Возрождающийся

Глава 1

Сам по себе я человек спокойный и неконфликтный. Типичный офисный планктон. Никогда не мечтал стать героем, умереть в бою с… не важно с кем. Погибать героически в схватке с врагами мне даже теоретически не хотелось. Планы на жизнь имелись тоже приземлённые, без великих свершений. Мечтал о тёплых странах и отпуске. Зима в этом году выдалась морозная. Тут ещё неприятность приключилась — в канун Нового года я машину слегка помял. Отчего-то страховка и половину расходов не покрыла. В общем, ходил с середины зимы больше пешком. Они, эти пешие прогулки, очень, знаете ли, способствуют умственной деятельности. Пока идёшь, много чего осмыслишь и придумаешь. К примеру, почему бы не взять подработку у Михалыча, расплатиться с кредитами и долгами и уже после этого мечтать о южных странах, пляжах и девушках в бикини.

В один из вечеров я отправился за продуктами в близлежащий супермаркет. Не то чтобы сильно нагрузился. Взял курочку, хлеб, кофе, кой-чего по мелочи, коробку яиц сверху в пакет положил. Даже пиво покупать не стал, поскольку на улице было минус восемнадцать, а крепкие спиртные напитки я по некоторым причинам завязал употреблять.

То, что ступени и прилегающее пространство к супермаркету засыпаны солью, я был в курсе. Ступал по этому месиву из снега и соли с опаской. И все равно поскользнулся. Шикарно так поскользнулся. Ноги вверх, шапка на брови, сам я спиной вниз. Яйца из коробочки вначале тоже вверх, а затем на меня. В последний момент я от этого «подарочка» хотел увернуться. И от души приложился виском о холодное ребро ступени. Этот удар мне запомнился чётко.

И вдруг сразу — раз! Я в лесу! Меня кто-то несёт на руках и причитает.

Мозги, конечно, враскорячку, я же человек образованный, в курсе, что после смерти возможны всякие реинкарнации души. Хм… надеюсь, что это всё выдумки, а у меня банальная галлюцинация от лекарственных препаратов, которые мне должны были вколоть в больнице. Я же в больнице сейчас? Или нет? Такой резкий скачок сознания — от ступени супермаркета до леса — меня немного напряг. Если я умер, то где встреча с «создателем», где долгие и проникновенные беседы, наставления для моей души в следующей жизни?

О том, что это «следующая жизнь», я понял минут через десять, как очнулся, получив болезненные шлепки по лицу ветками деревьев. Небольшая группа людей ломилась через лес с такой скоростью, будто за ними гналась стая крупных хищников. Мне немного повезло. Ну как повезло… В том плане, что я не бежал. Несла меня на руках женщина. Пот заливал её лицо, волосы, ранее скрытые под яркой шалью, растрепались. Сама женщина тяжело дышала, но продолжала двигаться с приличной скоростью, ещё и со мной на руках. Прикинули мои размеры? Вот и я офигел, убеждая себя, что затянувшаяся галлюцинация очень достоверна, но не более того.

Немного чётче я стал воспринимать ситуацию, когда ношу, то есть меня, у женщины забрал здоровенный мужик с бородой. Свою поклажу он перекинул кому-то из группы и поспешил вперёд. И снова ветки хлестали меня по голове, а визуальное наблюдение имело серьёзные помехи. Скакал этот самец так, что у меня все внутренности трясло. Никак не получалось сосредоточиться и оценить ситуацию. Зато появились сомнения в том, что это сон или галлюцинация.

— Марек, Марек! — закричала женщина где-то через час. — Стий, я схованку зроблю.

Мужик, тащивший меня на руках, притормозил.

— Дитятко, я ось тут в дупли одежу для тебе сховаю. Дивись, дерево велике, — пояснила женщина. — Вид села по ярки прийдеш, ховаючись.

На всякий случай я кивнул, повторно оценив размер своего тела. Чё-то мне с реинкарнацией несильно подфартило. Тельце мелковато. Женщина же спрятала узелок в дупле, и мы снова побежали, чтобы минут через десять оказаться у околицы. Или как там называется часть деревни, что с краю? В общем, прибыли мы на окраину небольшого населенного пункта и остановились. Запыхавшаяся группа спряталась за большим валуном и начала что-то обсуждать. Типа примут их здесь или нет. Понимал я не все слова, странный говор напоминал не то украинский, не то польский или какой-то другой язык славянской группы. Меня проблемы аборигенов волновали мало. Я шерстил свою память, припоминая все, что читал в жанре «попаданство» в чужое тело, к тому же мелкое. Повезло, что я пацан, а не девка. Надеюсь, что так. Проверить наверняка возможности не было, но женщина обращалась ко мне в мужском роде.

Бородатый тем временем передал меня на руки женщине и пошёл первым в ту деревню. То, что переговоры закончились неудачно, я сообразил без подсказок. Из первой избы выскочила особь мужского пола, громко заголосив:

— Окудники! Окудники!

Наши, в смысле те, с кем я был, кинулись снова бежать. Но не обратно в лес, а через деревню. Если я правильно оценил ситуацию, то в лесу хватало других преследователей. В целом, действие разворачивалось в стиле среднего боевичка. Деревенских с дубьем и вилами прибавилось. Криков и преследователей тоже. «Мой» бородатый родственник явно допустил стратегическую ошибку, сунувшись в центр поселения. Нас взяли в круг и погнали на окраину к оврагу. Он-то и стал ловушкой.

Деревенские очень быстро организовали оборону. Я бы сказал, что они ждали и были в курсе. Прошло от силы пять-семь минут, а уже полсотни мужиков с вилами и другим подручным материалом загоняли нас туда, откуда не было выхода.

— Данирочка, сонечко, — поливала меня женщина слезами, забрав у бородатого. — Прощай, маленький. Ти запам’ятай, що тоби потрибно пробратися через перевал в Белию.

— Зана, он не поймет, слишком мал, — одёрнул женщину бородатый. — Данир, втечеш подали. В иншому сели скажеш, що загубився. — И тут же отвлекся от наставлений для меня: — Готовьте щит!

— В Белию, — повторила женщина и поднялась во весь рост.

— Останний бий з магами и их годованець! — выкрикнул бородатый и поднял руки вверх.

«Охренеть!» — только и смог мысленно произнести я, поскольку понял все слова бородатого о магах и их выкормышах. Ладно, другое тело, новая жизнь. Но маги! Типа все мои мечты сбылись? Хотя… судя по обстановке, всё так же быстро и закончится. Пока деревенские загоняли нас в овраг, с другой стороны подошли люди в чёрных одеждах. Бородатый развернулся, начал командовать. Удивительно, но теперь я понимал каждое слово, будто говорилось по-русски, и как я понял, надежды на спасение не было. Короткое у меня получилось попадание в новое тело. А вдруг это не единственная реинкарнация, и мне повезёт в следующий раз? Несильно я и расстроился. У людей какие-то проблемы. Оно мне надо во все это вникать?

Из положительных моментов только то, что язык воспринимал как родной, остальное же мне совсем не понравилось. Хотелось если уж переродиться, то в какого-нибудь великого мага, красавчика с гаремом и дворцом. Не… давайте мне другого персонажа. Этот какой-то неудачный.

Додумать мысль я не успел. Те маги по нам как жахнули огнём! Жаль, я не рассмотрел, из чего именно этот огонь они воплотили. Бородатый пытался нас защитить, чем-то магическим закрывал, ему помогали мужчины нашей группы, но силы были неравные. Второй удар магов наша группа не выдержала. Вот это было ужасно! Я орал вместе со всеми, потому что горело все внутри, осыпались пеплом волосы, покрылись коркой губы, лопались от жара глаза. Дальнейшее я не видел. Последнее воспоминание, что вся группа из восьми человек закрыла меня телами.

Очнулся я нескоро. Кругом темно и тихо. Ощущения были странными. Какая-то лёгкость в теле. Ни черта не видно, но боль отсутствовала. Меня за ноги будто тянуло что-то вниз. Сопротивляться не стал, поскольку правил этой игры в новую жизнь не выяснил. Некоторое время спустя понял, что лежу на чем-то мягком. Оно же покрывало лицо. Ветер унёс тучи, частично сдув с меня нечто странное. Стало светлее, но где я, так и не понял.

Чтобы осмотреться, я протёр руками лицо. Рука была ребёнка. Блин! Не получилась новая реинкарнация. Похоже, я в том же теле. И выжил. Странно. Я же помню ту боль, когда мои глаза не выдержали обрушившейся на нас стены огня. Сейчас болезненных ощущений совсем не было. Даже то, что люди закрыли меня собой, не могло объяснить отсутствие ожогов. Освободив лицо от того, чем припорошило тело, я уставился на небо. Снова перевёл взгляд на руку. Видимость была плохая, но это точно детская, а не моя рука. И тем не менее на небосводе я наблюдал Большую медведицу.

Итак, я на Земле. Но не факт, что это мой мир. Про параллельные реальности, попадание в прошлое и прочее фэнтези я читал. Тело у меня детское, предположительно, уже другое, а не то, что погибло в огне. В любом случае, нужно выбираться и осматриваться. Осторожно сел, провёл руками по ногам и выше. Одежда отсутствовала. Убедился, что я мальчик, хотя имел волосы примерно до плеч. Потрогал то, что меня окружало. Странные ощущения. Будто сижу в какой-то пудре. Жаль, темно, не рассмотреть. Когда же я приподнялся, эта мелкая взвесь взметнулась вверх, так что едва не задохнулся. Дождался, когда это все немного осядет, и побрёл вперёд.

Света звёзд не хватало. Мне казалось, что я всё в том же овраге. Метров через двадцать я уже спотыкался о корни и ветки деревьев. Выбраться наверх не мог, но продолжал упрямо идти по дну оврага на север, ориентируясь по Полярной звезде. По-прежнему всё, что я видел, воспринималось как затянувшийся наркотический сон. Возраст нового тела я даже примерно не мог определить. Не подросток, но и не грудничок. В общем, кто-то старше двух лет, но младше десяти. Не специалист я по детям. Своими в прошлой жизни не обзавёлся, а потом, как вы поняли, уже не до того было.

Долго идти босиком, спотыкаясь о мусор и ветки, сил не хватило. Присел на какое-то бревно и чуть подремал. Проснулся, когда совсем продрог. Тело покрылось утренней росой. Наконец я смог осмотреться и чуть не завопил от ужаса. Отчего-то я был полностью серым! Какое-то время разминал в пальцах это нечто, покрывавшее кожу, пока не сообразил, что это пепел. Вот тут мне стало нехорошо. Вспомнил слова родителей этого мальчишки. Они изначально планировали меня защитить любой ценой и отчего-то были уверены, что я выживу. Вся группа превратилась в пепел, в котором я весь извалялся, но действительно не погиб. Как и почему это случилось, гадать не имело смысла. Ответов все равно не найду. Мои защитники умерли, враги ушли, зато где-то там, в дупле, лежит одежда. Странно, конечно, что сгорели вещи, а волосы и ресницы на месте.

Впрочем, задумываться об особенностях этого мира я не стал, а поспешил удалиться от деревни. Немного прошёл вперёд вдоль оврага и вскоре обнаружил ориентир — большой валун. А дальше путь был виден даже не следопыту. Ломилась наша группа, не разбирая дороги, след остался хороший. По нему я и дошёл до большого дерева с дуплом.

Первым желанием было натянуть на себя всю одежду и согреться. Но я мужчина взрослый и разумный. Позволил себе только обуться и начал кружить по округе, ища ручей или родник, чтобы помыться. Когда обнаружил искомое, попил и ополоснулся. Потом какое-то время стучал зубами и не торопился натягивать на влажное тело одежду. Тут уже солнце взошло, потеплело.

Штаны и рубашку я нацепил, котомку, которая тоже была в дупле, на плечи повесил. В ней я обнаружил пяток сухарей и подобие бурдюка с водой. Куда идти, не знал, но точно подальше от деревни. Обходил я её по большой дуге, стараясь глубоко в чащу не забираться. Пару раз прятался, когда видел людей. Девки не то грибы, не то ягоды собирали. Сам я на такой подножный корм не отвлекался, поскольку торопился уйти подальше. Ближе к вечеру вдруг вспомнил, что в лесах должны водиться звери. Перепугался, вспотел, заметался по округе, вооружился палкой и снова продолжил путь, ориентируясь на дорогу.

Последние три-четыре часа я брёл параллельно этой грунтовке, опасаясь на неё выходить. Пока шёл, много чего передумал, пытался вспомнить или догадаться, кто такие окудники. То, что не только маги, но жители деревни их не любили и боялись, сам видел, а за что – неизвестно.

Ещё меня смущало то звёздное небо, что наблюдал ночью. Убедился, что я точно на Земле. Альтернативная или параллельная реальность? Хрен редьки не слаще, а у меня тело лет четырёх или пяти. Это я в луже на себя посмотрел. Не оценил. Так себе тельце. Нечто блеклое, худое. Волосёнки жидкие, светло-русые, глаза голубые. В целом, обычный ребёнок без особых примет, который быстро устаёт и имеет прочие физиологические потребности, соизмеримые своему возрасту.

Каких-то особых умений или навыков также не обнаружил, но легенду себе обязательно нужно придумать. Мальчишку обидеть может любой, я даже оказать сопротивление не смогу. Радовало, что понимал местный язык, жаль, что ничего другого память прежнего владельца тела не оставила.

Кое-как наломав веток и намостив из них лежбище в кустах, я устроился спать. Есть вероятность, что кусты защитят меня от хищников. А чтобы никакая змея или другая ползучая тварь не подобралась, я подстилку высокую сделал.

Ночью почти не спал. Ветки кололись, мне было холодно и откровенно страшно. Догрыз последний сухарь, запил водой и затосковал. Добывать еду в лесу я и раньше не умел, а тут совсем беда. Запоздало я начал костерить себя, что вместо того чтобы читать рассказики про попаданцев, мог бы прогуляться куда-нибудь на природу. И не к Пашке на дачу, а в более дикие места. Потренировался бы в разведении костра без спичек, в установке силков на зайца или другого зверя. Люди, увлечённые фэнтези, всякие клубы и секции посещали, восточными единоборствами и фехтованием увлекались.

С другой стороны, доставшееся мне тело даже с такой простой задачей не справится, никакие прошлые умения не помогут. Значит, все эти навыки придётся нарабатывать сейчас. Деревню, куда мы вышли, я видел всего несколько минут, но позже припомнил, что электричества, в смысле, столбов, не видел. Плюс имеются маги. Мне бы меч не помешал. Мда… что-то я размечтался, совсем в фантастику меня занесло. Какой нафиг меч для этих ручек и тощих ног?! Даже ножом не смогу воспользоваться.

Как только порозовело небо, я встал с лежанки. Идти дальше по лесу сил не было. А тут еще добрался до развилки. Выбрал ту дорогу, что была более укатанной, и побрел по ней. Примерно через час снова свернул. Мне как-то без разницы было куда идти. В предыдущий день я только пару всадников успел заметить. Так что решил, что дороги здесь не слишком загружены.

Так и брёл я, смотрел себе под ноги, чтоб не навернуться, и вдруг споткнулся о деревянное колесо. Поднял голову, а там… нет цензурных слов, чтобы описать увиденное. Какая-то перевёрнутая кибитка или карета, в общем, то, в чем людей перевозят, мусор, трупы людей. Четверо мертвецов явно в форме. Один мужчина был в кружевной рубашке, залитой кровью, и босиком. Его голова лежала чуть дальше от тела. Гримаса у той головы была жуткая, будто мужчина продолжает орать. От подобного зрелища меня сразу стошнило.

Только отплевался, повернулся, а там мёртвая дамочка. Судя по богатому и пышному наряду, супруга того, что без головы. Лица мадам я не увидел, поскольку кружевные юбки были задраны и закрывали её лицо. Зато весь хм… передок был обнажённый. Не завидую этой женщине. Похоже, долго насиловали, а напоследок воткнули дубину в то самое место.

— Ну тут и нравы, — пробормотал я, глотнув воды из своего бурдюка. Меня это попаданство полностью разочаровало, но продолжал разглядывать место разбойничьего нападения.

Обычно по сюжету книг герой начинает шмонать мертвецов, собирая позабытые трофеи. Судя по всему, оставшееся добро бандитов не прельстило. Возможно, взяли хороший куш, поэтому раздевать бедолаг до трусов не стали. Предполагаю, что на эти вещи позже найдутся желающие. Я же прикоснуться и шарить по карманам трупов был не в состоянии. Меня трясло от страха. Внутренне я ещё сдерживался, но подводили рефлексы детского тела, которое стучало зубами и тихо поскуливало.

Осторожно переступив через конечности мертвецов, я пошёл дальше и буквально сразу услышал стон. Уйти совесть не позволила. Сунулся посмотреть и обнаружил в придорожных кустах девочку. По виду младше, чем я. Похоже, ребёнок плакал давно. Сил уже не осталось, девочка слабо хныкала.

Ждать, пока кто-то проедет по дороге, я не стал. Кое-как стащил ребёнка на траву, чтобы осмотреть и помочь. Зря я решил, что у девочки сил не осталось. Ребёнок стал брыкаться и кричать, оказывается, её правая рука была сломана. Предположил, что девочку схватили за руку и со всего размаха швырнули в сторону. Кусты смягчили удар и почти не оцарапали. Кроме перелома и нескольких ссадин на лице, других повреждений я на ней не обнаружил.

Бросить девочку я не мог. Пришлось искать что-то, чтобы перебинтовать руку и наложить лубки. Перевёрнутый транспорт разбился основательно. Какие-то опорные детали из дерева раздробились до нужного мне размера. И я сумел подобрать пару широких щепок. Потом порвал нижнюю юбку на мёртвой женщине, стараясь не смотреть на все остальное.

Казалось бы, несколько минут назад мне было нехорошо и страшно, но с появлением девочки включились другие эмоции и инстинкты. Она, зараза такая, меня ещё и укусила, не давая перебинтовывать руку. Пришлось применить силу, чтобы зафиксировать кость. Уговаривал, объяснял, взывал к рассудку девочки и с большим трудом закончил повязку. Конечно, зря я ругался. Девочка была младше года на полтора-два. Какой тут разум? Повезло, что она меня понимала. Воду из моего бурдюка допила и потребовала: «Исё». Но больше не было ни капли. В предыдущий день я эту посудину два раза пополнял водой из ручьёв. Думал, мне хватит.

— Дай кусать! — вспомнила девочка о еде.

Отказывать и пояснять, что еды нет, я не стал, но увёл её ближе к разбитой коляске. Безусловно, она и раньше видела этих мёртвых людей, но вдруг не поняла, отчего мама долго «спит»?

Транспорт разбойники переворошили основательно, но кое-что осталось. Плетёная корзина с крышкой как раз содержала остатки еды. Вероятно, путники питались по дороге. В ёмкости сохранились два яблока, засохший хлеб и завёрнутые в бумагу куски вяленого мяса. Я невольно сглотнул слюну. Питался я только сухарями из мешка, а тут такое богатство.

— Не хоцу… — заявила маленькая капризуля.

Настаивать я не стал. Сгрузил всё найденное в свою котомку. Яблоко, правда, покрутил. Не для того чтобы съесть прямо тут на фоне трупов. А чисто с познавательной целью. Плод по внешнему виду ничем не отличался от тех, что я видел всего сутки назад в супермаркете, ну, разве что не такой крупный и красивый. Но все остальное: одежда людей, коляска с остатками упряжи, следы лошадей, – говорило о том, что вокруг меня если не средневековье, то более отсталая цивилизация.

Но поразмышлять больше не получилось. Девочка отвлекла, заявив, что яблоко она все же хочет, и топнула ножкой. Пришлось доставать обратно еду. Попутно мы познакомились. Если я правильно расслышал, то имя этой капризули Лика. Безусловно, я сделал скидку на стресс, возраст, боль в руке и прочее, но уже через четверть часа молился, чтобы хоть кто-то появился на дороге, иначе сам добью ребёнка.

Мне повезло. Правда, под завывания девочки и требования чего-то я не сразу услышал топот лошадей. А потому убежать куда-то и спрятаться не успел.

— Юренеевых знак на повозке, — спешился один из десятка мужчин, быстро окруживших место разбоя.

— Совсем обиралы распоясались, — вторил ему другой.

Лика, напуганная видом крупных животных, которые могли запросто её затоптать, заревела по новой. Надо же, минут пять назад я думал, что жидкости в организме ребёнка не осталось. Описавшись, девочка только скулила, а тут снова откуда-то полились слёзы.

— Шустряк, что там за дети? — поинтересовался старший группы у первого мужчины.

— Думаю, что дочка Юренеевых, а пацан – служка при ней, — брезгливо сморщился спешившийся, разглядывая меня и девочку.

— Давай тогда бери помощника и вези детей к знахарке в Курново. А я поспешу с докладом к зачинщику. За девчонку Юренеевы награду дадут.

— Этих что, так и оставим? — поинтересовался кто-то из группы, подразумевая трупы.

— Шустряк, детей отдашь знахарке, а сам в Курново организуй телеги и всё остальное, — неопределенно махнул рукой командир, давая распоряжение.

И минуты не прошло, как двое подручных того Шустряка посадили нас с Ликой к себе на лошадей, и мы поскакали прочь от места разбоя.

Вот и славно. Я даже слова не сказал, а уже легализовался в этом мире. Буду и дальше действовать по той же схеме: больше молчать и слушать. Тем более что воспроизвести говор местных у меня вряд ли получится. Главное, я речь понимаю, а остальное спишут на возраст.

Глава 2

Если я с момента встречи и звука не издал, то Лика утомила наших спасателей очень быстро. Я понимал, что ребёнку больно, но она сама усугубляла положение, брыкаясь и не желая сидеть впереди всадника.

– Да угомонись ты! — рявкнул мужчина и тут же начал материться.

Жидкости в организме девочки почти не осталось, что-то на слезы, что-то на посикушки было потрачено, но судя по запаху, накопилось что-то другое. С перепугу ребёнок обделался. Всадник ругался, а я прислушивался к словам, запоминая незнакомые обороты речи. Рано я обрадовался, что понимаю речь местных. Не только акцент с характерной для украинцев буквой «Г», но и некоторые слова были совсем незнакомы. В общем, я решил, что желательно самому молчать, пока не подучусь. Тем более моя персона никого не заинтересовала.

Лика, нарыдавшись, вскоре затихла и даже уснула. Мне по-прежнему никто не мешал разглядывать людей, животных и окружение. Окружение, правда, не сильно изменилось. Вокруг был лес и грунтовая дорога. Зато всадники выглядели очень колоритно. В их одежде использовалось много кожи хорошей выделки. Немарко, но прочно. Кожаные штаны, куртки были пошиты в одном стиле. Именно по этой причине у меня сразу создалось впечатление, что это отряд военных.

Головные уборы также были единообразными. Эдакое кепи с козырьком спереди и сзади. Сзади, наверное, для того, чтобы дождь за шиворот не затекал. На ногах у мужчин были сапоги. По всем признакам сейчас середина или вторая половина лета. Днем достаточно жарко. А эти в сапогах! Думаю, про запах, исходящий от мужчин, рассказывать не нужно. Лошади тоже пахли не слишком приятно, но однозначно лучше всадников. Куртка у мужчины, что вёз меня, не была застёгнута. Поэтому «насладиться» ароматами давно немытого тела мне довелось в полной мере.

Плюс жара, мухи, опять же та лошадь, на которой мы двигались, нервировала. Не представляю, как могут верхом ехать два взрослых человека. Даже мне в теле ребёнка было неудобно. Седло-то рассчитано на одного всадника. Для второго «пассажира» места не хватало, а перед седлом специальной приспособы не имелось. Я то сползал вниз, то меня по боку седло било, и приходилось ёрзать, а после снова удерживать равновесие и не заваливаться в сторону.

Впечатлений хватило с избытком. Только успевай анализировать. Кстати, у мужчины под курткой была рубашка неплохого качества. Совсем отсталым общество не казалось. В предыдущий день мне было не до разглядывания текстильный изделий. Тут я и к себе присмотрелся. Рубаха явно не из вручную тканого полотна, ботинки добротные, крепкие. Зато нижнего белья не имелось, это создавало дискомфорт.

Закончив с осмотром одежды, я попытался определить, где у мужчин оружие. Ехавший впереди Шустряк был хорошо виден. Ещё раз я оценил прочную куртку мужчины. Снова переключил внимание на ближайшего всадника. Он имел нечто напоминающее пистолетную кобуру. В моем представлении к такой одежде подошла бы сабля, но местные имели другое вооружение, какое именно, определить не удалось.

Я так увлёкся всеми этими наблюдениями, что не заметил, когда мы свернули и подъехали к дому местной знахарки. Крепкий бревенчатый домик стоял на поляне в лесу. Вокруг хозяйственные постройки и даже лошадь в загоне. В целом совсем не «избушка бабы-Яги», как мне мысленно представлялся дом знахарки.

Со мной у сопровождающих проблем не возникло, а вот с перемещением Лики мужчинам пришлось повозиться. Вояки морщились от запаха, но не роптали. Даже не потревожили больную руку ребёнка. В дом к знахарке девочку занесли спящей. Кратко обрисовали ситуацию и поспешили в деревню. Меня оставили вроде как в помощниках.

Знахарка оказалась женщиной пожилой и опытной. Первым делом она напоила сонную девочку каким-то отваром. Лика заснула глубже и на последующие манипуляции с её телом не реагировала.

— Белый, подай воду из ведра, сними обувь девчонке, — командовала мной женщина. — Неси тряпки, что на заборе сохнут, забери грязное.

Со всеми заданиями я справлялся быстро, желая продемонстрировать свою полезность. Только когда знахарка попросила принести светильник, я его не нашёл. Потом оказалось, что вещица стояла высоко на полке. Физически я не мог дотянуться. Да и не узнал бы в этой колбе с треугольником внутри тот самый светильник. Он точно был магической штуковиной. По крайней мере его принцип действия оказался для меня непонятным.

До ночи никто за Ликой не приехал. Знахарка постелила на лавку свою меховую жилетку, выдала мне куцее покрывало и велела устраиваться. Девочке она предоставила более комфортные условия на большом сундуке. Я не роптал, был послушным и немногословным. Радовался, что мне не задают неудобных вопросов. Покормили, да и спать я буду не в кустах, а внутри помещения. Домишко, конечно, небольшой. Всего одна комната, перегороженная печью, но для попаданца в тело ребёнка совершенно царские условия. Я даже решил немного помечтать, как устрою прогрессорство в этом мире. Не успел. Банально уснул.

За Ликой какие-то родственники приехали ближе к обеду следующего дня. К тому времени я готов был придушить девочку. Судя по взглядам знахарки, она тоже находилась на грани.

— Боли-и-ит, — скулила Лика, — не хоцу! — пыталась снять она повязку и деревянные плашки.

Мою конструкцию знахарка, кстати, похвалила. После напичкала Лику чем-то обезболивающим, заверяя, что той не должно быть больно. Лике, похоже, не нравилась повязка в целом. К тому же на улице шёл дождь, и мы её не выпускали наружу. Лику хоть и поили отварами, но желудок ребёнка дал сбой. Она часто просилась в туалет и портила газами воздух. В комнатушке уже нечем было дышать, к тому же сидеть на месте она долго не могла и требовала развлечений.

— Как вы с ней управлялись? — выспрашивала меня знахарка.

— Не знаю, — честно ответил. — Я с ней не так долго.

Женщина покачала головой и занялась своими делами, предоставив мне возможность развлекать девочку. В общем, родню Лики мы с знахаркой встречали с воодушевлением. Теперь это их головная боль и забота. Прибывшие мужчины попытались расспросить меня о разбойном нападении. В ответ я промычал нечто невнятное: типа спал, ничего не видел.

— Белого не берём, зачем он нам? — сообщил один из мужчин, когда Лику устроили в повозке. — Клейма кабального на нем нет, пусть ваш староста сам решает.

— Дык… как же… — начала было знахарка, но договорить не успела. Мужчина вскочил на коня и велел помощникам на повозке следовать за ним.

Между прочим, я наконец сообразил, почему знахарка меня «белым» зовёт. «Мастью» я отличался от всех, кого видел с момента попадания в этот мир. Разве что у матери Данира волосы были русые. Все остальные невольно ассоциировались у меня с итальянцами, арабами или кем-то другим из южных регионов моего мира, они имели вьющиеся тёмные волосы, карие глаза и смуглую кожу. На их фоне я выглядел тощей, бледной поганкой. Не работник ещё и не помощник. Потому интереса ко мне никто не проявил. Знахарка в том числе.

На следующий день она потащила меня в деревню к тому старосте. Брать на себя такие обязательства женщина не хотела.

— Айла, зачем мне этот незакабаленный?! — возмущался староста. — Жрецы ему метку не поставят, а свободный раб уйдёт в Белию, как только повзрослеет.

Знахарка с доводами старосты не соглашалась, что-то там для себя выторговала, оставив меня стоять возле ворот. У деревенских жителей не так много развлечений. Потому посмотреть на меня собралась почти вся детвора. Мелкие разглядывали с интересом. У подростков постарше на губах играла улыбка, от которой мне становилось неспокойно. Дети сами по себе опасности не представляют. Но это пока они не соберутся в стаю. Тогда желание затравить слабого станет приоритетным.

— Белый, беляк! — то и дело слышались возгласы со стороны детворы.

— Кыш отсюда! — разогнал их вышедший в сопровождении знахарки староста.

Вопрос они, похоже, решили. Хотя женщина довольной не выглядела. Я примерно понимал, почему. По сути я лишний рот, который нужно кормить. Если знахарка лечит только эту деревушку, то пациентов у неё немного. Я уже успел визуально оценить здоровье местного населения. Мужики как на подбор — косая сажень в плечах. Тётки тоже дородные, про детвору пока рано говорить, но сопливых или болезненных не заметил. В общем, для знахарки работы мало, а тут меня ей в нахлебники навязали.

— Беляк, как твоё имя и имя отца? — поинтересовался староста. — Поеду осенью в город, сделаю запись в храме у жрецов.

Последняя информация предназначалась не для меня. Староста повторил ребятне, что я теперь полноправный житель деревни Курново. Судя по скептицизму на лицах детей и взрослых, никто так не будет считать, пусть там хоть десять записей появится. Насчёт своего имени я ответил, как помнил, — Данир. Отца вроде звали Марек. Старосте же, похоже, требовалась моя фамилия.

— Родовое имя, — переспросил мужчина и, не добившись от меня разумного ответа (а я боялся сказать что-то несоответствующее этому миру), нарёк Беляковым.

— Ты теперь не игрушка для знатника или боярыни, — внушала мне знахарка уже дома, — будешь работать и мне помогать, отрабатывая свой хлеб.

Я совершенно не возражал, желая задержаться подольше в этом тихом уголке. Слишком мало получил информации и сам был готов к любому сотрудничеству. Первое и самое неприятное оказалось то, что я внешне слишком отличался от местных. Ну а второе — возраст. Пацану точно не больше пяти лет. Если помру где-то в канаве, то никто и спохватится. Так что изображал из себя милого, покладистого ребёнка. Женщина в течение суток наслушалась криков и плача Лики, а тут я как контраст. Мол, посмотрите, какой я золотой и некапризный мальчик.

Безусловно, помогать полноценно по хозяйству я не мог. Даже ведро с водой вытащить из колодца не осиливал. Но натаскать питье курам из этого ведра ковшиком вполне получалось. Кормление кур и лошадки стало моей самой первой обязанностью. А ещё подметать двор, убирать по мере возможности в доме, мыть посуду и вовремя предупреждать знахарку о том, что кто-то пришёл.

Женщина была типичной врачевательницей, использующей травы и настойки. Навес, где она перебирала и сушила лекарственные растения, располагался чуть в стороне от дома, ближе к небольшому озеру. Оно мне очень понравилось. Дно песчаное, вода днем прогревалась так, что только плескаться и плескаться. Правда, обилие хозяйственных дел не давало полностью насладиться купанием. Зато я быстро загорел на солнышке. И уже не так сильно выделялся на фоне местных. В деревню не ходил, но почти каждый день кто-то из деревенских появлялся у нас.

Больных я не видел. Кумушки, заглядывающие по вечерам, скорее всего желали посмотреть лично на столь сомнительное приобретение для Курново. Тётки приносили с собой что-то из вещей. Оказывается, староста обязал деревенских снабдить меня одеждой на вырост. Да и зима когда-то наступит. Женщины обеспечили меня почти всем, кроме обуви. Крепкие ботинки у меня имелись, но если это мир похож на мой, то зима должна быть со снегом и морозами. Определить своё точное географическое местоположение я не мог. Зато с удивлением понял, что здесь нет естественного спутника планеты. Прошла уже пара недель, а луны на ночном небосводе так и не появилось. Остальные созвездия, из тех, что я помнил, напоминали привычные — земные. Разве только на поясе Ориона было не три, а четыре звезды. В любом случае я находился в северном полушарии и точно не на экваторе. Листья у берёз уже начали желтеть.

Далеко не сразу знахарка стала относиться ко мне без пренебрежения. Я старался по мере сил выполнять поручения точно и хорошо. Попутно радовался, что я в теле ребёнка, а не взрослого человека. Мои усилия почистить лошадь, расчесать ей гриву, забраться на спину, используя забор, смотрелись по-детски непосредственно и не вызывали подозрений. Жаль, Звёздочка не предназначалась для верховой езды. Седла и прочей амуниции у знахарки не имелось. Зато я внимательно смотрел, как запрягают лошадь в повозку.

Непростое оказалось это дело. Раньше я знать не знал, что слово «узда» предполагает целый комплекс элементов: удила, кольца, затылочный ремень, ремни на щеках, подбородке и прочее. Разобраться с ходу во всех этих ремнях было непросто. Непонятным для меня осталось только выражение «закусить удила». Заглянув в рот запряжённой Звездочки, я пришёл к выводу, что металлический стержень с кольцами лежит на беззубом крае рта животного. Чем там «кусать»?

Кроме узды для лошади, полагалось десятка три наименований частей конской сбруи, включая тот же хомут, шлею, подпругу и так далее. При полном отсутствии того, что служило мне раньше развлечением (интернет, телевизор), разбираться со сбруей Звёздочки оказалось интересно. К тому же лошадка была пожилой, послушной и безопасной для ребёнка. К моему удивлению, у неё отсутствовали подковы. Как оказалось, в деревнях не подковывают лошадей.

В течение лета наблюдать за тем, как знахарка запрягает Звёздочку, мне довелось несколько раз. Запасать травы для настоек женщине приходилось в разных местах. Обычно мы выезжали на рассвете, оставив курам в загоне еды и питья. Другой живности в хозяйстве знахарки не имелось и обязанностей тоже.

Далеко по лесу лошадь пройти не могла, но по дороге знахарка доезжала до нужного ей места, оставляла меня в повозке, а сама уходила собирать нужные растения. Поверите или нет, но мне, взрослому мужчине тридцати двух лет, одному лесу было откровенно ссыкотно. Пусть народ заверял, что в этих местах всех обирал переловили, а других разбойников нет, но у меня были свежи воспоминания того, что я видел на дороге, потому одному в компании с лошадью было неуютно. Знахарка часто выбирала дороги, по которым давно никто не ездил, убеждая меня каждый раз, что здесь безопасно.

Возможно, на старую лошадь и не менее древнюю повозку народ не позарится, но в лесу зверья водится много. Хилый костерок, что разводила женщина на обочине дороги, и пучок каких-то трав вряд ли могли отпугнуть хищников. За костром я всегда бдительно следил, держа наготове увесистую головешку. При вероятном появлении людей планировал бежать вглубь леса, а от зверья отмахиваться горящей палкой. Ни то, ни другое до конца лета мне не пригодилось.

Осенью за грибами, ягодами и корешками мы ходили пешком. Далеко забираться в лес я не мог. Уставал, да и тащить корзину, полную грибов, для меня было тяжело. Так что помогал я обычно их чистить и перерабатывать.

А ещё у знахарки были ульи. Стояли они чуть дальше озера на большой поляне. Когда начались дожди, мы их перевезли ближе к дому. Потом мед качали, заливали в невысокие кувшины, закупоривали крышками и обмазывали воском. Затем это все в корзины складывали и перестилали сеном. Для Звёздочки знахарка немного накосила травы, но планировала закупить овса на торгах. Крестьяне урожай собрали и традиционно в начале осени его распродавали и обменивали.

В нашем хозяйстве имелись куры, за которыми нужен был присмотр в течение трёх дней, пока мы будем в отъезде. Одна из деревенских старух обещала присмотреть, взяв в качестве оплаты яйца.

Выехали из деревни небольшим караваном. Кто-то е раньше убыл на торги, кто-то уже вернулся. Я подслушал разговор о том, что торговля в этом году удачная. Цены хорошие. Поскольку я давно завоевал доверие знахарки, то она меня никак не контролировала. Правда, выдала на голову тёмный платок. Я его наподобие банданы закрутил, спрятав полностью свои светлые волосы. Глаза, конечно, голубые. Но кто там издали будет приглядываться к ребёнку?

На торгах мне после жизни в лесу оказалось интересно. Вести себя опрометчиво я не думал, но немного понырял между телег, по рядам купцов и возле лотков со сластями. За несколько месяцев я немного одичал, а тут столько народа! Впитывал в себя все, что видел: как люди держатся, как здороваются, что носят, что едят.

Знахарка продала мёд, коренья и мази. Купила корм для Звёздочки, мне зимнюю обувь наподобие валенок и тулуп. Что-то из денег у нее еще осталось. Меня в это посвящали. Напоследок женщина приобрела туесок с солью, и утром мы отправились обратно домой. Я привычно молчал, не лез с расспросами, но знахарка сама делилась мыслями:

— Зерна мне староста даст мешок. На мельницу не повезём, сами будем молоть. Молочко скоро начнут носить. Детвора простынет в непогоду, пойдут ко мне. Тебе попить нужно. Сыра покушать…

— Спасибо, — ответил я.

— Ты не думай, что я со зла на тебя иногда кричу, — вздохнула знахарка. — Сама уже вижу, что без помощника не обойтись. Тебя, конечно, никогда не примут в деревне за своего. Но думаю, что на старости лет станешь мне опорой.

Мы ехали с остановками целый день. Женщина так и продолжала строить планы на нашу совместную жизнь. Возраст я её так и не узнал (она сама не помнила). Рассчитывала ещё много лет прожить. Я к тому времени окрепну, начну её подменять в сборе трав и кореньев. То есть обеспечу бабушке «достойную пенсию». А как она помрёт, тогда мне лучше уходить. Как ни странно, по рекомендации знахарки — всё в ту же Белию.

— И где Белия? В какой стороне? — поинтересовался я.

— Там, где солнышко всходит. Только далеко идти. Мал ты для путешествий. Горы на пути, ты их не преодолеешь, — немного припугнула меня женщина. Зато направление движение указала и кое-какие ориентиры дала.

В то, что мне нужно подрасти и окрепнуть, я и сам понимал. Тем более что у нас неплохие отношения складываются. Знахарка обещала меня не только своему ремеслу обучить, но и грамоте. Да и другие бытовые сведения были полезными.

Предположения женщины о простуде среди детей оправдались. Немного, всё же население здесь крепкое, но больные появились, а вместе с ними и разнообразие продуктов на нашем столе. Нехорошо так думать, но когда сын старосты простыл и свалился в горячке, то нам даже масло и творог принесли. Знахарка лечила добросовестно, запас нужных трав имела хороший. Потому парень быстро оправился.

Сам я в деревне появился только весной. Знахарка попросила помочь отнести продукты обратно домой. Какая-то женщина рожала. В таком деле сроков не предугадать. А поскольку родня одаривалась до и после рождения ребёнка (если сын), то мне пришлось нести часть оплаты.

Деревенские пацаны давно ждали такого случая. В лесу меня поймать или застать врасплох было сложно. Летом я только со знахаркой ходил, зимой им самим проблемно гулять по снегу. А тут как по заказу! Взрослых никого, а мелкий шкет пыхтя тащит полную корзину еды.

— Беляк! Беляк! — кричали они, топча ногами снедь из корзины.

Впервые за все время моего проживания в этом мире эмоции и гены тела взяли вверх. Мне самому было жалко разбитую крынку с молоком, но рыдал громко точно не я, а часть доставшегося от Данира сознания. Так с рёвом, весь в грязи и соплях, я вернулся обратно, устроив переполох перед домом роженицы.

— Сам он упал, наговаривает, — отчитывались мальчишки перед старостой. — Знает, что его Айла заругает, и на нас перекидывает.

К тому моменту я успокоился, оценил ситуацию со стороны и решил молчать. Доказывать что-то бесполезно. Я чужак, маленький, беззащитный чужак. Пройдут годы, но я все равно буду чужаком с другим цветом волос и глаз. Так что спорить не стал.

— Данир, ты не ушибся? — обеспокоилась знахарка.

— Молоко жалко, — пожаловался я.

— Ничего, посиди тут в сторонке. Будем возвращаться, я ещё попрошу.

Молока знахарка в тот день взяла, но настроение у меня от этого не улучшилось. Зато я подобрал ровную палку, очистил её от коры и разместил между двух деревьев, закрепив ремнями так, чтобы получился турник. Тело мелковато, но некоторыми физическими упражнениями его уже можно нагружать. Летом начну на озере плавать. Да и бегать много буду.

За последующие два года в деревне я появился всего три раза. И обязательно в сопровождении знахарки. Мог бы и совсем из леса не выходить, но и дичать не стоило. Мне в общество, пусть и этой конкретно деревни, придётся вписываться. Всю жизнь из себя партизана не получится изображать. Хотя пока у меня это получалось замечательно. Даже знахарка не всегда обнаруживала меня, если я не шёл рядом.

Умение маскироваться и прятаться я отрабатывал специально и долго. Не сразу стал замечать, что не только примитивная маскировка пучками травы и ветками помогает мне, а что-то другое, наподобие интуиции. Как-то я совсем позабыл, что семью Данира сожгли. У Айлы я расспрашивал про окудников. Якобы на торгах от дядьки одного слово услышал и не понял.

— Данир, забудь, что слышал, — строго наказала мне женщина.

— Они плохие? — изобразил я на лице непосредственность ребёнка.

— Это маги, — осторожно ответила знахарка. — Не такие, как наши.

Я кивнул и больше с расспросами не лез, чтобы не привлекать лишнее внимание. Позже вернусь к этому вопросу. Подумал, что возможно я и сам окудник, когда случайно стал замечать за собой необычные вещи. В прошлой жизни у меня не было такой развитой интуиции. А тут несколько раз подряд уходил, сворачивал, забирался на дерево ровно за несколько минут до того, как появлялась ватага деревенских мальчишек. К дому знахарки они не подходили, зато были в курсе, что меня можно застать на озере или возле реки, где я искал корни лечебной травы.

Невзирая на запрет взрослых, дети устраивали на меня настоящую облаву. За два года ни разу не поймали, чем я очень гордился.

Глава 3

Свой день рождения я решил отмечать по летнему солнцестоянию. Айла уверяла, что в этом месяце много детей рождается. Большая вероятность, что я появился на свет в начале лета. Математика здесь простая. Летом свадьбы редко справляют. Зато, когда собран урожай и проданы его излишки, то начинают гулять. Отсчитайте девять месяцев от октября или ноября, получите дату рождения в промежутке от начала до середины лета.

Четвёртое лето в этом мире оказалось для меня самым сложным. В девять лет я уже считался помощником. Пусть и не полноценным, но отрабатывать на благо деревни часть дней мне поставили в обязанность. Уговоры знахарки насчёт того, что она меня учит и некогда мне коров пасти, не подействовали. Весь июнь я был подпаском. Хорошо, что один месяц, а не все лето. Народ понимал, что знахарке тоже нужно управляться по хозяйству. Ей травы собирать, сушить, корешки всякие съедобные и лечебные заготавливать.

Потому я получил только один месяц отработок и чуть не свихнулся от местных нравов. То, что вслед кричали: «Беляк, беляк», я давно привык, и швырнуть меня куском грязи или навоза считалось в порядке вещей. Пастуху на мои взаимоотношения с местной молодёжью было наплевать. Старосте и другим взрослым, тем более. Один раз драка вышла серьёзной. Мне даже интуиция не помогла.

Карел, тот пацан, под предводительством которого мне разбили кувшин с молоком, давно желал подкараулить. Понятия чести и того, что втроём на одного неправильно нападать, у деревенских не было. Карел был старше меня года на три. Его брат – Томас моим ровесником. Третий мальчишка из числа соседей так же имел возраст девяти-десяти лет. Умом я понимал, что это дети. Не самые жестокие. Им интересно, развлечений мало. Но драться с тремя пришлось серьёзно. Правил деревенские не знали совсем. Стукнуть по затылку дубиной посчитали лучшей тактикой. Еле успел увернуться. Интуиция сработала вовремя, удар пришёлся по плечу. Дальше помахались кулаками и я «храбро» сбежал.

В следующие дни я стал ходить, таская за собой приличный дрын. Он оказалось и коров неплохо стимулировал, чтобы те не разбредались. В первое время я этих рогатых слегка опасался. После привык. Зорко следил куда, чья корова пошла. Пастух, дед Угорь мне байки всякие травил, просвещая в деталях профессии.

То самое стадное чувство у этих животных действительно развито превосходно. Стоит одной тупой бурёнке свернуть не туда, как вся толпа следом! Чего сунулись в кусты сами небось не понимали, но инстинкты срабатывали. Дед Угорь этих коров всех знал давно и был в курсе характеров и различных причуд.

– Огневых животинку отгоняй, чтобы в конце шла, – пояснял он мне. – Смотри за бычком Лукиных, шоб не сбил.

Про травы, что горечи молоку дают я и без него знал. Кстати, Айлу зимой частенько и к коровам звали. Она теми самыми горькими травами и лечила. К концу месяца общественных работ я выучил многие болячки животных. Одну такую тёлочку пастух сам рекомендовал не лечить, а забить. Какая-то коровья горячка. Выглядело животное примерно, как человек с высокой температурой. Веки опухшие, слезы текут, жажда и хм... понос, если такое применимо к коровам. Тёлочку забили, хотя знахарка говорила, что сложно, но вылечить была вероятность.

У молодых телят была распространена разновидность глистов. Мухи также не только донимают коров, но переносят болячки паразитов. Наслушавшись за день рассказов о болезнях и паразитах, я возвращался домой через озеро, тщательно отмывая себя в воде. Позже щёлоком руки мыл, жиром смазывал. И после этого, переодевшись в чистую одежду приступал к еде. Знахарка над моей страстью к чистоте только посмеивалась, а я как всегда отмалчивался, поскольку понимал, что ребёнок не может учить взрослую и опытную женщину азам гигиены. Удивительно, что я сам за все время ни разу не простыл.

Первая серьёзная болячка приключилась у меня поздней осенью. В очередной раз не смог увернуться от Карела с дружками. В конце осени по деревням ездит местная налоговая служба. В городе ремесленники, торговцы и прочий люд платят чиниш деньгами. Деревни отдают кнезу долю продуктами. Нас со знахаркой это тоже касалось. Но мёда хватало для продажи, для лекарств. Себе покушать и пару кувшинов отдать мытнику.

Моя чуйка сигнализировала о неприятностях, ещё когда я только понёс мед. Айла, как нарочно, отвлечься не могла. Староста очень просил сварить противопохмельной настойки для чиновников. Их приехало пятеро на восьми обозах. Возницы и отряд сопровождения имелись, но в предыдущей деревне служивые люди немного перебрали с угощениями. Нужно продолжать движение, а здоровье подвело.

В общем, пока знахарка варила отвар, я потащил мёд сдавать. Следил внимательно, по сторонам оглядывался, прислушивался к интуиции, и кувшины донёс целыми. Староста всё записал, а я радостный припустил обратно. Чего собственно радовался и сам понять не мог. Чуйка ведь продолжала вопить. Если я не разбил кувшины, то у меня имеется голова, которую также можно повредить.

Мелкие сучата применили отработанную тактику – палкой по затылку. За лето и осень Карел подрос, окреп. Удар получился точным и сильным. Вырубился я сразу. Мою безвольную тушку пацаны отделали по мере сил и возможностей. Сломали пару ребёр, нос, разбили губу и наставили кучу синяков, бросив валяться там же на тропе.

Первой на меня наткнулась Айла. Она закончила варить отвар и понесла его старосте, а тут я валяюсь. Бросив посуду, Айла меня окровавленного и избитого, принесла в деревню. Дотащила из последних сил до дома старосты и упала вместе со мной. К тому времени я очнулся. Даже ответил старосте кто так меня избил.

– Не мы это были, – отнекивался Карел. Беляк врёт, – поддакивал брат.

Он был уверен, что я не видел обидчиков. Так оно и было. Я ведь только мельком успел заметить за деревом ворот его тулупа.

– Фая, как же так? – заливалась слезами Айла, перед матерью Карел. – Я же всегда помогала. За что мальца?

– Нам твоя помощь никогда не требовалась, – поджав губы, сообщила женщина.

Если быть объективным, то так оно и было. Ни разу семья Карела не появлялась на пороге дома знахарки. Сыновья пошли в отца, крепкие, сильные. Карел выглядел не на тринадцать лет, а года на два старше. Фая, их мать также была женщиной крупной, без проблем со здоровьем.

– Не велика потеря, если беляк сдохнет, – припечатал отец этого семейства.

Остальные деревенские жители мне немного посочувствовали, но когда уехал обоз с мытарями пошла гулять версия, что это охранники меня поколотили, а я на детей наговариваю. Староста высказываться на этот счёт не стал, но выделил запряжённую в телегу лошадь, чтобы меня довезти до дома.

Болел я долго и тяжело. На первое весеннее солнышко выбрался худющим и изможденным. Дал себе зарок всегда доверять чутью. Оно у меня, кстати, за время, проведённое в постели, обострилось. Даже стало казаться, что я вижу будущие события. Или это у меня такие глюки были? Помню, как лежу я разглядывая потолок, висящие пучки травы, паутину, копоть в щелях перекрытия. И на фоне побелки мне начинает чудится картина, будто это снег, наша речка, за ней лес и размахивающий руками человек. Только задремал, как за Айлой прибежали из деревни – Карел ловил рыбу и провалился в прорубь. Его вытащили быстро, но переохладился парень сильно.

Айла лечила Карела долго. По общим симптомам я бы диагностировал воспаление лёгких. А в начале весны беда нашла отца мальчишки. Не успел он увернутся и срубленное дерево упало на спину.

– Живой, но ходить будет не скоро, – рассказывала Айла, почему-то косясь на меня.

Судьба этой семьи меня как-то мало волновала. Не сразу я сообразил, что пахать ни глава семейства, ни старший сын не могли. Родня, конечно, помогла. Да и осенью деревенские обещали подсобить. Только мне знахарка настоятельно рекомендовала не появляться в деревне без нужды. С поручениями не отправляла, всё больше по лесу водила, передавая знания. Учёба выглядела специфично. И в большей степени напоминала уроки по самообороне.

– Это глубоцвет, – показывала знахарка. – Его если правильно сварить, да в питье добавить, человек уже никогда не проснётся. Это пылевик золотой.

Пылевик имел соцветие в виде маковой коробочки. Стоило его вскрыть, дунуть на другого человека содержимым и тот мгновенно засыпал. Чтобы самому не уснуть нос рекомендовалось заткнуть особыми фильтрами из трав. Дышать только через них, не открывая рот.

Кажется, не зря в нашем мире знахарок часто путали с ведьмами. Одни заговоры чего стоят. Непосвящённому человеку не понять, что там такое бормочет знахарка над котелком с травами. На самом деле это она время отмеряет. Сам не поверил, когда узнал. До этого думал, что это какие-то местные заморочки. Мир же с магией. Вдруг чего магического в отвар вплетается. Оказалось, что Айла варила по обычным рецептам из трав, засекая время таким простым способом.

Выучив несколько штук «заклинаний», я и сам оценил удобство, для тех, у кого нет часов. Тексты были продолжительностью на полминуты, минуту и пять. Дальше, если нужно, то тупо повторяешь в зависимости от рецептуры. Учить приходилось всё на память. Грамоту я уже знал, даже местные буквы, напоминающие глаголицу освоил, но записывать рецепты не не разрешалось. Особенно такие, где человек не просыпается после принятия зелья.

Айла спешила с учёбой, а я не понимал почему. Некоторые несуразности замечал, но не мог соединить их в одну картину. К примеру, осенью староста не выделил нам зерна, сообщив, что деревенское общество потратилось на поддержание семьи Карела. Они теперь самые нищие. Знахарка приняла этот факт, как само собой разумеющееся. Мёда у нас было много и на торгах мы продали почти весь, закупив зерно и много чего другого. Повозка была так нагружена, что Айла почти всю дорогу шла пешком. За день не успели добраться, останавливались ночевать в лесу.

Меня такое неспешное путешествие ничуть не расстроило. Ночёвок в лесу я уже давно перестал бояться. Тут главное сплести из зверобоя (не того, что в нашем мире, а местный) браслет и никакой хищный зверь не подойдёт. Украшение из этих растений было вплетено и Звёздочке в гриву. Невольно мне припомнились первые мои месяцы жизни у знахарки. Как я боялся тогда леса! Теперь же считал его родным домом. Лес укроет, накормит, даст лекарство и мягкую постель. Чего бояться леса? Люди гораздо опасней.

Дома нас как раз ждала неприятность. Старуха, приглядывающая за курами не уследила, и те выбрались из загона, разбежавшись по округе. Я в эту версию ничуть не поверил. Да и Айла только покачала головой. Наши куры бывало выскакивали из загона, но сами всегда возвращались к кормушке. Лиса или другой зверь даже близко к дому знахарки не подойдёт. Зато следы сапог в загоне размером взрослого мужчины наглядно демонстрировали, что кур долго ловили. Об этом же свидетельствовали перевёрнутая плошка для воды и куча перьев.

– Ничего, перезимуем, – погладила меня по голове Айла. – Ты у меня помощничек. Грибы и ягоды насушили, зерна купили, соль есть.

– Рыбу нужно ещё запасти, – прикинул я.

Силки на тех же зайцев ставить я научился. Жаль, что такого зверья в наших лесах не так много. Деревенские ходили зимой на кабана или оленя. Я довольствовался мелкой добычей. Но стоило и рыбой запастись. Айла была уверена, что число посетителей сократится. Слишком уж демонстративно проявили неуважение, разорив наш курятник.

Мне же не давала покоя мысль о том, что Карел и его отец не просто так заболели. Мог ли я как-то повлиять на их судьбу? Безусловно, отмстить мне хотелось. Каждый раз, как видел своё отражение в ведре, так и задумывался на тему мести. От симпатичного мальчика с золотистыми волосами ничего не осталось. Сломанный нос знахарка так и не смогла выправить. Порез на щеке зашила, но остался длинный шрам, тянущий вниз угол левого глаза. Выбитый передний зуб так же не добавлял мне обаяния. Повезло, что ребра срослись без последствий.

Волосы я сам стриг коротко. Получалось так себе. Но под тёмной банданой их было не видно. Кожа на лице за лето загорела. Теперь добавьте перекошенную морду, злой блеск глаз и вы содрогнётесь. И это мне только десять лет. Пройдёт столько же и мной будут детей пугать. Главное самому не озлобиться на весь мир, но и быть тихоней, как в прошлой жизни я собирался. Учителя по боевым искусствам мне не найти, но поддерживать общую физическую форму вполне реально.

Помощником я уже был неплохим и даже научился корзины плести. Нужная тара в хозяйстве. Раньше Айле кто-то из деревенских отдавал корзины. Обычно немного потрёпанные. Прошлой зимой, пока болел, досконально изучил конструкцию. Попробовал из тоненьких веточек сделать макет один к десяти и всю весну я тренировался в разных вариациях корзин. У меня теперь личный плетённый заплечный короб имелся. Я к нему широкие матерчатые лямки приспособил. Удобно стало за ягодами и грибами ходить.

Как мы старались пополнить запасы на зиму, хватило их впритык. Повезло, что зимой приезжали на санях больные с соседней деревни. Наши пытались обойтись без услуг знахарки. Даже когда умерла одна роженица Айлу не позвали. О подношениях в виде молока, сыра и масла я и вовсе забыл. Совсем игнорировать знахарку деревенские, конечно, не могли, но оценивали услуги уже не так щедро, как раньше. Айла серьёзно подумывала, чтобы перебраться в другое место. Домик жалко, но в деревнях могут помочь со строительством. Главное перевезти пчёл.

Только потеплело, Айла отправилась с повозкой по округе, собирая берёзовые почки, попутно интересуясь, кто возьмёт знахарку на поселение. Таковых желающих не нашлось. Ходили странные слухи и приглашать знахарку народ не спешил. Из поездки Айла вернулась расстроенной. Тут ещё Звёздочка захромала. Она у нас и без того имела проблемы. В общем, старая кобылка до лета дотянула и померла.

Староста предложил прирезать лошадку раньше. Но Айда не соглашалась. Потом сама сжигала лошадиный труп и горько плакала. Осознание того, что мы не переживём следующую зиму, накрыло и меня. На торги с мёдом ехать не на чем, да и мало его. Местные в транспортировке кувшинов нам точно не помощники, у них свои проблемы.

Не сразу я заметил, как обмелела река, омывающая деревню с севера. Собирать лекарственные растения стало непросто, поскольку лето выдалось засушливым. Может, и хорошо, что Звёздочка померла. Запасти сено ей в этом году не получилось бы.

– В город нужно уходить, и лучше подальше на север, – размышляла вслух знахарка. – Засуха озлобит людей.

– Почему? – искренне недоумевал я.

Мне цивилизованному человеку эти деревенские заморочки было сложно понять. При том, что в этом мире имелась магия, знахарку деревенские перестали уважать. Пару раз я слышал, как ей вслед кричали «Окудница!». Оказалось, что народ был не так далёк от предположений.

– Это ведь я проклятие наслала на ту семью, – повинилась Айла. У меня будто груз с плеч упал. Мысли насчёт мести Карела в голове давно крутились, думал, что это я виноват. – Но засуха не от меня, – заверила женщина.

С этим я был согласен. Слухи ходили, что весь регион постигла такая напасть. Насчёт запасов продуктов на зиму я иллюзий уже не питал. Были у Айлы некоторые накопления: парочка серебряных монет и немного меди. Этого хватит на первое время с городе. Чем там будем заниматься я не представлял.

– Попрошусь у кого из травников в помощницы. Тебя попробуем пристроить служкой в едальню или на постоялый двор.

Перспектива была так себе, но выбора не было. В деревню мы теперь опасались заходить. По внешним признаком угадывали, что урожай засох на корню. Мы и сами с трудом набрали минимум лекарственных трав. Подъедали прошлогодние зерно, перемалывая его на ручной мельнице, доедали овёс, купленный для Звёздочки. И все чаще в похлёбке были корешки. Хоть с этим добром проблем не было. Вдоль реки растительность зеленела и я без труда находил корни. Конечно, деревню приходилось огибать по широкой дуге, да и возвращался я в сумерках.

Знахарка мне на такой случай показала одно растение. Сок стебля этого белохвоста можно закапывать в глаза, но и отвар годился. Чтобы видеть в темноте я брал собой белохвост и ориентировался ночью не хуже кошки, правда, всё выглядело в серых оттенках. Зато фонарей и факелов не нужно.

Айла торопилась передавать мне знания. Её не смущало, что сейчас был не сезон на некоторые растения. У нас под навесом хранились запасы с прошлого года (больные зимой не приходили).

– Думьян при простуде. Собирать его только в время цветения. Ромашку для много применяют... – перечисляла она.

Удивительно, но часть трав и деревьев этого мира имели привычные мне названия. Объяснения этому я не находил. Не то до меня раньше попаданец какой-то побывал, не то миры так пресекались или, что более вероятно, шли по одному пути развития, включая тот же язык. За несколько лет я уже освоил местный диалект, почти позабыв свой «чистый русский». Зато на местном писал и читал бегло, надеясь, что эти навыки помогут мне в будущем.

Жаль, уйти в город в начале осени мы не успели. Крестьяне, когда поняли, что соберут урожая меньше, чем посеяли, как-то быстро отыскали виновника своих бед. Кто их настропалил, и что конкретно стало той последней каплей, я так и не узнал. В один из дней толпа местных жителей заявилась к дому знахарки. Моя интуиция предупредила заранее, но убедить знахарку бежать в лес я не сумел, а после стало поздно.

– Прочь! – кричала на деревенских Айла, закрывая меня собой. – Сами виноваты, что малые подати платили. Собрали бы денег на мага, он бы вам вызвал дождь.

– Это ты окудница виновата! – кричали со всех сторон.

Я так понял, что «окудник» в данном случае использовалось, как ругательное слово.

– Данир, лезь в подпол, я попробую их остановить, – повернулась ко мне знахарка.

– Не поможет, – усомнился я.

– Так хоть не побьют. Они нас жечь будут, – показала знахарка на факелы в руках женщин.

Перспектива быть сожжённым мне не нравилась. Помню прошлые ощущения, но и забитым дубьём не желал быть. Как назло, ничего из наших особых препаратов мы в доме не хранили. Это тоже на всяких случай, чтобы никто не обвинил во вредительстве. Все ядовитое и затуманивающее сознание припрятано в схроне в шалаше возле озера.

В общем, я ещё медлил с отступлением в подвал, а на нас уже посыпался град камней. В последний момент я успел нырнуть вниз, закрыв крышку подпола, и тут же по ней застучали камни. Затем громко и надрывно кричала Айла. Я сидел в углу, в темноте, зажав уши, чтобы не слышать того сумасшествия, что творилось снаружи. Ожидал, что меня пойдут искать, извлекут наружу и убьют, но в подпол никто не сунулся.

Совсем дураками деревенские не были, знали, что у знахарки может быть припрятано нечто ядовитое, потому решили без лишних затей сжечь строение. Не верил я до последнего. Засуха же. Как не боятся распространения пожара? Вскоре в подпол начал проникать дым, а затем громко буркнул светильник. Айла мне не раз рассказывала, почему эту магическую вещь нужно держать подальше от огня. Свет и огонь одной стихии. Амулет освещения всегда хочет притянуть свою стихию. И если нет рядом мага, то как раз получается такой большой бум.

«Хорошо, что так, – подумал я напоследок, – Совсем не мучился, сразу умер».

Глава 4

Честно скажу, новое перерождение стало для меня сюрпризом. Когда услышал взрыв амулета, то сразу смирился с тем, что закончил жизненный путь в этом теле. И вдруг оказалось, что вижу всё происходящее около дома знахарки.

Мой дух или нечто бестелесное отнесло метров на двадцать вверх. Видимость была не очень. Тут и дым, и пламя, плюс, у меня полноценных органов зрения не имелось. Картинка то рябила, то расплывалась. Да и сам я был в полном шоке, хотя и наблюдал с неким злорадством, как деревенские пытаются обезопасить район, в срочном порядке копая канаву вокруг дома. Ну, не идиоты? За все лето дождик два раза поморосил, трава так высохла, что искры хватит для пожара. Могли бы нас и другим, менее болезненным способом убить. Хотя в этот раз я боли не почувствовал. Айлу жалко.

Староста со старшими сыновьями в копании траншеи участия не принимал, он поволок наши ульи себе. Обратно вернулся с вёдрами. Кто-то из молодёжи пару раз сбегал к озеру. Но оказалось, что слишком далеко и хлопотно. Собственно пожар никуда не распространялся дальше. Земля вокруг домика была утоптанной. Я дорожки булыжником вымостил. Деревья в стороне. Гореть здесь было нечему. Народ часа через три стал расходиться, оставив дежурных наблюдать.

Деревянный сруб горел жарко, а я так и висел над ним. Улететь куда-то, и просто сдвинуться не мог, продолжая недоумевать, отчего так? Может, меня там на небесах создатель заждался, а я завис, изображая из себя привидение. Ноги будто спеленала невидимая сила, удерживая на месте. И это при том, что в этом моем бестелесном виде никаких ног не существовало.

Разгадыванием этого феномена я занимался до ночи. Попутно горевал о знахарке. Хорошая была женщина, душевная. Меня любила и защищала, как родного сына. Предполагаю, что многого она не рассказала ребёнку. Что там за проклятия? Как она смогла так повлиять на одну семью, что на тех посыпались неприятности? Когда отец семейства слег парализованным, родственники помогли, конечно, землю по весне распахали, но взамен забрали лошадей. Урожай собрать помогли, опять же за долю. Крепкое хозяйство развалилось. Предполагаю, что если бы та семья пришла, повинилась перед знахаркой, то она простила. Народ предпочёл убить Айлу, а не признавать свои ошибки.

Дежурные сменились. Угли на том месте, где был дом, пока представляли опасность. Со своей смертью и смертью Айлы я уже примирился. Другой вопрос, что я так и продолжал висеть, не имея возможность куда-то сдвинуться. Хорошо, что в таком хм… «одухотворённом» виде есть и пить не требовалось. Хотя через трое суток я готов был завыть от безысходности, только «завывалки» не было.

«Боже! Или кто там, мне, что теперь так и жить в виде призрака? Не хочу! Не нагрешил я в этой жизни столько, чтобы получить подобное существование».

Мои молитвы и проклятия остались неуслышанными. Вот, что за невезуха! Я бы смирился, если бы местечко было поинтересней. Где-нибудь в центре города, желательно напротив борделя мог бы повисеть годик. Дальше точно бы свихнулся. Сейчас я уже впал в глубокую депрессию.

Деревенские, убедившись, что все догорело, на всякий случай вылили сверху воды и ушли. В ужасе я осознал, что так и буду висеть над этим местом целую вечность. Изо всех сил стал дёргать свои невидимые конечности. Пробовал тянуть в одну, другую стороны, в бок, назад. Все бесполезно!

Утром четвёртого дня я обозвал себя идиотом и предпринял попытку опуститься вниз. Чего я упёрся в желании улететь куда-то вверх? В прошлый раз я ведь двигался вниз. Тогда было темно и я просто потянулся к тому, что меня держало. Стоит повторить эксперимент.

Хлоп!

Вдруг сразу вокруг меня образовалось месиво чего-то непонятного. Чуть не задохнулся, загребая руками, но вскоре прочистил глаза и огляделся.

— Меня нельзя победить, потому что я ни с кем не соревнуюсь, — пробормотал себе под нос, продолжая разглядывать совершенно здоровое, пусть и припорошенное пеплом тело.

В очередной раз напомнил себе, что этот мир с магией, здесь и не такие чудеса возможны. Как и почему я выжил, буду после думать. Пора выбираться из подвальной ямы. Кстати, одежды на мне не было. Придётся босиком и голышом ходить. Интересно, мои старые сандалии, из шалаша никто не упёр?

Стараясь не оставлять слишком явных следов, я добрался до озера. Моя интуиция молчала. Да и посторонних звуков не было слышно. Потихоньку, стараясь не плескаться и не шуметь, я залез в воду. Вначале смыл с себя пепел, затем помылся более тщательно. Мыльный корень и щёлок у меня под мостком спрятаны. Отмылся, что называется до скрипа. С удовольствием провёл по гладкой коже лица и замер. Затем поспешно взобрался на мостик, чтобы с него посмотреть на отражение в воде.

— Живучий персонаж мне достался, — констатировал я. — А где кнопки меню? Навыки и уровень жизни на виртуальном экране?

Отражение серьёзно намекало, что я попал в какую-то игру, где герой не умирает, а продолжает приключение, потеряв некоторые скилы и вещи, в моем случае — одежду. По-другому объяснить отсутствие шрама и ровный нос не мог.

— Вероятно, это местная разновидность феникса, — пришёл я к следующему заключению. — Из пепла же возрождаюсь.

Кроме этой версии ничего другого на ум не приходило. Ещё раз и тщательно осмотрел себя. Исчезли все мелкие шрамы от порезов, ожогов и всего того, что имеется у обычного пацана. Новое тельце было идеальным и, блин, белым! В смысле, совсем не загорелым.

В таком виде соваться в город не стоило. Мне вообще никому показываться на глаза нельзя, особенно деревенским. Эти точно убьют. Чтобы обдумать ситуацию в свете новых фактов, я полез в шалаш. Его так никто и не обнаружил. Шалашик у нас был в кустах замаскирован. Проход к нему был только с одной стороны. Чтобы попасть внутрь, вначале нужно спуститься с обрывистого берега и двигаться вдоль узкой кромки озера. Увидеть шалаш можно только имея лодку, но на озеро знахарки никто из чужих не ходил. Рыбы в нем не водилось. Водоём был совсем маленький, наполнялся за счёт одного родника. Повезло, что в это засушливое лето родник не исчез, а растительность вокруг озера была все такой же густой.

В шалаше, вернее в схроне, выкопанном в земле и прикрытом люком, мы держали особые лекарства. Здесь же хранились фляга, рюкзак из лозы, две корзины и мои сандалии. Плести корзины я предпочитал на берегу озера, потому и остался в шалаше запас изделий. Мне для корзин требовалась лоза, которую я замачивал в воде. К тому же, летом возле озера не так жарко.

Перебирая и сортируя сохранившиеся запасы сушёных трав и настоек, я размышлял, что делать дальше. Нужно уходить в город. Мы с Айлой это и планировали. Теперь задача усложнилась. Я не имел за спиной взрослого человека. Этому телу по-прежнему одиннадцать лет. Рекомендации матушки уходить в Белию, я не смогу осуществить в ближайшие лет пять. Значит, ищу работу в городе и стараюсь не привлекать к себе внимание. Угу. В голом виде это будет сложно сделать. Необходимо раздобыть где-то одежду, крепкую обувь и, по возможности, деньги.

Староста мне задолжал много. Улья с пчёлами я мог простить. Но за то, что он не удержал местных, а сам возглавил деревенских, организовал казнь, обязательно нужно наказать и взять компенсацию. К походу за этой компенсацией я готовился всё оставшееся до темноты время. Собрал в рюкзак наиболее интересные препараты, наполнил фляжку чистой, родниковой водой. Немного поспал, затем подкрепился корешками водных растений, коих было много вокруг озера. Напоследок закапал глаза настойкой белохвоста и пошёл в деревню. То расстояние, на которое раньше тратил минут пятнадцать, преодолел за час.

Внимательно прислушивался к своим ощущениям. Прятался за стволами деревьев или кустами, как опытный спецназовец. Стоило мой чуйке подать малейший сигнал, я замирал, стараясь слиться с окружающей местностью. Получалось не очень. Голый, белокожий мальчик по-любому выделялся. Запоздало я сообразил, что можно было из травы накидку сплести, морду глиной замазать или самому в грязи изваляться. Возвращаться и пачкаться мне было в лом. Проще использовать интуицию. Мстить всей деревне смысла не было. Но старосту я хотел потрясти.

Усилил бдительность возле забора дома старосты. Рюкзак я оставил в кустах, взяв с собой только несколько коробочек пылевика. Пылевик золотой, растение редкое, но Айла его с позапрошлого года специально выращивала на одной из лесных полян. Как знала, что мне пригодится этот запас.

Естественно, что подошёл я к владениям старосты не с улицы, а с задков, там, где была конюшня с псарней. Преодолев высоченный забор, первым делом усыпил животных. Хорошо, что по причине жары окна в доме были открыты. Подождав немного, прислушиваясь к своей чуйке, я осторожно дунул внутрь одного помещения пыльцу. Так же тихо взобрался на подоконник и почти сразу обнаружил того, кто спал прямо на полу. Удачно, что я его усыпил. Похоже, что это такая защита от воров. Все окна не закроешь — жарко. Зато если кто полезет, как я, то сторож схватит. В этом охраннике я признал одного из пятерых сыновей старосты.

После уже спокойно обошёл все помещения, усыпляя народ. Они и без меня спали, но требовалось, чтобы никто не проснулся, пока я их граблю. Попутно огляделся, прикидывая, что взять. Никогда раньше я не убивал людей. Так и не решился приметить что-то другое, кроме снотворного. Самый младший сын спал на сундуке. Вообще-то сундуков было много, только я решил, что именно в этом хранят детские вещи. Мальчишку я стащил на пол, и стал ворошить содержимое ёмкости. Некоторые вещи явно остались от старших братьев. Размер чуть больше того, что мне нужен, но на вырост сгодится.

Прихватил я отрез ткани и то одеяло, что было постелено на крышку сундука. Мальчишку поднимать обратно не стал. Маскировать что-то не стоило. Пропажу в любом случае заметят. Жаль, что обуви в сундуке не было, потому я продолжил поиски. Подходящие сапожки и ботинки обнаружил в комнате, где громко храпел на лавке сам староста. Вместо подушки староста использовал какой-то тюк. Я полюбопытствовал и не прогадал. Это оказался заплечный мешок, а спрятал его староста под голову, потому что там хранился мешочек с деньгами. Не думаю, что это были все семейные сбережения. Скорее, что-то отложенное для покупок. Не зря же он собрал мешок. В нем, кстати, лежали торба с солью, нож и сухари. Предположил, что староста в утра наметил поездку в город.

В мешок я добавил вещей, которые стырил, и отправился на поиски еды. С большим трудом обнаружил, где в этом доме люк в подпол. Правда, много брать не стал. Кусок сала, сухари, да несколько луковиц. Остальные продукты нужно готовить, этим я не планировал заниматься. Времени по моим ощущениям прошло часа три. Пора уходить. Интуиция сигналов не подавала. Здесь все, включая животных, проспят около суток, но тревогу могут поднять соседи. Так что стоило поспешить.

Двор я пересёк без проблем, перелез через забор и отыскал свой рюкзак. Вещи требовалось перекомпоновать. Для начала я оделся, обулся, затем соорудил себе бандану, разорвав кусок ткани. Добытое одеяло свернул и при помощи той же материи закрепил его. Вещи из своего рюкзака сложил в заплечный мешок. Сам рюкзак пока пришлось нести в руках. Я планировал избавиться от него, но не в деревне же его выкидывать?

До утра я двигался по лесу ориентируясь по звёздам. Направление в город знал, зверей не боялся, а благодаря каплям видел хорошо. Только ближе к рассвету пришлось остановиться возле ручья и основательно промыть глаза. Действие капель не прошло, а при дневном свете эффект был таким, что я видел все, как в тумане. Даже тщательно промыв глаза все равно «остался в тумане». Потому решил, что немного отдохну. Раскрутил одеяло и прилёг под корнями большого дерева.

Когда проснулся, солнце было уже высоко. И первым делом я стал рассматривать, что я там утащил. Оказалось, что раздобыл десять серебряных и шесть медных монет. Это, кстати, проблема. Столько серебра у мальчишки быть не могло. Потому я оставил только медь. Остальные деньги в тряпичном мешочке повесил себе на шею. Снять с шеи и швырнуть куда-то в кусты мешочек я смогу быстро. Следующим сюрпризом стала та ткань, что я использовал для банданы.

При дневном свете рассмотрел, что это местное подобие батиста. Дорогой материал. И расцветка ярко-синяя. Если я хотел не привлекать внимание к своей светловолосой голове, то получилось не очень. А я ведь этот материал и на портянки использовал. То-то подумал, что мягко и удобно. Оказалось, что материал дорогой. А и плевать! Староста мне и сотой доли не заплатил за потери, о смерти Айлы я вообще молчу. Жаль, что я не могу, как она, насылать проклятия, а то бы всю деревню «предал анафеме».

Перекусив сухарями и салом, я отправился дальше. Километров тридцать в этот день я прошёл. Попетлял изрядно, устал, зато был уверен, что меня никто не найдёт. Несколько раз видел на влажной почве возле ручьёв следы стаи волков. На всякий случай, обвешался зверобоем с ног до головы. Хотя давно согласился со старой истиной, что человек самый опасный хищник.

В общей сложности, до города я добирался три дня. Потом долго сидел в кустах, опасаясь преодолевать границу. Так и остался ночевать за пределами, поскольку интуиция вопила об опасности. Только ранним утром я осторожно двинулся впёред. С Айлой мы в город никогда не заезжали. Торги располагались чуть западней, на холме. Посещать город нам со знахаркой нужды не было. С холма город неплохо просматривался, и мне этого было достаточно, чтобы иметь представление о быте людей. Айла рассказывала, что самое высокое строение это храм жрецов. Там же где-то рынок. Но когда шли осенние торги, рынок пустовал.

Сейчас эта информация пригодилась. Не только еды, но и головной убор нужно купить. Местные жители носят подобие панамы от солнца. Я готов был потратиться, чтобы не привлекать внимание. В очередной раз интуиция, помимо моего разума, привела меня, куда я заказывал. Когда я подошёл, торговец только-только начал раскладывать свой товар на лотке. Приобрёл у него за три медные монеты панаму, выбрав самую тёмную расцветку. Лицо, конечно, не загорелое, но хоть так «замаскировался».

Рынок наполнялся торговцами и покупателями, я же купив парочку пирожков, поспешил отойти подальше. Здесь наверняка ворья хватает. Чуйка может не успеть подать сигнал. Лучше держаться подальше от таких мест. Пирожки я съел сидя на ступенях храма. Войти внутрь так и не решился. Сведения о жрецах имел противоречивые, а проявлять излишнее любопытство не стоило. Так же, по «большой дуге» я предпочитал огибать представителей правопорядка. Моя светло-русая голова и голубые глаза могли стать поводами для задержания. Здешние охранники используют магические жезлы, которыми могут парализовать нарушителя на расстоянии десяти метров. Вдруг я не успею убежать? Лучше сразу свести риски к минимуму.

Что делать дальше идей не было. Зато я был уверен, что обладаю уникальной интуицией. Угу. Пророк! Так и брёл по улицам города, не особо разглядывая, куда именно. Кружил, сворачивал, под конец даже самому стало интересно, куда это мои ноги меня несут? И только подумал об этом, как очень захотелось снять с шеи узелок с деньгами и сныкать. Тут же подходящее местечко приметил. К забору, огораживающие чьи-то владения, был прислонён валун. Быстро сорвал с шеи узелок, не оглядываясь и не сомневаясь, сунул его в потайное место между забором и канем.

Чуйка тут же заткнулась и я продолжил путь. Сделал всего несколько шагов вдоль забора, как распахнулась калитка и вышедший из неё мужчина уставился на меня.

— Это тебя, что ль Хромой прислал? — Я осторожно кивнул. — Иди на кухню, бездельник! — Рявкнул мужчина.

Для ускорения мне был дан пинок под зад. Кажется, меня только что, таким оригинальным способом, приняли на работу. Знать бы на какую, хотя слово «кухня» внушало оптимизм. Интересно, а проживание включено? Оказалось, что, да. Дородная бабища по имени Тонька, буквально за пять минут познакомила меня со всеми должностными обязанностями.

— Спать будешь туточки, — показала он на узкий топчан, засунутый в угол кладовки, где хранились мешки с зерном и мукой. Угу, почти, как у Гарри Поттера каморка. — Кидай свой мешок, никто его не возьмёт. И поспеши мне воды принести.

После наполнения бочонка водой, я таскал с заднего двора в корзине овощи. Получалось не очень. Корзины были большие, а я мелкий. Тонька вскоре заменила меня другим парнем, посадив чистить овощи. В помощниках у меня была девочка по имени Зулейха. Она была немного старше меня и тараторила без перерыва, просвещая в местные правила. Изредка я вставлял возгласы восхищения стимулируя девчонку. Попутно извлекал новую для себя информацию. Оказалось, что нанялся я в местный общепит. Едальня «дядюшки Яна» не самая большая в городе, зато недорогая. Сама Зулейха здесь уже два года. Надеется через год-полтора перейти на должность разносчицы.

– Знаешь сколько они за особые услуги получают? — сверкала чёрными цыганскими глазами девица, изображая восторг.

Еле удержался, чтобы не сказать, что карьера проститутки меня никогда не интересовала, ни за какие деньги. До обеда я уже был в курсе всех сплетен и то, что представляет собой это заведение. Нечто среднее между дешёвой столовой и борделем по вечерам. Специально проституток здесь не держали, но подавальщицы оказывали услуги, если за это платили отдельно. В течении дня моя чуйка тихо «постанывала». Не то, чтобы совсем все плохо, но и не очень хорошо. Не доверять интуиции причин не было. С другой стороны, здесь меня покормили два раза. Сытно и без ограничений.

Искать новое пристанище у меня желания не было. Правда, ближе к вечеру началась такая кутерьма, что мама не горюй! Тонька, размахивая огромным половником гоняла двух подручных поварих. Те в свою очередь пинали нас с Зулейхой. Мы носились между поварами, как угорелые. Мне тумаков досталось больше, поскольку я не знал, где что лежит и часто переспрашивал.

Устал я в этот день, как никогда ранее. Еле дополз до своего места, что мне выделили в качестве кровати. И сразу понял, что кто-то перетряс мешок. Обманула меня повариха, когда сказала, что здесь не воруют. Пропали сапоги, два последних медяка и запасная рубашка. Повезло, что на сушёные травы ворюга не позарился. Ничего ядовитого я не брал с собой. Только лечебные травы. А пылевик пересыпал в коробочку с солью, найденной в доме старосты. Если тот, кто шмонал мои вещички и проверил, то увидел соль. Маленький пакет с пыльцой лежал на дне посуды с солью. Маскировка слабая, но помогла.

Потерянных вещей было немного жалко, с другой стороны, я их сам украл. Если понадобится, то куплю новые. Вовремя я припрятал узелок с серебром. Зато стало понятно отчего в течении дня так слабо сигнализировала чуйка. Кажется, я начал различать оттенки своего уникального дара. Стоит и дальше тренироваться.

Насчёт того, что я долго продержусь на этом месте, появились сомнения, когда одна из младших поварих растолкала меня на рассвете и сообщила, что нужно натаскать дров для печки. Позже я носил воду, затем лузгал сушёные бобы гороха и снова доставлял дрова, радуясь, что не нужно чистить овощи. С предыдущего дня на пальцах появились волдыри, поскольку раньше мне не доводилось так много работать ножом.

Некоторую сноровку я в этот день получил. После обеда воду в бочонок при кухне я заливал неторопливо. Зачем бегать и суетится, если мне сразу другую работу поручат? Вечером меня поставили на мытье посуды. То, как я отмыл сковородки и кастрюли оценила только старшая повариха. На следующий день она поставила меня на работу посудомойщика, больше никуда не перекидывая. А я всего-то использовал щёлок. Собрал золу, процедил, затем прокипятил это все в грязной посуде и сполоснул. Руки от постоянной возни в воде, вечером приходилось смазывать жиром. Но поскольку у меня был доступ к воде и дровам, то я сварил лечебный отвар, смешал его с жиром и мазал этим руки перед сном.

Днем, в районе обеда у помощников появлялось немного свободного времени. Мы успевали покушать, кто-то даже вздремнуть. Я же повадился бегать на пустырь позади двора. Насобирал знакомых мне трав, развесил пучки под навесом. Толька один раз спросила, что это. Честно признался, то тётушка моя, пока не умерла, немного знахарством подрабатывала. Я чуток нахватался знаний. Показал женщине плошку с самодельной мазью для рук и рекомендовал к использованию.

— От ожогов есть? — тут же среагировала Тонька. — У нас на кухне часто обвариваются.

Нужных трав у меня не было, но я договорился, что принесу, если меня на полдня освободят от обязанностей. На следующий день я приволок такой стог, что чуть не надорвался. Разумно рассудив, что понадобятся травы от простуды, от поноса, запора и прочие, я набрал все, что смог разыскать поблизости и что соответствовало сезону сбора. Даже несколько пылевиков нашёл и, конечно, прихватил такой ценный ингредиент. Его я спрятал, а остальное развесил под навесом, рядом с конюшней.

Постепенно я вживался в местный быт. Научился уворачиваться от подзатыльников, отлынивать от сверхурочной работы, говорить комплименты подавальщицам, получая от них улыбки и заверения, что когда-нибудь в будущем не обойдут своим вниманием и обеспечат сексом за половину цены.

А ещё я объявил настоящую войну конюху Моде. Ни в прошлой, ни в этой жизни более дрянного человечишки я не встречал. Даже те деревенские жители, которые сожгли нас с Айлой, смотрелись на фоне конюха мирными пейзанами.

Дядюшке Яну Модя доводился двоюродным братом. Наверное, по этой причине его держали и не выгоняли за пьянство. Выпивку он добывал где-то в городе, поскольку за своими спиртными запасами дядюшка Ян следил бдительно. Впрочем, как и за остальным своим добром. На ночь он спускал с цепи двух собак, чтобы охраняли. Собак мне было искренне жалко, поскольку в обязанностях Моди были не только два коня, но и эти сторожа.

— Ах ты ж, тварь! — хлестал Модя старого Рыка. — На кого зубы скалишь?

Пёс, прикованный цепью к столбу, убежать и увернуться от побоев не мог. Один раз я вступился и получил плетей вместе с псом.

— Нечего мешать, хай, воспитывает, — отмахнулась от моих жалоб Толька.

В один из дней, Модя не раздобыв халявной выпивки, разозлился так, что запорол ни в чем не повинного пса. Рык был старым, давно прихрамывал, а эта скотина его убила. Ветерку тоже досталось. Левый глаз вытек и других ран хватало.

Дядюшка Ян с родственником немного поскандалил. Собаки должны двор охранять по ночам, а не прихоти садиста выполнять. Я тогда затаился. Ветерка лечил, мази ему сварил, носил еду и поил собаку буквально с ложки, обещая отомстить. Сразу устраивать пакость конюху не стал, но несколько отваров подготовил. Подсунуть что-то в еду Моде труда не составит, поскольку питались все вместе. Насчёт питания дядюшка Ян не жмотничал. Чего бы ему жадничать, если он никому не платил? Подавальщицы довольствовались чаевыми и оплатим сексуальных услуг. Подростком здесь вообще не принято было давать деньги за работу. Старшая повариха, конечно, получала зарплату, но не так много, как хотела. По этому поводу она часто закатывала сцены.

— Уйду, ищи другую дуру! Это не мясо, а подошва от моих башмаков, как тут готовить. Давай мне сверху один серебряный! — орала она на дядюшку Яна, когда он привозил вместо оленины тушу, умершей в почтенном возрасте, коровы.

— Кто тебя возьмёт?! — возмущался хозяин в ответ. — Если и возьмут, то помощников столько не дадут.

Помощников у поварихи, действительно, хватало, впрочем, как и работы. За вечер в едальню до сотни человек приходило. Оборот по деньгам был солидный. Когда отряды стражников наведывались, то еще и за выпивку дядюшка Ян имел хороший навар. Кувшины из-под вина сносили в мою кладовку. Дядюшка Ян позже тщательно пересчитывал, сравнивая с тем, что отметили на доске подавальщицы. Именно в такие дни конюх пробирался в кладовку и сливал остатки вина. В первое время я недоумевал. Казалось бы, пустая посуда. Что там пить? Ан, нет. Если с двадцати кувшинов нацедить грамм по десять, то это уже полноценный стакан вина.

Именно этим я и воспользовался, добавив понемногу настойки в несколько кувшинов. Модя, нацедив себе винишка, глотнул не задумываясь о вкусовых качествах. Результат он ощутил уже ночью. Из сортира он не выбирался до рассвета. Да и потом видок имел такой, что Толька замахнулась на него половников, отгоняя от кухни.

Настырный конюх жрачки раздобыл. И спустя несколько минут помчался в туалет. Концентрация слабительного была серьёзной. Ту пропорцию, что я сварил, на ведро нужно разводить. Пока в кишечнике было пусто, не так заметно. Но стоило кинуть в желудок немного еды, как процесс запустился по-новой. Оклемался Модя только через три дня. Похудел, осунулся. А я, раз, в суп ему рвотного подлил!

— Ян, убери родственничка, пока жрецы с проверкой не пришли! — голосила старшая повариха.

То, что Модя не гнушался никакими спиртосодержащими напитками, все были в курсе. Припомнили, как он обменял на сапоги бочонок прокисшего пива. Тогда тоже мучился животом и продолжал лакать прокисшее пойло. В общем, народ активно гадал, что и где выпил конюх, не сильно удивляясь случившемуся.

Выгонять родню дядюшка Ян колебался. Видно, что человек заболел, но вроде ж не заразное. С другой стороны, кто знает? Сомнения хозяина я решил кардинально. Честно, хотел небольшую симуляцию паралича устроить. Чтобы та скотина руку ни на кого не поднимал. Но не рассчитал пропорцию. Организм Моди, благодаря моим стараниям ослаб. Скорее всего, новая настойка спровоцировал остановку сердца. Как говорится, «упс». Сам не ожидал.

Отчего умер Модя никто выяснять не стал. Хозяину расследование было лишним. Действительно, жрецы могли проявить рвение, попутно закрыв едальню. А так всем сообщили, что Модя чего-то не того на рынке выпил. Вот и помер. Горевать о нем никто не стал, а я запоздало разволновался. Повезло, что никто не связал мои умения заваривать травяные напитки и со смерть конюха. На будущее не стоит так рисковать.

Глава 5

Осенью мне добавили в обязанность заваривать травяной напиток для посетителей. Получилось это случайно. Один раз я выполнил просьбу поварихи, когда та была занята. В чем-чем, а в этом я специалист. Долгими зимними вечерами мы с Айлой какие только рецепты не сочиняли — чтобы бодрило или успокаивало, ароматные и не очень. Посетители, попробовав один раз мой отвар, стали требовать такой же напиток. Поварихам самим вникать в рецептуру времени и желания не было. На меня навесили эту обязанность. Зато теперь дрова по утрам я не таскал.

В летней кухне мне было выделено местечко со столом и шкафом. Туда же перетащили небольшую металлическую печь. Топилась она дровами, чем-то напоминала знакомую по моему миру буржуйку. Как пояснила Зулейха, этой печью зимой комнату посетителей отапливали.

А еще дядюшка Ян заплатил немного денег. За три месяца работы десять медяков — это мало, но мне вообще могли не дать ничего. Хозяин заведения решил поощрить, поскольку был в курсе того, что зимних вещей я не имел. Безусловно, теплый тулуп на эти гроши не купить. Приобрел я только меховую безрукавку, шапку и сапоги вместо тех, что украл у меня конюх. Теперь все свои вещи я прятал на верхней полке стеллажа, где хозяин хранил какие-то запчасти для столов. Порой разбушевавшиеся посетители портили мебель. Хотя драки случались редко. Все же здесь «приличный» район города.

Для меня это всё было познавательно во многих смыслах. Живя в лесу со знахаркой, я был в курсе только деревенских событий. В едальне же наблюдал за местными, копируя поведение, расхожие словечки, попутно оттачивая интуицию. Получалось неплохо. К примеру, я уже мог определить, кто именно и что задумал сделать. Успевал уворачивался от подзатыльников, прибегал к печке до того, как Зулейха испортит травяной отвар.

Девке этой уже четырнадцать, переходный возраст, гормоны бушуют и поведение не всегда адекватное. Зулейха завидовала мне по-черному. Я же не только отвар готовил, но и разносил его в кувшинах посетителям. Зулейху в обеденный зал не пускали. Посетители предпочитали в подавальщицах девиц посочнее. Или таких шустрых мальков, как я.

На следующее лето дядюшка Ян взял еще одного подростка, полностью переключив меня на приготовление любых напитков (не только травяных) включая кисели, квас и слабоалкогольную бражку. Не поверите, но я сам вел переговоры с торговцами, приносящими ягоды и сухофрукты для того же киселя. Отбраковывал, торговался. Весной сделал запас трав, которые чередовал и использовал в напитках.

Благодаря мне заведение стало пользоваться большей популярностью. Даже штат подавальщиц обновился. Теперь посетителям разносили блюда совершенно шикарные по местным меркам девицы — черноокие, чернобровые, смуглые, с длинными косами и с широкими бедрами. Меня как выходца другого мира эти «стандарты красоты» совсем не возбуждали. Или сказывался возраст? Этому телу только двенадцать лет. Возможно, годика через два оценю здешних черноглазых «топ-моделей». Другой вопрос, позарятся ли на выходца из Белии девицы поприличнее, а не наши прошмандовки?

Своим в местном обществе я так и не стал. На вопрос о происхождении я всегда отвечал, что сирота, но отец у меня чистокровный романовец. Такого ответа народу вполне хватало, чтобы самим сочинить историю о кабальной женщине, нагулявшей ребеночка от хозяина. Меня, кстати, в первые дни проверили и не обнаружили рабского клейма. К тому же я сообщил, что имею запись в храме и этого было достаточно, чтобы ко мне больше никто не цеплялся.

Жаль, друзьями за все это время так и не обзавелся. Если разобраться, то я взрослый человек в теле ребенка. Мне совсем не были интересны игры и разговоры помощников на кухне. Потому держался я особняком, стараясь не выделяться и не привлекать лишнего внимания. Удавалось это с трудом. Мои травяные отвары вызывали зависть не только у Зулейхи, но и у других работников. Зулейха несколько раз требовала научить ее тем секретам. Вообще-то рецептуру я не скрывал. Только здесь, помимо желания, еще и мозги должны наличествовать.

Девица злилась, психовала, устраивала мелкие пакости, которые я почти всегда успевал предотвратить. Правда, бывало, что обстоятельства оказывались выше моих возможностей. К примеру, сижу я в туалете, занимаюсь делом, и вдруг чуйка подает сигнал, что Зулейха готовит подлянку. Ну не бежать же мне через весь двор со спущенными штанами спасать свой отвар? У этой вредины фантазии обычно хватало только на то, чтобы добавить соль, но пару раз она подбрасывала дохлых мышей прямо в кувшин. Как правило, мне удавалось перехватить напиток (иногда уже в зале), заверяя подавальщиц, что еще не готово.

Приспосабливаться и лавировать за два года приходилось часто. И кое-какие меры безопасности я придумал. Поскольку у меня был свой шкаф с травами, то в нем я постоянно держал бутыль с концентрированной заваркой. Если не успевал уследить за травяной настойкой и ее портила Зулейха, то наливал в кувшин того концентрата и разводил кипятком. Вкус был немного хуже, но жалоб не поступало. Да и нечасто мне такое приходилось проделывать. У Зулейхи своих дел хватало, но бдительности я не терял. В целом, жил как на вулкане, опасаясь проделок девчонки. С другой стороны, наказывать ее как Модю я не собирался. Ни к чему лишние подозрения. Мне проще заменить напиток.

А тут в один из дней сам дядюшка Ян попросил отнести отвар гостям. Даже без уникальной чуйки я заподозрил неладное. Во-первых, настойка не мной приготовлена, во-вторых, очень уж странно вел себя хозяин, то и дело вытирая пот со лба. Мужчина нервничал, и сильно. Тут же я вспомнил, что в последний месяц в едальню зачастили подозрительные компании. Я сам видел, как хозяину передавали деньги непонятно за какие услуги.

И вдруг такая странная просьба — подать напиток, который я не варил! Интуиция засемафорила красным сигналом опасности. Только отказаться не получилось. Уронить кувшин тоже не вариант. Единственное, что смог предпринять, это шепнуть посетителям, сидящим за столом, что травяной напиток вероятно отравлен.

— Эй, хозяин, что-то запах отвара странный! Иди сам попробуй! — тут же выкрикнул один из мужчин.

Дядюшка Ян затрясся от страха, но вышел, косясь на кого-то в глубине зала. Далеко уходить от двери я не стал. Как дурак решил полюбопытствовать, чем дело закончится!

— Или ты пьешь или мы тебе в глотку вливаем, — заявил посетитель и вынул из ножен кинжал.

— Не губите! — заголосил дядюшка Ян. — Мальчишка варил, на нем и испытывайте. — И меня так шустро ухватил.

Вот чего я полез со своими замечаниями? Хотя… в любом случае отвечать пришлось бы мне. Мужчины, похоже, сразу позабыли, что это я их предупреждал. Схватили меня, зажали нос и стали вливать напиток. После пары глотков я отключился.

Пришел в себя ночью. Моя бестелесная часть висела в воздухе над дровяным сараем, предположительно над моими останками. Хм… между прочим, несгоревшими. Владения дядюшки Яна выглядели целыми и невредимыми. Значит, я возрождаюсь не только когда сжигают, а при любой смерти. Полезная информация, но пора уже обретать тело.

Убедившись, что по двору никто не бродит, я решил вернуться в свое тело. Жаль, конечно, что придется уходить, снова где-то устраиваться, и не в этом городе. А у меня после перерождения еще и кожа будет белая. Вот это уже проблема. Здесь все привыкли, что я светловолосый, а на новом месте придется выдумывать очередную легенду.

Тянуть дальше с перерождением не стал. Кинул себя вниз и почти сразу очнулся в здоровом теле, отчего-то припорошенном, по ощущениям, все тем же пеплом. Одежды на мне никакой не было. Но я знал, где достать запасную. Осторожно ступая по двору, добрался до окна кухни. Все давно спали, только Ветерок подбежал, выпрашивая ласку. Потрепал пса, прошептал ему, что придется прощаться, и полез в окно. Дальше проник в кладовку и оделся. По-хорошему ополоснуться нужно, только времени не было. Мне еще надо успеть пройти квартал, достать из тайника деньги и убежать из города как можно быстрее.

Запас еды в дорогу, нож и флягу я взял на кухне без зазрения совести. Дня на три должно хватить, а там я или до другого города дойду, или в лесу прокормлюсь. Выходил я из едальни через общий зал. Хорошо, закапал в глаза и видел, что там творится. Те посетители, которые меня насильно напоили, все же устроили погром. Мебели поломанной было много. Я с трудом пробрался через завалы, потом отодвинул засов и прошмыгнул на улицу. Оставшаяся открытой дверь мне не волновала, с дядюшкой Яном я в расчете. Даже пакость ему не устроил. Ну, не герой я и не мститель.

Покрутиться по городу этой ночью пришлось немало. Чего народу не спится? То пьянчужки, то какие-то «темные личности» с баулами, то отряд служивых. Еле-еле успел покинуть город до рассвета.

Я решил идти на восток. Слышал названия нескольких городов от посетителей едальни, только мне они ни о чем не говорили. Без карты, без привязки к местности я мог ориентироваться только на направление. Где-то на востоке горы, которые мне предстоит преодолеть, чтобы попасть в Белию.

К середине дня я отыскал ручей подходящий, чтобы в нем помыться и осмотреть себя. Как я и предполагал, тело было покрыто пеплом. Отмываться пришлось долго. Потом еще тряс одежду. Пока сох, случайно посмотрел на свои волосы. Они у меня после каждого перерождения вырастают примерно до плеч, то есть их и без зеркала видно. Представляете мое недоумение, когда я обнаружил прядь темно-каштанового оттенка. Не поверил. Наклонил голову, чтобы как следует рассмотреть волосы.

Так и есть! Я резко сменил цвет шевелюры. Жаль, тело осталось светлое. Подозреваю, что и глаза тоже. Интересно, по какой причине я поменял цвет волос? Не потому ли, что как раз думал об этом за мгновение до возрождения? Жаль, не сообразил еще смуглым себя представить, но подумать было о чем.

Выходить на дорогу я не спешил. Если есть возможность пособирать травы, то стоит этим воспользоваться. Свои запасы из едальни я забирать не стал, поскольку там ценного ничего не имелось. Взял только солонку, где была припрятана пыльца. Теперь же собирал полезные травы. Зверобой даже в сухом виде отгонит животных. Растение явно с магическими свойствами. Пользуясь возможностью, запас его побольше. Еще случайно обнаружил парочку корешков с тонизирующими свойствами. Взял, конечно, на всякий случай немного ядовитых растений.

Шел я по лесу пять дней, попутно собирая травы. Постепенно лиственный лес сменился хвойным и мне все чаще стали попадаться незнакомые растения. На ночь я весь свой «гербарий» из мешка раскладывал на просушку, а утром аккуратно собирал, заворачивая в разные тряпицы. Но пора было выходить к людям. Да и продукты в мешке закончились.

Выйти к дороге труда не составило. Только принял решение, как интуиция меня повела в нужную сторону. Повезло мне с этим «роялем в кустах», в смысле с «прокачанной интуицией». Умер, правда, уже три раза, а во всем остальном просто чудесно. Поставил чуйке задачу, вернее, себе, найти того, к кому смогу присоединиться. И уже на следующем повороте мне встретилась оборудованная стоянка. Здесь поили лошадей, давали им передохнуть. Если я правильно помню принцип движения гужевого транспорта, то до следующей подобной остановки километров тридцать. А время уже к вечеру. На ночь глядя никто не пойдет, и у меня есть шанс прибиться к путникам.

Еще раз прислушался к чуйке. Вообще-то я знал, что моя интуиция захватывает короткий промежуток времени. Умение по всем показателям хорошее, но не всегда достоверное. То, что безопасно сегодня, завтра или через месяц принесет неприятности. Потому приходилось все время быть начеку.

Стоило мне приблизиться к стоянке, как меня окликнул мужчина в дорогой одежде:

— Эй, пацан! Ты чей? Откуда здесь? Кабальный?

— Некабальный я, — поспешил закатать рукав, демонстрируя отсутствие клейма. — Тетка померла, вот на заработки и подался.

— Работничек, — хмыкнул мужчина и потерял ко мне интерес.

Зато другая группа людей пригласила подойти ближе. Лошадей они уже распрягли и устраивались на ночь.

— Кланяйся знатнику, — подтолкнула меня женщина из этой группы.

Я без возражений согнул спину. Мне не жалко. Интуиция молчит, почему бы и не проявить уважение? Хотя эти знатники самые низшие из привилегированного класса. Примерно как дворохозяева, только те в городах живут, а эти в сельской местности. Старшие над ними столбовые хозяева. Еще выше баре, а управляет всеми правитель области — кнез. Глава же всей страны — курфюрст. За время проживания в этом мире я выучил расклад по знати. В общем, меня звал к себе не слишком знатный господин, но по сравнению со мной — величина.

— Чему обучен? — начал знатник расспросы.

— Грамоте. На кухне помогал, — сообщил я и примолк, поскольку чуйка посоветовала прикусить язык и не болтать о травах, и лучше половину из того, что насобирал, выкинуть.

— Сына пора учиться людьми управлять, — сообщил мне этот господин. — Возьму тебя Венеру служить.

В ответ я покладисто угукнул, хотя и мало понял, что за должность предложили. Из опыта работы в едальне я знал, что подросткам, насчет которых не договаривались родичи, платить никто не будет. Питанием и одеждой обеспечат, а дальше уже на личное усмотрение хозяев.

Женщина, что привела меня к господину, позже еще подробно расспросила. Отвечал я почти честно. Деревню назвал, тетку, что померла, упомянул. Вопрос, кем была тетка, не возник. Обычно женщины ведут хозяйство и специальности не имеют. Рассказал я и о том, как не стал относить посетителям напиток, который имел странный запах, и я его сам не готовил. Картинно шмыгнул носом, пожаловался, что пришлось сбежать от хозяина. Женщину мои ответы вполне устроили.

— Раковские мы, — выдала она напоследок очередные сведения. Как будто мне это о чем-то говорило! Но вида не подал. Возможно, это известная фамилия.

Из подслушанного утром разговора я узнал, что город Жорх мы обойдем по дуге. Поместье Раковских где-то на северо-востоке. Попутно господин проинспектирует, как идет сбор урожая. Вообще-то я ожидал, что это будут зерновые или овощи. Оказалось, у Раковских виноградники, а их вино известно по всей стране. Полученная информация меня совсем не заинтересовала. Этому телу еще рано употреблять спиртные напитки. Пока же я радовался, что меня везут на повозке и не нужно самому продираться через лесной бурелом.

В поместье господина ждали и радостно встречали. Меня все это не коснулось. Вместе с конюхами я ушел на хоздвор. Помогал распрягать, затем чистить лошадей. Возницы ушли почти сразу, а я до позднего вечера крутился рядом с конюхами. Они же отвели меня на ужин. Специальных указаний мужчинам никто не дал, и конюхи решили, что я новый помощник.

Господин Раковский вспомнил обо мне только на четвертый день и велел привести. Моя чуйка истерически завопила. А что толку? Усадьба высоченной стеной огорожена. Не сбежишь. Еще и охрана серьезная. Пятеро охранников повели меня к хозяину. Тут и без интуиции можно было догадаться, что пять сильных мужчин для одного слабого подростка слишком много. Еще и поглядывали на меня внимательно. Чуйка билась в истерике, а я не видел повода, отчего она так надрывается.

— Привели? Давайте по-быстрому! — скомандовал хозяин.

И снова я не смог ни оценить, ни понять обстановку. Даже присутствие жреца не навело на нужные мысли.

— Кузнец где?! — рявкнул на подчиненных Раковский.

Кузнец в кожаном фартуке с раскаленным докрасна прутом уже бежал к нам. В очередной раз я тормознул, не связав вместе то, что увидел. А уже через минуту двое охранников крепко держали меня. Кузнец сноровисто приложил раскаленное клеймо на левую руку чуть выше локтя.

— Запись в книге будет переписана, — сообщил жрец и, забрав мешочек с деньгами, удалился.

Только теперь я не выдержал и зарыдал. Руку пекло, больно, конечно, но тому, кого не раз сжигали заживо, вполне терпимо. Расстроился я той несправедливости, что меня окружала. Кабальный — это, считай, раб. Бесправное существо, полностью зависящее от хозяев. Именно таким меня сделали несколько минут назад. Господин заплатил, а нечестный на руку жрец сделает запись в книге. Кто там поедет сравнивать с записью в храме маленького городишки? Я стал рабом, не имеющим право голоса.

Присутствующие на клеймении люди сразу потеряли ко мне интерес. Даже интуиция перестала сигнализировать о неприятностях. Сам я поспешил к своим вещам, чтобы положить мазь на ожог и выпить обезболивающий отвар.

Конюхи напрягать меня работой сразу перестали, и следующие два я предавался безделью, размышляя, отчего моя интуиция молчит? По всему получалось, что не так всё плохо. Попал я в приличный дом. Господин богат, меня сытно кормят, есть крыша над головой.

А когда познакомился с младшим сыном знатника, то совсем успокоился. Венер был младше меня на год. Господин Раковский сына любил и баловал. Меня определили мальчишке в личные слуги.

— Эй, Белый, принеси воды! — командовал он мне. — Не хочу воды. Отвар, да побыстрее! — И буквально через минуту: — Что ты принес?! Я же сказал — холодной родниковой воды.

Тетушка, двоюродная сестра господина Раковского, с умилением наблюдала за этими командами. Я терпел, поскольку мне несложно было пробежаться к колодцу, оттуда на кухню, снова к ведру с водой. Главное, что других физических наказаний не было. Через пару недель игрушка в моем лице младшему Раковскому надоела. Он предпочел другие развлечения. Правда, недолго. Виноград наемные работники собрали. Был устроен большой праздник (хороший, сытный, мне понравился), а потом приехали два учителя из столицы и занялись воспитанием подростка.

Мое присутствие на уроках было обязательным. Кто же еще принесет учебник, поднимет с пола карандаш, подставит спину, чтобы уставший господин положил на нее ноги? Учиться Венеру совершенно не нравилось. Он скучал, не хотел понимать и разбираться в арифметике. Учитель по точным наукам в первую очередь проверил полученные ранее знания и высказал свое откровенное мнение. За что и был сразу уволен.

Преподаватель словесности и истории оказался мудрее. Мужчина имел благородную седину и наверняка большой опыт работы с богатенькими детишками. Нудным и гнусавым голосом он зачитывал урок, не обращая внимания на то, чем развлекается ученик. Я в это время мог изображать «лошадку», которую кормят овсом, или скачущего зайца, или еще кого-то, кто скрашивал Венеру скуку на уроке. Давалось мне это с трудом. Мало того, что я взрослый человек, который еле сдерживался, чтобы не надавать подзатыльников мелкому недоумку, но и роль раба меня не устраивала.

Уговаривал себя, что это ненадолго. Мне бы пару лет продержаться. Повзрослеть, набраться сил, тогда можно и в бега податься. Ссыкотно, конечно, бежать с клеймом. Пойманным рабам обычно отрубают руку до места клейма. Дальше на выбор хозяина: могут повесить или забить камнями. Чуйка с моим планом подождать была согласна. Только каких мне сил стоило не сорваться на этого господинчика, словами не передать!

В конце осени приехал новый учитель по точным наукам. Высокий, тощий господин без особых эмоций оглядел ученика мутным взглядом и применил новую методу обучения. Я оценил. Моя шкура тоже.

К примеру, Венеру задавалось простейшее упражнение на умножение. Тот, как обычно, его игнорировал. Тогда господин Ольхард спрашивал меня. За все время, что я проводил в классе, местную систему цифр уже освоил и отвечал без ошибок.

— Доведу до сведения вашего батюшки, что даже грязный раб запомнил то, что ваша милость не смогла освоить, — все так же, без особых эмоций, сообщал учитель Венеру. Это подействовало.

— Не смей быть умнее меня! — лупил меня линейкой Венер. — Не смей!

— Ещё доложу, что вы лично рукоприкладствовали, — не меняя интонации, добавил господин Ольхард. — У вас имеются для этого слуги.

Раньше мне достались только тумаки и подзатыльники. Впервые за время моего пребывания в рабах меня профессионально сек розгами слуга. Во многом оказалось познавательно. По ходу дела я узнал, как правильно розги замачивать, какие лучше брать. Попутно пришел к выводу, что для плетения корзин эти розги тоже сгодятся.

— Ты не смотри, что веточка тонкая, — поучал меня слуга. — Полтысячи ударов, и помереть даже взрослый может.

Больше на уроках я не высовывался со своими знаниями. Запоминал, конечно, но отвечать не спешил. Несколько раз преподаватель точных наук пытался меня сам отлупить.

— Тупой я, не помню, — бурчал в ответ.

— Тупой, тупой, а я умный! — радовался Венер.

Как бы ни было, но метод преподавания сработал. Хоть и нехотя, но младший Раковский усваивал математику, а я получал люлей. Чуйка перманентно ныла, намекая, что здесь мне не место. Я и сам понимал, что «мы не рабы, рабы не мы». Но уходить куда-то в леса в разгар снежной зимы было верхом безумия. Географию мелкому барчуку тоже преподавали. Благодаря ей я наконец сориентировался в мире.

Глобус походил на тот, который я помнил. Только немного отличались очертания материков. Северную и Южную Америки разделял широкий пролив. Черное и Каспийское море, напротив, были связаны в один водный бассейн. Остров Великобритания был по размеру меньше. То есть моря и океаны на этой Земле тоже преобладали.

Те горы, что мне рекомендовали преодолеть родственники Данира, скорее всего Карпаты. Перебравшись через них, я должен попасть куда-то на территорию современной мне Украины. Между прочим, до границы не так-то и далеко от моего нынешнего местопребывания. От силы двести километров. Но зимой через перевал путь закрыт.

Совсем без дела я не сидел. Венеру развлечения со мной быстро надоедали. Он находил себе другие занятия. Как правило, вечерами я был предоставлен сам себе. Одно время прислуга пыталась поднапрячь работой, но я ссылался на то, что вдруг господину понадобится мое присутствие в качестве игрушки, а меня не будет на месте? Кто будет виноват?

Сам же я предпочитал выполнять мелкие поручения на конюшне. Там еще и псарня близко. Собачек прикормить не мешало бы. Естественно, я запасал для побега вещи. Настойка для глаз за неимением свежих трав была спрятана в трёх местах. Мешок с необходимыми мелочами вроде ножа, котелка и прочим был укрыт за псарней. Чтобы собаки его не обнаружили, то местечко хорошо зверобоем припорошил.

Одежды себе тоже достал. От Венера мне много обносков перепадало. Пусть я был старше, но рост мы имели одинаковый. Не все мне было отдано, что-то я сам внаглую утащил прямо из прачечной, и никто не обнаружил. Тряпья у господ хватало. В общем, убежать я мог в любой день. Ждал тепла и терпел выходки мелкого говнюка.

И вот в конце апреля подходящий для моих планов день настал. Господин Раковский решил лично проэкзаменовать сына. Попутно проверить, не зря ли платит столичным учителям. Я примерно знал, какой будет результат, и специально нарывался на взбучку.

— Венер даже умножать не научился, — сообщил я знатнику, как только он задал первый вопрос преподавателю.

— Раб, как ты смеешь подавать голос в присутствии господина?! — возмутился один из охранников.

А меня уже понесло. Рассказал все: про то, что учителям без разницы, как плохо занимается младший сын знатника, как наказывали меня, потому что я умнее, и так далее.

Чтобы меня убить, знатнику хватило одного удара кулаком. Господин Раковский вложил в этот удар всю свою злость. Моё тельце отлетело к стене, и я провалился в спасительную темноту.

Глава 6

Очнулся я через несколько часов. Понаблюдал, как «меня» загружают на телегу. Полный сюрр. Висишь в воздухе и оцениваешь со стороны собственный труп. Вариант, что меня вывезут за пределы усадьбы, я предусматривал и не особо переживал на этот счет, поскольку заранее приготовил тайники.

В этот день хоронить мое тело никто не поехал. Видимо, планировали вместе с другими подводами увезти подальше. Тело прикрыли мешковиной, да и оставили в повозке до утра. Я висел метрах в десяти над своим телом и терпеливо ждал, попутно наблюдая за людьми. Никто к рабу сочувствия не проявил. Так мне стало горько и обидно, что захотелось спалить напрочь эту усадьбу! Чего я раньше о таком варианте не подумал? Повезло Раковским, что я вырос в другом обществе. Каждый раз забываю «воздать по заслугам» тем, кто меня убил.

Пока же прикидывал, как можно повлиять на изменение внешности. В прошлый раз у меня получилось приобрести тёмный цвет волос. Возможно, я могу «заказать» карие глаза и смуглую кожу? О том, что исчезнет рабское клеймо, я даже не сомневался, но и другие преобразования во внешности не помешают.

Наконец народ угомонился. Хозяева легли спать, прислуга тоже удалилась в свои каморки, только охрана бдила у ворот, изредка прогуливаясь по периметру. Я дождался, когда сторожа пройдут мимо телеги, и ринулся вниз. Сам момент своего возрождения снова не почувствовал. Предполагаю, что оно происходит в течение нескольких секунд. И отчего-то каждый раз я покрыт пеплом. Ну точно, феникс!

На то, чтобы сбежать из усадьбы, я потратил не более четверти часа. Вещички давно собраны. Жаль, на кухню не попал, но можно и в городе продукты купить. Так получилось, что меня сразу никто не обыскал. А я, попав на территорию, первым делом спрятал серебряные монеты. Позже устроил другой тайник за забором и теперь уходил не с пустыми руками.

Усадьба Раковских от города Жорха располагалась недалеко. Чуйка молчала, только я сам не видел причин торопиться. Для бывших хозяев я умер. Тело искать если и будут, то не активно. Подумают, что увезли с вечера. Непосредственным исполнителям вообще без разницы. Нет трупа — работы меньше. Значит, я совершенно свободен. И если я все правильно сделал, то у меня сейчас темные волосы, карие глаза и смуглая кожа.

Убедиться в этом, конечно, стоило. Потому-то я и засел в роще на окраине города. До рассвета немного подремал. Затем дал задание интуиции найти ручей, родник или подходящую лужу, чтобы ополоснуться и рассмотреть, что там с моим телом.

Чуйка вывела меня к «заказанной» луже, где я смог вдоволь полюбоваться на свое отражение. Непривычно так. Вроде бы и мое лицо, и в то же время чужое. Я за последние десять лет привык к своей внешности, а тут стал на цыгана похож. Вернее, на местных. Теперь-то уж точно никто не задаст вопрос, кабальный я или нет. В отражении на меня смотрел типичный подросток-романец, подавшийся в город на заработки. Вот его, этот заработок, и пора начинать искать

Как я ходил по улицам, это целая история. Чуйка меня вела, попутно помогая не вляпаться в неприятности. Круги я наворачивал приличные. Примерно уже понял, куда двигаюсь. Здание храма было видно издалека, по нему и ориентировался. Интуиция направляла меня куда-то левее от храма, в центральную часть города.

Около трёх часов я блуждал по хитросплетениям улиц, избегая щекотливых ситуаций и ненужных вопросов стражников. Устал, оголодал, в общем, к тому моменту, как вышел к нужному месту, уже ничего не хотел. Сел на ступени возле какого-то дома и просто отдыхал. Оттого мужской голос, окликнувший меня, стал неожиданностью.

— Парень, ты чего здесь? Заболел? — поинтересовался незнакомец. — Я в окно выглянул, а ты тут.

— Устал, — честно признался. Затем оглянулся и еле сдержал восклицание. Присел я не абы где, а на ступенях дома травника. — Работу ищу, — тут же сориентировался.

— Мне никто не нужен, — отрицательно покачал головой мужчина.

— Моя тетка знахаркой была. Меня учила, — поспешил я выдать информацию, пока мужчина не захлопнул дверь.

— Учила? — с недоверием покосился на меня травник. — Знахарки не любят передавать свое мастерство.

— Она с травами учила обращаться. Собирать, сушить умею.

— Заходи, — принял решение мужчина и кивнул на дверь. — Проверю, что помнишь и знаешь.

На свою память я не сильно рассчитывал, но надеялся, что если не узнаю растение, то чуйка подскажет. Потом оказалось, что я не смог назвать всего два вида, и то по той причине, что не видел их раньше.

— Эти с высокогорья, — кивнул травник, соглашаясь с тем, что мои знания несколько ограничены.

Дальше мы стали обсуждать условия найма. Торговался я больше для вида. Меня сразу все устроило: кормежка, комната на чердаке и то, что травник обещал одевать меня. Денег он не платить не собирался, считая, что и без того облагодетельствовал, взяв в помощники. Хотя помощник — это не ученик. Передавать мне секреты врачевания травник не собирался. Я, в свою очередь, надеялся, что разберусь сам или подсмотрю. Не так-то это и сложно. Пусть травник не скажет, для чего-то или иное растение, но к нему придут клиенты с определенными болячками. По косвенным признакам сообразить предназначение трав не так сложно.

Потом оказалось, что даже такие ухищрения не нужны. Многие простые отвары господин Лиам Хара поручал мне варить и разливать по флаконам. На эти емкости я еще крепил «пояснительную записку». Нужно быть полным идиотом, чтобы не понять, для чего данный отвар. Хранились подобные настойки недолго. Уже через двое суток непроданный отвар приходилось выливать, посуду тщательно отмывать и выпаривать, чтобы ингредиенты другого отвара не вступили в реакцию с предыдущей настойкой.

Жизнь в доме травника отличалась от предыдущих мест, где я работал. Или это мне так казалось? Отношение к «типичному романовцу» было совсем другим, чем к выходцу из Белии. Для уборки в доме и приготовления еды травник имел двух служанок. Дебелая деваха, следившая за порядком в жилых помещениях, умом не отличалась. Поручать ей деликатную работу по мытью лабораторной посуды и разборке трав хозяин не рисковал. Я вообще не понимал, зачем он держал в прислугах эту девицу.

Сонька была медлительной и тупила по любому поводу. То, что травник платил ей всего десять медяков в месяц, на мой взгляд, небольшая экономия. С другой стороны, Сонька была крепкой и выносливой девицей. Один раз я наблюдал, как она передвинула во дворе повозку ничуть не хуже коня. Кстати, конюха у господина Хара не имелось. Частенько мне приходилось выполнять эту роль.

В целом, травник был мужчиной прижимистым и экономным. Семьей и детьми мужчина не обзавелся. Непонятно, кому достанется в наследство его заведение. Брать учеников хозяин категорически отказывался. Пришлось мне выслушать несколько раз нравоучения на эту тему. Кто-то из знакомых господина Хара попенял ему. Мол, приятелям отказал, а чужого мальчишку взял.

— Помощник он, к тому же знахаркой обученный, — пресек разговоры травник.

То, что я был обучен только травам, а не лекарскому делу, хозяин умолчал. Вообще-то, я и сам задумывался, кем стать и чем заниматься в будущем. Не всегда же я буду мальчиком на побегушках. Мне уже четырнадцать. Еще года три, и в помощники меня перестанут нанимать. Потому я стал интересоваться у травника, где он сам учился, как приобрел профессию и так далее.

Ответы мне совсем не понравились. Какого-то учебного заведения, где можно приобрести подобную специальность, в Романии не существовало. Не было их и в соседних странах, дружественных с Романией. Знания по лекарскому делу передавались от учителя ученикам. Не думаю, что таким образом получались хорошие специалисты. Смертность среди местных была высокой, а медицинская помощь низкой. Кроме отваров, ничего в арсенале травников не имелось. К примеру, господин Хара мог зашить небольшую рану, но к роженицам его не приглашали. Зато в Белии, по словам травника, целенаправленно обучали лекарей в специальных школах.

— Не вздумай кому сказать, что я тебе такое говорил, — запоздало спохватился господин Хара. — На все воля Всевышнего. Я только помогаю телесной сущности.

Беспокоился травник не просто так. Его заведение располагалось довольно близко к храму. Частенько жрецы заходили к нам взять ту или иную настойку. Естественно, денег за это не платили. Народ боялся жрецов до умопомрачения. Господин Хара трясся каждый раз, когда видел жреца в своей лавке. Уж насколько он был скупердяем, но тут не жалел настоек, лишь бы жрец поскорее удалился из лавки. Моя чуйка обычно молчала, но мне все равно передавалось настроение хозяина, и я неосознанно начинал нервничать, заметив характерную фигуру с лысой головой и в серой хламиде на пороге лавки.

Жрецы здесь выполняли роль своего рода ищеек. Вернее, лезли во все дела, куда надо и не надо. Я еще понимаю, когда они расследовали чьё-то убийство или кражу, но жрецов интересовали также разговоры и сплетни. Мне, кстати, пришлось пройти через «опросник». В первый же месяц работы один из жрецов прицепился ко мне.

— Лиам Хара, у тебя работает подросток с магическими способностями? — поинтересовался жрец.

Мы с хозяином дружно изобразили недоумение. Тех магов я видел всего один раз за десять лет жизни в этом мире. Маги были элитой общества. Люди, владеющие огненной магией, состояли на службе у курфюрста. Именно они составляли костяк личной гвардии правителя. В наше захолустье никогда не приезжали маги огня. Тех, кто обладал водной магией, нанимали, когда случалось засушливое лето. Маг-водник за свои услуги брал не меньше пятидесяти золотых. Дорого, конечно, но если десяток деревень скидывались, то получалось приемлемо по цене.

Один раз я наблюдал приезд мага в город. У меня создалось впечатление, что весь свой заработок маг-погодник спускал на позолоту транспортного средства, чтобы понты были видны издалека. Местная ребятня бежала следом, выражая восхищение. Прибытие мага никого не оставил равнодушным. Народ потом еще долго пересказывал друг другу, что успел рассмотреть: обувь, одежду, золоченую коляску и дорогих лошадей.

Как определяют те магические способности, я не знал. И вдруг жрец, посетивший лавку травника, сообщил, что видит во мне искру. Не слушая возражений господина Хара, жрец повел меня за собой. Попутно он не забыл загрузить в котомку несколько травяных настоек. Платить за них он не собирался, зато использовал меня в качестве грузчика.

Храмы я до этого обходил стороной, поскольку их посещение не считалось обязательным. Только те, кому требовался ритуал бракосочетания, наречения ребенка или изменения записи в особой книге, приходили к жрецам. Содержание храмов шло за счет государственного налога, и в мелких подачках от населения жрецы не нуждались.

Впервые мне довелось посетить храм в сопровождении того бдительного жреца. Впечатления оказались не самыми приятными. Возможно, наложились знания моего мира. Я был сильно удивлен отсутствию любых украшений внутри этого культового сооружения. Огромное каменное строение имело внутри только один зал высотой метров пятнадцать. Больше всего меня заинтересовало, за счет чего держится крыша. Колонн и других архитектурных элементов, поддерживающих кровлю, я не заметил. В храме вообще было пусто. Только одна каменюка по центру, считавшаяся алтарем, и лежащая на ней книга записей, составляли интерьер.

— Скромненько, но чистенько, — пробормотал я себе под нос, оценив помещение.

Несколько окон располагались на высоте роста человека, но освещения вполне хватало. Да и рассматривать здесь было нечего. Жрец, забрав у меня поклажу, ушел через дверь, ведущую куда-то в жилые помещения, и велел ждать. Вернулся мужчина в сопровождении тройки жрецов. Похоже, он уже ввел всех в курс дела, и меня сразу начали тестировать.

— Брат Льюс, ты поспешил с выводами, — уже через несколько минут пришел к заключению один из жрецов. — У мальчишки еле ощутимые отголоски силы. Кто-то в дальней родне имел магию, но не более того.

— Кто твои родственники? — тут же задал мне вопрос другой жрец.

— Сирота, воспитывал тетка, — бодро сообщил я и добавил: — Тетя знахаркой была.

— Вот и ответ на вопрос, что ты ощутил искру, — повернулся к тому Льюсу задавший мне вопрос жрец. — Если бы он был магом, то узнали бы об этом ещё несколько лет назад.

— Но проверить не помешает, — не сдавался Льюс.

— Проверяй, — не проявили заинтересованности жрецы и удались.

Дотошный брат Льюс отпускать меня просто так не хотел и устроил проверку. Что именно я делал, так и не понял. Вначале положил руки на тот алтарь и повторил замысловатую фразу. Повторять пришлось раз десять. Никак у меня не получалось передать нужную интонацию. Затем я встал с другой стороны и снова прикоснулся к камню, теперь фраза была другая, и тоже не с первой попытки получилось ее повторить.

Всего четыре раза я менял положение и терпеливо повторял слова за жрецом, ожидая непонятно чего. Вообще-то на третий раз мне показалось, что под ладонями немного потеплело, но жрец покачал головой, демонстрируя, что нужного результата нет. Наконец жрец констатировал то, что сказали ему раньше братья — кто-то в дальней родне у меня был магом, и не более того.

Ожидавшему меня дома травнику я рассказал все как есть:

— Жрецы сказали, что не зря у нас в роду была знахарка. Думают, что прадед был магом воды.

— Вона как… — поскреб свою кустистую бороду господин Хара, одарив меня странным взглядом.

Отчего я был удостоен такого внимания, стало понятно уже на следующий день. Без зазрения совести хозяин начал рассказывать клиентам, что помощник у него из одаренных.

— Жрецы водили проверять в храм. Говорят, что очень слабый маг воды, — самозабвенно врал травник.

Помним, что маги в этом мире элита? Народ приходил посмотреть на меня как на диковинку. И даже то, что я заверял всех, что магией не владею, никого не смущало.

— Ежели жрец почувствовал, значит, что-то есть, — уверял хозяин.

Как жрец смог что-то распознать, и меня удивляло. То, что он не просто так меня потащил в храм, я понимал лучше всех. Магия у меня была. Пусть не такая, которой пользовались в Романии, но не зря же я возрождаюсь после каждой смерти?

Зимой работы в лавке мне добавилось. Господину Хара приходилось ходить на вызовы. Горожане простывали, и я готовил настойки в течение всего дня. Сонька только успевала колоть дрова для двух печей. Вторая печка стояла на кухне и отапливала спальню хозяина, расположенную над этим помещением. Моя комната была на чердаке, но отопления не имела. Спать на кухне мне не разрешалось, и по ночам я откровенно мерз.

В один из вечеров я, закутавшись в одеяло, с тоской вспоминал теплое местечко на лавке у печи. А еще припомнилось мне, как грелись ладони на алтаре. Повторил то заклинание, что заставил меня тогда выучить жрец. Где-то с третьего раза воспроизвел правильно все ударения, и тут же ладоням стало тепло. Еще не до конца поверив, я откинул одеяло и замер от восторга.

— Я маг! Маг! Настоящий маг! — скакал я по комнате, радуясь крохотной искре огня.

Правда, минут через пять заглушил эти восторги. Подростковое тело снова подчинилось взрослому сознанию. Маг-то я маг, но очень слабый. А еще имею много других секретов. Не думаю, что стоит кому-то знать о моих достижениях, тем более не такие они и большие.

Разбирался я с тем крохотным огоньком почти до утра, удивлясь почему в храме сказали, что у меня склонность к воде. Зажечь огонек получилось при помощи заклинания. А как потушить? Пробовал сжать его в ладонях, чуть волдыри не получил. Жжется, зараза! Попытался воздействовать тем же заклинанием. Получил второй огонек. В комнате стало светлее и потеплело. Это меня порадовало, но проблемы не решило. Не было у меня желания снова попасть в лапы жрецам. По косвенным оговоркам я понял, что сильных магов сразу забирают на учебу в столицу, а из слабых магов как раз пополняют ряды братьев в храмах. Нафиг-нафиг. У меня по планам путешествие в Белию. И вообще, я не приверженец местной религии.

Провозившись несколько часов с огоньками, сумел понять, что я ими неплохо управляю. Могу поднять выше-ниже, сдвинуть в сторону. А еще стукнуть в стену. Бумс! И огонек погас, не выдержав соприкосновения с каменной кладкой. Осталась только небольшая дырочка в стене. Хотя были у меня сомнения, как это сработает при соприкосновении с деревом. Камень стены слегка нагрелся, уничтожив вначале один, а затем и второй огонек.

Утром я более внимательно рассмотрел тот светильник, что использовался в лавке. Очень похожая по размеру светящаяся субстанция была заключена в кристалл. Это подтвердило мои опасения. Не стоит сообщать и демонстрировать умения. Кажется, даже таким слабым магам, как я, находят применение. Светильники, конечно, дорогие, но меня такой заработок не привлекал. Молодое тело жаждало деятельности и приключений хм… на свою пятую точку.

Жаль, пока приходится заниматься рутинной работой в лавке травника. С другой стороны, я приобретал новые навыки и знания.

Глава 7

Лавка господина Хара процветала. Раньше без помощника травник терял часть клиентов. Теперь, пока он ходил на вызовы, я замещал его. Без ложной скромности скажу, что отвечал на вопросы посетителей почти всегда толково. Да и сложного ничего не было. Трудно перепутать мазь от ожогов с той, что используют при обморожении. Настойки от кашля и для снижения температуры я также продавал без проблем, ориентируясь на описанные посетителями симптомы. Безусловно, что-то более сложное требовало присутствия самого травника, но от меня и не требовали лечения больных.

Нечасто, но к нам обращались дамы с просьбами приготовить кремы для лица и рук. Здесь как раз помогали мои рецепты, полученные от Айлы. До конца зимы клиентов женского пола значительно прибавилось. Хозяин довольно потирал руки, пересчитывая дневную выручку. Удивительно, но он даже разорился на обновление моего гардероба.

— Ленту белую шелковую в косицу вплети и больше улыбайся дамам, — давал мне наставления хозяин, отправляя за прилавок.

Я и улыбался. Здравый смысл подсказывал, что дамы ведутся на симпатичную мордашку, а не на наши кремы. От коренных романовцев с их крупными носами и немного африканской формы губами я отличался в лучшую сторону. В то же время объявить меня выходцем из Белии никто не мог. Кожа смуглая, глаза карие, волосы черные, кудрявые — по всем признакам местный. Женщинам нравился симпатичный подросток. А уж как я заливался соловьем, сватая всевозможные притирки для тела, заслушались бы менеджеры по продажам моего мира!

Правда, порой намеки у дам были такие, что я невольно краснел и блеял невразумительные отказы, чем еще больше забавлял дамочек. Не представлял себя в роли «домашнего любимца» этих престарелых матрон. Им самим не совестно предлагать такие вещи пацану втрое младше себя по возрасту? Оказалось, что нет. Я же, в свою очередь, заверял, что менять место службы в ближайшую пару лет не намерен. Дамы вздыхали, покупали очередную мазь и удалялись ни с чем.

На эту тему я с травником имел беседу. Он сам ничего дельного посоветовать не мог. Отделался фразой, что если мне будет сильно нужно в физиологическом плане, то у нас доступная Сонька имеется. Куда-то бегать к богатым дамам, наверняка замужним, чревато определенными проблемами. Это и я понимал. Хотя вариант с Сонькой меня тоже не устраивал. Просто представлял, как она добросовестно удовлетворяет хозяина, и меня передергивало от брезгливости.

И если с женщинами я еще мог как-то разрулить ситуацию без взаимных обид, то с посетительницами моего возраста приходилось разбираться травнику. Обычно я успевал сбежать раньше, чем молодые девицы переступали порог лавки. Чуйка по этому поводу предупреждала меня заранее. Опять же бывали такие случаи, где я не мог ничего изменить. Если господин Хара навещал больных, то выбора у меня не оставалось. Интуиция могла вопить сколько угодно, но покинуть прилавок мне не разрешалось.

Как раз такая ситуация приключилась, когда лавку навестила смутно знакомая девушка-подросток. Причем держалась так надменно, что оставалось только недоумевать, почему она без сопровождения.

— Ты забыл, как кланяться знатникам? — с порога заявила девица.

А у нее что, на лбу написано, что она из семьи знатника? Согнуть спину мне труда не составило.

— Из Юренеевых я, — сообщила девушка и, больше не обращая на меня внимания, стала разглядывать витрину с кремами и мазями.

Мои же брови поползли вверх. Сколько лет прошло, я уже и забыл ту девочку, найденную мной на дороге. Кажется, Лика? Мда… характер ничуть не изменился. В последующие полчаса она изрядно потрепала мне нервы. Чуйка тихо стонала, намекая, что стоит держаться от этой особы женского пола подальше. Я был полностью с ней согласен, но терпел.

В результате Лика купила крем для рук и удалилась, пообещав неприятности, если ей не понравится продукция нашей лавки. Очень «оптимистично». Хозяину я о капризной клиентке рассказал сразу. Тот привычно поскреб густую бороду, пожал плечами, но ничего внятного сказать не смог. Мол, дур всяких хватает и от всех не убережешься.

Визит наследницы Юренеевых мной вскоре позабылся. Весной начался сбор трав. Травник закрыл лавку, и мы с ним поехали запасать первые весенние травы, почки и много чего еще, включая березовый сок.

— С середины лета я почти не торгую, — рассказывал травник по пути. — Это же не у вас в деревне, где лес рядом. Вокруг города все выбрали.

Травяных лавок в Жорхе было десятка три. Конкуренция солидная, за редкими травами приходилось ездить далеко. Моему прижимистому работодателю терять доход не хотелось, но и оставлять меня в лавке опасался.

Неспешная поездка в повозке, весенний лес, ароматы первых трав невольно погрузили меня в грусть. Как этот мир похож на мой и как отличается! Пусть я привык к отсутствию элементарных бытовых удобств, но одиночество стало конкретно напрягать. Не было у меня никого, с кем я мог поделиться секретами или просто поболтать о пустяках за чашечкой отвара.

Симпатии к травнику даже как к наставнику я не испытывал. Жадный тип, трясущийся за каждый медяк, вечно в заношенной одежде, с крошками еды в бороде и запахом немытого тела, вызывал у меня только раздражение. Я искренне недоумевал, почему к такому лекарю еще кто-то обращается с просьбами. Конечно, в последнее время я стал «лицом лавки», но сути это не меняло. Вероятно, другой альтернативы у местных не имелось.

За время нашего путешествия по лесу я совсем извелся. Ночевать рядом с храпящим и дурно пахнущим мужиком было еще то испытание. Плюс на мне были все обязанности по обустройству лагеря и забота о лошади. В общем, возвращался я в город с намерением больше никогда не ездить с травником на заготовку. Я лучше без работы останусь, чем еще раз буду спать бок о бок с этим вонючкой.

И если весной мы с господином Хара уложились в пять дней, то о летнем сборе трав хозяин задумался серьезно: оставить меня в лавке торговать или взять с собой? Мое мнение на этот счет он знал, к тому же и сам не хотел упускать прибыль от торговли. В воровстве или сокрытии доходов я не был замечен. С другой стороны, как проверить, сколько я наторговал за время отсутствия хозяина?

— Господин, вы же примерно знаете, сколько зарабатывают другие травники. Давайте отталкиваться от этих сумм, — предложил я. — Это примерно серебряный в день.

— А если больше? — нервно теребил свою бороду травник.

— Отдам все до последнего медяка, — заверил я. — Главное, чтобы народ приходил. Соседи же привыкли, что вы в конце лета уезжаете на сбор трав.

— Кухарке скажу, чтобы приглядывала, сколько народу придет, — наконец принял травник решение.

Воровать и как-то обманывать хозяина лавки я не собирался. Меня пока все устраивало. Одеждой обеспечен, кормят сытно. Зачем лишние проблемы? Отчего-то я был уверен, что при необходимости раздобуду денег. Тем временем травник дал какие-то распоряжения кухарке, кому-то из знакомых и убыл, а я остался «на хозяйстве». Наверняка хозяин еще перепроверит меня, и не раз. По косвенным признакам я понял, что на долгую поездку травник не рассчитывал. Запаса продовольствия взял мало. Да и корзин для трав загрузил всего четыре штуки.

Чуйка слегка встрепенулась, но не сильно. Вроде того, что произойдут события, не напрямую связанные со мной. А уж когда в лавку заявилась Лика, то стали понятны намеки чуйки. Наследница Юренеевых сама по себе уже большая проблема.

В этот раз Лика пришла с пожилым слугой. Завидев посетительницу, я подобострастно согнул спину, выражая почтение. Век бы её не видать, но куда деваться? Бизнес есть бизнес. Приходится терпеть и таких клиентов. Потрепав мне нервы, торгуясь за каждый медяк, Лика набрала приличное количество кремов, мазей, отваров для ополаскивания волос и, нагрузив этим добром слугу, удалилась с недовольным выражением лица. Я же обрадовался тому, что девица сделала мне трехдневную выручку. Плохо, что интуиция этой радости не разделила. С другой стороны, она могла сигнализировать о чем-то другом. Так оно и оказалось.

Буквально на следующий день по нашей улице прошлись жрецы, посещая каждый дом, задавая вопросы, как настоящие сыскари.

— Где ты был позапрошлой ночью? — поинтересовался у меня жрец.

— Спал дома, — честно ответил я.

— Кто может подтвердить?

— Никто, — пожал я плечами.

Подобные вопросы задавались нашим служанкам, подозреваю, что и всем соседям. Скольких ещё людей нашли жрецы, кто смог подтвердить свое алиби? И главное, непонятно, к чему эти вопросы. Объяснений жрецы не давали, но грозились много. Сонька потом сходила на рынок, принесла сплетню о том, что в доме рядом с Храмовой площадью убили молодую девушку. Поскольку от нас это достаточно близко, то опрашивают всех подряд на прилегающих к площади улицах.

— Девица из знатников, — сообщила Сонька, а у меня засосало под ложечкой.

Чуйка заныла, намекая на неприятности. Кажется, стоит проверить захоронку и добавить новых вещей. За лето я вытянулся так, что вызвал неудовольствие у господина Хара. Штаны стали короткими, а обувь мала.

— Зачем ты на той палке подтягиваешься? — возмущался хозяин. — Плечи, вон, какие широкие стали. Одежки на тебя не напасешься.

На что я резонно замечал, что просто расту. На размер ноги мои упражнения никак повлиять не могли. Зато если я стану крепче, то смогу выступать в качестве охранника в лавке. Было у нас несколько случаев, когда приходилось выгонять пьянчужек, польстившихся на спиртовые настойки. Их господин Хара сбывал в качестве обеззараживающего средства. Кстати, одну из таких я продал Лике для протирания лица.

Жрецы, заявившиеся ко мне повторно, долго и нудно расспрашивали об этой жидкости. Откуда мне знать, куда девица использовала половину флакона? Лично я рекомендовал протирать кожу, чтобы не было сыпи.

— Летом жарко, в воздухе много пыли, — объяснял я жрецам. — Кожа под волосами на шее потеет, появляется сыпь, наша настойка на спирту помогает.

Мне казалось, что я их убедил. И каково же было мое удивление, когда еще через день жрец прибыл с отрядом стражников и меня арестовали! Чуйка пообещала массу неприятностей, но я к ним уже был готов. Попутно раздумывал, как бы самому помереть быстренько, чтобы обрести новое тело и покинуть город. Хочу в Белию! Не факт, что там будет «все в шоколаде», но нравы и законы романцев меня замучили. Если у тебя нет родни и покровителя, то ты бесправный. Никто не заступится, никто не придет на помощь.

— Почему вы в меня вцепились? Как будто, кроме меня, больше не было желающих ее убить? — искренне возмущался я, попутно разглядывая помещение для допроса.

— Госпожа Юренеева посещала лавку два раза, — заявил жрец-следователь, как будто это могло стать причиной убийства девушки! Каюсь, была мысль придушить покупательницу, но об этих моих мечтах никто не мог знать.

— Она посещала множество других лавок, — пытался донести я до жреца здравую мысль. — И что, у всех были причины ее убить?

— Но отраву, обнаруженную в ее желудке, мог приготовить только ты, — заявил жрец. — Мы обыскали дом. Служанка показала твою комнату, где обнаружили много запрещенных растений.

Вот тут я серьёзно испугался. Тот, кто обыскивал мою комнату, мог отыскать много чего не совсем разрешенного к продаже. С другой стороны, решив убить девушку, я бы нашел более простой способ, и никто не обнаружил бы отраву. Естественно, эти мысли я оставил при себе.

— Говори, куда дел драгоценности и золото?! — перешел от беседы к угрозам жрец и залепил мне оплеуху.

— Не знаю, не брал.

Повторный удар снес меня с табуретки. Жрец, крикнув помощников, велел тащить меня в подвал.

— Не хочешь по-хорошему, поговорим по-другому, — пообещал он.

Пока меня заковывали и закрепляли на огромном колесе, я уговаривал себя не паниковать. Подумаешь, пытки! Я сгорал пару раз. И вообще, изучаю местную жизнь во всех ее проявлениях. Познавательно для попаданца и того, кто хочет стать своим в этом мире. Только трястись от страха я не переставал. Мне и раньше в зубном кабинете становилось плохо от одного вида разложенных инструментов, а в пыточной у жрецов было на что посмотреть и, пардон, легко обмочиться от страха. Еще и запах такой… крови, рвоты, той же мочи, немытых тел и пота.

Последние ароматы явно от палачей. Два здоровенных мужика воняли гораздо хуже, чем мой работодатель. Плюс, оглядели меня такими плотоядными взглядами, что мне совсем поплохело безо всяких пыток, и я запаниковал, судорожно прикидывая, как сдохнуть быстрее.

— Сом, плети или чего? — деловито поинтересовался один из палачей у жреца, не спуская с меня глаз.

— Каленые прутья есть? — уточнил жрец.

— Само собой, — заулыбался щербатой улыбкой палач.

— Тогда для начала немного подпалите ему шкуру, а там продолжим.

После первого «прижигания» я заорал и честно решил «содействовать следствию». Выкрикивал, что у меня не было повода убивать девицу. Мне дамы такие предложения делали, что я при желании мог обогатиться давно.

— Я не знал, где она живет, не знал! — орал я.

Прошло часа полтора до того момента, когда я «сознался». Правда, пришлось три раза менять показания, пока сам не сообразил, чем могли отравить Лику. Расписал подробно рецептуру и симптомы. Мысли путались, чуйка вопила, ожоги горели, а от меня еще хотели узнать, куда золото спрятал. Я бы и рад ответить на этот вопрос, только никак не мог, поскольку не брал тех денег. Отрубленные пальцы на левой руке стимулировали мою фантазию и я сочинил приемлемую историю с захоронкой. Очень надеялся, что, пока будут проверять, я сдохну. Жаль, конечно, что палачи свое дело знали, жгут наложили, останавливая кровотечение, но я придумал, как освободить руку.

Жрец объявил перерыв в работе. Как я и рассчитывал, отправился проверять информацию. Палачи откинули прутья и тоже решили отдохнуть. Меня отцепили от колеса, связали и оставили валяться на полу. Каменное покрытие приятно холодило тело, только подыхать я не спешил. По заказу быстро умереть не получалось. Сознание я терял несколько раз, но потом приходил в себя и продолжал выть от боли.

В одно из таких прояснений сумел сдвинуть жгут на руке. Кровь устремилась по сосудам, и я опять закричал от боли. Вернее, попытался. Горло давно сорвал, так что вряд ли кто за дверью услышал мои завывания. Я же молился, чтобы кровь не свернулась, а продолжала течь. Изображая из себя гусеницу, дополз до ведра с водой. Не удержался и вначале окунул голову. Сразу полегчало. Я даже смог сесть, чтобы опустить связанные за спиной руки в ведро, надеясь, что кровь будет сочиться из ран.

Умер я тихо, пребывая в бессознательном состоянии. Как обычно, некоторое время находился непонятно где. Палачи и жрец вернулись. Обнаружили меня мертвого, разозлись. Особенно сильно возмущался жрец. Крыл палачей матом за то, что не уберегли, не проследили, грозился, обвинял, обещал всевозможные взыскания. В конце концов он затих, прихватил свои записи и велел навести порядок в подвале.

Палачи угукнули, но не спешили выполнять указания. От дальнейшего зрелища мне стало дурно. Казалось, после того, что я испытал в этот день, меня трудно чем-то шокировать, но к очередному повороту событий я точно оказался не готов. Поочередно два извращенца насиловали (если применим такой термин к трупу) мое тело не менее часа. Попутно делились впечатлениями о своих прошлых подвигах.

— Чего Сому неймется? — возмущался щербатый. — Чистенький мальчик, на пару дней хватило бы.

— Если бальзамом залить, то дней на пять, — поддакивал второй извращенец. — Может, спрячем?

— Не… не стоит. Сом скоро найдет второго подозреваемого. Вдруг наши игры увидит?

— Новенький — это хорошо, — обрадовался щербатый палач, натягивая свои штаны. — А этого мусорщикам нужно скинуть.

Моё тело завернули в грязную тряпку и унесли из пыточной. Вскоре мусорщик повез его куда-то за город. Я летел над собственным телом, прикидывая план мести. Поклялся, что покараю извращенцев. Пока не убью этих мразей, из города не уйду. Дождусь темноты и поспешу обратно с карательной миссией. Только пробираться к своим вещам через весь город в голом виде проблематично. Придется где-то по пути вещички своровать, а еще подумать о новом образе. Раньше только высказывал общие пожелания по оттенку кожи и цвету волос.

Допустим, прямые, а не кудрявые волосы сделаю себе без проблем, но не уверен, что смогу сотворить другую внешность. Неплохо бы получить тело покрупнее. В любом случае мне нужны новые вещи, так что без разницы, какого они будут размера. Иметь тело пятнадцатилетнего подростка чревато проблемами.

Действительно! Почему я раньше не додумался до такого простого решения?! Все ждал, пока вырасту. В теле взрослого парня я смогу сразу отправиться в путь. Только разберусь с долгами и сразу рвану в Белию.

Ночь оказалась долгой. Вначале я пробирался через мусор, потом ходил кругами по городу, пока не пришёл в одно место, где два гопника обирали какого-то бедолагу. Чуйка решила, что это мой размер, к тому же парень одежду уже сам снял и стоял, трясясь от страха. Два бандита отчего-то были уверены в полной безнаказанности. Один поигрывал дубинкой, второй демонстрировал солидный тесак. А у меня появилась возможность проверить, как мои магические огоньки прожигают человеческую плоть.

Хорошо прожигают. Не зря я, пока был в виде воздушной сущности, тренировался в произнесении заклинания, разрабатывая план по убийству палачей. Подвергать их мукам и как-то издеваться передумал. Зачем? Я не садист и не извращенец. Достаточно впечатать огонек в висок, и человек мертв. Правда, на заклинание требовалось какое-то время.

Для гопников я подготовил огоньки, стоя за углом. Потом неспешно вышел, увлекая свою магию. Проверка умений на разбойниках сработала как надо. Оп! И только пыль взвилась вверх от упавших на тротуар тел.

Парень, которого грабили, взвизгнул и помчался прочь, оставив мне почти всю свою одежду. Ну, на нижнее белье я и сам не претендовал. Чуйка сигналов опасности не подавала, потому я спокойно оделся и неспешно пошарил в карманах разбойников. Пребывание в пыточном подвале как-то разом «вылечило» меня от излишней брезгливости. Выгреб из карманов все, что посчитал ценным, и снова дал себя вести чуйке. Дел запланировано было много: найти палачей, жреца, а после заселиться в приличную гостиницу.

С палачами проблем не возникло. После «трудов праведных» эти извращенцы налакались вина и храпели в помещении рядом с храмом. Убил я их быстро. Обидно, конечно, что они совсем не мучились. Только я не оскотинился до такой степени, чтобы начать пытать людей.

Далее отправился на поиски жреца. Ждать его пришлось до рассвета. Чуйка не видела другой возможности к нему подобраться. Будь у меня что-то из арсенала знахарки, то усыпил бы народ. Но все травяные запасы были изъяты жрецами. Так что оставался один вариант — ждать.

Просидел в нише коридора с кельями, слегка подремывая, не менее трех часов. И встрепенулся, когда чуйка подала сигнал. Она у меня умная, что закажу, в том и помогает. В данном случае предупредила о появлении нужного жреца. Между прочим, без чуйки, да в полутемном помещении отличить этих, с бритыми головами, не так просто. Фигуры в хламидах бесформенные. Растительность на лице отсутствует. У «моего» жреца вообще никаких примет не имелось. Но чуйка посчитала, что это он вышел в коридор. Пробормотав шепотом заклинание, я создал огонек и, не выходя из ниши, одним движением послал его вперед, точно в затылок мужчине.

Безусловно, некоторые сомнения у меня остались, но идти и делать «контрольный выстрел» я поостерегся. Попробую попозже проверить точность наведения и силу огня. Сейчас же мне стоило убраться подальше. Убитых скоро обнаружат, обязательно придут к выводу, что здесь сработал маг. На то и был мой расчет. Пусть ищут мага. Меня же интересовала гостиница и возможность отдохнуть.

В выбранной гостинице я сразу завалился спать. Деньги и все, что раздобыл в ходе ночного рейда, оценивать стал ближе к вечеру. Еще себя в зеркале рассмотрел. Отражение демонстрировало типичного романца с прямыми черными волосами. На вид мне было лет семнадцать-восемнадцать. То есть не взрослый мужчина, но и не пацан. Щетины или бороды не имелось. Только легкий темный пушок над губой.

На себя прошлого я был похож. Если встречу кого-то из знакомых, то меня опознают. Сразу покидать город я не спешил, потому придется снова довериться чуйке. В образе взрослого, ну, почти взрослого, я мог путешествовать с обозом в сторону границы с Белией. Отказывать себе в комфорте не стоило. За прошедшую ночь я умудрился собрать около восемнадцати золотых. Номинально половина была в виде серебра. Плюс немного драгоценностей из карманов ночных воров и одежда. Кстати, довольно богатая.

Любопытно, что тот мажорчик делал в подворотне? Зачем вообще шлялся ночью по улицам? Не иначе замужнюю даму навещал? Другого объяснения тому, почему богатенький парень оказался в том месте ночью, я не находил. Мне его одежда подходила по размеру, но лучше бы заменить на что-то менее приметное.

Воплощать свои планы я отправился на рынок. Помимо двух комплектов одежды, приобрел объемный заплечный мешок, одеяло, котелок, кружку. Только продукты не покупал, решив задержаться немного и разобраться в смерти девушки. Интересно, смогу я при помощи чуйки раскрыть преступление?

Не так много развлечений у меня было в последние месяцы. Конечно, расследование смерти нельзя назвать «развлечением», но очень уж хотелось узнать правду.