Возможны варианты

Глава 1

НИК

Вагон слегка раскачивался, колёса стучали на стыках. Мне было неуютно. Электричками я не ездил уже несколько лет, предпочитая передвигаться на машине.

К моему облегчению, многие пассажиры покинули переполненный вагон уже в ближайших пригородах, и стало значительно свободнее. Кто-то уткнулся в планшет или книгу, кто-то бессмысленно пялился в окно, некоторые дремали.

Пятница. Одни собираются бездельничать, другие – ковыряться на дачных участках. И все считают это отдыхом. Сам бы я вообще из города ни ногой!

Впустив в вагон грохот тамбура, откатилась в сторону дверь. Тётка с корзинкой протолкнулась внутрь и сразу же заголосила:

– Пирожки горячие домашние! Разбираем пирожки, последние остались!

Я невольно поморщился от резкого голоса. Продав несколько пирожков, тётка прошествовала через весь вагон и скрылась с таким же шумом.

Чувство мучительной неловкости и раздражения нарастало. Не люблю долго предаваться безделью. И зачем я потащился с Дэном?

Хотя, возможно, оно того стоило. Хотелось увидеть и проникнуться. Мне вообще не постичь странных, вроде бы взрослых людей, которые готовы играть в рыцарей или эльфов, а уж всегда официального флегматичного Дэна, размахивающим мечом в их обществе, я представить просто не мог. Мы понимали друг друга без слов. Одиночество не тяготило, но то, что с Дэном я не чувствовал себя одиноким, заставляло ценить его общество. Мне казалось, что в эти игры должны играть лишь те, кто застрял в детстве либо пытается сбежать от жизни. Дэн не относился ни к тем, ни к другим да и дураком явно не был.

Я посмотрел на него, сидящего напротив, и привычно подавил инстинктивное чувство неприязни, возникшее при взгляде на безмятежное лицо. Русая чёлка, обычно аккуратно зачёсанная, рассыпалась по лбу. Джинсовый костюм, вместо классического. Дэн выглядел моложе, чем обычно: и тридцати не дать.

Он почувствовал мой взгляд, хотя выглядел спящим. Густые золотистые ресницы дрогнули, голубые глаза распахнулись и сразу насмешливо прищурились.

– Что ты на меня так таращишься?

– Не похож.

– На орка?

– Никогда не встречал орков, – заметил я. – На себя не похож. Ничего нет от того Дэна, которого я привык видеть.

– Самому непривычно. Ролёвки – не моё, но ребята, которых учил меч держать, иногда зовут размяться.

Дверь у меня за спиной снова отъехала, впустив усиленный грохот колёс. Я невольно оглянулся, чтобы увидеть, кому Дэн улыбается – незнакомой улыбкой, приветливой и открытой.

По проходу спешили пятеро молодых людей, тащивших рюкзаки невероятных размеров, спортивные сумки, гитару. Совсем пацаны, лет по двадцать. Несмотря на то, что Дэн явно кого-то узнал, я удивился, что они остановились рядом.

– Данил?

– Привет, Унрах.

Парень зацепил взглядом небольшую спортивную сумку Дэна, покосился на меня и иронично поинтересовался:

– Господин реконструктор желает посмотреть на игрушечную битву?

– Посмотреть хочет мой друг, – миролюбиво ответил Дэн, – а я в команде. Сделаем завтра эльфов?

– А то! – ухмыльнулся Унрах. – Пойдём, скоро остановка.

– Нет, – возразил Дэн, – хочу заехать к Юрке, вещи забрать. Увидимся.

– Чаще выбираться надо. Лето кончается, а ты бледный, как поганка. Давай, – парень кивнул, и компания поспешила через тамбур в следующий вагон.

– Унрах?

– Нормальное орочье имя, – пояснил Дэн.

Электричка остановилась, снова тронулась, и мы проехали мимо совсем короткой платформы. Вот почему люди шли по вагонам, а не выходили из своего! Я проводил их взглядом и вслух поразился количеству вещей.

Дэн ухмыльнулся и с неожиданной словоохотливостью пояснил:

– Это ещё немного! Я последний раз на машине вёз. Дороги никакие, пропорол днище о булыжник... Парни решили, что в машине оставлять ничего не стоит, помогли до местного игрока дотащить. Там все и бросил, – он покосился на свою сумку. – Здесь только фуфайка и спальник.

– Купи внедорожник.

Дэн пожал плечами, встал и подхватил сумку:

– Пора на выход. Думал купить, но возможно, придётся бросить игры. Иногда кажется, что слишком примелькался.

– Ещё лет десять – и мы вообще везде примелькаемся, – мрачно напомнил я. – Никого не удивит, что ты уйдёшь?

– С чего? – он пожал плечами. – Это нормально. Некоторые уходят в семью, в работу, и уже не хватает времени играть. А некоторые просто стареют, им становится скучно.

Мы вышли в тамбур. Здесь уже стояла продавщица пирожков, я с неприязнью посмотрел на неё. От глаз расходились светлые морщинки. Лицо было загорелым, почти коричневым, шея по контрасту казалась слишком бледной, неживой, на ней просвечивали тёмные нити сосудов, и я с неприятным чувством опустил глаза ниже, на корзинку, полуприкрытую сбившимся полотенцем. Невыносимо пахло пирожками.

– А тебе это не скучно?

– Нет, – на лице Дэна опять промелькнула усмешка. – Чувствую себя достаточно молодым. Там совершенно особая атмосфера. Увидишь, – он внимательно взглянул, легко коснулся моей руки и, укоризненно поморщившись, добавил: – Если будешь в состоянии оценить. Ты почему не поел?

Его проницательность не обрадовала. Пришлось признаться:

– Проспал. Последнюю неделю немного заработался.

– Очень голодный?

– Терпимо, – буркнул я, невольно вновь покосившись на тётку с корзинкой.

Она заметила и вмешалась в разговор:

– Вот незадача! Пирожки-то у меня кончились!

Я пожал плечами и отвернулся. Голод, загнанный в дальний угол сознания, вновь вырвался на свободу и дал о себе знать. Пытаясь отвлечься от едкой горечи во рту, я спросил Дэна:

– Что они тянут? У тебя там какие вещи?

– Ну… шлем, подшлемник, доспех, поддоспешник, меч, щит, наручи, перчатки, – скучным голосом начал перечислять он, – ещё всякие навороты для антуража: котта с гербом, ремень с финтифлюшками всякими... ну конечно – палатка, коврик, котелок…

Тут я уже не выдержал:

– Котелок?

Он улыбнулся, но не ответил. Электричка остановилась, мы вышли.

Платформа одинокой асфальтированной полосой протянулась, сжатая двумя парами рельс. Я скользнул взглядом по объявлению на столбе, в котором местные жители извещались о грядущем фестивале ролевиков, но вчитываться не стал. Вокруг сосны, у самой железной дороги непроходимые кусты и канава с грязной водой. Рядом – настоящая свалка: пластиковые бутылки, пакеты, какие-то бумажки. Тут же ржавели непонятные железяки солидных размеров.

Признаков жилья заметить не удалось, и только когда электричка отошла от платформы, я разглядел крыши за деревьями. Впрочем, по дорожке, идущей в ту сторону, поспешили лишь одинокая бабулька в тёмной юбке и цветастом платочке с неизменной тележкой на колёсиках и тётка с корзиной. Я проводил их долгим взглядом. Дэн, спустившись с платформы, свернул в другую сторону, на тропу, уходящую в лес.

– Нам далеко?

– Нет, километров двенадцать.

В эти края мне заезжать не приходилось. Я попытался представить карту района, но получалось неважно: никогда её особенно не рассматривал, примерно представлял схему автомобильных дорог – и всё. Что там, в двенадцати километрах? Голод влек к близкому жилью.

Мы прошли какую-то сотню метров, когда я не выдержал:

– Пойти, что ли, прогуляться?

– Иди, – легко согласился Дэн. – Догонишь.

Я кивнул и решительно повернул назад. Шаги Дэна затерялись в шелесте травы под ногами и листьев над головой. Скоро я миновал опустевшую станцию, пересёк пути и решительно направился по натоптанной тропинке в сторону домов.

Уже на деревенской улице нагнал женщину, торговавшую пирожками, и пошёл за ней, не в силах выйти из шлейфа аппетитного запаха. Бабка с тележкой ковыляла рядом, они вели нудный сельскохозяйственный разговор. Посёлок оказался, вопреки моим ожиданиям, довольно большим. Длинная улица разделяла два ряда заборов, и я совершенно не мог представить, где можно перекусить в таком непривычном месте. Кое-где во дворах видны были люди, с некоторыми женщины здоровалась.

Я беспомощно оглядывался, пытаясь найти укромный уголок, защищённый от случайного любопытного взгляда, – и не находил. Даже не представлял, что здесь можно сказать, чтобы завязать разговор. К моему облегчению, тётка с корзинкой сама обратилась ко мне:

– Сынок, всё-таки решил покушать сначала? Магазин ищешь?

– Очень есть хочется, – я застенчиво улыбнулся и спросил, с радостью ухватившись за поданную идею: – Где он у вас?

Магазин, как понял, был близко: на параллельной улице. Тётка на ходу стала объяснять, как туда добраться. Я сразу ухватил фразу о заброшенном участке, через который можно срезать часть пути, и проследил за указующим движением руки. Распахнутая калитка, сорванная с одной петли, заколоченные окна дома и призывно темнеющий провал за приоткрытой дверью покосившегося сарая.

– Вы меня проводите? – мягко спросил я.

– Да тут не собьёшься! – Она посмотрела на меня стекленеющим взглядом и уже другим тоном ответила: – Пойдём, покажу.

Бабка с тележкой удивилась, но кивнула, прощаясь.

В сарае пахло плесенью и прелым сеном, от корзины, казалось, завоняло ещё сильнее, но это всё ерунда. Дверь я прикрыл, свет лился через маленькое запылённое стекло и в многочисленные щели; шея женщины в этом свете белела нежно и призывно, я невольно потянулся к ней и с трудом заставил себя остановиться. Нет! Это будет слишком заметно.

Взял мягкие безвольные пальцы, одним движением сдвинул к плечу трикотаж кофты и жадно припал к руке. Клыки легко пробили кожу. Первые глотки, как всегда, ударили в голову, и пришлось контролировать себя, чтобы не слишком торопиться. Эмоциональный фон тусклый, но сейчас не до изысков: главное – хоть как-то насытиться и при этом не обнаружить себя, поэтому я продолжал держать полный контроль над сознанием своей жертвы.

Зато здесь тихо, и можно спокойно пить, сколько хочется.

Когда я отпустил её руку, меня уже окутывало тепло, я чувствовал себя бодрым и деятельным. Человечка стояла недвижно. Надо было догонять Дэна, и то, что ещё придётся возиться с ней, вызывало только приступ раздражения. Большая тупая кукла! Бросать её здесь нельзя.

Я давно научился терпению. В воспоминаниях не должно оставаться нестыковок, иначе человек, мучимый беспокойством, будет возвращаться к ним снова и снова… и может вспомнить что-то лишнее. Проверил, не осталось ли следов крови на коже, аккуратно поправил рукав, вложил упавшую корзинку в пальцы и, взяв за локоть, направил к дверям. Отпустил сознание женщины, только когда она уже выходила на улицу, совершенно уверенная в том, что показала мне, как пройти через проходной двор и в какую сторону идти дальше.

У калитки она слегка качнулась и оперлась рукой об ограду. Ничего. Я не жадничал, и для неё все последствия ограничатся этим легким головокружением.

По идее, для безупречности общей картины, сейчас мне нужно было дойти до магазина и купить что-нибудь съестное, но я счёл это совершенно ненужной тратой времени и денег и, выждав несколько минут, чтобы дать моей кормилице время отойти подальше, направился на поиски Дэна.

Я не знал, будет ли он двигаться только с человеческой скоростью, но даже если так, мог уже уйти довольно далеко.

Сначала я мчался напрямик. Почти весь день дождило, трава не просохла. Штанины намокли и неприятно липли к ногам. Не стоило сокращать путь! Надоело петлять, огибая мокрые кусты, хотя перескакивать через встречавшиеся поваленные деревья мне нравилось. Вот и тропинка, на которой мы с Дэном расстались, – бежать стало легче. Ветер, слабый и на открытых местах, здесь совсем запутался в листьях и не чувствовался. Земля мягко пружинила под ногами, непривычные лесные ароматы кружили голову. Изредка появлялось солнце, но после еды это уже не беспокоило. Частый подлесок ограничивал обзор. След был чёткий и ясный, хоть местами запах слабел и исчезал, но я, уверенный, что Дэн не скоро покинет тропу, продолжал нестись вперёд.

Лишь звуки потасовки насторожили меня, заставили свернуть и углубиться в заросли орешника. Одни неприятности от людей!

Оказаться свидетелем человеческой свары и привлечь к себе внимание не хотелось.

Глухие удары с неразборчивыми возгласами. Раздражённый вскрик:

– Костик, хватит уже, прекрати!

Я, не замедляясь, обогнул людей по широкой дуге и вновь вышел на тропинку намного впереди, но, только промчавшись по ней десяток метров, резко остановился, поняв, что Дэн здесь не проходил. Наверное, тоже свернул, не желая встревать в людские разборки.

Забирая налево, продолжил движение под углом к тропе, но, даже замыкая круг, выходного следа не нашёл. Охваченный неясной тревогой, я на миг замер – и помчался на звуки ударов. Дэн же в состоянии одним взглядом толпу разогнать. Он не может принимать участие в человеческой драке! Или может?

Вот они! Людей было трое: парни в нелепых зелёных плащах. Один из них, стоявший спиной ко мне, держал арбалет, у других я оружия не заметил. Рассмотреть за ними лежащего в траве Дэна не удалось, но он не шевелился. Это было настолько неестественно и неправдоподобно, что я на миг растерялся. Парень с арбалетом замахнулся ногой и ударил. Сухой хруст кости меня подхлестнул. Я мог преодолеть это расстояние одним прыжком – и прыгнул, не раздумывая. Время, казалось, замедлилось… Нелепый толстяк в очках ткнул Дэна ногой, и одновременно стоявший с другой стороны широкоплечий шатен схватил арбалетчика за плечо. Тот дёрнулся в сторону и снова замахнулся.

Сбоку, из-за дерева, навстречу качнулась четвёртая фигура. Сухой треск автоматной очереди. Показалось, что с размаху налетел животом на бревно, но приземлился я примерно там, где и рассчитывал, хотя непредвиденно ударился боком о широкоплечего. Обожгло бедро – нож! Ударил шатена по руке – клинок отлетел в траву, схватил арбалетчика за горло и прижал к себе, заслонившись от человека с автоматом. Тупая боль в животе не проходила. Она разрасталась, как живая, и жгла. Серебро! Я покосился вниз – в спине Дэна торчал арбалетный болт. Мне показалось, что сердце не задето. Неподвижность можно было объяснить только тем, что он тоже серебряный, а это значит… охотники!

Не могло здесь быть никаких охотников! Откуда?

Человек рванулся, я рефлекторно усилил хватку – он захрипел, выронив арбалет, и обеими руками вцепился в пальцы, сжимавшие горло. Каждое движение отзывалось новой волной жгучей боли, и внезапно я с пугающей ясностью понял, что даже если смогу передвигаться в таком состоянии, то уж нести Дэна – точно нет.

Ближе всех шатен. Руки пусты, да и пальцы наверняка онемели после удара, выбившего нож. Лицо застыло неподвижной маской, расширенные от ужаса зрачки. Сознание не нащупать. Ладно, потом сконцентрируюсь. Не опасен. Пока.

Толстый очкарик медленно пятился, опустив взгляд к земле. Руки пустые. Не противник.

Угроза исходила от автоматчика. Он выглядел растерянным, но ствол в его руках был поднят, хоть и отвёрнут в сторону. В любой момент охотник был готов снова вести огонь.

Не будь ранен, я смог бы броситься на него, вероятно, и уклониться от пуль при этом, но сейчас шансов не было. Взять под контроль? Я глядел на него – и не чувствовал, не мог уловить даже следа личности. Да что со мной такое? Или это от серебра? Заметив мой взгляд, охотник не отвёл глаз, даже вскинул голову, упрямо выдвинув вперёд подбородок. Этот жест мне показался неуловимо знакомым. Где я его видел?

Пленник дёрнулся, я сильнее сжал пальцы и, когда он послушно замер, перехватил его удобнее и теснее прижал к себе, отчего он опять задёргался. Страхом почти не пахло, что не очень соответствовало ситуации. Неадекват? Было в его запахе что-то ещё, еле уловимый неприятно сладковатый оттенок. Я наклонился, задев губами его шею, и принюхался. Не слишком понятно, возможно, наркотик.

– Нет! – шатен рванулся ближе:

– Стоять!

Помогло. Пленник прекратил биться и слегка обмяк, а тот, другой, замер, чуть качнувшись вперёд, будто натолкнулся на невидимую преграду.

Я слегка расслабил пальцы, пока совсем не придушил живой барьер, отделявший меня от остальных. Боль в животе всё разрасталась, начала пульсировать. Уже чувствовалась сухая горечь во рту – пока несильная. Тревожный сигнал.

Впервые я оказался в ситуации, когда не смог взять под контроль сознания людей, но предаваться пустым сожалениям было некогда. Шатен стоял совсем рядом – теперь я чувствовал и его запах с возбуждающей ароматной нотой страха. Боялся он явно не за себя. Запахи моего пленника и ближайшего охотника были похожи. Братья!

Растерянность исчезла. Это всего лишь люди. Если я собираюсь жить дальше, то переиграть охотников надо здесь и сейчас. И быстро, пока серебро не сожгло все резервы организма.

– Брось ствол! – я посмотрел на автоматчика.

Мне казалось, что он и ответит, но отозвался шатен – уверенно и язвительно:

– Ну да, конечно! Может, ещё и шеи вымыть?

Значит, командует он. Тем лучше. А с чего так осмелел? Я проследил за взглядом – и понял. Подвинулся, чтобы скрыть располосованную ногу, хотя что уж… Поздно. Рана, чёрт возьми, и не думала затягиваться! Нельзя было показывать свою слабость. Я лихорадочно просчитывал варианты развития событий, а человек буравил меня взглядом. Считает лёгкой добычей? Надо не накалять обстановку, а заставить их уйти. Как убедить охотников, что и для них это предпочтительнее?

– И так сойдёт, – хотелось произнести это мягко, вкрадчиво, но голос прозвучал сухо и невыразительно. Я снова склонился к пленнику и уже специально провел губами по его шее. Рот свело пронзительной горечью, я судорожно сглотнул и замер на миг, не в силах произнести хоть звук, но сумел отстраниться. Командир охотников подался вперёд и даже изменился в лице. Хорошо.

– Отпусти его, – зло сказал он. – Даже если убьёшь, уйти не сможешь.

– А вдруг мне повезёт? – тихо спросил я. – Если нет – он всё равно умрёт первым.

– У тебя не будет ни одного шанса!

– У него тоже. Может, и ещё кого-нибудь достать успею. – Я выдержал паузу, чтобы он обдумал мои слова. – Но я бы предпочёл уравнять шансы по-другому. Вы мне не нужны. Уходите – все. Оставьте оружие, как гарантию того, что не вернётесь, и уходите.

Он вскинул голову, открыл рот – и ничего не сказал. Нахмурился и замер с отсутствующим видом, вероятно просчитывая события. Как продолжить? Я не знал, насколько хорошо охотники осведомлены о наших особенностях. Знают ли о неспособности на прямую ложь? Если нет, просвещать нежелательно. Ему тоже нужны гарантии, что я не сверну им шеи после разоружения. Что предложить?

– Не слишком честно, – сказал охотник наконец, – ты-то останешься при клыках. Мы уйдём с оружием.

Он смотрел на меня во все глаза. Я ответил не сразу: замер, а потом изобразил на лице даже не усмешку, а тень её. Может, играю, что кого-то услышал, а может, и нет. Пусть подумает.

– У меня на руках раненый, да и сам я достаточно ослаблен, чтобы не рисковать наткнуться на серебряный клинок. Зачем мне вас преследовать? А вот для вас ваши стрелялки – слишком большой соблазн вернуться, чтобы добить. Я, может, не слишком осторожен, но и не полный идиот!

Шатен скривился:

– Я тоже! Ты дашь слово, что никто не будет на нас нападать!

Невероятное облегчение смешалось с досадой. Они знали! И даже согласны поверить, что может появиться кто-то ещё. Ничего не надо придумывать, чтобы охотники сочли сделку равноценной. Можно разойтись миром. А всё же я предпочёл бы уничтожить их сразу!

– Оружие останется здесь, – настойчиво напомнил я.

– Мы выбросим болты и патроны, снаряжение стоит слишком дорого.

– Жизнь дороже, – заметил я. – Обещаю, что, если вы оставляете автомат и арбалет здесь, мы не будем вас преследовать и не причиним никакого вреда. Сегодня.

Его губы чуть сжались. Долгую минуту он молча пытался испепелить меня взглядом, потом неохотно процедил:

– Саня, давай!

Автоматчик отвёл от меня взгляд, полный ненависти, и отшвырнул ствол. Я, не теряя времени, обыскал своего пленника и обнаружил несколько стрел с нелепыми резиновыми насадками и крупным ярким оперением и два нормальных арбалетных болта. Результат их осмотра не порадовал: серебряный наконечник крепился ненадежно – конечно, специально – и при извлечении древка наверняка остался бы в теле.

Командир охотников направился к своему ножу. Отпихнув в сторону заложника, я подхватил с травы арбалет, сломал, сделал несколько стремительных шагов и наступил на лезвие. Шатен замер, играя желваками.

– Ещё доберусь до тебя, – мрачно пообещал он, резко развернулся и направился прочь, его брат и очкарик – за ним. Я поторопился подобрать автомат и согнуть ствол. Какого напряжения мне стоила видимая лёгкость движений! Автоматчик, исподлобья следивший за мной, сплюнул и стал догонять команду.

– Жду с нетерпением, – сказал я в спины охотникам. Их следовало обыскать, но я боялся, что дополнительная задержка полностью лишит меня сил и возможности хотя бы частично восстановиться, и понадеялся, что у них больше нет ничего угрожающего. Похоже, люди действительно собирались играть.

Они двигались в сторону станции и наконец скрылись за кустами. Я внимательно вслушивался в шаги, рассматривая клинок. Он выглядел стальным, но на всякий случай я сначала провел пальцем по лезвию – удостовериться. Серебра в нём не оказалось.

Охотники были ещё близко, слишком близко, но я чувствовал, что дольше тянуть нельзя. Озеро пульсирующего жидкого огня в животе разрасталось, грозя выйти из берегов и затопить меня целиком. Расстегнул рубашку, сел, прислонившись спиной к дереву, сосредоточился и воткнул в себя нож, делая первый глубокий надрез. Мне не приходилось копаться в собственных внутренностях, я боялся, что пытка будет нестерпимой, но несколько ударов сталью немного добавили к тому, что было.

Одну серебряную пулю я нашёл почти сразу и удалил, подцепив кончиком клинка. С поиском другой пришлось потрудиться дольше, да и вырезать её оказалось сложнее, зато после избавления от серебра сразу стало легче. Боль осталась, но она больше не пульсировала и не жгла. Я с облегчением расслабился, прислонившись затылком к стволу и закрыв глаза. Руки действовали сами, заталкивая на место выпирающие из разрезов петли кишечника, сводя вместе и сжимая края ран.

Странно всё-таки: никогда не думал, что можно о чём-то разговаривать с охотниками и даже договориться…

Они ещё находились в зоне слышимости. Группа остановилась. Отдалённые звуки ударов и обиженный возглас:

– Ну ты чё?

Слушая, как командир кроет своего братца последними словами, обвиняя во всех смертных грехах, я получил истинное удовольствие. Даже сумел улыбнуться дрожащими от боли губами.

Боль в животе присмирела, уменьшилась, притихла, но полностью не прошла. Зато теперь я чувствовал, как ноет бедро, рассеченное почти до кости, а голод, терзающий меня, нельзя было даже сравнить с тем, утренним. Спустив эмоции, командир повёл охотников дальше, а я, убедившись, что регенерация остановилась, решил, что теперь пора заняться Дэном. Досталось ему изрядно, резервы были на нуле. Выглядел он абсолютно неживым и вряд ли даже чувствовал что-то, кроме сжигающей боли. Одна рука лежала наотлёт, пальцы расплющены, и даже перстень лорда был погнут.

Только сейчас я подумал о том, что появись здесь на несколько мгновений позже – и его бы разделали, как принято, и я ничего не смог бы сделать. У охотника и нож был наготове!

Я мог уже сейчас быть лордом! От внезапного осознания я замер. Сколько колоссальных сражений и мелких боёв происходило из-за титула лорда, какие интриги закручивались вокруг, сколько сил тратилось – а я мог получить его, ничего для этого не делая! Нужно было всего лишь снять перстень – и уйти. Дэн был истощён настолько, что сам не смог бы выйти из этого состояния. Остальное довершит время. И серебро.

Несколько секунд я провёл в неподвижности, слегка ошеломленный открывшимися перспективами, а потом решительно всадил нож в спину Дэна.

Разрез вышел небольшим и точным. Я выдернул болт вместе с наконечником и отшвырнул. Что делать дальше, представлял не очень хорошо. Тащить оцепеневшее тело было сложно. Боль в бедре, раньше не слишком заметная, сейчас стала казаться куда сильнее, чем раньше. Мне нужна была кровь – много. А Дэну... Вероятно, он сможет выпить человека и досуха. И где взять этого человека?

Здесь, возможно, передвигались и другие ролевики, но я решил, что они не подходят: если Дэн, придя в себя, обнаружит, что ненароком осушил кого-то из своих знакомых, ему это не понравится, и наши отношения омрачатся из-за недоразумения. Привести кого-то из деревни? Это мысль мне показалась вполне здравой. А что потом? До города, конечно, не слишком далеко, но и не близко. Одного человека нам на двоих может и не хватить, но для начала сойдет. Только своим ходом добираться до дома не хотелось бы, а в электричку в таком растерзанном виде не сунешься. Полезно разжиться машиной.

Я отнёс Дэна в разросшиеся кусты подальше от тропы, прикрыл тело срезанными ветками и направился туда, где, по моим представлениям, должно было быть шоссе.

День жаркий. Наверняка многие водители едут с опущенными стёклами. Вид у меня, конечно, тот ещё. Голосовать бесполезно, а вот отобрать руль, запрыгнув в машину, вполне реально. Лучше, конечно, если пассажиров в ней не окажется. Убивать сверх необходимости не хотелось.

Скоро я вышел на дорогу. Совершенно не представлял, откуда она идет и куда, но направление оказалось подходящим, и я поковылял по разбитому асфальту. Машин не было, и я уже смирился с тем, что придётся тащиться до пересечения с более оживлённой дорогой, когда услышал за спиной шум мотора.

Глава 2

КРИСТИНА

Мимо нашей дачи снова потянулись странные люди в нелепых плащах. С арбалетами. Не люблю ролевиков! Пару лет назад здесь полное безлюдье было. Тихо, хорошо... А сейчас они облюбовали наши леса для своих забав. Сначала только на день приезжали, а теперь лагеря разбили. На неделе там почти никого, а раз пошли толпами – значит, пятница, можно и на календарь не смотреть. Вот и собираются на ночь глядя, опять до утра будут костры жечь.

Кажется мне, есть в этом что-то нездоровое, когда взрослые дяди напяливают на себя кустарные кольчуги, плащики из занавесок, делают деревянные мечи и представляются эльфами с какими-нибудь разэтакими именами. Сходятся с этими деревяшками стенка на стенку или одиночные схватки устраивают. Сейчас, смотрю, у многих и оружие, как настоящее. Вон, ещё пошли: в кожаных доспехах с металлическими накладками и с мечами, прямо как из музея. Один из этих деятелей с физиономией орка мне ещё и подмигнул. Я гордо отвернулась. Не знаю, почему они меня так бесят, но глаза бы не глядели!

Моя подруга Света говорит, что я слишком приземлённый человек, и поэтому меня раздражают люди, готовые сделать себе сказку. Надеюсь, что это не так: уж слишком мелочно получается.

Я захлопнула книгу, сказала бабушке, что поеду в город за продуктами, и стала выводить машину. Соединю приятное с полезным: и холодильник забью, и с подругами повидаюсь. Терпеть не могу ездить по нашей дороге, но смотреть, как по лесу носятся толпы друидов и прочих гоблинов, не люблю ещё больше.

Солнце почти не появлялось, но хотя весь день периодически накрапывал дождь, всё равно было душно. Я опустила стёкла. На каждой выбоине «девятка» громыхала и подпрыгивала, заставляя меня клацать зубами. Дорога у нас совсем раздолбанная. Никому она не нужна, кроме кучки дачников, так ремонтировать её и некому. До посёлка как-нибудь подлатают и ладно, а от посёлка она тянется ещё почти десять километров и уже среди наших домиков незаметно сходит на нет. Можно, конечно, и электричкой добраться, но уж больно неудобно. От электрички по тропинке лесом идти больше часа. Налегке – одно удовольствие, да часто ли на дачу ездишь налегке?

После очередного поворота я увидела парня, который, сильно хромая, шёл по обочине. Пару раз он оглянулся, но голоснуть не попытался. Высокий, лохматый. Мне показалось, что совсем пацан, лет пятнадцати. Чёрные джинсы обтягивают тощие ноги, чёрная рубашка свободно болтается на плечах. Откуда здесь взялся? На ролевика вроде не похож… Ну, в таком темпе до жилья хромать ему и хромать, а скоро стемнеет. Поравнявшись с парнем, я остановила машину:

– Садись, подвезу. До посёлка или в город?

Он бросил на меня настороженный взгляд, молча скользнул на сиденье рядом, уткнулся взглядом вниз и сложил руки на коленях, прикрывая тонкими изящными пальцами окровавленную рваную штанину. Я мельком заметила глубокую рану в прорехе и помедлила трогать машину. Какое! Надо первую помощь оказывать, да и перевязку делать. Хоть бы инфекцию не занёс! Странно, что крови так мало.

Первое впечатление меня обмануло: парень не намного выше меня, только худой, поэтому показался высоким. Да и с возрастом я здорово ошиблась: морщинки у глаз и жёсткие складки у рта давали понять, что ему, скорее, уже под тридцать. Мне стало неловко: я-то думала, что подсаживаю мальчишку. Выглядел мой пассажир отвратительно. Бедняге здорово досталось.

Почти чёрные волнистые волосы спутаны, в них полно мелкого лесного сора, прядь прилипла к подсохшей крови на лбу. Бледный до синевы, губы серые, а в углах рта даже фиолетовые, как у покойника.

На мой вопрос парень так и не ответил. Наверное, болит всё и не до болтовни. Но я не удержалась:

– Кто тебя так?

– Охотники, – прохрипел он и злобно оскалился, демонстрируя мне нехилые клыки.

Представляете? Я-то думала, нормальный парень в неприятных обстоятельствах, а это доигравшийся ролевик! Ещё и передо мной продолжает в свои дурацкие игры играть, прямо зло берёт. Ладно бы пацан, но ведь взрослый мужик, а ума не нажил! Вместо того чтобы скорее гнать в город – возись с ним!

– Так ты, типа, вампир? – раздражённо уточнила я, доставая из бардачка упаковку влажных салфеток и пытаясь припомнить книжку о приключениях хоббита. Читала я давненько, чуть ли не в начальной школе, и сюжет помнила только в общих чертах. Вроде бы не было у Толкина никаких вампиров, или здесь какие-то другие ролёвки разыгрывают?

Пассажир поднял голову и посмотрел на меня. Оказывается, глазищи у него совершенно невероятного светло-зелёного цвета. Может, линзы? Неправильно он себе вид выбрал. С такой одухотворенной и высокомерной рожей ему надо эльфа изображать.

– А как же знаменитая вампирская регенерация? – спрашиваю, а этот тип вновь уставился на свои коленки и хрипло буркнул:

– Я голоден.

Совсем заигрался! Моё раздражение выросло так, что жалости к этому психу я уже почти не ощущала. Не знаю, что меня дёрнуло, только я широким жестом протянула ему руку ладонью вверх и спросила участливо-участливо:

– Тебе как, граммов триста хватит?

Ну, думаю, что теперь изобретёшь, чтобы из своей легенды не выпасть?

Парень развернулся ко мне с ошарашенной физиономией. Это меня порадовало, но ненадолго. Он молниеносно, как змея, вцепился в моё запястье, клыки продрали кожу, и я вскрикнула от резкой боли. Попытки выдернуть или вывернуть руку оказались безуспешными, ледяные пальцы фиксировали её с безжалостностью тисков. Другая его рука намертво прижала меня к спинке сиденья. Вот ведь знала, знала, что никого нельзя сажать в машину! Злость придала сил, я энергично пихнула парня правым локтем в грудь, неловко вцепилась в его лохмы левой рукой и от души рванула:

– Пусти, придурок, по ране стукну!

Он не среагировал. Я ещё раз дёрнула за волосы, чувствуя подступающую панику, и, глядя на его ногу, судорожно вдохнула, набираясь решимости. Ясно, что надо бить по самому уязвимому месту, но рана выглядела так страшно… Глубокий порез с расходящимися краями. Нет, не глубокий… Я сморгнула и тихо выдохнула, ощущая с какой-то отстранённостью, как где-то под ложечкой скручивается тяжёлый холодный узел. Порез на глазах затягивался. Мои пальцы сами разжались и соскользнули со спутанных волос.

Мыслей не было. Совсем. Я смотрела на его опущенную голову и тупо повторяла про себя: «Вампиров не бывает, вампиров не бывает… Не бывает вампиров!»

Запястье жгло пульсирующей болью. Вампир поднял голову и отпустил моё плечо. Я не могла отвести взгляд от его бедра: страшная рана превратилась в красный рубец, который на глазах побелел, сливаясь с кожей.

– Мне мало. Позволь ещё.

Я вздрогнула и перевела взгляд на лицо вампира. Теперь он не хрипел. Его голос оказался ниже, чем можно было предположить, интонация была требовательной, но сам он не выглядел больше ни одухотворенным, ни высокомерным – усталым и голодным он выглядел.

Тяжело дыша, я растерянно глядела на зубастого пассажира и чувствовала себя на редкость глупо. Надо же, сама предложила! Кто же знал, что он настоящий? Как ни странно, я почти успокоилась. Раз позволение на кормёжку спрашивает, значит, не опасен, так? Мало ли каких монстров по телику показывают, а мне вот попался цивилизованный.

Я вытащила руку из его расслабившихся пальцев. Она почти не кровоточила. У него что, счётчик стоит? Этот тип высосал предложенные триста граммов и нуждается в моём позволении на продолжение банкета? Не очень верится, но внушает оптимизм.

Вампир бросил быстрый взгляд на кровь на моём запястье и сглотнул. Дёрнулся кадык на шее. Действительно голодный. Внезапно меня охватила жалость к этому существу. Но ещё кормить? Нет! С какой стати? Как он больно, гад, кусается!

Говорить не получалось. Вампир вопросительно вскинул бровь и уверенно взял меня за руку. Я прочистила горло и нерешительно пожаловалась:

– Больно очень.

Бледные губы дрогнули, но он промолчал. Несколько мгновений вглядывался в моё лицо с неожиданным любопытством, затем опустил глаза, продемонстрировав мне потрясающие ресницы. Я даже мимолётно позавидовала такому великолепию.

Боль вдруг исчезла. Совсем. Ну как он это сделал? Ощущения были скорее приятные. Холодные пальцы, будто невзначай, погладили мою руку, и вампир снова приник к ней. Я растерялась и возражать не стала. Память услужливо подсказала, что доноры сдают по пол-литра, значит, можно его ещё подкормить. Да, не хочется! И скажи мне кто-то, что можно сочувствовать голодному вампиру, я бы не поверила, но этот тощий израненный парень вызывал невольную симпатию и жалость. Меня очень впечатлило, что, обладая явно нечеловеческой силой, он просил разрешения. Я с внутренней дрожью представила жуткую рану, которая у него была ещё несколько минут назад. Каково это, выпрашивать глоток крови, чтобы избавиться от боли?

Рука немного онемела, и меня охватило мягкое тепло, стало уютно и хорошо, как в холодный вечер у камина. Мой взгляд скользнул по травинке, застрявшей в чёрных волосах. Я торопливо отвернулась и уставилась в ветровое стекло. Пусть и не видно было ничего, кроме темноволосой головы, склонённой над моей рукой, – не могла я на это смотреть, как не могу видеть, когда мне делают уколы, хотя сама делаю уколы моим старикам, когда случается такая необходимость, да и крови не боюсь.

Дорога была пустой. Верхушки деревьев розовели в лучах закатного солнца, но в глубине леса уже царил сумрак. Несмотря на вечер, стояла жара. Ветер почти не чувствовался. Я смотрела в окно совершено бездумно, даже сама этому удивилась как-то со стороны, потом решила, что это защитная реакция психики. И сразу забурлил мыслительный процесс.

Вряд ли вампиры постоянно кормятся кровью. Пошли бы какие-то слухи. Скорее всего, им нужна кровь в особых случаях, и подкармливают их постоянные доноры – друзья, хранящие тайну. Иначе почему о них никто не знает? Интересно, много таких? Если уж существование вампиров держится в секрете, значит, вопросы будут выглядеть неуместно. А жаль!

Мягко закружилась голова. Всё поплыло перед глазами.

– Эй! Не слишком увлёкся? Мне что-нибудь оставишь?

Мягкое прикосновение языка. Вампир замер на миг и почти сразу отстранился. Выглядел он явно лучше. Губы приобрели нормальный цвет, да и лицо уже не было таким меловым, как раньше. Теперь можно оценить его внешность по достоинству. Прямой нос с небольшой горбинкой, красиво очерченный рот, впалые щёки. Я почувствовала детский восторг: ну как же, настоящий вампир, да ещё такой симпатяга, оказывается! Вот только его пристальный взгляд меня смутил. Уж я-то сама далеко не красавица. Нос длинноват, крупный рот мне кажется вульгарным, только глазами своими я и довольна. И что он меня так изучает? Лучше бы на себя посмотрел! Весь лоб в засохшей крови…

Вздохнув, я подняла с пола упаковку салфеток, вскрыла и протянула ему. Вампир недоуменно на них покосился и снова уставился на меня. Неразговорчивый… Сидеть под изучающим взглядом было неловко, я достала салфетку и стала вытирать кровь у него на лбу. Сначала он дёрнулся от моей руки, но потом сидел себе тихонечко, глазки опустил, весь такой напряжённый – вроде бы даже не дышал. Кровь оттиралась плохо, и к концу этого процесса я почувствовала сильную усталость и озноб. Сунула остаток салфеток ему на колени и откинулась на спинку сиденья:

– Руку сам вытирай.

– Воду возьму? – показал он на бутылку минералки.

Я кивнула. Вампир быстро снял рубашку. Ох, на животе-то тоже кровь! Я и не замечала: на чёрном в глаза не бросается, да и не присматривалась. Намочив рубашку, он быстро обтёрся. На бледной коже уродливо выделялись свежие красные шрамы. Это меня неприятно поразило.

– Слушай, – осторожно поинтересовалась я, – а ты ещё очень голодный?

Вампир замялся на несколько мгновений, а потом преувеличенно нейтральным тоном сообщил:

– Да, но теперь я вполне могу потерпеть до города.

Это сколько ему надо-то?

– Ну ты и прорва! – вырвалось у меня.

Он закусил нижнюю губу клыками. Это выглядело… экзотично.

– Обычно я не так... – он опять замялся, подбирая слово, – не так прожорлив.

Ну как это у него получается? Чуть меня не угробил, и я же чувствую себя виноватой! Лишним глотком крови попрекнула. Надо ж было ляпнуть!

– Извини, не хотела тебя обидеть!

Я прикоснулась к его пальцам и поразилась, какими они стали тёплыми. Вампир в упор посмотрел на меня, удивлённо вскинув бровь. Моя рука поспешно отдёрнулась.

– Я что-то делаю не так?

– Всё, – кратко сообщил он и, забросив скомканную рубашку в придорожные кусты, снова повернулся ко мне. Его взгляд мне показался оценивающим.

– Ну, уж извини, как умею!

Обидно. Помогаешь, а он ещё и недоволен! Я опять посмотрела на израненный живот вампира и подавила раздражение.

– Больно?

– Уже нет, чешется жутко, – хмыкнул он. – Тебя как зовут?

– Кристина.

– А я Ник, – вампир одарил меня ослепительной улыбкой, которая сразу же погасла. – Уж очень ты вкусная, вот я и увлёкся с голодухи. Как самочувствие?

Я прислушалась к организму. Организму было погано.

– Холодно, слабость, голова кружится.

– Извини, – он неловко дёрнул плечом и протянул мне бутылку, где ещё оставалась вода. – Выпей, надо восполнить потерю жидкости. Есть что-нибудь тёплое накинуть?

– В багажнике пакет, – вспомнила я о старой одежде, которую привезла на дачу и, конечно же, забыла выложить.

Когда вышла из машины, меня сразу повело куда-то в сторону. Вампир подхватил меня на руки, сгрузил у противоположной дверки и помог сесть:

– Сам принесу.

Через мгновение он поставил пакет мне на колени. Я достала футболку и протянула Нику:

– Пойдёт?

Его глаза были уже тёмно-зелёными. Я ошарашенно поглядела в них и доложила вампиру:

– У тебя глаза цвет меняют!

– Я в курсе, – спокойно согласился Ник.

Моя футболка оказалась ему почти как раз. Пока я копалась в пакете, разыскивая разношенную кофту с продранными локтями, он сел на водительское место, вытащил из бардачка карту автомобильных дорог и, глянув, пихнул обратно. Машина рванула, быстро набирая скорость. Мог бы и поинтересоваться, соглашусь ли я пустить его за руль! Но протестовать не хотелось.

Я неловко натянула кофту и покосилась на Ника. Спрашивать что-то казалось бестактным, но молчание было гнетущим.

– А ты не похож на вампира. Просто вылитый эльф! – сообщила я ему.

Он криво усмехнулся:

– У тебя много знакомых эльфов и вампиров?

– Ты первый! – сокрушённо призналась я.

– Откуда про вампиров знаешь? – вдруг спросил он. Неловко-то как!

– Я думала, ты ролевик, – пробормотала я. – Здесь полно этих психов. А эльфы тоже реально существуют?

– Не думаю, – отмахнулся он, передёрнув плечами. – Хотя, конечно, возможны варианты. Но ты не удивилась, не испугалась!

Тон был обвиняющим. Я растерялась. Обиделся, что его всерьёз не принимают?

– Может, это шок? – честно предположила я. Он покосился на меня, но ничего не ответил и повернул на просёлок. Машину тряхнуло.

– Ник, если хочешь куда-нибудь доехать, скорость сбрось, или развалимся на полпути. И вообще мы куда?

– Мой друг ранен. Надо отвезти в город, – сухо ответил он.

– Ему тоже нужна кровь? – тупо спросила я.

Ник хмыкнул и противным ласковым тоном протянул:

– У тебя столько нет.

– Значит, ему совсем хреново.

– Это точно.

Ник остановил машину, взял плед из багажника и, пообещав скоро вернуться, исчез в лесу. Ключи прихватил с собой. Я вышла из машины. Голова мягко кружилась, но на дороге мне стало лучше. Ветерок приятно обдувал лицо. Я жадно сделала несколько вдохов – и вдруг почувствовала, что меня начинает колотить. Ноги внезапно ослабели, и я, с трудом сделав ещё два шага на подгибающихся и расползающихся конечностях, тяжело плюхнулась в траву на обочине. Зубы выбивали частую дробь, руки мелко, противно тряслись. Я обхватила себя за плечи и сжалась, ожидая, когда пройдёт неожиданный приступ. Уже знала, что это ненадолго.

Такое у меня было два раза. Один – когда пожилая тётка, как я потом узнала, домработница, выводившая собаку на прогулку, не смогла с ней справиться. Кавказец вывернулся из ошейника, сняв при этом и намордник, и весело носился по улице, распугивая прохожих. Я тогда забрала собачью амуницию из рук перетрусившей женщины, немного поиграла с псиной «в палочку», без особых проблем нацепила ей ошейник и довела до квартиры. И только по дороге домой испугалась – вот так же, до клацанья зубами и дрожи в руках. Но тогда я сидела на лавочке и ещё и ревела под недоуменными взглядами прохожих.

В другой раз к нам прицепилась компания подвыпивших гопников, когда мы с напарницей вечером возвращались с работы. Повезло: нас заметил Лёша, единственный парень в моей девчачьей компании, который ехал с приятелями с шабашки. Гопники, увидев крепких хмурых ребят из стройбригады, быстро ретировались. Нас с Анжеликой посадили в микроавтобус и развезли по домам, всю дорогу мы обменивались шуточками и дико ржали, и только дома меня настиг отходняк.

Но эти события – нечто исключительное в моей ровной размеренной жизни.

Через несколько минут я медленно расслабилась. Отпустило. Даже непонятно, с чего я так расклеилась. Вампир – это, конечно, странно, но ничего особо страшного не случилось. Наоборот, Ник показал себя с лучшей стороны. Конечно, я даже не столько испугалась, сколько разозлилась, когда он укусил меня в первый раз. Но тут уж его винить нечего: сама предложила. А потом, когда он нормально попросил добавки, опять же я не смогла ему решительно отказать, да и отпустил он меня сразу, как только я запротестовала. Единственное, что неприятно зацепило, что он забрал с собой ключи от машины. Я размышляла, сунул он их в карман на автомате или реально считает, что я могу смыться, попросту бросив раненого человека (ну пусть вампира). Думать, что кто-то может считать тебя способным на такой поступок, было неприятно, но я решила, что даже если так, то Ник меня практически не знает, поэтому его можно простить.

Надо же, оказывается, вампиры вовсе не такие ужасные, как их описывают в книгах. Кусается Ник здорово, конечно. Меня однажды овчарка тяпнула, и то не так больно было.

Что он имел в виду, когда сказал, что я всё делаю не так? Надо было сразу потребовать объяснений! Хотя нет, он торопился к этому своему раненому другу, так что времени разговоры разговаривать у него не было. Интересно, Ник это Николай? Или, может, Никодим? Парень-то какой симпатичный! И какой у него друг? Что охотники собой представляют? Если это люди, откуда им о вампирах известно?

Ладно, все свои вопросы я буду задавать потом, после того, как доберёмся до города, если, конечно, Ник предоставит мне такую возможность. Может, и не захочет. Это мне интересно с вампиром пообщаться, потому что я даже не представляла раньше, что они существуют. Люди на каждом шагу встречаются, зачем я ему сдалась?

И я не поняла, почему он был такой скованный и напряжённый вначале. Сомневаюсь, что он по жизни такой застенчивый. Перед тем как уходить, он вёл себя почти нормально.

Мне скрывать нечего, и то я не люблю расспросов, а о вампирах не знают, и, наверное, любопытствовать нельзя. А жаль!

Ник задерживался. Уже ощутимо стемнело, облака, подкрашенные снизу багровым, смотрелись красиво, но мрачновато. Настроение стремительно портилось: не люблю ездить по просёлкам в темноте.

Поглощённая мыслями о необычном новом знакомом, я высматривала его между деревьев и не сразу обратила внимание на машину, которая проехала мимо и остановилась. Только спустя несколько минут я сообразила, что здесь вообще редко ездят, а уж останавливаться и вовсе незачем, и обернулась. Метрах в пятнадцати стояла почти такая же «девятка», как моя. В её безмолвной неподвижности мне почудилось нечто зловещее. Но тут дверка приоткрылась и высунулась чернявая голова.

– Ай, красавица, что загораешь? Машина полетела?

Обращение мне не понравилось, но добродушное лицо мужчины успокоило.

– Нет, всё в порядке. Просто остановилась передохнуть. Голова закружилась, – смущённо пояснила я. Человек, может, помочь решил, а я сразу о плохом…

В благостном заблуждении я пребывала недолго.

– Ты что, одна катаешься? – почему-то удивился мужчина. Невысокий, в мешковатых допотопных штанах, он уже стоял у машины с гаденькой улыбочкой на физиономии. С другой стороны вылез коренастый парень помоложе – в джинсах и футболке. Его наглая морда понравилась мне ещё меньше.

– Не твой день сегодня, красавица. Нам тоже что-то захотелось… передохнуть.

Я вскочила и бросилась к лесу. Качало, перед глазами всё плыло.

У самых деревьев я споткнулась о ветку, упала, и сразу на меня навалилась чья-то туша, глуша острым запахом пота. Отбивалась я молча и ожесточённо, вот только сил почти не было. Я извернулась и, преодолевая отвращение, вцепилась зубами в смуглую волосатую руку. Ощутила вкус крови, вот гадость какая! От увесистой пощёчины зазвенело в ушах, крепкая рука сжала мне горло, ноги придавили, и я почувствовала, как расстёгивают джинсы. Кожа на животе попала в замочек, я охнула.

И вдруг всё закончилось. Меня больше не держали. Ник, показавшийся мне очень высоким, бесстрастный как робот, окинул меня взглядом и исчез, рванувшись в сторону. Я с трудом подтянула расползающиеся ноги и села.

Первого мужчину я не увидела. Коренастый в джинсах бежал к дороге. Ник уже стоял у его машины, но парень, похоже, этого не заметил. Он всё время оборачивался и, только подбежав к вампиру, шарахнулся от него, по-бабьи взвизгнув и нелепо взмахнув руками. И вдруг замер. Ник что-то сказал и распахнул дверку машины. Притихший парень сел в неё, вампир аккуратно прикрыл машину, подошел ко мне и протянул руку, помогая встать.

– Кристи, ты в порядке? – озабоченно спросил он.

Я неловко кивнула, и тут меня наконец прорвало. Вцепившись в вампира обеими руками, я уткнулась носом в его плечо и разрыдалась. Когда я начала успокаиваться, а мои рыдания перешли в отдельные всхлипы, то почувствовала: что-то не так. Ник неловко обнимал меня за плечи свободной рукой, весь напряжённый, прямой, как аршин проглотил. Я замолкла и робко заглянула ему в лицо. Он стоял, уставившись в пространство с видом донельзя растерянным и несчастным. Я поспешно отпустила его и шагнула назад, запахивая рубашку с оборванными пуговицами:

– Ой! Извини…

Ник хмуро кивнул и сказал:

– Подожди здесь, я скоро вернусь.

Это я уже слышала, поэтому снова схватила его за руку:

– Нет, не хочу, я пойду с тобой!

Он с сомнением посмотрел на меня и неопределённо пожал плечами. Я спешно завязала полы рубашки в узел и, услышав звук, обернулась. Мужчина, которого я не замечала раньше, лежал под березой метрах в пяти от нас и сейчас со стоном начал вставать, цепляясь за ствол. Ник терпеливо и равнодушно наблюдал за ним. Когда тот выпрямился, вампир кратко приказал:

– Пойдём, – развернулся и, легко подхватив меня на руки, неторопливо направился в лес.

Под раскидистыми кронами было совсем темно. Мужчина ковылял за нами. Мне стало жутко.

– Ник, ты и мне можешь отдать любой приказ, и я буду выполнять? Он помолчал, затем неохотно ответил:

– Я не буду этого делать.

– Почему?

– Мне не интересны куклы, – буркнул он.

Объяснение устроило. Всё-таки Ник очень приятный парень, хоть и вампир. Я успокоенно расслабилась, но в этот момент он остановился и довольно небрежно поставил меня на ноги.

Надо же, совсем недалеко от дороги. Голова по–прежнему слегка кружилась, поэтому я вцепилась в ближайшее деревце и огляделась. Мы стояли на краю широкой поляны, и здесь было светлее. На земле лежал большой свёрток. Мой плед. Ник наклонился и откинул край.

Сначала я увидела неестественно вывернутую ногу, потом заметила, что и голова лежит как-то неправильно. Недлинные светлые волосы откинуты назад. Я потрясённо смотрела на изуродованное лицо в многочисленных ссадинах. Нос и щека вдавлены, челюсть сдвинута в сторону, рот немного приоткрыт. Крови не было, и от этого всё казалось ещё страшнее. Я отшатнулась, пытаясь справиться с кислым комком в горле, сползла по стволу на четвереньки и стала прощаться с ужином. Одна из моих подруг, Наташа, работает в больнице, я иногда забегаю к ней в травматологическое и считала, что всякого насмотрелась, но тело на пледе выглядело так жутко! Живым это быть не могло.

Когда я выпрямилась, Ник стоял рядом с бутылкой воды в руке. Успел сбегать к машине? Как вампир среагирует, когда поймёт, что его друг умер? Я прополоскала рот в безуспешной попытке избавиться от горечи и кислоты и осторожно поинтересовалась:

– Ник, ты уверен, что он жив?

– И жив, и в сознании. – Голос вампира звучал тускло.

Я с ужасом посмотрела на него:

– И что он чувствует?!

Ник мрачно взглянул на меня и промолчал.

Мой несостоявшийся насильник стоял рядом, бессмысленно пялясь в пространство. Вампир подтолкнул его на поляну. Я пыталась уложить в голове новую информацию. Это какая же дикая должна быть боль?

Голос Ника за спиной приказал:

– Держи руку так.

Смотреть не хотелось, но было любопытно. Я стиснула зубы, обернулась и шагнула вперёд. Мужчина стоял у тела на коленях, держа руку перед собой. Тонкая струйка крови стекала по пальцам и капала в рот вампиру. Ник отошёл в сторону и безучастно глядел на стену деревьев. Казалось, мир замер. Даже ветра не было. Заметив движение краем глаза, я вновь перевела взгляд с фигуры Ника на тело его друга. Действительно жив! Пальцы вампира вцепились в руку человека и тянули к оскаленным зубам. Блеснул кровавым цветом неправдоподобно большой округлый камень перстня.

Ник подошёл ко мне и провёл пальцем по щеке:

– Плачешь?

Я попробовала объяснить:

– Я ничего о вас не знаю, но так страдать не должно ни одно разумное существо.

Ник удивлённо вскинул бровь, понимающе хмыкнул и демонстративно слизнул с пальца прозрачную каплю:

– Слёзы о вампире? Совершенно особый вкус! – Он отвернулся от меня к поляне. – Я думал, ты об этом.

С чего это жалеть подонка, который собирался меня изнасиловать?! Последние слова Ника вновь и вновь прокручивались у меня в голове, как на заевшей пластинке, но я боялась их понять.

– Ник, а сколько крови ему нужно?

Он не ответил, только бросил на меня быстрый взгляд через плечо. Напряжённо сжатые губы и глаза… почти белые, слепые, с булавочной точкой зрачка. Я обомлела.

Тело на пледе вновь шевельнулось. Даже в подступившей темноте было заметно, что вампир выглядит значительно лучше; он подтянул ноги к себе, согнув колени, и вдруг, пружиной взвившись вверх, вцепился в горло мужчины, опрокинув его на землю. Ник неторопливо подошел к сцепившимся телам и, наклонившись, взял человека за руку. Раздалось низкое тихое рычание. Ник хмыкнул, пробормотал:

– Полно, Дэн, не жадничай, тут и на двоих хватит, – и припал к запястью.

Все три фигуры были неподвижны. Я медленно попятилась, чувствуя, как в душе поднимается волна ужаса, почти сразу натолкнулась на дерево и остановилась, обессиленно прислонившись к шершавому стволу. Он был тёплый и пах смолой. Ник ведь пил мою кровь – и ничего страшного не случилось. Я не думала, что этого человека будут убивать!

Мужчина вдруг рванулся, раздался дикий вопль. Меня это словно подхлестнуло. Развернувшись, я бросилась бежать. Только бы до машины добраться! Я родимую и без ключа завести сумею! Сдавленные крики и хрипы за спиной прибавляли сил.

Темно-то как! Я мчалась почти вслепую, спотыкаясь, чудом удерживаясь на ногах. Стараясь не потерять направления, я всё-таки больше вглядывалась под ноги: не хватало ещё раз навернуться. Крики за спиной утихли, но и преследования я не слышала, поэтому когда Ник подхватил меня на руки, я взвизгнула от неожиданности и забилась в безуспешных попытках вырваться.

Ник крепче прижал меня и сказал негромко и проникновенно:

– Кристи, я не хотел тебя пугать.

Я замерла. Вампир говорил медленно и рассудительно:

– Мне казалось, ты понимаешь, что при таких повреждениях крови нужно много. Или тебе жаль этого человека? Подумай, как эти парни обошлись бы с девушкой, у которой случайно не оказалось бы под рукой голодного вампира.

Ещё час назад я бы без сомнений сказала, что всех насильников надо безжалостно ликвидировать, от этого земля только чище станет. Но сейчас, после того что увидела, я уже не была в этом уверена.

Ник молчал. Я не знала, что ему ответить, и решила сменить тему. Как там он назвал своего друга?

– С Дэном всё будет в порядке?

– Со мной уже всё в порядке, – раздался насмешливый баритон у меня за спиной. Я вздрогнула и прижалась к Нику. – Позаботься о своей человечке, я сам здесь уберусь.

Второго вампира я не рассмотрела, только какое-то движение в темноте.

– На дороге тачка с едой, – коротко сообщил Ник и уже привычно потащил меня к машине.

Всю дорогу до города я молчала. Уж очень потрясла меня сцена в лесу. Я глядела на изящные руки с длинными пальцами, легко лежавшие на руле, на округлый подбородок и мягкую линию щеки и пыталась как-то увязать этот обаятельный образ с убийством, произошедшим почти у меня на глазах. Жертва вампиров у меня особого сострадания не вызывала, но я была напугана и поражена непринужденностью, с которой убили этого человека. При этом я чувствовала себя с Ником в безопасности, хотя и не могла объяснить почему. Ник косился на меня с беспокойством, но тоже помалкивал, только, подъезжая к городу, спросил адрес. Довёз до дома, выгрузил у дверей, открыл моими ключами и распахнул двери квартиры. Я кулем ввалилась в родную прихожую и тяжело плюхнулась на табурет. Ник неловко замер в дверях.

– Что встал? Заходи, – устало сказала я.

Вампир бесцеремонно рванул знакомиться с квартирой, а у меня не было сил даже подняться.

– Какая комната твоя?

Я вяло указала на дверь и с трудом поковыляла в ванную. Ник ждал меня на выходе и требовательно спросил:

– У тебя здесь что, вообще еды нет?

– Нет, конечно, мы же сейчас на даче живем.

Он вновь подхватил меня и сгрузил на мою уже расстеленную койку:

– Тебе поспать надо.

Я вяло кивнула и возразила:

– После такого я вообще уснуть не смогу!

Ник, казалось, не обратил внимания на мои слова.

– Сможешь раздеться?

Вид у вампира был решительный, с него станется и самому раздеть. Он терпеливо ждал, не сводя с меня глаз.

– А ты что, смотреть собрался?

– Не отказался бы, – охотно согласился он.

Я возмущенно вскинулась и сердито выпалила:

– Сейчас! Быстро вышел и закрыл дверь с той стороны!

– Варианты возможны? – насмешливо спросил Ник, вскинув бровь, но увидев выражение моего лица, развернулся и выскочил из комнаты.

Уже в коридоре он расхохотался, затем негромко хлопнула входная дверь. Я вздохнула с внезапным облегчением, но почему-то стало грустно. Ну, хоть бы поблагодарил или попрощался! А он даже не слушал, что я говорила!

Я замерла, пытаясь понять, почему сказала Нику, что не смогу заснуть? После какого – такого? На мгновение мне даже показалось, что сейчас я вспомню это, но лишь на мгновенье. Ладно, завтра.

Преодолевая ватную слабость, я медленно разделась, не вставая с кровати, путаясь в рукавах и штанинах и бросая одежду прямо на пол, залезла под одеяло и подтянула его до подбородка.

Уснула я мгновенно.

Глава 3

СТАС

В небольшом городке, где мы сейчас находились, объявились сразу два вампира. Откуда взялись – неясно, но вели себя так неосторожно, что завалили мы их без проблем. Сложнее всего оказалось не привлечь внимание полиции. Убойный отдел на ушах стоял: за неполный месяц кровососы совершили дюжину убийств.

Деньги кончались. Хорошо, конечно, быть идейным борцом с нежитью, но за это никто не платит, а кушать хочется. А сколько уходит на оружие, переезды и съём квартир! Андрей, командир группы, сказал, что у него неподалёку есть знакомые, и уехал в областной центр. Может, и найдет подработку, хотя вряд ли здесь хорошие расценки. Зарабатывали мы, в основном, строительством или ремонтом.

Получив эсэмэску от командира, я был озадачен. Общий сбор. Уж больно быстро! Шабашка подвернулась или новая охота? Я позвонил Саньку. Мы вместе с ним служили в десантных, а после дембеля именно он и рекомендовал меня Андрею. Саня тоже не знал, в чём дело, и мы договорились встретиться. Время ещё было.

Я подошёл к остановке в тот самый момент, когда Саня выпрыгивал из автобуса. Простенькое кафе-стекляшка находилось у самой дороги. Мы посмотрели на столики под большим цветным тентом и, не сговариваясь, направились в здание. Сидеть на пыльной раскаленной улочке рядом с грохочущими машинами не хотелось даже в тени, а внутри работал кондиционер, было прохладно и тихо. Подошла официантка; мы заказали по соку и мороженому.

– Как примерные школьницы, – насмешливо заметил Саня.

Я посмотрел на него с недоумением:

– Ты что? А если работа?

– Ох, Стас, ты и зануда! Не обращай внимания! – отмахнулся он. – Это я не в духе. Жарко, деньги кончаются, мама звонила…

– Это, конечно, аргументы, – согласился я, осушив стакан одним глотком и двигая к себе креманку с мороженым. Саня не любит об этом говорить, но с мамой у него сложно, и эту тему лучше не развивать. – С финансами сейчас у всех негусто. Может, потому и сбор?

– Соберёмся – узнаем, – философским тоном ответил Саня и печально добавил: – Всё равно уезжать… Эх! А я только с девушкой познакомился...

Я не ответил. Саня в каждом городе знакомится с девушкой. Конечно, он парень приятный, но никакой особенной красоты в нём нет, он даже не очень высокий. Неприметный шатен с серыми глазами – никто и не обернётся. А вот поди ж ты! У меня так не получается. Даже когда повезёт назначить свидание, обычно одной встречей всё и заканчивается.

Говорить было особо не о чем. Я неторопливо ел мороженое и думал о своей жизни. Уже почти три года мы с Саней в Андрюхиной команде. Нас в группе пятеро. Это много. Некоторые охотники тройками работают, а то и парами.

Андрей – нормальный командир: организатор хороший, возможность заработать всегда находит, по мелочам не цепляет, а по делу – требует выкладываться и команду свою бережёт, потерь у него вообще не было, он всегда действует наверняка. Костик – брат Андрея. Из арбалета бьёт без промаха, этого не отнять, но вообще он довольно скользкий тип, да и псих ещё тот. Вечно задирается и встревает в конфликты. Ни мне, ни Сане он не нравится. Андрей с ним нянчится, как с маленьким, тут уж ничего не скажешь: брат – это святое.

Виктор – наш хакер и снабженец, а также представитель, когда надо общаться с официальными органами, как Саня говорит, «выглядит безобидно и шибко интеллигентно». В боевых операциях Виктор участия не принимает, ему лишь бы за компом сидеть, и чтобы при этом денежка капала, хоть какая. Я подозреваю, что он без проблем мог бы найти себе работу и лучше, но ему нравится общая безалаберность существования со случайными подработками и вечными скитаниями.

Ездить по стране было интересно. Уничтожение вампиров давало чувство собственной полезности и значимости. Приятно считать себя спасителем человечества, пусть и в местных масштабах. В целом всё нормально. Но в некоторых вещах я так и не разобрался.

Вампиров не так много. Статистики нет, конечно, но мы полагаем, что, если оценивать в планетных масштабах, вообще горстка. Может, тысяч пятьдесят наберётся, а может, и того меньше.

Раньше меня очень удивляло, что таким серьёзным делом, как охота на вампиров, занимаются одиночки вроде нас. Я не мог понять, почему охотники ведут свою войну в полной тайне, не ставя в известность всех людей или хотя бы соответствующие государственные службы. Вроде и нет никаких вампиров! А ведь ничего особо сложного нет: выследить и упокоить во время дневного сна. Наверняка кровососы не смогли бы противостоять государственным системам безопасности.

Я задумчиво погонял ложечкой по креманке подтаявший шарик и спросил:

– Сань! С чего мы вообще решили, что вампиров становится меньше? И почему мы самодеятельностью занимаемся, а не идём в спецслужбы?

Санёк на мгновение замер, пристально глядя на меня.

– А ты Андрея не спрашивал?

Я пожал плечами:

– Давно спрашивал, почти в самом начале, как в группу вошёл. Я вспомнил, как изумился командир: «Ну ты, Стасик, наивняк! Да знают они, наверняка знают. Только сделать ничего не могут. Сам подумай. По всем кланам сразу удар нанести невозможно. У нас государства не могут договориться друг с другом и по менее важным вопросам, а такое соглашение в полной тайне сохранить вообще нереально. Что-то просочится в народ, начнётся паника, обыватели возьмутся за колья. Ясно, что пострадают от этого не вампиры, а люди, которые не вписываются в обывательские схемы: работники ночных смен, творческие личности, которых вдохновение посещает по ночам, всякие ночные тусовщики, – Андрей замолчал, усмешка сошла с его лица, уступив место мрачности, и он неохотно продолжил: – Но это не суть. Если начнётся глобальная война на уничтожение всех вампиров, у людей вообще нет шансов на победу. Да, кровососов немного, и они, если ты пока не заметил, стараются не высовываться. Но в случае угрозы существованию вида они могут практически за несколько дней увеличить свою численность в десятки и сотни раз. По крайней мере, на пушечное мясо большая часть новообращённых сойдёт. Они просто захватят и поработят всех людей. А такие группы, как наша, вампирами всерьёз не принимаются. Мы же тем временем медленно, но верно уменьшаем их поголовье. Глядишь, через несколько столетий и сведём на нет».

Я заметил непоследовательность в словах Андрея. В самом деле, а что мешает вампирам поддерживать свою численность на постоянном уровне? И картина захвата Земли нежитью меня не впечатлила: будь это возможно, они бы уже давно так и сделали, верно? Но возражать командиру я не стал. Он в этом супе уже лет пять варится, а я – зелёный новичок. Вот наберусь опыта и знаний, тогда и поговорить можно будет.

Но время шло, а я ничего так и не понял.

Саня задумчиво побарабанил пальцами по столу и спросил:

– Не, ты правда считаешь, что наши эпизодические подработки покрывают расходы? И что вампиров можно вычислить, взламывая милицейские сайты, а?

Об этом я не думал.

– Ты что-то знаешь?

– Ничего я не знаю! – вдруг окрысился Санёк. – Но головой-то думаю! Мне кажется, Витёк и есть из спецслужб.

– Вот как?! – Я растерялся. – Но зачем тогда вообще шабашки нужны?

– Чтобы жизнь мёдом не казалась? – предположил мой друг и встал. – Да мы, типа, не на службе у них, а так… помощь принимаем. Пойдём, нам пора.

***

Под привычно-бдительным взглядом пожилой вахтёрши мы прошли в общежитие, где снимали комнату. Дверь открыл Костик, буркнул что-то невразумительное вместо приветствия и сел на диван с кислой рожей. Вечно он недоволен! Виктор, как всегда, сидел за ноутом и играл в какую-то стрелялку. Я пристально посмотрел на него, будто ожидал увидеть что-то новое. Ему уже за тридцать – старше всех, а из-за ранних залысин и лишнего веса выглядит он на полный сороковник. Мне кажется, что очки в металлической оправе на круглом лице с маленькими голубыми глазками делают его похожим на бухгалтера. Мирный домашний мужик.

Долго нам с Саней ждать не пришлось. Андрей пришёл почти сразу. Под нашими вопросительными взглядами он с равнодушным видом достал из кармана тоненький конверт и положил его на стол. Оглядевшись, убедился, что мы готовы внимать, и начал рассказ. Оказывается, наш командир встречался с другими охотниками. Вроде бы они получили информацию о вампирах, но передают её нам. Их трое, они считают, что группа старых кровососов им не по зубам.

Андрей вытряхнул из конвертика две бумажки. Не впечатляло. Чёрно-белое фото, отпечатанное на принтере, и клочок бумаги: три адреса, написанные печатными буквами. Один адрес был помечен галочкой. На фотографии был мужчина в белом смокинге, под тридцать, светловолосый, с очень короткой стрижкой и жёсткой складкой рта. Фигуры рядом с ним – обрезаны.

– Их информатор утверждал, что это лорд клана, именно он в списке отмечен галочкой. Два других адреса – тоже мокрецы. Если это правда, мы имеем уникальный шанс! Насколько я знаю, ни разу охотникам не удавалось добраться до лордов! – Андрей уже не скрывал торжества.

Старые вампиры часто адаптируются в человеческом обществе, умеют хорошо маскироваться. Если кто их и находит, находка эта обычно бывает последней в жизни. Да и молодых, входящих в клан, найти трудно: мастер бдит, чтобы его птенец не наследил лишний раз, все совершаемые убийства хорошо маскируются под несчастные случаи и человеческую уголовщину.

Мы охотились на диких одиночек, которые по молодости и неопытности как-то выдавали себя. Но если у кого и есть шансы завалить лорда, так это у нас. Группа большая, экипированы неплохо. Обычно мы выслеживали вампиров и убивали во время сна, хотя всякое бывало… Главное при охоте – неожиданно и точно нанести первый удар, потому что на вторую попытку времени может не остаться.

Непонятное происхождение информации озадачивало. Витёк сразу сел за ноут. Предварительная проверка не обнадёжила. Данные по пропавшим без вести, убитым и по несчастным случаям в районе предполагаемого проживания вампиров не выходили за пределы среднестатистических – не похоже, что они там хозяйничают. Тем не менее мы решили, что проверить информацию надо: что теряем? Отправляемся вместе, там и подработка найдётся.

В город мы приехали днём и сняли номер в простенькой гостинице на окраине. Оказалось, здесь у Андрея есть какие-то знакомые, с которыми он пересекался на ролёвках, и, пока не определилась обстановка, он с командой поехал куда-то в пригород размяться с толкиенутыми аборигенами, а меня, поскольку я не любитель подобных развлечений, оставили осмотреться на месте. Я купил пару городских газет с объявлениями и поехал проверять адреса из нашего списка.

Первый же адрес мне показался перспективным. Это была обшарпанная четырёхэтажная хрущёвка на окраине, рядом с промзоной. Посидев на скамеечке с местными бабульками, я узнал, что в интересующей меня квартире живёт молодой симпатичный таксист. Отзывались о нём хорошо: не пьёт, не буянит, гулянок не устраивает, баб не водит – что ещё нужно от соседа? То, что сосед высокомерный: не улыбнётся никогда, не поздоровается, – нехорошо, конечно, но молодёжь сейчас вся такая пошла.

Надо ещё посмотреть на этого таксиста, но похоже, что здесь информатор попал в точку.

Довольный, я поехал по второму адресу. Он оказался квартирой в доме старой застройки почти в центре, недалеко от местной больницы, которая сдавалась какому-то хирургу. Вы можете себе представить хирурга-вампира? Ну, вот и я не могу. Мне не хотелось думать о том, что сведения могут быть дезинформацией или неудачной шуткой. Скорее, информация просто устарела. Но где уж найти предыдущего жильца?! Я всё-таки не поленился зайти в больницу: вдруг повезёт попасть на дежурство именно этого эскулапа. Вживую врача увидать не удалось, но обнаружилась его фотография на Доске почета. Оказалось, что это довольно невзрачный шатен уже за сорок с бородкой, усами и в очках в роговой оправе. Прямо доктор Айболит! Явно не вампир.

Адрес, отмеченный галочкой, я оставил напоследок. Это оказался особняк на тихой зелёной улочке. Ну, за сотни лет только дурак кубышку не наполнит, а дураки так долго не живут. Вот только смутило меня присутствие во дворе двух доберманов. Никогда не слышал, чтобы вампиры держали собак: животные этих тварей боятся. Может, нанимают охранников с собаками на дневное время? Я поставил машину поблизости, взял газету и стал её просматривать, вполглаза наблюдая за домом. Лорд – вампир старый по определению, значит, может проснуться рано или даже вовсе не спать. День пасмурный, может, дождусь. Я настроил себя на длительное наблюдение, но ошибся. На крыльце появилась женщина. Собаки вскочили и подбежали к ней, виляя хвостами. Человек? Я даже расстроился. Неужели информация ошибочна? Обидно, если так!

Женщина подошла к своей машине. Это было ближе, и я смог её рассмотреть. Громадные миндалевидные глаза, сочные пухлые губы, безупречный овал лица. Этакая восточная красавица, совсем молоденькая, выглядит лет на двадцать. Волосы свёрнуты в небрежный узел и заколоты на затылке. Люди не бывают так фантастически красивы. Неужели всё-таки вампирша? Но как удалось этой твари побороть инстинкты у собак? Или человек?

Девушка села в машину и выехала на улицу. Я недолго колебался и, отпустив её подальше, поехал следом. Их охотничьи привычки довольно постоянны, и, если она отправилась на охоту, неплохо быть в курсе.

Машина остановилась у большого торгового центра, и я пошёл за объектом. В такой толпе меня не заметят. Плавная скользящая походка укрепила меня в убеждении, что иду я именно за вампиршей. Она прошлась по галерее, делая покупки, вызвав у меня досаду из-за напрасно потерянного времени. Похоже, я действительно попал на шопинг, кормиться она не собирается. Когда кровососка неожиданно укоротила шаг около кафе, я не стал замедляться, чтобы не обращать на себя внимания, и почти догнал её. В этот момент на меня сзади налетела тётка, вся обвешенная авоськами. Получив значительное ускорение, я, в свою очередь, налетел на девушку. Её пакет разорвался, и я, увидев, как неловко она пытается подхватить рассыпающиеся свёртки, наконец понял, что ошибся: не было никакой вампирши, она – человек. Жаль, конечно, что письмо – пустышка (сейчас я решил, что и с первым адресом тоже недоразумение). Но я почувствовал, скорее, облегчение. Какая девушка!

Тётка с авоськами величественно проплыла мимо нас и скрылась в толпе, а я принялся извиняться и собирать рассыпавшиеся вещи. В кафе мы зашли вместе. В знак признания своей вины я вызвался оплатить обед моей спутницы, но она, возразив, что пока в состоянии себя прокормить, предложила просто составить ей компанию.

Мы отстояли очередь, взяли по салату и кофе и перешли за столик. Девушка рассматривала меня с интересом, а мне стало неловко. Она была высокой, стройной, уверенной в себе, недоступной и такой ошеломляюще красивой, что я почувствовал себя гадким утенком или, точнее, гадким лягушонком. Именно лягушонком меня дразнили в интернате. Я высокого роста и в хорошей физической форме – при моей работе это жизненно важно. По-моему, больше ничего хорошего о моей внешности сказать нельзя. Даже симпатичным я никогда не был. Лицо у меня круглое, нос – картошкой, рот великоват, и глаза расставлены слишком широко.

– Меня зовут Стас. А вы, вероятно, Шахерезада? – предположил я.

– Вы обознались, – улыбнулась девушка. – Моё имя – Таня, и я никогда не рассказывала мужу сказок на ночь.

– Я, как всегда, опоздал, – разочарованно сказал я. – И кто же этот счастливец?

Таня не очень охотно сказала, что её муж бизнесмен, у него пара небольших фирм, он очень загружен делами, а сама она – аудитор на вольных хлебах, проверяет счета мужа и ещё нескольких фирм. Я почувствовал невольный трепет – оказывается, она не только красивая, но ещё и очень умная, ведь совсем молоденькая – а уже такая квалификация.

Таня быстро закончила рассказывать о себе и начала расспрашивать меня. Я сказал, что приехал в город лишь сегодня, по делам работы, и взмолился:

– Только не надо о ней. В обществе столь прекрасной дамы о работе и думать не хочется!

Таня несколько принуждённо улыбнулась и спросила, бывал ли я здесь раньше. Потом начала мне рассказывать о городе. Рассказывала она интересно, но сначала я слушал её невнимательно, а думал именно о работе.

Живёт Таня в том доме или приезжала туда по делам? Вот и машина её стояла во дворе, а не в гараже…

Вампиры, уничтожаемые нашей группой, обычно работы не имели, часто они не имели и жилья, но ведь это был молодняк – существа, которые потеряли свою человеческую жизнь и ещё не нашли себя в вампирской. Но почему бы вампиру не стать бизнесменом?

Может быть, конечно, что они с мужем недавно купили этот дом.

А может, это всё дурацкая шутка, и список адресов вообще никакого отношения к вампирам не имеет.

Я страшно боялся ляпнуть что-то не к месту, но сейчас надо было только слушать. Таня закончила говорить о музеях и начала о насущном: посоветовала несколько недорогих кафе и магазинов. Мы допили кофе, а мне не хотелось расставаться с ней. Но не могу же я просто предложить прогуляться! Надо найти повод.

– Я, наверное, и половины не запомнил, – сказал я сокрушённо. – Может быть, вы покажете город?

Она задумалась.

– Это создаст какие-нибудь проблемы с мужем? – сказал я и сразу пожалел об этом: не надо было упоминать о муже, кто за язык тянул!

– Нет, никаких проблем, – ответила Таня, хотя мне показалось, что вид у неё при этом был не очень уверенный, – но сегодня мне ещё нужно сделать кое-какую работу. Если хотите, мы можем встретиться завтра в первой половине дня.

Она посмотрела на часы, сказала, что опаздывает, продиктовала свой номер и ушла. Смешно сказать, я почувствовал облегчение: слишком боялся сказать или сделать что-то такое, что сразу оттолкнет её от меня. Вроде бы всё прошло нормально.

Делать было пока что нечего, уходить не хотелось – казалось, в кафе ещё витал аромат духов Тани, – и я решил взять ещё чашечку кофе. Сел, высыпал в чашку сахар и начал задумчиво помешивать напиток, глядя в окно. На улице начинало темнеть, хотя огни ещё не загорались; стеклянная стена искажала цвета, и город казался ненастоящим. Зазвонил мобильник. Андрей напряжённым голосом сообщил о ЧП и потребовал моего немедленного возвращения.

Спросить я ничего не успел и перепугался не на шутку. Кофе даже не попробовал. Что могло случиться? Неужели кого из наших невзначай подстрелили? Вроде бы намечалось соревнование по стрельбе из арбалета, хотя ролевики и не должны с настоящим оружием баловаться. Костик свой взял. Мне кажется, что это неспортивно: он всё-таки профессионал, да и арбалет у него не из худших. Или это Костик и набузил? С него станется!

Когда я подъехал к гостинице, ребята уже были там и, ожидая меня, пребывали в угрюмом молчании. Андрей коротко рассказал, что произошло. До ролевиков они, оказывается, и не дошли: повезло натолкнуться в лесу на вампира с фотографии.

– Самое обидное, Стас, понимаешь, мы его практически сделали, – сказал Санёк. – Появления второго вампира никто не ожидал. В общем, повезло, что ноги унесли.

Я ничего толком не понял.

– Нормально рассказать можете?

Андрей подошёл к тёмному окну и уставился в стекло. Говорить начал Саня.

– Мы по тропе шли, где-то на полпути были. Этот нас обгонял, но не очень быстро. Шёл один. Причёска другая совсем, не как на фотке. Непонятно: то ли тот мокрец, то ли нет. Мало ли похожих лиц! Самое сложное было не пялиться во все глаза. Андрей заговорить с ним хотел, но не успел. Костик отстал немного, никто и внимания не обратил: все мокрецу в спину уставились. Выстрела не ждали.

– А дальше?

– Ну… попал, естественно. Парализовал. Мокрец только оскалился… Я клыки увидел, прямо полегчало. Мог ведь и человек оказаться. – Санёк поморщился и кивнул на Костика, который так и сидел с опущенной головой. – Этот псих опять, типа, взбесился: налетел, стал пинать… Андрей уже и клинок достал, чтобы всё закончить, а его всё не урезонить. Я только сплюнул и в сторону отошёл: не хотел связываться. Витька растерялся, конечно. Считай, впервые вампира в натуре увидел. Как второй мокрец появился, никто не заметил: выпрыгнул откуда-то сзади. Я выпустил в него очередь. Стрелял по корпусу, но руки здорово тряслись. Наверное, мимо. Там три серебряные пули были, а он как не почувствовал.

Андрей повернулся к Саньку:

– Попал. Я его порезал – и никакой регенерации. Ты зачем ствол в лес потащил?

– Если Костя вооружён, я оружие оставлять не буду! – Саня зыркнул на командира, помолчал, давая проникнуться, и продолжил рассказ: – Этот, второй, Костика схватил и предложил, типа, мирно разойтись. Ну и… разошлись.

Я представил это, и у меня даже дыхание перехватило.

– Значит, не добили двух полудохлых мокрецов? И сколько людей они сегодня?..

Комнату накрыла тягостная тишина. Саня тихо и невыразительно сказал:

– Я выпустил всю обойму. Запасной не было. Если бы этот упырь сообразил, там бы всех и положил.

– Мне показалось, что ещё один мокрец должен подойти, – добавил Андрей. – Легко отделались. Мог Костьке шею свернуть.

– Да лучше бы свернул! – выкрикнул Саня, стукнув кулаком по столу.

Костик вздрогнул и поднял голову. Вот это да! Я-то думал, что все целы-невредимы! Глаз у него заплыл, на шее – пятна синяков.

– Всех подставил, – подал голос Витя, – и ведь не в первый раз. Может, хватит?

Я поддержал:

– Не в бирюльки играем. Совсем с катушек едет парень. Ненадежных людей в команде быть не должно.

Андрей обвёл всех взглядом и сказал:

– Последнее предупреждение. Ещё косяк – и вылетит.

Взгляд был уверенный, а в голосе мне послышались заискивающие нотки, которые меня смутили. Жалко командира: не повезло с брательником.

– Разве что последний!– буркнул Саня. Он тоже выглядел смущённым.

Витя промолчал. Я пожал плечами.

– Ещё повезло фонарём отделаться!

– Ты что, решил, что этот фингал вампир поставил? – Санёк фыркнул. – Да он бы всю черепушку разнёс! Это Андрей ему потом мозги пытался вправить. Эх, просто руки чесались добавить. Вот у Кости задница свербела! Подождали бы – и нормально провели зачистку по адресам, а теперь ещё неизвестно, кто на кого охотиться будет.

– Надо уехать из города на некоторое время или просто пока не проявлять активности и дать кровососам время успокоиться, – сказал Костик, снова подняв голову.

Андрей, не глядя на брата, возразил:

– Адреса могут сменить.

– С какой стати? – вступил в разговор я. – Откуда им вообще знать, что у нас есть их координаты? Тем более что дело и не в городе было. Надо из гостиницы перебраться на частную квартиру. Завтра снимем – и действительно стоит затаиться. Я уже и местную газетку с объявлениями просмотрел. Всё будет нормально.

Андрей подумал и кивнул.

– Вот и займитесь с Саней вместе.

***

Квартира, которую мы нашли, была не в самом центре, но и не на окраине, в достаточном удалении от всех трёх адресов нашего списка. Я перевёз команду, вечер провели за телевизором. Запереть пять молодых здоровых мужиков жарким летом в тесной квартирке – мы здесь через пару дней с ума сходить начнём. Вероятно, надо было действительно уехать на время, а потом вернуться.

Я смотрел на экран – и не видел его. То, что на фото был действительно мокрец, делало достоверным и другую информацию. Пусть врач ни при чём, но в особняке, скорее всего, живёт лорд. Какое отношение к нему имеет Таня?

Утром я созвонился с ней, мы договорились встретиться в скверике в центре города. Я долго мучился, покупать цветы или нет. Санёк сказал купить, но мне казалось, что это может поставить её в неловкое положение дома.

Машину я брать не стал, время на дорогу рассчитал с запасом, чтобы уж точно не опоздать, и в результате пришёл почти на полчаса раньше. Сидел на скамейке, ждал и совершенно измучился. Зачем я вообще назначил ей свидание? Вряд ли я мог чем-то заинтересовать такую женщину, скорее всего, она согласилась показать мне город из жалости к неловкой деревенщине, а я себя именно так сейчас и ощущал. Зачем мне экскурсии? Таня вполне благополучна, замужем, у нас нет ничего общего. Но было бы здорово встречаться с ней, пока она хочет. Правда, печальный опыт назойливо подсказывал мне, что это будет продолжаться недолго.

И тут я увидел её. Таня шла летящей походкой по аллее, освещённая солнцем, и сама, казалось, светилась. Сегодня её волосы были распущены и мягко колыхались в такт шагам. Я встал и направился навстречу, сразу остро пожалев, что не купил цветов. Если бы она не захотела нести их домой, то всегда бы смогла выкинуть, верно? Таня улыбнулась мне:

– Привет, Стас! Давно ждёте?

– Доброе утро. Вы очень точны. Это я пришёл слишком рано, зато насладился свежим воздухом. В квартире, которую я снял окна выходят на юго-восток, и такая духота!

– Вы ведь говорили, что приехали ненадолго?

– Ну, похоже, придётся задержаться.

Мы шли рядом по аллее, и я с мучительной неловкостью думал, что сказать. Надо узнать, живёт Таня в том доме или была там по делу. Я не мог сообразить, как лучше спросить. Последнее время я проводил исключительно в мужской компании, с девушками почти не встречался, да и был это весьма печальный опыт. Я так и не понял, что во мне не так, кроме внешности, конечно, но ни для одной из девушек, которым я назначал свидания, я не оказался достаточно хорош. А эта невероятная красавица вообще казалась мне существом из другого мира, и я не мог понять, что она делает здесь, рядом со мной. Мне хотелось завести лёгкий непринуждённый разговор, но я совершенно не представлял о чём и чувствовал, как медленно начинают пламенеть уши, а затем и всё лицо охватывает жар. Я не мог даже сосредоточиться на том, чтобы придумать тему для разговора, и только представлял, как нелепо и смешно я сейчас выгляжу со своей деревянной походкой и багровой физиономией.

– Скажите, Стас, – вдруг спросила меня Таня, – вы действительно хотите посмотреть город или предпочли бы прогуляться по парку?

– Если честно, лучше просто погулять, – с облегчением ответил я. – Жарковато для экскурсий.

– Тогда пойдём в парк, – сказала Таня, как мне показалось, тоже с облегчением. – Там, кстати, и не так жарко: от реки тянет прохладой. Расскажите о себе.

В моей жизни была только работа, а о ней я, понятное дело, рассказывать не собирался. А о чём ещё? Пришлось начать издалека. Мама растила меня одна. Когда она умерла, меня взяла бабушка. Старая и больная, она не могла справиться с пятнадцатилетним оболтусом. Мы часто ругались, и она пристроила меня в интернат. Ребята меня почему-то сразу невзлюбили, дразнили, колотили, близко я ни с кем не сошёлся. Потом армия, десантные части. Там я почувствовал наконец уверенность в себе, нашёл друга. Ну а когда отслужили, он позвал меня с собой, вот я с ним и работаю. Работа разъездная, нигде подолгу не задерживаемся.

Таня держалась просто и уверенно, задавала вопросы, слушала меня с интересом и вскользь упомянула, что тоже сирота. Я чувствовал себя неуклюжим и тяжеловесным, но она, казалось, этого не замечала.

К ногам Тани подбежала с заливистым тявканьем забавная маленькая лохматая собачонка, усатая и бородатая. Таня с улыбкой наклонилась её погладить.

– Любите собак?

– Очень! У меня и свои есть, – гордо ответила она. – Только не такие. Два добермана.

– Почему два? – автоматически спросил я, тут же вспомнив, как радостно она здоровалась с собаками. С чего я усомнился, что это её дом? Разве караульные собаки так встречают чужого человека?

– У нас дом, участок. Муж иногда уезжает, а одной страшновато. Да и просто куда выйти – всё дом под присмотром.

– Вы вдвоём живёте? – уточнил я.

– Родных нет… – Таня пожала плечами.

Я попросил рассказать о доберманах и следующие полчаса слушал оду собакам. Таня рассказывала с восторгом, глаза её заблестели, щёки раскраснелись. У меня в голове был полный сумбур. Может ли муж этой красивой, умной, образованной женщины быть вампиром? Я никогда не слышал ни о чём подобном, но с другой стороны, мы вообще не очень много знаем о мокрецах. Таня выглядела крепкой, уверенной в себе. Разве так должен выглядеть человек, живущий в одном доме с крововососом?

Наверное, Таня заметила что-то по моему лицу. Она прервала свой рассказ:

– Вижу, совсем вас заговорила! Лучше ещё расскажите о себе. Вы женаты? Или, может, девушка есть?

Я покачал головой.

– А почему?

Я только плечами пожал.

– Мечтал, что отслужу, женюсь, будет дом, куда всегда хорошо вернуться, будет женщина, которая ждёт. Не получилось. Таня, видите, мне даже говорить с вами неловко и непривычно, я и сказать не знаю что. Вот вы мне скажите, что со мной не так, со стороны виднее. Рожей не вышел, или язык не так подвешен, или что?

Таня долго молчала.

– Знаете, Стас, – наконец начала она, – умение болтать и правильные черты лица – не главное. На это обычно обращают внимание в первую очередь только совсем юные девочки. Мне кажется, что вы – и внешне, и по характеру – очень приятный парень, и ваша манера держаться мне импонирует. Может, дело в том, что вы не задерживаетесь на одном месте? Всё-таки знакомство и развитие отношений требует определённого времени. Не думали о другой работе? Это в прошлые века можно было сговорить себе невесту и жениться практически без ухаживаний.

– Вот этого не понимаю, – заметил я, – как можно жить с практически незнакомым человеком.

– Так это сейчас чуть что – и развод, – сказала Таня, – а раньше развестись было почти невозможно. Люди, вступившие в брак, были готовы к тому, что семью надо строить, стремиться находить общий язык, идти на какие-то компромиссы. Традиционно, конечно, подлаживались женщины. И, хотя были и несовместимые пары, многим это прекрасно удавалось.

Я набрался наглости и спросил:

– А вам это удалось? Расскажите о вашем муже.

Таня посмотрела на меня глазами затравленной лани. Она долго молчала, а потом неохотно сказала:

– Я вышла замуж очень рано, сразу после совершеннолетия. Данил не любил меня, а я была влюблена, и хотела быть рядом с ним. Только потом отдала себе отчёт в том, что человек, которого любила, – плод моей фантазии, никогда не существовавший в реальности.

– Вы не думали о разводе? – осторожно поинтересовался я.

– Думаю, – горько ответила Таня, – только не могу набраться духу начать разговор. Данил – собственник. Не представляю, как он может среагировать.

– Можно вообще с ним не говорить. Уезжайте и подавайте заявление. Если некуда ехать, можете занять мою квартиру. Она сейчас сдаётся, но срок не оговорён. Могу освободить её для вас.

– Спасибо, нет. Не могу так поступить.

– Почему?

– Не хочу говорить об этом, да вы и не сможете поверить и понять. Я должна сама решить эту проблему, любое вмешательство сделает всё только более сложным.

«Именно я смогу и поверить, и понять, как никто другой» – подумал я, но сказать вслух не решился. Сейчас мне казалось очевидным, что муж Тани – вампир, и она хочет уйти от него, но боится. Ясно, почему она отказывается от помощи: жизни помощников угрожает нешуточная опасность. Хотя всё может иметь и другое объяснение, намного банальнее моего. Сначала надо увидеть мужа. Если это на самом деле наш мокрец, скажу Тане, что являюсь охотником, и предложу помощь ещё раз. Возможно, она даже подскажет, как подобраться к клыкастому супругу.

Мы прогулялись вдоль реки. Таня выглядела озабоченной и грустной, беседа не клеилась, мы шли, изредка обмениваясь фразами. Похоже, разговор основательно испортил ей настроение, но, казалось, и сблизил нас. Длинные паузы уже не были неловкими, и я чувствовал себя намного свободнее.

Если я прав относительно её мужа, то Таня не может себе позволить сходиться с людьми, а мне повезло, потому что я иногородний, должен скоро уехать. Так случайному попутчику в поезде иногда расскажут больше, чем лучшему другу. Скорее всего, ей некого любить, кроме собак. Вероятно, и её не любит никто, кроме них.

Мы немного посидели в кафе-мороженом. Столики с тентами стояли на улице на берегу небольшого пруда, по которому скользили лодки. Я предложил покататься. Таня просияла (как мало нужно, чтобы её обрадовать!), но почти сразу бросила взгляд на часы и сникла.

– Не думала, что прошло так много времени, – грустно сказала она, – меня ждут в одной фирме.

– Мы можем покататься в другой раз, – предложил я.

Таня снова улыбнулась:

– Завтра я занята. Позвоните послезавтра утром, посмотрим, когда у нас совпадёт свободное время.

Глава 4

КРИСТИНА

Проснулась я от своего крика. В окно приветливо заглядывало солнышко, а перед глазами ещё стояли образы из кошмара: страшные оскаленные клыки, цепкие ледяные пальцы…

Сон пугал своей реалистичностью. Я начала перебирать в уме его подробности – и сразу же нашла несколько несоответствий.

Так часто бывает: то, что во сне видишь совершенно естественным, при свете дня оказывается чушью необычайной. Почему вампир не вспоминал больше о своём друге? Зачем мы блуждали по лесу? Мне было невероятно страшно на руках у вампира, хотя вроде ничего кошмарного я и не видела… Этот парень, которому вампир приказал идти за нами, – куда он исчез?

Несколько минут я разглядывала солнечные блики на потолке, мысленно всё ещё находясь в ночном лесу наедине со страшным хищником. Потом осмотрела своё запястье и, не обнаружив там никаких следов, с облегчением перевела дух. Приснится же такое! Всё! Больше ужастиков не смотрю!

Я встала и, спотыкаясь о разбросанные вещи, потащилась на кухню ставить чайник. На кухонном столе лежали ключи от квартиры и машины и стоял какой-то пакет. Я его совершенно не помнила и с интересом заглянула внутрь: пара упаковок мяса в нарезке, несколько гранатов, хлеб, молоко, банка красной икры, пачка гематогена и сок алоэ с железом. Весёленький наборчик! Не доверяя враз ослабевшим ногам, я подтащила под себя табурет и села, подозрительно разглядывая бумагу, торчащую из-под пакета.

Нет! Пусть это был сон!

Подцепила лист за угол, потянула.

«Кристи! Ты, оказывается, неряха. Я не стал тебя будить. Поешь утром. Спасибо за всё. Ник».

Та-а-а-ак…

Несколько минут я меланхолично созерцала сияющую новой жестью крышу дома напротив, потом ещё раз прочитала записку. Слишком многое непонятно. Ладно, разберусь, не к спеху. А вот с девчонками надо связаться срочно.

День обещал быть жарким. Я налила себе кофе и села на телефон обзванивать подруг. Так и знала, не дозвониться! Может, оно и к лучшему. Не стоит с ними про вампиров… Света и так трусиха, нечего её дёргать, а Наташа и Настя не поверят. Я бы точно не поверила.

Немного поколебавшись, я набрала Лёшкин номер. Он спокойный, рассудительный. С кем и говорить, как не с ним? Заодно можно и по магазинам пройтись. Но, уже набирая номер, я поняла, что рассказывать ничего не буду. Существование вампиров – не мой секрет.

Не верьте, если вам говорят, что на свете нет идеальных мужчин. Потому что Лёшка – это идеал! Он и поможет всегда, и поговорить с ним интересно. Работает он на стройке, преподаёт карате и заочно заканчивает институт. Умница, золотые руки и красавец, хоть в кино снимай. У нас ещё в школе все девчонки были в него влюблены. К Свете всё время приставали, просили с братом познакомить. Сейчас вроде смешно вспоминать, но как нас тогда это бесило!

– Да? – Голос звучал озабоченно.

– Лёш, привет! Я в город выбралась на закупки. Нужен компаньон, который будет таскать сумки. Ты как?

– А, это ты… Привет. Извини, я на шабашке.

– А девчонки где? – растерянно спросила я.

– Наташа на работе. А сестрёнка на пляже, наверное, и Настя с ней.

– Ладно, труженик, не буду отвлекать. Спасибо за информацию. Привет Наташе передавай.

– Угу, – буркнул он и заговорил совсем другим, заискивающим голосом: – Слушай, Тиночка, золотая ты моя, а ты Светку до завтра не заберёшь?

– Подхалим ты, Лёха! – Я еле удержалась от смеха. – Ладно уж, посмотрю, что можно сделать. Бывай!

Времени до свадьбы у Лёшки с Наташей осталось чуть больше месяца, ясно, что хочется им подзаработать. И побыть вместе хочется, и даже любимая сестра и подруга иногда мешает. Надо и правда Свету увезти. Пусть на огороде попасётся да свежим воздухом подышит.

Значит, вперёд, на пляж! Мы с Настей и Светой учились в одном классе и сдружились ещё в школе, хотя Света мне всегда была ближе, возможно потому, что с ней мы часто ведём задушевные разговоры. А ещё мы обе любим читать, часто обсуждаем прочитанное, делимся интересными цитатами. Настя по характеру более закрытая, да и чтением особо не увлекается, но в турпоход или на танцы – лучшую компанию не найти. За время отпуска я уже успела соскучиться по девчонкам. Однако по дороге я думала не о подругах, а о вчерашних событиях, стараясь вспомнить их во всех деталях.

…Ник подхватывает меня на руки и несет в глубину леса. Ещё довольно светло, рядом ковыляет водитель «девятки». Ник несёт меня по лесу в полной темноте и выходит на дорогу. Вот! Как кусок вырезан. Я почувствовала, как меня вновь охватывает ужас. И вдруг пришло понимание, а с ним и злость. Конечно, Ник умеет вмешиваться в сознание. Его работа!

Чем больше я думала об этом, тем в бóльшую растерянность приходила. Я видела только два пути развития событий: либо мужчину просто оставили вместе с неведомым другом Ника, либо убили. Учитывая тот ужас, который я испытала, я склонялась ко второму варианту. Ничего другого в голову не приходило, но если всё так очевидно, зачем вампир стёр мне память? Что я видела такого, что не должна была?

На пляже, как всегда в выходные, невообразимая толчея, но у нас есть свой любимый уголок, поэтому девочек я нашла довольно быстро. Высокая стройная фигура с гривой золотых волос издали бросилась в глаза. Да и как Настю не заметить! Она у нас красавица: статная, сероглазая, с идеальными чертами лица и с роскошными волосами. Настя играла в волейбол с незнакомыми мне ребятами и, увидев меня, кивнула и махнула рукой в сторону. Там я и нашла загорающую Свету.

– Привет, дорогая.

– Ой, Тинка! – обрадовалась Света, отвлекаясь от книжки. – Ты когда приехала? Не могла позвонить?

– Вчера уже поздно было, а сегодня вы не на связи, – оправдалась я, снимая платье и с удовольствием вытягиваясь на покрывале рядом с ней. – Ты что не играешь?

– А, точно! Мы купаться ходили, я и выключила. А Настя, по-моему, и вовсе дома оставила... С мячом скакать лень: жарко, а ты, если хочешь, иди. Извини, у меня тут такой момент… – Света снова уткнулась в книгу.

Я не обиделась: сама иногда так влезаю в чтение, что не оторваться. Играть не хотелось – постоянно накатывала слабость, и я, закрыв глаза, подставила лицо солнцу.

Сейчас всё, произошедшее со мной вчера, казалось совершенно нереальным, игрой больного воображения. Я ещё раз прокрутила в голове воспоминания и стала строить версии.

Может, я не должна была видеть второго вампира? Почему одного можно, а другого нет, я придумать не смогла, но эта идея мне показалась достойной внимания. А могло ли быть случайным совпадением, что меня попытались изнасиловать сразу после встречи с вампиром? Со мной никогда ничего необычного не происходило. А тут – сразу два происшествия! Если Ник специально подстроил нападение, чтобы стать моим защитником и спасителем? Конечно, это всё инсценировка для того чтобы… для того…

Я открыла глаза и покосилась на Свету, перелистывающую с отрешённым видом очередную страницу. Нет! Это я шпионских книжек перечитала! Мне, наверное, просто не верится, что кто-то может быть таким заботливым. Как Ник меня опекал! До него меня никто на руках не носил. Вспоминать было и неловко, и приятно. Я представила худощавое лицо вампира, невозмутимое и сосредоточенное. Скорее всего, мы больше не увидимся. При этой мысли я одновременно испытала и облегчение, и сожаление.

Оглушённая обилием впечатлений, растерянная от противоречивых эмоций, я и не заметила, как Света отложила книгу и повернулась ко мне.

– Тинка! Заснула, что ли? – Она помахала рукой у меня перед носом.

Я смущённо улыбнулась подруге:

– Ушла в себя и заблудилась. Не бери в голову!

– Ну, я дочитала. Рассказывай, как дела. Ого, какой синяк на плече! Что случилось?

– Успокойся, Светик, – сказала я, – ничего страшного не произошло. Упала, ударилась – с кем не бывает? Пройдёт. Лучше скажи, что читала?

– Муть! – кратко припечатала Светка.

– То-то тебя за уши не оттащить было, – поддела я её.

– Там героя из прошлого забросило. Вообще я такое не люблю, но здесь – с юмором, и герой такой адекватный,– быстро сказала Света и хитро прищурилась. – Реплика хорошая попалась: «Вы не умерли, вы просто так себя чувствуете».

Я молча подобрала книжку и сунула её в свою сумку.

– К следующим выходным верни, – предупредила Света.

– Ладно, – согласилась я, – ещё эти не кончились. Поехали сегодня к нам? Завтра вечером я тебя на электричку посажу, а Лёша встретит.

Света думала недолго:

– Поедем! Хотя надо было бы отказаться, чтобы братца в тонусе держать.

– Вредная ты баба, Светка. – Разгорячённая Настя села рядом и обняла нас обеих.

Света с достоинством возразила:

– Я полезная, очень даже. Но противная.

Настя окинула нас скептическим взглядом:

– Обленились вы, я погляжу! У одной живот появился, другая совсем варёная. Давайте-ка я вас на тренажёры загоню?

– Нет уж! – возмутилась Света. – Ещё угрожать будет!

Я действительно чувствовала себя варёной, но Свету поддержала:

– Точно! В спортзале ты склонна к садизму. И нет у Светки никакого живота!

– Сами понимать должны. – Настя пожала плечами. Кажется, обиделась. Она учится в институте физкультуры, работает в фитнес-клубе и полагает, что следить за нашей физической формой её священный долг. – Ладно, девочки, мне на работу скоро. Пойдемте окунёмся. Потом проводите меня и катитесь куда хотите.

Мы искупались, ещё немного поболтали и начали собираться. Проводив Настю, быстренько пробежались по магазинам и к обеду уже прибыли на дачу.

Хорошо, что Света поехала со мной! Я всех наших девчонок люблю, но она для меня самая лучшая! Мы совсем не похожи, но описывать нас можно одними словами: обе шатенки среднего роста – я темнее, Светик светлее, с глазами неопределенного цвета – серо-голубыми у неё, каре-зелёными у меня. Красавицами нас никто не считает, но, что утешает, и крокодилами никто не называл. Света любит тусоваться, свободно чувствует себя в любой компании и довольно часто меняет поклонников. У меня парень был один – я даже замуж собралась, но он предполагал увезти меня в другой город, а стариков моих оставить. Меня это не устроило, и мы расстались. Друзья у меня есть, а поклонников я не имею вовсе, что меня не огорчает, а лишь удивляет – вроде бы ничем не хуже других. Впрочем, Лёша подводит под это обстоятельство теоретическую базу, утверждая, что я сама держусь со всеми чисто по-приятельски, поэтому и ко мне относятся как к «своему парню». Я вообще – девочка домашняя, люблю посидеть с книжкой, в незнакомых компаниях теряюсь.

На мой взгляд, мы со Светой замечательно провели время, остаток субботы погуляли по лесу, избегая мест фэнтезийных битв, полночи проболтали, лёжа в темноте, на следующий день поработали и попаслись на огороде. Я временами впадала в задумчивость, вспоминая своё приключение, но Светина болтовня замечательно отвлекала от этих мыслей. Мы обсудили несколько книг, я выслушала рассказ о просмотренном спектакле и посочувствовала квартирным заморочкам: Света переживала, что после свадьбы брата, чтобы не стеснять молодых, придётся или искать компанию для совместного съёма квартиры, или возвращаться к родителям. Вечером я проводила подругу на электричку. Небо уже расцвечивалось закатными красками, и Света озабоченно спросила:

– Смеркается скоро. Как ты одна пойдёшь?

– Успею засветло. Да я и не боюсь.

– А иногда надо, – ворчливо заявила она. – С тобой точно всё в порядке? Ты всё время какая-то не такая. Где витаешь?

Надо же, а я думала, что незаметно!..

– Знаешь, Светик, я с необычным парнем познакомилась. Вот и хожу под впечатлением…

Света обрадовалась:

– Давно пора! А то ты после своего эгоиста и не смотрела ни на кого. Так нельзя!

– Нет, всё не так! – возмутилась я. – Да и не понравился он мне, наоборот, разозлил до жути.

– Но сначала-то понравился?

Из-за поворота показалась электричка, и я почувствовала облегчение. Свете только дай зацепиться – всё вытянет. А сейчас можно отделаться общими словами.

– Сначала понравился, – сказала я, хотя вовсе не была в этом уверена, – а потом нет. Не подходит он мне.

Света хмыкнула, её взгляд стал скептическим, но электричка уже подходила к платформе, и расспросы закончились.

***

Время в отпуске летит быстро. От постоянных воспоминаний избавиться так и не удалось. Днём они мучали меня жаром неутолённого любопытства, а ночами я снова и снова видела кошмары и просыпалась в липком холодном поту. Я не запоминала сны, оставалось только ощущение преследования, иногда вспоминался вкрадчивый насмешливый голос в темноте, вселяющий чувство безграничного ужаса. Раньше я засыпала, едва голова касалась подушки, а теперь долго лежала в постели, не смыкая глаз.

Этим вечером поднялся ветер. Ветки стучали по стеклу, окончательно прогоняя сон. Я оделась, заколола волосы и пошла к пожарному водоёму, который бабушка громко называла прудом. Конечно, купаться в этой мелкой луже, заросшей кувшинками, невозможно, но вид открывался замечательный, и лавочка у самой воды днём была у дачников довольно популярна. К вечеру комары совершенно зверели и изгоняли своими гнусными домогательствами всех, желающих полюбоваться пейзажем, но я понадеялась, что при таком сильном ветре их просто сдует.

В самом деле, комарьё не доставало, а красота была неописуемая. Полная луна стояла как раз над водой, резкий порывистый ветер подымал сильную рябь, и лунная дорожка тянулась на всю ширину пруда. Не хочется отсюда уезжать! И с моими стариками опять расставаться тоже не хочется. Бабушка с дедушкой живут на даче с ранней весны и до морозов, а я бываю у них только наездами по выходным, когда привожу продукты и потихоньку ковыряюсь на участке. Скучаю я по ним ужасно, и две недели общения – это мало. Обожаю своих стариков! Родителей я помню плохо, они разбились в машине, когда ехали со свадьбы друзей.

Бабушка забрала нас к себе. Нас – это меня и моего овчара Флобима. Обоим нам было по пять лет. Оказалось, что бабушка панически боялась собак с детства, когда её искусала какая-то псина во дворе, да вдобавок у неё была аллергия на шерсть, но деду она сказала:

– Это кошмарное животное – всё, что осталось у девочки от семьи. Ничего, привыкну как-нибудь.

Она на самом деле привыкла, даже потом подружилась с Флобимкой, хотя все оставшиеся шесть лет его жизни ходила с непреходящим насморком и покрасневшими слезящимися глазами. Когда Бимка умер, я была уже достаточно большой, чтобы понимать, что о животных в доме надо забыть, и безумно завидовала тем знакомым, которые держали какую-то живность. Вот я скоро приеду домой и опять буду сидеть в одиночестве. Была бы хоть кошка или уж крыса на худой конец, чтобы не возвращаться с работы в пустую квартиру! Ладно, попробуем найти позитив. Может, хоть в городе, где совсем другие звуки и запахи, я смогу засыпать спокойно.

У пруда я сидела долго. Не знаю, что заставило меня обернуться. Прямо за спиной на фоне тёмного неба чётко выделялся чёрный силуэт худощавой фигуры, замершей в полной неподвижности, только распущенные волосы трепал ветер, бросая пряди в лицо, поднятое к небу. Я почувствовала, как бешено заколотилось сердце, и меня охватили ужас и восторг, как при езде на американских горках.

– Ник?

Он повернулся. Глаза его по-кошачьи сверкнули в свете луны.

– Красивая ночь, – задумчиво протянул он.

– Красивая, – согласилась я. – Я рада тебя видеть.

– Я тебя испугал, – насмешливо возразил он, неторопливо приближаясь. Его глаза действительно светились фосфорическим светом. Глядя на вампира я испытывала странное чувство восхищения, какое бывает, когда смотришь на коня, мчащегося по лугу или на кошку, уверенно идущую по тонкой ветке. Мне пришлось напомнить себе, что этот тип неведомым образом стёр из моей памяти совершённое убийство. Или нет? Ответит ли он, если спросить?

– А ты меня всё время пугаешь, – снова согласилась я. – Возможно, это составная часть твоего обаяния.

Он картинно-иронично вскинул бровь и промолчал. Я подвинулась на скамейке, освобождая место, но Ник остался стоять, задумчиво рассматривая меня. Его лицо при таком освещении казалось совсем мальчишеским.

– Как ты здесь оказался?

– Я захотел тебя увидеть. Ты не появлялась дома, упоминала, что живёшь на даче, а дорога, на которой мы встретились, ведёт только сюда, – объяснил он скучающим тоном.

Луна скрылась за облаком, лица Ника было не рассмотреть. Я поёжилась и поднялась на ноги:

– Холодно. Пойдём в дом.

Ник с готовностью подхватил меня и понёс. Его руки были тёплыми, и я с удивлением поняла, что и на самом деле замёрзла.

– Ник! Я могу и сама ходить! – попробовала протестовать я.

– На дороге отпущу, – пообещал он. – Здесь ты ничего не видишь. Мне не тяжело.

– А ты не замёрз? – поинтересовалась я, когда он поставил меня перед калиткой. Он был в джинсах и футболке с коротким рукавом.

– Мы не так чувствительны к холоду, как люди, – рассеянно ответил вампир, – но мне нравится тепло.

– Как насчёт погреться на солнышке?

– Спасибо, нет!

– Вы на самом деле загораетесь от солнечного света? – удивилась я. Ник тихо рассмеялся:

– Всё не так фатально, хоть неприятные ожоги и гарантируются.

Я люблю живое тепло. – Он мягко обхватил меня сзади за плечи, привлёк к себе и шепнул в ухо интимным тоном: – Мне приятно носить тебя на руках.

Я отстранилась. Лампа на веранде хорошо освещала его лицо: Ник с жадным любопытством ждал моей реакции.

«А вот не дождёшься!» – подумала я с непонятным злорадством и прошла в дом. Пока я снимала сапоги и куртку, Ник стоял в дверях, осматривая коридор.

– Комары налетят! – поторопила я его.

– Мне нужно приглашение, – напомнил он.

– Я приглашаю тебя в свой дом! – торжественно провозгласила я. – Слушай, а как ты в квартиру заходил?

– Ты меня пригласила.

– Да? – удивилась я. На меня накатило дурашливое настроение. – Не помню. Ах, какая это была роковая ошибка с моей стороны! – я заломила руки и подняла трагический взгляд к потолку.

Ник улыбнулся, и эта улыбка осветила и преобразила его лицо. У него была ямочка на левой щеке! Наверное, я уставилась на него совершенно неподобающим образом, потому что он удивленно спросил:

– В чём дело?

– Ты красивый, когда улыбаешься. Не пробовал делать это почаще?

– Нельзя на каждом шагу сверкать клыками, это неконспиративно, – ухмыльнулся он и отправился осматривать дом. Я, позабавленная его бесцеремонностью, поставила на плитку чайник и села на диванчик, наблюдая за вампиром.

Он выглянул в окна, заглянул в кладовку и дальнюю комнатушку, проверил заднюю дверь, бросил несколько взглядов на репродукции и коллаж на стенах и бегло рассмотрел книги на полке. Его безостановочное кружение живо напомнило мне точно такое же поведение соседского щенка, как-то раз забежавшего к нам в приоткрытую дверь. Ник на секунду замер перед лестницей на второй этаж, прислушался, наклонив голову набок, затем вновь скользнул на кухню и, опустившись на низкую скамеечку у моих ног, снизу вверх заглянул мне в глаза. Сходство было настолько полным, что я не смогла подавить улыбку. С Ником я чувствовала себя на удивление свободно, хотя обычно комплексую с такими красавцами.

– Всегда так забавно осматриваешься в незнакомых местах?

– По-возможности, – пожал плечами он. – Кто наверху?

– Как ты догадался?

– Слышу. Тут и гадать не надо.

– Бабушка с дедушкой спят. Так что не шуми, разбудишь.

Чайник закипел, я заварила чай, добавив к заварке веточку смородины и пару листиков мяты, достала колбасу из холодильника и повернулась к Нику:

– Будешь?

– Мы не едим человеческую пищу, хотя, конечно, при необходимости изобразить можно, – он невольно поморщился, вероятно, вспомнив «необходимость», – а напитки на растительной основе иногда бывают вполне приемлемы. Этот запах мне приятен, – кивнул он на чайник, – а вот белковые блюда для нас пахнут весьма неаппетитно.

Я подумала и убрала колбасу обратно в холодильник. Ник еле заметно улыбнулся:

– Спасибо.

Я разлила чай по чашкам и сказала, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально:

– Я не очень связно помню вечер нашего знакомства. Не ты, случайно, постарался?

Мне почему-то казалась, что вампир будет всё отрицать, но он спокойно встретил мой взгляд.

– Кто же ещё?

Вид у него был нестерпимо самодовольный. Я разозлилась, но от растерянности не могла сообразить, как высказаться. Ник поднял чашку и с видимым наслаждением понюхал чай.

– И с какой стати? – ровно спросила я, чувствуя, что сейчас просто взорвусь.

Вампир посмотрел удивлённо и снисходительно пояснил:

– Ты сказала, что с такими воспоминаниями не сможешь заснуть, вот я их и заблокировал.

Его слова поставили меня в тупик. В дипломатии я не сильна. Кажется, и в самом деле говорила что-то в этом роде. Получается, что вампир мне вроде бы одолжение сделал. Может ещё и «спасибо» ждёт…

Немного поколебавшись, я всё-таки решила, что лучше объясниться сразу. Не стоит копить проблемы.

– Мне это не понравилось, – сдержанно сообщила я. – Ты можешь снять эту блокировку?

– Конечно. А нужно ли? – на его лице так явственно проявился напряжённый холодный интерес исследователя, что стало не по себе.

– Этого мужчину убили?

Ник кивнул. Я твёрдо сказала:

– Хочу вспомнить.

– Зачем?

– Отказ от воспоминаний мне кажется трусостью.

Вампир поставил чашку и немного откинулся назад. Мне показалось, что я его удивила. Какие бы ещё аргументы привести?

Воспоминания нахлынули неожиданно, будто в голове какой-то шлюз открыли. Даже дыхание перехватило, но под любопытным взглядом вампира я постаралась ничем не выдать охватившего меня смятения. С трудом переведя дух, я сухо сказала:

– Спасибо. И не надо больше мне демонстрировать никаких вампирских штучек.

Ник ухмыльнулся. Это выглядело так странно! Клыки невольно привлекали внимание.

– Кстати, о конспирации… – задумчиво сказала я, – мне как-то в Интернете попалось утверждение, что популярность вампирской тематики в современной литературе и кино объясняется тем, что вампиры готовят общественное мнение к своей легализации. Это соответствует истине?

– Ерунда!

– Может, ты просто не в курсе?

Ник покачал головой:

– Я бы знал. В ближайшем столетии, полагаю, это не актуально.

– Обоснуй! – заинтересовалась я.

– Как ты себе представляешь эту легализацию? Каждый получит бумажку, что-то вроде «нежить кровососущая, занесён в Красную книгу», и все будут жить рядышком в мире и довольстве? Нас немного, и всех просто сразу уничтожат! Люди постоянно ищут, кого бы им обвинить в своих неприятностях. Вечно идут гонения на иноверцев, иноземцев, инородцев – и мы вовсе не хотим продолжить собой этот список «иных». Тем более что в отличие от прочих чужаков мы-то реально паразитируем на людях, – усмехнулся он, опять продемонстрировав клыки.

– При нынешнем ажиотаже к вам ещё очередь выстроится, – возразила я.

– Конечно, – согласился Ник, – много кто… Слетятся стаи фанатичных вивисекторов, которые начнут изучать особенности организма, пределы и возможности регенерации, например. Толпы непризнанных гениев, которые и современникам-то не нужны, будут требовать, чтобы им подарили бессмертие. За кучками экзальтированных девиц, потянутся возмущённые родители с осиновыми кольями, серебряными распятиями и связками чеснока. А ещё… – он не закончил и раздражённо махнул рукой, – ну и зачем оно надо? Нас вполне устраивает нынешнее положение дел.

– Ну ладно, допустим, – согласилась я. – А чем же тогда можно объяснить такое муссирование темы?

Ник пожал плечами:

– Трудно сказать, возможны варианты. Может, какие-то кланы обнаглели от чувства безопасности и стали как-то проявлять себя, поощряя человеческую фантазию, а может, охотники ведут какую-то игру.

– Кто такие охотники?

Ник странно посмотрел на меня и объяснил заботливым тоном, как тяжелобольной:

– Кристи, охотники – это люди, которые на нас охотятся.

Всё-таки люди! Интересно, если они знают о вампирах, почему же держат всё в секрете?

Ник не сводил с меня глаз.

– Я вижу, что смерть этого человека произвёла на тебя неприятное впечатление… В нынешнем столетии это единственный раз. У Дэна не убивают.

«Неприятное впечатление!» Давненько я не встречалась с таким преуменьшением.

– Сколько там прошло нынешнего столетия… – хмыкнула я.

– Да пойми же! – вдруг почти выкрикнул он. – Это был исключительный случай! Дэн не мог контролировать себя. Ты же видела, как он пострадал! Мы. Не. Убиваем.

– Тише! – шикнула я на него. – Расскажи, что произошло в лесу?

Ник смутился. После мучительно долгой паузы он тяжко вздохнул и обречённо сознался:

– Дэн должен был принять участие в битве эльфов с орками.

Я поперхнулась чаем. Когда наконец я прокашлялась и вытерла слёзы, Ник пояснил:

– Вообще он с реконструкторами тусуется, но тут пригласили.

Ник снова перебрался на скамеечку в ногах, прислонившись спиной, закинул голову мне на колени и закрыл глаза. Меня немного напрягало, как вольготно он устроился, но прерывать рассказ не хотелось. Рассказывал он короткими фразами, с частыми томительными паузами, но скоро я получила полное представление о произошедшей стычке.

Когда он замолк, я спихнула его голову с коленей, встала и прошлась по кухоньке, обхватив себя руками. То, что Ник сумел завершить конфликт миром, значительно возвысило его в моих глазах. По рассказу вампира мне показалось, что нападение охотников не спровоцировано, а поведение не вполне адекватно. Конечно, охотники понимали, что, оставляя раненых вампиров, они обрекают на смерть какого-то человека. Не нравятся мне такие защитники человечества!

– Ты вышел на дорогу и похромал по обочине. Голосовать не пытался. Собирался дойти пешком?

Ник перестал ухмыляться, сказал задумчиво:

– Нет, конечно, рассчитывал запрыгнуть в окно. Кто же на пустынной дороге пригласит окровавленного незнакомца в свою машину? – он звонко расхохотался, обхватив меня за плечи, но сразу обернулся и виновато добавил: – Я кого-то разбудил… Когда увидимся?

– Послезавтра – домой...

– Буду ждать.

Ник быстро чмокнул меня в шею и бесшумно скрылся за дверьми.

Я невольно прикоснулась кончиками пальцев к месту поцелуя и ощутила мягкие удары пульса. Кажется, теперь понимаю, что чувствуют мотыльки, летящие на огонь. Жутко привлекательно.

– Что не спишь, Тиночка? – Бабушка стояла на лестнице, накинув шаль прямо на ночную рубашку, и щурилась на свет. – Ты что, радио включала?

Я быстро ополоснула чашки, пока бабушка не заметила, что их две.

– Прости, что расшумелась, бабуля. Не спалось, решила попить чайку. Сейчас ложусь.

…Ник, значит, собирался в окно запрыгнуть. Я не представляла, как это можно сделать на полном ходу. Ну… допустим. А дальше? Логика подсказывала, что водитель должен был погибнуть. Меня задела последняя фраза Ника. Мне казалось, что моя готовность помочь кому-то, тем более в ситуации, когда больше помощь получить не от кого, вполне нормальный поступок. Он заставил меня взглянуть на происшедшее по-другому.

– Наверное, я такая дура, что даже убить рука не поднимается, – мрачно сказала я себе и пошла в постель. Удивительно, но заснула сразу и спала без сновидений.

Последние два дня на даче тянулись бесконечно медленно. В городе меня ждал Ник, и не терпелось с ним увидеться.

Машину я оставила старикам. Мало ли что! Мне в городе мотаться особо некуда. Ехать я решила вечером, чтоб не идти по самому солнцепёку, но все равно устала жутко, хоть сосед и помог тащить сумки до электрички.

Лёшка ждал меня на вокзале, поцеловал в щечку, в темпе доставил домой и, пообещав, что с утра приведёт всю компанию, сбежал встречать Наташу с работы. Я принялась за дела: сходила в магазин, выкинула пачку спама из почтового ящика, разобрала сумки, устроила постирушку, протёрла пыль, помыла полы. В первом часу стало ясно, что больше никакой работы не придумать. Ник так и не появился. Хотя он ведь и не обещал, что придёт в первый же вечер. Скорее всего, надо его ждать завтра...

Заснула я с трудом: от духоты не спасали даже открытые балконные двери. Ну и не выспалась, естественно. Разбудил меня звонок домофона – пришёл Лёшка с девочками. Я впустила их в подъезд и понеслась на кухню ставить чайник, на ходу натягивая халат. На кухонном столе в трёхлитровой банке стояла огромная композиция из роз и орхидей, наполняя всё помещение нежным ароматом. Значит, вампир все-таки приходил! И опять он разбудил во мне противоречивые чувства: мне никогда не дарили таких великолепных цветов, это было безумно приятно, но то, что Ник бродил по квартире, когда я спала, мне не слишком понравилось.

Стол решила накрыть в комнате: кухонька у нас небольшая, а столик в ней и вовсе невелик. Одна я под таким громадным букетом ещё поместилась бы, как зайка под ёлкой, но всей компанией там явно было нечего делать.

Лёша привёл только сестру и невесту.

– А что Настя не пришла? – поинтересовалась я.

– Вся в делах, – кратко объяснила Света. – Пойдём, помогу с чаем.

Мы оставили наших влюблённых обниматься на диване и направились на кухню. Там Света аккуратно прикрыла дверь и сурово спросила:

– Ты дура или придуриваешься?

– Ты о чём? – опешила я.

– Настя Лёшку любит. Каково ей смотреть, как они с Наташей милуются? – Света, очевидно, заметила моё удивление. – Нет, ты правда не знала? Ну смотри, Наташке не ляпни.

Я только плечами пожала. В самом деле? Мне и в голову не приходило! Стыдно, должна была заметить…

Настя и ввела Наташу в нашу компанию. Год назад она попала в больницу, порвав связку на тренировке, и как-то сразу сдружилась с медсестрой на отделении. Наташенька у нас – чудо! Мне кажется, что она безумно похожа на Белоснежку из диснеевского мультика: аккуратный носик, маленький ротик, громадные глазищи удивлённого ребёнка под тонкими летящими бровями, только причёска немного другая, прямые волосы с чёлочкой, и интеллекта в лице побольше. Невысокая, хрупкая, в свои двадцать два она выглядит совершенной девчонкой.

Вместе Настя и Наташа смотрятся препотешно: хрупкая крохотная брюнетка и до плеча не достаёт высокой фигуристой блондинке. Лёшка, когда увидел их в первый раз, долго смеялся:

– Вас бы сложить да поделить!

– Дурак ты, мой дорогой, – надменно ответила Настя. – Получится ни рыба ни мясо, а так – мы две яркие индивидуальности.

Наташина индивидуальность оказалась достаточно яркой для того, чтобы Лёшка решил проститься с холостой жизнью и сейчас ходил в гордом статусе жениха и полноправного члена нашей компании. Как же, наверное, Насте обидно!

Я стала собирать на поднос всю чайную дребедень, а Света задумчиво уставилась на букет:

– Откуда такое чудо?

– Помнишь, я тебе про парня говорила? – вздохнула я.

– Появился, значит, – без особой радости заметила Света, бесцеремонно вытащила из-под букета записку, которую я до того не замечала, бросила на неё быстрый взгляд и хмыкнула под нос. Я посмотрела через её плечо: «С возвращением, Ник» и номер мобильника.

Я собрала всю мелочёвку, Света взяла чайник и вафельный торт (хорошо, что я накануне сбегала в магазин), и мы вернулись в комнату.

Особых новостей ни у кого не оказалось.

– Работа и предсвадебная беготня, – объяснил Лёшка. – Суета сует.

Наташа устало улыбнулась:

– Немного осталось. Кафе заказано, машина – тоже, фотографа сговорили, платье закончено. Лёша его, естественно, не видел, а девочкам понравилось.

Я, конечно же, заявила, что тоже хочу посмотреть, и напросилась в гости.

Света сообщила, что отложила мне какую-то совершенно потрясающую тряпку, и почти даром: у них в бутике очередная распродажа. Я вдохновилась: у Светланки абсолютное чувство стиля, и, если она сказала, что это для меня, надо покупать без разговоров. Затем насели на меня. Я пробовала отговориться полным отсутствием новостей, мол, какие могут быть новости в деревне, но, естественно, ничего не вышло. От Светки так просто не отделаешься!

– Давай, выкладывай, как он выглядит, как познакомилась, о чём говорили, и вообще всё. Что мы, не родные?

Наташа оживилась, а Леша молча закатил глаза к потолку и начал задумчиво уплетать остаток торта. Я лихорадочно пыталась сообразить, что же я могу рассказать моим друзьям. Адаптированная версия получалась короткой и скучной.

– Познакомились случайно, на дороге, я его до города подвезла. Зовут Ник. Он приезжал посмотреть на битвы ролевиков, и подрался с гномами. Выглядит… ну вот, как Наташка. Невысокий, бледный, темноволосый, зеленоглазый, стройный до худобы. – Я подумала о его нечеловеческой силе и скромно добавила: – Но не хилятик. Кажется Лёшкиным ровесником или немного постарше. Красивый, улыбка обалденная. Вообще смотрится, как скрипач или поэт девятнадцатого века. Представляете: изящные кисти, горящие глаза, волосы волнами до плеч. Ни о чём особенном мы не говорили, я думала, что больше его и не увижу. Он и не пытался договориться о встрече, телефон не спросил. А пару дней назад приезжал на дачу, сказал, что хотел увидеться. Говорили, – я задумалась, вспоминая, – ну, только о политике говорили, ещё рассказал, как в драку вляпался. Пообещал, что в городе зайдёт. Вот цветы прислал. Вроде всё.

– Вы сходите на кухню, на этот веник посмотрите, – обвиняющим тоном сказала Светка.

Лёша молча отправился на кухню, Наташа поплелась за ним. Оперативно осуществив осмотр упомянутого веника, сладкая парочка вновь вернулась на диван. Вид у Лёшки был мрачный. Я недоумевала.

– Кто-то умер?

– Похоже, твой здравый смысл, – хмуро ответила Света и повернулась к брату: – Ну, объясни же ты ей!

– Звонила ему? – кратко поинтересовался Лёша и, когда я покачала головой, категорически потребовал: – И не звони!

– Почему? – не поняла я. – Надо же хотя бы поблагодарить за цветы!

– Надо! – неожиданно согласилась Светка. – Пусть эсэмэску шлёт, да, Лёш?

– Пусть! – согласился Лёша. – Вот и номер у него будет. Захочет – сам позвонит.

– Что, по-вашему, происходит? – осторожно поинтересовалась я. Лёша подсел ко мне, бережно обняв за плечи:

– Тинка, ты только не обижайся, ладно? Вот скажи, ты представляешь, сколько стоит такой букет?

– Ну, наверное, около тысячи, – предположила я.

– Скорее около четырёх, – вякнула своё веское слово Светик.

Я, шокированная, уставилась на неё.

– Похоже, – согласился Лёша. – Знаешь, я зарабатываю неплохо, но когда Наташке предложение делал, и то цветочки скромнее покупал. Посмотри на ситуацию объективно: ты, безусловно, девушка симпатичная, но неземной красотой не ослепляешь. Мы-то знаем, какая ты замечательная, а этот тип – нет. Вы ведь вы даже не разговаривали по-человечески. Так с чего бы вдруг так тратиться?

– Это он понты кидает! – снова встряла неугомонная Лёшина сестрёнка.

Лёшка поморщился и, повернувшись к Свете, недовольно заметил:

– За языком последи. Читаешь, читаешь, а всё без толку. – Он снова обратился ко мне: – Но можно и так сказать. Ты бы на себя со стороны посмотрела, когда про парня этого рассказывала. Прямо несовершеннолетняя соплюшка, впервые узревшая принца на белом «мерседесе»! Уверяю тебя, этот красавчик прекрасно знает, какое впечатление он производит на хрупкие девичьи сердца. С него ещё станется пропасть на недельку-другую, отговариваясь работой, болезнью или ещё чем, а потом исстрадавшуюся в разлуке даму сердца можно брать голыми руками. И не дуйся на меня, Тина. Ты знаешь, ты для меня такая же сестрёнка, как Светка, и, конечно, мне бы не хотелось, чтобы ты стала строчкой в списке какого-нибудь Дон Жуана. Тем более что ты не крутишь романы, как моя бестолковая сестрица или наша королева Анастасия, и опыта у тебя никакого. А вот голова на плечах у тебя есть, поэтому просто используй её, пожалуйста, имея в виду всё, что я тебе сейчас наговорил.

Я пообещала подумать. Мы дружно убрали со стола и, договорившись сходить на неделе на новый фильм, расстались. Проводив ребят, я помыла посуду, залезла с ногами в любимое кресло и стала размышлять. Лёшина речь меня впечатлила. Никогда я не слышала от него таких монологов! Конечно, не зная всего, Лёшка не мог оценить ситуацию адекватно, но Ник действительно вёл себя странно.

Похоже, он вообще склонен к перегибам. Стоило упомянуть, что перенервничала – пожалуйста, взял и заблокировал память. Взгляды, которые он на меня кидал, просто светились радостью и восторгом. Оно, конечно, приятно, но как-то... слишком. Роскошный букет тоже выглядел несообразно. Интересно, это только Ник с таким размахом действует или все вампиры такие? Мне почему-то казалось, что и смерть мужчины в лесу — явление примерно такого же порядка: вот, вроде и не убивают, но так уж получилось, немного переборщили…

Я, кажется, запуталась. Сама считала, что общество должно избавляться от насильников, но увиденное убийство меня выбило из колеи. Изменила ли я своё мнение или просто временно впала в неуместную сентиментальность? Слишком много эмоций и мало информации для вынесения вердикта. Да и Ник уверял, что этот случай исключительный. Ладно, посмотрим, что дальше будет. Жаль, что расспрашивать его нельзя. Даже я вопросы «за жизнь» не люблю, а Нику они могут показаться верхом бестактности. Лучше раскрутить вампира на какую-нибудь морально-этическую беседу, чтобы получить представление, что от него ожидать.

Как меня воспринимает Ник? Как бы я сама относилась к своей еде, если бы она обладала разумом и чувствами? Всегда мне казалось, что у меня богатая фантазия, но тут она меня подвела. Не укладывалась у меня такая картинка в голове, и всё тут. Слишком мало я знала о вампирах, чтобы строить какие-то предположения. Как Ник смешно сказал: «нежить кровососущая»! Невольно улыбнулась. Что такое нежить? Если существо мыслит, чувствует, действует, то оно, на мой взгляд, вполне живое.

Я представила себе Ника. Как прикольно он выглядит, когда задумчиво закусывает нижнюю губу клыками! Оказывается, сам факт существования вампиров я восприняла с энтузиазмом ребёнка, которому доказали, что Дед Мороз всё-таки существует. Скорее бы увидеться. Ну и пусть сказка страшненькая, зато настоящая! Интересно-то как!

Телефон, казалось, жёг руки. Позвонить? Меня грызли сомнения. Ник будет ждать звонка. Вероятно, он мне благодарен. Я боялась, однако, что за его восторженными взглядами скрывается нечто большее. Уж не влюбился ли он? Этого мне только не хватало!

А ведь он может принять мой звонок за проявление взаимного интереса. Не стоит его поощрять.

Всё-таки Лёшка прав. Я взяла мобильник и набрала самый краткий текст, который смогла придумать: «Спасибо за цветы. Кристи»

А звонить не буду!

Глава 5

НИК

Я проснулся достаточно рано – и зря. Детские вопли, доносившиеся с дворовой площадки, сразу дали понять, что погода неплохая. Для людей, естественно. Чтобы удостовериться в этом я вышел в другую комнату. Её можно было бы назвать гостиной... если бы у меня бывали гости. После спальни, освещавшейся лишь тусклым блеском монитора, свет раздражал, хотя на самом деле здесь царил уютный полумрак: окно выходило на восток, клён, растущий перед домом, заслонял его почти полностью, что мне особенно нравилось и в своё время послужило основанием для выбора именно этой квартиры. Но и просветов между ветвями было достаточно, чтобы увидеть кусочек безоблачного неба и залитый солнцем дом напротив. Одно из окон стало распахиваться, яркий свет резанул по глазам. Я, зажмурившись, отшатнулся, поторопился вслепую убраться в глубь комнаты и неловко, почти на ощупь, сел в кресло. Скоро цветные пятна прекратили дрожать перед глазами, и я с досадой оглядел своё жилище. Комната казалась просторной, потому что была почти пустой: диван с парой кресел у одной стены, домашний кинотеатр и тумба-бар у другой. Я чувствовал себя, как в клетке.

Дэну хоть есть где развернуться! Он мне предлагал тоже строить свой дом. Я отказался и сейчас жалел об этом.

Я включил музыку, вернулся в кресло и попытался расслабиться. Нет, никак. Глухое раздражение нарастало.

Прошло больше недели, а никаких следов охотников обнаружить не удалось. Я допускал, что они могли уехать из этого района, напуганные предполагаемыми последствиями нашего столкновения, но особо в это не верил. Пугливые люди в охотники не идут.

Прикинув скорость передвижения людей, расстояния и сверившись с расписанием электричек, я пришёл к выводу, что нападавшие приехали со стороны города, скорее всего, в нём и остановились, хотя на многолюдном вокзале запах я уловить не смог. Для очистки совести пробежался по всем станциям — и безрезультатно. Как можно разыскать в многотысячном городе кучку конкретных людей, я понятия не имел. Раньше мне делать этого не приходилось, да и с охотниками я не сталкивался больше двухсот лет, с тех пор, как Дэн принял меня под своё крыло.

Убийства членами его клана совершались редко. Обычно те, кто не мог с собой совладать, сами устраняли последствия своего проступка, избавляясь от тела или инсценируя что-нибудь, объясняющее смерть естественными причинами. Несколько раз приходилось вмешиваться мне, но ничего особо сложного...

Мы были незаметны. Естественно, охотники нами и не интересовались. Что же изменилось?

Первым делом я поговорил с Дэном. Вдруг нападение в лесу – нелепая случайность? Взгляд охотника должен быть намётан на мелочи. Я не исключал возможность того, что эти парни просто приехали на игру, а Дэн как-то выдал себя. Спрашивать его об этом было не слишком удобно, но я всё же спросил. До сих пор неприятно вспоминать его неприкрытое удивление:

– За кого ты меня принимаешь?

Люди не умеют прислушиваться к своим инстинктам. Иногда встречаются те, которые чувствуют вампиров. Их мало, и обычно они не понимают своих ощущений, даже смущаются, испытывая неловкость и недоверие. Вот охотник, обладающий таким чутьём и осознающий его, может быть очень опасен. Я высказал Дэну предположение, что среди охотников мог быть особо восприимчивый, но он после короткого раздумья его отверг:

– Тогда бы раньше, когда я ещё шёл позади... Мне показалось, что они оживились только когда увидели меня. Похоже, знали в лицо.

Откуда? Как? Я не мог ответить, но это только подстёгивало. Найду охотников и, перед тем, как уничтожить, допрошу.

Наверняка приезжие. Мне казалось, что про здешних я бы знал. В городе столько мест, где можно остановиться! Без особых надежд на успех я начал обходить гостиницы, начиная с самых дешёвых, но неожиданно повезло. По странному стечению обстоятельств эти люди останавливались в принадлежавшем Дэну общежитии, откуда и съехали в спешке этим же вечером. Спустя несколько минут я уже стоял в их комнате, жадно вдыхая ненавистный запах. Уже светало. Я распорядился, чтобы эту комнату пока не сдавали, и отправился спать, по дороге обзвонив тех, кто мог бы помочь в поисках. К вечеру я, полный энтузиазма, вернулся в общежитие во главе небольшого отряда.

В комнату никого не заселили. В распахнутое окно лениво задувал ветерок, принося арбузный аромат свежескошенной травы. Ещё здесь пахло хлоркой и сиренью с каким-то химическим привкусом. Охотниками точно не пахло.

Винить было некого: предупреждать, чтобы не убирались, мне в голову не пришло. Ругать людей за исполнительность глупо. Я развернулся и пошёл к выходу, команда потащилась за мной. Только в одном месте, на лестничной клетке, я притормозил, снова уловив нужный запах, но понял, что объяснить, который из многих меня интересует, не смогу.

Махнув рукой, я отпустил помощников.

Если охотники в городе, сам найду. Я разбил город на квадраты и с наступлением сумерек начинал кружить по улицам и дворам, внимательно принюхиваясь. Конечно, так можно и пропустить, и я уже решил, что, обойдя город один раз, начну повторное прочёсывание. За ролевиками тоже стоит посматривать, хотя, как я понял, охотники к ним так и не попали.

***

Спустя несколько дней я ещё раз проверил лагерь ролевиков – и опять никого не нашёл, зато на обратном пути заглянул к Кристине.

Никогда мне не хотелось иметь своего человека. Да и зачем? В других кланах частенько заводят людей, чтобы лишний раз не рисковать на охоте. Их быстро выпивают и заменяют новыми. Я смысла в таком приобретении не видел. Часто пить нельзя, а хлопот – хоть отбавляй. Мало ли что человеку в голову придёт? У нас я хорошо знал двоих. И если Таня особых проблем Дэну не создавала, то Оля у Михаила была сплошной проблемой. Миша никак не мог решить, что с ней делать. Она влюбилась в него, назойливо просила обратить. Навязчивость человечки надоедала, но и бросить девушку он не мог, говорил, что очень вкусно, отказаться – жаба задушит.

Да какой там может быть особый вкус?

Я не понимал, пока не попробовал Кристину.

Лёгкий испуг, вытесняемый злостью. Боль, недоумение, растерянность. Ах, какие растерянность и удивление! Я и сам был удивлён. Какие только чувства мне не встречались: панический ужас, брезгливое презрение, ненависть, отвращение, – но с такой реакцией сталкиваться не приходилось. Я намеревался поделить первого встречного с Дэном, принеся принципы в жертву на алтарь практичности, а тут заколебался. Девушка смотрела на меня с жалостью и любопытством. Личико казалось слишком маленьким для громадных удивлённо–восторженных глаз и яркого крупного рта...

Нога пришла в норму, но собственноручно располосованный живот ещё болел, и я отложил решение.

Во второй раз она показалась мне ещё вкуснее: невероятная доброжелательность, смешанная с жадным любопытством, и острое сострадание. Великолепный коктейль! Я понял, что не хочу от него отказываться. Стоит попробовать приручить эту человечку. Неплохо будет иметь постоянную подружку, с которой можно и погрешить, и поговорить, ничего из себя не изображая, которой не надо корректировать воспоминания после каждой кормёжки. Не надо будет притворяться, прятать клыки или рассчитывать углы падения света, чтобы вдруг не блеснули глаза. Интересно, в постели-то она как?

Конечно, пришлось хлопотать вокруг неё, но это оказались приятные хлопоты, да и принимала она их забавно.

Проверив лагерь ролевиков, я свернул к Кристининой даче. Трудно удержаться и не проверить приобретение. Неестественное спокойствие Кристины при нашей первой встрече можно списать на шок. Я не очень хорошо представлял, как вести себя с этой девушкой, и решил ориентироваться на её реакции. Прикинул варианты её поведения и был готов успокоить, утешить, а при удачном течении событий и соблазнить. К чему затягивать?

Получив приглашение в дом, я решил, что это мне предстоит быть соблазнённым, но быстро понял, что заблуждался. К дружескому разговору за чашкой чая я готов не был. Сначала меня обескуражила манера Кристины держаться со мной, как с равным, однако я не почувствовал ни капли фальши в её поведении, а потом даже нашёл в этом определённый шарм. Когда это мне последний раз доводилось просто поболтать? Она не заискивала, не засыпала меня неуместными вопросами, слушала внимательно и с интересом, всем видом показывая, что я ей симпатичен. Я знал, что нравлюсь женщинам, привык к этому, ну и само собой использовал на полную катушку. Но они-то считали меня человеком! Удивительно, насколько всё оказалось интереснее, чем я себе представлял. Хорошо, что я не стал её убивать.

***

От вкусных воспоминаний привычное чувство голода усилилось и стало нестерпимым, пересохший рот свело горечью. Сколько времени прошло с последней кормёжки, когда мы с Дэном выпили того человека в лесу? Я вдруг понял, что, увлечённый поисками охотников, голодал слишком долго.

В кафе ехать рано, но сидеть взаперти становилось невыносимым, и я решился выйти. Солнцезащитный крем. Джинсы, спортивная майка и рубашка. Всё чёрное - этот цвет мне нравился всегда, да и случайные капли крови на нём не бросаются в глаза. Критический взгляд в зеркало. Нет, чёрная рубашка в жару выглядит нелепо и придаёт мне вид киношного вампира. Я с сожалением поменял её на белую и надел тяжёлую цепочку с крестиком – сплав, похожий на серебро. Уже лучше, вид вполне человеческий. Теперь взлохматить волосы так, чтобы хоть немного затеняли лицо. Тёмные очки – и можно идти.

Всю дорогу до гаража старался держаться в тени и всё равно, садясь в машину, чувствовал, как горит кожа на лице и шее. Ничего, пройдёт. Пару часов я гонял по загородным дорогам, наслаждаясь скоростью. Раздражение улеглось, к кафе я подъехал спокойным и сосредоточенным.

Заведение располагалось в отремонтированном наспех полуподвале и не отличалось никакими изысками в оформлении. Шоколадные занавески на окнах гармонировали с тёмным лаком деревянных столов и табуретов. Оштукатуренные светлые стены кое-где пошли трещинами, хотя при уютном приглушённом свете людям это не бросалось в глаза, так же как и следы протечек на потолке. Интерьер никакой, однако кафе пользовалось популярностью: кормили здесь быстро, сытно и недорого, а вечерами крутили хорошую танцевальную музыку. Сейчас народ только собирался, мой любимый столик ещё не заняли, и я, приветственно кивнув бармену, устроился в дальнем углу, рядом с декоративным фонтаном. Мне нравилось журчание воды, да и обзор отсюда хорош.

Подошла официантка с бокалом вина. Я неторопливо сделал несколько глотков, рассматривая зал и выбирая сегодняшнюю жертву. Лица незнакомы: завсегдатаи ещё не подтянулись. Скромно потупленные глазки, и кокетливые взгляды из-под ресниц, парочка восхищённых улыбок – как всегда. Скучно.

Я отставил бокал в сторону и задумался, изучая узоры сучков на столе. Никто мне особенно не понравился, но ждать не хотелось. В окружении людей голод казался почти нестерпимым, вино не перебивало жгучей горечи слюны. Вот та девушка, шею которой прикрывает ворот-стойка, и подойдёт. Пары уже топтались на танцплощадке, раскачиваясь под негромкую мелодию. Можно просто пригласить человечку на танец, не утруждая себя беседой.

Не прислушиваясь к разговорам, я всё равно слышал обрывки фраз.

– … этот фильм ещё два дня идёт…

– … Викуся говорит, он в койке классный…

– … нет, не люблю коктейли, лучше вино…

– …если не пересдам за две недели, то выпрут...

– … в той заводи вот такую щуку поймал…

– …Вику домой отвёз на «ламборгини», представляешь?

Ба! Да это обо мне! Интересно, решится ли кто-нибудь из этих девиц проверить слова Викуси? Есть смысл подождать. Скажем, минут десять. Я сглотнул и устремил взгляд на часы.

– Ну, парень, похоже, что она уже не придёт! – раздался насмешливый голос у меня над ухом.

– Похоже, – согласился я, посмотрев на туфельки, остановившиеся рядом со мной, и демонстративно медленно поднял глаза к лицу их обладательницы. Выпившая, но не пьяная. Лёгкая блузка открывает шею – жаль. Полновата, на мой вкус, но ножки ничего, косметики в меру. Пахнет и выглядит аппетитно. В общем, не ах, но сойдёт.

– Ну и как? – тем же тоном поинтересовалась девушка результатом осмотра. Говорить комплименты было лениво.

– Вполне, – лаконично ответил я и кивнул на соседний стул. – Составишь компанию?

Всё шло по накатанной колее. Большая часть девушек, посылавших заинтересованные взгляды, обнаружив, что я уже занят, потеряла ко мне интерес. Я заказал человечке шампанского, но допить не дал – повёл танцевать. Сначала партнёрша положила руки мне на плечи, вскоре – сцепила замком на шее. Я принял приглашение

Я притянул её поближе. В толпе никто не обращал на нас внимания, тем более что бармен, бросив взгляд в нашу сторону, ещё ослабил и без того приглушенный свет. На следующем танце я начал целовать девушку, сначала еле касаясь губами, затем немного подразнил языком и крепче прижал к себе. Её сердцебиение участилось, дыхание стало глубже. Хватит, пора.

В танце я подвёл её к коридорчику, отделённому от зала ажурной шпалерой с искусственной зеленью, увлёк её туда и, протащив мимо туалетов, свернул за угол. В длинном узком проходе горела тусклая лампа. Здесь находились служебные помещения, сейчас безлюдные. Ближнее использовалось, когда кафе арендовали на мероприятия и приносили часть блюд с собой. В маленькой комнатке стояли два холодильника, кушетка, столик и несколько вешалок. На стене – большое зеркало, а под самым потолком – окна в коридор. Я закрыл дверь на щеколду и привлёк к себе горячее тело. Теперь мы целовались по-настоящему. Клыки уже вышли на всю длину, мне пришлось корректировать восприятие человечки, чтобы она их не заметила. Через несколько минут, когда уже чувствовался запах её желания, я подтолкнул девушку к кушетке и стал снимать джинсы. Она неловко села, ощупывая кушетку руками.

– Как ты вообще видишь в такой темноте?

Я не стал отвечать, уложил партнёршу и пристроился сверху. Ждать я больше не мог и запустил клыки в шею, одновременно сдвигая наверх узенькую юбку и нащупывая тонкую полоску стрингов на влажных складках плоти. Потрясающе удобная мода! Я проник в неё одним сильным толчком и начал движение. Никаких изысков, но ей это понравилось. Девушка, постанывая, двигалась мне в такт. Кончили мы одновременно.

Я пил маленькими глотками, стараясь продлить удовольствие, не упустив ни малейшего оттенка эмоций, когда на меня вдруг накатило. Вот уж не ожидал! Сжав кулаки и закрыв глаза, я боролся со жгучим желанием скрутить и исковеркать это беспомощное тело. В конце концов я смог сосредоточиться на приятном чувстве тепла и сытости и взять себя в руки. Машинально я впечатал в память человечки дополнительные воспоминания о прекрасном сексе – у меня было несколько картинок на выбор. Но какого труда стоило осторожно убрать клыки и зализать кровоточащие отметины!

Я старался не слишком вслушиваться в лепет девушки, он меня раздражал. Приказав ей спать, я сел на край кушетки и задумался. Мне всё ещё хотелось убить эту потаскушку. Медленно, смакуя каждый нюанс агонии. Сколько времени прошло с последнего такого приступа? Лет двести, не меньше. У меня появилось пренеприятнейшее подозрение…

Колебался я долго и всё же решился позвонить Дэну. Если прав, стоит с ним всё обсудить. Спрашивать его о еде счёл совсем уж неудобным и просто доложил:

– Дэн, знаешь, я сейчас с охоты... – дальше слова не шли, но я превозмог себя. С трудом подбирая выражения, рассказал о том, как чуть не сорвался.

– Хорошо. Спасибо, что сказал. Буду иметь в виду.

В телефоне зазвучали гудки. Какое разочарование! Я-то надеялся узнать, как проходила трапеза Дэна! Но перезванивать глупо. Обсуждать что-то он явно не хотел, а спрашивать у него про охоту – язык не повернётся!

Я неторопливо оделся и разбудил человечку. Девчонки в зале могут и тревогу поднять, обеспокоенные долгим отсутствием подружки. Самый неприятный этап: ждать исчезновения проколов от клыков. Заказал пару коктейлей, потом ещё. Проверенный способ: напоить и отвезти домой. Нетерпение девушек за соседним столикам казалось очевидным, да я и сам с удовольствием вернул бы свою красотку любопытствующим подругам, но рано. Тоска…

Захотелось увидеться с Кристиной. Она отправила эсэмэску и пропала. Я же видел, что понравился ей. Специально выбрал самый дорогой букет в магазине, чтобы произвести впечатление – и ни одного звонка! Естественно, я не собирался бежать к ней по первому зову – надо дать девушке соскучиться. В чём дело? Дела накопились за время отъезда? Или с Кристи что-то случилось? Немного поколебавшись, я развернул машину и подъехал к её дому.

Балконная дверь открыта, свет в окнах не горит. Время за полночь, люди почти все спят. Оглядевшись и прислушавшись, нет ли ненужных свидетелей, я легко забрался на балкон и вошёл в квартиру. Никого! Быстро прошёлся, осматриваясь. Какая неаккуратная! В спальне разбросана одежда, дверцы шкафа распахнуты – похоже на сборы в спешке. На кухонном столе – кастрюля с тушёным мясом, я невольно поморщился от запаха. Сейчас тепло, она рассчитывала вернуться сегодня или убрала бы еду в холодильник. Убрать? Я не стал ничего трогать, вернулся в машину.

Подъехало такси. Кристи! Чмокнула в щёчку свою попутчицу, с улыбкой помахала рукой на прощание и вошла в подъезд, не заметив меня. Я остался сидеть в смешанных чувствах: облегчения, оттого что с моей человечкой всё в порядке, и досады – она вовсе не выглядела скучающей.

Отправился на привычное прочёсывание кварталов. Кристиной займусь, когда руки дойдут. Может, потеряла мой номер? Буду ждать ещё два дня, затем позвоню сам. Где же эти чёртовы охотники? Их исчезновение держало в тревожном ожидании удара неизвестно откуда. Терзало беспокойство.

Назавтра Кристина дома не появилась. Я несколько раз прерывал прочёсывание города и проверял её квартиру. Последний раз заглянул перед рассветом и уехал недоумевающий и раздражённый. Где она, с кем? Должна же понимать, сколько опасностей ночью подстерегает девушку! Не ночевала она дома и следующей ночью. Я снова прошёлся по её квартире и обнаружил, что днём она заходила. Ждать не стал. Не буду звонить, пока не разберусь, в чём дело и где Кристи пропадает ночами. У неё есть приятель? Больше ничего в голову не приходило. Какие могут быть варианты? Я уже считал девушку своей и отступать не собирался.

***

Следующим вечером я снова сидел в машине недалеко от подъезда Кристины и раздражённо думал, что провожу здесь больше времени, чем на работе. Она появилась после полуночи. Сначала я услышал голос – на пустынных ночных улицах звуки разносятся далеко. Кристи вяло ругала фильм, который шёл сейчас в центральном кинотеатре. Я его не видел, хотя и собирался посмотреть. После такой оценки, может и не стоит тратить время. И тут… Я просто не поверил своим глазам! Мне показалась, что Кристина идёт с Дэном, но почти сразу же я понял, что её спутник – человек, хотя этот парень действительно напоминал Дэна телосложением, типом лица и цветом волос. Даже причёска была похожа. У подъезда они немного постояли, болтая о всяких пустяках, пока я медленно закипал, потом он поцеловал Кристи в щёчку, вызвав у меня вспышку ярости, и направился прочь, а я, решив разобраться с ним позже, проник уже хорошо знакомым путём в квартиру Кристины и стал ждать её прихода.

Кристина направилась на кухню. Я слушал шаги, звон посуды, хлопанье холодильника, пытался успокоиться и не мог. Когда она вошла в комнату с чашкой чая в руке, я стоял у балконной двери, мрачный и безмолвный. Кристина бросила на меня короткий взгляд, прошла, поставила чай на столик, села в кресло и только потом обратилась ко мне:

– И какого чёрта ты здесь делаешь?

Я растерялся:

– Кристи, ты что, не рада меня видеть?

Кристина задумчиво смотрела на меня. Она не выглядела ни обрадованной, ни испуганной.

Знаешь, Ник, – медленно начала она, – мне, конечно, было бы приятно с тобой увидеться, но не в такое время. Ты, кстати, как сюда попал?

– Через балкон, – ответил я, внимательно вглядываясь в её лицо. Наконец заметил в её глазах искру прежнего интереса.

– Ты реально умеешь летать?

Я покачал головой:

– Нет, к сожалению, но прыгаем и лазаем мы действительно неплохо.

– Вот как, – безразлично заметила она и уткнулась в свой чай. Мысли мои естественным образом сворачивали на неизвестного провожатого. Меня променяли на человека! В чём же ещё причина такой резкой перемены в отношении? Тем временем Кристина допила чай и встала.

– Видишь ли, Ник, – сказала она, выходя из комнаты, – хотя я и пригласила тебя к себе домой, это вовсе не значит, что ты можешь вламываться сюда по собственной инициативе, когда заблагорассудится. Ты, может, не заметил, но это моя спальня, а не проходной двор. У тебя есть мой телефон, ты всегда можешь позвонить и договориться о встрече на время, которое будет удобно не только тебе, но и мне. Сейчас поздно, у меня был тяжёлый день, а завтра рано вставать на работу. Всего доброго.

Только сейчас я обнаружил, что мы стоим перед распахнутой выходной дверью. Меня что, выставляют? Кем себя возомнила эта человечка? Захлопнув дверь, я в ярости повернулся к Кристине:

– С ума сошла? Ты что, вообще меня не боишься?

Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами.

– А ты хочешь, чтобы боялась?

Я растерялся. Меня ведь привлекло именно её бесстрашное доверчивое отношение. Я вспомнил, как она рыдала у меня на плече в лесу, как радостно улыбалась, когда я приехал к ней на дачу. Но её сегодняшняя бесцеремонность просто бесила. Неужели мои требования так противоречивы?

Очевидно, я молчал слишком долго. Кристина шагнула ко мне и положила руку мне на грудь.

– Ник? Что ты хочешь от меня? Что тебе нужно: закуска, игрушка, друг?

Я невольно улыбнулся:

– Всё сразу!

Она покачала головой:

– Не получится, мой дорогой. Три в одном флаконе не выйдет! Я была бы рада стать тебе другом и не хочу быть ни игрушкой, ни едой, хотя, конечно же, понимаю, что ты можешь заставить меня. А вот заставить дружить ты не в силах. Выбор за тобой. А сейчас уходи, пожалуйста. Я действительно устала. Когда решишь что-нибудь, звони.

И я ушёл. Так и не понял, что пошло не так, но решил, что с этим разберусь позже. Хотелось приручить эту странную человечку, а не управлять ею. Так интереснее. Надо спасать то, что можно. Я ей нравился – не отвергла же она меня с ходу, предложила дружбу. С неприятным чувством я отметил, что мне не хватало восторженного удивления в её глазах. Ладно, дружба так дружба. Будем действовать постепенно, начнём с малого. Пока я всегда найду еду и секс на стороне, а потом Кристи смягчится. Понадеявшись, что она еще не уснула, я набрал номер.

– Кристи, извини, я не хотел тебя обидеть. Мне действительно нужен друг. Скажи, мы можем встретиться завтра?

Конечно же, она согласилась. Кто бы сомневался!

Глава 6

КРИСТИНА

Ник не звонил. Я уговаривала себя, что это к лучшему. Здравомыслие подсказывало, что от него надо держаться подальше. Не слишком помогало. Хотелось больше узнать о вампирах, и было чуть не до слёз обидно, что необычный предполагаемый поклонник так легко выбросил меня из головы.

Всегда я считала себя непрошибаемо спокойной, гордилась этим, но, обнаружив Ника в собственной комнате, вскипела. Какого труда стоило не высказать ему сразу всё, что я о нём думаю! Бесцеремонный тип. Я ведь иногда и голышом расхаживаю, пользуясь тем, что одна дома. Зато выставляя вампира, я получила истинное наслаждение от вида его растерянной физиономии. Ненадолго, к сожалению. Перечисляя Нику варианты отношений, я надеялась, что он возмутится, скажет, что я ему действительно нравлюсь, что он не собирается играть с моими чувствами. Тем более что он мне был симпатичен – обаятельный и заботливый. А Ник всё принял как должное. Тоже мне, герой-любовник. Наглый вампирюга. Потребитель несчастный. Зараза зубатая. А я хороша: распустила розовые сопли! Ой, обидно-то как!

Никогда я не увлекалась симпатичными парнями: стесняюсь, чувствуя себя серой мышкой. А с Ником – никакой неловкости, и он ведь дал мне понять, что я его заинтересовала. Тем больнее и обиднее было обнаружить, что его интерес носит потребительский характер. Но что ещё можно ждать от типа, который, по его же словам, паразитирует на человечестве! Общаться с вампиром больше не хотелось.

Я смотрела в окно, как Ник неторопливо переходит дорогу и садится в машину. Она мягко тронулась с места и исчезла из поля моего зрения. В полном обалдении я села на пол прямо, где стояла. Эта крутая тачка его? Я ещё три дня назад обратила на неё внимание: красивая, хищных очертаний, золотистого цвета. Марка мне неизвестна, но явно что-то спортивное и дорогое. Значит, Ник приезжал, но не счёл нужным объявиться, просто следил за мной. Вот гад! Зато сегодня, когда меня провожал Лёшка и, кстати, чмокнул в щечку на прощание, мой кровосос уже тут как тут, мрачный, как грозовая туча. Может, и сегодня не подумал бы зайти если б не Лёшка?

Если Ник действительно из-за этого надулся, значит, Лёшка сейчас в опасности. Зря я сразу на вампира набросилась, надо было сначала послушать, что он скажет. А сейчас стоит невзначай намекнуть, что Лёшка ему не конкурент.

Зазвонил мобильный. Оказывается, мой вампирюга решил, что ему в первую очередь необходимо простое человеческое общение. Ну, вот и пообщаемся. Оттягивать встречу я не стала, хоть и мелькнула такая мысль. Вдруг действительно надо выводить Лешку из-под удара? Как разбираться с Ником? Угораздило же так запутаться!

***

Заказ на сегодня оказался небольшим, с работы отпустили раньше обычного, и я решила заскочить в бутик к Свете. Наши смены почти всегда совпадали, и никак было к ней не попасть. Интересно, какое суперплатье она для меня раскопала? Позвонила – и отправилась смотреть.

Торговый центр двухэтажный и длинный, на весь квартал. Свидание Нику я назначила у фонтана на перекрёстке: место заметное, не разойдёшься, и автобус мой туда как раз подходит. Светин бутик на втором этаже на противоположном от фонтана конце, я вышла у Светкиного входа – и прямиком к ней.

Подруга была занята с покупательницей, но улучила момент и швырнула мне хрустящий прозрачный пакет. Тряпочка в нём от такого небрежного обращения сбилась в кучку в одном углу. Я с тихим ужасом смотрела на бесформенный кусок трикотажа в унылых пятнах и разводах болотно-зелёного, терракотового и коричневого цветов. Подруга не дала выразить обуревавшие меня чувства, с непреклонным видом указав на свободную примерочную. Неохотно поплелась туда. При ближайшем рассмотрении тряпочка оказалась платьем самого простого фасона с круглой горловиной без воротника, длинными рукавами и длиной чуть выше колена. Я смиренно натянула его и посмотрелась в зеркало. Эффект обалденный! Я знала, конечно, что у меня приличная фигура, но в этом платье она выглядела просто великолепной, и вообще я была похожа на лесную фею. Я тупо рассматривала себя, пытаясь понять, за счёт чего создаётся такое впечатление, но, очевидно, не всем дано.

– Ну? – самодовольно поинтересовалась Светланка, влетая в кабинку.

– Сколько? – обречённо спросила я.

– Это подарок от нас с Лёшкой на день рождения, – она обняла меня и поцеловала. – Только попробуй что-нибудь другое надеть! Всё, забирай и выметайся живо, меня клиентка ждёт.

Я убрала платье в сумочку, вышла и посмотрела на часы. До встречи с Ником ещё есть время. Я прошла по длинному проходу между двумя рядами магазинчиков, лавируя среди покупателей, и завернула в кафе, привлечённая ароматом выпечки. Отстояв очередь, получила свой кофе с вожделенной булочкой и села у стеклянной стены, рассматривая людей у фонтана. Смеркалось, но было достаточно светло, и, к моему удивлению, Ника я заметила сразу, как только он появился, выскользнув из автобуса мягким кошачьим движением. Он огляделся, подошёл к фонтану и замер, глядя на играющие струи.

Меня охватила досада, а когда я заметила, что он держит розу – белый полураскрывшийся бутон на неправдоподобно длинном стебле, она переросла в раздражение. Я опять посмотрела на часы и, наблюдая за вампиром, начала неторопливо вгрызаться в кулинарный шедевр. Минут десять ещё было. Мысли кружили на одном месте, и раздражение, подогреваемое обидой, росло.

Тем временем рядом с Ником остановилась девушка. Очевидно, она что-то говорила. Её я видела со спины. зато хорошо могла рассмотреть снисходительно-высокомерное выражение лица вампира, когда он слушал её и как брезгливо он скривился, отвечая. Он и со мной потом будет так разговаривать? Девушка дала ему пощёчину. Молодчина! Так ему и надо! Ник даже не попытался защититься или отстраниться. На них стали обращать внимание. Девушка стояла, сжав кулаки, вся её фигура выражала решительность. Вампир затравленно огляделся и, пытаясь отступить, настороженно косился на толпу, выгружающуюся из подошедшего автобуса. Я быстро засунула в рот остаток булочки и бросилась к выходу, давясь на бегу. Кажется, кого-то из этих двоих надо спасать.

Когда я выбежала из здания, картина почти не изменилась. К моему облегчению, девушка не орала, что было бы вполне естественным при такой сцене, а тихо шипела на Ника сквозь зубы, как разъяренная кошка. Даже стоя у неё за спиной, я не могла расслышать всех её слов, хотя поняла так, что они встречались, а потом бедняжка узнала, что он встречается ещё и с её знакомой. С этой знакомой они уже нашли общий язык, а сейчас она собиралась дождаться новую девушку Ника и открыть ей глаза на его мерзкое поведение. Взгляд вампира был полон бессильной злобы. Я прикоснулась к плечу разъярённой девицы и тихо сказала:

– Спасибо, дорогая, не стоит привлекать к себе внимание, я уже всё поняла. Буду иметь в виду, что не стоит относиться к этому типу слишком серьёзно.

После этого я бесцеремонно забрала розу у опешившего Ника и дёрнула его за руку со словами:

– Что встал, кошак, наш автобус.

С задней площадки я до поворота видела, как бывшая подруга смотрит нам вслед, а потом повернулась к Нику и спросила:

– Ну, и куда ты меня везёшь?

Ник встрепенулся, взял меня за руку и на следующей остановке вывел из автобуса. Мы медленно спустились к пруду, заросшему ряской и окружённому поникшими ивами. Ник посадил меня на поваленный ствол и пристроился рядом. Передо мной был запущенный идиллический пейзаж, рядом сидел красивый парень. Романтика, однако. Вот уж действительно не верь глазам своим! Было дико слышать за спиной шум города и сознавать, что этот красавец – вообще не человек. И зачем он меня сюда притащил?

– Что, сцен не будет? – нагло поинтересовался Ник после небольшой паузы. Ах, он, оказывается, просто увёл меня от свидетелей предполагаемого скандала! Паразит, хоть бы спасибо сказал.

Я мило улыбнулась и легко ответила:

– Есть смысл? Да я и раньше подозревала, что ты бабник.

Неожиданно для меня это его задело, он запальчиво сказал:

– Ну, должен же я что-то жрать, если уж не могу убивать. Или мне с голоду загибаться?

Я мысленно повторила его фразу, потом ещё раз. Всё равно не дошло. Пришлось сознаваться:

– Ник, давай-ка поподробнее, а то я ничего не понимаю.

– Что ты не понимаешь?

Несколько мгновений мы с недоумением смотрели друг на друга, затем я пошла на вторую попытку:

– Ник, тебе для питания нужна кровь, так?

– Человеческая кровь, – отстраненно уточнил он. – И эмоции.

– Давай по порядку,– попросила я. – Что, кровь животных не подходит? Ведь по составу похоже.

Ник долго смотрел на меня так изучающе, что мне стало неловко. Наверное, это как-то проявилось внешне, потому что взгляд вампира стал насмешливым. А его слова вообще выбили меня из колеи:

– Ты не пробовала жареную саранчу?

Лёгкость мысли необыкновенная! Что это он вдруг? Я представила себе такое лакомство и почувствовала подступающую тошноту.

– Очень полезная вещь с большим содержанием белка, – наставительным тоном продолжал Ник. – Во многих странах едят. Надо взять молодых насекомых, оборвать лапки и крылышки…

– Ник, не продолжай, пожалуйста,– жалобно попросила я. – Даже представлять это противно.

Он замолк на мгновение, а затем, продолжая с любопытством меня разглядывать, поинтересовался светским тоном:

– Так что ты говорила о животных?

– Снимаю вопрос, – с досадой сказала я. – Значит, для вас пить кровь животных совершенно неприемлемо.

– Совершенно, – подтвердил Ник и, брезгливо поморщившись, добавил: – И от шерсти потом не отплеваться.

– Значит, всё-таки приходилось? Что же произошло, что довело тебя до этого?

– Это не интересно, – отмахнулся вампир.

– Если я спрашиваю, значит, мне интересно, – возразила я и сразу пожалела об этом. Наверное, не от хорошей жизни решил Ник так разнообразить своё меню, и, скорее всего, вспоминать об этом ему неприятно.

– Давай не будем листать печальные страницы моего прошлого, – иронично ответил вампир, но взгляд его стал отсутствующим, и я опять пожалела о своём вопросе. Надо срочно переключиться на другую тему.

– А донорская кровь подходит?

– Не-а, без эмоций невкусно. – В голосе Ника звучала скука, но видно было, что он с трудом сдерживает улыбку. У меня создалось впечатление, что он смеётся надо мной, хотя я и не понимала, что смешного было в моих вопросах.

– Ну, а что там с эмоциями?

Ник взглянул на меня и отвернулся к пруду.

– Для поддержания существования одной крови мало. Мне нужны человеческие эмоции, пусть не каждый раз, но хотя бы иногда. Чем они сильнее, тем реже нужна такая подпитка. Эмоции умирающего, как правило, самые сильные. Но сойдёт и влюбленность, и зависть, и боль, – всё равно что. Между прочим, если эмоции достаточно яркие, то и крови меньше надо.

У меня это не очень укладывалось в голове, и я уточнила:

– А что будет, если ты этих эмоций вообще не получаешь?

– Сначала нарастающая апатия, потом полный распад личности.

– Получается, что вы вроде как перерабатываете человеческие эмоции в свои?

Ник пожал плечами и безразлично ответил:

– Наверное, что-то в этом роде…

– А тогда в лесу, когда вы с Дэном…

Я запнулась, вспоминая безучастный взгляд жертвы вначале и дикие вопли и хрипы в конце. Ник понял:

– Вначале я поставил блокировку на сознание, а когда Дэн смог прийти в себя достаточно для самостоятельного питания, он её снял, да я и сам собирался это сделать, просто он меня опередил. Ещё вопросы?

– Будут, – пообещала я твёрдо, – дай только осмыслить информацию. Да, а почему ты не можешь убивать и как это согласуется со смертью того человека в лесу?

– Я только несколько глотков сделал, его Дэн выпил, – охотно ответил Ник. – Вообще-то он тоже не убивает для еды, но экстремальный случай, когда речь идёт о выживании, не считается.

Ник помолчал, сидя совершенно неподвижно с отсутствующим взглядом. Когда я уже решила, что не дождусь продолжения, он наконец лаконично объяснил:

– Когда я был молод и неосторожен, меня спасла человеческая девочка, спрятав от разъярённой толпы в своей комнате. Она потребовала обещания, что я не буду убивать для еды, и я дал.

Безразличие, с которым говорил вампир, показалось мне наигранным.

– Жалеешь об этом?

Ник удивлённо посмотрел на меня:

– Нет, к чему? Что сделано, то сделано. Я приспособился, у меня всё хорошо.

Он снова повернулся к пруду и с задумчивым видом замер в полной неподвижности. Я, не желая выводить вампира из этого транса, долго рассматривала его, размышляя о том, что услышала. Как ни странно, моя злость на Ника улеглась. Почему-то стало жаль его.

Спустя несколько минут вампир медленно повернул голову и посмотрел на меня. Его глаза приняли осмысленное выражение.

– Ты замёрзла,– заметил он, – можно пойти в кафе: потанцуем, согреешься.

Я действительно продрогла. Перспектива показалась вдохновляющей. Ник взял меня за руку, переплетя пальцы с моими, и повёл наверх, к улице. Там он остановил проезжавшую мимо машину и назвал адрес. В машине мы не разговаривали, а когда вышли, я пожаловалась:

– Обидно, я иногда по полчаса голосую, а ты поймал машину практически сразу.

Ник сверкнул иронической клыкастой улыбкой.

– Это был ментальный контроль?

Он кивнул и повёл меня через двор к дверям в полуподвал. Кафе не впечатляло. Название было весьма банальным: «Мечта». На дверях висело кривенькое рукописное объявление: «Ждём вас от заката до рассвета». Ник странно посмотрел на него и увлёк меня внутрь.

Недлинный коридорчик с плохо оштукатуренными стенами и трубами вдоль потолка, закрытые ставни гардероба. Да и в зале обстановка почти спартанская. Та ещё дыра. Неуместно роскошный фонтан в дальнем углу выглядел нелепо и больше подошёл бы для сада. Шпалера, увитая искусственным плющом, прикрывала проём служебного коридора.

Удивительно, но здесь оказалось многолюдно. Почти все столики были заняты, несколько человек сбилось перед стойкой, за которой на фоне большого постера с изображением вампира, обнимающего девушку, стоял бармен. Это надо было видеть! Его круглая физиономия с озорными голубыми глазами светилась обаянием, а кудрявая шевелюра, создававшая ореол вокруг головы сияла апельсиново-рыжим цветом, напоминая клоунский парик. На молочно-белой коже, какая часто бывает у натуральных рыжих, ярко выделялись губы, подкрашенные помадой, и алая полоска от края рта, долженствующая изображать подтёк крови. Бармен во весь рот улыбался народу, демонстрируя клыки. На нём была футболка с надписью «Только вампир может любить вечно» и цепочка на шее с подвеской в виде летучей мыши. Ника передёрнуло. Мы прошли мимо стойки, слушая весёлую болтовню.

– Боренька, укуси меня, – пропел манерный женский голос. Бармен скорчил высокомерную рожицу и надменно произнёс:

– Послушай, еда, не могут все быть избранными, – и закончил неожиданно жалобным тоном, – а то жрать-то что будем, а?

Народ рыдал.

– Борька! Тебе покраситься надо, ну где ты видел рыжих вампиров?

– В зеркале, радость моя! – весело ответил он.

– Всем известно, что вампиры не отражаются в зеркалах, – буркнул Ник, протаскивая меня через эту толпу и ведя к дальнему столику у фонтана.

– Я ещё молод, я исправлюсь! – проорал бармен нам вслед.

Вот ведь шут гороховый! Каково Нику видеть такую пародию?! Вампир усадил меня за столик и сел напротив, спиной к залу. Отсюда уже не были слышны разговоры за стойкой, но я продолжала смотреть на рыжего Борю. Он очень красиво работал. Не замолкая ни на минуту, бармен открывал бутылки, наливал, смешивал, протирал бокалы, принимал деньги, двигаясь отточенными плавными движениями, как будто исполняя сложный ритуальный танец.

– Здорово парень работает!

Ник пожал плечами, делая заказ официантке. Она тоже изображала вампиршу, но в ней не было такого блеска, как в бармене.

Мне не понравилось, что Ник выбирает за меня, но я решила не цепляться к мелочам. Собиралась же я его на морально-этический разговор растрясти, а он мне и тему подкинул.

– Ник, послушай, когда ты морочишь головы влюбчивым девчонкам, ты не думаешь, что для кого-то это может быть серьёзное чувство, которое перевернёт и сломает всю жизнь?

Вампир пожал плечами и равнодушно сказал:

– Человеческие чувства поверхностны и преходящи.

Меня это разозлило. Сколько лет Ник потребляет человеческие эмоции, мог бы уже начать в них немного разбираться. Не может быть, чтоб ему всегда попадались легковесные пустышки.

– Тебе не кажется, что застарелая мания величия застит глаза и мешает видеть реальность? – сладким голосом пропела я. – Уверен, что вампиры превосходят людей?

– Безусловно. Каждый мастер хочет гордиться своими птенцами, и для обращения выбираются лучшие представители людского рода.

В словах Ника была определённая логика и звучала такая непоколебимая уверенность в правоте, что я на минуту растерялась. Хорошо, что официантка принесла вино и бутылку с водой для моей несчастной розы. Моя заминка с ответом выглядела естественной.

Вино незнакомое, больше похоже на сок. Вкусно.

– Знаешь, – задумчиво сказала я, – безусловно, ты обладаешь кое-какими способностями, которые нам и не снились. Ну, конечно, море обаяния, этого тоже не отнять. Но уж, извини, никакого твоего морального превосходства я не чувствую. Скорее наоборот: производишь впечатление довольно скользкого типа. Кстати, я хотела тебя спросить: ты вообще планировал со мной встретиться или собирался ждать, пока я начну донимать тебя звонками?

– А ты как полагаешь? – Ник откровенно забавлялся.

– Не знаю, потому и спрашиваю. Вот Лёшка считал, что будешь ждать звонка. А мне, с одной стороны, это кажется похожим на правду, а с другой – вроде бы слишком по-человечески мелкое поведение для бессмертного существа.

Ник помрачнел, закусив губу клыками – какой он всё-таки лапочка, когда так делает! – и сказал:

– С этой стороны я ситуацию не рассматривал. Извини.

– Да ты никак смутился? – удивилась я. – Поздравляю, голубчик, ты не безнадёжен.

Ник улыбнулся и весело объяснил:

– Понимаешь, обычно это действует, просто ты не такая, как все.

– Если ты объяснишь, чем я отличаюсь от других, я подумаю, можно ли твои слова считать комплиментом, – сухо заметила я.

– Все девушки оценивают мужчину исключительно по толщине кошелька и по внешности.

– На первый взгляд больше ничего и не увидишь, надо же с чего-то начинать. Кстати, многие девчонки вовсе не ищут себе красавцев, ты ведь наверняка слышал поговорку «С лица воду не пить».

– Слова, – быстро возразил Ник.

– Если слова переходят из века в век, это уже говорит о том, что многие с ними согласны. И огульно обвинять всех в меркантильности я бы тоже не спешила. Попадаются, конечно, те ещё экземпляры, но мне кажется, что здоровое зерно практичности должно быть у каждой женщины заложено генетически. Это мужики могут позволить себе бездумно порхать по жизни, а женщина – будущая мать и, выбирая себе спутника, она должна думать о том, сможет ли он обеспечить достойное существование её детям.

Ник выглядел озадаченным. Ему что, это вообще никогда в голову не приходило?

– Ну и, наконец, любая нормальная девчонка, оценив то, что лежит на поверхности, начнёт копать глубже. А если ты общаешься только с теми, кто на поверхности и останавливается, я не думаю, что тебе стоит рассчитывать найти какую-то глубину чувств.

– Со мной никто так, как ты, не разговаривал, – задумчиво заметил Ник.

– Никакого почтения к возрасту, кошельку, и мускулатуре? У тебя просто не тот круг общения!

Бармен, просиял улыбкой и показал большой палец. Такое впечатление, что мне. Или не мне? Расстояние-то вон какое! Не понять. Мне стало жутко. Воображение рисовало страшные картины на тему «В гнезде кровососов». Я осторожно спросила у Ника:

– Слушай, а вообще как-нибудь можно защититься от вампира?

– Тебе не надо от меня защищаться.

Ник смотрел на меня обволакивающим взглядом, и голос его звучал так интимно, что мне стало не по себе.

– А не от тебя?

Ник тихо рассмеялся.

– Нет, Кристи. Серебро может остановить, отпугнуть, но абсолютной защиты нет. Выбрось это из головы. В этом городе тебя никто не тронет. Пойдём танцевать.

И мы пошли. Спасибо моим девчонкам – я танцую вполне на уровне. Ник танцевал фантастически, но неповоротливой коровой я себя рядом с ним не чувствовала. Мы протанцевали несколько часов, я совершенно выбилась из сил и получила массу удовольствия. Конечно, Ник во время медленных танцев постоянно норовил прижаться ко мне, да и целоваться лез. Его губы были нежными, но настойчивыми. Сначала я пробовала отстраняться, потом просто сказала, чтобы прекратил. Ник заглянул мне в глаза:

– Тебе не нравятся мои поцелуи?

Целовался Ник классно, но сообщать ему это я сочла излишним и максимально честно ответила:

– Мне кажется, ты слишком спешишь.

Он просиял совершенно ошалелой улыбкой и пообещал подождать. Немного. Наглый вампирюга. Но лезть с поцелуями действительно прекратил. Потом Нику позвонили. Он послушал, сказал: «Хорошо» – и сообщил мне, что ему вернули машину и надо её забрать «тут недалеко».

Вампир повёл меня какими-то двориками между безликих многоэтажек. Было безлюдно и очень тихо, слышался только шум проезжающих по улице машин. Дома были погружены в темноту, редкие окна светились. Только сейчас я почувствовала, что кружится голова. Странно, казалось, что вино не очень крепкое, да и выпила я немного. Или много?

Мы шли молча, и я раздумывала, как бы потактичнее сказать Нику, что Лёшка мне просто товарищ. К моему облегчению он сам вдруг спросил:

– Кто был тот парень?

И я стала рассказывать ему про Лёшку и подруг. Вероятно, в процессе я слишком увлеклась, но Ник выглядел заинтересованным. Он молчал, мне захотелось его разговорить, и я заявила, что теперь его очередь рассказывать про круг общения. Тут он растерялся.

– Это что, секретная информация?

– Нет. Я просто не представляю, что тебе рассказать. Я много общаюсь с Дэном, но это вовсе не такие отношения, как у тебя с твоими друзьями. Они, ну… более отстранённые, что ли. У меня есть птенец. Это скорее отношения наставника и воспитанника. Действительно близкие отношения у меня с Максом, но мы живём на разных континентах и редко встречаемся. Он скоро приехать должен, жду не дождусь.

– Кто такой Макс?

– Птенец моего мастера. Он мне как старший брат. Когда я был обращён, мы держались втроём, а после смерти мастера мы с Максом скитались вместе почти полвека, пока наши пути не разошлись.

– А почему? – поинтересовалась я, оглядываясь. Мы вывернули из очередного тёмного двора на освещённую улицу. Изредка по ней проносились машины, но безлюдный город выглядел странно.

Я смутно узнавала это место, но уверена не была. Сильные порывы ветра раскачивали фонари, играя тенями. Я поёжилась.

– Макс убивает для еды, – неохотно ответил Ник. – Он говорил, что мой длинный язык осложнил жизнь нам обоим, и пытался склонить к нарушению слова. Мы постоянно спорили. Не хотелось быть у него приживалой. Сначала я не решался оставить его одного, но потом к нему присоединился Эльван, а я нашёл лорда, с политикой которого в отношении людей у меня нет разногласий.

Моё мнение о неведомом Максе резко ухудшилось, но говорить об этом Нику я не стала.

– А как умер твой мастер?

– Он хотел стать лордом. У него не получилось.

– То есть у вас постоянные усобицы и борьба за власть?

– Нет, – протянул он. – Ну, почти нет. Заключён ряд соглашений, контролирующих численность, разделы сфер влияния, ещё некоторые нюансы отношений. Мы стараемся сидеть тихо и не привлекать к себе особого внимания.

– Расскажи об этом, – попросила я. – Кто такие лорды? Кто у вас вообще главный? Президент? Император?

Ник усмехнулся и долго молчал. Мы пересекли улицу и снова вошли в какой-то тёмный двор. Я уже решила, что вампир ничего мне не скажет, когда наконец он подал голос:

– Да нет у нас никакой особой иерархии. Мы вообще индивидуалисты, хотя большая часть вампиров объединена в кланы. Клан помогает решать проблемы с документами, с работой, занимается вопросами безопасности. Никаких глобальных целей. Мы просто хотим спокойно жить. Правит Совет лордов, а лордом становится, как правило, старейший вампир клана. Или сильнейший, хотя обычно это одно и то же.

– Его выбирают или назначают?

– По-разному случается. Формально считается, что новый лорд утверждается Советом. На самом деле любые три лорда полномочны представлять Совет. Если другие будут не согласны с их решением, они могут организовать общее собрание и отменить его. Хотя, мне кажется, полный Совет собирался только раз. Размах деятельности инквизиции, да и независимых охотников, к тому времени принял угрожающие размеры. Тогда много спорили, но всё-таки решили, что люди не должны знать о вампирах, и мы больше не вправе обнаруживать себя. – Ник хитро улыбнулся. – Как видишь, всё получилось! Люди о нас практически забыли.

Мне стало жутко. Я глядела в самодовольное лицо Ника и особенно остро ощущала в этот момент, что он не человек. Я представляла сотни и сотни таких же клыкастых созданий, блуждающих во тьме вокруг меня. Нет, не блуждающих: целеустремлённых, голодных…

Ник остановился и, глядя куда-то вдаль, вскинул голову и глубоко вдохнул. Похоже, к чему-то принюхивается: я невольно посмотрела в ту же сторону.

– Чем я тебя напугал? – неожиданно спросил он.

Я смутилась, потом сообразила, что принюхивался он ко мне, – и разозлилась. Вампир с любопытством меня рассматривал, ожидая ответа. Я раздражённо спросила:

– К чему столько сложностей? Вы настолько сильнее людей! Вполне могли бы просто подчинить человечество.

– Эмоции свободного человека глубже и разнообразнее, – медленно произнёс Ник и погладил мою руку невесомым прикосновением пальцев.

Я почувствовала, как по спине и шее пробежали мурашки. Вампир ухмыльнулся и добавил с шокирующей откровенностью:

– За рабами нужен надзор и уход. Для этого требуется создавать жёсткие структуры. Оно нам надо? Мы даём людям возможность быть свободными – и свободны сами.

Смысл в этом был, хотя слова Ника звучали на редкость бездушно. А что я рассчитывала услышать?

– Расскажи про своего птенца, – попросила я, возвращаясь к прежней теме.

– Мы с Дэном нашли его на обочине шоссе в лесу. Парень гонял на мотоцикле, не справился с управлением и сильно разбился. Мы не сочли необходимым скрывать нашу сущность от умирающего, он сам захотел стать одним из нас и потребовал, чтобы его обратили. Мне понравилось, как он держится, а Дэн дал разрешение на обращение.

– А почему Дэн должен был дать разрешение?

– Чтобы кого-то обратить, обязательно разрешение лорда.

– Да ты что, правда? Дэн – лорд?

Я была озадачена. Ник дружит с лордом? Лорд клана – звучит солидно, а Ник производит впечатление не слишком серьёзное. Возможно, я его недооцениваю?

– Я всегда говорю правду, – ответил Ник холодно.

– Ты обиделся? – недоуменно спросила я. – Я ничего такого не имела в виду, просто удивилась. Погоди-погоди! А что значит – всегда говоришь правду?

Ник вскинул бровь и насмешливо сказал:

– Мне казалось, что у этой фразы одно значение. Или возможны варианты?

Я не ответила, переваривая новую информацию. Несколько раз мы переходили вроде бы знакомые улицы, но в основном Ник вёл меня дворами. Этот район города я почти не знала. Многие фонари не горели. В неясном мелькании кустов и детских площадок уже казалось, что мы ходим кругами. А мои мысли уж точно застопорились на одном месте. В конце концов я не выдержала:

– И как ты умудряешься крутить романы сразу с несколькими девушками и говорить при этом только правду?

– Легко, – отозвался Ник со смехом, – никто не обязывает меня говорить всю правду. А люди слышат то, что рассчитывают или хотят услышать.

Порыв ветра заставил меня поёжиться. Мы находились в маленьком дворике с несколькими клумбами и густыми кустами вроде бы сирени, кто в темноте разберёт. Я решительно затормозила у скамейки и заявила:

– Знаешь Ник, я опять замёрзла и устала так, что сейчас ноги отвалятся. Ничего себе «недалеко»! Давай я подожду здесь, а ты быстренько сбегаешь и пригонишь машину?

– Может, я возьму тебя на руки? – предложил вампир.

– Я пьяная, меня укачает, – упрямо возразила я. – А здесь хорошо. Кусты от ветра защищают, и клумба мне нравится.

– Клумба как клумба. У Дэна во дворе тоже пара таких. Что в ней особенного?

– Я люблю флоксы. Они пахнут обалденно.

Ник поколебался несколько секунд и решился:

– Ну ладно, нюхай цветочки, я быстро.

Исчез он незаметно, просто растворился в ночи. Но появился действительно очень быстро – и пяти минут не прошло. Золотистая машина мягко остановилась возле меня, Ник выскочил и распахнул дверцу. В салоне было так же холодно, как и на улице. Ник подал плед и заметил:

– Печку я включать не стал, потому что доедем быстрее, чем машина прогреется.

Я кивнула, закуталась и с удовольствием откинулась на спинку сиденья. Машина понеслась по улицам ночного города, а я продолжила разговор.

– Ник, я так и не поняла: ты не лжёшь, потому что не хочешь, или ты не можешь этого сделать?

– В принципе могу, – отозвался Ник неохотно, – но ощущения при этом такие, что лучше и не пробовать.

Машина вписалась в крутой поворот и мягко остановилась перед моим подъездом.

Распахнув дверцу Ник спросил:

– Завтра увидимся?

– Ну нет! – категорически сказала я. – Ты меня сегодня вымотал, а завтра после работы ещё по магазинам надо и торт печь. У меня послезавтра день рождения, друзья придут.

– А я могу прийти? – неожиданно поинтересовался Ник.

Я поколебалась.

– Только если никаких вампирских штучек!

Ник скорчил смешную рожу, наморщив нос и выставив клыки:

– Обещаю.

Он проводил меня до дверей и поцеловал так сладко, что сердце замерло. У меня не нашлось сил его оттолкнуть.

Я думала, что засну сразу, как только голова коснётся подушки, но сон не шёл: лежала с закрытыми глазами и ругала себя. Вроде бы разобралась с тем, что доверять вампиру не стоит и нормальные отношения с ним невозможны. Так нет! Зачем я вообще позволила ему себя целовать? Да ещё и на день рождения позвала. Что он там делать-то будет?

Так бывает, когда смотришь какую-нибудь мыльную оперу. Пока сидишь у экрана, все действия героев кажутся обоснованными, а когда фильм заканчивается, почти сразу начинаешь понимать, что там логика и рядом не бывала. Неприятно осознавать, что ведёшь себя, как взбалмошная героиня «мыла»! Я была о себе лучшего мнения.

Глава 7

НИК

Кристи отзывалась о друзьях с таким восторгом, что захотелось составить о них собственное представление. Понимал, что Кристина устроит застолье, и всё-таки решил напроситься в гости. Не будут же люди постоянно есть! Продержусь как-нибудь.

Кристина относилась ко мне дружелюбно, но явно не восторженно. Хотелось быть оригинальным и поразить её воображение. Нужен подарок. Раздумывал я недолго, достал мобильник и позвонил.

– Добрый вечер, дорогой. Что-нибудь срочное? Дима немного занят…

Набирал я номер Димы, но ответила Елена. Меня несказанно раздражала их привычка отвечать на звонки друг друга. Зачем тогда вообще иметь два телефона? Послышалась какая-то возня, вскрик, переходящий в стон, и снова всё стихло. Смешно: значит, Дмитрий как раз кормился, а мой звонок отвлёк его настолько, что он упустил сознание жертвы.

– Доброй охоты, – весело сказал я. – Наверное, и ты сможешь помочь. Тот серебряный комплект, который вы мне показывали, дорог вам как память или продаётся?

По долгому молчанию я понял, что Елена озадачена, и приготовился к вопросам. У нас не принято лезть в чужие дела, но для неё этого негласного правила как будто не существует. При этом она так доброжелательна, что обижаться невозможно, а тот, кто не хочет рассказывать о своих проблемах, старается не попадаться ей на глаза.

Вопросов оказалось больше, чем я ожидал.

Да, я решил завести человечку. Нет, не красавица, ничего особенного. Да, она знает, кто я, и приняла это спокойно. Нет, она меня пока не любит, но я над этим работаю. Нет, я тоже в неё не влюблён и не собираюсь…

Да сколько можно-то?

Елена словно почувствовала, что моё терпение на исходе, а может, просто Дима заканчивал трапезничать. Она сказала, что готова расстаться с украшениями, назначила встречу на завтра и быстро распрощалась.

Я опять отправился обрыскивать спящие кварталы, хотя уже сомневался в исходе своих поисков. Может, и нет здесь никаких охотников, давно уже ноги унесли. Но прочешу город трижды: лучше перестраховаться.

***

На следующий вечер я отправился в центр. Шёл неторопливо, от нечего делать разглядывая витрины.Шумно, многолюдно. Улицы сияли огнями фонарей и реклам.

На пересечении улиц раскинулся небольшой скверик с памятником в центре. На скамейках сидели парочки, чуть дальше, в глубокой тени за кустом расположилась мужская компания с бутылками. Вели они себя очень тихо. Ну как же! Распитие в общественном месте чревато…

За сквером деревьев не было. Проспект, закатанный в асфальт, представлял собой торжество цивилизации над природой. Здание драматического театра подсвечивалось прожекторами. Лепнина отбрасывала причудливые размытые тени. Через широкие застеклённые двери хорошо просматривался пустой вестибюль: только три дамы беседовали недалеко от входа – то ли билетёрши, то ли гардеробщицы.

Заходить не хотелось. Даже на улице ещё тепло, а в здании наверняка духота и невыносимая смесь запахов многих вспотевших тел.

Я прошёл мимо, пересёк широкую улицу и замер в тени арки. Долго ждать не пришлось. Двери распахнулись, выпуская человека, второго, а затем публика повалила непрерывным потоком. Он сразу распадался на множество ручейков: кто устремился к своей машине, кто – на ближайший автобус, кто – на стоянку такси.

Я ими не интересовался и устремил взгляд на неброскую дверь в нескольких метрах от парадного входа. Рядом с ней уже стояли люди с букетами и фотоаппаратами.

Дима вышел первым, окинул окружающих внимательным взглядом и шагнул в сторону. Черные глаза на оливковом лице и тёмные кудри делали его похожим на цыгана. Ядовито-красная толстовка в сочетании с чёрными джинсами усиливала сходство. Тех, кто ждал выхода актёров, он не заинтересовал.

Дверь вновь отворилась, и из подъезда выпорхнули две молодые женщины. Елена оживленно объясняла другой актрисе тонкости приготовления торта. Она-то откуда знает?

Я покинул своё убежище и направился к ней. Люди с фотоаппаратами выглядели безучастно, явно не замечая собеседниц. Понятно, что незаметный отход обеспечивает Дима. Меня это привело в раздражение: если актрису никогда не могут подловить, то рано или поздно возникнет вопрос, как она исчезает из театра.

Елена распрощалась с собеседницей и приветственно улыбнулась мне. Пока подходил, она расстегнула сумочку, достала черный бархатный футляр и открыла его. Почерневшее серебро лежало на красной шёлковой подкладке.

– Вот. Только не мешало бы почистить. – Она провела пальцами над украшениями, как будто гладила их, но касаться не стала. – А как же ты?

– Для меня она их снимет, – уверенно отозвался я.

– Хорошо. – Елена улыбнулась, со звонким щелчком захлопнула футляр и вложила в мою руку. – Денег не надо. Мне будет приятно знать, что их носят. Такая красота должна объединять, а не разлучать. Ты меня познакомишь со своей девушкой?

Знакомить с членами клана Кристину я не хотел, по крайней мере пока.

– Леночка, потом, – пообещал я, – когда у нас все наладится. Елена коротко улыбнулась и обеспокоенно посмотрела на Диму:

– Пойду. Меня преследует назойливый поклонник, и Дима тревожится.

Я проводил их удивлённым взглядом: какие неприятности может доставить человек? Хотя… Поклонники разные бывают. Плеснёт в лицо кислотой – и что тогда делать с толпой свидетелей вампирской регенерации? Лучше уж перестраховаться.

Осталось только утолить голод. Самое время поспешить в «Мечту»: там уже многолюдно, но напиться ещё никто не успел.

Вспомнились подходящие слова, и я тихо промурлыкал под нос на примитивный мотив собственного сочинения:

Я лежу, чуть дыша, на кровати без сил. Он меня искушал, а потом искусил. А потом искусал при слиянии тел. Ничего не сказал. Может, кушать хотел?

***

В кафе кипело веселье. Я, пританцовывая, ввинтился в дёргающуюся толпу. Обхватил одну из девушек за плечи, развернул. Она возмущённо взвизгнула, теряя равновесие, уцепилась за меня и сразу же расплылась в радостной улыбке узнавания:

– Ой, Ник… Ты меня чуть не уронил.

– «Чуть» не считается, – бросил я, отметив, что алкоголем от неё не пахнет. Похоже, на мели. Прекрасно! Она была из завсегдатаев, я уже несколько раз кормился на ней и не видел смысла церемониться. – Покувыркаемся, бэби?

Моя рука соскользнула с плеча девушки и, задев грудь, небрежно легла на талию. Не дожидаясь ответа, я уверенно повёл её в подсобку.

Привычный процесс шёл по накатанной колее. Я готовился обуздать вспышку ярости, но необходимости не возникло. Вот и хорошо, может, прошлый раз был случайностью и на нём всё и закончится.

Самое нудное – сидеть и ждать, когда силы бурлят и чувствуешь себя сжатой пружиной. Я усыпил девицу, достал мобильник и начал читать.

Прошёл час. Отметины от клыков уже не выглядели свежими. Пышный ворот закрывал их почти полностью, поэтому я решил, что и так сойдёт.

Будить человечку не стал. Сунул пару купюр в клатч, подпихнул его под обмякшее тело и вышел, тихо притворив дверь.

Я думал о поисках охотников, поэтому не сразу сообразил, что их запах не продукт моего воображения, а совершенно реален. Большого труда стоило продолжать движение как ни в чём не бывало, осторожно оглядывая зал. Вентиляция исправно работала, перемешивая воздух, и я не мог понять, где источники ненавистных ароматов. Охотников не было. Надо же! Я их столько искал, а сегодня они были в нескольких метрах от меня и ушли незамеченными!

Ни на что особо не надеясь, я подошёл расспросить бармена. Этот парень работал недавно и ещё не совсем освоился. С чего бы ему запомнить обычных клиентов?

Но бармен меня удивил.

– Конечно. Пятеро. Каждый день заходят поужинать, но не засиживаются. Наверное, работают рядом.

Я на мгновение замер, охваченный острой мстительной радостью. Свершилось! Нашёл.

Ну… почти нашёл.

Я ничего не планировал по такому случаю, предполагая, что действовать надо по обстоятельствам, но раздумывал недолго. Может, конечно, они где-то тут и работают, но в это особо не верилось. Живут они здесь. Снимают квартиру. Мысль ждать охотников в кафе я отбросил сразу. Вполне может быть, что не получится уничтожить их незаметно и бесследно, и вовсе не нужно, чтобы «Мечта» хоть как-то связывалась с убийством. Надо найти, где они остановились, и подкараулить, когда вместе выйдут из дома.

Я покинул кафе, собираясь наматывать вокруг него увеличивающиеся круги, но делать этого не пришлось. Конечно, чутьё вампира не сравнится с собачьим, но по такому свежему следу я пройти мог.

След шёл дворами, пересёк улицу и свернул под арку. Унылые девятиэтажки окружали площадку с детским садом. Где-то здесь.

Для полной уверенности дошёл до подъезда. Он оказался с домофоном, но для меня это не имело значения: заходить в дом бессмысленно. Моё упорство было вознаграждено. Точно здесь!

Охватило холодное спокойствие. Поднявшись по трём разбитым ступенькам на крыльцо, я оглядел двор, выбирая самое удобное место для засады. Нечего тянуть. Действовать будем быстро и нагло. Узкое пространство арки как нельзя лучше подходило для нападения. Нужно будет подогнать микроавтобус, чтобы без проблем увезти тела. Поставить его… вот там, за кустами у помойки: не будет никому глаза мозолить, а к арке подъехать – без проблем. Нужно взять ещё троих. Двое отведут глаза случайным свидетелям, а двое уничтожат наконец эту заразу.

Завтра. Нет, не хочется пропускать Кристинин день рождения. Никуда охотники за день не денутся, зато я спокойно соберу команду. Значит послезавтра.

– Что вы тут делаете?

Я не обращал внимания на редких прохожих, поэтому вопрос прозвучал неожиданно. Высокая тощая старуха остановилась у крыльца и смотрела на меня снизу вверх. Соломенная шляпка и плащ тёплой летней ночью выглядели нелепо. Наверное, бессонница у старушки. Почему это чучело болтается по улице, а не спит спокойно в своей кровати?

Бабка, ожидая ответа, смотрела строго и требовательно, и я буркнул:

– Знакомых искал.

Она поднялась по ступенькам и оказалась на полголовы выше меня. Откуда-то из кустов выкатилась мелкая собачонка, взлетела на крыльцо и бросилась между нами, щеря мелкие зубки в молчаливом оскале. Толстенькое тельце на тоненьких лапках тряслось крупной дрожью. Я шагнул вперёд и в сторону, освобождая проход. Собачка шарахнулась ближе к ногам хозяйки, прижала уши к голове и угрожающе зарычала. В нос ударил запах мочи: это хвостатое недоразумение надуло под себя!

– Я здесь всех знаю. Кто вам нужен?

– Этих не знаете, они недавно снимают, – огрызнулся я, спускаясь с крыльца. Вот ведь привязалась!

Я ещё осмотрел место, где собирался поставить машину, и постоял под аркой. Она почти не просматривалась со стороны. Прекрасно! Осталось сделать несколько звонков – и мы готовы к делу.

***

В цветочном магазине флоксов не оказалось. Продавец, пожилая элегантная женщина, пожала плечами:

– И не бывает никогда. Если привезёте, конечно, составим композицию…

Хотелось, чтобы флоксы непременно вошли в букет, раз уж Кристине они нравятся, но где их взять? После некоторых размышлений, я позвонил Дэну и поставил его в известность, что сейчас приеду и обдеру его клумбу, а объясню всё позже, потому что время поджимает. Но когда я подъехал к воротам дома, меня уже ждала Таня с букетом в руках, и не пришлось ни бегать самому на солнышке, собирая цветы, ни объяснять Дэну ситуацию, выставляя себя на посмешище. И прекрасно!

На мой взгляд, букет дополнения не требовал и был красив: разноцветные флоксы и одна розовая лилия. Я сразу поехал к Кристине, стараясь не думать о том, что меня там ждёт. Из-за обещания обходиться «без вампирских штучек» я чувствовал себя непривычно незащищённым.

В подъезде Кристины домофон стоит во внутренних, а не в наружных, как обычно, дверях. Не надо ждать на солнечной улице, пока откроют. Я тихо порадовался этому, постоял в глубокой тени между дверьми и решительно набрал номер квартиры.

Кристина ждала у открытых дверей. Я произнёс слова поздравления, одновременно пытаясь слушать разговоры в комнате, и вручил цветы и подарок. Она провела меня в комнату и объявила:

– Минуточку внимания. Ребята – это Ник. Ник, познакомься с моими друзьями: Лёша, его сестра Света и невеста Наташа, а это Настя.

Люди глядели настороженно. Блондина и его сестру я уже видел, других девушек не встречал. Брюнетка с дружелюбной улыбкой мне сразу показалась симпатичной, а рослая блондинка, окинувшая оценивающим взглядом, произвела неприятное впечатление. Но ещё неприятнее было заметить, что у всех девушек, кроме Кристины, серебряные украшения. Тут не расслабишься!

Количество еды на столе ужасало. И это на пятерых? Да, вечер будет сложный! Не стоило приходить. Лучше бы охотниками занялся.

Максимально втянув клыки, я приветливо улыбнулся и сказал:

– Очень приятно познакомиться.

Кристи бросила на меня настороженный взгляд и вышла из комнаты, почти спрятав лицо в цветы. Прекрасно, букет ей понравился. Света с улыбкой заметила:

– Вы с нашей Наташкой похожи, как родственники.

Я подошёл ближе к Наташе, внимательнее рассматривая её. В чертах лица, конечно же, ничего общего, но прослеживалось определённое сходство: невысокая зеленоглазая брюнетка, довольно бледная, даже платье почти такого оттенка, как моя рубашка.

– Я бы не отказался от такой сестрёнки, – снова улыбнулся я уже персонально Наташе.

Оказывается, у неё редкая группа крови. Только успел подумать, что неплохо бы наладить с этой девушкой контакт, но тут почувствовал от неё знакомый, еле уловимый, запах нашего Алекса. Это изменило мои намерения. Его в клане уважали. Может, конечно, эта человечка и свободна, бывают и случайные совпадения, но спрашивать у Алекса о ней я не хотел.

Кристи вернулась, поставила вазу с букетом на стол и стала распаковывать подарок.

– Ох, какая красота! Посмотрите, девочки.

Комплект состоял из колье и двух браслетов: сложное плетение с завитками, изображающее рябиновые листья с гроздьями ягод из мелких гранатов.

– Не стоит надевать, – поспешно сказал я. – К этому платью не подойдёт!

– Очень изящно, никогда не видела ничего подобного, – сказала Света, проводя пальцем по серебру, почти как Елена. – Странная комплектация. Понятно, если бы перстень или серьги, но два браслета?

Я не собирался рассказывать о комплекте, но сейчас рассудил, что всё равно придётся говорить, и лучше уж о том, что не имеет ко мне прямого отношения. История романтичная, девушкам должна понравиться.

– Видите ли, милые дамы, – начал я, – дело в том, что это старинное изделие. Сделан комплект был в то время, когда люди верили

в домовых, оборотней и другие бабушкины сказки, имел не только эстетическую, но и весьма практическую функцию: должен был защитить владелицу от вампира. Известно, что нежить серебра боится, шиповник и рябину не любит. Так вот, отдали красавицу из обедневшей семьи замуж за богатого, не очень молодого, и совсем уж несимпатичного, соседа. Приехал как-то муж домой в неурочный час и увидел, как из окна хозяйской спальни мужчина выскакивает. Он – к жене. Она глядит честными непонимающими глазами, говорит, что ничего не знает и не помнит, а на шее у неё – два прокола, вроде как от укуса. Вот, чтобы вампира отвадить, муж этот комплект и заказал.

– И что было дальше?

Улыбнувшись, я продолжил:

– Вампир вернулся, увидел, что не может прикоснуться к своей подруге, не рискуя обжечься, и попросил её снять украшения. Только вот первоначально застёжек не было, звенья соединили прямо на ней так, что снять, не повредив, было невозможно. Девушка сказала своему любовнику, что, если она действительно ему нужна и он готов её обратить, она снимет серебро и уйдёт с ним, а если нет – пришло время расстаться. Вампир действительно любил, поэтому цепочки были порваны, и молодая барыня покинула дом мужа навсегда.

Я обвёл взглядом слушателей. Они были захвачены моим рассказом.

– И жили они долго и счастливо, и умерли в один день, – иронично закончил за меня Лёша.

Я ухмыльнулся:

– Пессимист! Нежить существует долго. Они и сейчас счастливы вместе.

Кристина задумчиво улыбалась, глядя на украшения.

– Ой, Ник, как здорово ты сочинил! – с мечтательным видом протянула Наташа.

– Почему же сочинил? Эту историю мне рассказал предыдущий владелец «рябинок».

– Красивая легенда, – заметила Наташа.

– Да, – согласилась Света.

– Ничего красивого здесь нет, – возразила Настя. – Спать с вампиром – фу! Мерзкие твари.

Я не собирался отвечать. Люди всегда так говорили, всегда будут говорить, и никакие мои слова ничего не изменят, но Кристи, явно ожидая ответа, смотрела на меня с таким насмешливым любопытством, что я неохотно сказал:

– Если основываться на фольклоре, все вампиры когда-то были людьми, и обращение происходило, как правило, вопреки желанию. Поэтому ничто человеческое вампиру не чуждо. Конечно, появляются аллергия на солнце и серебро, потребность в крови, но он продолжает ощущать себя человеком и частенько пытается восстановить прежний круг общения. И что встречает? Ненависть, страх, отторжение! Это причиняет боль, вызывает чувство разочарования в людях и обрекает на одиночество. Представьте, что Лёшу, например, обратят в вампира. (Лёша фыркнул). И что? Вы все от него в ужасе отвернётесь? Стаси, что ты лично будешь делать?

– Это софистика! – возмущённо сказала Настя. – Это будет уже не Лёша.

– Уверена?

– Ладно, не будем переходить на личности, на одном фольклоре доказательно не поспоришь, но все равно, вампиры – это безжалостные убийцы, пиявки, высасывающие всю кровь.

– Что за чушь! – возмутился я. – В человеческом организме около пяти литров крови, а то и больше. Ты сможешь выпить такой объём кока-колы, например, или, скажем, молока? Среди людей тоже, кстати, хватает безжалостных убийц. Нельзя же из-за отдельных особей поливать грязью весь вид!

– Ну хватит! – сказала Кристина. – Вы сейчас, чего доброго, подерётесь, а у вас разные категории.

Настя хмыкнула и смерила меня совершенно возмутительным взглядом с высоты собственного роста. Всё-таки люди бывают удивительно неприятны.

– Вы бы себя со стороны послушали, – саркастически сказал Лёша. – Можно подумать, что и впрямь в вампиров верите.

Я промолчал – не стоит развивать тему. Настя неожиданно смутилась:

– Ну, Лёш, не знаю. Не то чтобы верю… Я думаю, что сейчас вампиров нет, но раньше что-то такое было, наверное. Посмотри: это же не единичная легенда. По всему миру у многих народов есть аналогичные предания. Не на пустом же месте они возникли.

– Анастасия, ты меня шокируешь! – с пафосом произнесла Света. – Напомни потом, я тебе мозги прочищу. А сейчас – хватит о ерунде. Давайте-ка за стол, Тинка ждёт.

Кристи посадила меня рядом с собой. Я с облегчением заметил, что букет и ваза с фруктами закрывают мою тарелку от других гостей. Какая она внимательная: сообразила и стол поставить в несолнечной комнате, и тарелку мою замаскировать по возможности. Тем не менее следующий час прошёл просто ужасно.

Мне доводилось видеть в кинофильмах эпизоды с застольями, но и в голову не приходило, что примерно так всё и происходит на самом деле. Даже ещё хуже. Мне казалось, что именно кавалеры должны ухаживать за дамами. Возможно, я что-то пропустил, или просто эти девушки пользовались своим численным превосходством, но все они постоянно мне предлагали лакомые, с их точки зрения, блюда, хотя Кристина под прикрытием стратегически расположенного букета большую часть успевала переложить на свою тарелку. Сначала я решил, что это заговор, но потом обратил внимание на то, что Лёшу они терроризируют вчетвером, и мне стало спокойнее.

Пришлось, конечно, отвечать на вопросы. Света поинтересовалась моей семьёй, а Лёша – работой. Я объяснил, что из семьи у меня только старший брат Макс, который живёт за границей, что работаю в частной фирме и иногда подрабатываю в такси. Насмешило удивление на лице Кристи – ей, очевидно, вообще в голову не приходило, что я могу где-то работать. Меня пробовали вовлечь в беседу, но я чувствовал себя неуверенно и старался отмалчиваться, не привлекая к себе внимания. Люди больше общались между собой. Вероятно, в комнате стало жарко для них: Настя расстегнула молнию на платье, Наташа – пару верхних пуговок, Лёша снял рубашку и остался в спортивной майке. Подражая им, я закатал рукава своей рубашки и тоже расстегнул несколько пуговиц. Наконец все стали выходить из-за стола, и я решил, что мои мучения закончились. Стараясь не выделяться на общем фоне, отнёс на кухню часть посуды, завернул в туалет, избавил организм от человеческой пищи и сразу почувствовал себя лучше.

Когда я вернулся в комнату, на столе оставались только цветы и фрукты. Играла приятная мелодия. Настя сидела в кресле около плеера, постукивая по подлокотнику в такт музыке.

Я замялся в дверях.

– Ник, иди садись, – лениво махнула рукой она. – Там и так не развернуться. Без тебя управятся.

Я присел к столу и прислушался к разговору на кухне. Безусловно, я рассчитывал произвести лучшее впечатление. Брат с сестрой явно не были от меня в восторге. Лёша обозвал меня «смазливой мордашкой себе на уме», а Света вторила ему:

– Он всегда такой? Слишком уж скромненький, как девица на выданье. Тина, а ты не думаешь, что он для тебя мелковат?

И опять подхватил Лёша:

– Мне это тоже не понравилось. Парень должен уметь постоять за себя, а это задохлик какой-то.

Кристи ответить ничего не успела. Резко вмешалась Наташа.

– Будешь тут скромненьким, если вы уставились на него все, как солдаты на вошь. Не всем дано быть атлетами. Хватит на парня наезжать!

Лёша пошёл на попятный.

– Я не наезжаю, – заявил он обиженно. – Может, этот Ник и неплохой парень, просто закомплексованный.

Я почувствовал облегчение. Вот спасибо «сестрёнке»! Хотя я больше и не собирался встречаться с этими людьми, не хотелось произвести на них слишком плохое впечатление. Не ожидал, но Кристинины друзья мне понравились. Здесь царила совершенно особая атмосфера, хотя я и не мог связно объяснить, в чём это выражалось. Горько думать, что у меня такого общения никогда не будет, потому что, скрывая свою сущность, я сам не способен на такую открытость и дружелюбие. Да и долго изображать человека в обществе, где все относятся друг к другу с повышенным вниманием, довольно трудно. Но, несмотря на все сложности, которые меня здесь встретили, и на острое ощущение своей инородности, я не жалел, что пришёл.

Скоро все вернулись в комнату, нагруженные чайной посудой, начали расставлять её на столе, Кристи вошла последней с тортом и чайными ложками в руках. С тихой тоской я понял, что пытка едой сейчас продолжится.

– Что заскучал, Ник? Пошли танцевать! – раздался голос Наташи у меня над ухом, и она схватила меня за руку. От неожиданной жгучей боли я рванулся в сторону и невольно зашипел.

Глава 8

КРИСТИНА

Настя пришла пораньше, чтобы помочь. На ней было очень простое чёрное платьице без рукавов, на молнии спереди, но смотрелась она, как гламурная дива с обложки журнала. Пришлось переодевать подругу в халат. В четыре руки мы быстро закончили готовить и стали накрывать стол, и лишь сейчас, расставляя тарелки, я задумалась, каково придётся Нику. Впрочем, особо это меня не обеспокоило. Сам напросился в гости – наверняка имеет некоторое представление о том, что его здесь ожидает, правильно? Стол поставили в бабушкиной комнате – в тени, Насте сказала, что в такой жаркий день на солнечной стороне дышать нечем будет, да и просторнее у бабули. Когда всё было готово, налили по стакану сока и вышли на балкон.

– Хорошо, что ты пришла, – сказала я. – Одна бы точно не управилась вовремя. Вдвоём-то только-только.

– Брось, куда б ты делась? Считай, сколько мы между делом языками чесали – одна бы так же и закончила. Просто вместе веселее. Вон, гляди, наши идут.

Лёша с девочками уже подходили к дому и приветственно махали руками. Я, взмахнув в ответ, пошла открывать, Настя за мной. В коридоре началось столпотворение. Меня обнимали, целовали, тормошили, тянули за уши. От Наташи с Настей я получила в подарок флакон духов, Лёша вручил мне громадный букет белых астр, и мы прошли в комнату.

Хорошо видеть всех вместе! Давно так не собирались. Света надела совершенно потрясающее струящееся платье серо-голубого переливающегося цвета, которое удивительно оттеняло и углубляло её глаза, а волосы собрала наверх, открывая красивую линию шеи. Серые туфли, бледно-розовый лак на ногтях, одинокий перстень с крупным топазом, аккуратный макияж. Стильно! Наташа маленькая, аккуратная, в зелёном платье-рубашке с коротким рукавом была похожа на японскую куколку. Загорелый Лёшка в белых джинсах и голубой рубашке выглядел героем вестерна.

– Света, признавайся, ты сегодня всех одевала? У всех одежда под глаза выбрана, одна Анастасия избежала твоего пагубного влияния.

Настя фыркнула, а Света расхохоталась:

– Жаль тебя разочаровывать, но я выбирала платье только тебе, остальным было позволено проявить самостоятельность.

Лёша плюхнулся на кресло, с удовольствием рассматривая нас:

– Ой, девчонки, я на вас налюбоваться не могу. Все такие разные, такие красивые, – и все мне одному.

– Наташенька, – пропела Настя, – можно я его стукну, а?

– Рано ты, голубчик, губу раскатал, – укоризненно сказала я Лёшке. – Ты у нас сегодня не единственный кавалер, мы ещё Ника ждём.

– И когда он появится? – настороженно спросила Света.

Я пожала плечами.

– Мне кажется, он точен. Вот-вот подойдёт.

Света плюхнулась на диван и потребовала:

– Не будем тратить время. Рассказывай!

Мне показалось, что она расстроилась.

– Да ладно тебе! Я всё обдумала и прониклась. Не тревожься за меня, – сказала я примирительно и обвела глазами своих друзей. – Никакого романа у нас нет и не будет. Нам просто интересно друг с другом. Ник очень необычный. И ещё мне кажется, что он чувствует себя одиноким, и мне его немного жаль.

Света скептически хмыкнула, но сказать ничего не успела: раздался звонок.

Ник меня удивил. Я почему-то была уверена, что он опять купит какой-нибудь помпезный и дорогой букет. Кто бы мог подумать, что он обратил внимание, на то, что мне нравятся флоксы? И его подарок меня очень тронул. Я ведь только спросила его, как можно защититься от вампира, он вроде бы и посмеялся, а всё-таки какую-то защиту постарался обеспечить. И с моей компанией он нормально общался. Расточал вполне приличные улыбки. Зубы, как у нормального человека, ну может, клыки чуть тоньше и острее, но в глаза это не бросается. Я и не подозревала, что Ник клыки может полностью убирать! Чувствовалось, конечно, что он не в своей тарелке – весь такой тихий-тихий. А панический взгляд, который он на меня бросил, когда стол увидел, вообще словами не передать! Но вроде бы самое страшное позади. Даже Света с Лёшкой критиковали Ника уже совсем вяло, для проформы. Я успокоилась и перестала ждать неприятностей, поэтому, когда вампир вдруг с каким-то кошачьим шипением отпрыгнул в сторону от Наташки, я даже не поняла сначала, что произошло.

Может быть, музыка и заглушила бы странный звук, который он издал, но грохот отлетевшего стула уж точно привлёк всеобщее внимание. На руке Ника был выразительный ожог в форме контура сердечка с расходящимися в стороны от него полосками. Трудно было не узнать отпечаток Наташкиного браслета. Рядом алели короткие и широкие чёрточки – ожоги от колец. Ник стоял, прижав к груди руку, совершенно человеческим жестом, как будто специально давая рассмотреть ожоги всем желающим. К сожалению, больше ничего человеческого сейчас в нём не было. Радужка глаз посветлела почти до белизны, нос наморщился, верхняя губа приподнялась и подрагивала, открывая выпущенные клыки. Ноги были полусогнуты, корпус откинут назад, другая рука немного отведена в сторону. В принципе, конечно, человек может принять такую позу, но люди так не стоят. Настя, вскочившая с кресла, запнулась за шнур плеера. Он упал и замолк.

В наступившей тишине я с грохотом швырнула ложки на стол и в сердцах сказала:

– Чёрт возьми, Ник, и надо же было тебе так облажаться!

Вампир сжал губы, выпрямился и перевёл взгляд на меня. Его лицо снова приняло человеческий вид, и он неуверенно шагнул в мою сторону. Света, оказавшаяся у него на пути, взвизгнула и шарахнулась к стене, ударившись об угол серванта. Лёшка, моментально среагировав, подскочил к вампиру и оттолкнул его от сестры. Я ощутила мгновенный тихий ужас, даже дыхание перехватило.

Ник отлетел в сторону и упал. Подняться он не пытался: сидел и растерянно глядел на нас. В первый миг я была поражена, затем с внезапным облегчением поняла, что Ник воспринял моё «без вампирских штучек» буквально и честно выполняет обещание. Я, отпихнув Лёшку, подошла к нему, встав так, чтобы видеть всех, но сказать ничего не успела.

– Кто это такое? – напряжённо спросил Лёшка и вдруг заорал на меня: – Ты кого притащила?

Я опешила: никогда не слышала, чтобы он голос повышал.

– Я же предупреждала, что Ник не такой, как мы, – объяснила я, стараясь говорить спокойно. – Не наезжайте на него. Он не опасен и никому не причинит вреда.

– Не опасен? А что это тогда было? – саркастически переспросил Лёшка и шагнул к Нику.

Вампир бросил взгляд на меня и встал стремительным текучим движением. Выглядел он холодным и собранным, меня это испугало, и я, повернувшись к Лёшке, встала между ними.

Света от дверей сказала дрожащим голосом:

– Тина, ты бы отошла от него...

Леша снова сорвался на крик:

– Совсем с ума сошла? Что ты творишь? Ты зачем его привела? А если… Ты дура!

Моя растерянность уже прошла, а тут ещё Лёшкины вопли...

Я сама начала заводиться.

– Что значит «зачем»? – возмущённо спросила я. – Он мой друг, и я считаю естественным пригласить его на свой праздник!

В этот момент Ник судорожно вдохнул со свистящим звуком и сказал очень мягко:

– Кристи, не надо...

– А ты вообще помолчи! Сейчас не с тобой разговаривают, – отрезал Лёшка и вдруг осёкся и замер, растерянно глядя на вампира.

– Отойди от него!

Исчерпав все аргументы, он схватил меня за руку. Я почувствовала обжигающую боль, когда его пальцы соскользнули с моего предплечья. Ник вырос передо мной. Из-за его плеча я увидела Лёшку, распластавшегося на кресле с ошеломлённым видом.

– Не смей больше её трогать, – холодно произнёс вампир.

– Да что вы балаган устраиваете? – раздражённо сказала Наташа, подскакивая к жениху и бегло осматривая его.

Лёшка дёрнулся, но она его остановила и, шагнув к Нику, потребовала:

– Покажи руку! Как вы ожоги имитировали?

Вампир повернул кисть, но когда Наташа потянулась взять его за руку, отдёрнул её и резко сказал:

– Не трогай!

Она опустила руку. Ник медленно поднял свою и дал ей рассмотреть.

– Но ведь это настоящие ожоги! – сердито сказала Наташка. – Вы что, совсем с головой не дружите? Это ж надо придумать – для тупого розыгрыша членовредительством заниматься!

– У Ника аллергия на серебро, – пояснила я.

– У людей такого не бывает, – уверенно возразила Наташа.

– У людей не бывает, – сказал Ник без выражения. Наташа уставилась на него во все глаза:

– А ты кто такой?

Ник замялся. Я неуверенно сказала:

– Ну, Ник немного... вроде как... вампир...

– Чё курила с утра? – язвительно поинтересовалась Настя. Лёша шагнул к Наташе, обнял её и притянул к себе. Наташа с упрёком сказала мне:

– Может, хватит дурацких мистификаций? Объясните по-человечески!

Как объясняться с друзьями, я совершенно не представляла.

– По-человечески не получится, потому что это не розыгрыш, – иронично сказал Ник и улыбнулся, выпустив и сразу же втянув клыки.

Воцарилась полная тишина.

Лёша аккуратно задвинул невесту за спину и обратился ко мне очень тихо и спокойно:

– Тина, подойди сюда.

– Я тебя предупреждал... – резко начал вампир.

– Хватит! – оборвала я. – Вы оба меня уже достали. Разойдитесь и остыньте.

Я отошла в сторону от этих петухов и села на подоконник.

– Тин, он на самом деле?.. – робко начала Настя и нерешительно замолкла.

– Вампир, – кивнула я.

Ник сказал:

– Мы живём долго и скучно. Мне было любопытно увидеть друзей Кристины. Я никого не хотел напугать.

Я язвительно добавила:

– И вообще непонятно, что вы все на уши встали? Ведь только Ник и пострадал.

Наташа возмутилась:

– Предупреждать надо!

– Как ты это себе представляешь? – поинтересовалась я. – Вы мои слова всерьёз бы приняли, да?

– Возможно, – бросила она и, повернувшись к жениху, сказала: – И ты хорош! Лёш, как ты можешь? Он тебе еле до плеча достаёт!

– Ты что, не туда смотрела? – обиделся Лёшка. – Этот задохлик меня на полкомнаты отшвырнул! – и он саркастически поинтересовался у Ника: – Значит, говоришь, бабушкины сказки? А ты не так прост…

Ник посмотрел на него и промолчал.

– Ник, прости, я же не знала. Очень больно? – Голос Наташи звучал намного спокойнее.

Его губы беззвучно дёрнулись, потом он тихо ответил:

– Пройдёт.

Вампир не отводил напряжённого взгляда от рук Наташи – она снимала свои кольца.

Лёшка помог расстегнуть браслет и сгрёб все её побрякушки в карман джинсов. Ник тихо сказал:

– Спасибо, я тронут.

Настя саркастически хмыкнула, скривила рот, убрала в вырез крестик на цепочке, но молнию застёгивать не стала, а Света, прикоснувшись к своему перстню, поджала губы и отошла в другую сторону, так что теперь её от всех отделял стол.

Чтобы как-то разрядить напряжение, я прозаически напомнила:

– Народ, чайник стынет, давайте всё-таки чаю попьём.

Совершенно не представляла, что ещё можно сказать.

За стол Ник сел вместе со всеми, но от чая отказался, с саркастической улыбкой заметив:

– С меня на сегодня уже хватит.

Чай я разливала в непривычной тишине. Ник изучал скатерть с задумчивым видом и неопределённой улыбкой на губах, изредка бросая короткие взгляды на моих друзей. Света глядела на вампира с явным страхом, Настя – со сдержанной неприязнью. Только Наташа вела себя как ни в чём не бывало, рассматривая Ника со жгучим интересом. Лёша сухо поинтересовался:

– Ну и? Может, наконец расскажете что-нибудь?

Ник улыбнулся, уже не скрывая клыков:

– Вы знаете, что мы существуем. Это уже больше, чем надо. Вампиров мало, и всегда мы являлись объектом охоты. Сейчас, когда люди не верят в наше существование, стало намного безопаснее.

– Ты действительно пьёшь кровь? – спросил Лёша, а Наташа сразу же брякнула:

– Ник, а сколько тебе нужно?

Вампир насмешливо осведомился:

– Это предложение?

– Размечтался! – вскинулся Лёшка.

– Я в ваши тарелки не заглядываю! – огрызнулся Ник.

– Это всего лишь здоровое любопытство. Я как медик спрашиваю, – пояснила Наташа.

– Что ты заводишься? – удивился Лёша. – Мы ведь ничего о тебе не знаем. Вон, когда Наташа тебя серебром приложила, и самому несладко пришлось, и нас перепугал. Должны мы представлять, чего от тебя ждать? Вдруг ты оголодаешь и начнёшь на всех кидаться!

– Нет, – нехотя возразил Ник, – я сказал Кристи, что буду вести себя прилично. Мы не нарушаем обещаний.

Некоторое время он пребывал в неподвижности, затем покосился на меня, вздохнул и начал говорить:

– Я бы предпочёл кормиться ежедневно. Нужно совсем немного, буквально пару глотков. Но чтобы уменьшить риск обнаружения, мы кормимся примерно раз в неделю, выпивая до семисот граммов. Конечно, возможны варианты. След от укуса проходит в течение нескольких часов практически полностью.

– А как вы находите доноров? – спросила Наташка. – Ну, если люди не должны о вас знать?

Ник улыбнулся. Мне эта улыбка не понравилась, что-то было в ней такое…

– Они и не знают, – пояснил он снисходительно. – При кормёжке либо берётся контроль над сознанием, и человек не чувствует, что происходит, либо память донора стирается сразу после окончания.

– Это вроде гипноза? – заинтересовалась Настя. – А ты можешь продемонстрировать что-нибудь?

– Нет, – отрезал вампир.

– Ты что-то крупно не договариваешь, – недоверчиво сказал Лёшка после долгой паузы. – По твоим словам получается, что вы безобиднее комариков. В чём фишка?

Девчонки молчали, но слушали разговор с напряжённым вниманием. Ник беспомощно посмотрел на меня.

Я решила попробовать объяснить сама:

– Я полагаю, дело в том, что для насыщения, кроме крови, нужны ещё и эмоции, поэтому доноров частенько убивают просто потому, что это вкуснее.

Ещё не закончив фразу, я сообразила, что не надо было этого говорить, мои друзья и так от вампира не в восторге.

– У нас так не делают, – возразил Ник. – Можно сказать, что лорд нашего клана – прогрессивный политик.

– И в чём же выражается прогрессивная политика для нежити? – неприязненно поинтересовалась Настя.

– Не буду касаться внутривидовых отношений, а в отношениях с людьми это инициация только на добровольной основе, социальная адаптация всех членов клана, практически никаких убийств,– скучным тоном перечислил Ник. – За последний год нашим кланом был убит только один человек, его взяли при попытке изнасилования.

– Вампиры – санитары наших городов, – прокомментировала Света с ехидством.

– Не надо утрировать, – сухо заметил Ник.

– А если ты не поешь вовремя? – поинтересовался Лёшка, налегая на торт.

И что он так к Нику прицепился? Мне тоже интересно, но я-то допросов не устраивала!

– Неадекватность поведения начинает проявляться примерно через три недели голодовки, ещё дней через десять наступает полная утрата самоконтроля, – неохотно ответил вампир, – травмы существенно укорачивают этот срок.

Лёша прекратил жевать и уточнил:

– То есть, если ты ранен, тебя надо или срочно кормить, или удирать со всех ног?

– Примерно так, – усмехнулся Ник и добавил: – Естественно при ранениях для регенерации необходимо намного больше, в особо тяжёлых случаях до восьми литров, но такое случается очень редко. Про серебро вы знаете. Что-то ещё? – Вид у него был вызывающий, все промолчали. – Давайте больше не будем об этом, мы всё-таки собрались совсем по другому поводу. Кристи торт испекла, а, кроме Лёши, его, похоже, никто не оценил.

Девчонки вяло начали ковыряться в тарелках. Разговор не завязывался. Я лихорадочно пыталась сообразить, как можно поправить положение. Ничего в голову не приходило. Я включила музыку. Хоть бы допили скорее, на танцах расслабятся.

– Ник, а почему у тебя ожоги не проходят, – поинтересовалась Наташа, – или слухи о мгновенной регенерации у вампиров – это сказки?

Ожоги Ника вздулись пузырями и выглядели ещё хуже, чем раньше.

– Раны от серебра заживают медленно, почти как у человека, придётся срезать, – пояснил Ник с мрачным видом.

– В смысле? – не поняла я.

– Если срезать все повреждения, то нормально регенерирует, – объяснил Ник, и жалобно добавил: – Не могу же я ходить с сердечком, надо мной ещё лет сто смеяться будут.

– А то, что пишут о других возможностях вампиров, это правда? – уточнила Настя. – Скорость, сила невероятная, превращение в туман и летучую мышь?

– Гнусная клевета! – заявил Ник, его глаза насмешливо блестели. – Никаких превращений!

Я отметила для себя, как легко он обошёл вопрос о скорости и силе. А ведь мои друзья наверняка решили, что в этом плане он не слишком отличается от человека, особенно после того спектакля, который тут только что разыгрался. Я помучилась сомнениями, но решила, что пусть пока так и думают. Надо будет просветить их, но позже. Надеялась, что Ника примут в компанию. С ним действительно интересно, а разрываться между вампиром и друзьями мне не хотелось.

Наташа подвинулась ближе к Нику и что-то негромко ему сказала. Света с Настей шушукались. Ник улыбался, наклоняясь к Наташе, у них завязался оживлённый разговор. Потом вдруг они сорвались уносить грязные чашки. Лёша явно нервничал и порывался идти следом, но я вцепилась в него и потащила танцевать, уверяя, что Ник ничего его драгоценной невесте не сделает. Боюсь, что звучало это не слишком убедительно. Я была совершенно уверенна, что вампир будет выполнять своё обещание, раз уж сдержался вначале и не свернул Лёшке шею, но самому Лёшке этого сказать не могла. Хорошо, что Наташа почти сразу вернулась и разбила нашу пару.

Оставив их, я пошла искать Ника. Он в моём фартуке мыл посуду. Я немного постояла в дверях, с удивлением наблюдая. Вот уж чего не ожидала!

– Классно получается, – оценила я наконец. – Мытьём посуды не подрабатываешь?

Ник улыбнулся:

– Иногда. Не очень часто. Это занимает руки и помогает систематизировать мысли. Я непозволительно расслабился и неудачно засветился перед твоими друзьями. Они там успокоились?

– Пожалуй, наоборот. Как у тебя ума хватило Наташку увести?

– Это она меня увела, – возразил вампир, продемонстрировав мне чистую кожу на месте бывшего ожога. – Мне резать не с руки было, Наташа вызвалась помочь.

– Врачом ей надо быть, а не сестричкой, – с сожалением сказала я. –Брось посуду, я сама домою, ты мне и так почти всё переделал. Спасибо.

Вампир закрыл воду и стал вытирать руки. Я, поколебавшись, спросила:

– Ник, то единственное убийство, о котором ты говорил, – тогда в лесу?

– Да, конечно.

– А куда делся второй человек?

– Жив и здоров, но это ненадолго. Скоро Дэн собирает вечеринку для своих. Пойдёт на десерт. – Ник внимательно смотрел на меня.

– Ты вроде бы говорил, что вы не убиваете для еды?

– А это не для еды, – охотно пояснил он, – это устранение ненужного свидетеля. Не пропадать же добру.

– Какие у вас принципы растяжимые, – сказала я неуверенно. – Знаешь, мне его вроде бы и не жалко, а все равно слушать, как ты говоришь, жутко до ледяных мурашек.

– Возможно, тебе не надо было спрашивать? – с усмешкой предположил вампир, вешая фартук на место.

Картины нашей встречи снова вставали перед глазами. Вспоминать было тяжело, но я решила считать действия вампиров оправданными. Неприязнь у меня вызывали люди, которые своей агрессией вызвали все последующие события.

– Ну уж нет, если я куда-то вляпываюсь, предпочитаю хотя бы видеть, куда именно, – возразила я. – Охотников так и не нашли?

Ник улыбнулся удивительно неприятной улыбкой и после ощутимой паузы кратко сказал:

– Завтра уничтожим.

Я кивнула. Наверное, это справедливо. Если идёт тайная война, надо уметь защищаться. Грустно…

Встряхнув головой, я решительно откинула печальные мысли

Я сменила тему:

– Ладно, как тебе мои друзья?

Ник замялся, а потом выпалил:

– Это унизительно! Я отчитываюсь только перед своим лордом. С какой стати я должен отчитываться перед человеческим сборищем?

Вот это да! Я с удивлением и любопытством смотрела на его возмущенное лицо. Не ожидала, что он ставит себя настолько выше людей, а кроме того, мне и в голову не приходило, что Лёшины вопросы он сочтёт оскорбительными.

– В таком случае я рада, что ты спокойно ответил и не показал, что тебя это задело. Но, видишь ли… мы собираемся, чтобы общаться. Это включает в себя разговор, обмен информацией, какую-то оценку собеседника. Мне понравилось, что ребята стали задавать вопросы. Это показывает, что они могут принять тебя таким, какой ты на самом деле. Ты ведь декларируешь, что тебе это и нужно, а то никто не хочет общаться с одиноким вампиром, таким белым и пушистым. Или ты бы предпочёл остаться сторонним наблюдателем?

– Не знаю. Я всё это, – Ник сделал неопределённое движение рукой, – представлял несколько по–другому, и ещё не определился. А не имея возможности защититься, я чувствовал себя ужасно.

– Ой, да ладно! – саркастически отозвалась я. – Полминуты на полу посидел – вот беда какая! А дорвись ты до самозащиты, что бы здесь было?

Ник ухмыльнулся:

– Полный разгром, вероятно. Возможно, ты права.

– Ну и замнём на этой оптимистической ноте. Пойдём потанцуем.

Танцевали мы не очень долго, ребята засобирались по домам.

Лёша предложил вызвать такси. Света, покосившись на Ника, заявила, что теперь она в такси в жизни ездить не будет, Ник самым невинным тоном поддержал, дескать, правильно, зачем на такси тратиться: он на колёсах, и может всех развезти без проблем. Глаза его смеялись. Все почему-то уставились на меня.

– Езжайте, конечно, – пробормотала я. – Всё будет в порядке.

Я выполнила целовальный обряд, почмокав щёчки, при этом Ник всё-таки извернулся и поцеловал меня в губы, помахала всем с балкона и отправилась домывать посуду. Её оставалось немного. Закончив дела на кухне, я села у телефона и стала нервничать.

Первая позвонила Настя.

– Тебе что, живых парней не хватает, что на нежить соблазнилась? – набросилась она на меня.

– Я с ним под венец не собираюсь, – возразила я, – а общаться с Ником прикольно.

Настя обозвала меня дурой и бросила трубку. Сразу раздался звонок Наташи:

– Тинка, держись, если девчонки будут наезжать. Мне твой вампир понравился. Своеобразная личность. Целую, спокойной!

Я даже ответить не успела. Следующий звонок раздался минут через пять. Света кипела от возмущения:

– Ты реально больная на всю голову! Соображаешь, что делаешь?

Я предположила, что да, но увещевать подругу пришлось долго, разбушевалась она не на шутку. Наконец мне удалось её более-менее успокоить, и, велев быть поосторожнее с клыкастым людоедом, чтобы он не схарчил меня на ужин, она передала трубку брату. Голос Лёшки звучал озабоченно:

– Тина, я тут весь в сомнениях. Фольклор-то не на пустом месте возник. А по нему у вампиров и сила, и скорость должны зашкаливать. Сама видела, отшвырнул он меня мощно. Мне не понравилось, что твой зубастик вначале изображал из себя сирого и убогого, а потом как-то сразу обнаглел. Уверена, что он не держит какой-то козырь в рукаве?

– Козырей полно, но никаких рукавов. Ник пообещал мне, что не будет пользоваться вампирскими сверхспособностями, вот и не пользовался, – сразу созналась я.

Лёша посопел в трубку и очень тихо спросил:

– Ты хоть понимаешь, что подставила нас? Если он так силён и быстр, то элементарно мог всех перебить.

– Ты тоже.

– Что – тоже? – опешил Лёшка.

– Ты тоже в состоянии нас всех перебить. У тебя чёрный пояс, а мы девочки простые, самообороне не обучены.

Лёшка возмутился:

– Сравниваешь тоже! Это же хищник. С чего ты вообще решила, что он не опасен?

– Когда мы встретились, он был серьёзно ранен, – спокойно сказала я. – Ник не убивает.

Лёшка очень долго молчал. Я уже подумала, что связь барахлит и нас разъединили, когда он спросил изменившимся голосом:

– И как оно?

– Терпимо, – кратко ответила я, – но повторять я не собираюсь: Ник относится ко мне по-дружески, не хочу ассоциироваться с кормом.

Лёшка молчал. Я немного подождала и предупредила:

– Светке не говори, что Ник такой крутой, она и так боится.

– Подумаю, – мрачно сказал Лёша и отключился.

Я с облегчением положила трубку. Думала, что всё будет намного хуже. Снова раздался звонок:

– Кристи, я развёз всех твоих друзей по домам, не хамил и не кусался, – весело доложил Ник.

– Умница,– похвалила я. – Можешь быть хорошим мальчиком, когда захочешь.

– Быть плохим мальчиком куда веселее, – возразил он со смехом. – Добрых снов, Кристи!

Заснула я нескоро: меня очень встревожил разговор с Ником на кухне. Сейчас ему кажется интересной наша компания, но в любой момент ему может надоесть. Тогда и мои друзья станут ненужными свидетелями? Ох, что же я натворила! За себя я не боялась. Не знаю почему, но с Ником я чувствовала себя в безопасности.

Глава 9

СТАС

С деньгами мы потихоньку раскручивались: оперативно отремонтировали квартиру в том же подъезде, где остановились, и ещё одну – на первое время хватит. О серьёзных суммах пока речи не было. Андрей уехал куда-то в пригород: договариваться о крупной работе. Ликвидируем местных мокрецов – и рванём на заработки. Витя доложил, что квартира, где живёт таксист, принадлежит женщине и он, вероятно, снимает. Особняк зарегистрирован на имя местного предпринимателя Данила Ивановича Серебрякова, тридцать четыре года, жена Татьяна Рустамовна, проживает там же. Третью квартиру проверять не стали, учитывая моё мнение. Прошло почти две недели, на собрании команды решили, что пора приступать к активным действиям.

Я несколько раз звонил Тане, но она была вечно занята. Понимал, что она работает не по часам, и если чего-то добилась, то значит, и вкалывает соответственно, но уже казалось, что это всё отговорки. Когда она согласилась на свидание, я обрадовался невероятно.

Таня предупредила, что времени у неё мало. Встретиться договорились в том же кафе, где и познакомились. Машину забрал командир, и я немного опоздал. Когда я подъехал, Таня уже сидела за столиком. Она выбрала закуток подальше от окна: пекло солнце, и в кафе со стеклянными стенами было жарко, кондиционер не справлялся.

Перед ней стояла тарелка супа. А я-то рассчитывал, что сможем пообедать вместе! Первой мыслью было, что она просто хочет сократить нашу встречу, но Таня с радостью согласилась на порцию жаркого, и я воспрял духом.

Вид у неё был усталый, и неожиданно она показалась мне куда ближе и доступнее, чем раньше.

– Что-то случилось? – спросил я, поставив на стол горшочки, источающие дивный аромат мяса с грибами.

Таня покачала головой:

– Да нет, просто умоталась, слишком много всего. Надо отказаться от пары-тройки фирм. Дней на проверку дают мало. Им экономия, а я вечерами сижу с отчётами. Сегодня вот позавтракать забыла…

Я удивлённо уставился на неё. Как можно забыть позавтракать, у меня не укладывалось в голове. Таня заметила это и пояснила:

– Я в кафе ем, чтобы с готовкой не возиться, дома с утра только кофе пью.

– А мужу кто готовит? – спросил я и сразу же мысленно обругал себя за длинный язык.

Таня отвела взгляд и сжала губы. После заметной паузы она ответила очень ровным голосом:

– У нас разные вкусы.

Вид у неё был потерянный. Первый раз я на себе прочувствовал, что значит «сердце сжалось». Именно в этот момент я уверился, что её муж действительно мокрец. Как же она так попала? И как среагирует, когда станет известно, что я охотник? Может, сразу выложить всё начистоту? Чем дольше откладывать разговор, тем сложнее его начинать. Только бы она не решила, что я просто использую её, чтобы подобраться к мужу! Или сначала надо с Андреем поговорить? Нет, нельзя. Я даже не уверен, что Санёк поймёт меня, а командир точно не поймёт.

– И из-за цветов расстроилась.

Сразу вся кровь в лицо бросилась: ведь собирался букет купить, а из-за того что опаздывал, как-то из головы вылетело. Дожил: девушка напоминает, что на свидания надо с цветами ходить!

Таня печально вздохнула и сказала:

– Сегодня пришлось с клумбы во дворе цветы срезать, потому что знакомому мужа приспичило букет из флоксов, представляешь?

– А послать лесом его нельзя было? – растерянно спросил я. Ну, хоть не про мою невоспитанность – и то хорошо.

– Нельзя. Я хоть аккуратно срезала, так что не слишком заметно, а он бы выдрал лучшие – и всё. – Она поёжилась, как от порыва ветра и добавила: – Жуткий тип. Я его побаиваюсь.

А ведь этот «жуткий тип» тоже, наверное, мокрец…

– Бывают такие, – согласился я.

Опять разговор куда-то не туда пошёл. Ну как мне ни с того ни с сего объявить, что я охотник на вампиров? Нет, сегодня нельзя. Да и разговор такой времени требует, а Таня уже на часы косится. Тем более расстроена. Успокоить как-то надо, изменить тему разговора:

– Я тебя поблагодарить хотел. Мы с ребятами сейчас в кафе по твоей рекомендации ходим. В такой подвальчик в середине квартала, в «Мечту». Вкусно, недорого, порции большие. Спасибо! Откуда ты только о нём узнала? Там по улице рядом проходить будешь – и не заметишь.

– Ну как «откуда»? – удивилась Таня. – По работе. Как раз этому любителю флоксов оно и принадлежит… Но я рада, что вам понравилось. – Она улыбнулась и встала. – А сейчас мне нужно бежать. Не дёргайся, доедай. До встречи!

Я растерянно проводил её взглядом и задумался. Мы с Таней как-то незаметно на «ты» перешли. Это хорошо. А вот то, что она мне сейчас рассказала о кафе, – очень плохо. Допустим, оно в самом деле принадлежит вампиру. Значит ли это, что мы там можем столкнуться с той парочкой, которая нас знает, или они там не появляются? Наверное, риск есть. Тогда возникает другой вопрос: как об этом рассказать парням, не посвящая их в наши отношения с Таней?

Даже подходя к крыльцу, я ещё ничего не решил. Сухопарая старуха с двумя авоськами медленно шла впереди. Я узнал соседку сверху, распахнул перед ней двери и вежливо отобрал сумки. Крохотная собачка с выпученными глазами на узкой морде приветствовала меня, как старого друга, пытаясь вилять всем шарообразным телом. Никогда не понимал, почему бабки держат таких уродцев. Старуха окинула меня оценивающим взглядом и сказала:

– Собаки чувствуют хороших людей. А вот ваш приятель Люське не понравился.

– Какой приятель? – рассеянно поинтересовался я, думая о своём. Похоже, придётся всё-таки рассказывать Андрею про знакомство с Таней.

– Ночью тут болтался, – недовольно сказала бабка. – Люсенька меня уж за полночь на улицу позвала, пришлось идти. Он на крыльце стоял, такой невысокий, с длинными чёрными лохмами. Что за вид у молодёжи! – Она одобрительно посмотрела на мою причёску и вновь недовольно поджала губы.

– Да мы же приезжие, – напомнил я старухе, пропуская её в лифт, – не знаем тут никого.

– Он сказал, что его знакомцы снимают тут, – упрямо возразила соседка. – А больше никто в нашем доме не снимает. Есть ещё студентки в третьем подъезде и мамочка с сыном в шестом, а мужчин, кроме вас, нет.

Она подхватила собачку на руки и погладила лоснящийся бок.

– Люся, бедняжка, аж описалась от страха! Не знаю, чем он её перепугал. Такого и не было никогда. Она ласковая добрая девочка, а вчера всё жалась к ногам и рычала.

До меня вдруг дошло. Я с трудом сглотнул и переспросил:

– А вы бы не могли его описать ещё раз?

Лифт остановился, мы вышли.

– Невысокий, – старуха оценивающе окинула меня взглядом, – на голову ниже тебя, волосы чёрные волнистые, до плеч. Ну может, чуть длиннее. Симпатичный, даже слишком, но вести себя совсем не умеет. Хам.

– А что он ещё сказал?

– Да ничего! Стоял, двор оглядывал с таким видом, будто купить собрался, а как я спросила, что надо, буркнул что-то и ушёл.

Она отперла дверь и мялась с ноги на ногу, явно не собираясь приглашать меня внутрь. Я отдал авоськи и по лестнице спустился вниз. У дверей квартиры мы столкнулись с Андреем и вошли вместе. Хорошо, что он вернулся.

Его встретили вопросами:

– Ну, как съездил? Будет работа?

– А то! – гордо ответил командир. – И работа, и жильё, и кормёжка. Правда, они хотят, чтобы мы скорее начинали, я отсрочки еле добился.

– И зря, – ёмко сказал я, стоя в дверях комнаты. – Нас, похоже, мокрецы нашли. Надо делать ноги.

***

Сначала общее настроение было мрачное. Всегда мы действовали по отработанной схеме: приехали, выследили вампира, уничтожили, уехали. Сейчас роли поменялись – выслеживали нас. Парни гадали, как мокрец обнаружил группу, а я, догадываясь об этом, не решался им рассказать. Да и к чему? Наверняка командир начнёт давить на Таню, и она будет для меня потеряна. Я хотел сперва сам с ней поговорить.

Постепенно всё приходило в норму. Во-первых, мы уехали из города, хоть и недалеко. Во-вторых, жили на природе и целый день были на условно свежем воздухе (условно, потому что работали на ферме). В-третьих, за это нам платили вполне приличные деньги. Уезжать совсем никто не хотел, завалить местных вампиров стало делом принципа. Я позвонил Тане, извинился, что не могу сейчас с ней встретиться, и договорился, что позвоню сразу, как вернусь. На самом-то деле мы стали созваниваться ежедневно. Оказалось, когда не вижу, какая она красивая говорить намного проще. О чём мы только не болтали: обсуждали фильмы и книги, я рассказывал о службе в армии, Таня много говорила о своих собаках, поделились, кто как любит отдыхать, и вообще, что нравится, что не нравится по жизни. Выяснилось, что наши вкусы и взгляды во многом совпадают.

Санёк смотрел на меня с интересом, но помалкивал, а вот остальные мужики просто замучили своими подколками, далеко не всегда безобидными, особенно Костик достал. Разозлили до жути. И что меня держит в этой команде? Сейчас даже было непонятно, почему я, мечтая обзавестись семьёй, нашёл себе занятие, исключающее всякую возможность её создания. Это казалось настолько очевидным, что стало неловко, почему не думал об этом раньше.

С Андреем и Костиком всё ясно – у них вампир убил отца. Что самого Санька привело в ряды борцов с нежитью, я не знал: как-то в голову не приходило спросить. А сам я бездумно последовал за ним, потому что не хотелось расставаться с другом. Оказывается, он был для меня единственным близким человеком.

Я решил обсудить всё с Саней и позвал его прогуляться после работы. Поделился сомнениями и сказал, что не хочу бросать команду на середине дела, но после того, как закончим, собираюсь вернуться домой, найти нормальную работу, жениться, если получится. В конце концов, хотя и приятно сознавать себя негласным защитником людей, очевидно, что то, чем мы занимаемся, реально мало помогает. Старых вампиров мы практически не видим, так, немного пощипываем молодняк. Сомневаюсь, что это сильно влияет на реальное положение дел.

– Трудно сказать, – возразил Санёк, – может, и так, а может, наше существование хотя бы ограничивает старых мокрецов, чтобы не наглели.

– А почему вдруг ты решил взяться за истребление вампиров? Только про подвиг неизвестного воителя на благо человечества можешь пропустить.

Он поколебался и, глядя в сторону, отрывисто сказал:

– Мама замужем не была. Так любила моего отца, что больше ни на кого и смотреть не хотела. Этот гад ей всю жизнь перекорёжил. Она ведь у меня и красивая была, и талантливая, и умница. В молодости от кавалеров отбою не было, а из-за этого поганого вампира всю жизнь одна провела, да и со мной маялась, еле концы с концами сводили.

– Погоди, – остановил его я. – Ты хочешь сказать, что твой отец – вампир? Разве это может быть? Они же по сути дохлые?

– Как видишь, – мрачно ответил друг. – Парням только не ляпни.

– Ну, это само собой, – ответил я, пытаясь уложить услышанное в голове. Получалось не очень. – Но ты же – нормальный человек!

– Ну да. Почти.

– Что значит «почти»? – с замиранием сердца спросил я.

– Редко болею, скорость и выносливость у меня выше среднестатистической, заживает типа, как на собаке, ну… быстрее, чем у обычных людей. Других физических отличий я не заметил. Сам понимаешь, не буду же я участкового врача просить о развёрнутом обследовании, потому что я – не совсем человек, и интересно, чем именно отличаюсь.

– Враз в дурдом загремишь, – согласился я.

– А психологические отклонения, пожалуй, интереснее будут. Во-первых, я почти всегда чувствую, правду говорит человек или нет. Ты не обижайся, Стасик, но я и на тебя внимание обратил, потому, что ты никогда не врал. Во-вторых, на меня не действует вампирское внушение. Было два случая, когда я имел возможность в этом убедиться. Но, как видишь, выжил. – Санёк криво усмехнулся.

– Андрей знает?

– Один случай – наверняка.

– Тогда может и сам догадаться.

– Догадаться – не знать, – возразил Саня. – Опять же, может, и у людей бывают такие способности.

Мы немного помолчали.

– Знаешь, Саня, – сказал я наконец, – ну их к чёрту, этих вампиров! Жизнь твоей мамы это не исправит, наоборот: угробит тебя какой-нибудь мокрец, ей только горе будет, ведь ты один у неё. Давай, заканчиваем это дело и сваливаем.

– Подумаю, – не очень убедительно пообещал Саня и, вероятно желая сменить тему, спросил: – У тебя с этой девушкой серьёзно?

– У меня – серьёзно, у неё – не знаю. Видишь, Сань, она замужем, ей плохо, а я – плечо, на которое можно опереться. Вот разойдётся с мужем, тогда и будем посмотреть.

Санёк улыбнулся:

– Удачи!

***

За полторы недели работы в деревне мы залили фундамент, поправили забор и начали менять кровлю на коровнике. Андрей решил отправить меня в город на разведку как единственного члена команды, неизвестного местным кровососам. Поехал я с утра и ещё с дороги позвонил Тане. До того, как солнце скроется, мне все равно делать нечего, только крышу над головой надо найти, а это, в общем, и не обязательно: вздремнуть я и в машине могу. Таня сказала, что с удовольствием со мной перекусит, назвала кафе и объяснила, как туда проехать. Кафе оказалось маленьким одноэтажным зданием в сквере, посреди деревьев. Подъехал вовремя, но она уже сидела за столиком на улице.

Таня была такой трогательно-беззащитной и нереально красивой, что казалась чуждой всей окружающей обстановке, как инопланетянка, потерпевшая катастрофу на неведомой планете. Я снова почувствовал себя неловко, будто и не было нашей многочасовой болтовни по телефону. Надо объясниться начистоту, а я не представлял, как начать разговор. К моей радости, подошла официантка с меню, и мы стали листать тяжёлые картонные страницы и обсуждать заказ. Это помогло прийти в себя, и скоро разговор потёк так же легко и непринуждённо, как и по телефону. А дальше что? Нельзя же посреди непринуждённой болтовни обо всём и ни о чём вдругвыложить, что я охотник! Таня невольно помогла мне, когда удивилась, что бригада строителей находится в разъездах – ведь с такой работой можно хорошо устроиться практически в любом месте. Я набрался духу, и, глядя ей в глаза, выпалил:

– Это так, подработка, на самом деле мы охотимся на вампиров.

Как дубиной по башке!

Таня сжала губы, выпрямилась и после мучительной паузы тускло сказала:

– И поэтому ты познакомился со мной...

– Нет, – возразил я, – поэтому увидел, а познакомился – потому, что ты самая прекрасная женщина, которую встречал в своей жизни. А потом убедился, что и душа твоя так же прекрасна, как лицо. Я не должен был говорить тебе то, что сказал, и сделал это только потому, что хочу тебе помочь и хочу, чтобы ты знала, что я понимаю твоё положение.

– Ты не понимаешь, – перебила она меня, – не понимаешь!

На её глаза навернулись слёзы. Таня подняла лицо к небу и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

– Тогда объясни, – попросил я. – Как получилось, что ты вышла замуж за вампира? Не знала, кто он?

Таня немного помолчала, судорожно сжав пальцы, а потом возразила:

– Нет, это долгая история. В другой раз. Если он будет… Вас продолжают искать. Уезжайте!

– Оставить город вампирам? – возмутился я. – Мерзким убийцам не место среди нас.

– Как вы вообще лезете сражаться с вампирами, если ничего о них толком не знаете? – гневно возразила Таня. – У Данила не убивают. Таких, как он, совсем немного. Если уж вам неймется, ищите настоящих убийц, а клан Данила оставьте в покое.

Я настолько растерялся от этой отповеди, что ничего не мог сказать. Наверное, вылупил глаза самым дурацким образом. Таня улыбнулась, положила ладонь на мою руку и мягко сказала:

– Данил уже несколько столетий не убивал. И только когда вы изувечили его, он был вынужден выпить человека досуха, и то – это был мерзкий тип, пытавшийся изнасиловать одинокую девушку на пустынной лесной дороге. Видишь ли, Стас, он очень хороший, правда. Данил принципиальный, честный, ответственный, работящий. У него не такая, как у нас, моральная система координат, если можно так выразиться, но она есть. Не обо всех людях можно это сказать. Пойми, он не человек, его нельзя мерить по человеческим меркам.

– Но я-то человек, – возразил я, – значит, моя мерка будет человеческой. Сама говоришь, что он недавно кого-то убил, да и на нас идёт охота. А ведь наверняка ты многого не знаешь. Мы должны очистить город от этой заразы. Я рассчитывал, что ты захочешь нам помочь…

Она внимательно посмотрела на меня, резко встала и направилась прочь. Я наспех сунул несколько купюр официантке и, не дожидаясь сдачи, помчался вслед. Догнал я Таню уже у машины и, схватив за руку, взмолился:

– Пожалуйста, не уходи так!

– Данил говорил, что у нас появились охотники, – холодно сказала она. – Я предупредила его, что, если со мной попробуют установить контакт, ничего ему не скажу, но и вам помогать не буду.

– Мне казалось, что помощь нужна тебе, – растерялся я. – И я совсем не собирался склонять тебя к чему-то непорядочному. Но я тебя не понимаю, а хотел бы. Пожалуйста, объясни. Ты говоришь, что не любишь его, хочешь от него уйти и в то же время так защищаешь?

Она улыбнулась мне, как неразумному ребёнку, и мягко сказала:

– Я действительно не люблю Данила, но это не значит, что я хочу его смерти, просто хочу жить без него. Такие, как Даня, почти безобидны. Да, они пьют человеческую кровь, но назовём вещи своими именами – это мелкое воровство, за это не убивают. Тебе не приходило в голову, что, если уничтожить вампиров, которые стараются сохранить в себе своё человеческое начало, на их место придут настоящие монстры, в которых от человека осталась только внешность? Кстати, а почему вы вдруг решили напасть именно на него?

Я поколебался, но решил, что никакого секрета в этом нет, и сказал про адрес и фотографию. Про другие адреса я упоминать не стал.

– Можно взглянуть?

Я пожал плечами и достал фото. Таня стала его изучать. Меня это задело:

– Дома не насмотрелась?

– Я раньше не видела этой фотографии, – извиняющимся тоном сказала она и вернула мне снимок. – Знаешь, Стасик, бросай это дело и уезжай. Ты не представляешь всех возможностей вампира. Человек перед ним абсолютно беспомощен. Я боюсь за тебя и не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Пообещай, что уедешь, и простимся.

– На время или навсегда?– решил уточнить я. Таня слабо улыбнулась:

– А что предпочитаешь ты?

– Первый вариант, – с надеждой в голосе сказал я.

– Хорошо, когда разведусь, приеду к тебе, – легко пообещала Таня, так легко, что я не поверил, но всё же счёл нужным сказать:

– Но я не могу уехать и бросить команду на середине дела.

– Ты понимаешь, что тебя убьют?

– Это уж как получится, – согласился я, глядя в её встревоженное лицо.

Таня долго грустно смотрела на меня, потом поцеловала в щёку с попросила:

– Пожалуйста, постарайся выжить. Буду ждать твоего звонка.

Она села в машину и уехала, я стоял на обочине, пока она не скрылась за поворотом…

А с работой у меня ничего не получилось. Я проторчал у дома таксиста двое суток, но так его и не увидел. Когда я рассказал об этом, Андрей решил:

– Ладно, парни, вы здесь зарабатывайте бешеные деньги, а мокрецами я сам займусь.

Глава 10

КРИСТИНА

Звонок в дверь оторвал меня от книги. И кого принесло? Нехотя потащилась открывать. На пороге стоял неизвестный мне мужчина с крепкой спортивной фигурой, синеглазый, с приятным открытым лицом и недлинными льняными кудрями – прямо добрый молодец из фильма Роу. На добром молодце был белый костюм классического покроя и кремовая рубашка с галстуком, что несколько искажало образ. В руках ничего – ну, не торговля вразнос, и на том спасибо.

– Меня зовут Данил Иванович, – представился он, глядя куда-то в район моего плеча. – Могу я с вами поговорить?

Чудесный бархатный голос показался мне до ужаса знакомым. Я опустила взгляд и посмотрела на перстень с округлым рубином, чувствуя, как под ложечкой собирается холодный комок. Безумно хотелось захлопнуть дверь и больше никогда не видеть этого обаятельного красавца. Наверное, не меньше минуты я рассматривала эту возможность, а он терпеливо ждал. В конце концов, тяжко вздохнув, я отступила в сторону и мрачно сказала:

– Добрый вечер, Дэн. Проходите.

Пригласив неприятного гостя в комнату, предложила ему кресло и уселась в другое. Сама я боялась поднять глаза и смотрела на белые ухоженные руки с длинными пальцами и аккуратными ногтями но, чувствовала, что и он меня разглядывает.

Молчание затягивалось.

– Вы хотели поговорить, – напомнила я, начиная тихо беситься.

– Некрасиво не смотреть на собеседника.

– Ник говорил, что не стоит встречаться взглядом с вампиром. Стараюсь быть осторожной.

– Пригласив меня в дом?

– Я не собираюсь сидеть в этом доме до конца жизни, – буркнула я. – Так чего тянуть кота за хвост?

– Я не буду использовать ментальное воздействие, – пообещал вампир.

– Очень любезно с вашей стороны.

Я бросила быстрый взгляд на его лицо, но оно было совершенно пустым. Дэн даже мне в глаза не смотрел. Вот зараза, кажется, на шею уставился. Жутковато…

– Не думал, что ты меня вообще узнаешь. Каким образом?

– По голосу, – объяснила я с принуждённой улыбкой. – Он мне каждую ночь в кошмарах снится.

– Ты меня боишься.

– И что? – холодно поинтересовалась я.

– А Ника?

– А чего его бояться? – переспросила я тупо. Дэн уточнил с проблесками интереса в голосе:

– А какая разница?

После некоторого раздумья я сказала:

– А он не смотрит на меня, как на бутерброд.

Вампир отвёл взгляд от моей шеи. Я попробовала включить мозги. Что-то было неправильное в этом визите, что-то совсем нелогичное. Мозги включаться не хотели, меня начал бить озноб. После неловкой паузы я поинтересовалась:

– Вы пришли сюда ради этой милой светской беседы?

– Как правило, мы не обнаруживаем себя перед людьми, а инцидент, произошедший здесь вчера…

– Ничего не изменил, – быстро перебила я. – Ник время от времени будет сталкиваться с моими друзьями, он любит посмеяться, и, безусловно, куда удобнее, что ему не приходится постоянно прятать клыки от окружающих. Болтунов в моей компании нет, я за каждого жизнью могу поручиться.

– Ты это сейчас и делаешь, – очень мягко сказал Дэн, вставая.

Я почувствовала мимолётное прикосновение прохладных пальцев к руке, и он вышел из комнаты, еле заметно кивнув на прощание. Хлопнула входная дверь. Некоторое время я сидела, глядя на стенку и сосредоточив всё внимание на глубоком ровном дыхании. Кажется, помогло.

Чувствовала я себя ужасно виноватой. Надо сообщить об этом визите моим ребятам. Ну ладно, сама вляпалась в историю, такое уж моё счастье: если что-то может случиться, оно непременно случается, а как показали последние события, со мной случается и то, что, как считалось, случиться не может вовсе. Но не надо было впутывать во всё это Лёшу и девчонок. Зачем я Ника с ними познакомила? И он хорош! Сам виноват, что так подставился, и молчал бы себе в тряпочку, так нет: побежал, доложился начальству.

Я обзвонила подруг и предложила встретиться. Оказалось, что Лёша сорвался на шабашку в область, а девочек можно собрать вместе только после девяти. Решив совместить полезный разговор с приятным времяпровождением, я пригласила их в то кафе, куда меня водил Ник: и музыку хорошую крутят, и потанцевать место есть. Объяснила, как проехать, и села невесёлую думу думать: как всё рассказывать подругам и как потом разговаривать с Ником?

Наконец до меня дошло, что всё не так плохо, как показалось. Я ведь только накануне беспокоилась о том, что моя компания слишком много знает, а сейчас выясняется, что, пока мы молчим, нас убивать не будут. Уже легче. А ещё я решила, что с Ником эту тему поднимать не буду – подумаешь, лорд вампиров заглянул на огонёк, нам не страшен серый волк!

Когда я приехала к «Мечте», Света с Наташей уже ждали, а Настя подошла почти одновременно со мной. В кафе было многолюдно, но свободный столик нашёлся. Девочки осматривались разочаровано. Пришлось оправдываться, что я их вытащила потанцевать, а не любоваться красотами интерьера. Бармен продолжал изображать вампира, а официантка уже была призраком в белых развевающихся одеждах.

– Что, вампирша уже не катит? – поинтересовалась я, удивляясь нелепому маскараду. – Ну и ладно, вам этот прикид больше идёт.

– Не могу с клыками ходить, – пожаловалась девушка, – говорить неудобно, слюни текут, кошмар! Не понимаю, как Борька с ними управляется.

Когда она отошла, я, стараясь не фонтанировать эмоциями, рассказала подругам про сегодняшнего гостя. Они восприняли это достаточно спокойно, никто меня ни в чём не обвинял, отчего я почувствовала себя ещё более виноватой.

– Мы и так не собирались кричать о знакомстве с вампиром на каждом углу, – заметила Настя и поджала губы.

– Уже не говоря о том, что такое заявление само по себе – рекомендация в психушку, – добавила Света.

Наташа только пожала плечами. Как легко она всё принимает, просто удивительно!

Танцевали мы всего-то часа два, всё-таки завтра рабочий день. Когда вышли из кафе, ещё и двенадцати не было. Дружно протолкались через группу курильщиков у входа и очутились на пустынном проезде.

– Вызываем такси? – предложила Наташа, но Настя возразила:

– Вечер хороший, лучше пройтись.

– О боже! – выдохнула Светланка.

– Ну что вы, это всего лишь я, – раздался ленивый насмешливый голос.

Я обернулась. Подпирая ближайшее дерево, почти сливаясь с ним, весь в чёрном, стоял Ник.

– Это не очень хороший район,– заметил он, – я вас провожу.

– Как ты здесь оказался?

– Часто здесь охочусь, – неопределённо ответил он.

Мы направились к центру в неловком молчании. Ник хозяйским жестом положил руку мне на талию и сказал:

– Я вынужден принести извинения за визит Дэна. Он не должен был к тебе приходить. Я с ним ещё поговорю.

– Ты что, собираешься к нему с претензиями?

Ник упрямо сжал губы и кивнул.

– Стоит ли? Он всего лишь заботится о сохранении секретности.

– Я достаточно компетентен, чтобы сам разбираться со своими проблемами, – холодно отрезал вампир.

«Чтобы в случае необходимости перебить всех самостоятельно», – перевела я для себя, но говорить ничего не стала.

Потом к нам привязались трое подвыпивших парней, куривших у подъезда. Они перегородили нам дорогу, и один из них, этакий шкаф, поинтересовался у Ника:

– Эй, парень, тебе не много будет, – четыре тёлки сразу?

– Одну девочку мы тебе оставим, так и быть, и хватит. Ты их и развлечь-то не можешь, вон какие скучные идут, – подхватил другой, почти такой же крупный, поймав за руку Свету.

Света попыталась освободиться, но безуспешно. Амбал, начавший разговор, попробовал обнять Настю, но она ловко увернулась.

– Убери руку, или я её сломаю, – негромко проговорил Ник.

– Ты что, мелочь, мне угрожаешь? – удивился парень, рванув Свету к себе.

– Нет, я никогда не угрожаю. Предупреждаю-то редко, – сказал Ник бесцветным голосом.

Что было потом, я не рассмотрела, так молниеносно всё произошло. Меня отшвырнуло к стене дома на Настю, она меня подхватила, и почти одновременно раздались дикий женский визг, мерзкий хруст и крик боли.

– Нож! – заорала Настя у меня над ухом.

Я наконец обрела равновесие и окинула взглядом поле боя. Всё уже закончилось. Наташа помогала подняться Свете. Один из нападавших лежал у стены, не подавая признаков жизни, другой распластался на спине у ног Ника и, судорожно всхлипывая, пытался отползти, третий пробовал встать, опираясь на урну. Не обращая на них внимания, Ник с хмурым видом закинул руку за спину и тихо позвал:

– Кристи, помоги, мне не достать.

Когда подошла, он повернулся спиной, показывая рукоятку ножа. Я с внутренней дрожью вцепилась в неё обеими руками и дёрнула. Безуспешно. Рукоятка едва шевельнулась, а Ник шумно выдохнул через стиснутые зубы. Вторая попытка оказалась удачнее. Нож остался у меня в руках, а вампир, подхватив одной рукой за ворот громилу, приставшего к нам первым, поднял, прислонил к стене и припал к его шее. Тот вскрикнул и забился, но почти сразу обмяк и, когда Ник отпустил его, тихо сполз по стенке и остался сидеть, изредка вздрагивая и прижимая руки к горлу. Ник подошёл ко мне, на ходу вытирая рот платком.

– Зачем было устраивать показательное кормление? – зашипела я на него.

– Ранение было достаточно неприятным, – он развёл руками. – Боюсь, что это было необходимо.

Забрав нож из моих рук, он вытер его этим же платком, засунул за пояс джинсов и повернулся к девчонкам, которые сбились в кучку:

– Наташа, сожалею, что добавил тебе работы, но похоже, что сегодня на вашем отделении прибавится пациентов, причём не очень симпатичных.

– Как насчёт «абсолютной правдивости»? – поинтересовалась я, глядя в его довольное лицо. – По-моему, если ты о чём и жалеешь, так это, что мало поразмялся.

Ник радостно ухмыльнулся в ответ:

– Одно другому не мешает. Пойдёмте отсюда. Скоро эта троица начнёт приходить в себя. Я подчистил их воспоминания. Не надо, чтобы они нас видели.

Он снова обнял меня и повёл, подруги потащились следом. Я покосилась назад, решила, что они достаточно отстали, и тихо спросила у вампира:

– Всё в порядке? Ну, с охотниками?

Может, это и неправильно, но я «болела» за вампира, а вовсе не за этих неизвестных мне людей. Уж очень мне не понравилось, как обошлись охотники с Ником и Дэном. Издеваться-то зачем? Не по-людски это.

Ник ответил не сразу, его пристальный взгляд меня смутил. Может, не стоило спрашивать?

– Охотники исчезли. Съехали. Кристи, ты рассказывала о них кому-нибудь?

Его лицо было бесстрастно. А ведь наверняка переживает: как он их искал! Вот ведь досада!

– Нет, никому.

– Хорошо.

Как теперь доказать вампиру, что никакого отношения к исчезновению охотников я не имею?

Молчание Ника меня обескуражило. Несколько минут я ждала продолжения, поглядывая на него, потом спросила:

– Хорошо – и всё? Ты готов поверить мне на слово?

Ник пожал плечами:

– Почему нет? Я же вижу, что ты говоришь правду.

– Как? – жадно переспросила я. – Опять вампирские штучки? Как ты это видишь?

Мои вопросы его озадачили.

– Даже не знаю… Тут столько всего: пульс, дыхание, запах, выражение лица…

– Универсальный детектор лжи, короче…

Ник фыркнул. Я, поразмыслив, заметила:

– Наверное, это справедливо: ты не можешь врать, но и чужую ложь чувствуешь.

Он молча пожал плечами.

Наверное, мой несостоявшийся жених ранил меня своим враньём куда больше, чем я думала. Меня охватило какое-то тихое умиротворение. Я понимала, что для того, чтобы услышать от вампира правду, мне ещё надо представлять, что именно спросить, но не думала, что это может создать какие-то трудности. Было здорово сознавать, что в отношениях с Ником ложь невозможна.

Мы проводили девочек до Светиного дома. Там они все и остались, пользуясь тем, что Лёшка уехал.

Ник подхватил меня на руки:

– Не возражаешь?

– Кажется, я уже начала привыкать к такому способу передвижения, – пробормотала я, удобнее устраиваясь и обхватывая его руками за шею. – Зачем опять девчонок напугал?

– Я не пугал и не хотел пугать, – мрачно возразил Ник, – они сами испугались. Просто не хватает опыта общения с людьми.

– Редко встречаются? – попыталась сыронизировать я.

– Мне люди неинтересны. Они предсказуемы и скучны. А вы необычные, не такие, как все. Мне понравились твои друзья. Ну может, кроме Стаси.

Я, конечно, их очень люблю – и девчонок, и Лёшку, но ничего такого уж особенного за ними не замечала, так же, как и за собой, кстати. Люди как люди.

– Похоже, Ник, тебе действительно не хватает нормального общения. Никогда не приходило в голову, что не таких, как все, – большинство? Мы ведь все разные. И что ты Настю Стасей называешь? Звучит, как собачья кличка.

– Тогда так и буду, – упрямо сказал он. – А почему тебя все называют Тиной? Как ты это терпишь?

– А что такого? В школе, в начальных классах особенно, дразнились, а потом вроде бы ничего, привыкла. Меня и бабушка так зовёт иногда. Только на работе я для всех Кристи.

Может, Настю устраивает, как Ник её называет, она вроде не возражала. Я решила не зацикливаться на именах.

– Ник, так ты скажешь, как оказался у «Мечты»?

– Кстати, а почему там оказались вы? – задал Ник встречный вопрос.

– Как «почему»? – удивилась я. – Мне понравилось, и я девочек пригласила потанцевать. Музыка хорошая, площадка для танцев просторная, и персонал прикольный. Интерьер только подкачал, на месте владельцев я бы сделала что-то готическое, у них бы вообще отбоя от клиентов не было, очередь стояла бы. Но может и к лучшему, что всё так, а то там не протолкнуться будет.

– Если сделать готическое, – хмуро сказал Ник, – там начнут тусоваться готы. А они меня раздражают.

– Ты, что ли, владелец?

– Не совсем, – туманно ответил он.

– Слушай, Ник, – раздражённо сказала я, – что ты ломаешься, как сдобный пряник? Можешь ты хоть на один вопрос нормально ответить?

На его губах появилась слабая улыбка. Я начала тихо беситься:

– Да у тебя реальные проблемы с общением! Что ты мне Джоконду изображаешь?

Ник расхохотался. Пользуясь моментом, я сползла с его рук и пошла рядом.

– Ты забавная, когда злишься, – наконец соизволил объяснить он.

– И поэтому ты специально меня доводишь?

– Ага! – согласился он с очаровательной улыбкой. – У меня чёрная полоса пошла: эмоции бледные и невкусные попадаются, шею никому свернуть нельзя, меня разоблачила жалкая кучка людишек, начальство давит, где-то рядом болтаются охотники – имею я право немного развлечься?

– Да, – согласилась я очень серьёзно, – тяжела жизнь российского вампира. Конечно, право ты имеешь. Но почему развлекаться решил именно за мой счёт?

Ник остановился, напряжённо вглядываясь в моё лицо, затем резко привлёк меня к себе и впился в губы безжалостным поцелуем. Его язык скользнул по моему, принеся резкий солоновато-металлический привкус, и я дёрнулась, пытаясь освободиться. Вампир меня не удерживал. Я неуклюже отстранилась и отвернулась, подавляя приступ тошноты. Губы саднило.

– Кристи?

– У твоих поцелуев привкус крови, – неловко объяснила я.

Он неопределённо передёрнул плечами. Мы молча дошли до моего дома и остановились у подъезда. Почему-то я чувствовала себя виноватой.

– Обиделся?

Он мягко улыбнулся и покачал головой. Я собралась с духом и решительно сказала:

– Знаешь, Ник, не могу предложить тебе ничего, кроме дружбы. – Он вопросительно вскинул бровь, и я продолжила: – Да ты и сам прекрасно понимаешь, что мы не подходим друг другу.

– Ты мне прекрасно подходишь, – невозмутимо отозвался Ник.

– Ну а ты мне – нет! – выпалила я. – Мне нужен искренний верный человек, которого я смогу полюбить и который будет любить меня. Я хочу иметь нормальную семью и детей, жить обычной человеческой жизнью. И меня совершенно не привлекает идея стать игрушкой скучающего вампира, не интригуют глубины твоего кармана и не волнует твой прекрасный взгляд.

Сначала Ник слушал меня совершенно бесстрастно, потом его губы искривила обычная ироническая ухмылка.

– Меня должно это беспокоить? – насмешливо спросил он, мягко притянул меня к себе и выдохнул в ухо жарким шёпотом: – Врушка! Волнуют тебя мои взгляды, ещё как волнуют.

Сердце колотилось сильно и гулко. Эх, должна была сообразить, что для вампира мои чувства очевидны! И с какой это радости я с ним обнимаюсь?

Как только я пошевелилась, Ник разжал руки. На прощание он поцеловал меня в щёку.

Глава 11

НИК

Дэн сидел в плетёном кресле в беседке, глядя в пространство невидящим взглядом, и крутил в пальцах бокал с вином. Я остановился перед ним, склонив голову в знак приветствия, и он, так же безмолвно, кивнул мне на соседнее кресло. Мы редко соблюдали субординацию, но сейчас, когда я пришёл с претензиями, моё поведение должно быть безупречным. Поэтому я сел и стал ждать, когда мне официально позволят открыть рот. Дэн удивлённо вскинул брови:

– Ну?

– Ты зачем мою девочку испугал?

Он криво улыбнулся:

– Что, уже нажаловалась?

– Кристи никогда не будет жаловаться, – возразил я. – Она разговаривала в кафе со своими подругами, а Борис мне передал.

– Не обращай внимания. Скажем, мне было любопытно посмотреть на твою человечку.

– И что? – спросил я уже растерянно. Кажется, вопрос был исчерпан, хотя я не мог припомнить, чтобы Дэн интересовался моими человеческими контактами.

– Уравновешена, неглупа, отважна, несколько невоздержанна на язык – впрочем, ты это и сам всё прекрасно знаешь.

– В общем, да, – признал я после некоторой заминки, – хотя для себя так не формулировал.

– А что о ней скажешь ты?

– Ничего особенного, – пожал я плечами. – С Кристи интересно и легко общаться, она естественна, не обидчива, не умничает, не кокетничает и не жеманится, ничего не требует и не боится меня. Знаешь, она даже делает мне замечания и опекает.

– Представляю, как это раздражает.

– Да нет, скорее приятно и забавно. На этой встрече, когда я себя так нелепо обнаружил, она сразу бросилась между нами.

– Я заметил, что она предана своим друзьям.

– Да, но она защищала меня от них. Дословно: «Не наезжайте на Ника. Он не опасен».

Дэн поднял на меня ошеломлённый взгляд и вдруг расхохотался.

– Действительно, забавно. Ей не приходило в голову, что ты как-то справлялся и без неё? Недолго, конечно, всего-то несколько столетий. Впрочем, что уж удивляться, вероятно, она совсем от тебя голову потеряла.

– Пока нет, к сожалению. Я всего лишь один из приятелей. Мне иногда кажется, что я получаю от неё внимания больше, чем другие, исключительно потому, что хуже приспособлен к общению с людьми. Кстати, там у парня чёрный пояс по карате. Нам не нужен персональный тренер?

– Зачем?

– Каждый раз, когда мы встречаемся с Максом, он по-братски меня лупит. И, хотя я всегда рад его видеть, мне, честно говоря, это надоело. Он старше меня и крупнее. Вот я и подумал, что неплохо бы иметь что-то в запасе.

– Вероятно,– согласился Дэн со скукой в голосе. – А при чём тут я?

– Ну не с человеком же мне устраивать спарринг.

– Ах, ты предпочитаешь, чтобы тебя лупил я, а не Макс!

– Безусловно, – рассмеялся я, – получить по шее от лорда не так позорно, как от братца. Я хотел сначала заручиться твоим согласием, с человеком пока не говорил. Ещё один вопрос. Арендовать зал или мы можем заниматься здесь?

Дэн задумчиво смотрел на меня. Я не мог понять, о чём он размышляет, но это явно не относилось к теме разговора. Наконец он слабо улыбнулся своим мыслям и соизволил мне ответить:

– На твоё усмотрение. Если считаешь, что ему можно настолько доверять, можешь пригласить сюда. Что у нас с охотниками?

– Ничем обрадовать не могу. Они приехали в город в позапрошлую пятницу и, очевидно, сразу направились на ролевые игры. Кроме тех четверых, которых мы видели, есть ещё один, который оставался в городе. В день приезда все зарегистрировались в гостинице – в твоей, между прочим, – но съехали в тот же вечер, хотя оплатили за неделю. Сняли квартиру. Я их нашёл, но ликвидировать не успел. Не знаю, случайное совпадение или охотники заметили меня у дома, но они опять исчезли. Хотелось бы надеяться, что просто по-быстрому смылись, потерпев неудачу и будучи обнаруженными, но… – Я развёл руками. – Ищу. Меня вот что беспокоит: если ты так уверен, что в лесу ничем не мог себя выдать, значит, у них была фотография. Кто мог дать наводку на тебя?

– Я много кому мог насолить. А может, просто у кого-то глаза завидущие, – задумчиво сказал Дэн, – мы даже не можем точно сказать, что эта фотография, если она действительно существует, современная. Это вполне может быть какое-то изображение прошлого века.

– Тогда уж скажи прошлых веков.

– У меня нет рисованных портретов. А сейчас даже в редакции городской газеты можно найти десятки моих фото. Этим путём мы ни к чему не придём. Ищи охотников, Ник. Это не случайный налёт, они нас в покое не оставят. Даже может быть, что их не одна команда. Если бы исполнителей посылал я, постарался бы подстраховаться.

– Других, пока они сами не начнут действовать, мы засечь не сможем. А с этими возможны разные варианты, – сказал я. – Гостиницы у меня под контролем, некоторые агентства тоже, но за всем съёмным жильём уследить невозможно. А ведь они могут даже по-простому остановиться в лагере ролевиков или разбить свой.

– В том числе, – согласился Дэн. – Ты любишь варианты рассматривать, вот и развлекайся.

– Предупреди Таню.

Дэн насмешливо покосился на меня:

– Неделю назад. Говорит, что к ней никто не обращался, но если что, она соблюдает нейтралитет и никому ничего не говорит.

– И на том спасибо, – раздражённо буркнул я. – Какая общечеловеческая солидарность! В конце концов, ей не обязательно непременно кого-то закладывать, могла бы просто сказать, что они в городе.

– Считаешь, что без помощи человечки не справишься?

Я возмущённо фыркнул, но всё-таки вынужден был сказать:

– Они как в воду канули. Сейчас не отказался бы от любой подсказки.

Дэн усмехнулся. Я отвернулся и, рассматривая сад, задумался. Настырные парни эти охотники. Наверняка, сменив адрес, затаились где-то рядом. Снова начинать поиски с нуля, но теперь колесить по ночным дворам я буду не один, а с командой. Уже легче. Надо разбить город на квадраты и распределить их.

Подошла Таня, не поднимая на меня глаз, поставила рядом бокал с вином и вновь скрылась в доме. Как Дэна не раздражает постоянное присутствие человечки? Он ещё и гостей принимает. Нет! Мне такого удовольствия не надо!

В моей квартире люди не появлялись, за исключением нескольких визитов представителей коммунальных служб. Я и вампиров, кроме Макса, туда не приглашал. Часто заглядывал только птенец. Дэн заходил посмотреть, как я устроился, обозвал мою квартиру кроличьей норой и больше не появлялся. И с Кристиной, хотя мне нравилось её общество, я собирался встречаться только на её территории.

Сложно определить, что именно в Кристи действует на меня так умиротворяющее – простые манеры, забавные демонстрации независимости, ненавязчивое внимание или неподдельный сочувственный интерес к моим проблемам. Скорее всего, всё вместе. Стоит встречаться с этой девушкой чаще. С ней уютно. И она неназойлива – редкое качество.

Сколько сидел у пруда, погруженный в размышления, а она тактично и терпеливо ждала.

Я невольно поёжился, решая, стоит ли говорить с Дэном о тревожащих меня выводах и снова вспомнил эпизод, который изменил мою вампирскую жизнь.

***

Мы с Максом стали самостоятельными после смерти мастера, без малого триста лет назад, и некоторое время путешествовали вместе. Городок, в котором мы остановились в тот день, как и все города, был грязным и вонючим, с узкими кривыми улочками. За тот десяток лет, что я здесь не появлялся, он совершенно не изменился. Оставив вещи на постоялом дворе, мы отправились на охоту.

Народ бродил толпами: отмечали какой-то праздник. Я не охотился слишком долго и сейчас чувствовал сосущую пустоту, во рту был металлический привкус, горло саднило и жгло горечью. Солнце село несколько часов назад, а я всё кружил по улицам и, распалённый жгучим голодом, был готов совершить какую-нибудь глупость. Наконец, когда уже начал отчаиваться, повезло. Двери трактира, мимо которого я проходил, распахнулись, и оттуда вывалился крупный парень. Задев меня плечом и не заметив этого, он развернулся к стене и стал справлять нужду. Еле дождавшись, когда он закончит, я схватил сальные волосы и, запрокинув его голову назад до хруста в позвонках, вцепился в горло. Он не мог сопротивляться без риска свернуть себе шею, только слабо отпихивал меня руками и хрипел. Я жадно глотал кровь, упиваясь его болью и ужасом и стараясь не замечать резкий привкус алкоголя, и настолько увлёкся, что не обратил внимания на то, как из трактира на улицу вышло сразу несколько человек. Они-то заметили меня в тот же миг.

– Вампир! – услышал я истошный вопль за спиной, но даже тогда не смог оторваться от своей жертвы.

Ломая шею этому пьянчуге, я сделал ещё несколько глотков, смакуя агонию, и лишь потом, швырнув безжизненное тело в подбегавших людей, бросился наутёк. К сожалению, слишком промедлил. Дома, вплотную подступающие друг к другу, не давали возможности свернуть. Привлечённые криками моих преследователей, появлялись всё новые группы людей с дубинами, кольями, факелами – откуда что взялось! Я, отбиваясь и уворачиваясь, промчался мимо троих человек, пытавшихся преградить мне дорогу получил несколько весьма ощутимых ударов и понял, к своему ужасу, что, если следующая группа, вылетевшая мне наперерез, будет чуть больше, могу и не прорваться. Ноги плохо слушались, кружилась голова – я был банально пьян.

Дома на улице, по которой бежал сейчас, были богаче, их окружали сады. Заметив отсветы факелов у ближайшего перекрёстка впереди, я из последних сил перепрыгнул через ограду и помчался между деревьев. В этом доме мне когда-то доводилось бывать, в приглашении я не нуждался. Ставни одного окна на втором этаже были открыты, свет там не горел. Возблагодарив свою удачу, я вскарабкался по стене и укрылся внутри.

В комнате никого не было, хотя у стены стояла расстеленная кровать. За дверьми послышались приближающиеся шаги, и меня охватила паника: спрятаться было негде. Сундучки, стоявшие у стен и выполнявшие, очевидно, и функцию лавок, были малы для меня, даже если бы и оказались пусты, гардероб в углу заперт, а щель между полом и кроватью – слишком узка. Ещё здесь находились небольшой комод, на котором стоял канделябр на три свечи, и трюмо с низенькой скамеечкой перед ним. Я забился в самый тёмный угол и скорчился там, стараясь занять как можно меньше места, со слабой надеждой, что при тусклом свете свечи несовершенство человеческого зрения не позволит вошедшему меня заметить.

Это оказалась девушка, точнее девочка лет четырнадцати, немного полноватая, какими часто бывают девочки в этом возрасте. Она была ещё в платье с шалью, хотя русые волосы были уже заплетены на ночь. К моему несказанному облегчению, в её руках действительно была всего лишь свеча. Можно было надеяться, что в полумраке человечка меня не увидит. Она не стала зажигать свечи канделябра, чего я опасался, а поставила свечу на сундук, подошла к окну, немного постояла, вглядываясь в темноту, закрыла ставни и повернулась. К великому сожалению заметила она меня сразу. Несколько секунд пристально вглядывалась, очевидно видя только бесформенную тёмную груду, потом различила человеческие очертания, тихо ахнула и, прикрыв рот рукой, шагнула назад. С ужасом ожидая, что сейчас она подымет визг на весь дом, я сказал дрожащим испуганным голосом:

– Прошу, юная леди, не выдавайте меня, я не причиню вам вреда.

– Кто вы такой и что делаете в моей комнате? – требовательно спросила она; правда, эффект был подпорчен тем, что её голос был таким же испуганным и дрожащим, как мой.

Я благоразумно решил не отвечать на первую часть вопроса, рассчитывая, что буду принят за человеческого подростка (при плохом освещении меня часто принимали за юнца), и скользнул чуть ближе к свече и несколько в сторону, чтобы хозяйка комнаты заметила, что я одет, как дворянин, но глаза не выдали меня хищным отблеском. Устремив на девочку умоляющий взгляд, я начал говорить прерывающимся голосом, тщательно подбирая слова:

– Меня зовут Николас. Несколько пьяных ремесленников сочли, что я был непозволительно груб с их приятелем, и набросились на меня. Когда попытался от них убежать, меня начали преследовать и другие люди. Леди, вы не представляете, как ужасна может быть толпа пьяной черни. Меня несколько раз ударили дубинками. Если они найдут меня, то забьют до смерти.

В моём голосе звучал страх, и девочка заколебалась:

– Но вы не можете оставаться в моей спальне...

– Я не задержусь надолго. Как только они прекратят обыскивать этот квартал, сразу уйду и не посмею больше вас потревожить. Прошу вас, добрая леди, не откажите мне в милосердии.

– Не называйте меня так, мой отец всего лишь торговец. Здесь вы в безопасности и можете оставаться, пока вас ищут. Но мне не подобает быть наедине с вами.

Она взяла свечу и подошла к комоду, желая, очевидно, зажечь свечи в канделябре, чтобы не оставлять меня в темноте.

– Не делайте этого, прошу вас, свет привлечёт излишнее внимание, а я вполне могу обойтись без него.

Девочка кивнула и вышла. Я стал слушать, что творится вокруг. Голоса моих преследователей звучали совсем близко. Мужской голос, вероятно принадлежавший хозяину, высказывал возмущение и требовал немедленно убраться, обещая спустить собак на пьяных наглецов, вломившихся на чужой участок. Это заставило меня улыбнуться: в доме не было ни одной собаки. Выслушав историю про сбежавшего вампира, мужчина заявил:

– Какая ерунда, вы тут толчётесь уже с четверть часа. Ваш вампир, если только он не привиделся вам с пьяных глаз, давно на другом конце города. Убирайтесь-ка живо и не мешайте порядочным людям спать.

Он захлопнул дверь и продолжил уже совсем другим тоном:

– Лиззи, милая, ты давно уж должна быть в постели. Ступай.

Речь хозяина дома произвела должное впечатление на толпу. Люди начали разбредаться. Я приоткрыл ставень и выглянул. Уходить было ещё рано.

Девочка вошла в комнату с испуганным, но решительным видом и с порога спросила:

– Это правда? Вы вампир? Вы сейчас убили человека?

По комнате распространялся чесночный аромат, очевидно, моя спасительница решила принять меры предосторожности. Я невольно поморщился от резкого запаха и мягко напомнил:

– Леди Элизабет, вы обещали мне безопасность.

– Отвечайте же! – потребовала она.

– Мне жаль, если это вас огорчает, но да.

Она сжала губы и выставила вперёд руку с распятием, которое до этого прятала в складках шали. От её резкого движения язычок пламени свечи затрепетал. Распятие было большим, металлическим и, вероятно, тяжёлым. Я шарахнулся в сторону с выражением ужаса на лице: мне не трудно, а девочке будет спокойнее. Не сводя с меня глаз, она осторожно поставила свечу и сурово сказала:

– Я не желаю, чтобы последствием моего неосторожного поступка стала смерть невинных людей, а вы убиваете каждую ночь. Само ваше существование греховно и смертоносно.

– Мои невольные кормильцы далеко не всегда погибают, – возразил я. – Частенько они не только остаются живы, но и в счастливом неведении о близком знакомстве со мной.

– Вот как! – удивилась она. – В таком случае, можете ли вы поклясться, что никогда более не посягнёте на людскую жизнь?

Такого я не ожидал, но, в приливе пьяной сентиментальности и благодарности, решил, что требование моей спасительницы вполне выполнимо, хотя какие-то исключения оговорить надо.

– Такую клятву я дать не могу. Мне приходится защищаться от людей, страстно желающих прервать моё земное существование. Но я клянусь вам, леди Элизабет, что никогда более я не лишу жизни невинного человека ради развлечения или пропитания.

Девочка немного помолчала, обдумывая мои слова. Её подня-тая с распятием рука ощутимо дрожала от усталости. Наконец она промолвила:

– Хорошо, пусть так. А сейчас прошу вас удалиться. Ваши преследователи уже разошлись.

Я скользнул к ней быстрее, чем она могла заметить, мягко вынул тяжёлый крест из её руки и отшвырнул его на кровать, чтобы не привлекать внимания домочадцев шумом. Её ладонь в моей руке бессильно расслабилась и покрылась ледяным потом, лицо побледнело. Склонив голову, я коснулся губами тонких пальцев и, отгоняя внезапно возникшее острое желание вонзить клыки в это дивно пахнущее запястье, нежно сказал:

– Лиззи, ограничения, которые вы наложили на меня, очень суровы, но тем не менее я не могу выразить, насколько глубока моя благодарность. Скажите, что я могу сделать для вас?

Она осторожно отняла свою руку и ответила быстрым яростным шёпотом:

– Надеюсь, что вы никогда больше не попадётесь мне на глаза!

Я пристально посмотрел на неё, печально вздохнул и насмешливо произнёс:

– Как пожелает леди. Прощайте, дорогая Элизабет, и попросите отца, чтобы он подарил вам серебряную цепочку. Поверьте, она защитит вас лучше, чем крест или чеснок.

Распахнув ставни, я покинул дом тем же путём, как и вошёл в него, и вернулся на постоялый двор, не привлекая к себе излишнего внимания. Перед глазами стояло очаровательное юное личико. Почему-то было горько.

Когда я рассказал Максу о событиях этой ночи, он расхохотался и долго не мог остановиться. Когда же способность к членораздельной речи вернулась к нему, он сказал:

– Чего только пьяный мужчина не пообещает симпатичной мордашке! Бедняга! Конечно, не надо было давать никаких обещаний. Если не мог сосредоточиться и взять её под контроль, надо было по-простому свернуть шею. Ладно, придумаем что-нибудь. В конце концов, для тебя могу убивать я.

– Спасибо, но полагаю, что пока в состоянии и отвечать за свои слова, и прокормиться самостоятельно, – уязвлённо ответил я, вспомнил сильный острый вкус агонии моей сегодняшней жертвы и с сожалением подумал, что больше никогда не почувствую ничего подобного.

– Ну, как хочешь, друг мой, как хочешь, – отозвался Макс и снова рассмеялся.

***

Несколько лет я считал данное обещание опрометчивым, жажда убийства накатывала неожиданно, почти лишая разума и самоконтроля, но мне удавалось сдерживать эти порывы, и постепенно они становились слабее и реже. Внезапное пробуждение заснувших инстинктов встревожило и испугало меня.

Я поднял бокал к губам и вдохнул сложный терпкий аромат, но получить от напитка удовольствие не успел.

– Проблем во время еды больше не было?

Как будто мысли прочёл! Дэн смотрел в сторону, голос его звучал так, будто вопрос задан лишь для поддержания разговора.

Я почувствовал неприятный холодок, казалось, внутри что-то сжалось. Что меня дёрнуло делиться с ним своими трудностями? Через силу сделав глоток, который показался мне совершенно безвкусным, я вернул бокал на столик и, непринуждённо улыбнувшись, легко ответил:

– Никаких. А у тебя? – и сразу подумал, что спрашивать не стоило. Дэн по–прежнему глядел в сторону, будто и не слышал моего вопроса.

Бокал в его руке не дрогнул, пальцы другой руки выстукивали неторопливый ритм по подлокотнику. Пауза затянулась и стала такой неловкой, что я решил извиниться за бестактность, но в этот момент Дэн резко поставил бокал, так что немного вина выплеснулось на столешницу, и сказал без выражения:

– А у меня были. Все четыре раза.

Это было так неожиданно, что я сразу не понял, отметив для себя только, что Дэн кормился чаще обычного. Только потом до меня стал доходить смысл его слов, подтверждающих мои подозрения, но истина оказалась такой неприятной, что я отринул её и некоторое время пытался подыскать другое объяснение.

Не получилось.

Дэн, с любопытством разглядывая меня, поинтересовался:

– Тоже пришёл к выводу, что это из-за того, что я убил того человека в лесу?

– Мы убили.

– Ты попробовал только начало агонии, – возразил он. – Именно поэтому отделался одним разом, а меня крутит.

«Как алкоголик в завязке, хлопнувший рюмашку», – мысль выглядела так вульгарно, что я невольно поморщился. Но похоже на правду…

– Диму надо расспросить, – сказал я наконец. – Он несколько раз срывался. Значит, может подтвердить нашу догадку, если она правильна. Хотя я бы предпочёл, чтобы он её опроверг.

– Пожалуй, я с ним сам поговорю. Ему будет не так неловко рассказывать. – Дэн прекратил выстукивать дробь и снова взял бокал. – Но если так, то отправлять нашего пленника на общий стол неразумно. Надо подкорректировать сознание и отпустить.

Я вскочил:

– Нет! Это бессмысленно и опасно! Я убью его! Необязательно для этого выпивать.

– В тебе говорит чувство собственника. И не даёт трезво оценить ситуацию. Этот тип не собирается больше посягать на твою человечку. Клану совершенно не нужно, чтоб люди пропадали без вести на нашей территории. Тем более что кто-то нами уже заинтересовался.

Может ли быть, что чувства мешают мне принять правильное решение? Я на мгновение растерялся, но всё же решился возразить:

– При чём здесь это? Ты же согласился, что свидетеля нужно уничтожить. Память может вернуться, если в воспоминаниях не будут сходиться концы с концами, а такой большой кусок невозможно воссоздать правдоподобно.

– Невозможно?

Дэн смотрел с такой иронией, что я осёкся, мысленно просчитывая разные варианты событий.

– Если только… сделать так, чтобы у него не возникло желания искать очевидцев своих поступков или делиться проблемами. Например, он мог бы, не поделив девушку с приятелем, убить его, а потом скрываться в лесу… – я замолк, мысленно прорабатывая детали, на ходу замечая нестыковки своей схемы и подыскивая возможности их сгладить, а потом с сожалением сказал: – Нет, это слишком сложно. Невозможно стереть столько реальных событий и одновременно ввести картинку их замещения.

– А если я буду стирать, ты сможешь заместить? – живо поинтересовался Дэн.

– Вдвоём одновременно? – так не делалось, по крайней мере, я о таком не слышал. Сразу захотелось попробовать и посмотреть, что из этого выйдет, но всё же возразил: – Так ведь свихнётся?

– Наши ли это проблемы? – философски заметил Дэн. – Может, и нет. Эксперимент покажет.

И мы пошли экспериментировать.