Возрождение

Пролог

Окранов Залив, где-то близ границы с Гордостью Окрана

– Как думаешь, сколько за него отвалят?

– На вид не больше тысячи. Хотя, если поторговаться...

Парочка ловчих свысока смотрела на юношу, лежащего перед ними без сознания.

– Хорошо если он дотянет до рынка, – захрипел из-за их спин третий, – Сколько вас, болванов, просишь не калечить до смерти товар, один хрен не доходит!

– Да ладно тебе, командир. Выглядит он ещё довольно свеженьким, – сказал худощавый и посторонился.

Командир прошёл между ловчими и присел у лежащего тела. Прощупав голову юноши, он присвистнул и поднимаясь сказал:

– Обчистите и загрузите на гарру. Пихнём его первому встречному.

Словно гиены, ловчие набросились на лежащее тело. Толкая и нарочно мешая друг другу, они потрошили карманы юноши и хватались за каждую попавшуюся вещицу.

– Катана моя! – оттолкнул здоровяк худощавого, – Я его вырубил, значит оружие моё!

– Тогда одежда моя! – не отставал худой, – И безделушки тоже!

– Безделушки поровну!

– Ну-у, нет! Катана дороже! Безделушки мои! – взвыл худой и лихорадочно закопошился в карманах лежачего. Здоровяк не смог удержаться и полез по карманам со своей стороны. В этот момент они ещё больше походили на животных, терзающих свою добычу, и только голос командира вдалеке смог привести их в себя:

– Поторапливайтесь, придурки! Иначе придётся продать одного из вас!

Ловчие переглянулись и принялись связывать по рукам и ногам пока ещё тёплый товар.

– Если пацан двинет копыта, чур, на продажу пойдёшь ты! – прыснул худой, приподнимая ноги юноши.

– Почему это? – возразил здоровяк, поднимая тело за подмышки.

– Вырубал ты! Значит и наказан будешь ты! – противно захихикал худощавый.

Они донесли и погрузили тело между горбами мирно жующего траву животного. Гарру издал ворчащий звук и загнул шею, пытаясь обнюхать незнакомца. Однако, пару раз громко фыркнув, скоро отвернулся и продолжил свою трапезу. Крепко-накрепко пристегнув товар, здоровяк потянул за поводья и поспешил за командиром. Оглядевшись по сторонам, худощавый поплёлся следом.

Выглянувшее из-за облаков солнце обдало теплом бескрайнюю степь. Сухая растительность запестрила свежими и яркими красками. Ожившие насекомые вновь завели свою песнь. Сваленная в месте схватки трава стала постепенно выравниваться, стирая следы происшествия. Природа возвращалась к обыденности.

Проходя мимо места недавней борьбы, худощавый заметил на ветке одного из кустов неестественный блеск. Зацепившись нитью за стебель, на солнце поигрывал лёгкий кулон. Ловчий бросил взгляд в сторону уходящих соратников и, убедившись в том, что за ним никто не наблюдает, потянулся за вещицей. Лицо худощавого скривилось в беззубой улыбке. Мысленно, он уже подсчитывал сколько монет сможет выручить за эту безделушку, сколько сможет заказать себе выпивки и каких красоток теперь сможет себе позволить. От кулона нельзя было оторвать глаз и чем дольше он на него смотрел, тем сильнее очаровывался его необыкновенным узором.

На маленьком сплюснутом шарике были симметрично расположены две капли – чёрная и белая. В каждой находилось по точке противоположного цвета – белой на чёрном и чёрной на белом. Вместе они создавали единый круг, разделённый волнистой линией напополам. При неотрывном взгляде на украшение, могло показаться, что узор оживает и капли едва заметно плывут друг за другом…

***

Дигори проснулся в холодном поту от очередного кошмара. Переведя дыхание, он осторожно встал с лежанки, и не поднимая шума, чтобы не разбудить сестру, вылез из палатки. Снаружи было тихо и темно. В чистом небе над степью блестели и капали звёзды. Приятный ветерок разносил запахи сухих трав и земли, нежно поигрывая с полами палаток.

Остальные ученики спали, только у мастера горел свет. Ещё никому из послушников не удавалось застать старика Шаоши спящим. Даже подолгу пребывая в медитации, он был готов в любой момент вскочить и предупредить остальных о надвигающейся опасности.

Уловив аромат заваренных трав, юноша улыбнулся и направился к мастеру. Странные сны часто мучали Дигори в последнее время и он хотел поделиться с кем-то, кто мог бы дать ответы на его вопросы.

– Заходи, не стой у порога, – сказал Шаоши разливая по пиалам чай, – Что ты видел на этот раз?

Дигори сел, скрестив ноги, напротив мастера и, приняв от него пиалу, ответил:

– Я видел птицу, сверкающую золотом. Она парила, роняя горящие перья, которые поджигали землю под ней. Дальше всё спутано: копоть, вопли, столбы чёрного дыма, горящие дома... – юноша сёрбнул с пиалы и затих.

– Продолжай, – тихо попросил старик, – Что было дальше?

– Я видел ваш образ, мастер. Перо той птицы коснулось и вас. Потом… потом всё исчезло. Всё испепелилось, сгорело дотла… Я оказался посреди поля золы. Один… – Дигори отпил ещё и отставил пиалу, – Потом я проснулся.

Учитель и ученик долго молча сидели, пока у обоих не закончился чай.

– Мастер, что это может значить?

Старик улыбнулся:

– Какая разница? Есть вещи, которые нам не подвластны. Они происходят лишь потому, что не могут не происходить. Тебе нужно с этим смириться, юноша.

– А что, если мои сны вещие? Как у провидцев из Великой Пустыни.

– Даже если так, в этом всё равно нет никакого смысла. На твоём месте я бы сейчас не забивал свою голову пустыми переживаниями и больше заботился о хорошем сне. Или ты забыл о грядущем дне?

– Нет, мастер.

– Тогда иди спать. Тебе нужно хорошенько выспаться, – старик хлопнул ученика по плечу, – И не принимай сны близко к сердцу. Будь в настоящем. Живи наяву... наяву... яву...

Голос мастера затихал в сознании юноши, будто отдаляясь. Вокруг него всё погасло. Пространство палатки начало расширяться, пока её знатно не встряхнуло, словно взбушевавшимся ураганом. Дигори почувствовал сильные толчки. Из ниоткуда послышался голос: "Подъём!.. Поднимайся!". С громким треском порвался потолок и на юношу хлынула ледяная вода.

Наяву

«…и родилась из глубин отчаяния надежда.»

Святое Пламя

С ведром в руках над юношей склонился неизвестный. По силуэту можно было догадаться, что это закованный в латы солдат.

– Встать! – скомандовал незнакомец, и добавил, обращаясь в сторону – Эй! Подай браслеты. Этот всё же очнулся.

Морщась от боли, юноша поднялся на ноги и осмотрелся. Рядом с ним, на незнакомой ему улочке, сидели, лежали и переминались с ноги на ногу разные оборванцы. В дрожащем свете факелов их тощие, обёрнутые в рвань тела выглядели особенно убого. Сам парень, к своему удивлению, выглядел не лучше. В довесок у него гудела голова и он совершенно не понимал, как здесь очутился.

– Руки, – скомандовал солдат, протягивая кандалы.

– Где я? Что происхо… – попытался возразить юноша.

– Руки! – рыкнул воин.

Не став перечить в этот раз, юноша подчинился. Оковы защёлкнулись у него на руках. Тоже самое повторили с его ногами.

– Я не понимаю, в чём дело. За что меня схватили? – спросил юноша, но ему никто не ответил.

Вокруг него туда-сюда сновали бойцы, толкая, пиная и таща за собой оборванцев. В основном, все вели себя тихо. Только один старый босяк надрывно кричал, браня волочивших его по земле солдат:

– Ненавижу! Возомнили из себя невесть что! Лицемерные ублюдки вы, а не паладины! Ха-тьфу!

– Умолкни, – не сбавляя темпа, проговорил солдат.

– Ни за что! Пускай все знают, что стоит за вашими красивыми речами! Лжецы! Обманщики!

– Ваше сиятельство, что с ним прикажите делать? – обращаясь в сторону, спросил один из ведущих.

– К очистительной чаше его, – монотонно ответила фигура из темноты, – Пламя скоро будет готово.

Вопящего старика утащили дальше по улице. Остальные несчастные лишь молча проводили его сочувствующим взглядом.

Суматоха в толпе продолжалась.

Ещё не понимая, но чувствуя что-то неладное, юноше захотелось поскорее убраться. Нужно было действовать, пока до него никому не было дела. Заприметив самый неосвещённый участок поблизости, он начал медленно выбираться из толпы.

Аккуратно, не привлекая к себе лишнего внимания, юноша пятился в сторону тьмы, пока не уткнулся спиной в что-то острое.

– Ни шагу больше, – прозвучал грубый голос у него за спиной. Юноша замер на месте. Закрыв глаза, он уже мысленно представил, как его сбивают с ног и тащат по улице вслед за беднягой. Бежать было некуда. Глупо было дёргаться, находясь в незнакомом месте с кандалами на ногах.

– Какая прыть, – из темноты прозвучал другой голос, – Дайка на него взглянуть.

– Развернись! – скомандовал первый. Юноша подчинился.

В полумраке перед ним стояло двое. Первый, держащий меч наготове, походил на обычного паладина: ковшовый шлем, светлые латы с символикой пламени на груди. На втором же поверх доспехов была алая мантия с капюшоном и блестящей фибулой в форме огня. Сомнений не было – тот, что в алом, принадлежал к чину инквизиторов, верховных командующих Святой Нации. Присутствие этой фигуры могло означать особую важность проводимого мероприятия.

Скинув капюшон, второй приблизился к юноше.

– Окран милостивый, да он же ещё совсем дитя, – сказал инквизитор и жестом приказал убрать клинок паладину.

Он взял юношу за подбородок и покрутил в разные стороны. Чумазый, с перебинтованной головой и блестящими глазами тот и в правду походил на мальчишку пятнадцати-шестнадцати приливов [2] от роду. Рваные лохмотья обнажали худую фигуру и, хоть и жилистые, но тонкие руки и ноги юнца. В довесок у юноши ещё не росла борода, что в этих краях считалось признаком незрелости.

– Кто ты и откуда? – не выпуская подбородок, спросил инквизитор.

– Я… я-я, – неуверенно протянул юноша. «Кто я?» промелькнуло у него в голове.

Этот вопрос загнал юношу в ступор. Он совершенно не помнил ничего о себе. Воспоминания о своей жизни вдруг стали для него недосягаемы, словно ускользнувший сон, который не вспомнить, даже если сильно постараться.

– Я… я не помню, – выдавил он из себя, озадаченно глядя в глаза вопрошающему.

– Неужели? – поднял брови инквизитор, – Брат Адельваль, где его взяли?

– Ваше сиятельство, – вытягиваясь по струнке ответил паладин, – Мы… н-нам передали его странствующие купцы, когда мы возвращались обратно. Они заявили, что он пытался украсть у них гарру.

– Значит, мелкий воришка, – инквизитор сощурился и сильнее сжал пальцы на челюсти юноши, – По закону следовало бы отрубить тебе руку.

От этого бесчувственного голоса юношу пробрала дрожь. Всё остальное отошло на второй план. Посреди тьмы остался лишь леденящий кровь взгляд и оцепеняющий ужас. От пронизывающего всё тело холода сковало дыхание.

Инквизитор скользнул взглядом по окровавленной повязке на голове пленника и ослабил хватку. Жадно втягивая воздух, юноша постепенно начал приходить в себя.

– Было ли при нём что-то необычное? Украшения, записи, знаки? – отвернувшись спросил инквизитор.

– Никак нет, ваше сиятельство.

– Да будет так. Окран – бог милосердия. Будем же и мы милосердны, в назидание остальным, – накидывая капюшон сказал инквизитор, – Брат Адельваль, отправьте его в Возрождение. Пусть отмывает свои грехи работой во имя великой цели.

– Да, ваше сиятельство. Будет исполнено, ваше сиятельство, – сказал паладин и толкнул юношу в сторону группы, собравшейся неподалёку.

Назначенную в Возрождение группу готовили к отправке. Паладины выстроили десятку пленных в колонну и сцепили их общей длинной цепью. Перехваченного юношу зацепили последним. Убедившись в прочности цепей, паладины достали тёмные повязки и завязали глаза отправляемым пленникам. Ведущий солдат натянул цепь, и группа двинулась в сторону северных ворот.

Колонна ещё не успела далеко отойти, когда позади раздался голос одного из солдат:

– Ваше сиятельство, – говорил он, запыхаясь, – старик пришёл в себя!

– Какой ещё старик? – безучастно спросил инквизитор.

– Старик Шаоши... старший пойманной группы еретиков.

Услышав это имя, юноша вздрогнул, словно в него ударила молния.

– Славно, – протянул инквизитор, – Брат Адельваль, собери как можно больше горожан. Пора приступать к очищению еретиков.

– Пошевеливайся! – гаркнул солдат и пнул застывшего на месте юношу, – Нам нужно успеть в лагерь до рассвета.

Юноша медленно поплёлся за цепью. Имя мастера зацепило в его голове ворох воспоминаний и пелена мрака начала постепенно рассеиваться. Из глубин его памяти всплыло множество образов. Он увидел горящие дома и спасающихся бегством кричащих детей; увидел бескрайнюю пустыню и скитающихся по ней голодных мальчишку и девочку; увидел добродушного на вид старика, занимающегося обучением сирот; увидел странствующую с мастером колонну подростков, в которой он сам шёл самым последним. События понемногу прояснялись для юноши. Однако, как всё это связано с настоящим – он пока не понимал.

[2] Прилив – повторяющийся промежуток времени, сопровождающийся сильным подъёмом уровня воды на всём континенте; по Земным меркам происходит примерно раз в год.

***

Путь в рабский лагерь оказался слишком долгим и чересчур извилистым, чтобы никто из пленных не смог запомнить маршрут. Колонна брела меж горных хребтов и только хруст камней да бренчанье цепей эхом разносилось по долине.

Спотыкаясь и пошатываясь еле волочился в конце цепи юноша. С каждым шагом ему становилось всё хуже. Сконцентрироваться на своих мыслях не давала нарастающая тошнота. Он чувствовал, что происходит нечто ужасное, но что именно – для него пока оставалось загадкой. Всякий раз, когда он начинал думать о своей группе и о том, что могло с ней случиться – к горлу подкатывал ком. Постепенно прояснялась картина происходящего, и выглядела она отнюдь не облегчающе.

Юноша начинал понимать куда его ведут.

Про Возрождение ходили разные слухи. Одни больше походили на байки, другими пугали непослушных детей, а от иных шли мурашки даже у взрослых.

Находящийся глубоко в горах лагерь не обозначался на картах. Его надёжно скрывали высокие контуры скал и красивые речи властей. Мало кто из непосвящённых осмеливался в открытую говорить о Возрождении. Было известно только то, что такое место существует и то, что туда лучше не попадать – оттуда ещё никто не возвращался.

Святая Нация не нуждалась в преступниках, еретиках и зверях, разгуливающих по Благим Землям [3]. И в тоже время она остро нуждалась в строительном материале для своих укреплений и удобрениях для своих бескрайних полей. В окранизме не приемлемо рабство, поэтому ссылка всей черни в Возрождение помогало достичь порядка и видимого благополучия. Проблема лишь в том, что не всегда туда попадали только преступники и хоть чем-то согрешившие люди…

Пока юноша боролся с тошнотой и желанием обессиленно рухнуть, колонна приближалась к месту назначения. Один из пленных залился раскатистым кашлем и вдруг застонал:

– Я больше не могу… мои стопы… они горят!

– А ну тихо! – отрезал ведущий, – Не хватало мне из-за тебя выговор получить. Потерпишь. Мы уже близко.

Через пару сотен шагов звуки цепи перестали отражаться эхом. Колонна вышла на открытую местность и на более гладкой дороге ускорила шаг.

Вскоре невдалеке послышался скрежет ворот.

Обменявшись приветствиями с паладинами, часовые запустили колонну внутрь лагеря. Пленных подвели к стоящему неподалёку зданию штаба. Ведущий колонны вошёл внутрь здания и, скоро вернувшись, облегчённо объявил:

– Старший надзиратель на месте и готов нас принять.

Не расцепляя общей цепи, пленных начали заводить внутрь штаба.

– Осторожно, ступеньки! – предупредил замыкающий, помогая несчастным взобраться, – Не убейтесь в шаге от спасения. Ха!

[3] Благие Земли – подконтрольная территория Святой Нации, находится преимущественно в центре континента, считается самой плодородной и благоприятной зоной на всём континенте.