Вознесение

Опьяняющее умиротворение

Лучи света освещали комнату уже давно. Чудесные краски купались и переливались в свете, давая всё новые и новые комбинации. Ярко-желтый переливался в алый, алый переходил в оранжевый создавая ощущение уюта. И не каждый глаз мог уловить всех оттенков, что там появлялись и исчезали. Потолок был так высок, что обычным зевакам показался бы глупым решением. Великолепно выложенная мозаика и окно, которое занимало целую стену, могли говорить о двух вещах: Либо тут королевские покои какого-то чудака, либо кому-то очень сильно нравятся фонари. Но для них это было традицией. Чудотворные инструменты и терпеливость работника давали на выходе невероятную картину и праздник цветов при контакте с утренним солнцем. С такой планировкой можно было бы поставить кучу шкафов и забить их, например, книгами, но комната была почти пуста. Один шкаф для одежды, тумбочка, где лежала одна книжка и подсвечник с затвердевшей, но уже никуда не годной грудой воска, коробочка с пыльцой для лица, картина, на которой была изображена счастливая семья и большая кровать. На спинке кровати были переплетения, которые складывались в узор. Вся комната была наполнена ароматом мягкого волшебства. К слову, в кровати лежала девушка. Её спящее лицо изображало умиротворенность. Длинные кудрявые золотистые локоны уходили далеко под одеяло. Белоснежный цвет кожи немного блистал. Остроконечные и длинные уши в своем конце были красноваты. Феи любят только лето, а сейчас пошел второй месяц осени. За окном послышалась беготня. Пару фей пробежали явно в спешке, изредка, что-то выкрикивая. Потом пробежало еще несколько. Иделаина проснулась. Сев на кровати и поправив ночную сорочку, она начала протирать глаза и тихо зевать. Проделав утренний ритуал пару раз, она снова свалилась в кровать. Пробежали еще феи, уже целая толпа, бурно что-то обсуждая. Конечно Иделаине было интересно, но в то же время и лень. Она посмотрела на книгу. Ночью она её дочитала. Это была прекрасная сказка о любви. В её глазах воспылал небольшой огонек. Вдруг, дверь, вставленная прямо в окно, быстро открылась и вошла женщина невероятной красоты, одетая в роскошное дляинное зеленое платье с элементами веток, тоже сложенных в узор, и с волосами кедрового цвета, аккуратно сложенных в пучок. На голове красовался венок. Также, за ней вбежали девушки помоложе и одетые поскромнее.

-Иделаина, идем. К нам прибыл Храмовник. - коротко, но с ноткой нежности сказала Женщина.

-Хорошо, мама, одну минуту.- еще сонным голосом сказала дочь.

Быстро встав с кровати, девушка переоделась из ночной одежды в дневную, в целом предназначенную для того чтобы ходить в платье было удобней, и взяла из шкафа свой основной костюм. Это платье было не такое длинное, как у её матушки (потому что Иделаина не любила таскать подол за собой), но с интересными вставками красок, образующих чудесного цвета цветок вокруг её талии. Лепестки его закручивались в разные стороны, а также имели небольшие ответвления, что при складке платья из-за поворота носителя сохраняло эффект законченности узора. В целом, очень миловидное платье. Также она надела своеобразные босоножки, большая часть которых была из дерева, но в месте для стопы было несколько слоев листьев. Иделаина встала рядом с матерью и делегация выдвинулась. Дочери в голову резко пришел вопрос:

-Мама, а что именно за Храмовник?

-Не знаю, пока не общалась с этой особой. Я не видела этого мальчика раньше. Он очень тяжело ранен и, судя по всему, способности к регенерации не имеет. Я не знаю, как он вообще выжил. Это вся информация, которой я располагаю на данный момент.

Иделаина вспомнила книжку и немного ударилась в мечтания.

Они вошли в комнату знахаря. Королева начала:

-Доброе утро, Демий. Каково состояние мальчика?

Пожилой мужчина задумчиво ответил:

-Состояние ужасное, и я совершенно недоумеваю, как он еще жив. Моя медицина не поможет, я предполагаю, что только ваш венок…

-Я же сказал мне не нужна помощь.

Иделаина резко вернулась в реальность. Этот злобный голос совершенно не был похож на голос мальчика из её мечтаний. Она посмотрела на место откуда доносился голос и ужаснулась.

-Что за ужас…- смогла только прошептать она.

-Ты права. - немного поникнув, сказала Королева.

Весь торс был в лечебных листках. Из них проглядывались глубокие порезы и шрамы. Правая рука была вся багрового цвета, под левым боком подстилка была вся красная. Волосы были сальные и растрепаны. Один глаз был полностью закрыт затвердевшей кровью, смешанной с грязью. Лицо было в ссадинах. Но самым ужасным был второй глаз. Он не был поврежден, но зрачок немного расплылся и в нем горела ненависть. От всего Зерда веяло непреодолимой жаждой убийства. Казалось, что вся кровать почернела от этой ноши. Впрочем, королева беспристрастно начала диалог:

-Здравствуй, путник. Я понимаю, что тебе сейчас нужен покой, но у меня есть вопросы которые не требуют отлагательств. Для начала, я приветствую тебя в древе фей, Пейнсвейле. Я Фаинесса этого древа, Сессилия. Рядом со мной стоит моя дочь и наследница Короны Нестареющего Кедра, Иделаина. А как же зовут тебя, дитя?

Зерд молчал. Глаза стали немного умеренней. Тьма отступала. Наконец он повернулся к Сессилии и сказал:

-Меня зовут Зерд. Что за магию ты применила.

-Мы называем это не магией, а песнями. Эта песня называется «Колыбель Человеческая». Мы владеем вторым языком, который неподвластен человеческому уху. Приятно познакомиться, Зерд.

-Хватит меня успокаивать. Ты не чувствуешь, что только вызываешь отлив. А отлив может указывать на тайфун.

-Но здесь тебе нечего боятс…

-Я СКАЗАЛ ХВАТИТ.

Демий побледнел. Королева немного погрустнела, но прекратила.

-Я не знаю, почему ты так зол, но скажи мне- ты знаешь что это у тебя на руках?

-Когти.

-Откуда они у тебя?

-С рождения.

-Знаешь, кто ты?

-Нет.

Фаинесса ненадолго замолчала. Зерд сжал зубы, начал брыкаться и попытался встать с кровати, но его пояс, ноги и руки неожиданно сковала лоза. При виде такого, Иделаина отпрянула от кровати, ровно как и доктор. Он начал яростно выкрикивать в адрес Королевы самые плохие слова, которые знал. Она терпеливо ждала, потом она услышала, то что ей хотелось. Яростный крик начал медленно сменяться на жалобный. Она приказала всем покинуть комнату и пометила знаком Фионессы дверь. Зерд лежал внутри и… плакал. «Плакать для мужчины это подвиг. И спасибо той женщине, которая умеет вызвать слезу у мужчины. Даже если магией.»

На следующий день Сессилия и Иделаина сидели за столом и завтракали. Слухи о Храмовнике Бездны расползлись быстро. В древе было тихо. Однако Иделаина выглядела оживленно. То ли стресс, то ли еще что-то пробудили в ней любовь к труду. Встала рано утром, сделала физические упражнения, немного прибралась в комнате и даже помогла поварам приготовить сегодняшнюю еду. Сессилия была, мягко скажем, удивлена. Сейчас она сидела за столом и наблюдала как её дочь занимается. Иделаина занималась по многим предметам шесть дней в неделю. Конечно, она же следующая Фионесса и должна многое знать и уметь делать. Но также, она всегда очень скептично относилась к этим урокам. Они обе закончили завтракать и им принесли лиственный чай. Иделаина продолжала заниматься. Королева наконец спросила: «Иделаина, откуда вдруг такое усердие к занятиям?»

Принцесса подняла глаза на маму, пожала плечами и продолжила изучать. Сессилия выглядела немного расстроенной. Она смотрела на свою дочь. Тело Иделаины было уже зрелым, но разум еще не окреп. «Побыстрее хочется забыть вчерашнее?»- спросила Фионесса. Дочь её немного побледнела, отпила чая и, повертев головой, ответила: «Нет, просто желание как-то появилось поучиться.»

Сессилия взохнула и продолжала: «Когда-то ты станешь принцессой, а еще даже обманывать не научилась. Твои волосы потускнели. Я вижу тебя что-то тревожит. Почему тебе так не хочется делиться этим со мной.» «У вас итак много проблем, мама, я не хочу вас еще больше отягощать…»- почти прошептала Иделаина. Довольно. - встав со стула, грозно сказала Фионесса - У меня всегда есть время на дочь. Иделаина, испугавшись, немного согнулась и на её глаза выступили слезы. Она прикусила губу, явно пытаясь их остановить, но всё напрасно. Она наконец взглянула на свою мать и сквозь слезы спросила: «Тогда скажите, как можно получить такие раны?» Фионесса взяла глиняный стакан, допила свой чай, встала и пошла, жестом показывая Иделаине следовать за ней. Дочь повиновалась. Они долго шли по ветвистым коридорам. Внизу слышался гул, но они были уже высоко, чтобы различить о чем шла речь. Подбираясь ближе то к одному стволу дерева, то другого, они поднимались всё выше и выше. Привычный розово-алый свет всё боле сменялся на желтый. Наконец, находясь почти у самой вершины «Обители древних», Фионесса жестом руки пригласила Иделаину пройти во что-то наподобие огромного дупла. Принцесса послушалась и вошла. Внутри было темно, поэтому сначала пришлось бросить пару веток в воздух и спеть «Песнь Изобилия». Веточки зажглись и поднялись к потолку, освещая комнату. Она была поистине огромной, что сразу говорило о принадлежности к народу фей, однако Иделаина до сих пор ни разу здесь не бывала. Перед девушкой стояли ряды скамеек, расположенных по разные стороны от неё. Она пошла вперед, куда должны были быть устремлены взоры всех сидящих. То место было на возвышенности и похоже на сцену. Потолка над ним не было, что позволяло лучам освещать всё происходящее. К середине сцены тянулись длинные лозы с шипами и, судя по всему, были предназначены для поддержки своеобразного кольца, сооруженного из корней. Всё это напоминало колодец. Иделаина поднялась ближе к нему. Внутри кольца находилась белая вода, Иделаина увидела своё отражение в ней. Далее располагался трон, на который падал самый яркий свет. Лозы, корни, ветки сплетались воедино и образовывали причудливый престол. Спины выше чем у этого Иделаина не видела нигде. Он почти доходил до потолка. Примерно на середине располагались крылья. То были крылья феи в человеческий рост, о которых Иделаина слышала только в сказках. Её сердце билось очень быстро от красоты этого зала. Даже несмотря на паутины на скамейках и троне, даже несмотря на грязь на полу. Её мать подошла к ней и начала:

-Это бывший тронный зал фей. Если верить легендам, то трон изначально принадлежал первому Фиону- Келиасу Гордому. Он первым освободил наш народ от угнетения, победив армию людей. Наша богиня- Сая, была очень тронута этому подвигу и подарила ему трон, а также оторвала свои крылья, прикрепив их. Но феи никогда не были военным народом. Для победы над людьми, Келиас изобрел тринадцать песней шипов. Но каждое применение сводило его с ума всё больше и больше. Сначала он стал просто горделивым, затем начал подозревать каждого в измене и казнил их, даже свою возлюбленную. Вскоре, его разум его подвел и совершил самоубийство. Песни шипов были запрещены и их использование жестоко каралось. Но мы всё ещё были беззащитны. Поэтому следующая Фионесса- Алисия, опасаясь врагов, отдала свою жизнь взамен на Пристанище Истины. Оно прямо сзади тебя.

Королева повернулась и указала на кольцо, поддерживаемое шипастыми лозами.

-Но перед тем как уйти из жизни, Алисия рассказала как пользоваться им. «Хочешь увидеть настоящее, пролей каплю крови в Пристанище. Хочешь увидеть настоящее, пролей три капли. Хочешь увидеть будущее, пролей десять капель разных людей, свято следующих за нашей богиней». Если верить древним табличкам, она заключила пакт со Смертью. Свято верующие люди, это девы, которые всегда сохраняли очень строгую диету и целомудрие до самой смерти. Их почитали как жриц. Но они были просто жертвами в невидимых оковах, которых выбирал Фион. С помощью Пристанища, Фион мог видеть грядущие битвы. Для избежания битв были сделаны святилища по всей Священной Поляне. Когда воители приходили, они не видели никого, только якобы покинутые фонари фей. О нас бы так бы и позабыли, но всякий раз находился зевака или искатель приключений, что заходил к нам и рассказывал другим и нас снова приходили грабить. Иногда кто-то не успевал добежать до святилища. Что с ним стало, неизвестно. Человеческое тщеславие никогда не знало границ. Всё бы так и продолжалось, но однажды к нам пришли Сирены. Я не знаю, что было у них на уме, история об этом умалчивает, но самое главное - они предложили нам защиту. На выходе из Священной Поляны отныне стоит барьер, что не пропускает никого, кроме Храмовников. А мы должны были их принимать и оказывать им любую помощь. Фионесса согласилась с этими условиями и это место больше было не нужно. Вскоре, оно пришло в абсолютное запустение. Нам не нужно было больше прятаться и приносить жертвы для Пристанища. Только Фионы и Фионессы знали об этом месте, но пользовались им крайне редко. Сейчас я хочу воспользоваться им, чтобы показать тебе, что значит жить за пределами Поляны.

Фионесса подошла к колодцу и протянула руку к Иделаине. Та вложила свою руку. Сессилия начала петь. Песнь звучала очень красиво, такого не услышишь ни в одному уголке мира. То была музыка, для которой не нужны были инструменты. Сессилия то переходила на крайне высокие ноты, вытягивая их без малейшей ошибки, то её тембр опускался немного ниже. Блаженство продолжалось примерно минуту. Затем Пристанище Истины, вернее, вода в нем засветилась золотистым. Сессилия протянула палец к шипам и уколола его, далее опустив руку над колодцем и пролив две капельки крови. Она повернулась к Иделаине, та свою очередь уже всё поняла и отдала свою руку во власть матери. Немного кольнуло в руке, но больно не было. Затем Фионесса высвободила руку и позволила принцессе самой пролить кровь. Она подставила руку и оттуда выпало сразу две капли. Сессилия быстрым, но нежным движением руки перехватила вторую каплю. «Понятия жадности для Смерти не существует. Не давай ей больше чем нужно или она тут же изменит условия пакта». Тем временем в колодце кровь сливалась с золотым светом, давая невероятную палитру. Начали появляться сцены. Ужасные сцены убийства, насилия, вымогательства и совершенно разных извращений. Иделаина ужаснулась и попыталась отвести взгляд, но Фионесса жестом ей приказала смотреть:

-В нашем мире смерть работает больше всех. Каждый день она придумывает всё новые и новые идеи для убийства. Это темная часть существ сливается еще с их самыми темными уголками разума и дает то, с чем сталкивается каждое существо сегодня. Смерть беспристрастна: люди, наги, медузы, феи, гноллы, минотавры, драконы, боги - ей всё равно. Раньше люди были многочисленны, и угнетали они. Но их разум извратили все, в том числе и феи, и теперь угнетают их. Желающих искать приключения и путешествовать всё меньше. Из-за хитросплетений медуз они постоянно воюют между собой. Я не знаю, что пережил мальчик, но ему сейчас очень тяжело. Он держит всё в себе, ведь некому рассказать о его душевных переживаниях. Он не хотел помощи, потому что для него это значит дать слабину. А если он примет её, то не выдержит всего, что у него внутри. Мальчику не рассказали, что искать и где. Он потерян. Я не испытываю страха, потому что я не смотрю на сами раны. Я смотрю как они получены и мне становиться очень грустно от того, что в таком мире мы должны жить. Я признаю, что раньше они угнетали нас. Я признаю жертву Фионессы ради этого колодца. Но я не признаю этой жесткости по отношению к нам всем.

Сессилия стояла и смотрела на эти сцены, как вдруг по её щеке потекла слеза. Картины закончились, Пристанище вновь стало обычно белым. Иделаина горько плакала, закрыв лицо руками. Фионесса приобняла её за талию и прижала к себе, зная, что её урок прошёл не напрасно. Через некоторое время Сессилия нарушила тишину:

-Тебе нужно учиться общаться с Храмовникам, пойдем к нему. Знай, что сейчас он может вспыхнуть как свечка, так что пока просто слушай. Это тяжелый человек.

Демия в комнате не было, только Зерд. Они зашла, как и всегда кротко и элегантно, и увидели, что Зерд сидит, облокотившись одной рукой на кровать. Целебные листки упали. Они видела все его шрамы. Фионесса вспомнила, что когда его принесли, рассказывали, что он был уже без сознания на полпути к Священной Поляне.

-Откуда ты узнал об этом месте?- спросила Сессилия.

-Один друг рассказал перед смертью.

-Что-нибудь еще он тебе рассказал о народе фей и твоём предназначении?

-Нет.

-Тогда я расскажу тебе всё, что ты должен знать, а пока, ложись и я обработаю твои раны.

Зерд послушно лег. Иделаина удивилась. Сессилия сняла свой венок с головы и оторвала немного. Затем взяла его обеими руками и прикоснулась лбом к ладоням. На секунду показалось розовое сияние и пропало. Открыв руки, в них лежала уже пыльца. - Это пыльца Саи? - спросила Иделаина.

Сессилия положительно кивнула. Затем Фионесса лично начала наносить пыльцу на тело Зерда. От него послышался скрежет зубов.

-Потерпи немного,- отреагировала Сессилия.

Спустя некоторое время все раны зажили, рука и нога пришли к нормальному цвету кожи, остались только шрамы. Зерд встал с кровати, прокручивая ранее поврежденную руку по оси. Удостоверившись, что все части тела в нормальном состоянии, но взглянул пустым взглядом на Фионессу и спросил:

-Где мы можем поговорить?

Фионесса по-доброму посмотрела на него и жестом руки указала на выход. Иделаина всё это время смотрела на Зерда. По росту он казался немного старше неё. Рельефное, ничем не прикрытое тело, всё в шрамах, напоминало ей о доблестных рыцарях из книг, что так упорно защищали принцесс. Но она знала, что сейчас он не имеет ничего, что мог бы защищать. Она это чувствовала.

Троица остановилась рядом с небольшим чайным столиком. Три наполненные чашки уже ждали их, притягивая своим ароматом. Они присели. Зерд огляделся. Сейчас они сидели на большой и толстой, но срезанной до середины так, чтобы поверхность была ровной, ветке. Внизу, жизнь фей текла своим чередом. Феи выходили и заходили в строения, похожие на фонари, кто-то веселился, кто-то работал. Внимание Зерда привлекла одна постройка, похожая больше на шкатулку, нежели чем на фонарь. Там не было дверей и горел яркий свет. Зерд находился далеко, но, казалось, что оттуда веет жаром. Кроны деревьев(которые были очень уж большими для обычных) уходили в облака. Везде были видны переплетения ветвей, из которых образовывались дороги, мосты и даже водоемы. Некоторые участки были заземлены и на них росли какие-то растения, впрочем Зерд не был глубоко осведомлен про ботанику. Но главный вопрос, который был сейчас в голове у Зерда:

-Почему везде такой алый свет?

Сессилия, предугадывая его вопрос, и в предвкушении диалога ответила:

-Наш барьер, защищающий от лишних глаз, это, фактически, новый слой атмосферы, что затрудняет движение лучей солнца, и свет доходит до нас в таком цвете. Мы называем это явление «Вечный Восход».

Зерд мало, что понял, но ему хватило весомых доказательств для существования такой аномалии. Он посмотрел на Сессилию и наконец спросил:

-Почему я родился с лезвиями на спине?

-Я не знаю почему именно с лезвиями, и их свойства нам еще предстоит узнать, но если говорить общим языком, то ты- Храмовник, избранный высшими нагами,- ответила Сессилия.

В Зерде забурлила злость.

-Почему они дали мне именно такую способность? Они знают, что из-за этого моя мать умерла при родах?

-Они не выбирают, какую способность дать и кому. Это определяет их богиня и покровительница- Йуш,- заговорила Иделаина.

Её мама пришла в восторг, хоть и не показала этого, лишь посмотрела на неё. Зерд, немного смягчившись, тоже перевёл беспристрастный взгляд на принцессу. От такого внимания она немного покраснела.

-Зачем нагам давать способности людям? - подметил Зерд. Иделаина дала ответ:

-Всё дело в их истории. Подробностей никто не знает, но, если верить некоторым данным, то такими испытаниями они что-то пытаются создать. А нам они предложили защиту, взамен на нашу первоначальную помощь Храмовникам. В это входит лечение, если необходимо, изучение способностей, и провизия и компаньон на первое время.

-Так феи тоже умеют шпионить.

-Нам нужно знать, в чем мы участвуем. Это необходимость.

Зерд замолчал. Сессилия видела, что он хочет, что-то сказать, не не решается. Она знала что за вопрос. Иногда он звучит по-разному, но смысл всегда один. Этот вопрос он слышала уже много раз.

Немного побелев, Зерд негромко произнес:

-Что мне делать дальше?.

Его голос уже не был таким жестким, а лицо таким устрашающим. Теперь, даже с лезвиями вместо пальцев, он выглядел обычным мальчиком своих лет.

Сессилия начала:

-Тебе нужно выходить в мир и искать то, что привлечет внимание любого Храмовника. Такие предметы могут оказаться чем угодно и находится где угодно.

Она протянула ему руку.

-Дай мне свою руку. Я нанесу на запястье знак Фионессы. Он будет оповещать тебя о том, что ты находишься близко к реликвии.

Зерд послушно подал руку и, пока Фионесса наносила метку, спросил:

-Для чего это всё?

И она спокойно ответила:

-Чтобы заполучить «Адаптант. Ты спросишь что это, но у меня нет ответа на этот вопрос. Я знаю, что он обладает силой полубогов- джиннов, и, вероятно, исполняет желания, но как он работает, я не знаю. Ни один Фион не видел его вживую. Никому из земных рас, кроме одного храмовника, нельзя видеть его. Хотя почти никто и не знает о нём.

-Плохо же вы осведомлены,- скептически подметил Зерд.

-В этом я с тобой согласна, но ничего поделать нельзя, мы обязаны выполнять свою часть контракта,- спокойно отпарировала Сессилия.

-Никогда не пробовали просто убить их, или нанять кого-то для их убийства? - спросил Зерд, пристально глядя на Фионессу.

Она в свою очередь рассмеялась, а её дочь побледнела.

-бить их говоришь? Но такого даже у драконов в своё время не получилось. Под покровительством богини они невероятнейше сильны. Даже убить их младенца- уже мировой подвиг,- всё ещё улыбаясь, произнесла Сессилия.

Зерд выглядел немного подавленным. Спустя некоторое время, он произнес:

-У меня больше нет вопросов, на которые у вас были бы ответы.

Фионесса показушно закатила глаза, но в целом была довольна этим мальчиком.

-Ну что ж, в таком случае, сзади тебя висит рубашка, надень её, пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты одним своим видом учудил панику на улицах города, - произнесла Фионесса.

Зерд послушно надел её. Текстура была очень нежной, что отличалось от всей его прежней одежды. Хотя, надо заметить, что его гардероб за всю его жизнь был крайне скудный. Хоть она и была прекрасно сшита, но в ней Зерд чувствовал себя как не в своей тарелке. Под рубашкой еще висели и штаны. С вопросами о том, когда это всё успели сюда принести, он сменил свои кожаные и всюду ободранные штаны на эти. Некоторое время они сидели и молча пили чай. Для Зерда это был апогей вкуса. Сессилия чувствовала это и была крайне довольна. Когда чаепитие подошло к концу и каждый всё обмозговал, Фионесса посмотрела на каждого и жестом показала, что им пора идти. Они спускались по ветвистым тропам и вышли, по словам Иделаины, главную площадь. Затем пошли в ту самую «шкатулку», что привлекла внимание Зерда. Оттуда и правда веяло жаром, ведь это была кузница. Это немного удивило нашего героя. Там работал мужчина пожилых лет. Но сейчас он сидел в кресле и покуривал трубку за прочтением книги. Он посмотрел на гостей исподлобья, положил книгу, встал и подошел к группе. Хоть и лицо его было суровым, всё в морщинах и с длинными закругленными усами, но его карликовый рост кричал о том, что и природа иногда любит пошутить. Впрочем, многое в его виде напоминало эталонного кузнеца. Зерд встречал парочку, и все они были крайне друг на друга похожи. Этот же откланялся Фионессе и её дочери и изучающим взглядом посмотрел на когти Зерда и сразу же хриплым голосом сказал:

-Пацан, положи-ка сюда свои ноготочки. И указал на наковальню. Не успел Зерд положить их, как раздался звук насильного взаимодействия двух металлов. Старик отпрыгнул, или, скорее, отлетел. Королевские особы немного улыбнулись, но продолжали смиренно ждать. Кузнец встал, взял руку Зерда и погрузил лезвия в лаву. Затем достал и все узрели, что когти были в полном порядке. Старик начал ходить по кузне, бормоча что-то себе под нос и иногда чеша подбородок. Вскоре он остановился около сундука и взял оттуда три пары каких-то ватных маленьких приспособлений и длинную металлическую трубку. Сначала он сам засунул в уши вату, а потом отдал Сессилии и Иделаине остальные и они последовали его примеру. Зерд смотрел на это всё с неодобрением. Затем раздался очень резкий звук из-за которого Зерда контузило на секунду и он испытал дикую боль. Он уже замахивался на кузнеца когтями, как заметил, что они приняли крайне странную форму. Воспроизводя своё положения до звука, он понял, что лезвия «отпрянули» от источника звука. Сейчас они выглядели как застывшая ртуть, которой перед затвердением что то хотели полить. Лезвия были выгнуты, где то прослеживались большие дыры а где-то от клинков отделились небольшие пузырьки. Остальные сняли беруши, Сессилия посмотрела на кузнеца и увидела, что он уже всё понял. Он, в свою очередь, начал отчет:

-Силовое воздействие не дало никаких результатов, равно как и температурное. Пацан, когда я выпустил импульс, ты почувствовал боль в руке?

Зерд посмотрел на лезвия и положительно кивнул. Кузнец продолжил:

-Значит в них есть, что-то наподобии нервов, а если сработал звуковой импульс, значит сработает и нервный импульс. Пацан, попробуй резко подумать об их изначальной форме и, ну, типа, прикажи, чтобы они в неё вернулись.

Зерд попробовал, и получилось у него не с первой попытки, но всё же получилось. Словно вода, они начали выстраиваться в изначальную конструкцию. Иделаина удивленно и даже завороженно смотрела на данный процесс. Старик спросил:

-А ты, типа, прям с ними сразу на руках из матушки вылез?

Нет,- погрустнев, ответил Зерд,- Изначально они как-будто выходили из спины и острия смотрели друг на друга. На руки они переместились, когда меня пытали. Тогда было невероятно больно и в порыве ярости они переместились.»

Иделаина вновь ужаснулась, но на этот раз не потеряла лица. Ну тогда всё ясно,- сказал кузнец,- попробуй также резко приказать им уйти, скажем, в твою кровь, а затем призови их снова. Зерд послушался, и всё получилось. Затем он снова убрал их. Пальцы были в норме, как будто и не пытали никогда, только цвет кожи был немного белее.

-Слушай, а они тяжелые хоть? По ощущениям должны быть очень тяжелые. - спросил старик.

Зерд ответил:

-Нет, не тяжелее пальцев. Хотя когда сражался, было видно, что для врагов они казались крайне тяжелыми.

-Ясно,- ответил старик и вопрошающе посмотрел на Фионессу.

Та его поблагодарила от всей души и жестом руки повела Иделаину и Зерда за собой. Уже вечерело. Они пришли в небольшую комнату, как ни странно с привычным людям окном, тремя креслами, на которых были шкуры животных и зажженным камином, от которого веяло приятным теплом. «Не бойся, огонь не разойдется дальше камина»,- сказала Сессилия Зерду. Они присели и некоторое время молчали, смотря на огонь. Сессилия вновь начала диалог:

-Когда планируе…

-Спасибо вам за всё. Я очень много в своей жизни врал сам себе, но сейчас хочу сказать всем правду. Мне было правда приятно находиться тут. Я правда отдохнул. Мне правда помогли. Лучшего визита куда-либо у меня никогда не было. Но я хочу спросить последний вопрос. Могу ли я как-нибудь узнать о своей матери?,- нервно высказался Зерд.

Его немного потрясывало. Хотя другим могло казаться, что это просто огонь играется на его теле. Сессилия задумчиво ответила:

-Мир знает очень много. Я уверена, что найдутся люди или кто-то еще, кто сможет тебе о ней рассказать.

Спасибо.- тихо, почти шепотом ответил Зерд.

Сессилии было ясно, что отправиться он завтра. Его тут больше ничего не держит.

-Тогда я завтра утром найду тебе компаньона.

-Мама, будет сложно найти того, кто захочет составить Зерду компанию.

-Пожалуй так, но что поделать.

Иделаина немного металась, но всё-таки решилась:

-Я сама хочу увидеть всё то, что ты мне показывала в Пристанище. Я понимаю, что пока не гожусь для роли Фионессы. Пожалуйста, позволь мне пойти.

Сессилию такой расклад не радовал. В голове бурлило куча эмоций и мыслей. В конечном итоге она ответила:

-Нет. Иделаина расстроилась.

Зерд продолжал смотреть на пламя. Сессилия спросила:

-Зерд, хочешь вернуться сюда позже, забрать её?

Иделаина засияла и посмотрела на Фионессу. Зерд также смотрел ей в глаза.

-Почему позже? Это важно.- спросил Зерд.

-Ей еще многому надо научиться,- ответила Сессилия,- пока выпускать её туда рано. Это всё же моя дочь, а не обученный фей.

-Начиная с завтрашнего дня у тебя есть 5 месяцев. С первым днем весны я вернусь. Второго шанса не будет. Иделаина оживленно кивнула.

Зерд стоял у дороги в людской мир. Как никогда, ребенок кричал, что хочет тут остаться. Но у него еще не было всех ответов. Не все противники были повержены. Не все награды забраны. Он еще не был тем, кем хотел бы стать. Нужно идти дальше. Он развернулся и посмотрел на Фионессу, Иделаину, врача и кузнеца. Махнул рукой, и пошел. А они махали ему вслед.

Интерлюдия

В определённое время, даже будучи человеком, можно услышать очень интересный разговор двух маленьких демонят. В такой час они вечно спорят о существовании ада. Когда один демонёнок все-так признает его как место, они начинают спорить о его местонахождении и о других пустяках. Но все такие дискуссии временны и нужны лишь для подготовки к действительно важной теме-а что делает дьявола дьяволом? Они думают над этим вопросом, не опираясь на религии, потому что там нужного им ответа нет. Первое маленькое исчадие ада всегда мыслит здраво, невозможно заставить его вспылить или расплакаться, он слушает мнение оппонента и сравнивает его со своим лишь чтобы запечатлеть этот разговор, увидеть изменения во втором, ну и совсем немного из-за того, что ему интересно. Другой бесёнок же-полная противоположность первого. Он рассуждает о такой страшной личности из энтузиазма. Ему очень импонирует эта тема! В последний раз, когда они собирались, чтобы обсудить эту тему(а я, к сожалению, был слишком одурманен их встречей и совсем забыл записать дату). Второй выглядел очень оживленно. Он, нахально отринув все приготовления к теме, сразу выпалил своему соратнику: «брат мой! Я больше не собираюсь спорить и думать о дьяволе! Я понял, что делает его таким, какой он есть! Это всё страх перед ним! Его все боятся!» Всегда логичный и бесчувственный бес сначала сильно опешил от поведения первого, так оно его удивило, но потом быстро пришел в себя и задал точный вопрос: « а почему все его боятся? Может он и причастен к созданию страха, но такие системы устроены сложно, и врятли он смог запрограммировать страх так, чтобы все боялись такого демона без причины.» Наш до сих пор оживлённый теоретик задумался. Стоял он так долго, будто казалось, что эта битва умов будет длится столетиями. Но нет, прошло всего несколько лет, и наш второй бесик ожил вновь, и уже более взрослым голосом произнес: «его боятся из-за количества ненависти, сидящей в нем.» Первый демоненок в ответ спросил: но если это так, то почему нас никто не боится? Наша ярость в разы сильнее, чем дьявола.»

-«ты прав, для того чтобы похоронить всю нашу ярость, нужна бездонная яма. Но ответ прост- о всём количестве просто никто не знает, а значит для других, полноценно, нашей ярости не существует. Разве ты забыл, когда мы были маленькими, ты приказал мне никому её не показывать, и я, как дурак, послушался. Она всё копилась и копилась, и, однажды, мне стало тяжело её тащить и я оставил её, теперь уж и не помню где.» Второй впервые ощутил невероятное удовлетворение и что-то еще от их разговора, и, не зная что делать, съел второго. Затем он бережно записал вывод съеденного демонёнка и поставил на самую далекую полку своей библиотеки. Видимо он не хотел испытывать этот трепет снова. Но, однажды, я прокрался в его библиотеку и бесцеремонно украл эту книгу. Этот вывод показался мне самым верным из всех, и я начал проповедовать его в своей церкви, где был только я один…

Мальчик с горящими глазами

Очередной день лил проливной дождь.

К нему, казалось, привыкли уже все, но в глубине души он продолжал досаждать каждому атмосферой, которую создавал.

Каждый человек инстинктивно пытался укрыться от него, но наш лагерь прятался исключительно из-за врага, который засел в ранее союзном форте. Зерд сидел на краю скалы и думал о том, какими же маленькими могут казаться вещи, если смотреть на них с высока. Для него это было в новинку, ведь обычно их разведывательный отряд во главе с командиром Зефом был ниже травы, тише воды. Они всегда проходили либо по реке, либо по канализации, да и много где еще. Но Зеф был талантливым человеком, иначе у отряда «черных дроздов» не было бы столько успешных миссий. Они были ценны для Третьена, потому что каждый из сотни воинов был в равном количестве умен, и умел достать нужную информацию для своей страны, а также силен, что позволяло в экстренных ситуациях посылать «дроздов» на открытые стычки. Правда, открытые бои проходили редко, и это беспокоило Зерда. После таких мыслей его передернуло, и он вновь почувствовал холодную сталь, упирающуюся в его спину. Доспехов на нем не было, и это могли быть только они. Лезвия, торчащие из его спины. Они не приносили нашему герою никаких телесных повреждений, но тут особо не было, чему радоваться. Как ему говорили, он родился с ними и это породило много слухов о нем. Он запутался в них, так и не узнав, что ложь, а что правда. В основном, эти слухи местные жители использовали, как страшилки, а родителей Зерд не помнил, и помнить не хотел. Поэтому места в родном городе ему не было. И из-за этого он больше никому больше не рассказывал о лезвиях. Иногда люди боялись его и не подходили к нему, благо, «Черный дрозд» понял его участь и принял, как обычного человека. А в такие времена это важнее всего. Ночной ветер вывел Зерда из тягостных раздумий. Как знать, может этот ветер хотел отогнать от него плохие мысли или просто напомнить о ливне, из-за которого он промок до нитки. Но, спустя секунду, сам по себе возник третий вариант. Зерд услышал, как упал его меч, стоявший позади. На него нахлынули воспоминания о том, как быстро и хорошо он научился владеть этим оружием в Военной Академии Третьена. Может ветер хотел его взбодрить? Но почему-то этот вариант показался ему самый нелепым. Зерд решил, что нужно идти обратно в лагерь, но вид форта всё также его не отпускал...

Уже четвертый год шла война. Две прекрасные империи, подобно лотосам, расцвели и начали безжалостно отрывать от друг друга лепестки. И вот, на северо-востоке Третьена, Зерд стоял у выступа горы, недалеко от солдатского лагеря и смотрел вниз, на нужный его королевству форт. Выглядела он так себе: разбитые стены, обвалившиеся башни и едва ли переживший тяготы сражений дворец. Хотелось бы спросить у командования, и зачем нам эта крепость? Ведь такой форт сложнее оборонять, чем отбивать. Тем временем, Кэф подошел сзади и оглядел Зерда. Темные, короткие, развевающиеся на ветру, волосы как будто бы и не нуждались в том чтобы после победы он искал славы. Это слава должна была найти его. Его тело было закалено в битвах, но все же он был немного худоват. Конечно, металл за его спиной сначала вызывал беспокойство, но парень доказал, что своих он этим не убьет. А главное, мозги были на месте. Лишь одно беспокоило Кэфа. Его глаза. В мирное время они были пусты, как дно бездны. Но в битве, главарю казалось, что они краснеют и наполняются кровью, от которой даже союзникам становится не по себе. Еще и шрам на шее наводил на неприятные мысли. Ну и черт с ним. Он был неотъемлемой частью «дрозда» и выполнял свою работу хорошо, да и в придачу собеседник был хороший: много слушал, мало отвечал.

Командир наконец подошел к Зерду и спросил:

-Солдат, зачем стоять так долго под ливнем? Заболеть решил? Лечить тебя никто не будет.

Когда захватим крепость, дальше куда двинем? - будто бы не слыша вопроса, ответил Зерд.

Кэф призадумался.

-После захвата форта нужно будет подождать часть основной армии и оставить форт им для обороны. Там уже и до Полигреналии недалеко, думаю штаб даст приказ идти через горы Ледяного шпиля и наблюдать за столицей врага.

-Понятно, снова к разведке, - расстроенным голосом ответил Зерд.

Возникло неловкое молчание.

-Думаешь, все перейдут через шпиль?- приглушенно, почти шепотом, спросил Кэф. Этот вопрос мучал его еще давно, ведь весь их последний маршрут как-будто бы нарочно вел «дроздов» к горам.

-Сэр, я думаю, что эти ледяные скалы очень опасное место, но сноровка нашего отряда иногда даже поражает, поэтому, умрут где- то двое, максимум трое»

Командира просто поражало, как легко боец может говорить о людских смертях, особенно из его родного отряда, но его аналитика была незаменима. После очередной паузы в разговоре, Кэф чисто формально отдал приказ:«Ладно, солдат, или уже к костру, а то и правда заболеешь.

-Я уверен, что не простыну, Сэр,- ответил Зерд, но поняв, что сопротивление бесполезно, взял меч и лениво побрел к палатке.

Впервые, этот солдат что-то недосказал, и этим очень сильно обидел командира. Ведь дело было не в сложности пересечения горы, а что после неё будет столица Полигреналии. Если их заметят, отступать будет некуда, а принять бой будет крайне глупо. Но, видимо, есть темы, которые и Зерд не хочет поднимать…

Все солдаты были построены и готовы к бою. Железные доспехи отражали свет еще не ушедшей луны, а мечи, пики и секиры были заточены. Наконец всем «черным дроздам» дали приказ выступать. Крайней степени недосып давал о себе знать. Кто-то из бойцов то и дело зевал, но все из них проснутся, когда на кону будет стоять их жизнь, это знал каждый. Командир еще раз повторил весь ход действий для солдат. План казался Зерду излишне безопасным.

Они прошли вдоль леса к правому боку крепости и ждали пока не появятся дозорные врага. Их убийство не заняло много сил и времени, но у них было примерно тридцать минут, пока о пропаже не узнают, поэтому все пошли быстрым, но довольно тихим для сотни воинов шагом прямо к разрушенной цитадели. Защита у стены была очень слабая, как раз таки из-за посылаемых скаутов. Они подняли лестницы к самому верху стены и, после пары высадившихся, началась битва. Прогремела тревога, подтянулись силы врага. Ударный отряд вместе с Зердом обнажили оружие и начали защищать лестницы от обороняющихся солдат, дабы дать шанс подняться своим. Из-за узких лестниц, ведущих наверх стены, враги шли маленькими пачками. Ударный отряд оборонялся храбро и выполнил одну часть плана. И снова эти глаза. Они не знали пощады, они рубили каждого при помощи тела, которое исполняло отличные движения и блоки мечом. Люди падали на его пути, как куклы. После кровавой бани на стенах, «черный дрозд» захватил главную площадь и командир прокричал: «Ударный отряд во дворец, второй и третий отряд помогайте им пробиться, остальные обороняйте площадь и зачищайте улицы от этих гадов!» и сотни возгласов поддержали его. Вражеские силы всё подходили и подходили к площади, поэтому ударному приходилось пробиваться сквозь толпы врагов, благо, не без помощи. Зерд несся в ворота в первых рядах, оставляя за собой сильно поредевшие отряды. Дворец встретил их с мрачным видом: фрески были все в крови, мрак и кучи обвалившихся горных пород. Воины не сбавляли темп и яростно искали вражеского командира. После плутаний по темным коридором, они ворвались в тронный зал. их нагло ожидала пара элитных паладинов империи Полигреналия и,судя по виду, вражеский командир. Ударный отряд остановился. Хоть свет был зажжен внутри этого огромного зала, но каждый из бойцов предпочел бы ослепнуть. Эти шлемы с миниатюрными грифонами на обеих сторонах знал каждый. Все паладины обучаются в специальных академиях и далеко не каждый выходит оттуда живым. Их тренировки строги, а наказание за невыполнение еще строже. Элитные воины наводили страх одной лишь высокомерной ухмылкой, при этом опираясь запястьем на стоявший молот. Даже численное преимущество ударного отряда не давало особых надежд, но и бежать будет постыдно. В зале началось затишье. Слышно было лишь капание воды. На потолках висели огромные и безмолвные тени. От стресса у некоторых воинов задрожали руки, и зазвенело в ушах от пронизывающей душу тишины. Зерд стоял, и ждал. Он с детства приучил себя обесценивать страх, но кости и суставы, а самое главное, сознание не обманешь. Он заметил как его левый глаз начал дергаться, и со лба медленно потек пот, но не придал этому значения. Наконец, паладины ринулись в бой, и ударный отряд ответно устремился в сторону врага с яростным кличем. Началась главная битва, и численное преимущество и правда не давало никакого результата. Каждый из бойцов был хорошим воином, но с другими координации не имел. Паладины резво отмахивались от ударов и успевали контратаковать. Но Зерд стоял и смотрел прямо на вражеского командира. Тому не нужно было долгое объяснение, чего ждал этот наивный паренек, и, достав из-за свою пику,побежал в его сторону, начиная свой бой с прекрасного выпада и последующим размаха. Но, его оппонент оказался проворен и увернулся от всех ударов. Главнокомандующий лишь ухмыльнулся, убрал пику, достал свой меч. «А меч-то неплохой»,- нерво подметил Зерд. Лишь люди, у которых отлична была развита реакция могли следить за этим поединком. Удар слева. Уворот. Ответный удар сверху. Блок. Пируэт и уклонение. Выпад и парирование. Уход влево и моментальный ответный взмах. И так повторялось сотни раз за минуту. Вскоре, противники отпрянули, давая друг другу передышку. Тот кто заметил возможное преимущество и не подставился под меч, выходил победителем. У главного паладина была тяжелая броня и плащ, огромный меч и пика за спиной, он мог сделать размашистый удар и прикончить противника, но для этого нужен был удачный момент. Для Зерда это мог быть только точный и быстрый удар в шею, между железных пластин, где была только кольчуга. Оба сделали свой выбор и снова ринулись заканчивать это сражение. Тут произошло то, чего паладин не мог ожидать, даже имея такой многочисленный опыт. Зерд, увидевший, что прямо перед врагом согнулся его брат по оружию, вскочил ему на спину прыгая прямо на главнокомандующего. Кэф не предвидел такого расклада, но не дал слабину чувствам и проткнул врага в воздухе. И лишь в последнее мгновение он понял, что лишь разбил шлем Зерда, а он летел не на него, а левее, собираясь сделать размашистый удар вправо. Голова командира упала и весь зал на секунду замер, как будто бы сражения и не было. Собравшись с мыслями, ударный отряд продолжил яростный напор на паладинов. Вскоре пришло оставшееся войско «черного дрозда» в этот обрамленный кровью зал и без особых трудностей стрелы пронзили паладинов. Возглас разносился эхом по всему форту еще долго. Это была победа для Кэфа и Зерда. Победа для «черного дрозда». Великая победа для всего Третьена. Все ликовали всю ночь и лишь один Зерд сидел на стене крепости и смотрел на ледяные пики своими, вновь пустыми глазами…

У кого громче музыка?

Замок в эту ночь как будто ожил. Из всех окон лился свет и были слышны радостные возгласы. «Черный дрозд» пировал внутри. Запасы которые были найдены в разных закоулках требовали быть частью их празднества. Однако Зерд немного поел и ушел на массивный балкон и оперся на перила изящным обрамлением.

Он думал о битве. Тот последний удар мог стоить ему жизни. Конечно, сейчас у него получилось, но что если бы он умер? Ужасные мысли. О таком лучше не думать. Вполне ожидаемо, он услышал шаги, но они были другие. Легче, быстрее. Он обернулся и увидел ударный отряд. Свой ударный отряд. Они шли с бокалами алкоголя, с радостными лицами и уже пьяным шагом. Разговор начал один высокий мужчина уже в годах.

-«Спасибо тебе, Зерд! Если бы ты не взял на себя командира этих свиней, кто знает, что было бы тогда.»

-«…»

-«Ну что ты как обычно молчишь, пошли праздновать!»

Он улыбнулся и подходил всё ближе. Вкусовые рецепторы вместо свежего воздуха начали чувствовать алкоголь. И конечно, это его злило.

-«Не, ну Зерд, так нельзя, главный виновник торжества и не на пире. Ты ж понимаешь меня, друг?»

Зерд злился всё больше и больше.

-«то что мы в одном отряде, еще не означает, что мы- друзья»

«Дрозд» по-пьяному нахмурился.

-«ну и чего ты такой холодный? Может выпьешь немного, точно повеселеешь!»

Он улыбнулся во весь рот и остальной отряд воспринял его слова, как нечто гениально, и радостно воскликнул, подняв фужеры. И тут произошло то, чему не следовало быть. Пьянь положила руку на плечо Зерда. Личное пространство и покой были нарушены. Встречная реакция не заставила себя ждать. Зерд скинул руку и,сильно сжав её, закричал:

-ОТОЙДИ И НЕ ПРИКАСАЙСЯ КО МНЕ, ТВАРЬ!

Ударный отряд замолчал, главный инициатор отпрянул и недоумевал. Глаза Зерда снова приняли этот окровавленный цвет. После нескольких секунд он выпалил:

-Ну и пошел ты к черту, неблагородная крыса! Лучше б ты вчера сдох!

Конечно, затем они удалились. Зерд вновь погрузился в думы. «Почему он так вспылил?» Конечно, для других, знающих его, ответ был очевиден, но Зерд не понимал. Всё не понимал и не понимал. И оттого злился еще больше. Вновь пытался объяснить, и снова не находил ответ.

-Да что за черт!-вскрикнул наш недоумевающий друг и схватился за голову. На глаза выступили слезы. А потом всё. Пустота. Как будто ничего не было- ни этой ситуации, ни последующих за ней эмоций. Лицо снова стало безлико. Как будто душа покинула тело и отправилось к звездному небу. Зерд даже забыл, о чем он думал. Это было в порядке вещей, но всегда, как в первый раз. Он посмотрел на звезды, на ледяной пик, отчаянно пытаясь вспомнить, о чем думал. Это был интерес скорее спортивный. «А вдруг я почти разгадал все тайны вселенной?» или что-то в этом духе.

- Ты растерян, Зерд, не похоже на тебя.

Зерд обернулся. Сзади шел Кэф, тоже с бокалом в руке.

- Не нужно себя так нагружать, вся эта ненависть, направленная на товарищей, им не предназначена.

Зерд впервые вспомнил, то, что сам каждый раз приказывал себе забыть. Лицо его омрачилось.

- Не подходи, Кэф. Я не в настроении.

Но он беззаботно оперся на перила рядом.

- Знаешь, Зерд, я еще при захвате обратил на этот балкон внимание. И еще раз, когда вечеринка только начиналась. Я подумал: классно было бы быть тут во времена без войны. Быть элитой общества и прямо на этом балконе болтать с какой-нибудь знатной дамой. Завести роман. И жить счастливым.

После последних слов, лицо Зерда побледнело, и глаза его от удивления округлились. Кэф продолжал.

- Только представь как это романтично! Стоишь с красавицей, смотришь на звезды. Рассуждаешь о всяком. За такое, я готов жизнь дьяволу отдать. А ты Зерд, не понимаешь, что такое счастье. Конечно, я тоже не понимаю, ведь сейчас я не счастлив, а парни ровно наоборот. Но все же, у меня есть мечта и я убиваю и готов быть убитым за неё. А ты Зерд? Не нужно слов. Я итак всё знаю. Давно уже ты под моим крылом. Ты убиваешь без причины. Убиваешь из-за зависти. Ведь у других солдат, вероятно, есть мечта, и когда они умрут, они умрут не понапрасну. Их мечта останется. А если умрешь ты, ты исчезнешь. Просто. Без следа в истории. Как манекен для истории. И не надо злится. Я всего лишь говорю правду. Я пришел заключить сделку. Нет, даже принять обет. Ты не убьешь меня, помогая тем самым осуществить мне мою мечту, а я, в свою очередь, помогу тебе найти свою, и, в случае чего, отдам тебе свою.»

Кэф повернулся к парню и подал руку. Зерд был просто ошеломлен. Его мучали тысячи вопросов. Как это, стать счастливым? Равноценная ли сделка? Какой от неё толк? Он ничего не понимал, и просто стоял, смотря на руку Кэфа.

- Ладно,скажу последнюю вещь,- сказал, изображая серьезность на лице. - Ты очень силен. Выносить все тяготы и оставаться таким добрым. Это просто замечательно.»

Зерд окончательно перестал понимать его слова. Он обессилил и упал на колени. Его зрачки бешено бегали, как будто ища ответа на пыльной плитки. Силен? Он, что шутит? Что такое сила? А что про доброту? Он только что послал своих товарищей куда подальше и он добрый?

Он понял, что рыдает, как ребенок, только через минуту. Что это? Неужели, нашелся человек, который его понял? Он не понял его в полной мере, но сейчас это не имело никакого значения. Его поняли? Его поняли. Его поняли ! Он потянул руку и пожатие состоялось. Его голова разрывалась от миллиона мыслей и он, упав, провалился в сон. Кэф, рассмеялся, поднял его на плечо, и понёс внутрь.

Спустя месяц пришло регулярное войско. Они заняли форт. Кэф стоял рядом с командующим взвода. Видимо о чем-то говорили. Кэф явно был удрученным. В руках был сверток бумаги с печатью королевства Третьен. После разговора он подошёл к своему отряду и сказал: «Нам было поручено пересечь Ледяные пики и следить за силами Полигреналии у их столицы Шетроград в течении месяца. У вас два часа на сбор, затем отправляемся. Для этого я возьму десять бойцов из отряда. Остальным ждать указаний в форте. Всем разойтись.»

Фраза «всем разойтись» пояснила, что у командира ужасное настроение. Зерд прекрасно его понимал. Теперь можно забыть о битвах. Главным врагом были наездники грифонов и холод.

- Как же всё скверно, черт подери,- невольно выругался Зерд. К истечению времени все были готовы и стояли на главной площади. Теперь тут оживленно, везде солдаты,- высказался один.

- Да, слышал разговоры, они сюда еще и рабочих везут, дескать, крепость собираются восстанавливать,- подхватил второй.

- И правда, при свете дня и с большим количеством людей форт очень изменился. Каждый из «Дроздов» был горд и рад, но всё это покрывал гнетущий вид высоченных гор, на которые они должны были взобраться, да еще и жить на протяжении месяца. Кэф вышел к остальным и, более радостным голосом, поделился новостью: «Парни, это наше последнее задание, потом в столицу на долгий отдых, так постараемся же!»

Все радостно воскликнули и отправились в путь. Пока шли по лесу все живо рассуждали о том, что будут делать, когда будут делать во время отпуска: кто-то хотел навестить семью, кто-то пуститься во все тяжкие, иной же просто желал спокойной жизни. Зерд шел во главе шеренги позади Кэфа и думал чем же будет занимать он. Пока в голове были две мысли: отдохнуть с Кэфом или же пойти на время в регулярную армию и наконец почувствовать вкус битвы. Он очень сильно привязался к Кэфу, как к хорошему другу, за пребывание в форте. Но еще он понял важную вещь. Такой разговор, как на пиршестве в честь победы, мог состояться намного раньше. Он знал, что Кэф очень талантлив в плане тактик ведения боя и слежки и,следовательно, проницателен. Если бы только Зерд первый начал разговор с ним… Но теперь чего волноваться-то? Впервые наш герой ощутил себя в хорошем расположении духа. Такого не было, наверное, никогда. Наконец, отряд подошел к тропе, ведущей на горы. Близилась ночь, поэтому они разбили лагерь. На следующий день начался их подъем. Все одели дополнительный слой одежды под доспехи и шли уже с меньшим энтузиазмом. Тропа то сужалась, то расширялась. Местами приходилось карабкаться. Для таких мест важно было найти безопасное укрытие. Кэф сказал, что в сводке была указана некая пещера, которая должна была стать их укрытием на месяц. Все мысли были только о ней. Но даже спустя час, все видели, что далеко они забрались. Среди воинов появилась нагнетающая атмосфера. Все шли молча, стараясь нигде не упасть. Постоянные обрывы, короткие дороги, на которых нужно было обнимать стену, чтобы не свалиться в ледяную бездну и вертикальные подъемы, где нужно было умудрится зацепиться за тот или иной камень, чтобы не упасть. Кто-то то и дело падал с подъема и на него сразу же сыпались оскорбления. Но спустя пару часов их ждали настоящие трудности. Появилось обильное количество льда на их пути. На коротких ледяных тропах шли крайне медленно и осторожно и это подогревало страх. Подъемы стали выше, а ветер совсем разбушевался.Кэф взбирался первый и, показывая пальцем, объяснял, где лед, чтобы никто не зацепился за него, но его все реже и реже становилось слышно с вершины. Холод пробирал до костей и сводил с ума. Главное было не думать и довериться командиру. Он сильный, он справится. В очередной раз, переходя по тонкой дороге. Зерд, подавая последние признаки сознания, воспаленно думал, что если они не герои, то кто? Пересечь такие горы, никого не потеряв, это настоящий подвиг для отряда и для командира в первую очередь. Внезапно, лезвия на спине задели выпирающий лед и он, оступившись, полетел вниз. Эта минутная задумчивость стоила ему жизни. Перед глазами пролетела картина, как он говорит Кэфу, что умрет 2-3 человека. Это будет именно он? Такой расклад он не хотел принимать, как такое возможно? Столько менее подготовленных людей и именно он сейчас падает! За что? За что? За что? Он страдал меньше других??? Он был чем-то хуже их? Из предсмертных дум его вывело тепло в руке. Что это было за тепло? Зерд не мог понять. Может он уже бредит? Но сзади закричали, что есть мочи: «Патрик помоги мне наконец, черт подери!». Зерд обернулся. То тепло было рукой Кэфа. Потом за руку взял его и второй. Он восстановил равновесие. После пересечения, все встали отдышаться. Наш герой в частности. Кэф залился смехом и прокричал сквозь ветер: « Парни, вы бы видели его лицо, да он до сих пор белый, как смерть!». На самом деле у всех было мертвенно белое лицо из-за холода, но это сработало и все засмеялись. А Зерд был в очередной раз поражен Кэфом. Поднять мораль воинов даже в такой ситуации-это поистине сильно. Дальше все шли более расслабленно, хотя дорога легче не стала. Через пять часов они взобрались почти на самую вершину. Оставалось немного спуститься и искать пристанище. Стояла глубокая ночь, когда «Черный Дрозд» нашел заветную пещеру. Она была прямо в скале и ветер туда не попадал, правда, было немного сыро. Главное преимущество было в том, что вход был спиной к Шетрограду, так что можно было развести костер. Также был огромный склон, где можно было просто залечь в снегу и наблюдать с помощью трубы. В пещере сразу же все обосновались: зажгли огонь, начали разбирать вещи и готовить ужин. Хотелось бы, конечно, устроить вечеринку после такого сложного пути, но запаса еды и воды было крайне мало для месяца слежки. Кэф что-то писал и Зерд поинтересовался что же он пишет. «Донесение для штаба. Что мы добрались.»,- задумчиво ответил командир. Зерд решил его не беспокоить. Взял свою порцию похлебки и,съев её, лег спать. Со следующего утра началась слежка. Командир сказал, что будут следить в командах по двое. Меняться будут посменно. Один собирает информацию при помощи подзорной трубы, другой следит за грифонами. Смены были по два часа два раза в день. Первыми ушли Кэф и тот Патрик. Как выяснилось позже, Кэф объяснил, какую именно информацию нужно собирать.

Первое: общий уровень жизни граждан.

Второе: прибытие и отбытие вражеских отрядов, примерное их количество.

Третье: помечать важные мероприятия, которые проводились в городе.

Отчеты отправлял в конце дня идол отряда- коршун Даймати.

Дни сменялись днями, задача не была очень трудной. Первый раз Зерду всё объясняли, вечером объяснял уже он. Никаких происшествий. На следующей неделе Зерд вышел с каким- то высоким и немного тощим мужчиной. Он явно страдал от недосыпа, это было видно по мешкам под глазами. Он наблюдал за всем происходящим с помощью трубы, Зерд-за наездниками. Перед его взором вновь открылся прекрасный вид Штерограда. Упирающийся в скалы, полукруглый город был очень удобным в стратегическом плане. Сзади горы- впереди пустыня, в общем сложнодоступный город. Несмотря на Ледяные Пики, внизу были крайне теплые края. Башни с остроконечными крышами, множество домов, построенных из глины и камня, улочки, усеянные разными магазинчиками, загорелые и, по-видимому, счастливые жители, постоянно тянущиеся извне караваны с провизией и армией. Слоны, ходящие тут и там, маленькие дворы, где игрались детишки и, наконец, роскошный дворец правителя, сделанный из какого- то белого камня, с большими узорами на стенах и загнутыми колоннами, а также двор, усеянный пальмами, другими деревьями и кустарниками, бассейнами и разной живностью. Иногда Зерд даже видел тигров, гуляющих недалеко от дворца! Это нередко отвлекало его от сбора информации- вид и правда был завораживающий и даже манящий. «Уж лучше там, чем в этом снегу»,- думал Зерд. Но эти слова прокляли его. От блаженного наблюдательства его вывел звук как труба упала в снег, и покатилась вниз по склону. Он посмотрел на напарника. Он спал. Зерд тут же ткнул его в бок и тот сразу же с визгами «я не сплю!» начал оглядываться по сторонам и,увидев, как труба катится в небытие, встал и побежал за ней. Роковая ошибка. Под снегом оказался лед и он сам начал бесконтрольно съезжать прямо к обрыву. Когда он оторвался от земли, он завизжал что есть мочи и это эхом прокатилось по всей снежной долине. Зерд оцепенел от такого проишествия. Из пещеры выбежали оставшиеся, подбежали к нашему герою и начали расспрашивать, что случилось. Но было слишком поздно. Зерд смотрел на ближайшего грифона, а он смотрел на них. Наездник протрубил в горн. Все в панике начали бежать, но перед ними тут же появился человек. Он был одет во всё черное: черная рубашка, черные штаны и черные ботинки. На вид ему было лет сорок. У него была легкая лысина на голове и длинные усы. Все застыли в ужасе. Мужчина заговорил: «Как же иронично проделать весь этот путь через Ледяные Пики и сдать себя так глупо.». И рассмеялся. Кэф схватил меч и побежал на него с криками, но было уже ясно, что это не человек. За его спиной как-будто появился дракон. Драконы существа мифические. Их же не существует. Человек в черном махнул левой рукой вправо и дракон как-будто повторяя за ним, размашисто ударил по скале и она разбилась вдребезги. Обломки летели на отряд «черных дроздов». Зерд воспалено думал что делать, но что тут можно было придумать? Обломки приземлились на воинов. Их всех прижало. Зерд, стараясь не потерять сознание, оглядел всё вокруг. Больших обломков, как-будто нарочно ни на кого не приземлилось. Все лежали неподвижно. Зерду удар пришелся на ноги. Всё тело неистово болело. Вскоре взор застелила кровь и он потерял сознание.

В заточении

Проснулся Зерд в маленькой комнатке. Справа горел огонь в печи, немного левее стояла наковальня. Он огляделся. Четыре каменные стены окружали его. Он висел над полом в кандалах. И пелена тумана спала с его глаз. Рядом с ним были всякие инструменты, на каменные стены отбрасывало его тень и всё это было в крови. Вонь от мертвечины и гниения была настолько ужасной, что Зерду с трудом удавалось сдержать рвоту. Видимо, он был в пыточной комнате. Мысли были вперемешку и шли очень медленно, герой был в полном шоке и смятении. Затем в голову пришли все воспоминания с ледяных пиков. Он ужаснулся еще больше. Как у человека за спиной был огроменный пепельный дракон и повторял за ним все его действия??? Уже всё казалось сверхъестественным.Его доставили в тюрьму Шетрограда. А может ещё куда, только какая разница. Пытаться выбраться было бесполезно. И что с ним теперь будет? Есть ли смысл молчать на допросе или сдаться сразу? Тут он вспомнил Кэфа. Нет, капитуляцию он не примет. Видимо придется умирать безымянным мучеником. На лице появились слезы. От чего, Зерд не знал. Через некоторое время пришли они. Уродливый недоросток видимо будет пытать. Он настолько туп, что слюна льется изо рта, а ему все равно. Но недооценивать его не стоит. Он явно мастак в пытках. С ним были люди в униформе войск Полигреналии. Двое мужчин, оба в явно в расцвете сил. У одного были волосы до шеи, другой же был лысым. Выглядели оба грозно. Но в то же время они чем-то отличались от рядовых солдат. Их серая униформа была соткана из шелка, а герб был в верхнем правом углу, а не на всю спину. Вроде как, у паладинов в форте был такой же. Зерд понял, что никогда к их гербу не приглядывался. На красном клейме был изображен лотос, на котором стояли два слона с различной росписью на телах. У Третьена было всё как-то запутанней. Весы, которые держала мантикора. На одной чаше был изображен меч, но перевешивала другая чаша с людьми. В нынешней ситуации было даже смешно, что мантикора предпочитает войне мир. Наконец один из солдат заговорил: «Поздравляю, ты проснулся первым. Ты оказался живучей остальных, нам пришлось лечить их, ведь без них не будет веселья.». Говорящий злобно ухмыльнулся и продолжил: «Итак, давай начнем. Думаю почти всё тебе понятно, но есть одна вещь. В дополнение ко всем пыткам, за каждое промедление, молчание или вранье мы будем очень медленно ломать тебе пальцы. Сначала на руке, потом на ноге. Затем будем их отрубать и скармливать крысам. Крысы существа любопытные, быстро соображают, кто угроза, а кто жертва.»

Жертва. Это слово проносилось эхом в голове Зерда раз за разом.

«Но если ты думаешь, что пальцы мешают тебе жить, то мы обязательно пойдем на встречу, прикрепим гирю к ногам и сначала ты останешься без глаз, а потом и вовсе доедать они будут твой труп, все понятно?»,- закончил с такой же злорадной улыбкой дознаватель. И что же было делать? Пыточная камера это не поле брани, тут нет чести и справедливости. Но если так подумать, что за понятие такое- справедливость? Она когда-то существовала, как что-то конкретное? Нет, каждый определяет её для себя сам. Но это же просто наркотик для разума, разве нет?..

-«Замечательные мысли, но все же, медлить не стоит, я говорил.»

Он махнул рукой пытателю, и тот взял молоток в руки. Зрачки Зерда сузились и забегали по клину. Недорослик поставил стул перед Зердом, взял указательный палец одной рукой, а второй замахнулся и ударил. Палец хрустнул. Комнату охватили крики. Крики поистине безумные. Он кричал так, как будто он впервые получил ранение. Но в больном шоке его поразила одна мысль. В детстве остальные дети издевались над ним как могли. Пинали, кидались камнями, хватали и били по очереди. И он замял это чувство, обесценил саму боль. И это было еще страшнее, а боль была еще невыносимей от такой новости. Затем пытатель взял пилу со стола и пошел обратно взбираться на свой стул. Зерду не нужно было ничего объяснять, он все понял.

«Стойте, не надо, прошу!»,- взмолился он

Пытатель остановился и обернулся на солдат Полигреналии. Дознаватель показушно принял позу для дум и начал рассуждать: «Хмм, не думал, что всё будет так просто. Даже не знаю….» Он продолжал думать. «Нет.»,- наконец сказал он, - «мама разве не учила тебя, что нужно доводить всё до конца?». И уставился на Зерда вопросительным взглядом, а недорослик пошел дальше к нему. Мама? Не… учила? Нет, не учила. Не учила. Не учила! Он даже её не видел! Кем она была, что делала, он просто не знал! Дознаватель улыбнулся. Зерда грубо взяли за сломанный палец и он закричал. А затем, наконец отрубили. Зерд так сильно закричал, что ему казалось, что он оглох от собственного крика. Даже показалось, что стены содрогнулись. Палец отшвырнули к стене за спиной Зерда. Потом он краем глаза увидел крыс, появившихся как бы из ниоткуда. Они начали грызть палец, пока не обглодали кости. Спустя пять секунд Полиец вновь спросил:

-«всё понятно?».

Зерд, продравший горло от криков, кивнул.

-«Замечательно. Тогда приступим».

Зерда допрашивали обо всём. Кто он, откуда, зачем пришел, что за лезвия на спине и тысячи других вопросов. На вопрос о лезвиях, Зерд впадал в полный шок и бессилие, и ничего внятного не отвечал,но он старался отвечать, как нужно. Иногда ответ казался дознавателю попросту скучным, иногда он бесился и в дело шли пытки. Раскаленный металл, порезы, растягивания тела и отдельных частей. Каждый раз он кричал, как в первый. А еще, когда от него не требовали ответа, заставляли считать от одного до бесконечности. И каждый раз когда он сбивался, его пытали дополнительно. Он забыл про остальных, забыл обо всём на свете, он думал только о том, как получить меньше увечий. На первый день его оставили спустя час с его страхами. На следующие дни они приходили вновь и вновь. Иногда он слышал крики других и содрогался в страхе, как мышка, которую пугало всё на свете. Дни шли, иногда его кормили, но пытали в разы больше. Через неделю он потерял девятый палец и с ним всё благоразумие. Когда они пришли в очередной раз, он встретил их с улыбкой до ушей, которая казалась даже искренней.

-«О, Зерд, так ты сошел с ума, пока нас не было, печально.,- мрачно начал Полиец,- Ну делать нечего, поможем ему».

Он показал на иглы рядом с молотом. Уродец ,видимо, всё понял. Пока он готовился, Зерд рассмеялся и продолжал, пока дознаватель со злости лично не полоснул его по лицу. Зерд замолк. Наконец, недорослик ударил по пальцу. Зерд выкрикнул, но, как будто, не от души. Этот крик был вымотанный, чисто ради галочки перед инстинктом самосохранения. Надзирателю это не понравилось еще больше. Затем пытатель взял иглы. Первая вошла в среднюю фалангу. И вот тут Зерд явно раскрыл весь потенциал в криках. Он кричал, глаза его бегали, как бешеные, тело тряслось. В ход пошли остальные. Между делом он прекращал кричать и начинал неистово считать, постоянно путаясь в числах. Последняя вошла в ноготь. Зерд так закричал, что казалось, что он пытался достучаться до неба. Все закрыли уши, а он продолжал кричать. И тут на закромах его сознания стоял его образ. Всё было заполнено сиянием. Палитра была прекрасна, как у него дома, на севере Третьена. Вдруг из ниоткуда кто-то спросил: «больно?». Он ответил да, очень. И голос задал решающий вопрос: «а почему всю эту боль не обратить в ярость, такую большую, что перед твоей силой будут пресмыкаться, а само чувство будет исполнено чистой энергии, никаких примесей. Только ты и она…» Зерд одобрительно кивнул и вернулся в реальность. Когда он проснулся от этого дивного сна, он продолжал кричать, а палец уже начали есть крысы. Помнил он всё мутно, как будто это был не он, телом управлял кто-то другой, а Зерд смотрел на всё со стороны, но картина была застлана туманом. Было так тихо. Он помнил только, как почувствовал облегчение в спине, а в следующий момент вместо пальцев были лезвия. Тонкие и смертоносные. Он видел, как он висит, закованный в цепи и в следующий момент уже стоит на ногах. Видел полных страха надзирателей, а в следующий момент их изуродованные до неузнаваемости трупы. Он бежал куда-то. Но куда? А, наверное, искал Кэфа. Все кто были не им, были зверски убиты в своей камере. Когда он нашел его, обессилевшего и отощавшего, забросил на свою спину. Он бежал, но не знал куда. Затем туман сгустился и он ничего не видел. Первое осознание себя произошло уже в каком- то доме. Перед ним была молодая семья из отца, матери и грудного ребенка у матери на руках. На лицах был изображен невероятной степени страх. К их горлам были приставлены лезвия, торчащие прямо из костяшек руки. Они принадлежали Зерду. Кэф лежал рядом на полу. Первое, что он услышал это выкрики солдат, явно ищущих этих двух. Для семьи всё было понятно: «молчи или умри». Мать то и дело всхлипывала, а отец не переставал смотреть в глаза Зерду. В них бушевала буря ярости. Они были красные, в первозданном виде этого цвета. Они были чисты. Ничего кроме ярости. Рот молодого человека пенился. По всему телу были видны побои, но оно было напряжено как никогда. Они пробыли так минут десять, затем голос стражников удалился совсем. Зерд отпустил лезвия от шеи этих людей и… заплакал. Он всё ещё был в гневе, но из глаз лились слезы. Он взял у семьи накидки для далеких походов, оделся, одел Кэфа и ушел. Им предстоит длинным путь. И неважно куда, главное от Шетрограда подальше…

Действие и размышление

Пришел в себя Зерд уже в каком-то подвале. Он лежал на камнях и спина дико ревела от боли. Встав и потянувшись, что, впрочем, не особо помогло унять боль, он посмотрел на свои руки. Ладонь была вся бордовая от сажи и крови, вместо пальцев были «когти». Всё стало настолько непонятно, что он уже и не удивлялся, просто нужно было привыкнуть. Интерес брал верх. Парень взял камень, затаил дыхание, и, закрыв глаза, ударил по одному из лезвий. Он услышал, как попал по нему, но, открыв глаза, не увидел никакого результата. Лезвие не сломалось, и даже никаких царапин не было. Зерд негромко выдохнул и улыбнулся. Раньше он тоже пытался от них избавится, но сейчас они помогли ему и хорошо, что в прочности ничего не потеряли. Странно это было всё, раньше он ненавидел их, они сковывали в нем всё: эмоции, ходьбу, мешались на полях боя и в разведке. Даже в гневе, он не переставал думать о них, вдруг кого-то зацепят? Сейчас же…

Он дотронулся до спины в том месте, где были они и не нащупал того, что искал. Только шрамы остались, но даже они не болели. Если подумать, это был его первый день, когда он спал на спине. На Зерда свалилось такое облегчение, что он был готов выйти на улицу и целовать каждого встречного человека. Человека… Он в ужасе начал оглядываться и увидел своего капитана в небольшой лужице крови. Он в страхе подбежал к нему и увидел, что тот еще дышит. Зерд снова выдохнул. Нужно перевязать раны. Зерд начал искать что-нибудь похожее, но вокруг ничего не было. Только пара дров, да каменные стены. Кэфу нужно было тепло. Новыми пальцами герой разрезал дрова, зажег их и положил рядом своего друга. Оставался только один выход, чтобы спасти командира. Выйти на улицу и найти всё необходимое. Он начал подниматься по лестнице и увидел накидку, висящую перед выходом. Набросив её, он открыл дверь и вышел.

На улице стояла ужасная жара. Зерд огляделся в надежде понять, где он. Перед ним распростерлись лабиринты улочек, где стенами выступали двухэтажные глиняные дома и изредка встречались пальмы, заборы или какие-то каменные плиты. Не то чтобы они были незнакомы Зерду, нет, он их видел, но где именно вспомнить не мог. Наш паренек в плаще пошел бродить по улицам, а чтобы не заблудится, иногда вырезал стрелки когтями. Плащ, благо, был намного больше его размера и закрывал все его… экстраординарные части тела. После, казалось бы, бесконечных похождений в эту жару он нашел большое количество ларьков под навесом. Видимо, рынок. И лишь увидев близстоящего к нему продавца, который без конца хлебал воду из своей фляги, он понял, что не встретил по дороге ни одного человека. Слишком странно, не думаете? Зерд быстро повернул в закоулок, и, немного выждав, начал аккуратно оглядываться. Ни людей, ни стражи и никаких признаков враждебности этот город к нему не проявлял. Немного успокоившись, наш герой почувствовал сковывающую слабость. Нужно добыть пишу, но как? Убивать всех налево и направо вызовет панику, а полигренайского он не знал. Видимо, придется воровать. Он пошел гуляющим шагом в сторону рынка. Только зайдя под навес, парень почувствовал освежающий ветер и тянущий к себе аромат разных блюд, ныне ему неизвестных. Он мельком посмотрел на того самого продавца и понял что воровать он будет не у его. Этот пожилой смуглый мужчина с большими и, на вид тяжелыми бровями, как будто бы вытянул Зерда из сна и насторожил, тем самым дав возможность собрать нужную информацию. Сначала парень усомнился в своих рассуждениях, но сразу же резко и твердо решил, что он абсолютно прав. Проходя мимо различных ларьков, герой в плаще увидел не только разную экзотическую еду и напитки, но разного рода изделия, в основном сделанные из глины. Разные фигурки, тарелки и еще много чего разного. Взгляд Зерда на секунду зацепила одна фигурка, сделана она была не как все другие, но из чистого золота. Или так только казалось? На ней был изображен слон, весь в татуировках и украшениях. Пройдя еще немного и увидев пару идентичных фигур этого слона, у Зерда невольно возникла мысль, что это какое-то божество. Людям всегда надо во что-то верить. Это их неотъемлемая часть. Но лично наш «дрозд» никому не поклонялся. Ведь если бы он уверовал, то очень быстро начал бы своего бога ненавидеть, за то, каким уродился и что сделал с собственной матерью. Стоп, а что он сделал с собственной матерью? Вдруг, Зерда сковала сильная головная боль и он постарался забыть то, о чем думал. Но после головы всегда шла более ужасающая мука- боль в сердце. И, теперь, идя с этим обременяющим крестом он постарался сосредоточится на рыночном товаре. Чуть позже бытовые изделия сменились одеждой, что не меньше еды интересовало Зерда. Вокруг были разноцветные узорчатые платья, широченные штаны, головные уборы больше походящие на полую подушку и причудливая бархатная обувь с торчащим вверх носиком. Прорываясь сквозь толпу, парень решил что надо начать с одежды, ведь за ней легче спрятаться. Подходя к очередному ларьку с углублением в дом, он увидел множество людей, которые что то обсуждали с плотным и немного мелковатым человечком. Наш герой сразу же наметил, что он может украсть.

Цель была выбрана, пути назад не было. Сердце стучало, как бешеное. Гул на базаре стал просто невыносим.

«Нужно кончать с этим побыстрее»,- дрожащим голосом прошептал сам себе Зерд.

Он тихонько притронулся когтями к стопке вещей и, разглядывая их, как будто бы случайно уронил. Потом поспешил класть на место, но конечно же не всё. Все нужные ему элементы одежды он спрятал под плащ, благо, он и это позволял провернуть незаметно. Вещи были собраны, и Зерд поспешил удалится, даже не взглянув на предположительного продавца. Как маленький ребенок, пугаясь каждого шума, он все шел и шел через толпу, пока не вышел к вновь показавшимся продуктовым лавкам. Рынок казался бесконечным. С продуктами, чужой в этой стране человек провернул все почти также, иногда цепляя что-то лезвиями иногда прикрываясь за спинами других. Будто в тумане, он дошел до уже, казалось бы, родного подвала и устало дошел до Кэфа. Тот еще дышал, костёрчик рядом с ним уже догорал. Зерд устало свалился на пол и сидел, просто смотря на потолок. По правде говоря, он никогда не любил воров. Нет, даже ненавидел. Они крали оружие и доспехи, а потом славные воины шли в бой без оружия, и, естественно, там и погибали. Это же было просто возмутительно! Но теперь, сам оказавшись на их месте, Зерд понял, что мир не так просто устроен. Конечно, всегда были те, кто делал это ради наживы, но были и те, которые совершали такое просто в отчаянии и практически не имея выбора. И как понять кому нужнее эти латы или оружие? Голова просто кипела. Хорошо было лишь то, что в подвальчике было прохладно. Вскоре, взяв себя в руки, Зерд решил поесть, попить, и развести новый костерчик.

Кэф всё еще никак не мог поправиться. Раны уже зажили, хотя тело было покрыто шрамами. Но дурная судьба не хотела полноценно возвращать его в нормальное состояние. Он постоянно хандрил, температура никак не опускалась, а давление скакало, как шут перед знатью. Он постоянно что-то отчаянно говорил(а иногда даже кричал), настолько силен был жар. В такие времена человек обычно уходит в забытие и погружается в воспоминания. Кэф смотрел не был в них, он просто смотрел издалека, как на картины, судорожно пытаясь разглядеть детали, но эта галерея не прощала даже малейших задержек и без устали двигалась вперед, отправляя в небытие старые произведения и тут же подбирая новые. В душе Кэф рыдал, рвал и метал. «Как же сладки эти воспоминания! Так почему высшие силы пытаются заполучить их в свои руки как можно быстрее?!» Кэф без устали повторял это, метаясь то к одной, то к другой. Он не понимал ничего, но что самое важное- он не понимал как устроен этот сказочный мир. Ведь проводя здесь больше времени, он не старел, а даже наоборот: молодел. Из мускулистого мужчины лет так тридцати, он превращался сначала в паренька, а затем став младенцем. Больше не было слов- только плач и визги. Как блаженны младенцы! Ревя и от того закрыв глаза, он и не увидел как кто то сам дал одну из картин ему в руку. Нащупав своими ладошками сначала обрамление, а потом и пергамент, младенец взглянул на картину своими широченными глазами и, поняв, что ему никто не помешает, начал разглядывать всё, что только мог уловить его глаз….

Свечи на люстре горели ярко, давая разглядеть комнату всем, кто этого хотел. Изящные картины покрывали стены излишне большой комнаты. На них было, казалось бы, всё: мужественные воины оседлавшие мускулистых коней и уже во всю сражающиеся с монстрами настолько ужасными, насколько их мог представить человек; прекрасные дамы, ждущие своих кавалеров обратно; огромные города с величественными дворцами, высоченными башнями и вечно радостным людом. Конечно же, на такое произведение искусства можно смотреть вечно, но каждый, кто пришел в эту комнату, пришёл совершенно за другим, а именно, чтобы узреть рождение новой жизни. На кровати лежала женщина, чьих черт рассказчик уже и не мог вспомнить, в отличие от мужчины, сидевшего на колене прямо рядом с любимой. Он крепко, но в то же время нежно сжимал её ладонь, в его глазах горел огонь, а мозг трепетал. Рядом постоянно мелькали слуги, но они, борясь за жизнь малыша и за своё место в этой истории, прямо- таки расплывались в пространстве, с трудом поддерживая человеческие очертания. Детали деторождения не интересовали одного человека и он пропустил все щепетильные моменты, сказав лишь то, что роды были относительно простыми и родился мальчик. Спустя годы младенец вновь вырос в мальчика. Он стоял всё в той же комнате уже который час и смотрел на причудливую сказку, нарисованную на стенах. Он рассмотрел уже всё и вид у него был явно недовольный. Он распахнул двери и ринулся по огромным коридорам в другую комнату. Уже прибежав, он сначала закрыл руками лицо, защищаясь от теплого, но яркого света солнца, затем принялся разглядывать многочисленные шкафы, записи и другую фурнитуру, но, вспомнив зачем он здесь, закричал: «Дорогой отец, пройдите, пожалуйста, со мной!», и скрестил на груди руки. В своё время, мужчина, уже минуту пристально смотрящий на сына, собирался что-то сказать, но вбежала запыхавшаяся горничная и резко начала говорить: « Простите меня, ваше святейшество, что не уследила», и, взяв за руку мальчика и уже собиралась удалится. Но мальчик грубой силой вырвал руку, продолжил кричать: «Дорогой отец, это дело я предпочел решить вместе с вами!». Отец был немного уставшим, но все же, с нежностью в глазах кивнул молодому господину. Они вернулись в комнату мальчика и, не заставляя себя ждать, сын возмутился: «Отец, такая прекрасная картина в моей комнате, но где её продолжение?»

«Его нет»,- спокойно ответил мужчина.

-« Но тогда как мне узнать- выиграют ли эти доблестные воины сражение или нет? А дождутся ли их эти дамы? Будут ли такими же величественными эти города или им суждено пасть?»

Глава семейства призадумался. Он смотрел на эти события несколько минут, а затем сказало, то, что мальчик не забудет никогда: « Конечно, можно расстроится, что ты никогда не увидишь продолжения, но, можно ведь придумать его самому, ведь так?» и, с игривой улыбкой на лице, подмигнул ему. Мальчик был поражен таким заявлением. Некоторое время стоя неподвижно, в голове снова и снова пролетали слова отца. Затем, мальчик начал прыгать по комнате от счастья, то и повторяя: «Спасибо, дорогой отец! Спасибо!». Всё гениальное просто. Но отец остановил его и сказал: «Однако, если ты хочешь придумать правда великолепное продолжение, то тогда тебе придется постараться и много учится». «Хорошо, дорогой отец!», - радостно прокричал сын. Эти слова были ему вместо молитвы или сказки на ночь. Годы шли и мальчик учился без устали. Учился правописанию, праву, философии и искусству боя. Многочисленные тренировки всегда окупаются и ребенок вырос в прекрасного молодого человека. На званных ужинах и балах, дома и на улице, молодого или старого, он знал чем удивить любого. Но однажды, разговаривая с очередным благородным господином он услышал: «Уважаемый, вы станете прекрасным лордом земель Кира!». Эта фраза заставила его задуматься на долгие два года. «При всем уважении, отец, я уже решил»,- с беспристрастным лицом сказал Кэф. Наверное, с самой жестокой для отца физиономией. На отце лица вообще не было - оно было стерто из этой постановки её создателем. Позвольте мне немного вмешаться и добавить, что создатель через много лет будет пересматривать эту драму с такой самодовольной улыбкой, что вам захочется эту картину ненавидеть. Но, пожалуйста, будьте внимательней, ведь за этой притворной улыбкой скрываются лишь горькие слезы, увидев которые, вы, несомненно, захотите пожалеть беднягу. Такая непростая жизнь. Но лично от себя скажу, что в том разговоре была совершенно другая маска. За беспристрастием молча ждал лишь ярчайший огонь, способный заразить своей красотой всех в мире. Дай ему разгореться, факт существования солнца перестанет кого-либо интересовать, а оно само обидится на людей и улетит в необъемный океан мечтаний и грез. Таков был Кэф. Он не просил смирения или жалости. Он готов был рвать и метать. И он же решил, что смотреть на эту мыльную оперу смысла нет, все и так знают, где он оказался и куда это его привело. А потом все краски перемешались. Он увидел Зерда. Он знал как его видят другие. Сильный и красивый мальчик, позади которого лишь серое, даже черное кладбище. От него не воняло смертью, нет. Создавалось впечатление, что он и есть смерть. Этот уставший, томящийся взгляд, глаза, в которых лишь темная бездна, полузакрытые веки, мешки под глазами, волосы, служившие занавесом от этого мира. Ох уж эта бренность бытия! Но Кэф не видел этого всего, лишь слышал от других. Он видел свет в это ребенке. Ребенок, не знавший как плакать, говорить и чувствовать. Его было по-отцовски жаль. Он хотел воспитать его, показать, что такое жизнь и почему кто-то ей постоянно радуется. Он видел в нем свою полною противоположность и это его манило, как самый сильный наркотик. Каждая фраза Зерда, обдумывалась, как картина всемирно известного художника и, конечно, это требовало очень многих усилий. Но Кэф лишь больше голодал по еще одному слову. Всё сильнее и сильнее. Он стал одержимым. Он кидался в бездну Зерда каждый раз, не боясь заразится этой апатией. Шли годы, и Кэф пришел в себя.

-«Не надо меня опекать».

Эта фраза заставила командира вернутся на этот свет. Вспомнить, что у него есть и своя цель, вспомнить, что он ему не кровный отец и что у него есть его отряд. Он был обижен? Ну конечно же! Когда вкладываешь в человека всего себя, а он просто берет и выкидывает тебя, любой бы обиделся! И вы бы обиделись, и любой бог бы обиделся! Но, к счастью для всех, Кэф просто понял, что настолько навязчивым быть не стоит. Этот ураган ему удалось успокоить.

И, по иронии судьбы, невидимая длань выдернула ребенка из этой красочной картины и лишь сказала: «иди». Впрочем, младенец не расстроился и пошел. Все мы знаем куда. А может и нет, да и шут с ним.

Зерд просто сидел. Весь этот стресс, который он испытывал уже неделю окончательно его утомил. Кто-то говорит, что твои мысли злы и появляются тогда, когда этого делать не стоит, но сейчас они услужливо стояли у двери к разуму молодого человека и ждали. Постоянный недосып, нехваток еды и воды, ужасные условия жизни, или, точнее, существования и все еще не проснувшийся ото сна друг. Поймите его, это правда тяжело, можете спорить и хвастаться у кого хуже, но именно этому мальчику, тяжелее, чем времена когда он, будучи еще маленьким, скитался по Третьену, просто потому что не знал, что ищет и куда идти. Из этой прострации его вывел громкий вздох. Так жадно, для Зерда, еще никто не пытался поймать жизнь. Он быстро повернул голову в сторону источника шума. Вот он - первый триумф. Эта победа была для нашего воина важнее всего. И она произошла. Горячие слезы потекли как водопад. И улыбка. Улыбка сияла как алмаз. Другой же участник этого праздника глотал воздух и, увидев своего товарища в абсолютно новом свете, улыбнулся.

-«Я вернулся».

больше ничего говорить и не нужно было. Да и эта фраза была сказана лишь потому, что нужно было что-то сказать. Никто и не поверил бы мне, что в таком гнилом погребе может быть столько счастья.

Но вы - то подтвердите?

Через неделю Кэф встал на ноги. Его подняли бесконечные рассказы Зерда, поданные через призму «сведений». Конечно же, то счастливое лицо, это праздник который бывает раз в тысячу лет, но Кэф был уверен, это воспоминание будет греть его еще долго.

Первая вылазка командира уже распавшегося ударного отряда, сулила успех, но мир не так прост. Возвращаясь с базара, Кэф сказал: «ну и жара же тут, даже сложно поверить, что на тех ледяных пиках было так холодно». Никакой реакции. Кэф повернулся к собеседнику и увидел, что у того приставлен палец к губам. «За нами слежка»,- еле слышно сказал Зерд и прибавил темп. Зерд поспешил за ним и понял, что он еще не полностью восстановился. Раньше мимо его чутья ничего не проскакивало, а теперь младший по званию предупреждает его о слежке. Грустно однако. Виляя по бесконечным улочкам, все стало предельно ясно. Их окружают. На каждом повороте к ним движутся люди в одинаковой одежде. Теперь они не виляли а целенаправленно шли туда, куда им разрешали. Странным было лишь то, что на солдат Полигреналии они похожи не были. Очевидный исход - их привели в тупик. К входу подтягивались и подтягивались люди. Потом, неожиданно, голос сверху заговорил: « Ну и что с вами делать? Только глухой и глупый не знают о том, что кражей занимаемся тут мы». Голос был женский, но властный. Кэф посмотрел на Зерда. Тот явно скрывал лицо. Как и люди, стоящие напротив. Каждый хотел быть здесь персоной нон-грата. Выбор был не велик. Меч был при нем, язык вроде тоже. Он развернулся, и начал говорить в пол: «Добрые люди, ситуации бывают разные, и я понимаю, шанс того, что мы не слышали о вас и реально бедные, видимо, очень мал, так что прошу…»

Тут Зерд встал перед ним скинул накидку и встал во всей своей, немного мутировавшей, но все же, красе. Люди отпрянули, от них веяло страхом. Для непривыкшего и правда зрелище было ужасающим. Картина была ясна. От людей веяло страхом, от Зерда - яростью. Значит язык не нужен. И вновь неожиданный поворот. Стоило только снять капюшон Кэфу, как перед ними появился человек. С кинжалом в ножнах. Он заговорил: «О, так это вы наделали в столице столько шуму. Мальчик с ножами вместо пальцев и полуживой мужчина. Так вы оба на ногах, рад видеть.» Он повернулся к Зерду и посмотрел ему прямо в лицо и глубоко задумался. Через некоторое время он оглядел других людей в переулке. «Друзья, помните как мы заливались от смеха, что «великая охрана» нашей «великой страны» не смогла поймать двух человек?» все сняли капюшоны, кивнули и заулыбались, человек продолжил. «Да это же перед нами живые легенды! В любом деле важен смех, и эти люди дали нам его. Так почему же нам не отблагодарить их и не отпустить?». Все задумчиво кивнули и лишь девушка наверху сказал: «Но капитан…» он быстро прервал ей жестом руки и сказал: «Даже за смех в этом мире нужно платить». Улыбнувшись, он повернулся к двум ребятам и начал было говорить, как великодушно он их отпускает, но Зерд прервал его. Зачем он это сделал? Кэф занервничал. Зерд начал: « Нет, вы нас не отпустите. Вы примете нас к себе». Все лица побелели. Кроме капитанского. Он начал ходить по переулку и думать, иногда бормоча себе под нос. Наконец он остановился и сказал: « Да, почему бы и нет». Секунда молчания, а затем шепот полетел между всем вокруг стоящими людьми. Девушка вновь хотела возразить, но её снова опередил капитан: « Ребята. Я всех вас очень ценю и не хочу терять. А теперь подумайте, когда ваш клинок поражает одного человека, у мальчишки он может поразить сразу десять. Кто в своем уме откажется от такого оружия?». Шепот начал затихать. Вскоре, человек, стоящий перед двумя братьями по оружию сказал: «Меня зовут Людовиг Бен Дернихольд, добро пожаловать в «Сточные воды»!» и протянул руку Кэфу.

-«Извини, дружище, но тебе я руку жать не буду».

-«Никаких проблем».

Камень преткновения

Дисия проснулась ночью. До главного спектакля крыс было еще далеко. Ей было тревожно. Она быстро встала, сделала зарядку и начало одевать свои кожаные доспехи. От её внутренней женщины осталось мало. Волосы каштанового цвета давно не росли ниже плеч. Короткое и аккуратное каре не менялось уже много лет. А в «сточных водах» её знали давненько. Дернихольд - глава уже не просто шайки воров, а криминального клана со странноватым названием, подобрал девочку на заре её жизни. Сначала соклановцы были против и уже пошли слушки, что юный господин слишком добр к людям, как она раскрыла свои воровские способности. Отличный карманник, грабитель, шантажист и убийца. Одним словом, талант. Клан расцвел, словно огромная лилия, на которую ручьями потекли богатства и кровь. Впрочем, сам цветок был только рад. Её спортивное тело было крайне привлекательным, но клан принял её как дочь. Или дар, кому как удобнее. И прозвище ей дали соответствующее. «Дочь Войны». История, кстати, у этого названия очень интересная. Однажды, когда «Воды» отдыхали в очередном подпольном трактире, к ним заявился пьяный бард. Он выпил столько, что не ковылял, а усердно пытался попасть именно стопой по твердому полу, а не как нибудь по другому. Но лестница вниз оказалась сильней. Все бурно разговаривали и смеялись, как вдруг услышали шум сверху и затихли. Некоторые потянулись к оружию. И тут кувырками вкатываться этот самый бард. На ремне висела арфа, белые густые волосы развевались в полете и были просто прекрасны. Снежный цвет кожи был словно яркий свет в тускловатом помещении. Бард был совсем юнец и, видимо, вообще пил первый раз. Одежда говорила о том, что он чужеземец. Кожаные шорты, коричневые каблуки и белая рубашка, вся в интересных узорах. Впрочем, тогда уже и еще не было войны. Мальчик не спешил вставать. Он лежал и оценивающе смотрел на каждого присутствующего. Его взгляд остановился на Дисие, немного старше его. Он вдруг подпрыгнул, встал и пошел именно к ней. Ну, естественно, к кому же еще. Потом остановился, еще раз огляделся и выдавил из себя еле-еле понятную речь:

-А почему все молчат? Господа не желают меня видеть?

все продолжали молчать. Бард продолжил:

-Впрочем, ответ мне не нужен. Но к вам ключик уж слишком простой! И, словно в балете, элегантно повернулся к бармену, прямо на одной ноге, и попытался сказать так, будто бы они знакомы тысячу лет:

-Братан, налей тут каждому по молочной водке, за мой счет!

и вынул мешочек с золотом. Кинуть к цели у него не получилось, но все однозначно оценили этот поступок, и, ударив по столам глиняными стаканчиками, радостно воскликнули. Обстановка вернулось в первоначальное русло. Все веселились и говорили, а бард продолжил свой путь к барышне. Подойдя, он было начал говорить:

-Милая моя, вы…

и ему тут же прилетел кулак в нос, от той самой «миледи. Он кувырком улетел назад, все воры, что были здесь громко засмеялись и зааплодировали. Но мальчишка не был таким слабым. Он сначала сел на полу и пришел в себя, затем снова пошел к столу. Шел ровнее, видимо немного протрезвел. Подойдя, он обратился ко всем:

-Кто из вас самый главный?!

Людовиг, улыбаясь, поднял руку. Мальчишка подошел к нему почти вплотную и грозно(насколько это позволяла ситуация) сказал: «Можете попросить эту девушку не бить меня хотя бы минуту?» Дарнхольд начал было отказывать, но посмотрел в его глаза и они его зацепили. Великолепные глаза цвета океана. Они были ясны, несмотря на то, что сам бард был очевидно пьян. В них открывалась его душа: безмятежная, чистая, непорочная. Людовиг немного задумался и затем с улыбкой ответил:

-Если только потом сыграешь нам.

Бард засветился от счастья, кивнул и пошел к барной стойке. Девушка злобно посмотрела на главаря, тот жестом руки приказал успокоится. Маленький музыкант заказал еще «песка», так называли свои этот замечательный, но не совсем легальный напиток, выпил и подошел к Дисие.

-Как вас называют?

-По имени.

-Нет прозвища?

-Нет.

Бард, видимо, сильно призадумался, ведь его белоснежное лицо вдруг стало красным.

-Тогда позвольте сказать вам вот что. Для начала, я не пытался затащить вас в постель, я просто хотел поговорить…

-Мне всё равно.

-…Ну естественно вам всё равно, я понял это изначально. Хотя знаете, я всё-таки хотел охмурить вас . Но это всё из-за алкоголя. Таких девушек, как вы, песнями, даже самыми прекрасными, не совратишь. Я знаю это.

Во время диалога все за столом крайне сильно пытались не рассмеяться от напыщенности речи и жалких попыток этого пацанёнка.

-Так вот о чем это я. Я млад, но знаю, что такие девушки не рождаются ни в императорской семье, ни даже в богатой. Вы, как оружейных дел мастер, куёте свою красоту сами. Мать не научила вас быть женщиной. Отец не стал тем обликом, по которому вы могли бы грезить после прекрасного сна. Вы потерялись и нашлись только для людей, которые окружают вас сейчас. Вы - дочь войны. Безгрешный плод самого ярого греха в этом мире. Пожалуйста, оставайтесь такой же.

Все перестали хихикать и удивленно посмотрели на мальчишку. Философия была не для них, но его проницательность и мудрость… Первым зааплодировал Людовиг. За ним подтянулись все остальные. Затем все радостно подняли стаканы и закричали «За Дочь Войны!» и Дернихольд спокойно добавил:

-И за юного барда, который придумал это прозвище.

В трактире начался настоящий праздник. Единственное, что делал мальчик в перерывах между игрой - это пил. Все остальные просто пили и смеялись. Дисия после речи тоже немного разнежилась и позволила себе немного повеселиться с другими. Через некоторое время бард ушел. Не без помощи, но всё же. Все стали вести себя тише и ударились в думы о том, какой прекрасный вечер сегодня был. А возвращаемся в сегодняшнее утро. Дисия делала утреннюю зарядку, уже будучи одетой в доспехи. По её немного смуглой коже текли капли пота. Коричневые глаза еще не проснулись, хотя тело явно уже было в тонусе. Лишь немного облив лицо водой, её взгляд стал обыденно хищным. Уже месяц прошел, с того момента как Зерд и Кэф присоединились к клану. Дело пошло гладко. Но сегодня они должны были отработать по полной. Кэфом, к слову, Дисия прониклась больше, чем Зердом. Ну, ему это особо и не нужно было, да и будем честны, парень с лезвиями длиной с запястья, внешне не мог кому- то нравиться.

В «крысятнике» сегодня было до боли шумно. Все активно готовились к самой серьезной операции за всё время главенствования Людовига. Впрочем, Кэф стоял и завороженно смотрел на небольшую фарфоровую вазу, стоявшую в специальной впадине стены. На ней были изображены мифические существа, боги, грехи и люди. Такая картина требует филигранной точности и заслуживает наивысших наград. Пока все суетились, Зерд лежал на крыше какого-то глиняного дома. Местные называли их «песочницами». По-крайней мере, ему так сказали. Он всё никак не мог заснуть, его терзали страшные мысли. Думать о всяком в разы легче, когда над головой километры пустоты. Пришло время подумать над всем, через что он прошел. Сначала разведотряд, потом тюрьма, лезвия на руках и вот он здесь. Его приняли, Зерд почти во всей своей мощи,всё шло хорошо. Хотелось в это верить. Внезапно, наш герой вспомнил о предстоящей операции. Какой-то очень богатый наместник приезжал в столицу Полигреналии за личной встречей с императором и уже должен был возвращаться. Предположительно, этим утром он будет проезжать через этот город. Наместник этот был очень нервным и всегда возил свои богатства с собой. Любой подумал бы ограбить. Но в его сопровождении - непобедимая гвардия Полигреналии, называвшиеся «Мантикорами победы». Все тогда ужаснулись, а Зерд думал, кто даёт им такие глупые названия. Элитные бойцы, за спинами которых множество побед. Отличительная черта - чрезмерная жестокость. В ранние годы не щадили никого, никому не подчинялись. «Догадаться, почему они не паладины, несложно, но почему эти две группы не конфликтуют?», - спросил тогда Зерд.

-Всё просто,- ответил Дернихольд - Полигреналии нужны все силы для этой войны. Междоусобица недопустима. Поэтому всем вбили в голову то, что им всё равно на друг друга, так они сами на это и клюнули. Но их вместе в битвах не ставят.

-А почему они сейчас не сражаются?,- удивленно спросил Кэф.

-«Ну сейчас они уже не в регулярной армии, их выкупил наместник. Поэтому, когда наместнику нужна охрана, они возращаются с полей брани.»

Это уже не битва за форт с куклами вместо солдат. Одна ошибка, случайность, одно проявление страха или слабости означает смертельную рану и измывания над трупом. Такой смерти Зерд не хотел. Еще нет ответов, которые он жаждал получить. Даже если они ему не понравятся.

Он увидел первые лучи солнца и понял, что сейчас будет распределение. Молился на авангард, давно он не испытывал себя в битве.

- Что?

- Что?

- Что?!

Дисия стояла в полном шоке, Кэф и Зерд недоумевали. Дернихольд, судя по всему, был доволен своим планом, и, считал, что реакция этих трех лучшее тому подтверждение. « Вопросов быть не должно, выполняйте»,- строго, но с улыбкой сказал Людовиг. Расстановка была такая: Зерд, как и хотел, был в авангарде, но Дисия не желала находиться с ним в одном отряде. Конечно, она же даже не знала, будет ли он выполнять её приказы. Самым странным было то, что Кэф оставался оборонять логово. Людовиг тихо ему сказал: «Эти ребята, Мантикоры, давно на нас зуб точат. Я должен быть уверен, что наше логово не станет западнёй». Кэф немного подумал, и затем одобряюще кивнул. Отряд дочери войны выдвинулся. 100 бойцов авангарда и 30 в защите. Сначала нападает 50 бойцов, потом помогают остальные. 30 сидят сидят тихо и ждут возможной атаки на логово «сточных крыс». У врага предположительно 40 отборных головорезов. Авангард занял позиции и начал выжидать. Спустя 30 минут они появились. Утсрашающие черные доспехи, всюду покрытые чем-то похожим на кровь. Устрашающие шлемы, полностью закрывающие лица воинов. И огромная повозка вокруг которой они и шли. Из-за солнца казалось, что она вся сияет, столько золота там было. А также ковры, шелк и, конечно же, наложницы. К Дисии подошел мужчина в годах и что-то прошептал. Зерд вопросительно на неё посмотрел.

-Ланс сказал, что их меньше, нежели когда он встречался с ними раньше.

-Может, остальные остались воевать?

-Не знаю.

-В любом случае, нам отдали приказ, мы должны его выполнять.

-Согласна.

После этого диалога, Дисия жестом приказала всем встать на изготовку. Зерд был вне себя от счастья, хоть этого и не показывал. Всегда легче махать мечом(а в его случае - когтями), нежели чем думать над сложными вопросами бытия. Враг был уже достаточно близко к ним. Момент, который трепетал нервы даже самым прожженным и, в отличии от Третьеновского курева, никогда не вызывал привыкания. Всегда как в первый раз… Дисия резко встала и закричала боевой клич. Все поддержали этот крик одобрения и отчаяния, и метнулись на «Носорогов». «Как же глупо». У Зерда, бежавшего самым первым, эта мысль, была из рода «как же я раньше не догадался?». Это не «Крысы» накрывали «Носорогов», а «Носороги» накрывали «Крыс». Моментальная перестановка конницы и затем галопом помчалась прямо на место, откуда появились союзники. Пути назад не было. Один из воинов в седле бежал прямо на него. Копье целило в голову. Зерд был в плаще и решил этим воспользоваться. Сбегаясь всё ближе и ближе, на секунду Зерд дал слабину и испытал страх. Успев взять себя под контроль, он выждал еще немного и оголил их. Враг явно опешил. Зерд ушел влево от копья. Разворот. Удар. Резвая лошадь убегала уже с трупом. В ответ появились еще трое. Они уже видели когти. С ними будет сложнее. Парировал выпад один за другим. Тактика проигрышная. Идея. Враги сгруппировались и решили набежать одновременно. Оба копья уперлись в одну пару когтей. Вторая взяла копья за основание и, скрестив их, направила на их обладателей. Оба улетели с коней с продырявленной головой. Где третий? Чудом удавшийся кувырок и взмах рукой наотмашь. Быстро поднявшись с земли, нужно было придумывать новую стратегию боя. Враг выбросил копьё и достал меч из ножен. Зерд улыбнулся. Парирования, увороты. Улыбка спала с лица. Каждая секунда длилась вечность. Выпад от врага. Уход в сторону и ответный рубящий удар. Промах. Смена стойки. Рубящий удар от врага означал только одно - он не знает, что Зерд сделает следующим. Моментальный ответный пирует. Ранил, но не убил. Враг закричал и замахнулся сверху. Смерть. Вокруг Зерда уже образовалась кучка рыцарей. Они выжидали. Были слышны смешки. Молния осознания. От него пало уже четыре, всего было примерно 40. Сейчас его окружают примерно 8. Почему так чертовски много. Глаза увидели. Трупы на которых было обмундирование «Крыс». Паника накатила незаметно. Он искал взглядом хоть кого-нибудь. Пожалуйста, кто-нибудь. Но встретил он только толстого старика, которого они должны были обокрасть. Он был низок, и с головы до стоп увешан золотом. Улыбался, как- будто он только что стал богом. Гул битвы еще не был заглушен. Еще кто-то сражался. И вдруг он встретил Дисию. Ранена левая рука. Благо, она сражалась правой. Она тоже была окружена. Тоже искала глазами кого-то. Взгляды нашлись. Она что-то прокричала. Зерд не слышал и читать по губам не умел. Ясно было только одно. Ничего кроме «убегай» она не могла сказать. Вдруг свисток. Свисток? Точно. 30 бравых ребят на подмоге. Кто то из них взял лошадей врага. Они бежали крича изо всех сил. Кричали, чтобы не думать об обстановке на поле боя. Зерд снова посмотрел на Дисию. Дернихольд не простит её смерти. «Носороги» перегруппировались и побежали на оставшихся крыс, но окружившие его не двинулись. У Дисии то же самое. Зерду было страшно. Так страшно. Как никогда прежде. Но его дух умел с этим справляться, иначе он не выжил бы в армии. Чувствуй страх и панику. Оцени их по полной. Почувствуй безвыходность ситуации. И КРИЧИ. ПРЕВРАТИ ВСЁ В ЯРОСТЬ. ЗАБУДЬ О ЖИЗНИ И СМЕРТИ. ЗАБУДЬ О СЕБЕ, ЗАБУДЬ О ДИСИИ, О КРЫСАХ. ДЕРИСЬ. ПУСТЬ БОЯТСЯ ТЕБЯ. Молниеносно обезглавил первого. На него обратили внимание. Остальным это явно не понравилось. Быстро метнулся на другого, но тот среагировал. Мозг плавился. Глаза переставали видеть. Всё кроме тела и механики боя потеряло свою долю жизнеспособности. Он просто чувствовал. Второй упал перед ним. Ранили в бок. Не страшно. На когтях была чья то голова. Они всё еще могут резать. Меч просвистел рядом с ухом. В том месте резко стало горячо. Ясно. Он уже один на один? Не чувствовал больше никакой жажды убийства в его сторону. Сколько уже прошло? Фатальный выпад. Последний. Он еще жив. Куда бежать он не знал. Да и не хотелось. Он чувствовал кого - то близко. Когти вошли глубоко. Лошадь чтоли? Полоснули по груди. Не больно. Ответный замах сверху. Когти остановились на середине тела? Почему-то нужен был перекат. Пирует. Блок. Чертов щит. Битва о чувствах которой не опишешь. Если бы сознание было в обычном состоянии, его бы задавили этой ужасной аурой. Рядом в землю воткнулось что-то тяжелое. И кругообразное? Понятно. Стойка «зуб кабана». Отрубил ноги. Вроде было четыре. Апперкот на удачу. На него свалилось что-то тяжелое. Дальше. Надо резать дальше. Замах. Заблокировали. И… пощечина? Зерд резко вернулся в наш мир. Ничего не видно? Вроде по глазам не попадали. Он вытер глаза и увидел кровь. Не очень понятно, чья. Увидел Дисию напротив него. Она что то кричала ему. Слух еще не вернулся. Он закричал ей об этом. Она показала пальцем в сторону. Там дрались остатки «Крыс» основные силы были на них. И вокруг зерда была куча трупов «Носорогов». Штук 17, вроде. Его резко взяли за плечо и развернули.

-Беги к Дернихольду, нужно доложить, что операция провалилась, они наверняка бросятся в погоню, я их уведу, я хорошо знаю улицы!

Зерд кивнул и побежал. Слух пришел и с ним адская боль. Правое ухо очень плохо слышало и сильно болело. Грудь разрывалась от боли. Бок зудел. Он чувствовал, что он весь в крови. Но сейчас у него было дело. Он не умрет. Добежав до сточного канала, он спрыгнул вниз. Чем-то воняло, причем необычным. Обоняние еще не вернулось. Он вбежал в нужный проход и еще раз спрыгнул вниз. Спрыгнул на тело. Убиты. Все. Зерд засмеялся, но тут же взял себя в руки. Отдельные фразы связывались в цепочки. А Кэф? Где он? Он ринулся его искать. Нашел. Его бездыханное тело. Никакого драматизма. Только сухой факт. Его мечты, амбиции, достижения, его дух. Их тут уже не было. Зерд сел рядом рядом. В голове на главной сцене ничего, а за кулисами дебаты мирового уровня. Тут он понял одну вещь. Заплакать для мужчины это не стыдно. Заплакать для мужчины-это подвиг. Он сидит здесь и сейчас перед телом командира, лучшего друга, отца. И не может выдавить ни слезинки, а так хочется. Внезапно услышал стоны в соседней комнате. Помчался туда. Там лежал Дернихольд. Он сел рядом и положил его голову на свои колени.

-Зерд, ох слава богу, хоть вы ребята выжили.

-Почти все мертвы, они всё знали.

Людовиг засмеялся.

-И правда. Кажется всё знали.

-…

-Зерд, дружище, ну хотя бы посмейся со мной. От твоего вида и хвататься за жизнь как-то не хочется.

-Ты же знаешь-не могу.

-Конечно знаю, но так хочется, чтобы это мне всё приснилось…

Резко Дернихольд попытался сесть, но тщетно.

А что с Дисией??Мы убегали вместе, она побежала отводить от логова «Носорогов». Фатальных ран на ней я не разглядел.Ох, ну и хорошо.Под ними уже образовалась приличная лужа крови.

-Зерд, я не выживу.

Зерда как-будто стукнули дубиной по голове.

-Не надо говорить так. Умоляю. Прошу, выживи.

-Нет, судьба держала меня здесь живым только по одной причине. Я должен тебе кое-что рассказать. Я уже видел человека с причудой, не как у тебя, но он при себе имел лампу с джинном и мог загадывать желания. Поэтому я не испугался твоих когтей. Он рассказал мне, что если идти по границе Третьена и Полигреналии на север, то обычный человек увидеть лишь высоченные горы. Вроде их называют «дьявольским пристанищем» и куча плохих баек об этой земле ходит. А такие особенные люди как ты, могут найти там проход. Там они получают ответы на многие вопросы. Иди туда. Если встретишь там Кейлена, то передавай привет от меня… И, извини, за эту авантюру, видимо я был не тем человеком, кто станет знаменитым и запомниться людям надолго…

Тут Людовиг заплакал. И Зерд понял, что даже если у него есть лезвия, то этот человек всё равно сильнее его. Плач утих. Душа покинула этот мир. Зерд так хотел расплакаться, так хотел начать громить всё вокруг и кричать почему. Но из-за страха быть непонятым, страха, который преследует его везде, он просто сидел и смотрел на еще сочащуюся кровь из живота Дернихольда. Как же он хотел на секундочку стать слабым и беспомощный. Хотя бы на миг, забыть, то что он имеет способность думать и сражаться. Как же эта тишина была невыносима… Спустя некоторое время, он пошел в другую комнату и начал зашивать свои раны. Боль была адская, но всё казалось притупленным. Он зашивал, смотрел на пинцет, и его посещала только одна мысль: «Может, мне стоит умереть?». Он так на это и не решился. Встал, взял плащ Кефа, взял новую накидку и немного брони, и, надев всё, побрёл отсюда, а под ногами трещал фарфор…

Опьяняющее умиротворение (экстра)

Иделаина уже крепко спала, а Сессилия с Зердом всё еще сидели и общались у постепенно гаснущего камина. Пересказав всё, что пересказывала Иделаине, Фионесса немного «растворилась» в кресле и уставилась на произвольный концерт огня. Зерд не заставил себя ждать.

-Устала?

-Конечно. Быть Фионессой невероятнейшие утомительно, знаешь ли.

-Не боишься, что кто-нибудь прознает о такой Фионессе?

-Нет. Кроме тебя тут никого, а ты не расскажешь, у тебя нет на это причин.

Она была права. Ему было всё равно кто перед ним. Просто рад был пообщаться. У него последний раз было такое… Только с Кэфом. Но его уже здесь нет. Зерд вновь вспомнил их договор. Привести мысли в порядок и разложить задачи по полочкам - это не для Зерда. Он просто плыл по течению. Он тоже развалился в кресле и стал расспрашивать.

-Ты упоминала об Обители Древних. Что это?

-Исторически так сложилось, что феи всегда жили на деревьях. Будучи еще не полноценным народом без своей земли, они скитались по всему миру и селилсь в дуплах деревьев, потому что там их сложнее было найти. Хотя, иногда такие сыщики находились. И этот образ жизни совсем нам не подобает. Вскоре они нашли этот лес. Не поверишь, но у нас даже были подобия шаманов, что общались с Саей. Она одобрила это место. И тут мы начали свою полноценную общественную жизнь. У нас были шаманы, но не было никакого подобия ремесла. И вот нашлось большое дерево, с большим дуплом, в котором и поселился наш народец. Позже там установили скамьи, трон и Пристанище Истины. Теперь это просто место почета, о котором никто, кроме Фион, и не помнит. И название дали соответствующее.

-Я не понимаю, какие из вас феи, если сейчас вы все выглядите, как люди с причудами.

Тут Фионесса пропала со своего кресла. Со стороны левого плеча послышался писк. Зерд посмотрел туда и увидел настоящую маленькую фею. Надо сказать, платье на ней было тоже самое, что и на Фионессе. Она помахала ему рукой, улетела в сторону кресла и там вновь возникла Сессилия.

-Этот облик походный. Нынче, кроме как для проводников, он нам не нужен.

-Зачем Сая отдала свои крылья? Почему они такие большие? Почему не возвращает назад? И где она сейчас?

-Ну, Сая очень эмоциональная богиня. Думаю, даже слишком. Она была крайне рада этому подвигу. Да и крылья у неё выступали просто для красоты. Летать она может и без них. А крылья большие, как показатель силы. У Келиаса после его «песен шипов», тоже они выросли. Они добавляют в магической силе, в зависимости от размера.

Тут Зерд вспомнил, что хоть у Сессилии и нет крыльев в человеческом обличии, но в походном облике они были несуразно большими для её размера. Сессилия продолжала.

-Где она сейчас, я не знаю. Если честно, мы очень мало общаемся. И не сказать, что она меня недолюбливает. Может, она сейчас сильно занята.

-Что за магия песен?

-Это дар Саи. Она любит петь. Помниться, однажды она даже привела к нам барда. Миленький такой и играл для своих лет бесподобно. Это не магия, а скорее, разговор с душой. Она есть у всего. И почти у всех одинакова. Правда, чтобы такой разговор пошел на вред слушателя, нужна филигранная точность. Интонация, слова песни, тембр, настроение и исполнение, всё должно подходить идеально, причем еще и ко всем. И, вдобавок, Келиас доказал, что обратный эффект это тоже имеет.

-Где обитают Сирены?

На эту тему Сессилия не хотела разговаривать, но встала ,подошла к столику, взяв карту, и развернула её на столике рядом с камином. Зерд пододвинулся к ней поближе. Сессилия указала пальцем на Священную Поляну, вздохнула и начала:

-Здесь находимся мы. Прямо на границе двух людских королевств, Третьен на севере, Полигреналия на юге. У людей ходят слухи, что лучше не соваться на ледяные пики, ведь иногда там можно встретить чудищ. - она показала на границу королевств, расположенную на западе.

Зерд помнил те горы.

-Там иногда ходят стальные големы, прислужники джиннов. А еще западнее находится пещера в виде черепа и костей. Там живут гноллы. Где сейчас драконы, никто не знает, но раньше они жили в юго-восточной долине, не так далеко от нас. Они так и называются: «Драконьи Скалы». Может там осталось немного от их золота, оно может тебе пригодиться. В Штормовой Океан, окружающий нас, выходит только одно море - Веланзин или “Неспокойные Воды”. В это море, проходящем почти через всю Полигреналию, На Юго-Западе есть большое озеро. Его называют “Стылым Озером”. Где-то там и обитают наги. Про места обитания остальных существ я не знаю. Догадки есть, но врать не буду.

Сессилия немного выдохнула. Зерд смотрел на карту и раздумывал. Потом он немного разобрался и запомнил карту и, посмотрев на Сессилию, спросил:

-Даже у драконов в своё время не получилось убить наг. Можешь рассказать поподробнее?

Сессилия собралась с мыслями и начала:

-Ох, Зерд, то были темные времена. Не хотела бы я тогда жить, и никому не пожелала бы. Тысячи лет назад, когда Боги еще занимались балансом, расстановкой и прочими тонкостями мира, они уже создали свои расы и оставили их, ничему не обучив. Первые шестьдесят лет каждая расса училась всему, чему могла научится. А затем драконы, увидев, что все остальные меньше их, начали разбой. Не было еще тогда ни тактики, ни обученных воинов, никого. Попадали под их гнёт все. Кто-то пытался спастись, кто - то пытался дать отпор, но все попытки были обречены на провал. Только нагам повезло, ведь они живут в подземных пещерах. Там они развивались целых сорок лет, пока на земле творился хаос. Затем они наконец вышли в свет и начали изучать его. Уже придумав медицину и какое никакие оружие, они встретились с драконами. Те, уже устав от угнетения остальных, нашли их и, конечно же, все ринулись злорадствовать над ними. И наги сначала немного потерпев и потеряв некоторых сородичей, решили дать отпор. И у них это получилось на славу. Тогда не было понятий атаковать и отбиваться, но я думаю, что они устроили настоящий геноцид. Вскоре, появилась первая «драконья погибель». Это межрассовый титул, который присваивается существу, что убило более двух драконов. То была легендарная нага Пуар’ Узелла. Великолепный воин. Ну а затем одна скука. Пришел Драконий бог или Драконид, сказал драконам «ата-та» и увел их в неизвестность. Справедливости ради, замечу, что он один из самых старых и мудрейших богов». Сессилия вновь выдохнула и окончательно распласталась на кресле. Зерд намёк понял и задал последний вопрос.

-Почему ты общаешься со мной, будто мы давние друзья?

-У меня такое стремление - помочь всем, насколько смогу. Если я вижу, что кому-то плохо на душе, то я пытаюсь вытащить его из этой бездны. Этой моё кредо, мой долг.

-В таком случае, спасибо тебе за всё. Это хорошее стремление.

Будучи еще в полулежачем положении, Сессилия повернулась к Зерду и нежно улыбнулась. Он сказал, что пора бы уже и поспать, и они начали собираться. Огонь в камине окончательно потух.

Природа выше?

Солнце сегодня было весенним. Не было ни адского пекла, ни ледяного холода. Само ярило не спешило своими лучами сообщить каждому о своём существовании, кидаясь светом в глаза, но и искать на небе его не составляло труда. Небольшое количество особенно воздушных облачков делало пейзаж еще более безмятежным. Лесопосадки как будто бы раскрывали свои объятия перед путником, и двумя дугами уходили каждая в свою сторону. Впереди виднелись холмы. С самого большого утеса, тот что был крайним, стекал водопад и вступал в непосредственный контакт с озером. В общем, завораживающе!

От такой обстановки Зерду было явно не по себе. Он просто не находил себе места. Да, конечно он шёл вперед, надеясь достигнуть и обогнуть холмы, но на удивление не чувствовал никакой опасности, и это его очень сильно смущало. «Единожды на войне- и война уже в тебе» - так гласило высказывание одного мудреца, чьи труды активно продавались в Полигренальских читальных магазинах. Ах да, Полигреналия! Здесь, в южных землях этой империи в целом и общем было спокойно. Всех воинов забрали на границу, а местные и не знали ни о каких «диверсантах», которым являлся Зерд. Когда он это понял, он перестал маскироваться и свободно ходил по чужим землям.

Климат менялся от региона к региону: то бескрайние болота, то пески, теперь же на его пути пролегали обычные поляны и холмы. Однако и тут свои проблемы были. То волки нападут на чьё-то стадо, то кабан терроризирует всю деревню. И тут наша звёздочка сияла. Конечно не за бесплатно( а как прикажете жить?), конечно никто не прознал о его лезвиях, появляющихся прямо из кисти(а как воспримут?).

В общем, всё более или менее у Зерда всё стабилизировалось, если конечно не брать в счёт его бесконечное кочевничество. В поселениях он задерживался на один, два, максимум три дня, хотя некоторые уговаривали задержаться подольше или даже остаться. Интересный, дивный мир! Приходит неизвестный никому человек, со стальной гримасой помогает, ему платят, так еще и жилье предлагают. И ведь дело не в глупости и не в излишней щедрости. Люди, сами того не зная, могут видеть дальше человеческого лица. Взять даже того же Кэфа! Кэф… О нём Зерд вспоминал очень много. Человек искусной харизмы паразитировал его ум, даже оставаясь мертвым.

Между селениями Зерд был сам себе хозяин. Захотел-идешь, захотел-отдыхаешь. И не подумайте, отдыхал он мало, но когда отдыхал, вспоминал и о командире, и о «Крысах», в особенности о Дернихольде.

Об участи Дисии, её чувствах после обнаружения горы трупов в «норе»(если она вообще дожила до этого) герой думать отказывался. Иногда он раздумывал и о нагах, этой их «игре», о том что он храмовник. От этого величия и возможной славы аж скулы сводило и пробивался лишь нервный смешок. Он не хотел всего этого, он желал для себя ответов. Да и сами подумайте: сражаться не зная с кем, не зная за что, не зная что для этого нужно сделать. Одна неизвестность. Скажите что не боитесь такой участи, и я посмеюсь над такими горделивыми и лживыми словами.

А пока мы с вами размышляли об этом мире или, может, о нашем, Зерд уже обогнул холмы и увидел следующий пункт назначения. Климат сменялся на неблагоприятный: вдали его ждали тучи, закрывающие такое великолепное солнце и до сих пор голые после зимы деревья. В самой дали виднелись огни городка. Смена обстановки это не всегда хорошо.

Подойдя к городу, Зерд ощутил спокойствие от столь привычной обстановки, но настроение подпортилось, ведь он тоже всего лишь человек. Он, уже имея опыт, быстро нашёл кабак в котором решил остановится. Город казался небольшим, но это лишь из-за того, что между домами тут было приличное расстояние. Почти у каждого жилого помещения был большой сад. Может быть это тренд? - подумал он про себя. Из садов торчали деревья, некоторые злаки, кусты с различными фруктами, овощи и в редких случаях цветы. Узнав у трактирщика, не нужна ли им какая то помощь(а она была нужна), Зерд разложил свои вещи и посмотрел в окно.

Теплый свет, льющийся из окон героически, но не очень действенно пытался дать отпор этой тьме, что тут царила. И не та тьма, что можно увидеть ночью - скорее дух уныния. По домам, что уже начали склоняться вбок, обрушившейся в некоторых местах черепице и, самое главное, по глине вместо дорог было ясно, что тут царствовали дожди. Наверное, Зерду очень повезло, что ни по пути, ни сейчас он его не наблюдал.

Немного переведя дух и осмотрев комнату, он вышел из трактира и направился к дому старейшины. Или, как это было модно сейчас называть, к дому смотрителя. Обойдем все прелюдия приветствия, ведь все так хорошо с ними знакомы. Зерд спросил старейшину:

-Я слышал от трактирщика, что у вас тут завелось какое то огромное дерево в округе, что высасывает воду из земель и не даёт вашим культурам расти, но я видел ваши сады и в них всё цветёт, дерево появилось недавно?

-Ага, недавно, как же! - нервно проворчал пожилой мужчина, быстро поглаживая свою бородку, - оно уже почти два года нас донимает! Не один урожай пропал, пока мы не начали ставить ведра, когда начинался дождь!

-Значит, это дерево… «ворует» воду из туч только когда идёт дождь?

-Ну конечно! А во время дождя ведро поменяй, под дождём постой, еще смотри себе в ноги не налей,пока по этой жиже идёшь, будь она проклята!

-Я понимаю. Спрошу для галочки: вы же пытались его выкорчевать?

-Ты что же, за дураков нас держишь?! Конечно пытались, всем городом! И большую веревку сделали и собрались, но нет же! Слякоть, будь она проклята, и полило тогда как из ведра, и ветер ужасный! Будь я проклят, если это дерево не какое нибудь зачарованное! И мрачное такое, все месяцы ничего на нем не растёт, кроме ствола и веток, и появилось просто из ниоткуда! А люди страдают! Вечные недуги, болезни, дети рождаются больными!

Старик был не на шутку взволнован этим фактом и поговорить об этом любил. Зерд спокойно как бы продолжил в том же ключе гнуть палку:

-Сколько дашь монет за то, что я избавлю вас от него и от этих нескончаемых туч?

Старик рассмеялся.

-Сколько монет?! Славно, давненько я так не смеялся. Только ни одному человеку это неподвластно!! Думаешь ты первый, кто заявил, что это сделаешь? Да как бы ни так! Если каким-то чудом сможешь, забирай сто золотых, мой пост, да еще и внучку мою прекрасную вдобавок!!!

Последняя фраза прозвучала особенно громко, вероятно ее было слышно и на улице. Зерду даже пятьдесят золотых никогда не предлагали, а тут сразу и без привычных ему торгов сто. Конечно же ни пост, ни внучка старейшины его не интересовали.

После такой громогласной реакции на его, казалось бы, обычный вопрос, Зерд лишь спокойно попросил показать ему дорогу к проклятью. И старец показал.

Дерево и правда было невероятно огромным, и по словам смотрителя, росло с каждым проявлением дождя. Даже странно, как Зерд не увидел его холма. Конечно, с деревьями в царстве фей оно и рядом не стоит, но это не делает его приподъемной задачей для заядлого силача. Кучи разных ветвей разрастались в разные стороны, а в высоту три рослых человека минимум. Обхватить его даже десять людей могли бы с трудом.

Зерд ушёл в свои размышления, староста же в этот момент удалился, продолжая ворчать, но уже себе под нос. Постучал - не полое. Походил вокруг, никакого «колдовства» не заметил. Ну, правда, он и не знал, что такое колдовство. Вот что было особо примечательно - забраться на него обычным способом нельзя было никак. Скользкое, будто само по себе источает воду. Даже за выступы коры ухватится не получится.

-Ну что ж,- подумал Зерд, - придется прибегнуть к необычным методам.

Он на всякий случай огляделся и начал менять свои пальцы на лезвия. Сначала попробовал лениво - просто слегка ткнул в него одним «пальцем». Никак. А ведь железные доспехи для него были не проблемой. Попробовал всеми лезвиями и посильнее - это тоже не возымело никакого эффекта, только от ответной вибрации чуть не упал.

Дилемма,- подумал он томно, - ладно, значит задержусь тут еще на один день и подумаю об этом завтра.

Окончив на этой мысли, Зерд двинулся обратно в кабак, как, внезапно для него, начался дождь.

Дожди бывают разные - каждому путнику это известно. И этот был совершенно не приветлив. Капли падали на землю с невероятной скоростью, хоть и было их не так много, как при типичном ливне. При столкновении с телом, они чувствовались чем-то тяжелым, чем-то, что хочет прогнать тебя отсюда, а не полить землю водой. Земля и дороги быстро превратились в кашу, по которой становилось небезопасно ходить. Дождь стал тем инструментом, что превращал слегка странный город в зловещий и совершенно противный любому чужеземцу. Тучи опустились ниже, будто чувствуя своё превосходство и угрожая всему живому сдавить его и не оставить ничего от этой земли. Простой человек скажет: тревожно, мудрый скажет: плачевно.

Зерд подходил к городку и видел, как люди зомбировано шли домой. Женщины выходили на улицу, рылись в грязи, дабы сделать некое углубление, ставили ведра и часть закапывали. Некоторые мужчины возвращались с работы, уставше грезя о покое, и то и дело поскальзываясь. Некоторые из них были молчаливо угрюмы, другие же пылко и нецензурно выражались.

Зерду были видны и лесопилки. Там мужчины, по большей части, переходили под крышу, начинали заниматься резьбой и другими делами именно под ней. Но находились некоторые, что пытались тащить эти огромные бревна под кровлю. То ли глупцы, то ли смельчаки, то ли им приказали. Зерд понимал, что подобное занятие довольно суицидально. Уныние превратилось в безысходность и бессилие перед стихией. Такое для мужского духа губительно.

С этой мыслью на уме, Зерд зашёл в кабак и увидел задорного мальчишку, сидящего за стойкой. Его белоснежная прическа была убрана назад, но, видимо, он тоже попал под дождь, и некоторые сырые локоны сползали с лица вниз. Рубаха и шаровары его тоже говорили о дожде, будучи насквозь пропитанными влагой. Жилет уже теплился рядом с печью, как и каблучки.

Интересный парень,- подумал Зерд.

Мальчишка что-то бурно обсуждал с хозяином и, видимо, его совсем не задела та общая тоска, что устроилась в этом городе. Зерд прошёл мимо и поднялся в свою комнату, разжег камин, развесил походный костюм, оголив торс и достал полотенце. Оно было подарено ему жителями деревушки, чьи посевы хлопка крали и перепродавали местные воришки.

-Там было явно повеселее,- сказал себе Зерд и пустил нервный смешок.

После того, как он вытерся, он стал делать заметки в дневнике(тоже подаренном). Зачем он это делал? Вопрос хороший. Может, в его душе теплилась мысль, что кто-нибудь рано или поздно прочитает о его приключениях и сможет его понять? А может он просто забывает те чувства, что испытывал, а записная книжка возвращает его в те события? Кто знает… Но на этот раз он решил предстать в роли сыщика и свои мысли по поводу проклятого дерева изложить на бумаге.

Почерк его был корявым настолько, что можно было спокойно забыть дневник где-то и не беспокоится, что его тайны раскроют. И даже обдумав, что можно еще попробовать, шансов на успех было мало.

-Можно подкопать, даже если корни уходят глубоко,- подумал Зерд,- но на это уйдет много сил и времени, а я на коре даже царапины не оставил. Будь у меня дракон, как у того воина на Заснеженных Пиках, оно бы сгорело дотла. Но у меня всего лишь когти. Даже не знаю, может, попробовать ветки срубить? Но нужна какая нибудь лестница, да и скорее всего она просто упадёт. Каким- то неведомым мне образом найти источник магии и обезвредить его? А если человек, который на любом расстоянии может держать проклятия? Черт, слишком мало знаю о магии, нужно будет побольше узнать об этой теме. В любом случае, нужно попробовать всё, на крайний случай, даже попытаться копать.

Пока тысячи мыслей проносились в голове Зерда, совсем стемнело. Пришло время спускаться вниз и ужинать. А внизу уже собирался народ. Зерд занял место в углу, заказал себе жареного цыпленка с овощами, просто наблюдая за тем, что происходит вокруг.

Оказывается, у трактирщика был помощник, он был моложе и в его глазах еще тлел огонь юности. Он выходил из задней двери и приносил блюда хозяину, а тот в свою очередь относил их за столы. Зерд заметил, что оба работника достаточно низки, по сравнению с рослыми рабочими, что сюда прибывали.

-Сын, наверное и работает на кухне,- подумал он.

Поначалу в трактире было довольно тихо для такого места как трактир, но люди прибывали, и гул нарастал вместе с ними. Зерда заинтересовал разговор двух мужчин, сидевших неподалёку, и трактирщика:

-Нет, ну это просто безобразие! Поставки мяса они мне уменьшают, из-за «погодных условий»! А чем кормить мне людей, никто не интересуется!

-Ну у нас же растут овощи и фрукты, будешь нас ими и кормить,- попытался пошутить один гость.

Вся тройка нервно посмеялась в унисон.

-Да ладно тебе, Хок! Ты же сам говорил, что с тобой уже как год хочет торговать та деревня, Похвист. Ты опять понапрасну нервы тратишь.

О боже, только не они! Один раз я привез их мясо, и я помню как ты плевался, Дожен,- Имя это произносилось особенно язвительно, - они туда что-то добавляют, и я не могу понять, что именно, даже сынок мой, Подмир, не понимает, а вы знаете как он любит готовить! И я не собираюсь эту дрянь вам подавать!

Двойка согласно кивнула.

И что с нами стало, мужики…- начал громко говорить один,- Сидим все, подавленные такие, и думаем лишь о временах, когда всё было хорошо.

Немного помолчав, он продолжил:

-И еда уже не та, и женушка моя перестала ворчать от безысходности. А уже так приелось, что даже как-то не по себе. Но я думаю, главное не сдаваться, иначе какой смысл жить-то тогда?

В беседу вступил еще один посетитель:

-За словом в карман к тебе не лезь, да только толку-то от твоих слов…

Слышь, брат, ты лучше так не говори. - злобно сказал первый.

Началась перепалка. После того, как оскорбления стали слишком громкими, слишком нецензурными и слишком общими, Хок громко и злобно приказал всем прекратить. Спустя минут десять, трактир оказался полностью забит и стойку трактирщика окружили мужчины со всех сторон. Они болтали, рассказывали истории, хоть и разговоры никак не клеились. Зерд немного им завидовал. Несмотря на раздор и уныние, они продолжали бороться. Была ли их выдержка и воля много выше его, можно ли такое сравнивать или же это всё просто от безысходности? На этот вопрос найдено аксиомы не было. Курочка уже почти была доедена и обглодана до костей.

Внезапно для всех, трактирщик внезапно вскочил на стойку и объявил об особенном артисте, что посетил их сегодня. К слову, он и сам уже был, как водится, немного пьян, и некоторые его изречения сопровождались нецензурщиной. С лестницы, ведущей в жилые комнаты, спустился тот самый паренёк с белоснежной прической. Вещи были высушены, а в руках он держал лиру - редко встречаемый инструмент здесь, на юге. Он представился:

-Добрый вечер, прекрасный люд города Кабарен! Меня зовут Виселис, но сегодня для вас я просто Вис. Погода издевается над вами, но давайте же дадим ей свой ответ громкими песнями и бесконечным смехом!!

Толпа приглушенно заревела ему в ответ. Виселис проводил по ребристым струнам так быстро и точно, что пальцев не было видно. Зерд думал, что этот инструмент не для быстрого боя. Спустя некоторое время он запел и все потихоньку начали подхватывать. Видимо, песня была популярной. Весёлые и радостные мотивы приводили в восторг даже таких опустошенных обывателей трактира. Зерду даже запомнился припев:

О край родной, о дивный мир

Не жди меня, иди в трактир!

Не слушай ты заморских листьев

Дай артисту вертеть кистью!

Сама песня была длинной и задорной, это явно нравилось всем присутствующим. Зерду же вспоминалось, как он со своим отрядом вырезал пограничников Полигреналии, пока те, напившись, пели эту песню и плясали. Но сам феномен такого слаженного мужского хора его будоражил. Когда же приблизился конец песни и оставалось до него лишь два припева, рабочие начали синхронно и в такт бить по столам. Это выглядело зрелищно! Затем все зааплодировали Виселису и друг другу, хохоча и продолжая выпивать. Вис же, переводя дух, кланяясь и хохоча, тоже заказал выпить. Его безмятежная улыбка и полные энергии глаза заставляли Зерда чувствовать себя не в своей тарелке.

Вечер был для всех сегодня очень длинным. За столь короткий промежуток времени прозвучало немало песен, то на знакомых Зерду языках, то на совершенно непонятных. Публика тоже была удивлена языковым познаниям парня. И когда наконец наступила глубокая ночь, Зерд решил выйти освежиться, ведь в кабаке лишь от стойкого запаха алкоголя можно было почувствовать себя пьяным. Впрочем, Зерд не пьянел.

Он вышел, сел на лавочку и начал осматривать всё вокруг. Ночь была темна, хоть глаз выколи. Впрочем, об этом можно было догадаться и ранее по тучам, что нависли над городом. Зерд был в приятном умиротворении. Вскоре после него выбежал и Виселис, еле сдерживая рвотные позывы. Тошнота стала именно той причиной, по которой не стоило много пить. Как только с этим инцидентом было покончено, он выпрямился и вдохнул воздух полной грудью. Зерд примерно понимал это по его белоснежной прическе и ванильного цвета рубахе.

-Как ты попал сюда?- неожиданно для Зерда спросил Виселис.

-Пришел помочь горожанам с их проблемой.

-Аа, с этим деревом?

-Да.

-И как успехи?

-Мягко говоря, не очень.

-Никогда раньше не сталкивался с проклятиями земли?

-Ни с какими не сталкивался.

-А что пробовал тогда?

-Предпочитаю не распылятся о своих методах.

-Ууу, запах тайны...

Наступило молчание. Думать и говорить было не о чем.

-Интересный момент. Приходит человек в городок, не «распыляется о своих методах», да еще и не выражает заинтересованности ни в одной песне из тех, что я исполнил, а я исполнил много хороших песен. Может ты и есть тот человек, что проклял это дерево, и мне стоит тебя убить?

Зерд усмехнулся

-Так прокляли само дерево? А я думал именно землю. Впрочем, это мне ничего не даёт. А с убийством интересно ты придумал.

Виселис оперся на стену трактира, скрестил руки на груди, Зерд кожей почувствовал на себе его острый взгляд. Так продолжалось недолго, после артист все же заговорил:

-Ладно, пошли к нему сейчас!

Глаза его загорелись(в прямом смысле слова!) и он, покачиваясь, пошел в сторону проклятого древа. Зерд последовал его примеру. Пока они шли, Зерд успел поскользнуться раза четыре, то и дело проваливаясь в норы и болота. Вопросов к пареньку с лирой было много, ответов же совершенно не было.

В итоге они дошли, и Виселис встал в позу исполнителя. Зерд же смотрел на это всё с непониманием. Затем заиграла мелодия. Она совершенно отличалась от тех, что исполнялись в трактире. Она была размеренной, спокойной, мелодичной и, будто бы, волшебной. Это была именно та мелодия, что исполняется на приёмах у королей в сказках. Дождь полил со всей своей яростью, ветер перерос в бурю. У дерева нарастало какое-то движение. Зерду пришлось ухватиться за ствол другого древа, что стояло рядом, чтобы не упасть.

Вокруг двух искателей приключений собирался ураган, и Зерд мог лишь смотреть на артиста, который стоял недвижимо прямо в эпицентре. Грянул гром. Его раскаты разрывали ушные перепонки. После очередного раската Зерд увидел, что Виселис что-то громко поёт. В подобной вакханалии сложно было что-то разобрать, но куда сложнее было что-то исполнить. Лицо барда заливало фонтаном, вода попадала прямо в рот, но он, словно не замечая, продолжал стоять и исполнять свою мелодию. Его лицо исказилось в болезненной гримасе, но в глазах виднелось рвение и храбрость. Последний удар по струнам был слышен даже Зерду. Мелодия закончилась, и Зерд стоял в неподдельном изумлении. Красивая музыка и чистое небо, полное звёзд наполняли его как будто впервые. В некотором роде, так оно и было, но произвело слишком сильное впечатление на Зерда.

Пришло время идти назад. Зерд увидел все те лужи, болотца и норы, в которые падал.

-Немного неловко, - подумал он про себя.

Остановившись перед трактиром, Виселис заявил герою:

-Так значит, ты не плохой! Это хорошо, ведь убивать человека с такими глазами было бы преступлением само по себе. Запомни, ты не скажешь никому, что это сделал я. Это был ты.

Слова прозвучали странновато, но Зерд знал, что присваивать чужие лавры он не станет. Такая уж штука, эта гордость! На этом они попрощались и разошлись по комнатам. Зерд немного помыл и отчистил свою одежду, а затем лёг спать.

Начинало светать. Мужчины выходили из табака и все как один говорили:

-Чего? Я рассвет вижу!! Подмир, Хок и Вис просто ненормальная троица. Они чё, волшебники чтоли?!

Вскоре всё затихло и Зерд погрузился в сон, наверное впервые такой безмятежный.

Лучи били во все окна. Многие из рабочих уже проснулись, успели порадоваться солнцу и проводили вместе в семьей. Было воскресение. Горе в разы сильнее и проще объединяет людей, особенно если после него идёт счастье. Такие простенькие ребята снова нашли в себе силы любить и быть любимыми, дружить и уважать. Это был день безмятежного ребячества.

Если подумать, то только дети способны выражать и воспринимать эмоции в том виде, в котором это так желаемо старшими. В юности дети уже умеют лицемерить, врать и играть во взрослые игры, но в критической ситуации они всё еще дети. Поэтому взрослые, такие далекие от этой искренности, лишь после горя способны выражать неподдельные чувства. Кто знает, может именно по таким поступкам женщина выбирает мужчину? Или друг находит близкую душу?

Ну да ладно, вернёмся к нашему герою. Сегодня он явно переспал, и, открыв глаза, еще час валялся в блаженстве. Можно было назвать это своеобразным отпуском. Зерд, полный сил как никогда, но всё же в ленивом настроении медленно оделся, посмотрел немного в окно, обрадовавшись за вновь сияющее ярило, и пошел вниз, завтракать.

Хок не просто был в радостном настроении. Он что-то весело рассказывал Подмиру, а тот, в свою очередь, заворожённо смотрел на своего отца и вслушивался в каждое его слово. Периодически они смеялись. Сладостный миг единения поколений. В трактире было совсем пусто, предоставляя возможность отцу и сыну побыть наедине. И хоть Зерду было неудобно прерывать их, он чертовски хотел есть. Он принял привычный апатичный вид, заказал поесть и замер в наблюдении.

Повар ушел на кухню, а трактирщик, расплывшись в улыбке, то и дело выкрикивал какие-нибудь фразы. Вскоре спустилась и звезда вчерашнего вечера. Наверное, у него единственного в городе был ужасно неряшливый и высушенный вид.

Он сел рядом с Зердом и заказал только воду. Трактирщик начал расхваливать обоих, но ни один его не слушал. Зерд начал думать о прошедшей ночи и о Виселисе, Виселис же начал думать о том, что пора бы прекращать напиваться до свинства. Хок почувствовал, что его совсем не слушают и отправился с этим на кухню. Вис медленно смотрел ему вслед. Герою стало неуютно. Вскоре, первый заговорил:

-Как тебя зовут?

-Что?

-Ну, я же твоего имени не знаю.

-А, Зерд.

-Просто Зерд?

-Да, фамилии нет.

-Как так?

-Долгая история.

-Понял.

-А тебя как зовут?

-Я же вроде представлялся, Виселис Апенчи. Можно и просто Вис.

-А, да, точно.

Непринужденность разговора в купе с лениво блаженным настроением совсем загнали в угол Зерда. В таких разговорах он ничего не смыслил, ранее в этом не было нужды, как вы и сами понимаете. Он не знал, что сказать, не знал, что спросить. Но на помощь к нему пришел, неожиданно, сам старейшина со своей свитой высокопоставленных людей.

Они рассыпались в благодарностях и превозносили Зерда. Он чувствовал облегчение, что не нужно больше думать над разговором с Висом, но его раздражал тот факт, что человек, который всё сделал, сидит рядом, а получает все лавры при этом он.

Он было начал отпираться:

-Да нет, это…

И он просто не мог выдавить из себя слова: Виселис всё сделал. Как бы он не пытался, язык стал камнем, а горло сжалось. После неудачных попыток, он раздраженно посмотрел на барда и продолжил дальше слушать слова, которых не заслуживал.

Ему и правда заплатили. Да еще и дочь привели. Она выглядела скромной, опрятной и тихой. Но с точки зрения мужчины, она видела в Зерде лишь героя. И все мы знаем, что по законам жанра, стоит появится первой тучке и любовь увянет. Зерд подумал, что это зашло слишком далеко, и с мыслями: «Нет, ну это уже явно перебор», начал вежливо отказываться, аргументируя свою речь тем, что он всё равно не останется. После часа приставаний, они все же откланялись и ушли. Зерд выдохнул. Теперь перед носом встала третья проблема. Уже как двадцать минут перед ним ароматно стоял и пах его завтрак. В нём разыгрался такой зверский аппетит, что он не стал отчитывать Виса. Покончив с едой, он вновь вспомнил о своем новом знакомом.

-Гад, ты что-то со мной сделал!

Вис расплылся в лукавой и победоносной улыбке, подобно хищнику, что уже видит перед собой жертву в капкане.

-А ты мне задолжал!

Он показушно ткнул пальцем в мешочек с деньгами.

-Ну так забирай свои чёртовы деньги!!

-Нет, нет, нет, нет, как же я буду красть у тебя твои золотые!? Я просто пойду с тобой, и ты будешь оплачивать моё проживание.

Зерд знатно опешил от этой новости, а Вис, всё более расплываясь в улыбке, стал похож на чеширского кота.

-Зачем тебе идти со мной!?

-Ну, меня заинтересовала татуировка на твоём запястье…

Зерд внезапно побледнел. Обычно он скрывал руку в перчатке, но сегодня он забыл её надеть. Вис все так же продолжал измываться:

-Теперь я понял, почему ты скрывал свои «методы». Теперь мне интересно, кто ты такой на самом деле! Что за цели преследуешь и так далее.

Зерд был сломлен. Он был похож на застывшего в предсмертной позе воина, что сейчас будет добит противником. Причём его фантазия на этом не останавливалась. Голова противника была настолько огромна, усата и пушиста, что Зерд не понимал, кем будет убит. Победоносная ухмылка до ушей не подчинялась законам человеческой анатомии. Зерд быстро отбросил эту ужасающую картину. Вот так непринужденно Зерд обрёл компаньона, а может быть и друга.