Возрождение: Макс

Глава 1. Макс

Я уверена, никому не захочется читать эту книгу. Спросите себя: разве вам нужна правда? Кому надо уйти из зоны комфорта и узнать нечто большее, чем четыре стены и гениталии ласкового друга? Если вас все устраивает, тут же закройте брошюру и никогда не вспоминайте о ней. Забудьте даже то, что держали её в руках! Правда вам не понравится!

В противном случае, приготовьтесь. Путешествие не будет воздушным и легким. Клянусь, вы возненавидите себя!

— Хейла Клио “Начала” (из вступительного слова).

— Это Макс Ард?

Дека взорвала ночь голосом незнакомца. В два ночи так бесцеремонно мог звонить только Страж.

— Да…

"Ещё одно коррумпированное дерьмо". Макс прижал к запястью коробку декасвязи. Проснуться, собраться. Дыра не прощает медлительности. Сгруппироваться: быть готовым к неожиданности. Что нужно Стражу посреди ночи? Секунда — оговорка, минута — оплошность, час — смерть…

— Скажите, Соня Ард приходилась вам сестрой?

Ответ застрял в глотке. Почему, приходилась? Одеяло пыхнуло жаром. Что значит — "приходилась"? Макс сглотнул ком:

— Да, — напряжённо ответил он:

— Вам нужно приехать к нам, в участок, — не меняя тона сказал голос. — Успейте до конца смены! Мы закрываем через полчаса.

Эти полчаса были самыми долгими в жизни. А прожил Макс, по меркам Дыры, немало. Здесь до двадцати, как он, дотягивала половина, а до сорока доживали счастливчики. Если здоровье позволяло. Но Макс собирался пожить подольше.

И вот, такси везёт на опознание. А может ошиблись? Может, нашли какую-то заплутавшую крибейку, распотрошили, взяли мазки и разглядывают в микроскоп кровяные тельца? С чего вдруг решили, что это Соня? Вот, сейчас она ответит на деку, и всё встанет на свои места. Но Соня молчала…

Белые стены морга. Сквозь холодную ночь и ещё более холодный кафель скользят щупальца неизвестности. Лампы под потолком противно визжат. Светлая комната. Вонь плесени и формалина. Тридцать тел. Медик указал на шестую койку. Из-под полога выглядывают пальчики. Ладони со следами старых заживших ожогов. Её ожоги. Сонина ножка с биркой. Медик рывком открыл покрывало. На половине лица — волдырь. Вздутая кожа двухсотлетней старухи, бордовые вены, рубцы, пепельные края. Кислотный ожог — чья-то месть.

Соня остыла. На койке лежала та, кто после смерти мамы взялась спасти братика. С малых лет баюкала, рассказывала сказки — глупые крибейские байки про добропорядочных вилотов, которых Брахну одарит за прилежную работу. Та, что после смерти отца не позволила девятилетнему Максу сдохнуть от голода. Соня бралась за любую работу, лишь бы брат мог жить и учиться. Мыла посуду в вилотской столовой; стояла за барной стойкой; рубила литьё на плавильной фабрике… и плакала по ночам. Плакала от бессилия и вздутых кипятком ладоней; ревела, получив в глаз от недовольного клиента; выла от ожогов раскалённым пластиком. Тихо, чтобы он не слышал. Но Макс слышал и, взрослея, все понимал. Он знал, что не позволит ей больше выть! А для этого нужно дело.

Он должен был спасти сестру. Соня — его второе Я. Его ум, его интуиция.

Макс мечтал о дне, когда сестра больше никогда не заплачет. Но замолчала она от другого. Последний крик Сони прозвучал в час ночи, когда кислотный ожог выел глаза. Крик разбудил подъезд. Сбежались соседи, но помочь не смогли. Ушлые, тёмные вилоты, созданные для грубых работ, не знали, что кислоту нейтрализуют шёлочью — обычной содой:

— Почему не помогли?.. — Макс обречённо спросил пустоту.

— Чего? — нагло харкнул Страж.

Он о чём-то говорил с патологоанатомом. Медик шикнул и зашептал на ухо. Страж тут же переменился:

— Макс? Так это вы?.. Хейл Ард, простите…

Страж, поняв, кто перед ним, смягчился и предложил:

— Вам нужно дольше?

В пронизанной коррупцией Дыре представитель власти ждал подачки. Макс, не считая, отсыпал ему в ладонь, и Страж пообещал не беспокоить. Только так решались вопросы в Дыре.

Макс присел, притронулся к пальчику. Холодная кожа под подушками. Её хотелось оживить, отдав тепло. Но Макс не мог воскресить сестру. Воск под пальцами колол льдом, так больно. Больней, чем кололи веки, невольно выдавливая влагу. Медленно сестра уходила в дымку слёз. Её светлый силуэт превращался в видение. Где-то далеко Соня улыбалась и гладила тоненькие волосики мальчика, который поклялся ухаживать за ней. Купил Соне квартиру, мечтал о племянниках. Макс делал всё возможное, чтобы вырвать сестру из Дыры. А Дыра не отпустила. Нарушила планы. А Макс не привык к нарушенным планам. Каждая его задумка медленно, но верно воплощалась. По пунктику — методично и расчётливо, как учила Соня. Это и отличало Макса от остальных.

У него всегда был план!

Глава 2. Чёрный враг

Ужас этого мира не в том, что он несправедлив, а в том, что вас пытаются принизить и убить свои же соплеменники.

— Буссо, “Ложь правды”

В Дыре рождаются с клеймом — «не повезло». Максу не повезло вдвойне. Он родился здесь и сразу лишился родителей. Сначала мать, потом отец. Или втройне… Последнюю неудачу исправляла Соня. Она заменила родителей и подсказала, как можно разбогатеть на папином старом дельце. Папа любил поэкспериментировать с напитками Брахну, варил алкоголь и даже заимел постоянных клиентов. После смерти в кладовой осталась куча перегонных аппаратов и рецепты. Девятилетний Макс изучил их, сдул пыль с барахла и провозгласил кухню “своей территорией”. На поток вышел быстро: питье охотно раскупали владельцы церковных заведений.

Брахну в Дыре нельзя переоценить. Здесь напитки считаются спасением. После трудного дня вилоты, пили каждый “божий день”. Для них дело Макса стало божьим промыслом. Выйдя на приличный доход, двенадцатилетний Макс бросил школу — печальное унылое заведение, явно не способное ничему научить. И уж тем более – его!

Учителя пророчили окончание его жизни в канаве с брагой. Но Макс не пил. Его увлекало производство. Быть дельцом, значило: весь день перегонять брагу, вечером разносить заказы по барам и пабам. И не менее увлекательно наблюдать, как взрослые крибеи горланят хвалы во славу Первородной и, особенно, как щупают выступающие места мясистых танцовщиц.

Макс - энергичный парень нравился всем. Старые приятели папы защищали его от завистников и конкурентов. А вскоре и танцовщицы стали подмигивать. Хоть денежка водилась, Макс никогда не платил за ласки. Угощал, дарил подарки… Этого хватало, чтоб в его шестнадцать девушки бились за внимание рослого, перспективного парня.

Соня быстро сбивала пыл. Она внушала: ни в коем случае не пить и не лезть в сомнительные дела. Просила не гневить Первородную, не растрачивать себя на игрища, не лезть на рожон. Растить дело дальше. И Макс прекрасно понимал, почему!

Ранним утром, когда его согревали объятия очередной крибейки, округу пронзал вой, от которого бежали мурашки. Унылый зов фабричных сирен притягивал черные фигуры. Крибеи! Так звали себя вилоты. Обслуга хозяев покидала свои многоэтажки и текла в сторону промышленных труб. Крибеи молча шли. Молча подбирали такт. Молча опускали ногу. Шаг звучал всё глуше, безнадежней. За молчанием толпы таился страх непонимания, что делать? Желание найти себя в беспрестанной работе на промышленника. Быть нужным своему хозяину. Страх скрывался за шорохом шагов, урчал в натужной покорности серой массы, которая не смеет поднять головы.

Каждый знает, и смирился: домой вернутся не все. Кого-то разрубит фабричный механизм. Кого-то отравят химикаты. Кто-то задохнётся. Сгорит облитый раскалённым пластиком. Или, скользнув вниз, захлебнётся нечистотами. Крибеи, или их самая тёмная часть — отребья — неряшливые, грязные, тёмные. Несчастья всегда преследуют того, кто тёмен и не ценит себя.

Советы Сони сводились к одному: как не влиться в толпу и не встать в строй. Не занять безнадёжное место в рядах фабричных шеренг. Макс пытался избежать именно этой участи. Не влившись, он вымахал. Наверное потому, что никогда не горбился. В свои двадцать он мог считаться самым высоким жителем Дыры.

**

Утром Макс с трудом вошёл в подвал, где кипела работа. Шумели аппараты. Но всё валилось из рук: гнула плечи бессонная ночь. Её разрушительное действие было ничем в сравнении с потерей. В морге Соню измельчили для Теплых Вод и отправили к Первородной. Заглатывая кровавый фарш, канализация методично-фабрично заглатывала сто литров за минуту. Гул пробирал до костей. Зуд ламп отсчитывал каждый миг роковой процедуры. Простой расчёт: на каждого меньше минуты. Математическая точность для мертвецов — уже ненужных этому миру. Тридцать тел за полчаса. Медик снимает перчатки.

Почему-то Макс не верил, что Соня встретит Первородную. На другом конце грязной трубы месиво вряд ли годилось прислуживать богам. К Первородной пускали небожителей — Приспешников и их слуг… А кому нужна молодая никому неизвестная крибейка? Такие, как Соня здесь мрут тысячами. До них ли Первородной? Макс привалился к углу. Его реальность растворилась в оглушающей пустоте — в сумраке подвальчика, где гудели аппараты и суетилась четвёрка работников.

Макс спасал не только сестру и себя. Его доля зацепила ещё четверых, а если считать их жён - больше. В пятнадцать он решил — нужно расширяться. Юный делец перетащил аппараты в снятый подвальчик и позвал помощников.

На зов откликнулись доходяги его же возраста, все изнуренные Дырой. За перегонные аппараты сначала стали Буч и Раф. Буч — школьный приятель, который и притащил Рафа, назвав того старым другом. Позже присоединился Ван по протекции хозяина ближайшего бара. Последним нанялся Илья — задохлик и убогий вилот, но с проницательным умом механика. Если бы не просьбы его сестры — бывшей школьной подружки и по совместительству — первой любви Макса, Илья никогда не попал бы сюда. И, наверное, после школы очень скоро сдох бы, где-нибудь за фабричным станком, или того хуже. Уж слишком чахлым был этот Илья.

Помощники срослись со стенами. Раньше весёлый, а теперь молчаливый коллектив, скорбно пошушукавшись, направился к Максу. Видок у Буча и Рафа был заговорщический. Ван, как всегда, бросал молниеносные взгляды из раскосых глаз, нацепив привычную маску хитрого лиса. На месте остался только Илья.

Буч и Раф замерли. Ван, вытирая руки тряпкой, подошёл и деловито покосился. Макс еле разобрал слова. Ван всё уже пронюхал: Соню убил её бывший — Криг — сынок влиятельного слуги Приспешника из соседнего района.

Мысли Макса тонули в холодной ночи и бесконечно мрачных стенах. Решимость размочалило горе. Но помощники знали, что делать. Ван, сжав скулы сказал:

— Дыра не прощает слабых! Если хочешь спустить всё с рук, дело твоë.

Буч толкнул огромным локтем:

— Максушка — малыш. Тут есть идейка!

Голос из мощной грудной клетки здоровяка, звучал вовсе не мягко; в сравнении с Бучем любой выглядел — мелким. Раф противно хихикал, потирая ладони.

План обсудили. Громадина Буч вызвался быть убойной силой. Расчетливый Ван обещал обо всем договориться. А Раф… нерешительный Раф был рад хоть на что-то решиться. Тщедушного Илью взяли с собой на всякий случай.

**

На десятый год Макс дорос до возведения собственного ангара. Место выбрали на отшибе — в укромном углу промышленного сектора. По ночам там царила тишина. Там Ван и назначил встречу Кригу.

Но в Дыре обмануть сложно. В мирке, где каждая хромая собака на виду, скрыть тайную встречу — занятие спорное. И тем более – цель! Криг, конечно же, явился не один. Посреди ночи, в назначенное время к воротам подкатили два спинавта. Наружу вышли шесть фигур.

Макс пронаблюдал за гостями сквозь щелочку, затем быстро перебежал в другой конец и занял один единственный стул. В воротах показалась компания. Криг занял место посереди шеренги. Фигуры немного помялись и двинулись вперёд:

— Макс! Это же ты — везучий альк! — крикнул Криг, — Чего не спится то?

Упоминать альков — дурное знамение, но Криг не боялся древних демонов. Макс впился в подлокотники, ожидая развязки:

— Я знал! — добавил Криг. — Ты хотел встретиться. Ну, и! Говори, что?

— Почему не один?! — рявкнул Макс. Он прекрасно знал повадки этих людей — самоуверенных властителей. Криг должен знать, что его боятся, тогда он потеряет чувство самосохранения. Как животное пойдёт к жертве, считая, что он хищник! Безнаказанность толкнула его на убийство. Безнаказанность его и подведёт. Криг шёл, шеренга двигалась вровень:

— Слушай, нам есть, что сказать. Не переживай. Мы замнём этот вопрос.

Тон Крига выдавал в нём кракота, готового к броску. Словам в Дыре мог верить только идиот.

— Какой? — отозвался Макс:

— Да, ладно. Не надо, Макс! Не надо! Мы оба знаем, зачем мы здесь.

Шесть теней быстро приближались. Руки в карманах. Оружие наготове — известный приём на “переговорах”. Криг явно был уверен в численном перевесе.

Через десяток шагов группа потонула в глубокой тени. Лампы смотрели в стороны, создавая в центре непроглядное пятно. Ещё шаг… Ангар взорвал треск ткани! Пять фигур резко ушли вниз. Макушки исчезли почти одномоментно, придавленные невидимой силой.

Ловушка захлопнулась. Криг с подельниками барахтались в яме, вырытой накануне Бучем и Рафом. Ребята для верности накидали острые трубы и арматуру. Видимость ровного пола создавал туго натянутый брезент. А лампы Ван развесил, так чтоб ещё и ослепить непрошенных гостей.

Один Кригов дружок всё же остался на ногах. Увидев западню, он бросился бежать, но ему заготовили другую участь. У ворот караулили Илья и Ван. Макс, сжимая кусок трубы, вскочил, зная, что беглеца схватят. Ван зацепился плащом, замешкался, но Илья, полный молодецкой удали, выскочил из-за укрытия.

В этот миг атмосфера изменилась: наполнилась душком тухлой рыбы, вперемежку с уксусным. Беглец рухнул на пол, Илья рядом. Макса обдал холод. В проёме ворот повисло нечто неведомое. Источая вонь, оно ввалилось смоляным облаком и нависло у беглеца, который от страха заорал и затрепыхался, будто увидел вселенское зло.

Мощь чёрного гостя сломила, Макс, не выдержав, сложился пополам. Он никогда не видел альков и не верил в существование “чёрных врагов Первородной”. На альков невозможно было смотреть, взгляд под натиском гнева демона, сам сполз вниз. Единственное что Макс заметил, так это две красные полосы по бокам демона, будто чёрную смолу кожи пронзали струи раскалённой лавы. Долго это видеть было невозможно. Макс чувствовал только присутствие.

Работники, объятые паникой, попадали. Буч, как беспомощный младенец, вывалился из кабины трактора. Рухнули Ван и Раф. Илья, погнавшийся за беглецом, преклонил колени в трёх метрах от алька. Несмотря на страх перед демоном щуплый парнишка всё же дотянулся до беглеца и сгрёб того в охапку. С остервенением они сцепились, катаясь, как черви на лопате у ног чёрного гостя. Пока альк наблюдал за схваткой, с его длинных когтей спускались смоляные пары ядовитого газа.

В мозг проник буровящий свист, будто сто комаров налетели одновременно. Свист превратился в рокот, затем в урчание. Во внутреннем ухе заколотил молоточек, напоминая о неотвратимости смерти. Альк одним видом парализовал все чувства.

Грозный голос демона сотряс пространство, разрушая последние силы к сопротивлению:

— Что ждешь? — альк смотрел на Макса. — Действуй!

Слова полоснули клинком по нутру. К этому моменту Илья одержал победу. Он схватил жертву за ногу и пополз к яме. Спустя полминуты вопящий бедолага улетел в пропасть к остальным.

Альк, будто удовлетворённый увиденным, отступил, медленно растворяясь в чёрном прямоугольнике ночи. Вслед уходили струи чёрных дымных прядей. Последние волоски медленно покинули ангар, через секунду пропала и вонь.

От удушающего страха, осталось лишь чувство переполненного мочевого пузыря. Раф первый не выдержал и, ругаясь матом, вывалил свой причиндал. Никто не собирался его осуждать: из проповедей известно – один вид алька вызывает невольное испражнение. Буч помочился на колесо погрузчика и рванул в кабину. В ангаре поднялся шум. Погрузчик забирал грунт. Залязгало железо. Команда принялась за дело. Ван с Рафом бросились отгонять спинавты. Для машин отвели безопасное место на другом конце Дыры. Никто не должен знать, что Криг был здесь.

Макса трясло. Он медленно приближался к черной дыре. За чем бы ни приходил демон, он хотел, чтоб Макс закончил дело поскорей. «Действуй!» - сказал альк. Откуда он знал? Хотя альк - чудовище из потустороннего мира, он может знать всё.

Морозный дух плесени парил над ямой, где Криг с дружками извивались, стонали. Из-за гребня проявлялись руки, ноги — маяки в сумраке. Двоих нанизало на арматуру, третий корчился на трубе – с ними было кончено. Для остальных наступил момент, когда человек понимает: его агония действительно предсмертная. И если пожаловал сам альк, его не спасут ни тёмные силы, ни светлые.

От волнения у Макса застучали зубы. Зловещий цокот не смог перекрыть даже грохот погрузчика Буча. Криг пытался избавиться от арматуры в спине. Он ёрзал, но белый обломок кости, торчавший из голени, не давал двинуться. Каждое движение взывало ор дикого животного. Крик клокотал в горле убийцы Сони. Ему мешал говорить кровавый поток:

— Макс, почему это происходит? – Криг задыхался. - Я же не враг алькам. Это не честно. Давай, заплачу!

Сначала он уговаривал. Потом ругался. Потом снова уговаривал. Проклинал… Как ребенок канючил, называя всё большие суммы: счёт пошёл на десятки миллионов… На пороге смерти Криг не скупился на покупку жизни.

“А справедливо лишать Соню этой самой жизни? Может альк пришел отомстить?”

Макс наблюдал за агонией, думая, что она назначена самими демонами. Спасти Крига было невозможно. Кроме алька судьбу определяла простая логика Дыры — есть враг, убей! Есть противник — сомни! Иначе, завтра несдобровать тебе же. Криг убил бы его, без всяких сомнений! Альк просто пришёл навести свой чёрный порядок. Прав был Ван: “Дыра не прощает слабаков”.

Тела в блестящих лужах накрыла гора грунта. Буч действовал уверенно, методично. Каждая новая порция усиливала крики. Когда грунт дошёл до шей, вопли усилились до нечеловеческих нот. Визги, ругань. Мольбы пощадить. Но щадить нечего! Люди — фигуры. Люди — инструмент. Люди — товар. Вчера хотели смять тебя, сегодня ты победил — проклятая логика Дыры. Сегодня эту логику предопределил альк – чёрный гость из древности.

Макс, остолбенев, наблюдал за картиной смерти. Мир сузился до ледяного прямоугольника, тонущего в криках. Криг и подельники кричали долго. Даже когда насыпь выросла, даже когда яма пропала, даже когда Илья залил свежий бетон… Даже тогда они продолжали кричать.

Глава 3. Поля

Встреча с альком — самое ужасное, что может случиться! Невозможно противиться его воле. И ни в коем случае нельзя смотреть ему в глаза! Эти бездонные пропасти высосут ваш разум за миг и подчинят его воле.

— Хейла Клио, “Начала”

В Дыре нет свежести. Трубы фабрик бросают в небо тонны “ароматов”, напитывая воздух маслом и дымом. Грязный. Спёртый. Непроходящая вонь сеяла свои зёрна смерти: от туберкулёза здесь дохли не меньше, чем от травм — десятками тысяч. Гепатит разъедал организмы детей. Здоровых ребят косили болезни. И нарадоваться тут нечему, кроме Озера Дыры, вокруг которого высадили деревья. Но даже их вид не мог внушить мысли о хорошем: настолько болезненной выглядела редкая листва.

Атмосфера Дыры казалась тяжёлой буквально. Бродя в сумерках сознания, Макс пытался разобраться в приходе алька. Видимо в проклятой богами Дыре враг Первородной прижился как у себя. Ходили слухи о встречах с демонами, но до сих пор они казались дурными придумками, их любила порядком подвыпившая паства Брахну. В основном: встречи без жертв. Кто погиб, рассказать уже не мог, а свидетелей не оставалось. Остальные истории звучали примерно так: чёрное облако вплывало в дом, витало с пару минут, затем пропадало. Всё это время хозяева валялись на полу в приступе смертельного страха. Никто не видел альковых глаз. Священники пугали: глаза — бездонные пропасти тьмы, непостижимые для смертных!

Памятуя истории, Макс мог прийти только к одному умозаключению: Криг так всем надоел, что пришлось вмешаться даже демону! И с этим выводом согласился бы любой житель Дыры.

Но ответы не спасали. Слова алька до сих пор звенели в ушах. «Действуй!» Как команда, которой невозможно сопротивляться. Она вела. Макс действовал и шёл в неизвестность, прорываясь сквозь отравленный воздух. Разум туманили пляски картин смерти, крики… И суток не прошло, как он оказался невдалеке от участка Стражей. Макс замер, поняв, что шёл именно сюда. Один шаг и его ждал порог. Призание. Одно слово и “руки за спину”!

Макс вернулся в подвальчик и уснул на стуле.

Его разбудили тычки в плечо. Буч навис и что-то говорил, затем рывком поставил на ноги. Заставил куда-то идти. Макс поддался, понимая, что в своей тоске по Соне, он скорее состарится и умрёт на этом самом стуле. Очнулся уже в квартирке Буча. Рити - жена помощника, очень тихая и маленькая – серая и незаметная, как мышь, тряслась от страха. Она всё знала и даже не пыталась изображать гостеприимство.

Без долгих заходов хозяева предложили — Макс нуждался в алиби. В любой момент могли нагрянуть Стражи и спросить: где он был в ночь исчезновения Крига. У остальных семейных ребят оно было — алиби обеспечивали жёны. Выход подсказала Рити: сверху жила соседка, согласная за деньги сделать, что нужно. Девушке предстояло сказать Стражам, что Макс ночевал у неё в ту злополучную ночь.

Рити распахнула соседскую дверь, Буч толкнул внутрь. Макс, как мешок ввалился в чужую квартиру — ещё меньше, чем двушка Буча. Втискиваясь в компактную кухню, Макс еле разобрал обстановку: под желтым унылым светом можно было бесконечно долго портить глаза. Но несмотря на полумрак, привычный любому вилоту, пахло вкусно. Девушка нарезала зелень в миску. Рити все время причитала:

— Ну как можно-то? Вы договаривайтесь, и пошли! А то, соседи про Полю плохое подумают.

Буч отмахивался от супруги:

— Не суетись!

— Поля не замужем, а Макса все знают! — Рити от отчаяния заламывала пальцы. — Что подумают-то!

Девушка подняла взгляд, и Макс сразу же узнал хозяйку. Ею оказалась известная барная танцовщица. В барах девушки не только танцевали, но и оказывали другие услуги. Однако, будто не замечая занятия соседки, Рити продолжала причитать про приличия и непорочность нравов. Буч, видимо, понимавший получше Рити специфику Полиной профессии, толкнул жену к двери:

— Короче, Макс — это Поля. Разберётесь. Не маленькие!

Оба исчезли с хлопком входной двери. Хозяйка заулыбалась во всю ширь:

— Здравствуйте!

Полю невозможно было забыть. Она обладала необычным разрезом глаз: уголки у висков резко уходили вверх, придавая ресницам чудный изгиб. Губки сложены ровным бантиком — большая редкость для Дыры. В нищем районе девушки не отличались ровностью черт, сказывались грубая работа и отравленный воздух. Такая, как Поля одним своим существованием ломала правила убогого места. По меркам Дыры её можно было считать чуть ли не первой красавицей.

Макс растерянно молчал.

— А, я вас помню… — добавила она:

— Да, — выдавил он. — Встречались.

Их первая и единственная встреча прошла памятно. В тот вечер взорвался резервуар; убирать химикаты согнали всех вилотов. Бары потеряли клиентов, церкви опустели. Служители Брахну сквернословили, гневя богов. Бармены жаловались на ту пору, как худшую на памяти - выручка стала никудышной. Когда Макс вошел подписать накладную к Уоллу, в заведении не оказалось ни единого клиента. Уолл ворчал, протирая стакан, а потом злобно гаркнул на танцовщицу. На шесте для пустого зала кружилась всего одна «пташка». Брюнетка с приятными формами в затёртых стрингах, колготках-сетке и пышном лифчике не по размеру. Стрипы, затёрты до белизны. Всё взятое напрокат. Бедность и безвкусица. Её нелепый танец вместо возбуждения, даже у убогих зрителей мог вызвать только жалость. Судя по всему, это был первый урок для девушки, не умеющей ничего. Макс не удержался от смешка:

— Не ругай её, — попросил он Уолла.

— Новенькая, — хозяин покрутил у виска.

Вдруг по залу пронёсся визг. Девушке явно казалось, что она поёт! Но от палитры её голоса грозилось скиснуть всё вино в заведении. Хозяину пришлось хлопнуть себя по лбу и, морщась, подписать накладные. В порыве Уолл попрощался и исчез. Макс решил задержаться. Он молча, долго приближался к скрипящему шесту. Стальной пилон готов был сам покраснеть от её ужимок. Пластика - движения бревна. Большие достижения ей явно не светили. Девушка его заметила и обрадовалась, видимо надеясь, что её визг задушенного кракота привлек хоть чьё-то внимание! Сделала два поворота. Хвала Первородной, петь она перестала!

— Послушай! — обратился Макс. — А ты уверена, что занимаешься тем, чем нужно?

— А вам нравится?

Она играючи томно вздохнула.

— Если честно, не очень, — строго ответил Макс.

— А-а-а… — она растерянно приложила ладошку к губам. — Я поняла. — Макс не успел обрадоваться. — Вы хотели приватно! — она наивно радовалась своей “догадливости”. — Ну, в номере наверху. Так, это не ко мне! Я таким не занимаюсь. Это к другим девушкам. Вам позвать?

— Не надо!

Мало, что она не умела, ни петь, ни танцевать, так ещё и в намёки не врубалась. Макс, не собираясь портить ранимую девичью душу, достал самую крупную купюру и запихнул в лифчик:

— Найди себе другую работу!

Развернулся и ушел…

Теперь, неудачливая танцовщица глазела на него с тем же выражением, но уже на собственной кухне:

— Так рада видеть. Удивительно, - Поля вытирала руки. - Рити о вас так много рассказывала.

— А ты нашла другую работу?

— Нет, — Поля хихикнула . — А где? Чем ещё заниматься?

Макс вынул из-за пазухи увесистую пачку денег.

— Считай, что нашла. Может это поможет тебе передумать. Это для… — Макс замялся, не зная до конца уговора соседок:

— Рити говорила, — кивнула Поля. — Да. Надо сказать Стражам, что мы вчера были вместе. На всю ночь… Так ведь? Я все поняла?

При виде денежной стопки глазки загорелись жаждой. Но в Дыре трудно винить в желании заработать. В Поле алчность не хлестала. Она приняла деньги сдержанно и быстро сунула в шкафчик. Захлопнула дверцу, озираясь, будто мир был полон завистливых глаз. Макс направился к выходу. Поля резко выпрямилась:

— А вы уходите?

Она заметно удивилась:

— А что?

Поля с энтузиазмом пожала плечами:

— Ну… Мы же были вместе. А разве не надо? — с детской наигранностью зашептала. — Ну, когда Страж спросит о родинках в разных местах… О формах… — она растерянно помотала головой. — Ну… Нам разве не надо?.. Ну, это…

Смысл Ритиных причитаний стал понятен: жена Буча понимала, чем закончится эта встреча. Поля сама предложила лечь в постель. Но Макс мало что мог. Ночь пролетела как миг. Ни пылкой страсти, ни криков. Поля делала все сама. Макс запомнил лишь её приятную грудь и томные стоны.

Полю хотелось отблагодарить ещё. Она без натяжек спасла ему жизнь. И хоть разум подсказывал: любая крибейка сделала бы то же самое для такого завидного гостя, как Макс. Но в данных обстоятельствах Поле за ложь тоже грозила смерть. И Макс ценил её смелость.

Он взял Полю под опеку. Её приняли на равных; Герда и Кира — жены Рафа и Вана приняли, её как свою. Рити же дружила с Полей давно. Семьи навещали друг друга, устраивая застолья. Это стало традицией ещё с первого года работы в подвальчике. Все тихо посмеивались, считая, что Макс женится на Поле. А Поля о замужестве только и мечтала.

Как любой вилот, она пыталась выжить в этом мире. На пилон-танцы попала по наивности: большего, чем строить глазки мужчинам она не умела и вряд ли могла научиться. Миловидная, в душе добрая и недалёкая — это про Полю! Именно из-за простодушия она возвращалась в бары, хотя Макс настрого запретил танцевать.

Поля не бросала попыток покорить местные заведения, но танцевать так и не научилась. Пела как задушенная кракошка. Визжа до одури трогательные песни о крибейской любви, такие же наивные, как и она сама, она воображала себя великой певицей, способной покорить миллионы. Под “незабвенный голос” поклонники, чокаясь, били бокалы. Звон стекла усиливал эффект Полиного воя. Непритязательным клиентам нравилось! Однажды Макс, не в силах больше терпеть, минуя пьяные рожи, подошёл к Поле и забрал её прямо со сцены. Снял, повесил на плечо и понёс. Вдогонку понеслись крики: оставить прекрасную певицу в покое!

Максу так надоели Полины глупости, что пришлось звать её к себе чуть ли не каждую ночь. Поля была мастером найти себе приключений! Еë наивностью пользовались парни, которые, поиграв с красоткой неделю-другую, легко бросали. Макс же ничего не обещал, но она и сама была рада скрасить его одинокие ночи. Постепенно упертый холостяк перестал искать крибеек на стороне и привязался к этой певичке. Но не собирался брать девушку с танцпола в жёны. Не то, чтоб он был слишком разборчив, просто красота Поли бросалась в глаза, а Макс опасался своей ревности. Поля, поняв, что самый желанный жених ей не светит, наконец отстала с намёками, ночуя просто так.

**

После “таинственного исчезновения” Крига, Дыра ничуть не изменилась. Рожи Стражей остались такими же, взятки прежними, набеги сохраняли привычный ритм. Только лица конкурентов обрели большее уважение. Будто каждый столб в Дыре знал — куда пропал убийца сестры этого дельца! Но вызова Максу никто бросать не решался. В образовавшейся бреши спокойствия, где ему сопутствовала удача, Макс увидел свой шанс.

Он, как и все мечтал избавиться от удушья Дыры. Перестать вдыхать страшный воздух. Бросить уродливый район и переехать в соседний, где чище. В сторону района Морган был направлен взор каждого обитателя Дыры. Его манил шпиль богачей — небоскрёб Золотая башня! Несбыточная мечта крибея! Сотня этажей блестели оттенками перламутро-оранжевого, внушая любовь к роскоши. Много квадратных метров, вместо тесных углов, тепло и свет. В сознании рисовались длинные ковры с мягкими диванами — всё как в новоленте! Ведь что есть мечта, как не картинка на любимом экране! Экран внушает спокойствие, если ты знаешь, к чему стремиться. Главное, не спи, горбаться. Свыкнись с долей. Стань покладистым.

Стань в бесконечный ряд жаждущих богатства, и тебя ждёт успех!

Максу повезло больше, чем миллиардам других. Он мог позволить себе апартаменты в башне, но все медлил: удерживали дела. То Соня приболела, то новый агрегат требовал внимания. Погрязая в текущих делах, Макс откладывал мечту. Но Сони не стало, прошёл год. Настал тот момент, когда Золотая башня засияла ярче чем прежде, все отчетливей подсказывая — время пришло.

У Макса назрел новый план!