворил. Он тут же понимающе кивнул и обвел рукой двор, где стояло еще не меньше пяти свободных скамеек:

- Будьте моими гостями.

Ергад с наигранной благодарностью кивнул на приглашение и сел поодаль, но в достаточной близости, чтобы слышать разговор, имея при том хоть какие-то пути отступления. Я же, неуверенная, что лишнее движение не спровоцирует неожиданный рост, осталась стоять на месте.

Мужчина удивленно оглядел меня с ног до головы, но вместо вопроса только приподнял брови и поинтересовался у Ярги:

- Я что-то не так сказал?

Северянка лишь отрицательно покачала головой, и отмахнулась от меня, давая понять, что сейчас это не имеет никакого значения. Собеседник, чуть помешкав, удовлетворенно кивнул и обратился к воительнице, больше не обращая ни на кого внимания:

- Итак, вы пришли в наше поселение не с торговой целью. Иначе прошли бы мой двор и представились только завтра. Не похоже, что вы заинтересованы в постоянном проживании здесь. И не смахиваете на опасных преступников, которым нужно временное укрытие. Так что же вы ищете не только в моем городке, но и в моих личных владениях?

Теперь он говорил более уверенно, строго, даже с легкой жесткостью в голосе. Даже его лицо изменилось с дружелюбного и простодушного, на деловое, готовое вести очень серьезные переговоры.

И тут я заметила, что и Лемер изменился в своем привычном простодушии. Вдруг в глазах старого аристократа загорелись огоньки азарта, губы растянулись в легкой, очень довольной улыбке. А поза сменилась с расслабленной, отдыхающей на выправку действующего дипломата.

- Весьма проницательно, - начал он, перехватывая инициативу у Ярги, которая тут же с удовольствием отстранилась от разговора. – Но все же я буду вынужден внести несколько поправок, если вы не против большей точности.

Мужчина в балахоне тут же воодушевился, услышав деловитость в тоне Лемера, и обратил к нему все свое внимание. Лишь сейчас мне стало понятно, что в нашей компании каждому отведена роль, незаменимая и очень нужная в этом походе. Судя по выражению лица хозяина дома, он это тоже заметил и посчитал вполне логичным, что в разговор вступил другой человек:

- Буду благодарен, если развеете тайну своего появления.

Старый аристократ даже приосанился от понимания, что вступает в привычное русло разговора, оглядел всю нашу компанию и начал:

- Нас можно считать политическими беглецами из Сарства.

- Надо же, - после коротко паузы, удивленно произнес мужчина. – Не ожидал снова увидеть кого-то из Сарства. Мне говорили, что именно в этом городе систему заключений продумали до мелочей и сбежать оттуда просто невозможно.

- Любая система имеет свои дыры, - уклончиво ответил Лемер. – Нужно только уметь ими воспользоваться.

- Возможно вы и правы. Смысл вам лгать о своем происхождении, - задумчиво кивнул собеседник.- Так все же. Почему же вы не подались на восток? Там с удовольствием принимают политических беженцев. Особенно если они располагают полезной информацией. А у вас она явно имеется. Я прав?

- Имеется, - кивнул старый аристократ. – Но обстоятельства подтолкнули нас на юг, к вам.

- Какие же это должны быть обстоятельства, чтобы отправиться к «загадочным и кровожадным барбидам»? – заметив легкое смущение в улыбке Лемера, мужчина усмехнулся. – Не переживайте. Я отлично знаю, что о нам говорят во всем мире. Именно благодаря этой репутации, нам удается жить в относительном покое. И все же, чтобы решиться отправиться к нам, нужно обладать большой смелостью и столь же большим отчаянием.

- У нас было в запасе и то, и то.

- И только?

- Еще вопросы, - коротко добавил Портняга.

- Надо же, за таким к нам приходят редко, - насмешливо произнес мужчина. – И что же это за вопросы?

- Мы ищем следы Жуна Кай.

Наш собеседник тут же изменился в лице. Его добродушные черты вдруг огрубели, стали четче, жестче. В глазах загорелся металл, губы сомкнулись в тонкую нить:

- С чего вы взяли, что вы найдете их здесь?

- Потому что только вы могли помочь такому человеку, пропасть с лица планеты на достаточный срок, чтобы его перестали искать.

- Это только догадка.

- И мы пересекли большую часть степи, чтобы ее подтвердить.

- И с чего вы решили, что найдете тут ответы? Кто вы такие, чтобы рассчитывать на это?

- По большей части мы – никто, - вмешался Лемер, стараясь чуть ослабить накал. – Обычные изгои общества. Старый дипломат, бунтарь, талантливый портной, опальная воительница. Но есть та, кого действительно может интересовать и касаться судьба мудрого Жуна Кай.

- И кто же это может быть? – мужчина сложил руки на необъятном балахоне перед собой и оглядел нашу компанию.

В повисшей тишине отлично слышалось шуршание кустов, шевеление воздуха и то, как мое сердце снова начинает колотиться, будто бешеное. Еще чуть-чуть и шипы не станут слушаться ни моей воли, ни моих желаний.

И чтобы опередить их, чтобы сбросить напряжение, а заодно нарушить тишину, в которой слышалась неприкрытая угроза всему отряду, я решилась ответить:

- Внучка Жуна Кай.

От неожиданности в мою сторону повернулись все. Даже те, кто знал, этот момент настанет и мне придется произнести свой статус.

Но глаза мужчины по округлости и удивлению опережали любого в этом дворе. Однако же это не лишило его дара речи:

- И кто же из вас – внучка старого мудреца?

- Я…

Глава 3. Поиски. Часть 8.

Мужчина молча и очень внимательно изучал меня, будто стараясь запомнить или сравнить каждую черту моего лица с чертой лица человека, являвшегося моим дедом. Этот процесс продолжался слишком долго, чтобы можно было выдержать столь тяжелый взгляд. Но у меня не было выбора – отведи я глаза, как у хозяина дома возникнут сомнения, а они в свою очередь подвергнут каждого из нас опасности, которой мы явно не заслуживаем. Теперь не заслуживаем.

Оттого я стояла, сжав ладони в кулаки, мысленно загоняя свои коварные и вредные шипы вглубь скелета, и ждала любого исхода разговора. Сейчас ни мне, ни кому-то из ПЛЕЯ не стоило подавать голос и приступать к замечаниям, комментариям или оправданиям. Мы сделали свой ход, теперь дело за барбидом.

Наконец, он хмыкнул. Первый звук, разрушивший тишину, залеплявшую уши и заставлявшую что-то звенеть в голове. Мужчина махнул рукой в сторону дома, а после вернул все внимание мне:

- Нечто общее, конечно, найти можно. Но этого мало, чтобы поверить, что ты состоишь в родстве с самим Жуна Кайем. Любая девчонка из моего племени может быть его внучкой в той же степени, что и ты.

- Возможно, если он оказался достаточно любвеобилен, когда попал под ваше покровительство, - жестко, без капли юмора в голосе согласилась я. – Мы не были с ним знакомы лично. Так что мне сложно сказать, насколько мы с ним похожи.

- Не были знакомы? – повторил мужчина. – Тогда откуда такая уверенность, что ты - его внучка?

- От тех людей, которым я перешла после смерти матери. Которая, между прочим, случилась именно по его вине.

Хозяин дома удивленно приподнял брови, но не стал задавать вопросов на эту тему, лишь отмахнулся от моих слов:

- Не время для обвинений. Лучше докажи мне, что я могу тебе верить, а ты можешь надеяться на истории из нашего племени.

Я удивленно приподняла брови, не понимая, чего от меня хочет этот странный мужчина. Он заметил мое замешательство, вздохнул, будто каждый день сталкивается с подобной реакцией, что-то мысленно подсчитал и оглядел всю нашу компанию:

- У тебя найдется что-то более существенное, чем словесное заявление?

Со спины раздалось тихое шипение. Ергад и Лемер старались что-то мне подсказать, но шум в ушах от усилия сдержать свою вторую натуру не позволял ничего расслышать. Оттого я снова осталась один на один с вполне реальной опасностью, и только мне было под силу найти правильный ответ, от которого будет зависеть судьба каждого из отряда.

И тут, на мою удачу, у меня разболелась голова, будто по заказу или по наитию природы, волосы стянуло так крепко, что руки сами собой потянулись наверх, чтобы вытащить заколку. Под пристальным взглядом мужчины, готового в любой момент вызвать огонь на меня, а потом и на остальных, я осторожно вытащила колышек из волос, почесала им уставшую голову и улыбнулась, сообразив, что доказательство всегда было при мне.

- Тебе нужны какие-то знаки, документы или хватит вещи, которая могла принадлежать Жуна Кай или его семье?

- Вещам и наследству я верю больше, чем бумажкам. Но какова вероятность, что они будут не подделкой?

- Решать только тебе. Мне его отдали, когда я была еще слишком мала, чтобы задавать вопросы. А потом отделывались непонятными объяснениями, в которые и приходилось верить. И раз уж до сих пор никто не напал на наш след, то считать его вещью цесарей – глупо.

Мужчина с интересом подался вперед, нетерпеливо бегая глазами по мне, будто стараясь угадать, откуда же я достану доказательство. И все же решился:

- Хорошо. Показывай, что у тебя есть. А я подумаю, можно ли тебе верить.

Я хитро сощурила глаза и улыбнулась:

- Но ты должен дать нам обещание, что даже если не поверишь, не отдашь приказ нас убить. А просто отпустишь из своих владений такими, какими мы сюда и пришли. Можно даже без пополнения припасов и предоставления нам ночлега.

- Не знаю, то ли ты очень смелая, то ли очень уверенная, то ли очень глупая, - нахмурившись, ответил хозяин дома.

- Отчего же?

- Требования у тебя завышенные.

- А вы практикуете смертную казнь за ненамеренную ложь?

- Это как же?

- Я уверенна, что эту вещь мне отдали по наследству от матери. Как напоминание о ней. А она была дочерью искомого теперь Жуна Кай. Но все это мне известно только со слов людей, которые меня окружали всю мою жизнь. Жизнь, которую мне пришлось провести в Сарстве. Думаю, вы отлично понимаете, что это значит.

Мужчина задумался. По его лицу было отлично видно, что он понимает, к чему я клоню. И отлично знает, что происходит внутри купола, который не выпускает своих секретов наружу. Оттого его глаза бегали то по мне, то по ПЛЕЯ, то по двору, где точно прятались охранники, способные поразить нас при самой легкой отмашке.

Сейчас вся ставка делалась исключительно на мои способности переговорщика. А этого никто явно не предвидел, возлагая бремя дипломатии только на Лемера и никого больше.

Молчание затягивалось. В висках и коже рук пульсировала боль. Напряжение нарастало с каждым ударом сердца. Отчего контролировать тревогу становилось все сложней. А это означало только одно. Еще пара минут и нас не спасет даже мое наследство. Едва шипы заблестят на солнце, как на нас нападут. А дальше никакие слова не помогут исправить ситуацию.

- И долго мне ждать решения? – решилась я на наглость, ощущая, что времени осталось слишком мало.

Хозяин дома усмехнулся подобной форме речи, но все же согласно кивнул:

- Хорошо. Если меня не устроит твое доказательство, то мои люди просто выпроводят вас из поселения. А дальше степь все сделает за нас. Так что мы к вашей гибели руку не приложим.

Теперь настала моя очередь кивать. Пусть там, запределами миража и было тяжело. Да еще близилась ночь, но то ли присутствие в отряде Ярги, то ли уверенность Портняги придавали мне убежденности, что там нам ничто не будет угрожать, если даже план и провалится, а нам придется продолжить поиски без подсказок.

Рука очень медленно потянулась к шее, нащупала шнурок и так же медленно вытащила кулон наружу. Единственное, что связывало меня с моей настоящей семьей, снова покидало меня. Надеюсь, что на этот раз только на время.

Мужчина с большим любопытством смотрел на то, как осторожно я достаю, снимаю, а после протягиваю ему самую большую ценность. Сначала он сощурился, выдавая свою близорукость, подался вперед и пристально уставился на кулон. Чуть погодя приподнял брови, хмыкнул, потянулся ко мне и осторожно взял кулон, поднес к глазам, оглядел со всем сторон, зачем-то принюхался и глубоко задумался, не убирая его от глаз.

Казалось, что эта простая вещь разговаривает с ним, что-то рассказывает или поет. По выражению лица мужчины сложно было определить эмоции. Но во вновь повисшей тишине больше не слышалось даже дыхания. Мы все замерли, ожидая, как простой кулон, который однажды мне отдали, как вещь моей матери, решает судьбу целого отряда.

Наконец, лицо хозяина дома просветлело, его черты снова стали мягче, благодушней, он улыбнулся и перевел взгляд на меня, перехватив кулон в кулак:

- Добро пожаловать в убежище, потом Кай. Мы предоставим тебе приют, еду и ответы. Как того просил твой дед.

- И моим спутникам, - осторожно добавила я.

Мужчина улыбнулся еще шире и кивнул:

- И твоим спутникам…

Глава 3. Поиски. Часть 9.

Несмотря на единственный этаж, в доме оказалось достаточно места, чтобы предоставить каждому из нас отдельную комнату, имевшую внутри всю необходимую уставшему страннику мебель. Подошедшие почти сразу после второго приветствия девушки показали нам наш ночлег, а после заверили, что пригласят и проводят на ужин почетных гостей мудрого Аергала.

Так мы и расположились в западном крыле длинного, дугообразного здания, через стенку друг от друга.

Перешагнув порог своего временного обиталища и, наконец, оказавшись в одиночестве, я с удовольствием и немалой долей облегчения смогла свободно выдохнуть, сесть на узкую, но мягкую кровать и выпустить проклятые шипы, не дававшие мне последний час покоя. Кожа неприятно зудела в местах разрывов, кости ныли от избыточного напряжения. Чуть пообвыкнув к новому состоянию, я рухнула на спину и уставилась в потолок. Пройдено очередное испытание, но впереди их еще столько, что не хватит пальцев на руках и ногах.

От понимания, что ничего не закончено, а лишь начинается новый этап поисков свободы и правды, я непроизвольно вздохнула. Но думать или тревожиться у меня уже не было ни сил, ни желания. Сейчас куда важнее было расслабиться настолько, чтобы вернуть свое собственное тело в нормальное состояние. А остальное будет решаться по мере появления проблем.

Глаза скользнули по окну, судя по обилию света и его желтизне (если меры охраны поселения не искажают солнечные лучи) до приглашения на ужин есть не меньше двух часов. Отчего я позволила себе непростительную вольность – расслабилась настолько, что умудрилась на второй стук сердца провалиться в глубокий, практически мертвецкий сон.

И насколько мне было хорошо в той пустоте и темноте, позволявшей по-настоящему отдохнуть от уже пережитого, настолько же отвратительно оказалось возвращаться к реальности.

Первый стук (а может и первый десяток) я не расслышала или не желала слышать, предпочитая оставаться в месте более безопасном и простом. Но все же монотонный, ритмичный звук, издаваемый ударами костяшек по дереву, добрался и до моего забытья. Сначала он стал частью сна, эдаким элементом, задающим темп сердцебиению, но в какой-то момент он сбился, начался снова и вот тогда-то и вырвал из сна, заставляя вспомнить, что происходит в реальности.

В комнате стоял предзакатный сумрак, в котором еще виднелись вещи и предметы, но не так четко различались цвета или мелкие детали. Комнату оглашал настырный стук, а я по-прежнему лежала на спине с выпущенными шипами.

Не самый удачный момент для гостей, если не хочется всех распугать раньше времени. Но если за дверью хозяева, то открыть придется независимо от моих желаний. Оттого, проверив общее состояние тела, удостоверившись в его расслабленности и отсутствии потенциальной опасности вокруг, после короткой концентрации мне все же удалось привести себя в должный порядок, убрав все ненужное от посторонних глаз.

А после, сделав максимально заспанный вид, я отворила дверь и поймала на себе четыре пары недоуменных, встревоженных глаз, уставившихся на меня так, будто в мир явился спаситель.

- Что? – только и смогла спросить я, переводя взгляд с одного на другого из ПЛЕЯ. – Поспать уже нельзя?

Ярга молча сдвинула меня с места, не приложив для того практически никаких усилий, и вошла внутрь, остальные последовали за ней.

- Я уже думал, что придется просить открыть твою комнату у кого-нибудь из местных, - входя последним, ответил Ергад, и прикрыл за собой дверь.

В комнатке стало тесно, а отсутствие нужного количества стульев или другой мебели создавало ощущение толпы.

Недолго размышляя, Ярга бросила на пол одну из подушек, лежавших на кровати, и уселась на нее, используя стену, как опору для спины. Портняга и Ергад последовали ее примеру, Лемер предпочел занять кровать. Я осталась стоять, удивленно глядя на неожиданных гостей.

- Что происходит? – через бесконечно долгие несколько секунд удалось мне все же спросить.

- Ничего, - спокойно ответил Портняга, ведя себя так, будто действительно пришел в гости по приглашению, а не поднял на уши весь отряд под моей дверью.

- Тогда почему вы не отдыхаете в своих комнатах? Скоро ужин, нужно готовиться к нему, а не рассиживаться у меня на полу.

- Именно из-за ужина мы и здесь, - тактично заметил Лемер, снова проявляя свою дипломатическую сторону. – Мы посчитали важным обсудить, что можно, а что не нужно рассказывать хозяевам этих мест.

- По-моему, это и так вполне очевидно, - усмехнулась я в ответ, скрещивая руки на груди и чувствуя, как уходит последнее напряжение из тела. – Рассказываем о том, как живется в Сартсве, молчим про мое настоящее детство и лабораторию. Получаем нужные сведения о Жуна Кай и продолжаем путь. Если нам, конечно, согласятся все рассказать. Пока я слабо ощутила на себе необычное гостеприимство барбидов.

- Мы пока еще живы, - насмешливо заметил Ергад.

- Ну да, этому можно порадоваться, пока не настанет очередной повод для того, чтобы от нас избавиться.

- Уже не настанет, - отрицательно мотнул головой Портняга. – Ты доказала свое происхождение. Здесь нам больше ничего не угрожает.

- И это странно.

- Почему?

- Ну, да, я внучка странного и именитого ученного, который укрывался от преследования в этих местах. Но что это говорит именно обо мне? Да еще и моей компании? Почему именно мы, как отдельно взятая кучка людей, не может представлять опасности для поселения? Вдруг в рюкзаке каждого по бомбе или поисковому маячку, по которому сюда сейчас налетит целый отряд силовиков?

Ярга усмехнулась моим размышлениям и отрицательно покачала головой:

- Мираж работает по принципу купола. Но, благодаря твоему деду, как ни странно, обладает несколькими более продвинутыми свойствами. Он сканирует гостя не только на предмет его принадлежности к биологическому виду. Он также проверяет наличие отслеживающих устройств, даже если они вшиты в организм. А заодно, после короткого анализа, отключает все потенциально опасное оборудование, если позволяет все же войти в поселение.

- Значит, будь мы лазутчиками, то оказались бы в ловушке?

- Примерно.

Я задумалась. С одной стороны это объясняло спокойствие на улицах при виде чужаков. Отсутствие тревоги или суеты у ворот, когда мы подошли к ним. Мы не представляли опасности, как шпионы, способные привести более сильных захватчиков. Но с другой стороны возникал вопрос – зачем тогда был тот допрос? Зачем скрытая охрана, готовая в любой момент напасть из кустов?

Уловив направление моих мыслей, Портняга покачал головой:

- Сейчас это не имеет значения. Нам удалось оправдать свою безопасность для окружающих и добиться относительного доверия у Аергала. Теперь нужно рассказать нашу историю максимально правдиво, чтобы не оказаться за пределами поселения ночью и без припасов.

- Кажется, все и так очевидно, - я пожала плечами, напоминая о том, что предложила еще в начале разговора.

- Да, тут ты права. Можно рассказать обо всем. Историю каждого и общую, не скрывая никаких тонкостей. Но вот как быть с тобой? К тебе явно интерес будет больше, чем к другим.

- Если опустить это, - я осторожно коснулась пальцами еще не до конца затянувшейся кожи на левой руке. – То получится очень простая история о сироте, которую отдали на воспитание в режимное учреждение. Где держали до тех пор, пока я не узнала о вас и вашем плане.

- Очень коротко и с множеством дыр, - усмехнулся Ергад.

- Придется импровизировать, исходя из того, что им известно о Кай и его семье.

В комнате повисло молчание. Все задумались над тем, что нам предстоит и как из этого выкручиваться, если мы не хотим отправиться в путешествие раньше времени.

- Она говорит все правильно, - тихо произнесла Ярга. – Оттягиваем внимание на себя. А когда придет время ее истории, молчим и слушаем, - северянка встала и ловко бросила подушку обратно на кровать. – А пока нужно расходиться. Не стоит вызывать подозрения у гостеприимных хозяев.

Все последовали примеру воительницы – встали, оправили все еще пыльную одежду и застыли в ожидании.

- Что-то еще? – поинтересовалась я.

- Уверена, что тебе не нужна медицинская помощь? – осторожно уточнил Лемер, многозначительно глянув на костяшки моих рук. – У меня есть аптечка.

Я непроизвольно улыбнулась и отрицательно покачала головой:

- Если ужин планируется не сию же минуту, то у меня есть время скрыть последствия своего напряжения. Об этом беспокоиться не стоит.

- А о том, что такое может случиться там? – совершенно спокойно спросил Портняга.

- А вот об этом можно, если ты не доверяешь им и готов мне об этом сказать.

Светловолосый изгой улыбнулся, хмыкнул и отрицательно покачал головой:

- Нам здесь больше нечего опасаться, кроме своей лжи.

- А лгать-то мы как раз и не собираемся.

ПЛЕЯ улыбнулись моему заключению и, наконец, вышли из комнаты, позволяя снова почувствовать себя свободной…

Глава 3. Поиски. Часть 10.

Через час в дверь снова постучали. Уже более тактично и менее настойчиво, что позволило не волноваться и не стараться загнать свои тревоги поглубже. Они и без того пока не торопились показывать нос.

С порога мне улыбался молодой человек примерно моего возраста со стопкой ткани кремового цвета в руках. Он настойчиво протягивал мне ее, не говоря ни слова. И чтобы разрядить обстановку, а заодно допытаться от него чего-то внятного, пришлось забрать стопку.

Тогда гость на пальцах объяснил, что принесенное – одеяние для торжественного ужина и будет большой грубостью не надеть его. Я согласно кивнула и растерянно посмотрела на парня. Тот лишь улыбнулся и сделал ловкий шаг назад, прикрыв за собой дверь.

С каждым часом пребывание в поселении барбидов становилось все непонятней и непонятней. Но, исходя из наших целей, приходилось следовать установленным правилам. И я подчинилась.

Впрочем, особого дискомфорта или стыда мне испытать не пришлось. На торжественные ужины тут оказалось принято ходить в длинной льняной рубашке с воротником-стойкой и неглубоким вырезом, расшитой по краю золотой нитью, и широких брюках с шнурком вместо пояса, чтобы они не свалились по пути. Вся одежда была сшита так, чтобы подойти и высокому, и низкому, и полному, и чрезмерно тощему человеку. Достаточно было подтянуть, подвернуть, поправить и наряд, будто пошит именно для меня.

В таком виде я и открыла дверь снова, получив одобрительный взгляд и кивок своего молчаливого спутника. В коридоре уже стояли остальные члены отряда, все еще оставаясь напротив своих комнат и тоже чего-то ждали.

К каждому из нас прикрепили сопровождающего. И на этот раз противоположного нам пола. Словно желая создать некий баланс сил.

И каждого из нас облачили в похожий наряд, отчего мы стали явно относиться к одной группе людей и ни с кем другим нас не спутать. Но того же чувства унизительной унификации и принижения личности, что ощущалось в Сарстве, не было. Была лишь легкая улыбка от того, как мы выглядели в одежде одного для всех размера.

Мой спутник еще раз внимательно меня оглядел, осторожно закатал мне манжеты рубахи на два оборота и, оставшись доволен результатом, кивнул. Но двигаться с места не стал. Продолжил изучать пол передо мной, будто сейчас он должен разверзнуться и оттуда появится что-то еще очень нужное для проведения ужина.

В коридоре повисла тишина, вызванная странной и непонятной заминкой. Все ждали чего-то, и никто не произносил ни слова, отчего возникало чувство легкого замешательства и раздражения. Неужели не проще было просто озвучить, что не так и отправиться уже дальше? Но нарушать тишину отчего-то казалось неверным, даже немного преступным.

Наконец, за спиной послышались северные ругательства. Тихие и непонятные, но от такой души, что я и мой спутник непроизвольно улыбнулись. А за негодованием последовал и голос Ярги:

- Снимаем обувь. Мы должны быть босы.

Мои брови поднялись вверх раньше, чем мне удалось их остановить. А сопровождающий тут же радостно закивал, видимо соглашаясь со словами воительницы. Дальше по коридору послышалось шуршание – все следовали приказу Ярги, не задавая вопросов. Чуть поколебавшись, я присоединилась к ним.

Оставшись без обуви, создалось ощущение наготы. Но приходилось следовать странным правилам этих людей, чтобы достичь собственной цели. Оттого я благоразумно убрала ботинки внутрь комнаты, прикрыла дверь и снова выжидающе уставилась на своего сопровождающего.

Тот лучезарно улыбнулся, оглядел всю нашу компанию и кивнул. Видимо теперь мы соблюли все условия пребывания в этом доме.

Наконец, наш отряд, пополнившийся спутниками или провожатыми, отправился вперед по коридору.

Ощущение деревянного пола под ногами сильно отвлекало, но приятно удивляло. Прежде, в той жизни, от которой пришлось сбежать, меня окружал холодный металл, пластик и стекло. Отчего ходить босиком я могла только в своей комнате, где полы покрывал мелковорсистый ковер. В прочих же помещениях главенствовал керамогранит, а порой и вовсе бетон. Вот уж что точно не могло согреть босые пятки.

Тут же я ощущала самое настоящее, живое тепло при каждом шаге. И удивлялась этому чувству, задаваясь вопросом, ощущают ли это и остальные?

Несмотря на длину коридора, в нем не было темно – высокие окна на одной из стен впускали много приятного солнечного света, прогревавшего воздух. Отчего единственной причиной ежиться было чувство тревоги от предстоящей неизвестности. Но я отгоняла от себя эту мысль и просто шла рядом со своим сопровождающим в полной тишине.

ПЛЕЯ тоже молчали, не задавая вопросов и не перебрасываясь какими-нибудь фразами. Отчего создавалось ощущение слаженности и точного понимания, что тут нам ничего не может угрожать. Причем, даже смена своей одежды на чужую или отсутствие обуви не смущали и не портили этого ощущения.

Вскоре коридор закончился, открыв над небольшой, светлый зал, заполненный яркими красками на стенах – все здесь украшалось необычными, достаточно примитивными рисунками, исполненными тонкими линиями. Но за счет их цвета и сюжетов, которые удавалось разобрать, они казались живыми и увлекательными – сцены охоты, праздников, больших сборищ рассказывали простые, жизненные истории, в которые хотелось верить.

В зале не оказалось ни столов, ни Аергала – лишь стены, картинки и высоченные окна, достигающие потолка.

Не останавливаясь, чтобы позволить нам разглядеть обстановку, мой спутник прошел до окон, открыл одно, оказавшееся дверью, и приглашающе улыбнулся. Не колеблясь, я последовала за ним. Чувство тревоги окончательно покинуло меня.

Теперь мы снова шли по коридору. Но не узкому и обшитому деревом, а прозрачному, стеклянному и вновь украшенному росписью в виде контурных рисунков. Всюду играли солнечные зайчики, отчего на душе становилось тепло и безмятежно. За спиной порой слышалось расслабленные выдохи – видимо, напряжение покидало не только меня.

Оттого, когда мы вновь вышли в зал, теперь уже заставленный столами и заполненный ароматами свежеприготовленной еды, никто из нас и не собирался давать кому-то отпор. Стены здесь украшались ниспадающими цветами, полы – легким ковром с приятным ворсом, в который сами собой закапывались пальцы ног. Создавалось абсолютное чувство уюта и безопасности, где ничто не может угрожать.

В центре этого помещения, все также залитого светом, оказался необычный стол, походивший на рассеченный полый круг. В его изголовье – дальней части от входа – расположился Аергал, радостно улыбнувшийся нам, едва мы вошли.

Наши спутники прошлись до стульев и указали каждому на свое место. И лишь мой отчего-то не остановился рядом с остальными, а пересек полость круга и предложил стул по левую руку от хозяина дома, ровно через проход. Немного удивившись, но, не подав виду, я приняла приглашение и села, рассчитывая, что в случае опасности, моя агрессивная сущность, успеет среагировать раньше, чем нам смогут навредить.

Мужчина успел переодеться к ужину. Красный балахон сменился похожей на нашу рубаху белого цвета с вышитыми красными нитями узорами, полыхавшими, как язычки пламени или необычные цветы. В этом виде он все еще оставался внушительным, но все же более радушным, чем в момент первой встречи.

- Рад, что вы не отказались присоединиться к праздничной трапезе в вашу честь, - с искренней улыбкой произнес Аергал и обвел стол широким, хозяйским жестом.

Мы лишь согласно кивнули, будто изъявляя волю, но в душе понимая, что особого выбора нам никто и не давал.

Сопровождающие покинули зал, но тут же появились другие – еще более молодые, крепкие и с подносами в руках. Эти, как и их предшественники, молча останавливались напротив нас, устанавливали блюда и безмолвно исчезали в невидимых отсюда проходах. Оставляя в неведении, как же быть неместным с принесенным.

- Седло ящера, запеченное в жгучих травах, - пояснил Аергал, заметив мое замешательство. – Это вкусно и очень полезно для уставших путников.

Его слова меня не убедили, хоть аромат, исходивший от чего-то имевшего несъедобное название, мог вскружить голову даже самому сытому человеку.

Поняв мое замешательство, мужчина улыбнулся еще шире и подал мне пример, отрезав кусок от мяса и отправив его в рот. Судя по искреннему выражению лица – это было действительно очень вкусно, но я продолжила наблюдать. Сначала за ним, потом за ПЛЕЯ, все же решившимися снять пробу и оставшимися довольными предложенным блюдом.

Теперь в зале стояла тишина иного плана – все самозабвенно ели, позабыв об осторожности и правилах настолько, насколько позволяло наше положение.

Вскоре Аергал вернул мне свое внимание и оглядел, как я неуверенно и очень осторожно отправляю первый кусок в рот. Вкус и вправду был удивительный, но и не обычный. Казалось, что все, чем прежде меня кормили, не имело ничего общего с органической пищей. И лишь сейчас мне удалось попробовать что-то действительно настоящее.

- Достойно гостей твоего уровня? – с легкой насмешкой в голосе, поинтересовался хозяин дома.

- Мне сложно об этом судить, - осторожно ответила я, отрезая очередной кусок. – Но это по-настоящему вкусно. Никогда не ела ничего подобного.

- Это еда с характером и индивидуальностью, такое не готовят в твоих родных краях.

Мне оставалось лишь кивнуть на его слова и продолжить наслаждаться угощением.

А Аергал взял бокал, чуть приподнял его и произнес:

- За хорошую компанию и приятный ужин.

После чего пригубил содержимое, тут же отставив в сторону и пояснив:

- Вино из баиса. Благодаря твоему деду мы научились выращивать его настолько сочным, что теперь можем не только сушить его или готовить сладкие припасы на холодные сезоны, но и настаивать отличное вино. Попробуй.

- Благодарю, но мне придется воздержаться, - я оглядела стол в поисках простой воды, не зная, как алкоголь подействует на меня и мои шипы.

Мужчина удивленно приподнял брови, но спорить не стал. Лишь приподнял руку и передо мной, будто из воздуха, встал графин с водой и чистый стакан.

- Уважаю твои убеждения, - только и произнес хозяин дома, но тут же улыбнулся, заметив, что их не разделяет мой отряд.

ПЛЕЯ с удовольствием дегустировали вино.

- Итак, - чуть выждав, Аергал все же перешел к делу. – Надеюсь, что вы немного успокоили свои желудки и готовы рассказать, какими же ветрами вас сюда занесло?

Я оглядела своих спутников и остановила взгляд на Лемере. Тот кивнул, сделал еще один глоток из бокала и начал тщательно обдуманный рассказ.

К окончанию повествования старого дипломата хозяин города знал и об изгоях, и о предстоящей реформе, и об угрозе нашим жизням и том, как каждый из ПЛЕЯ оказался в такой ситуации. На весь рассказ ушла не одна перемена блюд и не один бокал вина, но Аергал внимательно слушал, не перебивая, а лишь порой загибая пальцы на левой руке.

Когда Лемер окончил, хозяин дома заключил:

- Теперь все встало на свои места, - и перевел взгляд на меня. – Кроме тебя.

Мне не оставалось ничего иного, кроме как выдать свою продуманную и весьма урезанную историю о матери, ее болезни, смерти и получении статуса изгоя от рождения. На слух получалась складная история. И даже встреча с ПЛЕЯ вписалась достаточно гладко, чтобы не задавать лишних вопросов.

Возможно, потому Аергал и остался доволен моей версией.

- Соболезную, - заключил он, когда я замолкла. – Мы не знали о судьбе твоей матери. Жуна Кай говорил о ее болезни, но и сам не знал, что все так обернется. Думаю, что он может и не знать, как все закончилось на самом деле.

- Прошло уже слишком много времени, чтобы об этом думать, - я отрицательно покачала головой, давая понять, что принимаю его слова сожаления, но не прощаю деда.

- И все же, - мотнув головой, будто отгоняя тяжелые мысли, встрепенулся мужчина. – Почему вы решили начать поиски именно с нас?

- Потому что его следы теряются в этих местах.

- Но чем мы можем вам помочь? Прошло больше двадцати лет.

- Историями и рассказами, что говорил мой дед. Может, упоминал, куда собирается дальше. Или просил дать карту.

Аергал задумчиво уставился в стакан, изучая его содержимое так, будто впервые видит. Но все же согласно кивнул:

- Хорошо, я попрошу у старейшин родов найти всех, кто общался и помнит Жуна Кай. Они постараются рассказать, все, что знают. Вы же можете оставаться в моем доме столько, сколько потребуется. Но при соблюдении двух условий.

Все было слишком гладко, чтобы так и продолжаться. Я бросила быстрый взгляд на Портнягу, потом Лемера и Яргу. Все кивнули мне, отдавая право решать самой. Впрочем, у нас не было выбора.

Мужчина понял мой немой вопрос верно, улыбнулся и озвучил свои условия:

- Вы будете составлять мне компанию на завтраках, обедах и ужинах. А также примете в помощь сопровождающих.

- Мы под арестом? – максимально спокойно уточнила я.

- Нет, - тут же закачал головой хозяин дома. – Вы – не местные. И чтобы вам было проще здесь находиться, я хочу сделать вам одолжение и привлечь помощников, которые всегда подскажут и покажут дорогу. Даже в этом доме можно потеряться, если приложить немного усилий.

Осознавая, что у нас нет выбора. Да и не задумали мы ничего, что могло бы кому-то навредить, я для приличия немного подумала и согласно кивнула, вызвав лучезарную улыбку на губах Аергала:

- Оставайтесь моими гостями, сколько того потребует время…

Глава 3. Поиски. Часть 11.

Несмотря на появление в нашей компании сопровождающих, которые едва ли ни ночевали под дверями выделенных нам комнат, во всем чувствовалось удивительное и непривычное гостеприимство.

Каждое утро нам приносили все необходимое для умывания, свежую одежду, несильно отличавшуюся от той, в которую нас попросили облачиться в первый день, а после провожали до обеденного зала, чтобы разделить трапезу с хозяином дома.

Аергал развлекал за столом рассказами из быта барбидов. Посвящал нас в историю свободного народа и то, как им удалось обособиться от крупных городов. Не скрывал и особенности жизни в столь неблагоприятных краях. Как его люди приспособились к климату, к не самой плодородной земле и не всегда съедобным растениям.

Заодно хозяин дома с удовольствием рассказывал и о вкладе Жуна Кай в процветание местной жизни.

Оказалось, что старик, уничтоживший мое спокойное будущее и надежду хоть когда-то стать уместной в обществе, а не изгоем не одного лишь Сарства, но и всего мира, неготового жить бок о бок с потенциально опасным существом, действительно много знал и умел.

- Мне казалось, что он занимался мутациями живых организмов, - заметила я, когда Аергал устроил нам экскурсию по оранжерее, где цвело не менее десятка разнообразных растений, поражающих своей окраской и размерами.

- Они тоже живые, - проводя рукой вокруг, насмешливо ответил хозяин дома и хитро улыбнулся. – А что касается мутаций, то их порой не нужно вызывать. Как говорил твой дед – природа иногда преподносит куда более удивительные подарки, чем те, что может создать человек.

Я лишь удивленно уставилась на собеседника, всем видом давая понять, что не понимаю, к чему вел Жуна Кай. Аергал только похлопал меня по плечу и махнул, приглашая продолжить прогулку. Мне не оставалось ничего иного, кроме, как последовать за ним.

Оранжерея не была какой-то особенно большой, но становилась невероятной для человека, родившегося и прожившего все свои годы в мире безжизненного камня. Моих знаний в биологии, полученных в рамках сарского школьного образования, не хватало, чтобы распознавать то, что росло здесь. Отчего приходилось следовать за хозяином дома и внимательно слушать его рассказы, надеясь, что получится узнать что-то еще и о Жуна Кай.

- Мы использовали их так, как то делали наши предки, нашедшие это место и объявившие себя независимыми от прочих городов, - без большой гордости или пафоса рассказывал Аергал. – Этого время от времени не хватало из-за увеличения населения, неблагоприятных погодных условий или других, независящих от нас факторов. И тогда наступал голод. Мы, конечно, старались осваивать новые территории, удобряли имеющиеся земли, развивали животноводство, изучая новые виды скота, способного жить в степи. Но на это требуется время, а человек хочет есть каждый день.

- И как справлялись? – скорее для приличия, чем из необходимости поинтересовалась я, разглядывая растения, склонявшие цветочные головы к нам.

- С трудом. Предки поселились сюда малым племенем – всего двадцать три человека, трое из которых ушли из жизни в первую же голодную зиму, - спокойно ответил Аергал. – Но постепенно нас стало больше. Стали появляться первые большие дома, огороды, какая-то структура, очень сильно стремившаяся к первобытному строю, а не тому прогрессу, что царил вокруг. Мы сделали даже не шаг назад, а пробежали в том направлении не меньше километра. Но сдаваться или принимать поражение никто не хотел. И потому все усилия вкладывались в сохранение имеющихся ресурсов, знаний и развитие умений для будущих поколений.

Еще двадцать лет назад мы находились на ступени, которую прочие города перешагнули те же тридцать лет назад. Благодаря торговле и наличию уникальных продуктов, таких, как например, съедобное мясо ящеров и их шкура, из которой получаются отличные вещи, мы смогли улучшить защиту нашего поселения, создали свою, автономную систему энергоснабжения и отладили водопровод, чтобы не погибать от засухи каждое лето. Но этого все равно хватало лишь на тех, кто уже жил. А как же развитие и процветание? Мы не претендуем на мировое господство, как того желают прочие города. И все же нам тоже хочется благоденствовать, не переживать о завтрашнем дне и не ждать нападения ради наших ресурсов, которые могут заинтересовать охотников за чужими благами.

- Тогда-то у вашего миража появился Жуна Кай? – не сдержала я ироничной насмешки.

- Именно появился, просто упал с небес, - согласился Аергал и улыбнулся, игнорируя мой сарказм. – Его катер оказался подбит в нескольких сотнях метров от нашего поселения. И на великую удачу (то ли его, то ли нашу) у твоего деда хватило сил добраться до нас. Но не попасть за стены. Его обнаружили только ближе к вечеру, когда отряд разведчиков возвращался с места крушения и ежедневного патруля. И не смогли оставить умирать. Даже не смотря на его одежды.

- Он был в серой куртке?

- А в Сарстве бывают другие цвета? – вопросом на вопрос ответил мужчина.

Я с улыбкой согласно кивнула. Может, они были в нашей жизни, но не у тех, кто покидал Сарство с научной, торговой или дипломатической миссией.

Значит, Жуна Кай не планировал побег, все вышло само собой, по совершенной глупости или технической неисправности. Если исключить вероятность покушения на неугодного старика, взявшего на себя слишком много.

- Что он рассказывал про крушение? – осторожно уточнила я.

- Мне? Ничего. Я тогда был совсем молод и не допускался ни до ухода, ни до разговоров с человеком, свалившимся с небес. Он общался с моим отцом. Ты с ним тоже сможешь перекинуться парой слов. Несмотря на преклонные годы, он неплохо соображает и что-нибудь сможет рассказать о той встрече. Как и прочие старейшие, которых мы смогли уговорить раскрыть пару тайн. Для нас обещание, данное твоему отцу, что мы будем хранить его пребывание среди нас в тайне – священно. Не будь ты его внучкой, никто бы и рта не открыл. Тут уж удача и вправду на твоей стороне.

- И когда получится с ними поговорить?

- На днях, - снисходительно ответил Аергал. – Не стоит торопить этих стариков, они не любят спешку.

Уважая чужие традиции и привычки, мне оставалось только согласно кивнуть и продолжить очередную прогулку по владениям мужчины, ставшего во главе немаленького поселения барбидов…

Глава 3. Поиски. Часть 12.

Я и подумать не могла, сколько найдется свидетелей пребывания здесь моего деда. Оказывается четверть века – не такой уж и большой срок для человека, отчего никто из нас не учел, что большая часть жителей тех времен будет еще жива и в полном рассудке.

А если вдуматься, то сейчас тем, кто помог Жуна Кай спастись может быть от сорока до ста лет. Не так уж и много для технологически-развитого общества. Впрочем, не стоило забывать рассказы Аергала, в которых он прямо пояснял, что не настолько они тут и развиты, чтобы обладать удлиненным сроком жизни.

В любом случае, когда в зале, где собралась лишь часть старцев и мужчин, едва перешагнувших пятидесятилетие, и я, и все из ПЛЕЯ опешили – как нам опросить и разговорить не менее тридцати людей за один вечер. Хозяин дома, организовавший для нас эту встречу не скрывал веселой улыбки, но все же решился успокоить:

- Не переживай, они придут и завтра, и послезавтра, если потребуется. Так что не торопись.

- Их так много, - растерянно призналась я.

- Твой дед – очень открытый человек. Никому не отказывал в общении и никто не игнорировал его. Поэтому больше половины поселения хорошо запомнило его. Но, сама понимаешь, не все говорили с ним о том, что может вам пригодиться. Так что я постарался собрать тех, кто как-то мог помочь разобраться в его дальнейшей судьбе.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как кивнуть. Хоть понять и объять подобное все же было сложно. За всю свою жизнь я не познакомилась с таким количеством людей. А Жуна Кай смог не только общаться с ними, но и запасть им в память. Это поражало.

Только сейчас до меня дошла простая мысль, что и он ведь на самом деле лишь к этому моменту мог считаться стариком, каких мы видели в этом зале. А во времена его безвестной пропажи ему могло быть и сорок, и пятьдесят.

Оказывается, кровное родство дает не так уж и много. Особенно если ты родился в Сартсве. Из-за жесткого контроля моих интересов и страсти к редактированию истории цесарей, знала я про собственного деда не так уж и много. Не был мне известен даже год рождения – никто об этом не говорил, а в кроне большую часть сведений о мудром и деятельном Жуна Кай стерли, оставив лишь какие-то зыбкие упоминания, без которых общая история не клеилась. Что уж говорить об официальных источниках – этого человека в хронике будто и не существовало.

Наверное, не будь Леран столь добр к девчонке, попавшей к нему на попечение и контроль в младенчестве, мне бы не досталось и тех малых крупиц, которыми я обладала на этот момент.

А теперь передо мной открывался целый зал, заполненный людьми, способными рассказать, каким был мой дед, о чем думал, о чем мечтал, как разговаривал и чем оказался способен помочь целому поселению.

- С кого хочешь начать? – осторожно поинтересовался Аергал, заметив мое замешательство, чем вырвал из долгих и бесполезных рассуждений о превратностях судьбы, контролируемой цесарями.

Я удивленно посмотрела на собеседника, потом бросила растерянный взгляд на ПЛЕЯ. Те, будто став единым организмом, синхронно кивнули, отдавая бразды правления в мои руки.

- Мы возьмем остальных, - пояснил Лемер, верно прочитав немой вопрос в моих глазах. – Но тебе придется общаться с самыми близкими.

Это выбора не облегчило. Как мне предлагалось вытягивать информацию из людей?

Конечно, мы обговорили общий круг вопросов, способных помочь нам определиться с дальнейшими действиями и планами. Но последние открытия вносили в него коррективы. И я не могла не начать свое собственное расследование, понимания, что истории, рассказанные мне, да и всему Сарству, оказались ложью. Очередной подгонкой фактов под реальность, устраивающую «славных» цесарей.

Все твердили мне, что мой дед исчез (читай – сбежал), чем и вызвал преждевременные роды, а потом и гибель моей матери. И так сеяли во мне зерно еще большей ненависти к последнему выжившему родственнику.

Возможно, тот же Леран не знал правды. Он, наверное, искренне верил в то, чем нас кормили информационные агентства. Просто потому, что причин не доверять им не было. Но остальные, старшие, начальники, стоявшие над моим куратором, зачем им было взращивать во мне веру в то, что теперь я осталась одна?

Вопросы уводили меня куда-то в другую область. А молчание начинало сильно затягиваться. Я смущенно оглядела отряд, ставший для меня последними близкими людьми, Аергала, открывшего новую правду, и тихо спросила:

- Кому Жуна Кай первому рассказал свою историю, когда попал к вам?

Мужчина, не задумываясь, ответил:

- Начальнику охраны и знахарю.

- Тогда я хотела бы начать с них.

- Увы, начальник погиб десять лет назад во время налета охотников за добром.

- Значит, выбор сильно сокращается, - со смиреной улыбкой заметила я.

Аергал понимающе кивнул. Судя по его лицу, мой ответ не стал для него оскорблением. Он и не ожидал услышать от меня слов соболезнования или смущение. Потому, не мешкая больше, указал на массивное кресло, стоявшее в отдалении от остальной компании.

Там сидел дряхлый старик, которому на вид можно было дать все сто лет. Кожа на его лице походила на сморщенную ягоду баиса, пересушенную на жестоком солнце. А хоть какой-то вес он имел только из-за одеяний, наброшенных на него, как на спинку стула. Но несмотря на свой внешний вид, держался знахарь уверенно, слегка надменно и все время оглядывался по сторонам, будто выискивал кого-то в этом большом и шумном зале.

- Почему он сидит один? – поинтересовалась я, даже не задумавшись об уместности вопроса.

Арегал хмыкнул, будто только того и ждал:

- С возрастом у старика что-то переключилось в мозгу.

- Он все забыл? – с легкой тревогой уточнила я.

- Уж лучше бы так, - отрицательно покачал головой мужчина. – Может, всему поселению жить стало бы проще. Но этот случай совершенно обратный. Мало того, что он помнит все до самого моего рождения, так еще и не забывает каждый раз все каждому при встрече рассказать. Причем, даже то, что в бытность свою знахарем должен был держать в секрете. А учитывая, что почти все из старшего поколения прошли через его руки, то их детям и внукам достается очень много ненужной и неуместной информации.

- Понимаю, - кивнула я. – Поэтому его все и избегают.

- Точно. Иначе он такого расскажет, что и до развала семьи или междоусобицы рукой подать. А вот тебе такой поворот очень даже на руку. Думаю, он с удовольствием разболтает тебе все, что когда-то ему рассказывал Жуна Кай.

- Верно. Это было бы очень кстати.

- Ну, тогда тебе и правило в руки, - Аергал махнул в сторону, передал мне поднос, который забрал у внезапно появившейся рядом девушки, и снова кивнул на старика. – Его зовут Мотуз и он просто обожает, когда к нему обращаются Мудрый.

Я приняла поднос, уставленный чашками с ароматным местным чаем и пиалами со сладостями, бросила быстрый взгляд в сторону знахаря, еще раз кивнула и направилась навстречу ответам…

Глава 3. Поиски. Часть 13.

Мотуз, любящий, когда к нему обращаются «Мудрый», сидел достаточно величественно для своего дряхлого возраста. Даже не смотря на его наряд и полуприкрытые веки было отлично видно, как он следит за всеми, кто проходит мимо или расположился в отдалении от одинокого кресла. Старик явно сличал лица, будто считывал отдельные части и сравнивал с людьми, которых когда-то знал, лечил, просто встречал.

Я шла к нему достаточно уверенным шагом, краем глаза заметив, что и каждый из ПЛЕЯ взялся за работу. Даже Ярга решила принять участие в расспросах, чтобы ускорить продолжение нашего пути. Наверное, Лемер провел с ней емкий разговор, что спрашивать и как себя вести. Хотя и без того в присутствии молчаливой северянки многие мужчины начинают говорить без устали, будто только и ждали этого испытующего взгляда на себе. Оттого, возможно, именно воительнице будет проще остальных вытянуть как можно больше информации. Правда, есть подозрение, что и бесполезной тоже.

Мне же выдался отличный шанс узнать, как все началось у моего деда в этом поселении, а заодно чуть приоткрыть завесу тайны, как ему удалось сюда вообще попасть. Вдруг поломку катера он организовал сам и я в очередной раз начинаю думать на цесарей только потому, что сама пострадала от их власти?

Мотуз даже не повел головой, когда я приблизилась к его креслу и поставила поднос на низенький столик, расположенный ровно перед ним. Он явно заинтересовался моим появлением, но не стал вести себя открыто – просто продолжил изучать, переключив внимание со всего зала на единственную, кто осмелился к нему подойти.

Когда к нему уже были придвинута чашка с ароматным чаем, пиалы с угощением встали на столе ровным рядком, а я позволила себе сесть напротив старика на низкий, но очень удобный стул, тот заключил:

- Ты не из наших.

Не скрывая улыбки, мне оставалось только согласно кивнуть и отпить из своей чашки, ощущая, как тепло и пряность разливаются сначала по языку и небу, а после постепенно обволакивают желудок.

Мотуз же приободрился, выпрямился, распахнул веки и принялся изучать меня с еще большим интересом. Его глаза так и бегали по моему лицу, внимательно изучая каждый участок кожи, будто пытается снять слепок и положить для сравнения с ранее сохраненными в его огромном архиве. Но результаты его не радовали – ответ не находился.

С победоносной насмешкой, которая могла мне многого стоить, я молча придвинула к старику чашку и настойчиво стукнула по ней ногтем. Так делал Аергал, когда был готов начать разговор, но ждал, что собеседник примет угощение, чтобы оказаться с ним на равных.

Этот жест тоже удивил древнего знахаря, но он попробовал отодвинуть чашку в сторону, чуть скривившись от недовольства:

- Не хочу, здесь не умеют заваривать чай для настоящих мужчин.

Я многозначительно посмотрела на него и снова улыбнулась. Чуть хитро, чуть загадочно, но в первую очередь жестко, давая понять, что без чая не будет разговора.

Старик меня понял, поджал и без того морщинистые губы и сделал глоток, всем видом показывая, что угощение ему не по вкусу. Но все же за первым глотком последовал и второй. А после на удивление тонкие, ровные пальцы выудили из пиалы что-то круглое и сладкое, отправив это в рот.

- Ладно, - с удивительным хрустом пережевав сладость, кивнул Мотуз. – Сегодня он сделали приличный чай.

Мне хватило самообладания не изменить выражения лица. Я лишь кивнула ему, то ли принимая похвалу, то ли давая знак, что передам его слова Аергалу.

- Хорошо, раз ты не из наших, - продолжил старик, совсем уже успокоившись и снова откинувшись на спинку кресла. – Что мог бы сказать даже слепой – уж слишком ты бледная и тощая для местных девушек. А все же – ты кто и зачем тебе понадобилась компания мудрого знахаря?

- Меня зовут Кайана, и я пришла с севера вместе с другими людьми, - я мотнула головой в сторону зала, давая понять, что остальные тоже находятся здесь и их тоже можно рассмотреть.

- С севера? – насмешливо уточнил Мотуз. – Это ж с какого такого севера могли к нам прийти гости, которых сюда пустил бы Аергал?

В его голосе читалась столько иронии, что можно было и вправду засомневаться, а и вправду ли мы пришли оттуда, откуда говорим? Но я мотнула головой, отгоняя от себя обиду за тон старика и сухо уточнила:

- Из Сарства.

Знахарь явно заинтересовался ответом – подался вперед и уставился в мои глаза:

- И как же тебя и твоих людей занесло так далеко от родного города?

- Ветром и ногами.

Старик изумленно уставился на меня, походя достал из очередной пиалы какую-то сладость и принялся хрустеть ею так, как не рискнули бы даже люди на двадцать лет моложе его.

- Давненько у нас не было свободных гостей из ваших краев. И что же вас сюда привело? – не отрывая от меня внимательного, испытующего взгляда, поинтересовался знахарь.

- Поиски и вопросы.

Он сощурился. Мои сухие, короткие ответы явно не нравились человеку, привыкшему получать все и сразу. Но любопытство брало верх. И пока я представляла для него, куда больший интерес, чем он для меня. Оттого вместо того, чтобы снова откинуться на спинку, наигранно поблагодарить за угощение и отослать меня прочь, старик ждал продолжения разговора.

- И что же ты ищешь? – поддерживая игру, спросил Мотуз.

- Ответы, - делая новый глоток и стараясь держать себя максимально непринужденно, произнесла я.

- Это и самому тупому ящеру понятно, - раздраженно заметил старик, едва ни фыркнув на мои слова. – Какие ответы и на какие вопросы вы тут вынюхиваете? И почему Аергал отправил тебя именно ко мне?

Теперь знахарь и вправду заинтересовался мной, причиной моего появления и был готов говорить, даже если и не знает пока что. Я победоносно улыбнулась, отставила чашку и тоже подалась вперед:

- Мы ищем Жуна Кай.

Мне прежде не встречались такие древние старики, потому теперь было интересно и удивительно наблюдаться, как на его лице разглаживаются морщины оттого, что знахарь в изумлении от услышанного вытягивает лицо, становясь еще больше похожим на ягоду баиса. Только на этот раз до ее сушки на солнце:

- Кого вы ищете?

- Ты отлично все слышал, - не отводя взгляда, ответила я.

- Вдруг ослышался.

Я лишь отрицательно мотнула головой.

Мотуз снова сморщился, возвращая себе привычное выражение лица, чуть поджал губы, пожевал их и уточнил:

- И с чего же ты решила, что я тебе что-нибудь могу рассказать про него?

- Потому что ты один из первых, кому он поведал свою историю.

- Но это не значит, что кто-то еще имеет право ее услышать.

- Я имею.

Жесткость моего ответа явно резанула слух старика. Он приподнял едва видимые брови, смерил меня скептическим взглядом и поинтересовался:

- С чего бы? Тебе это Аергал сказал?

Отрицательно мотнув головой, я ответила:

- Нет.

- Тогда не вижу ни одной причины что-то тебе рассказывать.

Мотуз откинулся обратно на спинку кресла и махнул рукой, видимо отсылая меня обратно к хозяевам дома. И он явно не ожидал, что его странная собеседница не послушается приказа, а только поставит локти на стол и очень тихо добавит:

- Я его внучка – Кайана Кай.

И тут мне повезло еще раз увидеть, как может вытянуться надменное лицо старика, привыкшего, что он все знает и все контролирует. Знахарь принялся снова изучать меня, останавливаясь на носе, разрезе глаз, скулах и ушах, открытых его взгляду благодаря убранному в пучок волосу.

- Вы не похожи, - заключил, наконец, Мотуз, будто изобличая меня во лжи.

- Как минимум, мы разного пола, - насмешливо согласилась я.

- Ты отлично поняла, что я хотел сказать, - раздраженно фыркнул старик.

- Мне это и раньше говорили.

- Тогда с чего я должен тебе верить? Когда Жуна Кай прибыл сюда, у него не было никаких внуков.

- Когда он к вам попал, я только пробивала себе путь в этот мир, - настала моя очередь фыркать на слова надменного старика.

Тот замолк и задумался. Он явно вспоминал, что ему рассказывал мой дед и упоминал ли что-нибудь о своей семье. Вскоре знахарь согласно кивнул и снова отмахнулся:

- Это еще ничего не значит. Ты можешь быть кем угодно и заявлять, что внучка самого Древнего Вегира, бога наших земель. Но где доказательства?

Я вздохнула, осторожно достала кулон из-под рубахи, не снимая, положила его на ладонь и подалась вперед.

В молчании старик придвинулся ко мне и принялся изучать кулон так же внимательно, как прежде изучал меня. Время потянулось еще дольше.

Вокруг гомонил народ, слышался смех, громкие, но не злые разговоры. Порой раздавались спокойные, едва уловимые с моего места вопросы кого-нибудь из ПЛЕЯ. Вечер давал свои результаты. И лишь я до сих пор уговаривала противного старика поделиться своей историей.

Наконец, Мотуз провел пальцем по кулону, вдумчиво кивнул и поднял на меня глаза:

- Что ты хочешь узнать о своем деде?

- Все, - с улыбкой облегчения ответила я…

Глава 3. Поиски. Часть 14.

- Сначала он только бредил и пил столько воды, сколько не выпьет молодая семья за неделю, - начал свой рассказ Мотуз, уходя взором в воспоминания. – Обычно люди, получившие солнечный удар или просто хорошо перегревшиеся в наших местах, только блюют и стонут, жалуются на жизнь и обещают носить покров на голове. А этот нес такую чушь, что найти в ней нить здравого смысла я не решился бы даже после трех чашек дурманного настоя. Так что в мои обязанности вошли только смена компрессов, попытки напоить и проверка дыхания. Слушать, что он говорит, я перестал почти сразу. Все равно ничего не понимал.

А потом, на третьи сутки в его словах начал появляться смысл. Видимо, тело и разум стали приходить в гармонию, получив достаточный отдых и набравшись нужных сил. Тогда-то с его уст и соскользнуло слово «Сарство». И тогда же мне пришлось позвать старейшин.

У нас есть правило – мы не привечаем чужаков, пришедших с севера. То ли суровый климат, то ли отсутствие плодородных земель сделало вас жестокими и жадными. Поэтому наш народ старается держаться подальше от таких, как ты или твой дед. Но, учитывая его состояние, большинством голосов было решено оставить его до того момента, пока мы все не узнаем.

Не выбрасывать же человека обратно на солнце только за то, что он выбрал не то место для жизни. К тому же после того, как наши люди еще раз сходили в патруль до катера, выяснилось, что наш гость какой-то именитый ученый и знает толк в биологии. А такие нам всегда могли пригодиться.

- Значит, вы решили, что если он не шпион, то сможет стать рабом? – с легким пренебрежением уточнила я.

Старик сухо рассмеялся моей категоричности. Отпил из чашки и отрицательно покачал головой:

- Мы не практикуем рабство или принуждение через угрозу жизни. Но всегда рады, если кто-то готов нам помочь, - он помолчал и чуть более тонким голосом закончил. – В благодарность за оказанные услуги.

- Так сказать оплата лечения? – усмехнулась я.

- Думай, как хочешь. Но если человек порядочный и гордый, то он и сам предложит свою благодарность. А мы не в том положении, чтобы лечить и выхаживать проходимцев и случайных бедолаг за просто так, - обиженно огрызнулся знахарь. – Это сейчас, как ни глянь, а времена настали спокойные и благодатные. Воды, еды и места всем хватает. Торгуем с городами, отбиваемся от охотников за добром, водим караваны, выстроили станции и даже свое водохранилище имеется на случай засухи. А четверть века назад это все даже присниться не могло, что уж говорить о замыслах и проектах.

- И что же вы решили?

- Мы решили ждать. Три дня уже прошли, вода и лекарства на него истрачены. Что еще оставалось? – в словах Мотуза сквозили практичность и ни капли сострадания.

- А когда он пришел в себя? – чувствуя, что в области медицины барбиды недалеко ушли от нас, уточнила я.

- Через столько же. Я тогда как раз пришел проверять ушибы, которые, между прочим, отлично на нем затягивались и заживали, а заодно сменить компресс и попытаться его напоить. Он сидел на кровати, - старик чуть пожевал губы и отрицательно покачал головой. – Нет, полулежал, сидением это назвать было сложно. Но голову держал прямо, без усилий, внимательно озирался, оглядывал мебель, обстановку, настороженно и быстро перевел взгляд на меня, едва услышал мои шаги.

- Он испугался?

- Нет. И это было странно. Любой человек, оказавшись в незнакомой обстановке после долго беспамятства, будет испуган или хотя бы насторожен. А твой дед тут же постарался выпрямиться, открыто улыбнулся и приветственно кивнул.

- То есть повел себя не так, как другие.

- Будешь задавать глупые вопросы, отошлю тебя без рассказа, - раздраженно ответил старик.

Я улыбнулась, приподняла открытые ладони, давая понять, что сдаюсь воле знахаря, и крепко сжала губы.

- Так-то лучше, - торжественно объявил Мотуз и снова погрузился в воспоминания. – Твой дед отреагировал на моей приход очень дружелюбно. И даже постарался встать с кровати, чтобы выказать свое уважение к старшему. Но мне удалось его остановить и потребовать пока не торопиться с походами по комнате.

Ему это явно не понравилось, но спорить со мной он не стал. Лишь смиренно склонил голову и тут же представился, чем еще раз подтвердил правду, вынесенную из останков катера. К нам попал Жуна Кай – именитый биолог из Сарства. Один из немногих, кто был известен за пределами вашего сумасшедшего города.

Я скривила губы в усмешке, но говорить ничего не стала, лишь отрицательно качнув головой на вопросительный взгляд старика. Тот гордо вздернул нос, походивший на вороний клюв, и продолжил:

- Сначала пришлось объяснить ему, куда его принесла судьба и боги. Заодно удалось проверить физическое состояние твоего деда. Реакция у него восстанавливалась хорошо, особенно для сорокапятилетнего мужчины. Да, он был достаточно молод на момент нашей встречи, - усмехнулся старик, заметив мое удивление. – А ты не знала, сколько ему лет?

- Почти все, что было известно о Жуна Кай, цесари стерли после его исчезновения, - посчитав уместным, ответила я на вопрос. – Мне просто сказали, кто есть мой дед и моя семья. Ни дат, ни регалий, ни подробностей глубже тайны моего рождения. Это было никому не нужно и держалось в строгой секретности. Для Сарства Жуна Кай никогда не существовал, ни как ученый, ни как горожанин.

- Странные у вас правила, - хмыкнул знахарь. – Но меня это не касается. Как и моего рассказа, - он тут же пересел поудобней, махнул куда-то за мою спину и вернул все внимание ко мне.

Почти мгновенно рядом появился молодой парень, собрал опустевшую посуду на поднос и взамен ему поставил на стол новый. После чего исчез также неожиданно, как возник.

Старик кивнул на чайник и чашки, давая понять, что готов к новой порции угощений. Я покорно выполнила молчаливый приказ и придвинула к нему напиток одним лишь указательным пальцем. Жест знахарю понравился, чего он не стал скрывать – хмыкнул, довольно покачал головой и вернулся к рассказу:

- Пока я проверял его способности и состояние, твой дед успел рассказать, что катер, в котором он направлялся в Исатерр, вдруг дернулся, задымился и стал резко терять высоту. Ему удалось смягчить удар о землю путем перемещения за кресло пилота и использование каких-то подушек. Я в подробности вдаваться не стал. Но понял, что такого поворота событий твой дед явно не ожидал. А потом, когда катер уткнулся носом в землю, гравитация решила притянуть к себе и хвостовую часть. Вот тогда-то на Жуна Кай повалилось много разной аппаратуры, закрепленной на потолке. Ну и удар, конечно, смягчать было больше нечем. Пожар разгорался в двигательном отсеке, и ему пришлось постараться, чтобы выбраться оттуда почти целым. Впрочем, твой дед большой счастливчик – ожоги на нем зажили быстрее ушибов, так что тут можно сказать отделался малыми потерями.

А вот когда он выбрался наружу и оценил обстановку, то не сильно-то обрадовался. Во все стороны лежала безжизненная степь, а навигатор вышел из строя самым первым. Так что на поиски он отправился наугад. И ему очень повезло, что природное чутье дало верное направление.

Поплутал, конечно, провалился в нору к ящеру, чуть не сломал ногу, пока выбирался. Кстати, снова большая удача – нора была заброшенной, и никакой возмущенный хозяин не пошел выяснять с ним отношения. Перегрелся, обезвожился – кто вообще идет в поход без воды? Но до нас почти добрался.

Говорит, увидел наш оазис и так припустил, что думал дух вперед тела полетит. Но чуть не дошел – сработала ловушка и дух-то как раз из него и выбила. Так что нашли его наши патрульные очень вовремя. Ну, а дальше ты уже знаешь. Аергал, наверное, раз пять рассказал.

Я отрицательно покачала головой:

- Мне рассказали в общих чертах. Что он у вас был, помог и ушел дальше. Но нам важно знать, куда и зачем. Почему не остался у вас, раз даже родной город решил от него избавиться. Разве здесь для него не было бы безопасней?

- Избавиться? – нахмурившись, переспросил старик.

- А ты думаешь, почему еще могли загореться двигатели?

- Да кто вас знает, северян.

Моя голова снова качнулась в отрицании:

- Перед каждым вылетом за пределы Сарства катера проходят полный технический осмотр. На него устанавливаются новые отслеживающие устройства и автопилот, который при малейшем отклонении от курса берет управление на себя, насильно возвращая горожанина домой. И только после этого транспорту и человеку разрешается отправиться в дорогу. Ну, при наличии соответствующих разрешений, естественно. Видимо, цесари или наблюдатели самовольно решили, что Жуна Кай стал представлять угрозу для Сарства, и решили избавиться от него, а официально объявить беглецом и предателем. Что, впрочем, у них отлично получилось.

- Откуда столько недоверия к своим же?

- Личный опыт, - коротко ответила я.

Старик лишь хмыкнул и пожал плечами:

- Рассказывал Жуна Кай много. Например, про наши растения, земледелие и то, как все это можно улучшить. Помогал с обустройством, учил детей грамоте, старшим давал советы. Но о доме обмолвился только в паре слов. Что есть дочь. И на этом все. Но лицо у него было сияющее, когда он это говорил. Правда, потом горевал, что больше ее не увидит никогда и надеется, что его исчезновение не коснется дальнейшей судьбы дочери. А так, все больше глядел в будущее.

- И что же он там видел? – я почувствовала укол обиды, что мой дед ни разу не заикнулся о внуке или внучке, о том, что его дочь ждет прибавления, что есть огромные риски. Но говорить вслух ничего не стала, иначе придется рассказывать правду о себе.

- О, - протянул старик. – Там он много чего видел. Перво-наперво, говорил твой дед, восстановим плодородие земли и наведем на ней порядок. А потом уже подумаем об остальном.

- И как? Сбылись его планы?

- Еще как сбылись. Великого ума и широкой души оказался Жуна Кай. Не только в растениях разбирался, но и в лекарствах. Помог разобраться с многими болезнями, изобрел новые препараты, на которые мы не могли претендовать в общем мире даже при большом торге. Все тут отладил, настроил, разобрал и снова собрал. Ты уже слышала про баис?

- Тут только про него и говорят, - я отмахнулась, устав уже слушать про вино и ягоду.

- Ну, не только, - насмешливо ответил старик. – Он еще и с другими растениями нам помог. Теперь у нас круглый год есть крупы и овощи. Цветы дают отличные нектары, сиропы и другие подсластители. Нам хватает ресурсов снабжать не только население, и кое-что отправлять на продажу. Еще ему удалось отладить систему наших миражей. И теперь враг или злоумышленник к нам просто так не попадет.

- И это я тоже слышала, - устав от постоянных рассказов о величии деда, вздохнула я.

- Тогда чего ты еще от меня хочешь? – изумился знахарь.

- Куда он собирался после того, как все закончил у вас?

Старик удивленно уставился на меня, будто его спросили о чем-то весьма очевидном. Но, не увидев в моих глазах ни капли насмешки тихо ответил:

- В Исатерр, естественно. Точнее Еастер. Он говорил, что у него там есть друзья и они помогут ему с дальнейшим путешествием.

- То есть это было не конечный пункт назначения?

- Нет, - отрицательно покачав головой, произнес Мотуз. – Это было только очередной остановкой. А дальше, он говорил, судьба покажет, куда подует ветер.

Мы оба замолчали. Старику больше нечего было мне сказать. Мне – нечего спросить. Я была уверена, что если Жуна Кай не рассказывал о семье, то и о друзьях, которые помогут ему в Еастере, тоже не распространялся. Но все же предприняла попытку:

- Он не говорил имен или мест?

- Только город и анклав. Остальное никого тут не интересовало. Мы ведь живем в своем мире, а за его пределами знаем только имена торговцев, да названия ближайших городов. Что нам еще нужно для спокойно жизни?

Я понимающе кивнула, долила чай в чашку старика и встала из-за стола:

- Спасибо за рассказ. Ты очень помог, - и отправилась прочь, на поиски Аергала, надеясь, что у остальных вышло узнать больше, чем мне…

Глава 3. Поиски. Часть 15.

Знавших и общавшихся с моим дедом в этом поселении нашлось очень много. Нам потребовалось три вечера, чтобы опросить всех и всех же поблагодарить за их знания.

По итогу Жуна Кай оказывался весьма противоречивой личностью, совмещавшей в себе большую открытость и скрытность. Несмотря на то, что сам он был готов выслушать любого собеседника, да и с огромным удовольствием поддерживал беседу о природе, науке, прогрессе и возможность усовершенствовать местную жизнь, о себе с его уст не слетало ни слова.

О том, что у него в Сарстве осталась дочь, казалось, знал только Мотуз. Да и то, потому что знахарю дозволено знать чуть больше, чем другим. Ни о моем предстоящем появлении на свет, ни о судьбе остальной семьи мой дед не распространялся.

И все равно окружающие считали его удивительно общительным, доброжелательным и мудрым человеком.

- А секреты есть у каждого, может, они причиняли ему боль. Тогда зачем бередить раны? – пожав плечами на мой вопрос, почему никто не интересовался о личной жизни Жуна Кай, ответил Аергал. – Мы имеем право обладать чем-то известным только нам. Зачем отнимать у кого-то это право?

Подобное не любопытство раздражало. Но не тем, что показывало людское равнодушие. Тут хозяин приютившего нас дома был прав – все имеют право на секреты. Не уважай они его, нас бы отослали отсюда в первый же день за то количество недомолвок, что мне пришлось сделать. Оно злило возникавшей перед нами проблемой неизвестности.

За три вечера даже Ярге удалось узнать слишком мало, чтобы отправиться в путь уверенно и решительно.

Все, кто оказался более близок к Жуна Кай, рассказывали о его планах отправиться дальше на юг. Кому-то он поведал про друзей в Еастере, кому-то просто раскрыл направление. В любом случае больше, чем знал Мотуз, никому выведать не получилось.

- У нас есть выбор, - оставшись впятером в моей комнате, заключил Портняга.

Мы все уставились на изгоя с любопытством. В последнее время он не проявлял своих лидерских способностей, даже не советовал нам, как лучше опрашивать людей и что выведывать в первую очередь.

Теперь же, когда разговоры закончились, и каждый из нас выложил все, что ему удалось разузнать, Портняга снова стал мыслить, как стратег.

Убедившись, что все мы готовы выслушать его, он озвучил варианты:

- Можем попробовать поднять архивы поселения и поискать в них старые записи с камер, дневники Жуна Кай или даже документы, которые удалось спасти с катера. Уверен, никто бы не бросил эти ценности, как и обломки самого катера, посреди степи. Значит, здесь где-то можно найти и другие свидетельства пребывания ученого. Или можем начать собираться в дорогу. Конечного пункта мы не знаем, но в любом случае путь, лежащий на юг, проходит через Исатерр, а значит, так или иначе мы окажемся в Еастере и сможем разузнать что-нибудь еще, но уже среди более развитых на любопытство людей.

- В Исатерре у меня есть кое-какие знакомства, - задумчиво заметил Лемер.

Ярга согласно кивнула, подтверждая, что и у нее найдется пара-тройка знакомых в этом городе. Мы же с Ергадом просто пожали плечами, нам там все придется выведывать снова. Что, впрочем, ни меня, ни бунтаря не пугало.

Но будто из чувства природного противоречия, длинноволосый изгой вдруг заметил:

- Лучше бы, конечно, порыться в бумагах. Вдруг есть какие-то карты, записи, хоть что-то полезное. На юг мы всегда успеем собраться. Но имея на руках побольше информации, сможем там не тыкаться, как слепые щенки.

- Каковы шансы, что нас пустят в архивы и что они вообще есть? – поинтересовалась я, все еще не зная, что выбрать.

- А зачем спрашивать? – изумился Ергад. – Нас все равно водят по всему дому и поселению. Узнаем все подробности днем, а ночью проникнем и поищем что нам надо.

Несмотря на то, что обычно бунтарь предлагал неплохие идеи, тут все мы отрицательно покачали головами в знак отказа от предложения. Даже Ярга, не считавшаяся с нормами приличия и морали, смерила его брезгливым взглядом:

- На гостеприимство принято отвечать добром.

- Ну, там мы и не будем ничего поджигать или уничтожать. Просто поищем сведения и сделаем копии.

- Нет, - жестко отрезала северянка и оглядела остальных, не ища в нас поддержки, но предупреждая, что будет стоять на своем.

Я согласно кивнула и добавила:

- Если Аергал или его люди могли бы дать нам больше, они бы это сделали. Врываться в их хранилища или архивы, чтобы тайком что-то оттуда скопировать, я не стану. Это ненормально даже для меня.

- А тебе вообще все далось бы просто, - с еще большим энтузиазмом заметил Ергад. – Ты же даже днем можешь туда пробраться. Пошарилась бы по дому, последила за жильцами, точно нашла бы что-нибудь полезное.

- Я не буду ни за кем шпионить, - повторяя жесткую интонацию Ярги, ответила я.- Эти люди дали нам кров, еду и постель. Помогли в поисках и ничего не попросили взамен. Сделали все это из какого-то неясного чувства уважения к старику, который помог им четверть века назад. И теперь ты предлагаешь ответить на это вероломством?

- Да они даже не узнают.

- А я буду знать. Мы уже и так достаточно утаили, когда пришли в этот дом. Больше лгать я не собираюсь.

Лемер и Ярга уважительно кивнули на мой отказ.

- Кайана права, Ергад, - спокойно заметил старый дипломат. – Если мы ничего не можем дать взамен за оказанное добро, так хотя бы не сотворим зла.

- Какого зла? Это же старье, кому оно, кроме потомства, то есть нас, может пригодиться?

В комнате воцарилась тишина. В словах бунтаря была крупица разумного. То, что хранится в архиве, обычно никому никогда и не нужно. Особенно по прошествии стольких лет. Но будь там хоть что-то полезное, Аергал бы упомянул об этом. Не стал чинить нам препятствий, а сам предоставил бы все документы и записи.

Если же хозяин дома о них умолчал, то у него на то были свои причины. Пробираться в серости, чтобы найти какие-то хранилища и архивы, я не хотела. Хотя бы потому, что действительно считала, что это станет проявлением глубокой неблагодарности в отношении хозяев дома и поселения.

По лицам ПЛЕЯ было ясно, они тоже оценивают риски и проверяют, насколько крепки их моральные устои. Лишь Ергад переводил взгляд с одного на другого, ожидая, кто осмелится согласиться с его весьма разумными аргументами.

- Предлагаю поступить, как благодарные гости, а не воры, - наконец, произнес Портняга, развеивая тяжесть тишины. – Мы поговорим с Аергалом и узнаем, сохранилось ли что-то с тех времен, когда здесь бывал Жуна Кай. Если да, то попросим посмотреть на все, что есть. Если нет, значит, и говорить тут не о чем.

- А если он откажется вас пускать в архивы или того лучше, просто соврет, что ничего нет? – уточнил бунтарь, готовый вступить в новый спор.

- Тогда мы поблагодарим за гостеприимство и отправимся в путь на юг, - пожав плечами, заключила Ярга и встала с пола, ловко забросив подушку обратно на кровать.

- Но мы же можем узнать больше.

- А можем оказаться на пределами поселения в чем есть и без припасов, - резонно заметил Лемер, следуя примеру северянки и вставая с моей кровати.

Ергад сморщился и испытующе посмотрел на меня. Я лишь отрицательно покачала головой.

- Значит, четыре против одного, - произнес Портняга, встал с пола, вернул подушку на кровать и отправился к двери. – Говорим с Аергалом и потом решаем, что делать дальше.

Светловолосый мужчина вышел из комнаты первым. Вслед за ним отправились Лемер и Ярга.

Лишь бунтарь остался на месте, скрестил руки на груди и обиженно сказал:

- Не думал, что ты струсишь.

- Думай, как хочешь, - пожав плечами, ответила я на его слова и тактично указала на дверь.

Парень вышел, так и не добившись поддержки. Даже от меня…

Глава 3. Поиски. Часть 16.

- Архивы? – чуть приподняв брови, выказывая легкое удивление, уточнил Аергал. – Да, конечно. У нас имеются архивы. Что вас интересует? Мы ведем записи о населении, промысле, торговле, недвижимости и даже немного о климате. Думали, что получится предугадывать погоду в нужные нам сезоны, чтобы улучшить урожай.

- Мы надеялись, что можно было бы поискать записи, оставленные Жуна Кай, - отрицательно покачав головой, ответила я, бросив многозначительный взгляд на Ергада, разочарованно поджавшего губы. – Может, это помогло бы нам разобраться в его планах.

Гостеприимный и открытый хозяин дома смущенно улыбнулся:

- К сожалению, тут мы точно не сможем ничем помочь.

- Слишком много времени прошло? – насмешливо спросил длинноволосый бунтарь.

- О, нет. Мы храним все настолько долго, насколько может выдержать носитель. Наше хранилище по площади сейчас ничуть не меньше, чем все поселение, которое, кстати, на нем и располагается. Все, что когда бы то ни было зарегистрировано или имело хоть какое-то значение для истории, мы сохраняем для будущих поколений. Или на случай, если что-то пойдет не так. Но Жуна Кай ничего не оставил.

- Как это? – от удивления я даже приподняла брови, пытаясь понять, как человек, проживший почти пять лет в одном месте мог не оставить о себе никаких документальных свидетельств. – А как же дневники, его записи, какие-то заметки?

- Да, есть заметки, которые мы записывали под его диктовку, - встрепенулся Аергал. – Про урожайность, про климатические условия, про биомеханику простых элементов. Он дал много очень важной информации и мы, конечно же, все записывали, чтобы никогда не забыть. Хотите посмотреть их? Я распоряжусь, чтобы вас отвели в архивы и все выдали.

В зале повисло молчание. Все надежды найти чуть больше, чем имеется на руках, снова рухнули в небытие. И мы остались при одном направлении и единственно верном решении.

Чуть помешкав, я все же решилась отрицательно покачать головой и постаралась подобрать самые теплые и благодарные слова:

- Нет, спасибо. Мы надеялись, что найдутся его личные записи и пометки.

- Ну, тут мы ничем помочь не можем, - с сожалением пожал плечами Аергал. – Когда Жуна Кай покидал нас, он забрал все, что смог накопить за время пребывания здесь. Мы даже немного удивились пустоте, оставшейся в его комнате. Будто там никто и не жил последние пять лет.

- Жаль, - протянул Портняга и поднял бокал, наполненный вином из пресловутого баиса. – Тогда нам тоже стоит выпить за прощание.

Чуть помолчав, хозяин дома сделал ответный жест, отпил из своего бокала и уточнил:

- И куда вы хотите отправиться дальше?

- На юг. Попробуем поискать следы в Еастере, - пояснил Лемер. – Мы надеемся, вы не откажете нам в кое-каких припасах, чтобы добраться без приключений?

- Разумеется, - даже повысив голос от обиды, ответил Аергал. – Но если вы не сильно торопитесь, и сможете подождать пару дней, то ваше путешествие станет еще более комфортным.

Мы будто по приказу приподняли брови от удивления, чем вызвали легкий смех собеседника. Однако томить нас в неведении он не стал. Чуть отсмеявшись, мужчина тут же объяснил:

- Через два дня мы отправляем на юг караван с выдубленными шкурами и свежим вином. Думаю, что вам не помешает защита, а нашим людям – компания.

- Это весьма щедро с твоей стороны, - опешив от такой заботы, пробормотала я.

- Мы многим обязаны твоему деду, - ответно заметил Аергал. – И самое малое, что можем сделать сейчас – помочь тебе найти его.

Несмотря на то, что по моей спине пробежала череда холодных, неприятных мурашек, у меня хватило сил благодарно кивнуть и приподнять бокал с водой.

Ужин мы оканчивали в праздных беседах, в которые включился даже расстроенный Ергад. Судя по тому, как скоро в его глазах угас запал и неверие, план по проникновению в архивы он реализовывать не станет.

Но все равно, не забывая об упрямости длинноволосого бунтаря, я осторожно остановила Яргу, когда мы возвращались по своим комнатам, и шепнула ей:

- Проследи за ним сегодня. Мне кажется, что он не оставит эту затею с архивами.

Северянка понимающе кивнула мне и продолжила свой путь.

За два оставшихся дня, как и ожидалось, Ергад и вправду пару раз попробовал найти вход в хранилище, но каждый раз ему что-то мешало. И чаще прочего препятствием становилась суровая воительница, ловившая бунтаря то в позднее, то в слишком ранее время норовящим выбраться из комнаты незамеченным.

Энтузиазма в отходе ему это не прибавляло. Но ко дню, когда нас предупредили о сборе каравана, он принял тот факт, что придется довольствоваться только тем, что мы успели раздобыть ранее.

На этот раз нас к походу подготовили куда более основательно. Каждого облачили в качественные и плотные плащи, отлично защищавшие от солнца, ветров и ночной прохлады. Уговорили сменить обувь и одежду, в которой мы пришли, на более удобную для некомфортной степи. А свою предложили забрать с собой, заметив, что в городе нам лучше не показываться в нарядах барбидов.

Внимая голосу разума, каждый из нас так и поступил. Найдя место в своих вместительных рюкзаках.

Несмотря на то, что караван отлично снабдили провизией, способной прокормить куда большее число людей, что в него входили. Аергал настоял на том, чтобы нам дополнительно выдали кое-какие сухие припасы:

- Если случится нападение или буря, и вы отстанете от отряда, - пояснил он.

Мы не сопротивлялись, доверяя опыту людей, многие годы живущих в столь жестких условиях.

Наконец, сборы оказались окончены, товар погружен на больших вьючных зверей, мало походивших на что-то хоть когда-то виданное в книгах, а отряд прощался с родными, будто уходил навсегда.

- Несмотря на нашу подготовку, мы до сих пор сильно рискуем каждый такой поход, - пояснял Аергал, наблюдая, как воины оставляют наказы старшим детям и женам, как те в ответ вручают им маленькие мешочки и смиренно отходят, давая место другим. – Охотники за чужим добром продолжают нападать на нас, когда успевают застать врасплох. У них подготовка не хуже нашей, а порой им достается даже отличное оружие. Куда более развитое, чем то, которым обладаем мы.

- А почему вы не купите катер? – наблюдая за церемонией прощания, уточнила я.

- Это нас не обезопасит, а скорее еще больше подвергнет риску. У охотников ресурсов куда больше. Да и дать отпор на земле куда проще, чем пытаться спасти себя и товар, падая с высоты птичье полета, не имея крыльев.

Я улыбнулась ответу, но задавать других вопросов, что крутились у меня в голове, не стала. Посчитала, что Аергалу и его людям виднее, как вести свои дела.

Вскоре отряд махнул нам, давая знак, что пора отправляться в путь. Мы все еще раз выразили свою благодарность хозяину приютившего дома и выказали надежды, что эта встреча не будет последней.

Когда мираж, охранявший поселение от нежелательных гостей и нападений, сомкнулся за нашими спинами, а в лицо ударил жаркий воздух степи, я поняла, что так легко, как было здесь, нам не будет уже нигде…

Глава 3. Поиски. Часть 17.

Надежда на то, что с нынешней подготовкой дорога на юг будет продвигаться более комфортно, рассеялась раньше, чем я успела устать. Нас снабдили хорошей одеждой, флягами с водой, сохранявшей прохладное состояние даже на жарком солнце, но пеший ход никогда не сможет считаться лучше даже самой плохой езды. А у барбидов все обстояло именно так – на транспорте перемещались только грузы и два охранника в авангарде, выполнявшие роль разведчиков.

Мы же шли, как и прочие. Как даже начальник каравана, маячивший своей уверенной спиной где-то впереди.

Нам досталось место в середине, там, где хранится самый ценный и важный товар, чтобы успеть отбить атаку охотников за добром и, если уж и понести потери, то не самые существенные.

Это даже льстило, будто нас приравняли к такой же большой ценности, как и выделанные шкуры. Но, как быстро объяснила Ярга, так с нами было меньше возни.

- Не нужно каждый раз оглядываться, где мы затерялись и не отстали ли от отряда, - снисходительно бросила она и присоединилась к голове каравана, зная, что там принесет больше пользы.

Еще в поселении северянка успела договориться, что в обмен на легкое оружие, согласится вступить в караван, как охранница. И после короткого общения с начальником получила на это согласие. Отчего только она и не видела никаких трудностей в этом нудном, жарком, тяжелом переходе. Просто потому, что уже второй день была при деле, в отличие от нас.

Нам же приходилось искать себе если и не работу, то хоть какое-то развлечение. Лемер быстро нашел общий язык с торговцами, которые открыто поясняли особенности ценообразования на их товар и, конечно же, жаловались на несправедливый рынок южного города. Отставной дипломат с интересом и удовольствием слушал и чаяния, и сетования, вникал в особенности торговли, общения. А на вечернем привале делился с нами выводами, обрисовывая перспективы, ждущие нас в Исатерре.

Портняга молчаливо следовал за общим потоком людей, порой невольно тянулся к тетради, но лишь изредка решался на записи и эскизы, чаще оставляя руки свободными. Он же первым чуть переделал наши плащи и брюки, чтобы ускорить наш шаг. Его способности и тут находили себе применение, позволяя нам хоть немного выдохнуть при том зное, что царил вокруг.

Мы же с Ергадом оказались не у дел. Моя замкнутость и нежелание случайно открыть свою натуру заставляли добровольно изолироваться и отвечать случайным собеседникам коротко, сухо и максимально сдержанно. Отчего любой, даже глубоко уважавший Жуна Кай барбид старался быстро покинуть мою компанию под малейшим благородным предлогом.

А вот бунтарь не получал и такого внимания. Он по-прежнему оставался самым слабым звеном в нашем пешем отряде. Отчего старался просто держать темп и сохранять дыхание. К тому же моменту, когда нам везло получить небольшой отдых, его сил хватало только на то, чтобы сесть, присосаться к фляге с водой и не рухнуть на землю, требуя квалифицировать его, как ценный груз.

Мне казалось странным, что молодой парень с таким бойким характером мог оказаться столь слабым физически. Даже Лемер за все время путешествия ни разу не попросил дополнительного привала. И я, не знавшая долгих прогулок почти всю свою жизнь, не ощущала физической усталости – лишь нещадное воздействие природы, жестокой и жадной до чужой жизни. Но Ергад даже не старался скрыть свой недостаток.

Он просто радовался привалам, а по ночам первым проваливался в сон, едва находил место для себя и своего спального мешка. Правда, отчего-то тревожило это только меня. Ярга же отмахивалась от него, объясняя, что длинноволосый бунтарь привык к городской среде и будет более полезен в Еастере. Остальные соглашались с ней, не задумываясь – а дойдет ли Ергад до туда вообще?

Впрочем, на четвертый день похода на горизонте показались высокие и темные тени. Судя по спокойствию во главе каравана – все шло по плану и нам не грозило никакое нападение, к которому так тщательно готовились все дни нашего похода.

А вот мое сердце начинало заходиться в серьезном беспокойстве. Какие в городе системы безопасности? Как работает охрана? Используют ли они металлоискатели или датчики для проверки наличия оружия у гостей? Какова вероятность, что на воротах есть встроенный рентген, который легко обнаружит аномалию моего скелета? И к чему это может привести?

Я ничего не знала о порядках южного независимого города. А из гордости и нежелания снова стать посмешившем в глазах ПЛЕЯ уточнять ничего не стала. Ни в Сарстве, ни в поселении, ни по дороге. Мне оставалось лишь довериться тем людям, кто уже бывал в Исатерре и знает порядки. И заодно помнит, что среди них есть тот, кто может оказаться слишком другим и опасным для окружающего мирного населения.

К полудню четвертного дня стены города выросли настолько, что можно было оценить их величие. Если в Сарстве роль внушающего уважение и трепет фактора являлся купол, то тут эта роль отводилась высокому каменному массиву, будто выдолбленному из цельного куска скалы.

Это не было чем-то примитивным, наподобие сплошного шлифованного куска породы, возвышающегося над уровнем земли на десяток метров. В этой стене виднелись не только желание доказать свою надежность, но и намерение удивить, заставить восхититься, задуматься, что могут еще люди, превратившие неживую громаду в произведение искусства.

Вся поверхность оказалась обнесена рельефным рисунком, башенками, отступами и выступами, на которых порой мелкали крохотные точки – патрули и единичные охранники, следившие за мирным периметром. Стена походила не на средство защиты от нападений природы или редких охотников за добром, а скорее выступала в качестве учебника истории, который можно почитать, пока ждешь очереди на вход.

Здесь виднелись и сцены из сказок, и выдержки из законов, направленные на сохранение порядка, и предупреждения, однозначно демонстрировавшие последствия ослушания. И не возникало сомнений, что это просто острастка для впервые пришедших гостей. Даже начальник каравана предложил нам хорошо ознакомиться с одним из участков стены, пока они начнут проходить досмотр на входе.

Это оказался свод правил поведения для гостей и туристов. Причем, он не состоял из одних запретов или ограничений. Не ставил коренных жителей выше чужаков. И не унижал вновь прибывших. Но он четко разграничивал права каждого на свободу передвижения, общения и контактов, не забывая предупреждать о последствиях.

Мы с Ергадом читали перечень, разинув рты. Пусть здесь и были свободы, но они четко разграничивались, перемешивались с обязательствами. Впрочем, правителям Исатерра стоит отдать должное, они не использовали любимые цесарями формулировки о благе населения и по большей части не прятали за словами двойной, скрытый смысл. Здесь все было четко – если ты пришел сюда, соблюдай несложные правила, уважай наши порядки и тогда сможешь оставаться в городе, пока тебе это не надоест. Иначе жди наказания, возможно, даже публичного.

Никаких намеков на тайную полицию, наблюдателей, шпионов или иные методы скрытого воздействия на благополучие. Ни единого пафосного слова о величии города и его правителях. Ни одного заявления о том, что Исатерр лучше, важнее, сильнее, а то и могущественнее всех городов планеты. Просто правила и наказание за их нарушение – все по делу.

А если хотите узнать немного о грандиозности – следуйте налево, там целая стена с историческими сценами войн, восстаний и завоеваний.

Впечатленная подобной свободой слова, я еще раз перечитала правила, проверила, что крепко их усвоила и вернулась к остальному каравану, заметив насмешливые взгляды торговцев и охранников. Мы казались им дикарями. Еще большими, чем они сами.

Но никто из нас на это не мог обижаться. Моя жизнь прошла в лаборатории и городе, в котором все подчиняется ограничениям, но не свободам и правам. Так откуда же во мне могу появиться зачатки демократии и цивилизации, к которой привыкли тут?

Когда к нам присоединился Ергад, не отказавший себе в удовольствии изучить историю становления современного общества Исатерра, настала наша очередь заходить на досмотр.

Еще во время похода начальник разумно объяснил, что запустит наш небольшой отряд сразу после охранников и товара, но до торговцев.

- Чтобы чуть притупить их внимание и заставить работать по привычке, - пояснил он на очередном привале. – Когда они сообразят, что у нас поменялась очередность, уже хотя бы половина из вас получит пропускные документы. А там, может, и к остальным вопросов не возникнет.

Нам его рассуждения казались разумными на тот момент. Но сейчас я снова начинала чувствовать зуд в костяшках. Внешнее спокойствие казалось таким зыбким, что приходилось сжимать кулаки со всей доступной мне силой. На досмотре могло случиться одно из двух. И любой сценарий отбрасывал нас к самому началу путешествия.

- Говорите правду, - посоветовал один из торговцев, проникшийся уважением к Лемеру и его таланту слушателя. – Не бойтесь признаться откуда вы. Здесь не любят серых жителей, но уважают беглецов. Вам это может сыграть на руку.

Мы лишь понимающе кивали. Если отставной дипломат попадал внутрь стен города без всяких проблем и сомнений, а Ярга получила сопроводительные документы от Аергала, как одна их охранников каравана, то троим из нас придется постараться, чтобы перейти этот рубеж.

И очень надеюсь, что ни один из нас не окажется в степи по причине своей негодности…

Глава 3. Поиски. Часть 18.

За стеной все оказалось не так, я могла ожидать. Возможно, барельефы и изображения сцен глубокой древности внушили мне, что внутри город также сохранил свою аутентичность, а возможно, сложно было даже предположить, как жители южного города оборудуют зону встречи чужаков. Оттого открывшееся нам серое помещение с высокими потолками и множеством различных столов, стоек, стеклянных будок и людей никак не вписывалось в представление тех, кто прежде здесь не бывал.

Серость стен и пола сначала насторожили, напомнили о Сарстве, где этот цвет главенствовал в большей части нашей жизни. С ним ассоциировались ограничения, отсутствие свободы, подконтрольность и постоянная оглядка через плечо, где обязательно окажется если ни наблюдатель, то сосед, который с радостью донесет на тебя, куда следует.

Почувствовав мою оторопь, Лемер осторожно наклонился и шепнул:

- Это не то, о чем ты думаешь. Просто среди серого сложно затеряться тем, кто предпочитает носить цвета поярче.

Меня это мало успокоило, но дало возможность снова собрать волю в кулак и пресечь резко возросшее желание уйти в свою собственную серость, откуда проще и безопасней наблюдать за мутными пятнами и потоками, обычно являющимися людьми.

Однако такое знакомство с городом явно не принесет ничего хорошего ни мне, ни ПЛЕЯ. А мы прошли слишком большой путь, чтобы поворачивать назад или искать другие маршруты. Учитывая, что единственная подсказка кроется где-то за этими стенами.

Начальник каравана уже провел через досмотр своих воинов и Яргу. А теперь молча указал на нас какому-то парню, сидевшему за столом. Тот спокойно перевел взгляд в нашу сторону, смерил с ног до головы и кивнул, видимо давая знак, чтобы мы следовали к нему.

Первым вперед зашагал Портняга. Его молчаливость и умение быстро и очень верно реагировать на чужие слова позволяли ему легко пройти любое собеседование и досмотр. Оттого коллективно было принято решение отправить этого светловолосого мужчину сразу за Яргой, у которой документы точно будут в порядке.

Так и вышло. Едва наш идейный вдохновитель подошел к столу, как ему задали не более трех вопросов. После выдали какую-то небольшую карточку, прутик, мало походивший на пишущий инструмент, и указали на зону с диванами и столом. Портняга послушно кивнул, пробежался глазами по карточке и отправился в назначенном направлении.

Над ухом раздался нервный голос Ергада:

- Теперь ты.

Я лишь кивнула, сжала кулаки, чтобы не наделать шума, и отправилась вперед.

Парень за столом казался еще совсем молодым – примерно моего возраста, а может, и на пару лет младше. Но костюм сидел на нем так, будто его каждое утро подгоняли и отпаривали прямо на нем – ни единой лишней складки, залома, даже полоски от того, что он попробовал нырнуть в нагрудный карман. Будто его главной задачей было одно – сидеть неподвижно и демонстрировать свой безупречный внешний вид.

- Цель прибытия?

- Посещение исторических мест, - отчеканила я, ни на шаг не отклоняясь от легенды, проговоренной еще в поселении барбидов.

Инспектор поднял на меня глаза, перевел взгляд на сидевшего в отдалении Портнягу, снова вернулся ко мне:

- Группа?

Я молча кивнула. Это казалось очевидным.

- Имя? – тут же перешел к новой группе вопросов парень.

- Кайна Кай, - мы решили не придумывать новых имен, чтобы не плодить вокруг себя сложности и путаницу. К тому же Аергал предупредил нас, что в случае непредвиденных обстоятельств власти Исатерра могут запросить данные в нашем родном городе, причем без нашего ведома. И тогда проблемы начнут расти так же быстро, как пыльные наносы во время бури.

Парень снова поднял на меня глаза, осмотрел с ног до головы, что-то взвесил в уме, но уточняющих вопросов задавать не стал, тут же перейдя к следующему пункту своей анкеты:

- Родной город?

- Сарство.

Над столом снова повисла тишина. Казалось, что опрос Портняги проходил куда быстрее и плодотворнее, чем мой – затянувшийся, с постоянными паузами и попытками вывеси меня из себя.

- Беженцы или послы? – наконец нарушил молчание инспектор.

- Ищем защиты, - уклончиво ответила я, представляя свой вариант ответа.

Парень не стал ничего выяснять, лишь отметил что-то на листе, повернулся вправо, достал карточку, по размеру походившую на ту, что вручил Портняге, и отдал ее мне вместе с таким же прутиком:

- Садитесь в удобное место и заполняйте карту. Графы, отмеченные плюсом, обязательны к заполнению, прочие оставляю на ваше усмотрение.

После этого он тут же перевел взгляд налево, показывая, что готов принять очередного просящего, а я ему уже больше не интересна.

Впрочем, мне такой расклад дел нравился куда больше, чем стояние перед столом и сидящим за ним инспектором. Это уж сильно походило на проверки и собеседования наблюдателей, которые приходилось посещать не реже раза в год, а в шестнадцать так и по пять за день.

Получив относительную свободу действий, я бойко присоединилась к Портняге, который уже заканчивал заполнение своей карты и потому поглядывал в нашу сторону, видимо ожидая компанию. Но на меня он реагировать не стал, не задал ни единого вопроса, просто чуть сдвинул карту, чтобы предоставить больше места на столе для заполнения.

Я благодарно кивнула и села с другого конца, стараясь не нарушать ни его, ни мое личное пространство. Лишнее давление мне сейчас было ни к чему.

Ергад тоже оказался быстрым гостем. Казалось, что не прошло и двух минут, как длинноволосый бунтарь шагал к нам, размахивая уже знакомой карточкой. Он протиснулся мимо меня, уселся в центре дивана, будто это было единственным местом, и принялся отвечать на достаточно простые вопросы.

Часть их повторяла те, что задавал парень за столом. Часть старалась расширить их, требовала больше информации. К имени просили дописать возраст, рост, цвет глаз и волос. К цели прибытия добавлялись вопросы о наличии знакомств в городе или мотивах его выбора из множества других. Обычный опросник, какие имеются в любой бюрократической системе. Тут Исатерр ничем не отличался от Сарства. Впрочем, на данный момент это можно было считать успокаивающим фактором. За свою недолгую жизнь я заполняла много анкет и уже научилась находить такие слова, которые устроят каждого, кто будет это читать.

Лемер же задержался у инспектора. Подойдя к столу, он ответил не более, чем на пару вопросов, а после притянул к себе стул, сел напротив и завел полноценную беседу. Даже с наших мест было отлично видно, что старик не нервничал и не искал помощи. Да и парень отложил ручку, отодвинул от себя листок анкеты. Это и вправду был простой разговор, будто между двумя давними знакомыми.

Когда с карточкой справился Ергад, мы все уставились на стол, инспектора и Лемера, продолжавших беседу. Наконец, они обратили на нас внимание, и парень тут же махнул в нашу сторону, предлагая подойти. Не зная точного порядка, да и не понимая, что там вообще происходит, никто не стал сомневаться в правильности происходящего.

Молча приняв наши карточки и тут же бросив их в какую-то щель, расположенную в столе по правую руку от него, парень обратился к Лемеру так, будто никого другого напротив не стояло:

- Вам нужно сначала зайти на приветственную стойку, а потом в ворота три. Вы помните, где их найти?

- Конечно, - вставая со стула, ответил старый дипломат. – Стойка будет третьей от входа. А ворота вторыми слева почти сразу после нее.

- Все верно, - легко улыбнулся инспектор и протянул руку собеседнику. – Добро пожаловать в свободный город Исатерр.

Мы все смущенно кивнули, отлично понимая, что никто из нас не заслужил внимания парня, нашедшего в Лемере более достойный объект для общения. А после просто последовали за бывшим аристократом, прошедшим мимо начальника каравана и Ярги, все еще остававшейся частью охраны, но не нашей.

Стойка показалась достаточно быстро – не более через десяток шагов, переполненных любопытством и едва сдерживаемыми вздрагиваниями. Здесь было много людей. И несмотря на то, что они не обращали ни на кого внимания, а может именно из-за этого, мне (да и остальным) часто приходилось уворачиваться, отступать или делать шаг в сторону, чтобы не попасть под ноги бегущих куда-то работников досмотра. Чем дальше мы отходили от стола инспектора, тем становилось оживленней вокруг. Стоял шум, люди перекрикивались между диванами и столами, раздавалось резкое: «В сторону» - и приходилось слушаться команды, чтобы не оказаться на полу.

Наконец, несмотря на свою близость, мы добрались до нужной нам приветственной стойки, за которой стояла миловидная, стройная девушка в таком же аккуратном сером костюме, как и встречавший нас инспектор. Она искренне улыбнулась нам, тут же вытащила из щели в столе, который больше походил на широкий прилавок, чем на привычную мне стойку, наши карточки, быстро пробежалась по ним глазами и обратила на нас все свое внимание.

- Приветствую вас в свободном городе Исатерре и рада объявить, что вы прошли большую часть пути, чтобы вступить на его территорию. К сожалению, правила обязывают меня выдать вам это, - девушка ловко достала откуда-то снизу большую стопку бумаг, разделила ее на четыре части, каждую из которых придвинула к нам, а чуть помешкав, стопку Лемера убрала, заменив на какой-то яркий буклет. – А вас обязывают прочитать и подписать на последней странице.

- Что это? – осторожно поинтересовался Ергад, пролистав большим пальцем талмуд на не менее, чем сорок страниц.

- Это правила города, которые должны соблюдать не только гости, но и жители, - с охотой пояснила девушка. – Так вы будете всегда знать, где вы правы и на какую поддержку города можете рассчитывать.

- А заодно будем точно знать, за что нас могут наказать, - иронично добавил длинноволосый бунтарь.

- Не бывает свобод без обязательств, - смиренно произнесла девушка.

- А если я просто подпишу все махом, не читая? - продолжил выказывать свой свободолюбивый характер Ергад.

- Ваша подпись будет свидетельствовать о том, что вы знакомы с правилами. И если вдруг произойдет нарушение с вашим участием, это только усугубит вашу вину, - в голосе собеседницы не звучало ни нотки угрозы. Отчего веры в ее слова только прибавлялось.

Мужчины понимающе кивнули, подхватили свои стопки и отправились к диванчикам. Лемер одарил девушку доброй улыбкой, забрал свой буклет и последовал за ними. Я же осталась стоять у стойки.

- Не хотите присоединиться к своим друзьям? – поинтересовалась служащая. – Вам будет удобней читать на мягком.

- Благодарю. Мне и здесь очень удобно, - углубляясь в чтение, ответила я и тут же подняла голову. – А почему вы не всем выдали правила?

Девушка тут же расплылась в улыбке, будто ждала и очень радовалась моему вопросу:

- Господин Лемер – дипломат и часто бывал в нашем городе прежде. Ему известно куда больше правил, чем есть здесь. И оттого выдав ему точно такой же набор документов, мы бы оскорбили его репутацию честного человека. За все время его пребывания в городе за ним не было замечено ни одного, даже самого мелкого нарушения. Оттого мы полагаем и рассчитываем, что на этот раз все будет ровно так же.

Я понимающе кивнула. Конечно, старый аристократ давно отошел от дел. Но, судя по всему, в Исатерре память куда длиннее, чем в Сарстве. И здесь заслуги людей ценятся куда больше, чем в родном городе.

Правила оказались простыми и частично повторяли те, что были высечены на стене. Добавлялись к ним и более современные, связанные с техническим прогрессом и касающиеся управления транспортом, использованием какой-то аппаратуры и прочее. Но в целом, здесь ничто не вуалировалось, не пряталось за красивыми словами. Если на лицо нарушение, вас задержат, во всем разберутся и либо отпустят, либо осудят. И наказания казались какими-то мелкими, если исключить случаи убийства или иного проявления насилия над личностью. В любом случае я справилась со стопкой за десять минут, ловко расписалась на последней странице и вернула ее девушке.

Та в свою очередь еще раз оглядела меня, мою подпись, пробежалась глазами по карточкам, лежавшим на стойке, и, поставив оттиск на моей, придвинула ее ко мне:

- Вы подождете своих друзей? Или мне выдать вам новые инструкции?

- Я подожду.

- Рада вашему решению. Возможно, у вас возникли какие-то вопросы, которые вы постесняетесь задать господину Лемеру?

- Нет, я, кажется, во всем разобралась. И понимаю, как устроено ваше общество.

- Приятно слышать, что вы смогли все понять из такого малого источника информации.

- Но ведь в городе найдутся места, где я смогу найти больше?

- Конечно, - девушка тут же вытащила из-под стойки новую стопку буклетов. – Вот, возьмите. Тут есть названия всех библиотек и музеев, которые обладают своими базами данным. А тут – карты и самые удобные маршруты с пометками, на какой транспорт лучше всего сесть.

Ей явно понравился мой вопрос, и она тут же принялась рассказывать, что в городе существует безумное множество заведений, готовых выдать всю интересующую информацию по истории общества, города, его архитектуры и, главное, становления современных законов и порядков. Впрочем, мне и вправду это было интересно, куда интересней, чем молча ждать остальных.

Потому, когда отряд вернулся с подписанными стопками правил, меня уже снабдили не только полезными знаниями и буклетами, но и советами, где лучше остановиться в первое время, как найти работу, если понадобятся средства к существованию, и какие места девушкам, вроде нас с ней, лучше обходить стороной.

Служащая быстро повторила процедуру с проверкой подписей, соотнесением карточек личностям мужчин, а после обратилась уже ко мне, как прежде инспектор это сделал с Лемером:

- Добро пожаловать в свободный город Исатерр, который ждет вас за третьими воротами. Там же вы получите проездные билеты и несколько талонов на питание в общественном кафетерии при таможне, а также ваучер на размещение в ближайшей гостинице, - после она понизила голос и чуть подалась вперед. – Но я вам не советую пользоваться чем-то еще, кроме проездных.

Мы улыбнулись друг другу, понимающе кивнули и расстались практически хорошими подругами. А через тридцать шагов перед нами открылся новый, совершенно не знакомый (если исключить изученные правила и стены по ту сторону) мир…

Глава 4. Новый мир, прежние поиски. Часть 1.

Вместо нового мира, неизвестного и более свободного, за воротами нас ждала очередная серость – большая серая площадь пролегала на четыреста метров вперед и по сто по обе руки. Заканчивалась эта площадь, явно залитая однажды единственным чаном крепкого бетона, такими же серыми стенами, как и те что встретили нас внутри, но дальше виднелись ворота. По крайней мере, мне это странное сооружение, собранное из трубок и металлических пластин, казалось именно воротами. Или же там нас должна была перемолоть огромная машина, разевающая свою пасть на высоту роста самого высокого человека плюс сорок сантиметров.

В центре площади уже стояли барбиды, тот самый караван, что провел нас до города и помог пройти досмотр. Завидев нашу компанию, начальник охраны тут же приглашающе замахал рукой. И мы, не мешкая и не сомневаясь в доброжелательности подобного жеста, отправились к нему, даже не задав ни одного вопроса друг другу.

С ними же оказалась Ярга, которой мужчина вручил какие-то документы и небольшой мешочек. Видимо, северянка высоко ценила свои услуги и получила за них не только возможность беспрепятственно войти внутрь, но и небольшую оплату. Впрочем, это было ее право – не посвящать нас в такие детали. Оттого лишь на лице Ергада промелькнула тень негодования. Но под взглядом воительницы он тут же вернул себе привычный, непринужденный вид.

- Уже вечер, - спокойно заметил начальник охраны. – Вам стоит подумать о ночлеге.

- Нам выдали ваучеры, - неуверенно заметила я, делая вид, что у нас имеются варианты, где переждать эту ночь, если не найдется более удачных предложений.

Кто-то рядом вздохнул, но голоса не подал. А собеседник расплылся в веселой улыбке, отрицательно покачав головой:

- Не думаю, что вам стоит показываться в таком виде хотя бы в какой-нибудь гостинице.

Мы переглянулись, изучая друг друга. На нас по-прежнему были вещи барбидов, гарантировавших большую безопасность и меньшее число проблем, чем та одежда, что хранилась сейчас в рюкзаках. Но мужчина не стал дожидаться новых вопросов, тут же перейдя к пояснениям:

- Такие, как мы, привыкли держаться вместе. И если группка людей в нашей одежде подастся в таможенную гостиницу, могут пойти слухи, что что-то тут не так. Ни вам, ни нам подобные проблемы не нужны. Так что пока мы в городе, - он оглядел нас, пересчитал по головам и кивнул. – Если согласитесь пожить в одной комнате всей компанией, мы сможем организовать ночлег рядом с нами. Так будет и вам безопасней, и нам спокойней.

- Это очень щедрое предложение, - начал было Лемер, явно намереваясь отказаться по причине того, что в отряде имелись женщины и разместить нас всех в одной комнате будет неудобно с точки зрения этики или чего-то еще.

- Четыре стены, крыша и пять кроватей – это очень щедро, - оборвала дипломата Ярга и бросила на меня быстрый взгляд. Я кивнула ей, соглашаясь, что не вижу проблем в том, чтобы жить вместе с мужчинами в одном помещении. – И мы будем за это благодарны.

Мужчина снова ухмыльнулся, понимающе кивнул (а может, одобрил ответ северянки) и отправился к воротам:

- Тогда нам не зачем стоять посреди таможни. Ненароком выйдут задавать вопросы.

Мы снова поравнялись с гужевыми животными, встав в центр отряда. Ярга присоединилась к охранникам, торговцы чуть сместились ближе к центру. Строй едва заметно изменился, но своей задачи – защищать от внешних угроз – не лишился.

В полном молчании и относительной тишине к нам приближались ворота, начавшие отворяться еще задолго до того, как к ним можно было прикоснуться рукой. Видимо, тут все было отлажено до автоматизма. Или же где-то работники досмотровой части установили датчики движения, чтобы не прибегать к живой рабочей силе.

Однако за пару шагов до выхода я приметила небольшую будку, в которой сидел мужчина в очередном сером костюме, похожем на те, что носили внутри. Он отложил что-то очень походившее на наши карточки, махнул начальнику каравана и нажал на какую-то кнопку, едва мы оказались по ту сторону ворот. Все оказалось куда проще – люди навсегда останутся главной контролирующей силой.

Впрочем, я забыла про охранника, едва оказалась на улице, настолько непохожей на родные. Нас встретило не так много цвета, как ожидалось, но зато все было переполнено звуками, запахами, да и зелени тут нашлось куда больше, чем я привыкла лицезреть (если исключить скверик при лаборатории).

Мы вышли практически на дорогу. Точнее неширокий тротуар, обозначавшийся невысоким бордюром, за которым и начиналась дорога – многополосная и забитая разнообразным транспортом. Оттуда-то и доносились звуки – из окон одних звучала музыка, другие издавали редкую брань и крики, кто-то сигналил. Дорога жила, заставляя восхититься такой хаотичностью, непривычной для жителя Сарства.

- Нам направо, - спокойно заметил начальник охраны и, не давая никому опомниться, начал движение в заданном направлении.

Чтобы не потеряться и не отбиться от своих, злоупотребляя щедростью ничем не обязанных нам барбидов, я тут же оторвалась от зрелища оживленной дороги и присоединилась к каравану.

Остальные шли более размеренно. Лишь Ергад порой крутил головой, рассматривая неизвестную нам ранее жизнь, да Портняга что-то подмечал для себя, тихо хмыкая. Разговорчивей же никто не стал. Поход продолжался в полном молчании.

Однако скоро мы вошли в зеленую зону - забор таможни закончился, и начались метровые кусты, густые и обильно усеянные мелкими цветами. Слева тоже показались насаждения – молодые деревца с ухоженными кронами огороженные небольшими бордюрами. Видимо так их защищали от разного рода вредителей.

Людей стало больше, а дорога и вовсе скрылась от наших глаз, напоминая о себе только шумом колес, сигналами и редкими музыкальными эпизодами. Одежды на жителях города тоже отличались от того, к чему я привыкла. Но не совпадали с ожиданиями, нарисованными в моем воображении. Не было ничего аляповатого, кричащего, слишком яркого. Сдержанные тона, фасоны, явно удобные для повседневной носки ансамбли поражали разнообразием, но не заставляли щуриться от обилия красок.

Женщины облачались и в платья, прикрывавшие ноги и шуршавшие по мягкой траве, и в короткие брюки, демонстрировавшие крепкие икры. Кто-то прикрывал плечи накидкой, а у кого-то виднелись лишь тонкие полоски ткани, едва ли способные удержать остальное на женском теле.

Мужчины тоже не стремились к унификации. Мы повстречали и тех, кто, как и в Сарстве облачался в строгий костюм сдержанных синих, черных, серых оттенков, и тех, кто предпочитал что-то более вольное – хлопковые брюки, легкие рубашки, а то и совершенно странные майки с воротником-стойкой и рукавом, прикрывающим лишь самое начало плеча.

Дети и вовсе радовали своим задором и отсутствием всякой сдержанности, как в одежде, так и поведении. Отличить мальчика от девочки у меня получалось только при ближайшем рассмотрении. Да и то, не было уверенности в своих догадках.

Как раз малышня и тормозила время от времени наше продвижение. Они тянули к нам взрослых, подбегали к отряду и просили разрешения погладить животных.

Неожиданно сменивший хмурое выражение лица на улыбку начальник охраны благосклонно кивал, давая свое дозволение. И ребятня тут же пользовалась его добротой. Тех, кто поменьше, взрослые поднимали на руках, помогая погладить холку, гриву или хотя бы провести рукой по морде совершенно индифферентной скотины. Те же, кто не заручился поддержкой более рослой компании, крутился в ногах, гладил бока или старался уцепиться за хвост.

А после каждый получал разрешение угостить «коняжку», доставал из кармана то фрукт, то сладость, то горстку зерен и тянул все это к животным, которые не брезговали ничем. Видимо, подобные представления случались каждый их приход и все уже привыкли к такому обороту дел.

Жаль лишь что расстояние, которое можно было пройти за полчаса, нам пришлось преодолевать два. Множество скверов, детей, расспросов и ни единого отказа от начальника охраны задерживали наш ход. Но не раздражали.

Никто из нас даже не подумал намекнуть спутнику, что так нам никогда не добраться до гостиницы. И, несмотря на усталость, мы радовались представлениям вместе с детьми. Будто сами вернулись в детство, альтернативное, такое, каким оно могло бы у нас быть.

Впрочем, прогулка всем пошла на пользу. Даже Ергад, все время цепко изучавший окружение, будто ожидая, что из какого-нибудь куста на нас напрыгнут и вышвырнуть из города, расслабился и начал привыкать к новой обстановке.

А когда перед нами выросло крыльцо гостиницы, и у меня отпала необходимость крепко сжимать кулаки, пресекая попытки шипов вырваться наружу. На душе начинал зарождаться покой, забытый в пылу последних месяцев.

Начальник охраны ловко разобрался с расселением, зарегистрировал всех, ни разу не потребовав наших карт или присутствия перед девушкой, распоряжавшейся ключами. Отойдя от стойки, он ловко бросил нам ключ и отправился к выходу:

- Третий этаж, комната тридцать три. Располагайтесь, пока мы закончим с остальными делами. Через час жду вас здесь.

Я непроизвольно кивнула, оглядела всю нашу компанию, Портнягу, поймавшего ключ, и вопросительно качнула головой:

- Что дальше?

- Идем отдыхать, - спокойно ответил светловолосый мужчина, огляделся и тут же зашаг в сторону лестницы.

Комната оказалась достаточно просторной, чтобы Ярга быстро распорядилась расположением кроватей и заставила мужчин немного поработать, расставив все по ее требованиям.

Благодаря строгости северянки, нам с ней достался небольшой закут у окна, который она указала загородить широким шкафом, что не очень понравилось Ергаду, принявшему в перестановке самое активное участие. Так комната разделилась на две зоны, где мы не мешали друг другу и не смущали тактичного Лемера, изначально попытавшегося опротестовать такое шикарное предложение со стороны барбидов.

Отчего-то я была уверена, что ни один ваучер не предоставил бы нам столь же отличные условия проживания – в комнате оказался отдельный туалет и душевая кабина, включавшаяся по принципу изменения веса. Отчего внутри отсутствовали какие бы то ни было вентили. Правда температуру воды кабина регулировала не так прытко, отчего приходилось ждать, когда можно будет безопасно встать под струю, не рискуя свариться или получить обморожение второй степени. Нашлись тут и полотенца, умывальные принадлежности, халаты... все, чтобы проживать с комфортом.

Мебель в комнате тоже не ограничивалась кроватями и шкафом, в одночасье превратившимся в перегородку. В наше распоряжение предоставлялись тумбы, комоды, небольшой столик, на котором нашлись посуда, чайник, бутылки с питьевой водой и стопка простых полотенец.

Лемер, дождавшись, когда закончится перестановка и первое изучение новой для нас обстановки, нажал на какую-то кнопку в стене и под потолком засветился экран, транслировавший новости.

- Сегодня обойдемся без политики, - спокойно заметил он и еще пару раз щелкнул по стене.

Экран моргнул, меняя каналы, и вскоре устроил старика, представив нам на обозрение какой-то отрывок из концерта. Судя по недовольному лицу Ергада, выбор аристократа устраивал не всех. Но Ярга лишь взглядом дала понять, что сегодня никто не будет изъявлять свое мнение, а останется доволен тем, что предлагают. Длинноволосый бунтарь лишь покачал головой, не желая вступать в споры с северянкой.

За час мы привели себя в порядок, переоделись в костюмы, сшитые Портнягой перед самым побегом, и спустились вниз, где нас уже дожидался начальник охраны, а также вся торговая часть каравана, тоже сменившая дорожные наряды на более традиционные для своего народа.

- Ну вот, теперь мы все готовы, - заключил он, окинув каждого из нашего отряда внимательным взглядом.

- К чему? – настороженно уточнила я.

- К прогулке и знакомству, - с широкой улыбкой ответил начальник охраны и направился к выходу из гостиницы….

Глава 4. Новый мир, прежние поиски. Часть 2.

На этот раз мы вышли в город, которого не видели. Спустившиеся сумерки лишь немного затемнили улицы, отчего начали включаться фонари, освещая округу совершенно разными оттенками от теплого желтого до холодного сине-белого. А под их светом менялась и обстановка.

Замешкавшись на крыльце, я заметила людей, проходивших мимо – шумную компанию молодежи, облаченную в яркую одежду, и недобро покосившуюся в нашу сторону, когда те поравнялись с входом в гостиницу. Чувствуя, что наши наряды создают контраст с традиционным облачением начальника охраны, мне захотелось вернуться в комнату и снова надеть походный плащ, чтобы смешаться с барбидом и его внешним видом.

Создавалось ощущение, что такую странную компанию в этом городе еще не встречали. И это может вызвать трудности для нашего пребывания здесь подобным составом.

Однако порыв отступить заметила Ярга, вышедшая последней, чтобы прикрыть наши тылы. Она положила на мое плечо свою крепкую руку и чуть подтолкнула вперед, шепнув:

- Ты здесь не одна.

Ее слова тут же приободрили меня, напомнив, что в этой компании пятеро облачены в серые костюмы Сарства. А две из нас так и вовсе похожи по нарядам, но, увы, не по комплекции или уверенности в себе.

А все же я решила больше не мешкать, послушно кивнула воительнице и отправилась вперед, чувствуя, как она размеренно идет вслед за мной.

Остальные давно присоединились к начальнику охраны и шли в легком отдалении от него, позволяя вести нас туда, куда он и задумал. На забывая разглядывать обстановку нового для нас города.

Здесь все было удивительно. Будто за те пару часов, что мы пробыли внутри гостиницы здания, тротуары, даже насаждения перестроились, сменили свои места. Теперь горели витрины и окна, которые мы даже не заметили, когда шли сюда. А там виднелись люди, трансляции и большие светлые залы, где размещались полки и стеллажи.

Встречались нам и люди. В большинстве своем представители более молодого поколения – ровесники меня и Ергада – но порой мы сталкивались и со старшими. Хоть это случалось и реже. А чаще у стен и витрин стояла молодежь лет двадцати.

Пропали длинные сарафаны, спокойные лица и дети. Отсутствовали теперь и строгие деловые наряды. Зато изобиловали более смелые образы, к которым я готовилась с самого первого дня путешествия. Желтые, зеленые, синие, алые рубашки, платья, комбинезоны, усыпанные яркими камушками, и неустойчивая обувь у большей части девушек.

Впрочем, те, кто предпочитал более спокойные серые, черные и белые оттенки, тоже казались смелыми, благодаря открытым фасонам, облегающим силуэтам и коротким юбкам.

Вечер виделся мне порой истинной свободы. Отражавшейся не только в одежде и смелом поведении – компании часто взрывались громким смехом, криками, кто-то хлопал товарищей по плечу. Весь внешний вид прохожих заявлял, что тут нет стандартов красоты или поведения. Яркий макияж, смелые прически, вызывающее поведение – это новая норма. И к ней нам придется привыкнуть, чтобы не привлекать к себе излишнее внимание. Учитывая, что на наши серые наряды косились все чаще. А кто-то даже бросал в наш адрес едкие замечания. Но никто из нас старался не реагировать на них, чтобы не нарушить правила города в первый же день.

Здесь и вправду к горожанам Сарства относились с легкой неприязнью. Это замечалось во взглядах и словах. Но мы были гостями и принимали подобные устои. Зная, что есть цель, которую придется достичь любой ценой.

Оттого приходилось следить только за начальником охраны, чтобы ненароком не упустить его из виду, когда тот решит куда-нибудь повернуть или сойти с дороги, не предупредив об этом нас.

Однако наш проводник был нацелен на то, чтобы добраться до пункта назначения в полном составе. И потому он порой замедлял шаг, делая вид, что чуть заплутал, но едва замечал, что наш отряд собирался кучной компанией, как продолжал путь, не говоря ни слова.

Вскоре, это мучительное для меня путешествие закончилось – начальник охраны остановился у здания, чей фасад украшало высокое окно, в котором горело странное изображение, собранное из одной длинной, гибкой зеленой лампы. На нем можно было рассмотреть ящера, похожего на тех, что встречаются в степи и используются барбидами, как главный источник их народного промысла. Однако, судя по масштабам, этот можно было бы назвать переростком, встреть кто его вживую. К тому же в его разинутой пасти насчитывалось по два ряда опасно-острых клыков, а на голове четко виднелся хохолок, очень похожий на диадему.

- Что это? – застыв у входа, куда уже нырнуло большинство нашей компании, спросила я полушепотом.

- Дракон, - буднично ответила Ярга и, ухватив меня за руку, потянула внутрь.

- В первый раз такого вижу.

- У вас они не водятся, - отмахнулась северянка и присоединилась к остальным.

Пройдя сквозь небольшой и темный коридор, мы вошли в просторное помещение. Оно не походило ни на что из увиденного в окнах витрин хотя бы потому, что здесь явно не хватало света. Казалось, что из десятка ламп, найденных мною на потолке, работало только три и те по углам, чтобы позволить людям не сталкиваться друг с другом, когда кто-то решит встать.

Здесь же я насчитала с дюжину столов, расставленных в зале в довольно отдаленном расстоянии. А это нравилось мне куда больше.

Но вот что и вправду сильно поразило, ударив по моим перепонкам, так это набор звуков, раздававшийся откуда-то сверху. Казалось, что кто-то бьет по металлическим пластинам, одновременно с тем натягивая струны чего-то мало походящего на гитарные струны. Невозможность поймать ритм заставляли мою голову кружиться от смятения.

Заметив (или даже почувствовав) заминку, Ярага повернулась ко мне, слегка приподняла брови и подошла вплотную. Прочитав все на моем лице, она улыбнулась, наклонилась к уху и пояснила:

- Это музыка.

- Нет, это не музыка. От музыки не может болеть голова, - возразила я, чувствуя, что от рези в ушах начинают слезиться глаза.

Северянка удивленно наклонила голову влево, прислушалась и отрицательно качнула головой:

- Тебе нужно привыкнуть и найти ритм.

- А надо ли? – не чувствуя облегчения, уточнила я.

Она лишь улыбнулась, отпустила мою руку, прикрыла ладонями мои уши, позволила постоять секунду-другую в тишине. А после вернула в мир какофонии. Легче не стало, но по крайней мере, перестали слезиться глаза. А еще через пару секунд, на мою удачу, нашелся ритм. И я благодарно улыбнулась воительнице, видимо уже сталкивавшейся с подобной музыкой.

Удовлетворенная тем, что удалось меня успокоить, а значит и отсрочить попытку шипов вырваться наружу, Ярга кивнула, снова подхватила мою руку и присоединилась к остальной компании.

К этому времени начальник охраны уже договорился о чем-то с щупловатым молодым человеком в темной рубашке и таких же брюках. Он в свою очередь уточнил еще несколько деталей, пересчитал нас едва ли ни по головам, кивнул и предложил следовать за ним.

Что еще оставалось делать после того, как сегодняшний лидер махнул нам рукой? Конечно, мы отправились вслед за ним и новым провожатым, чувствуя себя группкой детей на прогулке.

Оказалось, что за тем залом, в который мы вошли первым, скрывался второй, меньшего размера, а за ним нашелся еще один – больше предыдущих двух. Вот там-то молодой служащий предложил нам занять стол, за которым уместилась бы компания, численностью превышающая нашу минимум в два раза.

Начальник охраны оценивающе оглядел диваны и кресла, окружавшие стол, довольно кивнул, поблагодарил парня и отпустил его назад, забрав из рук какие-то книжицы, которым я не придала значения на входе.

Зато мне был отлично виден взгляд, которым служащий мазнул по мне, когда он возвращался к своему рабочему месту. В его глазах отлично читались неприязнь и даже брезгливость, что прежде уже встречались нам по пути сюда. Вот только этот сдерживал свои чувства одной лишь алчностью – сфера обслуживания в любом городе направлена только на получение прибыли. И раз уж нас не развернули на самом входе, то никто не осмелится сделать это сейчас.

Не придавая значения тому взгляду и выражению лица парня, я постаралась обо всем быстро позабыть. На мою удачу тут музыка едва слышалась, а свет горел практически над нашим столом, отчего создавалось приятное чувство спокойствия. А внутренняя тревога чуть отпустила, позволив мне расслабить хватку в отношении шипов.

- Вы позволите мне самому распорядиться на счет угощения? – подал голос начальник охраны, удостоверившись, что каждый из нас нашел свое место за столом.

- Отчего бы и нет. Вы же угощаете, - прямолинейно ответил Ергад, обкладывая себя тремя невероятно мягкими подушками.

- Он имел ввиду, что мы будем вам благодарны. Вы лучше знаете местную кухню, и найдете лучшее угощение для нас, - тактично поправил младшего товарища Лемер.

Однако никто и не обиделся на честные слова длинноволосого бунтаря. Начальнику охраны явно нравилось чувствовать себя хозяином вечера. Оттого он быстро пролистал книжицу, забранную у служащего, оглядел стол, нажал на какую-то пластину и выдал огромный список блюд парню, подошедшему к нам через считанные секунды.

- А напитки неси сразу, - закончил мужчина свой заказ, отдавая всю стопку книг парню, чьи руки и без того были заняты каким-то планшетом.

Тот лишь услужливо кивнул, принял новую ношу и скрылся в проеме, который не было прежде видно. Видать, здесь пряталось еще несколько помещений.

Неуютного молчания за столом организовать не удалось. Начальник охраны быстро оглядел нашу компанию и заговорил праздным тоном:

- Итак, теперь вы в городе, как и просил Аергал. Мы пробудем здесь три дня. Именно столько нам потребуется, чтобы разобраться с торговлей и закупить все по списку старост. В это время мы будем рады, если вы продолжите находиться где-то рядом – жить в выбранной вам комнате, пользоваться нашими услугами проводников и помощников в решении проблем, если они вдруг появятся. Аергал выдал четкие инструкции по поводу вашего положения в нашей общине, и я его в какой-то степени понимаю. Потомок Жуна Кай заслуживает благодарности за своего предка и помощи, если таковая возникнет.

Это была самая длинная речь, что я слышала из его уст. Отчего завороженно кивнула ему, не зная, что ответить, хоть он и смотрел прямо на меня. Этот взгляд оказался таким пристальным, что где-то внутри у меня снова разгорелась тревога, а краски стали медленно тускнеть.

Однако теплая рука, коснувшаяся моего локтя, вернула меня назад – к реальности. А Лемер снова взял на себя роль переговорщика:

- Это очень щедро со стороны вашего народа. Как мы сможем отблагодарить вас за это?

Начальник охраны тихо рассмеялся:

- Нам это ничего не стоит. Впрочем, если нам потребуется помощь, - он помолчал. – Я слышал, что вы служили прежде дипломатом и знаете здесь кого-то из высоких чинов?

- Верно. Я налаживал торговые и политические отношения с Исатерром.

- Тогда, возможно, ваша помощь нам будет кстати.

Бывший дипломат и начальник охраны углубились в обсуждение каких-то своих дел, остальные слушали разговор, разглядывали обстановку и старались усесться поудобней.

Я же просто пыталась вернуть себе душевное равновесие. Но выходило это у меня слишком плохо. Отчего еще раз оглядевшись, мое тело само подалось вперед и встало из весьма удобного кресла.

- Ты куда? – тихо уточнила Ярга.

- Подышать, голова кружится, - посмотрев на северянку с улыбкой, ответила я

Та лишь понимающе кивнула, отпуская меня без посторонней опеки.

Выход удалось найти быстро. Видимо роль закрывающей отряд помогла мне лучше рассмотреть все повороты и выходы. Отчего под пристальным взглядом все того же молодого служащего я тихо выскользнула на улицу и, прикрыв глаза, принялась втягивать воздух, бесцельно вышагивая вдоль здания.

Чувство покоя возвращалось ко мне нехотя, будто здесь нигде нельзя было ощущать себя в большей безопасности, чем рядом с начальником охраны. Но там, внутри, даже его присутствие не помогало.

А вот прикрытые глаза и жадные глотки воздуха совсем немного способствовали успокоению. Правда, вызывали шепотки и смешки со стороны прохожих. На что сейчас мне было совершенно наплевать. У меня было две задачи – не выпустить шипы и не уйти в серость. И если это выглядит смешно со стороны, то пусть так и будет.

Жаль лишь, что успокаиваясь, я стала забывать о предупреждениях начальника охраны и остальных. Жаль, что не успела сгруппироваться или подать хоть какой-то звук, когда крепкая рука дернула меня в сторону, затащила в узкий проулок и прижала к кирпичной стене….

Глава 4. Новый мир, прежние поиски. Часть 3.

Я удивленно открыла глаза и уставилась на молодого парня, превышавшего меня ростом на полголовы и шире в плечах. За его спиной маячил второй, чуть меньше, но угрожающая, особо хищная улыбка говорила сама за себя.

- Мы не любим серых на наших улицах, - процедил первый, державший меня у стены, как пришпиленную.

- Понимаю, - обретя дар речи, ответила я. – Тогда позволь уйти с улицы внутрь.

- Такой мусор в наших домах мы тоже не потерпим, - брезгливо сморщившись, возразил тот.

- Тогда как же мне быть? – не понимающе уточнила я.

- Сдохнуть, - процедил крепыш и с такой силой швырнул меня в глухую сторону проулка, что ноги потеряли всякую опору, а я на секунду почувствовала, что могу летать.

Только приземление оказалось далеко не мягким. Снова мне не удалось сгруппироваться, и основной удар пришелся на спину, встретившую резко вставшую на ее пути стену. Из глаз брызнули слезы, а из легких вышел весь воздух.

Пытаясь понять, как поскорее восстановиться и встать на ноги, я пропустила новый удар жестким ботиком по грудной клетке, успев на уровне рефлексов откинуть голову назад, снова ударившись ею о стену. Подошва показалась мне каменной, а грудь спасли только очень крепкие кости. И все же теперь вдохнуть мне не удалось бы даже при очень сильном желании.

Руки чуть подтянули меня к стене, позволив увернуться от нового удара, просвистевшего едва ли ни перед моим носом. Но тут же второй участник избиения с разбега ударил меня по коленям. Чем вызвал новый поток слез. Но крика ни один из них дождаться не смог.

Зато именно этого удара по ногам, незащищенным ничем, кроме тонких брюк и неготовых к подобным испытаниям, оказалось достаточно, чтобы внутри меня снова проснулся зверь. Тот же, что возмутился на насилие силового отряда наблюдателей. И тот же, что умел разбираться с неприятностями, когда слова теряли силу.

Перемена оказалась слишком быстрой, чтобы попытаться предупредить напавших на меня о том, что у них есть последний шанс остановиться и убраться отсюда целыми. Время едва заметно замедлилось, мои глаза чуть сощурились и шипы, вырвавшиеся из левой руки вошли ровно в пятку жесткой, грубой и очень толстой подошвы с глубоким геометрическим рисунком. Достигнув своей цели, они тут же принялись яростно расти, продираясь через смесь резины и пластика, стараясь найти нежную плоть, а если повезет и кости.

Судя по яростному крику и тому, как нападавший начал заваливаться назад, звериное стремление разрушить, уничтожить и защитить меня добралось до желаемого. Но не остановилось, а лишь начало свою забаву. И тут же вторая, уже тоже вооруженная рука нанесла новый удар, наотмашь – в район колена. Послышался тихий, едва уловимый треск тканей, а за ним – очередная порция крика.

Воспользовавшись замешательством второго парня, я резко подскочила на четвереньки, сделала короткий, но быстрый рывок и, облокотившись на ладонь левой руки, вонзила правые шипы в носок его ботинка. Послышался новый крик, ставший отличный дуэтом для первого. Правда этот противник нашел в себе силы запрыгать на целой ноге и попытался дернуть раненую. Чем только усугубил свое положение – из дыры в ботинке небольшим пузырем поднялась кровь и, накопившись, заструилась вниз, обагряя и без того грязный камень.

Добившись своего, мое тело сгруппировалось, напряглось и отпрыгнуло назад, высвобождая заложника и становясь в отдалении от нападавших. Чтобы никому их них не хватило пары шагов, если им вздумается предпринять новую попытку избиения.

И лишь сейчас, когда на земле показались первые следы крови, на моих губах заиграла неприятная, хищная улыбка, никак неподходящая цивилизованному человеку, соблюдающему правила города.

Еще пару минут назад чувствовавшие за собой преимущество и силу валялись на грязном камне, хватаясь за раненные ноги, и выли так, будто им отрезали конечности и подвесили над ними в качестве доказательства их отсутствия на нужных местах.

Зверь не успел придумать новый маневр или наказание для обидчиков. А учитывая количество синяков на теле, он явно не удовлетворился содеянным. Но на чужую удачу в проеме, ведшем на улицу, показалась знакомая женская фигура. Неспособная сдержать азарта, но уголком сохранившегося разума понимая, кого вижу, я отошла к дальней стене, опуская руки по бокам, чтобы не испачкать одежду чужой кровью.

Новый участник событий вошла внутрь, не убирая скрещенных рук с груди, оглядела обстановку и хмыкнула. Тут-то зверь и уступил место мне, но не возвращая шипы внутрь моего тела, будто намекая, что с этой проблемой придется разбираться уже без него.

Я тоже оглядела сцену, валявшихся по обе стороны неширокого проулка парней, скуливших и подвывавших от боли. Потом перевела глаза на Яргу.

Та сделала три шага внутрь, стараясь загородить собой весь вид. Тоже быстро осмотрелась и спросила:

- Ты цела?

- Да, - растерянно ответила я, не понимая, как северянка сейчас может быть настолько спокойной.

- Что успели? – продолжила воительница, осторожно и нарочито медленно приближаясь ко мне.

Я чуть дернулась, но стена за спиной не дала возможности отойти подальше. Оттого Ярга впервые увидела то, о чем пока только слышала. Но в ее глазах не читалось ни страха, ни брезгливости, ни даже интереса. Она просто быстро посмотрела на руки, потом на мою грязную одежду и повторила вопрос:

- Что успели?

Мысли заметались в голове. Кто успел? О чем вообще идет речь? Слишком сложным сейчас казался очень простой вопрос. Потому что звериная натура еще только отпустила меня, не дав отдышаться и прийти в себя. Отчего обычно быстрый ум требовал времени, на обработку такого объема слов.

Все же ответ нашелся, через тягучие десять секунд, когда Ярга начала осторожно ощупывать меня, стараясь не трогать руки. Я шикнула от неприятной, тупой боли:

- Ударили по груди пару раз, влетела спиной в стену, ударилась еще и головой. Могли бы пострадать колени, но у того, второго, тощего, сила удара слабая. Больно, но без внутренних повреждений.

- А что с лицом? – озабоченно уточнила северянка.

Я недоуменно уставилась на нее и только сейчас почувствовала соль на губах. Провела языком по верху, потом по низу. А после покачала головой:

- Думаю, только царапины. Не помню, чтобы что-то серьезной. Наверное, крупный разбил, когда замахнулся в голову.

- Как быть?

- С этим? – уже приходя в себя, усмехнулась я. – Это самая мелкая из проблем. Царапины и порезы заживают быстро, шрамы сходят за двенадцать часов.

- А синяки? – продолжила допрос северянка, все еще не обращая внимания на чуть притихших, но все еще скуливших парней.

- Тут сложнее. Тело не училось быстро их сводить. Это ведь не прорывы шипов в самых неудобным местах. Так что их, наверное, я пару дней почувствую.

- Чем они били?

- Ногами.

Только сейчас северянка удостоила нападавших своим вниманием, оглядела их обувь и вернулась к моему осмотру:

- Могут быть переломы.

- Нет, - я отрицательно покачала головой. – Кости очень крепкие. Из-за…

Продолжать мне не пришлось. Ярга понимающе кивнула и оглядела окровавленные шипы:

- Сможешь их убрать?

- Надо успокоиться.

- А это ты сможешь?

- Как? Я ведь нарушила правила города. Представляешь, что меня теперь ждет?

- Ничего тебя не ждет. Ничего ты не нарушала, - жестко отрезала воительница, глядя мне в глаза.

- Но эти двое…

Ярга крепко ухватила мою голову между ладоней и уставилась в глаза:

- Запомни, здесь ничего не случилось. Ты сейчас успокоишься, вернешься в обычное состояние, свернешь грязные перчатки и уберешь их куда-нибудь подальше, чтобы никто не увидел. Потом вернешься к остальным, попросишь холодный компресс и приложишь его к голове. А если возникнут вопросы, скажешь, что засмотрелась по сторонам и неудачно упала. Губа точно затянется? – я осторожно кивнула. – Хорошо. Тогда делай, как сказала, и все будет в порядке. Сможешь взять себя в руки?

- А что с правилами?

- Я разберусь, - северянка огляделась по сторонам, ногой придвинула какой-то ящик и приказала. – Садись и старайся успокоиться. Потом действуй по плану.

- А ты?

- Я разберусь с остальным.

В ее глазах горел такой удивительный, свирепый огонь, что я не осмелилась спорить. Снова кивнула ей освободившейся головой и села на ящик, чувствуя, как силы покидают меня. А шипы остаются на прежнем месте.

Ощутив за спиной близость холодной стены, я откинулась, осторожно положила голову, осознавая, что прохлада и вправду будет мне сейчас полезной, и прикрыла глаза, стараясь выровнять дыхание и сердцебиение.

- Ну что, чистильщики, - послышалось где-то на границе слуха и на губах заиграла улыбка. – Кто из вас настолько смелый, что решил избить одну хрупкую девушку, пригласив для веселья еще и товарища?

- Да ты понимаешь, что тебя жде, - слова оборвались воем, судя по всему, Ярга наступила на пропоренную ногу крупного парня, и тот не стал сдерживать крик боли.

- Повторю вопрос – у кого хватило ума напасть на девушку?

- Да ты, знаешь, кто мыыыы, - второй тоже не смог договорить на одной ноте, перейдя на громкий скулеж.

- Мне плевать, кто стоит за вами и к какой организации вы принадлежите. Я вижу только двух жалких уродов, которые додумались напасть на хрупкую девушку.

- Это тварь, а не девушка! – заорал тощий, но дальше слова превратились в жалкое мычание и вой, видимо Ярга и ему напомнила о его ноге.

- Твари тут только две – вы. И разговор у нас дальше будет идти вот так, - северянка чуть помолчала и продолжила. – Вы тут вдвоем игрались с ножиком и чуть не подрасчитали свои силы. Ты воткнул его себе в ногу и от боли так сильно отбросил его в сторону, что тот неудачно отлетел. А ты побежал помогать другу с ранением и наступил на лезвие. И вот теперь вам срочно нужен врач. Которого я вам обязательно организую, если вы послушно повторите мои слова, когда от вас этого потребуют.

- Я скорее сдохну.

- Могу устроить, - хищно согласилась северянка. – Что предпочитаете – сломанные кости или быть порезанными на куски?

В проулке все замолкло. Впрочем, такая перспектива никому бы не понравилась. А эти двое, судя по всему, смелостью отличались только в присутствии более слабых противников.

Губы отчего-то снова растянулись в хищной улыбке. Впервые я не чувствовала себя виноватой за сделанное и не ждала наказания. И впервые кто-то решал мои вопросы еще большей силой, а не дипломатией и попыткой оправдать ценность научного проекта.

- Ладно, - тощий ответил нехотя, растягивая звуки, будто из него их вытаскивали. – Только вызови помощь.

- Будет тебе помощь, уродец, - послышалось шуршание, видимо Ярга встала. – Лежи тут смирно и веди себя хорошо. А мы пошли.

- Эй, а как же обещание? – отозвался второй.

- В отличие от вас, я умею держать слова.

Крепкие пальцы северянки коснулись моего плеча:

- Пойдем, детка. Нам надо еще привести тебя в порядок.

Я открыла глаза, посмотрела на руки, сняла перчатки, убрав их во внутренний карман, и встала с ящика. Отчего-то во мне горела уверенность, что в этом городе и с этой девушкой, можно не бояться нарушать правила, если того потребуют обстоятельства.

Мы вышли из проулка и направились к входу в бар, где остальная компания уже явно наслаждалась своим ужином…

Глава 4. Новый мир, прежние поиски. Часть 4.

Перед дверью Ярга еще раз оглядела меня и, удовлетворившись моим внешним видом, вошла внутрь. Я последовала за ней, даже не пытаясь сохранить ее темп.

Стремительно пройдя темный коридор, воительница остановилась перед тем же молодым парнем, что провожал нас к столику, и начала было что-то говорить, но замолкла, едва его взгляд, исполненный удивлением и легким испугом, скользнул по мне.

Северянка тут же оглянулась, внимательно посмотрела на меня, потом снова на парня. И тут же, будто из праздного любопытства, стала изучать кусок зала, видневшегося с нашего расположения.

Убедившись, что никто не может нас увидеть, Ярга резко выбросила руку вперед, схватила парня за воротник и, не оглядываясь, потащила его в коридор. Тот не успел издать ни единого звука, а мне, ошарашенной очередным нарушением правил, пришлось следовать за ней добровольно.

Едва мы скрылись в темноте прохода, уверенные, что остались незамеченными, как северянка яростно прошипела:

- Так ты, поганец, думаешь, что натравливать на хрупкую девушку двух агрессивных амбалов, законно и нормально для твоего города?

- Не понимаю о чем вы, - пролепетал парень сдавленным голосом, воительница явно крепко держала его за воротник, сильно ограничивая поступление воздуха.

Услышав подобное, она разозлилась еще больше и без особых усилий прижала его к стенке, чуть приподняв над полом, чтобы заставить думать чуть быстрее, а говорить честнее.

- А теперь понимаешь? – прошипела северянка, внимательно изучая испуганное лицо.

Парень снова скользнул взглядом в мою сторону. И тут я прочитала на нем удивление, негодование, а потом испуг. Видать, он понял, что случилось или могло случиться в проулке. А мое внешнее состояние, практически без видимых повреждений, напугало его больше, чем действия дикой гостьи.

- Не стоит, - тихо заметила я, чувствуя, что скоро Ярга переступит черту дозволенного.

- А избивать беззащитных, значит, стоит? – процедила она сквозь зубы мне в ответ.

Вены на ее кулаке забегали от напряжения, и стало ясно, еще немного и северянка придушит этого тщедушного зачинщика.

Но пока ей хватало самообладания, Ярга вновь обратилась к своей жертве:

- Думаешь, что эта наводка сойдет тебе с рук? Или хочешь присоединиться к своим друзьям?

Парень издал какой-то жалкий звук и еле замотал головой. Он явно не ожидал такого исхода событий. Отчего мне вдруг стало так противно наблюдать за подобной картиной. Но все равно хотелось посмотреть, как далеко зайдет моя защитница.

Однако же у меня хватило благоразумия заговорить:

- Думаю, он не заслуживает…

- Чего? – оборвала меня Ярга. – Чтобы его наказали в ответ за наводку? Чтобы хоть у кого-то хватило ума и смелости поставить на место уродца, считающего, что другие не могут жить в этом городе и пользоваться его свободами?

- Нет, - жестко ответила я. – Он не заслуживает подобного риска с нашей стороны. Если у него хватит смелости или чего-то другого, что может найтись в его крови или умишке, то этот мальчишка точно на нас донесет. И тогда все наши дела пойдут прахом.

В коридоре повисло молчание. Северянка тщательно обдумывала мои слова, взвешивая стоит ли выплеск ее ярости того, что может за ним последовать. И, судя по всему, мне удалось найти верные слова, чтобы притормозить этот поезд.

Воительница вдруг резко выдохнула и продолжила свою речь, но теперь адресуя ее парню:

- Тогда слушай внимательно и делай ровно так, как тебе говорят. Иначе врача придется вызывать уже для троих, - жертва закивала головой так активно, как только могла в своем положении. – Ты звонишь в медицинскую службу и сообщаешь о несчастном случае, который произошел с двумя незнакомцами в проулке вашего бара. Проверяешь, что они говорят врачу, и если услышишь от них хоть слово правды, сообщаешь мне. И не думай, что у меня не хватит ума проверить все ли вы трое сделали правильно. Ясно? – ее голос вдруг окрасился настолько непостижимой угрозой, что даже у меня по загривку побежали мурашки.

Парень резво закивал и тут же рухнул на пол, не удержавшись на ногах.

- Отлично, - заключила северянка и уже спокойно, будто ничего и не случилось, спросила. – Где здесь туалет?

- Вторая дверь за моей стойкой, - сипло ответил бедняга, стараясь отдышаться и не решаясь еще встать.

- Благодарю, - светски произнесла воительница и быстро зашагала в указаном направлении, не забыв прихватить меня с собой.

Мои прогнозы оказались верны – царапина уже затянулась. И если учесть обилие света в залах, заметить тонкий шрам на нижней губе сможет только очень внимательный собеседник. Но это не помешало Ярге заставить меня тщательно умыться, привести растрепавшиеся волосы в порядок и еще раз проверить, остались ли следы чужой крови на плаще.

Убедившись, что в таком виде можно выйти к остальным, она довольно кивнула и повела меня назад за стол.

Там же шла жаркая беседа. Лемер просто горел разговором с начальником охраны, а Ергад радостно затыкал себе рот чем-то аппетитным даже на вид.

Лишь Портянга, скользнув по вновь прибывшим нам, заметил отсутствие перчаток на моих руках. И тут же увидел свежие шрамы на костяшках.

Вместо того, чтобы начать задавать вопросы, привлекая внимание остальных, он лишь бросил быстрый взгляд на Яргу. А когда та отрицательно мотнула головой, кивнул, придвинул ко мне блюдо с чем-то горячим и кувшин с каким-то просто ледяным напитком.

Северянка ловко выложила ужин на мою тарелку, не давая возможности тянуть далеко руки, и заняла такую позицию, что остальная компания не стала бы меня изучать, не подай я голоса или не тыкни кто в меня пальцем.

Дальнейший вечер прошел без приключений, оказавшись очень приятным и удивительным для тех, кто привык к постоянному надзору со стороны десятка глаз.

На выходе Ярга проверила парня, который честно отчитался, как прошла погрузка двух бедняг. Чем убедил ее, что порой все же людям можно доверять. Правда, она все равно предупредила, чтобы он забыл и про меня, и про всех нас. Ради его же безопасности.

В раз побледневший служащий активно закивал головой, выдавил из себя угодливую улыбку и пожелал приятного вечера. Но отчего-то я была уверена, что облегченно выдохнул, когда вся наша компания вышла из бара, тихо прикрыв за собой дверь.

Витрины в зданиях горели уже через одну, а то и через две. Город отправлялся на покой. Но не так, как это было принято в Сарстве.

Здесь не было комендантского часа, после которого на улице не встретишь даже патрульного. Тут люди расходились по домам постепенно. Заведения тушили свет, прощались с последними посетителями. Кто-то порой даже пел песни, праздно гуляя по тротуару небольшой компанией.

На нас снова бросали настороженные взгляды. Но отчего-то сейчас мне было на них совершенно наплевать.

Меня больше занимал вопрос, как два крупных, хорошо развитых города могут так разительно отличаться друг от друга? Здесь имелись права, свободы и обязанности, а там только ограничения и запреты. Подобное сравнение поражало, заставляя задумываться, на каком этапе все пошло иначе? Что создало этот всепоглощающий контроль, уничтожающий право на выбор и свободную жизнь?

А еще эти звезды… я вдруг поняла, что давно не видела такого открытого, живого неба. Дома оно всегда ограничивалось оконной рамой. А тут ему не было конца.

И даже двое парней в форме, проходивших мимо нас, лишь приветственно кивнули, не потребовав никаких документов или пояснений такой поздней прогулки.

Этот город удивлял и завораживал меня все больше и больше.

На первом этаже гостиницы мы раскланялись с начальником охраны. Тот еще раз подтвердил договоренности с Лемером и быстро отправился к себе, предоставляя нас самим себе.

Впрочем, наши планы сошлись в одной точке. Портняга отпер дверь, и мы оказались в комнате, которая на пару дней станет нашим домом.

Ярга тут же ловко и бойко определила очередность пользования ванной комнатой, насильно вручила мне халат и практически загнала внутрь, не давая шанса кому-то (даже мне) оспорить ее решения.

Уже из-за двери я расслышала и другие указания северянки, касавшиеся громкости на экране и часа отбоя с подъемом. Никто не стал возражать или сопротивляться ее приказам. То ли вечер всех достаточно расслабил, то ли споры с воинственно настроенной северянкой никому не давали светлых перспектив.

Я удивленно уставилась на свое отражение в высоком зеркале, удивляясь, когда могла снова так поплохеть, за ту пару часов, что провела за ужином и на прогулке.

Лицо побледнело, отчего стали виднеться мелкие синяки на левой скуле и под губой. Шрам же почти исчез, что отчего-то не особо и радовало. Под одеждой ушибов оказалось куда больше. А рубашка напомнила о том, что порой становится очень сложно совладать со своими шипами – на спине, вдоль всего позвоночника виднелись небольшие, но явные порезы

Теперь придется заняться еще одним неотложным вопросом. Которым сначала надо как-то объяснить остальным.

Но сейчас у меня не было сил что-то говорить или думать. Мне хотелось просто встать под душ и смыть с себя последние события, не забыв перед этим отстирать свои перчатки. Во избежание лишних вопросов.

Напор в лейке оказался на удивление отличным, и я даже не услышала, когда открылась и закрылась дверь в комнату. Оттого подпрыгнула от неожиданности, увидев внутри Яргу, смазывавшую руку какой-то мазью.

Она усмехнулась моей реакции и укоризненно покачала головой:

- Не смей заматываться полотенцем. Нашла чего стесняться.

От неожиданности я согласно кивнула и осталась стоять на месте. А воительница чуть поморщилась, оглядывая меня с головы до колен.

Только сейчас стали чувствоваться ушибы и синяки, заработанные из-за своей глупости и неловкости. Но воительница не стала читать мне лекции, а только принялась размазывать что-то по местам, которые уже начали темнеть.

От тупой, неприятной боли я зашипела, но она лишь усмехнулась:

- Терпи. Иначе завтра будет еще больнее. А нам нельзя ничего рассказывать остальным.

Я сжала зубы и продолжила покорно стоять, пока северянка не развернула мен к себе спиной и не начала втирать мазь в уже порядком опухший затылок.

- Спать тебе сегодня сладко не удастся, - заметила она и тут же замолчала.

Ее пальцы осторожно прошлись вдоль моего позвоночника. Она явно считала число шрамов.

- Завтра их уже не будет, - постаралась я ее успокоить. – Это свежие.

- Значит…

- Да, когда ярость слишком сильная, не получается ограниваться только руками. Это касается всех суставов. Так что романтики и практичности в моем положении мало.

- Это больно?

- Это привычно, - усмехнувшись, ответила я. – Но есть другая проблема.

- Какая?

- На этот раз Портняга шил мне одежду из той же ткани, что и вам. Так что теперь у меня нет рубашки.

За спиной послышалось шуршание. Видать, Ярга решила убедиться в моих словах и развернула рубашку:

- Это проблема, - констатировала она и тут же добавила. – Но нам все равно нужна другая одежда. Местная.

- Наверное, ты права, но где и как ее достать?

- Я решу этот вопрос, - северянка накинула мне на плечи халат и скомандовала. – А ты одевайся и мотай в кровать. Завтра у нас очень много дел.

Мне не оставалось ничего иного, кроме, как последовать ее приказам, быстро прошмыгнуть в дверь, предоставляя ванную в ее распоряжение, и, взяв подмышку стопку своей одежды, направиться в нашу часть комнаты.

На немой вопрос Портняги оказалось достаточно неловкой улыбки. А едва моя голова коснулась подушки, как сон захватил меня без остатка…

Глава 4. Новый мир, прежние поиски. Часть 5.

Первая ночь в новом свободном городе пролетела незаметно и не будь солнце, бившее в наше окно, таким ярким, то и день, наверное, остался бы далеко в стороне от меня.

Но здесь все оказалось настолько светлым, что отсутствие штор или иных заглушек на окнах стимулировало предпринимать попытки уйти куда-нибудь подальше. Мое тело отреагировало ровно также – подняло руку. А уже это действие заставило окончательно проснуться.

Казалось, что у меня болело абсолютно все до самых кончиков волос и ногтей. Не получив ни единого удара по рукам или левому плечу, я все равно не могла шевелиться без усилий и не подавляя стонов. Впервые мне стало обидно, что годы испытаний и исследований не принесли ничего, кроме скорого заживления колотых, резанных и рваных ран. А вот ушибы и прочие гематомы остались в слишком далекой от меня стороне.

Удивительно, каким болезненным может быть ощущение поднятой руки к глазам, чтобы прикрыться от яркого солнца. Но еще более впечатляющий опыт можно получить от попытки подняться. Чего никак не хотелось проверять.

С усилием повернув голову в сторону, я увидела Яргу, уже сидевшую на своей кровати и внимательно изучавшую меня своими строгими и холодными глазами. Вместо приветствия она молча кивнула и продолжила ждать развития событий.

А я, радуясь, что не стала снимать халата перед сном, постаралась занять вертикальное положение, чувствуя, как каждая клеточка тела требует прекратить так сильно его нагружать. Однако же, сжав зубы и щурясь, якобы на солнце, мне удалось одержать верх.

Северянка улыбнулась, явно понимая, что пришлось заплатить за такое простое действие. Но говорить ничего не стала. Лишь быстро коснулась пальцами правой руки своего затылка и вопросительно вскинула голову.

Поняв ее немой вопрос, я осторожно коснулась своего затылка и сморщилась – там явно было что-то большее, чем простой ушиб. А по ощущения, так и вовсе выросло второе темечко, не иначе.

Воительница так же молча кивнула, встала с кровати и махнула рукой, приказывая следовать за ней. Полагаясь на ее опыт и знания в области драк с различным для нее исходом, мне оставалось только подчиниться.

Остальные из ПЛЕЯ еще спали, накрывшись едва ли ни в головой. Отчего я порадовалась, что не стала искать обувь, а отправилась за Яргой босиком. Так мы не издавали никакого шума. И смогли укрыться в ванной комнате, не разбудив наших уставших мужчин.

Теперь северянка сняла обет безмолвия, приказав:

- Иди в душ, приводи себя в порядок. А я принесу тебе одежду.

Отчего-то спорить с ней не хотелось. Да и не имело смысла. Лишь казалось странным, что мы сразу ничего с собой не взяли.

Но сейчас говорить об этом было глупо. Зато обещание теплой воды меня немного вдохновило. Вселив надежды, что там мне станет чуть легче.

Вот уж где и вправду можно легко ошибиться. Горячий душ не облегчил мои телесные страдания, зато распарил, позволив на время о них забыть. А выход из кабины вновь сошелся по времени с тем моментом, когда Ярга уже вернулась со стопкой сильно пострадавшей одежды.

Она быстро оглядела меня, ехидно хмыкнув чему-то своему, и открыла один из ящиков под раковиной, достав уже знакомую мазь. Лишь сейчас у меня хватило смелости и самой глянуть на следы вчерашнего приключения. И если прежде синяки мне казались чем-то мелким и незначительным, то теперь можно было посмеяться над прошлым опытом. От плеча до плеча тянулось темно-синее нечто, очень мало походившее на мою собственную кожу. Спина жалобно заныла от того, как сильно я опустила голову, и пришлось возвращать ее в прежнее положение. Виднелись и сливовые подтеки на колене – сувенир от хозяев города. Оставалась надежда, что лицо выглядит не так ужасающе.

Зато воительница не стала причитать или ругать за последствия. Она молча подошла ко мне и стала тщательно втирать мазь, не обращая внимания на мое жалобное шипение. Ее руки ловко справлялись со своей работой и вскоре развернули меня к себе спиной.

Тут на секунду северянка остановилась, а я, поняв, что ее удивило, заметила:

- Говорила же, что утром уже ничего не будет видно.

Ярга лишь хмыкнула. Но говорить ничего не стала, продолжив смазывать спину в районе груди. Когда же руки дошли до затылка, она помешкала, завершила начатое, а после заключила:

- Придется тебе пару дней походить без заколки.

- А здесь это не будет выглядеть странным?

- Нет, я помогу, - она тут же запустила пальцы в мой волос, быстро прошлась по нему, разравнивая на пряди и ловко заплела косу, начав ее едва ли от самого лба.

Закончив, воительница ловко закрепила оставшийся хвостик и произнесла:

- Теперь все. Можешь одеваться и возвращаться к себе. А я пойду в душ.

Проведя ладонью по новой, непривычной для меня прическе, я не удержалась от взгляда в зеркало. Казалось, что открытое лицо стало выглядеть иным, более голодным, бледным, большеглазым, но одновременно с этим выразительным.

Быстро одевшись и вновь посетовав про себя на рубашку, я выскочила из ванной комнаты, тихо прикрыла дверь и проскользила к своей кровати. Остальные по-прежнему спали. И придавались бы этому вполне полезному занятию еще долго, если бы ни Ярга, намеренно громко вышедшая в комнату и чинно прошествовавшая ко мне.

Тут заворочались и мужчины. Портняга объявил:

- Десятиминутная готовность, - но не успел даже опустить ноги с кровати, как дверь в ванную уже хлопнула.

Лемер и светловолосый мужчина рассмеялись – Ергад опередил всех, не смотря на то, что прежде не подавал никаких признаков жизни.

Теперь же комната наполнилась каким-то особым теплом. Ни молчания, ни тишины. Зато обсуждение планов, идей, как искать знакомых Жуна Кай и предложений, по наведению старых знакомств.

Больше всех говорил Лемер, предлагая разные варианты попадания в Еастер, который обычно считался закрытым для посетителей и (тем более) чужаков. Однако выходило, что только он и может оказаться по ту сторону района, не прилагая каких-то усилий или подделывая документы. Мы же не имели такой возможности.

А в одиночку бывший дипломат искал бы там следы моего деда до следующей смены сезонов, что не вдохновляло нас на согласие с его предложением.

Еще одну проблему озвучила Ярга, напомнив отношение жителей свободного города к «серым», то есть, к гостям из Сарства. Судя по всему, большинство посетителей входили в число наблюдателей или наблюдаемых, приехавших на экскурсию или в деловую поездку, отчего местные не любили нас. А старались обходить стороной.

Узнай кто, что Жуна Кай разыскивают именно горожане Сарства, следы резко оборвутся и перестанут существовать в природе. Что тоже не вело нас к достижению цели.

Совещание оборвал стук в дверь и наш одновременный ответ. В проеме тут же появилась сначала голова начальника охраны, а после на пороге вырос и весь он. На этот раз барбид сменил свой наряд на более легкое облачение – льняные брюки и такая же рубашка отлично подчеркивали его фигуру, намекая, что с ним не стоит иметь дело ни задирам, ни головорезам. Но в глазах мужчины играли озорные огоньки. Отчего я невольно улыбнулась ему, когда тот остановил взгляд на мне:

- Через десять минут собираемся завтракать. Присоединяйтесь к нам внизу. А потом уже обсудим дальнейшие планы.

Договорив и не дожидаясь нашего ответа, начальник охраны ловко покинул комнату, тихо прикрыв дверь.

Совещание было официально закончено в тот момент, когда желудок Ергада выдал жалобный стон, чем вызвал взрыв смеха.

На первом этаже у стойки регистратора нас уже ждали и торговцы, и начальник охраны. Все сменили наряды, но по-прежнему оставались барбидами, не отказавшись от тонких нитяных украшений, узелки на которых (как мне рассказал Аергал) повествуют о статусе хозяина и его подвигах.

Мы поприветствовали друг друга и отправились прочь из гостиницы.

На этот раз путь оказался короче, но в другую сторону. Вскоре нас остановили перед широкой витриной, за которой виднелись какие-то весьма соблазнительные шедевры местной выпечки. Начальник охраны каравана одобрительно кивнул и вошел, давая знак, следовать за ним.

Увидев всю нашу компанию, девушка, встречавшая гостей на входе, округлила глаза, что-то быстро заговорила. Но быстро собралась, махнула кому-то в глубине зала и тут же повела нас вперед. Туда, где сдвигали столы.

Завтрак оказался примечателен вкусом, разнообразием и ароматами. А заодно и беседами, из которых мне удалось узнать, что сегодня Лемер ангажирован на всю первую половину дня и будет занять ведением переговоров с барбидами. В то время как у остальных появится время познакомиться с городом и попробовать разузнать что-то полезное для наших поисков.

Ярга однако же быстро внесла корректировки в предложение начальника охраны. Она ловко, будто бы случайно, заметила, что в таком виде мы найдем только вялые листья двадцатилетней давности и пару зуботычин в подворотне. Чего не хотелось бы, чтобы не оказаться за воротами или на приеме у врача.

Мужчина понимающе кивнул, оглядел нас. Остановил строгий взгляд на мне, так и не решившейся снять плащ. И согласился:

- Вам действительно нужно поработать над внешним видом. Думаю, что тут мы сможем вам помочь, - и жестом привлек внимание одного из торговцев, умудрявшегося и есть, и говорить, почти одновременно. – Выдай им на мелкие расходы. Переоденем их, чтобы после не искать под заборами.

Тот тоже окинул нас критическим взглядом, тоже остановился на мне. Вздохнул, но, так и не произнеся ни слова, отвязал один мешочек и бросил его Ярге.

Воительница ловко поймала брошенное, одарив торговца широкой улыбкой. Лишь после этого вернувшись к ароматному кофе в огромной кружке и какой-то необыкновенной закрученной булочке, присыпанной сахаром и сладкими специями.

Тут был рай для наших желудков и языков. О подобной еде мы не мечтали, потому что даже представить себе не могли, что ее можно приготовить настолько изящно, красиво и аппетитно. И это учитывая, что Лемер относился к классу аристократии, а у меня имелась возможность есть более качественные продукты в виду статуса научного проекта.

Через час праздных бесед, череды чашек настоящего кофе и не менее двух килограмм выпечки на всех, мы все же согласились отправиться дальше по своим делам.

Барбиды ловко подхватили в клещи нашего дипломата и под разговор увели куда-то вперед. А над нами командование взяла Ярга.

Северянка, щелкнула пальцами по мешочку, довольно улыбнулась и заявила:

- Мы идем по магазинам….

Глава 4. Новый мир, прежние поиски. Часть 6.

В отличие от торговцев и Лемера мы отправились в противоположную сторону, отдаляясь от витрин, что стали для нас первым открытием яркости и света вчера вечером. Впрочем, здесь тоже хватало стекла, прозрачности и красивых вещей, заманивавших внутрь зданий. Однако воительница продолжала идти вперед, явно зная, куда ей нужно добраться по итогу.

Так и вышло. Через несколько перекрестков, которые мы впервые переходили под певучие светофоры, извещавшие о периоде работы пешеходных дорожек, Ярга остановилась у очередной витрины, чуть задумалась и махнула нам, входя внутрь.

Размышлять или сомневаться в ее решении не захотел никто, даже Ергад, считавший своим долгом вступить в спор ради рассмотрения нескольких точек зрения. Причем не имело значения, насколько он сведущ в обсуждаемом вопросе.

Здесь же каждый из нас доверился выбору северянки, памятуя, что она бывала в Исатерре прежде. Хоть и не по такой причине или цели.

Внутри нас ждали вешалки, стеллажи, полки и стойки, переполненные яркими, сдержанными, пастельными тонами, обращенными в брюки, юбки, платья, рубашки и даже верхнюю одежду и обувь. Отчего я, привыкшая к отсутствию всякого выбора, еле удержала свой рот закрытым. А Ергад и вовсе не стал молчать. Он прицокнул, объявил, что мы тут надолго, и отправился вдоль рядов, над которыми висела огромная табличка «Мужчины».

Портняга вел себя куда более сдержано. Ему оказалось достаточно хмыкнуть, оглядеть весь зал целиком, найти продавца – девушку лет двадцати в легком сарафане с тончайшими бретельками, едва заметными на ее загорелых плечах – и уточнить у Ярги:

- Самообслуживание или нужен помощник?

- Сам, - коротко ответила северянка и махнула рукой в конец одного из рядов. – Там примерочные и зеркала.

Светловолосый мужчина удовлетворенно кивнул и отправился вдоль стеллажей и стоек, оценивая материал, качество швов, фасоны и цветовые решения предложенных на продажу вещей. В то время как Ергад просто прикладывал к себе приглянувшуюся вещь и, если она ему на глаз подходила, сваливал себе на локоть левой руки. После чего спешно уносил образовавшуюся гору к примерочной, где скрывался, шурша тяжелой шторой.

Мы усмехнулись подобному поведению обычно скептически настроенного парня, но говорить ничего не стали. Это его свобода. Так пусть же вкусит ее полной чашей.

Ярга в то время осторожно коснулась моего локтя и указала в другую сторону – к рядам, над которыми висела другая табличка – «Женщины». Я понимающе кивнула и последовала за ней, подспудно разглядывая вещи на манекенах и вешалках, которые можно было оценить, не прикасаясь.

- С чего хочешь начать? – вдруг остановившись, спросила северянка, бросая быстрый взгляд вдоль стеллажей, где вещи разложили по градиенту.

- Понятия не имею. У меня с рождения не было выбора, - я пожала плечами, честно признаваясь, что получала готовую одежду от Портняги. – Меня никогда ни о чем не спрашивали.

Вот тогда-то воительница впервые оглядела меня оценивающе. Прошлась взглядом по фигуре, лицу, распахнула плащ, не забывая, что спину лучше не демонстрировать на людях. Обошла вокруг и задержалась на перчатках:

- От них придется избавиться.

Тут я впервые за весь день почувствовала тревогу. Мне и прежде было понятно, что нужно сменить внешний вид – отказаться от привычной одежды, возможно поработать над поведением. В любом случае эти вещи уже были испорчены и, в какой-то степени, стали причиной всей прогулки. Но перчатки…

Снять их надолго означало показать костяшки, убрать дополнительное, хоть и сомнительное, ограничение для шипов. Они давали пусть и душевный, но все же покой, когда прикрывали кисти рук, чуть сжимая со всех сторон и напоминая, что нужно держать себя в рамках, чтобы не нарушить правил или не вызвать косые взгляды.

Оттого я подняла на Яргу жесткий взгляд и отрицательно покачала головой:

- Это невозможно.

Спорить или настаивать на своем требовании, на мое удивление, северянка не стала. Она лишь понимающе кивнула и направилась вглубь ряда, пропуская платья, сарафаны и юбки.

Судя по всему, никто и не ждал, что ответ по поводу перчаток окажется иным. Оттого воительница быстро сориентировалась среди обилия цвета, фасонов и стилей. Вручила мне несколько вещей и молча кивнула в сторону примерочных кабин, последовав за мной.

Все действительно было просто, но очень интересно. Брюки из плотной ткани серо-синего цвета в мелкий рубчик сначала показались мне малы – им не хватало около пятнадцати сантиметров, чтобы прикрыть щиколотки и обувь. Однако пока я разбиралась с примеркой, Ярга принесла ботинки на тонкой резиновой подошве со шнуровкой на двенадцать дырок, что по высоте как раз и прикрывало щиколотки, обхватывая нижнюю часть голени. В такой паре брюки уже не казались странными, а вполне соответствовали выбранному северянкой стилю.

Рубашку она заменила рубашкой же. Лишь с тем отличием, что новая садилась по фигуре, но не стесняла движений за счет эластичной составляющей материала. Угловой вырез демонстрировал мои ключицы, выпиравшие вперед, как птичья вилочковая кость. А узкие рукава прикрывали лишь три четверти руки. Что смущало до тех пор, пока на плечи не легла темно-синяя куртка с тонкими вытачками, невысоким воротником-стойкой и металлическим замком-молнией. Тут рукава оказались нужной длины, что меня устраивало.

Выйдя из примерочной, я получила одобрительное хмыканье со стороны Ярги. Но вместо того, чтобы отпустить меня обратно переодеться или пройтись еще вдоль рядом, пока она займется примеркой, северянка резко выкинула руку вперед, расстегнула замок, оставляя открытой посторонним взорам рубашку, и ловко закатала рукава, демонстрируя мои перчатки всему миру.

Опешив от такой вольности, я не успела отскочить или возмутиться. А после вспомнила, что из нас двоих только воительнице известно, как смешаться с толпой горожан свободного города. Оттого стоит на время позабыть про привычки, выработанные годами жизни под куполом.

Удовлетворенная последними штрихами Ярга широко улыбнулась, подхватила с ближайшей вешалки костюм из такой же плотной ткани, как мои брюки, и скрылась в примерочной, бросив напоследок:

- Иди погуляй немного по залу. Найди хорошее зеркало и проверь реакцию наших мужчин.

Оставалось только подчиниться команде старшей. Да и не имело смысла стоять под шторкой, выжидая, когда воительница закончит сборы.

Ергад же в это время отвоевывал свой богатый выбор у Портняги, который ограничился лишь темно-синими брюками в уже знакомый рубчик, несколькими майками с рукавами, прикрывавшими половину плеча до локтя, черной курткой из какого-то плотного сукна и парой отличных ботинок на крепкой подошве. Зато горка бунтаря пестрила всеми возможными цветами и оттенками, порой проблескивал даже металл, а, может, и какие-то зеркальца. Я не стала всматриваться, полагая, что Ярга все равно сократит эту кучу минимум вдвое.

Первым меня заметила Портняга. Точнее мою голову, торчавшую над стойками с висевшими на них платьями. Он вопросительно кивнул и тут же уточнил:

- Ждем Яргу?

Я лишь кивнула.

Ергаду же такой сдержанный ответ не понравился. Он тут же переключился на меня, видимо желая отвлечь Портнягу от его горы одежды:

- Ну, хоть покажи, что выбрали? А то вдруг наша компания станет еще более странной, чем была.

Учитывая взрыв красок в руках длинноволосого бунтаря, любой наш наряд не подойдет к его. Но вместо того, чтобы высказать это замечание, я просто кивнула и обошла ряд, чтобы оказаться в одном с ними.

Улыбка на лице Портняги и вытянувшаяся от удивления физиономия Ергада сказали больше, чем любые слова. Отчего даже уголки моих губ чуть приподнялись.

Наряд оказался одобрен и, судя по всему, был подобран отлично и для местных запросов, и для тех, кто привык к трем дозволенным цветам и пяти фасонам для мужчин. Как мастер своего дела Портняга ловко обошел меня вокруг, осторожно потрогал материал вещей и чуть сморщился от рубашки, заметив лишь:

- Понадобятся запасные.

- Надеюсь, что нет, - поняв скрытый намек, ответила я.

- Не стоит надеяться в таком деле. Лучше предупреди Яргу.

- Она сама разберется.

Светловолосый мужчина понимающе кивнул и отошел обратно к все еще удивленно разглядывавшему меня Ергаду. Тот же, наконец, перевел взгляд за меня и, судя по всему решил, что тут и останется вместо манекена.

Впрочем, не стоило и сомневаться, что он мог увидеть.

Я спокойно обернулась и улыбнулась северянке, вновь вернувшей себе прежний воинственный вид. Прямые брюки и куртка, доходившая лишь до верхнего края бедер, подчеркивали крепкую, но удивительно соблазнительную фигуру высокой женщины. А наличие на костюме пары шипованных заклепок, люверс, через которые Ярга пропустила тонкие на вид цепочки, и застежек, непредназначенных для того, чтобы быть хоть когда-то застегнутыми, так и вовсе приковывали взгляд. Как, впрочем, и майка, которая по ширине скорее подошла бы мне. Отчего любой мужчина мог пустить слюну при приближении северянки, даже не успев поднять глаза на нее.

Длинноволосый бунтарь же не вел себя, как большинство, по единственной причине – у него явно пересохло во рту. А вот Портняга оказался более искушенным в женской красоте. Сказывались годы работы на сарскую аристократию. Отчего он только подошел к Ярге и ловко закатал ей рукава, как то прежде она сделала со мной. И заметил, что ей стоит вернуть себе аксессуары, чтобы руки не казались такими уж голыми.

Северянка согласно кивнула и только после этого перевела взгляд на Ергада, хмыкнула и принялась беспощадно уменьшать гору в его руках. Учитывая состояние парня, не удивительно, что тот не оказал никакого сопротивления.

Что стало еще более поразительным, так это способности воительницы вести переговоры. Благодаря ее скрытому таланту, продавец за стойкой согласилась просто срезать с меня и Ярги ярлычки, по которым девушка и просканировала стоимость одежды. А после уточнила:

- Хотите, чтобы мы занялись утилизацией ваших старых вещей?

Мы одновременно отрицательно покачали головой, и северянка тут же положила наш ворох на стойку:

- Упакуйте, пожалуйста, это в пакет, как и то, что выбрали мужчины.

Продавец явно ничему тут не удивлялась. Отчего принялась аккуратно складывать наши рубашки, брюки и плащи, сделав вид, что даже не заметила состояние моих вещей.

Свободный город начинал мне нравиться все больше и больше. У нас при таком повороте дел, она бы уже нажала на кнопку вызова наблюдателей, которые обязывали устанавливать во всех общественных местах. И мы не успели бы даже расплатиться, как силовой отряд собрал бы странных покупателей в своем фургоне для «плановой беседы».

Тут же все воспринималось нормально и естественно.

- А так можно было? – с нотками обиды и возмущения спросил Ергад, когда ему вручили пакеты и подтолкнули к выходу.

Вместо ответа он дождался только кивка от Ярги и улыбки от Портняги.

Оказавшись на улице, северянка быстро огляделась, прикинула что-то в уме и подняла руку, согнутую в локте, вверх. Этот ее жест означал следовать за ней. Что я уже запомнила по походу до поселения барбидов.

А поскольку направление, выбранное ею, отдаляло нас от гостиницы еще сильнее, длинноволосый бунтарь снова подал голос:

- Может, все же вернемся и дождемся Лемера?

- У нас есть дела и без него, - коротко ответила северянка.

- Кстати, - тут же опомнилась я. – А мы взяли для него что-нибудь из одежды?

- Об этом позаботился Портняга, - ответила воительница, даже не оглянувшись назад. Туда, где за нами шли двое мужчин в сером с большими пакетами в руках.

Впрочем, мне тоже не хотелось оглядываться. Зато было интересно наблюдать, как ранее настороженные и брезгливые взгляды прохожих вдруг становятся заинтересованными и даже немного сальными. Впрочем, когда рядом с тобой идет такая девушка, как Ярга, не возникает ни единого сомнения, кому предназначается все внимание. Меня же устраивало то, что в спину не летели фырканья, а люди не сжимали зубы и кулаки, разглядывая меня с выражением лица, больше подходящим для встречи с кучей дерьма.

Глава 4. Новый мир, прежние поиски. Часть 7.

Через два квартала, когда я уже стала привыкать к новому внешнему виду и тому вниманию, что порой получала на сдачу после Ярги, северянка кратко обернулась, бросила быстрый взгляд на сопровождавших нас мужчин и ухмыльнулась. Задавать вопросы, что она задумала, мне было не с руки – сейчас воительница вела нас своим маршрутом и лучше любого знала, что должно произойти. Расспросы же ни к чему бы не привели, лишь заставили ускорить шаг.

Однако северянка сама перевела на меня взгляд и вопросительно вскинула голову. Поймав мой непонимающий взор, она не стала вести новую игру, а лишь спросила:

- Стала чувствовать себя уверенней.

Вместо ответа, я только пожала плечами. Годы, прожитые под куполом, да еще и в извечной изоляции, чтобы оградить меня же от опасностей, так быстро не пропадают из виду. Но все же отсутствие явного, брезгливого интереса со стороны прохожих немного убедил в том, что тут тоже можно прижиться, если появится такая возможность. И никто не будет нападать на тебя из-за каждого угла, объявляя «серым» и нежелательным на этих улицах.

Ярга снова усмехнулась, пробежалась глазами вдоль стены здания, мимо которого мы проходили, что-то быстро про себя рассчитала и тихо произнесла:

- Хочешь проверить?

- Не особо, - честно ответила я, зная, чем может закончиться проверка, если что-то пойдет не так. А мы только сменили наряд, и не было желания снова искать магазин с рубашками, а заодно придумывать очередную легенду для тех, кто попадется под мои шипы.

- А придется, - уже более строго заметила северянка и продолжила. – В следующем доме увидишь высокую зеркальную дверь с надписью в самой ее середине. Не сбавляя темпа, толкаешь ее и входишь внутрь, ничего не говоря, и ждешь меня там. Все ясно?

- Ясно, - опешив от команды, да и в целом идеи воительницы, только и смогла я произнести.

- Вот и отлично.

До конца дома мы шли уже молча. Будто и не было никакой беседы, а уж тем более инструкций. Но едва закончилось здание, а за ним и узкий проулок, который здесь назывался выходом во двор, пришлось и мне сбавлять темп.

Дверь показалась быстро. А при ярком солнечном свете еще и ударила в глаза своим блеском. Отчего я на мгновение замешкалась, повернулась к ней спиной и толкнула ее, практически ввалившись внутрь.

Мое появление в помещении ознаменовал необычный гул, будто кто-то пустил ветер по большой медной трубе. Он же заставил меня развернуться спиной к двери и рефлекторно сделать шаг влево, чтобы не стать преградой для любого, кто последует за мной.

Правда, ловкости хватило только на шаг. А вот лавка, прислоненная к стене, стала поводом показать свою неосторожность. Я ударилась коленом о невысокую доску, ойкнула, тихо зашипела и сделала еще один шаг, но уже вперед, чтобы не упасть и не стать совершенным посмешищем перед теми, кто мог оказаться внутри.

Лишь после этого неуклюжего маневра мне удалось разглядеть, куда меня толкнула Ярга.

Помещение оказалось небольшим (примерно пять метров в ширину и шесть в длину), разделенное на две неравных части от дальней стены к входной невысокой стойкой, по обе стороны которой кто-то практичный установил вращающиеся кресла. Три из них, по стороне, ближе расположенной к входу, сидели мужчины плотного телосложения, в куртках, похожих на ту, что выбрала северянка для себя, с небольшими отличиями в фасоне и обилии заклепок. Им было явно за сорок лет, впрочем, обветренные носы могли сильно состарить даже самого молодого из них.

- Потерялась? – раздался утробный голос от правой стены, и я тут же повернула на него голову.

Оттуда на меня смотрел еще один высокий, плечистый мужчина лет сорока восьми с гладко выбритым лицом и татуировкой, уходившей от уголка левого глаза за ухо, где изображение и терялось. Он восседал на высоком кресле, более массивном, чем те, что стояли вдоль стойки, сложив скрещенные руки на столешницу огромного стола, занимавшего не меньше половины длины стены.

Еще не разобравшись в том, что таится в глазах хозяев помещения – интерес или желание поскорее избавиться от незваного гостя – я только покачала головой, превратив жест в столь же неопределенный ответ, как и мужские выражения лиц.

Крепыш знакомо хмыкнул. Но продолжить расспросы или предложить быстро ретироваться отсюда не успел – за моей спиной снова раздался гул ветра.

Я не стала оборачиваться, отлично зная, что так быстро внутрь войти мог только один человек. Зато спрашивавший быстро посмотрел за мое правое плечо и вдруг округлил глаза:

- Ты, - только и смог он сказать, ткнув пальцев в сторону двери.

- Я, - вместо приветствия или слов извинений за вторжение, ответила Ярга.

И тут же в помещении вдруг посветлело – мужчины улыбнулись, узнав новую гостью, чем и вовсе запутали меня. Костяшки снова начали жутко чесаться, отчего пришлось в срочном порядке прятать руки за спину, сжав их в крепкие кулаки.

Но тут за спиной раздался гулкий стук. Я растерянно обернулась и увидела, как наши мужчины тщетно пытаются попасть в помещение вслед за нами, потому что воительница подперла дверь, спокойно облокотившись о нее и скрестив руки на груди.

- Примешь гостей? – спокойно поинтересовалась она у крепыша.

И тот сделал вид, что задумался, внимательно разглядывая то ее, то меня, то парней, которые отлично виднелись за высоким стеклом, оказавшимся с этой стороны вполне удобным для обзора.

На улице ругался и не оставлял попыток попасть внутрь Ергад. Судя по его злым глазам, Ярга повторила мой маневр, не сказав ни слова, а после еще и перекрыла проход. Что наш длинноволосый бунтарь, естественно, принял на свой счет.

Портняга же встал в сторонку и с интересом рассматривал стену. Там явно имелись и другие надписи, кроме той, что висела на двери и которую я прочитать просто не успела. Светловолосый мужчина более мудро распорядился передышкой, делая вид, что незнаком с безумцем, штурмующим дверь и привлекающим настороженные взгляды прохожих.

- Эти все с тобой? – после небольшой паузы уточнил мужчина за столом.

Ярга лишь кивнула, не отступая от двери.

- И все твои? – продолжил расспросы крепыш.

- Сложный вопрос, - ответила северянка и повторила. – Так примешь гостей?

- Если будут вести себя тихо и посидят где-нибудь в сторонке, пока ты будешь рассказывать, какими степными ветрами тебя сюда занесло, - мужчина похлопал по столешнице, приглашая занять место напротив него.

Остальные тут же пришли в движение. Кто-то поднес кресло к столу, кто-то чуть привстал, готовый отразить атаку. Однако в их действиях виднелись неспешность и расслабленность, они точно знали, что с такими гостями разобраться им ничего не стоит.

- А ты обещаешь угостить моих спутников своим знаменитым пивом? – тут же вопросом на вопрос ответила воительница.

Крепыш лишь на секунду задумался, а после широко улыбнулся:

- Договорились.

В тот же момент я почувствовала крепкий толчок в правое плечо, но успела не только отойти в сторону, но и удержаться на ногах. Дверь же за нами распахнулась, а ветряной гул благополучно погасил всю ругань, что попробовал донести до нас ввалившийся Ергад.

Вслед за ним внутрь вошел Портняга. Судя по приветственным кивкам вернувшихся в кресла мужчин, наш швейный мастер показался им более спокойным и доброжелательным. Ну, и конечно, я была уверена, что у него хватило ума поприветствовать хозяев помещения прежде, чем произвести плохое впечатление о себе.

В то время как длинноволосому бунтарю пришлось испытать на себе крепкую хватку северянки. И лишь после того ему удалось закрыт рот, тоже оглядевшись по сторонам.

- Шумный у тебя друг, - заметил крепыш.

- С ним такое часто случается. Не любит, когда оставляют в стороне, - отпуская Ергада, ответила Ярга и перевела взгляд на наших мужчин. – Посидите там, - ее рука указала на небольшой, круглый столик, установленный перед лавкой.

- С чего это? – попробовал возмутиться бунтарь, но продолжать не стал, поймав на себе строгий взгляд воительницы.

Однако же из чувства вечного сопротивления двигаться в указанном направлении тоже не стал, пока ему не помог Портняга, легко подтолкнув к столу.

Меня же Ярга задержала, осторожно коснувшись рукава куртки, и кивнула в сторону крепыша. Чем удивила хозяина помещения, который явно не ожидал большой компании.

Мужчина, принесший уже одно кресло, повторил свой маневр, тут же вернувшись на место. А я последовала за северянкой, готовая в любой момент все же сделать худшее – выпустить единственное имевшееся в нашем отряде оружие.

Внимательно оглядев меня, когда мы уселись напротив, крепыш снова широко улыбнулся:

- Я – Эльгур, хозяин салона и старый знакомый Ярги.

- Кайна, - только и смогла ответить я, не зная, какие еще регалии можно себе приписать.

Он лишь кивнул, принимая представление, и тут же перевел взгляд на воительницу:

- Сколько мы с тобой не виделись? Мне кажется, ты тогда была почти на голову ниже, чем сейчас.

- В шестнадцать такое бывает, - насмешливо ответила северянка.

- Мда, это было очень давно.

- Не древнее жизни.

Крепыш хмыкнул и тут же достал из-под стола большой, тяжелый кувшин. Откуда не пойми появились и три высоких стакана, по которым хозяин разлил золотистую жидкость. Два из них тут же пропали из моего поля зрения – кто-то из троицы их забрал, третий же перехватила Ярга, пригубив с закрытыми глазами.

Мне не оставалось ничего иного, кроме как наблюдать за происходящим, стараясь не проявлять неуважения к гостеприимству. Однако же вопрос, почему я осталась в стороне, меня немного мучил.

Когда северянка оторвалась от напитка и довольно выдохнула, она заметила:

- Тогда оно мне казалось крепче.

Эльгур рассмеялся и бросил вопросительный взгляд на меня. Но Ярга ловко перехватила инициативу:

- Ей нельзя. Угости лучше чистой.

Мужчина удивленно оглядел меня, потом старую знакомую. Но все же долил содержимого кувшина в ее стакан, потом достал откуда-то еще один, наполнил его тем же и придвинул к себе. Лишь после этого в его руках оказалась небольшая бутылка с золотистой жидкостью внутри. Он тщательно ее взболтал и протянул мне:

- Прошу. Для юных гостей имеется чистая.

Я бросила опасливый взгляд на Яргу. Но та одобрительно кивнула, придвинув угощение ближе ко мне. Отчего оставалось только довериться ей, заставляя тревогу снова вернуться куда-нибудь поглубже.

Напиток оказался похожим по цвету на те, что Эльгур разливал по стаканам. Но аромат от него шел более приятый – фруктовый, некислый. А вкус показался таким же золотым, как и цвет.

Сделав хороший глоток, я все же оторвалась от горлышка и честно призналась:

- Вкусно.

- Еще бы. Это то, что пьют и остальные, только до ферментации…

- Давай обойдемся без технологических особенностей твоего хобби, - оборвала его северянка.

- Так и знал, что ты по делу.

- Ну, и тебя повидать.

Крепыш усмехнулся, бросил быстрый взгляд на наших мужчин. Ергад увлеченно крутил угощение в руках, не забывая порой отхлебывать из стакана и округлять глаза от удовольствия или неожиданности. Портняга же традиционно проявлял сдержанность, лишь однажды кивнув в нашу сторону в качестве благодарности.

- Ладно, - Эльгур едва ни махнул рукой, но тут же ловко подхватил стакан. – Выкладывай. Что тебя принесло так далеко на юг? Что-то не похожи вы на простых торговцев….

Глава 4. Новый мир, прежние поиски. Часть 8.

Ярга усмехнулась такому быстрому и прямому вопросу, но не стала упрекать хозяина заведения или оттягивать свой ответ.

Она лишь сложила руки на столе, чуть подалась вперед и тихо произнесла:

- Мы ищем Жуна Кай.

Уже привыкшая к удивлению, легкому замешательству и бегающим глазами при имени моего деда, я впервые увидела абсолютное равнодушие. И даже немного разочаровалась, осознав, что не так-то и знаменита моя фамилия за пределами Сарства.

Чтобы не затягивать паузу, Эльгур поинтересовался:

- Что за персонаж?

Северянка широко улыбнулась и удовлетворенно качнула головой. Но глянув на меня, решила все же ответить:

- Один ученый из серого города. Пропал для них без вести двадцать, - она вопросительно посмотрела на меня и качнула головой. – Двадцать пять лет назад.

- И ты решила, что я, будучи подростком в ту пору, мог знать о нем что-то? – как-то необычно хакнув, уточнил крепыш.

- Даже не думала об этом. Скорее попытала счастья. Вдруг о нем до сих пор ходят слухи.

- Раз он пропал у вас без вести, так чего же вы забыли в Исатерре? И вообще, кто вас сюда направил? Говорят, что в Сарстве многие «пропадают». Причем так, что даже останков не находят.

Ярга улыбнулась и неопределенно кивнула на замечание, после все же произнеся:

- Знаю. Сама уже провернула такой трюк.

Тут-то глаза Эльгура и округлились, заняв почти половину его не маленького лица. Он сначала подался вперед, опершись руками о стол, а потом резко откинулся на спинку стула, еле удержав равновесие, чтобы не упасть:

- А вот это уже интересно. И как это тебя, не серую, могли коснуться их законы?

- Долгая история, - отмахнулась северянка.

- А я никуда и не спешу, - прищурившись и снова достав кувшин, заметил крепыш.

Когда стаканы оказались наполнены, а передо мной встала вторая бутылка с золотой жидкостью, воительница перешла к рассказу о своих приключениях в Сарстве, в статусе изгоя и путешествии до барбидов.

Я же получила возможность хорошенько осмотреться, порой приглядывая за нашими мужчинами, тоже получившими вторую порцию угощения и ведшими тихую, настороженную беседу.

Оказалось, что несмотря на площадь помещения, все компенсировалось высокими потолками, внутри которых можно было бы разместить еще и второй этаж. Однако тут хозяин распорядился иначе, подвесив на полупрозрачных струнах модели воздушных катеров разного года выпуска и областей их применения. Но каждый из них отличался от заводских сборок всем, до чего может додуматься человек.

Большинство из них оказались полностью лишены антенн связи, датчиков внешнего движения, обязательных для подобного транспорта камер слежения за дорогой и землей. Некоторым достались еще и необычные пластины, удлинявшие корпуса на пятнадцать, а порой даже все шестьдесят сантиметров (если произвести масштабирование к оригинальным моделям). Такие вольные модификации превращали катера в более аэродинамичные, быстрые варианты транспорта. Однако создавали и больше риска для пассажиров (если их кто-то вообще предусматривал).

Еще больше поражали цвета и покраска. Одних художники сравнили с птицами, изукрасив бока тщательно прорисованными перьями, а переднюю часть изобразив головой с клювом. Других превратили в нечто водоплавающее, с чешуей и подобием хвоста на задней части. Но большинство украшались по воле фантазии. Тут встречались и завитки ветра, и языки пламени, и барханы, и степные перевалы. Все, на что могла быть способна фантазия того, кто устал от серых, черных, темно-синих и бледно-молочных корпусов заводской покраски.

В свете, падавшем из высоких окон, все катера казались парящими, независимо летающими под потолком. И даже создавалось ощущение, что в них есть пилоты, управляющими этими моделями, не превышающими по размеру ладонь Ергада.

Стенам тоже было чем привлечь внимание внезапного гостя. Столько карточек мгновенной фиксации я не встречала нигде, даже в библиотеке и коридорах суда, где просто обожали вывешивать образы повинных с описанием их нарушений и преступлений перед обществом Сарства. Тут же со снимков на меня, в сторону и друг на друга глядели улыбающиеся, серьезные, счастливые и кричащие лица.

Кто-то обнимался, кто-то пожимал друг другу руку. Где-то встречались обычные сцены из жизни – мужчины за ремонтом катера, оглядывание машин, скучное чтение за столами в группе. Были тут и цветные снимки, и те, что делались в оттенках сепии. Но интерес к ним не угасал, а еще больше возрастал.

Среди них нашлись и образы Эльгура, довольно стоявшего на переднем фоне, а позади красовался один из катеров, похожих на модельки, парившие в помещении. Попадались и другие мужчины, встретившие нас настороженно, но теперь даже не обращавших внимание на нашу компанию. Если исключить их старательный вид, будто они не прислушиваются к рассказу Ярги.

Я так увлеклась окружающей обстановкой, что не с первого раза расслышала, как северянка назвала мое имя. И только когда она постучала по моей опустевшей бутылке, у меня хватило чуткости, чтобы оторвать взгляд от стен и удивленно уставиться на воительницу:

- Извини, задумалась, - и, переведя взгляд на Эльгура, добавила. – Это история вашего сообщества?

Мужчина расплылся в довольной улыбке и кивнул:

- А ты соображаешь.

Мне не пришло ничего более умного в голову, что кивнуть в ответ, чуть подернув уголки губ вверх.

Ярга же вернула мое внимание к себе:

- Чем занимался твой дед?

- Изучением мутаций живых организмов, - не задумываясь, ответила я.

- Ну да, помню, что что-то с изменениями связано. Правда, как говорят барбиды, он им там и с другими вещами помог. Так что возможно, тут его тоже знают по иным научным областям. Вдруг и в вашей мельком проскочил?

- Нет, - отрицательно покачал головой крепыш. – Даже если его каким-то образом принесло сюда четверть века назад, и он тут пустил корни, его славу давно бы перехватили другие. Мы не стоим на месте, как серые. У нас тут вечное движение.

Он махнул рукой в сторону стен, где красовались снимки. Видимо, указывая на последние из них.

Ярга даже не повернула голову. Лишь понимающе кивнула и тут же задала новый вопрос:

- А как нас попасть в Еастер?

Тут у Эльгура снова застыли все нервы на лице. А потом брови принялись подниматься вверх, будто их кто-то зацепил за середину и принялся тянуть.

- В Еастер? – переспросил он через пару секунд.

Северянка лишь кивнула.

А крепыш ехидно улыбнулся.

- Ты ведь отлично знаешь, что не относишься ни к одной из категорий допускаемых туда. Особенно теперь с миграционной карточкой на руках. Подкопи лет десять жизни тут, капитала не меньше пяти сотен чистых кредитов и тогда подавай заявку. Может, одобрят. Если посчитают причину твоего интереса максимально выгодной для себя.

- У нас есть неделя, - отрицательно мотнув головой, произнесла Ярга.

Странно, что она знала о каких-то сроках. В то время как мы точно ничего подобного не обсуждали. От услышанного я бросила немой вопросительный взгляд на северянку, но та лишь сделала неопределенный жест, давая понять, что это готова со мной обсудить, но позже и не здесь. Мне оставалось только утвердительно кивнуть, подхватывая ее игру.

Мужчина удивленно оглядел нас, но вскоре остановился на воительнице:

- Я не всемогущий.

- Но кое-что все-таки умеешь, - усмехнулась Ярга.

- Все зависит от условий и причин, что-то делать.

- Ты мне, я тебе.

Эльгур задумался, снова посмотрел на меня, потом на наших мужчин, завязавших разговор с местными, пару раз стукнул указательным пальцем правой руки по столу. Причем звук показался мне таким громким, будто его подушечки покрылись каменной крошкой.

Наконец, он уточнил:

- Всем нужны пропуска или пойдешь одна?

- Всем, - безапелляционно ответила северянка.

- Тогда это должна быть очень серьезная услуга. Ты готова работать за четверых?

- Смотря какой у тебя интерес.

Крепыш усмехнулся, бросил мечтательный взгляд на модели, потом на стену и сощурился:

- Кажется, я знаю, чем ты можешь нам помочь…

Глава 4. Новый мир, прежние поиски. Часть 9.

Ярга довольно улыбнулась, чуть вскинув подбородок вверх, и не обращая внимания на мой обеспокоенный взгляд. То ли она отлично знала цену услуге, которую просит взамен, то ли готовилась к чему-то явно очень интересному.

Но северянка не задала ни единого вопроса, ожидая, когда заговорит крепыш.

И хозяин заведения не стал долго затягивать паузу, лишь махнув куда-то в сторону. Через минуту на столе появилась одна из моделей катеров, которые парили под потолком.

Эльгур тут же очень осторожно придвинул его к воительнице, использовав для этого лишь указательный палец:

- В этом году мы модифицировали старый степной дозорник. Увеличили базу, улучшили аэродинамику крыла, перебрали двигатель и, конечно же, воздушную подушку.

Ярга умело покрутила катер в руках, нажала на что-то, и над столом загорелось голографическое изображение его внутренностей. Сначала показался салон, тесноватый и отчего-то яркий, потом картинка сменилась технической схемой, в которую уже тыкал Эльгур, комментируя то, что мы должны были увидеть.

- Но дозорники всегда создавались не для погони за нарушителями, так что особой скорости от них никто и не ожидал. А мы решили, что в этом и есть его потенциал. Никто не заинтересуется им, если противник решит выставить его на гонку.

- Если вы заменили двигатель на что-то более современное, учитывая улучшение плавности хода за счет кузовной модификации, то попробовать счастье вы можете, - со знанием дела заметила Ярга, продолжая изучать проекцию.

- Нет, там ничто другое не встанет – слишком мало места для современных аналогов, - отрицательно покачав головой, возразил крепыш. – Зато мы использовали более свежие детали, полностью перебрали систему зажигания и пуска, уменьшили время ускорения и даже неплохо поработали над подушкой.

- Ну, тогда в чем вопрос?

- На замерах и тестах дозорник показывает отличную мощность, но патрульщики, а уж тем более курьеры обгоняют его на середине второго круга.

- Что логично, - ехидно усмехнулась северянка. – Дозорник создавался для слежения за порядком и охраны территорий. Ему не надо было гоняться за нарушителями. Потому что они обычно предпочитали атаковать, а не убегать.

Эльгур сморщился и отмахнулся от слов воительницы:

- Не надо читать мне лекций, я и без тебя знаю его назначение.

- Тогда что ты от него хотел? Он никогда не сможет выиграть в гонке.

- Сможет, - с легкой обидой в голосе возразил мужчина.

- Если поставить его против грузовых? – Ярга искренне рассмеялась.

- Нет, он может обогнать любой мод, - Эльгур скрестил руки на груди. – Если сделать его еще легче.

Над столом повисла тишина.

Я мало что понимала в их разговоре, поскольку была далека от транспорта. Особенно воздушного, использовавшегося у нас только за пределами купола. Но выводы крепыша казались мне логичными. В то время как все более широкая насмешливая улыбка северянки заставляла почувствовать легкий холодок на загривке.

- Если вы снимете крыловые панели, потеряете преимущество в маневренности, - заговорила, наконец, воительница, тоже скрещивая руки на груди. – Если вытащите все из салона, кроме кресел и руля, выиграете так мало, что это просто не поможет. А новые запчасти, ты сам сказал, туда не подходят. Впрочем, можете попробовать сделать собственный аналог из облегченных материалов. Но тогда в этом году все гонки пройдут мимо вас.

- Мы уже работаем над облегченным сплавом, - отмахнулся Эльгур. – Но это и вправду займет слишком много времени. А заявиться хочется уже в этом году.

- Тогда ищите талантливого пилота, которому не нужен штурман, камеры и педаль тормоза.

Мужчина хитро улыбнулся и развел руками.

И Ярга, явно сразу поняв, в чем будет заключаться его предложение, жестко качнула головой:

- Нет.

- Ты не поняла, - тут же заметил Эльгур. – Правилами запрещается единоличное управление. И тем более отказ от минимум двух камер. Так что ты ничем не рискуешь. Будешь штурманом и вторым пилотом, на крайний случай.

- А кого за руль?

- Татуна, - даже кивнув от согласия с собственными мыслями, ответил хозяин заведения.

- Так в нем же веса больше, чем в тебе, - от удивления повысив голос, возмутилась северянка.

- Зато пилот опытный. Не то, что дозорник, грузовой разгонит.

- Вот и бери тогда к нему свою дочь, если нужно облегчение экипажа. А мы с ним общую массу выдадим такую, что никакой мод не поднимется.

- У меня сын, - обиженно заметил Эльгур.

- Тем более, пора приучать к отцовскому делу.

- Ему пять.

Ярга лишь усмехнулась, будто одержала победу.

Крепыш же пожевал губу и снова заговорил:

- Ладно. А что ты предлагаешь?

- А я должна?

- Это ведь тебе нужен пропуск в Еастер на четыре персоны. И это ты сказала, что отработаешь его сама, без чужой помощи. К тому же, - Эльгур бросил быстрый взгляд на наших мужчин. – Сомневаюсь, что кто-то из них умеет управляться с модами. Впрочем, они и обычный-то катер видели только издалека.

Теперь уже северянка принялась раздраженно жевать губу, явно недовольная отсутствием альтернативы. Она не стала оглядываться на Ергада, который неплохо разбирался в технической части большей части транспорта, но еле справлялся с рулем. Не стала даже думать о том, чтобы привлечь Портнягу, знавшего о катерах не больше, чем о звездном небе. Зато отчего-то уставилась на меня.

Она быстро пробежалась по моим рукам, все так же запрятанным в перчатки, по нешироким плечам, чуть удивленному лицу и улыбнулась.

- У меня есть ответное предложение, раз уж тебе так надо поучаствовать и выиграть.

Мужчина тут же подался вперед и превратился в слух, явно доверяя этой воинственной красавице в вопросах гонок. Хотя лично я не понимала, откуда телохранительнице с севера может быть столько известно о технике юга.

Но никого, кроме меня, это явно не волновало.

Ярга отодвинула от себя опустевший стакан и отрицательно покачала головой на немой вопрос о добавке. После еще раз крутанула модель катера, отчего все проекции будто бы спрятались внутрь и свет над столом погас:

- Я сяду за руль.

Эльгур удивленно округлил глаза, пару раз моргнул и произнес:

- Ты, конечно, легче Татуна или меня. Но тебе не приходилось управлять дозорником. Особенно модом. С чего ты взяла, что я соглашусь?

- Потому что с моей помощью твои шансы на выигрыш поднимутся даже не в два, а в пять раз.

- С чего бы? У нас нет легких штурманов.

- А мне ваши и не понадобятся.

За столом снова повисла тишина. Мужчина явно запутался в ответах северянки. Но не хотел признавать этого или требовать, чтобы она выложила все сама, без этих загадок. Однако и соглашаться на ее условия, несмотря на обещания, не глядя на всю правду, ему никак не нравилось.

Оттого чуть подумав, налив себе очередную порцию из кувшина, крепыш вздохнул, сделал большой глоток и жестко скомандовал:

- Выкладывай.

Ярга, явно добившаяся нужного результата, хитро сощурилась и кивнула в мою сторону:

- Штурманом будет она.

Тут уже мы оба поперхнулись, хоть ничего и не пили. Я откашлялась от подобного ответа и уставилась на северянку, как на безумную. Впрочем, взгляд Эльгура не сильно отличался от моего.

А когда он увидел, что мне эта идея показалась такой же сумасшедшей, ему и вовсе стало смешно.

- А она что-то понимает в гонках?

Воительница бросила на меня быстрый взгляд. И я даже не успела отрицательно качнуть головой, как она кивнула:

- Научим.

- У нас нет времени на обучение, - раздраженно заметил мужчина.

- Найдется, - отмахнулась северянка. – Зато вес катера уменьшится вдвое против единственного Татуна за рулем. А ни одно правило не будет нарушено.

Эльгур снова крепко задумался. Но смотрел он больше не на собеседницу. Его взгляд бегал по мне, как то прежде делали глаза Ярги. По рукам, по плечам, по лицу. Он явно взвешивал меня. Или измерял. В любом случае я почувствовала себя товаром на рынке. Но сказать что-то против идеи северянки не могла – это было нашей единственной возможностью получить пропуск в Еастер. Раз за его пределами у нас нет шансов найти Жуна Кай.

- А ты справишься? – с сомнением в голосе поинтересовался крепыш.

- Понятия не имею, - честно ответила я.

Он рассмеялся такой искренности, а после все же кивнул:

- Ладно. У вас есть четыре дня. Можете начинать с сегодняшнего вечера. Мод стоит на старой стоянке, - Эльгур повернулся к северянке. – Помнишь еще, куда идти?

- Отлично помню, - с ехидной ухмылкой ответила Ярга.

- Тогда приходи и мы посмотрим, что может выйти из твоей затеи…

Глава 4. Новый мир, прежние поиски. Часть 10.

Собравшись перед обедом и переодев Лемера в городской наряд, удивительно преобразивший и без того элегантного старика, Ярга объявила, что вечером мы оставим мужчин на самих себя. Все расспросы она оставила без ответов, просто ехидно улыбнувшись, когда Ергад уточнил, связано ли это с нашим последним визитом.

Поняв, что добиться подробностей у нас не выйдет, бунтарь тут же переключился на бывшего дипломата, интересуясь, с чем были связаны его дела и барбидов. Аристократ с большим удовольствием посвятил всех в переговоры и торги, которые ему удалось посетить. Отчего прочие планы отошли на задний план, а после и вовсе забылись до самого ужина.

Зато на их смену пришли прогулки по парку, изучение окружающей обстановки, а также проверка, насколько наши новые образы вписываются.

Лишь к вечеру я спохватилась, что у Эльгура речь шла только о четырех пропусках. Нас же было пятеро. Неужели северянка забыла про Лемера во время переговоров?

Но спросить об этом никак не удавалось – мы все время держались вместе. Отчего казалось неуместным раскрывать хотя бы часть замысла воительница, раз сама она решила промолчать до поры.

После раннего ужина, который начальник охраны снова устроил для нас, причем, в новом заведении, будто почувствовав, что в прежнем нам не очень-то будут рады, Ярга осторожно положила руку на мое плечо и кивнула на выход. Я лишь послушно покинула стол и отправилась за ней, чувствуя на себе удивленные взгляды остальной компании.

Еще до этого похода северянка благоразумно подобрала для Ергада множество информации по техническим характеристиках и особенностям воздушных катеров, наказав максимально тщательно их изучить. Чем тут же заняла его ум, позволяя на время освободиться от назойливых расспросов бунтаря, на которые сейчас просто не было вразумительного ответа. Портняге хватило хитрой улыбки. А Лемер и вовсе все понял без слов, тут же переведя разговор на более нейтральную тему.

Так же дипломат поступил и во время ужина, когда мы с Яргой отправились прочь – едва начальник охраны поинтересовался надолго ли мы, как бывший дипломат отмахнулся от нас, намекая на женские секреты, и перевел разговор в новое русло. За это стоило его поблагодарить отдельно, особенно если все получится, как запланировала воительница.

Уже на улице, когда мы набрали темп и шли, не обращая внимания на заинтересованные взгляды прохожих мужчин, я все же решилась на вопрос:

- Ты сказала Эльгуру, что нам нужно четыре пропуска. Но ведь нас пятеро?

- Я ничего ему не говорила о количестве, - спокойно ответила Ярга, глядя вперед.

- Тогда он сам так понял? Я точно слышала, сколько он озвучил.

- Это только его догадки. О числе мы будем договариваться позже. К тому же у меня есть подозрение, что Лемеру наша помощь не понадобится. Ее он получит либо от барбидов, либо от каких-нибудь старых знакомых.

- Откуда такая уверенность?

- Он – старый дипломат с неплохой репутацией. Так что ему не составит труда поднять связи и решить вопрос без нашего участия.

- Тогда почему мы не пойдем тем же путем? Не думаю, что Лемер забудет про нас, если решит с кем-то договариваться, - я едва успевала за северянкой, широко шагавшей вперед и отлично уворачивавшейся от встречного потока.

- Не хочу быть ему должной, - воительница чуть сморщила нос, будто от слова «должный» шел неприятный запашок.

- Мы в одной связке. Мы все друг другу что-то должны.

- Пока нам это выгодно, мы не должны, а хотим помогать. И наши услуги не слишком-то и обременительны.

- Даже та, которую ты собираешься оказать сейчас Эльгуру?

Ярга ухмыльнулась и отрицательно покачала головой:

- Это для него будет услуга. А для нас, - она помолчала, широко улыбнулась и закончила. – Для нас это будет веселье.

На этом мои расспросы закончились, хоть я и не получила емкого ответа, ни о том, что это даст нам, ни о том, как мы вообще справимся с поставленной задачей. Возможно, северянка и была опытна в том, что предложила Эльгуру, но я-то вообще не понимала, что мне предстоит сделать. Отчего чувствовала, что могу больше навредить, чем помочь. Однако же спорить с воительницей, особенно сейчас, после слов о веселье, я не стала. Лучше довериться ей и ее опыту.

На этот раз путь наш занял больше времени, чем до того необычного заведения с подвешенными под потолком моделями. Мы прошли не меньше десятка кварталов, отчего мои ноги начали немного ныть, несмотря на ранее преодоленные переходы по степи и прогулки по Сарству через серость. Тут же расстояния показались еще большими. А возможно так на меня действовала неизвестность, к которой, впрочем, давно уже было пора привыкнуть.

И все же мы дошли до не высокого здания, будто бы отлитого единым блоком. В нем не виднелось ни одного окна и даже двери. Словно в конце улицы кто-то поставил огромный бетонный брусок, который должен был когда-нибудь стать основой для чего-то более полезного обществу.

Однако у Ярги было свое представление об этом сооружении. Она не дала мне времени на передышку или рассматривание необычного блока, а просто двинулась вперед, обошла здание справа и нажала на какую-то панель, отличавшуюся чуть более темным цветом от общего массива. Практически сразу перед нами открылась дверь, отъехав в сторону и спрятавшись в удивительно широкой стене. Внутри нас встретил яркий свет и длинный коридор, видимо пронизывавший здание от его начала до конца.

Но и тут воительница не дала мне задуматься об опасностях, способных крыться внутри. Девушка просто сделала шаг и потянула меня за собой, будто поняв мои опасения. Мне не оставалось ничего иного, кроме как последовать за ней, на время онемев от удивления.

Внутри все оказалось очень похожим на обстановку второго этажа лаборатории, где пре пришлось вырасти и провести последние годы жизни. Те же серые, холодные стены и пол, который будет звенеть, если кто-то наступит на него в обуви с каблуком. Наши же шаги больше походили на тихое шуршание – резина заглушала и смягчала звуки.

По левую сторону от нас встречались двери – узкие, глухие и с номерными знаками в самом верху. Справа – глухая стена, без всяческих примет или привычных мне информационных досок с кучей никому ненужных инструкций. Все казалось незнакомо-знакомым и оттого по загривку порой пробегали мурашки, заставляя невольно ежиться, будто от холода.

И все же я шла вслед за Яргой, зная, что она никому не позволит дать меня в обиду. Даже если для этого придется очень сильно рискнуть ей самой.

Через пять редких дверей, расположившихся по левой стене, мы добрались до другой – более широкой и установленной справа. Она казалась какой-то особенной, слишком неуместной здесь и даже отпугивающей своей самостоятельностью. А еще я не нашла на ней ни ручки, ни выемки для руки, чтобы открыть. Впрочем, как показал опыт с пластиной снаружи, здесь многое работало совершенно иначе в сравнении с родными местами.

Ярга со знанием дела провела рукой по краю двери, нашла какой-то зацеп, и тут же появилось нечто, очень похожее на ручку, будто бы выросшую из единого массива. Северянка улыбнулась открытию, словно порадовалась старому опыту и знаниям, чуть постояла в предвкушении и отворила.

А за дверью нас ожидал невероятный двор, заставленный необыкновенными катерами – точными копиями моделей из необычного заведения – высокий сетчатый забор и мужчины… много мужчин…

Глава 4. Новый мир, прежние поиски. Часть 11.

Если не присматриваться, то их можно было принять за братьев – одинаковые куртки, одинаковые головные уборы, походившие на черные косынки, завязанные на затылке, с белыми разводами по всей поверхности полотна, и даже одинаковые фигуры – сбитые, крепкие, высокие. С того расстояния, что нас встречали, невозможно было определить цвет глаз или редко выбивавшихся волос. И не смотря на то, что большинство носило бороды, их сходство оставалось для меня слишком четким, пока Ярга не подвела меня ближе.

- Пришла, - удивленно констатировал Эльгур, которого теперь можно было отличить от других хотя бы по гладкому лицу и горящим глазам. – Признаюсь честно, думал, что ты передумаешь и не станешь участвовать в такой авантюре.

- Я сказала, что знаю, как тебе помочь, - спокойно ответила северянка. – А ты обещал мне за это сделать допуски. Считаю такой обмен вполне равноценным.

- Не говори о победе прежде, чем пересечешь черту, - усмехнулся крепыш и, больше ничего не добавив, махнул нам рукой, отправляясь к сетчатому забору.

Мы последовали за мужчиной. Воительница уверенно и твердо. Я – с оглядкой на остальных, чувствуя, как начинают зудеть костяшки. Слишком много незнакомых людей, крупнее нас и не столь же доброжелательных, как Эльгур. Все мое тело ощущало опасность и готовилось в любой момент либо уйти в серость, либо защитить себя тем способом, что ему доступен.

И пусть синяки все еще ныли, а затылок напоминал о встрече со стеной неприятным гулом при резком повороте головы, я старалась следовать примеру Ярги и не показывать свою тревогу, нараставшую с каждым шагом.

Однако мужчины так и не сдвинулись с места. А когда мы показали им спины, так и вовсе вернулись к прерванному разговору и работе, оставленной на время. Послышался лязг металла, удары чего-то тяжелого и редкий смех, а порой и ругань. Мы больше никому не были интересны. Что позволило чуть ослабить хватку, которой я старалась сдержать себя от опрометчивого шага, вызванного исключительно животным инстинктом самосохранения.

- Ну вот, - Эльгур остановился у странного, но до боли в глазах знакомого катера. – Мод дозорника под базовым номером один-один.

Он похлопал по его обшивке и широко улыбнулся.

- А где ноль-один? – с насмешкой поинтересовалась Ярга, внимательно оглядывая необычный транспорт, прежде изученный только в маленькой форме и по проекциям.

- Тебе лучше не знать, - уклончиво ответил крепыш.

И северянка тут же понимающе кивнула. Теперь ее занимал только дозорник, который она для начала обошла вокруг, а после, бесцеремонно убрав руку Эльгура, открыла дверцу и нырнула внутрь:

- Сколько на нем накрутили после модификации?

- Пару сотен, не больше, - опускаясь чуть ниже, чтобы говорить в салон, ответил крепыш. – Потом пришлось вернуть на стоянку, чтобы довести до ума.

- Довели?

- Ничего не придумали пока. Вот и стоит.

- Сколько до гонки?

- Четыре дня.

Ярга молча кивнула и глянула на меня:

- Ныряй, опробуем утенка.

Замешкавшись на долю секунды, я обошла катер, дождалась, когда откроется вторая дверь и осторожно села внутрь.

Салон сильно отличался от наземного транспорта, которым пользовались в Сарстве. Здесь оказался только один ряд кресел, на которых мы и расположились. Позади же все пространство занимала странная штука, походившая на запасной двигатель внутреннего сгорания. Перед северянкой располагалась панель с несколькими датчиками, стрелками и циферблатами. Передо мной только небольшой, потухший экран.

Кроме того, в отличие от привычных автомобилей, на которых мне порой приходилось ездить, здесь все освещалось исключительно лампами, и единственным стеклом было лобовое. Отчего становилось очень неуютно, будто нас заперли в тесной и очень хрупкой коробке, способной в любой момент оказаться раздавленной или сброшенной с недопустимой высоты.

Двери с неприятным придыханием закрылись, отрезав от внешнего мира окончательно. Сердце участило бой, в ушах послышался гул, костяшки зачесались сильнее прежнего.

- Не бойся, я знаю, как управляться с такими увальнями, - насмешливо заметила Ярга и на что-то нажала.

Панель и экран тут же загорелись, переливаясь красным, белым и синим цветами. Что-то над рулем пару раз моргнуло, за спиной послышался гул. А тело вдавило в кресло.

- Пристегнись и будь готова. Первый раз самый страшный, - произнесла северянка и уставилась в лобовое стекло.

- Ярга, детка, как слышимость? – раздалось вдруг на весь салон, и я чуть не ударилась головой о потолок, подпрыгнув от неожиданности.

- Нормально все, - раздраженно ответила воительница. – И будь добр, не мешай мне знакомиться с транспортом. Иначе штурмана мне перепугаешь.

- Усвоил, - тут же произнес Эльгур. – Тогда выходи на связь по необходимости. Буду ждать тебя на площадке. Выпустить тебе кого для тренировки?

- Выпускай, - кивнула северянка.

- Кого хочешь?

- Да плевать. На первый раз просто дай освоиться и проверить, что он может.

- Принял. Тогда готовность пять минут.

- Не вопрос.

Ярга дернула какой-то рычаг, и в салоне остался только уже притихший гул, да молчавшая я.

- Готова? – поинтересовалась она у меня.

- Естественно нет, - с насмешкой ответила я, чувствуя, как набегает волна тошноты от ощущения парения над землей.

- Бывает, - северянка пожала плечами. – Привыкнешь. Я тоже в первый раз чуть не сблевала. Зато потом, когда все поняла, весь день не вылезала с трассы.

Она крутанула руль и мир за бортом тоже закружился. А воительница продолжила:

- Пока просто сиди и наблюдай за всем, что происходит впереди. Запоминай свои ощущения и анализируй наши повороты. Важно, чтобы ты запомнила, как ведет твойпилот, чтобы потом знать, когда и что ему говорить.

- О чем ты?

- О том, что должен делать хороший штурман, чтобы привести свой мод к победе.

- Погоди, не спеши, - я выставила руки вперед и положила их на панель. – Для начала объясни, что вообще происходит и зачем мы в это ввязались?

Ярга вздохнула и оглядела меня так, будто впервые видит. Но все же кивнула и выдала:

- Мы с тобой согласились участвовать в гонках на модах. Моды – это модифицированные катера, которые изначально производили не для этих целей. Наши же друзья дожидаются, когда их списывают в утиль, приезжают на свалку и выкупают за бесценок. Приводят в порядок, меняют основные узлы и устраивают гонки на неспециализированных катерах, которые изначально служили населению, как патрульные, курьеры, грузовые, дозорные и прочие машины. Наша с тобой задача научиться управляться с этим утенком так, чтобы он стал быстрее и лучше других. Если выиграем в гонке, Эльгур получит честь, славу, выигрыш, а мы – допуск в Еастер. Теперь все понятно?

- Кроме одного, - кивнула я.

Северянка вопросительно подняла брови и продолжила ждать.

- Почему именно этот мод не мог ни разу выиграть? И почему ты считаешь, что у нас получится?

- Потому что я знаю, что надо делать. И потому что это первый на моей памяти дозорник, попавший в руки гонщиков. Прежде их утилизировали раньше, чем кто-то добирался до выкупа.

- Почему?

- Понятия не имею, - пожала плечами Ярга. – Может, потому что они жутко неповоротливые?

- Тогда зачем его выкупил Эльгур?

- Новая веха в истории гонок на модах, - ухмыльнулась воительница. – Возможность оставить свой след.

Я понимающе кивнула и вздохнула:

- Тогда давай попробуем разобраться, как это сделать.

- А вот это уже другой разговор. Ты пристегнулась?

- Да.

- Тогда погнали.

И тут же меня вжало в спинку кресла. Мод разогнался до непостижимой скорости в доли секунды, а Ярга, казалось, даже не заметила подобной нагрузки.

Впрочем, скоро и я перестала ощущать давящей силы, выпрямилась и смогла наблюдать за трассой в лобовое стекло.

Мы все еще находились на площадке, но теперь справа и слева висели легкие ограждения на воздушной подушке, обозначая границы гонки. Впереди начала расти точка мода, который выпустили для нас в качестве тренировочного противника. Северянка прицокнула языком и добавила газу, отчего в легких стало еще меньше воздуха.

- Патрульный, - заметила она, сморщив нос, будто почувствовала неприятный запах. – Хороший выбор.

А после сделала два рывка – один влево, второй вправо – внезапно оказалась наравне с противником и тут же вырвалась вперед.

- Слишком просто, - с подозрением произнесла я.

- Это первый круг. Он просто не знал, чего ждать от нас. Теперь он будет более внимателен и нам тоже придется.

Мне оставалось только кивнуть, готовясь к новым перегрузкам. Спасал лишь скелет, переполненный металлом. Он один и утешал на случай внезапного падения или аварии.

Заметив мою тревогу, Ярга хихикнула и похлопала меня по плечу:

- Не переживай, это тренировка, тут никто никого за ограду бросать не будет. Не упадем и не вылетим.

- Ну спасибо.

- Сейчас важно оценить, что умеет наш мод. И уже отсюда будем строить тактику для дальнейших гонок. Это, можно сказать, пробный заезд. Для веселья.

- Мне пока невесело как-то.

- Ты слишком напряжена. Забудь про высоту и наслаждайся скоростью.

- Как?

- Просто прими их, как данность.

Просто дать такой совет. Но как ему следовать?

Я сжала кулаки, с каждым ударом сердца загоняя рвущиеся наружу шипи поглубже. Тело чувствовало опасность, и ему было плевать на советы или спокойствие северянка, радостно улыбавшейся скорости.

Она явно наслаждалась какой-то своей свободой и пыталась показать ее мне. Но пока тело и тревога брали верх над спокойным видом воительницы. Отчего приходилось стискивать зубы и кулаки, прижиматься к спинке кресла и очень внимательно смотреть вперед, ожидая чего угодно…

Глава 4. Новый мир, прежние поиски. Часть 12.

Когда мне удалось освоиться с нагрузками, которые Ярга будто и не чувствовала, я нашла в себе силы задавать вопросы, понимая, что в ином месте и в другое время до них не дойдет:

- Зачем нужен этот экран?

- Надо же, - насмешливо заметила северянка, бросив на меня быстрый взгляд. – Ты быстро привыкаешь к нагрузкам и перегрузкам. Хорошее качество. Пригодится на трассе.

- Спасибо. И все же.

- Да, экран, - она ткнула в него пальцем, и он тут же загорелся, разделившись на три неравных части. На каждом показалось свое изображение. – Это трансляция с мелких камер, установленных на моде, – воительница начала стучать по каждому ногтем. – Задний вид, – изображение занимало половину экрана. – Правый и левый борт, - эти устроились друг под другом и по соседству с большим.

- И они нужны, - начала я, стараясь подтолкнуть Яргу к продолжению объяснений.

- Для того, чтобы штурман следил за дорогой.

- Но дорога впереди.

Северянка усмехнулась моей простоте и указала на большое изображение:

- Видишь, нас догоняет противник?

- Вижу, - согласно кивнула я.

- Если у тебя хороший глазомер, ты сможешь меня заранее предупредить, на каком расстоянии он находится и как скоро поравняется с нами. Это поможет мне решить, что делать дальше – пропустить его, поднажать или уйти в другую полосу.

- Для чего? Разве задача гонки – ни обогнать всех?

- Верно. Но иногда стоит поддаться на первом круге, чтобы потом самому стать первым. Ну и еще…

Мод противника скользнул мимо нас по правому борту, и наш катер вдруг стало толкать в бок, разворачивая вокруг своей неровной оси. Воительница крепко схватила руль, сощурилась и принялась выравнивать движение. Вскоре карусель прекратилась, а мод остановился, не долетев до ограничительной сетки не более десяти сантиметров. Ярга успела затормозить прежде, чем мы оказались за пределами трассы.

- Противник может нас просто вытолкнуть из гонки, - закончила она, снова нагнетая обороты двигателя.

- И так часто происходит? – стараясь успокоить сердцебиение, поинтересовалась я и внимательно вгляделась в точку, которая еще совсем недавно силой своего движения снесла немаленький катер.

- Нет. Потому что внутри сидят мужчины с приличным весом.

- А разве это не уменьшает скорость хода? - вспомнились слова Эльгура, что им нужен легкий пилот.

- Верно. Но остальные моды, в отличие от дозорника, сами по себе легкие. И потому их балансируют более тяжелым экипажем. У нас же задача – ускорить этого утенка без особых технических изменений. То есть за счет нашего малого веса.

- И теперь нас будет каждый сносить на обгоне?

- Если догонит, - насмешливо заметила Ярга и выехала на трассу. – А это уже будет зависеть от тебя.

- Как?

- Следи за камерами, предупреждай, кто догоняет и какой маневр планирует.

- Но я же ничего в этом не понимаю.

- В моделях или маневрах?

- Во всем, - голос сорвался на возмущенный возглас.

- Вот для этого нам и потребуются эти четыре дня, - Ярга снова загнала нас вглубь кресел и пошла на обгон.

Через три пробных круга мы снизились, но прежде воительница вышла в эфир:

- Эльгур, принимай нас на посадку. На сегодня пробный заезд окончен.

- Тебя понял, - почти сразу раздалось в ответ. – Выравнивайся на старое место.

Северянка, больше ничего не говоря, улыбнулась и отправилась на стоянку.

А там, едва мы покинули салон, трое мужчин ринулись к моду и принялись его внимательно осматривать, что-то проверять. Один нырнул внутрь и снова послышался гул двигателя. Все занялись своей работой.

Эльгур же подошел последним. Оглядел меня, потом довольную Яргу и спросил:

- Что скажешь?

- Есть, с чем работать, - сдержанно ответила воительница. – Завтра придем в это же время.

- Как считаешь, справишься с гонкой?

- Если не будешь мешать, то шансы окажутся велики.

- Раньше ты бы вернула этот вопрос мне, - насмешливо заметил мужчина, провожая нас до двери, ведшей внутрь здания.

- Раньше я была младше и доверяла чужому опыту. Теперь же у меня есть свой, - уже открыв дверь, воительница замерла и повернулась к крепышу. – Скажи своим ребятам, чтобы позаботились о форме.

- Дашь свои размеры, мы все организуем.

Ярга кивнула и вышла, утягивая меня обратно в холод и серость бетонных стен.

Большую часть пути мы прошли в молчании. Северянка лавировала между прохожими, я старалась следовать за ней нога в ногу, чтобы не потерять из виду.

Но когда до гостиницы оставалось не больше квартала, она резко нырнула в какую-то дверь. И мне не оставалось ничего иного, кроме как повторить ее маневр, едва не влетев в спину воительницы.

Мы снова оказались в небольшом помещении, чем-то похожем на то, в котором познакомились с Эльгуром. Но здесь вдоль дальней и левой стены были установлены столы, а на них подмигивали экраны. За одними кто-то сидел, другие пустовали, приглашая к себе отодвинутыми креслами.

Ярга же отправилась к одному из занятых.

- Привет полуночникам, - поприветствовала она молодого парня, седевшего лицом к входу.

И тот, сфокусировав взгляд на посетительнице, широко улыбнулся:

- Какими ветрами?

- Попутными, - коротко ответила северянка и, притянув кресло от соседнего стола, без приглашения села напротив.

- Вижу, вон как волосы всклокочены.

Оба рассмеялись, и кто-то даже обернулся на шум.

Я почувствовала себя лишней, а потом невидимой, будто сама по себе ушла в серость. Но объекты не теряли своей четкости, все оставалось по-прежнему осязаемым, с явными контурами и цветным.

- Не поверю, что ты зашла ко мне просто поболтать. Явно ведь по делу, - начал парень, оглядывая воительницу.

- А когда было иначе? – насмешливо ответила та и скрестила руки на груди. – У тебя есть свободные машины на завтрашнее утро?

- Найдется, - оглядев стены, ответил собеседник.

- Нужно две и чтобы они были в тандеме.

- А вот это уже интересно, - парень даже подался вперед, будто хотел что-то рассмотреть на лице Ярги.

И только сейчас заметил меня.

- О, привет. Ты друг этой сумасшедшей?

Удивленная подобным обращением я неуверенно кивнула и облегченно выдохнула – серость пока мне не грозит.

Но парень снова вернул все свое внимание северянке:

- Так зачем тебе тандем? Еще и утром.

- Есть один заказ, но нужны люди.

- Ну, может, я помогу? У нас неплохая команда в прошлый раз получилась.

- Тут дело другого плана, - Ярга отрицательно качнула головой. – Нужна девушка.

- Дискриминация, - насмешливо заметил собеседник.

- Жесткий расчет, - поправила его воительница. – Так организуешь нам место?

- Конечно. Как будешь рассчитываться?

- Наличными.

- Большая редкость.

- На этот раз я в лучшем положении, чем прежде.

- Заметно, - оглядев внешний вид северянки, парень согласно кивнул. – Хорошо будут машины и будет тандем. Приходи утром, сразу после открытия.

- Работаешь все так же?

- А чего менять режим? Все уже привыкли.

Ярга встала с кресла и удовлетворенно кивнула:

- Тогда жди завтра.

Она тут же осторожно развернула меня к выходу и тактично вытолкала на улицу.

- Что это было? – опомнившись уже снаружи, спросила я.

- Твоя учеба на ближайшую пару дней, - снова направляясь к гостинице, ответила северянка. – Тебе нужно кое-что освоить, чтобы стать хорошим штурманом. И у нас нет времени это делать путем проб и ошибок. Так что Рэй нам поможет.

- Рэй?

- Тот парень из салона.

Я понимающе кивнула. До крыльца мы снова больше не обменялись ни единым словом. Но у самого входа воительница напомнила:

- Знать никто ничего не должен, пока мы ни выиграем и организуем нам пропуска.

- Я не из болтливых, если ты не заметила, - в моем тоне проскользнули нотки обиды.

- Знаю. Но знаю и Ергада, который точно будет лезть к тебе с расспросами.

- Откуда такая уверенность?

- Потому что тебе придется поучиться и у него кое-чему?

- Чему? – мои брови явно побежали к кончикам волос.

- Особенностям воздушных катеров и их слабым местам.

- Так вот зачем ты выдала ему всю эту информацию сегодня вечером.

- Он хорошо ладит с техникой и быстро усваивает все, что ее касается. А еще он сможет все потом рассказать тебе так, чтобы это было понятно. Так что придется потерпеть его расспросы и выжать из него все, что только может показаться тебе полезным.

Я понимающе кивнула и первой вошла в гостиницу, давая понять, что на сегодня разговоры про гонки можно и закончить. Судя по довольному выдоху или ухмылке, Ярга одобрила подобное поведение. И теперь уже она последовала за мной…

Глава 4. Новый мир, прежние поиски. Часть 13.

Северянка умела не только отлично справляться с врагом и защищать свои интересы, но и показала себя удивительным организатором. Ей удалось заполнить оставшиеся до гонки четыре дня стольким, что будь я сторонним наблюдателем, пожалела бы этого несчастного ученика.

Однако учеником суждено было стать мне. И со следующего дня после пробного заезда начался круговорот знаний, не заканчивавшийся до самой ночи.

После быстрого завтрака Ярга срывала меня с места и едва ли ни насильно тащила к Рэю, где занимала два места и начинала рассказывать, а заодно и показывать все тонкости вождения воздушных катеров. Начиная с действительно простой задачи штурмана, следившего за движением других участников гонки и за дорогой, заканчивая тренировкой глазомера для точного измерения расстояния и предсказания, куда сейчас рванет противник.

К обеду меня, потерявшую всякие ориентиры и начинавшую оценивать размеры предметов и трасс абсолютно рефлекторно, воительница снова тащила в гостиницу, где позволяла быстро поесть, не задумываясь о вкусе и качестве. После же оставляла на попечении Ергада, с удовольствием погружавшегося в рассказ об особенностях современной воздушной техники.

- Зачем тебе это все надо? – в первый день поинтересовался бунтарь, сначала придвинув, а после снова притянув к себе включенный планшет.

- Спроси у Ярги, - уклончиво ответила я, зная, что только так смогу отделаться от любых расспросов.

- Если бы она мне все объяснила, я бы не стал расспрашивать тебя, - глубокомысленно заметил он, задумчиво глядя на экран, будто там происходит что-то очень интересное и важное.

- Значит, ты неправильно спросил, - парировала я. – Ты ведь знаешь, что это ее затея. Мне выделена роль помощника. И сама я знаю не больше твоего. Поэтому если не хочешь ничего рассказывать, не надо. Попробую разобраться сама. Но общаться с Яргой и объяснять, почему у меня что-то не получается, придется именно тебе.

Опешивший от подобной неприкрытой угрозы бунтарь приподнял брови и оторвал взгляд от планшета:

- Думал, что у тебя есть только шипы.

- О чем ты?

Ергад усмехнулся и отложил устройство в сторону, подавшись чуть вперед:

- О том, что у тебя снова режутся зубы. Которых я не видел с самого Сарства.

- Значит, все начинает приходить в норму, - не совсем поняв, что хочет мне сказать длинноволосый бунтарь, заметила я.

- Как минимум, для тебя, - он немного помолчал и продолжил. – Но приятно это видеть и слышать.

- А мне будет приятно, если мы вернемся к просьбе Ярги и разберемся с ней поскорее.

Ергад снова усмехнулся, чуть помедлил, но все же положил планшет на середину стола и принялся объяснять, чем курьеры отличаются от грузовых. И почему дозорники имеют особую ценность в современных реалиях.

За четыре дня благодаря его подробным описаниям и пониманию тонкостей технического состояния воздушного транспорта, я и вправду научилась различать моды. И это несмотря на тот факт, что механики Эльгура большинство из них преобразуют до неузнаваемости.

Заодно бунтарь раскрыл мне секрет скорости курьера и как можно понять, куда попробует повернуть пилот, учитывая особенности катера. К тому же не забыл он и про самое главное – чем хороши и плохи те или иные катера.

Отчего уже на третий день мы неплохо справлялись на трассе, если туда выгоняли от двух до четырех противников.

Однако нужного результата добиться нам пока не удавалось. Курьеры и вправду были слишком хороши, несмотря на вес их пилотов. Отчего нашим лучшим результатом оставалось второе место.

- У нас не лучшие пилоты, - бурчал Эльгур, встречая нас на посадочной площадке и пропуская механиков на оценку мода после полета. – Если вы и с ними справиться не можете, то что будете делать на самой гонке?

- Время есть, - только и отвечала Ярга. – Где новые куртки?

- Тебя только твой внешний вид волнует? – обиделся крепыш подобному вопросу.

- Мое дело – управлять модом. Твое – обеспечить всем необходимым, - сухо заметила северянка. – Завтра приведу к вам одного парня. Он посмотрит утенка.

- Не слишком ли много берешь на себя?

- Ровно столько, сколько нужно для победы.

Эльгур ухмыльнулся, но возражать не стал. Лишь кивнул:

- Хорошо, приводи, если доверяешь.

Воительница только хмыкнула ему в ответ.

Вечером четвертого дня сразу после ужина, северянка и вправду сдержала свое слово. Едва мы закончили трапезу, как она встала из-за стола и ткнула пальцем в Ергада:

- Собирайся.

- Куда? – опешив от резкого приказа, бунтарь округлил глаза и застыл с поднятой чашкой недопитого кофе.

- Сегодня пойдешь с нами.

- Куда? – снова повторил парень, так и не сменив позы.

- Повторяешься, - заметила Ярга.

- А ты не отвечаешь.

- Увидишь, - только и ответила воительница, кивнула мне, давая понять, что мы уходим, и направилась к выходу.

Через минуту за спиной послышался топот – любопытство бунтаря победило гордость. Мы обе усмехнулись и, не сказав ни слова, продолжили путь к стоянке.

Эльгур встретил нас настороженно. А Ергад повел себя, как невоспитанный мальчишка-изгой. Увидев перед собой столько катеров, разнообразно выкрашенных, исправленных и переделанных, он сорвался с места и принялся перебегать от одного к другому, охая, ахая и трогая, будто желая удостовериться, что все реально.

- И это он должен смотреть ваш мод? – в голоске крепыша звучали нотки снисходительности и сомнения.

Ярга лишь кивнула ему в ответ и направилась к дозорнику, походя подтолкнув к нему и Ергада.

- Откуда ты знаешь этих парней? – шепотом поинтересовался бунтарь, следуя за воительницей, но не уступая мне дорогу.

- Дело давнее, - только и ответила северянка и нырнула в салон.

Практически сразу дернулся нос нашего мода, открылся капот, и воительница снова показалась снаружи:

- Сможешь оценить его на глаз?

Подобного парень явно не ожидал. Он открыл и закрыл рот, огляделся по сторонам, ощущая на себе недовольные взгляды остальных мужчин, и все же кивнул:

- Могу попробовать. Но тебе придется сказать, чего ты хочешь добиться от этого катера. На простой дозорник он уже больше не похож.

- Он списанный, - пояснил подошедший к тому времени Эльгур. – А мы занимаемся гонками. Модифицируем старые катера, приводим их в порядок и устраиваем на них заезды. Иногда за хороший выигрыш.

Бунтарь приподнял брови, удовлетворенно улыбнулся и кивнул:

- Тогда все ясно.

- Что тебе ясно?

- Зачем она заставляла меня изучать все это, - он махнул рукой на стоянку. – Правда, не ясно, зачем хотела, чтобы я и тебя, - парень повернулся ко мне, будто только сейчас заметив мое присутствие. – Всему научил.

- Не всему, - возразила я. – Только тонкостям и особенностям. Чтобы можно было их различать даже в таком виде.

- Но зачем?

- Она – мой штурман, - строго ответила Ярга и скрестила руки на груди. – Так ты будешь смотреть или пойдешь обратно?

Подобного Ергад не ожидал даже от северянки. Он обиженно вздернул нос, огляделся по сторонам в поисках инструментов, но ничего не найдя по близости, направился к капоту с пустыми руками.

Я невольно затаила дыхание, наблюдая за тем, как длинноволосый бунтарь роется внутри нашего мода. Он нырял внутрь так, как мы в салон. И что-то бурчал себе под нос, не стараясь пояснять свои выводы кому-то из присутствующих.

Когда же парень в последний раз вынырнул и вернулся к нам, только и произнес:

- Сделано все добротно. Выведено по-умному. Интересная у вас тут работа.

- Этого мало, - заметила Ярга.

- Для большего его надо послушать, а лучше посмотреть в работе, - разумно ответил Ергад и снова принялся что-то искать по округе.

Будто прочитав его мысли, Эльгур протянул бунтарю серую тряпку, явно использовавшуюся тут не первый год.

- Благодарю. А инструментами поделитесь? – тут же ответил бунтарь.

- Если оно будет того стоить, - сухо произнес крепыш.

- Ну, пока ничего обещать не могу. Мы же с Сарства. Что нам может быть известно о воздушных катерах.

Эльугр рассмеялся подобному замечанию и похлопал тяжелой рукой по плечу бунтаря:

- А ты мне начинаешь нравиться.

- Поосторожней, - с наносным испугом произнес длинноволосый парень. – А то еще влюбишься.

Теперь они уже смеялись оба. А мы забрались внутрь мода и отправились на тренировку, не желая терять драгоценное время.

Завтра нам предстояло выехать на другую трассу. И нашими противниками станут не свои, а участники других клубов. Те, кто готов вырвать победу зубами. И там нам точно не будут давать поблажек, снижать скорость, чтобы не вытеснить на обочину или иными способами помогать добраться до финиша целыми.

Почувствовав, что на этот раз нам нужны серьезные соперники, все, кто присоединился к треку, решили показать себя с самой сильной стороны.

Я только и успевала изучать экраны, высчитывая расстояние до модов, оценивая их поведения и стараясь быстро, практически на автомате предсказывать следующий маневр.

- Будь сосредоточенней, - повторяла Ярга, когда мне это не удавалось и наш мод в очередной раз крутило, вынося на обочину. – Там каждый вылет увеличивает время в гонке.

- Я понимаю, - раздраженно отвечала я, чувствуя, как чешутся кулаки. – Но я не предсказательница. Не могу же я в их головы залезть.

- А надо, чтоб могла, - не отрывая взгляда от дороги только и произносила северянка.

И мы снова погружались в молчание, нарушаемое моими редкими комментариями.

Мод выдавал отличную скорость. Но ее не хватало по единственной причине – он слишком долго разгонялся. В отличие от других катеров, дозорнику требовался один дополнительный круг и наш малый вес этого никак не компенсировал.

Я отлично это знала, благодаря старательному обучению у Ергада. Но Ярга отмахивалась от моих заключений, стискивала зубы и старалась выжать из мода все и даже больше.

После пятого круга в салоне раздался голос Эльгура:

- Пока хватит. Спускайтесь.

Недовольная результатами воительница сморщила нос, но все же вывела дозорник на посадку. Где нас уже нетерпеливо ждал Ергад.

Едва мы покинули салон, он тут же подскочил к нам и затараторил:

- Надо же, вот это техника! Когда ты села за руль? Откуда столько познаний? На севере ведь нет катеров! А ты, ты-то как смогла так быстро научиться? У вас вышла неплохая команда, но…

Ярга раздраженно подняла руку, и бунтарь тут же умолк, ожидая, что скажет девушка.

- Давай по делу, - только и произнесла она.

Ергад понимающе кивнул:

- Если честно. Вам не хватает прыти. Он очень тяжелый и ему нужно больше времени для полноценного набора скорости. Отсюда и фора у остальных. Кроме того, вы легкие и вам никак нельзя кого-то пропускать. А это значит, что заполучить лидерство нужно на втором круге, не позже. Иначе вас все время будет сносить. И уж поверь, они это будут делать с огромным удовольствием.

- Что можно сделать?

- Если мне разрешат покопаться в двигателе, думаю, что смогу что-нибудь придумать. Когда гонка?

- Завтра, - в один голос ответили мы.

- Ну, тогда придется здесь заночевать.

Три пары глаз обратились к Эльгуру, стоявшему все это время в стороне, скрестив руки на массивной груди. Он помолчал не менее трех минут, чем заставил почувствовать новую волну беспокойства, но все же кивнул:

- Если это что-то изменит в лучшую сторону.

- Изменит, - не раздумывая ответил Ергад. – Но потребуются инструменты, кое-какая мелочь и пара литров кофе, чтобы не заснуть. Ну, и свободная трасса утром для контрольного заезда.

- Все будет, - строго произнес крепыш и отправился к остальным механикам, ожидавшим его решения поодаль…

Глава 4. Новый мир, прежние поиски. Часть 14.

Слова Эльгура еще ни разу не расходились с делом. Нам предоставили и инструменты, и кофе, и даже небольшой, узкий и жесткий диван, на котором предлагалось спать по очереди, чтобы не уснуть за рулем во время гонки.

Правда, Ярга отказалась от такого широкого и щедрого жеста, объяснив, что выспится, пока нас будут буксировать к месту проведения соревнований. Я же решила не брезговать подобной возможностью и проспала первую часть ночи, пока наш длинноволосый бунтарь проводил свои манипуляции над двигателем и чем-то там еще.

За пару часов до рассвета он все-таки растолкал меня и зевнул так широко, что мне не потребовалось никаких слов. Я просто надела куртку, вручила ему одеяло и отправилась на стоянку, так и не задав ни единого вопроса.

У мода стояла северянка, изучая его, будто впервые видит. Визуально катер не изменился. Тот же ядовито-желтый цвет, те же насадки, улучшающие аэродинамику, даже тарахтение осталось прежним, не стало громче ни на такт.

- Он что-нибудь сказал? – подойдя к воительнице, поинтересовалась я, застегивая куртку, чтобы защититься от прохладного ночного воздуха.

- Все.

- Что все?

- Это и сказал, потом залпом допил остатки кофе и отправился будить тебя.

- Понятно, - только и произнесла я и оглядела все еще черное небо. – Может, в салоне поспим до буксировки? Тебе нужно отдохнуть перед гонкой.

- Сначала надо убедиться, что хоть что-то получилось, - отрицательно мотнув головой, ответила Ярга.

- Тебе б отдохнуть, - осторожно напомнила я.

- Потом, - отмахнулась она и полезна в салон. – Не стой столбом. Пара кругов и потом решим, как быть дальше.

Я вздохнула, обошла катер и присоединилась к северянке, осознавая, что только так и смогу заставить ее урвать пару часов сна до гонки.

Мы ворвались в густое темное небо, будто нырнули в плотную вату. Тут, на высоте птичьего полета, на трассе все было густым, чуть тягучим и очень тихим. Мир спал, город спал, механики спали. Лишь наш мод и его экипаж парили над этим всепоглощающим сном и создавали хоть какое-то подобие жизни.

- Готова? – нарушила молчание воительница, не глядя на меня.

- Уже три дня как, - только и ответила я и откинулась на спинку кресла, зная, что первый рывок будет самым жестким.

Без других участников на треке оценить все изменения, что внес Ергад, было сложно. Да, время разгона сократилось, да, датчик скорости начал высвечивать более серьезные цифры, но без противников невозможно понять, достаточно ли этого.

Впрочем, после трех кругов, когда над горизонтом высветилась первая полоса солнечного света, Ярга довольно кивнула и вернула катер на стоянку.

- Теперь спать? – снова поинтересовалась я, не чувствуя усталости, но переживая за воительницу, не сомкнувшую глаз всю ночь.

- Не сейчас, - она кивнула на дверь, которая в это время отворилась и на нас пошла крупная мужская фигура.

По приближении в ней можно было уже узнать Эльгура, несшего бумажный пакет в одной руке и огромный термос в другой.

- С добрым утром, что ли, - крикнул он нам, едва мы покинули салон мода и направились в его сторону.

- С добрым, - спокойно ответила я и последовала за крепышом, приглашающе махнувшим нам головой.

Мужчина дошел до стола, расчистил его от инструментов и достал из пакета какие-то свертки.

- Бутерброды на завтрак и кофе для бодрости, - пояснил он и придвинул нам стулья. – Сегодня важный день. Надеюсь, что вы свою часть сделки исполните.

- Ты, надеюсь, свою тоже, - сухо заметила Ярга и принялась за свой бутерброд, больше походивший на половину батона, проложенную копченым мясом, сыром и какими-то овощами, не видимыми под этим изобилием.

- Это в моих интересах, - усмехнулся Эльгур и посмотрел на меня. – Чего стесняешься? Садись завтракать. А я пока вам кружки чистые найду. Жена варит отличный кофе, от него глаза сами собой открываются.

- И не закрываются ближайшие пять часов, - добавила северянка.

Мы все трое улыбнулись и продолжили завтрак в молчании.

К моменту буксировки катеров на гоночную трассу проснулся и Ергад. Эльгур и ему вручил сверток, но сесть так и не позволил, пока тот не рассказал, что тот смог сделать с модом, чтобы улучшить его показатели на треке.

Судя по тому, как после отчета он похлопал парня по плечу, ему идеи и манипуляции длинноволосого бунтаря весьма понравились. Нам же оставалось только довериться специалистам и дилетантам, веря в то, что дальше все зависит только от нас.

Несмотря на крепость кофе, Ярга и вправду заснула, пока нас перевозили. И открыла глаза, только когда мод снова коснулся земли, заняв свое место на новой стоянке.

Вот тут-то меня и вправду пробила тревожная дрожь, но северянка лишь хмыкнула и покинула салон, крикнув:

- Пошли, осмотримся.

Я последовала за ней, не желая оставаться в одиночестве, ловя на себе любопытные, ехидные и даже злые взгляды мужчин, ходивших вдоль рядов катеров, привезенных на соревнования.

А модов тут были просто сотни. Стоянка казалась бесконечной, скрывающейся где-то на горизонте. Отчего становилось еще более неуютно и тревожно. Но Ярга быстро сбавила темп, поравнялась со мной и шепнула:

- Держись меня. И ни на кого не обращай внимания.

Совет был дельным и очень уместным. Потому что мы оказались единственными девушками, среди огромной, бесчисленной мужской компании.

И каждый глядел на нас с любопытством, насмешкой, похотливой улыбкой и свирепой ненавистью соперника.

- Это их метод запугивания? – поинтересовалась я, стараясь не глядеть по сторонам, а только вперед.

- Ага, - ответила северянка и широко улыбнулась. – Не обращай на них внимания. Никто нас тут не тронет.

- А что им помешает?

- Правила. Потасовки на стоянке запрещены. Все конфликты решаются в небе на треке.

- И все их соблюдают?

- Тот, кто не соблюдает, вылетает, не добравшись даже до первого заезда.

- И это всегда действует?

- Всегда.

На краю стоянки показались две знакомых фигуры. Нас ждали Ергад и Эльгур. У обоих лица были довольные и даже немного беспечные. Но проскальзывало и облегчение, которое можно было рассмотреть, лишь хорошо зная эту парочку.

- Готовы? – громко спросил крепыш, будто объявляя всей площадке, что мы – его экипаж.

Ярга молча кивнула и бросила быстрый взгляд на его руки.

Он тут же ухмыльнулся и протянул свою поклажу:

- Как и обещал.

- Отлично, - произнесла воительница, приняла это нечто, разделила на два свертка и один бросила мне, а второй встряхнула, ухватившись за край.

Я последовала ее примеру.

Оказалось, что речь шла о куртках, которые она попросила в первый же день. Кожаных, мягких, обшитых металлическими кнопками вдоль карманов и манжет. И каждая была сшита ровно по нашим фигурам, что отлично виднелось даже без примерки.

- Отлично, - переодеваясь, повторила северянка и выжидающе посмотрела на меня.

Чуть помешкав, я сняла свою куртку, быстро вручила ее Ергаду и надела новую. Еще немного скрипящую, прохладную, но упругую.

Ярга снова довольно кивнула и обратилась к Эльгуру:

- Зарегистрировал нас?

Крепыш помахал перед нами листом:

- И вас, и остальных ребят из нашей команды.

- Когда мы? – сухо продолжила расспросы северянка.

- Вас запихнули в третий заезд. Так что сложностей на отборочном не будет. Но если хотите, через полчаса объявят пробный трек. Можете поучаствовать, чтобы проверить свои силы и оценить возможности.

- Нет. Не будет тратить силы зря, - жестко отрезала воительница. – Лучше глянем на конкурентов, пока они занимаются ерундой.

- Ну, хорошо, пошли, - пожав плечами, кивнул Эльгур и отправился вперед, расталкивая тех, кто никак не хотел его пропускать.

Мы прошли на высокую конструкцию, походившую на лестницу, уводившую в небо. Там отлично виднелся трек, на который и вправду начинали подниматься моды – красные, синие, ядовито-зеленые, оранжевые, выкрашенные, как пламя и волны – такие, что в них уже не узнавались скучные гражданские катера.

- Рассказать о ком-нибудь? – поинтересовался крепыш, чуть нагнувшись к нам, чтобы перебороть гул моторов и переговаривающихся людей, окружавших нас.

- Нет, только смотрим, - мотнув головой, ответила Ярга и чуть придвинулась ко мне. – Запоминай их. И запоминай, как можно больше.

Отлично поняв, чего хотела от меня воительница, я согласно кивнула и уставилась на трек, больше не обращая внимания ни на других зрителей, ни на разговор Ергада с Эльгуром, ни на гул, которым пилоты модов старались порадовать окружающих.

Сейчас у меня была одна задача – изучить как можно больше противников, чтобы облегчить себе гонку в дальнейшем. И не имело значения, кто из них будет участвовать в нашем заезде, а кто – в другом. Каждый был противником, которого нужно обогнать, чтобы попасть в Еастер и продолжить поиски…

Глава 4. Новый мир, прежние поиски. Часть 15.

Я едва успевала уследить за каждым, кто пролетал мимо нас на удивительной, непостижимой скорости. Кто-то казался едва ли ни лентой, цветной полосой, а кто-то позволял различить контуры мода.

Наметанный глаз за четыре дня обучения и тренировок кое-чему научился. Но со стороны наблюдать оказалось куда сложней, чем участвуя в гонке. Особенно, когда мимо пролетали мастера своего дела, занявшие кресла и рули курьеров. Уж им-то в скорости уступал любой мод. Отчего наша задача казалась еще более непостижимой.

Но сдаваться Ярга не умела и меня учила тому же. Значит, придется отдать все свои силы, чтобы добиться победы для Эльгура и заполучить пропуска для нас.

Минут через десять северянка осторожно коснулась моего плеча и молча мотнула головой в сторону стоянки. Я лишь согласно кивнула и последовала за ней, ничего не говоря мужчинам, с интересом обсуждавшим происходившее на тренировочном треке.

Мы покинули их тихо, чтобы не мешать и не вызывать лишних вопросов. Учитывая, что до старта нашего заезда было еще не меньше часа.

Воительница порой обменивалась парой слов с кем-то из толпы. То улыбалась, то надменно вздергивала подбородок. Но продолжала путь к моду, не задерживаясь на одном месте.

У дозорника крутились многие. Механики доводили до ума внешний вид и производили последние проверки системы. Один спрыгнул с крыши, убирая в карман куртки баллончик с краской.

Но куда интересней было наблюдать за посторонними – другими пилотами и членами их команд, которые впервые видели мод подобного катера, да еще и на гонке такого масштаба.

Кто-то порой отваживался на вопрос. Уточнял характеристики. Шутил на тему первого же вылета с трека.

Большинство фраз оставались без ответа. Пока мы не подошли в плотную. Тогда все внимание резко перешло на нас. Отчего у меня снова зачесались костяшки. А Ярга снова сделала вид, что погружена в свои дела.

- Эй, крошки. Может, сразу отдадите ключи от своего корыта? – выкрикнул кто-то из толпы.

Остальные поддержали шутника дружным смехом. А механики из нашей команды помрачнели, будто готовясь выяснять отношения с остальными с помощью кулаков.

- Лучше сдавайтесь сейчас, пока поражение не стало еще более унизительным, - поддержал шутку другой голос. – Могу даже разрешить посидеть у меня на коленках, в качестве утешительного приза.

И снова взрыв хохота прокатился в окружении. Однако и его Ярга спокойно проигнорировала, лишь положив руку на плечо ближайшего из парней, уже собравшегося атаковать любого, кто не носит соответствующую куртку.

Парень удивленно оглядел крепкую кисть воительницы, поднял на нее глаза и понимающе кивнул. Видать, он знал северянку достаточно хорошо, чтобы не общаться с ней с помощью слов.

- Садись, - скомандовала мне девушка и сама нырнула в салон, продолжая делать вид, что мы на стоянке одни.

Я последовала ее примеру, заняла свое место штурмана и закрыла дверь. Здесь стояла полная тишина. Двигатель еще не был запущен, а несмотря на облегчение корпуса, звукоизоляция по-прежнему оставалась достаточной, чтобы не слышать все, что происходит на улице.

- У нас есть еще сорок пять минут, - тактично заметила я. – Просидим их тут?

- Не без толку, - кивнув, ответила северянка, все еще глядя куда-то вперед.

Сказать что-то или спросить мне не удалось. Ярга сама повернула ко мне голову, внимательно оглядела, будто только сейчас осознала всю тяжесть нашего положения и тут же вернула лицу строгость:

- Рассказать о гонке и правилах?

- Если это нужно для победы.

Воительница ехидно улыбнулась и кивнула:

- Для начала, из-за количества участников и уровня их подготовки, нас разбивают на заезды. По восемь модов на трек. В зависимости от мода, экипажа и их стажа, каждый отправляется на свой отборочный. Это делается для того, чтобы безболезненно сократить число участников.

- Нас сортируют по умениям?

- Верно. Здесь это называется калибровкой. Наш заезд третий. Вроде еще новички, но не настолько, чтобы оказаться в самом начале. Первыми пойдут те, кто и вправду только создал свою команду или заявился под чужим флагом. Далее идем мы – те, кто использует самые тихоходные катера. Потом уже более опытные и быстрые. Ну и последними пойдут звезды – победители прежних гонок на своих лучших модах. В тех заездах борьба будет самой ожесточенной и красивой.

- А что потом? Как можно сравнивать нас с теми, кто уже не раз побеждал и имеет преимущество хотя бы в опыте?

- Сравнивать можно и даже нужно. Опыт – это не все. Наши амбиции и мотивы помогут больше. А они, - Ярга брезгливо повела носом. – Уже расслабились и думают, что смогут победить просто потому, что имеют несколько сувениров с прошлых сезонов.

- Все равно как нас можно сравнивать?

- Нас и не будут сравнивать. Мы будет соревноваться. И тот, кто придет первым, станет победителем. Судьи тут нужны только для того, чтобы отобрать участников последнего заезда и следить за нарушениями.

- Сколько выйдет в последний заезд?

- В каждом участвует не более восьми модов. Чтобы не создавать слишком опасные ситуации на треке. Ну, и чтобы любой мог успевать следить за участниками без специальных устройств. Из каждого заезда будут отбираться по два катера – те, кто быстрее остальных пройдут пять кругов, и пересекут финишную прямую.

- Ну, это логично. До той поры, пока нас всех, независимо от уровня и опыта, выставят на один заезд.

- До того мы набьем руку лучше, чем у Эльгура на трассе, - насмешливо ответила северянка и ткнула пальцем в лобовое стекло. – Посмотри, сколько нас тут собралось. Почти двадцать отборочных заездов. А после калибровка. И снова заезды, но уже только победителями.

- Это все затянется до заката, - задумчиво произнесла я.

- А, может, и до рассвета. Такое тоже бывало. Так что не расслабляйся. И вспоминай, что успела увидеть там, - она ткнула в небо, где начинались первые отборочные заезды.

Я лишь послушно кивнула. А после поинтересовалась.

- Ты уверена, что мы дойдем до конца?

- Нет, но мы обязаны это сделать. Послезавтра барбиды уходят обратно в поселение. Денег нам хватит еще на пару дней. Но если мы не достанем пропуска, можно даже не ждать этого момента. Проще вернуться к независимым.

- Мы не можем.

- Значит, должны выиграть.

- Но как? Как можно сравнивать нас с курьерами и такси?

- А ты и не сравнивай. Мы сами по себе. Мы легче всех, а значит, и быстрее. Просто нужно не думать, кто пролетает мимо. А лучше вообще не давать им возможности обгона.

- Легко сказать, - мрачно заметила я.

- И легко сделать. Поверь в то, что мы на треке одни.

- Тогда зачем нужен штурман? – на моих губах расплылась веселая улыбка.

- Чтобы пилоту не было скучно.

Мы рассмеялись в голос. И замолкли, лишь когда в окно кто-то постучал.

Ярга опустила стекло и в него тут же просунулась рука с двумя стаканами и пакетом.

- Еще полчаса. Потом не будет времени на обед. Так что подкрепитесь сейчас, - объяснил тот же парень, которого северянка остановила от опрометчивого шага.

- Благодарю, - принимая угощение, ответила воительница и передала мне мою порцию. – Уже есть результаты первого заезда?

- Ничего интересного. Слабые моды, - небрежно произнес собеседник. – Не думай об этом.

- И не собираюсь, - поднимая стекло, ухмыльнулась северянка.

Горячий кофе и бутерброды с жареным каройтом сейчас пришлись, как нельзя кстати. Учитывая наш ранний завтрак, подобный перекус вселял надежду, что мы справимся со всем, что нам только предстоит.

Отчего, когда подошло время нашего заезда, большая часть сомнений растворилась и была отдана вместе с грязной посудой кому-то из команды.

Мы же поднялись ввысь и направились к треку, порой оглядывая тех, кто присоединяется к нам, покидая насиженные места стоянки.

- Здесь одни грузовые, - разочарованно заметила я, когда все восемь модов заняли свои места, согласно нумерации.

- А ты чего хотела? Мы же практически новички. Да и с кем еще могут поставить единственный дозорник?

Мне оставалось только вздохнуть и смиренно кивнуть. Этот заезд будет скучным и вполне предсказуемым…

Глава 4. Новый мир, прежние поиски. Часть 16.

Несмотря на то, что Эльгур никогда не выставлял против нас грузовые моды, объясняя это тем, что мы просто не имеем права быть медленней их, Ергад дал достаточно знаний, чтобы продумать стратегию гонки. И именно благодаря урокам длинноволосого бунтаря, я быстро разобралась, что ждать от наших соперников и как самим вести себя с ними.

Медлительность конкурентов проявилась практически на старте. Едва загорелся зеленый огонь, объявляющий начало гонки, как Ярга уже вырвалась вперед. И через минуту мы оторвались от остальных на полкруга.

Теперь моей основной задачей стало следить за грузовыми, которые могли оказаться наравне с нами лишь в том случае, если у нас случится что-то с двигателем. Но вероятнее всего северянка поравняется с ними на следующем круге, который для нас станет очередным, а для прочих – предыдущим.

Оттого все мое внимание посвящалось только и исключительно камерам, оставляя лобовое стекло на откуп пилоту.

Однако же риск вылететь с трека у нас появился лишь однажды. Когда один из грузовых, оказавшись оснащенным системой нагнетательного ускорения, решил все же использовать ее, желая вырваться вперед. Именно в этот момент моя наблюдательность и навык быстро реагировать помогли Ярге.

- Через двадцать секунд будет слева, - только и успела я произнести, как воительница резко крутанула руль, занимая означенную полосу, заставляя противника снижать скорость и перестраиваться с учетом сложившейся ситуации.

Мы одновременно хмыкнули, довольные результатом. И продолжили гонку так, будто и вправду были одни на треке.

Наверное, удивляться тому, что пять кругов прошли быстро и безболезненно, даже не стоило. Все судьи зафиксировали, что дозорник первым вышел на финиш и пересек его. Оттого, не дожидаясь объявления результатов, а лишь завидев новый световой сигнал, означавший, что один из участников благополучно закончил гонку, северянка отправилась обратно на стоянку, чуть приоткрыв окна с обеих сторон.

Салон тут же заполнили воодушевленные крики. Нас приветствовали. Нашу победу одобряли. Зрители ликовали так, как хотелось бы нам. Но еще рано было говорить о той победе, что поможет нам в дальнейшем. Это только первый шаг. И нам не стоило принимать его, как великий триумф.

Оттого мы спокойно спустились на свое прежнее место и покинули мод, предоставляя его техникам. Мужчины тут же занялись проверкой систем и оборудования. Подключали какие-то аппараты, рылись внутри. Но даже их спины излучали сладкое чувство победы. Пусть и первой.

Эльгур и Ергад подошли к нам с большой задержкой. Видать бурные эмоции зрителей не позволили им вырваться с трибуны быстрее. Однако этого времени лично мне хватило, чтобы просто привести мысли в порядок, успокоить яростно бившееся сердце и выдохнуть, возвращая лицу и мыслям то же ледяное спокойствие, что царило у Ярги.

- Отличное начало, - тут же объявил нам крепыш, похлопав по плечу воительницу. – Но не стоит расслабляться.

- Мне это можешь не говорить, - отрезала северянка и отправилась к экрану, установленному в самом центре стоянки, чтобы не искать табло с результатами и анонсами.

Я последовала за ней молча, в то время как Ергад попробовал возмутиться, но его слова потерялись в шуме зрительских выкриков, раздававшихся даже здесь так громко, что впору затыкать уши.

Оттого больше не стараясь что-то сказать или спросить, мы вчетвером добрались до экрана так близко, как позволяли остальные участники, ожидавшие своей очереди, и принялись изучать результаты.

- В следующий раз поедем с патрульными и даже одним такси, - тихо заметила Ярга, наклонившись ко мне поближе, чтобы не кричать.

Мне не пришло ничего более умного, как просто кивнуть. Хоть сама я и не поняла, как она разобралась, какие моды будут участвовать в нашем следующем заезде. Для меня на экране горели только цифры и названия команд. Отчего оставалось только довериться более опытной северянке.

- Справитесь? – с легким беспокойством в голосе поинтересовался Эльгур.

- А у нас есть выбор? – насмешливо уточнила воительница.

Крепыш лишь улыбнулся ей, видимо и сам не зная, что на это ответить. Нам оставалось только ждать нового выезда и готовиться к тому, что очередные соперники будут куда быстрее предыдущих.

Через час настало время возвращаться на трек. Снова по правую и левую сторону встали совершенно удивительные, яркие и невообразимо переделанные катера, ранее служившие обществу в патруле и такси. В глазах какое-то время даже рябило от обилия цвета. Но, настроив экран, я смогла различить, кто есть кто. И попытаться предугадать стратегию каждого.

- Этот заезд будет сложнее, - вырвалось у меня задумчивое заключение.

- Каждый последующий и не должен быть легче, - кивнула Ярга и повернулась ко мне. – Ты готова?

- Надеюсь, что да, - с улыбкой ответила я и тут же снова уставилась на экран.

Северянка лишь ухмыльнулась моему поведению, еще раз кивнула и перевела взгляд на лобовое стекло.

Уже через минуту загорелся сигнал старта, и мы рванули вперед, не оглядываясь на остальных участников.

На этот раз и мне, и воительнице пришлось несладко. Несмотря на лучшее понимание поведения патрульных, мы порой попадали в ситуации, когда приходилось реагировать быстрее, чем думать о последствиях. Наш отрыв, образовавшийся на первом круге, быстро сократился, и оттого использовать это преимущество уже не выходило, как это случилось в первом заезде.

А вес соперников всегда угрожал не самыми благоприятными последствиями для мода, в котором сидело две девушки. Здесь требовалось использовать все, что только находилось под рукой – умение быстро перестраиваться, перегораживая путь конкурентам, обгонять на поворотах, где прочие старались сбавлять скорость, а главное – следить и предугадывать, кто и как захочет выкинуть нас из гонки.

Пилоты патрульных оказались более жесткими и настроенными на победу, чем грузовые. Оттого порой я срывалась на крик и самые короткие слова, что находила в своем запасе, чтобы предупредить Яргу об опасности. И пока успевала, чувствуя, что дальше придется еще больше и сильнее трудиться над победой.

Несмотря на все сложности и зуд в костяшках, мы все же справились с задачей и на последнем круге смогли-таки вырваться вперед, чувствуя, что все тело дрожит от напряжения.

Едва окна опустились, как на нас нахлынули волны восторженных криков. Никто явно не ожидал, что дозорник, да еще и с женской командой на борту, справится с более опытными патрульными. Мы становились героями текущей гонки.

И я отчего чувствовала прилив вдохновения и веры в себя. Хоть и понимала, что следующий заезд станет решающим не только для Эльгура и его людей, но и для нас, как тех, кто возлагает самые большие надежды на наш уговор.

На этот раз на стоянке нас ждали все. Видимо ни Ергад, ни крепыш не стали покидать мест у экрана, чтобы после не пробираться через беснующуюся толпу.

- Отлично, - провозгласил Эльгур, хлопнув меня по плечу.

От его силы я накренилась, чувствуя всю тяжесть его радости и руки, так и не отпускавшей меня.

- Но дальше вас ждет куда более сложное испытание, - продолжил он.

- Что-то плохо у тебя с вдохновляющими речами, - осторожно заметила я, высвобождаясь из его хватки.

- А я и не должен вас вдохновлять. У нас уговор.

- И каждый сделает все, чтобы его выполнить, - многозначительно закончила за него Ярга, а после перевела взгляд на меня. – Пошли, посмотрим результаты.

Я покорно кивнула и отправилась вслед за ней, зная, что северянка сама разъяснит, чего нам дальше ждать от гонки.

Судя по тому, как ее и без того суровое лицо стало походить на камень, дальше будет настолько сложно, насколько только можно себе представить.

- Все курьеры, - коротко пояснила воительница и, чуть помолчав, добавила. – И трое из них – победители прошлых гонок. Неоднократные.

- У нас нет выбора, - повторила я, чувствуя, как начинаю нервничать раньше времени.

- Верно, - согласно кивнула Ярга. – Придется выложиться на все.

- И даже больше, - вырвалось у меня.

Но когда северянка посмотрела на меня недоуменным взглядом, я лишь улыбнулась:

- Увидишь…

Глава 4. Новый мир, прежние поиски. Часть 17.

Однако мое обещание пришлось немного отсрочить. Следующий заезд оказался предпоследним, и оттого я решила не торопиться с реализацией весьма сомнительной идеи. Полагая, что второго шанса у меня не будет, пришлось отложить задумку на тот случай, если мы доберемся до самых сильных соперников. Иначе, при удачном стечении обстоятельств и поведении мода, наши шансы на успех в финале окажутся примерно на том же уровне, что и вначале.

Ярга не стала напоминать мне про бойко брошенные слова на стоянке. Лишь проверила готовы ли мы к трассе. Еще раз оглядела соперников, среди которых наш катер казался просто тяжеловесом – остальные семь отличались друг от друга лишь цветом и небольшой вариацией улучшения обтекаемости корпуса. А вот модель у всех была одна – курьеры. Самые быстроходные катера и до их модификации. Что ж тогда говорить про результат технического совершенствования умелыми руками?

Однако же этот факт в уныние нас не вгонял. Я вдруг осознала, что даже рада курьерам. Пусть они быстрее и легче. Но в них сидим не мы, а мужчины, чей вес порой переваливает за девяносто килограмм. А значит, у них имеется свой естественный балласт, от которого в нашем случае Эльгур избавился в первую очередь.

А если учесть, что к ускорителю и двигателю приложил руку Ергад, оказавшийся вполне неплохим механиком от рождения, то наши шансы возрастали. По крайней мере, мне очень хотелось верить в этом. И именно так я и убеждала себя, разглядывая моды, вставшие по правую и левую руку от нас.

- Готова? – поворачивая голову вперед и концентрируя все внимание на треке, спросила Ярга.

- Глупый вопрос, - усмехнулась я. – Конечно же, нет.

Северянка хмыкнула моей искренности и полностью погрузилась в гонку.

Несмотря на то, что в последние дни подготовки и тренировок мы соревновались только и исключительно с курьерами, эти оказались совершенно на другом уровне.

Нам не всегда удавалось заблокировать обгон. Не всегда я успевала верно спрогнозировать маневр. Да и наш отрыв в полкруга погасился к его окончанию. Соперники отлично знали свое дело и не собирались никому уступать победу. Уж тем более – дозорнику с женским экипажем.

Удивительно, что в салоне не было слышно скрежета наших зубов. Но я из последних сил старалась сдержать шипы, чтобы ничего не испортить. И в то же время концентрировалась исключительно на экране, забывая смотреть вперед, и даже не старалась ухватиться за что-то во время самых неудачных маневров.

По итогу нам удалось прийти вторыми – вырвать победу из-под носа прочих курьеров, уступив (как потом объяснила Ярга) трехкратному чемпиону прошлых гонок.

Из мода после приземления я практически выпала. Усталость можно было сравнить с той, что мы испытывали во время перехода от Сарства к барбидам. Напряжение, впрочем, тоже.

Благодаря заботливой поддержке Эльгура, а потом и самой северянки, чувствовавшей себя куда лучше, меня довели до столов, на которых уже стояли стаканы с кофе и тарелки с какими-то закусками.

- Нужно поесть, - усаживаясь рядом со мной, строго произнесла воительница, не давая ни единого шанса для возражений.

Да и не было смысла или причины спорить. Я и вправду оказалась достаточно голодной, чтобы молча и без всяких церемоний посвятить всю себя еде, схватив в одну руку стакан, а в другую первый попавшийся на глаза бутерброд. Еда был теплой, напитки – обжигающими. Но мне все казалось ровно таким, чтобы утолить голод и на время забыть про предстоящий финал.

- Силы вам понадобятся, - одобряюще закивал Эльгур, наблюдая за моим аппетитом.

Я не стала ничего ему на это говорить, лишь раз бросив быстрый взгляд на Яргу, которая все же присоединилась ко мне. Пусть и с меньшим энтузиазмом.

Меня всегда поражала ее стойкость. И то, как она может переносить куда большие нагрузки с куда меньшими последствиями. Все же на севере и вправду умели обучать всех так, что прочие только завидовали этим совершенным, стойким и весьма умелым воинам. Причем, без оглядки на пол, статус или семейное положение.

Ярга вызывала во мне сейчас еще большее уважение и восторг. Учитывая, что в мои задачи входило только отслеживание обстановки на трассе. А ее – победа.

- Вы отлично справились, - сев рядом с нами, заговорил Эльгур, придвигая новую тарелку. – Но нам нужна победа в финале. Второе место не даст тех же привилегий. Поэтому придется выложить все, что у вас осталось и даже больше.

Воительница молча кивнула и улыбнулась только уголками губ:

- Пока мы держимся в лидерах. И не собираемся оттуда выпадать по доброй воле.

- Знаю, - скривившись, произнес крепыш. – Меня выбило из колеи второе место в последнем заезде.

- Это курьеры, с которыми Кайана еще не знакома, - спокойно возразила Ярга. – Теперь у нее есть представление о соперниках. Так что мы знает, как себя вести в последнем заезде.

- Если честно, - внимательно изучая опустевшие тарелки, составленные друг на друга, и не глядя на нас, начал Эльгур. – Вы будете единственным дозорником. И единственными женщинами на треке. Это уже дает нашей команде исключительность.

- Мы договаривались о победе, - напомнила северянка.

- Знаю, - насмешливо ответил крепыш. – И я все еще возлагаю на вас большие надежды. К тому же уговор был именно о первом месте. Тогда я выполю свою часть. Так что не думай, что у вас есть шанс приехать вторыми, но получить желаемое.

- Даже не мечтай об этом, - вмешалась я в разговор, чувствуя, как сытость начинает расслаблять нервы. – Теперь победа – дело принципа. И интереса.

- Интереса? – насмешливо уточнил Эльгур.

- Именно, - я кивнула и принялась спокойно допивать кофе. – Уж очень хочется узнать, на что мы способны в экстремальных условиях.

Мужчина рассмеялся – громко, искренне, бодро. Чувствовалось, что мой ответ его обрадовал. Но, успокоившись, он лишь кивнул нам, похлопал Яргу по плечу и добавил:

- Вся надежда на вас – остальные выбыли.

Северянка не стала ему ничего отвечать. Просто продолжила трапезу, делая вид, что погружена в свои мысли.

Финальный заезд приблизился куда скорее, чем мы рассчитывали. Время вдруг ускорилось или укоротилось. Отчего, казалось, что кресла в салоне нашего мода не успели даже остыть. Что уж тогда говорить о двигателе?

Однако же никто не даст никакой поблажки. И не станет ждать, когда команды чуть придут в себя.

Судьи и организаторы просчитали время на отдых. Да и день сильно клонился к вечеру. А в темное время суток трасса сильно усложнялась, создавая дополнительные препятствия в виде искусственного освещения.

Возможно, у нас тут и было какое-то мелкое преимущество, за счет ночных тренировок. Но при наличии таких соперников, оно бы нам никак не помогло.

Оттого жаловаться на короткий отдых или просить отложить финальный заезд еще на час, ради красивого вида в свете фонарей и прожекторов, никто не стал. Да и кто бы нас слушал?

На этот раз все стало еще более серьезно. Эти моды казались совершенными, доведенными до идеального состояния. Они скользили в пространстве, а не разрывали воздух. Не входили в него, а становились частью потока. Казалось, что мы на их фоне – неповоротливое нечто, затесавшееся по ошибке.

Зато поддержка зрителей ощущалась какой-то сверх огромной. Нам кричали, поднимали руки, кто-то даже попробовал погладить борт, вывесившись с трибуны, когда мы пролетали мимо. Дозорник, несмотря на свою неуместность, вдруг стал героем дня.

И главным предметом ненависти всех участников гонки.

Я явно читала неприязнь в глазах других экипажей. И понимала, что для более опытных пилотов, наше тут нахождение – грубая ошибка или чья-то глупая шутка.

Лучше бы радовались, что им попался трек, где одним соперником меньше.

Но говорить вслух свои мысли или мнение о том, что думают другие, я не стала. Лишь посмотрела на табло, отсчитывавшее последнюю подготовительную минуту перед стартом, потом повернулась к Ярге и задала уже привычный вопрос:

- Готова?

- Всегда, - насмешливо ответила та.

Я кивнула и принялась раздеваться, чем явно сильно удивила северянку.

- Чего творишь? – стараясь сдерживать недоумение, спросила она, внимательно изучая, как я аккуратно складываю вещи в ровную стопку и убираю их за кресло.

- Не хочу, чтобы потом кто-то о чем-то догадался.

- О чем?

- Об этом, - я улыбнулась воительнице и полностью расслабилась, позволяя тревоге, беспокойству и напряжению взять над собой верх.

Кожа рвалась тихо, почти без звука. Шипы будто бы росли, а не вырывались из моего скелета, превращая меня в нечто уже не такое человеческое.

Небольшой гребень на позвоночнике и вправду, наверное, походил на те, что украшали спины степных ящеров. Увы, мне было сложно оценить их размер. Но теперь приходилось сидеть ровно, не прислоняясь к спинке, чтобы не проткнуть ненароком мягкую ткань. Руки же я свесила с колен, зная, что поцарапав себя, не почувствую никакого неудобства.

Зато вместе с этими жесткими (на взгляд постороннего человека) деформациями ко мне пришло кое-что еще – звериное чутье и удивительная, нечеловеческая концентрация.

Картинка на экране стала в пять раз четче. Звуки больше не глушил ни корпус, ни отличная звукоизоляция. Но главное – я отлично знала, что теперь моя реакция и внимательность позволять сделать все, чтобы добиться победы.

- Это обязательно? – только и спросила Ярга, дождавшись завершения роста и ни единим мускулом не показав, что ей неприятно такое соседство.

- Эльгур сказал выложиться на все. Это и есть мое «все».

Северянка понимающе кивнула и до конца гонки больше не произнесла ни слова.

В то время как я получила возможность говорить еще быстрее и четче. Отчего предупреждения о маневрах соперников, их обгонах, попытках вытеснить нас с трека, да и просто приближении, занимали куда меньше времени. Мы реагировали настолько быстро, что со стороны могло показаться, будто читаем мысли конкурентов, а не угадываем их следующий шаг.

Отчего вырвавшись вперед на четвертом круге, нам удалось сохранить это преимущество до конца и пересечь финишную линию первыми. После чего трибуны взорвались настолько невероятным криком, что у меня на мгновение заложило уши.

Дернувшись, я быстро вспомнила, что ограничена в движениях в таком-то тесном пространстве, отчего смогла в последнюю секунду сохранить занятую еще вначале позу и не испортить ничего внутри.

На этот раз Ярга не стала торопиться со спуском на стоянку. Она остановилась на обочине, дожидаясь, когда последний из участников завершит свой круг. А заодно дала мне возможность вернуться в нормальное состояние.

Впрочем, это оказалось не так-то и легко. На этот раз волнения были в разы сильнее, чем при столкновении с парнями в подворотне. Дыхание не торопилось восстановиться. Сердце бухало в ушах. Напряжение сменялось радостью победы. Отчего адреналин в крови только повышался.

Заметив, что у меня ничего не получается, северянка положила руку на мое плечо и улыбнулась:

- Отлично поработала.

Я лишь кивнула, почувствовав облегчение. Впервые кто-то не из лаборатории увидел то, на что способно мое дикое состояние. И не испугался, не отвернулся. А поддержал, даже похвалил.

Это было странно. Но это помогло. Очень медленно и нехотя тело успокаивалось. Успокаивалась душа. Зверь уступал место разуму.

Когда последний участник пересек финишную линию, я уже одевалась, отмахнувшись от порыва воительницы помочь мне или стереть запекшуюся кровь со спины.

Перчатки скрыли следы шипов на костяшках, куртка спрятала спину. Я снова была обычной, достаточно обычной, чтобы мы смогли спуститься и отпраздновать победу вместе с остальными.

Эльгур едва ли ни приплясывал на стоянке в ожидании нас. Он и вся его команда смотрели во все глаза, наблюдая за нашим спуском. За тем, как на табло высветились номера и имена победителей.

И крепыш явно не собирался принимать эту победу с сухой, достойной миной. Он был готов взорваться от счастья.

Едва Ярга вышла из мода, как мужчина крепко стиснул ее в объятиях. А после попробовал сделать то же самое и со мной, но северянка успела остановить его от подобного опрометчивого шага, заметив мой испуг.

После же награждения и вручения всех регалий, воительница обратилась к Эльгуру самым деловым тоном:

- Теперь дело за тобой…

Глава 5. Прежние поиски, новый шаг. Часть 1.

На этот раз к Эльгуру мы отправились всей компанией. Как и было уговорено, через день, посвященный Яргой нашему отдыху и объяснениям с прочими ПЛЕЯ, настало время для окончательных расчетов за выигрыш в гонке.

Учитывая полученную награду и почести, что адресовались исключительно механикам и техникам, умудрившимся превратить дозорник в уникальный и скоростной мод, четыре запрошенных допуска казались сущей ерундой. Однако же Эльгуру все равно потребовалось время, чтобы организовать их для нас.

Зато теперь мы шли по улице с победными улыбками, зная, что стали еще на один шаг ближе к цели.

По крайней мере, мне очень хотелось в это верить.

Но главным событием лично для меня стало осознание, что победа придала немного уверенности и позволила больше не чувствовать себя под чужими взглядами, будто под лупой. Пусть все эти любопытствующие и вызывали дискомфорт, но не настолько сильный, чтобы сжимать зубы и кулаки, для удержания себя в этой реальности, не исчезнув прямо посреди улицы.

Вот и сейчас мы шли небольшой, но очень яркой компанией, привлекая внимание прохожих. Но не ощущая себя лишними, чужими в этом городе и на этой улице.

Вскоре показалась заветная дверь. На этот раз Эльгур пригласил нас в свое заведение, назначение и название которого я так и не смогла ни узнать, ни угадать. Впрочем, это не имело никакого значения ни для меня, ни для кого-то из ПЛЕЯ.

Ергад увязался за нами первым. Он со всей допустимой в такой ситуации важностью заявил, что сыграл не последнюю роль в победе. И потому имеет полное право посетить «логово этих гонщиков» и увидеть все своими глазами.

И это несмотря на то, что Ярга быстро напомнила ему, что длинноволосый бунтарь там уже бывал и все видел.

Аргументы северянки никакой силы не возымели. Ергад остался непреклонен.

А учитывая, что заявление было сделано за столом по время завтрака в присутствии не только ПЛЕЯ, но и начальника охраны каравана, все еще следившего за нашим благополучием, воительнице пришлось рассказать всю историю с гонками, приведшую нас к следующему шагу в наших поисках.

Реакция остальных оказалась весьма удивительной. Никто не обиделся на скрытность или наше недоверие к ним. Никто не стал напоминать, что каждый из нас в ответе за другого. И потому стоило бы посоветоваться всем вместе прежде, чем ввязываться в подобную авантюру.

Все вышло совсем наоборот. Начальник охраны одобрительно хмыкнул и кивнул Ярге, выказывая высокий уровень уважения к ее смекалке. Портняга лишь многозначительно улыбнулся, бросив быстрый понимающий взгляд на куртки, в которых мы вернулись с гонки и до сих пор снимали лишь для сна. А Лемер прочел внушительную по объему речь о том, что долг каждого сделать все, что в его силах, чтобы добраться до цели. И если для того потребовалось немного помолчать, то он не видит в этом ничего зазорного.

Слов старый аристократ не жалел. Отчего весь завтрак прошел под фоновые высказывания и похвалу в наш с Яргой адрес. Что не испортило нам аппетита. Но заставило на этот раз взять всех с собой, чтобы доказать правдивость изложенной истории.

Эльгур встретил нас на прежнем месте – у дальнего стола с кувшином уже знакомого всем золотистого напитка. Правда, в этот раз помещение было заполнено людьми куда в большей мере, чем в наш последний визит.

За остальными столами и центральной стойкой разместились механики, техники и гонщики, помогавшие нам как на тренировках, так и на самом треке. Все они приветствовали нас торжественными и радостными возгласами, чем немного смутили меня.

Первым моим порывом после такого шума стал шаг назад. Но Ярга, вновь впихнувшая меня внутрь первой, тут же стала самой главной преградой к отступлению.

- Куда делась твоя утренняя уверенность в себе? – насмешливо поинтересовалась она у меня, наклонившись к самому уху, а после подтолкнула вперед.

И тут же не меньше десятка рук подхватили меня и принялись хлопать по плечу, по спине и широко улыбаться, осыпая добрыми словами. Все мужчины в зале передавали меня из рук в руки, пока не усадили напротив довольного Эльгура.

- Привет, новоиспеченный штурман, - поприветствовал он и достал из-под стола знакомую бутылку. – Будешь? Чистый.

- Благодарю, - все еще ошарашенная приветственной цепочкой ответила я и приняла угощение, откупорив крышку и сделав внушительный глоток.

- Не спеши, - насмешливо остановила меня Ярга, усаживаясь на соседний стул. – У нас полно времени.

- Я еще дам, - поддерживая тон беседы, возразил Эльгур и посмотрел нам за спину. – Надо же. Вы сегодня с еще большей компанией.

Остальные ПЛЕЯ подошли к нам ближе. Но северянка тут же повернулась и махнула в сторону стола, за которым в первый наш визит и пили этот странный хмельной напиток Портняга с Ергадом:

- Подождите нас там.

- Еще чего, - возмутился длинноволосый бунтарь, огляделся по сторонам, подтащил к нашему столу стул и уселся по правую руку от меня. – Я тоже участвовал. Имею право поприсутствовать.

Воительница смерила его недовольным взглядом, но Эльгур тут же приподнял руку, будто желая успокоить ее:

- Друзья Ярги – наши друзья. Не думаю, что мы будем обсуждать тут что-то настолько запретное, чтобы вам было нельзя это узнать. К тому же, - он быстро пробежался по нам взглядом. – Вас пятеро. А допусков ты попросила четыре.

- Я воспользовался собственными связами, - тактично заметил бывший дипломат и приветственно кивнул. – Меня зовут Лемер. И в лучшие свои годы я занимался налаживанием отношений между нашими городами. Несмотря на прошедшее время, кое-что здесь у меня осталось.

Крепыш смерил старика удивленным взглядом. Судя по тому, как он остановился на его внешнем виде, верилось в принадлежность Лемера к высшим эшелонам власти с трудом. Но спорить или сомневаться мужчина не стал, доверившись тому, что северянка никого не поправила.

- Надо же. Так значит, вы тут уже не в первый раз, - только и произнес Эльгур, выставляя на стол еще три кружки в дополнение к своей и кружке воительницы. – Прошу, присоединяйтесь к нам. И ты тоже, - он посмотрел на Портянгу. – Кажется, мы с тобой уже встречались.

- В прошлый визит, - сдержанно ответил тот и придвинул стул, заняв место справа от Ергада.

Лемер же дождался, когда кто-то из компании механиков принесет стул из остальной части зала, и сел по левую руку от Ярги.

- Ну, раз все в сборе, давайте перейдем к делу, - заключил довольный крепыш, разлил всем золотистый напиток и перевел взгляд на Яргу. – Задачка оказалась не самой простой.

- Я знаю, что ты отлично справляешься и не с такими, - совершенно спокойно ответила северянка, принимая угощение.

- Приятно знать, что ты настолько высокого обо мне мнения.

- Давай не будем разводить обмен любезностями, - тут же оборвала его воительница. – Время нерезиновое. И у тебя, как у действующего чемпиона гонок, и у нас, как у страждущих, есть свои более важные дела.

Эльгур расплылся в довольной улыбке и одобрительно кивнул:

- Ладно. Если тебе нужен сухой остаток, то, - он махнул куда-то в сторону и практически сразу, будто за нашими спинами стояла толпа помощников и свидетелей разговора, на стол легло четыре небольших пластиковых карты, подписанных какими-то незнакомыми именами. – Фото вставите после беседы по этому адресу, - мужчина придвинул листок к Ярге и постучал по нему указательным пальцем. – Если нужна еще какая-то помощь, не стесняйся. Вы, девочки, оказали нам неоплатную услугу.

- Нет, дальше мы сами, - убирая и карточки, и листок в карман куртки, ответила северянка.

- Уж прости за нескромный вопрос, но что вы будете делать в Еастере без связей и денег? Может, подкинуть немного, на первые расходы? К сожалению, с жильем там помочь не смогу, это за пределами моих связей.

- Благодарю за заботу, - наконец, вмешался Лемер. – Но тут помогут мои связи. А с деньгами вопрос уже решен.

Мы тут же удивленно уставились на старого дипломата. Тот же лишь лукаво улыбнулся:

- Не думали же вы, что я помогаю в переговорах совершенно бескорыстно?

Никто не стал задавать неуместных вопросов, оставив их на вечер и более узкую компанию. К тому же, каждому из нас показалось более разумным затевать разбор полетов в отсутствие посторонних.

Судя по тому, как улыбнулся Эльгур, он тоже решил не лезть в наши дела. А только достал из-под стола второй кувшин для всех и бутылку для меня:

- Тогда на сегодня деловую часть встречи предлагаю закончить. И перейти к празднованию. Этот дозорник и эта гонка запомнится всем на долгие годы.

Мы с Яргой переглянулись, одарив друг друга довольными улыбками, и одновременно кивнули крепышу. Я притянула к себе вторую бутылку чистого, а северянка подставила залпом опустошенную кружку…

Глава 5. Прежние поиски, новый шаг. Часть 2.

После недолгих прощаний и обещаний встретиться на их территории, когда придет время и возможности, мы расстались с барбидами, ставшими нам практически близкими людьми. Несмотря на то, что я проводила с ними меньше времени, чем остальные, именно мне было более всего жаль, что теперь наши пути расходятся.

Возможно, сказывалась привычка окружать себя постоянными лицами. А возможно, такая глубокая благодарность появилась именно из-за особого отношения к моему происхождению.

В любом случае их помощь и поддержка оказались неоценимыми. Отчего я маялась, не зная, как проявить достойную благодарность.

Заметив это, начальник охраны каравана усмехнулся, похлопал меня по плечу и бойко произнес:

- Мы еще встретимся. И, возможно, уже нам будет за что тебя благодарить.

Я растерянно кивнула ему, не понимая, что он хотел этим сказать. Но возражать или выяснять суть фразы не стала. Лишь улыбнулась ему и сделала легкий поклон, как учила Ярга.

На том мы и расстались, снова вставая на долгий путь. Пусть и в разных направлениях.

Еастер и вправду оказался чем-то недосягаемым. Это не просто какой-то особенный и весьма обособленный район Исатерра. Это и вправду город в городе.

Обнесенный пусть и красивой, резной, весьма декоративной, но стеной Еастер стоял не особняком, а почти в центре, заявляя, что он тут оказался раньше прочих и имеет право на то, чтобы таковым и оставаться.

Пройти внутрь этого элитного района было не так-то просто. А пролезть или просочиться, так и вовсе становилось невозможным.

В стене имелось только три пропускных пункта, которые проверяли каждого входящего и выходящего на предмет легальности и правомерности их действий. А вдоль всей стены жители района натыкали камер, чтобы отслеживать любое нарушение периметра.

Однако же немногие и стремились внутрь, учитывая, что у пункта, к которому мы стояли, не наблюдалось никакой очереди.

Впрочем, и без того наш допрос и досмотр заняли двадцать минут на каждого. Хорошо еще, что инспектор был не один и нас разбили на группки по три человека.

Благодаря очень продуманному и подробному инструктажу Лемера, наши легенды практически не расходились. Каждый подавал карточку, которую тут же сканировали на проверку личности и ее положения в обществе. А после начинался допрос с пристрастием – кто мы есть, зачем идем внутрь, где планируем остановиться, чем заниматься, когда возвращаемся в «прочий мир».

Ответы отскакивали от зубов. С той лишь разницей, что кто-то говорил спокойно, кто-то украшал свою речь эмоциями и недоумением, а кто-то сохранял полное равнодушие к происходящему.

И лишь я чувствовала, что не могу вытравить из себя осторожность. Будто сама от себя ждала навета или оговора. Будто они по моему лицу смогут прочитать, что я вру, и тут же развернут меня, а то и всех назад, не позволив посмотреть на Еастер даже через плечо инспекторов.

На самом же деле все опасения оказались вымышленными. Несмотря на тщательность опросов, скрупулезное заполнение бланков и двойную проверку личности, через час нас выпроводили из пункта по ту сторону Еастера и пожелали хорошего времяпровождения.

Пусть во время общения с нами и кривились, глядя на простые наряды, будто повстречали бродяг, не мывшихся уже больше месяца. А при досмотре рюкзаков так и вовсе кто-то хихикнул, не сдержав своих надменных эмоций в отношении странных гостей.

После подобных испытаний я не сдержала выдоха облегчения, когда за нами закрылась дверь и открылся новый вид. А вот остальные лишь самодовольно ухмыльнулись, будто всегда знали, что все пройдет, как было задумано еще в гостиничной комнате.

- Я, конечно, не хочу никому портить настроение, - вдруг заговорил Ергад, не отрывая взгляда от окраинных пейзажей Еастера. – Но все же, что дальше?

После недолгого молчания ему ответил Лемер – единственный, кто здесь уже бывал и знал, как поступить:

- Дальше нам нужно найти жилье и поставить отметки о временном пребывании.

- И как это сделать?

- Найти гостиницу, где будет парочка свободных номеров, - пожав плечами, произнес самый очевидный ответ старый аристократ.

- Логично, - с насмешкой заметил длинноволосый бунтарь.

- Тогда этим и займемся, - спокойно заключила Ярга и отправилась вперед, не дожидаясь, когда остальные последуют за ней.

Впрочем, оставаться на месте было уже нельзя. Иначе мы бы вызвали слишком много подозрений и оказались бы снова по другую сторону ворот, не успев даже начать свои поиски.

По дороге наши роли перераспределились. И лидерство перехватил бывший дипломат, оказавшийся отличным проводником.

Добравшись до ближайшей приемлемой (по его словам) гостиницы, мы уже кое-что знали об обычаях и правилах поведения в Еастере. Заодно смогли оценить насколько разными могут быть районы одного города.

Если в самом Исатерре я раскрывала рот от удивления и восторга, чувствуя, как все вокруг дышит свободой и уважением друг к другу, то тут мне снова становилось не по себе. Причем, по тем же причинам.

Прохожие, которых было весьма мало, и встречные, покидавшие свой транспорт исключительно со стороны пассажира и под присмотром личных водителей, смотрели на нас сверху вниз. Оценивали, цеплялись за несвойственные этой среде вещи и, пренебрежительно хмыкнув, проходили мимо или внутрь зданий, расположенных по другую сторону тротуара.

И неудивительно. Несмотря на то, что Ярга выбрала для нас отличную одежду и смогла отобрать у меня куртку Эльгура, чтобы не афишировать свою принадлежность, здесь мы казались именно что бродягами или попрошайками. Остальные носили исключительно натуральные ткани, выкрашенные природными красителями. При том, что не отказывали себе в украшениях из драгоценных металлов и камней, странные прически, дополненные искусственными волосами, замысловатыми аксессуарами и, естественно, сумками из выделанной шкуры степных ящеров. Впрочем, и одежда не казалась такой уж и простой. Да и материалы, пусть и были натуральными, но далеко не дешевыми.

Одна из дамочек, с нескрываемой брезгливостью посмотревшая на меня и Яргу, оказалась облачена в меховую накидку, сшитую из цельной шкурки нориты (очень редкого грызуна, не встречающегося так далеко на юге). Другая же поцокала мимо нас в туфлях, сшитых явно вручную из кожи все того же степного ящера, но выкрашенных в умопомрачительный алый цвет, не встречающийся в природе.

И мы среди этого изящества и роскоши действительно казались гласным объектом для насмешек и критики.

По моему телу снова бегала вызывающая дрожь. Шипы чувствовали слабину и рвались наружу. Если же удавалось их загнать поглубже, тут же перед глазами все начинало плыть, намекая на возможность размазать эту реальность и перевести меня в серость.

Держать себя под контролем становилось тяжело и я, непроизвольно, ухватилась за рукав куртки Ярги, шедшей по правую руку. Заметив мою бледность, она приблизилась ко мне вплотную, чтобы касаться «плечом плеча», и продолжила путь с все той же невозмутимостью.

Вскоре показалась желанная гостиница. Лемер спокойно прошел внутрь, усадил нас в кресла, казавшиеся чем-то слишком мягким и нереальным, а сам отправился к стойке регистратора.

- И постарайтесь пока ничего не рассматривать, - раздавая какие-то журналы, тихо попросил он, многозначительно поглядев на Ергада.

Тот обиженно фыркнул, но промолчал, сделав вид, что погрузился в чтение.

Удовлетворенный результатом аристократ оставил нас одних, отправившись решать более насущные вопросы.

На это тоже потребовалось время. Минут двадцать, не меньше. И несмотря на благодушную атмосферу, окутавшую регистратора и бывшего дипломата, что-то там шло не совсем по плану.

Молодая девушка долго изучала наши карточки, потом погрузилась в свой планшет, где перелистывала и возвращала страницы. Внимательно смотрела, стучала стилусом по зубам, хмыкала. Но не забывала улыбаться гостю.

После уточняла какие-то данные, извинялась, смущенно улыбалась, обещала что-то или заверяла (я старалась не вслушиваться в их разговор, чтобы снова не дать шипам возможность решить, что им тут рады). А все же настал момент, когда регистратор протянула Лемеру два небольших, но толстых диска, снова извинилась, одарила его самой оптимистичной улыбкой и пожелала хорошего отдыха.

Лишь после этого я смогла выдохнуть, а старый аристократ махнул нам рукой. Так незаметно, что никто, кроме нас не увидел знака.

Что ж, пока мы делаем успехи и двигаемся в верном направлении. Хотелось бы верить, что на этом наша удача не закончится…

Глава 5. Прежние поиски, новый шаг. Часть 3.

Лишь добравшись до третьего этажа, старый аристократ развернулся к нам, покрутил диски в ладони и заговорил:

- Скажу банальность, но есть хорошая новость, а есть неплохая. С какой начать?

Мы переглянулись, удивляясь внезапному унынию самого оптимистичного из нас. Ярга привычно хмыкнула, Ергад скрестил руки на груди, приготовившись к худшему, а Портняга ответил за всех:

- Не имеет значения, в любом случае придется узнать обе.

Лемер понимающе кивнул и снова крутанул диски, что-то поискал на них и показал нам:

- Мне все-таки удалось найти нам тут жилье. И это хорошая новость. Но не каждому отдельную комнату, а две – на двоих и на троих жильцов.

- Не вижу ничего плохого, - заметила я, очень аккуратно подгоняя бывшего дипломата, явно только начавшего разговор.

- Это и есть хорошая новость. Учитывая наше финансовое положение, такие комнаты нам обойдутся куда дешевле. Но есть один нюанс. Располагаются они на разных концах коридора.

Я невольно усмехнулась. Но прежде, чем мне удалось придумать достойный ответ, вмешалась Ярга:

- Да пусть хоть на разных этажах. Нам есть, где спать и где сбросить груз. Остальное не имеет никакого значения. Все равно здесь мы находиться будем мало.

- Но насколько это удобно? – попробовал возразить Лемер.

- Куда удобней, чем разделять одну огромную комнату на две жилых части, чтобы мальчики и девочки друг друга не стеснялись, - насмешливо произнесла северянка и бросила быстрый взгляд на его ладонь. – Какой наш?

Старик помешкал, призадумался и пожал плечами.

- Тогда пошли вместе, - предложила я и сделала шаг назад, приглашая аристократа снова стать лидером.

Он лишь кивнул и направился влево от лестницы. Там, сверившись с номером на двери и на диске, бывший дипломат отпер дверь и приглашающе повел рукой.

Мы заглянули внутрь. Эта комната была обставлена на двоих. Кровати стояли, будто по линейке, упершись спинками в правую стену. У каждой виднелась тумба и собственный ночник на ней. Справа же нашлась чуть приоткрытая дверь, демонстрировавшая весьма вместительный гардероб. Окно хозяева гостиницы заботливо прикрыли неплотными шторами, чтобы приглушить попадающий внутрь свет, а заодно и не позволять кому-то увидеть, что происходит в комнате. По другую стену от кроватей нашелся небольшой стол с двумя креслами, подносом, укомплектованным чашками, блюдцами, вазочкой с мелким угощением и стопкой очень дорогих на вид полотенец.

Ярга тут же оборвала немую паузу:

- Отлично. Берем, - после она вытащила диск из двери и вошла, утягивая меня за собой. – Как устроитесь и что-то решите – сообщите нам. Соберемся для обеда и общего собрания.

А после закрыла дверь перед тремя удивленными лицами, не дав им сказать ни единого слова.

Я улыбнулась подобному поведению, чувствуя, что не смогла бы поступить так же, пусть и хотела этого. Северянка же еще раз оглядела небольшую комнату, бросила рюкзак на ближайшую к двери кровать и заявила:

- В душ можешь идти первой. Я пока осмотрюсь тут хорошенько.

После воительница прошлась до окна, оглядела пейзаж и начала свою собственную разведку, совсем позабыв, что не одна.

Чувствуя свою ненужность и возможность по-настоящему смыть с себя все переживания, я решила подчиниться приказу Ярги. Нашла ближайшую к выходу дверь, открыла ее и улыбнулась, поняв, что не ошиблась.

Здесь ванная комната оказалась не меньше той, что нам предоставили барбиды. А ведь тут она рассчитывалась только для двух жильцов. Отчего в голове сразу стали вырисовываться представления о простоте и роскоши Еастера.

Впрочем, о таком можно было думать и под струей теплой воды.

На раковине нашлись небольшие тюбики, баночки и пакетики, подписанные «шампань», «мыло», «паста». В стакане там же стояли стерильные зубные щетки и лежали два вакуумных пакета с мочалками.

На двери, едва ее закрыв, я обнаружила уже знакомые халаты. Правда эти были сшиты из какого-то уж очень мягкого и нежного материала. Отчего хотелось завернуться в него и никогда не покидать.

Но, памятуя, что нас в комнате двое, я все же нырнула в душ. Настроила температуру воды и на время забылась, ощущая, что и вправду смыва. переживания, поход и сомнения в предстоящей авантюре.

Вскоре тело начало скрипеть от моей старательности. И мне пришлось все же выходить оттуда, сначала укутавшись в полотенце, а после и халат.

Одежду я просто подхватила всем ворохом и вышла из ванной, ожидая увидеть там нетерпеливо стоящую Яргу.

Но северянка разбирала рюкзак, не особо и стремясь поменяться со мной местами. Услышав, как открылась дверь, она подняла голову, оглядела меня с ног до головы и ухмыльнулась:

- Совсем другое дело.

- Я была настолько грязной? – немного обидевшись, уточнила я.

- Ты была настолько уставшей, - мотнув головой, ответила воительница. – В отличие от прочих, тебе походы под пристальным вниманием чужаков даются куда хуже.

- Уж прости, меня не учили быть уверенной в своих силах и давать отпор любому, кто не так посмотрит.

- Не знала, что этому тоже нужно учиться, - насмешливо заметила Ярга и встала с кровати. – Ладно. Приходи в себя и подумай пока, что можно сделать со своим внешним видом. А я в душ.

Не дождавшись ответа, она ловко обошла меня и оставила одну в комнате, с головой, переполненной вопросами.

Что значило ее предложение подумать над внешним видом? И что с ним можно было сделать? Мы не особо старались подбирать одежду, когда покупали обновки. Просто взяли то, что будет удобно и подойдет под окружающую обстановку. Но лично мне и в голову не могло прийти, что между жителями Еастера и прочего Исатерра будет такая разница. Оттого я просто слушалась Яргу, лучше знавшую, что мне подойдет.

Думаю, что остальные поступили так же. Или, как минимум, постарались выбрать то, что не будет привлекать слишком много внимания.

Я уселась на свободную кровать, выложила на ней куртку, брюки, майку и перчатки, без которых чувствовала себя совершенной нагой. Мне нравилась эта одежда. Она была крепкой, удобной, в меру эластичной и позволяла двигаться достаточно свободно.

Тут же люди не гнались за удобством. Они скорее хотели всем видом объявить о своем статусе, достатке и мнении о других. На лице каждого читалось пренебрежение и недовольство. Будто никто из нас не имел права находиться на одной с ними улице.

Возможно, пересмотри мы свой гардероб, это бы немного изменилось. Но я, будучи вынужденным прицепом, не могла решить вопрос в одиночку. В моих силах было лишь предложить найти магазин или обратиться к Портняге, который, наверное, смог бы придумать для нас что-то за одну ночь.

За этими мыслями, да еще и в халате, Ярга и застала меня. Она громко усмехнулась, вызволив из рассуждений, и бросила:

- Забудь, придумаем что-нибудь вместе.

И будто, подтверждая ее слова, открылась входная дверь, внутрь нырнула голова Ергада:

- Через пять минут собираемся внизу.

Его глаза округлились, уткнувшись в северянку, облаченную в халат, а рот издал странное:

- Ээээ…

Ничего более внятного он сказать не успел – воительница бесцеремонно выпихнула его голову обратно в коридор и закрыла дверь. На этот раз на диск.

Я не сдержала смеха:

- Теперь ему эта картина будет сниться до конца дней.

Ярга лишь улыбнулась моему выводу и вернулась в ванную, откуда вышла уже со своими вещами.

Внизу нас ждали полным составом. Все посвежевшие, освободившиеся от лишней ноши и довольные коротким отдыхом.

Лемер окинул нас критическим взглядом и вздохнул:

- Видимо поход в мой любимый ресторан придется отложить до лучших времен.

Я улыбнулась ее шутке. Остальные только переглянулись. А Ярга добавила:

- Это тоже нужно будет обсудить.

Старый аристократ понимающе кивнул и отправился прочь из здания гостиницы. Под улыбчивым взглядом регистратора, так заботливо нашедшей для нас место. Нам же оставалось только довериться бывшему дипломату, уже бывавшему в Еастере….

Глава 5. Прежние поиски, новый шаг. Часть 4.

Полагаясь на знания мест Лемера, мы следовали за ним беспрекословно и с максимальной покорностью. Но не прекращали ощущать на себе насмешливые и брезгливые взгляды аборигенов.

Каждый так и норовил посмотреть на кого-то из нашей компании с нотками надменного пренебрежения, не задумываясь, кто мы есть или зачем здесь оказались. Нашим индикатором стала одежда. И для местных этого было достаточно.

По частому фырканью Ергда я легко поняла, что его подобное отношение задевает больше остальных. Что не могло ни забавлять, учитывая мировоззренческие устои длинноволосого бунтаря, на родине старавшегося бороться за равенство. Тут же он снова столкнулся с простым и неприятным фактом – людей оценивают по внешнему виду.

Возможно, я бы тоже чувствовала себя неуютно всю дорогу, если бы ни Ярга, шедшая всегда рядом. Северянка будто ограждала меня от постоянного ощущения присутствия невидимого судьи, оценивающего и выискивающего еще больше изъянов, чем во мне есть.

Оттого мне оставалось только следовать за Лемером, который, в свою очередь, не забывал проводить небольшую экскурсию, рассказывая об отдельных зданиях и монументах, установленных тут едва ли ни на каждом перекрестке.

Впрочем, бесконечной дорога могла показаться только очень уставшим или слишком напряженным путникам. На самом же деле путь до кафе занял не более двадцати минут, оставленных за спиной вместе с оценивающими взглядами и кривящимся носом прохожих и встречных.

Однако и внутри нас ждало испытание – официант, чьей прямой задачей было встречать и располагать гостей, сначала не только не захотел с нами общаться, но и предложил покинуть помещение. Снова сделав свои собственные выводы лишь по внешнему виду посетителей.

На великую удачу всей компании Лемер обладал даром убеждения не меньшим, чем располагающей к себе внешностью. Оттого после недолгих уговоров, больше походивших на диалог двух равных по статусу людей, молодой человек, облаченный в очень простую (пусть и белоснежную) рубашку и темно-серые в тонкую полоску брюки, прикрытые фартуком, спускавшимся до колен, проводил нашу компанию вглубь зала, предложив установить вокруг столика ширму «для нашего же спокойствия».

Старый аристократ с душевной благодарностью в голосе согласился с подобным «жестом заботливой воли» и занял место первым, лишь после этого окинув нас вопросительным взглядом.

Нам оставалось последовать его примеру, усевшись за круглый стол.

Только теперь я смогла дать себе волю, чтобы оглядеться по сторонам, стараясь не вызывать новую волну любопытных и пренебрежительных взглядов.

Оказалось, что кафе и вправду не претендовало на высший класс или уровень чего-то соответствующего прежней жизни Лемера. Но сказывалось это не на обстановке или запахах, доносившихся с кухни. Скорее подобное читалось в мелочах, тщательно скрываемых персоналом и хозяевами заведения.

Весьма ухоженная, вычищенная до блеска, выстиранная до белизны и отдраенная до скользящей поверхности обстановка старалась отвлечь от редких, но весьма приметных внимательному взору царапин на полу, оставленных подбитыми металлом набойками. Картины и снимки, развешанные на стенах, явно выполняли не одну функцию. Их чести достался не только декор, но и способность прикрывать потертости на обоях, которые едва заметно выцвели, если присмотреться тщательней и дольше. А красивые, кружевные скатерти, украшавшие столы, прятали старость дерева и его измученность от долгого использования одной мебели.

Заведение и вправду было не лучшим. Но и тут к нам отнеслись, как к третьему классу. Тому, что можно считать ниже обслуживающего персонала. Мы снова стали бродягами. Впрочем, к подобному за этот день можно было уже и привыкнуть.

Ергад тихо ругнулся в нос, будто не желая, чтобы его кто-то услышал. Портняга же добродушно улыбнулся и ловко выудил из внутреннего кармана заветную тетрадь.

Пока официант и его помощник устанавливали ширму, светловолосый мужчина сумел внимательно разглядеть прочих редких посетителей. И теперь что-то набрасывал, видимо возвращаясь в свою более комфортную стихию.

Лемер же, не глядя в протянутое меню, распорядился об обеде на пять персон, напитках и чем-то, что назвал «латиот». Никто не стал расспрашивать его, откуда ему столько известно о местах более скромных, чем полагаются дипломатам.

Когда официант, не забыв окинуть нас удивленным, но все таким же небрежным взглядом, удалился, разговор пошел более простой, словно ширма защищала не только от чужих глаз, но и от чужих ушей.

- Откуда ты знаешь местное меню? – откинувшись на спинку стула, поинтересовался Ергад, будто сейчас это единственное, что может волновать всю нашу компанию.

- Профессия обязывала, - уклончиво ответил Лемер с обворожительной улыбкой на губах.

Ярга ухмыльнулась подобному ответу, но не стала ничего уточнять, отлично понимая, что имел в виду старик. Я же решила не допытываться, отлично зная, что мой личный опыт все равно не даст полной картины.

Портняга погрузился в свою тетрадь так глубоко, что не заметил даже, как на стол встали первые стаканы с чем-то прозрачным, но ароматным, ни капли не походившим на воду. Зато на угощение тут же отреагировал длинноволосый бунтарь. Сначала он оглядел стаканы, потом официанта, но когда тот не дал никакого пояснения, быстро удалившись, словно от болезни, перевел взгляд на старого аристократа.

- Сладкий аперитив, ничего опасного и даже ничего алкогольного, - спокойно объяснил бывший дипломат и придвинул к себе одну из порций.

- И зачем?

- Чтобы улучшить пищеварение.

- А иначе еда в горло не полезет?

- Скорее сильно утяжелит нас по итогу, - Лемер сделал большой глоток, придвинул к каждому из нас по стакану и продолжил. – Беда подобных заведений в том, что здесь готовят очень тяжелую, отчего и недорогую еду. Много жирного, жареного, выращенного в не лучших для живности условиях. В целом блюда вкусные и не опасные для человека любого уровня и класса. Но лучше дать желудку небольшую затравку, которая раззадорит пищеварение. Иначе мы действительно задержимся здесь до самого ужина.

- А это, значит, позволит не чувствовать себя слишком плохо? – насмешливо заключил Ергад, наблюдая, как мы покорно выпиваем принесенный напиток.

- Грубый перевод, но практически верный.

На вкус вода оказалась приятной. Чуть сладковатой, ароматной, плотной. Она обволакивала язык и небо. А спускаясь по пищеводу, проворачивала эту же процедуру и с остальным организмом.

Становилось понятно, зачем Лемер настоял на напитке. И в целом ничего неприятного от этого случиться и не могло. К тому же вода отлично утолила жажду, позволив дождаться основных блюд и кувшина с чем-то золотистым, похожим на то, чем нас угощал Эльгур.

На мой немой вопрос Лемер тут же дал емкие пояснения:

- Жаренный кароль с овощами, лепешки с соусом и кайес.

- Что такое кайес? – настороженно уточнила я.

Старый аристократ улыбнулся еще шире и принялся раскладывать обед по тарелкам:

- Кайес – это безалкогольный напиток, созданный на основе ферментирования стеблей пашена. Если его подержать на солнце на неделю дольше, то получится некое подобие сидра, который продается у нас в лавках. А до того его можно пить в безмерных объемах, не боясь получить удар по печени или головную боль по утру.

Ярга к тому времени разлила напиток по освободившимся стаканам и сделала глоток первой. После чего одобрительно кивнула и придвинула мне мою порцию.

Практически одновременно с ней Лемер протянул мне и тарелку, заполненную по-настоящему жирным мясом, слегка перепаренными овощами, стремившимися превратиться в кашицу, и четвертинкой лепешки, щедро обмазанной соусом. От одного лишь вида я почувствовала тяжесть в желудке, но обед приняла, отлично зная, что пока мы в Еастере новички, перебирать не приходится. Да и вера в то, что сладкая водичка поможет справиться с этим, не отпускала.

Когда каждый получил свою порцию, а Портняга оторвался от тетради и перевел все свое внимание на еду, бывший дипломат начал разговор по делу:

- Итак, по итогу половины дня могу сказать, что тут ничего не изменилось. И это приводит меня к выводу, что найти здесь того, кто нам нужен будет очень непросто.

- И что ты предлагаешь? С чего начать? – оторвавшись от на удивление вкусного мяса, поинтересовалась я, ожидая, что мне опять придется кричать на всех углах о своем происхождении.

- Для начала я предлагаю разобраться с нашим видом, - продолжил Лемер. – Пока мы выглядим так, нам не добиться ответов даже от прислуги. Что уж тогда говорить о тех, кто живет повыше?

- И это весь совет? – насмешливо уточнил Ергад, тоже успевший оценить вкус обеда.

- Это его начало. Но даже я в таком виде не смогу далеко уйти в своих поисках. А у меня все же здесь сохранилась кое-какая репутация.

- Мы уже заметили, - согласно кивнула Ярга.

- Я разберусь, - подал голос Портняга, не отрывая взгляда и приборов от обеда.

- Как? У нас не осталось возможностей найти не то что готовую одежду, но и даже лоскуты из самого дешевого ателье выкупить не на что, - произнес Лемер, явно знавший наше финансовое положение лучше других. – Заработанное у барбидов уйдет на питание и жилье. Чтобы протянуть тут хотя бы неделю, а не вернуться не с чем уже завтра.

- У нас есть все, что может пригодиться. Нужно только найти пару игл и хорошие ножницы, - ответил Портняга.

- Ну, с этим я смогу справиться, - с улыбкой ответил бывший дипломат.

- А большего и не будет нужно.

- Что потребуется от нас? – осторожно уточнила я, зная, что иглой и ножницами в таком ответственном деле не обойтись.

- Ваши старые плащи, рубашки и брюки, оставшиеся от похода до барбидов, - улыбкой одобрив мою сообразительность, ответил светловолосый мужчина.

Я бросила смущенный взгляд на Яргу, та многозначительно посмотрела на Портнягу. Но он лишь понимающе кивнул и добавил:

- Их состояние не имеет значения. Важен только материал.

Мысленно выдохнув от такой новости, я послушно кивнула и вернулась к обеду. Заодно готовясь к расспросам, когда светловолосый мужчина увидит мою изодранную рубаху…

Глава 5. Прежние поиски, новый шаг. Часть 5.

Оправдываться или что-то объяснять Портняге мне не пришлось. Ярга собрала наши вещи, уложила их в один рюкзак и отнесла в номер, расположенный по другую сторону коридора, оставив меня в комнате.

Впрочем, как оказалось, и ей никто вопросов не задавал.

Светловолосый мужчина принял ношу северянки, что-то прикинул и распорядился прийти каждой из нас через час и полтора часа с оставшейся одеждой.

Подобное распоряжение меня невероятно смутило. Заставив задуматься, что же затеял этот загадочный портной. Но воительница лишь насмешливо фыркнула, заставила переодеться в халат, через означенное время выпроводила к мужчинам, наказав не смущаться и не позволять кому-то из них шутить.

Все вышло лучше, чем я переживала. Портняга просто забрал остатки одежды, тщательно измерил меня с помощью шнура от шторы и отправил обратно, попросив пригласить и Яргу.

К вечеру мы не получили никаких разъяснений. Зато услышали бойкий стук в дверь.

В коридоре мялись Лемер и Ергад, облаченные в точно такие же халаты.

- Позволите? – скромно и с извиняющимися нотками в голосе поинтересовался старый аристократ.

Северянка без слов отступила назад и впустила неожиданных гостей внутрь.

- А где Портняга? – оглядев их, спросила я.

- Выгнал и сказал сидеть у вас до самого отбоя, - обиженно ответил Ергад, усаживаясь на кровать Ярги.

- Я заказал ужин в ваш номер, - заслышав очередной стук в дверь и не успев сесть в кресло, произнес Лемер и отправился к выходу. – Раз уж нам придется ждать чего-то в таком виде, то не думаю, что стоит расхаживать в нем по всей гостинице или, уж тем более, Еастеру.

Мы улыбнулись вполне логичному заключению бывшего дипломата и не стали возражать ни против ужина, ни против компании, ни против затянувшихся далеко за полночь посиделок.

Наутро же обслуга занесла в наш номер не только свежие полотенца и халаты, но и необычную стопку, пояснив лишь, что ее просили передать с другого конца коридора.

Северянка молча приняла все, сухо поблагодарила за помощь и, почти не глядя, протянула одну из стопок мне.

Несмотря на то, что я была единственной, кто прежде носил вещи, вышедшие из-под иглы лишь одного Портняги, меня все равно оказалось очень легко удивить.

Удобная и ставшая уже привычной мне куртка преобразилась до неузнаваемости, приобретя удивительный шик и роскошь, несмотря на отсутствие чего-то по-настоящему дорогого. Рукава светловолосый мужчина закатал до середины предплечья, украсив оторочкой из остатков рубашки и дополнив ее же пуговицами. По краю он умудрился пустить легкую вышивку, исполненную простыми гладьевыми стежками с узнаваемым узором степных ветров.

Брюки скомбинировали в себе два разительных материала, став в два раза шире от коленей, но совершенно не мешали легкому шагу, стараясь запутаться во время ходьбы.

В дополнение же к образу появилась простая шапочка, облегавшая голову и прятавшую мою прическу под удлиненным хвостом.

Единственное, что Портняга оставил для меня прежним, оказались перчатки. Лишь этот аксессуар не преобразился, демонстрируя идеальную фактуру степного ящера. Пусть и потертую временем и частым использованием.

Ярга тоже получила совершенно новый наряд. Ее куртка оказалась дополнена нашивками и вставками из натурального материла, который еще вчера мог послужить ей плащом. Брюки получили дополнительный отворот, закрепленный по бокам с помощью клепок. А рубашка, ушитая по точеной фигуре северянки, демонстрировала всю ее мощь, красоту и привлекательность.

Теперь-то уж точно если кто-то и будет коситься на нас на улице, то явно не от пренебрежения или брезгливости. Подобный наряд заставит любого обзавидоваться и проникнуться уважением к автору нашего гардероба, а значит и нам, как его обладателям.

Когда мы уже полностью привыкли к новым образам, проверив одежду на прочность, а заодно успев, привести себя в порядок и даже проголодаться, в дверь снова постучали.

Правда, дожидаться ответа внезапный посетитель не стал. Ергад лишь просунул голову, не открывая глаз, быстро объявил:

- Внизу через десять минут, - и скрылся в коридоре, оставив нас в легком недоумении.

Которое, очень быстро сменилось смехом. Единодушным и совершенно безобидным.

В холле нас встретила такая же преобразившаяся троица. За ночь Портняга перешил все пять нарядов, объединив наше прошлое с настоящим и вписав все это в новые реалии, требующие если и выделяться, то только, как кто-то выдающийся и высокопоставленный.

Натуральные ткани, скомбинированные с простым покроем, контрастные вставки, пуговицы, использующиеся не по назначению, ремни, сплетенные из длинных лент, срезанных от подолов плащей – все это просто кричало о том, что здесь мы больше не чужие.

Даже отзывчивая девушка-регистратор сменила свою жалость к нашей компании и мило ворковала с Ергадом, горделиво выпятившим грудь, на которой красовалась яркая вышивка все теми же простыми гладьевыми швами.

- Отлично выглядите, - совершенно спокойно констатировал Портняга.

Лемер согласно кивнул, чуть поклонился в приветственном жесте и приглашающе махнул на дверь:

- Предлагаю позавтракать в более соответствующем для нас месте.

Мы безмолвно направились к выходу. Причем, Ярга умудрилась прихватить с собой все еще хорохорившегся Ергада, не успевшего даже возмутиться подобной бесцеремонности. Мы же лишь усмехнулись, наблюдая, как длинноволосый бунтарь пытается сделать вид, что все идет по плану, чтобы не ударит в грязь лицом.

На этот раз наш путь лежал в обратном от прошлого дня направлении. И, что удивительно, на нас с Яргой поглядывали куда меньше, чем на мужчин.

Каждая прохожая едва ли ни сворачивала голову, засматриваясь на Ергада, будто вставшего на голову выше себя вчерашнего. А светловолосый и тихий, но гордый Портняга так и вовсе становился центром внимания, если мимо нас проходили стайки молодых жительниц Еастера.

Лемер довольно улыбался, принимал приветствия незнакомцев. Даже перекидывался с кем-то непреложными любезностями. Получал комплименты, кланялся, но продолжал идти к цели.

Которой оказался более презентабельный, хоть и небольшой ресторанчик. В отличие от прошлого раза, официант сам пригласил нас за стол, проводил и подставил каждому стул, озвучил блюда дня и, получив ответ, что нам нужно немного времени, скрылся среди других гостей, будто его сдуло ветром.

- Какие разительные изменения из-за пары тряпок, - задумчиво, но тихо заметил Ергад, окидывая зал, полный любопытных взглядов.

Мы явно выделялись среди прочих. Но никто больше не таил во взоре ни брезгливости, ни желания понять, что такая неуместная компания делает в том же месте, что выбрали и благородные гости.

- Статус измеряется вещами, а подтверждается возможностями и силой, - философски ответил Лемер и, отложив меню, которое даже не посчитал нужным открыть, махнул рукой.

Практически из ниоткуда тут же появился новый официант. А получив короткие и четкие распоряжения, так же внезапно и загадочно исчез.

Я старалась ничему не удивляться, но все же внутренне возмущалась, откуда в людях столько прыти к тем, кого видят впервые.

- Чтобы заполнить паузу, - начал старый аристократ, не давая мне возможности задать интересующие вопросы. – Предлагаю обсудить наши дальнейшие действия.

- А что тут обсуждать? Втираемся в доверие и расспрашиваем про Жуна Кай всех, кто кажется хоть в чем-то сведущим, - отмахнулся Ергад. – Например, начать можно с той красотки в гостинице. Она явно много чего знает и не будет против поделиться с нами сплетнями и новостями.

- И не только, - насмешливо добавила Ярга.

- Попрошу без оскорблений, - вздернул нос длинноволосый бунтарь.

Но северянка и не собиралась продолжать свои рассуждения.

- Ничего не выйдет, - вдруг заговорил Портняга.

И мы тут же все повернулись к нему. Светловолосый мужчина продолжал что-то писать в своей тетради, которая по моим прикидкам уже давно должна была закончиться. Но едва он почувствовал, что приковал к себе внимание всей компании, как оторвался от своих заметок и пояснил:

- Если начнем расспрашивать всех подряд, можем быстро вылететь из Еастера. И потеряем последнюю ниточку.

- Почему? – не удержалась я от вопроса.

- Потому что Кай пришел сюда явно тайно и не хотел, чтобы кто-то чужой об этом узнал.

- Тогда что ты предлагаешь?

- Не я, - Портняга отрицательно мотнул головой и перевел взгляд на Лемера.

- Благодарю, - старый аристократ кивнул и загадочно улыбнулся. – Все верно. Чтобы не стало известно, что наш объект все еще жив, ему явно пришлось взять не одну клятву и заручиться поддержкой очень влиятельных людей. Так что думаю, что простые расспросы наобум могут нам только навредить. Поэтому лично я предлагаю не трубить на каждом углу, кого мы ищем. И тем более, - старик повернулся ко мне. – Не афишировать, кто ты.

- Тогда как нам продолжить поиски? – смущенно и совсем запутавшись, спросила я.

- Вам придется чуть постоять в сторонке. А вот я, - Лемер приосанился. – Попробую воскресить свои старые связи и узнать у них новости за последние двадцать лет. А там и будем думать, как нам поступать дальше.

К этому времени стол оказался заставленным блюдами, блюдцами, пиалами и чашками, наполненными ароматными яствами, напитками и соусами. Отчего каждый из нас едва держался, чтобы не сглотнуть слюну.

Заметив, что наш интерес и внимание сместились на еду, бывший дипломат тут же предложил:

- Что ж, сначала поедим, а после, на обратном пути, обсудим детали нашего поиска.

- Твоего поиска, - поправил его Ергад и отправил в рот первый кусочек чего-то горячего, ароматного и умопомрачительно аппетитного…

Глава 5. Прежние поиски, новый шаг. Часть 6.

Обсуждать ничего не пришлось. Лемер просто предоставил нас самим себе, рассадив по комнатам, а сам с загадочным видом покинул гостиницу, ничего толком и не сказав.

Ергад, воспользовавшись передышкой, не стал слушаться старшего, оставаясь в компании скучного, на его взгляд, собеседника. Длинноволосый бунтарь тут же прошмыгнул обратно на первый этаж, нашел себе более приятное времяпровождение в виде симпатичной и очень общительно девушки-регистратора, сменившей наряд, но не улыбку в наш адрес.

Портняга же даже не обратил внимания на тот факт, что остался наедине с самим собой. Впрочем, этот загадочный субъект никогда и не страдал от одиночества, всегда находя для себя достойное занятие.

Ярга тоже не долго думала, чем себя развлечь. Оглядев меня, северянка скинула с плеч куртку, оставаясь в одной рубашке, ловко раздвинула кровати по разным стенам и приглашающе махнула мне:

- Вставай, будешь учиться держать удар.

Я удивленно уставилась на воительницу, чуть помешкала, но все же выполнила приказ. Хотя бы из любопытства и желания поскорее понять, что тут затевается.

- У тебя есть огромное, скрытое преимущество, - оглядывая меня, будто в первый раз, начала Ярга.

- Умение уходить в серость? – насмешливо уточнила я.

Северянка усмехнулась, скрестила руки на груди и кивнула в стороны моих кистей:

- Твое оружие всегда при тебе.

- Не думаю, что это можно назвать преимуществом. Застань кто меня с ними наголо, как я тут же окажусь в большой беде.

- Если ты будешь бездумно размахивать руками при любой опасности, то, конечно, это не придаст тебе ни силы, ни стойкости. А вот умение использовать свой потенциал так, чтобы никто не успел его распознать – это уже искусство. И именно этому я тебя и научу.

- Как?

- Для начала, попробуй научиться драться врукопашную, - Ярга, не предупреждая, сделала широкий и резкий выпад в мою сторону, быстро выбросив правую руку вперед.

Я успела только отскочить, потеряла равновесие и уселась на кровать. Но от удара ушла, чуть отклонившись вправо по движению руки атакующей северянки.

- Неплохо, но медленно, - довольно кивнув, констатировала воительница. – Тебе нужно научиться не только отходить и прятаться, но и давать сдачи.

- И как мне это поможет в контроле шипов?

- Будешь меньше бояться нападения, - пожала плечами Ярга. – Значит, будешь меньше тревожиться.

- Как это вообще связано?

- Просто. Если ты готова дать отпор, значит, не боишься. А отсутствие страха позволяет тебе самой выбирать, когда и как использовать шипы.

Я задумчиво уставилась на северянку. Удивительно, что воительница без особых познаний в биохимии и анатомии человека, смогла сделать столь глубокие и верные выводы. В то время как той, кто прожил в подобной проблемой всю жизнь, ничего такого ни разу не пришло в голову.

Каждое нападение на силовиков, каждый инцидент с шипами, приводивший хотя бы к легким разрушениям, убеждал меня в том, что нужно держать себя в руках. Нужно следить за собой и сдерживать ту звериную натуру, что пробивается вместе с прочими непохожестями.

И это поддерживалось, взращивалось, культивировалось остальными работниками лаборатории, контролирующими структурами и всеми серыми, сталкивавшимися с моим феноменом. Но только северянка, знавшая меня не более полугода, а увидавшая в действии лишь один раз, все переставила с головы на ноги, показав, что необязательно угнетать то, от чего не выйдет избавиться.

Я улыбнулась, снова встала на ноги, скинула куртку, оставив ее на кровати и кивнула:

- Попробовать, по крайней мере, можно. Уж лучше уметь правильно бить, чем калечить, не глядя.

- Хорошее решение, - довольно ухмыльнулась Ярга и приступила к уроку.

Учителем она оказалась отвратительным. В то время, как синяки, ушибы и частые попытки увернуться от удара помогали больше.

Северянка просто атаковала, следила за моими движениями, делала какие-то очень непонятные замечания и продолжала бой, кружа на крохотном пятачке, расчищенном от мебели и прочих помех.

- Не размахивай руками, будто они мельница, - комментировала она, а после снова наносила четкий точечный удар, видимо, полагая, что я с первого раза не увидела его движения.

Приходилось отпрыгивать, снова вставать в защитную стойку, которой все же воительница смогла меня научить, и готовиться к новому увороту. Для атаки она мне просто не оставляли никакой возможности. Отчего урок казался еще более тяжелым и бесконечным.

Зато Ярга с удовольствием наблюдала, как случайно рассеченная мне губа затягивается через полчаса. Как я легко уклоняюсь, начиная обретать ту самую звериную ловкость, что обычно просыпается вместе с шипами.

Довольная результатами, она продолжала натиск, требуя от меня ответа. Порой намеренно открываясь, чтобы я сделала смелый шаг и ударила в появившуюся брешь в броне.

Но мне требовалось куда больше времени, чтобы найти эту брешь. Отчего до активных действиях никак не доходило.

Зато и моя защита становилась все лучше, продуманней, тщательней. Теперь удары Ярги все чаще били мимо цели, все чаще я оказывалось в другой стороны, выматывая противника.

И во мне просыпался некий азарт, сопровождавшийся беспокоящим зудом в кулаках. Однако я старалась сдерживать его, все глубже загонять шипы внутрь скелета. Пусть и теряла от этого концентрацию, пропуская то удар, то какой-то хитрый маневр.

Это мешало бою, заставляло замедляться, тормозить прогресс. И все же я не желала выпускать свою вторую, более агрессивную натуру, боясь навредить единственной, кто мне доверился.

Северянка видела мое смятение, но не отступала. На ее губах играла азартная улыбка. Она явно желала увидеть меня в действии. И делала все, чтобы застать тот момент, когда натура пересилит контроль.

Вот только двадцать лет волевого существования под колпаком научили меня главному – не показываться никому такой, какой я могу быть в ярости. Отчего даже самый большой азарт не вызывал во мне той тревоги и той опасности, что заставили бы уступить шипам.

Однако и Ярга не сдавалась – ускоряла темп, натиск, учащала удары, от которых становилось все сложнее уклоняться. Она превращалась в удивительный вихрь, требовавший всего моего внимания. И не обращала внимания, когда я падала на кровать или на пол, не прекращая атаку ни на секунду.

А остановилась лишь тогда, когда перед ее носом заблестел металл.

Я и сама не заметила, как шипы разорвали перчатки, пробрались в этот мир и решили вступить в игру. Мое дыхание участилось вдвое, четкость картинки стала просто невыносимой. А остановить удар удалось лишь за пять сантиметров о цели.

- Довольна? – жестко спросила я, еще не до конца определившись, на кого больше злюсь.

- На сегодня, да, - коротко ответила Ярга, кивнула мне и накинула на плечи куртку. – Пойдем, перекусим…

Глава 5. Прежние поиски, новый шаг. Часть 7.

Не задавая вопросов и не возражая, я последовала за северянкой. Несмотря на то, что Лемер просил нас оставаться в гостинице, мне казалось, что бояться нечего. Что воительница точно знает, что делает.

За последнюю пару дней она доказала, что ей можно доверить не только принятие решений, но и свою жизнь.

Ергад оказался ровно на том месте, что мы и ожидали.

Он активно развлекал девушку-регистратора, явно переменившую свое отношение к нашей компании с жалостливого на благодушное. Чем длинноволосый бунтарь и решил воспользоваться, на время позабыв цель своего нахождения как в гостинице, так и в городе вообще.

Парень использовал все, чтобы очаровать и развлечь свою собеседницу, вспомнив про общительность, силу чувства юмора и прямую осанку. Кои и стали его главным оружием. Причем, весьма действенным.

Увлеченный степенной беседой, которая на его удачу не прерывалась ни на новых посетителей, ни на необходимость отвлекаться на другой персонал, он заметил нас лишь в тот момент, как мы пересекли половину зала приветствий.

- А вы куда собрались? – окликнул нас Ергад, заставив все же остановиться на полпути.

- Перекусить, - совершенно спокойно ответила Ярга, не вкладывая в слова ни капли оправдания.

- Лемер сказал ждать его здесь.

- Но не говорил умирать с голоду.

- Ваш компаньон, - осторожно вмешалась в разговор девушка-регистратор. – Оставил кое-какие распоряжения по поводу закусок, если вы вдруг проголодаетесь. Может, вызвать обслуживание в ваш номер?

Ее благожелательный тон мог размягчить даже самый суровый настрой. Но на северянку все же не подействовал должным образом.

Воительница лишь отрицательно мотнула головой:

- Благодарю. Не нужно. Нам необходимо прогуляться.

- По прогнозу через час начнется дождь с резкими порывами ветра, - заботливо заметила девушка.

- К тому времени мы уже найдем, где укрыться.

Ставя на этом жирную точку, Ярга развернулась и подтолкнула меня к выходу.

- Погодите, я с вами, - раздалось у нас за спиной и тут же послышался шелест:

- Возьмите, - я переглянулась через плечо и увидела, как девушка протягивает Ергаду какие-то прямоугольные листы. – Здесь указаны самые удачные маршруты и места, где можно посидеть в тихой компании. Все они находятся недалеко от нас. Поэтому вы всегда сможете быстро вернуться.

- Драгоценная моя Виолла, - от сладости в голосе бунтаря мои уши даже стали хуже слышать. – Что бы мы делали без вашей доброты? Как мне отблагодарить вас?

- Постарайтесь вернуться, не простыв и не заболев, - ответила ему собеседница и, нехотя, отняла руки. – У нас такие сложности с медициной, что будет очень трудно найти подходящего врача.

- Торжественно клянусь! – громче нужного произнес Ергад, убрал буклеты за пазуху и отправился к нам. – Не думайте, что я оставлю вас одних. Если уж отвечать перед Лемером, то всей компанией.

- Может, тогда и Портнягу с собой позвать? – насмешливо предложила я.

- Вот уж кого ты точно ничем не заманишь на такую авантюру, - пробурчал длинноволосый бунтарь и вышел вслед за нами на улицу.

Погода явно не собиралась портиться, намекая нам, что у регистратора какие-то ложные данные или прогноз за прошлую неделю. Яркое солнце и редкие, совершенно белоснежные облака прогуливались по небу с такой четкостью, что смотреть вперед, не щурясь было в принципе невозможно.

Правда, несмотря на такое обилие света, температура воздуха не нагревалась до тех рубежей, когда очень хочется снять не только куртку, но и рубашку, оставляя на себе, как можно меньше одежды. Здесь явно начиналась пора увядания, когда тепло с каждым днем дается природе с большим и большим трудом.

Прохожие, бросавшие на нас редкие, но любопытные взгляды, торопливо следовали по своим делам. А мы стояли и разглядывали улицу, лишь спустившись с крыльца, чтобы не выглядеть тремя застывшими статуями.

- Судя по этим бумажкам, - нарушил молчание Ергад. – И нашим финансам, нам остается только одно – заглянуть в парк и купить там по паре булок на человека в какой-нибудь передвижной лавке. На большее наши карманы не способны.

Ярга, не говоря ни слова, забрала стопку буклетов из рук парня, пробежалась по ним быстрым взглядом и, хмыкнув, направилась вперед.

- Парк в другой стороне, - недоуменно заметил длинноволосый бунтарь, следуя все же за воительницей.

- Хочешь подышать свежим воздухом, я мешать не буду, - только и ответила северянка, улыбнулась мне и продолжила путь, чувствуя, что я за ней не отстаю.

- Ты явно задумала какие-то неприятности.

- Я просто хочу перекусить.

- А дождаться Лемера и поесть с ним ты не хочешь?

- К тому времени я снова успею проголодаться.

- Северная баба, - возмущенно пробурчал себе под нос Ергад, но шага не сбавил, продолжая идти рядом с нами.

Я невольно улыбнулась, заметив, что и Ярга отрегулировала на оскорбление легкой насмешкой. Судя по всему, обидеть подобным ее было сложно.

Через десять минут нашей прогулки подвернулось и небольшое заведение – одноэтажное здание с красивым бело-зеленым навесом, под которым насчитывалось пять круглых столиков. Каждый уже был занять. Где-то сидели парочки, где-то одинокие посетители. А за дальним обнаружилась даже целая компания из пяти человек, которым было явно тесно, но собственное достоинство и желание выпятить себя на всеобщее обозрение не позволяли им спрятаться внутри.

Ярга удовлетворенно кивнула сама себе и вошла. На этот раз нас никто не встречал приветственными речами или просьбами покинуть помещение. Отчего я успела оглядеться прежде, чем северянка нашла свободный стол и отправилась туда, как таран на ворота.

Помещение оказалось не очень большим. И наша комната в гостинице уступала ему не более, чем на пару квадратных метров. Да и те здесь использовали для размещения стойки, за которой скучали три молодых человека и девушка, увлеченно расставлявшая посуду по подносам. Стена, в которой и располагалась дверь, была собрана из высоких витражей, изображавших пасторальные сюжеты и дававших достаточно света, чтобы ограничить освещение двумя люстрами.

Прочие стены оказались украшены современными гравюрами, обрамленными в рамки из натурального дерева. Встретились по пути и пара мгновенных снимков, изображавших (судя по всему) каких-то значимых в местном сообществе людей.

В отличие от места, где нам пришлось трапезничать в первый раз, здесь все оказалось более ухоженным, свежим, даже обновленным. Но персонал явно требовал большей строгости и крепкой руки. Иначе как объяснить, что только девушка тут торопливо сновала между стойкой и выходом, куда убегала с нагруженными подносами, а возвращалась с пустой посудой?

Наконец, Ярга остановилась у понравившегося стола, заняла место спиной к стене, лицом к двери и принялась внимательно изучать работников, все так же скучающе болтавших о чем-то будничном и отвлеченном.

Мы последовали примеру северянки и уселись рядом. Ергад тут же принялся радостно улыбаться, стараясь привлечь внимание официантки. А я решила обойтись собственными силами и найти хотя бы меню, чтобы не задерживать никого, когда на нас обратят внимание.

Девушка, уже запыхавшаяся и явно уставшая за этот день, подбежала к нам с тремя массивными книжицами:

- Доброго дня. Добро пожаловать в Мятный домик. Мы готовим лучшие прохладительные напитки и легкие закуски на всю северную часть Еастера. Как определитесь с заказом, позовите меня. Я буду рада…

- Нет, - жестко оборвала ее речь Ярга и сурово поглядела за спину девушки. - Нас обслужит один из них, - палец северянки невоспитанно уткнулся в стойку, где троица продолжала безмятежно болтать и шутить.

- Простите, - официантка опустила глаза, чуть подалась вперед и прошептала. – Но это невозможно.

- Они не официанты? – удивленно поинтересовалась я.

Девушка приподняла брови, замялась на мгновение и обреченно кивнула:

- Официанты.

- Тогда в чем проблема? – совершенно спокойно спросила Ярга.

- Ну, они не могут.

- Нет ног, рук, не умеют читать? – продолжила я расспросы, чувствуя ту силу духа, который обычно обладает в нашей компании только северянка.

- Что вы, нет. Они здоровы.

- Тогда пусть один из них и обслужит, - заключила воительница. – А ты, - она смерила девушку тяжелым взглядом. – Лучше бы отдохнула немного. На тебе уже лица нет.

- Простите, - горько ответила девушка. – Но я не могу им это передать.

- Тогда скажу я, - пожав плечами, констатировала Ярга. – А ты иди и переведи дух.

Чуть помешкав, официантка все же покинула наш столик, больше не сказав ни слова, но одарив молящим взглядом. Неужели ее тут держали только на том условии, что она будет работать за четверых?

Северянка брезгливо скривилась, но ничего не стала говорить. Лишь открыла книжицу и углубилась в чтение, будто собралась заучить всю меню на зубок.

Ергад тоже не стал развивать тему, последовав примеру воительница. А я мельком пробежалась по позициям, отметила, что цены тут явно выше наших возможностей, отчего тут же отложила книжку и продолжила изучать зал.

Здесь столиков оказалось только семь. Три больших, на четыре гостя. И каждый из них занимал отдельный угол. В центре же и на проходе хозяин разместил такие же маленькие столики, как и на улице. Для пары посетителей. Причем, достаточно скромного телосложения.

Внутрь вошли две девушки и, как завсегдатаи, заняли последний свободный стол. Тут же остановили официантку, пробегавшую мимо них с полным подносом, отдали распоряжения и, не проверяя, уяснила ли она заказ, вернулись к беседе.

Здесь посетители не воспринимали обслугу, как людей. Они не вели себя ни на равных, ни с уважением к чужому труду.

- Выбрала? – оборвала мои размышления Ярга.

- Нет. Доверюсь тебе, - ответила я, мотнув головой, желая отогнать гнетущие мысли.

Северянка хмыкнула, бесцеремонно отобрала меню у Ергада и направилась к стойке.

- Мне Сливовый шей и два сэндвича с артишоковым маслом, - крикнул ей в спину бунтарь, а после недовольно пробурчал. – И зачем тогда давала читать, если все равно все сама решила?

Я невольно улыбнулась:

- Учитывая, что она платит, стоит принять ее решение с уважением.

- Вот еще. Мы тут все на равных, - фыркнул Ергад.

- Выверни карманы.

- Зачем?

- Чтобы показать свое равенство.

Парень надулся, но спор прекратил.

К этому времени северянка уже подошла к троице, удивленно уставившейся на посетительницу.

- Чем могу помочь? – начал один из них – светловолосый молодой человек с высокой укладкой и миловидными чертами лица. – Наша Арйя обделила вас вниманием? Хотите оставить жалобу?

Даже несмотря на то, что Ярга стояла к нам спиной, я почувствовала, как та хищно улыбнулась, стерев всякую беззаботность с лиц официантов. А после она тихо, очень спокойно, но невероятно страшно произнесла:

- Если через минуту я увижу вашу троицу, стоящей на этом же месте и все так же болтающую не по делу, каждый из вас будет искать себе хорошего врача, чтобы исправить нос, залечить губу, а то и вправить пару очень серьезных вывихов. Иначе мне просто непонятно, отчего три здоровых тела стоят и ничем не занимаются, когда хрупкая девушка выполняет всю вашу работу.

- Вы, кажется, перепутали заведение, - с натянутой улыбкой и тревогой в глазах, попробовал продолжить парень.

- Это ты перепутал работу. Уверена, что тебе платят больше, чем ей. И если хочешь и дальше оставаться на этом месте, то ты сейчас пойдешь и исполнишь мой заказ. А потом принесешь его за наш столик. И возьмешь следующий.

- Простите, но вы не имеете права угрожать мне или распоряжаться моим временем.

- Уверена, что имею, - голос Ярга звучал все так же тихо, но оттого не менее пугающе. – У вас тут везде указаны контакты начальства. И везде стоят фиксаторы поведения.

- И что же?

- И ничего. Мне не составит большого труда дать полный и развернутый отзыв об этом заведении твоим хозяевам. И что-то мне подсказывает, что тогда все твои заработки на непыльной работе тут же прекратятся.

- Слишком много на себя берете, - неуверенно заметил официант.

Северянка, будто задумалась на секунду, осторожно притянула к себе одно из меню, уперла его в стойку и двумя пальцами согнула пополам, будто оно было составлено из одного листа бумаги, а не нескольких слоев практически деревянного картона.

- В следующий раз это будет твоя рука или нос, даже выбор тебе дам, - спокойно произнесла она, а после быстро ткнула в несколько позиций из меню. – Это, это и это. На троих. Принесешь не ты, тут же решу вопрос твоей работы.

- Да, - проблеял парень, округлив глаза. – Все будет сделано.

- Вас это тоже касается, - одарив улыбкой, произнесла воительница и посмотрела на перепуганных официантов.

- Сию минуту, - в один голос произнесли они и вылетели из-за стойки под удивленным взглядом девушки.

Ярга лишь кивнула официантке и вернулась к нам.

- И ты что-то говорила про равенство, - с упреком заметил Ергад, поглядев на меня.

- Именно, - победоносно кивнула я. – И про справедливость…

Глава 5. Прежние поиски, новый шаг. Часть 8.

Под удивленным взглядом официантки через семь минут один из молодых парней подошел к нам с уставленным подносом. Тот самый, которому так убедительно объяснила о справедливости и распределении труда сама Ярга.

Он выставил на стол три больших чашки, заполненных ароматным напитком, мало походившим на сливовый шей, который так требовал Ергад, большое блюдо с крохотными сандвичами и неглубокую пиалу с соусом необычного пурпурного цвета. После официант неуклюже убрал поднос, прижал его к себе и, задержав на каждом из нас короткий взгляд, вдруг резко развернулся и поспешил прочь.

- Никакого воспитания, - буркнул длинноволосый бунтарь.

- А что ты от него хотел? – насмешливо поинтересовалась северянка, придвигая к себе чашку и втягивая горячий аромат напитка.

- Как минимум «приятного аппетита», - ответил Ергад, но от принесенного заказа не отказался – тоже придвинул к себе чашку одной рукой, второй же подхватил сандвич и окунул его в пиалу с соусом по самые кончики пальцев.

- В родных местах ты часто такое слышал от официантов? – спросила я, завороженно рассматривая, как парень с большим аппетитом и задумчивостью жует крохотное угощение.

- Ни разу не слышал, - согласно кивнул тот.

- Тогда с чего ты взял, что тут будет иначе? – на моих губах заиграла насмешливая улыбка.

- Это же Еастер. Здесь должны быть другие порядки.

- Они и другие, - согласилась я, делая первый, неуверенный глоток. Язык тут же обожгло что-то горячее, плотное, густое и сладкое. А через пару секунд вдруг появился вкус – легких фруктов, крепкого кофейного зерна и незнакомого прежде ореха.

- Я ожидал больше любезности. Как-никак мы в месте, где не выполняем работу, а пользуемся трудами других. Значит, выше по положению или статусу, как тут это называют.

- Как быстро ты отвернулся от своих убеждений в том, что люди должны быть равны, - не удержалась я от смешка.

- Вовсе нет. Но это сервис. Даже у нас учат, что работники сферы услуг должны быть доброжелательными.

- А еще у нас учат, что если ты по тестам проходишь в категорию механиков, то никогда не будешь писать картины или не получишь образования инженера, - мои глаза стали намного серьезней.

Взгляд Ергада тоже резко посмурнел. Он внимательно посмотрел на меня, выискивая иронию или насмешку. Но, не найдя ничего, что превратило бы последнюю фразу в шутку, согласно кивнул:

- Тут я вынужден с тобой согласиться.

- Тогда откуда в тебе сейчас проснулось праведное негодование к тому, как себя ведут другие? Разве не ты должен ратовать за равенство и справедливость?

Длинноволосый бунтарь молча взял второй сандвич и принялся его внимательно жевать, делая вид, что предыдущего разговора и не было.

Ярга насмешливо ухмыльнулась, оглядела зал, заполнившийся до предела, и тоже принялась за еду.

Она явно что-то хотела сказать. Возможно, вывалить на меня свои замечания по предыдущим событиям. Дать какую-то теоретическую базу для лучшего моего понимания, почему нужно меньше бояться и больше надеяться на то, что я обычно прячу. Но присутствие Ергада сильно портило обстановку и меняло ее настроение.

Отчего трапезу мы продолжили если и ни в полном молчании, то, как минимум, в праздном перебрасывании фразами на тему вкуса еды, напитка, поведения прочих посетителей и коротких предположений, чего сможет за один день добиться Лемер.

- Если здесь нет предвзятого отношения к нашему статусу, - заметил длинноволосый бунтарь. – То его знакомства по-прежнему остаются очень полезными связами. И никто не будет отворачиваться от него только потому, что родной город объявил старика изгоем.

Я строго посмотрела на парня, лишь глазами напоминая, что говорить о Сарстве в этих местах не стоит. Он намеренно ухмыльнулся, мотнул головой и продолжил:

- В этот месте такое не должно привлекать внимание. Здесь мы все не привлекаем внимания, благодаря Портняге.

- Да ну, - вырвалось у меня, а взгляд скользнул по троице официантов, тихо переговаривавшихся за стойкой и порой поглядывавших в нашу сторону.

- Ладно, мы не должны были привлекать внимания, но кое-кто, - Ергад сделал многозначительную паузу. – Внес свой вклад. И теперь на нас все косятся.

- Ты всегда можешь отправиться обратно и предложить свою компанию той регистратору, что так радостно вручила тебе кучу бумажек с маршрутами, - спокойно заметила Ярга, не отвлекаясь от изучения зала.

Северянка явно видела в царившей атмосфере куда больше, чем мы. Отчего ее взгляд цепко перепрыгивал от одного посетителя к другому, а лицо оставалось непроницаемо-строгим. Будто в любой момент, из-за любого столика на нас могут накинуться с целью захватить и обездвижить.

- Еще чего, - возразил бунтарь. – Если ты при мне умудрилась столько натворить, то что будет, если я уйду.

- Много на себя берешь, - бесцветно, будто отмахиваясь, произнесла воительница.

- Лемер просил держаться вместе.

- А мы по одному и не ходим.

Ергад набрал воздуха для новой едкой фразы, но вдруг задержал дыхание и выдохнул, так и не позволив ей слететь с языка. Рука же снова потянулась к сильно опустевшему блюду:

- Может, закажем еще?

- У тебя есть, на что? – уточнила Ярга.

- Нет. Но у тебя есть.

- Не злоупотребляй. Мы пока не нашли здесь источника дохода. Так что привыкай к рациону родных мест.

- Спасибо, картонного мяса и клейстерного пюре я уже наелся вдоволь.

- Рада за тебя.

Мы снова умолки, заметив, как к нашему столу направился официант – темноволосый, худой молодой человек с острым профилем и глазами-воронками, способными растворить в себе любой свет.

- Нас обслуживает другой, - спокойно заметила Ярга, когда парень начал убирать пустую посуду.

- Я лишь хочу убрать лишнее, - тихо, но дружелюбно пояснил официант, а после бросил на меня короткий, но жутко неуютный взгляд.

Сложив опустевшие чашки северянки и длинноволосого бунтаря на поднос, он ловко, практически незаметно придвинул ко мне какой-то лист бумаги, загнав его под донышко пиалы, и торопливо зашагал прочь.

- То ни одного, то толпами к нам находят, - с ноткой недовольства произнес Ергад и притянул к себе блюдо с остатками сандвичей.

Вслед за закусками он потянулся и к пиале, едва не обнаружив оставленную для меня бумажку. Но я ловко, на уровне рефлексов, подхватила посуду одной рукой, второй скомкивая клочок, и поставила ее перед бунтарем.

- Я и сам бы справился, - недоуменно заметил тот.

- Ты слишком шумишь, - не найдя ничего более правдоподобного, оправдалась я и села на свое место.

Ярга, замечавшая, в отличие от нашего компаньона, все, задумчиво нахмурилась, поглядела на мой кулак и вопросительно мотнула головой. Я лишь пожала плечами, не зная, что и как ответить. Отчего просто огляделась по сторонам, в поисках места, где можно было бы тихо развернуть бумагу и изучить ее содержимое.

Но память о первом вечере в Исатерре все еще горела свежей раной. Отчего не хотелось уходить от своих далеко. Особенно если придется выйти на улицу в одиночку.

Прочитав мои опасения лучше меня самой, воительница встала из-за стола, положила мне на плечо руку и строго приказала:

- Пошли.

- Куда это вы? – возмущенно спросил Ергад, разрываясь между необходимостью следовать за нами и остатками закусок на тарелке, стоявшей перед ним.

- В сортир, - грубо ответила Ярга и хищно улыбнулась. – Хочешь посторожить?

- Э, нет! Там уж вы как-нибудь без меня обойдетесь, - тут же ретировался бунтарь.

Я невольно улыбнулась смекалке северянке и встала из-за стола, последовав за ней.

Впрочем, оказалось, что мы и вправду отправились на поиски уборной. Остановив все еще загруженную заказами на улице официантку, воительница ловко выяснила, где в заведении находится искомое нами помещение. После чего подхватила меня за руку и потащила в указанном направлении, будто оставались считанные секунды до катастрофы.

Туалет оказался небольшой кабинкой на одного человека с раковиной, вынесенной за ее пределы. Видимо, сюда часто заглядывали не по физиологической нужде, а для более простых потребностей или сплетни, которую можно разделить только в особо узком кругу.

Ярга втолкала меня внутрь, закрыла за нами дверь и подперла ее собой, будто кто-то собрался ломиться внутрь:

- Читай.

Я удивленно уставилась на нее, потом на свой все еще крепко сжатый кулак, развернула все же бумажку, попробовала немного разгладить, чтобы иметь возможность видеть весь текст и вслух прочла:

- Ты – Кай?...

Глава 5. Прежние поиски, новый шаг. Часть 9.

Если бы не зеркало, висевшее на стене над раковиной и смотревшее сейчас на меня, я бы и не подумала, что мое выражение лица сильно похоже на гримасу удивления, очень быстро возникшую на лице Ярги. Мы смотрели друг на друга, округлив глаза, приподняв брови и как-то неестественно вытянувшись, будто пытались раскусить очень крепкий орех в скорлупе.

Северянка явно не ожидала подобного исхода прочтения записки. И даже представить не могла, что кто-то способен задать такой вопрос. Впрочем, я тоже.

Повторное прочтение ничего не прояснило – два слова не изменили ни своего положения, ни своего значения. Простой вопрос, на который было очень опасно отвечать утвердительно.

Но если задуматься, то возможно (с просто невероятно низким шансом на удачу) нам дают подсказку, куда идти и где искать. Или хотят сообщить что-то полезное, способное продвинуть поиски и показать Лемеру, что и мы не зря висим у него на хвосте.

Однако же риски… вот что пугало, учитывая, что дед пропал без вести официально. И явно не хотел бы неофициально проявляться на горизонте у псевдопотомка. Как минимум, вопрос молодого официанта давал нам несколько альтернатив. Но решать, что выбрать и как ответить, нужно было очень быстро. Иначе…

- А что иначе-то? – озвучила я окончание своих рассуждений. – Что нам это вообще дает?

- Что именно? – не умея читать путаные мысли, уточнила воительница, уже пришедшая в себя, вернувшая себе спокойствие и хладнокровие, а заодно забравшая записку, чтобы прочитать ее и проверить на просвет (вдруг есть какой-то скрытый шифр).

- Это все, - я неопределенно кивнула на записку, на дверь, на весь окружающий нас мир. – Если подумать, чем мы рискуем, если я отвечу, что и вправду Кай? А если откажусь от правды и буду все отрицать?

- А ты как думаешь?

- Сложно угадать наверняка. Если откажусь отвечать, то мы можем упустить шанс. Причем, очень даже приличный. Никто из нас ведь еще не знает, чем закончатся розыскные мероприятия Лемера. Может, его постигнет неудача, и мы окажемся от цели еще дальше, чем были на смотровом пункте при входе в Исатерр?

- Зато останемся неизвестными, и никто не донесет, что Жуна Кай ищет кучка авантюристов. Да еще и с девушкой, объявляющей себя его родственницей.

- А что «Кай» такая уж редкая фамилия?

- Здесь – точно редкая.

- Ладно. Допустим, мы упустим эту возможность. Сделаем вид, что ничего не поняли. Соберемся и уйдем отсюда, забрав с собой Ергада. И что дальше?

- Дождемся Лемера. А там уже будем решать.

- Для бойкой и пробивной северянки ты стала слишком осторожной, - насмешливо заметила я, скрестив руки на груди.

- Я отвечаю за тебя, Ергада и еще двоих, кто находится достаточно далеко от нас. И если даже с нами все будет в порядке, кто знает, что происходит с ними в данный момент. Наше согласие ввязаться в игру официанта может выйти боком. И если не пострадаем мы, возможно, кто-то в это время пробивает наши данные и уже знает, что наша компания больше трех человек. А дальше дело техники и опыта.

- Кажется, мы начинаем меняться местами.

- Кажется, ты просто не оцениваешь все риски.

- Зато вижу перспективы.

Воительница насмешливо подняла бровь, предлагая мне продолжить свои рассуждения. Я не заставила ее ждать:

- Есть, в принципе, два исхода при положительном ответе. Первое – удача. Я отвечаю честно и получаю от него какую-то полезную информацию. Мы возвращаемся в гостиницу, дожидаемся Лемера, сводим все концы и быстро завершаем наши поиски. Вы получаете Жуна Кай и делаете с ним, что хотите. Я остаюсь при своих и просто живу дальше без ограничений и возвращения в Сарство.

- Только радуги над твоей головой не хватает, - насмешливо заметила Ярга и выпрямилась, оттолкнувшись от двери. – А второе?

- Второе – неудача. Я признаюсь парню, кто есть. Он передает это нехорошим людям. На нас нападают по дороге в гостиницу или еще каким-то образом пытаются избавиться от нежелательных в Еастере персон. Но тут ведь тоже есть свои нюансы, - я хитро прищурилась.

- Ты имеешь ввиду меня?

- А как же. Ты отлично защищала нас на протяжении всего похода. Думаю, что сможешь справиться и с местными мордоворотами.

- Тут скорее вопрос нужно адресовать тебе, - потерев подбородок, возразила северянка и, заметив мое замешательство, пояснила. – Я смогу за тобой подчистить, если это потребуется. Но разобраться с теми, кого могут послать по нашу душу сможешь, скорее, ты, чем я. Уверена, что те, кого отправят за нами будут вооружены больше, чем только своими кулаками.

- А если нас попробуют убрать с расстояния? – подхватила я игру воительницы.

- Тогда тем более у тебя шансы выше. Если целить будут в тебя. Подобные ранения мало чем отличаются от порезов, так как, я уверена, что стрелять будут из чего-то плазменного или лазерного. Максимум в ход пойдут звездочки, уж очень тут их любят. Все это тебе навредит ровно настолько, чтобы вызверить. А там в ход пойдут шипы.

- Выходит, что мы вообще ничем не рискуем?

- С чего бы? Риски остаются прежними. Если первым под удар попадет Ергад или я? Как тогда быть? Что будешь делать?

Я задумчиво разглядывала резко посерьезневшую воительницу. Она строила предположения и давала мне пищу для ума, позволяя взвесить абсолютно все риски и шансы на выживание. А вот возможность и вправду добраться до Жуна Кай оставляла настолько зыбкой, насколько это вообще допустимо. Причем, не только в нашем положении, но и в целом.

Тут Ярга была права. Если под удар попадет кто-то другой, то эти потери окажутся на моей совести. Но было у меня и еще одно стойкое ощущение – зачем избавляться от кого-то иного, если можно избавиться от самой Кай? И тогда дед останется в безопасности, даже если и сам хотел бы познакомиться со своей единственной внучкой.

Чуть поразмыслив, как лучше подать предположения, и ничего более умного не придумав, я выложила рассуждения, как есть.

Воительница внимательно и вдумчиво слушала, хмыкала, порой кивала, щурилась, будто на яркий свет. Но все же оборвала мой поток слов:

- Хорошо. Если исходить из своей теории. То честный ответ даст нам либо шанс на подсказку, либо позволит понять, насколько хорошо его оберегают. Отсюда риски оказаться под ударом возрастают только у тебя. А ты, судя по всему, этого не очень-то и боишься?

- Боюсь, конечно, - усмехнулась я. – Вот только мы слишком далеко зашли. А твои объяснения про плазму, лазер и прочее режущее мне кажутся очень логичными. Если кто-то и решит от меня избавиться подобным образом, то сильно удивится результату. Выходит, что вы ничем не рискуете, а я просто подставлю голову, но все равно выйду почти сухой. Если на время забыть про то, что придется снова придумывать мне одежду.

Ярга искренне рассмеялась на последнее замечание, чуть помедлила и согласно кивнула:

- Ладно. Отвечай, как чувствуешь. А я попробую обезопасить наш отход, если что-то пойдет не так.

Я улыбнулась ей, довольная ответом, обошла северянку, забрав записку, и выскользнула из туалета.

Официант, подложивший нам новую загадку, стоял за стойкой, делая непринужденный вид. Но едва увидел нас, незаметно напрягся, бросил вопросительный взгляд и вдруг расслабился, получив единственный утвердительный кивок…

Глава 5. Прежние поиски, новый шаг. Часть 10.

- Вы там чем занимались? – возмущенно спросил Ергад, изучая нас с раздражением и обидой, будто мы его бросили на произвол судьбы, а сами скрылись.

- Тебе показать? – насмешливо ответила вопросом на вопрос Ярга.

Скорый на отпор длинноволосый бунтарь тут же онемел. Сначала посмотрел на северянку, все еще стараясь сохранить на лице выражение обиды и недовольства. А все же изменил гримасу на негодование и оторопь:

- Ну уж нет, я и словесным описанием довольствуюсь.

- И без него обойдешься, - тут же отмахнулась воительница и подняла два пальца вверх, глядя в сторону стойки.

Вся троица, снова праздно наблюдавшая за обстановкой в зале, встрепенулась. Но, верно расценив жест опасной клиентки, светловолосый принялся что-то считать на небольшой панели, вживленной в стойку.

Когда его рука потянулась за недлинной лентой, выплюнутой невидимым с нашей позиции аппаратом, парня остановил второй. Именно он оторвал чек, ловко вложил его в небольшую книжицу, с виду похожую на меню, отличаясь лишь в размерах и весе, и тут же отправился к нам.

Ярга не стала удивляться подобному маневру. В то время как светловолосый официант напрягся всем телом, готовый в любой момент подскочить к нам, как только северянка потребует смены персонала.

Однако же воительница не стала ничего предпринимать или даже говорить. Она с интересом оглядела подошедшего молодого человека и протянула руку к книжице. Но тот положил ее на стол, после чего придвинул ко мне, многозначительно посмотрев на меня.

- Оставь пока, - не обращая внимания ни на недоуменное хмыканье Ергада, ни на то, что чек оказался в чужих руках, произнесла северянка.

Официант лишь покорно кивнул, забрал последнее опустевшее блюдо и тут же переключился на новых посетителей, будто сделал нечто весьма будничное и привычное. А теперь собирается и дальше выполнять свою работу.

Я осторожно посмотрела на Яргу, но та лишь пожала плечами. Видимо она решила, что самым разумным будет не вмешиваться. И в какой-то мере была права – сейчас мне нужно время, чтобы осознать – настало мое время. Теперь от меня зависит, что случится дальше. И только мне решать, открывать эту книгу тайн или отдать ее на произвол северянки.

Впрочем, еще в туалете мы выяснили, что такое придется брать на себя. А не перекладывать на других. Кто знает, что этот парень мог подсунуть вместе с чеком?

- Сколько можно на него глядеть? – возмущенно оборвал мои размышления длинноволосый бунтарь. – Отдай Ярге и дело с концом. Расплатимся, вернемся в гостиницу. Вдруг Лемер уже там. А мы тут время просиживаем.

- Ты можешь помолчать три минуты? – подняв глаза на Ергада, спросила я.

И снова он подавился фразой, которую уже запланировал произнести. Нахмурился, слегка прищурился и перевел взгляд на книжицу.

- Что там?

- Чек, наверное, - пожав плечами, ответила я.

- Тогда чего ты ждешь?

- Явно не твоего совета, - вырвалось у меня.

Хотя именно его слова и помогли, наконец, решить дилемму.

Мысленно выдохнув, я открыла обложку.

Под ней и вправду оказалась недлинная лента, отражавшая все заказанные нами позиции, напротив которых неизвестная машина тщательно и скрупулезно проставила суммы. В конце, естественно нашелся итог. А вот под ним затесался небольшой огрызок. И именно он адресовался исключительно мне.

Не мешкая и не задумываясь больше ни о чем, я ловко смахнула записку в свою сторону, после сделала удивленное и недовольное лицо, будто считала, что нас тут собираются грабить и придвинула книжицу с чеком Ярге:

- Ты только посмотри на их цены. А если бы мы заказали обед? Нас бы без штанов оставили.

Северянка улыбнулась моему негодованию, подхватила игру:

- А ты пересчитала? Бывает, они меняют позиции.

- Ну, это явно к тебе, - смущенно ответила я. – Меню вы двое читали.

- А надо было тоже ознакомиться, - деловито вмешался Ергад и придвинулся к воительнице, желая помочь ей с подсчетами.

Пока эта парочка увлеченно изучала чек, сверяя суммы и наименования того, что нам подавали с тем, что указано в ленте, я положила ладони на стол, придвинула к себе бумажку и осторожно подсмотрела внутрь:

«Семь часов после полудня, на северной башне у парка Патрициев. Приходи одна для твоей же безопасности.»

Почерк чуть скакал. Парень явно нервничал, когда писал это. Но не забыл себя защитить. Отчего выходило, что если никого не будет на месте встречи, а я попробую отыскать его здесь на завтра, то он всегда сможет вывернуться, заявив, что заметил кого-то в кустах и посчитал, что я его обманула.

Справедливо. Да и правда – мне пора самой включиться в игру. Меня взяли только ради того, чтобы отыскать деда. Чтобы добраться до него путем использования кровных связей. А особенности организма стали приятным бонусом, позволившим провернуть побег куда быстрее и проще, чем можно было ожидать.

Оттого сейчас я, наконец, почувствовала, что настало мое время. К тому же дневная тренировка с Яргой все еще помогала держаться уверенно.

Если кто-то попробует избавиться от меня в этом самом парке, то будет очень удивлен. А парня мы всегда сможем найти здесь. Или выпытать информацию у оставшейся парочки. Эти явно не будут слишком уж рьяно защищать своего коллегу.

- Пошли, - разорвала мои размышления северянка, кладя на плечо руку.

- Так там все верно? – тут же переключившись на окружающих, спросила я.

- Увы, но да. Никто нигде не ошибся, - расстроено кивнул Ергад. – Сто еасов за легкий перекус. Где они берут такие цены?

- Пошли, - только и повторила Ярга, уже направляясь к выходу.

По дороге мы поймали благодарный, пусть и слегка растерянный взгляд девушки-официантки. Она собралась было проводить нас до двери, но северянка махнула ей в останавливающем жесте, одарила воодушевляющей улыбкой и вышла, не забыв глянуть на парней, тут же занявшихся работой.

- Жестко, - констатировал длинноволосый бунтарь. – Только их хватит на сегодня, максимум завтра. А потом вернутся к привычному порядку.

- Мы пока никуда не уходим, - будто в пустоту произнесла воительница, принюхалась к воздуху и хмыкнула. – В темпе северной рыси, иначе промокнем до нитки.

Я нахмурилась и посмотрела на небо. Девушка-регистратор все же оказалась права – над Еастером стягивались тучи. Скоро польет так, что никакой душ не потребуется.

- Не стоим, - заметив замешательство, скомандовала Ярга и сорвалась с места.

Вслед за ней рванул Ергад, расплываясь в странно-довольной улыбке. Мне оставалось присоединиться. Иначе не в чем будет идти на вечернюю встречу.

В холле нас ждали Лемер и девушка-регистратор, одарившая длинноволосого бунтаря смущенным взглядом. Едва мы вошли, старый аристократ встал с дивана, оглядел нас с ног до головы, заметил, что наш волос потемнел от первого потока ливня и осуждающе покачал головой:

- Поговорим позже. А пока идите сушиться.

Я улыбнулась бывшему дипломату, явно до того собиравшемуся раздать нам с десяток нагоняев, и прошмыгнула к лифту, оставляя позади и Ергада, и Яргу.

Северянка присоединилась ко мне уже в кабине. А длинноволосый бунтарь так и остался в холле. Кому он отдал свое предпочтение, с нашей позиции видно не было. Но с немалой вероятностью, парень решил встать на защиту регистратора, не сумевшей удержать нас в гостинице.

Мы же вернулись в комнату. Воительница с ходу загнала меня в душ, не забыв протянуть мне руку и ожидая записку в свое полное распоряжение.

Я не стала сопротивляться. Отдала листок, а сама решила не только просушить волос, но и привести одежду в порядок. Чтобы все успело просохнуть до того, как мне придется снова отправляться на прогулку.

Фен в этой гостинице оказался просто отличным. Если куртку и брюки пришлось все же оставить в ванной комнате для дальнейшей просушки, то волос после работы этого агрегата едва ли ни хрустел. Впрочем, я тут же ловко завернула его гулькой, использовав зубную щетку в качестве заколки.

- Собираешься идти? – строго спросила Ярга, не поднимая на меня глаз.

В ее голосе сквозили тревога и сомнение. И ей явно не нравилось то, во что мы ввязываемся. Или не устраивало отстранение от этих дел.

- Конечно, - спокойно ответила я, прошлась до кровати, вытащила из-под нее рюкзак и принялась искать заколку.

- А ты уверена, что это не засада?

- Пятьдесят на пятьдесят. Либо они попытаются от меня избавиться. Либо я узнаю что-нибудь полезное. Мне кажется, что риск вполне оправдан.

- Откуда столько уверенности? – насмешливо поинтересовалась воительница. Ее обуревала досада.

- От тебя, - не мешкая, ответила я. – Ты сама только сегодня сказала, что у меня есть огромное преимущество. Так вот, пора им пользоваться, а не стесняться. Если это засада, то я явно обижусь, вызверюсь, как ты это называешь, и избавлюсь от нападающих. Если же парень хочет мне что-то рассказать, то ваше присутствие только все испортит. Ну, и в целом, зачем упускать такой шанс?

- Может, выслушаем сначала Лемера?

- Сначала ты тоже пойдешь просушиться. Потом заглянем к ним и узнаем, чего смог добиться старик. А после разойдемся по своим делам.

- Я имела ввиду, что нам не помешает его совет. Да и в целом, стоит рассказать им об этом, - Ярга поводила перед носом запиской.

- Не стоит, - я ловко выхватила листок и убрала его в карман халата. – Чем меньше они будут знать, тем больше шансов на удачу.

- Ты слишком быстро меняешься, - досадливо заметила северянка, вставая с кровати и направляясь в душ.

- Ты от меня хотела именно этого, - парировала я, невольно касаясь рукой кулона…

Глава 5. Прежние поиски, новый шаг. Часть 11.

Обсуждать мои планы мы и вправду не стали. Ярге оказалось достаточно того, что я решила поступить по-своему и не отступлюсь, даже если кто-то попробует отговорить.

Она сделала лишь одно разумное действие – уточнила у девушки-регистратора где находится парк Патрициев и когда темнеет в этих местах. Служащая гостиницы с радостью поделилась знаниями, выдала даже небольшую карту, на которой имелся не только маршрут, но и краткая информация, чем же примечательно это место. А заодно и план самого парка, где отлично виднелись все четыре башни, названные по сторонам света.

Что интересно, целой сталась в свое время только северная. Прочие же были разрушены задолго до создания Еастера, как отдельного, элитного района Исатерра. И никто так и не решился их отреставрировать или снести окончательно. Потому по трем сторонам парка возвышались обломки старой, незабываемой истории, как напоминание, из чего выросло новое общество.

Уяснив все, что может пригодиться, Ярга тщательно изучила маршрут, местность, попробовала даже вызваться сопроводить меня до ворот парка. Но, получив решительный отказ, сумела согласиться, одарив уважительным кивком.

Лемер не нашел должной и ожидаемой поддержки от старых знакомых. Хоть и не без удовольствия констатировал, что здесь никому нет дела до того, как он оказался в Еастере и как покинул Сарство. Приняли его с большим радушием, предложили приют и помощь. И даже после того, как бывший дипломат обосновал свой отказ от подобных благ, не отказались от предложеного.

- Удивительно, конечно, как могут уживаться в одном месте такие разные люди, - задумчиво заключил старый аристократ.

- Ты о чем? – уплетая принесенные Лемером фрукты, уточнил Ергад.

- О том, что более простой народ, живущий тут, скажем так, обладающий куда более низким статусом в сравнении с моими знакомыми, принимают нас с большим апломбом и брезгливостью. А они, - старик неопределенно мотнул головой куда-то вверх. – Готовы, не глядя, предложить кровать и стол не только мне, как старому, в добавок еще и не самому близкому приятелю, но и моим спутникам. Не зная о вас ничего, что могло бы послужить хоть какой-то рекомендацией.

- Всюду так, - пожав плечами и перехватив миску у не успевшего даже возмутиться длинноволосого бунтаря, заключила Ярга, ставя угощение между собой и мной.

- Возможно. Но после первых часов в Еастере, даже мне показалось, что нас ждет провал.

- Но руки ты не опустил, - не отрываясь от очередных записей, заметил Портняга.

- А куда деваться? – усмехнулся Лемер. – Обратного пути нет. Не возвращаться же к барбидам, чтобы там доживать свой укороченный век. Они, конечно, люди хорошие, добрые, отзывчивые. Но я как-то не привык к тем климатическим условиям и изоляции, в которых приходится жить племени.

Мы одновременно улыбнулись, а северянка бросила на меня многозначительный взгляд. Судя по всему, ей приходилось соглашаться, что теперь все оказалось в моих руках. А удачно подвернувшаяся записка позволяла продолжить поиски.

Заодно в ее взгляде проскользнуло и облегчение. Воительница явно стала понимать, что сейчас лучшим моим решением будет уйти незамеченной и, не разглашая о своих планах всем присутствующим.

Оттого очень скоро Ярга вручила миску обратно Ергаду, встала и направилась к двери:

- Встретимся перед ужином, - уже у выхода, произнесла она и вышла, отлично зная, что я последую за ней.

Мы вернулись в комнату, не проронив по дороге ни слова. Впрочем, коридор был не настолько уж и длинным, чтобы почувствовать себя неуютно в тишине, нарушаемой мягкой поступью тапочек по пушистому ковру. Однако же, едва заперев за собой дверь, северянка переменилась в лице и строго оглядела меня с ног до головы:

- Я скажу им, что тебя пробил озноб от дождя и ты решила остаться в постели, чтобы не заболеть еще сильнее. Но учти, если тебя не будет до полуночи, мне придется им все рассказать, чтобы начать поиски. Это ясно?

- Более чем, - не сдерживая победоносной улыбки, ответила я. – А пока отдай мне, пожалуйста, карту.

- Зачем?

- Я не могу так быстро, как ты, запоминать дорогу. А по карте проще не только добраться, но и уточнить путь у прохожих.

- Ты все равно ни у кого ничего спрашивать не будешь, - насмешливо заметила воительница.

- Тогда карта мне пригодится еще больше, - парировала я и, глянув на дисплей, висевший на стене и игравший роль монитора, экрана, третьего окна и часов, заторопилась в ванную. – Мне уже пора.

Ярга поморщилась, но все же согласилась с непреложным. Когда же я вышла, облаченная в единственный имевшийся на все случаи наряд, северянка протянула буклет и повторила:

- Времени у тебя до полуночи.

- Я и с первого раза поняла.

После предупреждения воительница выглянула в коридор, огляделась, убедилась, что никто из наших мужчин не прогуливается на общей территории и вытолкала меня:

- Удачи, - дверь тихо, но быстро закрылась, мелодично щелкнул электронный замок.

Я впервые оказалась предоставлена только самой себе. Отчего сначала растерялась, сжала в руках карту и торопливо зашагала на встречу, не жалея и не сомневаясь в своем решении.

Парк занимал просто невероятную по площади территорию, расположенную практически в центре Еастера и огражденную исключительно декоративным заборчиком, выкованным из материала, походившего на сарский чеаний, использовавшийся у нас в городе с теми же целями. Отличием можно было назвать лишь то, что здесь из него ковали более изящные, тонкие и аккуратные прутья, казавшиеся чем-то хрупким и воздушным, а не массивным и монументальным, как у нас.

Отчего я с удовольствием шла вдоль этой ограды, наслаждаясь узорами, орнаментами, да и в целом работой неизвестного мастера, создавшего эту условную границу между природным и цивилизованным миром.

Вскоре показалась и башня. Единственная уцелевшая, но заброшенная, старая и неухоженная. Стены ее поросли каким-то мхом и прочей растительностью, которой было наплевать на плотную кладку, ранее защищавшую местных жителей от более примитивных видов оружия нападавших в этой местности племен. Покатая крыша, походившая на острие затупившегося карандаша, оставалась по-прежнему целой. Видимо металл, использовавшийся для ее обивки, куда лучше камня переносил все невзгоды и природные катаклизмы, что обрушивались на эти земли в последние полтысячи лет.

Но чем ближе становилось место встречи, тем более тревожно казалось мне. Вдруг вернулись сомнения, придет ли тот парень. Или, может, пришлет кого-то более сведущего? Или организует засаду? А то и просто наймет убийцу, чтобы избавиться от человека, признавшегося, что он Кай?

Из всех надуманных перспектив меня могла напугать только засада. Поскольку Ярга не успела одарить меня достаточными часами тренировок, чтобы помочь отбиться от противника. Даже если тот будет заведомо слабее.

Годы жизни в изоляции от прочего мира и общества взрастили во мне единственное – стремление скрывать свои возможности. Порой даже ценой собственной жизни. Поскольку проще сделать вид, что тебя хорошо порезали или проткнули, чем согласиться порвать кожу, высвободить шипы и нанести вред, равный тому, что попытались нанести тебе.

Оттого я невольно выдохнула, приметив возле башни высокую, худую, темную фигуру, озиравшуюся по сторонам и явно кого-то ждавшую. Он был один (на первый взгляд) и это давало мне неплохой шанс выйти целой из ситуации, в которую я сама же себя и загнала.

Глава 5. Прежние поиски, новый шаг. Часть 12.

Сомнения, конечно, не так-то просто прогнать из головы. Но не оставалось никакой иной дороги, кроме как – вперед. Отчего я, все же замедлив шаг, продолжила идти к фигуре.

В этом наряде темноволосый официант из кафе показался еще более худым и бледным, чем среди других своих коллег. Лицо его будто сияло в темноте, а скулы выдавались, словно два острых выступа.

Он шарил глазами по округе, явно нервничая от предстоящей встречи не меньше меня. А порой даже делал пару шагов то вправо, то влево, но не решаясь отойти от башни дальше, словно я тут же передумаю и не стану к нему подходить.

Его нерешительность заставила меня снисходительно и довольно улыбнуться, а заодно почувствовать уверенность в своей силе. Пусть это и казалось весьма странным в данных обстоятельствах ощущением.

Однако же подошла я к нему, уже зная, как себя вести и как разговаривать.

- Пришла, - облегченно выдохнув, констатировал парень вместо приветствия.

- Мне казалось, что ты именно этого и добивался, - не считая нужным подтверждать и без того явное, тут же произнесла я.

- Не было уверенности, что ты поймешь, о чем вообще речь, - вздернув нос к небу, желая вернуть себе самообладание и упущенное за время ожидания высокомерие, парировал он.

- Ну, теперь я здесь. Значит, можем и поговорить.

- А откуда мне знать, что ты одна? – снова заозиравшись по сторонам, словно только мысль о присутствии кого-то постороннего ввергает его в ужас, спросил парень.

- А смысл мне нарушать условия?

- Чтобы схватить меня.

- Зачем? – пришлось приложить усилия, чтобы не фыркнуть на подобную глупость.

Я огляделась, обнаружила две изящных деревянных скамейки и прошлась до них, жестом приглашая собеседника присоединиться. По звуку было понятно, что первым желанием молодого человека стало никуда не идти. Но после недолгого колебания его интерес ко мне вырос еще на пару позиций.

Отлично видя, насколько парень перепуган и осторожен, а заодно зная, что времени на разговор у нас не так уж и много, я села на одну из скамеек, жестом пригласив собеседника занять другую. Так мне хотелось показать, что никто его тут не держит и не требует находиться на расстоянии вытянутой руки, чтобы в любой момент схватить.

Он явно понял меня верно. Отчего почти сразу уселся напротив. Теперь, когда мы покинули точное место встречи и оказались одни, парень стал изучать меня еще пристальней. Его глаза бегали по моему лицу, рукам в перчатках, одежде и скрещенным ногам.

Я же старалась не пилить его взглядом, давая время успокоиться и перейти, наконец, к сути дела.

- А ты правда – Кай? – начал парень, все еще продолжая бегать по мне глазами.

- А какой мне смысл врать? – не сдержав усмешки в голосе, ответила я вопросом на вопрос.

- Чтобы схватить меня и выпытать то, что знаю.

- А ты что-то знаешь?

- Достаточно, чтобы обладать кое-какой ценностью для отдельных личностей, - в голосе парня прозвучала неподдельная гордость за себя.

- Надо же. Мне бы такую же высокую самооценку, - еле сдержав смешок, произнесла я.

- Это правда жизни, - он снова вздернул нос к небу.

- Кто ж спорит. Но мы тут не для того встретились, чтобы обсуждать, кто как себя оценивает.

Парень тут же спохватился, собрался, оглядел кусты, будто под каждым сидело по пяток головорезов, и кивнул:

- Ты так и не ответила на мой вопрос.

- А ты как думаешь?

- Я не собираюсь гадать. Мне нужно знать точно. Ты – Кай?

- Ты спрашиваешь меня об это уже третий раз за день. И мне начинает казаться, что тебе очень хочется услышать отрицательный ответ. Почему?

- Ничего подобного. Мне просто нужно знать точно. От этого зависит исход нашей встречи.

- Слушай, парень, - чувствуя нарастающее раздражение и зуд под кожей, я подалась вперед, положила локти на колени и внимательно посмотрела ему в глаза. – Это ты первый все затеял. Ты подсунул мне записку. Ты назначил встречу. Ты дождался. Так, может, не будем терять время и перейдем к сути дела?

- А вдруг ты только того и ждешь? Чтобы я выложил тебе что-то важное.

- Представь себе, именно этого я и ожидала, когда шла сюда.

- Но не поверишь, вызовешь своих людей и схватишь меня.

- Для чего? – мои брови не удержались на месте и поползли вверх.

- Для пыток.

- Ты начинаешь меня смешить и злить одновременно. Никогда не думала, что такое возможно. Повторюсь – я тебе не навязывалась. Это ты все затеял.

- Тогда дай мне прямой ответ. Ты – Кай?

- Да что ж такое-то? – выдохнула я и покачала головой. – Да. Я – Кай. При рождении мне дали имя Кайана. Кайана Кай и я его внучка.

- Чья? – парень попробовал сделать удивленную гримасу.

- Не надо. Тебе не идет. Ты явно узнал во мне какие-то семейные черты. Иначе не стал бы давать первую записку. Мне точно известно, что в этих местах Кай не самая распространенная фамилия. Да и вероятнее всего мой дед не стал бы ее оставлять официально. Так что прекращай это представление и давай перейдем к серьезному разговору.

- А откуда мне знать, что ты не самозванка. У него не было внуков.

- Внуков, которых он дождался, - поправила я его и снова откинулась на спинку скамейки. – Если уж на то пошло, то сейчас мое положение куда более рискованное, чем твое. Вдруг тут под каждым кустом сидит твой человек. И едва ты убедишься, что я – это я, как все на меня накинутся.

- Зачем?

- Для тех самых пыток, о которых ты еще недавно говорил. Учти, я не настолько идиотка, чтобы совсем уж прийти не подготовленной. Пусть мне и удалось улизнуть одной, но это не значит, что никто не знает, где я. У нас есть договоренность, что если я не вернусь к полуночи, Ярга – та самая суровая особа, что заставила вас всех работать – поднимет всех на уши.

- И где же она будет тебя искать? – с деланной насмешкой поинтересовался парень.

- Явно не здесь и не сразу. А скорее всего отправится в кафе, где ты работаешь. И даже если тебя там не найдет, сможет достать нужную информацию у твоих коллег. Не думаю, что кто-то устоит перед ее убедительными аргументами, - я скрестила руки на груди и хищно улыбнулась.

Собеседник невольно вздрогнул, мотнул головой, отгоняя легкий (а, может, и не совсем легкий) испуг. После же, чуть собравшись, кивнул:

- Хорошо. Допустим, ты – Кай. Та самая Кай. Но чем ты можешь это доказать.

- Ничем, - я пожала плечами. – После того, как дед пропал, а мать умерла при родах, мне не досталось ничего в наследство. Даже имя оставили только в узких кругах. Из семейных реликвий же удалось сохранить только это, - рука коснулась шнурка на шее и вытянула кулон, спрятанный под рубашкой.

Парень настолько сильно округлил глаза, что стало ясно – больше ничего доказывать не придется. Он явно искал именно меня. Хоть и совершенно не понятно – зачем, если вокруг имени моего деда столько опасности.

Собеседник подался вперед, протянул было руку, но смог все же сдержать первый порыв – вернулся на свое место, скрестил руки на груди и нарочито медленно кивнул:

- Это уже больше похоже на доказательство.

- Ну и ладушки, - убирая кулон обратно под одежду, заключила я, а после снова перешла на чуть издевательский тон. – Так зачем ты хотел со мной встретиться?

- Мне казалось, что это тебе нужна эта встреча.

- Если хочешь хоть к чему-то прийти за пару часов, то прекращай эти дешевые торги.

- Пара часов?

- А ты думал, я тут буду до полуночи тебя развлекать? Мне еще обратно надо успеть, чтобы не разбудить в Ярге охотничий инстинкт.

Парень помолчал, еще раз внимательно оглядел меня с ног до головы и кивнул:

- Ладно. Этого будет достаточно, чтобы начать разговор. А вот продолжать его или нет – решать уже тебе. Сейчас я тебе мало, что скажу. Не хватало попасться на какую-то уловку. Кто вас, серых, знает.

- Тогда чего вообще звал, если так сильно не доверяешь?

- Сам не знаю, - он искренне пожал плечами. – Когда увидел тебя, подумал о нем. И отчего-то так захотелось хоть с кем-то поговорить.

- Ты так говоришь, будто Жуна Кай уже нет в живых.

- Не называй его именно, - торопливо прошептал парень. – Кто знает, какие тут люди ходят.

Вот оно даже как? Я приподняла брови, окинула его удивленным взглядом. Он явно боялся. И горделивое поведение давалось ему явно нелегко. Лишь для того, чтобы заставить меня думать, что ситуация в его руках.

- Ну ладно. Не буду. Может, потом и объяснишь, что к чему. Но все же. Он жив? Или мы встретились, чтобы придаться воспоминаниям.

Парень помолчал, взвешивая ответы. Чуть помедлил и нехотя, а все же утвердительно кивнул.

- И ты знаешь, где его искать? – продолжила я.

- Я знаю, где его найти, - поправил меня собеседник. – Но не думай, что сможешь все так легко узнать.

- Ну, пусть будет нелегко, а тяжело. И все же. Если знаешь и позвал меня, значит, готов поделиться информацией. Что ты за это хочешь?

- Торги? – парень явно поморщился. – Как это низко и недостойно.

- Недостойно кого?

- Кого угодно. Нет, я не собираюсь ничего требовать взамен. Если ты и вправду его внучка и не желаешь ему зла, - он замолчал, пожевал губы, но продолжил. – Завтра приходи к кафе. Рано утром, сразу после того, как закончится меню для завтраков. Я буду ждать тебя у заднего входа. Одну.

Я отрицательно покачала головой:

- Во второй раз этот трюк не пройдет. Уж прости. Но Ярга не отпустит меня одну. Обязательно пойдет. Но предлагаю сделать так – я честно буду не одна. Нас будет пятеро – меня, мою спутницу и друга ты уже знаешь. Видел в кафе. Еще двое – тоже ищут его. И тоже в моей компании. Они – люди умные и далеки от применения физической силы. Сам поймешь, когда увидишь. Ты тоже можешь быть не один, если так переживаешь за сохранность своей шкуры. Не обижусь даже, если это для меня станет сюрпризом. Просто хочу быть честной с тобой.

- Неожиданно.

- Отчего же? Ты обещаешь мне рассказать что-то, чего я не знаю. Мне интересно. Но если что-то пойдет не плану, то я потеряю этот шанс. Оттого проще сразу выложить тебе все, как есть. Чем потом страдать от упущения.

- Ты явно не отсюда, - насмешливо заметил парень.

- Как ты догадался? – язвительно спросила я.

- По поведению…

- Это ирония. Не надо ничего объяснять. Лучше скажи прямо – принимаешь условия? Или расходимся и забываем о существовании друг друга. Правда, есть одна проблемка – меня не поймут, если я вернусь с пустыми руками.

Собеседник недовольно сморщился, но решился:

- Хорошо. Завтра. Вас пятеро. С моей стороны еще ничего неясно. Но если что-то пойдет не так, будь уверенна я быстро от вас избавлюсь.

- Ага. Буду. Что-то еще?

Ему явно не понравилось мое равнодушие. В глазах блеснуло недовольство. Но все же парень справился со своими чувствами – кивнул.

- Тогда до завтра, - стараясь сохранять спокойствие, я встала со скамейки и отправилась в обратный путь.

- И больше ничего не скажешь? – недоуменно спросил он мне в спину.

- Спокойно ночи, - чуть повернув голову к нему, ответила я с довольной улыбкой.

А после отправилась обратно в гостиницу, переполненная новостями и гордостью, что справилась, что не сдала назад и сделала то, ради чего меня вытащили из личного ада…

Глава 5. Прежние поиски, новый шаг. Часть 13.

Ярга ждала меня в комнате, сверля строгим взглядом дверь. Будто с самого ужина, едва вернувшись, она села в кресло так, чтобы видеть вход, и не шелохнулась ни разу, сколько бы времени на это ни ушло.

Я не нашла ничего более умного, кроме как улыбнуться и кивнуть ей. А после направиться в душ, чтобы смыть с себя и напряжение, и пыльцу, осевшую в волосах, пока мы общались с официантом.

Северянка не стала вставать под дверь и требовать подробностей. Не стала и ломиться, чтобы проверить, все ли у меня в порядке.

Она осталась сидеть в кресле, ожидая либо ответов, либо рассказа. И отлично знала, что в нужное время я так или иначе все выложу.

Да и не имело смысла что-то скрывать ни от нее, ни от всех ПЛЕЯ. Так или иначе, если игра пошла честной, то проще уже не менять правила, а следовать тем, какие есть.

Горячая вода не смыла усталость. Она добавила еще большее желание завалиться в кровать прямо в полотенце и проспать если ни до обеда, то точно до самого окончания меню завтраков. Чтобы сразу оказаться у заднего входа в кафе и начать второй этап необычных поисков, пропустив все остальное.

А рассказы, разъяснения и старательное подавление бури эмоций, точно последующих после всего, что мне нужно выложить перед мужчинами, утомляли уже на этапе раздумий. Что уж говорить о реальных перспективах?

Ярга дождалась. Все так же сидя в кресле и изучая дверь, сменив лишь поворот головы, северянка не предпринимала попыток подогнать. И я за это была ей безмерно благодарна.

Настолько, что решила посвятить ее в подробности первой. И лишь потом, после обсуждения с воительницей всех нюансов и деталей можно было бы отправиться к остальным.

Отчего-то я точно знала, что трудности начнутся уже там. Но никак не здесь.

Спокойно пройдя до кровати, но не сев на нее, ощущая, что после не встану, а скорее повалюсь и усну еще на подлете к подушке, я начала:

- Он действительно знает, где найти Жуна Кай.

В ответ последовало молчание. Впрочем, чего еще можно было ожидать от сдержанной северянки, считавшейся профессионалом среди охранников, воителей, телохранителей и, как выяснилось, гонщиков нелегальных модов.

Чуть поразмыслив, примерившись к дальнейшему повествованию, я продолжила:

- Мы встретились в означенном месте. Долго не могла уговорить его начать нормальный разговор. Он явно чего-то опасается. И сильно перепугался, когда я назвала имя деда. Попросил больше не говорить о нем так. Уверенна, что они знакомы лично. Из слов парня легко делался подобный вывод, - я насмешливо поиграла кулоном в пальцах. – Пока не показала ему это, он никак не хотел идти на нормальный контакт. А только спрашивал, я ли это. И чем вообще могу доказать свое родство с семейством Кай. Знаешь, - вздохнув, я посмотрела на молчаливую и сдержанную воительницу, все так же сверлившую меня взглядом. – Это и вправду смешно, но странно. Он встретил нас нечаянно, в этом можно не сомневаться. Но решился пойти на контакт. Написал эти странные записки, назначил встречи. А когда все дошло до дела – испугался. Искренне передумал. Уверенна, что если бы я не пришла туда, парень бы облегченно выдохнул и забыл про свой опрометчивый поступок и нас. А вот не вышло. Я не только пришла, но и подтвердила его догадку. Доказала, кто я есть. Вот только дальше…

- Дальше все застопорилось, - резюмировала Ярга, явно уставая от длины рассказа.

- Хуже. Он начал нести какую-то ерунду про моих людей в кустах, про пытки и допросы. В общем, ему явно есть чего бояться. И он это не скрывает. За более, чем час нашего разговора, мне удалось узнать только то, что дед жив, что они знакомы и что этот официант может привести нас к нашей цели. Но как, когда и вообще зачем – ни единого ответа.

- Почему?

- Потому что продолжи я расспросы вышло бы два варианта – либо он сбежал бы, либо мы проговорили бы до утра. Все из него приходится вытягивать клещами.

Северянка усмехнулась, но я опередила ее предложение:

- Нет. Ты бы его перепугала еще больше. И вместо нормального разговора вышло бы представление с попытками привести его в чувства. Или парень мог бы поднять такой крик, что нам бы пришлось в срочном порядке покидать место встречи. Лучше уж идти путем долгим, но куда более эффективным.

- И каков же этот путь?

- Я честно рассказала ему, сколько нас. И что мы придем завтра всей компанией.

- Куда придем?

- К нему на встречу. Он согласился все рассказать. А, может, и покажет что-то или даже отведет. Но только завтра после окончания меню завтраков. Не раньше. Я решила пойти ему навстречу и выложила, сколько нас будет. Знаю ведь, что во второй раз ты меня одну не отпустишь. А там и прочие навяжутся под каким-нибудь предлогом. Так что проще сразу все рассказать и парню, и нашим. Чтобы завтра не крутиться, как заарканенный ящер.

Ярга усмехнулась. То ли сравнению, то ли моей прямоте. В любом случае после недолгих раздумий она кивнула, встала с кресла и направилась к выходу.

- Хочешь, чтобы я рассказала все сегодня? – уточнила я, не сдвинувшись с места.

- Именно. Завтра на это может просто не быть времени.

Не оставалось сомнений, что северянка лучше знает, как нам быть дальше. А мне отчего-то хотелось хотя бы на время переложить тяжесть ответственности, столь опрометчиво еще и добровольно взваленной себе на плечи. Оттого я лишь согласно кивнула и последовала за воительницей.

Мужчины еще не спали. Ергад и Лемер явно что-то увлеченно смотрели до нашего прихода. Портняга же по привычке занимался шитьем. Откуда у него нашлись материалы и инструменты, оказалось загадкой не только для меня, но и для прочих. Спрашивать же его о чем-то, когда светловолосый мужчина занимался любимым делом, было бесполезно.

- Как ты себя чувствуешь? – весьма деликатно поинтересовался бывший дипломат, намекая на мое недомогание, на которое сослалась Ярга на ужине.

- Устала, - только и ответила я.

А после села в кресло, подогнув ноги, пару раз вдохнула и рассказала все, что случилось на самом деле.

И про кафе, и про записки, и про назначенную встречу, и про то, как она прошла, и про новый шанс.

Все внимательно слушали, не перебивая. Лишь длинноволосый бунтарь порой фыркал, хмыкал, бурчал, но не перебивал. Явно северянка не давала ему поводов для высказываний. Именно она внимательно следила за моим повествованием и реакцией каждого из присутствующих, стоя рядом со мной и скрестив руки на груди.

Когда рассказ подошел к концу, в комнате повисла тишина. Все раздумывали, как относиться к услышанному и не решались задать первый вопрос. Даже Портянга оторвался от работы, отложил в сторону не дошитый лоскут и уставился куда-то в пустоту.

- Ваши предложения могут быть приняты только в том случае, если не противоречат моему решению, - заключила я, давая шанс хотя бы Ергаду начать недовольную тираду, в которой он точно объявит меня недоверчивой и слишком самоуверенной.

Но заговорил не бунтарь. Молчание разрушил именно светловолосый мужчина:

- Предлагаю там и позавтракать тогда. Чтобы не пропустить время встречи.

Все оглянулись на него, будто он впервые заговорил. Но никто не стал спорить, возмущаться или вносить свои конструктивные предложения. Лемер и Ергад лишь кивнули, а мы с Яргой улыбнулись.

С меня будто спала огромная бетонная плита, давившая на плечи с самого вечера. Двумя предложениями Портняга рассеял сомнения и тревоги. Мы снова шли к цели. И для этого пришлось приложить куда меньше усилий, чем можно было ожидать…

Глава 6. Очередной шанс. Часть 1.

Наша компания умела следовать плану и придерживаться его, даже несмотря на возможные помехи. Если Портняга предложил, а остальные поддержали идею отправиться на завтрак в то же заведение, где работает потенциальный проводник, то остановить ее реализацию или переубедить нас не смог бы никто, даже явление самого Жуна Кай на пороге одного из номеров.

Мне нравилась эта позиция каждого из ПЛЕЯ. Это внушало уверенность в окружении и следующем шаге. Существовала некая стабильность, которая часто шаталась в условиях лаборатории. Там нельзя было быть уверенной в том, что день пойдет по задуманному. Потому что в любой момент мог возникнуть приказ сверху, кто-то из наблюдателей имел полное право отправить нам новое, совершенно неожиданное распоряжение и спутать не только привычный распорядок, успокаивавший своей монотонностью, но и исследования, которые проводились исключительно в определенное время, сезон, день или мой биологический час. Увы, любой считал себя выше потребностей как лаборатории, так и моих в частности.

А здесь, среди изгоев Сарства все было иначе. Они придумывали план и следовали ему. Не обращали внимания на сторонние предложения. И уж тем более не отступали перед трудностями. Казалось, что преграды только еще больше их раззадоривали. Отчего в глазах той же Ярги или Ергада порой загорались озорные огоньки.

Вот и сейчас после подъема и изучения сильно погрустневшего неба, решившего затянуть многочасовой дождь, план отправиться завтракать за пределы гостиницы остался в силе.

Именно это и объявил нам длинноволосый бунтарь, снова без стука заглянувший в номер и не успевший скрыться обратно за дверью прежде, чем раздраженная северянка прищемила ему ногу.

- Ничему не учится, - заметила я вслух и получила в ответ довольную улыбку воительницы.

- Может, это поможет, - все же добавила она и махнула мне. – Пойдем. Все уже внизу.

Троица и вправду спокойно расположилась на диванах и ожидала только нас. Отчего лично мне стало даже неудобно и слегка стыдно за свою нерасторопность.

Но Лемер, будто прочитав мои мысли, тут же заметил:

- Дождливая погода отвратительно действует на сон. Видимо, возраст берет свое – стал плохо спать. Хорошо, что тут есть, что почитать и чем заняться даже в такое ранее время.

- Доброе утро, - только и ответила я, радуясь, что не нужно оправдываться или извиняться за ожидание.

- Все готовы? – оглядев компанию, спросила Ярга и, не дожидаясь ответов, кивнула. – Тогда идем.

Дорога уже была знакомой и привычной. Пусть прошли мы ее лишь единожды в каждую сторону. Но что-то заставило меня запомнить маршрут. И, как оказалось, не зря.

Лемер и Портняга оглядывали улицу с куда меньшим интересом, чем вчера это делали мы с Ергадом. Словно любопытство отсутствовало в их крови, как пережиток прошлого.

Хоть порой я и замечала, как быстрый взгляд светловолосого мужчины ловко скользит по прохожим. Он всегда и в любой обстановке продолжал изучать людей – одежду, образы, фасоны, поведение. Казалось, что вся его жизнь только для того и есть – шить и наблюдать за чужой портновской работой.

Бывший дипломат же просто не обращал внимания ни на что, что могло отвлечь. Старый аристократ старался идти вровень с Яргой, снова взявшей на себя роль проводника, и вел с ней какую-то непринужденную беседу. Так они более всего походили на простую пару друзей или знакомых, прогуливавшихся по улице без всякой цели. И их внешний, контрастирующий вид не казался таким уж странным.

Мне приходилось держаться в стороне от прочих. Во-первых, так проще было наблюдать за обстановкой, а я по-прежнему подозревала, что наша встреча с официантом проходила не с глазу на глаз. А во-вторых, Ергад, оставшись без компании, все время так и норовил высказать свое «авторитетное» мнение о том, как живут люди Еастера и сколь мало равенства в том, что вообще происходит вокруг.

Дай ему волю, и длинноволосый бунтарь обязательно нашел бы способ повысить голос, привлечь к себе внимание прохожих и начать пропаганду своих собственных убеждений и видения социального строя. Учитывая, сколько здесь было людей, явно морщивших нос, проходя мимо более скромно одетых или праздно идущих. Мы, впрочем, тоже не были исключением. Что, вероятнее всего, и возмущало Ергада.

Приходилось одергивать его, напоминая, что есть задачи куда более важные, чем агитация за его идеи. Получалось не всегда, но он все же притихал на пару метров. А после начинал новые рассуждения. Пока не получал тычок или не ловил укоризненный взгляд.

Вскоре показалось и небольшое здание заветного кафе. Сегодня под навесом столики никто не занимал. Видимо дождь не располагал к завтракам на свежем воздухе.

Ярга расценила обстановку ровно тем же образом и смело вошла внутрь, не обращая внимания на необходимую осторожность. Пусть мы и обсудили с ней возможность нахождения в помещении засады или хотя бы парочки людей, которые будут нас там ждать с не самыми гуманными мыслями и пожеланиями.

Северянка, как обычно, была слишком уверена в себе и своих силах. Или полагала, что сможет рассчитывать на легкую поддержку с тыла, учитывая, что всегда шла первой и напролом.

Никто не стал с ней спорить или обсуждать подобную тактику. Мы просто вошли вслед за ней и отправились к тому же столу, что занимали и в прошлый раз, прихватив по дороге пятый стул, который изначально там предусмотрен не был.

Внутри оказалось более людно, чем можно было предположить для столь раннего и пасмурного утра. Все столики на два и три посетителя оказались заняты парочками и подругами, строившими глазки официантам, снова праздно расположившимся за стойкой.

Впрочем, едва они заметили воительницу, уверенно шагавшую к выбранной цели, их лица сильно побледнели, а руки сами потянулись к книжицам, в которых здесь предоставлялось меню. Однако же тот темноволосый парень, который в одночасье стал ключом к нашей цели, изменился в лице сильнее остальных. Хоть и быстрее прочих взял себя в руки, что-то шепнул коллегам и торопливо направился в нашу сторону.

- Он? – тихо и с пренебрежением в голосе уточнил Ергад, будто мы пришли сюда наказать моего обидчика.

Я лишь утвердительно кивнула и мельком заметила, как северянка ткнула длинноволосого бунтаря в колено под столом. Тот едва слышно ойкнул, сморщился от недовольства, но притих, делая вид, что скептически изучает обстановку и проверяет чистоту стола.

- Доброе утро. Добро пожаловать к открытию меню завтраков, - не дойдя до нас пару шагов, начал официант. – Могу ли я сразу ознакомить вас с нашими новинками и лучшими блюдами? Или предпочитаете ознакомиться с меню самостоятельно? – подойдя ближе и с улыбкой раздавая книжицы, он тихо добавил. – А ты не соврала.

- Я обещала играть честно, - приняв меню, спокойно ответила я. – Это и в моих, и в твоих интересах.

- Хорошо, - так же тихо и через улыбку выдохнул парень. – Я тоже буду не один. Пока выбирайте себе завтрак, а в оговоренное время встретимся на заднем дворе.

Я лишь кивнула ему, не зная, что добавить в таких обстоятельствах.

Ярга же громко, чтобы услышали абсолютно все, возможно даже и на улице, спросила:

- А из обычного меню заказывать нельзя?

- Конечно можно, - тут же переключившись на игру, ответил официант. – Вам потребуется время для выбора? – его глаза скользили по нашим лица.

Парень явно старался запомнить нас. Особенно того, кого прежде еще не видел. И каждый вновь подтверждал мои слова, произнесенные в темном парке возле единственной уцелевшей башни.

- Благодарю, - будто понимая, чего добивается официант, вмешался Лемер. – Нам потребуется время для изучения. Мы тут впервые.

Его манеры и тон, с которым были произнесены самые простые слова, зажгли в глазах парня странный огонек, но лицо тут же чуть порозовело, на нем возникла гримаса облегчения. Он смиренно кивнул, делая вид, что понимает, добавил:

- Вы всегда можете позвать меня. Когда определитесь с выбором. Нет нужды утруждать себя походом до стойки.

Тут уж не удержалась от ухмылки я. Но официант сделал вид, что не заметил этого. Он просто развернулся и торопливо зашагал обратно, даже не обратив внимания на следующий столик, за которым очень хотели сделать заказ.

Завтрак прошел в спокойствии. Если исключить единственное замечание Ярги, которая быстро вычислила друзей нашего проводника. Впрочем, те и не особо скрывали свой к нам интерес. Двое парней, примерно того же возраста, что и официант, глазели на меня так, будто увидела ожившую статую, гуляющую по улице. Отчего становилось слегка не по себе. Но северянка учила, что нельзя показывать свое беспокойство, чтобы не дать понять противнику, что у него есть преимущество.

Приходилось держать себя в руках и вести праздную беседу за самым обычным завтраком. Где Лемер задавал тему, а мы старались ее поддержать или увести в иное русло.

Возможно, оттого я облегченно выдохнула, когда со стойки сняли табличку, объявлявшую меню завтраков. Теперь можно было заняться тем, что не давало мне покоя всю ночь…

Глава 6. Очередной шанс. Часть 2.

Он снова был одет слишком вызывающе с позиции приметности в этой пестрой толпе прохожих – темная куртка с невысоким отворотом и отложным воротником, капюшон, свисавший на спине, будто раскрытый рюкзак, узкие черные брюки, демонстрировавшие не только половую принадлежность их хозяина, но и легкую кривизну ног. Странно, что ему позволялось спокойно прохаживаться в таком виде среди бела дня, в то время, как Лемер яростно растаивал на смене наших нарядов на более современные и соответствующие Еастеру.

Впрочем, подобный выбор можно было списать на то, что парень был местным, возможно, родился и вырос где-то неподалеку и просто не видит необходимости в том, чтобы сливаться с прочей массой прохожих. Для него норма этот гардероб, эти косые взгляды и эти фырканья. Потому что ему просто нечего скрывать.

У нас же была другая задача. Отчего приходилось мимикрировать в меру своих сил. И не будь в нашей компании Портняги, задача бы сильно усложнилась.

Официант встретил нас у едва приметной калитки, ведшей на задний дворик кафе. Он стоял слегка напряженно и еле заметно озирался по сторонам, явно нервничая от предстоящего похода. Скорее всего, он еще пять раз за ночь и семь за утро пожалел, что вообще написал мне эту записку. Но его честность давала ему не меньше сотни баллов в наших глазах. Отчего лично я на его дерганность просто закрывала глаза.

- Все же решились, - коротко и разочарованно выдохнул парень.

- Уговор, есть уговор, - ответила я. – Это Лемер, - стараясь разрядить обстановку и сгладить неловкость второй встречи, я принялась представлять нашу компанию. – Он здесь раньше уже бывал. Портняга, - светловолосый мужчина отстраненно кивнул. – Без него у нас не было бы хорошей одежды. Яргу ты уже знаешь. Ергада тоже. Со мной знаком лично.

Парень перевел взгляд с одного из нас на другого. Оценил перспективы и потенциальную опасность. Удовлетворенно кивнул.

- Я – Олури. Можете звать Ол, а то бывают такие беженцы, что три слога вместе произнести не могут, - он посмотрел мне за плечо, и я непроизвольно напряглась, но не повернулась, продолжая следить за действиями парня (достаточно будет того, что туда обязательно глянет Ярга). – А это наши новые спутники – Разми и Мироль. Они, - парень замялся.

- Проследят, чтобы мы ничего тебе не сделали и не обманули, - я закончила за него фразу и понимающе кивнула. – Это вполне разумно. Если ты считаешь, что есть причины для беспокойства.

Друзья Олури подошли ближе. Тоже оценили каждого из ПЛЕЯ, вперились в меня пристальным взглядом, будто не насмотрелись в кафе. Но ничего не стали говорить. Даже не поздоровались. Лишь встали позади нашей компании, молча объявляя, что будут следить за хвостом колонны.

Никто из нас не стал ничего предпринимать или говорить. Даже свободолюбивый Ергад решил принять условия игры молча, лишь единожды покосившись на Яргу.

Северянка мотнула головой, словно отгоняла немой вопрос длинноволосого бунтаря. Тот не стал его озвучивать, решив, что и такого ответа будет достаточно.

- Все познакомились? – перехватывая инициативу у официанта, спросила я. – Тогда пошли.

Темноволосый парень вздрогнул и указал пальцем рядом с собой:

- Пойдешь рядом, чтобы я тебя видел. Твоя подруга встанет последней, к Разми и Миролю. Остальные пусть идут, как хотят.

Я усмехнулась подобной предосторожности, но оспаривать или возмущаться не стала. Пока нам выгодно исполнять требования парня. Лишь бы это не оказалось, по итогу, ловушкой.

Но и к подобному мы с Яргой были готовы. Она успела еще с утра прочитать мне короткую лекцию о моих шипах. И даже заставила повторить несколько несложных движений, которые у меня получились еще вчера до прогулки за перекусом. Отчего теперь мне оставалось только внушать себе каждую минуту, что если проснется зверь – его нельзя сдерживать, а лучше отпустить и посмотреть, что из этого выйдет.

Лишь бы свои не пострадали, попав под горячую руку, точнее шипы.

Встав в требуемый строй, будто группа дошколят, мы двинулись вслед за Олури. Я шла рядом, по правую руку от парня. Видимо он полагал, что так мне будет сложнее его схватить или увернуться от внезапной атаки слева. В этом была своя логика для правши. Впрочем, для меня тоже.

Вскоре за спинами завязался тихий разговор. Лемер рассказывал о зданиях, которые мы проходили. Интересовался у наших провожатых, знают ли они историю своего дома. Заодно погружался в воспоминания о своей молодости. Как в первый раз попал в Еастер и вырвался из-под опеки наблюдателей, чуть зазевавшихся на приеме. Делился впечатлениями от того, как сильно изменился район. И порой негромко, но искренне восхищался новыми постройками.

Подобное поведение имело двойное дно. Отчего выигрывали все, а не только наша компания. Пусть провожатые (а особенно конвой) расслаблялись, слушая рассказы старого аристократа, убеждаясь, что тут нет никакой опасности. Но в первую очередь они сами замечали, насколько непринужденно держимся мы. Не следим за дорогой. Включаемся в разговор. Идем на контакт.

И пусть, что молчаливая Ярга в это время сканировала местность на наличие засад. Портняга молча примечал все мелочи и несуразности, если таковые имелись. А я следила за всем, что происходит впереди и Олури, в частности. Именно благодаря болтовне бывшего дипломата, наши действия не замечались. И мы могли заниматься своими задачами, поставленными еще вчера вечером.

Вскоре не удержался и наш провожатый:

- Вы и вправду сбежали из Сарства? – шепнул он мне, продолжая глядеть вперед.

Я лишь молча кивнула, считая излишним сотрясать воздух.

- Но как? Говорят, что у вас там за каждым следят. И не только сам город, но и его жители.

Я снова кивнула. Что тут еще можно сказать. Так и есть. Тут слухи о нашей родине не лгали – все за всеми следят. И все обо всех докладывают, чтобы успеть сделать это раньше соседа.

- И все же, - настоятельно произнес парень.

Его явно волновал вопрос о нашем побеге. Видимо все еще не оставлял подозрений, что нас подослали наблюдатели, чтобы найти Жуна Кай и вернуть в Сарство. Причем, неясно для чего. Какие он строил догадки?

- Мы – изгои, - вздохнув, ответила я и вкратце рассказала, в чем заключалось наше положение, как мы решились на побег и как оказались здесь.

Подбирать слова было сложно. Особенно учитывая, что мне по-прежнему приходилось опускать ту часть истории, которая касалась лаборатории, моих особенностей (спасибо, дед) и роли, сыгранной во всем этом походе.

Провожатый внимательно, а местами даже жадно слушал мой рассказ. Где-то кивал, предлагая продолжить, где-то хмыкал. Но все равно смотрел только вперед, бегая глазами по прохожим, по улице, по остановке. То есть делал все то же, что и мы.

Он тоже чего-то боялся. Тоже опасался засады. И это несмотря на тот факт, что мы не знали, куда идем и тем более каким маршрутом.

Когда я окончила рассказ, Олури задумчиво хмыкнул:

- Никогда бы не подумал, что где-то такое возможно. За тобой следят. Тебе навязывают все от рождения до смерти. Требуют быть таким же, как все. А ты должен этому радоваться и восхвалять. Наверное, я бы тоже попробовал сбежать.

- Не попробовал бы, - насмешливо ответила я, отрицательно покачав головой.

- Отчего же?

- Оттого, что другой жизни ты бы и не знал. Мы рождаемся в этой системе. Растем в ней, воспитываемся. Видим сотни, а то и тысячи примеров перед глазами. И потому не понимаем, что может быть по-другому. Что одежда может быть ярких расцветок. Что можно говорить на любую тему, а не ту, что утверждена списком диалогов цесарей. Что можно выбирать школу, институт, профессию и место, где ты проработаешь всю жизнь. Сверху все уже предрешено и выдано на долю каждого. А заодно на лбу каждого написано, что случится, если он попробует нарушить правило. И изгои – это не самое страшное, а скорее то, что осталось в стороне от остальной системы наказаний.

- Это как? – удивился парень, даже брови приподняв.

- Большая часть знает об исправительных лагерях, расположенных на граничных задворках Сарства. Туда сгоняют всех, кто так или иначе нарушил правила, попался на глаза, сказал что-то не то о нашей власти или просто ослушался. Виновники, признанные таковыми на заседании судей, не только отправляются туда сами. Но еще и лишают всего свою семью. Теперь и они становятся преступниками, теряют права, данные им от рождения, вынуждены отдать в уплату и погашение прегрешения своего члена большую часть имущества. К тому же такие люди получают нестираемый штамп в документы. И детей переводят в школы в разы ниже по уровню их развития или статуса. Жены лишаются работы и вынуждены становиться поденщицами или надомницами. А это значит, что им больше не выдают купоны на питание, на оплату жилья и одежды. Они теряют дотации, статус, друзей, круг общения. При этом, оставаясь жить в этом же обществе. За кражи и убийства у нас вообще принята высшая мера. Распыление всей семьи, как символ уничтожения гнили. Там, наверху, считают, что ответственность за преступление несет не только тот, чья рука его совершила, но и все, кто с ним живет. Дети могут вырасти такими же и пойти по стопам родителя. Супруг явно знал и поощрял подобные действия. Родители так воспитали.

- Это чудовищно.

- Это наша жизнь. И другой никто там, за куполом не знает. Мало кому повезло, как Лемеру увидеть что-то большее. Стать дипломатом, повидать другие города, другую жизнь. Познакомиться с людьми, чьи свободы разительно отличаются от наших. И потому-то таких, как он, наказывают тихо, без огласки. Такие, как он, и становятся изгоями.

- А тебя за что наказали?

Я помолчала, раздумывая, как ответ ему подойдет более всего и не сильно будет отличаться от правды. И выдохнула:

- Потому что я – внучка своего деда.

Это было не так уж и далеко от правды. Ведь сначала меня изолировали именно по этой причине. Ну, а шипы, невидимость, внезапная агрессия (не без провокации, между прочим) лишь усугубили положение.

Парень понимающе кивнул. Он явно знал достаточно о Жуна Кай, чтобы оценивать ситуацию со всех открывшихся ему сторон. И потому, ему оказалось достаточно самого короткого и простого ответа.

Дальше мы шли в молчании. Под тихие разговоры за спиной. К Лемеру присоединился наш конвой. Они тоже что-то рассказывали, делились воспоминаниями, а порой бурно реагировали на отдельные объекты, заявляя, что там, например, готовят лучшие блюда из куройаты, а там, к примеру, всегда рады тем, кто готов выложить на стойку не меньше тысячи еасов за три напитка.

Теперь мы и вправду стали походить на разношерстную, но дружную компанию.

И чем дальше уходили по маршруту, тем более спокойным, светлым становилось лицо Олури.

Наконец, он стал замедлять шаг, еще пару раз оглянулся по сторонам и кивнул на невысокий, двухэтажный домик, приютившийся между двух серо-желтых громадин с внушительными фасадами, выполненными в стиле входных ворот в Исатерру:

- Пришли, - шепнул мне парень и добавил.- Идем.

Я лишь тихо втянула в себя столько воздуха, сколько смогут поместить мои легкие, очень медленно выдохнула, проверила костяшки, ощущая непомерный зуд, и последовала за Олури. Туда, где нас может ждать что угодно, в том числе и Жуна Кай.

Глава 6. Очередной шанс. Часть 3.

Остальная компания следовала за нами, не задавая лишних вопросов. Лишь, когда до дома оставалось перейти одну дорогу, я остановилась и внимательно всмотрелась в обстановку.

Провожатый тоже принялся озираться по сторонам, ожидая, что в любой момент покажется какой-нибудь загадочный человек, который обязательно на него нападет и… понятия не имею, что он там надумал себе. Но и мне явно будет не лишним хорошенько оглядеться и еще раз подумать.

Чем ближе я становилась к цели, тем страшнее и тревожнее становилось на душе. Вдруг Жуна Кай окажется не таким, каким о нем отзывались все, кто встречался нам по пути? Вдруг не поверит в мою историю и попробует избавиться от нашей компании, отказывая в помощи, на которую мы так рассчитываем? А вдруг еще хуже – он знает, как исправить мой генетический и физиологический дефект, что и попробует сделать?

Внезапно мне стало ясно, что звериная ловкость и ярость, шипы, быстрая регенерация и невидимость стали меня устраивать. Стали чем-то полезным, привычным, порою даже необходимым. Смогу ли я справляться и жить без этой ранее казавшейся мне обузы? Смогу ли быть обычным человеком, как Ергад, Лемер, Ярга? Хотя нет, Ярга выбивается из ряда обычных. Сильная, проворная, обученная в малом детстве на великого и крепкого воина, не способного бояться ничего, даже саму себя. С ней нельзя сравнивать ни простого человека, ни меня такую, какая я есть сейчас или могу стать под ее присмотром.

Именно это и тормозило меня сейчас сделать последние шаги к нашей цели. Мне столько стоит выучить, столько освоить и столько понять. Будто я только открыла глаза и увидела мир, в котором и буду жить. А прежде просто спала или ждала этого рождения, пробуждения, новой жизни, в которой не надо стесняться и скрывать свою… уникальность?

Вот этого я ему точно не отдам. И потому именно сейчас стоит обсудить самое главное.

- Кто будет говорить с ним? – резко развернувшись к ПЛЕЯ, спросила я, изучая удивленные лица своей небольшой компании.

- Разве не ты? – после долгой паузы уточнил Ергад. – Ты внучка. Тебе по статусу положено.

- Нет, мы договаривались по-другому, - мотнула я головой в отрицательном жесте.

- Да, ты права, - опередил возмущенного длинноволосого бунтаря Лемер. – У нас был другой договор. Но позволь немного скорректировать его, чтобы упростить всем задачу.

Я лишь приподняла брови, успев заметить, что Олури нервно дернулся, будто собрался бежать в сторону дома раньше нас.

- Не стоит, - даже не повернув к проводнику головы, спокойно произнесла я. – Мы никому не желаем вреда. Это наши мелкие дела. Никто не пострадает и не получит ущерба.

- Если вы сейчас договоритесь? – насмешливо уточнил парень.

- Нет. В любом случае, - ответил за меня Портняга. – Тут кое-что другое. И это вправду стоит решить сейчас.

Мы удивленно уставились на светловолосого мужчину, который понял, что назревает вместе с долгожданной встречей. Он неловко улыбнулся, достал из рюкзака свою тетрадь, пролистал до нужной страницы и показал ее мне:

- Это тоже было предусмотрено. Только я не был уверен, что ты решишься.

Схема оказалась достаточно простой. Обычная система вариантов ответов и действий, по принципу «если, то» или «если да, если нет». Вот только занимала она куда больше места, чем обычные его диаграммы и графики. Для этой потребовался полноценный лист, которые Порнтяга обычно предпочитал использовать для эскизов, выкроек и расчетов, но не подобных стратегических выкладок.

Тут же он предусмотрел все. И мою оторопь тоже. Именно оторопью светловолосый мужчина и обозвал то состояние, что мне классифицировать пока не удалось.

Вот только его прогноз казался мне маловероятным. Но, учитывая, что прежде предсказания и ожидания талантливого и тихого портного сбывались, стоило ему довериться и в этот раз.

Я понимающе кивнула, на всякий случай еще раз пробежалась по ветке, выбранной мною прежде, чем Портняга снова ввязался в игру, и подняла глаза:

- Это логично. Думаю, что так будет проще и сначала, и потом. Так что давай попробуем. А если не получится, - мой палец пробежался по очередной ветке к новому ответу.

Светловолосый мужчина подбадривающе улыбнулся и лишь медленно прикрыл глаза в знак согласия.

- Что вообще происходит? – недовольно и нервно спросил Олури, чувствуя себя лишним в новых обстоятельствах.

- Все в порядке, - ответила я и перевела взгляд на Лемера. – Я начну, представлюсь, представлю всех вас. А дальше моя миссия закончится на какое-то время. Ты сможешь взять на себя роль переговорщика?

- Наверное, именно для этого я был нужен во всей этой затее, - так же мирно улыбнулся бывший дипломат.

- Мне это начинает не нравиться, - пробурчали в голос наш провожатый и Ергад.

Ярга лишь фыркнула, будто насмехаясь над тревожностью окружающих ее мужчин.

- Пойдем. Не стоит задерживать ни тебя, ни твоих друзей, - я обернулась к темноволосому официанту. – К тому же стоя здесь такой странной компанией, мы скоро начнем привлекать ненужное внимание.

- Поклянись, что ничего не задумала.

- С чего бы? Я и вправду задумала, - поняв, что имел ввиду парень, я улыбнулась и мотнула головой. – Но не то, о чем ты подумал. Не переживай, я не хочу никому навредить. Просто корни у проблемы ушли в землю слишком далеко. И если сейчас начать тебе все рассказывать до того момента, как появились изгои, мы простим тут до самого утра.

Олури мешкал. Было видно, что он жалел, что затеял все это. Что решился отвести нас к Жуна Кай. Что доверился. Но сейчас, стоя в десяти шагах от цели, не мог повернуть назад – просто исчезал всякий смысл. Ведь мы уже знаем, где искать нужного нам человека. И придем сюда сами. А исправить все, времени у него явно не будет.

Парень недовольно прикусил нижнюю губу, втянул воздух, широко раздув ноздри, и кивнул:

- Ладно. Пойдем. Но учтите, мои друзья тоже умеют ломать твердые предметы и давать отпор любому, кто попробует им навредить… или мне.

- Учтем, - насмешливо ответила Ярга. – Так мы идем?

Олури не стал отвечать ни словом, ни жестом, ни кивком. Он просто развернулся обратно к дому и зашагал, чеканя шаг, но, не забывая оглядываться по сторонам.

А вот я, отчего-то, оглядываться перестала. Осторожность этого парня вдруг сняла с меня всю тревогу за то, что за нами могли следить или готовить ловушку. Уж слишком сильно он боялся. За ночь у него могло быть достаточно времени и сил, чтобы организовать достойную встречу и отпор. Так что переживать, что мы справимся с его людьми и им, ему стоило лишь в одном случае – если он рисковал исключительно собой.

Глава 6. Очередной шанс. Часть 4.

Этот поход показался мне куда более тяжелым, чем тот, что мы провели в поисках убежища бардибов или вместе с таковыми до этого города. А ведь пришлось пройти каких-то тридцать шагов, протянуть руку, придержать дверь и войти внутрь странного, неказистого дома.

Испытание вышло не из легких. С примесью душевных метаний, страхов, переживаний и сомнений. Но прикрытый тыл, обещание начать, а заодно и желание узнать, не обманул ли нас всех Олури, толкали вперед. Несмотря на дрожащие пальцы и бегающие по загривку мурашки.

Что интересно, сейчас, переступая порог загадочного дома, где нас должна ждать цель, я не чувствовала себя человеком. Нет, физические характеристики оставались прежними, верными. Две руки, две ноги, два уха. Но ощущения внутри были другими. Такими, какими бывают обычно в этапы запредельной угрозы, страха или раздражения. Когда шипы невозможно удержать или загнать вглубь, потому что они уже нашли выход и готовы впиваться своей крепкой, всепронзающей сущностью во все, что попадется им на пути.

Я еще раз очень тихо и осторожно вдохнула, медленно, протяжно выдохнула, едва заметно прикрыла глаза, будто стараясь привыкнуть к более тусклому свету помещения, и уставилась вперед.

Обстановка не вызвала ни изумления, ни восторга, ни разочарования. Как и отсутствие встречающих людей. Не пришло облегчения, от осознания, что нет тут никакой засады. Простое принятие данности – Олури сдержал слово.

По крайней мере, этот парень нас куда-то привел. А есть ли тут Жуна Кай или это очередной этап в нашей уже сильно затянувшейся гонке, только предстоит узнать.

Провожатый бросил на меня быстрый взгляд и жестом попросил остановиться. Будто я стремительно рвалась вперед и только пятки сверкают, а под подошвой пыль стоит столбом.

Но, не желая задевать нежные и перепуганные чувства темноволосого парня, я понимающе кивнула. Тот же в свою очередь сделал-таки шаг вперед, протянул руку и нажал на какую-то панель слева от входа.

За спиной царило молчание, в котором отлично слышалось сопение Ергада. Недовольное, нетерпеливое и слегка раздраженное. Этому члену ПЛЕЯ всегда не нравились ребусы и головоломки. А происходящее сейчас иначе обозвать было просто невозможно.

Зато слышалось и размеренное, глубокое дыхание Ярги. Северянка готовилась ко всему, что может произойти с нами внутри узкого, не самого светлого коридора, где нам пришлось встать по двое, чтобы уместиться. Не прибавляли спокойствия и двое чужаков, закрывавших процессию. Что им стоит в любой момент захлопнуть дверь, скрутить нас всех… ну, а дальше по обстоятельствам.

Как минимум, мы – гости в Еастере. Нас никто не хватится. Ведь мы согласились на подобную авантюру. И маловероятно, что кто-то еще знает, куда нас могло занести в чужом районе.

А престижный он или самый захолустный – какое это имеет значение? Люди пропадали даже во дворцах. Что уж тогда говорить о подобных неказистых домишках?

Панель к этому времени сменила три цвета – от бледно-голубого к лиловому, а потом оранжевому. Все светились, пусть и приятно, но резко. Отчего смотреть в ту сторону получалось с трудом.

Зато когда закончилось светопреставление, из нее послышалось шуршание. Олури что-то тихо прошептал в небольшой динамик, расположившийся в нижней части. Оттуда тоже что-то раздалось.

Парень согласно кивнул и обернулся к нам:

- Нужно подождать. Он не был готов к гостям.

Я насмешливо окинула его наигранно-строгим взглядом:

- Мне казалось, что ты нас сюда вел намеренно.

- Но никого об этом не предупредил, - кивнув, ответил провожатый.

- Так значит, мы незваные гости.

- Тут вообще никого и никогда не ждут. Все сами приходят, - раздраженно фыркнул парень. Ему явно не нравились ни мой тон, ни то, что происходит. А может, ответ хозяина дома ему пришелся не по душе? Кто знает этих тонкокостных, перепуганных личностей.

- Мы что-то ждем? – раздался вопрос над моим ухом.

Я утвердительно кивнула, не решаясь повернуться к Ярге. Не стоило сейчас упускать из виду коридор и помещение, служащее здесь холлом или приемной для желанных и не очень гостей. Отсюда отлично виднелся край лестницы, ведшей явно на следующие этажи. А вот наличие лифта и прочих комнат на этом уровне ставились мною под сомнение. Как и реальная обжитость всего здания.

Слишком уж тут было мрачно. Тусклый свет пробивался через два окна позади нас. Но из-за плотных штор путь ему был сюда закрыт. Отчего казалось, что открывая дверь, заходишь во мрак.

На стенах отсутствовали какие бы то ни было декоративные элементы, кроме тонкой реечной панели, разделявшей цвет на темно-зеленый внизу до уровня моей талии и бледно-голубой до самого потолка.

Все казалось скучным, безликим, каким-то тоскливым. И столик, что виднелся с нашего места, на который явно клали всякую ерунду прежде, чем подняться по лестнице вверх, и ковер, совершенно неуместный в данной обстановке. И даже человек, который сейчас медленно и как-то особенно осторожно спускался вниз.

Я невольно затаила дыхание. Забыла, что моему организму, как никому другому, нужен кислород, не только чтобы жить, но и чтобы быть максимально спокойной. А каждый шаг мужчины отдавался в моих ушах гулким топотом, несмотря на то, что двигался он бесшумно (видать ступени были обиты чем-то мягким).

Наконец, он спустился, сложил руки впереди, перехватывая и прикрывая верхнюю часть бедра плоским, прямоугольным предметом, и окинул нас строгим взглядом.

Мне и прежде редко приходило в голову, сколько же ему может быть лет. Учитывая мой возраст и возраст матери на момент моего рождения. Оттого он никогда не представлялся мне ни стариком, ни зрелым мужчиной. Просто абстрактная фигура, о которой нет никаких сведений, а уж тем более изображений, снимков или иных художественных подтверждений его существования во плоти.

Оттого сейчас глаза жадно бегали по сухому, скуластому лицу с впалыми глазами, буровящими нас, как две глубочайших дыры. Его губы вытянулись в нить, похожую на два быстрых мазка кистью средней толщины. Волос аккуратно выстрижен, виски открыты. Растительности на лице он явно никогда не любил. Вот и сейчас создавалось ощущение, что прежде, чем спуститься, мужчина сначала гладко выбрился. И лишь потом отправился на нежадную встречу.

Для человека, которому должно было исполниться за семьдесят, минимум шестьдесят пять, он хорошо выглядел. Ни единой жиринки, морщинки в уголках глаз и губ, сдержанная гримаса ожидания.

- У нас сегодня была назначена встреча, а я забыл? – разорвал он тишину, обращаясь куда-то поверх наших голов. Его явно не интересовали присутствующие, зато раздражал сам факт визита.

- Нет, - коротко ответил Олури и, наконец, решился пройти дальше из коридора внутрь. – Но думаю, что тебе эта встреча пойдет на пользу. Даже несмотря на ее спонтанность.

- Ты ведь знаешь, что я – не сторонник неорганизованности, - чуть сморщившись от слова парня, укоризненно произнес старик. – Для всего нужно время, чтобы подготовиться, найти нужный материал, разобраться в тонкостях вопроса, - он перевел взгляд на нас. – Извините моего друга. Он, наверное, хотел, как лучше. Но увы, я не веду спонтанный приемов. Для каждого предпочитаю выбирать время встречи сам, с оглядкой на график и режим предстоящего гостя.

- Тут другое, - отмахнулся Олури и принялся разводить какую-то суету – снял обувь, нырнув в странного вида туфли с мягкой подошвой, повесил куртку на крючок, прошел мимо хозяина дома и все это время не прекращал говорить. – Думаю, что тебе будет интересно узнать новости с родины. И если уж на то пошло, то эти люди заслуживают твоего внимания куда больше, чем все, кто напрашивается на встречу всеми правдами и неправдами.

- Пока в твоих словах нет особого смысла, - не отводя взгляда от точки, расположенной, где-то над моей головой (видимо, его заинтересовала Ярга, переместившаяся за время ожидания ко мне поближе), заметил старик. – Простите, но не знаю, что вам пообещал мой друг. Однако же предупрежу заранее – его слова стоит делить на два, а то и три.

- Сначала дай все рассказать им. А там уже и решишь, прощаться с ними или продолжить разговор.

Олури продолжал наводить неведомый порядок. Ходил из стороны в сторону, что-то перетаскивал, переставлял, убирал. Пару раз удивленно посмотрел на странную вещь в своих руках, укоризненно покачал головой, вздохнул и вернулся к делам:

- Тебе нужна помощница. Иначе скоро зарастешь мусором.

- Я справляюсь, - коротко ответил старик, все еще не отрывая взгляда от (предположительно) Ярги.

- Заметно. Не можешь даже гостей пригласить. Держишь на пороге.

Хозяину дома явно не понравился укор молодого друга. Он едва заметно поджал губы, пробежался по всем нам с легким сожалением, задержался на мне не более пары секунд и вздохнул:

- Прошу, входите. Но не забудьте оставить обувь на пороге. Не люблю, когда кто-то заносит на мои ковры уличную пыль.

Я слегка приподняла от удивления брови, оглядела еще раз старика с ног до головы, не отрывая от него глаз, сняла ботинки и ступила вперед, подавая пример всем ПЛЕЯ. За спиной послышалось шуршание, грохот ставящейся на пол обуви.

- Благодарю за уважение к моим порядкам.

Мне не пришло в голову ничего умного, кроме как просто кивнуть. Мужчина с натяжкой улыбнулся и прошел вглубь комнаты, откуда его уже было невозможно увидеть, оставаясь в коридоре.

Я осторожно сжала кулаки, ощущая скребущий зуд в костяшках, и последовала за ним.

Холл и вправду оказался тусклым. Занавешенные окна и отсутствие искусственного освещения создавали атмосферу холода и жути. Но отступать было уже поздно. Впрочем, и верить на слово, что перед нами искомый человек, не получалось.

Но пока у нас было только обещание Олури и тот факт, что мы пришли. А дальше… а дальше время покажет.

Старик сел в глубокое, но явно жесткое кресло, сложил ногу на ногу, убрал прямоугольник, оказавшийся планшетом с прикрепленным к нему стилом, на небольшой столик и сомкнул пальцы на колене:

- Прошу, присаживайтесь. Предпочитаю вести беседу на одном уровне. А мой друг пока придумает для нас какое-нибудь угощение, чтобы я не казался отвратительным хозяином. Итак, что привело вас ко мне?

- Имя, - коротко ответила я, оставаясь на месте.

- Необычный ответ, - едва поддев уголки губ улыбкой, заметил собеседник.

ПЛЕЯ расселись на диванчике. Ярга осторожно коснулась моего плеча, проходя мимо, однако не стала утягивать за собой, давая право самой выбрать лучшую позицию для переговоров.

- Но это так. Нам сказали, что здесь мы найдем вас. И этого оказалось достаточно, чтобы пуститься в путь.

- Наверное, вы слышали о моих прорывах в области науки и захотели получить консультацию? Знаете, мое имя редко проскальзывает в этих местах. Я предпочитаю держаться в тени.

- Логично для того, кто пропал без вести и объявлен в Сарстве вне истории.

Старик сморщился от услышанного, а я возликовала, что смогла нанести ему такой примитивный удар.

- Прошу, давайте перейдем к более предметному разговору. Иначе это может затянуться. А вам удастся еще не раз меня поддеть. Или вы пришли сюда именно для этого? К тому же, откуда вам известно, что в Сарстве мое имя вышло за рамки официальности?

- Из самых разнообразных источников. Думаю, что вы уже и так поняли, что сами мы можем называть себя вашими соотечественниками.

- И вы пришли, чтобы судить меня? Или чтобы вернуть назад и предать суду там? – в его глазах не проскользнуло ни страха, ни раздражения, ни упрека.

- Нет, - мотнула я головой. – Мы пришли, чтобы поговорить и кое-что узнать о вашей прежней детальности и трудах.

- И вы хотите, чтобы после услышанных намеков, я доверился вам?

- Не думаю, что это возможно. Но есть кое-что, что может действительно вас заинтересовать.

- И что же это?

- Привет от вашей внучки, например.

На лице старика впервые скользнуло что-то похожее на беспокойство, но он быстро взял себя в руки:

- С чего вы взяли, что у меня есть внучка.

- Когда вы пропали без вести, ваша дочь была беременна.

- И?

- И родила, ценой своей собственной жизни.

Он помрачнел, сжал губы, но дал мне возможность продолжить. Чем я и воспользовалась:

- Это произошло двадцать пять лет назад. Арья погибла при родах. Но ее дочь осталась жива. И попала в систему, откуда не вырваться ни ребенком, ни взрослым человеком. Вас не было рядом. Никто не смог скрыть самого большого секрета семьи Кай. И потому девочка стала объектом в лаборатории, а не ребенком, который может жить, как все.

- Откуда вы знаете так много? Вас послали наблюдатели?

Я насмешливо фыркнула:

- Каждый, кто пришел сегодня в ваш дом – изгой. Каждый имеет зуб на цесарей. На эту систему. И на то, что она сделала с нами. А я, наверное, могу предъявить больше всех претензий.

- Отчего же? – бровь старика чуть приподнялась.

- Оттого, что при рождении мне дали имя Кайана, а от деда мне досталась фамилия – Кай…

Глава 6. Очередной шанс. Часть 5.

Его лицо, наконец, потеряло хладнокровное равнодушие. Лишилось сухих черт и выражения, говорившего о снисходительной учтивости к присутствующим.

Теперь на нем появились хоть какие-то эмоции. Сначала удивление, сопровождающееся округляющимися глазами. Затем неверие и сомнение, ярко выражаемое бегающими по мне глазами и едва беззвучно шевелящимися губами. А после злость, отлично читавшаяся в нахмуренных бровях и загоревшихся зрачках, снова почерневших в глубине орбит.

Он не верил и начинал яриться от того, что я только что сказала. И, наверное, был в своем праве. Пока никто не предоставил ни единого доказательства, что мне и вправду принадлежит и это имя, и эта кровь. Вот только второго ему не получится добиться просто и быстро. Иначе возникнет слишком много проблем и сложностей, а заодно вскроется немало тайн, которые мне хотелось бы сохранить при себе максимально долго.

Кто знает, как поведет себя ученый, узнающий, что ему в руки попал экземпляр удачно проведенной мутации. Еще и по его собственным научным изысканиям. А он-то об этом ни сном, ни духом.

- Почему я должен вам верить? Присвоить чужое имя может любой. Без доказательств более весомых, чем пустые слова, вы остаетесь для меня потенциально опасными представителями власти Сарства, - наконец, заговорил Жуна Кай, внезапно выпрямившись, как струна.

На столе появился поднос с шестью чашками и небольшой вазочкой, заполненной каким-то угощением. Я мельком пробежалась по нему, подняла глаза на Олури и поинтересовалась:

- Мне можно переговорить с ним наедине? Без твоего и их, - голова мотнулась в сторону друзей парня. – Присутствия?

Провожатый нахмурился, внимательно вперился в меня беспокойным взглядом, что-то обдумал и кивнул:

- При условии, что и твои друзья уйдут вместе с нами. Не хочу подвергать его большему риску, чем он достоин.

- Значит, ты все же считает, что он чего-то достоин? – с ехидной улыбкой заметила я.

Олури раздраженно отмахнулся от моей колкости и посмотрел на ПЛЕЯ, скрестив руки на груди.

- Это вполне разумное требование и предложение, - поставив подхваченную мгновение назад чашку, согласился Лемер и встал. – Думаю, что вам есть, что обсудить в очень узком, семейном кругу. А мы пока могли бы осмотреть дом в сопровождении ваших друзей.

Ергад с сомнением покосился на тех самых друзей, фыркнул, но тоже встал, явно получив тычок от Ярги. Северянка же поднялась вслед за ним и вопросительно посмотрела на Портнягу.

Светловолосый мужчина последовал примеру остальной компании.

Так они и вышли в соседнюю комнату, в сопровождении парочки крепких парней и нового начавшегося разговора.

Никто не выказывал беспокойства или подозрений на мой счет. Что успокаивало и немного забавляло. Вдруг я в этот самый момент планирую нападение на старика, еще не пришедшего в себя от принесенной новости.

- И для чего было устраивать это представление? – разорвал воцарившуюся тишину мой дед.

Его явно еще немного трясло и от новости, и от злости, что кто-то решил сыграть на его отцовских чувствах.

- Чтобы наш дальнейший разговор мог пойти более открыто, - я огляделась, нашла кресло, поставленное у стены, подтащила его ближе к столу и уселась. – Не думаю, что посторонним стоит знать всю историю нашей семьи.

- Вашей или моей? – жестко уточнил Жуна Кай.

- Нашей, - так же жестко повторила я и, вздохнув, начала свой рассказ.

О том, как появилась на свет и что услышала от Ленара. О том, как росла в лаборатории, обучалась и участвовала в экспериментах, не имея права на отказ или защиту. О том, как выросла в бетонных стенах, чтобы получить свободу и снова вернуться к тому, с чего начала. О найденной на территории фабрики могиле матери, без надгробного камня и именем в списке прочих, объявленных изгоями посмертно.

Он слушал. Менялся в лице. Впитывал каждое мое слово. То хмурился, то кивал, требуя продолжения, то качал головой, отказываясь верить в правдивость услышанного.

Мне же было плевать, во что в итоге поверить этот человек. Сейчас я просто хотела сбросить на него весь груз и посмотреть, как он это переживет. Как будет чувствовать себя, зная, что не сберег дочь. Зная, на что обрек внучку. И понимая, что впервые за двадцать пять лет видит перед собой кого-то равного ему по крови.

Потребовалось не меньше часа, чтобы окончить рассказ. Подвести его к тому, что имеется на данный момент – мне и моей компании, позволившей забраться так далеко от ненавистного дома. Рассказывать обо всех свойствах своего тела я пока не стала. Жуна Кай, может, и был удивительным, выдающимся ученым, но доверия у меня пока не вызывал. Не хочется снова становиться объектом. Особенно после того, как почувствовала, что могу быть личностью.

Старик поджал губы, прикусил обе одновременно, нахмурился и проговорил:

- Эту историю мог рассказать любой, кто учувствовал в жизни моей семьи, если все это вообще можно считать правдой.

- А смысл мне врать?

- Чтобы добраться до меня.

- Через двадцать пять лет? – я невольно фыркнула, давая понять, что он в принципе не может быть кому-то нужен с той стороны через такой огромный промежуток времени.

- И даже через пятьдесят. Эти, - мой дед запнулся, задумался, подбирая правильное слово, но все же выплюнул, сморщившись. – Люди на многое способны, если возникает существенный интерес.

Я внимательно посмотрела на внезапно еще более постаревшего мужчину. Сколько ему теперь, после такой истории? Восемьдесят? Девяносто? Пора на смертный одр? Но отчего-то жалости он во мне не вызывал ни на грамм. А по-прежнему оставался тем, кто не уберег дочь, внучку, свою семью от цепких и грязных лап цесарей. Отдал всех на растерзание системы, чтобы скрыться самому.

Но стоит ли бросаться обвинениями сейчас? Будет ли от них хоть какой-то толк?

- Как же мне надоело доказывать всем, что и кто я есть, - я вздохнула и нарочито медленно потянула к себе цепочку, вытаскивая семейный кулон из-под рубашки. – Этого будет достаточно?

Украшение легло на раскрытую ладонь, но цепочку я снимать не стала, а придвинулась ближе, демонстрируя реликвию старику.

Он сощурился, приподнял брови, округлил глаза и, наконец, тихо спросил:

- Откуда у вас это?

- Это все, что Ленар смог сохранить для меня от Арьи. Только кулон и получилось спрятать прежде, чем серые забрали ее тело из родового зала.

- И почему он у вас? Может, вы тоже серая?

- А почему Олури узнал во мне Кай? – задала я встречный вопрос. – Как парень, не знавший никого, кроме вас, мог узнать во мне человека, принадлежащего нашей семье?

Жуна Кай замолк. Снова забегал по мне глазами. Остановился на скулах, носе, волосах. Он сканировал меня, будто полуживой робот, способный сопоставлять до сотни образов в секунду, выискивая какие-то сходства и расхождения.

Мы молчали, изучая друг друга. В нас не было ничего похожего – ни контура лица, ни носа, ни глаз, ни губ. Два совершенно разных человека, объединенных одной единственной женщиной. Чьей-то дочерью, чьей-то матерью.

- Согласен, - наконец, произнес старик. – Общего в нас мало. Но некое отдаленное сходство, наверное, есть. У Олури наметанный глаз. Я давно это заметил. Но это еще не доказательство.

- А ничто не станет доказательством, - насмешливо ответила я и задумалась, чуть помешкала и сжала кулаки. – Хотя, если обещаете не вопить, не подпрыгивать и не отбрасывать мебель, попробую еще один фокус. Может, это хоть что-то объяснит.

Мой дед явно заинтересовался подобным предложением, подался вперед и честно пообещал:

- Буду недвижим, как статуя.

- Опрометчиво, - только и пробубнила я, сняла перчатки, сложила их на коленях и, вздохнув, дала волю своим шипам…

Глава 6. Очередной шанс. Часть 6.

Сложно представить, что чье-то лицо может вытянуться больше, чем уже. Но Жуна Кай смог этого добиться.

Зато не смог сдержать обещания оставаться недвижимым. Впрочем, на это я и не рассчитывала, если уж быть откровенной с самой собой.

Радовало уже то, что старик не стал шарахаться, подскакивать с кресла, бросаться подручными предметами или громко ругаться, призывая себе на выручку прочих обитателей дома. Он просто дернулся назад, почувствовал за спиной кресло, вжался в него и продолжил буровить мои руки взглядом, замешанным на удивлении, испуге и неверии в реальность происходящего.

Кажется, ничего подобного мне уже давно не встречалось. ПЛЕЯ были готовы к подобной демонстрации. А те, кто не знал, чего ожидать, не успевали никак отреагировать – раньше этого шипы уже распарывали им одежду, вонзались в отдельные части тела или иначе вредили. Да и мне было в это время не до внимательности. Важнее было отделаться от агрессоров и остаться в живых самой.

Возможно, оттого я и следила за реакцией хозяина дома с таким интересом. Мне и вправду было любопытно. А заодно приятно, что удалось впечатлить того, кто в большей степени был причастен к этой метаморфозе.

Шипы росли недолго. Сначала они разрезали кожу на костяшках и неторопливо принялись тянуться на воздух, будто хотели подышать. Ширились, становились длиннее, острее, блестели на куцем свете комнаты. Но вскоре остановили свой рост, предоставив на обзор не более десяти сантиметров. Будто заявляя, что и этого будет достаточно для первого раза.

Зато ушел зуд. Больше не чесались кулаки. Беспокойство, скребшееся в душе и в подкорке отпустили. Позволили мысленно выдохнуть и уделить все внимание человеку, сидевшему напротив и ошеломленно глядевшему на мои руки.

- Это твой подарок твоему же потомству, - разорвала я тишину так же, как до того шипы разорвали мою кожу – медленно, спокойно, но остро, без намека на жалость или почтение.

- Невозможно, - прошептал себе под нос Жуна Кай.

Он явно еще не пришел в себя. Продолжал бегать глазами по блестящему металлу, по изуродованным костяшкам, по всей моей совершено естественной позе. И не верил. Ни тому, что видит, ни тому, что это происходит именно с ним.

- Как видишь, возможно, - с легкой насмешкой ответила я и подняла правую руку, провела ею вправо и влево, не отдаляя от себя, чтобы не спугнуть ученого, и положила на колено. – И ты принял в этом активное участие.

Сейчас Жуна Кай находился в настолько пораженном состоянии, что даже не замечал, как споро я перешла с уважительного обращения к панибратскому. И мне нравилось это. Нравилось пугать его. Давать возможность осознать, что он сделал с ребенком своей собственной дочери.

Старик медленно покачал головой, снова пожевал обе губы и повторил:

- Невозможно.

Я вздохнула, осторожно повернулась к столику, оглядела его со всех сторон и резко воткнула в него шипы левой руки. Острые лезвия вошли в поверхность на половину, не получив должного сопротивления:

- Не люблю портить чье-то имущество. Но иначе ты так и будешь считать, что все это иллюзия или иной способ одурачит тебя, - шипы без всяческого труда вышли обратно на свет. – А мне надоело ждать, когда ты поверишь в то, кто я есть. И что у меня нет ни единой причины отдавать тебя цесарям, наблюдателям или кому-то еще из Сарства.

- Как, - старик запнулся, но после секундного замешательства продолжил. – Как ты выжила с такой патологией? И как это вообще случилось? Кто тебя спас?

Я усмехнулась. Вот теперь он начал верить. Если и не нашему кровному родству, то хотя бы тому, что меня или ПЛЕЯ что-то связывает с властями родного города. кроме неприязни, естественно.

Пришлось вернуться на двадцать пять лет назад и начать рассказ сначала. Точнее вставить в прежний те поправки, которые так хотелось оставить при себе.

Более подробно остановиться на лаборатории, на Ленаре, на исследованиях и том, что делалось со мной изо дня в день. Опустить открытие серости, но освятить вопрос регенерации тканей после любых колюще-режущих повреждений. Остановиться на вопросах социализации, работы с учеными из разных сфер и попыткой стать частью общества. Вспомнить о нападении силового отряда в моей же квартире и суде. Вернуться в лабораторию взрослой, уставшей и уже не верящей ни во что, кроме правил, позволяющих выживать, а не стать объектом окончательной расправы.

Старик слушал. Впитывал каждое слово. Но не отрывал взгляда от моего расхаживания по комнате с оголенными шипами.

А я старалась не размахивать руками, чтобы ненароком не повредить тут что-нибудь. И давалось это с огромным трудом. Сложно сдерживать жесты, когда эмоции снова начинают бить через край.

- Значит, мне все же удалось улучшить состав крови и костной ткани Арьи, - заключил Жуна Кай, когда я закончила свой рассказ и уставилась на собеседника, осторожно сложив руки на груди.

- И это единственный вывод, что ты сделал из всего сказанного? – мне не удалось сдержать побежавшие ко лбу брови.

- О! Конечно, нет. Выводов очень много. И, - он помолчал, снова оглядел меня, мои шипы, вызывающую позу, решился. – Мне очень жаль, что с тобой все так случилось. Я правда планировал вернуться к родам Арьи. Уезжал на каких-то пять дней. Это и было указано в заявочном рапорте. Должен был поучаствовать в совместном научном проекте, дать свое независимое заключение и вернуться. Но, - старик снова замолчал.

- Но твой катер оказался неисправен. Потерпел крушение недалеко от барбидов. А ты получил ранения, от которых очень сложно оправиться быстро и без последствий, - закончила я за него. – Мне известно, что транспорт был испорчен еще в Сарстве. Это было предсказуемо. Хоть и неясно, зачем им избавляться от тебя в расцвете твоей научной карьеры. Вопрос в другом – как у тебя хватило самообладания не передать хоть какую-то, самую дохлую, самую тонкую весточку о том, что ты жив своей собственной дочери, которая должна была со дня на день родить?

Каждое мое слово вбивалось в него, как гвоздь в доску – крепко, жестко, безжалостно. Но мне хотелось именно этого – наказать его за двадцать пять лет нежизни. И оттого сейчас настало время наслаждаться эффектом.

- У меня не было возможности, - прошептал старик. – Сначала попытка выжить. Потом лечение – долгое и сложное. Потом попытка встать на ноги и отправиться дальше, чтобы меня не нашли. Я ведь тоже понял, что эта поломка – не простое совпадение. А когда добрался до Исатерры, уже было поздно что-то сообщать Арье. Это скорее навредило бы ей, чем дало успокоение и возможность жить. Я посчитал, что незнание поможет ей отделаться от наблюдателей и силовиков. И не придется врать или подвергаться пыткам. В ее положении это было бы ужасным.

- А вышло так, что известие о твоем побеге довело ее до экстренных родов, - закончила я за него. – И привело к смерти. Знаешь ли ты, что будь ты там, сообщи ты о своем эксперименте над дочерью, возможно (не говорю, что наверняка) ее можно было спасти? Додумайся хоть кто-то дать ей обезболивающее, облегчить страх и тревогу, она бы выжила. Дала бы жизнь уроду, но смогла бы спастись. Задумайся об этом. Знай хоть кто-то, кроме тебя, о ее болезни или том, как ты ее вывел на плато, может, ей бы смогли помочь. Пусть и объявили бы изгоем. Возможно, тоже изучали бы, как феномен. Но спасли. А не уложили в безымянную, забытую на четверть века могилу рядом с другими, никому ненужными людьми.

Жуна Кай смотрел на меня с мольбой. Со скорбью в глазах и застывшей, пустой улыбкой на губах. Наконец, его голова качнулась:

- Ты права. Я убил ее и превратил тебя в того, кто ты есть. Но сейчас никто этого не может исправить. Оттого могу лишь спросить – чего ты хочешь? Наказать меня? Предать суду? Убить?

Я оглядела его сверху-вниз, такого постаревшего, уставшего, вернувшегося в прошлое и нашедшего там руины, и отрицательно мотнула головой:

- Нет. Мне от тебя ничего не нужно. Если бы не они, - левая рука махнула в сторону соседней комнаты, демонстрируя, как медленно и беззвучно шипы возвращаются в мой скелет. – Я бы продолжила жить, как живу, и не предпринимала попыток найти тебя. Мне это ни к чему. Былого не вернешь. Но им ты нужен. Для них ты стал целью в жизни. И если уж на то пошло, без тебя они дальше не справятся. Хоть я и не верю в теорию Портняги о том, что у тебя есть какое-то секретное и очень умное решение, как им помочь.

- Помочь в чем? – брови моего деда снова поползли ко лбу, а глаза с интересом впитывали каждый момент исчезновения шипов в плоти.

- Они сами тебе расскажут, если ты к этому готов.

Он поднял на меня совершенно детский, полный любопытства и наивности взгляд:

- Наверное, я готов. Если это хоть как-то тебе поможет.

Я кивнула и крикнула:

- Можете возвращаться, - а после, тихо добавив. – Я свое дело сделала, - отошла к стенке, возвращая себе обычный, человеческий вид.

Глава 6. Очередной шанс. Часть 7.

Сомнений в том, что они находились где-то под дверью, у меня не было. И оттого не было удивления, как быстро все вернулись в комнату, чтобы продолжить разговор по уже новой теме. Более интересующей и волнующей всю нашу компанию.

ПЛЕЯ снова уселись на диван, будто и не уходили. Лемер притянул к себе чашку с уже остывшим угощением. Олури тут же торопливо отнял ее у бывшего аристократа и с извиняющейся улыбкой унес поднос. Парень явно привык к тому, что гости забывают о напитках до тех пор, когда они станут ледяными. И потому быстро решал подобные вопросы, заменяя блюда, чашки и прочую наполненную посуду.

Все происходило в загадочной тишине, будто каждый ждал, кто же начнет разговор или задаст тему. И это при том, что все знали, как должна пойти встреча дальше, после моего диалога с Жуна Кай.

Он-то первым и сдался. Окинул нашу компанию внимательным взглядом, покосился на меня, все еще подпиравшую стенку и не желавшую присоединяться к остальным, и как-то робко улыбнулся:

- Кайана сказала, что я могу вам чем-то помочь.

Лемер, снова приняв на себя роль переговорщика, улыбнулся хозяину дома в ответ, неторопливо кивнул и ответил:

- И она права. Мы проделали огромный путь не только ради того, чтобы познакомиться с одним из самых выдающихся ученых Сарства. Которого, по моему мнению, незаслуженно предали забытью.

- Вы ведь отлично понимаете, что тут дело не в заслугах, - насмешливо заметил Жуна Кай, сделав неопределенный жест, будто отмахиваясь от неприятного наваждения.

- Верно. В нашем городе совершенно иные шкалы ценности, - кивнул на это старый аристократ и повернул голову к Олури, снова расставившему чашки с чем-то горячим на столе. – Благодарю, - притянув к себе одну, он сделал медленный глоток, поглядел на хозяина дома из-под ободка изящной посуды, отставил ее и продолжил. – У вас очень вкусный чай. Местный?

Мой дед усмехнулся подобным перескакиваниям с темы на тему и укоризненно покачал головой:

- Я, конечно, согласился поговорить и даже помочь вам, если это вообще в моих силах. Но давайте не будем отнимать друг у друга время. Вы что-то хотите от меня, я же хочу разобраться со всем поскорее.

- И только? – насмешливо уточнил Ергад, сделав вид, что говорит с чашкой.

- Простите? – Жуна Кай удивленно приподнял брови, переведя взгляд на длинноволосого бунтаря.

- Зачем же? Пока не за что просить прощения, - все с теми же нотками нахального издевательства ответил Ергад. – Мне лишь показалось, что вы хотели сказать, что готовы поскорее избавиться от чувства вины перед своей внучкой, чтобы вернуться к привычной жизни. Ну, и заодно, снова распрощаться с ней. Так сказать – будто ничего и не было. Вы сам по себе, она – сама по себе.

Хозяин дома даже не постарался сделать вид, что возмущен замечанием более молодого собеседника. Не стал отпираться или оправдываться. Казалось, что его не задели слова бунтаря, а просто добрались до подкорки и осели.

Но все же через несколько долгих секунд молчания, он решил возразить:

- Вы не правы.

- В чем же?

- В части своих суждений. Да, я хотел бы поскорее разобраться с вашим делом. Да, хотел бы помочь и забыть. Но не о том, что нашел внучку, единственную, кто остался у меня. А о том, как это случилось и что в себе несет.

- Много слов, - вмешалась Ярга и отставила чашку, казавшуюся в ее руках еще более хрупкой, что была на самом деле.

- Но мы ведь здесь и собрались для разговора, - насмешливо улыбнулся Жуна Кай и обвел всю компанию рукой.

ПЛЕЯ переглянулись, решая, кто же продолжит и как скоро перейдет к главному вопросу. И, по безмолвному согласию, Портняга снова достал свою тетрадь.

Быстро пролистав пару страниц, светловолосый мужчина положил записи в середину стола так, чтобы хозяин дома мог все видеть, не вытягиваясь и не прилагая излишних усилий, после чего начал:

- Сарство продолжает жить привычными правилами, законами и устоями. Заставляет каждого горожанина чувствовать чужую руку на плече и дыхание в спину. Угнетает свободу волеизъявления, мысли и слова. Загоняет в рамки и ограничивает права. За последние двадцать лет цесари затормозили науку и прогресс так, чтобы нельзя было совершенствовать уже достигнутое. Под запретом революционные научные решения. А люди, работающие в лабораториях на подобие той, в которой содержалась Кайана, постоянно находятся под присмотром наблюдателей. Они подписывают множество обязательств о неразглашении и не могут даже поделиться с семьей хотя бы частью правды. К тому же все время подвергаются риску попасть по другую сторону закона, требующего молчать, быть, как все, и следовать абсолютно всем правилам. Большинство отказывается от личной жизни, старается отойти от семьи, разорвать отношения даже с родителями, чтобы не подвергать риску любимых…

- Простите, что перебиваю, - вмешался Жуна Кай. – Но то, что вы рассказываете, не сильно-то и отличается от порядков, заведенных еще задолго до меня.

Портняга усмехнулся и продолжил:

- Они стали ограничивать не только ученых. Или выбор каждого на будущее. Заведены новые правила даже в ношении одежды, покупке норм продуктов питания и непродовольственных товаров, обучении как дошколят, так и более старшего поколения. Нет более возможности говорить открыто даже в кругу семьи, без оглядки и подозрений, что любой из них сейчас же не сообщит об инакомыслии наблюдателям. Причем теперь даже шутка может стать причиной для суда и наказания.

- Это Сарство, - насмешливо заметил хозяин дома. – Так тоже было всегда. Каждый год нормируются покупки и потребление. Цензуруется мышление, тексты, научные работы и одежда. И еще ни разу не было ни единого попущения со стороны цесарей, лишь ужесточение рамок. Это не внове ни для меня, ни даже для вас.

- Но вы знаете, что все может быть иначе, - не выдержал Ергад, с силой хлопнув чашкой по столу. – Вам-то известно, как все изменить!

- Простите, молодой человек, - Жуна Кай покачал головой. – Но мои измышления привели меня катастрофе, смерти дочери, потере связи с родными и забвению. Не думаю, что они могут считаться чем-то полезным.

- А как же ваша работа по социальной механике? – уточнил Лемер.

- Вы и об этом слышали, - поморщился хозяин дома.

ПЛЕЯ кивнули настолько одновременно, на сколько это может сделать четверка самостоятельных и несвязанных мысленно друг с другом людей.

- Ну да, - оценив реакцию верно, Жуна Кай пожал плечами. – Имеется за мной такой грешок. Еще до всем нам известных событий я написал некий труд о том, как можно было бы улучшить положение дел в нашем городе. Коснулся и управления, и организации научного прогресса, и общества. Но сами понимаете, что подобное показывать там, - он неопределенно мотнул головой в сторону окна. – Было нельзя. От меня бы точно избавились куда раньше и не так замысловато.

- Стали бы изгоем, как мы? – насмешливо уточнил Ергад.

- Получил бы высшую меру и не смог бы помочь своей дочери встать на ноги. Мое лечение все же было верным. И не вмешайся цесари со своими зачистками, я бы смог нормализовать ее состояние, помог бы с родами, увидел бы внучку. А не жил все это время вдали от дома, считая, что остался последним из крови Кай.

- Не думаю, что вам стало легче от осознания, что внучка у вас все же есть, - заметил длинноволосый бунтарь. – Не вижу искреннего счастья на лице.

- А я и не обязан плясать от радости, учитывая сколько новостей вы принесли мне в одночасье.

Парень лишь хмыкнул на прямой и честный ответ, а мой дед повернулся ко мне:

- Не думай, что я расстроен твоим появлением или хочу от тебя избавиться. Скорее мне бы хотелось, чтобы ты осталась здесь, со мной и начала новую жизнь. Ту, какой была достойна с самого рождения. Но годы одиночества и скрытности научили меня главному – не фонтанировать эмоциями перед чужими, неизвестными мне людьми.

- В этом мы похожи, - кивнула я и поглядела на ПЛЕЯ, намекая, что разговор с ними еще не закончен.

Жуна Кай тоже перевел взгляд на собеседников:

- Итак, если я верно понял, то вас интересует мой труд о социальной механике и преображении сарского общества в свободный город?

- Все верно, - сдержано кивнул Портняга. – От своих, - он помолчал не более секунды и продолжил. – Клиентов я узнал, что именно вам хватило смелости изложить свои свободолюбивые мысли в форме текста. Вот только дальше этого дело не пошло. Впрочем, учитывая статус людей, рассказывавших об этом, верить можно было лишь на двадцать процентов. Но в нашем положении и такой вероятности достаточно, чтобы начать действовать.

- Да, я уже слышал, что каждый из вашей компании – изгой. И, учитывая ваш статус, выбор был невелик.

- Вы еще не знаете последних новостей, - заметил Ергад, а верно прочитав приподнятую бровь, перешел к пояснениям. – Они решили избавиться от нашей прослойки. Учитывая, что прогресса в городе нет и нет дополнительных поступлений, а серых становится все больше, что приводит к раздуванию штата, было принято решение, огранить таких, как мы, еще больше. Если раньше это касалось лишь общения с другими горожанами, то теперь речь идет о нашем содержании. И это учитывая, что мы давно сами занимаемся большей частью обеспечения. Завели собственные грядки, научились чинить вещи, получаем скудные дотации не чаще одного раза в неделю и имеем норму в три раза меньшую, чем «свободные».

- Я так полагаю, что эти изменения должны коснуться и лабораторий: - Жуна Кай перевел на меня спокойный взгляд.

Мне оставалось лишь кивнуть. Отчего-то не хотелось сейчас включаться в разговор. Казалось достаточно и того, что в нем участвуют ПЛЕЯ полным составом.

- Тогда понятно, отчего вы решились на столь отчаянный шаг и даже привлекли к нему мою внучку.

- А вы считаете, что ей было бы лучше до конца своих дней жить в четырех стенах под наблюдением? – скривив рот в ехидной улыбке, уточнила Ярга.

- Скорее так – лаборатория более безопасна для таких, как она. А на научные проекты цесари никогда не скупились. Хоть и не использовали их в полной мере.

- Парадокс, - заметил Ергад.

- Именно так, - согласно кивнул хозяин дома. – Но давайте ближе к делу. Вы решили, что раз подвергаетесь риску голодной смерти в забвении, то вам больше нечего терять. И потому отправились на мои поиски, чтобы с помощью того самого труда начать революцию? Или просто сбежали, а я стал предлогом?

- Первое, - почти в голос ответили ПЛЕЯ.

Жуна Кай молча оглядел всю четверку, перевел взгляд на меня, о чем-то подумал и вздохнул:

- Простите, но я не смогу дать ответ сразу. Мне нужно время, чтобы подумать, взвесить все аргументы и принять решение, как поступить. Вы ведь должны понимать, что отдав вам труд, я тоже подвергнусь риску.

- Какому? – с неподдельным удивлением в голосе спросил Ергад. – Вы остаетесь здесь. Да и в целом, кто сказал, что мы найдем в вашей работе хоть что-то полезное?

- Если бы вы сомневались, то не тащились бы через половину континента, подвергая себя и друг друга риску. Не решились бы на побег из места, которое вообще не должно существовать. И не стали бы привлекать к этому Кайану.

Портняга лишь хмыкнул на подобные выводы, а Лемер, допив угощение и поставив чашку на стол, согласно кивнул:

- Вы правы. Мы возлагаем на вас большие надежды. И, думаю, будет не лишним дать вам время все взвесить и решить, - старый аристократ встал и посмотрел на своих спутников. – А сегодня мы и так отняли у вас много времени. Если не возражаете, назначьте нам встречу на завра, в любое удобное вам время. Мы обязательно придем и уже на ваших правилах.

Жуна Кай уважительно оглядел бывшего дипломата, снова посмотрел на меня:

- Останешься?

Я лишь отрицательно покачала головой:

- Вернусь с друзьями. Иначе стану лишним рычагом давления в принятии решения. а оно должно быть принято только тобой.

Мой дед улыбнулся, понимающе кивнул и встал с кресла:

- Благодарю вас за визит и неожиданный подарок. Буду рад встретиться с вами завтра в обеденный час. Если вы не против, то Олури проводит вас снова, чтобы не возникло недопонимания.

Каждый из моей компании встал и направился к выходу. Лишь Портняга задержался, чтобы дать общий ответ:

- Тогда до завтра. Будем ждать встречи.

Мы вышли из дома в полной тишине. И выдохнули только в тот момент, когда за нами закрылась дверь.

Ергад повернулся ко мне и спросил:

- И почему ты не захотела остаться? Там, вроде бы, лучше, чем в гостинице.

- Я пришла с вами. С вами и уйду, - коротко ответила я и зашагала прочь, не дожидаясь того, когда выйдет Олури…

Глава 6. Очередной шанс. Часть 8.

Остаток дня прошел в молчании. Никто не хотел обсуждать то, что произошло в доме Жуна Кай. Да если и подумать хорошенько, то произошло ли там хоть что-то, что имело смысл обсуждать?

Простая встреча никогда не видевших друг друга деда и внучки была лично моим делом. Говорить о нем хоть с кем-о у меня не было ни малейшего желания. Даже самой себе я не могла (или не желала?) признаваться, что ожидала большего?

Большего раскаяния и боли с его стороны. Не показательного, наигранного, нарочитого. Когда человек рвет на себе волосы или виновато бросается в ноги, моля о прощении. А чего-то более глубокого, искреннего… действительно достойного именитого ученого. А вышло… что вышло, не о чем тут думать.

От себя же я, наверное, хотела больше колких и язвительных слов. Хотела нанести еще больше боли, чем смогла (если вообще смогла). Хотела заставить его ощущать ту потерю, что жила во мне все эти годы. Когда я росла, когда проходила через сотни испытательных и исследовательских процедур, когда лишалась права на мнимую свободу нахождения среди других, несведущих в моих делах людей. Мне так хотелось лишь словами донести до него всю сложность существования в системе, где ты не просто лишний, а самый избегаемый субъект.

Получилось ли у меня это? Нет. Не получилось. Ни рассказ о лаборатории, н прочее, ни даже мои шипы не принесли того удовлетворения, какого бы мне хотелось. А слова Жуна Кай с просьбой остаться, да и те, что он практически бросил нам всем, предлагая помощь так, как выдают купоны, на которые ты имеешь право, но не можешь получить, скорее походили на попытку откупиться.

Оттого вышагивая по улицам Еастера, где каждый пытался выпятить свою особенность, не забывая походя унизить и оценить остальных одним лишь взглядом, я погружалась в себя. Старалась думать о чем удобно, лишь бы не вспоминать знакомство с единственным выжившим и знающим (теперь) о моем существовании человеком.

Мне оставалось только одно – углубиться в проблему, приведшую остальных в это странное место. Попробовать подключиться к решению задачи, которую Портняга поставил за куцым столом на территории заброшенной и никому ненужной фабрики, где когда-то делали пуговицы.

Может, хоть так удастся избавиться от ощущения, что я не нужна и нежеланна собственным дедом? А, может, хоть так у меня получится если и ни отомстить взрастившей меня системе, то хотя бы изменить ее для таких же, как и я – неудобных, неуместных в нынешнем обществе уродов?

Уже в номере, в душе, решение сформировалось окончательно. Да и выбор оказался невелик. Оттого, замотавшись в полотенце и закутавшись в халат, я решительно вышла к Ярге и объявила:

- Какая помощь может оказаться полезной?

Северянка удивленно уставилась на меня, будто впервые видит. Смерила изумленным и одновременно оценивающим взглядом, а после улыбнулась:

- Так ты с нами пойдешь и дальше?

Я пожала плечами:

- А что мне остается делать?

- Переехать к нему и жить под его крылом. Думаю, что он сможет обеспечить тебе нормальную, а то и отличную жизнь. Даст то, чего ты захочешь. А может, еще и сверх меры.

- Не думаю, что это то, чего мне на самом деле хочется.

- А чего же ты хочешь?

Я снова пожала плечами, прошлась до своей кровати и внимательно оглядела руки. Кисти, на которых остались следы первых прорывов, шрамы, что никогда не заживут, ибо были первыми, новые, что еще не успели затянуться, став платой за полученное от деда доверие. Хочется ли мне стать, как все? Хочется ли получить что-то «сверх меры»?

Да и что он может мне дать? Он не мать, что дарить тепло и ласку своему ребенку. Не отец, несуразно и по-своему проявляющий заботу о кровном ребенке. Биологически он – мой дед. Последний родственник.

Но по факту посторонний человек, испортивший жизнь мне и убивший дочь. А почему так случилось и какие цели он преследовал, не имеет никого значения.

Беспокоило и понимание, что теперь ему известно больше, чем положено и хотелось выдать изначально. И эта информация может мне навредить. Вдруг он и вправду придумает способ, как загнать в меня шипы раз и навсегда? Вдруг найдет «лекарство», которое сделает из меня обычного человек? Хочу ли я этого?

Еще год назад. Даже за месяц до текущих событий! Я бы, наверное, и сама этого пожелала. Избавиться от серости, от шипов, от регенерации. Стать тем, кто ничего не скрывает. Жить, как остальные. И думать о будущем, пусть даже навязанном цесарями.

А после похода по пустынным землям, после знакомства с барбидами, после участия в гонке на модах… даже после драки в закоулке я вдруг почувствовала, что мой изъян и вправду может, а то и обязан, стать преимуществом. Превратиться в ту особенность, которая позволяет почувствовать себя живой.

Оттого у меня не нашлось ничего более внятного, чем ответить:

- Жить.

Воительница насмешливо фыркнула, но вместо упрека в этом звуке слышалось довольство. Ей такой ответ явно понравился. Отчего она только сложила рук на груди и произнесла:

- Тогда, в первую очередь, тебе нужно разобраться, что такое это «Жить».

- На это потребуется время.

- Логично.

- И я могу потратить его с умом.

- Как же?

- Помогая вам.

- Ты ведь изначально хотела просто высвободиться из-под надзора, - Ярга хитро прищурилась и улыбнулась. – А теперь хочешь стать частью нашего замысла?

- Хочу внести свою лепту, - поправила я северянку, осторожно подбирая слова.

- Тогда тебе придется изрядно потрудиться.

- Ничего в этой жизни мне не давалось легко.

- Это было сущей мелочью.

- Откуда тебе знать?

- Потому что переворот или революция никогда не сравняться с тяготами одного человека.

- Слишком высокопарно для той, кто участвует в затее, касающейся не ее родного города.

- Мне просто скучно. А домой мне нельзя, - пожала плечами воительница.

- Так и осталась бы тут. Зачем идти дальше?

- Здесь мои друзья.

- И мои.

Ярга снова смерила меня оценивающим взглядом, а после кивнула:

- Завтра скажешь все это Портняге и Лемеру. Пусть думают, чем ты можешь нам всем помочь. Но я уже сейчас поставлю тебе одно очень жесткое условие.

- Какое?

- Мы продолжим тренировки.

- Почему мне кажется, что это нужно скорее мне, чем тебе? – насмешливо проговорила я и упала в кровать, желая почувствовать ту мягкость и теплоту, что не получила от встречи со своим предком…

Глава 6. Очередной шанс. Часть 9.

Сложно представить себе более неприятное пробуждение в сравнении с тем, что пришлось испытать мне на следующее утро.

Сначала под веки настойчиво запросился свет трех зажженных солнц, от которого я попыталась прикрыться раскрытой ладонью.

Однако что-то требовало от меня большего бодрствования. Отчего вскоре тонкое одеяло резко подлетело вверх, запуская ко мне прохладный воздух. Кто-то явно открыл окно прежде, чем начать нападение.

Тело рефлекторно сгруппировалось. Ноги потянулись ближе, руки схватились за колено. Я невольно, не просыпаясь качнулась, перекатилась на носки и, будто пружина, выпрямилась, собираясь совершить рывок вперед.

И тогда включился мозг. Пришло осознание где, когда и зачем я нахожусь. Вместо выпада я снова подалась назад, перемещаясь ближе к подушке, крутанулась на заднице и спрыгнула с кровати, краем глаза замечая, что на место, где недавно находилась, падает что-то массивное.

Однако же мне повезло додуматься до хитрого, но незамысловатого маневра Ярги раньше. Пусть мы тренировались с ней лишь единожды. А до того мне не так часто приходилось видеть северянку в деле. И все же, исходя из логики последних событий, становилось ясно – кроме воительницы никто бы не стал нападать на меня в моей же комнате.

Во-первых, Ярга всегда являла собой образец тактического мышления. И потому выбрала ту кровать, что находилась ближе к двери. Мимо нее было невозможно пройти даже самой глухой ночью. Что уж тогда говорить про пусть и ранее, но утро?

Во-вторых, даже если бы противник оказался бы сильнее северянка, та успела бы меня разбудить ни криком, так грохотом парочки падающих тел или хорошим пинком по ножке кровати. Молчать она бы точно не стала.

В-третьих, только воительница могла догадаться начать тренировку настолько внезапно, что ее ученик не успел бы даже проснуться.

Быстрые заключения, сложившиеся в моей голове за считанные секунды, нашли свое подтверждение в следующее же мгновение. Ярга предприняла новую попытку нападения, оттолкнувшись от кровати, в которую упирала свой крепки кулак.

На ее губах играла неопределенная, слегка пугающая улыбка. Не знай я о ее желании заставить меня не бояться выпускать шипы наружу, решила бы, что сейчас-то мне и придет конец. А весь этот поход только для того и был организован – найти и перебить всех выживших Кай.

Но стоит ли в очередной раз напоминать себе, что ПЛЕЯ нуждались во мне не меньше, чем я в них. И, в отличие от наблюдателей, цесарей или силовиков, имели конкретное понимание, что такое честность, справедливость и благодарность?

- И тебе доброе утро, - буркнула я, снова отпрыгивая в сторону, чтобы не получить крепкий удар в плечо.

Уворачиваться, маневрировать среди мебели и иными способами уклоняться от прямого контакта с кулаками противника мне удавалось лучше, чем давать отпор. Оттого наш последующий разговор стал больше походить на странный ритуальный танец, а не бой двух соперников или ученика с учителем.

- Старайся порой и сама наносить удар-другой, - с азартом произнесла Ярга, не отступая от намеченной задумки.

- А ты позволяй нормально выспаться и учись давать уроки бодрствующим ученикам, - огрызнулась я, скидывая халат, в котором и заснула с вечера, и который жутко путался в ногах, мешая быстрее реагировать на выпады северянки.

- Умение реагировать на внезапность – лучшее, чему ты можешь научиться. А когда твое тело само собой начнет включаться в бой, мы сможем поговорить о более сознательных формах борьбы за выживание.

Ярга резко остановилась, оглядела меня с ног до головы и удовлетворенно кивнула:

- Ни одного синяка – хороший результат. Переодевайся, приводи себя в порядок и пойдем завтракать. Нам надо многое обсудить.

- Ты имеешь ввиду мое предложение дальнейшей помощи? – подбирая с пола халат и лишь сейчас замечая, что северянка уже одета в уличный наряд, пошитый Портнягой, уточнила я.

- В том числе. А тренировку продолжим позже. После еды, например.

Закончив отвечать, воительницы вышла из комнаты, оставляя меня наедине с самой собой.

Я усмехнулась подобному поведению, перекинула халат через локоть и отправилась в душ. Какие-то десять минут ужимок и прыжков, а тело уже налилось жаром, прогоняя остатки столь любимого мной сна.

Поток теплой воды смыл остатки дремы, а заодно привел мысли в порядок.

Было понятно, что получив нужную информацию от Жуна Кай, эта компания не остановится, а скорее наоборот – начнет набирать обороты. Ергад точно не упустит возможности поучаствовать в городском перевороте. Лемер изъявит желание участвовать хотя бы ради того, чтобы повидаться с родными. А Ярга с Портнягой до сих пор остаются загадкой.

Что мешало северянке после побега за купол оставить нас на произвол судьбы, а самой отправиться на север? Не думаю, что кто-то из компании нашел на нее рычаг влияния или заставил ощутить непомерное чувство долга перед братьями по несчастью. Хоть сама и говорит, что делает это от скуки и любопытства. Но существовало множество причин и поводов махнуть на нашу миссию рукой и отправиться по своим делам, а не решать наши.

Что же касается Портняги, тут ясности не больше. С одной стороны, понятно – именно он и затеял всю кампанию. Нашел выходы на меня, придумал, как использовать мои способности в рамках сарского купола. Подобрал для каждого участника мотив, роль и ту самую морковку, что будет толкать нас вперед. И все же остается главный вопрос – зачем это ему?

Этот светловолосый талант не пропадет ни при каком раскладе. Он слишком нужен высшим слоям сарсткого общества, чтобы урезать его личный бюджет или финансирование на его работу. Уж он-то точно остался бы при своем – при возможности заниматься любимым делом и не ощущать в чем-то потребности.

Однако же именно он вложил в головы остальных необходимость бежать и искать моего деда. Который, по его же словам, обладает ценным трудом, способным перевернуть сами устои существования Сарства.

В благородную цель создания свободного общества я не верила. Как и в то, что Портняга подвергается хоть каким-то рискам со стороны серых.

Оттого вопрос по-прежнему оставался открытым.

Опять же, зачем мне теперь ввязываться в продолжение странной и совершенно непонятной авантюры? Что это дает? Что придется делать? Да и будет ли толк от работы Жуна Кай. Может, то, что он написал четверть (а то и больше) века назад – сущая ерунда и нелепица? Набор пустых и неподтвержденных предложений и умозаключений.

Выходя их душа, я все еще не понимала, как быть дальше. Но отлично осознавала, что оставаться в доме своего деда пока (а может, и вообще) не хочу. Лучше примкну к ПЛЕЯ и посмотрю, куда заведет их новая задумка. Мне-то все равно терять нечего….