Вознесённые Грибницей

Пролог. 1 309 255 утро от заселения Вары

Это было жертвоприношение, и в жертву приносили меня. Мои собратья по несчастью беспорядочно сновали по арене, устланной чёрным камнем, пылью и мусором. Посреди неё стоял небольшой невидимый куб с прочными стенками. Каждый из нас мечтал укрыться в нём, но поместиться там мог лишь один счастливчик.

Между нами шла беспощадная и бесплодная борьба. Когда кто-то находил куб, его тут же оттаскивали в сторону соперники. Пока жертвы дрались друг с другом за своё спасение, их ловило и неторопливо пожирало огромное существо, напоминающее личинку стрекозы из пособий по биологии утраченной Земли.

Каждому из нас казалось, что тварь смотрит на него. В её огромных фасеточных глазах не было роговицы и зрачков, и невозможно было понять, кого из нас она намечает следующей жертвой. Я с ужасом думал, когда же очередь дойдёт до меня.

Не знаю, что больше пугало меня – долгая нестерпимая боль или бесконечное небытие, которое за ней последует. Я не тщился надеждами на бессмертие души: вечная жизнь противоречит устоям нашего мироздания, где всему отмерен свой срок…

В безопасности, на стоящих по краям арены высоких постаментах, крутились в трансе люди с голыми смуглыми телами. Они размахивали факелами и завывали, произнося невразумительные заклинания…

И вот я нашёл спасительный куб. Начал прощупывать его стенки, ища вход, и уже готов был протиснуться внутрь, как вдруг мне в левую руку вцепился обезумевший молодой человек.

Со всей силы я ударил парня в челюсть, и он упал. Однако тут же ко мне подбежали ещё несколько жертв. Я отпрыгнул от куба, и они забыли обо мне, увлёкшись дракой между собой.

Они были настолько поглощены бессмысленной битвой, что не заметили, как я протиснулся к спасительной стенке и прикоснулся пальцами к входу… но именно в этот момент мне в бока впились острые крючья ловчей маски.

В мерцающем свете факелов меня пожирало отвратительное животное, неспешно откусывая кусочек за кусочком. Когда боль немного отпускала, я смотрел вдаль и видел изящную фигуру светлокожей молодой женщины, которая наблюдала, как чудище расправляется с людьми. Судя по жестам, она наслаждалась созерцанием пиршества…

Боль стала слепящей. Осталось несколько секунд до наступления избавительного небытия – и тут я осознал, что сплю.

Изо всех сил я попытался вырваться в явь, но кошмар, словно эта адская личинка, не хотел меня отпускать…

Наконец, я открыл глаза и минут десять неподвижно смотрел в темноту, дожидаясь, когда замедлится пульс…

Дрожащим пальцем я прикоснулся к запястью. По захламлённой комнатке разлился слабый тёплый свет. Зашумел универсальный кухонный аппарат, разогревая чай. Ещё оставалось время, чтобы не спеша поесть и одеться.

Через несколько секунд из кухни донёсся шорох.

– Кто там?

Ответа не последовало.

– Кто там? – нервно повторил я.

Послышались шаги. Раздался химический запах дешёвых духов. Не успел я приподняться, как в комнату вплыла румяная белокурая девушка в прозрачном халате. Совсем девчонка. Около шести тысяч дней, едва ли больше.

– Ты откуда взялась? – я вытаращил на неё глаза.

– Как откуда? Из «Обретённой Земли».

– А что делала у меня на кухне?

– Вечером мы с тобой туда заглянули. Хотели выпить немного наливки с Рама. Потом ты сказал «посиди здесь», ушёл в спальню, долго что-то бормотал и, наконец, захрапел. Я не пошла за тобой: для меня воля клиента – закон. Вот и проторчала всю ночь на кухне.

– Бедняжка…

– Это ты бедненький, а я там хорошо устроилась. Кресло у тебя мягкое. Прикорну в нём, потом съем пирожок из твоего автомата, попью чайку – и снова прикорну… Не утруждалась в постели, а служба шла! – засмеялась она.

– Получается, я о тебе забыл?

– Выходит, да. Вечером был не в себе, а потом всю ночь вскрикивал…

– Ну, перенервничал, бывает… Хотел с тобой расслабиться, да не удалось…

– Сам виноват. Кстати, сейчас ещё не поздно. Успеем… если по-быстренькому…

– Нет настроения! – отрезал я.

Девушка, не дожидаясь разрешения, села на край кровати, посмотрела мне в глаза и задушевно произнесла:

– Ты меня вызвал на полтора часа. Я пробыла у тебя почти восемь. Придётся доплатить.

– Отдать всю получку? Мы же с тобой не занимались любовью!

– Не всю получку, а седьмую часть, – ухмыльнулась она. – Знаю, сколько ты зарабатываешь. И какая разница, чем мы занимались. Я потеряла время. Не беспокойся, у нас гибкие скидки.

– Дай рассмотрю твоё наглое личико! Ты породы Несущих тарелки, верно?

– Ну да, я из простопородья. Нам разрешён секс с пяти с половиной тысяч дней. Я уже много всяких мужиков перевидала. Кто из них хорош, а кто не очень, зависит только от самого человека. Никак не от породы, будь она хоть высокой, хоть достойной, хоть простой, хоть даже убогой!

– Простой ты породы, говоришь... а глаза у тебя огромные, словно у аристократки…

– Поди, хотел сделать комплимент! Ты когда-нибудь видел аристократов Вары?

По спине у меня пробежал морозец, и я передёрнул плечами:

– Нет.

– Сегодня увидишь. Тогда и поговорим о них, обменяемся впечатлениями. Я тебя посвящу в такие интимные подробности!

– Зачем они мне? В моей постели никогда не окажется дрессировщица планет.

– Как знать… А судьба твоего полёта тебе тоже неинтересна? На «Орлане познания» к Необъяснимой Точке! Или хочешь сказать, что не хлопочешь о нём?

Меня удивила осведомлённость проститутки: только самые близкие знакомые знали о моих хлопотах. Я не выставлял напоказ мечты о полёте к самому загадочному из известных людям небесных тел.

– Откуда ты знаешь о том, что я хочу туда полететь?

– У Ванаты огромная база данных! Фиксируем всё, что говорят клиенты. Куда деваться? Посетители нищают, цены на наши услуги падают, выживать как-то надо…

– А если поподробнее?

– Один клиент недоумевал, зачем тебе это.

– Как его звали?

– Не много ли от меня хочешь? В общем, он удивлялся, что за чудаки живут в нашем городе. Мечтают о вещах, которые не связаны с их жизнью и карьерой. Речь была о тебе, если ты не понял.

– Я никогда не мечтал о карьере.

– Тем не менее, её сделал.

– Случайно получилось…

– Что ты нашёл в Необъяснимой Точке?

– Тебе это вправду интересно?

– Не очень, но всё равно послушаю. Клиентов надо понимать. Это ведь первая, но не последняя наша встреча.

– Я с детства увлекался разными науками, даже микробиологией, ну, и астрофизикой тоже. Меня завораживает этот участок космоса. И не только меня! Наши власти ради него строят гигантский корабль, этот «Орлан познания». Тратят колоссальные средства. Разоряют и Вару, и благодатные планеты. Необъяснимая Точка чем-то похожа на сингулярность без горизонта событий, но это явно что-то другое.

– Что без чего? В общем, какая-то хреновина без морковины… В чём загадка-то?

– Как тебе объяснить? – задумался я. – Необъяснимая Точка затягивает в себя материю, как чёрная дыра… только вот не искривляет пространство. Она может перевернуть наши представления о космосе, изменить всю мою жизнь.

– Может, тебе лучше жениться? По-моему, это скорее изменит твою жизнь. Ты же видный мужчина, какая проблема найти жену?

– Моё дело!

– Живи, как хочешь. На будущее договоримся так. Если тебе потребуется ценная информация, вызови меня не на полтора часа, а на пять. Как будто для долгого секса – чтобы не возникало вопросов о поступлениях на мой счёт. Впрочем, секс тебе тоже не повредит.

– Сначала расплачусь за эту ночь, а потом… Ты меня заинтриговала… Вот бестия!

– Ваната умеет подбирать сотрудниц! – девушка хвастовски рассмеялась, оделась и покинула квартиру.

Я нисколько не удивлялся тому, что вчера забыл её на кухне: весь вечер был на взводе, с тревогой думая о наступающем рабочем дне. В таком состоянии мог запамятовать всё, что угодно.

Чего я так боялся? Того, что у меня отнимут мечту.

Часть 1. Дрессировщики планет

Часть 1. Дрессировщики планет

Глава 1. Задание высоких пород

На работу я шёл, как на смертную порку. Визиты к нам дрессировщиков планет – аристократов Вары, ненавистных наших кормильцев – случались редко, проходили скрытно и обычно не приносили ничего, кроме неприятностей. Ни их самих, ни даже их портреты не видел никто из участников моего проекта. Мы плохо представляли себе, как выглядит эта человеческая порода, порождённая кропотливой селекцией.

О наружности дрессировщиков планет ходили невероятные слухи. Говорили, что они больше похожи на стрекоз, чем на людей, и то ли ещё было бы, если бы Высшие командиры не запретили модифицировать гены человека.

Впрочем, мне тогда было всё равно, кого напоминают кураторы нашего учреждения. Беспокоило только то, о чём они со мной станут говорить. Ведь прибывали они по мою душу.

Аристократы Вары. Бесстрастные рыцари нашего ледяного мира. Безоговорочно преданные ему, но бесконечно далёкие от жизни обычных людей и абсолютно бессердечные. Из уст в уста передавались предания об их зверствах во времена покорения благодатных планет, о сотнях миллионов человек, кастрированных и затем угнанных в лагеря доживать свои дни…

Я пересёк площадь с редкими прохожими и монументом Стрекозы. С крыльев колоссальной скульптуры стекала вязкая ноющая мелодия, а постамент чревовещал басами. Так хозяева ресторанов, построенных в вечной мерзлоте Вары, заманивали посетителей, которых с каждым днём становилось всё меньше. И виною тому был «Орлан познания» – исполинский исследовательский аппарат, строительство которого высасывало из человечества последние соки.

Площадь была наполнена влажной духотой и залита мертвенным голубоватым светом. Над головой висела сеть Небесных бронхов – разветвлённых труб, по которым двигались воздух, грузы, люди…

Небесные бронхи – лишь выспреннее название, которые у нас так любят. Настоящего неба не увидишь в городах-крепостях нашей планеты, которая вращается вокруг Скарьи – далёкого красного карлика, тепло и свет которого почти не доходят до нас.

Большинство моих коллег добирались по этим трубам на работу и домой, впустую тратя часы короткой жизни насельников Вары. Они завидовали мне, потому что я не пользовался ни «бронхами», ни лифтами, уходящими на километры в мёрзлые недра. От дома до бюро ходил пешком, как раз мимо скульптуры Стрекозы.

Это маленькое хищное существо, которое никто из нас не наблюдал живым, больше ста поколений назад стало символом поисков утраченной Земли.

Образ стрекозы пронизал всю культуру Вары. Он породил эталон женской красоты, невиданный за всё предыдущее существование человеческой цивилизации. Почему так получилось? Это уже никто не скажет.

За монументом располагался терминал новостеносцев Оплота, в просторечии вестемёт. Я остановился возле него, хотя и знал, что правдивые сведения там почерпнуть невозможно. Просто хотелось снять напряжение, послушав потешные байки.

Объёмное изображение курносой девушки поведало мне о загадочном случае:

– На одной из благодатных планет ведущий следователь Корпуса безопасности, представитель достойной породы Стражей Вары, растаял на глазах у четырёх охранников…

– Из стражей Вары? – ахнул я. – Вместе с ним случайно не растаял кто-нибудь из Высших командиров?

Бот шуток не понимал.

– Поблизости от потерпевшего не было замечено Высших дрессировщиков планет, – затараторил образ девушки. – Рядом с ним находились только четыре охранника. По их показаниям, недалеко от стража Вары материализовалась женская рука и указала на него пальцем…

– Одна только рука?

– По свидетельским показаниям, слегка полноватая, с маленькой кистью. Порода не идентифицирована…

«Такой бред распространяют эти новостеносцы! И почему только они отнесены к достойным породам?» – недоумевал я.

В здание бюро я вошёл, тщетно пытаясь расслабить напряжение на лице. Уголки глаз подрагивали…

О надвигающемся визите дрессировщиков планет я уже успел рассказать коллегам, с которыми общался в интерактивном чулане своей замусоренной холостяцкой квартирки. Захожу я в него лишь в выходные либо по вечерам, когда хочется отвести душу, посмотреть на разные уголки Вары, прислушаться к их звукам, насладиться их химическими ароматами, пообщаться с людьми, оставить несколько образов в дневнике…

Коллеги-надомники, половина нашего маленького коллектива, редко вылезают из своих цифровых чуланчиков. Они там и работают, и общаются друг с другом, и проживают призрачную жизнь, выбираясь в город лишь для посещения солярия, без которого не способен выжить ни один человек на бессолнечной планете.

Однако нынешним утром в бюро приехал весь коллектив. Люди собрались в холле. Нервничали, опасаясь, что останутся без работы. Надо было как-то их успокоить…

– Если бы проект захотели закрыть, то они стали бы говорить не со мной, а с директором бюро, – выдавил я из себя.

– Не морочь нам головы! – послышались возгласы коллег. – Если тебя отстранят, кому будет нужен наш проект?

Так думали очень многие…

Меня сделали руководителем проекта вскоре после того, как я предложил использовать в реакторе «Орлана познания» семарглий – недавно открытый трансурановый металл, близкий к островку стабильности. Свойства этого химического элемента и тонкости его использования я понимал лучше, чем кто-либо другой на Варе. Однако управлять людьми я не умел. К счастью, мне помогал друг детства. По моему настоянию его утвердили заместителем, и он стал даже не правой моей рукой, а сразу обеими.

Сейчас мне его очень не хватало… но увы, этим утром он был на приёме у врача.

– Что вы так разволновались? – продолжил я успокаивать сослуживцев. – Даже если проект закроют, без дела вы не останетесь. Всех куда-нибудь пристроят.

В ответ раздался злобный гул. Что коллеги получили бы, если бы потеряли рабочие места? Предложение поучаствовать в разработке улучшенных туалетов или новых систем гидропоники? Это не то, что нынешняя престижная работа над реактором «Орлана познания». Ведь наш коллектив не упускают из виду даже Высшие командиры!

Так и не сумев никого успокоить, я побрёл по коридору в свой кабинет. По дороге столкнулся с лаборанткой Кристиной. Она участвовала в другом проекте и не боялась говорить дерзко.

– Знаешь, почему прибывают кураторы? – ехидно шепнула она. – Помнишь проститутку, которую ты заказывал? Она оказалась фермершей с какой-то из благодатных планет! Теперь её ждёт смертная порка, а тебя снимут с работы. Это как минимум…

Девушка с наслаждением смотрела, как у меня затряслись колени. Нет, конечно, я догадывался, что лаборантка меня разыгрывает, ведь скорее Скарья превратится в сверхновую, чем крепостная фермерша проникнет на Вару. Кто ей разрешит покинуть свой округ и, тем более, свою планету? Да и зачем крестьянке её покидать?

Жизнь на благодатных планетах вольготнее, чем на Варе. Фермеры прикреплены к своим поселениям и платят оброк, зато дышат натуральным воздухом и видят настоящее небо. У них просторные дома с семейными мини-заводами, с помощью которых можно изготавливать и домашнюю утварь, и самоходную технику. Так ради чего девушке рисковать? Конечно же, лаборантка наврала!

Не успел я немного успокоиться, как ко мне подбежал Антон, завлабораторией, и выпалил:

– Дрессировщики опаздывают. Прибудут через час.

Возглас его был таким ликующим, будто бы он хотел сказать, что высокопородные гости не приедут вообще.

– И чему ты радуешься? – хмыкнул я. – Целый час просижу как на бомбе. Нервы совсем сдадут…

– Пойдём ко мне, у меня напиток с Рама.

– Ты с ума сошёл!

– Я ж не наливку предлагаю, а сок…

Антон повёл меня в свою лабораторию. Нашу беседу заглушал писк подопытных мартышек. Можно было не бояться, что нас подслушают.

– Не обращай внимания на Кристину, – сказал он. – Ни на неё, ни на других умников. Они просто тебе завидуют. Сегодня ты будешь говорить с потомками великих победителей!

– Не так уж девчонка меня испугала…

– Кристина хочет выскочить замуж. Не сможет за тебя – будет интриговать против тебя. Женился бы ты на ней!

– Зачем? Она же недалёкая девка.

– Зато хорошенькая. Личико смазливое, фигурка загляденье. Женишься на ней – и пропадёт охота шляться. У дрессировщиков будешь на хорошем счету.

– Кому какое дело до моей личной жизни?

– Как ты не поймёшь, почему нас зовут насельниками?! – возразил Антон. – Вара – это подобие монастырей Земли. Монастырь размером с планету. Чем выше твой ранг, тем больше ограничений. Вон дрессировщики планет даже вкусно поесть не имеют права. Они рыцари этого монастыря, но ведь и мы тоже не простопородье, а погонщики бозонов! Ты руководитель проекта. Должен соответствовать!

3. Люди в алых костюмах

В пустом кабинете, куда меня вызвали, были только голые серые стены и нескольких стульев. На двух из них уже сидели гости из Оплота Вары – куратор нашей организации и его помощница, она же супруга. Дрессировщики планет не представились: они называют свои имена только другим аристократам, и никому больше.

Чета была одета в узкие костюмы, какие носят на работе все насельники Вары, независимо от их статуса. Только не белые, как у нас, скромных погонщиков бозонов, а алые. На древней Прародине это тоже был цвет воинского сословия.

– Вы талантливый человек, – улыбнулся мне гость. – Ваши предложения помогли сделать реактор «Орлана познания» компактнее. Без вас корабль разрабатывался бы дольше. Вы нам нужны. Я вам не льщу: у меня нет резона вам льстить…

Первый раз за сутки я вздохнул с облегчением: куратор не собирался отстранять меня от проекта. Однако его похвалы меня не радовали, ведь приехал он явно не для того, чтобы наговорить мне лестные слова. Однако прервать гостя и сказать: «К делу!» – было бы и невежливо, и неразумно. Впрочем, к делу он перешёл без моей помощи.

– Вы ведь хорошо знаете свойства семарглия? – спросил он.

– Собаку съел на трансурановых элементах.

– Может ли этот металл стать причиной смерти человека?

– Он близок к островку стабильности и почти не радиоактивен. Нужно очень долго находиться рядом с ним, чтобы получить хоть сколько-нибудь опасную дозу.

– Я не про радиацию вас спрашиваю. Вы, наверное, слышали о странном происшествии на планете Рам? Там погиб один из лучших наших следователей. Породы Стражей Вары, между прочим! Сами видите, какой уровень.

– Да-да, слышал, – пробормотал я. – Он растаял. Глупость, как и все анекдоты из вестемёта…

– Начальник управления стратегических расследований действительно погиб, – покачал головой дрессировщик планет. – Правда, он не растаял, а утонул в болоте. Непонятно только, почему он отправился на рыбалку один, без охраны. И вот что нас удивило: в его организме произошли потрясающие изменения. У стража Вары исчезли все шрамы и были вылечены все хронические болезни. У него обновились все клетки, словно были воссозданы заново. Случилось это если не в момент смерти, то не больше чем за минуту до неё. Таково заключение экспертов.

– Может быть, в болоте нашли не этого спецслужбиста, а кого-то ещё?

– Мы провели генетическую экспертизу, проверили отпечатки пальцев, ладоней и языка, посмотрели группу крови, показывали труп родственникам… Это был он!

– То есть, по пути к болоту его кто-то вылечил?

– Не знаю, не знаю… – усмехнулся высокий гость. – Настолько искусных докторов нет и быть не может ни Варе, ни на благодатных планетах. Вживки-врачеватели тем более на такое не способны.

– Намекаете на инопланетное вмешательство?

– Нет! Знаете, что за дело этот спецслужбист расследовал?

– Откуда же?

– На планете Рам работает завод по производству семарглия. Из хранилища утекает его стабильный изотоп.

– У семарглия нет стабильных изотопов, – возразил я, испугавшись собственной дерзости. – Есть только долгоживущие. И что значит «утекает»? Это же твёрдое вещество.

– С каждым днём металла становится всё меньше, и мы не понимаем, почему, – нисколько не возмутившись, ответил аристократ. – Страж Вары как раз этой загадкой и занимался.

– Куда ж девается металл? У его изотопов период полураспада – миллионы лет. Это обычное хищение!

– Если и хищение, то очень необычное, – задумчиво произнёс дрессировщик планет. – Вор как будто намеренно осложняет себе задачу. Проще всего было бы красть металл из производственного комплекса… но там пропажи не замечены. Исчезает элемент из опломбированных контейнеров, которые готовятся к отправке на Вару. Мы их храним в бункере с десятками регистраторов… но ни один из них не зафиксировал проникновение злоумышленников. Охранники неистово стучат друг на друга. Если бы кто-нибудь из них отважился отключить приборы, нам это быстро стало бы известно.

– Кто-то вскрывает пломбы?

– Нет. В том-то и дело, что они остаются целыми. Кстати, историю о растаявшем страже Вары не новостеносцы придумали. Это свидетельские показания четырёх охранников, которые заходили вместе с ним в хранилище. Мы проверили на детекторе всех их. Они не лгали! Действительно верили, что рядом с контейнером появилась рука молодой женщины.

– Только рука?

– Да. Охранников посетила групповая галлюцинация. Случилось это за минуту-другую до того, как страж Вары утонул. Однако галлюциногенов эти люди не принимали. Следы полевого воздействия на мозг мы не выявили. Всех водили к психиатрам. Они оказались здоровыми.

– Думаете, на сознание охранников воздействовала неизвестная сила?

– Та же, что и исцелила стража Вары. Мы полагаем, что это был семарглий. Интересное вещество вы предложили использовать в реакторе, молодой человек! – усмехнулся дрессировщик планет.

– Семарглий не может вызвать галлюцинации, – возразил я, на этот раз ещё смелее. – Это обычный трансурановый металл. Никаких волшебных свойств у него нет.

– Мы полагаем иначе… Если причиной был не семарглий, то остаётся только предположить колдовство. Ну, что ещё могло одновременно породить галлюцинации у охранников, мгновенно обновить организм стража Вары и, лишив его разума, заставить утопиться? Однако Высшие командиры в колдовство не верят и считают, что дело именно в металле… Необычные у него качества! Вот я и хочу вас кое о чём попросить…

Куратор взял длинную паузу, думая, как повести разговор дальше. Я начал внимательно разглядывать супругов.

Такого дрессировщика планет я увидеть не ожидал! Пожилой тюфяк с замедленными движениями и отёчным, хотя и породистым лицом. Его светло-голубые глаза были неестественно большими и поблёкшими. Мне показалось, что гость мучился с похмелья. И это – потомок легендарных командиров!

Зато его жена впечатляла. Настоящая аристократка! Вся Вара мечтает о таких женщинах, внешне схожих с символом поисков Земли. Из треугольного худого лица выпирали гигантские глаза навыкате, цветом напоминавшие резцы из карбида вольфрама. Маленький хищный рот был полуоткрыт. Высокая худощавая фигурка с крохотной грудью и мальчишескими бёдрами была точь-в-точь как брюшко стрекозы из пособий по биологии Земли. Длинные жилистые руки с сетью выступающих вен и большими сухими ладонями отдалённо походили на сетчатые крылья…

Наши далёкие предки, первые колонисты Вары, никогда бы не назвали красивой женщину с такой внешностью. Тогда городам-крепостям недоставало людей, и в моде были пышногрудые девицы с широкими бёдрами, намекающими на лёгкие роды. Однако времена давно изменились…

– Знаю о вашем желании отправиться к Необъяснимой Точке, – ехидно улыбнулся дрессировщик планет. – Прежде у вас были шансы, но теперь мы будем отбирать людей с очень устойчивой психикой, ведь во время полёта может случиться что угодно. Вдруг семарглий вызовет коллективные галлюцинации, и помрачение рассудка охватит весь экипаж? Вдруг люди начнут друг друга резать? Адекватно ли вы поведёте себя в этой ситуации? У вас слабоватый характер. Вы можете управлять людьми лишь в спокойной обстановке, при отсутствии стрессов и нравственного дискомфорта. Зато у вас на высоте интеллектуальные и творческие способности. Вы подмечаете то, чего не видят остальные, и предлагаете неожиданные решения. Семарглий в реакторе корабля – это ведь не единственное ваше предложение. Высшие командиры не хотят вас потерять, слишком ценят. Зачем вам лететь к Необъяснимой Точке? Вы же не астроном, не астрофизик…

– Это не так уж далеко от моей сферы…

– В самом деле? – рассмеялся дрессировщик планет. – Туда отправятся десятки настоящих учёных… как раз астрофизиков. Конструкторы там не нужны. Высшие командиры не видят необходимость в вашем полёте.

– Вот суки! – вырвалось у меня. – Потому я и увлёкся реактором, что хотел посмотреть на Необъяснимую Точку.

Жена дрессировщика планет широко раскрыла и без того огромные глаза, придавила меня к спинке стула вольфрамовым взглядом и показала мелкие острые зубки.

– Если бы не поддержка этих «сук», вас давно бы сожрали ваши коллеги! Вы же рохля! – прошипела она.

Муж положил руку ей на плечо, чтобы успокоить, и с усмешкой поглядел на меня:

– Ну и как вы сможете посмотреть на то, чего не видят даже приборы? Мы уже посылали к Неведомой Точке несколько аппаратов, и ни один ничего не обнаружил.

– Однако она поглощает межзвёздный газ и пыль, – возразил я. – Она даже уменьшает массу близлежащих звёзд. Материя в ней исчезает бесследно, как в чёрной дыре. Однако пространство она не искривляет. В общем, ведёт себя очень странно… Это не звезда, не планета, не астероид, не белая и не чёрная дыра, не сгусток тёмной материи и не кротовая нора… Это чёрт знает что!

Необъяснимая Точка из созвездия Огуречного цветка считалась самым интригующим местом в галактике, да и не только в ней. Непонятны были ни происхождение, ни природа этого объекта. Необъяснимы были его парадоксы.

Некоторые учёные считали его артефактом, но никаких подтверждений рукотворного происхождения не нашлось. Рядом не удалось обнаружить никаких следов развитой цивилизации, по крайней мере, какой мы её себе представляем.

– Повторяю: наши аппараты там ничего не обнаружили. НИ-ЧЕ-ГО! – сказал дрессировщик планет.

– Дайте мне шанс! Может быть, всё же смогу понять природу Необъяснимой Точки? – взмолился я.

– Вот я вам его и даю, хотя мог бы просто приказать остаться здесь, – упокоил меня дрессировщик планет. – С творческими людьми так поступать нельзя. Цыкни на вас – и вы потеряете вдохновение. Запрети вам лететь – и вы станете тонко саботировать свою работу. Это не в наших интересах. Я ценю вас и вижу искренность ваших намерений. Вы ведь любите разгадывать головоломки? Вам ведь нравятся задания, сложные даже для очень пытливого ума?

– Да.

– Ну вот! Разберитесь с причиной исчезновения семарглия на Раме. Если расследование окажется успешным, у меня появятся козыри в разговоре с Высшими командирами.

– Я же не следователь!

– Повторю: Высшие дрессировщики планет считают, что это не хищение. Я не рискую их переубеждать. Загадки Рама определённо связаны со свойствами семарглия, а вы их знаете лучше, чем кто бы то ни было!

– Вы производите впечатление образованного человека. Не можете не понимать, что это чушь!

– С Высшими командирами не спорят! – осёк меня куратор. – И сам не рискую, и вам не советую. Так что летите на Рам!

– Люблю эту планету с детства!

– Ну, вот и отлично. Заодно подышите натуральным воздухом, половите карасей, полюбуетесь на мерцателей, оторвётесь с фермершами… – глаза дрессировщика планет стали масляными. – Не утоните только в болоте. В общем, дерзайте! Мы дадим местным полицейским распоряжение вам помогать. Если столкнётесь с их саботажем, дайте мне знать.

– С саботажем?

– Он весьма вероятен, ведь на Раме погиб не только страж Вары. Часто тонут и оперативники. Начальник полиции утверждает: всё дело в их пристрастии к спиртному. Однако у него у самого жена не так давно умерла от травмы головы. На берегу болота. Ни с того ни с сего упала и стукнулась виском о камень, бедняжка!

– Значит, разбираться мне придётся не только со свойствами семарглия?

– Кто знает… Кстати, я вас не неволю. Можете отказаться.

– Я согласен.

Хотя мне и предстояло сыграть непривычную роль, я не колебался. Мне хотелось не только полететь к Необъяснимой точке, но и вновь увидеть Рам. Я там отдыхал в детстве и скучал по этой самой благодатной из всех благодатных планет, казалось бы, надёжно защищённой от всех тревог и бед невидимой рукой космического разума.

Дрессировщик планет около минуты безмолвно обводил водянистыми глазами серые стены кабинета и, наконец, произнёс:

– Счастливого пути! Не сомневался, что вы согласитесь. Неограниченный счёт на ваше имя уже оформлен. Тратьте, сколько нужно. В разумных пределах, конечно. Можете даже от души погулять. Детальных отчётов не потребую…

Он пошатнулся, когда вставал: за время разговора у него отекли ноги.

– Во благо Вары! – в унисон отчеканили они с женой.

– Во благо Вары! – произнёс вслед за ними я.

Высокий гость медленно повлёк к выходу своё вялое тело, измученное государственными заботами, алкоголем и болезнью сердца. Рядом шла его жена, в длинной фигурке которой парадоксально сочетались угловатость и изящество…

Когда я возвращался к себе в кабинет, напряжение спало само собой, уступив место сладкой слабости. Очень хотелось поспать, но я понимал, что удастся мне это нескоро.

– Пошли вечером в ресторан! В «Обретённую Землю»! Все! – крикнул я коллегам, которые собрались в коридоре.

– На что? Получка послезавтра.

– Не ваша забота. Я скоро улетаю, и хочу проститься.

– Тебя отстранили от проекта?

– Нет, вернусь дней через пятьдесят или сто. Не знаю, с каким результатом… но проект точно не закроют. Коллектив сохранят.

4. Лгала ли Земля?

После беседы я заглянул в лабораторию к Антону.

– Ну, расскажи, какие они! – нетерпеливо попросил он.

– Мужик помятый и потасканный, зато жена – аристократка чистой воды.

– Хотел бы хоть краем глаза поглядеть на них… – мечтательно произнёс Антон.

– Ты прямо клубок противоречий! – усмехнулся я.

Стройный не по годам, Антон за пределами бюро одевался, как подросток, хотя его возраст выдавали морщины и седые патлы вокруг плеши, покрытой тонкой кожей, которая напоминала помятую бумагу. Из-за угрозы отправиться на пенсию он был подобострастен перед начальством, но, запершись в своей лаборатории, фрондировал и ниспровергал основы. Меча филиппики против неравноправия людей, он с придыханием произносил слово «аристократия».

– А куда мне деваться? – ответил Антон. – Я же не молодое дарование, как ты, а старый шарлатан. Только мартышек извожу напрасно.

– Не первый раз от тебя это слышу. Почему ты называешь себя шарлатаном?

– Страховочные копии сознания членов экспедиции – дерьмо собачье. Если случится авария, люди уйдут навсегда. В вечное небытие! И ты тоже, если полетишь. Никакого продолжения жизни в цифровом мире им не светит. Копирование человеческой личности – это иллюзия.

– Может быть, наши компьютеры пока слишком слабы?

– Рост вычислительной мощи? Ну, конечно! – захохотал Антон. – Мы, идиоты-цифропоклонники, считаем его панацеей. Понимаешь, это квадратура круга. Любая копия – лишь приближение к оригиналу. Оно может быть очень точным, потрясающе точным, но всё равно останется приближением. В нём, как в дистиллированной воде, не будет жизни… Интеллект легко воссоздать в цифре, а вот скопировать личность невозможно в принципе. Нужны другие, нецифровые технологии, а мы их даже представить себе не можем. Но хватит о грустном! Расскажи лучше, что аристократы тебе поручили.

– Из хранилища на Раме исчезает семарглий. Охранников посещают галлюцинации. Страж Вары был кем-то излечен от всех недугов и тут же утонул в болоте. Мне велели со всем этим разобраться.

– Тебе? Ты что, следователь?

– Высшие командиры полагают, что эти случаи как-то связаны со свойствами семарглия.

– Что за бред! Невежественные солдафоны! Ни одна из моих зверушек ещё не взбесилась от излучения семарглия. Ни у одной обезьянки не начались галлюцинации. Ни один таракан не побежал топиться в плошке с водой. Зачем посылать на расследование тебя? Ну, какой из тебя детектив? Это был приказ?

– Нет.

– И ты согласился?

– Куда мне было деваться? Они увязывают это поручение с полётом к Необъяснимой Точке. Ты же знаешь: это единственное, чем я сейчас дышу.

Антон нахмурился:

– Я тебя предупредил: если что-то случится с кораблём, ты уйдёшь навсегда. Женись лучше на моей лаборантке! Мордашка хорошенькая, ножки аппетитные, сложена как Венера… И к тебе прибежит, только свистни. Эх, будь я помоложе!

– Зачем мне такое счастье? Чтобы всё время трястись, как бы эта дура чего-нибудь не вытворила?

– Выйдет замуж – остепенится и поумнеет. Будет о тебе да о детях заботиться.

– Не уговаривай. У меня сейчас одна любовь – та, что в созвездии Огуречного цветка.

– Не завидую тебе, – покачал головой Антон. – Либо отказаться от экспедиции и похоронить мечту, либо рисковать жизнью…

– Я уже сделал выбор.

– Поступай, как хочешь… Пойдём ко мне! Теперь нам можно и наливку. Она у меня, кстати, с Рама.

– Гостил там в детстве, – ответил я. – Это были лучшие дни в моей жизни…

Мы миновали заставленную клетками и вольерами лабораторию Антона, где они с Кристиной выясняли, можно ли оцифровать сознание обезьянок. Лаборантки на работе уже не было, и мы без опаски прошли в крохотный кабинет с интерактивным чуланчиком.

– А вот я там не был, но слышал, что Рам – это очень приятное место, – вздохнул Антон.

– Не то слово! Хочешь полететь со мной?

– Нет, староват я для таких приключений, да и кто отпустит? Кстати, на Раме едва ли кто-нибудь тебе поможет с расследованием. Полицейские на благодатных планетах сплошные алкаши и идиоты, а фермеры нас недолюбливают, считают паразитами и кровососами. Да и за что им нас любить?

– А за что ненавидеть? Фермеры живут вольготнее, чем даже дрессировщики планет! Наша жизнь убога, какие же из нас угнетатели?

– У молодцов полей нет перспектив, – возразил Антон. – Каждый из них фермером рождается, фермером и умирает. Ты бы захотел поменять свою квартирку на просторный крестьянский дом?

– Нет.

– То-то же!

– Но разве фермеры так уж страдают? Мы облегчаем им жизнь, снабжая электричеством и семейными мини-заводами.

– А ещё мы защищаем их от агрессивных пришельцев с далёких звёзд! – съязвил Антон. – Правда, таковые пока не отыскались. Нигде не видно следов высокоразвитых цивилизаций!

– Как ты себе их представляешь? Армады кораблей, циклопические станции, сферы Дайсона, искусственные звёзды, напичканные имплантатами тела… Так ведь? Вдруг такие цивилизации выглядят иначе? Вдруг их вообще не видно?

– Ага, Необъяснимая Точка! – усмехнулся Антон. – Хватит о ней! Посмотрим лучше правдивого Броудо. Он как раз о фермерах будет говорить.

Я был рад расслабиться и послушать пусть даже и Броудо, хотя никогда не интересовался его воззваниями. Давным-давно он был талантливым учёным, но когда отошёл от дел, стал изображать из себя древнего пророка. Дрессировщики планет не трогали старика, потому что не видели в нём и его пастве никакой опасности…

Мы зашли в чуланчик, наполненный иллюзорными копиями людей и предметов, звуками и запахами. Я знал физические принципы, на которых строился этот мираж, но всё равно в голове не укладывалось, каким образом крохотный закуток, где было трудно повернуться, разрастался до размеров переполненной людьми площади одного из городов-крепостей Вары.

Антон коснулся пульта, и иллюзия развеялась, сменившись другой. В чуланчике раздался шум водопада и разнёсся химический запах мужских духов, которые были в моде больше пятнадцати тысяч дней назад. Затем прозвучал протяжный слоган:

«Правввудуу вам расскажет старый Броудо!

Броудо всегда говорит только правввудуу!»

Чулан заполнила огромная физиономия старика с тонкими чертами лица и редкой бородой.

«Когда-то, в первые вартаны после Великого заселения, всё было не как сейчас, – зашамкала голова. – Колонисты были равны перед законом. Однако Высшие командиры поделили насельников Вары на породы, а жителей благодатных планет превратили в беспородных крепостных. Как вы можете спокойно есть и спать, когда угнетены люди?»

Слушая спич о равноправии людей, я задремал. Когда же проснулся, старик уже заканчивал речь.

«Высокие породы планеты думают только о своей власти. Они обманывают и фермеров, и насельников Вары! Они пугали нас инопланетными агрессорами, которые так и не нашлись. Они искали Прародину, но успеха поиски не принесли. Теперь у дрессировщиков планет новый безумный план – строительство межзвёздного чудища, которое разоряет человечество. Попомните мои слова: «Орлан познания» полетит в никуда! Говорю вам это как старый астрофизик. Такого объекта, как Необъяснимая Точка, нет и быть не может. Как нет ни космических агрессоров, ни Земли…»

Это было уже слишком! Старик совсем слетел с катушек! Насчёт угрозы из космоса я ещё готов был с ним согласиться: все понимали, что это чистейшая выдумка. Но как это «не было Земли»? Откуда же тогда мы взялись? Откуда прибыли корабли с генами людей и животных?

Конечно, мы устали искать мир далёких предков. Наши приборы обнаружили множество планет в коронационном поясе, но не нашли ни одной с рисунком земных материков. И люди высоких пород, и погонщики бозонов давно уже поняли, что поиски Прародины топчутся в тупике. Потому и отдались с упоением новой идефикс – Необъяснимой Точке.

– Жизни уже нет из-за этого «Орлана познания», – под впечатлением от речи Броудо сокрушался Антон. – Сколько же средств в него вбухивают! Нищаем из-за него.

– Не гневи судьбу! – урезонил его я. – Если бы Вара не строила бы его, то наше бюро давно бы закрыли. Подумай, что мы с тобой сейчас бы разрабатывали, если бы вернулся мир аккаров? Высокотехнологичные колготки для простонародья, а не реактор невиданного корабля!

– Корабля, который полетит туда, где ничего нет? – ухмыльнулся Антон. – В никуда! И едва ли вернётся. Будут загублены сотни жизней, и твоя тоже. Я не смогу поговорить по душам даже с твоей цифровой копией, ведь это будешь не ты… Может, всё-таки женишься на лаборантке?

Броудо тем временем закончил вещать.

– Неужели Вара не могла пойти менее варварским путём? – покачал головой Антон. – Без деления на породы, без смертной порки? Построить такое же общество, какое некогда было на Земле.

– Ну-ну, расскажи мне о рае, который был там построен!

– Данные об истории Прародины можно прочесть в базах. Всеобщее благоденствие и равенство, юридическое и экономическое. Прямая квантовая демократия, где каждый человек рассматривался, как квант электорального поля, и мог голосовать по любому вопросу государственной политики. Все имели право голосовать, слышишь, все до единого! Роботы работали, а люди отдавались развлечениям и творчеству…

– Ты уверен, что всё это не враньё? Или, по-твоему, те, кто запускал эти сеятели, не умели лгать? Если на Земле всё было так замечательно, то почему она погибла?

Столетиями лучшие умы Вары бились над загадкой, что же случилось с нашей Прародиной. Куда она исчезла вместе со всей планетной системой и зачем создала корабли-сеятели?

Полтора миллиона дней назад они уничтожили всю жизнь на благодатных планетах и начали заселять их земными растениями, а затем животными и людьми. На бессолнечной Варе жизнь выжигать не пришлось: её здесь не было и быть не могло. Чем привлекло людей наше морозное адище? Ведь все знали, что оно непригодно для выживания даже бактерий! Тем не менее, миллион триста тысяч дней назад на Варе были построены города-крепости. Зачем? Ответить на этот вопрос можно было, лишь отыскав Землю, однако мы отчаялись её найти.

Я решил не продолжать бессмысленный разговор.

– Будем лучше радоваться тому, что у нас есть! Надо работать во благо Вары.

Ниспровергатель основ поднялся и вслед за мной торжественно произнёс девиз дрессировщиков планет:

– Во благо Вары!

Расставшись с Антоном, я отправился домой, а там прилёг отдохнуть и сразу же уснул.

5. В ожидании полёта

Проснулся я поздно. Пришлось спешно одеваться, чтобы не опоздать на встречу с заинтригованными моим приглашением коллегами.

Свет над площадью уже сменился на ночной – тусклый, тёплый, красноватый… Я нёсся сквозь него к ресторану «Обретённая Земля», который славился нежными фруктовыми наливками.

Владела этим заведением непостижимая личность по имени Ваната. В своё время весь преступный мир Вары недоумевал, как удалось ей, официантке с туманной родословной, женить на себе одного из капитанов подпольного бизнеса. Он владел сетью притонов, где клиенты развлекались с проститутками обоих полов, баловались наркотиками и играми-мороками.

Ваната слыла женщиной античной красоты, но такая внешность не ценилась на Варе. Привлекла она богатого предпринимателя явно чем-то другим.

Счастье пары продолжалось недолго. Никто не знал, кому перешёл дорогу супруг Ванаты. Поговаривали, что это был кто-то из высоких пород – то ли дрессировщик планет, то ли стоящий у пульта. Несчастный бизнесмен был казнён по законам Вары – лишён статуса насельника и засечён смертной поркой. Молодая женщина осталась вдовой.

Вся Вара строила зыбкие догадки, как Ванате удалось вырваться из клещей правосудия. А ведь смогла! Правда, от всей мужниной империи у неё остался лишь крохотный осколок – скромный ресторанчик.

Близ «Обретённой Земли» меня уже дожидались коллеги. Пузатый швейцар поначалу говорил со мной через губу, но переменился в лице, как только я поднёс палец к объективу опознавателя.

– Пожалуйста, покажите глазку ещё и язык, – извиняющимся тоном попросил он.

Я послушался. Швейцар побелел и вызвал администратора. Тот, посмотрев на мои данные, с кем-то связался.

– У парня безлимит! Настоящий, выписанный Высшими командирами! – последние слова он пролепетал со страхом и благоговением.

– Ну, так пропускайте! Предоставьте лучшие места, – послышался жёсткий женский голос.

Администратор отвёл нас к столикам, которые смиренно пустовали, дожидаясь высокопородных гостей. Погонщики бозонов к таковым не относятся: мы принадлежим всего лишь к числу достойных пород, но для нашей компании Ваната сделала исключение.

Я не стал заказывать искусственную свинину или курятину… Помимо свежих овощей и фруктов, попросил принести стейки настоящей говядины и жареных карасей – самые деликатесные блюда из всех, которые привозят на Вару с благодатных планет.

Мои коллеги недоумённо переглядывались, мол, откуда средства. Подвыпившая лаборантка несколько раз подходила ко мне и шептала: «Я всегда в тебя верила!» Она была девушкой ладной, с короткими тёмными волосами, приятным лицом и аппетитными ножками, покрытыми шоколадом из дешёвого солярия. Ближе к полуночи я не выдержал и потащил её за занавеску. Она не возражала.

«Я всегда в тебя верила!» – вновь послышался пахнущий алкоголем шёпот, и её тёплые руки легли мне на плечи…

– Зачем тебе это дурацкое расследование на Раме? – прошептала Кристина, одеваясь. – Зачем Неведомая Точка? Оставался бы здесь. Чем я тебе не подхожу?

– Ты юбку наизнанку надела! – ответил я.

Мы вышли из-за занавески.

В зале услышал знакомый голос и оглянулся. За моей спиной стояла белокурая ночная бабочка.

– Ну что, посмотрел на аристократов? Так поделись впечатлениями! – насмешливо попросила она. – Обещал пополнить мой счёт послезавтра, а расплатился уже вчера вечером. Оперативненько! Стало быть, хочешь продолжить знакомство?

Она взяла меня за руку и повела к лестнице. Лаборантка подскочила к нам и вцепилась мне в руку, не давая сдвинуться ни на шаг.

– Как тебе не стыдно! Она же шлюха! – кричала она.

М-да! Эта мастерица кляуз считала себя высокоморальным человеком! Проститутка мне была симпатичнее, однако Кристина победила, усадила меня за столик и, подсев вплотную, долго что-то шептала…

После ресторана я отсыпался в своей квартире. Кошмары меня больше не беспокоили.

6. «Орлан Харона»

Как же на Варе любят выспренно выражаться! Вся наша военная и штатская терминология – это нагромождение красивых слов, взятых из древних языков Прародины.

Как пафосно на Варе называют космические аппараты! «Орланы отпора», «Орланы порядка», «Орлан познания», «Орланы извоза»… При этом настоящих орланов никто из нас не видел. Мы знаем о птицах только из школьных уроков и учебников.

В ледяном мире Вары, где замерзает даже аммиак, никакой живности нет и быть не может, а на благодатных планетах если даже и существовали создания, похожие на хищных птиц, то их уничтожили сеятели во время Великого заселения.

Тороидальное судно, на котором мне предстояло лететь на Рам, именовалось «Орланом Харона». Какому идиоту пришло в голову так назвать корабль? Харон, конечно, возил людей, но куда? Явно же не на расследование пропажи трансуранового металла.

Четверо суток кораблю предстояло лететь с постоянным ускорением до пункта переброски – «трамплина», с которого можно было мгновенно перенестись в систему Аивы. Это звезда, вокруг которой вращается Рам. Потом нужно было ещё несколько дней добираться до самой планеты.

Я летел в самой дорогой из кают, в которые имели право селиться погонщики бозонов. Она была просторной, с баром и уютным чуланчиком. Одну стену полностью занимал экран, который создавал иллюзию иллюминатора.

Вид звёзд меня мало увлекал, а вот полюбоваться из космоса на родную Вару очень хотелось. Её ровная поверхность, сплошь покрытая коркой льда и замёрзшего аммиака, поначалу казалась скучной глазу. Ни разноцветных материков, ни океанов, ни высоких горных хребтов!

Однако, присмотревшись внимательнее, я стал восторженно любоваться паутиной трещин ледяного панциря Вары и крохотными мутными облачками, порождёнными извержением криовулканов. Видел и скопления чёрных точек, отстоящих друг от друга на одинаковое расстояние. Это были купола наших городов-крепостей, на километры уходящих в недра планеты. Среди них выделялся крохотный квадрат – Оплот дрессировщиков.

Вара становилась всё меньше, пока не затерялась среди звёзд. Через четыре дня «Орлан Харона» достиг трамплина и, выключив двигатели, приготовился к рывку. Какая сила мгновенно перемещала корабли на десятки световых лет, не знал ни я, ни кто-либо ещё на Варе. Это были технологии утраченной Прародины, которыми мы пользовались, не понимая их.

Связь с Варой прервалась: мы уже были слишком далеко от родной планеты.

До конца полёта оставалось ещё шесть дней. Мне стало тоскливо на судне, наполненном незнакомыми людьми, которые неохотно общались и со мной, и друг с другом. Я замкнулся в каюте, выходя из неё лишь для того, чтобы поесть и перекинуться с кем-нибудь двумя-тремя ни к чему не обязывающими фразами.

Чуланчик не помогал развеять скуку: пообщаться через него было не с кем. Вот я и решил насладиться «Битвой на орбите». Пафос этой электронной летописи был созвучен с моим настроением, ведь ещё недавно я видел живых потомков тех великих командиров, которые развернули ход человеческой истории. Некоторые считают, что был путь от цивилизации к варварству. Пусть даже и так.

День за днём я смотрел фрагменты величественного сражения, которое превратило наш бедный периферийный мирок в научный, военный и промышленный центр человечества.

Сейчас уже невозможно разобраться, где в этом сказании правда, где вымысел пропагандистов, а где работа цензоров. Впрочем, какое это имеет значение? Ведь никто не осмелится поспорить с тем, что Вара одолела противника, который, будучи даже обрюзгшим и расслабленным, намного превосходил её в технологической и экономической мощи. И победы она сумела добиться исключительно благодаря прозорливости командующих!

7. Победа на орбите

Пространство чуланчика преобразилось. Я очутился в командном пункте с голографическим глобусом Вары. В больших креслах, напоминающих троны, сидели одиннадцать Высших командиров. Ещё один стоял неподалёку…

Высокие породы не случайно избрали верховным командующим старого Невида. Он умел не выдавать свои настоящие мысли, чувства и намерения ни единым движением мускулов лица. Именно это качество и должно было решить исход сражения.

Начался военный совет. К изображению планеты подошёл сухой, крепко сшитый мужчина с непререкаемым взглядом огромных карих глаз и крашеными, но не поредевшими волосами. Он упал на колени перед глобусом, воскликнул «Во благо Вары!», поднялся и произнёс короткую, заранее заготовленную речь:

– В прежние времена Вара не могла тягаться с могучей цивилизацией, которая развилась на благодатных планетах. Мы старались избегать конфликтов и копили силы. Из поколения в поколение мы смиренно ждали, когда транспланетные корпорации начнёт душить накопленный ими жир, а породивший их мир станет расползаться под гнётом собственной роскоши. Теперь, наконец, наше долготерпение будет вознаграждено! Я, Невид, природный наварх, высокой породы Стоящих у пульта, принимаю бремя командования. «Орланы отпора» уже распределены по трём подземным комплексам ангаров…

Он ткнул пальцем поочерёдно в три участка, которые были подсвечены оранжевым цветом. Площадь их была огромной, в совокупности она равнялась примерно тридцатой части поверхности планеты.

– Вначале «Орланы отпора» вылетят из северного комплекса, – продолжил Невид. – Суда аккаров уничтожат наши корабли. Это будет жертва богу войны, принесённая во имя победы! Затем начнётся вылет из восточного комплекса ангаров. Враги будут вынуждены разделиться. Когда битва на два фронта их измотает, в неё вступят «Орланы» из подземных хранилищ на юго-западе Вары. Это будет сюрпризом! Ведь они считаются кладбищами техники, непригодной для современной войны.

Короткая дискуссия между Высшими командирами свелась к тому, где начнётся первый вылет – на севере планеты или на востоке.

Верховный командующий в спор почти не вступал. Он старался как можно меньше дискутировать, чтобы не выдать себя каким-нибудь словом, произнесённым с неверной интонацией. Он знал, что стоящий рядом помощник завербован вражеской разведкой и передаёт ей информацию о военном совете.

Предводители объединённого флота транспланетных корпораций были поражены: их корабли уже подлетали к неприятельской планете, а Вара ещё только собиралась выводить «Орланы отпора» из ангаров.

Когда совещание закончилось, Невид уединился в маленьком кабинете. Он сидел с неподвижным взглядом, и казалось, даже не дышал.

«Корпорации сами себе вырыли могилу! – думал он. – Они свели к нулю государственные институты на всех планетах, кроме Вары. Свою корпоративную разведку аккары нацелили на воровство технологических секретов другу у друга. Военной же разведке перепадают крохи со стола олигархов. Она деморализована и даже не смогла узнать, где мы на самом деле строим боевые суда. То ли дело стражи Вары! Они знают о неприятеле почти всё!»

Высшие командиры Вары строили план битвы, исходя из простых соображений. Число зарядов и количество топлива для выработки энергии ограничено даже у самого мощного флота. Чтобы их поубавить, надо было пожертвовать частью поверхности планеты.

Они решили не окружать Вару поясами защиты. Вместо этого планировалось отвести удар от городов-крепостей и защитить их, насколько возможно.

«Сколько они наделали глупостей! – продолжал размышлять Невид. – Наша древняя аристократия умнее и благороднее их беспородной олигархии, развратной и алчной. Разве им ведома аскеза во благо родных планет? Разве они укрепляют свой дух? Разве падают на колени перед глобусами? Разве клянутся в верности своим мирам? Они сами ведут себя к погибели! Мы же благодаря самоограничению собрали в кулак все наши скромные возможности. Во имя победы! Во благо Вары!»

Триста вартан, триста долгих оборотов планеты Высшие командиры готовили её к этому сражению, укрепляя купола подземных городов и строя вдалеке от них огромные комплексы ангаров. Многие поколения простолюдинов терпели лишения. Ограничивали себя и высокие породы. Вара превратилась в монашеский орден, живущий ради победы. Стоящие у пульта были его рыцарями.

Страдания насельников должны были окупиться. Вара не имела права не победить.

Невид очнулся: объединённый флот корпораций уже подлетал к планете. За боевыми судами следовали мегаяхты владельцев аккаров. Размеры их были колоссальными, внешний вид элегантным, а вооружение – бестолковым. Каждая стоила дороже, чем весь государственный флот на благодатных планетах. Экипажи наполовину состояли из гаремов изнеженных любовниц и красивых мальчиков, слуг и служанок, домашних питомцев и толп шутов, соревнующихся друг с другом в дури и безобразии.

С ними летели и невооружённые корабли с состоятельными зеваками, которые купили билеты, чтобы посмотреть на разгром Вары. Они не могли пропустить зрелище, о котором предполагали рассказывать знакомым до конца жизни.

Армада транспланетных корпораций казалась огромной и непобедимой… но лишь несведущим людям. Ясного плана сражения у её командования не было.

Ратная наука на благодатных планетах не приветствовалась: владельцы аккаров давно поделили мир и военным действиям предпочитали финансовые и информационные атаки. Междоусобицы случались, однако по-настоящему, не на жизнь, а на смерть, транспланетные корпорации биться друг с другом не собирались. О том, что у них может появиться серьёзный противник, хозяева аккаров даже не задумывались.

Они поленились заглянуть под купола городов-крепостей бессолнечной планеты. Они проспали Вару и когда поняли это, было слишком поздно…

Предводители флота аккаров пришли в замешательство. Их глазам предстала беззащитная планета, вокруг которой не было оборонительных поясов. Неприятеля встретили малочисленные и маломерные версии «Орланов отпора», с которыми он тут же расправился. Остальные корабли ещё не начали выбираться из ангаров. Разве у Вары будет время на подготовку к битве?

– Вывести «Орланы отпора» из северного комплекса! – скомандовал Невид.

Медленно, один за другим, из подземных ангаров выползали суда. По каждому из них корабли аккаров открывали огонь, не давая даже взлететь. Однако «Орланы отпора» не кончались. Вслед за каждым уничтоженным выезжал новый.

Объединённый флот изменил тактику, принявшись за сами подземные ангары. Для этого надо было выжечь огромную площадь. Привыкшая к ледяным ветрам планета узнала, что такое огонь и пар. Лёд и твёрдый аммиак испарялись, освобождая каменистую сушу, которая превращалась в алую лаву…

– Вывести «Орланы отпора» из восточного комплекса! – прозвучал голос Невида.

Всё повторилось, но лишь с одним несущественным отличием: флот аккаров сразу стал выжигать поверхность земли, под которой прятался лабиринт ангаров.

Затем настала очередь территории, в недрах которой скрывались подземные заводы. Истратив львиную долю своей боевой мощи и почти исчерпав топливо для выработки энергии, корабли аккаров всё-таки довели дело до конца. Там, где ещё насколько часов назад была обледенелая пустыня, медленно застывали озёра расплавленного камня…

Теперь Невид мог расслабиться. Он упал в кресло и захохотал: с начала битвы и до сего момента вражеский флот впустую тратил энергию и топливо для её выработки. На тех удешевлённых «Орланах отпора», которые выползали из подземных ангаров, не было ни космических двигателей, ни вооружения, ни брони… Таких муляжей можно было наклепать сколько угодно, что и было сделано.

Богачи космического масштаба не могли даже предположить, что Высшие командиры сознательно принесут часть поверхности Вары в жертву победе. На благодатных планетах это привело бы к катастрофе: сначала жар, а потом мрак и мороз погубили бы там почти всё живое.

Вара же не боялась ни мрака, ни мороза. Климат на ней жёстче любой ядерной зимы, и человек давно к нему приспособился. Города-крепости были защищены от сильнейших колебаний температуры и не нуждались в лучах Скарьи: они выкачивали энергию из недр…

Начались мощные залпы по Оплоту Вары, который оказался небольшим, но крепким орешком. Трудно было разрушить его купол, способный защитить бастион и от двухсотградусного мороза, и от почти четырёхтысячеградусной жары.

Уничтожение купола отняло у объединённого флота аккаров много времени и энергии… но тут из-под кусков оплавленного металла показался ещё один, точно такой же. Он закрывал следующий этаж цитадели.

Куполов было больше тысячи: Оплот Вары уходил в глубину планеты на пять километров. Долго корабли аккаров бомбили бастион, пока не уничтожили его полностью… и тут выяснилось, что людей там не было даже на самых нижних этажах, а военный совет проходил в другом месте: помощник предоставил врагу ложные сведения. Невид посмотрел на него и произнёс: «Голубчик, присядь тоже. Ты славно потрудился во благо Вары!»

Суда корпораций зависли в областях Лагранжа, не понимая, как им поступить дальше. Владельцы аккаров не планировали тотальное уничтожение населявших Вару людей, и корабли не стали бить по городам-крепостям…

Дело было не только в милосердии. Городов на Варе насчитывалось больше восьмидесяти тысяч. Все они, как и Оплот Вары, уходили далеко в глубину планеты, и каждый этаж был защищён куполом. Уничтожить даже небольшую часть этих крепостей не получилось бы, а тут ещё энергии почти не оставалось.

Вражеский флот ждал, когда прибудут суда снабжения с новым топливом, однако его стояние на орбите было недолгим. Старик вновь подошёл к виртуальному глобусу:

– Я, Невид, природный наварх, высокой породы Стоящих у пульта, несу бремя высшего командования. Приказываю вылетать!

Вскоре на поверхности двух каменистых спутников Вары открылись люки, и оттуда вылетели настоящие «Орланы отпора». Каждый из них напоминал вовсе не орлана, а морского чёрта из фауны Прародины, в космосе ведь не нужны обтекаемые обводы. Они казались нелепыми страшилищами рядом с изящными судами корпораций, зато какой прочной была их защита и как слаженно действовали командиры!

По транспортным кораблям аккаров, которые везли топливо, «Орланы отпора» били дисками нанометрической толщины, невидимыми и невероятно прочными. На благодатных планетах так и не освоили это оружие утраченной Прародины, не осознав его эффективность… а зря.

Диски на огромной скорости врезались в обшивку кораблей врага, прорезая твёрдое вещество, как воду. От огромных боевых судов остались лишь скопления мусора.

– Настал миг воздаяния! – произнёс верховный командующий. – Многие поколения насельников Вары жили впроголодь, и мы, Высшие командиры, разделяли ваши лишения. Мы ели не сытнее, чем самое низшее сословие. Сейчас окупятся страдания всех пород Вары. Она станет поводырём человечества. Это говорю вам я, Невид, природный наварх, высокой породы Стоящих у пульта!

Увидев мощь недооценённого оружия, предводители объединённой флотилии аккаров растерялись. У них не оставалось энергии даже на то, чтобы организованно отступить. Удирали гигантские яхты владельцев корпораций. Наперегонки с ними летели корабли с зеваками. Боевым же судам ничего не оставалось делать, кроме как держаться из последних сил. Плана сражения у них не было, они бились вразброд. Хорошо хоть не палили друг по другу.

Высшие командиры сделали невыносимой жизнь нескольких поколений насельников Вары, но победы добились. Боевой флот корпораций был полностью уничтожен. Владельцы аккаров запросили мира, но Вара им отказала.

Высшим командирам доставало мудрости не мечтать о том, как войти на равных в комфортный, но обмякший и чуждый им мир. Они даже не хотели его подчинить. Единственно верной стратегией считалось полное его уничтожение.

Один за другим Вара захватывала и разрушала города подчинённых аккарами планет, а их жителей приучала к крестьянскому труду. Время транспланетных экономических гигантов закончилось. Космические яхты были распилены на лом, из которого изготавливались «Орланы порядка».

Всё человечество вступило в эпоху пород, и самой высшей из них стали дрессировщики планет, которые отпочковались от стоящих у пульта. Летая на «Орланах порядка» от одной системы к другой, они устанавливали новые правила общежития.

С каким наслаждением на Варе смотрели репортажи о том, как вчерашние владельцы корпораций, их изнеженные жёны и дети, любовницы и любовники, слуги и служанки превращались в прикреплённых к земле фермеров и фермерш!

Насельники Вары чувствовали себя прекрасными варварами, которые добивали богатую и некогда могущественную, но обрюзгшую и размякшую цивилизацию.

Сколько таких страниц было в истории Прародины! Народы моря проходили огнём и мечом по Ближнему Востоку, арии громили города долины Инда, а вестготы и вандалы грабили великий Рим, впрягая патрицианок в повозки…

В истории же нового человечества такое случилось впервые.

Не на всех жителей благодатных планет хватило земли, и Высшие дрессировщики планет приняли Закон о безземельных. Согласно ему сотни миллионов человек были выхолощены. Сейчас об этом не принято вспоминать.

Насельников Вары Закон о безземельных не касался. Им не выделяли участки на благодатных планетах, и на то была причина. В школах нам рассказывают легенду о древнем царе, который правил одной из самых больших империй Прародины. Когда его народ захотел покинуть свой суровый край, чтобы переселиться в плодородные земли, он ответил: «Тогда вы перестанете быть владыками народов и сделаетесь рабами. На тучных землях женщины не рожают доблестных воинов».

Глава 2. Благодатный Рам

1. Знакомство с Филиппом

Выйдя на поверхность Рама, я ощутил непривычную лёгкость. Меня овевал живой воздух! Порт был освещён естественным светом клонящегося к горизонту Аивы.

Я здесь был давно, в детстве, но стоящий неподалёку сосняк как будто бы даже и не вырос. Он по-прежнему был чистым и светлым, и ветер доносил до меня почти забытый запах хвои. Именно в этой роще мы по вечерам грелись у костра с друзьями, пугая друг другу страшными историями, порождениями нашей детской фантазии, и лепили из мягкого хлеба макеты «Орланов отпора», «Орланов порядка» и изящных судов навсегда ушедшей цивилизации транспланетных корпораций.

Здесь же в круглом лесном озере мы ловили крохотных карасиков, наслаждаясь не столько самим ужением, сколько красотой водоёма, в котором отражались деревья и редкие перистые облака, о которых раньше мы лишь читали.

Многое нас здесь поражало. Например, сумерки. Их не бывает в городах-крепостях Вары, куда не проникают лучи тусклого красного карлика.

Утро на Варе наступает, когда искусственный свет становится ярким и синеватым, а ночь – когда он тускнеет и краснеет. И это никак не привязано к обращению планеты вокруг своей оси: сутки там установлены точно такие же, какие были на Прародине.

На Раме всё иначе. Утра и дни, вечера и ночи здесь нерукотворные, и сумерки постепенно сгущаются каждый раз, когда за горизонт опускается Аива – ласковый жёлтый карлик, похожий на утраченное людьми Солнце.

Годы здесь тоже настоящие, почти такие же, какие были на Прародине. Вара же за это время проходит лишь десятую часть своего пути по орбите.

Рам не был планетой моего детства, но всё же лучшие детские воспоминания были связаны именно с ним. И тогда, много тысяч дней назад, и сегодня меня охватывало ощущение, что мой дом находится именно здесь, а не на Варе. Я хорошо понимал, почему оно переполняло как меня, так и всех людей независимо от того, где они родились.

Климат на Раме почти такой же, какой был на Земле. Он благоприятен для жизни человека. Здесь не нужно ни строить города-крепости для защиты от морозных ветров, ни насыпать искусственные острова, ни воздвигать каменные здания с мощными системами охлаждения, спасающими от зноя…

Фермерам тут живётся привольно, и они никогда не поднимают бунтов из-за размера продовольственного оброка, который им приходится отправлять на Вару. В умеренной полосе планеты они выращивают пшеницу, ячмень и овощи, а в жарких зонах разводят бахчевые культуры и хлопок.

Местные жители хоть и недолюбливают нас, но по причине врождённого благодушия лояльны. Никто из них уже не помнит ни времена аккаров, ни статус своих предков в погибшем обществе. Едва ли они смогли бы чем-нибудь меня огорчить.

Я думал, что пусть и нехотя, но разговаривать со мной фермеры будут, благо язык Вары давно уже стал общепринятым на всех планетах.

Однако вид окружного полицейского отделения, в одной из комнат которого мне предстояло прожить много дней, заставил меня насторожиться. Оно было отгорожено от внешнего мира высоченным бетонным забором.

Ражий и спокойный начальник отделения был одет по уставу – в тёмно-бордовую форму. На его груди блистала огромная золотая брошь, которая изображала Аиву. Встретил он меня приветливо.

– Филипп, природный насельник Вары, достойной породы Истребителей смуты! – представился полицейский. – Каждому новому человечку я, понимаешь, рад.

Он перешёл к делу, вынув из бара графин с бесцветной мутноватой жидкостью.

– Это что? – с опаской спросил я. – На наливку непохоже.

– Не бойся, не отравлю… а если и отравлю – похороню звездато! Этот напиток фермеры из картошки делают. Ты думал, зачем им мини-заводы? Не только же всякие железки клепать. Загружают туда картошечку – и к вечеру напиток готов. Они мне этот нектар приносят, а я что, отказываться буду? И как здесь не пить? Скучно мне на Раме и тошно. Полицейских тут мало. Все мы друг другу обрыдли. Глаза бы мои их не видели, уши бы не слышали! Да ещё и жена преставилась у холма…

– Зачем забором огораживались, если вы так мучаетесь от одиночества? – поинтересовался я, взяв из его рук стакан.

– Я большой любитель фермерш. Моя отрада, моё утешение! Повесился бы на собственном хрену, если б не они. Мог бы их и бесплатно пользовать, но я человек с совестью. Плачу за услуги. Они во мне души не чают, а вот их родственники, падлы такие, ненавидят. Братья, отцы, женихи… Грозятся, что яйца отрежут, но это так, пустые угрозы. А ещё эти сукины дети, фермеры, повадились металл воровать. Это ж дефицит: он им нужен, чтобы чинить технику. Один раз они за ночь почти весь полицейский транспорт спёрли! Мы, конечно, нашли воров и наказали, но забор всё равно пришлось поставить…

– Радиоактивные металлы они, надеюсь, не воруют?

– На фиг они фермерам! Да и нет таких металлов в нашем отделении. Ядерную бомбу тут никто в загашнике не прячет. Ну, а что касаемо твоего семарглия, то это точно не молодцы полей постарались. Мы уже всех их тряхнули. Влупили каждому для острастки. В среднем по пять ударов. Профилактика преступности, понимаешь…

– Как вы воров наказываете?

– Как и прочих нарушителей, – ответил Филипп. – Чего с ними церемониться? Чай не насельники Вары! Тут у нас кабель от реактора корабля завалялся, мы его на куски порезали, примерно с руку длиной… Отличные кнуты получились!

– Ты знаешь, сколько стоит кабель от генератора «Орлана извоза»?

– Так для хорошего же дела! Вон во дворе столб. Привязываем к нему нарушителя – и кабелем по жопе! Если в оболочке дырки просверлить, будет больнее… В общем, за порядок и справедливость! – и Филипп поднял стакан.

Прозрачный обжигающий напиток он выпил, не закусывая, и мне пришлось последовать его примеру. Филипп наблюдал за мной с издевательской ухмылкой, но стёр её с лица, как только увидел, что я выдержал испытание.

– Получается, для всех нарушителей у тебя одно наказание – порка кабелем? – спросил я.

– Так точно! Зачем множить сущее без нужды? Зачем усложнять то, что и так работает? Порка – лекарство от всех болезней и язв! Применяем по состоянию здоровья, после заключения врачей.

– Говорят, врачи у вас очень хорошие…

– Свистят! Они аппендикс-то вырезать не могут! Если кто из моих всерьёз заболеет, сразу на Вару отправляю… Здесь же доктора нужны для того, чтобы меру наказания определять, – Филипп сладко улыбнулся. – Для хилых и больных режим щадящий, но в среднем так. Если кто пьяный нажрался, соседу морду набил аль украл металлолом – тут и тридцати ударов до фига. Кто оброк для Вары недодал – тут уж вдвое больше. А если обидел гостя с Вары – тому и двести мало… Эх, будь моя воля, я б и для вас, насельников порку ввёл!

– Нас и так секут, только перед этим статуса лишают…

– Так то ж для смертной порки, а я говорю про обычную.

– А за хулу на Вару и высокие породы сколько здесь полагается ударов?

– Здесь никто не хулит Вару, – ответил Филипп.

– Прямо совсем?

– Ну, не за всё людей нужно наказывать… Если, конечно, ревизия назревает, то я для острастки всех подряд выпорю. Ударов по десять, чтоб молчали, пока проверка. А так пусть себе хулят, мне-то что! Я и сам аристократов не терплю. Как ужрусь, так матерю их почём зря. Не все законы надо соблюдать, у меня такое мнение.

– А ещё полицейский! Как ты можешь так говорить? У тебя же статус насельника Вары!

– Но живу-то я на Раме. Так что выпьем за мир и покой! – Филипп протянул мне стакан и бутерброд, а затем шепнул: – Скажу тебе по секрету, задание у тебя безнадёжное. Подстава это какая-то. Поможет только чудо.

– Что же всё-таки случилось с тем стражем Вары?

– С тем, что прибыл сюда дней сорок назад? Налакался, пошёл на рыбалку и утонул. Мы болото просканировали и нашли тело. У него все клетки обновились. Дык первачок. Лучшее лекарство!

– Свозишь меня на то болото?

– Ни хрена ты в той тине не выловишь! Ну, разве что пиявок.

– Там же не только страж Вары погиб. Оперативники у тебя, говорят, тоже тонут…

– Здесь же тоска! Ужираться любят до поросячьего визга. У некоторых белая горячка случается, всякая хрень им мерещится: кому черти, кому крысы, а кому и женские руки без тела…

– У них клетки тела тоже обновляться?

– И у нас сейчас обновятся. Давай-ка ещё внедрим! В общем, за обновление клеток!

Филипп наполнил стаканы…

– А с теми охранниками, кому рука привиделась, можно побеседовать? – поинтересовался я.

– Больше делать нечего? Лучше поспи. Сейчас тебе постелют.

Комнатку мне выделили маленькую и без окошка. Однако в ней было всё необходимое для существования: кровать, столик, шкафчик для одежды и крохотный интерактивный чуланчик. Последний, правда, годился только для того, чтобы иногда записывать свои мысли и впечатления на кварцевый диск. Общаться с насельниками Вары было невозможно из-за далёкого расстояния, а на Раме у меня пока знакомые не появились. Кроме Филиппа.

Перед сном я начал обдумывать задание, данное дрессировщиками планет. Полицейский был прав: такие поручения давали разве что нежеланным женихам в старых сказках: «Пойди туда, не знаю куда. Найди то, не знаю что…»

2. Байки о мастере

Утром я первым делом добрался до хранилища. Это был небольшой бункер, напичканный датчиками. Внутри него находилась камера с контейнером, где хранился семарглий. Возле постоянно дежурили охранники. Начальник бригады сказал мне, что ежедневно они заходят внутрь камеры и взвешивают контейнер, и каждый раз его вес чуть-чуть уменьшается.

Время от времени контейнеры увозят на Вару и ставят новые, которые понемногу наполняют семарглием.

– Сколько уже ящиков сменили, толку-то! – пожаловался бригадир.

– Галлюцинаций ни у кого не было? – поинтересовался я.

– Здесь? Нет! Ну, разве что дома, по праздникам, от белой горячки.

Я не видел причин подозревать бригадира в хищении металла, однако и довериться ему было бы опрометчиво. Заменив бригаду охранников на полицейских, предоставленных мне Филиппом, я увеличил число и разнообразие датчиков.

Они должны были фиксировать проникновение людей и других форм органической жизни, посторонние газы, все известные виды излучения, частицы и квазичастицы…

Увы, они не показали ровным счётом ничего подозрительного… а металл, тем не менее, продолжал убавляться. Не врал бригадир, как выяснилось!

В отчаянии я вернулся в отделение.

– Осталось только самому поселиться в хранилище и наблюдать, – сказал я Филиппу, когда мы с ним вновь сели опорожнять графин.

– Отдохни, расслабься – и всё будет зашибись, – ответил он. – Утро вечера мудренее. Завтра поговорим снова, а сейчас ребята приведут нам фермерш посдобнее.

– Хорошо живёшь, природный истребитель смуты!

Вкусы у полицейского не были аристократическими, но он на то и не претендовал. Пришли две пышные веселушки. Беседовать с ними оказалось приятно. Я был по макушку засыпан местными байками. В некоторых фигурировал забавный старый рыбак, который не жил дома, а в своей посудине посреди озёр и болот. Мастером он был не только в рыбной ловле. Этот самородок сконструировал катер-болотоход, способный на короткое время взлетать!

Язычок у фермерш был острым. Старого вдовца они выставляли сельским дурачком, который не сеял и не собирал урожай, раздал свою землю соседям и откупался от Вары вёдрами карасей. Дрессировщики планет на него махнули рукой и не требовали ничего больше.

– Не боится старик «Закона о безземельных»! – хохотала девушка, которая подсела ко мне. – Да и чего ему пугаться кастрации? Ему инфаркта нужно бояться! Яйца деду уже не пригодятся, это тебе они сейчас потребуются, и даже очень! Дай-ка проверю, на месте ли у тебя инструмент романтических отношений!

– Подожди лезть в штаны! Хочу задать ещё вопросик, – осёк я молодицу. – Можно ли снять у деда комнату и съездить с ним на рыбалку?

– Почему же нет? Нужно только его здесь застать, а это дело случая. Его настоящий дом – катер посреди болота. Туда никак не добраться, придётся ждать. И осторожнее: от старика так разит мочой и тиной, что в обморок упадёшь! – предупредила меня фермерша.

Сделав перевод на счета девушек и насладившись ненасытностью их молодых тел, мы с начальником отделения легли спать.

Наутро Филипп так и не придумал ничего стоящего: его мысли сковывала головная боль.

– Ну, и хреновая же у тебя идея! Два дня просидеть в радиации! – пробормотал он. – Ты никакого цыплёнка там не высидишь, только потенцию угробишь. Даже в нашем обезьяннике и то тебе было бы лучше! Но коль нет другой мысли, дам помощника, чтобы ты там не свихнулся с тоски.

– Да понимаю, что идея идиотская, но другой всё равно нет. Да и не такой уж он радиоактивный, этот семарглий.

– Валяй в свою камеру! – засмеялся Филипп.

Трое бессонных суток мы с несчастным подчинённым Филиппа не снимали противорадиационных костюмов и пили самогон через трубочку: сидеть трезвыми в камере с трансурановым элементом было бы немного неуютно.

Мы приглядывались к теням, прислушивались к шорохам… но ничего подозрительного мы не увидели и не услышали. Галлюцинации нас тоже не посетили. В отделение мы вернулись ни с чем…

Наконец-то я добрался до постели, но отойти ко сну сразу не получилось. Ему предшествовали яркие дремотные видения.

Надо мной висела огромная голова Правдивого Броудо и вещала: «Никакой Необъяснимой Точки не существует. Это выдумка аристократов!» Затем его тонкие старческие черты словно бы потекли и лицо преобразилось в другое – отёчное, с огромными блёклыми глазами навыкате и ещё большего размера мешками под ними. Дрессировщик планет шептал: «От всех аппаратов поступила одна и та же информация: там нет НИ-ЧЕ-ГО!»

«НИ-ЧЕ-ГО! НИ-ЧЕ-ГО! НИ-ЧЕ-ГО!» – стучало в моей голове.

Неужели Необъяснимой Точки действительно нет? Неужели это мошенничество, как и агрессия пришельцев, и мифическая Прародина? Неужели я гонюсь за миражом?

Проснулся я с неудержимым желанием забыться, отдохнуть, порыбачить… И, разумеется, вспомнил о колоритном старике…

3. В ожидании рыбака

Из охраняемой территории я выбрался в открытый мир.

Редкие деревья, посаженные по краю дороги, не могли сдержать порывы сильного ветра. В воздухе носились пыль, мякина и мелкий мусор. Впрочем, полнился он ими не настолько густо, чтобы я не смог заметить вдали лиловатое поле цветущей картошки.

Я шёл мимо засаженного мятликом газона, где играли детишки. Они выбегали на дорогу, выкрикивая скабрёзные куплеты про Вару и дрессировщиков планет.

Я позавидовал этим ребятам. Они даже не замечали того богатства, которое им дано от рождения. Насколько же убогим было моё детство, прошедшее в искусственном безжизненном свете! Всего один раз бабушка возила меня на Рам, всего один! В городе-крепости, где я вырос, не было ни дорог, ни лугов, ни даже хорошего спортзала. Чистому влажноватому воздуху Вары не хватало жизни, как и воде, и всему нашему существованию.

Не доставало мне и родительской ласки. Я был совсем маленьким, когда мама, блондинка с невосприимчивой к загару кожей, заболела раком после посещения солярия для убогих пород. Она отправилась туда, чтобы сэкономить и купить мне подарок! Недуг быстро распространился по всему телу. Врачи не смогли её спасти.

Беда не ходит одна. Вскоре отец получил облучение во время неудачного эксперимента и последовал за ней. Воспитывала меня бабушка, но и её не стало в годы моей юности.

Чем же так гордимся мы, поводыри человечества, жители бессолнечной планеты, где даже минута пребывания за пределами искусственного мирка чревата смертью от окоченения?

Да и какие из нас поводыри? Так ли уж на Раме придерживаются установленных нами правил? Фермерские ребятишки, увидев человека в белом костюме погонщика бозонов, обязаны отбежать сторону и притихнуть, чтобы не мешать его размышлениям. Однако дети сновали у меня под ногами и, не признавая законов Вары, пели похабные частушки.

Дрессировщик обнял Риту:

«Полечи мне простатит!»

А у Риты нет хотиту –

Вот она и не хотит!

Не в полицию же было обращаться! Приходилось терпеть…

Наконец, я добрался до побитого временем дома с прохудившейся крышей, который располагался на отшибе хутора. Он принадлежал рыбаку. Престарелый вдовец выделялся среди односельчан задатками конструктора. Уму непостижимо, но необразованный самородок смог разработать и изготовить лучший на Раме болотный катер!

Забор вокруг его дома давно не ремонтировался, и сквозь дыры в нём мог пробраться взрослый человек. Кучи утиля валялись во дворе, но его никто не крал. Соседи считали, что воровать у блаженного старика грешно и позорно.

Они подтвердили, что рыбак свой домишко посещает нечасто. Примерно раз в пять дней он привозит улов, жарит его на ужин и солит впрок, а затем садится в кресло-качалку и любуется закатом, потягивая самогон. Наутро вновь уезжает на свои болота и озёра.

Наверное, он стал бы лучшим арендодателем комнаты для меня, но чтобы встретить его, пришлось ждать.

На короткое время я поселился у его соседа, невысокого красномордого толстячка, который был не слишком мне рад: выделил разбитую кровать в углу одной из комнат и даже не покормил. Под полом его большого пустоватого дома всё время что-то свиристело, сверчало и погромыхивало. Это был мини-завод. Хозяин время от времени спускался в подвал, чтобы загрузить в него утиль и залить в память управляющей системы документ с чертежами и параметрами какого-нибудь необходимого предмета. Агрегат погружался в расчёты, затем начинал шуметь, и, в конце концов, выплёвывал борону, кружку или ещё какую-нибудь нужную вещь.

Как я понял, с помощью мини-заводов фермеры шили одежду, готовили еду, строгали рамы для окон и дверей, производили для своей семьи утварь, легковушки и даже тракторы и катера. Всё что угодно, кроме космических кораблей, оружия и таких же мини-заводов: их производство монополизировала Вара.

Фермер сильно злился, когда мини-завод неожиданно замолкал и выплёвывал недоделанную вещь.

– Опять генератор отключился! Сколько на него тратим, а он, гад, всё равно барахлит!

– А свой домашний завести нельзя? – поинтересовался я.

– Свой термоядерный реактор? Мы коллективный-то в складчину еле тянем. Расходы – почти как оброк для Вары!

Он сплюнул. Мне стало стыдно за свою неосведомлённость.

В фермерском дворе располагался небольшой участок, огороженный колючей проволокой. Это была святая святых подворья – территория, где хранился металлолом, самый драгоценный ресурс на Раме: Вара выдаёт селянам материалы по строгому лимиту, а сельскохозяйственные машины чинить приходится часто.

Когда хозяин не работал в поле, он играл посреди двора с лохматым существом с хищными зубами и ласковым взглядом. Я видел его раньше на картинках, оно называется собакой. Я попытался прикоснуться к его голове, но оно ощерилось и зарычало.

– Зачем такая тварь фермеру? – спросил я.

– Кобель полезен. Он охраняет мой металлолом, – ответил хозяин.

Шла жатва озимой пшеницы, и весь следующий день фермер провёл в поле, сидя под обширным зонтиком. Я иногда подходил к нему поболтать.

Над его запястьем часто поднималась голограмма с кнопками, которые он нажимал, чтобы не дать комбайну сбиться с пути. На ней высвечивались и заряд мини-реактора, и ошибки двигателя, и скорость, и даже качество пшеничных зёрен, которые машина тут же сортировала.

– На искусственный интеллект надейся, но и голову включай, – сказал мне фермер. – Комбайн так и норовит уехать куда-нибудь не туда, вот и приходится подправлять маршрут.

Вечером, после работы, он пригласил меня к столу, за которым ели глава семьи и все домочадцы – жена и пятеро детишек. О жизни на Варе фермер не расспрашивал: он мою планету тихо ненавидел, хотя и старался скрывать это.

В полночь меня разбудили резкие захлёбывающиеся звуки, издаваемые собакой. Затем раздалась отборная брань главы семейства и скрип открывающейся двери. Я быстро накинул на себя куртку и выбежал во двор.

Как выяснилось, кобель был привязан и не мог защитить моего хозяина, которого скрутили два мордоворота. Третий на большой тележке увозил металлолом.

Первым моим желанием было сбежать, но я пересилил себя. Выскочив на середину площадки, я закричал:

– Видите на мне белую куртку? Я насельник Вары, достойной породы погонщиков бозонов. Может, и меня схватите? За это полагается смертная порка! Я уже сообщил в полицию.

Грабители моментально отпустили моего хозяина и ретировались, бросив тачку рядом с кучей металлолома.

– Не помог тебе кобель! – усмехнулся я.

– Не надо было держать его на привязи, – согласился фермер. – Спасибо! Живи у меня, сколько хочешь. Плату с тебя не возьму.

– Часто у вас такое случается?

– Бывает…

– Зачем же кобеля привязал?

– Чтоб не убежал: у соседской сучки течка.

– Филиппу жаловаться не будешь?

– Вот ещё! – огрызнулся он. – Он выпорет моих соседей, а мне потом как с ними жить?

Дома мы отпраздновали победу над соседями прозрачным крепким напитком из картошки. Фермер им не побрезговал, несмотря на лёгкое сотрясение мозга.

Утром я прогулялся до дома старого рыбака. Увы, он пока ещё не думал возвращаться…

4. Старик и болото

Низенький жилистый старик появился в посёлке лишь на четвёртый день, привезя три вёдра карасей. Я представился ему, но в ответ рыбак лишь запричитал:

– Эх, утопил я свою память в трясине! Вот и не помню, как меня зовут. Да и зачем мне имя? С карасями разговаривать? Это вам, насельникам Вары, нужны имена, а я ведь даже не фермер. Так, не пойми кто…

Я спросил, можно ли у него остановиться. Рыбак обрадовался и отвёл меня в крохотную комнатку, заваленную худой проржавевшей утварью. Он взял швабру и сдвинул мусор в угол, расчистив место для надувного матраса. Условия были ещё те, но не за комфортом же я сюда прибыл.

Наутро старик решил не уезжать на рыбалку. Ему хотелсь поговорить со мной по душам и узнать, что творится в мире. Принесённому мной напитку он обрадовался несказанно, развёл костёр, начистил карасей и начал их жарить на огромной сковороде.

– Вишь, не только моя покойная супружница по хозяйству умела, но и я тоже могу, – гордо произнёс он.

Он принёс из дома грязные тарелки и вытер их пыльной тряпкой.

– Ты не морщись! Немытая посуда укрепляет иммунитет, а мне он ох как нужен. Один раз я заболел посреди болота. Никаких там тебе тибиётиков, а ехать до дома надо было два дня! Больше так не хочу.

Мы начали пить самогон и закусывать деликатесом, тщательно выбирая из него мелкие рыбьи косточки. Старик меня спросил, видел ли я когда-нибудь мерцателей. Ответил, что в детстве удил на Раме карасиков, но больше никакая водная живность на глаза мне не попадалась.

– Значит, придётся провести мастер, так сказать, класс, – сказал старик. – Покажу их, если заплатишь чуток и пообещаешь, что никому мои секреты не выдашь.

Я кивнул.

–Рано утром на озере будет холодно, особенно если ветер поднимется. У тебя есть тёплая куртка? – спросил рыбак.

– Нет у меня такой.

– Как же так! На Варе такие морозы, а у тебя нет ничего тёплого? – удивился старый рыбак.

– Мы живём в закрытых городах, а там холодов не бывает.

– А если захочется на свежий воздух?

– Тогда спасёт только скафандр или вездеход. Без них моментально станешь ледышкой. Да и дышать на Варе нечем. Азот, углекислый газ, аммиак, немножко лёгких углеводородов…

– Откуда же вы воздух берёте?

– Синтезируем. Кислород извлекаем изо льда и углекислого газа, азот непосредственно из атмосферы…

– Ну и жизнь у вас! Не жизнь, а жуть! – ужаснулся старик. – Не хотел бы родиться на Варе.

После трёх стаканов он раскрепостился и начал размышлять.

– Вот скажи мне, откуда на Раме болезнетворные микробы? Их что, сеятели привезли?

– Едва ли… – ответил я. – Думаю, привезли сапрофитов, а из них уже болезнетворные бактерии вывелись. Они быстро мутируют.

– А на Варе есть микробы?

– Только те, которые нужны человеку. Вредных нет.

– Почему же вы здесь не заболеваете?

– В меня имплант-врачеватель вживлён. Он наноботами управляет, а они жрут вредных микробов, раковые клетки и прочую гадость. И ещё нас прививают от всех болезней, которые встречаются на благодатных планетах. Так что не бойся за меня.

– Тёплая куртка тебе всё равно потребуется. Придётся сшить.

Старик, пошатываясь, спустился в подвал. Там заскрежетал и засвиристел мини-завод. Минут через десять рыбак принёс мне обновку.

– Ну, а теперь спать. Отправимся затемно: мерцатели всплывают на заре, надо успеть.

5. Люминесцирующее озеро

Когда мы поднялись, светать ещё не начало. Во дворе было свежо: я начал подмерзать даже в новой куртке.

– Сейчас разогреешься! – засмеялся старик. – В сарае привада стоит. Надо погрузить её на катер.

В детстве я пользовались привадой, когда ловил карасиков на Раме. Это были недоеденные остатки каши или распаренный корм для животных. Что-то подобное я ожидал увидеть и сейчас, однако ошибся.

В небольшом сарае рядом с домом лежал катушка величиной почти с человека. Огромный такой дроссель от неведомого агрегата.

– Это привада?

– Именно так! – ответил старый рыбак. – Подожди поднимать, а то надорвёшься…

Он пошёл к берегу и вернулся уже на катере, который над поверхностью земли скользил так же легко, как и по воде. Мы вдвоём водрузили на него «приваду» и вернулись за снастями. Никаких удочек старик с собой не взял. Вместо них у него в руках были сачки с мелкой сеткой и длинными ручками.

К месту ловли мы прибыли вовремя. Рассвет только-только начинался. То тут, то там всплывали мерцатели поприветствовать утренние лучи Аивы.

Красивые и странные существа! Нервные клетки говорили у них друг с другом на другом химическом языке, нежели у человека и всех животных, привезённых сеятелями с Земли. И генетика у них была не как у земных существ.

Откуда они взялись на Раме?

Мерцатели не могли быть остатками местной фауны: её полностью уничтожили сеятели перед Великим заселением. Может быть, случайно были занесены из космоса? Но почему они появились на всех благодатных планетах одновременно?

Впрочем, насельники Вары и фермеры Рама редко этим задавались этим. Никто не тратил время и средства на изучение мерцателей: у учёных были вопросы поважнее. Прожорливые существа сдерживали заболачивание озёр, вот и хорошо. Побочным эффектом этой пользы была невероятная красота утренних водоёмов.

Двигаясь в воде, полупрозрачные существа переливались и меняли форму, как шторные ленты со сборками. Каждый из них напоминал уменьшённое в миллионы раз полярное сияние…

Я любовался на них, забыв даже о цели своего прибытия на Рам.

Однако мерцателей на поверхности озёра было не так много, как хотелось бы. Рыбак сказал, что мы должны переместить дроссель на корму, развернуть его по компасу и запитать от генератора.

Когда мы это сделали, поверхность озёра озарилась синеватым свечением сотен сборчатых лент, всплывших недалеко от катера.

– Вот он, братец, мой секрет! Они любят излучение, которое идёт от дросселя.

– Не излучение, а магнитное поле.

– Пусть будет так, тебе виднее. А мне важнее, что его мерцатели любят.

Когда Аива поднялся над горизонтом, существа погрузились в глубину. Экскурсия закончилась.

Старик присел отдохнуть и, наконец, спросил меня о том, что его давно занимало:

– Сдаётся мне, ты ведь не только любоваться на мерцателей приехал?

Я кивнул, не стал обманывать.

– Так зачем же?

– Изучаю странные явления.

– Тогда тебе нужно всего поговорить с детьми. Ребятишки любят придумывать всякую ужасть. Я много всего наслушался, однако ничего такого не видел. Может, тебе больше повезёт? Будешь просеивать их байки, как мерцатель озёрную воду.

Я поблагодарил старика за лестное сравнение, и он дал мне совет: мало кто из детишек откажется, если их пригласить поехать на рыбалку. Там и можно будет и свободно пообщаться.

– А родители отпустят?

– Почему же нет? – ответил старый рыбак. – Чего-чего, а пропажи детей здесь отродясь не наблюдалось. Не ждут фермеры и большого зла от насельников Вары, хоть и не любят их. Я, кстати, поеду с вами, пригляжу…

Диск Аивы, поднявшись, стал светло-жёлтым, и мы вернулись домой.

6. Загадочный тарахтан

Родители местных детишек не противодействовали мне. Узнав, что вместе с нами на рыбалку отправится старый рыбак, фермеры рассудили так: пусть уж лучше ребята приучатся к полезному труду, чем будут без цели носиться по хутору.

Накануне рыбалки старик пригласил меня на свою свалку утиля, чтобы набрать там побольше осколков стёкла.

– Это ещё зачем? – недоумевал я.

– С нами пятнадцать детишек поедет. Всем удочки нужны. Не из графита же и не из наны их делать. Стеклопластик детишкам сподручнее – пусть тяжелее, зато крепче.

Мы собрали осколки стеклянной посуды, притащили из чулана смолу – и загрузили в мини-завод. Затем старик запустил программу. Агрегат затарахтел.

– Ну, а теперь пошли копать червей и чеснок.

– Чеснок-то зачем?

– Узнаёшь…

Наутро мы отправились на то же озеро, только не в середину его, а в заросший травой усынок. Погода стояла безветренная. Рыбак бросил за борт кашу и стал мастер-класс.

– Значит, детки, так. Вот это удилок, вот это поплавок, вот это грузилок, вот это крючок, а вот это червячок… А ещё у меня есть секрет. Тарахтан называется. Смотрите!

Дед взял маленький пресс, надавил в чашку долек десять чеснока и добавил масла.

– Ну вот! Тарахтан готов. В него и нужно окунуть червячка, чтобы он завонял и завертелся.

Он хотел сказать «аттрактант». Каким зловещим смыслом наполнится для меня это слово через полторы тысячи дней!

Рыбак взял чёрную удочку, совсем не такую, какие сделал для детей.

– Червячка насаживаем всегда с головы, и так, чтобы кончик крючка оставался внутри, – учил детишек старый рыбак. – Вот так! А теперь окунаем. Глядите, как червяк зашевелился. Такой карасю понравится!

– Жалко червяка! Чеснок жжёт и щиплет! – закричал один из ребятишек.

– Какой ты нежный! – ухмыльнулся старый рыбак. – А карасям, думаешь, не больно, когда их чистят и жарят? Неча тут нюни распускать!

Он закинул удочку – и почти тут же поплавок зашевелился и, медленно погружаясь, поплыл в сторону. Старик сделал подсечку и вытащил небольшого карасика.

Клёв продолжался около часа и постепенно сошёл на нет. Однако детишкам не хотелось уезжать домой, и я этим воспользовался. Мы пожарили карасиков прямо на палубе, благо у старика был электрический гриль.

За ужином я услышал много красивых детских легенд. Сразу отмёл истории, полные кикимор, водяных и прочей нечисти, о которой дети знают из книг, фильмов и игр.

Однако были и оригинальные истории, например, рассказы про Газообразного вора, Владыку мерцателей и Живой дым. Про первого говорили так:

– Его не видно и не слышно. Он ворует металлолом у фермеров. Те на него злятся, но поймать не могут.

Владыка же был огромным летающим мерцателем. Его можно было увидеть на зорях далеко от хутора. Он поднимался высоко поверхностью озера и долго висел над ним, занимая чуть ли не полнеба. Вреда он никакого людям, в отличие от Живого дыма. Тот мог летать против ветра и всё живое и неживое, что встречал на своём пути.

Когда мы вернулись домой, я отдал карасей ребятишкам и начал расспрашивать хуторян о детских легендах. Те отвечали, что такие поверья вправду бытуют в поселении. Живой дым и Владыку мерцателей они считали плодами беспочвенной фантазии. В существование Газообразного вора они тоже не верили, но рассказы о нём беспочвенными не считали. По их словам, металл воровали друг у друга люди, а на странный газ списывали свои проделки.

Тем не менее, я был готов уцепиться за любую соломинку, и решил проверить, есть ли почва под детскими мифами.

Глава 3. Приданое в камере с радиацией

1. Газообразный вор

Я сильно пожалел, что отправился на Рам один, не взяв никого из коллег. Мне не хватало собеседника, с которым можно было бы обдумать информацию, которую я узнал. Ни Филипп, ни старый рыбак на эту роль не подходили: им не хватало знаний и кругозора. Пришлось строить гипотезы в одиночку:

«Живой дым… Предположим, это носящиеся в воздухе нанороботы, которые используют защитные экраны и ускользают от наших приборов. Я видел что-то подобное в бульварных комиксах и фильмах, которые стряпались на утраченной нами Земле. Едва ли стоит обращаться к таким источникам вдохновения. Ведь ни у Вары, ни, тем более, у фермеров таких технологий быть нет… да и вообще можно ли вставить двигатель в объект нанометрического размера?

Газообразный вор… Возможно, это микроорганизмы, которые взаимодействуют с радиоактивными металлами. Они существовали на Прародине. Я помню названия таких бактерий с детства, когда увлекался микробиологией Земли. Например, Geobacter metallireducens. Люди применяли эту палочку для очистки сточных вод. Она использовала в своих обменных процессах даже уран, а это уже полшага до семарглия».

Я опять пожалел, что не взял с собой собеседника, не сумел уговорить Антона. Обдумывая версии, мне пришлось возражать себе самому, а это трудно: вполне можно упустить какие-нибудь контраргументы. Но что делать?

«Стихией Geobacter metallireducens были вода и земля, – размышлял я. – Если такой микроб поселится в контейнере, вес последнего никак не уменьшится: металл останется там в виде соединений. Если ещё прибавить массу самих бактерий, то вместилище даже потяжелеет. Кроме того, поверхность семарглия испещрится кавернами… Она же остаётся идеально гладкой, словно твёрдое мыло после мытья рук. Так может себя вести летучее скопление неизвестных микроорганизмов, использующих металлы. Возможно, «Газообразный вор» появился в результате мутации земных бактерий. Или это даже гость из космоса, занесённый случайным метеоритом. Не такое уж и фантастическое предположение! Но как микробы пробираются к металлу? Проедают в стенках контейнера микроскопические дырочки? Или проникают в короб, когда его открывают, чтобы доложить туда металл, а затем в аналогичных обстоятельствах его покидают?»

Все эти соображения предстояло проверить. Просвечивание стенок контейнера гамма-лучами результата не дало. Отверстий, даже микроскопических, в нём не оказалось. Так показали приборы. Можно было ещё поискать дырочки «вручную» под микроскопом, но мне не хотелось тратить время на такой неблагодарный труд.

Нужно было придумать что-нибудь попроще. Решение пришло мне в голову только на следующий день: «Надо заменить контейнер на другой, который абсолютно им не по зубам никаким бактериям. Лучше всего многослойный и термостойкий: слой вольфрама, слой композита на основе карбида циркония и так далее, и тому подобное… Нужно также заказать убивающие всё живое излучатели и печь для прокаливания контейнера до такой температуры, которую не могут выдержать никакие формы органической жизни».

Вместе эти прибамбасы стоили дорого. Нужно было ещё и заплатить за их пересылку с Вары. Конечно, у меня был неограниченный счёт. Однако дрессировщик планет предупредил, что тратить я могу «сколько угодно, но в разумных пределах». Сочтут ли на Варе мои траты разумными?

Запрос должен был долететь до Вары на «Орлане Харона» или другом извозчике за десять дней. Столько же времени требовалось на доставку заказа на Рам. Итого не меньше двадцати суток, а с учётом подбора предметов и все двадцать пять!

Ожидая заказ, я ловил карасей, иногда навещая Филиппа. Фермерш он приглашал порой даже четырёх: полицейский был любвеобильным от природы. Платили мы девушкам от души.

Контейнер, печь и излучатели прибыли с Вары даже на день быстрее, чем я предполагал. К сожалению, траты оказались напрасными. Металл я переместил в новый короб, облучил и прокалил до трёх тысяч градусов по Цельсию. Едва ли хоть один живой организм способен был выдержать такую обработку. Со страхом и надеждой я ждал следующего дня. Увы, вес семарглия вновь уменьшился…

Через пять дней версия о микроорганизмах окончательно отпала: металл убывал даже из многослойного, герметично закрытого контейнера, стенки которого не смогла бы преодолеть ни одна бактерия. Газообразный вор оказался мифом.

Излучатели я за ненадобностью отправил назад. Никакого окрика со стороны дрессировщиков планет не последовало. Я решил продолжать поиски.

В очередной раз старик появился дома с вёдром карасей. Я достал свою флягу…

– Зверь-напиток! – сказал рыбак. – Сварганю-ка я тебе такой же катер. Понравился ты мне. От меня ведь все нос воротят, говорят, что я мочой и тиной провонял… а ты не брезгуешь!

Он сразу же пошёл в подвал, включил мини-завод и попросил меня помочь ему натаскать туда побольше металлолома. Затем загрузил программу и чертежи – и наутро я стал обладателем точной копии его катера.

Это был подарок, которому обрадовался бы даже дрессировщик планет!

Мне было неловко принимать катер безвозмездно, и я спросил у старика, как с ним расплатиться.

– Никак, – ответил он. – Я уже не первый катер дарю хорошему человеку. У меня металлолома хоть жопой ешь! Это соседи мои могут пришибить ближнего за ржавую гайку. Я же не замечу, даже если у меня их целое вёдро своруют. Мне ведь сельхозтехнику не надо чинить. Транспорт мне тоже не нужен. Ну, разве что катер. Раньше, правда, требовался тягачишко, но теперь моя посудина легко ходит что по воде, что по топи, что по суше… Даже взлетать может, если надо овраг перепрыгнуть!

Я обрадовался вдвойне. Ведь помимо катера я обрёл свободу действий и теперь мог, не завися от желаний старика, возить детишек на озеро и выведывать у них новые истории.

Пока у меня в запасе оставалась лишь одна: Владыка мерцателей – светящееся существо, которое выглядит так же, как и они, но только летает и, по словам детей, может занять чуть ли не полнеба.

Эти огромные размеры существа я счёл плодом детской фантазии, но к самой информации о Владыке отнёсся серьёзно. Ведь мерцатели – животные с очень странной генетикой, нейрохимией, биологией..

У них нет микро-РНК, которой наделены все привезённые на сеятелях животные, включая человека. В их нервной системе не был найден серотонин… Было много и других отличий, которые наталкивали на мысль, что мерцатели прибыли сюда с какой-то неизвестной планеты. Они могли порождать гигантских особей для своего расселения.

Не был ли загадочный Владыка летающей разумной формой этих существ, пришельцем из неизвестного мира?

Не исключал я и того, что он был вовсе не живым существом, а механизмом, созданным гостями из той планеты, где мерцатели зародились.

В общем, разные у меня были предположения.

Вечером я дошёл до полицейского участка, чтобы расслабиться в компании Филиппа и фермерш, а наутро начал расспрашивать местных детей о таинственном Владыке. Они не соглашались сказать ни слова до тех пор, пока я их ещё раз не отведу на озеро ловить карасей. Подарок деда оказался как нельзя кстати!

2. Владыка мерцателей

На рассвете следующего дня мы забрались в катер и отправились на болото, со всех сторон окружённое деревьями. Ловля карасей была увлекательным занятием, но я не мог полностью на ней сосредоточиться – с нетерпением ждал, когда мы детишки вознаградят меня рассказом о Владыке мерцателей.

– Когда он появляется, все мерцатели выплывают на поверхность озёра и кишат. Их становится так много, что забиваются водомёты в катерах, – рассказывали ребятишки.

– А такой, как у нас, катер не сломается?

– У него нет водомёта. Он на воздушной подушке.

Я спросил, где можно встретить удивительное существо.

– Возле холма посреди болота Призрака. Оно в трёх днях езды отсюда. Это часть большого озёра, только она заросла.

– Никто не хочет со мной съездить на это болото?

Детишки остолбенели. На их лицах застыл испуг. Лишь минуты через три они ожили и в один голос заголосили: «Нет! Нет! Нет!»

– Неужели вы все такие трусишки? Вы боитесь этого Владыки!

Ребята вновь зашумели: «Нет, не его! Не его!»

Напрасно я пытался у них выведать, что же за страшное чудовище водится на болоте. Они словно набрали в рот воды.

Вскоре мы вернулись на хутор. Никого из детишек уговорить не удалось.

Вечером я восстановил в памяти всё, что рассказали дети, и спросил рыбака, не слышал ли он раньше про Владыку мерцателей.

– Не только слышал, но и видел, только тебе не хотел говорить. Он как мерцатель, с такими же вилюшками, только умеет летать. Ярко-красный. Размером, может, не в полнеба, как говорят дети, но очень большой. На зорях он зависает над горизонтом. Весь светится, как и они!

– Ты уверен, что это живое существо?

– Да. Он командует мерцателями.

– Ты покажешь его мне?

– Фигушки! Не так просто я тебе о нём не рассказывал…

– Чем так страшен этот Владыка?

– Не он. Там, на холме, ещё кое-кто есть. В общем, девка. Тонкая и высокая, мосластая плоскодонка, с глазами-блюдцами и крохотным ртом. Она как призрак, появляется из ниоткуда. И горе тому, кто окажется рядом. Все теряют сознание, а затем разбредаются, как сомнамбулы, и гибнут.

– Ты её видел?

– Нет.

– Откуда же знаешь, как она выглядит?

– Люди рассказывают.

– Ты ж не ребёнок, а бывалый рыбак. Как мог поверить этим бредням?

– Сказал не поеду – значит, не поеду. Езжай сам. Я вобью координаты.

Скорее всего, «девка» была плодом чьей-то фантазии… впрочем… слишком уж она смахивала по описанию на аристократку Вары!

«Если не хочет ехать старик, может, попытаюсь уговорить кого-то из фермеров?» Я начал спрашивать, не составят ли они мне компанию, и в ответ видел только ужас на лицах.

– Туда и полиция-то не суётся, а ты хочешь ехать сам! – сказал мне фермер, у которого я коротал время в ожидании старого рыбака.

– Так полицейские знают об этом Владыке?

– Конечно.

– И о девушке?

– А то! Она ведь убила жену Филиппа.

– И полиция молчит?

– Ещё бы не молчала!

Полный возмущения, я ворвался на территорию отделения. Сходу стал упрекать его начальника в том, что тот и не стал мстить за жену, и скрывал от меня важные сведения.

– Не хочу людей терять, едрёныть! – отрезал Филипп. – Не знаю, какие груши там эта особа околачивает, но она явно не жаждет, чтобы её кто-то навещал. Никакое оружие не спасает, лучшие «пушки» бесполезны!

– Вы пробовали просвечивать холм?

– Издалека: подходить боялись. Он не просвечивается.

– Как?

– Не просвечивается! Никакими излучениями.

– И ты об этом не докладываешь, не пишешь рапорты?

– Сам подумай. Летающий в небе Владыка мерцателей, глазастое мосластое привидение на болоте, странный, ничем не просвечивающийся холм… Когда на Варе увидят такой рапорт, за мной сразу же врачей пришлют – и прощай, карьера!

– Помощников хотя бы выделишь?

– Давай так договоримся. Ты сначала съездишь один, и если останешься жив, то получишь хоть десять оперативников. А пока… не хочу людьми разбрасываться. Тебе дать оружие? Хотя ты ведь, поди, и стрелять-то не умеешь…

– Умею. В юности был лучшим на курсе. Только не нужно мне оружие. Очень оно помогло твоим оперативникам?

– С «пушкой» как-то спокойнее, – уговаривал меня Филипп.

– Говорю же: не надо! Я решил рискнуть. Может быть, по отношению к безоружному человеку девка будет не так жестока?

К холму я отправился через болота. Невооружённый, на свой страх и риск. В других обстоятельствах у меня нашлась бы тысяча причин, чтобы не поехать к холму: я не большой любитель испытывать свою судьбу.

Однако здесь меня вело любопытство, которое оказалось сильнее страха. Не знаю почему, но я был убеждён, что именно в этом месте кроется причина необъяснимого убывания семарглия. Разгадка тайны Владыки мерцателей, глазастого призрака и необычного холма была ключом к моему полёту к Необъяснимой Точке, в существование которой я продолжал верить. Верить несмотря ни на что!

Водная растительность нисколько не мешала катеру скользить по поверхности, и я, прерываюсь лишь на сон, добрался до вбитой в память навигатора точки к сумеркам третьего дня.

Мне повезло. Как раз к моменту моего приезда поверхность озёра закипела: наверх поднялись тысячи полупрозрачных светящихся тел, собранных в складки. В свете фар катера стали исполнять завораживающий танец. Они ритмично изгибались волнами, как будто бы в такт музыке, которую я не слышал.

Вскоре в небе появилась длинная извилистая полоса, и над горизонтом зависла светящаяся сборчатая лента, действительно похожая на тело мерцателей. Она полыхала рубиновым цветом и казалась ожившей органной музыкой.

Я заворожённо смотрел на это волшебство природы, хотя и раньше видел его много раз. Жители ледяной планеты часто любуются ими через иллюминаторы вездеходов, когда выезжают из своих городов-крепостей.

Владыка мерцателей оказался не пришельцем из космоса, а полярным сиянием, которые на Варе не редкость. Отличалось оно лишь цветом – было не зеленоватым, а лиловато-красным...

Смутило меня вот что. Холм находился далеко от полюса Рама, и естественное сияние здесь было крайне маловероятным. Оно же, судя рассказам фермеров и старика, появлялось здесь почти каждый вечер! Объяснить это можно было только тем, что кто-то его вызывает искусственно.

Почему на «Владыку» так реагировали мерцатели? Я вспомнил дроссель старого рыбака. Он притягивал этих животных магнитным полем.

Правда, даже таким неподъёмным дросселем, как у старого рыбака, полярное сияние не вызовешь. Однако те, кто скрывался в холме, сумели сделать его не просвечивающимся для наших приборов. Значит, они вполне могли проводить опыты с магнитным полем и ионосферой Рама.

Вара уже не раз создавала искусственное магнитное поле вокруг безжизненных планет, чтобы сделать атмосферу там плотнее и начать выращивать там растения. Здесь же задача была более простой…

Я включил двигатель и поплыл в сторону «Владыки». По ходу озеро катера превращалось в болото, всё гуще зарастая ряской и островками травы. Когда судёнышко вылетело на берёг, я сошёл с него и зашагал к холму. Он был совсем уже недалеко – и вдруг примерно в пятидесяти шагах от меня появился высокий и тонкий силуэт молодой женщины.

Она была с головы до ног закутана в белую ткань. Я сделал несколько шагов в её сторону.

Девушка подняла руку и поманила меня к себе. Я подошёл ещё ближе. Она открыла лицо с огромными глазами, цвет которых в сумерках определить было невозможно.

Сзади меня раздался шорох, и я обернулся, а когда опять посмотрел вперёд, девушки уже не было.

Без сил я лёг спать прямо на траву, а наутро проснулся невредимым…

Через три дня я вернулся в дом старика и, выспавшись, отправился в полицейское отделение.

– Ну, вот и я. Живой и здоровый. Чего ты так боялся? Владыка мерцателей – это просто полярное сияние. Оно порой случается и в умеренных широтах.

– Это не просто полярное сияние! – поправил меня Филипп. – И случается оно там не порой, а каждый вечер…А девку видел?

– Видел.

– Тогда тебе повезло, а вот нашим полицейским пришлось хреново. Мы взяли с собой лучшее оружие, но никто не успел даже вынуть его из кобуры. Люди мухой потеряли сознание, а потом поднимались как сомнамбулы и уходили хрен-те куда. Тела некоторых ищут до сих пор. И супружница моя жизни лишилась: упала и расшибла голову о камень. Поехала с нами, решила нас подбодрить, потому что даже я зассал. Вот и подбодрила…

– Как бы то ни было, ты мне обещал выделить оперативников, если я вернусь.

– Ну, я же не думал…

– Что я выживу?

– Не обижайся…

– Значит, рапорт придётся писать уже мне.

– Хорошо, получишь оперативников. Хочешь задержать девку?

– Именно так. Хочу её задержать по подозрению в научной деятельности, которая запрещена на благодатных планетах. Ты же сам сказал, что Владыка – это не просто полярное сияние. Вот и я думаю, что он возле холма проводятся эксперименты с ионосферой и магнитным полем. И с генетикой, кстати, тоже: мерцатели очень похожи на плод генетических модификаций… Да, и ещё у меня одна просьба: ни у кого из твоих людей не должно быть при себе оружия. Иначе конец твоим оперативникам.

Скрепя сердце, Филипп согласился. В этот день я не стал тратить время ни на выпивку с ним, ни на развлечения с фермершами. Чувствовал, что разгадка тайны убывания металла близка, и не хотел терять ни секунды.

Мы с подчинёнными Филиппа сели в просторный полицейский катер и через трое суток добрались до холма.

Был полдень. Ждать «Владыку мерцателей» пришлось ждать несколько часов.

Когда он появился, полицейские забыли о своём задании, любуясь невиданным в умеренных широтах зрелищем. Они даже не заметили, как появилась молодая женщина, и мне пришлось их расталкивать.

В этот раз на ней были длинное платье и колье–воротник. Никто при её виде не упал в обморок. Девушка не сопротивлялась, когда полицейские попросили её пройти в катер и заперли в каюте.

Когда мы возвращались, подчинённые Филиппа носили ей еду и соки, но меня к ней не пускали. Видимо, такое распоряжение дал им начальник.

3. Благословение и проклятье

Филипп и занялся задержанной, когда мы прибыли в отделение…

– Из неё что-нибудь удалось вытянуть? – поинтересовался я на следующий день.

– Нет, – ответил Филипп. – Полицейские ссут её пытать. Я думал, порвут её, ведь она до фига наших погубила… а им даже прикоснуться страшно! И мне тоже…

– Почему?

– Точно не шваль подзаборная. Высоких пород! Либо жена бонзы, либо дочка шишки. Писаная красавица по их понятиям. Это мне, простому мужику, подавай каких понежнее да посисястее, а у аристократов свои пристрастия… С ней надо быть поосторожнее. Я много лет в полиции, знаю все подставы. Её могли подослать, чтобы нас или тебя проверить.

– Было б так, прислали бы какую-нибудь бабёнку рядовой внешности, а не аристократической. Где она?

– Во дворе. Иди и делай с ней, что хрен пожелает, – Филипп плюнул в сторону двора.

– Нет уж, извини. Насиловать я её не стану.

Молодая женщина была раздета и привязана к столбу. Она опустила голову, и разглядеть лицо мне поначалу не удавалось: его закрывала волнистая шевелюра терракотового цвета.

Бледное тело, обделённое лаской лучей Аивы, было тонким и длинным, как брюшко стрекозы… Крохотные груди, острые плечи, узкие мальчишеские бёдра… Где-то я уже видел нечто подобное! Ну да, девушку вполне можно было бы счесть перекрасившей волосы женой куратора нашего бюро… правда, лишь до тех пор, пока она не подняла голову.

Лицо задержанной оказалось тоже треугольным, но с более женственными чертами и светлой тугой кожей, напоминающей глазурованный фаянс. На ней виднелись едва заметные веснушки. Маленький рот казался не таким хищным: губы были чуть полнее, а зубы ровнее…

Брови были прямыми, глаза неестественно большими. Они были не темно-серыми, как у той дрессировщицы планет, а светло-карими с зеленоватым оттенком.

Двух женщин роднило и множество других черт, которые, складываясь друг с дружкой, обрисовывали облик породы. Если бы кто-нибудь сказал, что они сёстры, я бы поверил…

– Именем Оплота и пород Вары! – начал я допрос. – Догадываюсь, что ты аристократка. Однако расследование настолько серьёзно, что мне дано право пытать людей даже самых высоких пород. Очень больно пытать! Поэтому постарайся ответить на мои вопросы. Какая у тебя порода и каков твой род занятий?

– Я беспородная, – ответила она неподобающе игривым тоном.

– Врёшь! Ты давно родилась?

– Три вартаны Вары назад. Двадцать пять лет по Прародине. Двадцать семь по Раму.

Вспоминая свой возраст в разных исчислениях, она тряхнула головой. Волосы взвились, и я почувствовал ещё не выветрившийся запах духов с ароматом неспелых яблок. Он так подходил и к её высокому свежему голосу, и к цвету глаз!

– Ты даже так умеешь считать! Как тебя зовут?

– Африна, – медленно произнесла она.

– Какое интересное имя! Такие и на Варе редко встретишь. Ещё будешь говорить, что ты беспородная!

– Не знаю, чья я дочь.

– Ты что, никогда не видела отца и мать?

– Никогда.

– Знаешь, что означает твоё имя?

– На одном из древних языков Прародины – пожелание, которое может быть как благословением, так и проклятьем.

– Я знаю, что это за язык! – взорвался я. – Подобные имена дают своим детям только образованные люди, которые гордятся принадлежностью к высоким породам Вары и соотносят их с древними кастами Прародины. Откуда твои родители могли его узнать?

– Мне сказали, что оно им приснилось.

– Сука, ты надо мной издеваешься?

– Я не сука! Так ты будешь меня … пытать? – Африна произнесла последнее слово полушёпотом и так томно, как будто предвкушала любовный акт.

В бешенстве я убежал со двора и спросил помощника Филиппа:

– Врачи её обследовали?

– Психически здорова, если вы об этом.

– Что показывает детектор?

– Она говорит правду.

– Развяжите её!

Помощник выбежал, но не вернулся назад. Я выглянул во двор, чтобы посмотреть, в чём дело.

Там, прижавшись к столбу, стояла развязанная Африна. Она не могла двигаться: видимо, у неё было сильное нервное истощение и болела голова. Помощник боялся от неё отойти… Значит, говоря со мной, девушка храбрилась из последних сил…

– Пойдём в кабинет. Не волнуйся, не дам тебе упасть, – и я взял её за руку.

– Угости меня соком, – попросила она.

По интонации чувствовалось: Африна не сомневалась, что я именно так и поступлю. Нет, всё-таки она либо сумасшедшая, либо аристократка, другая побоялась бы так себя вести со мной А скорее, и то, и другое вместе…

Я налил ей яблочный сок.

Африна надела длинное платье и колье-воротник, которое было украшено крупными хризолитами, подобранными под цвет её глаз и тембр её высокого голоса, звуки которого напоминали звон маленького колокольчика. «Какой тонкий вкус! Ну, вот и ещё одно доказательство, что никакая ты не беспородная!» – подумал я.

Я налил яблочный сок ей и себе…

– Не встречал ещё такой защиты. Холм не просвечивается никакими лучами, люди возле него теряют сознание. Что ты скрываешь в нём? – я продолжил допрос, когда увидел, что силы у Африны немного восстановились.

– Там подпольная лаборатория фермеров.

– Они проводят эксперименты с ионосферой и магнитным полем?

– В том числе и с ними. Если тебе интересно, то рубиновый цвет сияния мы вызывали ионами бария.

– Даже Вара не умеет делать такие ничем не просвечивающиеся холмы.

– Вам войнушки интереснее! – усмехнулась Африна. – Пока мы не открыли ничего нового: осваиваем технологии Прародины, адаптируя их.

– Над генетикой тоже ведёте опыты? Мерцатели – плод вашей деятельности?

– Они появились на Раме за три тысячи лет до того, как была создана наша лаборатория. Выводы делай сам.

– Откуда у тебя такое элегантное ожерелье?

– Эти хризолиты я набрала, когда мы расширяли лабораторию. Обработать их было несложно…

– У тебя хороший вкус. Неужели сама сделала? – поразился я.

– Я не только сама сделала это колье, но ещё и сама тебе сдалась! – Африна подняла на меня глаза с нахальной поволокой. – Вы никогда бы не смогли меня поймать, если бы я этого не захотела… и всё дело тут в тебе!

«Да неужели!» – подумал я, но вопрос задал совсем другой:

– Давно вы занимаетесь этими экспериментами?

– Я с детства, а некоторые коллеги ещё до моего рождения. Не все люди на Раме могут смириться с тем, что вся их жизнь уйдёт на выращивание пшеницы или огурцов. Некоторые хотят большего.

– Кто создал лабораторию?

– Говорили, что мой отец.

– Кем он был?

– Не знаю…

– А то, что у тебя внешность дрессировщицы планет – не знаешь? А то, что у тебя имя дрессировщицы планет – не знаешь? А то, что у тебя вкус дрессировщицы планет – тоже не знаешь?

– Папа умер за несколько дней до того, как я родилась. А мамы не стало, когда я была младенцем. Меня до десяти лет воспитывала погонщица бозонов, а затем отдала в фермерскую лабораторию, которую создал покойный отец.

Во мне поднялось тёплое чувство к Африне: как и я, она росла без отца и матери. Захотелось подбодрить её, окутывая ласковыми словами… но надо было продолжать допрос.

– Ты понимаешь, что это преступление? Свободный Договор между Варой и Рамом запрещает фермерам заниматься наукой под страхом смерти. Твой отец был дрессировщиком планет. Для меня это ясно как божий день Он непонятно зачем помогал им и создал эту лабораторию. Это государственное преступление… но до него правосудие уже не доберётся… а вот до тебя…

– Меня не казнят. Я останусь на свободе, и ты женишься на мне. У меня оооочень богатое приданое, ты не сможешь от него отказаться! – произнесла она несвойственным ей протяжным голосом, взяв самые низкие ноты из тех, которые могла.

4. Вороватое приданое

Минуты две я был способен лишь хватать ртом воздух, но всё же взял себя в руки.

– Африна, разве ты не знаешь культуру Вары? Побрякушки, даже такие дорогие и красивые, как на твоей шее, для нас не первостепенны. Роскошь для нас – не они, а природа, настоящий воздух, озёрная вода, естественный свет… Всё, чего мы лишены! Нарушать закон из-за какого-то приданого я не стану. И потом, ты понимаешь разницу между нами? Я известный конструктор, насельник Вары. Ты – задержанная преступница, жительница Рама. По крайней мере, так себя преподносишь. Наконец, мы совсем не знакомы. О каком браке ты говоришь?

– Моё приданое – это не драгоценные камешки, а то, от чего ты не сможешь отказаться. Ты возьмёшь его, чем бы тебе это ни грозило, и в знак благодарности женишься на мне. Отведи меня в камеру с семарглием – и я тебе всё покажу.

– Не хочу и не могу. Наш разговор записывается пятнадцатью датчиками. Они фиксируют наши слова, запахи, движения, мимику, исходящее от нас тепло, электрические импульсы внутри нас… Обмануть их нельзя. В хранилище приборов намного больше. И потом, почему я должен тебе верить? Чем ты докажешь, что не убьёшь меня там, например?

– Датчики ничего не зафиксируют. Ну а то, что я не хочу причинить тебе вреда, ты не можешь не понимать. Убить я тебя запросто могла при нашей первой встрече, но не сделала этого… потому что я – твоя невеста.

«Опять!» – подумал я и чуть не ударил её, но сдержался, поборол раздражение и спросил:

– Ты приглашаешь меня в камеру с семарглием. Хочешь показать, как ты его воровала?

– Я не воровала металл, но знаю, ЧТО его ворует…

– Это правда? Наш разговор сейчас записывается и передаётся в память корабля-извозчика. Он будет отправлен на Вару…

– Ну-ка, прослушай!

Я посмотрел запись допроса. Там не было ни слова из нашей беседы. Так, пустые фразы ни о чём.

– Ну, и фермеры! Далеко же вы продвинулись! – сказал я, хотя и понимал, что никакие фермеры и даже хакеры на такое не способны. Наверняка кто-то из высокопородных распорядился.

– Не знаю, кто это делает… Назовём его моим Защитником… Ну, так пошли в камеру?! – бодрясь, позвала меня Африна.

Я был заинтригован и не простил бы себя никогда, если бы отказался. Моё любопытство в который раз победило осторожность.

Мы вошли в хранилище. Африна подошла к контейнеру с металлом, встала на колени и указала пальцем на пол. Защитный костюм делал её речь неразборчивой, и мне приходилось прислушиваться, чтобы понять девушку.

– Видишь? Вот оно, моё приданое!

– Тут ничего нет, кроме пыли… Зачем ты морочишь мне голову? – строго спросил я.

– Вот именно: НИ-ЧЕ-ГО НЕТ! – произнесла Африна. – И я тоже ничего не вижу, и приборы ничего не замечают… Однако сейчас возьму это и переложу в твою руку.

Я подставил ладонь. На неё легло нечто невидимое и, казалось бы, не имеющее размеров, но довольно тяжёлое.

– Что это?

– Бесконечно малая точка… – лениво пропела она.

Да, интонации и на этот раз были чужими… Подражала она протяжному, певучему голосу какой-то другой молодой женщины.

– Ты хочешь сказать…

– Я хочу сказать именно то, о чём ты подумал! – речь Африны теперь рассыпалась свойственным ей отрывистым звонким бисером. – Ты держишь на ладони то, природу чего мечтаешь разгадать и ради чего хочешь лететь к чёрту на рога. Только у того далёкого космического тела масса планетной системы, а у этого – небольшой гантели… Ну, как тебе моё приданое?

– Как ты узнала об этой… штуке?

– Мне она… привиделась.

– А как проведала, о чём мечтаю я?

– Не могла же я прочесть твои мысли! Телепатии не существует…

– Ладно, допустим, я поверил в твои вещие сны… Что мы будем делать с приданым? Наверное, его придётся взять с собой?

– Рискни! – Африна вновь пропела чужим голосом, мелодичным и тягучим. – Исследователи прошлого не так ещё рисковали, когда заражали себя смертельными болезнями. Рискни! Во имя собственной любознательности!

– У этой штуки наверняка есть хозяева. Они за ней могут прийти.

– Не обещаю тебе покоя, и себе тоже. Не знаю, что с нами случится, но повторю: если тебе по-настоящему интересна Необъяснимая Точка, ты должен пересилить страх…

Я поинтересовался у Африны, чем же она занималась в лаборатории. Она ответила, что разработкой систем защиты – в том числе и тех, которые воздействуют на мозг человека, заставляя его терять сознание и затем превращаться в подобие сомнамбулы.

Лаборатория, по словам девушки, зародилась, когда её отец случайно нашёл копии данных одного из сеятелей. Там содержались знания Прародины. Кто их скопировал и когда, он не знал. Однако их можно было изучать, разрабатывать на их основе технологии и мечтать, что когда-нибудь с их помощью Рам обретёт независимость от Вары.

Именно Африна сделала так, чтобы системы защиты холма перестали работать, когда я подходил к нему.

– Так вот она, разгадка! Ты так хорошо понимаешь в этих системах, что сумела обойти защиту хранилища и принесла сюда это нечто?

– Ещё раз повторю: это была не я и не фермеры-учёные. Что-то мы, конечно, научились делать, но до такого уровня знаний нам как до звезды небесной. Не знаю, кто изготовил эту штуку и вообще что это такое.

– Почему ты сдалась полиции?

– Мне был нужен ты… – мелодично пропела в ответ Африна.

– Именно я?

– Да.

– Откуда ты узнала обо мне? Рассказал Защитник? Или я тебе приснился? Мне бы хотелось услышать прямой ответ.

– Можно не сейчас? Теперь ход за тобой!

– Я честный человек…

– Это правильная идея! – воскликнула Африна. – Взяв меня в жёны, ты ничего не потеряешь, только приобретёшь. Супруга с моей внешностью поднимет твой статус. Тебе будут завидовать. Все станут гадать, чем же ты привлёк такую породистую красавицу, как я.

– От скромности ты точно не умрёшь. Будем рассказывать полиции о фермерах-учёных?

– Да!

Я был потрясён ответом Африны. Она готова была предать тех, с кем росла и в чьём окружении прожила все свои недолгие годы. Предать дело своего отца! Предать весь Рам, который теперь терял крохотный шанс освободиться от власти Вары!

Девушка хорошо знала, как на расстоянии можно отключить системы защиты холма, и пообещала это сделать, когда к нему подойдут оперативники.

– Почему ты это делаешь? Неужели из-за фиктивного брака и статуса насельницы Вары?

– Ты уже понял, что я неравнодушна к науке. Мне вправду нужны статус насельницы, работа в твоём бюро и ещё кое-что… но брак наш вполне может быть не фиктивным, а настоящим. Не по любви, естественно, а по расчёту. Ты приятный мужчина, и я совсем не против с тобой жить. Кто знает, может, наша сделка перерастёт во что-то большее? Неужели я тебе не нравлюсь?

– Ты и правда красавица, но не знаю, смогу ли я тебя уважать. Ради статуса насельницы ты отдаёшь на казнь своих друзей и коллег – фермеров-учёных. Они верили тебе, они надеялись на тебя…

– Почему ты думаешь, что их казнят? Вара не допустит, чтобы такие таланты пропали зря. Они окажутся в тюрьме, но будут там заниматься тем же, чем и раньше – наукой.

– Ты оставляешь родную планету без шанса освободиться?

– Его не было и нет. Есть только шанс, что прольётся большая кровь…

– Но тебя будут судить вместе с ними…

– Не будут. Мой Защитник переделал все записи.

– Сказала бы честно, кто это! – не выдержал я. – Кто-то из дрессировщиков планет или стоящих у пульта? Но даже он нас не спасёт, если Филипп или его подчинённые расскажут о том, при каких обстоятельствах тебя задержали у холма.

– Не расскажут. Побоятся. Никто из них не станет свидетельствовать против женщины с внешностью дрессировщицы планет. К тому же, у них репутация алкашей, которым что угодно может привидеться во время белой горячки…

– Хорошо, а что расскажем мы?

– Как ты догадываешься, данных обо мне нет в базах ни Рама, ни Вары. Туда можно внести любую легенду… Я вообще не буду иметь никакого отношения к разоблачению фермеров-учёных. Оно целиком станет твоей заслугой…

– Спасибо!

– Подожди благодарить. Легенда же у меня такая: я внебрачная дочь женатого дрессировщика планет и его любовницы, женщины породы Погонщиков бозонов. Я выпала из системы пород, как презренный бастард, однако очень талантлива. Жила у фермеров, но образование мне тайком давала сестра матери. Ты меня случайно встретил, влюбился и хочешь жениться. Вот и вся наша история.

– Очень похоже на правду! И при первой встрече, и сейчас я скорее поверил бы этой легенде… если это вообще легенда… Откуда ты возьмёшь документы?

– Они появятся во всех базах данных Рама и Вары. Ты забыл о моём Защитнике? И «отец», и «мать» мои найдутся. В списках умерших, разумеется.

Мы прошли обработку, вышли из камеры и сняли душные костюмы.

– Когда вернёмся, положу это в коробочку с пудрой. Я ей не пользуюсь, у меня и так красивый цвет лица. Кстати, и поцелуи у меня горячие! – засмеялась Африна.

– Такую наглость я ещё не встречал! – ласково ответил я: нахальство девушки всё больше меня пленяло.

– Не встречал, так встретил! – и она обняла меня.

Мы вернулись в участок. Филипп недоумевал, зачем мы с задержанной преступницей ходили в хранилище. Я ответил, что он должен молчать об этом и как можно скорее отдать распоряжение оперативникам двинуться к холму.

– Не хочу терять людей, – вновь сказал начальник отделения.

– Ты же их не потерял последний раз. Не потеряешь и сейчас: Африна отключит системы защиты, и вы задержите всех сотрудников лаборатории.

Девушка кивнула.

– Значит, эта тварь ещё и предательница? – презрительно спросил Филипп. – Мало, что она убила мою жену…

– Я не нарочно, – перебила его Африна. – Она просто неудачно упала, когда потеряла сознание.

– Но упала из-за тебя, мразь!

– Я не нападала, а защищалась.

– Сука! Убийца! Предательница!

– Не кипятись, Филипп! – я вмешался, чтобы не допустить ещё одного несчастного случая. – Не тебя же она предаст. Наоборот, поможет тебе отличиться и возвыситься.

– Не терплю предателей! А если это ловушка?

– На кого? На твоих оперативников? Кому нужны эти пьяницы! Или это ловушка на меня? Но если бы это так, то меня бы ничего не стоило поймать во время первой поездки к холму. Не упускай шанс на повышение – и твоё, и моё. Учёных ты арестуешь, а девушку освободишь.

– Как? Она преступница по всем документам.

– Уже нет. Можешь удостовериться. Её вообще нет в твоих актах и протоколах.

Без малейшего удивления Филипп ознакомился с данными.

– А я ведь ждал такого поворота событий, – спокойно произнёс начальник полиции. – Не надо быть стоумовым, чтобы понять: она высокой породы, а аристократы друг другу глаза не выколют…

5. Подвиг Филиппа

До рассвета, по нашим прикидкам, оставалось около часа. Выйдя из катера, мы погрузились в холодную белую мглу. Нельзя было разглядеть ни звёзд, ни деревьев, ни травы, ни даже наших ботинок. Не было смысла включать фонари: оперативники всё равно ничего не увидели бы с расстояния больше чем в две вытянутых руки. Зато себя они легко могли бы выдать лучами, прорезающими густой туман.

Оперативники начали расходиться по берегу. Двое поскользнулись на сыром грунте и едва не утонули в болоте. К счастью, их удалось вытащить почти без шума.

Полицейские начали медленно продвигаться вглубь острова, к спрятавшемуся в тумане холму. За ними шли я и Африна.

Начало светать, но рубиновое сияние так и не озарило холм. Не светились в озере за нашими спинами и тела мерцателей. Их Владыка умер, когда была пленена Африна, и спокойствие глади водоёма нарушали лишь всплески играющих в свете зари карасей.

Вдруг послышались негромкие детские голоса. Оперативники легли на землю и замерли, дожидаясь момента, когда станет чуть светлее и ослабнет туман...

И вот перед нашими глазами замелькали силуэты ребятишек, беспорядочно бегающих возле холма. Впрочем, некоторые из них растерянно сидели на траве.

Мы подошли ближе. Дети были напуганы, не понимали, почему родители выгнали их из лаборатории, и не пытались убежать от нас. Мы начали их считать.

– Катер вместит всех? – спросила Африна.

– А как же? – ответил Филипп. – Их меньше пятидесяти! Не только детям, но и всем учёным места хватит. Я старый полицейский, на такой мелочи не споткнусь. Ну, открывай!

– Рано, – Африна посмотрела на него пришибленным взглядом, но быстро собралась с духом и твёрдо произнесла: – В твоей власти сделать со мной что угодно, но я не стану открывать лабораторию, пока здесь дети.

Филипп не настаивал. Решил, что если Африна так говорит, значит, причины у неё есть. Теперь нужно было успокоить и накормить ребятишек, разместить их в катере…

И всё-таки старый полицейский предусмотрел не всё: припасов еды у нас сильно недоставало! К счастью, нашлось несколько удочек для ловли карасей, каша для прикормки и мягкий хлеб – вполне пригодная насадка. Полицейским пришлось переквалифицироваться в рыбаков и поваров.

Караси клевали, пока красный диск Аивы не пожелтел, поднявшись над озером. Оперативники развели костёр и жарили рыбёшек, чтобы накормить детей.

Вскоре ветерок пригнал облака, за которыми скрылся Аива. Клёв ненадолго возобновился.

– Может быть, всё-таки откроешь вход? Чего ты боишься? – спросил я Африну.

Она, не ответив, заплакала.

Наконец, детей разместили по каютам. Полицейские подошли к тому месту холма, куда указала Африна. Она встала неподалёку и несколько раз нажала ногой на какую-то незаметную кнопку или рычаг. Открылся большой люк, из которого на нас хлынул смрад.

– Там трупы, – сказал оперативник, который был ближе всех к входу. – И мертвы эти люди уже давно.

– Что стало причиной смерти? – поинтересовался Филипп.

– Газ датчиками не фиксируется. Может быть, яд?

– Заходим! – скомандовал начальник полиции.

Оперативники замялись.

– Первым пойду я. За мной, раздолбаи! – крикнул Филипп и надел шлём с защитой от газов. Подчинённые двинулись вслед за ним, взяв с собой Африну.

Мне было приказано оставаться снаружи: полицейские решили, что им не поздоровится от дрессировщиков планет, если со мной что-то случится.

Я ждал их долго. Не знаю, сколько именно времени… но вдруг в глубине лаборатории прозвучал выстрел. Неужели я потерял Африну?

Следующие минуты оказались мучительными. Я даже не мог предположить, что за несколько дней так привяжусь к этой странной девушке.

Наконец, из люка показались оперативники. Они выносили тело – но только не Африны, а Филиппа.

– Что случилось? – поинтересовался я.

– Матёрый полисмен не всё предугадал! Там оказалась ловушка-растяжка. Из древнего ружья. В каком музее эти сукины дети его откопали?

Медики уже неслись к Филиппу. Он открыл глаза и тут же потерял сознание.

– Жить будет?

– Скорее всего! – ответил врач.

Оперативники выносили мёртвые тела. Десять, пятьдесят, сто, сто пятьдесят… Старики, женщины, мужчины…

С собой покончили все сотрудники лаборатории.

Данные об их исследованиях мы не нашли. В памяти серверов было обнаружено лишь короткое злорадное сообщение: «Вара не получит ничего!»

Африна упала на склон холма и уткнулась лицом в траву. Пошёл моросящий дождик, полицейские ушли в катер, но она не вставала. Я лёг рядом и обнял её, стараясь успокоить. Девушка не гнала меня.

Поднялась она лишь часа через два. Полицейские ненавидели Африну, которая погубила много их друзей и коллег, и могли бросить нас возле холма. Однако вместо этого они сочувственно ждали, когда мы поднимемся, пили фермерскую самогонку и материли законы Вары.

Когда мы возвращались назад, Африна запёрлась в каюте катера, отказывалась от еды и брала только воду…

6. Прощание с Рамом

Наш обратный путь закончился, и мы вышли на сушу. Африна согласилась поселиться в комнате полицейского отделения, которая соседствовала с моей. Я ни разу не попытался к ней заглянуть, но через четыре дня девушка пришла сама и произнесла голосом решившегося человека:

– Утешь меня!

Вот так, без обиняков.

– Африна, я виноват в том, что случилось. Думал, ты уже не сможешь даже смотреть в мою сторону, – пробормотал я.

– Ни в чём тебя не виню. Инициатива была моей с самого начала. Просто я не могла предположить, что всё закончится так печально…

Африна оказалась женщиной страстной и чувственной, но с небольшим опытом. Я быстро понял, что мужчин у неё было мало, и отношения с ними длились коротко. Впрочем, иного трудно было ожидать от человека, который с детских лет жил в замкнутом мирке подпольной лаборатории…

На следующее утро я набрался духу и спросил её:

– Никак не могу понять, почему ты сдалась. Чувствую, как ты раскаиваешься и винишь себя. Ты вполне могла бы и дальше заниматься наукой вместе с фермерами-учёными…

– А к Необъяснимой Точке я тоже смогла бы с ними полететь?

– Хочешь к ней отправиться?

– Да.

– Веришь, что она существует? Послушай Правдивого Броудо. Он говорит, что это выдумка.

– Твой Броудо старый идиот, и доказательство тому – штучка, которая лежит у меня в коробочке с пудрой…

Как окрылили меня эти слова! Они вернули мне веру в то, что давняя моя мечта не мираж и Необъяснимая Точка существует на самом деле.

На Африну я смотрел на неё с любовью и восхищением. Понял, что не ошибся, когда сделал ей предложение!

– Видел бы ты сейчас свой взгляд! – улыбнулась она. – Мы ещё не заключили союз, а он уже начал перерастать в нечто гораздо большее, чем брак по расчёту! Я так и предполагала…

– Как сможешь этого добиться? Ведь в состав экспедиции ещё не включили даже меня…

– Мы оба туда полетим, – убеждённо произнесла Африна и указала на тумбочку, где лежала пудреница. – Может быть, даже вместе с этим. Вдруг между ними установится связь?

– Кто нас пустит на «Орлан познания»? Причину убывания семарглия я так и не нашёл…

– Металл перестал убавляться, как только мы забрали оттуда эту штуку.

– Ты откуда знаешь?

– Проверь!

Я каждый день ходил в хранилище и взвешивал контейнер. Металл перестал убавляться! Значит, и вправду причина заключалась в странном объекте, который и предметом-то нельзя было назвать.

Иногда мы ходили туда вместе с женой, чему Филипп не препятствовал. Африна там ни разу не заговорила чужим голосом. Она рассыпала свойственный ей бисер высоких чистых звуков. Тогда, во время первого посещения хранилища, я списал все странности, которые меня удивили в камере с семарглием, на противорадиационные костюмы, искажающие человеческую речь. Теперь же стало понятно, что дело было не в них…

Я ни на день не мог забыть о «приданом». Каждый раз после ужина Африна долго держала в руках и рассматривала коробочку с пудрой, и затем осторожно ставила назад.

– Что это, по-твоему? Неужели у тебя нет догадок? – однажды поинтересовался я.

– Ты уже меня спрашивал, я ответила…

– Когда за ним придут хозяева?

– Не знаю. Надеюсь, никогда… но готовыми к такому визиту нам всё равно надо быть…

По утрам она любила загорать в ласковых лучах восходящего Аивы, а затем хвасталась мне, что её тело с каждым днём становится всё более золотистым. Я радовался: хоть моя невеста и была белокожей, у неё не оказалось полной невосприимчивости к загару.

Значит, я не лишусь жены по той же причине, по которой некогда потерял мать. Даже если Африна вдруг решит сэкономить и сходит в солярий для убогих пород, едва ли это посещение окажется для неё роковым.

Никто из полицейских не смел злословить по поводу наших отношений: Филипп ещё не до конца выздоровел, но его пальцы твёрдо лежали на кнопках управления участком. Он предупредил коллег, что лично высечет у столба любого, кто неуважительно отзовётся обо мне или об Африне.

Однако сам он своим указаниям не следовал. Во время прощального ужина в банкетном зале полицейского отделения, когда все были уже навеселе, Филипп произнёс лаконичный тост.

– Будь начеку, придурок! – сказал он.

Когда Африна на минуту вышла из зала, я шёпотом поинтересовался, что он имел в виду.

– Я ж тебя полюбил как родного и зла тебе не желаю, – прошептал в ответ Филипп Поппер. – Подумай, на ком ты собрался жениться! Эта сука, может, и аристократка по происхождению… но с детства работала с фермерами-учёными, заслужила их доверие и расположение, а потом раз – и предала своих. Стала виновницей их смерти. Тебя эта мразь тоже предаст в самую неподходящую минуту.

«И благословение, и проклятье!» – вспомнил я…

Глава 4. Возвращение на Вару

1. Увесистая пудра Африны

Краснеющий Аива прощался с нами, лаская порт нежными вечерними лучами. Тонкая фигурка Африны изгибалась под тяжестью дамской сумочки величиной с две ладони. Пассажиры удивлённо косились на неё.

Когда мы проходили досмотр, секьюрити попросил Африну положить сумочку на весы – и ахнул:

– Что у вас там?

– Тёмные очки, помада, пудра, флакончик с духами… – перечислила Африна.

– Почему такой вес?

– Там пудра на основе солей сверхтяжёлых металлов. Не волнуйтесь, не радиоактивных. Из островка стабильности. Это новые химические элементы, недавно открытые. Они ужасно-ужасно дорогие и увесистые. Последнее веяние моды, разве вы о нём не слышали?

– Откройте сумочку!

Охранник перерыл всё скудное её содержимое, боязливо открывал раза три коробочку с пудрой и мерил радиацию…

– Только не просыпьте ни щепотки! Эта пудра стоит как половина вашего космопорта! – напирала Африна.

«Вот это артистка!» – подумал я.

Не найдя ничего подозрительного, охранник позвонил начальству.

Теперь сумочку стали обследовать уже два человека… Наконец, начальник покопался в базе данных, нашёл там сведения об Африне, удостоверился, что они подлинные, хмыкнул: «Понятно: внебрачная дочь дрессировщика планет… Чего только эти модницы ни придумают! Какой только хренью ни намажутся, лишь бы выделиться среди прочих смертных!» – и пропустил нас.

Итак, «приданое» мы взяли с собой на Вару, хотя и понимали, что рискуем. Владелец этой загадочной штуки – неважно, человек или существо другого вида – скорее всего, уже заметил, что семарглий перестал к нему перетекать, и начал искать пропажу. Какой счёт будет нам предъявлен?

– Как мы назовём новый элемент, из которого изготовлена твоя пудра? – шутя спросил я, когда мы уже расположились в каюте «Орлана Харона».

– Пошёл ты! – визгливо огрызнулась Африна.– Как вы мне все обрыдли, и ты в первую очередь. Сам бы хоть что-нибудь придумал, а то меня одну заставил отдуваться.

– Вот ты, оказывается, какая грубиянка! Почти как Филипп.

– Ну, а чего мне теперь тебя стесняться? Ты уже мой, и никуда от меня не денешься! – захохотала она.

«Орлан Харона» летел к пункту переброски. Мы любовались на уменьшавшийся Рам. Если б не другие очертания материков, он был бы так похож на Прародину!

Ещё у планеты было что-то общее… с Африной. Те же цвета: зелёные леса и поля, как её глаза… рыжевато-бурые пустыни, как её волосы… белые облака, как её кожа… Мало того, она будто специально надела голубое платье… для полного сходства…

Рам я боготворил. Это слово пробуждало во мне самые яркие и радостные детские воспоминания. Теперь частичка обожания перекинулась на будущую жену. Вот тебе и брак по расчёту! То ли ещё будет, чувствовал я…

Корабль достиг пункта переброски, перенёсся в систему Скарьи – и мы с Африной поселились в чулане образов, выбираясь оттуда лишь для того, чтобы поесть, поспать и справить прочие надобности. Смотрели развлекательные авторские записи. «Битву на орбите» я включить при ней не рискнул.

Наконец, тревожный перелёт остался позади. Начиналась жизнь на Варе, ещё более нервная.

Я открыл дверь запылившейся в моё отсутствие квартиры. Мы бросили багаж в угол коридора. Африна вынула коробочку с пудрой из своей сумочки и положила на мою тумбочку.

– Знаешь, как собаки помечают территорию? – улыбнулась она. – Вот и я возьму с них пример. Пусть полежит здесь как знак моего присутствия.

Затем она исследовала все уголки холостяцкого жилища, не пропуская даже самого неприметного предмета.

– Здесь мне убираться десять дней к ряду! – запричитала Африна звонким бисером своего голоса. – Всё у тебя завалено мусором и пропахло мерзкими духами. Что это за химия? Словно отрава для вредителей. И какой стойкий запах! Тебя же здесь не было треть года, а он сохранился. Как эту вонь выводить? Кто мог прыскаться такой гадостью? Блядей, что ли, водил? Теперь не будешь!

Однако в тот вечер она убирать квартиру не стала и, в чём была, плюхнулась на кровать. Уснули мы через минуту…

Пробудились мы, когда уже наступил день. В квартире убирались вдвоём, чтобы поскорее сделать её похожей на жилище семейной четы. Африна часто выглядывала на площадь Стрекозы и всякий раз с ужасом захлопывала дверь: её отвращала душная влажность воздуха и пугал мертвенный свет, в который погрузился утром наш город-крепость.

– Всю жизнь провела в лаборатории. Света Аивы не видела, но хоть по вечерам могла побыть на природе, подышать чистым воздухом, полюбоваться на озеро… А здесь… – звенел её голос.

– Привыкай. Сама же хотела стать насельницей Вары, ради чего и хочешь выйти за меня.

– Нет. Ради тебя! – ответила она.

Я удивился этим словам, точнее, серьёзному и неподдельному тону, с которым они были произнесены.

– Мне с самого начала был нужен именно ты, – продолжила Африна. – Мне надо полететь к Необъяснимой Точке именно с тобой, и ни с кем больше. Я о тебе узнала задолго до твоего прилёта на Рам, и сказала себе: «Он станет моим мужем».

– Ты же тогда не представляла, как я выгляжу. Вдруг я оказался бы горбатым уродом?

– Ты меня пленил искренностью и любознательностью. Тем, что хочешь полететь к Необъяснимой Точке не ради славы или карьеры.

– Как ты это поняла? Ты же не была со мной знакома. Ах да, сейчас ты слово в слово повторила фразу нашего куратора, дрессировщика планет. Ты его знаешь?

– Нет, не знаю. Я об этом узнала по другим каналам…

– По каким же? Только не говори мне о вещих снах.

– Тогда я тебе ничего не скажу!

Мы с Африной начали жить, как муж с женой, и планировали узаконить отношения. Предощущение этого момента стало единственной моей радостью, которая не давала погрузиться в смертельную хандру.

Когда я вышел на работу, то поразился царящей там атмосфере. Стены бюро словно пропитались радиоактивной пылью, медленно отравляющей всё продуктами распада. Строительство «Орлана познания» высасывало и из Вары, и из благодатных планет столько ресурсов, что содержание урезали всем насельникам, включая сотрудников нашего учреждения. Они злились. Жить становилось хуже, жить становилось грустнее. Начиналось брожение умов.

Дрессировщики планет ужесточили правила пребывания в интерактивных чуланах. Общаться с приятелями из других городов стало можно только по заверенному разрешению, а для обмена научными идеями была создана отдельная сеть. Людей это злило ещё больше.

Я замечал на себе неприязненные взгляды коллег. Особенно холоден стал Антон. Видимо, на проповеди Правдивого Броудо он смотрел серьёзнее, чем мне раньше казалось. На мои вопросы о том, как продвигаются его исследования, он отвечал коротко: «Никак!»

Прошло несколько дней, прежде чем я услышал от него чуть более длинный ответ:

– Никаких страховочных копий не предвидится. Никакого продолжения жизни в цифровом мире! Оцифровать сознание невозможно. Я это всегда понимал… Так что не обижайся, но риск для тебя будет огромным… если полетишь к Необъяснимой Точке.

– Ты на меня за что-то обижаешься?

– Как ты мог!

– А ты бы как поступил на моём месте? Выставил бы себя никчёмным дурачком, который ни в чём не может разобраться?

– На твоей совести двести жизней и судьба целой планеты. Рам теперь уже никогда не освободится, – пробурчал Антон.

И если бы так думал он один!

Как управляться с коллективом, если тебя презирает лучшая и наиболее творческая его часть? Этого я не знал. Явуз, как назло, был в отпуске, да ещё в другом городе, и связаться с ним не получалось.

Мы разговаривали с Африной за ужином. Ели, как я помню, тушёную с овощами курятину. Я без задней мысли начал вспоминать прошлое:

– На Раме и в аэропорту ты была такая решительная, такой находчивая…

– А сейчас сбавила обороты? Не удивляйся: у нас будет ребёнок, все мои мысли о нём. Нам скорее надо заключить союз.

– По тебе не видно…

– Я и сама не замечала, пока не пошла к врачам на общее обследование, а они сказали, что плод уже начал развиваться. Зачала я дней тридцать назад…

Африне удалось вернуть мне бодрость духа. Я рассказал коллегам о ней и представил им её как свою невесту. Однако их реакция была совсем не такой, которую я ожидал.

Вылетая на Рам, я покидал целостный коллектив, который, несмотря на мелкие интриги и дрязги, всё-таки жил общим делом и радовался ему. Теперь же он рассыпался на осколки. Мало кто из них искренне поздравил меня.

– Какую девчонку ты себе отхватил! – ухмыльнулся Антон. – Сразу видно: благородных кровей. Роскошное приобретение за умеренную плату. Всего каких-то две сотни трупов…

– Мы с ней случайно познакомились, лаборатория здесь ни при чём. И не две сотни, а полторы…

– Даже сэкономил. Поздравляю!

Девушки тоже язвили по поводу Африны. Они не упускали случая назвать её бастардом и ублюдком так громко, чтобы я это слышал.

Конечно, девушек снедала зависть к происхождению Африны: бастард она или нет, но по документам – дочь дрессировщика планет, а не занюханного погонщика бозонов!

Унылые дни проходили один за другим. Никто из сотрудников не разродился даже самой завалящей идеей, да и мне ничего дельного не приходило в голову. Мы лишь разыгрывали бурную творческую деятельность, и рано или поздно это стало бы известно в Оплоте Вары. Что я буду делать, если коллектив расформируют, а проект закроют?

Некому было развеять мои опасения: куратор бюро и его жена упрямо не хотели напоминать мне о своём существовании, а Явуз по-прежнему гостил у пожилых родственников.

2. Оплот дрессировщиков

Вторая аудиенция произошла не очень скоро, зато при каких обстоятельствах! Не высокопородные гости прибыли в учреждение, как в прошлый раз, а я был вызван в их святая святых – в главный город-крепость Вары, Оплот дрессировщиков планет. Такой чести не удостаивался ещё ни один сотрудник нашего бюро.

Как гость потомков великих командиров, сделавших Вару поводырём человечества, я преодолел пешком несколько сот высоких каменных ступеней. Такое восхождение считалось необходимым, чтобы привить посетителям смирение перед бескрайним мирозданием и властью Высших командиров над Варой и благодатными планетами.

Я ожидал увидеть роскошь, однако убранство твердыни оказалось аскетичным. Некрашеные потолки и стены из грубо отёсанного базальта, полы, выстеленные шершавой плиткой, квадратные каменные горшки с незнакомыми мне корявыми растениями, мертвенный холодный свет… Я бы поверил, если бы мне сказали, что нахожусь в госпитале или даже в морге.

Такой же скудной обстановка оказалась и в кабинете, куда меня пригласили. Мебели не было, если не считать деревянного стола, нескольких стульев и низкого столика в углу. Стены были украшены строгими барельефами Высших дрессировщиков планет, которые правят человечеством. Я впервые увидел их лица.

Хозяин кабинета, который на этот раз был без жены, поприветствовал меня. Он обратил внимание на моё озадаченное лицо.

– Не удивляйтесь скромности обстановки! – улыбнулся он. – Мы храним заветы предков. Помним, каких лишений стоила Победа на орбите всему народу Вары. По-прежнему экономим… и на себе тоже. Не хотим, чтобы наша планета разделила судьбу мира аккаров. Воспитываем в людях преданность Варе, а не своим слабостям и прихотям. Мы блюстители древних традиций!

Он извинился, что сразу не предложил мне сесть, и подошёл к низкому маленькому столику, а затем дал знак помощнику. Тот принёс наливку с Рама.

– Нам есть, что отметить! – интригующе произнёс куратор нашего бюро, сделал длинную паузу с бокалом в руке и продолжил: – Поздравляю, у вас очень красивая невеста. И, судя по некоторой информации, талантливая. Я близко знал её покойного отца, большой был бабник! Мы с раннего детства росли друзьями. Разыскиваю его отпрысков по всем планетам и пристраиваю на хорошие места. Насчёт Африны у меня нет сомнений, она поразительно на него похожа. Генетический анализ тоже подтверждает его отцовство. Потом мы поднимем ещё по бокалу – в память о нём!

В стенах священной цитадели высоких пород я был растерян и плохо скрывал чувства. Закуска оказалась на редкость невкусной. Я поморщился, и дрессировщик планет это заметил.

– Чревоугодие – это отрада низших сословий. Нам нельзя опускаться до их уровня… здесь, на Варе, когда мы на виду… – дрессировщик планет понизил голос почти до шёпота: – А на других планетах, конечно, втихаря отрываемся… Ох, как же в своё время мы с отцом Африны покуролесили! И на Раме тоже…

Он сладострастно засмеялся.

– Надеюсь, Африна подружится с моей женой, – продолжил аристократ. – Когда она выйдет за вас замуж и получит статус насельницы Вары, то на время вольётся в породу Погонщиков бозонов, и не только формально. Наука – её призвание, разве не так?

– Она разбирается в защитных системах. Говорит, мать этому научила.

– Системы защиты – конёк Вары. Неужели девушка сможет предложить нам что-то новое и интересное? – спросил хозяин кабинета.

– Африна специализируется не на защите городов от внешней среды и вражеских ударов, а на охранных системах, которые воздействуют на мозг человека.

– Стало быть, её учили запрещённым методам? Тем же технологиям, на которых строятся игры-мороки?

– Наверное… Пусть лучше сама расскажет. Только практики у неё маловато: она спасала усадьбы некоторых фермеров Рама от воров, вот и весь опыт. Ей не терпится его расширить.

– Ну, вот и отлично! Скорее всего, этим Африна и продолжит заниматься. Она дочь моего друга, и это главное… Как думаете, что для нас важнее: какие-то законы или интересы Оплота и пород планеты? – мой собеседник с почтением посмотрел на барельефы Высших дрессировщиков. – Они решат, где работать Африне! Думаю, после моей рекомендации для неё найдётся место в вашем бюро и она будет работать… во благо Вары!

– Во благо Вары! – поднявшись, повторил я.

Помощник принёс нам ещё два бокала с крепкой наливкой. Мы помянули отца Африны и немного отдохнули, послушав короткий и красивый музыкальный этюд, автора которого я не знал. Затем дрессировщик планет возобновил беседу:

– Не обижайтесь, но за Африной поначалу будут следить наши информаторы. Доверие приобретается не сразу. Она дочь моего друга, но я плохо представляю себе, в какой среде она росла. Судя по её отменному вкусу, это были не фермеры и даже не погонщики бозонов… Не знаю, какие у вашей невесты связи… Да, кстати… Мы пока не станем закрывать ваш безлимитный счёт, позволим сыграть свадьбу на средства Вары. Они разрешили! – и он вновь благоговейно поднял свои блёклые глаза на барельефы Высших командиров.

– Они о нас с Африной знают? – изумлённо спросил я.

– Знают, и приготовили подарок. Ваши с ней дети получат подобающий им статус. Они станут аристократами! Как же всё-таки Африна похожа на отца!

Хозяин кабинета дотронулся до запястья, и над его ладонью зажглись объёмные изображения его друга и моей невесты.

Они выглядели даже не как отец и дочь, а как близнецы: на этом портрете приятель моего собеседника был запечатлён молодым.

Я был поражён этим сходством и уже не сомневался в том, что легенда Африны на самом деле была не легендой. Но зачем она морочила мне голову? Почему говорила о какой-то подделке документов, которая на самом деле ей не требовалась?

«Нет, не всё так просто! – осенило меня. – Ведь были ещё изменённые протоколы допроса и записи других наших разговоров…»

Мне хотелось спросить дрессировщика планет, не он ли был Защитником моей невесты и не знает ли он о её работе в подпольной лаборатории на Раме. Но, разумеется, я не стал задавать такие вопросы.

– Перейдём к делу, – продолжил куратор бюро. – Вы справились с заданием лучше, чем мы предполагали.

– Разве? – ахнул я. – Я ведь далеко не во всём разобрался…

– Это уже не имеет значения. Главное, металл больше не убавляется. Проблема была связана не со свойствами семарглия, а с подпольной лабораторией. Благодаря вашим стараниям она ликвидирована. Жаль, конечно, что никто из сотрудников лаборатории не остался в живых, а то мы бы их задействовали во благо Вары… но вы сделали всё, что могли. Вы показали себя человеком, более пригодным для полёта к Необъяснимой Точке. Однако «Орлан познания» ещё не построен. У вас есть время поработать над улучшением реактора.

– Вас что-то угнетает? – аристократ изучающе осмотрел меня.

– Коллектив сильно расшатался, – признался я. – Отношение ко мне изменилось. Многие коллеги винят меня в смерти фермеров-учёных. Мне трудно воодушевлять их.

– Думаю, после этого разговора со мной у вас всё получится. Мы уже решили поднять вашим сотрудникам жалованье, и очень существенно, хотя средства найти было трудновато.

Я так расчувствовался, что чуть не проболтался о приданом Африны. Ещё несколько секунд – и случилось бы непоправимое… но мне удалось вовремя опомниться.

– Конечно, реактор ещё можно улучшить! – я выпалил первое, что пришло мне в голову.

– Кому как не вам этим заниматься, – заметил мой собеседник. – Ко мне вы придёте ещё не раз, а после возвращения из экспедиции Оплот вообще станет вашим домом. Постарайтесь не утратить доверие. Во имя Оплота и пород Вары!

Он встал и подал мне руку на прощание. Я повторил девиз дрессировщиков планет…

3. Похороны на ледяной планете

Когда я вернулся в бюро, до коллег уже донеслась весть об увеличении довольствия. Даже Антон потеплел ко мне и перестал винить меня в смерти фермеров-учёных. Вольнодумец с восторгом выслушал мой рассказ о встрече с дрессировщиком планет, так он обрадовался повышению жалования!

Впрочем, не прошло и двух дней, как Антон предложил мне послушать очередную проповедь старого Броудо. Я в ответ пожаловался на то, что мне смертельно не хватает времени, ведь помимо работы у меня теперь есть и невеста, которой нужно внимание.

– А вот у меня времени навалом! – полушутя ответил Антон. – Ты же знаешь: я старый шарлатан. Создаю видимость деятельности…

Скоро из отпуска вернулся Явуз. Я был готов наброситься на него с упрёками, но когда здоровался, увидел, насколько серым и осунувшимся было его лицо, обычно полное здоровья. Он выглядел измотанным.

Пока я думал, что сказать Явузу, он извинился, что оставил меня на произвол судьбы:

– Не знал, когда ты вернёшься, а отпуск взял потому, что у моей двоюродной бабушки умер муж. Она осталась совсем одна, больше в том городе у неё никого нет. Мне нужно было ещё и похороны организовывать.

– Похороны? – поразился я.

– Да. Хотел порадовать старушку. Всё, что у меня было, потратил на аренду техники, но зато похоронил усопшего у самого полюса Вары, – и Явуз провёл пальцем по запястью.

Я был вынужден сделать скорбное лицо, хотя картина, которую я увидел, была настолько восхитительной, что хотелось воскликнуть: «Какая же красота!»

Пять пассажирских вездеходов и бурильная машина с трудом пробирались по полупрозрачным напластованиям, зеленоватым в свете полярного сияния. Если из космоса поверхность планеты почти идеально гладкой и покрытой тонкой паутиной трещинок, то из окна машины всё выглядело иначе. Огромные глыбы льда наползали одна на другую, загадывая водителям головоломки. Часто приходилось возвращаться назад, чтобы выбраться из очередного тупика.

Да и сами трещинки, такие изящные на экране «Орлана Харона», при ближайшем рассмотрении выглядели бездонными оврагами, свалиться в которые было несложно при неосторожном движении на скользком льду. Недаром люди учились полжизни на специальность водителя вездеходов. Не случайно платили им втрое больше, чем мне, руководителю важнейшего государственного проекта!

Сияние, освещающее поверхность ледяной планеты, было стократ более ярким, чем Владыка мерцателей, и не малиновым, а зеленоватым. Не верилось, что такое великолепие могли породить частицы, прилетевшие с далёкого тусклого Скарьи.

Похороны недалеко от полюса считались самыми престижными на Варе, ведь здесь тело человека может сохраняться в неизменности миллионы дней!

Установка вышла на ровную площадку и бурила колодец до тех пор, пока не нашла под слоем льда мёрзлую землю. Из машин вышли люди и опустили в лунку нержавеющий саркофаг с телом покойного.

Затем они недолго полюбовались на сияние и сели в машины, чтобы вернуться в город и справить поминки.

– Представляешь, как была рада моя двоюродная бабушка! – сказал Явуз. – Мало кого так хоронят. Разве что покойников высоких пород. Правда, потом она всё равно плакала каждый день. Я её утешал. Сейчас хлопочу о том, чтобы перевезти её в наш город. Она была бы под присмотром. Из-за неё я совсем забыл о работе и даже о тебе. Прости!

– Нет, это ты меня прости.

Мне действительно стало стыдно перед Явузом. Он так много для меня делал, а я почти не интересовался его жизнью. Даже не знал ничего о его родственниках! Пользовался его добротой и ни разу не отплатил за неё.

– Я уже два раза беседовал с нашим куратором. Он расположен ко мне. Обязательно попрошу его тебе помочь, – пообещал я.

– Дрессировщика планет? – испуганно спросил Явуз. – Может, не надо.

– Позволь мне самому это решить.

Теперь, когда мой друг вновь положил пальцы на кнопки управления, жизнь коллектива начала налаживаться. Преобразилась и моя квартира, которой коснулась женская забота. В ней стало уютно жить. Мы пока не узаконили брак с Африной и она ещё не устроилась на работу. У неё была бездна времени, которое она расходовала во благо нам обоим.

Я дословно пересказал ей нашу беседу с дрессировщиком планет.

– Поздравляю с обретением высокопородного покровителя! – сказал я. – Впрочем, как я понял, он нашёл тебя давно, ещё до нашего знакомства. Одно только не укладывается у меня в голове. Для чего дрессировщики планет затеяли эту игру? Зачем они сами у себя воровали металл? Откуда у них взялась эти непонятные технологии, о которых ничего не знают даже погонщики бозонов? Ой, странно всё это!

Про вживку в запястье я ей не сказал, хотя меня и подмывало.

– Не выдумывай!– ответила Африна. – Я твоего покровителя ни разу в глаза не видела.

– Он утверждает, что ты дочь его друга. Даже показал мне ваши портреты. Вы – как две капли воды!

– Ну… отца я не помню… всё может быть… но всё равно мой Защитник – это не дрессировщик планет, а кто-то другой. Если бы я знала, кто!

– Почему ты так решила?

– Моё «приданое» – это не секретные технологии Вары. Дрессировщики не знают о штуке, которая лежит в коробочке с пудрой. Нам остаётся только ждать, когда объявится её владелец. Подозреваю, что он окажется могущественнее всех наших начальников вместе взятых.

– И как же нам подготовиться к его визиту?

– Никак. Будем ждать. Это единственное, что нам остаётся делать.

4. Странные сообщения

С момента этого разговора во мне поселилась тревога, противная рассудку. «Пусть приходит владелец этой шутки. Едва ли он убьёт нас или потребует чего-то непосильного. Не надо ничего бояться», – размышлял я, но со страхом смотрел в тёмные углы комнаты. Порой я чувствовал затылком чей-то взгляд.

Иногда мне казалось, что не сегодня-завтра из коробочки с пудреницей вылетит кошмарное нечто: загадочная точка разожмётся и обернётся или невообразимым чудовищем, от одного вида которого я сойду с ума, или адской машиной, которая уничтожит всю Вару.

Каждый вечер после работы с опаской я подходил к двери своей квартиры. Думал, цела ли моя Африна, и успокаивался не раньше, чем видел её живой и заботливой.

Моя невеста изменилась. На тугой глянцевой коже её щёк проступили веснушки. Мне было приятно видеть, что у неё увеличилась грудь, и ощущать, что её тело стало глаже и сочнее. Африну стало приятнее ласкать, ведь никакие вымышленные стандарты красоты не могут убить в мужчине природное тяготение к женственности!

Разговаривая со мной, Африна часто взрывалась, как и многие женщины, в которых развивается плод… Впрочем, не только это было причиной её раздражительности.

– Что с тобой? У тебя страх в глазах, – однажды вечером спросил я Африну.

– Я уже боюсь заходить в чуланчик. Приходят странные сообщения. Кто-то хочет с нами связаться, – призналась она.

– Ты пробовала отвечать?

– Пробовала, но мои реплики остаются без ответа…

– Ну, вот и началось… Ждём гостей!

Теперь нас придавило тяжёлой цепью мучительных дней. Занимаясь «Орланом познания» и его реактором, я оставлял Африну наедине со страхами, которые с каждым днём становились всё назойливее. Я корил себя за то, что провожу с ней мало времени и редко успокаиваю её, но в то же время успокоиться сам мог только на работе, где отдыхал от её истерик и собственных тёмных предчувствий.

Затем послания стали приходить и мне. Теперь каждый раз после возвращения с работы я заходил в интерактивный чулан, который до этого почти не посещал.

Ни лица, ни фигуры автора посланий я не видел. Они зачитывались ровным механическим голосом. Если со мной говорил человек, то он применял такую мощную аппаратуру, которой на Варе располагают разве что Корпус безопасности и, может быть, полиция. Оригинальные интонации и тембр мне не удалось восстановить никаким из известных программ.

Тот, кто посылал мне сообщения, ничего не требовал, видимо, полагая, что мы всё понимаем и так. Угрозы его были неясными. Он обещал то надрать нам задницу, то выпороть, то оставить без рук, то развеять на молекулы… Про «приданое» не говорил ни слова, но тем было страшнее…

– Африна, ты вправду и моё благословение, и моё проклятье. Как удачно тебя назвали родители! – сказал я, когда мы в очередной раз сели ужинать.

– Это всё, что ты хотел мне сказать?

– Так дальше жить нельзя! Ты же специалист по системам защиты. Придумай что-нибудь такое, что нас убережёт от визита. Ты же находчивее меня! Мне пока в голову пришло только одно – переставить пудреницу из коробочки в шкаф.

– У тебя мозги от страха совсем отсохли! – засмеялась Африна. – Ты можешь представить себе уровень знаний, с помощью которых сделана эта штука?

– Что ты хочешь мне сказать?

– Обладатель их преодолеет любую нашу охранную систему так же легко, как обошёл защиту камеры с семарглием.

– Почему же он не пришёл к нам до сих пор?

– Может, поиздеваться решил.

– А если он и есть твой Защитник? Не он ли посылает нам сообщения?

– Ну, это едва ли… Защитник не повёл бы себя так, если он на самом деле задался целью меня хранить. Мне же сейчас нельзя волноваться, я в положении… но сама не своя!

В тревожных разговорах и безотчётном страхе прошли ещё дней двадцать… Никто к нам так и пришёл, а тревога уже подкашивала ноги. По коридорам бюро я ходил как сомнамбула. Вживка-врачеватель ничем не могла мне помочь. Коллеги советовали лечь в госпиталь.

– Только этого не хватало! – отвечал я.

В больнице я бы совсем сошёл с ума, думая о том, что может случиться без меня с Африной и нашим будущим ребёнком.

5. Вуалехвосты среди карасей

В смятенной жизни нашей ещё не узаконенной семьи случилась и маленькая нечаянная радость. Дрессировщик вызвал к себе нас обоих, чтобы представить Африну своей жене.

Мы вошли в Оплот и поднялись в кабинет. Высокопородная пара ждала нас в кабинете куратора, сидя под сенью портретов Высших командиров. Нам с Африной они разрешили сесть рядом.

– Восхождение было для вас трудным. Отдохните немного, Африна, – обратился дрессировщик планет к моей невесте.

В кабинет вошёл помощник дрессировщика планет с подносом, на котором стояли четыре бокала.

Африна и жена куратора отошли посудачить с коктейлем в руках. Хозяин кабинета предложил мне укрепить наше взаимопонимание более крепким напитком.

– Когда вы вернётесь из экспедиции, мы будем встречаться очень часто, – пообещал он. – Доверительность наших отношений нужно наладить уже сейчас.

– Безусловно! – радостно согласился я.

– За здравие Африны! – поднял он бокал. – Как же мы с её отцом погуляли на Раме! И противозаконного много натворили. По-хорошему нас стоило бы лишить статуса и высечь смертной поркой.

«Что он хотел сказать? – задумался я. Возможно, куратор имел в виду не только свои любовные похождения, но и что-то другое. Ведь говорила же Африна, что подпольную лабораторию на Раме создал её отец. Дрессировщики планет во главе фермерского бунта! Забавно!»

Женщины шушукались вдалеке от нас. Разобрать, о чём они говорят, я не мог, но не отводил от них глаз, сопоставляя их наружность.

Нет, черты лиц двух женщин сильно различались: Африна была намного милее и женственнее. Однако, попав в стены нашего бюро, обе смотрелись бы как два вуалехвоста в усынке тинистого озера. Аквариумные красавицы из рода Carassius, так не похожие на обычных карасей!

Девушек роднила не только внешность, но и осанка, мимика, жесты, интонации голоса… Конечно же, они были одной породы!

Дрессировщик планет пожурил меня за то, что мы тянем с оформлением брака, а затем подозвал Африну и сказал, что её ждёт интересная работа во благо Вары. Она станет разрабатывать особые системы «Орлана познания»: если на корабле начнётся паника или, того хуже, бунт экипажа, потребуется успокаивать людей мощным полевым воздействием на мозг.

– Вы устроитесь на работу через десять дней. Перед этим дадите официальное согласие, что стражи Вары станут наблюдать за вами. Это печальная необходимость! – извиняющимся тоном произнёс дрессировщик планет. – Вы дочь моего друга, конечно. Л лично я не сомневаюсь в вашей преданности Оплоту и породам Вары… но вам будет доверен слишком ответственный участок работы. Мы не можем рисковать «Орланом познания»…

– Африна беременна. Как она сможет работать? – вмешался я в их разговор.

– Всё в наших руках, и её рабочий график тоже, – успокоил меня хозяин кабинета. – Вначале пусть поработает дома, а потом… Неужели мы не найдём нянечку ей в помощь? Оплату её труда возьмём на себя.

– И, конечно же, нянечка станет информатором?

– Информаторы будут в любом случае. Нянечка или нет, какая вам разница. Таков порядок, а порядок непреложен. Не придавайте этому слишком большое значение. Вам ведь нечего утаивать от нас, правильно? Женитесь и работайте во благо Вары! – дрессировщик планет встал и важно произнёс: – Во имя Оплота и пород Вары!

– Во имя Оплота и пород Вары! – торжественно повторили мы вслед за ним.

6. Конец безумия

Теперь уважение коллег ко мне восстановилось. Они словно забыли о гибели фермеров-учёных и шептались лишь о том, что дрессировщики планет второй раз пригласили меня в Оплот Вары. Теперь они признавали меня начальником.

Некоторые, впрочем, меня жалели, недоумевая по поводу моего издёрганного и усталого вида, но не решались спросить, в чём дело.

– Это нимфоманка-Африна измучила его в постели! – зубоскалила Кристина…

Если бы такое сказал мужчина, я бы расквасил ему морду, но насмешки девушки приходилось терпеть, что ещё больше меня взвинчивало.

К страху перед возможным визитом неведомого человека или существа примешивались опасения, что дрессировщики планет узнают о его приходе к нам, а значит, и о «приданом». Это означало бы утрату доверия высоких пород ко мне. Крах всех моих надежд!

Дальше ждать было нельзя. «Если ничего не предпринимать, то либо мы сойдём с ума, либо нашу тайну разоблачат!» – сказал себе.

«Может, хватит над нами изгаляться? У нас с Африной уже ноги дрожат. Нужно встретиться, и поскорее», – ответил я на очередное сообщение в чуланчике.

«Жду вас в восемь вечера у «Обретённой Земли»!» – пришла ответная реплика.

– Ну, наконец-то! – крикнул я Африне. – Нас пригласили встретиться у ресторана! Вечером идём…

– Даже смерть надо встречать красивой!

Впервые за долгие дни она рассмеялась и принялась подводить свои неимоверной величины глаза – так, чтобы чуть уменьшить их и сделать лицо немного более соответствующим типажу погонщицы бозонов.

Мы вышли на безлюдную площадь, как всегда, залитую тусклым тёплым светом. Не встретив ни одного прохожего, подошли к монументу стрекозы. Рядом с ним никого не оказалось.

Хозяин приданого решил поиграть у нас на нервах, и ему это удалось. У меня дрожали уголки век – как и в тот день, когда я впервые увидел дрессировщиков планет. Африна тоже волновалась и сучила пальцами воздух.

– Конечно, рано или поздно владелец появится. Кем он окажется – человеком, гуманоидом, негуманоидным существом? Какой счёт нам будет предъявлен? Что мы должны будем ему отдать? Жизнь? Надеюсь, нет. Если это вербовка, то нас что заставят делать? Передавать сведения о деятельности бюро? – тараторил я.

– Едва ли вербовка, – ответила Африна, которая немножко лучше владела собой и сохранила способность логически мыслить. – Любую информацию владелец моего «приданого» может получить и без нас, коли уж сумел обойти защиту хранилища. С нас потребуют что-то другое…

Мы начали замерзать, хотя внутри городов-крепостей Вары поддерживается стабильная комфортная температура. Она одинакова и на работе, и в моей квартире, и здесь, возле ресторана…

Причина озноба была внутри нас. Это был почти животный страх… и вдруг…

– Ба-ба-ба, – прогремел знакомый голос. – Как же я вас разыграл! Весь отпуск не просыхал, а руки трясутся не у меня, а у тебя. Да и Африна твоя выглядит, будто двое суток не спала. Ничего, это пройдёт, когда внедрим наливочку! Ну, в общем, меня повысили и перевели на Вару. Ресторан за мной, прямо сейчас!

Мы обернулись. Перед нами стоял Филипп.

– Эти сообщения посылал ты?

– Конечно! Как налакаюсь – так и принимаюсь рассылать. И не только вам…

– Как это было так мило с твоей стороны! – сухо ответил я. – Знаешь, мы так нервничали, что совсем потеряли здравомыслие. Мы думали…

– Прошу простить! Возмещу! Наливка – за мой счёт. Закуска тоже.

Филипп неуклюже нагнулся, чтобы поцеловать моей невесте руку. Судя по всему, он относился к Африне уже не так неприязненно, как прежде.

– Не буду наливку. Возьми мне лучше сок каких-нибудь кислых фруктов, – сказала Африна.

– Ты, детка, в положении? – заржал он. – Пока незаметно… если не присматриваться… Тогда тем более прошу прощения.

– Филипп, давай перенесём поход в ресторан, – прервал его я. – Мы с Африной на днях заключим союз, и сразу же будет свадьба. Приглашаю!

– И тогда приду, и сейчас настаиваю. Неужели мы с тобой не можем поговорить часок-другой?

– Ты что-то хочешь нам рассказать?

– Нечто очень важное.

7. Радушная бандитка

Из ресторанов, построенных под монументом Стрекозы, мы опять выбрали «Обретённую Землю». У входа стоял всё тот же пузатый швейцар, который встретил меня как родного.

– У тебя хорошая память! – похвалил его я. – Столько дней прошло… Нам бы уединённое местечко.

– Как же такого клиента не запомнить? Тогда мы за один вечер выручили как за десять!

Через зал, залитый разноцветными вспышками, администратор проводил нас в комнату со столом из настоящего дерева и стульями, обтянутыми натуральной кожей. С кованой люстры падал приятный желтовато-белый свет, очень похожий на тот, которым мы наслаждались на Раме.

Нам принесли наливку и сок. Оба напитка были из чёрной смородины. На закуску подали салат из овощей и жареную телятину.

Филипп поднял бокал.

– За здоровье рыбака! – произнёс он. – Да бог ему прожить подольше.

– С ним что-то случилось?

– Заболел бедняга. Он всегда этого так боялся!

– Иммунитет грязными тарелками не укрепишь… – сказал я и тут же понял, что брякнул лишнее.

– Какой на фиг иммунитет! – возразил Филипп. – Его разбил инсульт. Я прислал к нему лучших врачей Рама. Заключение таково: старик ещё поживёт… года два или три, может быть… Мы его поселили в отделении, чтобы он всегда был под присмотром. На болота я его отпускал только с двумя-тремя полицейскими и врачом. Они всегда были за: всем нравится провести рабочий день на природе.

– Ты добрый человек, Филипп! – улыбнулась ему Африна.

– Жалко старика, – ответил он.

Затем полицейский начал рассказывать о жизни на Раме. Там мало что изменилось. Некоторые фермеры узнали о гибели учёных из подпольной лаборатории, но отнеслись к этому равнодушно. Они хоть и недолюбливали Вару, но не помышляли об освобождении своей планеты от её власти.

Мы выпивали около получаса – и вдруг в дверь кто-то постучал.

– Не помешаю? – в комнату вошла высокая брюнетка с жёстким правильным лицом. – Вы уж меня простите. Тут, говорят, инопланетный полицейский объявился. Не терпится познакомиться! У моего покойного мужа в подчинении была… эээ… артель… но он погиб, и теперь я… эээ… скромная одинокая хозяйка этого заведения.

– Мать твою, Ваната! Да кто ж о тебе не слышал? У тебя лицо как из камня высечено! Рад знакомству. К твоим услугам Филипп, природный насельник Вары, достойной породы Истребителей смуты.

– Ну, этого можно было не говорить, я же как-то обошлась. Тоже рада, Филипп!

– Тебя и так все знают. Ты вольная птица. Я же обязан представляться по уставу… а это мои друзья, у них скоро свадьба.

– Тот самый парень с безлимитным счётом, о котором мне рассказывали? – Ваната кивнула в мою сторону, а затем остановила взгляд на лице Африны.

– А это? – спросила она с удивлением и опаской.

– Его невеста Африна, внебрачная дочь дрессировщика планет, – успокоил её Филипп.

– Бастард, говорите… – Ваната стала разглядывать мою невесту с любопытством и симпатией. – Простите, Африна. Случайно вырвалось.

– Какие могут быть обиды? Я не дурочка и всё поняла. Ваната, у вас очень благородное имя. «Победительница» в переводе с одного из языков древней Земли!

– Вы выглядите, как дрессировщица планет…

– Вы нет… но всё равно необыкновенно красивы… Победительница!

Сделав акцент на последнем слове, Африна посмотрела на собеседницу с чуть заметным выражением превосходства.

– Такую вам свадьбу организую, что вся Вара завидовать будет! Скоро вернусь… – и Ваната выбежала из комнаты.

– Я тебе рассказал о рыбаке всё, что мог, – Филипп поднял бокал. – Теперь пора подумать о хозяйке этого заведения. Классная баба! Знакомство с Ванатой никому не помешает, и нам тоже. Пока её нет, хлебнём-ка ещё наливочки! Да хоть бы и опять за здоровье старика. Может, больше проживёт, чем три года…

Ваната пришла вместе с администратором и упёрлась в меня долгим взглядом из-под тяжёлых, наплывающих на веки бровей.

– Итак, сколько человек будет?

– Где-то двадцать пять, включая Филиппа и нас с Африной.

– Негусто, – разочарованно сказала рестораторша. – А что будете заказывать?

– Всё самое лучшее.

– Вот это я понимаю! Такие деликатесы подгоню, о каких ты даже не слышал. Стоить будет недёшево. Согласен?

– Да.

– Ну, вот и отлично! Теперь погуляем за счёт моего заведения… – сказала и повернулась в сторону Филиппа. – Ты мне, огурчик, с первого взгляда понравился, для тебя ничего не жалко. Поладишь со мной – будешь быстро расти!

Ваната плюхнулась к полицейскому на колени, поёрзала и сделала администратору жест: мол, пусть официанты несут яства.

– Ты тоже в моём вкусе. Люблю таких… фигуристых и фактуристых.

Филипп пьяным движением обхватил её талию и поцеловал в губы. Она не сопротивлялась.

Я смотрел на этот цирк, догадываясь, что за ним скрывался взаимный интерес отнюдь не только сексуального толка.

Наша компания распалась. На одном конце стола мурлыкали Филипп с Ванатой, а на другом изнывали от тоски мы с Африной. Особенно тяжело пришлось моей невесте, ведь она пила только фруктовый сок. С облегчением мы встретили конец посиделки.

– Ваната не дура! Ресторан – прикрытие. Хозяйка его по-прежнему связана с «артелью», которой стало тесно на Варе. У меня же офигительнейшие связи на благодатных планетах! – похвалился он, когда мы уже вышли на площадь.

– То есть, если Ваната тебе предложит, ты будешь работать на бандитов? – спросил я как можно мягче, чтобы не разозлить Филиппа.

– Пока присмотрюсь.

– Не могу взять в толк, чем на Варе может заниматься организованная преступность. Может, ты подскажешь? Здесь же Высшие командиры задавили всё живое. Наркотики производить негде. О грабежах и разбое не слышно. А воровство… ну разве что фермеры на благодатных планетах друг у друга металл крадут… Где тут простор для Ванаты?

– А ты подумай! Какая, по-твоему, главная беда Вары?

– Породы, что ли? Ты тоже наслушался Правдивого Броудо?

– Нет, здесь жизнь слишком плотно зашнурована. Не породы на Варе главная беда, а скука… Спасение людей от неё – это и есть дело Ванаты! Ты всё понял? – усмехнулся он.

– Кажется, да… – ответил я, хотя и не был уверен в этом…

Вернувшись домой, мы с Африной сразу же легли и, обнявшись, долго смеялись. Пусть на время, но тревога нас отпустила.

Вдруг меня осенило:

– Африна, ты говоришь, что твой Защитник – не дрессировщик планет. А вдруг это Ваната или кто-то из её знакомых?

– Окстись! Изменять передачу данных с приборов секретного хранилища. Вносить поддельные личные карточки в базы Рама и Вары. Внушать сны и видения. Брать под контроль сознание человека. Заставлять меня говорить то, что я вовсе и не хотела сказать. Ни один насельник Вары на такое не способен. Это не здешние технологии. Если бы бандиты это умели, они давно бы свергли Высших командиров и заняли их место…

– Почему же твой Защитник не свергает дрессировщиков?

– Наверное, это ему просто не нужно. Может быть, это спятивший гений? – засмеялась она.

– Я знаю только одного спятившего погонщика бозонов. Это Правдивый Броудо.

– Спи! Я сегодня вдоволь наслушалась глупых шуток… да и сама шучу не слишком остроумно. Устала!

8. Могучий шафер

Филипп сам вызвался стать дружкой на нашей свадьбе. В этом была некоторая ирония, ведь он терпеть не мог Африну.

Тем не менее, я обрадовался. Матёрый полицейский, представительный и неглупый, подходил на роль шафера лучше, чем кто бы то ни было другой из моих коллег. Ну, не Антона же уговаривать, да и толку было бы от него…

Коллеги недоумевали, узнав о моём выборе. Девушки перешёптывались, мужчины пожимали плечами: погонщики бозонов привыкли свысока смотреть на полицию.

Филиппу, как я понимал, хотелось не только угодить мне по старому знакомству, но и поближе сойтись с Ванатой. Занимаясь подготовкой торжества, он мог видеться с ней каждый день.

Поначалу я боялся, не вспыхнет ли ссора между Филиппом и Африной, но скоро увидел, что опасения были напрасными. Неприязнь полицейского к моей будущей жене уже ослабла и не мешала им вместе обсуждать подробности близящейся церемонии.

Наконец, подошёл день свадьбы, на которую были приглашены члены нашего маленького коллектива и, разумеется, Филипп. В темно-вишнёвой форме, с золотой звездой на выпуклом брюхе он смотрелся весьма солидно. Ваната предложила нам места для высоких пород, и не ошиблась.

Мы сели за столы. Филипп, как дружка, расположился рядом со мной…

Пиршество ещё не началось, когда среди официантов воцарилось беспокойство.

Они суетливо сновали по залу и что-то шептали друг другу. Затем к нам подбежала ошеломлённая Ваната и, отогнав официантку, принялась сама носить блюда. Она улыбалась и подмигивала Филиппу, но причина её угодливости заключалась явно не в нём.

Вскоре выяснилась причина ажиотажа: в зал неспешно вошёл дрессировщик планет со своей стрекозоподобной супругой. Разумеется, первый тост произнёс высокий гость.

– Хочу поздравить молодых! – прозвучал его вальяжный голос. – Они родились под счастливой звездой или, может быть, под другим, неведомым небесным телом. Их брак символизирует согласие и гармонию между Варой и благодатными планетами, на одной из которых родилась Африна. Много времени прошло с тех пор, как мы выиграли Битву на орбите и стали поводырями человечества. Нам пришлось нелегко, но мы многого достигли. Вара уничтожила зловещие транспланетные корпорации, поборола терроризм, сгладила неравенство, ликвидировала секты и наркоманию, запретила галлюциногенные поля и излучения, половые извращения, импланты, попытки срастить человека с машиной и бездушные, травмирующие мозг игры-мороки. Больше нет богачей, которые строили колоссальные яхты и возили на них толпы любовниц и шутов. Вара выгребла мусор упадка. Она объединила человечество, подарила ему мир, мечту, цель и смысл жизни. Никто не ожидал, что нам это окажется по силам! Однако остаются ещё неразгаданные секреты мира. Мы пока не нашли Прародину людей и не смогли узнать секрет Необъяснимой Точки. Поэтому мы и строим «Орлан познания». До его отправления осталось примерно шестьсот дней. Верю, что молодым удастся понять природу таинственного явления и обогатить Вару новыми знаниями о Вселенной. Для этого нужно забыть о взаимных обидах и бросить все силы на создание корабля. Знаю, что вам сейчас трудно. Однако верю, что наши лишения окупятся сторицей – так же, как воздалось за упорство и терпение тем насельникам Вары, которые готовили её к решающей Битве на орбите. Высшие дрессировщики планет передают вам наилучшие пожелания. Они надеются на вас. Не подведите их! Во имя Оплота и пород Вары! Во благо Вары! Во благо человечества! И – горько!

Последовал длинный поцелуй и звон разбивающейся посуды. Затем ко мне подошла Ваната и еле слышно шепнула: «Теперь вы и ваши коллеги станете отдыхать здесь только за счёт заведения! Всегда буду рада вас видеть!»

Блюда она приносила невообразимо вкусные. Когда я спросил Ванату, что это за деликатесы, она загадочно ответила: «Весь секрет в пропорциях!» – и не раскрыла состав ни одного из них.

Хозяйка ресторана подносила дрессировщику планет и его жене самое лучшее, что у неё было, но они даже не прикоснулись к яствам. Только выпили наливку. Судя по выражениям их глаз, они любовались классической красотой лица Ванаты. На них будто перестала действовать магия стандартов Вары.

Я же, наблюдая за мимикой рестораторши, заметил, как она колеблется: хочет на что-то решиться, но опасается… Однако продолжались колебания недолго: она стряхнула сомнения.

Выражение лица Ванаты сделалось решительным, она подошла к дрессировщику планет и шепнула несколько слов.

– Конечно, Победительница! – произнёс тот, подчеркнув последнее слово.

Он уважительно и даже с некоторым почтением посмотрел на хозяйку ресторана, встал и через несколько секунд вместе с женой отправился вслед за ней…

– Рисковая баба! – сказал мне Филипп.

– Куда она их повела?

– Ты разве не догадался, чем занимается Ваната? Они пошли в чуланчик для игр-мороков.

– Ваната не боится последовать за покойным мужем?

– Может, и ссыт, но сам знаешь: кто не рискует… Не терять же таких клиентов! Помяни моё слово: они Ванату не заложат. Станут частенько захаживать. Как старый полицейский говорю тебе это!

Высокие гости скоро вернулись и тут же ушли, однако персонал ресторана всё ещё пребывал в возбуждении. Ваната ещё долго угождала нам. Затем она, передав право нас обслуживать одной из официанток, подсела к Филиппу. Танцевали они друг с другом пять раз…

Мои коллеги были потрясены, впервые увидев живых дрессировщиков планет. Они ещё неделю обсуждали их наружность и гадали, почему аристократы пили не закусывая. Всё это и впрямь выглядело очень странно для непосвященного человека. Я же знал, что люди высоких пород никогда бы не прикоснулись к блюдам, ингредиенты которых им не известны. Там ведь могли содержаться продукты, запрещённые древним обетом.

Последствия появление дрессировщика планет на моей свадьбе были отрадными. Уважение коллег ко мне неимоверно выросло, коллектив стал более спаянным. Даже Антон окончательно сменил гнев на милость и обиделся, когда я случайно напомнил ему о недавней нашей размолвке.

Его потрясло случившееся на моей свадьбе. Первый раз Антону удалось увидеть воочию людей самой высшей породы. Больше двадцати дней он делился своими впечатлениями с каждым встречным, забыв на время даже о проповедях Правдивого Броудо.

Работа пошла быстрее. Прорывных результатов от нас не ждали, да я и сам понимал, что ничего сопоставимого с открытием семарглия у нас не случится. Тем не менее, усовершенствовать некоторые узлы реактора нам удалось. Уже это было приятно.

Мы были лишь крохотной деталькой гигантского механизма. Над «Орланом познания» работало больше пятисот институтов и бюро. Это был титанический проект, который разорял и Вару, и благодатные планеты. Во времена аккаров никто бы и не подумал тратиться на него: в приоритете были частные мегаяхты, к тому же, их владельцам приходилось ублажать народ, что требовало огромных средств. Сейчас же благодаря власти Вары человечество оказалось способным концентрировать ресурсы для великих начинаний.

По затратам с «Орланом познания» могло сравниться только строительство муляжных ангарных комплексов. Правда, последние нужны были для военной победы, тогда как у этого корабля было совсем другое предназначение.

О том, что объект, подобный Необъяснимой Точке, лежит у нас на тумбочке в коробке с пудрой и не требует для своего изучения сверхмощного корабля, мы с Африной помалкивали. Впрочем, даже если бы и рассказали, ничего бы не изменилось: у Вары не было даже небольшой доли тех знаний, которые были необходимы для разгадки природы этого загадочного нечто.

Мы с Африной каждый день говорили о ребёнке, и ожидание его рождения вытеснило из нас страх перед возможным визитом настоящего владельца «приданого». Оно никак себя не проявляло, и мы о нём почти забыли.

Ребёнок уже шевелился в животе моей жены. Когда он замирал, она в тревоге ходила по квартире. Африну пугали её узкие бёдра: она боялась, что не сможет родить самостоятельно.

– А как же жёны дрессировщиков? – успокаивал её я.

– Так к их услугам вся медицина Вары!

– Куратор нашего бюро не оставит тебя в беде. Врачи найдут способ обойтись без сечения. Даже если ничего и не придумают, чего в нём страшного?

– Ты действительно считаешь, что шрам станет украшением моего прелестного животика? – ответила Африна.

Она должна была разрешиться от бремени дней через сто, а затем ещё через двести устроиться на работу. Так решили Высшие дрессировщики планет.

На нас опять надвигались нервозные дни. Мы знали, что когда Африна начнёт работать, в нашей квартире будет оставаться нянечка. Каждый день. На несколько часов! Что начнёт здесь делать стукачка из Корпуса безопасности? Нам было страшно за будущего сына.

Мы понимали, что наша тревога станет неописуемой, когда мы окажемся на борту «Орлана познания». На Варе останется наш малолетний сын. Кто его будет воспитывать?

Иногда мне казалось, что исключение нас из состава экспедиции будет даже благом, однако я гнал эти мысли. У Африны же вообще не было никаких сомнений. Она хотела полететь к Необъяснимой Точке любой ценой. Это желание было сильнее даже материнского инстинкта!

– Африна, почему ты так хочешь попасть туда? Я с юности мечтаю разгадать природу Необъяснимой Точки, а зачем тебе?

– Её природу я точно не собираюсь разгадывать, – засмеялась жена. – Не такая уж я тупица. Мне всё яснее ясного. Это рукотворный объект, и природа у него та же, что и у артефакта в пудренице. Мне интересно взглянуть на тех, кто всё это изготовил.

– Вокруг неё искали следы цивилизации, и ничего не нашли ничего.

– Значит, плохо искали… Необъяснимая Точка меня манит. Моя воля не может противиться этому притяжению. Я просто хочу туда, и всё! Страстно хочу! И я туда попаду – так же, как и ты. Чего бы мне это не стоило!

Я не стал продолжать этот разговор, понимая, что Африна сведёт все объяснения к снам и видениям…

Глава 5. Нежная рука защитника

1. Тайна Правдивого Броудо

На работе всё шло ровно. Озарения не случилось ни у кого, провалы тоже. Начинали трудиться мы с момента, когда площадь Стрекозы заливал яркий голубоватый свет, и расходились после того, как статуя священного насекомого покрывалась красноватыми бликами. Никто не сетовал на жизнь: все понимали, что повышенное жалование нужно отрабатывать: реактор «Орлана познания» должен быть готов к намеченному сроку.

Кристину я совсем потерял из виду: и она старалась обходить меня стороной, и я её тоже. О том, что ей со дня на день рожать, я узнал, когда она связалась со мной через интерактивный чуланчик.

– Мне пора… Увидимся нескоро, – произнесла она заносчиво и даже с некоторым вызовом.

– Что ж, лёгких тебе родов! – улыбнулся я в ответ, не опечалившись из-за того, что на время лишусь ценного сотрудника.

– Твоей Африне тоже! – саркастически произнесла она. – Впрочем, ей до родов ещё дней шестьдесят…

К нам с Африной гости почти не заходили, да и некогда было их принимать. Лишь как-то раз накануне выходных заглянул Филипп, с которым я успел сдружиться сильнее, чем с любым из членов моего коллектива.

Был уже поздний вечер. Полицейский принёс мне и себе наливку с нехитрой закуской, а жене – фруктовый сок.

Мы расположились за столиком, разговаривали о том, о сём… и вдруг он спросил, не хотим ли мы побаловаться играми-мороками, разумеется, за счёт заведения Ванаты. Я замялся: хоть и не жаждал калечить свой мозг, но всё же хотелось попробовать то, с чем я ни разу ещё не сталкивался.

– Сходи к Ванате, сходи! – слегка улыбнулась Африна. – Мне сейчас нельзя облучаться, я в положении. А тебе не страшно. Отпущу. Даже если изменишь мне с какой-нибудь красоточкой, больше стану уважать.

– Ну, у тебя и шуточки!

– Насчёт красотки я, может, и пошутила, но развеяться тебе не помешает. Не бойся: за один сеанс инвалидом не станешь. Даже сто раз тебя не искалечат. Я с этими полями всю жизнь работала. Знаю, что говорю.

– Идём, раз жена отпускает, – забубнил Филипп. – Встречаемся завтра вечером у «Обретённой Земли»…

Я подошёл к назначенному часу. Нас встретила приветливая Ваната.

– Жаль, что не пришла Африна. Мне было бы приятно её увидеть, – сказала хозяйка ресторана.

– Во, сёстры по несчастью! – заржал Филипп.

Он не понимал людей, которые страдают из-за своего недостаточно благородного происхождения.

Я дёрнул полицейского за полу его формы: не хотелось, чтобы он своими шутками испортил отношения с Ванатой. Однако рестораторша не обратила внимания на его выходку. Видимо, пережитые злоключения сделали бандитку мудрой и снисходительной к людям.

Она отвела нас в дальний закуток и приложила палец к стене. Та раздвинулась, обнажив дверь лифта. Сквозь шахту, вырубленную в вечной мерзлоте Вары, мы отправились вглубь планеты.

Проехали, наверное, с полкилометра. Время от времени лифт останавливался, и Ваната прикладывала палец к считывателю, чтобы отправиться ещё глубже.

Наконец, мы выбрались из лифта в узкий коридор. Пройдя по нему, оказались в холле со стенами из серого нешлифованного камня. Потолок тоже не был обработан.

Несколько человек сидели на покрытых кожей скамеечках со спинками, дожидаясь очереди. Я пробежал взглядом по их лицам и не поверил своим глазам. Среди посетителей был худой старик со знакомыми мне тонкими чертами лица.

– Броудо? – удивлённо воскликнул я.

– Тебе не нравятся его проповеди? – поинтересовалась Ваната.

– Просто любопытно, что он здесь делает. Неужели пристрастился к играм, в его-то возрасте?

– Нет, он здесь записывает свои проповеди. Расходы заведение берёт на себя и ещё платит скромный гонорар, ведь я большая его поклонница…

Ваната посадила нас с Филиппом на свободную скамеечку и отошла.

– Чем Броудо ей так понравился? – спросил я.

– Мог бы и догадаться! – снисходительно ответил Филипп. – Броудо расшатывает устои Вары, поэтому нелегальный бизнес с ним на одной волне. Как ты думаешь, если власть Высших командиров когда-нибудь звезданётся, то чьими усилиями? Не занюханных же интеллигентов вроде тебя и твоих коллег… Нет, это сделают люди вроде Ванаты! Была бы она чистой простолюдинкой, может, и не рыпалась бы. А её заедает, вот она и прёт напролом. Честолюбие, едрёныть!

– Чувствую, спелись вы с ней!

– Меня Ваната восхищает. Может, и поженимся. Она вдова, я вдовец… – засмеялся Филипп, но потом внезапно притих и злобно буркнул: – Стараниями твоей Африны!

Нет, простить мою жену он не смог до сих пор!

Вскоре освободились два чуланчика, и вернувшаяся Ваната отвела туда нас с Филиппом.

Когда Вара начала только-только осваивать завещанные Прародиной цифровые технологии, виртуальные игры были безобидным развлечением. Конечно, и тогда они воровали у людей много времени, а у некоторых даже львиную долю жизни. Были редкие случаи смерти геймеров от тромбоза, который случался после многодневного сидения в одной и той же позе. Однако большой опасностью для общества игрушки тогда не считались.

Всё изменилась, когда на смену мониторам, а потом и голограммам пришли управляемые галлюцинации. Начали строиться специальные чуланчики для мороков, которые порабощали человека сильнее любых наркотиков, создавая иллюзию более яркой реальности, нежели наша повседневность. Картина происходящего там красочнее, запахи сильнее, звуки сочнее… да и таких увлекательных приключений никто наяву не переживает. Правда, за эти удовольствия приходилось расплачиваться здоровьем.

Ещё в мире аккаров власти иногда порывались запретить игры-мороки, но потуги законодателей больше напоминали девичье ломание. Инициаторы запрета понимали, что лоббисты их додавят, ведь народным избранникам перепадали вкусные проценты от прибылей игрового бизнеса.

Всё изменилось лишь после Победы на орбите. Властители индустрии игр-мороков не сумели найди отмычки к сердцам Высших командиров и были приговорены к позорной казни. Всех их прилюдно выпороли до смерти наряду с королями наркоторговли, предводителями сект и террористических сетей… Дело тут было не в человеколюбии. Дрессировщики планет не терпели никаких центров власти, силы и влияния, кроме Оплота Вары.

Занимаясь этим бизнесом, Ваната смертельно рисковала, что лишь укрепляло моё уважение к этой женщине, лицо которой, как точно подметил Филипп, казалось высеченным из камня.

Наконец, я вошёл в чуланчик и словно бы оказался на одной из благодатных планет.

2. Необъяснимое вмешательство

Начиналась игра идиллически. Дело было на Раме или похожей на него благодатной планете. Сидящие в тени яблонь фермеры дистанционно управляли самоходной техникой, а улыбчивые полицейские благодушно наблюдали за их работой и делали вежливые замечания.

Идиллия разрушилась за несколько секунд. Над головами людей завис огромный чёрный корабль, созданный явно не людьми. Он заслонил собой Аиву. Через пелену неплотных облаков, которые заволокли всё небо, было заметно, что космический аппарат, словно амёба, непрерывно меняет очертания.

Непонятно откуда звучали слова:

– Вы, люди! Вы преступили закон мироздания. Вы, люди! Вы должны быть наказаны…

Поначалу корабль ничего не предпринимал, но затем из него вылетела туча мелких беспилотников, величиной примерно с человека. Они быстро преодолели атмосферу и полетели в мою сторону. Я должен был сбить их как можно больше, пока не прибудет подмога с Вары.

Быть суперменом с набором мощных «пушек» и в одиночку сдерживать нападение инопланетных челноков – нет, это было развлечение точно не для меня. Первое время ещё было интересно, но потом я уже не знал, чем развеять скуку, и начал палить зарядами антивещества по всем подряд – и по инопланетянам, и по фермерам, и по прибывшей подмоге…

К счастью, игра-морок довольно быстро закончилась. Мы уступили место ещё двум страждущим. Филипп остался доволен. Он похвалился, что разобрался с инопланетянами ещё до того, как прибыл корабль поддержки с Вары. Я же не побоялся расстроить Ванату и честно признался:

– Меня заинтересовал только сам этот корабль… Какой-то он странный.

Она рассмеялась.

– Ты же знаешь, как делаются эти игры! Мы берём образы из памяти людей, наших клиентов. Потом пишем сценарий, приспосабливаем к жанру, выдумываем героев, накручиваем экшен…

– Этот корабль действительно кто-то видел?

– Да. Он напал на Лале. Хотел сожрать её естественный спутник – планетку примерно в десять раз меньше. Все тамошние люди слышали послание. Оно звучало у них в головах.

– Что значит «сожрать»?

– Переработать при помощи тучи наноботов.

– И он выпустил беспилотные челноки, которых расстреляли доблестные полицейские?

– Нет, ничего он не выпускал: это уже наша выдумка. Он хотел смести всю жизнь на Лале, сожрав Пуне, её спутник … но успел съесть только флот Вары, а потом вдруг исчез.

– Улетел?

– Нет. Именно исчез… как будто растворился в вакууме.

– Что же это было? Массовая галлюцинация?

– Если бы… Все местные жители подтвердили, что нападение случилось на самом деле. Да и экипажи уцелевших кораблей Вары засвидетельствовали…

– Что он сожрал флот?

– Вот именно.

– Почему он напал? Это известно?

– Да. В головах у местных жителей звучало его послание – о том, что люди нарушили какой-то вселенский запрет. Корабль вознамерился истребить нас как вид. На всех планетах.

Я был потрясён. Значит, злобные агрессоры не были выдумкой!

– Значит, ты делала игру по копии памяти какого-то живого человека?

– Да.

– Покажешь мне эту копию? – попросил я.

– Пойдём в чуланчик, – улыбнулась она. – Надеюсь, Филипп не приревнует.

Мы вошли в крохотный закуток. Ваната прикоснулась к своему запястью. Мы увидели объёмное изображение головы и шеи высокопородного пожилого мужчины: в кадр не попали ни его тело, ни лежащая рядом проститутка. Однако слышался её голос. Она расспрашивала клиента о том случае. Одновременно втихаря делалась копия памяти.

– Рисковая ты, Ваната! – улыбнулся я. – Ведь клиентом был не кто-нибудь, а дрессировщик планет…

– Нет, стоящий у пульта… но неважно Если б кто узнал, меня бы высекли до смерти.

– Не боишься, что я тебя выдам?

– Иди в жопу, только не в мою! Я неплохо в людях разбираюсь.

Ваната загрузила фрагмент копии. Мы теперь смотрели на мир глазами человека породы Стоящих у пульта. Он командовал небольшим флотом Вары, который пытался защитить благодатную планету, похожую на Рам.

На её орбите висел чёрный корабль – отвратительный на вид, как, видимо, и построившие его существа. Он напоминал сгусток слизи диаметром раз в десять меньше, чем планета. Словно амёба, летательный аппарат непрерывно менял форму, выпуская во все стороны короткие толстые ложноножки.

– Когда он сюда прилетел, то был похож на чёрный шар, – доложил начальник орбитального патруля. – Чудовищных размеров… но по сравнению вот с этой чертовщиной очень даже компактный. Диаметром в сто двадцать раз меньше нашей планеты. Затем корабль выпустил вот эту слизеподобную субстанцию. За счёт неё он увеличился раз в тридцать и двинулся в сторону Пуне.

– Вы выяснили, что это за «слизь»?

– Рой нанороботов. Их там триллионы. Корабль пообещал, что сожрёт Пуне и нарушит экологические равновесие на Лале. Сделает её непригодной для жизни.

– Сожрёт спутник планеты?

– Да, наноботы переработают его. Построят мириады себе подобных. Затем полетят к Лале…

– Как он с вами разговаривал?

Начальник патруля не успел ответить.

Начался лёгкий шум в ушах, который постепенно усиливался и, наконец, превратился в нестерпимый вой. Среди него послышался неясный механический голос. Мы с Ванатой разбирали слова с трудом.

– Вы, люди! Мы – посланцы Вертоградарей Инфинитверсума. Вы, люди! Вы преступили первое правило Инфинитверсума – не создавать мёртвых вселенных. Вы, люди! Вы создали Мерзость. Вселенную, в которой не может зародиться жизнь. Вы, люди! Вертоградари Инфинитверсума уничтожат Мерзость. Вы, люди! Мы уничтожим вас. Вы, люди! Мы – посланцы Вертоградарей Инфинитверсума. Они живут в корне Дерева вселенных. Вы, люди! Вы преступили первое правило Инфинитверсума!

Затем «ложноножки» циклопической амёбы потянулись к кораблям флота Вары и за несколько секунд не оставили от него почти ничего. Уцелевшие суда включили на полную мощность двигатели, чтобы отлететь подальше.

Отвратительный корабль не погнался за ними. Он, как и обещал, двинулся в сторону Пуне.

Командующий не знал, что делать дальше: остаться на месте и подвергнуть смертельной опасности остатки флота – или же бросить планету весте с её спутником на произвол судьбы… но вдруг произошло чудо: враждебный космический аппарат словно растворился в вакууме.

Это была не аннигиляция: никакой вспышки не последовало. Незваного гостя уничтожила неизвестная людям сила.

– Тогда я уверовал в богов, которые нас охраняют, – прошептал проститутке стоящий у пульта…

Запись закончилась. Мы с Ванатой вышли из чуланчика.

– Думаешь, это произошло на самом деле? – спросил я.

– Думаю, да, – ответила Ваната.

– Кто придумал этих… как их там… Вертоградарей Инфинитверсума? Ты?

– Нет.

– Старый Броудо?

– Тоже нет. Эти слова действительно слышали и начальник орбитального патруля, и командующий флотом.

– Лале очень похожа на Рам…

– Да. Только она в пять раз дальше от нас.

– И, что, тамошние фермеры создали мёртвую вселенную? Корабль ведь в этом их обвинял…

– Разумеется, нет, – усмехнулась Ваната. – На такое не способна даже Вара, что уж говорить о фермерах! Наверное, это была ошибка. Недоразумение, которое быстро разрешилось. Ведь корабль исчез так же неожиданно, как и появился.

– Думаешь, его отозвали назад?

– У тебя есть какое-то другое объяснение?

3. Смерть грабителей

До рождения сына оставалось недели две. Со дня на день в квартире должна была появиться нянечка. Мы этого очень опасались.

Нет, никто из нас не боялся, что нянечка отважится украсть нашу единственную драгоценность. Корпус безопасности со времён Битвы на орбите хоть и деградировал, но не настолько. Хищение колье обернулось бы для воровки суровой поркой… Боялись мы совсем другого.

Дрессировщики планет пока ничего не знали о пудренице и её содержимом. Но что будет, когда в нашу квартиру начнёт регулярно приходить их человек?

Нянечка вполне могла подслушать наш разговор или ради интереса поднять пудреницу – и почувствовать необъяснимую тяжесть. Последствия этого были бы более печальными, чем пропажа хризолитового украшения: мы утратили бы доверие дрессировщиков планет.

– Давай поглубже спрячем пудреницу, – предложил я Африне.

– Пусть лучше коробочка остаётся на виду. Так на неё скорее не обратят внимания, – ответила жена.

Наконец, в нашу квартиру пришла женщина с неприметной размытой внешностью. С первого взгляда трудно было понять, какой она породы. Нянечка вполне могла сойти и за фермершу, и за погонщицу бозонов, и за жену истребителя смуты… но, как я и ожидал она была из стражей Вары. Довольно высокий статус, не простая сотрудница спецслужб!

Поначалу она приходила к нам в первой половине дня часа на два, но я понимал: недалёк тот момент, когда её пребывание в квартире станет более продолжительным.

Я радовался скорому рождению сына, но Африна с каждым днём становилась всё мрачнее.

– Боишься трудных родов? – я в который раз начал её успокаивать. – Не волнуйся. У дрессировщиц планет таз ещё уже, чем у тебя, но ведь рожают же.

– Меня другое беспокоит, – ответила она. – Чувствую, что Защитник мной недоволен. Я слишком много думаю о ребёнке и почти забыла об экспедиции…

– Ох уж твоя мнительность! Как ты можешь читать мысли Защитника? И почему ты думаешь, что ему есть дело до твоего полёта?

– Мне всё чаще снятся кошмарные сны. Гибнущие города. Горы нечистот. Штабеля людей, погибших от какой-то кишечной инфекции. Мелкие серые зверки, которые заживо едят умирающих от этой болезни. Невообразимые чудовища. Кажется, это знак. Я всегда чувствовала, что Защитник не только хранил меня, но и направлял к Необъяснимой Точке. Иначе зачем он мне дал знать о штучке, которую мы нашли в камере с семарглием? Зачем сделал так, чтобы я встретилась с тобой. Во время первой встречи у холма я могла тебя убить, но не сделала это. У меня звучало в голове: «Ты должна ему сдаться». И я сдалась, потому что почувствовала непреодолимое желание выйти за тебя замуж. Нет, ты мне нравишься, я тебя ценю… Однако, живя в лаборатории, я совсем не думала о замужестве… Пойми: защитнику нет дела до нашего ребёнка, ему зачем-то нужно наше участие в экспедиции. Не могу объяснить словами это ощущение, но оно всё время нарастает и укрепляется.

– Африна, дело в плоде. Беременные бывают мнительными и тревожатся попусту. Попробуй отгонять мысли о Защитнике…

Однако, что бы я ни говорил, мрачные предчувствия не отпустили Африну даже после того, как у нас родился сын.

Она напрасно тревожилась по поводу родов. Хотя они оказались долгими и мучительными, медики не увидели угрозы здоровью как матери, так и ребёнка. Сечения, которого она так не хотела, не понадобилось…

Африна сосредоточилась на малыше и перестала думать о Защитнике. Однако вскоре он о себе напомнил.

Однажды я проснулся под утро, услышав, как кто-то открывает дверь нашей квартиры. Через минуту в нашу комнату вошли три вооружённых парня.

– Где колье? – спросил один из них у моей жены, которая от страха голой выскочила из-под простыни.

Один из гостей уже двинулся в сторону Африны, видимо, намереваясь изнасиловать. Другие озирались, ища глазами драгоценную подвеску… и вдруг случилось необъяснимое.

Один за другим все три грабителя исчезли. Они мгновенно растворились в воздухе, как тот уродливый космический аппарат, который я видел в каморке у Ванаты.

Я испугался этого больше, чем самих гостей. Потрясённые, мы с Африной лежали, уставившись в потолок, и долго не говорили друг другу ни слова.

Уснуть мы уже не могли.

Первым молчание нарушил я:

– Ты всё поняла? Это был твой Защитник! Он и есть эта точка.

– Нет, не он. Ты что-нибудь видел? – дрожа, спросила она.

– Видел, как эти парни исчезли…

– Я не о том. Ты видел кисть руки, которая высунулась из пудреницы? Нежной, холёной, с маленькими ладонями… женской… но без перстней, без колец… Она указала пальцем на одного, на другого, на третьего… И каждый раз тот, в кого она тыкала, превращался в лужицу розоватой слизи, которая через долю секунды исчезала… Это была рука моего Защитника!

– Я ничего такого не заметил. Видел только, как не стало грабителей.

– Странно!

«У неё галлюцинации. От потрясения, наверное… но интересно, почему ей привиделась такая же рука, как и тем четырём охранникам?», – недоумевал я, но Африне о своих сомнениях не сказал. Просто отшутился:

– Хочешь сказать, что в твоей пудренице прячется женщина? Чем же она питается?

– Молчи, не до твоих глупых шуток! – осекла меня Африна. – Была рука… а затем перед моими глазами быстро промелькнула странная сцена. Я ничего не успела понять. Помню: две женщины о чём-то спорили, неподалёку были мужчины, потом появился ещё один… а в конце внезапно исчез необычный летательный аппарат, сделанный явно не на Варе. Он был похож на что-то из мира микробов, только сильно увеличенное.

– Можешь его нарисовать?

Африна дотронулась до запястья. Над её ладонью повился виртуальный экран с карандашиком для рисования.

– Вот! – сказала она через полминуты, показав мне многогранный кристалл, из одного угла которого торчала трубочка с тонкими ножками.

– И правда из мира микробов. Это вирус-бактериофаг! Никакой не летательный аппарат. Африна, тебе надо поспать. Прими что-нибудь.

– Нет, мне нужно к Ванате! Срочно!

– Чем она может помочь?

– Увидишь.

– А ребёнка на кого оставим?

– Возьмём с собой, – решительно произнесла моя жена.

– Сразу к Ванате нельзя. Сначала нужно встретиться с Филиппом. Они крепко подружились. Без него лучше с ней не говорить.

– Ну, так связывайся с ним! Звони! Связывайся!

– В такой ранний час?

– Он твой друг. И ещё он полицейский, а нас всё-таки хотели ограбить.

Я коснулся запястья.

Филипп моментально прибыл в нашу квартиру. Я ему рассказал о случившемся, не упомянув только про пудреницу, женскую руку и лужицы слизи. Соврал, что с грабителями связался кто-то неизвестный и они тут же убежали.

– Это могли быть люди Ванаты? – поинтересовался я.

– Нет. Она что, идиотка, чтобы промышлять ограблениями и разбоем? Вы будете сообщать в полицию?

– Смысл? Их кто-нибудь станет искать?

– Для галочки разве что… Но у тебя же безлимитный счёт. Мы установим лучшую охранную систему в твоей квартире и включим её в высшую категорию охраняемых помещений. Я пробью, не ссы…

– Я вот что хотела спросить, – вмешалась в наш разговор Африна. – У Ванаты есть оборудование для производства игр-мороков?

– Отличное! – воскликнул Филипп.

– Она может просветить мой мозг и восстановить недавнее видение? Ну, чтобы я могла снова его посмотреть…

– Да, именно так игры и делаются. Зачем это тебе? Это же очень вредное излучение.

– Плевать, я уже родила. Хочу восстановить кое-какие детали.

– Тогда пошли к ней. Все втроём!

– Вчетвером, – поправил я Филиппа.

Полицейскому не пришлось уговаривать Ванату. Она сама рада была пойти навстречу и взяла на руки нашего ребёнка, который не мог свыкнуться с переменчивой незнакомой обстановкой.

От Ванаты веяло тем, чего нам с Африной давно не хватало, – покоем. Даже у меня порой проскальзывало желание укрыться в её умиротворяющей ауре. Сын же наш, соприкоснувшись с её обширной уютной грудью, успокоился и уснул. Путь в чуланчик был открыт.

Сцену, которая всплыла в памяти Африны, видели мы оба.

4. Восстановленное видение

По огромному холлу были разлиты желтоватый искусственный свет и сладковатый аромат. Пространство вокруг нас казалось зыбким и призрачным. Предметы и лица струились, как языки пламени, а голоса звучали так, будто доносились из запертого подвала. Однако нить происходящего мы смогли разобрать… Это было похоже на репетицию какой-то сценической постановки или видеоигры... Или, может быть, на чьи-то смутные воспоминания, уже почти неживые...

Вокруг большого овального стола молча сидели около пятнадцать человек, которые, судя по выражением их лиц, ждали какую-то важную персону. Неподалёку от них возле высокого комнатного растения стоял мужчина, глазами которого мы смотрели на мир. Он напряжённо молчал в ожидании жены.

Наконец, в холл вбежала статная немолодая женщина, по ходу накидывая на голые плечи белый меховой палантин.

Изящные движения, осанка, золотая диадема в густых волосах цвета сухой травы... Всё это намекало на её принадлежность к верхам общества, однако телосложением она совсем не походила на наших аристократок. У неё были слегка покатые плечи, узкая талия и довольно большая крепкая грудь.

Когда колыхание пространства на миг замерло, мы заметили, что её светло-серые глаза были воспалёнными. Она, видимо, недосыпала уже много дней.

– Он уже сюда летит. Что ты хочешь с ним сделать? Он мой лучший друг и твой младший брат! – раздражённо бросил ей муж.

Она ничего не ответила. Закрыв глаза, она принялась теребить бусины ожерелья из серо-голубого камня.

– Я люблю его не меньше, чем ты, – наконец, сказала она. – Мы поговорим с ним. Попытаемся его спасти…

Через пять минут в комнату вошёл мужчина средних лет. Мягкие черты лица, продолговатый разрез больших серых глаз и брови вразлёт намекали на родство с женщиной в накидке.

– Мы у цели! – сказала она вошедшему. – Скоро ты получишь то, к чему Иерархия анушитов стремилась две тысячи лет. Неужели ты этого не хочешь?

– Бессмертие... но какова будет его цена?

– Если уж решили поговорить, то буду честной. Останется всего сорок две тысячи человек. Рада бы осчастливить всех, но нет технических возможностей.

– Остальных ты хочешь убить?

– Сами вымрут! – хмыкнула она в ответ. – Они искалечены биотехнологиями. Мы вмешивались в их генетику, чтобы вытравить алчность, зависть и злобу, чтобы построить общество равных... но получили деградацию! Отключили и естественный, и искусственный отбор. Каждый родившийся теперь выживает и даёт потомство. Генофонд вида вырождается. Мы изуродовали людей и теперь не в силах остановить деэволюцию. Обособиться в элитарном кругу – не спасение. Нужны радикальные меры. Пойми, только мой план поможет справиться с гибелью нашего вида. Мы законсервируем себя в том виде, в котором пребываем сейчас, и проживём до конца Вселенной.

– Но ведь элиту никто не модифицировал...

– Да, почти всех членов Иерархии придётся уничтожить.

– Зачем?

– Предположим, они останутся жить. Кто-нибудь из них страстно захочет оказаться на нашем месте, и окажется. Мы же тогда уйдём в небытие. Этого нельзя допустить! Убить их придётся, но тихо и не больно. Все умрут в надежде на воскрешение, но возродится лишь небольшая часть. Это будут лучшие из лучших, самые талантливые и творческие люди.

– А если ничего не получится? Вдруг в твоих расчётах ошибка?

– Никто ни в чём не может быть уверен. Да, мы рискуем… но есть же запасной вариант. Мы взяли генетический материал у элиты, а также у всех животных и растений… Мы построили корабли-ковчеги. Пусть летят к другим планетам. Видишь, я всё предусмотрела.

– Значит, всё-таки боишься, что твой план даст сбой?

– Вероятность сбоя невысока: я отточила технологию…

– Почему ты мне не говорила о своём плане?

– Берегла твою душу. Ты у меня такой впечатлительный!

– Я всё расскажу людям! Предупрежу, что ты их обманываешь.

– Зачем? Чего тебе бояться? Ты же мой брат, и войдёшь в число избранных.

– Жажда бессмертия убила в тебе всё человеческое. Я решился! Всё расскажу...

– Лети и рассказывай! – вздохнула женщина в палантине.

Её брат выбежал из комнаты. Прошло три минуты – и летательный аппарат, в который он сел, будто бы растворился в воздухе.

– Как ты могла так поступить! Он был самым близким человеком и мне, и тебе! – взорвался её муж, но тут же взял себя в руки и тихо сел на стул, закрыв глаза ладонью.

Остальные не произнесли ни звука.

– Уходите все! Очень хочу спать… – выдавила из себя женщина в белой меховой накидке.

5. Хризолит для нянечки

Мы ещё не покинули кабинку…

– Африна, думаю, ты всё поняла? – спросил я.

– Что я должна была понять?

– Это не чьё-то предостережение или сообщение. Это отрывок какой-то игры-морока.

– В жизни не играла в них…

– Может быть, играл кто-то из грабителей незадолго до смерти…

– И что, потом телепатически мне передал её содержание? Не верю в телепатию. Я же не могу читать твои мысли, и ты мои тоже.

– Не веришь в телепатию? И при этом говоришь, что узнала о твоём приданом из видений, которые тебе кто-то внушил.

– Причём тут телепатия? Это что-то другое. Может быть, поле или излучение… Не знаю, только догадываюсь… Кстати, та технология, которая защищала холм с лабораторией, мне тоже привиделась во сне. Я так долго билась, пытаясь что-то придумать – и вдруг среди ночи пришло озарение. Оказалось, всё так просто!

– Ну и что? Даже на Прародине такое бывало. Кекуле приснилось кольцо бензола, а Менделееву – таблица элементов. Полагаешь, им это тоже кто-то внушил?

– Ну, им-то едва ли…

– Вот именно!

– Давай всё обдумаем потом: здесь слишком душно! – взмолилась Африна.

Ваната не отходила от кабинки, держа на коленях нашего сынишку. Филипп помогал успокаивать его.

– Ну что? Помогла я вам? Был толк? – спросила рестораторша, приподняв свои тяжёлые, наплывающие на веки брови.

Африна взяла у неё малыша, и я вкратце пересказал Ванате то, что мы увидели.

– Какой ужас! Сестра взорвала любимого брата! – во мне ещё не ослабло впечатление от увиденного.

– И не такое в жизни бывает! – грустно улыбнулась Ваната. – У меня отец отдал любимого мужа на смертную порку. Ничего, живу… Даже отца почитаю…

– Ты сильная!

– Сильными не рождаются… Может, к делу перейдём?

– Это ведь отрывок игрушки, правда? – с надеждой в голосе спросил я.

– Не знаю игру с таким сюжетом, – пожала плечами Ваната. – Наверное, её крутят в другом городе-крепости.

– Ты не можешь разузнать, где именно?

– Сделаю. Ради вас, дорогие гости, и особенного вот этого молодого человека, – она обернулась в сторону Филиппа и легко щёлкнула его по носу.

Уже выйдя из ресторана, я сообразил, что за этим жестом скрывалась игра слов: Ваната шутя обыграла имя своего любимого.

– Бандитка неплохо знает языки Прародины! – шепнул я Африне.

– Тебя это удивляет? Она же не простая бандитка…

Дома нас ждала нянечка. Она возмущалась, не понимая, почему мы ушли куда-то с ребёнком.

– Я разве плохо за ним слежу? Моя работа вас не устраивает? Вы хотите на моём месте видеть другую? – причитала она.

– Не волнуйтесь, – я постарался её унять. – Нам просто нужно было срочно отойти, а до вашего прихода оставалось много времени…

Разумеется, я не стал говорить нянечке о ночном приходе грабителей и уж тем более о том, что с ними случилось. Однако очень хотелось разузнать, не была ли она виновницей их визита.

Конечно, у меня не было и мысли, что нянечка была наводчицей: до такого дна стражи Вары ещё не упали. Однако по неосторожности рассказать кому-нибудь лишнее вполне могла. В конце концов, не разведчик же она.

– Вы докладываете о нас, правильно? – спросил я.

– Это часть моей работы, но я не тайный агент и не шифруюсь. Рассказываю дрессировщикам планет, кто заходит сюда, с кем общается Африна… Их больше ничего не интересует – ни что вы едите, ни какую одежду носите, ни как часто трахаетесь… Им только нужно удостовериться в благонадёжности вашей жены, вот и всё.

– Кроме них вы никому не рассказывали о нас?

– Только один раз похвалилась подруге, какая красавица у меня хозяйка и какие необычные у неё украшения. Ни на одной аристократке не видела такого изысканного и богатого ожерелья…

– Как вы могли? Вы же сотрудница Корпуса безопасности! Разве вас там не учат держать рот на замке?

Нянечка виновато посмотрела на меня…

– Придётся доложить в Корпус безопасности! – продолжил я.

Нянечка ничего не ответила.

– Моё ожерелье совсем даже не богатое, – вмешалась Африна. – Я сама камешки набрала и сама его сделала. Хризолит легко обрабатывается.

– Значит, вы очень талантливы, и вкуса у вас не отнять, – заискивающе пролепетала нянечка. – Вы ведь не будете докладывать, правда? Я общаюсь с высшими кругами и немного понимаю в украшениях. Вообще поразилась, когда вас впервые увидела. Недоумевала, что же делает в этой квартире дрессировщица планет. Только потом узнала, что вы на самом деле жена конструктора… Мне бы такое колье…

– У меня уже нет оборудования, – отрезала Африна…

Вечером со мной связалась Ваната.

– Ничего с таким сюжетом на Варе нет! – бандитка, конечно же, не произнесла слово «игра». – Я не смогла найти ничего похожего, но не расстраивайтесь. Есть и другое, свежее, ещё интереснее…

– Спасибо, Ваната! Обязательно зайду, – пообещал я.

Выйдя из чуланчика, я пересказал Африне наш короткий разговор с рестораторшей.

– Вот видишь, это не игра-морок! – засмеялась жена. – Это видение передал Защитник! Мне это было ясно и раньше, до твоего разговора с Ванатой. Вспомни: эти люди были странно одеты и часто употребляли слова «годы», «тысячи лет». На Варе так не принято говорить, здесь время исчисляют вашими искусственными днями. Ну, иногда вартанами… Однако дело было явно и не на Раме, и не на какой-то из других благодатных планет. Не среди фермеров же мог разгореться такой спор. Только среди элиты! Это вообще был не наш мир.

– Если это люди из другого мира, то почему они говорили на языке Вары? – возразил я.

– Не совсем на нашем, – поправила меня Африна. – Ведь мы с тобой понимали не все их слова.

Теперь я уже не сомневался, что Защитник – не её фантазия, что он существует на самом деле и как-то связан с её «приданым». Однако мне не приходило в голову правдоподобное объяснение смысла посетившего её видения. Это не было похоже ни на предостережение, ни на угрозу, ни на указание, ни на инструкцию…

– Африна, это всё-таки игра твоего воображения. Ты же выросла на Раме, где время мерят годами. Вот и всё объяснение!

– Как думаешь, кто эта дама в палантине? – спросила меня в ответ жена.

– Аристократка. Чернокудрая подруга что-то сказала про её великий род.

– Тоже думаю, что она из высшей аристократии… но она совсем не похожа на дрессировщицу планет. Стало быть, это не Вара. И не благодатные планеты времён аккаров: там не было никаких великих родов, только беспородная олигархия.

– Значит, это плод чьей-то фантазии.

– Ты раньше и в Защитника не верил.

– Здесь совсем другое дело. Я не видел женскую руку, которая пригрезилась тебе. И потом, в чём смысл сюжета? Если его передал Защитник, что он хотел нам сказать?

– Может, вообще ничего. Может, мне случайно передалось то, о чём он думал или чем был обеспокоен в тот момент, когда спасал нас?

Я не стал продолжать разговор, ведь нет крепости прочнее женского упрямства.

Мы очень устали и уснули сразу же, как только прилегли.

Наутро нас ждал сюрприз. На столике рядом с пудреницей лежало новое хризолитовое колье, хотя и более скромное, чем было у Африны. Подписи «для няни» не было, но мы и так догадались.

– Какая трогательная забота! – засмеялась Африна. – Жить становится всё интереснее.

В полдень к нам пришёл Филипп с подчинёнными и поставил сигнализацию…

6. Женитьба полицейского

Прошло пятнадцать дней. Я много работал, порой даже по выходным. Африна занималась с ребёнком. Нянечка, которая обрадовалась подаренному колье, всеми силами старалась ей помогать.

Гости к нам не заходили, но однажды в коридоре прозвучал сигнал. Я открыл дверь. У порога стоял Филипп. Он сразу взял быка за рога:

– Долг платежом красен.

– Ты о чём?

– Я был твоим дружкой, теперь им поработаешь ты.

– Прости, Филипп. Заместителя попрошу, он точно тебе не откажет. У меня же малый ребёнок, а тут надо хлопотать.

– Не надо! Ваната всё организует. Ты только на свадьбе рядом с нами посидишь.

– Тогда почему бы и нет.

В день свадьбы Африна не смогла пойти в «Обретённую Землю» к назначенному времени: она ждала, когда придёт нянечка и освободит её. Я же, как дружка, опаздывать не мог и отправился один. Разумеется, предупредил молодых, что жена немного задержится.

– Мы прибережём для неё почётное место. Рядом с нами, – сказала Ваната.

Ресторан в тот день был закрыт для посетителей. Столы ломились от наливок, соков и деликатесов с Рама.

Дрессировщика планет не оказалось среди гостей: хозяйка ресторана не решилась его пригласить, это было бы слишком рискованно.

Капитаны криминального бизнеса слетелись со всей Вары. Все они, как и положено простым породам, были в синем. Вперемешку с ними сидели полицейские чины, прибывшие с благодатных планет – истребители смуты в бордовых костюмах и стражи Вары в оранжевых. Гости вдохновенно что-то обсуждали друг с другом.

Во главе самого длинного стола сидела Ваната. В торжественный день она старалась не сутулиться под тяжестью бюста – держала спину прямо, прижав её к спинке стула.

В свадебном платье Ваната выглядела очень выразительно: статная кареглазая брюнетка, с чертами лица, как на античных статуях Прародины. Облик красавицы лишь немного портили низкие брови и чересчур пышная грудь.

Филипп с его мясистой и бордовой, под цвет костюма, физиономией и крохотным бесформенным носом был не так красив. Он брал другим – основательностью, мужественностью и врождённым шармом самца.

Я предложил выпить за высокую финансовую гору, на которую предстояло взобраться молодожёнам. Никто не почувствовал в моих словах иронии. Все встали и вслед за мной закричали «горько».

Недалеко похрапывал старичок с тонким лицом и редкой бородой. Он пропустил уже тостов пять. Захмелевшая Ваната схватила большую ложку, дотянулась до него и со всей силы стукнула по лбу. Он встрепенулся.

– Слово Правдивому Броудо! – нараспев произнесла рестораторша.

Зал взорвался овациями.

– Недалёк тот день, когда мы свергнем аристократов, упраздним породы и смертную порку! – с пафосом заговорил старик. – Пора брать власть и передавать её народу! В наш мир вновь вернутся аккары, но это уже будут аккары Вары. И вы, здесь присутствующие, будете владеть этими корпорациями, всей промышленностью и всеми финансами планеты.

– Что же достанется людям? – недоумённо прошептал я.

– Как что? – ухмыльнулась Ваната: у неё был отличный слух. – Народ получит власть над нами, искусственный белок и овощи на гидропонике.

Она сбросила циничную улыбку, встала и торжественно произнесла:

– Так выпьем же за равенство возможностей! За аккары Вары!

«За аккары Вары… аккары Вары… аккары Вары…» – пронеслось по залу.

Слово вновь дали Правдивому Броудо, но вдруг…

Внезапно полицейские чины встали и вытянулись по струнке. У них были настолько испуганные и растерянные лица, что казалось, им хотелось немедленно распасться на атомы. Вслед за ними повскакали и рыцари подпольного бизнеса. В их глазах читались опаска и раболепие.

Никто уже не слушал старого Броудо. Его срочно усадили за стол. Все присутствующие перешёптывались:

– Почему она в белом?

– Дрессировщики планет в чём хотят, в том и ходят!

Я оглянулся в сторону двери. К нашему столу шла Африна в вечернем белом платье погонщицы бозонов, хризолитовом колье и алой шали.

Филипп обнял и поцеловал Ванату.

– Нескоро же вы свергнете командиров Вары! – захохотал он.

Африна села на пустующий стул рядом со мной и еле слышно шепнула: «Если я сейчас произнесу тост за смертную порку, они будут пить как миленькие!» Однако делать она этого не стала.

Ваната собралась с силами, встала и успокоила зал:

– Это Африна, жена нашего друга. Внебрачная дочь покойного аристократа. Не надо её бояться.

Свадьба вновь вошла в берега и потекла к своему завершению, которое, правда, случилось нескоро – лишь утром следующего дня.

Когда мы вернулись в квартиру, на площади уже включили свет. Нянечка не отходила от нашего сынишки, который беззвучно спал. Мы попросили её подежурить возле ребёнка ещё немного, потому что сами хотели выспаться. Хорошо хоть день был выходным!

– Ну, ты и шутница! Такой ужас навела на этих заговорщиков. Всего какая-то шаль! – сказал я Африне, когда мы уже ложились.

Мне вспомнились вставшие по стойке смирно полицейские чины и оцепеневшие от страха лидеры подпольного бизнеса. Перед кем они так обделались? Перед хрупкой молодой женщиной, которую впервые увидели!

– Дело не в алой шали, и ты это знаешь, – поправила меня Африна. – Я выгляжу как дрессировщица планет, а у этих полицейских в генах заложено трепетание предсердий при виде людей высоких пород. Филипп посвободнее внутренне, он служил на Раме, где часто отдыхают важные гости, а эти… сидят в своих дырах и трясутся, как бы ревизия не прилетела. Те же, кто в синем – всего лишь простонародье Вары, хоть и богатое. Каждый из них не раз видел смертную порку своих друзей и компаньонов. Выдрессированы в течение поколений!

– И всё-таки, какое право ты имела надевать алую шаль?

– Узнаешь… – зевнула Африна.

Мы уснули, но ненадолго.

Нас разбудил вой, который доносился с площади Стрекозы. Тысячи голосов в унисон, словно по взмахам дирижёра, причитали и плакали.

«Поспать нам точно не удастся. Надо отпускать нянечку. Сегодня же день скорби!» – вспомнил я, встал и вышел на площадь, которая была залита уже не холодным синеватым, а тусклым красноватым светом.

Музыка, которая стекала с крыльев монумента Стрекозы, на этот раз была надрывной. Люди сгрудились вокруг скульптуры. Управляли действом погонщики бозонов в белых одеждах, но только не скромные работяги вроде сотрудников нашего бюро, а народные наставники – опора власти Высших командиров…

– Что там такое? – спросила Африна, когда я вернулся.

– Ты же здесь недавно! Раз в пятьсот дней насельники Вары скорбят перед монументом Стрекозы о том, что Прародина до сих пор не нашлась и, скорее всего, погибла. Тебе повезло: ты увидишь священный обряд… только вот поспать не удастся…

– Не буду я на это смотреть, – злобно фыркнула Африна. – Поступим проще. Принеси-ка мне вату!

7. Посвящение в дрессировщики

Двести дней, пожалованных нам Высшими командирами Вары, прошли быстро, и Африна начала работать в бюро. Правда, не в моём коллективе. Ей, как и обещал дрессировщик планет, поручили разрабатывать системы воздействия на мозг, которые предполагалось задействовать на «Орлане познания», если там случится что-то непредвиденное.

Африна сразу же стала руководителем проекта, и не только благодаря протекции куратора нашего бюро. Моей жене с её находчивостью и высокопородной внешностью не требовалась помощь Явуза. У неё хорошо получалось управлять людьми.

Мы много работали, и сын рос, почти забытый нами. Африна кормила его грудью по утрам и вечерам, а в остальное время за ним присматривала стукачка-няня. Она часто вытирала пыль вокруг пудреницы, но, подкупленная подаренным колье, ни разу не удивилась её весу. В Оплоте, по крайней мере, ничего так и не узнали.

Когда кормление грудью подходило к концу, на работе нам увеличили нагрузку. Дрессировщики планет не терпели возражений и оправданий: «Орлан познания» должен был отправиться в намеченное время, больше они не хотели слышать ничего. «У вас нет повода жаловаться на нехватку средств. Мы же вам не закрыли безлимитный счёт. Вот и работайте!» – говорил мне куратор.

Нянечка не раз говорила, что наш ребёнок развивается слишком быстро, но мы этому даже не обрадовались. Вообще не придали значения её словам, думая, что она просто льстит.

– Он выглядит на свой возраст… да и говорить начал не раньше, чем должен был, – однажды возразила Африна.

– Да нет же! – стала переубеждать её нянечка. – Едва начал внятно говорить, а уже может считать в уме. Я его мгновенно этому научила. Никогда ещё с подобным не сталкивалась.

– Что будем с этим делать? – спросил я Африну, когда мы ложились.

– Что-что? Когда вернёмся из полёта, посмотрим на его успехи, – ответила жена.

За три дня до отлёта нас вызвал куратор бюро, попросив надеть парадные костюмы.

– Хочу вас порадовать, – немного напыщенно произнёс он. – В город перевезли бабушку вашего друга. Даже мне добиться этого было нелегко… Однако это не самое радостное для вас известие. Высшие командиры решили не дожидаться вашего возвращения и одарили вас такой милостью, которой не удостаивался ещё ни один погонщик бозонов. Если вы погибнете на «Орлане познания», то как аристократы. Вас ждут! Спешите, скоро должен начаться обряд посвящения.

– И что, мы больше не сможем заниматься наукой? Станем осваивать военное дело? – вырвалось у меня.

– Отчего же? Я ничего такого не говорил. Продолжите работать в бюро, на более высоких должностях, а жить будете здесь, в Оплоте Вары. После возвращения, разумеется…

Зал, в котором проходило посвящение, напоминал грот: грубо отёсанные стены, неровный потолок со странными кристаллами, похожими на кварцевые.

Двенадцать Высших дрессировщиков планет сидели по периметру небольшого зала. Нам с Африной стулья поставили в центре. Перед нами стоял глобус высотой в человека.

Из кристаллов вырвались разноцветные лучи, которые сошлись на глобусе Вары. Африна встала перед ним на колени.

– Во благо Вары! Во имя Оплота и пород Вары! – продекламировала она.

– Природная дрессировщица планет восстановила породу! – произнесли в унисон Высшие командиры.

Затем всё повторилось – с той лишь разницей, что меня назвали не природным дрессировщиком планет, а зачинателем нового рода. Мне на плечи лёг тёплый красный платок.

– Во благо Вары! – промолвили Высшие командиры.

– Во благо Вары! – повторили мы.

Посвящение закончилось. Мы вернулись к куратору нашего бюро.

– Не обещаю вольготной жизни, – напутствовал нас он. – Статус дрессировщика планет – это мучительное бремя. Это множество ограничений. Зато теперь вы получите право избирать Высших командиров. Во благо Вары!

– Во благо Вары!

Вечером к нам зашёл Филипп. Его бордовое лицо было непривычно воодушевлённым.

– Едрёныть, поздравляю! – прогремел он. – Вы теперь судёнышки высокого полёта, к вам и подойти страшно. Мы с Ванатой подготовили вам подарок. Идём к ней!

– А самой ей западло придти? – я специально перешёл на язык Филиппа.

– Подарок нематериальный. Сюда не припрёшь. Это запись её отца.

– Что там может быть интересного?

– Придурок, ты просёк её имя? – не унимался Филипп.

– Победительница. Скорее всего, бастард дрессировщика планет… как… – вмешалась Африна.

Филипп снисходительно посмотрел на мою жену.

– Бастард, но не как ты! – ехидно произнёс он. – Она дочь, увы, не дрессировщика. Всего лишь стоящего у пульта… Зато праправнучка великого Невида. Прямой потомок! Её судьба в жопу поцеловала. Вот Ваната и цела до сих пор… а то бы её давно запороли насмерть.

– Мама дорогая! – вырвалось у меня.

Мы немедленно собрались, взяв с собой сынишку.

Как и в прошлый раз, Ваната повезла нас на лифте далеко вглубь Вары. В холле она посадила нашего сына себе на колени и указала на дверь чуланчика.

– Что же ты нам хочешь показать? – поинтересовался я.

– Семейное предание. Оно есть у всех нас. В том числе и у незаконнорождённых, как я.

Мы с Африной вошли в чуланчик. Нас окружил мираж командного пункта. Я его уже видел не единожды. Последний раз – в «Орлане Харона», когда смотрел «Битву на орбите».

Вара только что победила. Невид отдыхал в кресле. Неожиданно он поднялся и медленно пошёл к постаменту, над которым появился глобус Вары.

Командующий упал перед ним на колени – и внезапно глобус рассеялся. Вместо него возникло изображение молодой пары в белых костюмах погонщиков бозонов. Я не мог различить их лица. Мужчина молчал. С Невидом говорила его спутница с распущенными густыми кудрями. Её вороные локоны спускались почти до пояса.

За происходящим наблюдали ещё одиннадцать Высших командиров.

– Я, Невид, природный наварх, высокой породы Стоящих у пульта! – встав, произнёс командующий.

– А я просто женщина, – сказала брюнетка низким грудным голосом.

Не назвала своё имя! Так ведут себя аристократы, но никак не погонщики бозонов!

– Восхищена вашим тактическим талантом, – продолжила она. – Вы нашли слабину в их представлениях о мире. Владельцы аккаров не смогли вообразить, что Вара не испугается ядерной зимы. Им в голову не приходило, что вы пожертвуете частью поверхности планеты ради победы. Однако согласитесь, что без нашей помощи вы не сумели бы воплотить ваш план. Откуда бы вы взяли смертоносные диски, которые кромсали корабли неприятеля? Как бы вы смогли замаскировать «Орланы отпора» на спутниках Вары? Получилось бы у вас построить такие мощные купола?

– К чему вы клоните?

– Мудрый Невид, без нашей помощи вы не победили бы. Вы в долгу перед нами.

– Мы выполним всё, что в наших силах, – едва сдерживая негодование, произнёс командующий. – Это обещаю тебе я, Невид, природный наварх, высокой породы Стоящих у пульта! Что вам надо?

– Чтобы вы запретили все виды модификации насельников Вары, – беспрекословным тоном произнесла чернокудрая девица. – Чтобы навсегда установили табу на любое вмешательство в генетику человека. Навсегда! Чтобы не допускали никаких попыток сращивать человека и механизмы. Никаких! И ещё вы должны полностью закрыть путь на Вару людям с благодатных планет. Они уже затронуты негативными изменениями, как естественными, так и искусственными.

– Как же нам поступить с жителями благодатных планет?

– Как хотите. Нам их судьба неинтересна. Главное, на Вару не должен просочиться ни один из них. Под страхом лютой смерти! Больше от вас нам ничего не нужно.

– Мы хотим укрепить различие между породами…

– Можете, но только селекцией. Никаких опытов над генетикой насельников Вары, никакой инженерии! Иначе ваша планета погибнет за ненадобностью. Вы всё поняли?

– Да будет так. Во благо Вары! – сказал Невид, с почтением смотря на погонщицу бозонов.

– Да будет так. Во благо Вары! – торжественно повторили вслед за ним одиннадцать Высших командиров.

– Во благо Вары! – снисходительно улыбнулась кудрявая брюнетка…

Ошарашенные, мы вышли из чуланчика. Африна хотела было взять сына, но тот испугался её смятенного вида и остался на тёплых спокойных коленях Ванаты.

Мы с женой словно попали в невесомость. Всё перевернулось вверх тормашками и поплыло. Великий Невид, который только что победил в Битве на орбите, принял ультиматум непонятно от кого. Два наглых молодых погонщика бозонов говорили с ним так, будто Высшие командиры – это они, а не те, кто его окружал. Где на Варе верх, где низ?

– Африна, видишь, насколько жизнь сложнее, чем нам кажется! – обратилась Ваната к моей жене. – Одно ясно. В тебе нет и не может быть ни грамма фермерской крови, иначе дрессировщики планет давно бы тебя убили.

– Ваната, что это за чушь? – возмутился я. – Высшие командиры с почтением слушали соплячку и выполнили все её требования. Мало того, они держат обещание до сих пор, хотя девки давно нет на свете. Такого не могло быть!

– Это было! – размеренно и уверенно произнесла Ваната. – Все мои родственники так считают. Это не фальшивка, не игра-морок и не чей-то бред. Это запись, которая из поколения в поколение благоговейно передаётся всем людям из нашего рода… том числе и незаконнорождённым. Мы не показываем её посторонним, но для вас я сделала исключение. Надеюсь, вы об этом никому не расскажете… иначе все потомки Невида станут вашими врагами.

– Погонщики бозонов диктовали условия Высшим командирам, и те до сих пор выполняют требования! – усмехнулся я. – Не пожалеем ли мы, что сменили породу?

– Неужели это вправду были погонщики?! – воскликнула Африна.

– Да уж точно не аристократы! – у Филиппа глаза подёрнулись маслом. – Заметили, какая там девка фигуристая? Какая смачная! Какие кудри, какая жопа, какая талия, какие баллоны! Почти как у моей жены…

– Заткнись! – ощерилась на него Ваната. – Совсем одичал на своём Раме! Сколько ж тебя перевоспитывать? Сколько говорить, что на Варе всё это не в почёте? Была бы я как Африна, глядишь, и меня бы восстановили в правах… а то приходится…

– Неймётся тебе, смутьянка! Забыла про свой позор на нашей свадьбе? Уж не рыпалась бы!

– Мне они ничего не сделают. У меня есть оберег.

– Какой на хрен оберег! Думаешь, ты такая хитрая? Попадёшься всерьёз – и пипец. Все скажут, что у тебя подделка, и твои родственники в первую очередь. Даже тень Невида тебя не спасёт. Не миновать тебе тогда смертной порки. Как старый полицейский говорю!

– Иди в жопу. Только не в мою!

Наверное, только наш сын, сидящий на коленях у Ванаты, помешал супругам подраться.

– У твоей жены лицо античной богини, – вмешался я в разговор. – Не ценят на Варе классическую красоту!

– Вот! – Ваната ущипнула мужа. – А у тебя только сиськи на уме…

8. Взрыв у Необъяснимой Точки

Как тяжело было оставлять на Варе сына! Около пятисот дней его теперь будет воспитывать няня.

Как будет расти ребёнок без нас? Антону так и не удалось полноценно оцифровать сознание мартышки. Видимо, это была цель, не достижимая в принципе. Значит, если мы умрём, сынишке не удастся поговорить даже с нашими цифровыми копиями!

Однако мы всё равно как одержимые считали дни до отлёта «Орлана познания». Необоримое желание поучаствовать в экспедиции оказалось для нас сильнее родительского инстинкта!

Наконец, долгожданный день наступил. Мы попрощались с нянечкой, которой предстояло ухаживать за нашим чадом.

Проводить нас пришли куратор с женой, сотрудники обоих коллективов, Филипп, Ваната и несколько работников её ресторана, среди которых светилась белокурая головка старой знакомой, вживившей мне в руку необычный имплант.

Мы с Африной сели в космический катерок и отправились к судну, которое своими размерами превосходило Оплот Вары.

Гигантское чудовище висело на орбите в точке Лагранжа. Оно выглядело невероятно эффектно в тусклом красноватом свете Скарьи. Мы завороженно смотрели на него через иллюминатор космического катерка.

Бублик диаметром километров двадцать медленно вращался вокруг воображаемой оси. Лучший способ создать искусственное подобие гравитации!

Сколько же там летело людей? Уму непостижимо!

Не только размерами, но и защищённостью превосходил всё, когда-либо построенное людьми. Мегаяхты владельцев аккаров, сохранись они до наших дней, выглядели бы рядом с ним утлыми лодками, с которых фермеры ловят карасей в болотах Рама.

«Орлан познания» сооружали, используя множество непонятных нам решений, завещанных Землёй. Вара построила циклопическое судно, чтобы изучать природу далёкого небесного тела, но при этом не понимала многих принципов его работы!

– Как оно выходит на сверхсветовую скорость? – недоумевал я.

– А вот я догадываюсь, – неожиданно ответила Африна. – Вникай! Кто-то ведь создаёт эти неведомые точки и штучки. И ту, к которой мы летим. И ту, что осталась в пудренице на Земле. И ещё несколько на этом корабле…

– Откуда они здесь взялись? – удивлённо воскликнул я.

– Не знаю.

– А как узнала о них?

– Будешь смеяться, но мне они приснились. Я отличаю эти сны от обычных. Они гораздо красочнее и отчётливее... Что с тобой? Почему ты побледнел?

– Африна, здесь душновато, не обращай внимания…

Я не сказал ей ни слова о кошмаре, который мне вспомнился. Я его видел в то памятное утро, за три часа до визита дрессировщиков планет в наше бюро. Тот сон тоже был невероятно красочным. И боль, которую мне доставляло пожирающее меня насекомое, была словно настоящей. И женщина, которая наслаждалась зрелищем поедания людей, была будто бы живой…

Африна, несмотря на её проницательность, не поняла, в чём была причина моего обморока. «Ничего-ничего! Конечно, всё дело в спёртом воздухе, но мы быстро привыкнем», – подбадривала меня она.

О кошмаре я больше не вспоминал.

Мы и вправду быстро адаптировались к духоте. Нам даже стала нравиться обстановка внутри «Орлана познания». Она каждым штрихом напоминала о доме. Насельники Вары жили в таких же квартирах, только поменьше размером, с такими же чуланчиками, при помощи которых часто общались друг с другом. Над ними висела такая же сеть труб. Наши «улицы» освещал такой же холодный голубоватый свет, который поздно вечером менялся на тусклый и красноватый.

Посреди судна располагалась площадь с монументом Стрекозы, с крыльев которой тоже стекала музыка, и ресторанчиком, в котором не было разве что Ванаты с её подпольным бизнесом. Коротать время за играми-мороками здесь не получилось бы, но я и не успел к ним пристраститься!

Нам не прибавило счастья то, что перед отлётом нас с Африной посвятили в высокую породу. Мы завидовали другим членам экипажа, у которых пища была вкуснее и которых меньше мучили тренировками и уроками стрельбы.

– Привыкай, мы теперь входим в военное сословие. Не только я, мы оба! – наставляла меня Африна.

–Я же не военный! Зачем это мне?

– Чтобы больше нравиться мне! Они сделают из тебя мужика, способного за себя постоять.

– Кому это будет нужно на Варе?

– Мы же не на Вару летим…

– Но и на другую планету, а к бесконечно малой точке. К чему там навыки стрельбы.

– Ты не знаешь, что нас ждёт. Готовыми надо быть к любым неожиданностям.

Африна была права. За исключением нескольких мгновенных скачков через пространство, всё 500 дней полёта мы должны были двигаться не просто на досветовой, а на черепашьей скорости – не больше четырёх-пяти километров в секунду. Летели ведь в основном не профессиональные астронавты. Перегрузки могли навредить их здоровью.

– Зато когда вернёмся, – продолжила Африна, – у нас будут средства для отдыха на благодатных планетах… да хоть бы и на любимом Раме…

Однако до возвращения было так далеко!

Никакой гибернации здесь не предусматривалось: 500 дней – не великий срок. Под руководством наставников мы с женой проходили практику внутреннего совершенствования дрессировщиков планет. Это было невыносимо скучно. В нас воспитывали преданность Оплоту и породам Вары, любовь к бессолнечной планете и верность традициям предков… предков Высших командиров, а не моих, разумеется.

Нас всё прочнее заточали в тесную клетку, сплетённую из ограничений. На Варе вырваться из них можно было на крыльях алкоголя, одного из немногих удовольствий, разрешённых высоким породам. Здесь же, на «Орлане познания», наливок не было…

Представителей простопородья с нами летело немного. Мы с Африной с ними не общались и быстро пресытились их подобострастными взглядами. Я даже не выяснил, какие у них были профессии…

Погонщики бозонов встречались намного чаще. «Орлан познания» был под завязку набит людьми моего сословия: инженерами, научными сотрудниками, психологами… Они легко узнавали во мне человека своего круга и недоумённо смотрели мне вслед, гадая, зачем я напялил одежду дрессировщиков планет и почему капитан корабля не поставил меня на место. С каждым из них я потом был вынужден объясняться.

В общем, алый костюм оказался мне не к лицу.

Одно меня утешало: Африна была единственной женщиной на корабле, которая не изменяла мужу.

– Мне Защитник перед отлётом запретил, а так бы… – однажды со злостью сказала она.

– Как он тебе мог запретить? Ах да, видение или сон…

– Ты не ошибся. Именно сон!

Дамы, которые отправились в путешествие без супругов, словно сорвались с цепи. Любовь к бессолнечной планете их не могла удовлетворить. Им хотелось и плотской любви, тем более что здесь она была единственной отрадой помимо еды.

Так же вели себя и мужчины. Мы с Африной никого не осуждали…

Время на корабле текло вахтами. Нас готовили к выживанию в непредвиденных ситуациях. Проводились длинные тренировки, нудные теоретические занятия и учения, которые, впрочем, отвлекали нас от скуки безделья, ещё более угнетающей.

Порой занятия начинались неожиданно: тревога звучала посреди завтрака или обеда.

– Ну что, астероид опять снёс половину «Орлана? – злобно шутили члены экипажа, понимая, что столкновения со случайным небесным телом не могло быть в принципе.

«Орлан познания» двигался рывками по цепи трамплинов. Он то неделями плёлся по-черепашьи, то мгновенно переносился между пунктами переброски. Кем и исходя из каких соображений был рассчитан алгоритм движения, я не знал.

Вара научилась вслепую воспроизводить разработанные на Прародине межзвёздные корабли. Уровень наших знаний не позволял понять, как им удаётся мгновенно перемещаться между пунктами переброски.

На Варе мне порой казалось, что в летательные аппараты вселялось что-то невидимое и неосязаемое. Ведь корабли, построенные на одних планетах, работали исправно, а изготовленные на других почему-то не хотели переносится между трамплинами, хотя не отличались ни единой деталью. Полная мистика!

Впрочем, кое-какие догадки меня посещали. Африна сказала, что в «Орлане познания» находились загадочные предметы, напоминающий её «приданое». Не они ли помогали кораблю мгновенно преодолевать огромные расстояния?

– Всё-таки ты откуда о них узнала? – спросил я, когда мы сполоснулись после тренировки и готовились ко сну.

– Откуда-откуда… Я же сказала: они мне приснились. Они раскиданы по всему кораблю. Один я даже украла и положила в сумочку.

– И ты считаешь, что именно они переносят нас между пунктами переброски?

– Это лишь догадки, – вяло ответила Африна. – Я знаю не больше тебя…

Наутро во время завтрака прозвучала тревога, и размышлять о природе перемещения между трамплинами нам уже было некогда. Люди разбежались по пространству корабля. Они делали вид, что что-то чинят… и тут неожиданно раздался сигнал отбоя. Проклиная всё и вся, мы возвратились к остывшим тарелкам.

И так теперь происходило почти каждое утро!

Хуже становилось, когда «Орлан познания» переставал вращаться. Не мгновенно, разумеется, но весьма быстро. Невесомость разбрасывала посуду и еду по всей столовой. Потом несколько часов подряд голодные члены экипажа отчищали полы, стены и потолки.

Порой тревога заставала кого-нибудь в гальюне. Не успев смыть плоды своих потуг, забыв закрыть унитаз и запереть дверь, человек уносился в свою каюту, чтобы успеть до того, как пропадёт сила тяжести. Дерьмо вскоре неспешно выплывало из кабинки и отправлялось в путешествие по коридору. Заглянуть в гости оно могло куда угодно, а затем и остаться там, когда вращение корабля и сила притяжения восстанавливались.

Так проходили долгие дни романтического путешествия к Необъяснимой Точке.

Наконец, «Орлан познания» преодолел последний скачок. Мы с Африной были на вершине блаженства: закончились учения, тренировки и практика духовного самосовершенствования.

– Ты всё ещё думаешь, что Необъяснимая Точка как-то связана с Защитником? – спросил я Африну вечером после ужина.

– Абсолютно убеждена!

Среди ночи нас обоих посетило необычное ощущение, которое трудно описать словами. Наутро мы не пришли на завтрак.

– Что с вами? Вы заболели? – в каюту ворвался молодой инженер, с которым мы подружились за время полёта.

– Не могу встать с постели. Слабость невероятная! – еле слышно ответила ему Африна и вопросительно посмотрела на меня.

– И у меня тоже… – прошептал я. – Такое чувство, что меня ночью вытащили с того света, и я отхожу после реанимации.

Погонщик бозонов принёс нам еду, но у нас не было сил даже притронуться к ней. Затем к нам заглядывали и другие члены экипажа. Нас обследовал корабельный врач.

– Может быть, у обоих одновременно был микроинсульт? – недоумевал он.

Нас положили на каталки и повезли на обследование.

– Никаких приступов ночью у вас не было, – пожал плечами врач, когда наши головы показались из диагностических аппаратов. – Вы абсолютно здоровы. Здоровее, чем кто бы то ни было на этом корабле.

– Почему же у меня так кружится голова? Почему я даже руку поднимаю с трудом? – спросила Африна.

– Да кто ж вас знает…

Мы вернулись в каюту. Я всмотрелся в лицо жены.

– Африна, у тебя совсем пропали веснушки.

Она в ответ пожала плечами…

Окрепли мы только к обеду, а потом перестали вспоминать об этом случае: события стали развиваться стремительно.

Мы уже подлетали к Необъяснимой Точке… Вдруг произошло то, чего на «Орлане не ожидал никто… кроме одного человека.

– Я тебе говорила про руку, которая появилась из пудреницы, а ты мне не верил. Теперь вот… смотри! – захохотала Африна и показал на экран, имитирующий иллюминатор.

Бесконечно малая точка вдруг начала обретать размеры. Она раскрывалась, словно бутон, и, наконец, обернулась планетной системой, очертания которой с каждой секундой становились всё чётче.

Жёлтый карлик, очень похожий на Аиву, окружали планеты. Три… пять… семь… Одна из них была похожа на Рам. Там было много воды, а зелёные участки материков намекали на жизнь, по крайней мере, растительную.

Маленькая копия небесного тела демонстрировалась посреди площади «Орлана познания», на которой собрались почти все члены экспедиции. Планета действительно напоминала Рам. Несомненно, там была жизнь в более-менее привычных нам формах…

«Орлан познания» завис в точке Лагранжа. Однако даже самые сильные приборы не позволили бы нам детально рассмотреть поверхность небесного тела. Нужно было подлететь ближе. Было решено снаряжать катерок. Мы с Африной попросились добровольцами.

Собравшиеся на площади люди расходились по квартирам. Нас пригласил к себе командир «Орлана познания».

– Вызываюсь! – без экивоков сказал я.

– Хотите высадиться? Это не предполагается программой полёта.

– Нет, конечно. Хочу её подробно рассмотреть с помощью приборов…

– Я тоже полечу, – вмешалась в разговор Африна.

– Катерок вмещает всего пятнадцать человек, – командир повернулся к ней.

– Разве это мало? Неужели не найдётся место для меня?

– Зачем вы так рискуете? У вас же на Варе ребёнок.

– В чём риск? – поинтересовалась моя жена. – Вы же сами сказали, что мы не станем высаживаться на планету.

– Кто знает, какие там распространены формы жизни. Среди них наверняка есть разумные. Эти странные трансформации небесных тел не могут быть естественными. Существа, которые там живут, вполне способны выстрелить по катерку.

– С тем же успехом они могли бы уничтожить и «Орлан познания», но не сделали этого. Значит, не хотят. Отправьте меня! Я дрессировщица планет, а вы лишь стоящий у пульта.

– Здесь не Вара, – отрезал командир. – На корабле другая иерархия. Я тут главный. Африна, вы не полетите. В катерке нечего делать специалисту по защите от неожиданных ситуаций на корабле. Оставайтесь. Здесь вы нужнее… и здесь всё-таки безопаснее.

Командир ошибся.

Мы уже собирались затормозить катерок, когда приборы зафиксировали позади нас мощную вспышку. «Орлан познания» распался на куски. На этот раз Защитник не уберёг Африну.

Наше положение было незавидным. Экипаж катерка ждала медленная смерть от голода и жажды. Единственным выходом была посадка на поверхность планеты, а там – будь что будет.

Мы не сумели сесть самостоятельно.

Словно пойманного на крючок карася, катерок повлекло к планете. Это была не гравитация, а какая-то другая, неизвестная нам сила. Судно трепыхалось, однако мощи его двигателей не хватало на то, чтобы освободиться от притяжения.

Затем двигатели… нет, не вышли из строя… Они исчезли!

Катерок быстро сближался с заснеженным хребтом.

Давление стремительно росло и разрывало голову.

Из ушей начала сочиться кровь.

Ещё немного – и меня не станет…

Часть 2. Вертоградари Инфинитверсума

Часть 2. Вертоградари Инфинитверсума

Глава 6. Жестокий символ женственности

1. Лучший в мире доктор

Придя в сознание, я почувствовал сильный мороз и увидел женские глаза, явно не Африны.

Светло-серые с платиновым блеском… Удлинённые, как лавровый лист…

Затем меня окутал тёплый воздух, и я начал различать черты склонившейся надо мной молодой женщины. На вид ей было около восьми тысяч дней.

Мягкий, почти детский овал… Небольшой прямой нос с немного поднятым кончиком… Достающие до висков брови вразлёт… Чуть выпуклый лоб… Волнистые волосы цвета сухой травы, подобранные диадемой из серебристого металла. На этом лице совсем не было косметики, но оно в ней и не нуждалось.

Может быть, оно было предсмертным видением, которое вот-вот развеется и навсегда уступит место небытию?

Прошла секунда, другая, третья, десятая… Иллюзия не исчезала.

Меня окружали снег, кровь, обломки… Значит, «Орлан познания» разбился? Как же я сумел выжить?

Девушка несколько минут разглядывала меня, затем что-то произнесла протяжным холёным голосом, выпрямилась и пошла прочь. Её тело окутывала белая шубка из меха неизвестного мне животного.

Я попытался пошевелиться и не ощутил боль. Значит, кости не переломаны. Однако слабость была такой, что я с трудом смог приподнять руку. Затем у меня закружилась голова, и я словно бы понёсся по бесконечным трубам Небесных бронхов, но только очень-очень тонким. Пожалуй, даже бесконечно тонким.

Я растекался по ним во всех направлениях, постепенно заполняя собой безмерную сеть.

* * *

Сознание вернулось ко мне в небольшой палате. Рядом с кроватью не было ничего, кроме небольшого стула.

Вскоре послышался запах духов с таким богатым букетом, который не встречался даже у жён дрессировщиков планет. В нём я узнал только аромат зелёных яблок, любимый Африной, и вишнёвых цветов, с которыми познакомился на планете Рам в детстве. Эти ароматы оставались в моей памяти больше десяти тысяч дней!

Я обернулся в сторону, откуда исходил запах. В палату входила молодая женщина – та, которая рассматривала меня на месте катастрофы. Однако теперь на ней была одежда, как у сотрудников нашего бюро.

Своим обликом она ввела меня в замешательство: я не мог определить, какой она породы. Высокая и миловидная, осанкой и грациозностью движений эта девушка могла бы дать фору дрессировщицам планет. Однако такая, как у неё, конституция не была модной в высших слоях Вары. Тонкое, но не худенькое тело совсем не напоминало стрекозиное брюшко.

Зеленовато-голубой цвет костюма намекал на то, что она была медработницей, безусловно, элитарной, обслуживающей аристократию.

Девушка взяла из-под меня судно и вскоре вернулась с соком и пюре.

– Будем на ты, – произнесла она на языке Вары. – Знаю, как тебя зовут, а я – Анна.

«Уже хорошо! Акцента нет. Значит, я на родной планете, но где именно? Может быть, это какой-то секретный объект? На проститутку эта Анна совсем не похожа. Породу определить не получается. Может быть, она вовсе и не медик, а сотрудница спецслужб!» – подумал я, но остерёгся её об этом спросить.

– Анна, у тебя очень чистый и красивый голос! Своеобразный. Ты говоришь, будто поёшь.

Не так уж я ей и польстил. Мне почудилось, что я уже слышал этот неповторимый голос, высокий, с тягучими интонациями. Если бы звуки имели цвет, я бы, наверное, остановился на малиновом или рубиновом.

– Неужели только он? – удивилась она.

– Не только. Ты очаровательна. Вообще станешь красавицей, когда твоё лицо повзрослеет…

– Разве молодость – это недостаток?

– Нет, конечно… но где я? Ничего не помню. Где «Орлан познания»?

– Не знаю.

– Вокруг меня были обломки и кровь. Если корабль разбился, то как же я сумел выжить?

– «Орлан познания»? – прыснула она. – Если бы это чудо техники столкнулось с планетой, случился бы катаклизм. Он был дезинтегрирован. Развеян на элементарные частицы. Весь, кроме небольшого жилого отсека

– Ты знаешь о нём? Уже хорошо. Что же со мной произошло?

Анна пожала плечами, задумалась… и попросила:

– Расскажи о последних минутах, которые ты помнишь.

– Ты из спецслужб?

– Ошибаешься, – засмеялась она.

– Почему я должен тебе верить?

– Мне всё равно, веришь ты мне или нет. Я не из спецслужб Вары, хотя и не имею ничего против них. Ты, как я понимаю, тоже…

– Ты медик?

– Можно сказать и так. Хочу тебе помочь. Вспомни последнее минуты до аварии, и тебе станет легче.

– «Орлан познания» совершил последний скачок и медленно полетел к Необъяснимой Точке. Вдруг и мне, и Африне, моей жене, стало очень плохо. Дальше я ничего не помню… Она цела? Остальные живы? Что со мной произошло?

– Значит, Африна для тебя важнее всех остальных? Ты ведь это имя упомянул первым.

– Это моя жена! Где я? На Варе? На чём меня сюда привезли? Который сейчас день от заселения? Где воспитывают нашего сына?

– Когда я что-нибудь разузнаю, то обязательно тебе скажу.

– Я видел кровь вокруг себя, но у меня даже кости целы…

– Целы, но ты сейчас очень слаб. Тебе нельзя вставать с кровати. Не спеши с вопросами. Отдыхай: реабилитация займёт не один день. Извини, у меня дела, – и Анна спешно вышла.

Затем она приходила ко мне четыре раза в сутки, спрашивала о самочувствии, приносила еду, убирала из-под меня судно. Девушка не просто ухаживала за мной, но и интересовалась моей жизнью, что едва ли входило в обязанности сиделки или сестрички. Тому, что она не знала подробности аварии, я не удивился: кто бы стал её в них посвящать.

Её простота и участливость подкупали меня, и я без опаски стал рассказывать о своём прошлом. И всё же часто ловил себя на мысли, что родом она не с моей планеты. Но откуда в таком случае? Фермершей утончённая Анна точно не была.

Через четыре дня меня озадачило и то, что её никто так и не сменил. Она ни разу не воспользовалась никаким медицинским прибором, не дала мне лекарство, не сделала укол или капельницу, не отвела на анализ…

– Когда ко мне придёт врач? – наконец, спросил я.

– Какой тебе ещё нужен доктор? – удивилась Анна. – Лучшего врача, чем я, ты не найдёшь нигде. Вообще НИГДЕ! Тем более на Варе, где медицина слаба. Даже по сравнению с погибшим миром аккаров.

– Первый раз встречаю врача, который сам приносит пациенту еду и выносит горшки.

– Ты мне не веришь? Посмотри на свои икры. Варикоз куда-то делся, не правда ли? Разве ты не мечтал об этом?

Я с удивлением разглядывал свои ноги: кожа разгладилась, клубки вен больше не выпирали…

– Ты избавился от всех недугов, – улыбнулась она.

Тут моя радость сменилась страхом: я вспомнил о страже Вары, который тоже был излечен от всех болезней и сразу же утоплен в болоте…

– Можешь считать это знаком особого расположения, – продолжила Анна, не обратив внимания на мой испуг. – Только не пойми превратно…

– Если ты такой искусный врач, то зачем выполняешь работу сиделки?

– Не волнуйся, у меня есть время: я не загнанная на работе лошадь.

– Ты когда-нибудь видела лошадь, тем более, загнанную?

– Да! В юности очень любила и коней, и бега, и охоту на скаку.

– Где же это было? Я не встречал лошадей ни на Варе, ни на Раме, да и охотиться там не на кого.

Девушка в ответ лишь усмехнулась. Я так и не понял, чем было вызвано её расположение ко мне, если это, конечно, не пустая фигура речи.

В последующие дни Анна по-прежнему заставляла меня копаться в прошлом, и однажды я без обиняков спросил, зачем ей это нужно.

– Хочу понять, насколько ты сохранил своё «я» после аварии, – ответила она.

– Что такое человеческое «я»? Существует ли оно вообще?

– Существует. Это, конечно, не бессмертная душа: вера в неё – самообман. Твоё «я» – это весь ты. Твоя память, краткосрочная и глубинная. Твоё самосознание. Твоя воля. Твои принципы. Твой неповторимый опыт. Черты твоего характера. Твой талант. Твоя творческая энергия. Твоё физическое тело. Твоё восприятие мира. Твоя судьба, наконец … У тебя всё это сохранилось.

– Сохранились связи между нейронами?

– Если бы всё было так просто!

– После аварии я словно распался на лоскуты… Обрывки памяти, которые я никак не могу сложить воедино…

– Поверь мне: ты цел. Я это уже выяснила… В глубине памяти хранится каждый миг твоей жизни. Надо лишь сделать так, что нужная информация всплыла на поверхность озера. Превратилась в волны, которые ты видишь и ощущаешь… Я помогу тебе.

– Как? Своими расспросами?

– Не только.

– У тебя же нет никаких приборов!

– Если ты не видишь приборы, это не значит, что их нет. Ты их просто не видишь.