Вождь Цукердая. Часть 3. Последний день столицы

Глава 1. Благословение Повелителя Тьмы

Сайрот стоял посреди бесконечной пустыни. Впереди, сзади, справа, слева – повсюду были барханы горячего сыпучего песка. В небе пылало лирейское солнце, но Сайрот не чувствовал его жар. Он видел, что дул сильный ветер: песчинки то и дело взмывали в воздух с земли и улетали прочь, но он не чувствовал его стремительных порывов.

Сайрот поднял свой взгляд на небо, он смотрел на него, смотрел сквозь него. И за синевой безоблачного неба он видел чистую черноту, абсолютное спокойствие. Он чувствовал там, наверху, присутствие миллиардов существ, миллиардов лиц, которые смотрели на него с улыбкой, тихо зазывая его к себе. Смерть – там он, наконец, найдёт покой.

Он знал, что был достоин покоя. Он сделал много ради Нерфертии, себя, мира. И умер он достойно, сразив при этом второго человека в Цукердае… Он отправится туда, куда отправляются все в конце своего пути. Он захотел оторваться от земли и отправиться прочь, в небо, в космос, в вечную пустоту…

Но что-то держало его, не давало взлететь, словно огромный камень придавил к этой пустыне его невесомое тело. Он чувствовал, что должен был сделать что-то ещё, что-то важное… Устало вздохнув, он пошёл вперёд.

Он шёл, а ветер дул всё сильнее, сдувая прочь песчаные барханы. Под ними он видел тела. Десятки тел, убитых и казнённых цукердайцами. И он знал каждого в лицо: то были погибшие бойцы Воинов Тумана. Погибшие во время обороны убежища. Прекрасно скрытого убежища, которое, по словам Фериды, ни один цукердаец не мог обнаружить. Но обнаружили же…

Тела как будто шевелились. Их глаза были открыты и мёртвым взглядом смотрели на проходящего мимо них Сайрота. Их руки тянулись куда-то вперёд, словно они пытались кого-то достать и задушить. Сайрот не боялся их, так как знал, что их посмертная ярость была обращена вовсе не к нему. Он шёл дальше.

И вот жаркий пустынный ветер сдул ещё один бархан, открыв Сайроту силуэты двух живых. Ферида и Кередикс стояли прямо напротив него, напротив всех погибших. Слёзы катились по лицу девушки, её оранжевые глаза смотрели прямо сквозь Сайрота, сквозь всё вокруг, и вскоре она, превратившись в песок, исчезла. А Кередикс остался.

Маг довольно улыбался, сощурив глаза оглядывая тела вокруг. «Как он смеет улыбаться?», - пронеслась в голове Сайрота мысль, и его словно бы ещё сильнее придавило к земле. Кередикс посмотрел ему в глаза, победно ухмыльнулся, пожал плечами и, как и Ферида, превратившись в песок, исчез. Исчезли и тела. Сайрот вновь стоял один в пустыне.

- Зачем ты мне всё это показываешь, Чёрный Кхаа? Почему просто не дашь мне умереть? Я отказался от твоего дара, чего ещё тебе нужно? – воскликнул Сайрот. Рассудок его не помутился, он отчётливо помнил последние секунды перед своей смертью, как проклятая ящерица открыла амулет прямо перед его умирающими глазами. Другой причины появления этих видений не было.

- Будь моя воля, я бы уже давно перестал мучить тебя, Сайрот, - пески прямо перед ним сформировались в знакомый силуэт, который вскоре обрёл цвета. Шесть ярких фиолетовых глаз с привычным интересом уставились на него: - но, к сожалению, моему и твоему, мне нужны твоё тело, твоя кровь и твоя душа… На какое-то время.

- Но что во мне такого особенного? Почему ты не можешь взять всё это у другого, какого-нибудь фанатика?

- Ты последний оставшийся в живых прямой потомок Недарона Длинной Руки, Второго из трёх нерфертских королей. Для осуществления моего плана мне просто необходим человек с его кровью, - Злобен устало наклонил голову, показав Сайроту свои крупные загнутые рога, расположенные сверху и снизу, - да и к тому же, в тебе проснулась Изначальная магия, что делает тебя ещё более ценным.

Сайрот нахмурился:

- Я не буду марионеткой Чёрного Кхаа. Кто знает, в какую бездну ты заведёшь мир Лир. Тебя ведь заточили не просто так!

Злобен устало вздохнул, сморщился, словно бы эти слова были ему неприятны. Он плавно сдвинулся вперёд, медленно перебирая щупальцами, которые служили ему ногами, и, положив Сайроту свою когтистую руку на плечо, прошептал:

- Как банально. Все считают меня апогеем Тьмы, что существ злее и коварнее меня просто не бывает. Что мне никогда нельзя доверять, и всё, что я несу – это хаос, разрушения и бедствия, - Злобен отстранился от Сайрота, улыбнулся полным острых зубов ртом, - возможно, когда-то это действительно было верно.

Я был создал Акорой как Кхаа Тьмы. Я руководил вселенной как Кхаа Тьмы. Везде, где я когда-то проходил, вспыхивали войны, бушевала стихия, сердца людей становились чернее ночи. Я думал, меня невозможно обмануть, ведь хитрость и обман были в моей природе. Эта-то сущность, эти-то черты моего характера, которые я считал неотъемлемой частью своего естества, и завели меня в текущее прискорбное помещение.

Нашёлся кое-кто, кто был хитрее и коварнее меня, чей разум был куда темнее моего. Он обманул меня, обещав полную свободу, возможность быть кем угодно в мире, который возведу я, единолично. Он обещал мне, в конце концов, покой, неведомый Кхаа. А затем он предал меня, завладев моим разумом, и заставив повернуться против моих братьев, заставив сразиться с Лиреном, и вот теперь я сижу в этом мире, наказанный за то, что не хотел совершать. И всё, что я хочу – это отомстить тому, кто загубил мою жизнь. В этом наши с тобой судьбы похожи.

- Но… Я не хочу никому отомстить….

- Ты просто не знаешь всех деталей, - Злобен как-то странно улыбнулся себе под нос, - Ну так вот, о чём это я? Ах да! Во время моего заточения у меня было полно времени спокойно обдумать всё, что со мной произошло. И я понял, что слаб, и чтобы отомстить, мне надо стать сильнее, хитрее, коварнее…

Знаешь, в чём слабость моего брата-близнеца, Светлого Лирена? В его бесконечной, необъятной доброте, в его желании помогать другим. Он не может пройти мимо беззащитных, слабых, угнетённых, старается всячески облегчить их судьбу. И ему стоило огромных усилий отбросить душевные терзания о жителях мира Инад, который был уничтожен от нашей с ним битве. Из-за этих усилий он чуть не проиграл мне, когда я был куда слабее его.

Знаешь, в чём слабость, к примеру, Ханкина, моего брата, Кхаа Знаний? Его бесконечное любопытство, он старается узнать всё о Вселенной и о том, что за её пределами. В своей алчности до знаний он не знает меры, и не может остановиться даже тогда, когда эти знания могут навредить ему.

В подобных размышлениях я пришёл к выводу, что все Кхаа были созданы с уязвимым местом, воспользовавшись которым можно было легко одолеть нас. Моей слабостью была моя злоба, моя алчность, мои амбиции, и они сыграли со мной злую шутку. Именно из-за них моё имя является проклятием в тысячах мирах, из-за них никогда не знал я покоя.

Но, знаешь, Сайрот, за время моего заточения я изменился. Со мной изменилось и Тьма. Я уже не тот апогей Зла, о котором вы читали в своих мифах, теперь я другой. Я всего лишь следую своей цели, которая теперь тебе известна, и для меня ни один метод не является запретным. Раньше же я ограничивался лишь разрушением и грубой силой, но теперь я понимаю, что простыми разговорами, сделками, а иногда и помощью можно достичь куда большего. Ну так вот, о чём это я? Подводя итог, тот суеверный страх, что ты испытываешь ко мне, не имеет смысла.

Вся сущность Сайрота не хотела принимать того, о чём говорил Злобен. Тёмный Кхаа, то, чем родители пугали детей, чьим именем проклинали, кого так боялись нерфертские священники, говорил, что он стал другим.

- Ты просто обманываешь меня! – вырвалось у Сайрота само собой, - О хитрости Чёрного Кхаа мне прекрасно известно!

Злобен лишь вздохнул, устало пожал плечами:

- Ты волен думать что хочешь. Не могу отрицать, что в некоторых местах нерфертская религия весьма фанатична, а переубедить фанатика практически невозможно даже для Кхаа. Но одного ты отрицать не можешь, мой друг: я весьма много знаю, и пристально наблюдаю за миром Лир из своей темницы.

- К чему ты клонишь?

- Скажи, Сайрот, как цукердайцы могли узнать о вашем убежище?

Сайрот начинал потихоньку догадываться о том, к чему клонит его собеседник. У него в голове промелькнули несколько слов Злобена, о том, что они похожи, что Сайрот тоже хочет отомстить. Мысль сама собой пришла к нему в голову:

- Ты хочешь сказать, что нас предали? Этого не может быть! На всех Воинах Тумана находилась печать неразглашения, если бы они попытались сообщить кому-нибудь о нашем убежище, они лишились бы языка! Ферида приняла все необходимые меры предосторожности!

- Но тем не менее вас предали, - сказал равнодушно Злобен и засмеялся. Его жуткий смех перекатывался в ушах Сайрота, и тот с трудом сдержал желание броситься прочь. Резонируя с этим смехом, пески вокруг взвились бешеным вихрем, окружившим Сайрота и Злобена. Он начинал формироваться, из него постепенно выплывали очертания стен, мебели, людей…

Они стояли в небольшом помещении, являвшимся, скорее всего, допросной комнатой цукердайцев. В ней не было окон, и освещалась она одинокой лампой, висевшей под потолком. В комнате стоял большой квадратный металлический стол, за которым сидели два человека. Первым из них был знакомый Сайроту со штурма цукердайский командир со шрамом, пересекавшим всё его лицо, а вторым… вторым был Кередикс.

- Ты пытаешься обмануть меня, Чёрный Кхаа. Этого не может быть.

Злобен промолчал. Вместо ответа прозвучал голос Кередикса:

- Я один из немногих, на ком не наложено заклинание неразглашения. Я открою Вам местоположение нашего тайного убежища и дам Вам возможность застигнуть всех партизан там врасплох. Вы сможете навсегда избавить Ваш город от Воинов Тумана.

Видение исчезло. Они вновь стояли посреди пустыни. Сайрот пытался убедить себя, что Злобен вновь пытается обмануть его, чтобы превратить в свою послушную марионетку, но что-то говорило ему, что на этот раз Чёрный Кхаа не врёт. А ведь всё сходилось. Кередикс покинул убежище за несколько часов до штурма. Спас свою шкуру… Ненависть вскипала в душе Сайрота. Как он мог? Вернейший союзник Фериды, Воинов Тумана, предал их так легко…

- Но зачем? Зачем он это сделал? – сказал он вслух. Злобен оценивающе посмотрел на свою когтистую руку, подумал с несколько секунд и ответил:

- На то много причин. Возможно, Воины Тумана были ослаблены, и такой расчётливый и логичный человек, как Кередикс, решил, что они уже обречены, и решил ускорить их кончину. А может, причина в другом, в чём-то личном? – яркие фиолетовые глаза Злобена сияли над Сайротом, словно шесть фонарей, пронзая его душу своим взглядом.

Он вспомнил взгляд Кередикса, когда они с Феридой поцеловались на его глазах. Изумление, недовольство – вот что увидел Сайрот тогда в том взгляде, но не более того. Но за ним скрывалось куда большее: ненависть, обида, ревность. Казалось, тогда Кередикс готов был даже убить Сайрота на месте, но сдержался, избрав более выгодный для себя путь… Сайрот сжал кулаки. Как же он был глуп! Почему не заметил этого всего раньше! Он бы мог всех спасти!

Ненависть к Кередиксу, к его подлому предательству вскипала внутри Сайрота. Какая-то дикая, звериная ярость вскипала в его душе, и, если бы сейчас перед ним оказалась хитрая рожа этого подлого мага, он бы тотчас задушил его голыми руками. Ради личных целей он продал цукердайцам всех своих союзников, всех Воинов Тумана, он обрёк весь город на погибель чтобы загубить одного Сайрота!

- Но так или иначе, – сказал тихо Злобен, - он добился своих целей. Можно считать, что ты сейчас мёртв, а Ферида и знать не знает о его предательстве. Сейчас они вдвоём на пути в Злинрак… И – как печально! – Кередикс – практически единственный оставшийся в живых дорогой ей человек, - и он театрально добавил, - и ничего с этим не поделаешь!

Сайрот фыркнул. Все его мысли, все убеждения в том, что Кхаа Тьмы превратит его в нечто ужасное, все размышления о судьбе мира Лир разом исчезли из его разума. Ему было всё равно. Сейчас он жаждал лишь смерти этого предателя.

- Что ты предлагаешь?

- Ну вот, ради такого можно и совершить сделку с Апогеем Зла, не так ли? Условия таковы: сейчас в твоём теле, в твоей крови, находится малая частица моей силы, которую я успел спрятать и сохранить в тот короткий миг, когда бывший Наместник ослабил мои путы. Этой силы хватит тебе с лихвой. При помощи неё я подниму тебя из могилы и дам тебе такие способности, которые не снились ни одному цукердайцу и ввергнут в ужас любого нерфертца. Я дам тебе возможность отомстить Кередиксу, и не буду никак ограничивать в методах.

Но и ты поможешь мне кое в чём… Ты не сможешь меня освободить, но сможешь сделать маленькую трещину в моей тюрьме, чтобы дальше я уже мог действовать самостоятельно. Ты станешь моим голосом, моими руками для свершения одной крайне важной сделки. Когда это будет сделано и твоя месть осуществлена, я отпущу тебя и ты сможешь спокойно умереть.

Сайрот не стал даже размышлять. Желание отомстить Кередиксу затмило в нём весь здравый рассудок.

- Я согласен, - ответил он быстро и просто. Злобен улыбнулся, на его лице было видно нескрываемое довольство:

- Прекрасно. Однако твоё тело сейчас сильно повреждено и не подготовлено. С текущими силами мне потребуется месяц, чтобы привести тебя в должное состояние. А пока спи. Через месяц ты покажешь этому миру, что такое благословение Повелителя Тьмы.

Глава 2. Побег от смерти

Полная луна сияла в кристально чистом небе, на котором не было видно даже самого маленького облачка. Её серебряный свет лился тихим ручьём на бесконечные пески пустыни вокруг Келераси, города, так сильно повлиявшего на судьбу Сайрота и ставшего ему больше, чем домом. Здания города возвышались вдалеке, света в их окнах практически не было, но зато фасады их прекрасно выделялись из тьмы благодаря сиявшему прекрасному шпилю Нири. Город всё ещё был под пятой жестокого Цукердая, и вряд ли что-то могло теперь это изменить.

Прошло полгода со смерти последнего защитника Келераси. Его бездыханное тело цукердайцы отдали на волю пустыни, выбросив его далеко за город. Тело замели пески, надолго похоронив его в своих тёплых объятьях.

Дул тихий ветер, поднимая с земли одинокие песчинки и заставляя их кружиться в чудесном вальсе под светом полной луны. Этот танец завораживал, и, казалось, что это не простое явление природы, а творение какой-нибудь изящной магии.

Внезапно ветер усилился, сдув все песчинки прочь. Он ревел всё сильнее и сильнее, поднимая целые барханы с земли и унося их куда-то вдаль. Песок уходил и уходил, открыв, в конце концов, захороненное давным-давно под ним тело.

Одежда мертвеца уже давно превратилась в обрывки, и невозможно было представить, чем она была, когда человек был ещё жив. Но тело сохранилось прекрасно. Хорошо сложенный коротко стриженный юноша лежал в песчаной могиле, и, казалось, что он просто спит. Ветер дул всё сильнее и сильнее. Всё пространство вокруг пульсировало, искажалось, извивалось, словно бы противилось тому, что должно было случиться.

Мертвец открыл глаза. Глаза, что были чернее ночи. Довольная улыбка промелькнула на его прежде спокойном лице, он медленно поднялся на ноги, сжал и разжал пальцы рук, внимательно осмотрел их.

- Ты обманул меня, Чёрный Кхаа. Я всё ещё мёртв, - печально прошептал он в пустоту. Тело юноши всё ещё походило на тело мертвеца, оно было бледно, холодно и бесчувственно. Он посмотрел на полную луну, печально вздохнул и побрёл в сторону возвышавшихся домов города.

Сайрот шёл по пустынным улицам города. Вокруг него возвышалась привычная ему современная застройка. На улицах лежал мусор, за домами давно не ухаживали, окна кое-где были даже разбиты. Из зданий на одинокого путника иногда поглядывали любопытные лица: по обрывкам одежды, которые держались на нём на удивление хорошо и формировали даже нечто похожее на грязный бесцветный плащ, было понятно, что перед ними не цукердаец.

Сейчас был комендантский час, и никто, кроме цукердайцев, не имел права появляться на улицах. В остальных же оккупанты имели право стрелять без предупреждения. Поэтому столь отважный или же безбашенный путник вызывал у многих, кто не спал в это время, немалое любопытство. Сайроту же было всё равно.

Вот впереди показался длинный двухэтажный дом, от которого после сильного взрыва остался только каркас. Когда-то это был жилой дом, до того, как цукердайцы отправили его обитателей в лагеря для пленных и устроили в нём склад боеприпасов. Сайрот улыбнулся. Он вспомнил одну из своих первых миссий в составе Воинов Тумана. Как они устраивали диверсию тут, именно в этом здании. Как он вместе с небольшим отрядом отвлекал внимание охраны, а Кередикс активировал магическую взрывчатку внутри. Огонь пожара от этого склада был виден практически по всему городу.

Воспоминание и добровольное проклятие – всё, что сейчас было у Сайрота. Он коснулся обугленной стены и вспомнил лицо Фериды, которое сейчас всплыло перед его мысленным взором во всех деталях. Он согласился на проклятие чтобы отомстить, но того, что он желал больше всего, Злобен не дал. Он больше никогда не сможет быть с ней. Он отомстит и вернётся в мир мёртвых, где его давно уже ждут. Да и сейчас он был лишь ходячим трупом, потому что Кхаа, видимо, посчитал, что так он эффективнее всего справится со своим заданием. Но он всегда будет любить её, и мысль о ней была единственным, что держало его от окончательного становления тем, чем представлял его Злобен – бездушной машиной для выполнения высшей цели…

- Эй, ты! Кто ты такой? Что ты здесь делаешь? Отвечай немедленно, иначе мы откроем огонь!

К Сайроту подходил отряд из дюжины цукердайских воинов. Их оружие было поднято и приведено в боевую готовность, и по их лицам Сайрот понял, что это бывалые солдаты, которые были готовы к любым неожиданностям.

Он повернулся к цукердайцам и демонстративно развёл руки. Сейчас его наглая улыбка скорее напоминала оскал Злобена, чем что-то человеческое. Он видел всю дюжину солдат, видел разум каждого, и понимал, что теперь он может лишь небольшим усилием воли ворваться туда и заставить этих солдат сделать всё, что он пожелает. Мало кто мог сопротивляться силе Чёрного Кхаа. Но почему-то он не хотел применять эту способность раньше времени.

- Ваша жизнь мне безразлична. Но вы ещё можете сберечь её, - сказал Сайрот полным ненависти и издёвки голосом, в котором эхом отдавалась интонация Злобена, - уходите по-тихому, и тогда, может быть, мы сможем решить всё мирно.

- Да кто ты такой? Ладно, ребята, не место здесь этому уроду, - сказал тот, кто, видимо, был командиром отряда, и нажал на курок.

Раздался одиночный выстрел, пуля взвизгнула, описала дугу вокруг Сайрота и ударилась в кучу мусора за ним. Цукердаец стрелял точно. Но подобное оружие не могло ранить Посланника Чёрного Кхаа.

- Это маг! – в голосе командира была слышна паника – шквальный огонь! Сломим его защиту!

Цукердайцы подняли своё оружие и открыли огонь по Сайроту. Каждое мгновение десятки пуль, со свистом разрывая воздух, грозились пробить его тело, но в самый последний момент какая-то невидимая рука сводила их с проложенного курса, они огибали Сайрота и впивались в стены домов вокруг него.

Сайрот чувствовал заклинание защиты, которое само собой появилось вокруг него. Оно работало как обыкновенное заклинание силового поля, но у него был совершенно другой принцип. Обычная нерфертская защита останавливала оружие и магию, на что тратила уйму энергии. Эта же магия была сотворена столь умело, что искажала пространство, саму ткань вселенной вокруг Сайрота, заставляя пули просто изменять свою траекторию и тратя на это какие-то капли сил. Мало какое заклинание сможет пробить подобную защиту, и, отметив это, Сайрот восхитился знаниями Чёрного Кхаа.

Он чувствовал, как паника закрадывается в сердца солдат Цукердая. Они стреляли без остановки, выпуская сплошную пелену металла, но ни одна пуля не могла достигнуть своей цели. Сайрот кровожадно улыбнулся и медленно направился к солдатам, которые всё пытались его остановить.

Пули свистели в его ушах и били в стены домов, а Сайрот всё шёл вперёд. И вот он достиг командира, что стоял впереди отряда. На лице бывалого цукердайского солдата застыло выражение ужаса, его руки дрожали, а его подчинённые, боясь навредить командиру, прекратили бессмысленную стрельбу.

Сайрот взял командира за горло и поднял его над землёй. Он посмотрел в его глаза, полные искреннего ужаса. Будь Сайрот сейчас жив, он наверняка взял бы командующего в плен, ведь он вряд ли смог бы убить человека так, смотря ему прямо в глаза… Но сейчас, когда он заключил договор со Злобеном, что-то поменялось в нём. С невообразимой силой он впитал в себя и часть сущности Чёрного Кхаа.

- Посмотрим, как твоя защита отразит это! – выкрикнул командир, воспользовавшись задумчивостью Сайрота, выхватил из кобуры пистолет, приложил его к виску врага и выстрелил в упор.

Сайрот услышал выстрел, чуть ли не оглушивший его левое ухо, и почувствовал неприятный укол. Пуля прошла его голову насквозь и вылетела из правого уха. Сайрот улыбнулся, поняв, почему Злобен не стал возвращать ему полноценную жизнь, а лишь удерживал его душу в уже мёртвом теле. Его можно было убить только разрушив заклинание Чёрного Кхаа или полностью уничтожив тело, да и к тому же, регенерация мёртвых тканей требовала куда меньше энергии, чем живых.

- Чудовище… - прошептал командир. Сайрот пожал плечами и уверенным движением руки сжал его шею. Его пальцы разрезали плоть, словно масло, и голова офицера легко отделилась от тела.

Он оглядел остальных солдат. Они замерли в нерешительности и страхе. Он чувствовал, что одной его мысли хватит, чтобы мгновенно сократить разделявшую их дистанции и убить их всех. Вся его сущность стремилась к этому, его ноги рвались вперёд, его руки хотели рвать и метать, кровь кипела.

Но что даст ему смерть этих нескольких солдат, которым не повезло угодить под его горячую руку? Цукердаец добил бы врага и отпраздновал свою полную победу, но Сайрот не был цукердайцем. Если та часть его, что поддалась Чёрному Кхаа, хотела прикончить этих жалких людей, то то, другое, что было с ним с самого его рождения, настойчиво говорило, что это неправильно. Сайрот вздохнул и опустил руки:

- Бегите… Пока у вас есть такая возможность… - вырвались из его рта слова. То не был голос того чудовища, что убило командира, то был его собственный голос, который он слышал при жизни. Солдатам не надо было повторять. Спустя несколько мгновений они уже улепётывали прочь по улицам города.

Сайрот чувствовал, как другие, полные такого же, как и у солдат, ужаса взгляды смотрят на него из окон домов. Нерфертцы вряд ли примут его таким, каким он стал. Чёрные глаза – верный символ чёрной души, и это ещё не считая его жутких сил. А ведь и он сам до жути боялся Чёрного Кхаа… Он вздохнул, и не смотря по сторонам, направился на окраину города, туда, где раньше находилось убежище Воинов Тумана.

Цукердайцы, как понял Сайрот, оставили его таким, каким оно было в тот день, разгромленным и полным нерфертских тел, в назидание тем смельчакам, что могут решиться пойти по стопам Воинов Тумана. Перед Сайротом высились остатки входных бронированных дверей, снесённых грамотно установленной врагом взрывчаткой. За ними была тьма.

Сайрот помнил, как за несколько минут до атаки дозорные сообщили, что приближаются цукердайцы. Воины Тумана были уверены, что они просто едут мимо, но Сайрот сразу заподозрил что-то неладное.

Ему удалось убедить других Воинов Тумана в надвигающейся опасности, и только поэтому они смогли организовать грамотную оборону и дать врагу достойный отпор.

Вспомнив всё это, Сайрот тихо улыбнулся про себя и сделал шаг к лестнице, ведущей во тьму убежища. Ему не нужна была лампа или иной источник света, благодаря способностям Чёрного Кхаа он прекрасно ориентировался даже в кромешной тьме.

Вот он оказался в оружейной. Здесь обосновались цукердайцы во время штурма. Разумеется, оружие они давно вынесли отсюда, оставив взору Сайрота лишь пустые полки, шкафы и ящики. Да, перед своим поражением Воины Тумана создали неплохой арсенал. Но всё это было в прошлом.

Сайрот медленно прошёл в общий зал. Всё здесь было таким, каким он запомнил. Перевернутая и развороченная гранатами баррикада, тела Воинов Тумана, брошенные здесь разлагаться. Запах полусгнивших тел вверг бы в ступор любого, но не Сайрота. Из-за Чёрного Кхаа он не чувствовал ни капли отвращения, так как сам был наполовину таким же трупом.

Он провёл рукой по пыльной стене дверного проёма и печально вздохнул. Даже у Воинов Тумана, на чьей стороне была и вся мощь нерфертской магии и немалая изобретательность, не хватило сил сразится в честном бою с таким врагом, как цукердайцы. Ему невольно пришла в голову мысль, что только чудо может спасти нерфертский народ от вымирания и рабства.

Но это было уже не его дело. Всем, что он хотел, всем, что держало его на ногах была месть. И для этого ему надо было найти Кередикса. И перед воскрешением Злобен поведал ему, как это сделать.

Особо мощная магия могла позволить человеку видеть прошлое, как настоящее, и чем дальше от текущего момента то время, которое он хочет увидеть, тем труднее это сделать. При помощи этой магии можно было также и видеть будущее, но это могли сделать лишь сильнейшие, самые одарённые маги на пике своей мощи. Но Сайрота сейчас это не интересовало: ему нужно было всего лишь увидеть это место таким, каким оно было полгода назад, когда здесь были Кередикс и Ферида.

Он встал посреди помещения, закрыл глаза и обратился к самым дальним закоулкам своей души. Он уходил всё глубже и глубже в себя, делая это скорее инстинктивно, чем осознанно, и искал там то, что поможет ему выполнить столь трудное заклятье: Чёрного Кхаа.

И чем дальше он погружался, тем сильнее чувствовал присутствие Злобена. Он видел над собой чудовищную тень, сияющие фиолетовые глаза, ухмылку. Он звал источник своих сил… И Злобен не заставил себя ждать.

Сайрот почувствовал чужой разум в своём сознании. Его тело больше не подчинялось ему. Он пустил Злобена внутрь себя и тот завладел всем его существом. Он чувствовал, как острые когти то и дело касаются его спины, ему казалось, что какое-то тихое дыхание доносится сзади его головы, но не оборачивался.

В его душу хлынули эмоции, не совсем понятные ему и в то же время похожие на его собственные. То была ненависть и жажда мести, но они столь сильно отличались от того, что чувствовал он, что вселили в Сайрота ужас. То не была смертная ненависть: ей были миллионы лет, она росла и копилось в Чёрном Кхаа за всё его существование.

Магическая энергия, дарованная ему Злобеном, ожила, почувствовав эту ненависть. Она потекла по его телу, словно горячая и огромная река, смывая на своём пути все остатки того, что когда-то было Сайротом. Существо, которое не было сейчас ни человеком, ни Кхаа, пожелало увидеть то, что было здесь полгода назад. И река энергии исполнила желание, полившись прочь из тела существа, растворяясь в округе и показывая то, что было скрыто временем.

Помещение словно бы омолаживалось. Слой пыли на полу исчез, тела практически приняли свой прижизненный облик, освещение заморгало и мягко показало поле боя… В зале были Ферида и Кередикс. Ферида сидела на коленях перед телами и было видно, что совсем недавно она горько плакала. Кередикс стоял за ней, словно непроницаемая холодная скала, и, хотя на лице его было видно сочувствие, оно было настолько деланным и театральным, что только подстегнуло ненависть наблюдателя.

- И куда же мы направимся? – спросила Ферида. Было видно, что до этого они уже какое-то время говорили.

- В Злинрак, - ответил Кередикс ни секунды не думая, - с нашими навыками и опытом мы могли бы стать тенями без дополнительной подготовки. Тем более Правителю сейчас нужны тени как никогда.

Картинка померкла. Сайрот вновь стал Сайротом. Он стоял, словно статуя, посреди тёмного, всеми забытого помещения. Он постоял так с минуту, приходя в себя после этого жуткого транса, затем вздохнул и прошептал в раздумье:

- Злинрак… Тени… До туда далеко. Но у меня в распоряжении всё время этого мира, - Сайрот вздохнул и покинул общий зал. Он чувствовал, что Злобену так же нужно было в столицу, но не знал, радоваться этому или печалиться. Перед его мысленным взором находилась карта Нерфертии; он никогда не учил её наизусть, но знания сами вспыли в его разуме. В его текущем состоянии он мог бы вполне спокойно дойти до Злинрака пешком, но всё-таки на это ушло бы слишком много времени.

Поэтому он доберётся на своих двоих до ближайшего нерфертского города, не занятого врагом, и сядет на корабль до Злинрака. Решив так, он покинул убежище Воинов Тумана навсегда и медленно пошёл, рассекая пески, на запад, к берегу реки Саварис, где он надеялся встретить нерфертцев.

Он шёл вперёд, ветер дул ему в лицо, песок хлестал его по ногам, но он не обращал на это внимания. Небо постепенно становилось светлым и Сайрот чувствовал, как за его спиной встаёт жаркое лирейское солнце, поливая своими жёлтыми тёплыми лучами безжизненную поверхность пустыни…

Глава 3. Суеверный страх

Сайрот брёл по пустыне уже как два дня, без перерывов на сон, еду, отдых. Теперь, с силой Чёрного Кхаа, ему ничего из этого не было нужно, он был живым оружием и мог идти по пескам дни напролёт. Даже нерфертец, подкреплённый силой Нири, вряд ли выжил бы в таком переходе без еды и сна.

Солнце светило ему в лицо, но ему вовсе не было жарко. Он чувствовал жуткую температуру вокруг, чувствовал, как накалился песок под его босыми ногами, но жар ни капли не вредил ему. Его грязные рваные одежды развевались на жутком ветру, сформировав нечто наподобие рваного плаща. Казалось, ткань на нём держала та же сила, что заставляла его ноги ходить, а руки - двигаться.

Он смотрел прямо на солнце, лучи жгли ему глаза, но он не чувствовал боли. Ещё одни сутки пути, и Сайрот наконец достигнет реки. Его не волновало, возникнут ли у обитателей порта вопросы к его внешности, ведь после встречи с солдатами Цукердая он знал, что сможет вломиться в разум практически любого человека и внушить ему всё, что угодно.

Он думал, поступил ли он правильно, приняв условия Чёрного Кхаа? Тогда он был переполнен ненависти, и решение далось ему очень легко, но сейчас, когда после долгого пути бушевавшие в нём чувства малость угасли, он усомнился в правоте своего поступка. Кто знает, что задумал Злобен, что он хочет сделать его руками? Возможно, приняв это условие, Сайрот обрёк свою страну, Фериду и всё, что было ему дорого, на вечные мучения.

Но сейчас это было уже не важно. Договор с Кхаа не подразумевал обратного пути. Решение принято, и надо было пройти путь до самого конца.

От размышлений Сайрота отвлекли отчаянные крики. Он заметил чуть правее, в отдалении, человека. Он не мог различить деталей, но одно выделялось точно: огромный рюкзак за его плечами. Над человеком что-то блестело в солнечных лучах. Сайрот присмотрелся и узнал очертания: вестники пустыни.

Он был образованным человеком, и, хотя ни разу не встречался с этими хищными птицами вживую, сразу узнал их очертания и повадки. Над путником кружили, готовясь, наконец, сожрать свою добычу, знаменитые лирейские металлические птицы. Именно их длинные острые как кинжалы перья и блестели в лучах полуденного солнца. Птиц было как минимум шесть штук, обычная охотничья стая, составлявшая родителей и окрепших, но неопытных птенцов.

Путник выставил руку вверх, и поток пламени вырвался из его пальцев и поразил ближайшую к нему птицу. Сайрот вздохнул – его заклинание было, несомненно, сильным, но в данном случае бесполезным. Птицы приспособились к жизни под жарким пустынным солнцем и прекрасно переносили высокие температуры. Чтобы огонь подействовал на подобных зверей должным образом, нужно было несколько секунд концентрировать на них поток пламени. У путника на это, видимо, не хватало ни сил, ни смекалки.

Птица грациозно выпорхнула из потока жуткого пламени, взмахнула длинным хвостом, и на путника посыпался град острых металлических перьев. Несколько перьев отразило уже заметно ослабшее защитное поле, но к первой птице присоединились остальные, и вскоре поле треснуло под напором их атак. Сайрот видел, что путника поразило несколькими перьями-кинжалами в грудь и живот, и тот повалился. Хотя для нерфертца с Нири подобные раны вовсе не были смертельными, птицы продолжали кружиться вокруг добычи и было видно, что они вот-вот добьют путника.

Птицы не видели Сайрота. Он мог просто пойти дальше. И сущность Чёрного Кхаа в его душе велела ему сделать это. Но Сайрот считал, что он был не таким, каким хотел видеть его Злобен. И он докажет это – себе и своему новоиспечённому покровителю. Он сделал шаг в сторону боя, вложив в этот шаг толику своей энергии.

В его ушах отдался тихий хлопок, пространство вокруг него на мгновения исказилось, и он уже находился в совершенно другом месте. Под его ногами лежало раненое тело путника. Это был человек средних лет с достаточно большой отчасти седой бородой и большой копной волос. Одет он был просто, без изысков, а за спиной у него находился большой походный рюкзак. Из груди и живота человека торчали четыре издали походивших на кинжалы пера, из ран текла синяя нерфертская кровь.

Птицы взволнованно закружились, толком не понимая, что произошло и как Сайрот оказался прямо под ними. Но вскоре они сообразили, что он нёс угрозу. Одна из птиц, самая крупная, спикировала на него и энергично взмахнула крыльями. Несколько острых как бритва перьев вырвались из её тела и со свистом направились на нерфертца. Тот даже не двинулся. Защита Злобена работала прекрасно: ни одно перо в него не попало и все, в самый последний момент изменив траекторию, вонзились в жаркие пески пустыни. Сайрот улыбнулся: он знал слабые места этих птиц. Их металлическое оперение было крайне уязвимо к атакам чистой магической энергией.

Он вытянул правую руку. Сила, дарованная Злобеном, имела отдалённое сходство с нерфертской магией, но использовалась она интуитивно, одной мыслью и для этого не нужны были слова-ключи. На двух пальцах Сайрота засияли разряды магической энергии, чёрной, как самая тёмная ночь.

Почувствовав, что магия сотворена, Сайрот взмахнул рукой. Из его пальцев вырвалась плеть, состоящая из чёрной энергии, чем-то напоминавшую молнию. Но эта молния не излучала свет, а наоборот – поглощала его. Сайрот взмахнул плетью и ударил ей ближайшую птицу – мгновение спустя та, дёргаясь в агонии, ударилась о песок. Заметив смерть того вестника пустыни, что, вероятно, был вожаком стаи, птицы взмахнули крыльями и направились прочь. Но Сайрот не был намерен отпускать их. Его глаза загорелись жаждой крови.

Его плеть из энергии всё ещё вилась в воздухе. Сайрот взмахнул правой рукой, плеть со скрипом и свистом удлинилась и задёргалась, словно длинная тонкая змея. Она вилась кольцами в воздухе, и эти кольца касались улетавших в панике птиц. Стоило чёрной энергии коснуться зверя, как тот, издавая предсмертный крик, падал наземь. Вскоре последняя птица, дымясь, погрузилась в вечные пески Келебанской пустыни, и Сайрот окончил заклинание. Плеть стала уменьшаться в длине, пока на его пальцах не осталась всего лишь маленькая вспышка энергии, да и та вскоре исчезла.

Сайрот вздохнул. Подобное заклинание стоило ему значительных затрат. Он почувствовал, как пламя энергии Чёрного Кхаа заметно угасло в его теле, и Сайрот упрекнул себя за использование столь затратной магии. Злобен дал ему определённый запас энергии, и эта энергия, в отличие от сил Нири, не восстанавливалась. Если он исчерпает все её запасы раньше времени, жизнь покинет его. Но так или иначе, дело было уже сделано.

Сайрот посмотрел на путника, лежавшего на земле без сознания, печально вздохнул. Надо было как-то ему помочь. Та часть его, что поддалась Злобену, укоряла его за то, что он потратил столько своих сил без какой-либо цели и велела немедленно убираться, но Сайрот поборол в себе эти желания. В огромном рюкзаке спасённого определённо должна быть палатка…

Он, не церемонясь, открыл рюкзак и быстро нашёл то, что искал. Сайрот достал палатку в сложенном виде и потратил какое-то время, чтобы разложить её и укрыть спасённого от жестокого пустынного ветра. Палатка была на удивление хороша, Сайрот отметил, что в ней было даже чуть прохладнее, чем снаружи. Затем он положил тело спасённого на землю и резким движением вытащил из него перья-кинжалы. Остальное сделает Нири, надо было лишь ждать… Сайрот мог уйти сейчас, но почему-то ему хотелось побыть с путником до его выздоровления.

Он улыбнулся, в очередной раз доказав себе, что, хоть и получил проклятье Чёрного Кхаа, ни капли не изменился. Сайрот всё ещё был связан сделкой со Злобеном и должен был выполнить любой приказ Чёрного Кхаа, но он не был сломлен. Того, чего он боялся больше всего, не случилось – он остался прежним. Сайрот вышел из палатки и уставился мёртвыми глазами на солнце, сиявшее высоко в небе.

Яркое жёлтое солнце, дарующее тепло и свет всему Лирею. Осушающее океаны, превращающее леса в пустыни, а пустыни – в леса. Без него не было бы жизни. Но почему-то, когда он смотрел на него, какая-то печаль закрадывалась в его сердце. Он простоял так, словно каменный столб, неживое изваяние, несколько часов. Он не чувствовал времени, а лишь улыбался, купаясь в жарких лучах звезды.

Внезапно он почувствовал движение за своей спиной. Спасённый, наконец, очнулся. Сайрот не стал оборачиваться, благодаря силе Чёрного Кхаа он чувствовал всё, что происходило за его спиной.

Путник привстал, огляделся. Сначала он совершенно не понимал, где оказался, и растерянно вертел головой, глядя во все стороны и пытаясь понять, что произошло. Затем он заметил силуэт Сайрота, стоявшего у входа в палатку. Путник успокоился:

- Так, значит, я всё же живой и меня не сожрали те птицы. Что ж, спасибо тебе, добрый человек!

Сайрот хмыкнул и не стал оборачиваться, лишь бросив через плечо:

- Не нужно благодарности. Мне ничего не стоило разобраться с теми тварями.

- Мне несказанно повезло. Редко встретишь в пустыне человека, желающего тебе помочь. Теперь я твой должник, кем бы ты не был.

- Что привело такого одинокого путника, как ты, в столь дикие земли? – спросил Сайрот, всё так же стоя к спасённому спиной. Своими чёрными глазами он смотрел на яркое солнце, понимая, что они – явный знак его проклятия. Он услышал добродушный смех за своей спиной:

- Я иду в Келераси. Говорят, городу сейчас очень тяжело из-за оккупации. Хотя наступление врагов и удалось приостановить благодаря подступившим к фронту силам подготовленных за время войны боевых магов, городу всё ещё нужна помощь. Жители страдают под пятой жестокого захватчика. И им, как никому другому, необходимо Слово Отваги.

Сайрот не знал, что значило Слово Отваги, но внезапно информация о том, что говорил путник, сама собой хлынула в его голову.

- Ты жрец?

- Да, - ответил путник с гордостью в голосе, - моя цель – нести слово Ёта, Величайшего из Героев, и его словами пробуждать отвагу в сердцах обречённых.

- Ёт… - вздохнул Сайрот. Информация об этом Кхаа сама собой хлынула в его голову, и он, даже толком не осознавая этого, проговорил, - Кхаа отваги, приключений, честной войны, - затем язык его тихо добавил: - безмозглый идеалист.

- Что ты сказал? – удивлённо спросил путник. Сайрот резко пришёл в себя, вздрогнул:

- Да так, ничего особенного. И как ты собираешься пройти мимо цукердайцев?

- Ёт поможет мне, - путник вновь добродушно захохотал. Сайрот тоже улыбнулся, и собрался было покинуть собеседника и продолжить свой путь, как вдруг почувствовал руку на плече:

- А ты выглядишь ещё более странно для путешествия по пустыне. Никаких вещей, и одежда, словно снятая с трупа!

Добродушное лицо спасённого выплыло откуда-то сбоку, их глаза встретились. Лицо жреца исказилось. Глаза его наполнились ужасом, руки задрожали, и он отпрянул:

- Что ты такое?! Чудовище! Вестник Тьмы! – прокричал он в исступлении, его дрожащая рука потянулась к поясу, на котором висел аккуратный длинный кинжал. Он шептал проклятия, в глазах его был виден неописуемый ужас, ноги его согнулись и дрожали, - Проклятый! – всё кричал он.

Сайрот не шелохнулся, а лишь смотрел на него своими чёрными грустными глазами. Чем он это заслужил? Он же наоборот спас этого человека от смерти.

Жрец тем временем дрожащими руками выхватил свой кинжал и направил его на сердце Сайрота.

- Ты – первый, а за тобой последует весь Лирей! – кричал он, продолжая сжимать кинжал в побелевших от напряжения руках, - Я должен остановить тебя, пока ты не уничтожил всех нас! – прокричал он и, выпрямив руки, вонзил кинжал в сердце Сайрота. Тот не шелохнулся, ведь подобная рана не могла никак навредить ему, лишь печально вздохнул.

- Спи, старик, - сказал он, глаза его сверкнули. За мгновение Злобен, послушавшись его, сломил разум жреца, и тот упал наземь без сознания. Затем Сайрот движением руки отправил его спящее тело в палатку, развернулся и медленно побрёл дальше по своему пути.

Внезапно он почувствовал, что идёт не один. Он посмотрел направо: там, рядом с ним, откидывая песок щупальцами, что служили ему ногами, шагал Чёрный Кхаа. Сайрот понимал, что Злобена на самом деле не было там, и тот явился в его разум, чтобы поговорить:

- Печально, что твои чёрные глаза так его напугали. А ведь ты не желал ему никакого зла, даже спас этому бедняге жизнь.

- Чего тебе нужно? Посмеяться?

Злобен улыбнулся про себя, пожал плечами:

- Я сам долго думал над этим. Религия – интересный институт, не находишь? Она предлагает людям простой путь, определяя, что такое добро, а что такое зло, что есть Свет, что Тьма, что правильно, а что нет… Она упрощает всё, и человек перестаёт думать, начиная слепо верить в божественную истину, - Злобен демонстративно потянулся, расправил свои огромные перепончатые крылья:

- Этот человек был жрецом, и он даже принять не мог, что отмеченный Чёрным Кхаа способен на доброе дело. И так будет с каждым, кто встретится тебе. Все будут видеть не тебя, Сайрот, а мою тень, мой взгляд. И никакие твои действия не смогут заставить их подумать по-другому, потому что предрассудки полностью завладели ими. Каждый смертный должен сам решать, что хорошо, а что – плохо, как поступать правильно. Это его дело и только его, и религия отнимает у него это право. Человек не должен полагаться на истины, что были сказаны ему откуда-то свыше, он должен полагаться на то, что видит, чувствует, чтобы полностью понять себя…

Это отличает меня от моих братьев и сестёр. Культа Злобена не существует, а мои храмы являются лишь местом размышлений над природой самого себя. И не потому, что поклоняться Тьме неэтично, а потому, что я не даю никому поклоняться мне. Я даю людям свободу, в отличие от других Кхаа.

- С чего всё это? – удивился Сайрот, - да, я понимаю, что, смотря на меня, они видят тебя. Но всё же ты Кхаа Тьмы, и вполне правдиво то, что ты есть её воплощение.

- Религия и предрассудки оставили след и на тебе, мой дорой друг. Открою тебе маленькую тайну: я – Кхаа Тьмы не потому, что я воплощаю всё злое, что есть в человеке, а потому, что меня заставили им быть, сотворив меня и дав мне силы. Как бы я ни хотел измениться и получить иную, более благоприятную роль, все видят во мне лишь только абсолютное зло.

Меня окружает ненависть, и нет никакой возможности из неё выбраться, разрушить предрассудки. Я был рождён Кхаа Тьмы, и им я и останусь до скончания веков, даже если всеми силами буду пытаться измениться. Поэтому мне ничего не остаётся, как быть тем, чем хотят меня видеть люди, и выполнять свою роль. В этом моя слабость, из-за которой меня и уговорили предать остальных Кхаа, из-за которой я и прозябаю в тюрьме, в этом мире.

Теперь ты разделишь со мной часть моей ноши, Сайрот. Но будь спокоен, твоя жизнь не так длинна, как моя, и вскоре твои страдания закончатся, - Злобен улыбнулся, но в его улыбке была видна не привычная ему издёвка, а какая-то печаль. Затем силуэт Чёрного Кхаа обратился в чёрный пепел, который быстро развеял ветер. Сайрот вздохнул и побрёл дальше по пустыне, размышляя над словами своего покровителя.

Глава 4. Способ изменить Судьбу

Ощущение неизбежного приближения врага витало в воздухе этого небольшого портового городка на реке Саварис. Цукердайцы легко могли стереть это маленькое поселение с лица планеты, но пока не делали этого. Это был транзитный пункт, и он не представлял для них ровно никакой ценности, поэтому всё ещё и оставался под контролем Нерфертии.

Когда-то мирное спокойное поселение уже давно превратилось в военный городок. Из-за непосредственной близости к линии фронта практически все мирные жители были эвакуированы, и их дома заселили готовые оборонять городок солдаты. Но, как и до войны, здесь постоянно царила суета.

Военные ходили туда-обратно, перенося грузы с боеприпасами и оружием, прибывавшие в городок по реке, то и дело раздавались команды офицеров. Серые однообразные дома смотрели своими печальными крышами в закрытое тучами небо. Дождя пока не было. Никто не обратил внимания на одинокого путника, который брёл по улицам города, бесцельно глядя вперёд своими пустыми, мёртвыми, чёрными глазами. Обрывки его одежды, которая чудом держалась на его теле, сформировали импровизированный чёрный плащ, который, несмотря на отсутствие ветра, тихонько колебался за его спиной.

Мимо путника сновали туда-обратно солдаты, командиры, рабочие порта. И ничей глаз не упал на него, никто не спросил, куда он идёт и кто он вообще такой… Возможно, никому не было дела до этого странного человека. А возможно, какая-то магия мешала им обратить на него внимание.

После встречи со жрецом путешествие по пустыне прошло без каких-либо происшествий. Никого более не встретив, Сайрот легко достиг этого всеми забытого порта. Теперь оставалось лишь сесть на подходящий корабль и доплыть на нём до Злинрака. Река Саварис впадала в реку Ферт, которая, в свою очередь, проходила через столицу. Ещё раз повторив это всё у себя в голове, Сайрот продолжил шагать по направлению к берегу, где он уже видел несколько кораблей.

В порту стояли в основном военные транспортные корабли, везущие оружие и боеприпасы с заводов в многочисленные точки страны, где нужно было дать отпор цукердайцам, в том числе и в столицу, которую враг неудачно пытался взять уже как четыре раза. Лучше, чем Злинрак, был укреплён, разве что, Астиорадокс, и то благодаря усилиям магов, выпускников крупнейшей академии, находившейся именно в этом городе. Обычные пассажирские корабли уже давно не ходили в столицу, ведь это было слишком опасно. А к военным на борт простому путнику попасть было практически невозможно. Но Сайрот был далеко не простым путником.

Сайрот уже подошёл к порту. Перед ним находился трап на один из кораблей. Он медленно направился к берегу, за которым плескалась мутная жёлтая река, звуки которой эхом отдавались в ушах Сайрота, немного успокаивая его.

Наконец, его заметили. Солдат-сторож, который следил за погрузкой, удивлённо уставился на него и открыл рот в недоумении. Сайрот не обратил на него внимания и продолжил идти к кораблю.

- Стой! Кто ты такой и что ты здесь делаешь?! – закричал солдат, медленно поднимая оружие. Сайрот лишь бросил на него быстрый взгляд, в глазах его засверкал недобрый огонь. Как и в тот раз со странником, он попросил своего покровителя завладеть разумом этого бойца.

Нерфертец был на удивление стойким. Он сморщился и поднёс руку к виску, не понимая толком, что происходит, но инстинктивно сопротивляясь Чёрному Кхаа. Злобену потребовалось несколько секунд, чтобы сломить волю солдата, а это было на удивление долго. Но в конце концов нерфертец сдался, его глаза остекленели, руки, всё ещё сжимавшие оружие, безвольно повисли. Из его головы Сайрот понял, что корабль, к которому он направлялся, плыл как раз в Злинрак, и довольно кивнул. Еле заметное усилие воли – и солдату было внушено то, что хотел Сайрот.

- А, я не знал, что Вы прибыли. Конечно, проходите, вы можете занять своё место на транспорте, - донёсся его слабый, дрожащий голос. Конечно, возможности внушения, дарованного Злобеном, были ограничены. Искусный маг или просто подготовленный соответствующе человек мог сопротивляться влиянию Чёрного Кхаа достаточно долго, чтобы позвать на помощь или произнести боевое заклинание и мог освободиться от внушения, стоило Злобену хоть самую каплю ослабить свою мысленную хватку. Но против простых солдат, кто мог только бегать и стрелять, внушение работало прекрасно.

Сайрота пытались остановить ещё несколько раз, но все, кто это делал, пали жертвой его внушения. Он поднялся на борт транспорта без всяких проблем. Корабль был небольшой и видно, что не новый, его борта кое-где покрывала еле заметная ржавчина, краска облезла. На палубе ровными рядами стояли различные ящики, в которых, скорее всего, находились необходимые столице оружие и боеприпасы. На транспортнике было приличное количество людей, но Сайрот знал, что если он не будет намеренно привлекать их внимание, благодаря магии Злобена они не заметят его.

Сайрот устроился в тени, в маленьком проходе между двумя большими тяжёлыми ящиками, обвил голову руками и закрыл глаза. Оставалось только ждать, пока корабль завершит свой путь и он окажется в столице. Там он найдёт этого подлеца Кередикса и отомстит ему. Но одно беспокоило Сайрота – его покровителю тоже было что-то нужно в столице, а что, Злобен пока не сообщил.

Корабль загудел в знак отправления и отчалил от города, направившись по реке к далёкой столице. За бортом плескалась мирная речная вода. Тело Сайрота было сейчас трупом, управляемым магической энергией Чёрного Кхаа, поэтому ему не нужно было ни движение, ни отдых, ни еда, ни сон. Но почему-то плеск воды за бортом словно пел ему колыбельную. Глаза слипались. Он подумал, что это всё крайне странно для его нынешнего положения, и хотел было подняться и походить, чтобы прогнать это странное наваждение, но не успел. Какой-то странный сон мгновенно поглотил его…

Сайрот не чувствовал незримого присутствия Злобена, что всегда как будто бы находился за его спиной и наблюдал за его действиями. Он исчез, его больше не было, и Сайрот был несказанно рад этому. Он ощутил что-то ещё: жизнь. Его тело дышало, чувствовало, сердце его билось, разнося тепло по всему его существу. Он вновь был жив. Сайрот улыбнулся, почувствовав то, что не ощущал уже очень давно – счастье.

Но внезапно новая мысль омрачила его сознание. Почему он был жив? Куда исчезло проклятие Злобена? И где он сейчас находился? Сайрот сделал шаг вперёд, выпрямился и огляделся. Глазам его предстало удивительное зрелище.

Должно быть, он находился где-то в космосе. Вокруг он видел тёмное небо, испещрённое маленькими огоньками звёзд. Звёзды были совершенно не те, что ему доводилось наблюдать ночами: они были куда ярче, и сияли всевозможными цветами: синим, жёлтым, белым, красным. Они то меркли, то разгорались вновь, переливались, составляя удивительный и странный узор.

Взгляд Сайрота медленно бежал по небу, и теперь он точно убедился, что находится не на Лирее. Потому что Лирей был прямо перед ним: огромная планета занимала четверть неба и сияла на нём, словно луна гигантских размеров. Сайрот отчётливо видел очертания родных материков, морей, которые то и дело перечёркивали еле заметные облака.

Под звёздным безжизненным небом раскрылся во всей красе огромный сад. Низкие и грациозные деревья, переплетаясь своими тонкими изящными ветвями, образовывали чудесные цветущие композиции. Под их широкими кронами росли странные цветы, которые Сайрот ещё ни разу в жизни не видел. Странные синие пульсирующие лианы обвивались вокруг тонких стволов и поливали цветы под ними дрожащим синеватым светом. Между деревьев виляла дорожка из странного светлого камня, который, как и лианы, переливался во тьме таинственным голубым светом.

Прямо перед Сайротом находилось небольшое каменное возвышение, по которому, превращаясь в удобную лестницу, поднималась всё та же светящаяся дорожка. На возвышении находилась уютная беседка, сделанная из резного дерева красноватого цвета. Видно было, что кто бы не сделал беседку, он был настоящим мастером в резьбе по дереву: в формах простого на первый взгляд сооружения виднелись вырезанные на древесине цветы, деревья, птицы и прочие удивительные и странные существа.

Ноги сами собой несли Сайрота по светящимся кирпичам дорожки, он шёл вперёд, оглядывая красоту сада вокруг и вдыхая ароматы неизвестных ему чудесных цветов. На душе становилось легко и казалось, что он вот-вот взлетит. Не прошло и нескольких секунд, как Сайрот поднялся по лестнице и оказался у входа в беседку. Там его ждали.

Он удивился, что не заметил никого в беседке, когда поднимался наверх. Но так или иначе сейчас она уже была не пустой. К нему спиной стоял человек в белых свободных одеяниях. Хотя Сайрот и не видел его лица, он был уверен, что он такой же прекрасный внешне, как и пейзаж вокруг. Кристально белые одеяния человека сияли еле заметными серебряными полосами, а руки были сложены на груди. Сайрот замер в нерешительности, и тут раздался голос, настолько мелодичный, тихий и умиротворяющий, что казалось, что ни одно живое существо не способно прервать речь этого человека:

- Приветствую, мой обречённый друг. Сядь, я хочу с тобой поговорить.

В беседке были удобные скамейки из того же красноватого дерева. Сайрот ни капли не думая послушался приказа этого чудесного человека. Тот наконец-то повернулся к нему лицом.

Лицо этого человека было светло и спокойно. Оно было идеально чистым: ни шрама, ни родинки, ничего не омрачало идеальную картину. Его обрамляли длинные светлые волосы и небольшая такая же светлая бородка. Рот и нос были идеальной формы и размера, кристально чистые голубые глаза, словно два сияющих озера, смотрели прямо на Сайрота, и он чувствовал себя крайне уютно под этим добрым и чистым взглядом.

Руки человека сжимали странный предмет. То был чистый серебряный диск, край которого был покрыт сияющими и пульсирующими в окружающем полумраке символами неизвестного Сайроту языка. Символы постоянно менялись, исчезали и появляясь, формируя новые и новые замысловатые тексты.

- Кто ты такой? – прошептал Сайрот, глядя удивлёнными глазами на человека. Тот по-доброму улыбнулся:

- Моё имя – Мидаминдон Сваеторексиус. Но ты можешь звать меня просто Мидамин. Моё полное имя предназначалась для короля, коим я уже давно не являюсь, и теперь оно мне совершенно не к лицу.

Сайрот удивлённо открыл рот. Он не мог поверить, что перед ним тот самый легендарный персонаж из нерфертской истории. Должно быть, это какой-то изощрённый обман, решил он. Даже первый из магов не способен прожить столько тысячелетий!

- Ты обманываешь меня. Первый нерфертский маг умер шесть тысяч лет тому назад.

Человек, назвавшийся Мидамином, беззаботно пожал плечами и опять добро улыбнулся:

- Ты недооцениваешь меня. Я знаю о магическом искусстве куда больше, чем многие из Кхаа. Я уже давно открыл секрет бессмертия, я раскрыл даже природу Нири! И я знаю ещё очень и очень многое, - он задумчиво покачал головой, - но основное моё преимущество состоит в том, что никто, кроме нас с тобой, даже Злобен, понятия не имеет об открывшихся мне силах и знаниях. Все считают меня слабым и беззащитным, хоть и чрезвычайно мудрым, древним стариком, доживающим последние годы своей итак уже слишком долгой жизни.

Сайрот удивлённо оглядел человека и окружающий его пейзаж, Мидамин заметил направление его взгляда и гордо улыбнулся:

- Это – моё убежище. Я возвёл его на безжизненном космическом теле, что находилось рядом с Лиреем. Благодаря моему искусству тут появилась жизнь и вся эта красота. Но также это место защищено от посторонних глаз сильнейшей магией, и я знаю и могу тебя заверить, что даже Злобен не сможет его обнаружить.

- А разве Чёрный Кхаа не заметит моей пропажи с корабля? – Сайрот всё ещё восхищённо оглядывал окружающий пейзаж. Мидамин усмехнулся:

- Твоё тело всё ещё там, на корабле. Здесь находится лишь твой разум, принявший весьма реалистичную, хоть и призрачную оболочку.

- Но зачем я тут? Что тебе нужно от меня? – наконец задал Сайрот очень долго вертевшийся у него на языке вопрос. Мидамин скосил глаза на диск, всё ещё крепко сжимаемый им в руках и вновь по-доброму, так, как не умел никто кроме него, улыбнулся. Подул странный ветер, развевая его длинные светлые волосы.

- Ты веришь в судьбу, Сайрот?

Сайрот подивился столь неожиданному вопросу, задумался:

- Возможно, раньше я и считал, что мы сами хозяева своего будущего. Но Злобен всё-таки завладел мной, и, следуя его приказам, я усомнился в этой вере.

Мидамин положил ему руку на плечо и с сочувствием посмотрел ему в глаза.

- И как это не печально, сейчас ты прав. Я много времени потратил, изучая природу Вселенной. И то, что я открыл, до глубины души поразило меня. Всё во Вселенной закономерно и следует определённому порядку. И ты первый, кому я говорю об этом открытие, - Мидамин подошёл к краю беседки и посмотрел вдаль, на Лирей, мерцавший в тьме, - всё, что мы сделали и сделаем, всё, чего мы добьёмся в своей жизни – предрешено, решено за нас так давно, что невозможно вообразить. И мы все, сами не зная того, следуем по проложенному для нас пути, следуем за нашей Судьбой.

Я боюсь, даже Кхаа не знают, что тоже подвластны этому закону. Лишь Акора, верховный творец, возможно что-то знает о Судьбе.

Сайрот удивлённо открыл рот. Он не был в силах ничего сказать, лишь завороженно слушал своего собеседника. Его слова казались Сайроту бредом безумного, но в то же время они звучали слишком убедительно, чтобы не верить им. Он опустил руки. Возможно, любого другого эти слова Мидамина шокировали бы до глубины души, лишили бы смысла жизни, но не Сайрота – он понимал, что так или иначе обречён, и очередное доказательство этого не сильно удивило его. Он лишь задал вертевшийся у него на языке вопрос:

- Я понимаю твои рассуждения о Судьбе. Но зачем я тебе нужен?

- Дело в том, Сайрот, что я до сих пор не до конца понимаю, почему люди из века в век следуют этому порядку, идут по написанной за них Судьбе… Я пришёл к выводу, что Судьба есть закономерность случайностей, множества неописуемых данных и переменных, которая принимает в виду все, даже самые незначительные, детали и рассчитывает с поражающей точностью что произойдёт в будущем. Некоторые искусные маги способны видеть Судьбу, видеть будущее, но Судьба принимает в расчёт и этот факт. Никто не следит за её исполнением, но из года в год Вселенная живёт по этому чёткому и незыблемому правилу.

Но я - небольшая аномалия. Так уж получилось, что в моих руках знания о Судьбе, полные, без каких-либо недостатков и неточностей. Я всегда точно знаю, что когда-то произошло и что должно произойти в будущем.

И знаешь, Сайрот, мне не нравится, что всё, что мы делаем, не имеет значения, не имеет смысла. Ведь всё уже предрешено. В наших страданиях, стремлениях, желаниях нет искры, ведь они должны были случится, и мы, люди, не в силах как-то на них повлиять. Я хочу это исправить. Я хочу доказать, что наши решения, наши стремления что-то да значат. Ты поможешь мне, Сайрот?

Сайрот задумчиво улыбнулся и посмотрел наверх:

- Предложение Злобена было таким же заманчивым. И почему-то я не хочу повторить свой печальный опыт. Будь ты Мидамином или кем другим, твои цели могут быть не такими хорошими, каким ты их мне представляешь.

Мидамин пожал плечами и повернулся к Сайроту спиной. Его мелодичный, приятный голос эхом раздался в ушах Сайрота:

- Через одиннадцать дней ты умрёшь. До этого мгновения у тебя есть время подумать. Так или иначе, ты ещё увидишь меня.

Очертания прекрасного сада вокруг Сайрота померкли, поплыли и превратились в бессмысленные разводы красок. Он почувствовал внезапную лёгкость в теле, всё вокруг него завертелось в бешеном круговороте, и Сайрот прикрыл глаза, лишь бы не видеть этих безумных красок.

Когда он открыл их, он уже находился на палубе транспортного корабля, направлявшегося в Злинрак. Он вздохнул, и уставился в водную гладь за бортом, думая над тем, были ли прав Мидамин и возможно ли для него ещё обрести счастье…

Глава 5. Предложение Чёрного Кхаа

Небо уже покрывалось оранжевыми разводами заката. За окном плавно плыли военные корабли, закрывавшие вход в гавань Злинрака. Город сильно преобразился, здесь царила какая-то жуткая атмосфера напряжения, ожидания чего-то ужасного. Многие дома были в плачевном состоянии от постоянных обстрелов и бомбардировок. Были видны очертания многочисленных возведённых за время осады батарей. Но город стоял, гордо отражая все вражеские нападения, и жители его даже не думали сдаваться.

Общее напряжение передалось и тронному залу Правителя. Здесь было тихо, тише, чем до войны. Раздавался лишь тихий шелест бумаг, шёпот Правителя, который то и дело советовался со своей женой Тирой. Фериде, когда та наблюдала за ними, порой казалось, что только Тира и держит Ирона в реальном мире и не даёт ему объявить капитуляцию, так как Правитель давно уже был сломлен.

Сама же Ферида уже как месяц служила в качестве воина-тени. Её закалённые боями навыки, а также личная рекомендация Арно помогли ей стать личным телохранителем Правителя, а Кередиксу вступить в ряды элиты воинов-теней. Её обязанностью было везде и всюду следовать за Ироном и незримо следить, чтобы никто не осмелился даже ранить его. Полдюжины таланливых воинов-теней беспробудно следовали за ним по пятам, не давая и волосинки слететь с его головы. Они были невидимы, и, казалось, что Правитель находился в тронном зале только со своей женой.

Это была одна из самых почётных должностей в Нерфертии, и многие талантливые воины и маги желали оказаться на этом месте, но Ферида почему-то не была рада этому. В тот день, когда она потеряла Сайрота, борьба для неё потеряла смысл. Она всё ещё прекрасно сражалась, но сражаться было больше не за что. Кередикс хоть и пытался её приободрить, у него это не сильно получалось.

Голоса Ирона и Тиры становились всё громче и громче, и вот чуткий слух Фериды уже мог различить то, что они говорили. Ирон всплеснул руками, он явно был не в лучшем расположении духа:

- У нас нет ни единого шанса. Даже если мы бросим всех магов, которых нам удалось подготовить, в гущу боя, мы сможем их максимум задержать. Ещё год, может два, мы продержимся, но потом… Потом я не знаю! У нас кончатся силы сражаться. Население Нерфертии и без того ничтожно мало, а из-за этой войны оно убывает бешеными темпами!

Тира сочувственно обняла его, пытаясь успокоить. Правитель последние несколько дней находился на грани срыва, он понимал, как плачевно положение на фронте, и был готов сдаться. И с каждым днём у Тиры уходило всё больше усилий, чтобы приободрить его. Но Ферида прекрасно видела, что и та потихоньку начинала падать духом.

- Ирон… - проговорила она, - от нас зависят жизни всех в стране. Цукердай – не просто враг, которому можно взять и сдаться. Они сровняют с землёй наши вековые города и превратят нас в нацию рабов, служащую их нуждам!

- Пусть так… Но так мы все хотя бы будем живы.

Тира резко встала и в негодовании ударила по столу:

- Неужели ты столь труслив, Ирон! Может, во мне говорит моя цукердайская кровь, но неужели все нерфертцы такие бесхребетные? – Ирон посмотрел на неё круглыми от удивления глазами, Тира продолжала: - Возьми себя в руки! Даже если мы проиграем, мы покажем всему миру, что у нас есть честь, что мы не бросили наш народ на произвол судьбы и сражались до конца.

Ирон печально вздохнул:

- Что бы я делал, не будь тебя рядом, - больше он ничего не говорил, и продолжил перебирать отчёты с фронта. Но Ферида понимала, что однажды Тира не сможет вернуть в своего мужа отвагу, и тогда война мгновенно будет проиграна без боя.

Внезапно раздался жуткий грохот. Двери в тронный зал медленно отворились, словно от сильного удара. Ферида знала, что сейчас у Правителя не было аудиенций, а по срочным делам в двери сначала постучали бы. Она мгновенно поняла, что что-то тут не так, и схватилась рукой за рукоять длинного узкого проклятого клинка, висевшего у неё на поясе.

Кто бы это не был, он был безумен, раз решил столь бесцеремонно ворваться в тронный зал. Но как он прошёл мимо стражи дворца? Двери окончательно отворились. Там стоял человек в чёрном плаще с капюшоном, который полностью закрывал его лицо. Кроме чёрного плаща внимательный взгляд Фериды не заметил ни единой отличительной черты, что очень поразило её. Она быстрым движением выхватила меч из ножен.

Но она не была первой. Мгновение спустя из воздуха появились два воина-тени, стоявших у входа с мечами наголо. Они направили своё оружие в сердце человека в плаще, и одновременно нанесли удар. Всё это произошло в считанные мгновения, и нетренированный взор не мог разглядеть движений столь искусных воинов. У нежеланного гостя не было ни шанса.

Но внезапно удары обоих теней сбились с курса. Их мечи словно бы встретили невидимую упругую преграду, и удары их изменили своё направление. Они не могли остановиться, и невольно одновременно сделали шаг за спину врага. Не прошло и мгновения, как их мечи скрестились – и двое воинов-теней пронзили друг друга. Мечи теней были проклятыми – и первые два стража упали наземь на грани жизни и смерти.

Перед Правителем встало ещё два воина, их мечи были в ножнах. Они направили руки на врага, и мгновение спустя заранее подготовленные и удерживаемые ими в разуме заклинания сорвались с их пальцев. Из рук обоих теней вырвались, со свистом рассекая воздух, потоки ярких молний. Но стоило одному из мощнейших боевых заклинаний достигнуть врага, оно, как и предыдущие атаки, изменило свою траекторию.

Молнии сбились с курса и ушли за спину врага, затем изогнулись, словно какие-то верёвки, описали круг вокруг человека в плаще и ударили в своих же хозяев с той же разрушительной мощью. Тени, совершенно не ожидавшие такого, не успели толком защититься, и тоже пали жертвами таинственного врага.

Руки Фериды незаметно дрожали. Подобная сила, то, как легко этот человек управился с четырьмя лучшими нерфертскими тенями, вселяла в неё жуткий страх. Она даже не могла толком покинуть засаду и вступить в бой, она оцепенела. Панический, не принадлежащий ей страх, полностью завладел её разумом.

Правитель с женой застыл рядом со своим рабочим столом, оцепенев, поражённый тем же ужасом, что и Ферида, не в силах пошевельнуться. Между ними и врагом возник ещё один воин-тень, которого все знали как очень талантливого новобранца. Он прокричал:

- Будьте бдительны, он атакует наш разум!

Затем он что есть силы ударил по полу, и Ферида почувствовала, как с его руки сорвалось мощное, заготовленное им заклинание. Она мгновенно поняла, что он хотел сделать. Подобное защита врага точно не могла отразить.

Пол под ногами человека в плаще вспенился, словно штормящее море, и кирпичи, камни, обломки вырвались прямо из земли, формируя собой острейшие пики. Но когда, как всем казалось, враг был обречён, он сделал один единственный шаг в сторону. И мгновенно телепортировался в другой угол комнаты.

Но новобранец-тень не сдавался. Он ещё раз ударил рукой по земле, и вновь острые пики вырвались из стены за спиной противника. Но тот перемещался с поражающей скоростью, и вновь за считанные секунды оказался вне досягаемости атаки. Новобранец хотел было попробовать достать его в третий раз, но внезапно обнаружил, что враг стоит уже прямо перед его лицом. Ферида видела, как сорвалось заготовленное заклятье щита, но щит не помог. Враг ударил воина-тень в грудь. Щит, не успевший толком сформироваться, мгновенно треснул и раскололся, Ферида услышала, как ломаются кости её товарища, и мгновение спустя он с огромной скоростью отлетел в дальний конец зала и ударился спиной о стену.

Ферида осталась одна. Только она одна могла остановить этого таинственного врага, но страх не давал ей пошевелиться. Внезапно ей вспомнились слова того новобранца, и она поняла, что страх был не её. Дрожащими губами она прошептала сложное заклинание очищения разума, и страх ушёл, хотя и не полностью. Враг уже практически достиг Правителя, он шёл вперёд медленно, пафосно, словно наслаждаясь каждой секундой своей победы.

Ферида выпустила заклинание телепортации, заготовленное ей заранее, и оказалась прямо перед лицом врага, укрытым за капюшоном. Её клинок был слишком близко к его телу, чтобы его защитное заклинание могло отклонить удар. Она надавила на меч, и тот вошёл прямо в сердце противника. Она радостно выдохнула, не в силах поверить своему везению.

Но враг даже не думал слабеть или умирать, несмотря на то что оружие было проклятым. Он лишь печально вздохнул, положил свою руку на лезвие клинка, обхватил его, и выдернул из своего тела, словно какую-то зубочистку, а затем небрежно отбросил прочь, на холодный пол кабинета. И медленно продолжил свой путь дальше, как будто удар ни капли не повредил ему.

Он сделал ещё пару шагов, посмотрев на Правителя, откинул капюшон и сказал холодным голосом:

- Ирон Эрдонори, твои телохранители настолько никчёмные маги и воины, что не смогли даже остановить труп. С такими бойцами вам никогда не победить Цукердай.

Ферида знала этот голос, она знала это лицо. И она легко могла догадаться, откуда у Сайрота такая жуткая сила. Она упала на колени, маска тени слетела с её лица и слёзы покатились по её щекам.

- Зачем… - лишь прошептала она, с ужасом глядя на то, во что превратился её возлюбленный. Сайрот обернулся, окинул её холодным взглядом чёрных глаз, и ответил голосом, в котором не было того жуткого холода, с которым он обращался к Правителю:

- Прости меня, Ферида, мне пришлось сделать это, - он не добавил больше ничего и вновь повернулся к Ирону, голос его опять обрёл холод и безразличие:

- Не волнуйся за своих теней. Если бы я хотел убить их, я давно сделал бы это. Если им вовремя окажут должную помощь, они выживут. Но сейчас у меня разговор с тобой, Ирон.

Правитель, наконец, очнулся от оцепенения и страха, немного отступил, внимательно оглядел круглыми от ужаса глазами Сайрота и прошептал:

- Что ты такое? Что тебе от меня нужно?

- Я – тот, кто несёт слово Кхаа Тьмы. И у моего покровителя есть к тебе предложение.

Ирон отступил, его руки дрожали, глаза бегали из одного края комнаты в другой, словно бы в поисках места, где можно спрятаться.

- Мне не нужно ничего от таких, как твой покровитель! – чуть ли не прокричал он. Сайрот лишь нагло улыбнулся в ответ:

- Ты, между прочим, лидер целой страны, собери волю в кулак и заставь говорить твой разум, а не твой страх. Иначе твой народ будет обречён, - Сайрот сделал несколько шагов к Правителю, смерил его презрительным взглядом, а затем медленно продолжил:

- Мой покровитель хочет помочь тебе. Ты, как никто другой, понимаешь, что Нерфертии не выстоять перед мощью Цукердая. Вскоре ваши древние города сгорят в пламени войны, твои люди станут рабами или будут убиты, а ваши кристаллы будут служить жестоким и безнравственным солдатам, которые с их силой покорят весь Лирей, - Сайрот гордо понял руки:

- Я предлагаю вам спасение! Мой покровитель обладает ни с чем не сравнимыми знаниями, и он готов поделиться с вами их частью. Знания Кхаа Тьмы о природе магии позволят вам создать оружие, не сравнимое ни с чем, позволят вашим магам творить такое, на что не способен ни один смертный, позволят вашим кораблям подняться в воздух и стать оружием, перед которым будет дрожать весь Лирей! Они, конечно, не позволят мгновенно победить в войне, но гарантируют, что вы не проиграете, и миллионы нерфертцев останутся жить и будут счастливы, - Сайрот довольно улыбнулся, а Ирон нахмурился. Он уже потихоньку умерил свой панический страх, и ответил, уже без дрожи в голосе:

- Злобен не занимается благотворительностью, и все это знают. У всего есть цена, и я уверен, что цена этих знаний будет слишком высока.

- Она высока, но вполне приемлема. Кхаа Тьмы желает жизни всех жителей вашей столицы, Злинрака. Если вы согласитесь, всё население города погибнет, а сам город станет владением Злобена, и ни одна живая душа без согласия моего покровителя не сможет появиться тут. Но так как Злобен слаб, он не сможет осуществить вашу часть сделки самостоятельно, и мне потребуется ваша помощь.

- Однозначно нет! - выкрикнул Ирон, - эти люди доверили мне власть, и я не позволю так жестоко распоряжаться их жизнями.

Сайрот улыбнулся и пожал плечами:

- Власть даровали тебе не только люди Злинрака. Скажу тебе, выбор у тебя невелик. Либо сгорит столица, либо вся Нерфертия. Решай, Правитель. Я подожду. Но учти, чем больше ты медлишь, тем меньше у твоей страны шансов выстоять.

Тира сделала шаг к мужу и начала что-то шептать ему. Он явно был крайне недоволен, и отвечал ей а таком же яростном тоне, что и Сайроту. С минуту понаблюдав за их спором, Посланник Чёрного Кхаа вздохнул, и уселся на пол прямо посреди зала. Он замер, словно статуя, и ни один его член больше не двигался. Ферида хотела броситься к нему, у неё было столько вопросов. Она знала, что это существо уже не было её возлюбленным, но что-то в глубине её души всё же продолжало надеяться, что в нём осталось хоть что-то от прежнего Сайрота. Но она не могла покинуть свой пост. Из шести телохранителей осталась она одна, и бросить Правителя сейчас одного наедине с тем, во что превратился Сайрот, было бы равноценно измене. Она вызвала медицинскую помощь и подкрепление и осталась стоять на своём посту, с ужасом и нетерпением ожидая, когда Правитель и его жена закончат совещаться.

Глава 6. Решение

За окном была глубокая ночь. Полная луна освещала своим тихим светом город, раскинувшийся за стеклом во всём своём древнем великолепии. Злинрак сильно отличался от Келераси – столица Нерфертии была свободна, была полна жизни. В оккупированном городе жители боялись даже зажечь огонь в окнах своих домов, а тут каждое здание, каждый маленький домик, каждая улица сияла равномерными жёлтыми огнями. По улицам ездили машины, ходили люди, которым зачем-то потребовалось покидать свои жилища ночью, в гавани несли своё круглосуточное дежурство военные корабли. Злинрак никогда не спал. И именно Сайроту было суждено погрузить этот огромный чудесный город в вечный сон.

Злобен сообщил ему детали сделки незадолго до того, как он огласил их Правителю. Даже Сайрот не мог представить, что его покровитель способен на такую жестокость. И главное, именно ему, Сайроту, придётся осуществить эти планы Чёрного Кхаа, и он ничего не мог с этим поделать. Такова была цена мести, которой Сайрот уже не сильно-то хотел. Он ругал себя, что поддался этому желанию и согласился на сделку. Но тем не менее, пути назад уже не было, и он не мог ничего изменить. Злобен ясно дал Сайроту понять, что в любой момент может захватить его тело и управлять им как послушной куклой, но не делает этого так как чтит условия их сделки. Оставалось надеяться, что Правитель не примет предложение. Хотя, как он может его не принять – ведь это единственная возможность для Нерфертии уцелеть в этой войне.

Ирон стоял у своего трона и уже как несколько часов напряжённо говорил со своей женой, Тирой. Иногда они шептались, иногда их голос переходил чуть ли не на крик, но Сайрот не слушал их даже тогда. Ему был совершенно не интересен их спор, он решил переложить всю тяжесть решения на плечи Правителя и просто расслабиться, дождаться его ответа. Но всёже он понимал часть разговора, и сделал вывод для себя, что Ирон всё же был идеалистом и настаивал на том, что сделка с Чёрным Кхаа неприемлема и аморальна. Тира же настаивала на разумности предложения, говоря о том, что для Сайрота сразу было ясно: предложение Злобена было единственным возможным выходом для Нерфертии, способом дать достойный отпор Цукердаю. Наконец, Ирон сдался – Сайрот тяжело вздохнул, поняв это по его глазам – всё-таки ему придётся исполнить свою печальную роль.

Ирон отошёл от трона: лицо Правителя было бледно, руки его немного подрагивали и, казалось, Ирон сам не верил в то, что говорил. Но всё же слова, решившие судьбу миллионов, прозвучали из его уст:

- Сделка с Чёрным Кхаа – единственный выход для Нерфертии. Мы проиграем в этой войне, и все это понимают. Только жертва Злинраком способна исправить наше печальное положение. Я согласен. Что от меня требуется?

Сайрот вздохнул. Всё же стоило признать, что Чёрный Кхаа прекрасно знал, какие условия ставить. Злобен был уверен, что Правитель согласится – и вот, его слова оказались правдой. Сайрот начал монотонно рассказывать дополнительные условия, которые заранее сообщил ему его покровитель:

- Чтобы привести в действие сделку, мне необходимо лично уничтожить столицу. Но несмотря на то, что в моих жилах сейчас есть часть силы Чёрного Кхаа, её будет недостаточно, чтобы исполнить столь мощное и смертоносное заклинание. Поэтому мне и потребуется сила. Мне потребуетесь Вы.

Сайрот сделал длительную паузу, медленно, оценивающе оглядел Правителя, а затем продолжил:

- Вторым нерфертским королём, Недароном Длинной Рукой, под землёй, под Храмом Света, что находится в Астиорадоксе, был спрятан артефакт. Посох, заключающий в себе силу Чёрного Кхаа.

- Злобен хочет заполучить его… - Ирон с недоумением посмотрел на Сайрота, - но ведь тогда, с силой Посоха, Злобен сможет вырваться на свободу из своей тюрьмы. И тогда мир Лир будет обречён. Я готов на смерть города, но не всего мира!

- Не беспокойтесь… - Сайрот посмотрел на Ирона в упор своими чёрными глазами, улыбнулся краем губ, - Вы думаете, Светлый Лирен не предусмотрел этого, заточив своего брата? Охранная магия не позволит Посоху и на каплю приблизиться к тюрьме своего хозяина. Его буду использовать я и только я… Затем я верну его на прежнее место.

- Почему я могу быть в этом уверен? – Правитель приподнял бровь.

- Потому что Кхаа держат своё слово. Даже такие как Злобен.

Ирон вздохнул. Это решения явно далось ему нелегко, но, скривившись, он кивнул. Сайрот продолжил:

- Недарон оградил Посох множеством защитных заклятий, и даже попасть в подземелье Храма Света невозможно без соблюдения особых условий: проход откроется лишь тому, в ком течёт кровь Недарона, и кто является законным королём Нерфертии, то есть несёт на своей голове корону Правителя. Это первое, что я прошу.

- Ты хочешь одолжить мою корону? – Ирон даже немного удивился подобному повороту событий, но пожал плечами, - да, это древняя реликвия, но я не думал, что она имеет такое значение.

- Во-вторых, - продолжил Сайрот, - мне потребуется шесть лучших Ваших теней в сопровождение. Кто знает, какие опасности ждут меня под Храмом Света, и отряд хороших воинов-магов никогда не будет лишним, - услышав это, Ирон задумчиво кивнул, отметив что-то у себя в голове.

- В-третьих, - Сайрот на секунду замолчал. Этого условия было его личным, тем, что обещал ему Злобен, - мне нужен Кередикс Норгон, что работает у Вас воином тенью. Я убью его.

Ирон побледнел. Он бросил нерешительный взгляд на жену, затем спросил:

- Кередикс хороший боец. Его убийство никак не связано с тем, что Вы мне только что рассказали. У меня нет привычки сдавать своих людей.

Сайрот сощурился, руки его сжались, и он сказал:

- Это личное. Злобен обещал мне его голову за то, что я исполню эту сделку. И я вполне вправе отказаться от выполнения моих обязательств, если я не заберу его жизнь. Подумайте, Вы только что обрекли на гибель целый город, много ли по сравнению с этим стоит жизнь ещё одного человека?

Ирон раздумывал несколько минут, ещё раз посовещался с Тирой, но в конце концов согласился и на это условие. Выбора у него особо не было. Он подошёл к устройству связи на стене и долго стоял у него, что-то выясняя. В конце концов, изрядно раздосадованный и злой, он сел на свой трон и проговорил сквозь зубы:

- Кередикс ушёл, дезертировал вскоре после твоего прибытия. Мои тени уже его ищут, но я не знаю, сколько это может продлиться. Такой маг, как он, может долго скрываться даже от моих лучших воинов.

Сайрот раздражённо покачал головой. Он хотел сразу же отказаться от сделки Злобена, уйти на поиски этого подлеца Кередикса, он был уверен, что Правитель обманывает его, но что-то в его голове говорило иначе. Обещание, данное Злобену, нельзя было нарушать, а его приоритеты были ясны: сначала город, а потом Чёрный Кхаа даст Сайроту столько времени, сколько ему понадобится на то, чтобы найти Кередикса. Сайрот сжал кулаки в негодовании и прошипел сквозь зубы:

- Хорошо, я займусь им, как только вы его найдёте. Всё остальное я хочу получить утром и немедленно отправиться на исполнение сделки.

Более Сайрот ничего не говорил, он просто развернулся и покинул тронный зал.

Ветер трепал волосы и одежды Сайрота, сидевшего на крыше дворца. Впереди, словно на ладони, был Злинрак, который посланник Чёрного Кхаа желал запомнить в мельчайших деталях перед тем, как уничтожит. Кередикс смылся, исчез, наверное, понял, что именно заставило Сайрота подняться из мёртвых. Хотя Сайрот и верил, что Злобен сдержит слово и исполнит свою часть их договора, это не укладывалось в его голове вместе со словами Мидамина, что ему оставалось жить всего-навсего день. Что-то подсказывало ему, что всё закончится, так или иначе, когда он достигнет Города Магии и получит Посох. И он не знал, какова будет роль Кередикса в грядущих событиях. Он в негодовании сжал кулаки и продолжил бесцельно смотреть на город, мерцавший впереди своими тихими, но живыми огнями.

- Сайрот? – раздался до боли знакомый голос.

Сзади стояла Ферида. Одежда тени на ней лежала неровно, маски не было, и длинные волосы развевались на ветру. Её яркие оранжевые глаза сияли во тьме, словно два фонаря. Она сделала несколько шагов и села на крышу, рядом с Сайротом.

- Сайрот… Я верю, что в тебе осталась хоть малая часть прежнего… тебя.

- Злобен сохранил мне моё сознание. Но лишил меня свободы действий, - сказал Сайрот и грустно посмотрел на неё. Она бросилась вперёд и заключила его холодное тело в свои объятья. Ферида редко плакала, но сейчас слёзы градом лились из её глаз:

- Зачем?.. Зачем ты это с собой сделал? Злобен заставил тебя, да? – прокричала она. Сайрот решил не обманывать себя и её, и сказал ей всю правду:

- Я самостоятельно принял это решение, - Ферида отстранилась, Сайрот рукой остановил её, - послушай… Это всё Кередикс. Он сдал Воинов Тумана Цукердаю. Он виноват в моей смерти, в смерти множества хороших бойцов, хороших людей. Злобен пообещал мне месть…

- Кередикс? – глаза Фериды широко открылись, - но… Я знаю его… Он всегда был верным другом… Он не мог…

- Ты знала его недостаточно, чтобы понять, что он любит тебя. И то, что мы с тобой полюбили друг друга пробудило всё самое тёмное, что было запрятано в его душе. А ведь план его сработал… Практически. Я гнил в песках пустыни, а он был рядом с тобой, при дворце Правителя.

Ферида отстранилась от Сайрота, села, обхватила голову руками и долго смотрела на город вокруг. Сайрот не стал её тревожить, давая ей время спокойно всё обдумать. Прошло несколько минут… Затем она тихо прошептала:

- Я понимаю тебя и твои мотивы. Я верю тебе, Кередикс – подлец, и нуждается в наказании. Но жажда мести окончательно затмила твой разум, Сайрот. Посмотри, чем ты стал из-за неё! Ты готов уничтожить этот город, принести в жертву столько ни в чём не повинных жизней… И ради чего? Чтобы добавить к ним ещё одну, виновную? – в глазах Фериды было разочарование и злость. Сайрот печально вздохнул:

- Может быть, сейчас я и был бы рад вернуться в прошлое и не принимать это предложение. Я был бы счастлив, если бы мне дали спокойно умереть, без этих мук совести. Но сейчас, у меня уже нет никакого выбора. Злобен полностью контролирует мои поступки.

Одинокая слеза скатилась по лицу Фериды. В её огненных глазах была видна печаль, казалось, то пламя, та жизненная сила, что Сайрот видел ранее, практически полностью угасли в них.

- Больше того, что ты умрёшь, я боялась этой проклятой сделки. Ты стал чудовищем, Сайрот… Но я не могу бросить тебя, как бы не хотела. Но прошу тебя об одном: если есть хоть один, самый малый способ, хоть какой-то шанс не уничтожать Злинрак, разорвать договор со Злобеном, используй его!

Услышав это, Сайрот инстинктивно обратился к глубинам своего сознания, туда, где обычно он видел жуткую тень Злобена. Чёрный Кхаа не всегда присутствовал с ним, контролируя его поступки. В разговоре с Феридой он явно был не заинтересован, и Сайрот спокойно вздохнул, почувствовав, что может говорить свободно. Однако, он всё ещё побаивался раскрывать эту тайну, так как Злобен мог вернуться в его душу в любой момент:

- Есть один способ… Но я не уверен…

- Не важно! – в глазах Фериды появилась надежда, - что это?

- Недавно я вступил в контакт с каким-то… человеком. Он назвался Мидаминдоном, первым нерфертским магом, который по легенде умер шесть тысяч лет назад. Он рассказывал о том, что все мои поступки предрешены, что мной управляет какая-то Вселенская Судьба, и обещал мне помочь изменить её, спасти себя. Но я не знаю, какова цена за его помощь. Что, если она куда больше, чем цена договора со Злобеном?

Ферида подпёрла подбородок ладонью, задумалась с несколько секунд, а затем уверенно ответила:

- Хуже, чем сейчас, быть уже не может. Не буду вдаваться в подробности твоего разговора с ним, но я считаю, что ты должен принять его предложение во что бы то не стало. Не ради себя – ради всех них, - она обвела рукой здания Злинрака, - если все они умрут, это будет несправедливо. Ирон мыслит, как политик, он считает, что выход из ситуации – тот, что он видит, но я-то верю, что мы победим в этой войне и без всякой помощи свыше. Я сражалась, я знаю, что, если мы подготовим таких бойцов, как Воины Тумана, мы сможет победить. И сделка Злобена – это лёгкий путь, но не правильный.

- Ты права. Я зря сомневался в словах Мидамина. Я обещаю, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы остановить Злобена, - Сайрот улыбнулся. Глаза Фериды вновь вспыхнули, она подалась вперёд и поцеловала его холодные, мёртвые губы. Сайрот понял, что у него ещё был шанс на счастье. И он сделает всё, чтобы его добиться.

На следующий день отряд теней, в который по просьбе Сайрота, вошла и Ферида, и главой которого был назначен её брат, был собран, самолёт и корона Правителя – предоставлены. Они вылетели с личного аэродрома Правителя и покинули Злинрак, направляясь в Город Магов. Оставался один день, и Мидамин обещал, что вскоре встретится с Сайрот вновь. И Сайрот с нетерпением ждал это встречи.

Глава 7. Храм Света

- Запомни это место, Сайрот. Запомни в мельчайших деталях.

Сайрот стоял в достаточно узкой комнате какого-то старого деревянного дома. Тут царил полумрак, и, хотя солнечный свет и пробивался сквозь маленькие окна, его явно не хватало, чтобы осветить всё помещение. Но тем не менее, Сайроту были прекрасно видны многочисленные шкафы с книгами, свитками и какими-то совершенно неизвестными ему вещами. Помимо них единственным предметом мебели в помещении был широкий стол, накрытый каким-то большим пушистым ковром, на котором стояла стопка книг и несколько потухших свеч. Это скромное помещение совершенно не походило на тот прекрасный сад, куда Мидамин пригласил дух Сайрота ранее.

Да и сам Мидамин сильно изменился. Вместо прекрасного светловолосого юноши перед Сайротом стоял немощный сгорбленный старик с узкими быстрыми глазами и длинной грязноватой бородой. Старик как-то странно улыбался и время от времени тёр руки, и Сайрот не мог поверить, что тот юноша и он были одним и тем же человеком. Старик вновь заговорил, и всё-таки голос его хоть отдалённо, но отдавал той прекрасной грацией и мелодичностью, что Сайрот слышал ранее:

- Я пригласил тебя сюда, в моё смертное жилище, к моему смертному телу, потому что твоё время, Сайрот, уже на исходе. И только я могу спасти тебя и дать тебе шанс на новую жизнь.

- Но… Когда мы встречались раньше, ты был… другим, - выговорил Сайрот, толком не совсем понимая, что сейчас происходит. Старик засмеялся каким-то странным, крякающим смехом:

- То место было моим тайным убежищем, в котором я могу находиться в крайне редкие мгновения своей жизни. Здесь я живу большую часть своего времени, обучая местных малой части моих знаний в области магии. За не могу надолго покидать это тело. Когда я был молод, я завёл много знакомств, которые сейчас предпочёл бы не заводить. Возьмём того же Злобена, он заточён, его силы практически сведены к нулю, но тем не менее он прекрасно может видеть всё в мире Лир, включая меня. Моей главной силой является то, что все вокруг, и даже он, считают меня за немощного старика, чьё время уже давно прошло. И я бы хотел, чтобы оно так и оставалось.

Он сделал несколько шагов по комнате, задумчиво оглядел полки с книгами и стол, затем упёрся взглядом своих чистых голубых глаз прямо на Сайрота. Мидамин приподнял бровь:

- Так ты решил? Ты поможешь мне изменить Судьбу?

Сайрот кивнул. Он решился на всё той ночью с Феридой. Если будет хоть малейший шанс, что они вновь будут вместе, что Злобен оставит его, он согласен пойти даже на ещё одно проклятье.

- Что нужно делать? - лишь сказал он. Мидамин довольно улыбнулся, положил свою старческую руку ему на плечо:

- Я знал, что ты согласишься, - он сложил руки за спиной, задумчиво прошёлся из одного края комнаты в другой, кивнул, словно бы что-то перебирая в голове, а затем медленно проговорил:

- У Нерфертии особенная Судьба. Уничтожение Злинрака запустит цепочку событий, которая вскоре преобразует нацию миролюбивых магов в захватчиков и убийц, которые будут держать в страхе не только мир Лир, но и впоследствии всю Вселенную. Миллионы городов будут гореть, тысячи миров будут страдать под их властной рукой, и, боюсь, никаких моих сил не хватит, чтобы остановить этот непрекращающийся кошмар. Если не пресечь его на корню. Если не дать нерфертцам заключить сделку со Злобеном и получить от него силу, что очернит их сердца и души. Злинрак должен выстоять во что бы то ни стало, ты понимаешь меня? – Мидамин посмотрел в глаза Сайроту, словно пытаясь найти в них ответ на свой вопрос. Сайрот удивился:

- Но моя воля принадлежит Злобену. При всём моём желании я не смогу остановить уничтожение города.

Мидамин улыбнулся, дружески похлопал Сайрота по плечу:

- Я помогу тебе. Когда ты уже получишь Посох, когда ты будешь находится над городом, когда ты вот-вот свершишь сделку. Злобен будет ослаблен, он потеряет контроль над тобой в этот момент. Тогда я помогу тебе. Ты сделаешь лишь одно: используешь силу Посоха, чтобы переместиться сюда.

Сайрот удивился, внимательно оглядел помещение вокруг и обескураженно спросил:

- Сюда? Зачем?

Мидамин вздохнул:

- Посох будет твоей платой за свободу. Я заберу его себе, - он поймал на себе неуверенный взгляд Сайрота, - я понимаю, что ты думаешь. Этот артефакт обладает слишком большим потенциалом, чтобы достаться простому смертному, как я. Но будь уверен, в моих руках он никому не навредит. Конечно, сила Чёрного Кхаа – вещь хорошая, и, вооружившись ей, я мог многое поменять, но она – отнюдь не главное, что таит в себе этот Посох. То, что скрыто в глубинах этого артефакта, за пеленой из энергии Чёрного Кхаа – ключ к Судьбе Вселенной, ключ ко всему возможному и невозможному. Если бы я смог правильно на него воздействовать, я бы смог полностью заменить Судьбу, и создать вместо нашего бренного мира нечто более прекрасное, место, где каждый найдёт то, что ищет, где каждый будет сам определять своё будущее, - он сделал шаг к Сайроту, его казалось бы бесчувственные голубые глаза сияли, когда он говорил о своих идеях, - и поверь, я не останусь в долгу – я дам тебе всё, что пожелаешь: свободу от проклятья, счастье с любимой, вечную жизнь, если пожелаешь. Я могу даже обучить тебя самым секретным таинствам магии, - он протянул свою старческую руку, - ты со мной?

Сайрот в нерешительности замер. Мидамин дал ему столько новой невероятной информации, столько новых идей, и он понимал лишь часть того, что тот говорил. Что сделает Мидамин, получив Посох? Что это за вещь, находящаяся в Посохе, что куда ценнее силы Злобена? Во что превратится Нерфертия? Вопросы кружились в голове Сайрота, словно назойливые мухи. Но что-то ему подсказывало, что на большинство из них Мидамин не захочет отвечать. Но всё же один из волновавших его вопросов Сайрот задал:

- А… Что случится с Нерфертией, если Злинрак не будет уничтожен?

Лицо Мидамина опечалилось. Он вздохнул и полным сочувствия голосом сказал:

- Шансы, что Нерфертия победит в войне без посторонней помощи практически равны нулю. Скорее всего Цукердай завоюет твою страну, - внезапно Мидамин приободрился, - но поверь, Нерфертия падёт физически, но не духом. Души и сердца всех её жителей останутся чистыми, и тьма не получит над ними власть. Через несколько столетий Цукердай ослабнет, и вы сможете восстать против его деспотии, сотворив для себя новый, лучший мир. Поверь, эта судьба куда лучше, чем быть проклятыми до скончания веков. Тебя же и всех твоих близких я, если хочешь, поселю тут, в этой деревне, которую в ближайшее тысячелетие точно никто не сможет отыскать. Ты выполнишь мою просьбу? – Мидамин всё ещё держал руку протянутой.

Сайрот с секунду подумал: он обещал Фериде, что не даст всему этому ужасу случиться. Аргументы Мидамина были вполне разумными, и даже если Нерфертия падёт, у него и у всех её жителей будет шанс на спасение. Сайрот улыбнулся и пожал Мидамину руку в знак согласия. Старик улыбнулся:

- Тогда договорились.

Мидамин взмахнул руками, и всё вокруг Сайрота начало становится неясным, пропадать. Спустя несколько секунд он открыл глаза, очнувшись ото сна. Двигатели самолёта мерно работали. Глянув в окно, он понял, что они шли на снижение. Скоро всё должно было решиться.

Цель Сайрота была близка как никогда: сейчас он вместе с отрядом теней ехал по улицам Астиорадокса на правительственной машине с сильно затонированными стёклами. Правитель тщательно озаботился тем, чтобы Сайрота никто не видел. Они направлялись на запад - именно там, рядом с гаванью Города Магов, находился величайший храм Нерфертии. Солнце было в зените – Сайрот улыбнулся, отметив, что по словам Мидамина у него осталось пол дня.

Улицы города были полны случайных прохожих, беспорядочное движение которых ещё больше подчёркивало его изысканную красоту. Астиорадокс был куда более изящным и аккуратным, чем Злинрак. Каждый дом, не важно, был ли это старый особняк или новый шпиль-небоскрёб, был произведением искусства, неповторимым и прекрасным. Улицы были широкие, по бокам их росли высокие изящные цветущие деревья, а вдалеке возвышалось одно из самых высоких зданий города – Храм Света, сиявший, словно второе солнце. Этот храм, как и другие нерфертские храмы, был сделан из особого кристаллического камня, который был не только крайне прочным, но и отражал и многократно усиливал любой свет. У него была необычная форма – он был сделан в виде огромной объёмной звезды Сваеторексиуса, центральный луч-шпиль которой уходил высоко в небо.

Где-то через полчаса Сайрот и его небольшой отряд уже находились в храме, который был заведомо очищен Правителем от посетителей и священников. Солнечный свет, проникавший через маленькие отверстия в потолке, многократно отражался от зеркальной поверхности внутренних стен, чудесным образом усиливаясь так, что практически любой входящий закрывал глаза от боли. И только со временем они частично привыкали к ярком свету, однако посетителям всё равно приходилось ходить сощурившись. Хотя это не касалось ни Сайрота, ни теней – первый видел всё мёртвыми глазами, которым не мог повредить яркий свет, а у вторых было припасено защищающее глаза заклятье.

У стен, прямиком к потолку, шла изящная винтовая лестница, то и дело прерывающаяся небольшими площадками, где посетители храма могли отдохнуть и понаблюдать за панорамой города, видимой из небольших окон, аккуратно вделанных в стены. Священники не допускали всех на самые верхние площадки: чем выше был статус человека в нерфертском обществе, тем выше он мог подняться. Но лестница сейчас Сайрота совсем не интересовала.

Он оглядел стены Храма и сразу же обнаружил то, что искал. У западной стены, практически в самом низу, у пола, он обнаружил слабый магический след. Но эта магия была слаба только с виду: Сайрот сразу понял, что её сила намеренно была скрыта. Это было древнее могучее заклинание, которое мог сотворить только искуснейший из магов. Говорили, Недарон Длинная Рука был первым заклинателем Наифанокса, и одним из сильнейших. Он мог сотворить даже такую западню, с которой не справился бы и посланник Чёрного Кхаа. Именно поэтому Сайрот взял с собой теней.

Он сделал несколько шагов и ещё раз внимательно осмотрел стену и пол под ней. Неподготовленный взгляд не обнаружил бы тут совершенно ничего, но благословение Чёрного Кхаа позволяло глазам Сайрота видеть ток магической энергии внутри здания, видеть наложенные на эти стены заклинания и понимать, ради чего они созданы. И он отчётливо видел круг из сияющей энергии у западной стены.

Сайрот надел на голову корону Правителя, сделал ещё пару шагов и встал в центре заклинательного круга. Тени вокруг него замерли в ожидании. Посланник Чёрного Кхаа взмахнул руками и проговорил на чистом Магическом Языке:

- Я, Сайрот Наифанокс, наследник Недарона Длинной Руки, Король Нерфертских земель, приказываю – отворись!

Он заметил, как энергия под его ногами зашевелилась, ожила, словно проснувшийся от долгого сна зверь. Она вздрогнула, потекла вокруг ног Сайрота, и вместе с ней вздрогнул и потёк, словно жидкость, кристаллический камень храма. Он завертелся замысловатой воронкой, словно таинственный водоворот, и в центре него появилась лестница, винтом спускающаяся вниз, во тьму. Сайрот кивнул остальным теням, и начал спускаться. Воины-маги нерешительно последовали за ним.

Лестница шла вниз долго, казалось, бесконечно долго. Однообразные ступеньки освещались вспыхивавшими по приближении Сайрота тёплым синеватым светом магическими факелами. Тёплые на ощупь ступени как будто бы пружинили под ногами. Они, казалось, были выточены не из камня, а из чистой магической энергии. Сайрот понял, что всё подземелье под храмом было построено при помощи мощной магии, возможно, даже одним человеком.

Один из воинов-теней поравнялся с Сайротом. По вставкам из позолоченного металла на его одеянии было ясно, что это – Арно, брат Фериды, капитан королевского отряда теней, который считался лучшим из лучших. Лицо его было скрыто чёрной маской, и сквозь узкие глазницы глядели такие же оранжевые, как и у Фериды, глаза. В этих глазах читалось волнение.

- Какие бы силы тобой не манипулировали, ты остаёшься простым человеком, таким, как я или моя сестра, - раздался эхом в голове Сайрота его голос. Арно общался мысленно, видимо, не хотел, чтобы этот диалог затронул остальных теней. Сайрот медленно повернул голову в его сторону и кивнул, ожидая продолжения его речи.

- Не спасуй, Сайрот. На твоих плечах судьба всей Нерфертии, ты можешь помочь нашей стране или окончательно свести её в могилу. Мы помогаем тебе и готовы пожертвовать своими жизнями, чтобы ты спас остальных нерфертцев. Если ты или твой покровитель нас обманут, и мы не получим способа остановить цукердайцев, знай, что наши души будут вечно проклинать тебя.

Сайрот горестно ухмыльнулся, и передал ему в ответ:

- А разве я уже не предал свой народ? Я собираюсь уничтожить столицу!

- Иногда приходится пожертвовать малым, чтобы спасти остальное. Такова правда жизни. Только безмозглый идеалист не понимает этого. Даже такой благородный Правитель, как Ирон, принял правильное решение. Не оступись, Сайрот, иначе всё, что мы сейчас делаем, будет напрасно.

Прежде чем Сайрот успел что-то ответить, Арно похлопал его по плечу и вернулся к остальным теням. Сайрот задумался: ещё несколько секунд назад он был полностью уверен, что предложение Мидамина – единственный возможный выход из ситуации. Но сейчас, после слов Арно, он подумал, а не предаёт ли он всё, во что верил, не собирается ли он предать свой народ? Сайрот отбросил эти мысли. Он уже решился, ему нельзя было колебаться.

Бесконечная лестница наконец закончилась, выведя их в просторный зал, сводчатый потолок которого подпирался шестью расположенных на равном расстоянии друг от друга колоннами. Зал не отличался ничем особенным, никакой резьбой, статуями или какими-либо другими украшениями. Лишь каменный створки ворот виднелись в дальнем от Сайрота его конце.

Когда все оказались внутри, пространство вокруг содрогнулось, с потолка посыпались кусочки камня. Тени вздрогнули и в нерешительности замерли, Сайрот тоже остановился и внимательно вслушался в звуки вокруг, попытался почувствовать ток магической энергии. Внезапно раздался громогласный голос, который, словно землетрясение, сотрясал зал вокруг:

- Ты доказал, что являешься моим наследником. Теперь докажи, что равен мне в магической силе!

Голос замолк, и с последним прозвучавшим звуком пространство вокруг вновь содрогнулось. Сайрот почувствовал, как магическая энергия из стен, колонн, и даже с лестницы течёт в одну точку, находящуюся посреди зала. Всё происходило так быстро, что ни Сайрот, ни тени не успели среагировать.

Зал озарился синим светом: огромный змей, состоящий из чистой магической энергии, появился в самом его центре. Молнии струились из тела чудища, ударяя в пол и в колонны, оно открыло свою пасть и громогласно заревело. Змей из молний сжался и бросился вперёд. Он был быстр, он летел прямо к Сайроту. Сайрот улавливал движения врага, но тот был слишком быстрым, даже с силой Злобена уйти с его траектории было практически невозможно.

Мелькнул серый плащ: воин-тень заслонил Сайрота своим телом, подняв простое, но сильное заклинание защиты. Светящаяся, искрящаяся тварь врезалась прямо в защитный купол, и мгновение спустя он треснул и раскололся. Зубы твари клацнули, сжались на отважном воине, и его тело вспыхнуло и превратилось в пепел. Нири тени разлетелся тысячей осколков. Его нельзя было спасти.

Но жертва этого отважного воина дала другим время спастись. Отряд применил заклятья перемещения и разлетелся по разным углам зала. Это существо было создано магией, чей уровень был куда выше уровня теней и даже уровня Сайрота. Но нужно было сражаться, во что бы то не стало.

Один из теней взмахнул рукой, его кисть засияла красным светом, и поток жуткого алого пламени вырвался из неё, попав твари точно в голову. Но вместо ожидаемого эффекта, существо словно бы впитало выпущенный в неё поток огня и даже немного увеличилось в размерах. Не успел отважный тень, что выпустил пламя, и вздохнуть, как змей из молний бросился к нему и одним ударом своего сияющего хвоста обратил его тело в пепел. Тварь развернулась, глаза её сверкнули: ещё один тень был обречён вскоре погибнуть от её магических клыков.

Сайрот в отчаянии попытался если не убить, то замедлить эту тварь. Он выбросил руку вперёд, и из его пальцев вырвался хлыст из чёрной энергии Злобена. Со свистом он взвился вверх и обхватил своими плотными кольцами существо. Сайрот почувствовал, как энергия Злобена утекает через него в это заклинание, а из заклинания – в тварь. Она не обратила на Сайрота никакого внимания и бросилась к своей старой цели. Но посланнику Чёрного Кхаа удалось её замедлить: он понял это, увидев, что тварь теперь двигалась в два раза медленнее, и воин-тень практически успел увернуться от её броска. Но всё же клыки из чистой энергии достигли его – и храбрый воин обратился в пепел.

Над тварью, которая, казалось, замедлилась, появился ещё один тень, с клинком наголо. Он сделал большой, усиленный магией прыжок, и нацелил своё зачарованное оружие прямо на шею твари. Она развернулась и ударила его хвостом: и этот тень превратился в пепел. Остались лишь Сайрот, Арно и Ферида. Существо на несколько мгновений потеряло заинтересованность в оставшихся троих, словно бы наслаждаясь вкусом своих предыдущих жертв.

Арно успел подбежать к Сайроту и мысленно передать:

- Проклятое оружие ранит его.

Сайрот удивлённо ответил:

- Как ты узнал?

- Последний воин перед тем, как погибнуть, успел нанести удар. Посмотри на хвост змея.

Сайрот быстро глянул на хвост твари: и правда, самый кончик энергетического хвоста был обрублен. Значит, и у этого существа есть уязвимости. Арно тем временем продолжил – диалог их происходил в мыслях, так что занимал считанные секунды:

- Я могу нанести удар, но она слишком быстра, чтобы я мог попасть.

- Я попытаюсь остановить её на какое-то время, поспеши, - ответил Сайрот. Заклятье пут всё ещё действовало. И Сайрот вложил в него всю силу, что у него оставалось, напитал путы всей энергией Злобена, что в нём была. Хлыст из чёрных молний задрожал, засверкал, сжался. На морде твари появилось удивление: она не могла пошевелиться. Но силы быстро утекали из Сайрота, он понимал, что ещё несколько секунд, и энергия Злобена кончится, принеся ему смерть.

Но Арно был быстр. Одно мгновение, и тень-ветеран уже летел с обнажённым проклятым клинком к твари. Змей удивлённо повернул в его сторону морду, состоящую из сияющих молний, и Арно нанёс колющий удар прям в разинутую пасть. Длинный узкий клинок прошёл сквозь тело твари, словно сквозь масло, разрубив её на две части.

Две половины змея ещё шевелились, мерцали, то становясь ярче, то тусклее. Раздался громкий предсмертный крик, напоминавший гром во время грозы, две половины опали и вспыхнули, исчезнув в ярком свете. Сайрот почувствовал, как магия, державшая энергию существа в единой форме, рассеивается, и останки её впитываются в стены вокруг.

Ноги Сайрота подогнулись, но всё же он пока мог стоять. Он был опустошён: заклятье пут вытащило из него практически всю энергию, дарованную Злобеном. У него оставался максимум час до того, как он вновь умрёт, и, если он будет использовать магию, это время сократится ещё сильнее. Осознав этот досадный факт, Сайрот фыркнул и сделал несколько шагов к тому месту, где приземлился после своего победного прыжка Арно.

Ферида уже была там, её слёзы были видны даже сквозь маску. Когда Сайрот достаточно приблизился, он с ужасом обнаружил, что плащ и доспех на правой половине тела воина-тени были сорваны и обгорели, открыв испещрённую жуткими ожогами кожу. Ферида сидела перед ним на коленях, шепча слова лечебных заклинаний в попытке облегчить состояние брата. Эти ожоги были последним подарком жуткого стража. Внимательно осмотрев их, Сайрот понял, что для носителя Нири они были серьёзны, но не смертельны, однако продолжать путь за ними Арно не сможет.

- Всё хорошо, всё хорошо… - шептала Ферида, руки которой светились синим лечебным пламенем, - у нас слишком большие потери. Арно, тебе нужна срочная помощь, нам нужно выбираться отсюда. Пойдём…

Но Арно положил руку ей на плечо и покачал головой:

- Идите дальше… Оставьте меня тут, я продержусь до вашего возвращения. Это задание нужно выполнить любой ценой, ведь от него зависит судьба Нерфертии, - Сайрот хоть и хотел помочь ему, но был согласен с ним. Другого шанса у них не будет: ещё час – и Сайрот обратится в бездыханное недвижимое тело, и шанс на свершение сделки, ровно, как и шанс исполнить план Мидамина, пропадёт.

- Я не брошу тебя, - прошептала Ферида.

- Мои раны не смертельны. Иди вперёд. Помоги Сайроту, принести нам победу…

Она хотела что-то ответить, но передумала и быстрым движением встала. Она посмотрела прямым уверенным взглядом на Сайрота и кивнула, показывая, что готова продолжать путь. Сайрот скосил глаза на Арно, их взгляды встретились, и даже сквозь маску тени можно было прочитать мысли Арно: «не подведи Нерфертию», - говорило лицо тени-ветерана. Сайрот кивнул, и они пошли прочь, в открытые ворота, ведущие в неизвестность.

Глава 8. Взгляд в будущее

Сайрот и Ферида стояли в просторном зале, полностью погружённом во тьму. Тут не было ни колонн, ни каких-либо изваяний, просто голые куполообразные стены и потолок. Тут, в отличие от предыдущих комнат, не было никаких источников света кроме небольшого парящего в воздухе голубого факела, который горел под потолком в самом центре зала. Под факелом находилась цель их пути: Посох Тьмы.

Посох стоял на широком каменном пьедестале, по которому бегали синие руны и заклинания, сдерживающие его огромную, нечеловеческую силу. Посох стоял вертикально, лишь касаясь своим древком пьедестала, и было видно, что артефакт удерживается в воздухе магией. Простое чёрное древко из неизвестного материала, хотя и не отличалось никакими особенными деталями, таинственным образом притягивало взгляд. Посох оканчивался фигурой, напоминавшей глаз. Глаз был закрыт веком столь же чёрным, что и древко. Посох дремал.

Сайроту казалось, что он краем уха слышит шёпот, сопение, плач. Посох тихо подрагивал в своих магических оковах, словно бы звал его, желал, чтобы Сайрот взялся за тёмное древко и использовал жуткую заточённую внутри силу. Посланник Чёрного Кхаа сделал шаг вперёд.

Внезапно Сайрот почувствовал еле заметный всплеск магической энергии у себя за спиной. Это было маленьким, ничтожно слабым колебанием на прочем магическом фоне, и никакой обычный маг не заметил бы его. Но благодаря силе Злобена Сайрот сразу почувствовал в этом слабом всплеске угрозу.

- Кто ты? Выходи! – он посмотрел прямо на то место, где обнаружил магическое колебание. Заклинатель не заставил себя ждать. С него как будто слетел плащ-невидимка, открыв скрывавшегося за этим чрезвычайно искусным заклятьем человека. Сайрот вздохнул от удивления: прямо перед ним стоял и ухмылялся его злейший враг: Кередикс.

Кередикс всё ещё был в серых одеяниях воина-тени, хотя лицо его более не скрывалось маской. Руки его находились в приподнятом, напряжённом положении. При нём не было никакого оружия и прочих вещей. Лицо Кередикса было бледно, щёки, казалось, впали ещё сильнее, но тем не менее это не мешало ему победоносно улыбаться.

И на то были причины: Сайрот чувствовал, как бушевала в Кередиксе магическая энергия, как десятки подготовленных заклинаний жаждали сорваться с его рук и обрушить всю свою неимоверную мощь на посланника Чёрного Кхаа. Сайрот понимал, что, если вступит с ним в бой сейчас, его энергия истощится быстрее, чем он сможет одержать победу.

- Я вижу это по твоему взгляду, - сказал с насмешкой Кередикс, - я был прав, ты потратил практически все свои силы на того змея. В текущем состоянии, несмотря на помощь Чёрного Кхаа, ты бессилен против меня.

- Зачем ты здесь? – фыркнул Сайрот, скосив глаза на Фериду: та стояла, как вкопанная, не в силах двинуться или сказать что-нибудь. Она была слишком шокирована столь внезапном появлением Кередикса, которого ещё недавно считала своим другом.

- Когда до меня дошли слухи, что неизвестный одолел личную охрану Правителя, я сразу понял, что это был ты. Ферида рассказала мне о твоём секрете, связанном с Чёрным Кхаа. Я посчитал нужным спрятаться и наблюдать – на благо ты был слишком задумчив, чтобы заметить, как я подслушал ваш с Правителем разговор. Злинрак не должен быть уничтожен, столь могучий артефакт не должен попасть в руки такого чёрного человека, как ты.

Ферида наконец очнулась от дрожи и взяла себя в руки. Вместо замешательства пришла ненависть. Она сверкнула своими оранжевыми глазами:

- Он должен попасть в твои руки, Кередикс? И что ты с ним сделаешь? Преподнесёшь Нерфертию на блюдечке Цукердаю?

Кередикс отпрянул, явно поражённый таким замечанием. Но затем ответил: голос его звучал так же холодно и спокойно, как и прежде:

- То, что Сайрот знает об этом, я не сомневался. Но чтобы ты… Он всё-таки рассказал тебе. Надо было догадаться. Но это уже не имеет значения! Ферида, позволь говорить логике, а не чувствам: если Посох достанется Сайроту, он уничтожит самый процветающий город Нерфертии, но если я получу его, с его силой… Я принесу Нерфертии победу в войне! Без всяких жертв!

- Сайрот пообещал не уничтожать город! У него есть выход, который спасёт всех нас!

- И ты веришь ему? – Кередикс издал смешок, - Ты правда думаешь, что он сказал это не чтобы просто вселить в тебя надежду? Ты правда думаешь, что Злобен позволит ему избежать сделки? Посмотри на него – он раб, который ничего не может без своего хозяина!

На лице Фериды появилось сомнение. Она повернула своё лицо в сторону Сайрота, оглядела его, словно в поисках ответа. Тогда заговорил и Посланник Чёрного Кхаа:

- Злобен говорил мне о Посохе. Для простого смертного, как ты, Кередикс, использовать его опасно. Он испортит тебя, превратит в чудовище, куда сильнее и хуже меня. Только я могу использовать его и остаться в целости и здравом рассудке.

- А тебе не кажется, что Злобен просто придумал это, чтобы «простые смертные» не трогали его сокровище! – Кередикс поморщился, - Довольно разговоров.

Одно из заготовленных заклинаний сорвалось, и Сайрот почувствовал, как он перемещается к постаменту. В следующее мгновение он схватит Посох, и всё будет потеряно. Сайрот сделал шаг в сторону заветного сокровища, вкладывая остатки своих сил в своё заклятие, и тоже начал перемещаться. От посоха их обоих отделяли считанные мгновения… Но Кередикс был быстрее.

Они возникли у постамента практически одновременно. Но Кередикс – на мгновение раньше. Они одновременно протянули руки к артефакту… и что-то случилось.

Руны на постаменте вспыхнули, и яркое синее пламя ударило в грудь Сайрота и Кередикса. Ни тот, ни другой не успели поставить защиту. Их отбросило в разные углы комнаты, но на этом заклятье не закончилось. Сайрот горел, синее пламя пожирало его. Он проклинал себя за опрометчивость: попасться на столь простую и очевидную ловушку! Он почувствовал жуткую слабость в теле, он не мог пошевелиться. Голова Сайрота бессильно повисла на шее, и какой-то жуткий магический сон поглотил его.

Сайрот находился в этом же зале, но больше не чувствовал своего тела. Он парил в воздухе, он был воздухом. Он не чувствовал в себе магической силы, не чувствовал присутствия Злобена, не мог даже пошевелиться. Всё, что он мог – наблюдать.

В зале не было ни Фериды, ни Кередикса. Вместо них у самого постамента Сайрот видел одну фигуру, не знакомую ему. Там стоял высокий тощий человек и что-то беспорядочно шептал. Он был худ, даже слишком худ, щёки его впали, а глаза беспорядочно бегали по залу, не в силах остановиться на каком-либо одном объекте. Но тем не менее в его лазурных глубоких зрачках читалось не безумие или одержимость, а какое-то великое знание, которое пугает его. Все движения этого человека обладали какой-то непривычной грацией и аккуратностью, и Сайрот обнаружил на его голове корону Правителя. Одет он был в серые непримечательные штаны и рубаху, поверх которой был накинут бархатный синий плащ. На поясе у человека висел длинный меч – Сайрот сразу же узнал оружие – то был легендарный Меч Мудрости Света, что принадлежал самому Недарону Длинной Руке и был утерян после смерти своего хозяина. Сайрот слышал голос, но в то же время губы человека не двигались: это были мысли второго нерфертского короля.

- Знания… Знания… Я боюсь, моя магия открыла мне слишком многое… То, что не положено знать ни простому смертному, ни Кхаа, ни кому-либо другому. Я всё чаще изолирую своё сознание от моего меча, чтобы скрыть эти тайны… И хорошо, если я унесу эти знания с собой в могилу, но я не могу позволить им… пропасть просто так, - его глаза сверкнули и посмотрели на навершие Посоха, который всё так же мирно покоился на постаменте, - Мидамин, друг мой, ты говорил, что эта сила не достанется больше никому, что Посох пробудет здесь до скончания времён… Но я видел! Видел, как его используют, и ни один раз, как он приносит разрушения.

Недарон посмотрел прямо на Сайрота, словно знал, где находится его призрачный силуэт:

- Я передам весь груз того, что открылось мне, следующему, кто попытается добраться до Посоха. Чтобы он знал, с чем ему придётся столкнуться. Что он собирается сделать, - уже не было сомнения, что обращение короля адресовано Сайроту, - узри же будущее, мой друг.

Сайрот видел город, находящийся на горном плато. Вековые вершины окружали его, защищая своими каменными спинами от любых опасностей. Между ними, на относительно маленькой и узкой площадке, находилось прекрасное поселение. Подобных домов и технологий Сайрот ещё ни разу не видел: тонкие и изящные небоскрёбы, которые, казались, противились всем современным законам строительствам, чуть ли не упирались в небо. Улицы были не только на земле, они пролегали ещё и по воздуху, объединяя разные этажи домов. Над зданиями реяли алые знамёна Цукердая – но это не были знамёна Фернонов – на алом штандарте был виден герб иного Великого Рода. Сайрот видел и замок Вождя, находящийся на возвышении посреди города, здания вокруг него были не такими высокими, как прочие небоскрёбы. Он понял, что перед ним был Гормофон – столица Цукердая, в далёком, далёком будущем.

Но что-то было не так. Присмотревшись, Сайрот увидел, что многие дома охвачены пламенем, кое-где застройка города обрушилась, погребя под собой сотни людей. Огромные, великолепные орудия вокруг Гормофона были уничтожены, все до единого. Что же стало причиной подобных разрушений?

Сайрот поднял глаза на небо: оно было закрыто десятками огромных боевых машин. Подобного чуда военной техники он ещё ни разу не видел: длинный корпус, заканчивающийся большой капитанской рубкой, был окружён многочисленными длинными узкими крыльями, на плоской поверхности которых находились смертоносные орудия неизвестной Сайроту природы. На корпусах летающих кораблей был виден герб Нерфертии – но не такой, как сейчас: символы Борсая и Сваеторексиуса поменялись местами.

Орудия летающих кораблей время от времени стреляли сгустками синей энергии по улицам города, на которых кипел напряжённый бой. Солдаты Цукердая отчаянно отстреливались от наступавших. Обе стороны использовали странное, невиданное Сайротом до этого оружие, разящее не пулями, а чистой энергией. Было видно, что нерфертцы превосходили цукердайцев по численности и силе, и вскоре Гормофон будет взят.

Картина сменилась, но осталась всё той же – просто Сайрот теперь видел её из другого места: он находился на мостике одного из летучих кораблей, самого большого и могучего. Помимо рабочего персонала, сидевшего за различными пультами управления, Сайрот видел ещё трёх человек: крепко сложенного воина в доспехах с огромным широким мечом за спиной, худого пронырливого рыжеволосого человека в лёгкой броне и лысого статного мага в короне Правителя и странным мечом с двойным лезвием, который обернулся у него вокруг пояса, словно змея. Воин в доспехах гордо сказал:

- Как и обещано, Наинекс, столица Цукердая взята. Война, длившаяся тысячелетие, окончилась нашей победой. Что будем делать теперь?

Правитель задумчиво улыбнулся:

- Вечная борьба с Цукердаем помогла Нерфертии нарастить несравненную военную мощь. Только Цукердай, наш древний враг, мог достойно противостоять нам. Остальным державам Лирея нечего противопоставить нашей летучей армаде. Мы объединим всю планету под единой властью. Объяви это войскам, когда будешь уничтожать замок Вождя.

Картина вновь померкла. Каким-то образом Сайрот почувствовал, что прошло много времени, очень много времени. Он парил в космосе, вокруг сверкала пелена сияющих прекрасных звёзд, было тихо и спокойно. Но вокруг было как-то странно темно: скосив глаза направо, Сайрот ужаснулся: там, где раньше было яркое лирейское солнце, зияла чёрная прореха. Огромная чёрная сфера, жалкое подобие на звезду, не излучавшая ни света, ни тепла, парила в абсолютной тьме. А перед Сайротом был Лирей. Другой Лирей.

На планете не было лесов, не было океанов, не было гор и пустынь. Вся жизнь на ней погибла, когда погибло солнце, вся жизнь, кроме людей. Вся планета была покрыта зданиями, небоскрёбами, крепостями, шпилями чёрного цвета, она превратилась в огромный чёрный город, освещаемый лишь уличными огнями - Город Вечных Сумерек. И в этих джунглях из стекла и металла копошились, словно муравьи, миллиарды людей, миллионы машин и летательных аппаратов, они что-то строили, что-то делали, чем-то управляли. И этим людям больше не нужен был солнечный свет.

Мимо Сайрота, в абсолютной тьме космоса плыли сотни космических кораблей, сотни превосходных, непобедимых боевых машин, с мощью которых никто не мог сравниться. Они отчасти напоминали те, что осаждали Гормофон, но были больше, изящнее и куда смертоноснее. На чёрных боках каждой из них был выгравирован символ, что когда-то был гербом Нерфертии, но изменился до неузнаваемости. Вместо звезды Лирена посреди герба мерцал символ Злобена, окружённый шестью сферами. В самом центре герба, посреди звезды, находился элемент, который чем-то напоминал две реки, сливающиеся в одну. Флот, который видел Сайрот, покидал Лирей, чтобы вступить в бой с одним из многочисленных врагов Империи. Картина вновь померкла.

Сайрот видел город, прекрасный город из далёкого будущего. Он был огромен, его небоскрёбы всех форм и размеров стремились ввысь, а между их вершинами плавно скользили летательные аппараты. На гордых зданиях реяли знамёна, все они изображали один и тот же символ: грациозную птицу, объятую оранжевым пламенем. На улицах города, в окнах небоскрёбах, на просторных равнинах на его границах ждали солдаты неизвестной Сайроту страны.

С виду они были похожи на нерфертцев, но все были немного ниже и плотнее. Их лица закрывали серо-голубые шлемы, их тела защищала невиданная доселе Сайротом броня, а в руках были автоматы неизвестной модели. Среди ровных рядов солдат в серо-синей униформе были видны необычайно обтекаемые и крепкие танки и двуногие машины, увешанные оружием. Армия представляла грозный вид, но Сайрот чувствовал, что все они чего-то боялись.

И это что-то вскоре появилось на горизонте. Бесчисленное множество небольших летучих двукрылых кораблей, отливавших чёрным металлом. На перехват флотилии вылетели истребители, с земли раздался гам оружия, но синие пули, казалось, не могли повредить нападавшим: вокруг каждого корабля была защита, напоминавшая защиту Сайрота – пули просто меняли траекторию и огибали их.

Первые корабли флотилии уже приблизились. Они спикировали и затормозили над землёй. Спустя несколько мгновений на земле под их железным брюхом в жёлтых вспышках начали появляться многочисленные армии. Жуткие солдаты в чёрных как ночь доспехах, в шлемах с рогами, напоминавшими рога Злобена и масках с жёлтыми светящимися глазами появлялись на земле и с без крика, боевого клича, в мёртвой тишине, прерываемой лишь выстрелами обороняющихся, бросались вперёд, атакуя из своего странного оружия, не имевшего с современными автоматами ничего общего. Синие пули защитников города рассекали воздух, но мало вредили нападающим – те же отвечали залпами из жёлтых энергетических сгустков, которые косили защищающихся десятками.

За чёрной пехотой последовали такие же чёрные танки, напоминавшие низких толстых бронированных жуков, испускавших из своих морд разрушительные жёлтые лучи. У обороняющих город войск не было ни единого шанса.

Солдаты маршировали по улицам захваченного города. Огромные прекрасные здания были объяты жутким жёлтым пламенем. Чёрные рыцари шли ровным строем, казалось, что под масками были не люди, а машины, без мыслей, без чувств, без души, созданные лишь для того, чтобы убивать и выполнять приказы. За ними медленно, переваливаясь с одной лапы на другую, шли шагающие танки – с их крыш доносились слова, на незнакомом Сайроту языке, но почему-то понятные ему:

- Город находится под оккупацией Лирейской Империи. У Империи нет цели вредить его жителем: не оказывайте сопротивления, примите власть Императора, и мы поможем вам оправиться. Любое сопротивление карается смертью.

Громкоговоритель повторял эту фразу монотонно, много раз, словно гипнотизировал. Жители города, в измазанных пеплом лицах и оборванных одеждах, нерешительно выглядывали из развалин своих домов.

Внезапно мальчик выбежал из укрытия на своих тоненьких слабых ножках, выронив из руки маленькую фигурку сине-серого солдата-защитника. Он подбежал к одному из неубранных тел обороняющихся, пошарил своими тощими руками на его поясе и вытащил заряженный пистолет. Он направил его в шагающий строй, на лице его Сайрот видел разочарование, ненависть. Руки мальчика дрожали.

Откуда-то за спиной мальчика появился один из чёрных солдат, лицо ребёнка исказилось ужасом. Он дрожащими руками навёл своё грозное оружие прямо на голову врага, на лицо, скрытое бездушной маской. Из-под маски раздался голос, громкий, бесчувственный, нечеловеческий голос:

- Подумай ещё раз. Сопротивление карается смертью.

Мальчик нажал на курок, но рука его дрогнула: пуля попала в один из длинных рогов на шлеме. Декоративный рог откололся и упал на пыльную землю.

За считанные мгновения солдат снял с пояса короткий клинок с двойным лезвием и пронзил им ребёнка в сердце, так быстро, что тот даже не успел сообразить, что произошло. Если солдат сейчас что-то чувствовал, эти чувства были скрыты под чёрной маской, а действиями его руководила чёткая, неотвратимая логика. Солдат смерил мальчика взглядом жёлтых светящихся прорезей для глаз и пошёл прочь.

Сайрот ужаснулся. Неужели нерфертцы, тот миролюбивый и добрый народ, который он знал, превратятся в этих чудовищ? И он, Сайрот, лично послужит инструментом этого преображения. Но видение не остановилось: картинка вновь сменилась.

Сайрот удивился: на этот раз видение было на удивление мирным. Он находился на широком холме, рядом с небольшим деревянным домиком. Впереди расцветала прекрасная зелёная долина. Над долиной вставало огромное синее солнце, освещая своими тёплыми лучами невысокие чёрные башни, которые напоминали строения Города Вечных Сумерек, но были куда более гладкими и низкими. Башни стояли редко, на приличном расстоянии одна от другой, и между ними раскинулись поля, на которых зрела какая-то синяя трава. По полям на тяжёлых металлических ногах неуклюже передвигались небольшие машины, срезая своими многочисленными конечностями синие ростки.

На холме, на котором «находился» Сайрот, стояло уютное деревянное кресло-качалка, на котором сидел пожилой человек. Он был странно худым и низким, а его уши были каких-то неприлично огромных размеров. Рядом со стариком находилось такой же ушастый мальчик, который держал в руках фигурку деревянного человечка.

- Дедушка, дедушка, а расскажи, какого нам было до прихода Империи? Мой друг вчера рассказывал, что без власти лирейцев Югура жила бы куда лучше, это правда?

Дедушка потрепал его по голове, ласково улыбнулся и медленно начал свой рассказ:

- В пограничных секторах бытует такое мнение. Память о разрушениях и горе, что принесла присоединённым планетам имперская армия, ещё свежа, но уже затмила память о тех бедах, что причиняли мы себе сами. Империя не злая и не добрая, она является худшим кошмаром для тех, кого считает своим врагом и верным защитником тех, кто стал её частью. Посмотри на этот мирный пейзаж…

Дедушка провёл рукой, указывая на поля, сельскохозяйственные машины, солнце и мирное небо:

- Когда-то всё это поле было выжжено. Югура была поделена на множество маленьких княжеств, которые постоянно воевали между собой по всевозможным причинам, от земли и ресурсов до научных достижений. Тысячи юругцев гибли от рук друг друга, тысячи погибали от эпидемий, голода и много чело другого. Конечно, приход имперских войск принёс нам столько бед, сколько не случалось с нами за десятки лет, но это лишь потому, что югурские князья отказались принять новый образ жизни и бросились в долгую, бессмысленную войну, в которой невозможно было победить.

Да, многие погибли в те кровавые годы. Но всё изменилось, когда последние из югурских князей сложили знамёна войны. Имперцы принесли нам порядок, они дали нам справедливые законы, избавили от извечной войны. Их доктора разработали лекарства от многих болезней, терзавших югурцев на протяжении тысяч лет, они принесли нам технологии, позволившие навсегда избавиться от проблемы голода. Посмотри – эта долина, эти поля, это мирное небо – это всё заслуги Лирейской Империи.

Мальчик удивлённо уставился на долину, словно не веря словам своего дедушки. Он задумался, и дедушка, увидев его выражение лица, ещё раз потрепал его по голове и продолжил:

- Но самое главное, что Империя принесла Югуре – это безопасность. Ведь ничто во вселенной не ровня лирейцам. И если кто-то вознамерится сжечь наши поля, забрать наши сокровища и уничтожить наши жилища, знай, внучок, Имперские легионы встанут железной непробиваемой стеной на хребтах нашей планеты, а армады лирейских боевых кораблей будут преследовать врага в небе, не давая ему покоя до тех пор, пока досадное поражение не настигнет его. Если бы Империи не было, сотни других сил, куда более жестоких и варварских, разрушили бы Югуру и превратили бы её в дымящуюся пустошь. Поэтому, внучок, ты должен верить. Ты не должен сомневаться, ты должен стоять горой за Империю, как Империя стоит за тебя, ведь Лирей – это только сердце огромного живого существа, сила которого – в единстве.

Сайрот лежал на полу в нескольких шагах от Посоха, ровно как и Кередикс. Они очнулись в одно мгновение, и им в головы пришла одна и та же мысль: «Посох». Они рывком поднялись и бросились к постаменту, вытянув руки, желая достигнуть желаемого сокровища раньше своего оппонента.

- Стойте! – раздался голос Фериды. Сайрот поднял глаза: она стояла у самого постамента и держала в руках артефакт. Она была бледна, лицо исказила гримаса боли, но тем не менее видно было, что отпускать Посох она не собиралась. Разумеется, она не попала под заклятье Недарона, и у неё было время добраться до артефакта.

Сайрот знал, что пока Посох не был использован, он спал и не мог причинить Фериде никакого вреда, но кто знает, что она сделает, если он или Кередикс бросятся на неё, чтобы отнять у неё артефакт. Надо было действовать предельно осторожно. Кередикс прошептал:

- Ферида… Дай мне Посох, и я обещаю, всё будет хорошо. Я знаю, как использовать его силу во благо, доверься мне.

Сайрот выпрямился, смерил Кередикса испепеляющим взглядом и прошептал:

- Не слушай его! Какими бы благими не были его цели, он не справится с Посохом. Стоит ему активировать артефакт, Посох изменит его и тогда… тогда всё будет потеряно. Меня защищает Злобен, я смогу использовать его на короткое время. Всё будет хорошо, Ферида…

Ферида в нерешительности стояла между ими двумя, глядя то на Сайрота, то на Кередикса.

- Сайрот собирается уничтожить Злинрак! Подумай, сколько жизней погибнет от его рук. И уж поверь, это только начало! Я видел будущее: Сайрот превратит всех нерфертцев в нацию жестоких тиранов, в убийц, которые будут угрожать мирной жизни не только Лирея, но и всей Вселенной!

Ферида посмотрела на Сайрота:

- Ты не сделаешь этого. Ты мне говорил, что есть другой выход. Пообещай, что ты спасёшь нас, и я отдам тебе Посох.

Сайрот хотел сказать, что он спасёт их, слова вертелись у него на языке, но… он чувствовал, что скажет неправду. Сначала слова Арно, затем видение мирной планеты Югура… Пусть это путь, окроплённый кровью, но он вовсе не был таким плохим, каким казался раньше. И Сайрот сказал:

- Прости меня, Ферида… Я… Я не знаю…

Ферида ужаснулась, лицо её побледнело, и в это время вновь заговорил Кередикс:

- Видишь, всё так, как я тебе говорил: он не больше, чем раб своего господина - Чёрного Кхаа. Он заведёт нас всех в могилу! Он проклянёт всех нас! Ферида, поверь мне, я знаю, что делать! Дай мне Посох, и всё закончится!

Ферида отчаянно посмотрела на Сайрота, а затем пошла к Кередиксу, держа Посох в вытянутых руках. Сайрот задрожал: сейчас всё могло мгновенно обрушиться, кончится, мир Лир, то будущее, что видел Сайрот – всё будет обречено.

И внезапно он прошептал – голос его был прекрасно слышен из-за эха пещеры:

- Я по крайней мере всегда был честен с тобой, Ферида, - она обернулась, в оранжевых глазах её вспыхнуло недоумение, - я мог сказать тебе, что спасу тебя, и Посох был бы уже мой. Но я люблю тебя. Я не могу солгать тебе, - Сайрот вскинул руку в сторону Кередикса, - но ты посмотри на него! Ведь это он, он сдал Воинов Тумана Цукердаю! Он врал тебе, смотря прямо в твои глаза, он манипулировал тобой, как своей игрушкой! С чего ты решила, что сейчас он говорит правду, а не вновь использует тебя как инструмент достижения магического могущества?

Ферида вновь сжала Посох руками и отошла от Кередикса. Тот начал паниковать:

- Я всегда был с тобой, Ферида! Он собирается уничтожить…

- Но я не собираюсь это делать из собственной прихоти. Даже если я и уничтожу город, эта жертва будет не напрасной. Падение Злинрака сделает Нерфертию великой – я видел будущее. И ты можешь быть уверена, Ферида – я не использую силу Посоха в корыстных целях, я сделаю ровно то, что должен, и Посох вернётся на место.

Ферида прошептала:

- Я верю тебе, - она преодолела несколько шагов, разделявших её и Сайрота и протянула ему Посох.

- Подумай ещё раз! – в голосе Кередикса была явно слышна ненависть. Сайрот не обратил на его возглас внимания и взял Посох.

Он чувствовал энергию, океаны энергии, плескавшиеся в этом древнем артефакте. Они были готовы, они хотели вылиться в тело Сайрота, дать ему свою силу, дать ему силу Кхаа. Но какое-то мощное древнее заклятье стояло на её пути, словно огромная дамба, не давая ей выбраться из Посоха, хотя Сайрот и понимал, что лёгким усилием воли мог обрушить дамбу и получить эту энергию. Он также понимал, что его тело, даже мёртвое, продержится лишь несколько минут под напором столь могучей силы. Но всё же он почувствовал облегчение: заклятие «дамбы» было неидеально и пропускало часть энергии, которая начала питать мёртвое тело Сайрота. И этой энергии было вполне достаточно чтобы одолеть даже сильного и умелого мага.

- Предательница! – прокричал в отчаянии Кередикс, и из его пальцев вырвалась молния, со свистом рассекая воздух в сторону беззащитной спины Фериды. Сайрот сделал еле-заметное движение рукой, и молния исчезла, как будто её вовсе не было.

- Злобен сдержал свою часть сделки, - сказал он задумчиво, и ударил всей энергией, что у него сейчас была, по Кередиксу. Тот даже не успел сообразить, что произошло: его тело мгновенно превратилось в чёрный пепел, который осел аккуратной кучкой на каменный пол.

- Прощай, Ферида, - сказал он с грустью. Она не шелохнулась – одинокая слеза скатилась по её щеке. Она уже догадывалась, что должно было произойти, она знала, что вряд ли они встретятся ещё. Сайрот сделал шаг к ней, поцеловал её, возможно, в последний раз. И использовал заклинание перемещения, пожелав оказаться в небе над Злинраком.

Глава 9. Закат

Дул сильный ветер, он бил в лицо Сайрота всей мощью своих порывов, развевал его чёрный плащ, его волосы. Внизу, под его ногами, раскинулся прекрасный древний город Злинрак, со своими грациозными зданиями, сияющей гаванью, тысячами жителей, которые даже и не подозревали о том, что с ними может произойти в эти последние минуты. Город жил, жил, как это делал раньше, шумные люди и машины рассекали широкие улицы, уличные огни уже начали разгонять своим тёплым жёлтым светом наступающую тьму ночи. Хотя город и был сейчас чем-то вроде крепости из-за многочисленных укреплений на его границах и военных кораблей в гавани, это ни капли не мешало мирному спокойному току жизни в его границах. Этих людей не сломила война, не сломила изоляция от остальной страны, они были храбры и счастливы. И Сайрот держал в руках силу, способную мигом оборвать их жизни раз и навсегда.

Впереди виднелась городская гавань. Море было мертвенно спокойно, казалось, на его ровной, как отполированное стекло, поверхности не было ни единой волны. Солнце уже практически село: над морем виднелась лишь малая его часть, красная, как кровь. От солнца к городской гавани шла блестящая красная дорожка. Ещё чуть-чуть, и оно погрузится в морские пучины, освободив дорогу для тёплой осенней ночи.

Сайрот парил над Злинраком, и прекрасно видел очертания всего города. В руках его дрожал в предвкушении Посох Тьмы. Артефакт хотел, чтобы его использовали, чтобы преграда, блокирующая его энергию, была, наконец, разрушена. И Сайрот понимал, что это неизбежно.

Он мог уничтожить город, принести ужасную жертву, но он знал что эта жертва будет не напрасной: пусть души нерфертцев «почернеют», как сказал Мидамин, но разве души людей уже не черны от рождения? Зато уничтожение города сделает Нерфертию величайшей державой не только на Лирее, но и во всей Вселенной. Нерфертия принесёт порядок, защиту миллионам неизвестных Сайроту народам. Но Сайрот погибнет, свершив заклинание, и никто не поможет ему. Такова была его Судьба, Судьба Нерфертии, Судьба всего мира.

Но он мог нарушить подготовленный высшими силами порядок вещей. Он мог послушать Мидамина, изменить Вселенскую Судьбу. Тогда на его совести не будет гибель целого города, он обретёт жизнь, счастье, любовь Фериды. Но его родная страна, не только Злинрак, но и Никир, Астиорадокс и тысячи других городов падут под тиранией Цукердая. И от рук захватчиков погибнет куда больше, чем погибнет сейчас в Злинраке.

Сайрот не хотел умирать. Но он не хотел и гибели своей страны. Рано или поздно ему придётся делать выбор. Но времени подумать у него не было. «Начинай», - слышал он голос Злобена у себя в голове, чувствовал ликование Чёрного Кхаа. Медлить больше нельзя было. Сайрот погрузился в свой разум.

Его взору открылась долина, казалось бы, когда-то цветущая, но сейчас полностью выжженная. Здесь была лишь пустая земля, сухая, мёртвая. Не было ни деревьев, ни гор, ничего. Так выглядел Посох Тьмы внутри. В небе не было солнца, и, казалось, в абсолютном мраке вокруг никто не должен был ничего видеть, но всё освещалось каким-то странным светом, который шёл словно бы из воздуха.

Впереди долина врезалась в огромный фиолетовый океан. Океан был спокоен, он спал, как и спала энергия Посоха. Он был идеально ровным, и, как и море вокруг Злинрака, гладким, как стекло. Вокруг океана, на бесконечной береговой линии, сияли белым узоры мощнейшего заклинания, сотворённого настоящим мастером магии. Именно эти узоры держали море спящим. Именно эти узоры не давали энергии выплеснуться. Именно эти узоры Сайрот должен был разрушить.

В этой тёмной долине Сайрот был не один. Рядом с ним безмолвным образом шёл силуэт Злобена. Фиолетовые глаза Падшего Кхаа смотрели прямо на океан, с желанием, жадностью, но в то же время обречённостью. Кхаа был напряжён, он готовился к чему-то. Злобен направился вперёд, Сайрот молча пошёл за ним, ожидая того, что должно было случиться.

Океан поражал своим мёртвым спокойствием. Но всё же Сайрот почувствовал, увидел, как на самом дне его, под огромным слоем сияющей силы, шевельнулось что-то жуткое. Оно ждало, когда преграда будет разрушена, чтобы выбраться на свободу – и именно с ним была связана опасность использования Посоха простым смертным. Злобен смерил Сайрота взглядом своих фиолетовых глаз, не выражавшим никаких эмоций, а затем холодно сказал:

- Начинай, Сайрот. Всё, что ты должен делать, я уже передал в твой разум. Концентрируйся только на этом. Я позабочусь об остальном.

Сайрот встал на край озера. Сила почувствовала его приближение. Она стремилась к нему, малая часть её уже просочилась сквозь преграду, но основная энергия была ещё там. Сайрот открыл свой разум, открыл своё тело, позволил океану энергии хлынуть внутрь него.

Защитная магия вспыхнула, а затем пропала. Сила из озера взвилась фиолетовым пламенем и огромными мерцающими колоннами устремилась вверх, в серое небо. И Сайрот мгновенно почувствовал, как энергия Посоха начала переполнять его тело, как она хлынула в него мощнейшим, неуправляемым потоком, оживила, наполнила его, в мгновение ока сделала его одним из мощнейших существ во Вселенной. Он чувствовал, что времени у него ничтожно мало, как кипит под напором этой энергии его кожа, крошатся кости, как его тело чуть ли не разрывает на маленькие кусочки. У него было лишь несколько минут. Он уже было собрался вернуться в реальный мир, как заметил, что из океана энергии появился человеческий силуэт.

Человек был среднего роста, с чёрными короткими волосами и серыми глазами, одетый донельзя просто. Руки и голова его были опущены, и, казалось, что после того, как всплыл из озера, он не двигался, даже не дышал. Сайрот почувствовал, как напрягся Злобен рядом с ним.

Человек издал громкий безумный смешок, который отдался жутким эхом в ушах Сайрота. Он поднял свою голову, оглядел океан вокруг себя, грустно улыбнулся и закричал. Голос его, высокий и чрезвычайно громкий, отражался от окружающего пространства и многократно усиливался, вонзался в уши Сайрота и практически сводил его с ума:

- ТЫ ОБЕЩАЛ МНЕ ВЕЧНОЕ ЗАБВЕНИЕ, МИДАМИН! ВИДИМО, ТЫ ОБМАНУЛ МЕНЯ! – он заговорил тише, практически шёпотом, рот его искривился жутковатой ухмылкой: - Вы все поплатитесь… Всех ждёт смерть!

Он поднял свои руки вверх. И одновременно с этим жестом из океана энергии поднялись десятки длинных толстых щупалец, состоящих как будто бы из чёрного дыма. Щупальцы, извиваясь и крича вместе с человеком, все разом направились на Сайрота и Злобена, пытаясь поразить их, подчинить себе, уничтожить…

Фиолетовый мерцающий купол вспыхнул вокруг Сайрота и Злобена как раз тогда, когда щупальцы были готовы ударить прямо в них. Чёрный туман ударил прямо в сияющую стену купола, купол вспыхнул, но выдержал. На лице Злобена было видно напряжение. Щупальцы продолжали впиваться в сияющую преграду, преграда становилась всё меньше, уже, слабее, было видно, что Чёрный Кхаа проигрывает. Злобен прошептал сквозь зубы:

- У тебя есть немного времени. Уничтожь город! Давай!

Сайрот парил над зданиями нерфертской столицы, кипящей жизнью. Впереди садилось солнце, над горизонтом оставалась лишь малая его часть, самый его красный край. Город уже украсился ночными огнями, сияли дома, сияли улицы, сияли автомобили и корабли. Сайрот парил над всем этим, в руках у него был Посох, а в груди бушевал ураган энергии, жаждущий, чтобы его использовали.

Сейчас он не чувствовал присутствия Злобена. Сейчас Кхаа тратил все свои ментальные силы, чтобы сражаться с обитателем Посоха и не мог контролировать действия Сайрота. Сайрот был ничем не ограничен, и именно в его руках была судьба этого города, судьба всей Нерфертии. Мидамин был прав, сказав, что в этот момент он будет свободен. И именно сейчас нужно было решать.

Он мог уничтожить город. Миллионы погибнут в один мучительный миг, великолепная столица навсегда будет потеряна, и сделка Злобена свершится. Возможно, его возненавидит за это не только Ферида, но и все, кто когда-либо узнает о его преступлении, его имя станет проклятьем, как и имя Чёрного Кхаа. Но этой жертвой он спасёт всех остальных жителей Нерфертии от неминуемого рабства и вымирания, он сделает Нерфертию великой силой, которая будет верным защитником тысяч народов и рас. А сам он погибнет.

Он также мог принять предложение Мидамина, и использовать Посох чтобы переместить себя к старому магу. Мидамин обещал спасти его от гибели, дать ему новую жизнь, вернуть ему любовь и счастье. Но если он сделает это, всю его Родину ожидает неминуемая гибель.

Сайрот парил в нерешительности. Он чувствовал, как Злобен внутри него слабеет, как таинственный враг внутри Посоха рвётся из своей тюрьмы, как он готов порвать душу и Чёрного Кхаа, и Сайрота. Времени было немного, надо было решать быстро. Сайроту казалось, что должен быть иной, третий путь, сокрытый от посторонних глаз и способный решить все, его надо было просто отыскать. Но третьего варианта не было: Сайрот стоял между двух зол, и надо было выбирать.

«Не спасуй, Сайрот. На твоих плечах судьба всей Нерфертии», - пронеслись в его голове слова Арно, брата Фериды. Каждый из них, каждый из теней был готов без колебаний отдать свою жизнь за то, во что они верили. «Не волнуйся, я доведу дело до конца», - ответил Сайрот на появившуюся у него мысль. Он обречённо улыбнулся: судьбы всех нерфертцев сейчас зависели от него, и он не мог подвести их. Он посмотрел на город внизу: эти люди были ни в чём не виноваты, им просто не повезло, но пожертвовать ими было необходимо. Что же до Сайрота – его жизнь уж точно не стоила всех тех, кого он спасёт.

Сайрот выпустил из рук Посох, артефакт повис на расстоянии вытянутой руки от него и замер. Между ними всё ещё существовала нерушимая связь, бесконечная энергия Кхаа Тьмы переполняла тело Сайрота, которое уже трещало по швам, готовое разорваться, словно тряпичная кукла. Сайрот не чувствовал боли, но он понимал, что всё необходимо сделать как можно быстрее. Злобен передал ему необходимое заклинание. Он сконцентрировал всю свою энергию между ладоней и прошептал:

- Хейдонрант…

От этого слова дрожь прошла по телу Сайрота, и, казалось, если бы сердце у него всё ещё билось, он сразу же остановилось бы. Сайрот чувствовал холод, жуткий холод, пронизывающий его тело от головы до пят, неописуемый страх, ему хотелось уйти, сбежать. Но усилием воли он заставил свой разум повторять и повторять это слово вновь, взывая к нему. Он звал Смерть, и Смерть пришла.

Пространство, вся сущность Вселенной разорвалось между его руками, открыв зияющий разлом в бесконечную, неописуемую тьму. Тьма хотела вырваться, разорвать материю вокруг себя, пожрать всё, уничтожить всё живое и неживое, но на её пути непреодолимым барьером встала энергия Посоха. Сайрот держал Смерть в узде, между своих ладоней, не давая ей вырваться на свободу.

Печаль пожирала его душу. Он сделал выбор, и не мог сказать, правильный ли. Но нужно идти до конца. И помочь ему в этом могла только высшая форма магии. Он вспомнил свой бой с Крононом, когда он использовал её впервые. После этого почти всеми его заклинаниями руководил Злобен, но Сайрот не забыл то умение, что приобрёл на этой дуэли. Всю свою печаль и обречённость он вложил в свои руки, в тот шар Пустоты, что был зажат там в энергетических тисках.

А затем, убедившись, что оковы достаточно прочны, он выпустил Смерть из своих ладоней. Вселенная вокруг была сильнее, и без достаточной подпитки энергией шар Смерти мгновенно исчез. Но, исчезая, он выпустил весь свой потенциал, всю силу Посоха, что он пожрал, в окружающее пространство. Энергия смешалась с сущностью Смерти, создав жуткую серую волну, которая, отдавая похожим на искажённый смех эхом, словно всепоглощающее цунами, прошла по домам и улицам Злинрака, по его гавани, по его паркам и садам. Люди замечали её, но даже не успевали прокричать от ужаса прежде, чем она их накрывала.

Заклинание, выпущенное Сайротом не останавливало сердца, не замораживало кровь, не отрубало головы и не взрывало Нири. Оно лишало жизни самым чистым и эффективным способом: оно вырывало из людей то, что делало их живыми, что заставляло их мыслить и чувствовать – души, и забирало их с собой.

Серая волна смерти прошла по городу за считанные секунды, не оставив в живых никого. Город затих. В воздухе повисла мёртвая тишина, не прерываемая ровно никаким звуком. Даже ветер и море затихли, как будто умирая вместе с городом.

Сайрот вздохнул, сделал последнее усилие воли, и, использовав остатки энергии Посоха, переправил артефакт на его изначальное место: на постамент в зале под Храмом Света. Сайрот ещё парил в небе. В нём догорали последние частички энергии Злобена, в нём догорали остатки его жизни. Сайрот слабо улыбнулся и сказал всему вокруг: «прощайте». Его жизнь была слишком короткой для нерфертца, но зато за её время он пережил больше, чем любой из его соплеменников. Он проложил своему народу дорогу – пусть они закончат то, что он начал. Он же, наконец, отдохнёт.

Внезапно какой-то мелодичный звук достиг его ушей. Звук всё усиливался и усиливался, пока не превратился в мелодию, песню, прекрасную, неописуемую и неповторимую. Тысячи голосов, мужских и женских, детских и старческих, пели её в унисон. Слов не было, были лишь плавно переходящие, переливающиеся друг в друга гласные звуки, но их было достаточно. Песня была трагична, но полна надежды, печальна, но и весела в то же время. Она отражалась эхом в ушах Сайрота, и он понял, что в своей жизни он не слышал ничего прекрасней. Он посмотрел вниз: весь город, казавшийся мёртвым, мерцал белым сиянием. Здания, улицы, океан – всё словно бы горело белым пламенем, в этом пламени были лица, тела, души погибших. Они отправлялись прочь, в царство Смерти, и пели… Пели свою песню, прощаясь я этим миром и этой жизнью. Это пение было не осознанно, скорее инстинктивно, но это не делало его менее завораживающим.

Сайрот улыбнулся, словно ребёнок. Не каждому дано умереть под такие прекрасные звуки. Он закрыл глаза, вздохнул… и рассыпался в пепел. То место, где он парил, замерцало белым – и голос его присоединился к голосам, певшим в унисон заунывную и радостную песню…

Эпилог. Глава 1. Оружие новой эпохи

Штормило. Дул сильный ветер, печально воя, словно исполняя погребальную песню. Огромные волны поднимались в заливе, с силой ударяясь о каменную набережную и пирс, на котором стояли две фигуры в светлых плащах. Их лица не было видно, но было ясно, что это мужчина и женщина. Вода, сплошной стеной спускавшаяся с небес, стекала с светло-серых плащей, отражавших холодный синий свет фонаря, зажатого в руках мужчины.

За ними возвышался Астиорадокс – новая столица Нерфертии. Город был погружён во тьму, и лишь редкие еле заметные огни пробивались сквозь сплошную пелену дождя. Но одно могло привлечь любого наблюдателя: здания города, его улицы и даже часть гавани были окружены еле-заметным голубоватым куполом. Магическое защитное поле невиданных масштабов защищало Астиорадокс от любых возможных угроз: от бомбардировок до прямой атаки. Это делало город неприступной крепостью, которую не сможет взять ни одно известное науке оружие.

Злинрак был потерян навсегда, и вместо него расцвела новая, ещё более прекрасная столица. Вся земля погибшего города, все его здания, леса в несколько часов пропали, исчезли куда-то, оставив лишь голую равнину. И любой случайный путник, оказавшийся там, чувствовал такой страх, что ни одна сила в мире не могла заставить его идти дальше.

Правитель не мог сказать, что город был продан Чёрному Кхаа в обмен на силу: это вызвало бы сильные волнения, которые могли перерасти даже в гражданскую войну. Судьбу Злинрака никто так и не узнал и, хотя в средствах массовой информации говорили, что вследствие одной из самых массовых за всю историю войны атак цукердайцев город был сровнен с землёй, далеко не все верили в это. В Цукердае не отрицали и не подтверждали эти слова, возможно потому, что эта ложь тешила тщеславие Вождя и увеличивала боевой дух армии. В Нерфертии же появилось множество теорий, абсурдных и не очень, но все они были далеки от правды, которую знало менее дюжины приближённых к Правителю человек.

Прошло два года напряжённых боёв, вследствие которых наступление Цукердайцев не только удалось остановить, но даже и повернуть вспять. В рядах нерфертских воинов появились особые батальоны, вооружённые доселе невиданным оружием, стрелявшим чистой энергией. Этому оружию была нипочём любая броня, оно прожигало металл и не оставляло шансов простым солдатам. Нерфертских боевых магов стало больше, они стали сильнее и опаснее и были настоящим ужасом для цукердайцев. Но свой главный козырь Нерфертия держала сокрытым до сего дня.

- Ирон, ты уверен, что наше новое оружие сработает против цукердайкого Пламени Солнца? – спросила девушка. Правитель поставил фонарь на край пирса и посмотрел вдаль. В лице Ирона Эрдонори, прежде идеалиста и добряка, не осталось ничего от прежнего себя. Правитель стал тем, кем должен был стать в это время – хладнокровным расчётливым командиром, для которого люди были всего лишь шестернями в огромном механизме, которыми можно было легко пожертвовать ради победы. Он стал тем, кто был нужен Нерфертии в это тяжёлое время. Лишь когда он был наедине с женой, к нему возвращалась прежняя беззаботность и доброта, и только Тира могла ненадолго вернуть мужу человечность.

- Поговаривают, новое оружие Вождя работает на украденном у нас Нири и способно выжигать целые поселения за несколько часов. Но его флот точно не готов к тому, что у нас есть.

Тира взволнованно взяла его за руку:

- Ты уверен, что всё готово? Его флот будет у берегов Астиорадокса через пару дней. Если они достигнут цели, я не уверена, что даже защитное поле столицы сможет выдержать его напор.

Ирон грустно улыбнулся, снял с груди затейливый амулет в виде ровного чёрного кристалла. Кристалл переливался в свете фонаря, и казалось, что внутри сияли тысячи звёзд, которые постоянно меняли своё положение. Правитель поигрался кристаллом в руке и убрал его на место:

- Злобен не обманул нас. В этом кристалле он заложил огромные знания о природе магии. За эти два года мы смогли технически продвинуться на несколько веков вперёд. Мы смогли создать оружие, способное преодолеть самую современную цукердайскую броню. Мы смогли использовать магию в наших технологиях – защитное поле столицы тому подтверждение. Пару десятилетий - и мы закроем все крупные города. Наши маги стали в два раза сильнее, чем раньше.

- Но какова была цена… - в глазах Тиры промелькнула грусть.

- Злобен взял куда меньше, чем мог бы потребовать за такое. Мы должны быть благодарны ему, что он ограничил свой аппетит только Злинраком.

- Но зачем ему были жизни всех этих людей? – услышав этот вопрос, Ирон усмехнулся. Он пожал плечами:

- В нашем мире Злобена заточил его брат-близнец – Светлый Лирен. Мы можем только предполагать, но я думаю, что магия Лирена основана на счастье, жизни, добре. И подобный катаклизм, предсмертная агония стольких людей могли не сломать, но сильно расшатать его оковы. Возможно, теперь Злобен сможет участвовать в нашей жизни чуть больше, чем мы бы того хотели. Но у него нет причин вредить Нерфертии – так что пусть делает что хочет.

Тира печально кивнула – она ещё не могла до конца принять того, как сильно изменился её любимый. Она бы отдала всё, чтобы вернуть того прежнего Ирона, которого она полюбила, но в глубины души понимала, что сама стала причиной его изменения – уговорив его принять условия Злобена с тот злополучный день.

Они замолчали, обратив свой взгляд на бушующую морскую стихию. Они стояли молча с несколько минут, ветер бешено выл в их ушах, волны бились о перс с невообразимой яростью стихии. «Пора», решил Ирон, достал небольшой прибор, нажал на нём несколько кнопок, отдавая тем самым необходимые приказы.

Сразу после этого море взволновалось ещё сильнее, хотя казалось, что сильнее быть не может. Волны шли как-то странно, отходя кругами от центральной точки где-то в нескольких сотнях шагов перед пирсом. Плащи Ирона и Тиры намокли от дождя и множества брызг, но они стояли без движения, молча наблюдая за происходящим.

Море волновалось уже в нескольких точках. Из-под воды раздавался жуткий гул, волны бились друг от друга, поднимая фонтаны брызг высоко вверх. Гул становился всё сильнее и сильнее, предвещая появление чего-то огромного. В тёмной морской пучине замерцали синие огни, вырисовывался силуэт чудовищной неизвестной машины, которая медленно, с какой-то грацией монстра, поднималась из глубин.

Машина достигла поверхности. Из моря показались идеально ровные металлические поверхности, которые переливались и блестели в свете фонаря. Огромные металлические крылья, чем-то напоминавшие крылья бабочки, поднялись над бушующей водной гладью. На них были закреплены поворотные орудия новейшего поколения, их дула смотрели вперёд, словно ожидая того, когда их используют в первый раз.

Затем из воды показалась основная часть конструкции: огромный нос корабля, на конце которого находилась широкая капитанская рубка, сиявшая синими огнями нескольких этажей окон. На широком борту был выгравирован новый герб Нерфертии, центральным элементом которого теперь была странной формы белая звезда – символ изменения столицы и обновления страны в целом. Из окон, сделанных из самого прочного стекла на Лирее, на Правителя смотрели десятки глаз команды.

За рубкой появились широкие борта с ангарами для истребителей нового поколения, которые при помощи магии могли летать вопреки законам физики. На корме корабля находились несколько двигателей, их мощи хватало с избытком, чтобы заставить подняться в воздух столь огромную боевую машину. Внизу, под бортом, наконец показались ещё два крыла бабочки с орудиями, которые формировали с двумя верхними крыльями что-то вроде буквы Х. С металлических поверхностей корабля стекала морская солёная вода, он уже парил в воздухе, высоко над головой Правителя. «Скорбь», флагман нерфертского Первого Летучего Флота, гордо поднимался прямо перед Ироном. Обладая манёвренностью самолёта, собственным защитным полем и огневой мощью морского фрегата, эта машина войны была непреодолимым оружием. И настало время пустить её в бой и, наконец, выгнать цукердайцев с территории Нерфертии.

За ним из воды поднимались всё новые и новые летучие корабли, формируя в штормовом небе боевое построение. За эти два года под водой успели создать десяток подобных машин войны, первой из которых и была «Скорбь». В производстве находились ещё столько же, и за пару сотен лет Нерфертия сможет создать бесчисленную армаду летучих кораблей, с которыми ничто на этой планете не сможет сравниться.

- С подобной силой мы закончим войну раз и навсегда, - прошептала Тира. Ирон улыбнулся:

- Возможно, если бы мы смогли держать эту технологию в секрете ещё пару десятков лет и создать армаду хотя бы из сотни кораблей, Цукердай не смог бы нам противиться. Но обстоятельства вынуждают нас пустить Первый Флот в бой сейчас, - Ирон вздохнул, - этих кораблей нам хватит чтобы выгнать Цукердай с нашей территории, а потом… потом нам не хватит ни оружия, ни людей на полномасштабное наступление. А когда мы восстановим наши силы, Цукердай разработает меры противодействия летучим кораблям. Я думаю, что, если мир не будет заключен, эта война продлится ещё очень долго. Но в конце концов наши технологии одержат победу над их грубой силой.

- Мы стольким пожертвовали, а Злобен не дал нам победу в этой войне.

Ирон приобнял её, гордо поднял подбородок:

- Он дал нам больше, чем победу. Он дал нам силу, потенциал, который мы сами сможем развить до необъятных высот. Этот подарок не имеет цены. Можно считать, что Злобен благословил нашу страну и самолично направил её к неизведанным высотам, находящимся в далёком будущем. Мы можем упустить этот дар, а можем воспользоваться им. Возможно, в будущем Нерфертия овладеет всем Лиреем.

Тира улыбнулась, поцеловала его:

- Будущее – это дело будущего. Думай о настоящем, Ирон. Мы спаслись. Нерфертия спасена. Всё будет хорошо.

Ирон пожал плечами и повернул взгляд к небу, на серой глади которого всё выше и выше взлетали небесные корабли.

Эпилог. Глава 2. Заговор

В Гормофоне стояла ночная тишина. Улицы цукердайской столицы были освещены мягким сиянием фонарей, и на них с трудом можно было встретить редкого прохожего. Окна многих домов не горели: жители города ещё не проснулись; солнце ещё не вышло из-за горизонта, хотя лазурное небо уже немного посветлело. Дул тихий прохладный ветер, принося покрытому дымом предприятий городу чистый горный воздух. Гормофон ещё не пробудился ото сна, ещё не был готов к новому дню, и лишь немногие в его стенах не спали.

Оборонительные гарнизоны несли круглосуточное дежурство, полиция прочёсывала улицы в поисках преступников и вражеских шпионов, доносился ровный шум из зданий ключевых военных предприятий, которые, чтобы удовлетворить немалые нужды фронта, работали круглые сутки. И, конечно же, не спали в замке Вождя. Сам Гордорон покинул его пару недель тому назад, но его администрация, слуги и командование личной гвардии продолжали свою работу.

Среди тех, кто не спал, был и Сейн Вросрадон, командующий личной гвардией Вождя, и один из самых уважаемых цукердайских военных. Его кабинет находился на последнем этаже одной из башен замка, и из её узких окон-бойниц открывался неплохой вид на сонный город. Кабинет Сейна был небольшим – да и тот не просил о роскоши – мебельное убранство тоже было скромное: несколько кресел, письменный стол, шкаф для важных бумаг и личных вещей.

Сейн сидел за столом в повседневной форме, со знаками отличия на груди и оружием на поясе. Его лицо практически не изменилось за всё время войны: оно было всё таким же опрятным, ровным и грозным, как в тот день, когда Сейн отправился на перехват тому нерфертскому магу, что украл у Вождя его невесту. Его переносицу и щёки, раскинувшись практически на всё лицо, рассекал тонкий боевой шрам.

Возможно, Сейн стал суровее, приобрёл кое-какие амбиции, но был всё так же верен Вождю. Несмотря на его высокую почётную должность, его семья не восстановила с ним связи: его всё так же считали изгоем среди рода Вросрандонов. Родные старались избегать его, особенно это стало явно после того, как Сейн отдал своего дядю под трибунал за предательство. Но Сейн ни о чём не жалел – он знал, что поступил правильно, так, как должен был поступить любой достойный цукердаец.

Сейчас Сейн заведовал всем, что касалось замка Вождя, а также служил голосом Гордорона на военных собраниях, так как тот временно не мог на них присутствовать. С момента начала войны прошло три года и, хотя цукердайская армия сильно замедлила своё продвижение, появилась возможность победить раз и навсегда нестандартным способом. Сирона Усордис, сирионская учёная, наконец-то закончила свой проект нового оружия, использующего особый огранённый Нири в качестве источника питания.

На предварительных испытаниях «Пламя Солнца» показало себя крайне хорошо. Это было ни с чем не сравнимое оружие массового поражения: оно могло испускать потоки всепоглощающего пламени огромной силы, способного превращать людей в пепел, мгновенно испарять воду, плавить камень и металл. Флот, снаряжённый этим оружием, мог за несколько часов превратить в горстку пепла целый город.

Гордорон увидел в этом оружии способ окончить войну, которая итак уже длилась дольше, чем должна была, одним решительным ударом. За какие-то несколько недель был создан флот тяжёлых кораблей, снаряжённых этим оружием, на которое цукердайцы потратили почти все запасы добытого за время войны в Келераси Нири. Флот Пламени Солнца должен был положить конец Нерфертии, испепелить её деревни и города и заставить её магов безоговорочно сдаться.

Гок Ородон, ставший главнокомандующим нерфертским фронтом, посоветовал Вождю лично возглавить атаку, что должно было стать символом его власти и мощи. Гордорон был так воодушевлён возможностью скорой победы, что тут же согласился, хотя Сейн и высказал ему свои опасения по поводу того, что такой значимой фигуре, как Вождь, нельзя в открытую вступать в бой с нерфертцами. От этих магов можно было ожидать всё что угодно – Сейн привёл в пример смерть Кронона Фернона от рук простого нерфертского ополченца в, казалось бы, чисто показном поединке. Но Гордорон, несмотря на опасения Сейна, решил послушать своего лучшего командующего и лично возглавить атаку на Астиорадокс. С момента, как тот отплыл, прошло около двух недель, и он должен был быть уже на две трети пути до цели. Но даже сейчас, когда успех маячил у самого носа, Сейну это не нравилось.

Подозрения Сейна усугубил недавно открывшийся ему странный факт: однажды вечером, читая многочисленные доклады с фронта, он обнаружил, что все они были схожи, просты, однообразны. И так продолжалось уже несколько дней – неподготовленный человек не заметил бы разницы между сообщениями с фронта сейчас и теми, что были присланы, например, месяц назад, но не Сейн. Присутствовали описанные с особой тщательностью подвиги и отвага цукердайских солдат, было также сказано, что они медленно отступают, но причины отступления выражались крайне туманно. То командующие ссылались на плохие условия погоды, то на задержку поставок вооружения, то на неточные разведданные. Но Сейну казалось, что за этим стоит нечто большее, куда более опасное для Цукердая, чем было описано в рапортах. Можно подумать, что кто-то специально прошёлся по докладам с фронта и отредактировал их с какой-то неизвестной целью.

Чтобы узнать ситуацию лучше, Сейн послал на фронт несколько своих отрядов, которые должны были лично убедиться в правоте докладов. И сейчас он сидел за своим столом и с нетерпением ждал сообщений от своих людей, перебирая официальные рапорты в попытках найти какие-либо зацепки и неточности.

Раздался стук в дверь. Сейн медленно поднял голову, помолчал несколько секунд, а затем ответил:

- Войдите…

В дверном проёме появился молодой гвардеец, которого Сейн назначил своим посыльным. Он протянул командиру запечатанный конверт:

- Пришёл доклад с фронта. От наших.

Сейн с трудом скрыл своё нетерпение. Он быстро подошёл к посыльному, вырвал у него из рук конверт и жестом приказал ему уйти. Как только посыльный покинул комнату, Сейн сел за своё место и распечатал конверт, углубившись в изучение рапорта. Его подозрения подтвердились.

Агент писал, что по прибытии командование держало его при себе, руководствуюсь различными отговорками, и очень неохотно пустило его на поле боя. Там агент приметил ситуацию, совершенно отличную от докладов: нерфертцы побеждали за счёт поражающего технологического превосходства – они использовали оружие, которому в Цукердае совершенно не было аналогов, и это оружие обеспечивало врагу лёгкую победу практически в любом сражении. Агент подметил, что с подобным оружием у Нерфертии есть все шансы остановить и уничтожить флот Вождя.

Затем агент утверждал, что на поле боя его несколько раз попытались убить свои, и он с трудом, раненый в ногу, скрылся. Ему удалось добраться до ближайшего почтового узла и отправить это письмо, хотя он был уверен, что вскоре умрёт, если не от ран, то от рук своих.

Прочитав это, Сейн бросил бумаги на стол, и с силой ударил по нему рукой. Ярость переполняла бывалого цукерайского воина впервые за много лет. Прочитав это письмо, он всё понял – он вспомнил слова своего дяди перед тем, как он его арестовал: «ты должен понимать, что большинству Великих Родов Цукердая, в том числе и Вросрандонам, не нужна эта война. Гордорон Фернон должен пересмотреть свои притязания и окончить наступление». Армией Цукердая командовали члены Великих Родов – и это был их заговор. Заговор с целью остановить войну, избавившись от Вождя.

Ни секунды не медля, Сейн повелел снарядить самый быстрый военный корабль и отправиться за армадой Вождя. Нужно было предупредить Гордорона, рассказать ему всё, заставить его развернуться, пока не стало слишком поздно. Это была ловушка Великих Родов, тщательно спланированная и смертоносная. Сейн надеялся, что успеет вовремя, что спасёт Цукердай…

Прибыв на место, Сейн сразу же с ужасом осознал, что опоздал. Причём опоздал совсем ненадолго, всего на каких-то пару часов. Но эти несколько часов сыграли решающую роль: армада Вождя была разгромлена, от неё остались лишь обломки и горящие отдельные остовы кораблей, которые медленно погружались вглубь океана.

Корабль Сейна медленно плыл вперёд, раздвигая металлическим носом многочисленные горящие обломки, которые пока держались на поверхности воды. На многих из них были следы неизвестного Сейна оружия: они были опалены, расплавлены, словно во время сражения огромный огненный клинок рассекал могучие цукердайские корабли напополам. Все обломки принадлежали Цукердаю – видимо, в битве нерфертцы совсем не пострадали.

Сейн замер: впереди показался тонущий остов флагманского корабля: на металлическом борту, который медленно погружался под воду, было начерчено имя – «Повелитель Огня». Самый большой и мощный корабль в армаде сейчас представлял собой печальное зрелище – на его бортах были многочисленные прожжённые пробоины, и, казалось, что это огромный бумажный корабль, который какой-то непослушный ребёнок изрезал ножницами. «Повелитель Огня» держался на поверхности только благодаря какому-то небывалому чуду. Сейн немедля приказал направляться туда: хотя шанс этого и был ничтожно мал, Вождь мог выжить в этой бойне.

Корабль Сейна подплыл к догоравшему флагману, опустил трап, позволив своему капитану сойти. Сейн, не боясь ни пламени, ни торчавших во все стороны острыми как бритва краями обломков, спустился на палубу тонущего корабля.

Сейн шёл по палубе, которая покачивалась и погружалась всё глубже под его шагами, он шёл, внимательно оглядывая каждую малейшую деталь в поисках Гордорона или того, что от него осталось. Он шёл быстро, с волнением, его глаза сверкали в свете огня, и, наконец, отыскали то, что он ему было нужно.

Гордорон находился на палубе, рядом с остовом орудия Пламени Солнца. Его придавило кучей обломков, да и состояние его было крайне плачевным: из-за веса навалившегося на него металла ноги Вождя наверняка были сломаны, грудь его проткнула какая-то острая часть орудия, рука изогнулась под неестественным углом… Но Вождь дышал, глаза его всё ещё были открыты, и в них читалась ни с чем не сравнимая ярость. На груди Вождя слабо мерцал Нири: кристалл тратил последние силы чтобы заставить хозяина прожить чуть больше, но было ясно, что Гордорона уже нельзя было спасти.

Сейн подбежал к Вождю, опустился перед ним на колено и наклонил голову в знак почтенья. Он печально вздохнул и прошептал:

- Простите меня… Я разгадал замысел Великих Родов слишком поздно и не успел Вас спасти.

Гордорон, казалось, не мог пошевелиться от жуткой боли, но ярость придавала ему сил. Он даже смог немного приподняться, посмотреть в глаза Сейну:

- Предатели… Склизкие двуличные гады… Они постарались – мне уже не жить. Но они не должны… - Вождь закашлялся, выплюнул сгусток крови, а затем продолжил: - не должны остаться безнаказанными. Сейн, ты единственный, кто был верен мне всегда, исполни мою последнюю волю…

Сейн наклонился к Вождю поближе, слушая так внимательно, как только мог. Гордорон, которому каждое слово давалось с неимоверным трудом, прошептал:

- Цукердай должен выжить. Но он не сможет сделать это с предателями в своих рядах. Убей их, Сейн! Убей их всех! – Гордорон ещё подался вперёд и схватил Сейна своей здоровой рукой: - предай память о них забвению, дай Цукердаю освободиться от этого бремени! Убей… - Вождь ослаб, руки его опустились; с этими словами он умер. Оставшись наедине со своими мыслями, не произнеся ни слова, командир личной гвардии Вождя поднялся на борт своего корабля и отплыл в сторону Цукердая.

Эпилог. Глава 3. Ритуальный Поединок

Большая ровная площадка, сделанная из толстых плит, вызывала в каждом вокруг неё почтение к погибшим на ней воинам. Ровный камень круга был покрыт множеством пятен крови, как пролитой относительно недавно, так и древней, от которой остались лишь еле заметные следы. Сейчас весь Цукердай с нетерпением наблюдал за происходящим на этой арене, ожидая, чем же кончится Ритуальный Поединок.

По краям круга стояли невысокие толстые изваяния древних цукердайских воинов. Их было восемь – именно столько Великих Родов, члены которых могли участвовать в Поединке, было в Цукердае. Именно столько малых Вождей сошлись здесь давным-давно в смертельной схватке, чтобы выбрать сильнейшего, того, кто объединил страну под единой властью. Каждая статуя была одета в традиционные доспехи того или иного рода, и держала его фамильное оружие.

Вокруг было поле, огромная, бесконечная степь, нетронутая человеком. Ветер протяжно завывал, и под его мощными напорами высокая сухая трава практически прижималась к земле. Тут не было ни автомобильных дорог, ни вертолётных площадок, ни чего-либо иного: претенденты на роль Вождя должны были, как и свои предки, добраться до места проведения Поединка пешком, питаясь лишь тем, что найдут в этих степях. Это тоже являлось важной частью испытания, ведь многие недостойные кандидаты просто-напросто не выживали в пути.

В небе сияло солнце, испепеляя своими жаркими лучами каждого, кто стоял рядом с ареной. Камень нагрелся так сильно, что по нему невозможно было ходить без плотных ботинок. Вокруг арены собрались многочисленные люди: среди них были кандидаты на роль Вождя и члены Великих Родов, которые наравне с претендентами преодолели тяжёлый переход, чтобы лицезреть Поединок. Свои почётные места занимали восемь судий – каждого избирал свой Великий Род – их обязанностью было следить за соблюдением древних правил. Несколько репортёров с камерами и оборудованием также находились среди зрителей – это, пожалуй, были единственные, кто добрался до места проведения нетрадиционным способом. Их задачей было освещать события, происходящие на Поединке, всему Цукердаю - сейчас все простые жители собрались у телевизоров и с нетерпением наблюдали прямой эфир. В отдалении стояли разрозненные группы паломников и наблюдателей, кто не принадлежал к Великим Родам, но тоже совершил длительный тяжёлый переход, чтобы лично лицезреть священный для любого цукердайца ритуал.

Это было уникальное для Цукердая событие – Гордорон Фернон умер, и род Фернонов не смог предложить достойного кандидата на замену. Ранее, Вожди из этого рода сменяли один другого на троне, Ритуальные Поединки были чисто показными мероприятиями, от которых, в общем-то, ничего не зависело. Но со смертью Гордорона влияние Фернонов серьёзно пошатнулось, другие рода осмелели и каждый прислал достойного кандидата, который был способен занять место Вождя. Именно на этом Поединке к власти могла прийти новая династия, изменив порядки, царившие в стране несколько тысячелетий.

Здесь собралась элита цукердайской армии – все генералы и командующие, кто смог отлучиться от линии фронта ради этого священно события. Каждый из них прошёл священный путь, и каждый мог в любой момент сам стать кандидатом, но они пришли сюда не за этим – их целью было просто наблюдать. Среди них был и Сейн Вросрандон, который молча стоял и чего-то ждал. Но пока он просто терпеливо наблюдал за происходящим на арене.

Сейн предполагал, что главы Великих Родов уже договорились между собой, кто должен был победить в Поединке. Они бы сделали всё, чтобы место Вождя вновь не занял кто-то вроде Гордорона, кто не будет считаться с их пожеланиями. И этот кандидат уже вырисовывался.

Все, кто участвовал в Поединке, были бывалыми солдатами, опытными воинами и прекрасно обращались с традиционным холодным оружием. Сейн понял, что их очень долго готовили к этому событию. Но даже они не были ровней Виру Ородону – брату знаменитого цукердайского генерала Гока Ородона. Словно огромная скала из перекатывающихся под кожей мышц возвышался он над остальными кандидатами. Он был более чем на голову выше любого из них, намного сильнее, а его навыки обращения с холодным оружием не имели равных среди его соперников. На груди у него сиял Нири – это могло бы показаться нечестным, но в оригинальных правилах поединка, что были созданы два тысячелетия тому назад, ничего не говорилось о магических нерфертских кристаллах, и судьи сделали заключение, что их можно беспрепятственно использовать.

Чтобы уравнять шансы, однако, они утверждали, что и проклятое оружие не запрещено, так как и о нём ничего не было сказано в оригинальных правилах. По той же причине можно было использовать допинг и другие химикаты, однако огнестрельное оружие всё же было под запретом, так как правила говорили, что «кандидаты должны сражаться традиционным оружием своего Рода».

Вир Ородон уже убил нескольких своих соперников, и многие просто сразу же сдавались, увидев его в качестве своего оппонента. Громила из Ородонов шёл к месту Вождя без всяких трудностей, за пять сражений он не получил ни единого ранения, и под конец Поединка каждый мог с уверенностью сказать, что, если не случится какого-нибудь чуда, место Вождя Цукердая будет принадлежать ему.

Однако Сейн считал, что кроме физической силы у Вира Ородона не было других достоинств. Он был слабовольным, не имел собственного мнения, и легко будет подчиняться любым указаниям его советников из Великих Родов. Сейн знал, что если он придёт к власти – за ним её получат и предатели, убившие Гордорона. И он собирался этому помешать во что бы то не стало.

Ритуальный Поединок уже подходил к концу. Последние несколько боёв прошли достаточно быстро и просто: узнав, что их противником будет Вир, кандидаты отказывались от боя, сдаваясь в пользу явного, неоспоримого победителя. Большую роль играла также и кровожадность Вира – если он и выходил на арену, он старался убить противника прежде, чем тот успеет сдаться. И вот, наконец, был достигнут ожидаемый финал: все противники громилы из рода Ородонов были повержены, и совет судий, изрядно уставших, но довольных достигнутым исходом, начал завершающую стадию ритуала.

Судья Фернонов, которому было оказано особое почтение так как предыдущий Вождь был именно из его рода, вышел вперёд, на арену и встал напротив Вира. Фернон положил руку ему на плечо и продекламировал:

- Вир – претендент из Великого Рода Ородонов, победил всех своих противников. Он проявил немалую воинскую доблесть, доказав, что является сильнейшим из могучих цукердайских воинов. Как делали наши предки, так это делаем и мы – сильнейший воин станет нашим Вождём, олицетворяя нашу объединённую силу, мощь наших непоколебимых солдат и дух нашего народа! – он помолчал, многозначительно оглядев слушателей, - Он станет Вождём Объединённого Цукердая! Чтобы лицезреть это великое событие, здесь собрались мужчины Великих Родов – командующие нашими армиями – и они должны сей же час присягнуть ему на верность, - он ещё раз помолчал, наблюдая за реакцией зрителей. Сейн тихо улыбнулся и замер, ожидая его следующих слов:

- Вполне возможно, кто-то из вас не согласен, что Вир Ородон станет вашим Вождём. Вы видели его немалую силу – но всё же, по нашим обычаям, прежде чем он окончательно получит свою власть, все несогласные, кто прибыл сюда, как и наши предки, пешком, питаясь тем, что нашли в этих полях – могут бросить ему вызов наравне с другими кандидатами. Есть ли среди вас смельчаки, готовые сразиться с ним на равных?

Это правило было всего лишь формальностью, не использовавшейся со времён первого Ритуального Поединка. Обычно на этом этапе победитель уже ясен, и бросаться в бой было бы самоубийством. Судья знал это, и уже хотел объявить Вира Вождём, как из рядов зрителей вышел Сейн.

- Я не согласен с исходом Поединка. Я готов бросить вызов Виру Ородону по обычаям наших предков.

Сейн готовился к этому с самого начала. Он взял с собой всё необходимое для поединка – на нём была надета простоя традиционная цукердайская одежда (какая-либо броня была запрещена), в ножнах на поясе висел его верный проклятый клинок. Он прошёл путь наравне с другими кандидатами, но не стал участвовать в поединке, чтобы сэкономить силы. Вир же после нескольких напряжённых схваток уже достаточно сильно устал, что давало Сейну некоторые шансы.

Чтобы доказать твёрдость своих намерений Сейн вытащил из ножен меч и направил его чёрное лезвие на грудь соперника, словно целясь. Он был весь напряжён, на его лбу проступили капли пота. Все вокруг замерли, ожидая того, что скажут судьи.

Вышел вперёд судья из рода Вросрандонов – он был явно недоволен, но голос его звучал холодно и спокойно:

- Сейн, гордый сын нашего Великого Рода. Мы, Вросрандоны, признаём победу Вира, ты не должен идти в бой против него за нас. Если ты не откажешься от своих притязаний, ты пойдёшь против нас всех, и будешь изгнан из славного Рода Вросрандонов. Откажись от боя, Сейн, пока ещё не поздно!

Сейн лишь взмахнул клинком и покачал головой, с насмешкой глядя на судью. Тот пожал плечами и гордо поднял подбородок:

- Ты никогда ничего не делал для Вросрандонов и много раз шёл против нашей воли. Сегодня ты принял последнее своё ошибочное решение. Ты будешь изгнан – можно считать, ты уже изгнан – ты больше не член нашего Рода, и ты не можешь участвовать в Поединке!

Сейн предполагал, что так выйдет. И эта была ещё одна из причин, почему он не стал кандидатом – его могли бы просто не допустить, исключив из рода. Но сейчас, в самый разгар Поединка, это сделать куда труднее.

Сейн ловким движением убрал клинок обратно в ножны и развернулся – теперь его лицо смотрело не на судий, а прямо в камеру, которую направил на него телевизионный корреспондент. Сейчас весь Цукердай смотрел на него, с замиранием сердца ожидая, что он скажет.

- Когда я шёл священной дорогой наших предков на это поле боя, я был Вросрандоном. Когда я смотрел на Поединок, я был Вросрандоном. Когда я бросил этот вызов, я был Вросрандоном. Вызов брошен членом Великого Рода, – Сейн сжал руку в кулак, - и он должен быть отвечен, не важно, что случилось позже, - он повернулся к судьям:

- Или вы хотите посрамить наши обычаи? Опозорить честь наших славных предков? Неужели вы струсили? Побоялись вояку с мечом, у которого даже нет Нири. Вир Ородон, будущий Вождь, неужели и ты тоже струсил? Слушай и внемли, народ Цукердая, ваш новый Вождь – жалкий трус!

Судьи были возмущены подобной выходкой. Они начали шептаться, пытаясь придумать, что ответить, но в это время раздался ровный тупой голос Вира, который впервые за весь Поединок заговорил:

- Я не трус. Я принимаю твой вызов. Будем сражаться на равных.

На лицах судьях появилась паника, но, глядя на уверенное выражение лица Вира, они немного успокоились. Судья Фернонов вновь вышел вперёд и продекламировал:

- Пусть будет так!

Он дождался, пока Сейн и Вир займут противоположные места на арене, подготовятся и достанут оружие, а затем воскликнул:

- Сражайтесь с честью! И пусть победитель станет Вождём!

Бой начался. Противники стояли неподвижно, изучая друг друга, пытаясь предугадать вражеский первый ход. Ни один из них не хотел первым идти в лобовую атаку. Но за Сейном было значительное преимущество: всё время Поединка он смотрел, как Вир сражается, изучал его привычки, приёмы, пытался понять его слабости. И кое-что ему удалось выяснить.

Вир стоял прямо напротив его, возвышался над ним, словно огромная тяжёлая гора. Его маленькие налитые кровью глаза сфокусировались на противнике, широкий род, украшенный небольшой бородой, оскалился в жестокой улыбке. Большая грива волос развевалась на степном ветру, как и несколько декоративных лент от традиционной грязно-жёлтой одежды рода Ородонов. В руках Вира был сжат тяжёлый, большой даже для него, двуручный меч, рукоять которого походила на покрытый серебром полумесяц.

Они медленно пошли по краям круглой арены, держа дистанцию. Они смотрели друг на друга, как два грозных хищника, готовящихся в любой момент, когда враг потеряет бдительность, броситься вперёд и перегрызть ему горло. Обычно самодовольный Вир уже давно бы атаковал, но он прекрасно знал славу Сейна как блестящего воина, который мог стать для него достойным соперником.

Они начали, всё также двигаясь кругами, потихоньку сближаться. Всё тело Сейна было напряжено до предела: несмотря на его немалый боевой опыт Вир мог легко одолеть его. Но для Сейна этот бой значил куда больше, чем для противника: им двигала не жажда власти или места под солнцем – он в первую очередь хотел, получив эту власть, помочь своей стране избавиться от предателей из Великих Родов, которые росли на её славе словно плесень. И Сейн знал, что, если он не победит – Цукердай будет обречён погрязнуть в коррупции и о боевой славе нельзя будет и мечтать. Ради всего народа этой древней державы он должен был победить – это был единственный способ не только восстановить справедливость, но и спасти страну.

Наконец Сейн не выдержал. Он рванулся вперёд, за считанные мгновения преодолел разделявшее его и врага расстояние и попытался нанести колющий удар Виру прямо в грудь. С нетипичной для своих огромных размеров реакцией противник легко парировал эту атаку, а затем привычным, годами отработанным движением занёс свой клинок для ответного удара в голову.

Сейн отскочил в сторону, и тяжёлый меч Вира ударился о каменную плиту арены. Парировать удары этого громилы не имело смысла – они наносились с такой нечеловеческой силой, что заблокировать их было практически невозможно. Сейн видел, как несколько претендентов погибло подобным способом, не сумев отразить удар цукердайского чемпиона, и не стал повторять их ошибок.

Хотя Вир и обладал нечеловеческой силой, которая позволяла ему управляться с огромным тяжёлым мечом словно с детской игрушкой, он был недостаточно быстр. Сейн совершил несколько стремительных атак, кружась вокруг него и перемещаясь с места на места быстрее, чем Вир успевал поднять свой меч для удара. Но всё же защита противника была превосходной, так как ни одна из этих атак не достигла цели.

И вот, когда Сейн попытался было совершить ещё одну атаку, Вир предугадал его движение. Тяжёлый двуручный меч сверкнул, и только отточенная в многочисленных боях реакция спасла капитана Личной Гвардии – в последнее мгновение он смог поставить свой проклятый меч на пути удара врага. Метал взвизгнул – и от силы Вира рука Сейна разжалась, и верный клинок из чёрного металла, описав дугу в воздухе, упал в дальнем углу арены.

Сейн сразу же пожалел, что отвлёкся на то, что выронил оружие – как раз в это мгновение Вир нанёс удар ногой ему прямо в живот. Сейн почувствовал адскую боль – удар был столь сильным, что отбросил его на противоположный от меча край арены. Живот свело от боли, и бывалый воин, прошедший через столько испытаний, не мог даже пошевелиться. Вир сделал несколько шагов в его сторону и занёс свой огромный меч для последнего удара.

Он решил, что бой был закончен, и ослабил бдительность. Сейн же бывал в ситуациях и похуже, мало того, он не собирался проигрывать ни в коем случае, не этому самодовольному тупому громиле. Эта мысль придала ему сил, он собрал всю свою волю, и, преодолев жгучую боль в животе, резко выпрямился, ударив обоими ногами по коленям противника. Вир, не ожидав такого, закричал от боли – его ноги неприятно хрустнули.

Сейн понял, что другого такого шанса уже не будет. Он подобрался и, подобно дикой кошке, сделал резкий прыжок, ударив Вира по челюсти. Тот окончательно потерял равновесие, и, с тяжёлым вздохом упал на спину, его руки на несколько секунд ослабли, хватка разжалась, и огромный двуручный меч выпал из его ладоней.

Сейн воспользовался его замешательством, быстрым движением наклонился и подобрал его оружие. Меч весил немало, и для человека, не обладавшего телосложением и нечеловеческой силой Вира, обращаться с ним было практически невозможно. Но Сейну кое-как удалось провернуть его в руках и направить его длинное лезвие прямо в шею противника. Он замер – глаза Вира расширились от ужаса – громила понимал, что стоит ему хоть чуть-чуть пошевелиться, противник опустит клинок. Оружие Вира, разумеется, было проклято – с его помощью он убил достаточно оппонентов с Нири.

- Сдаюсь! – прошептал он сдавленным голосом, но так тихо, что его слышал только Сейн.

- Вам, тем, кто был выращен в уютных усадьбах, никогда не нюхавших пороху и не бывавших в настоящем бою, не чувствовавших, как пуля пролетает в каком-то волоске от твоего носа, никогда не править Цукердаем. Вы слабы, изнеженны и ничтожны, - с этим словами Сейн чуть надавил на рукоять, отделив тяжёлым лезвием голову Вира от шеи. На губах Сейна сияла кровожадная, бесчеловечная улыбка. Теперь он был новым Вождём Цукердая, и под его властью его Родина вернёт себе былую славу, которую отобрала у неё Нерфертия.

Эпилог. Глава 4. Вождь Цукердая

Тусклое вечернее солнце плавно опускалось за пики древних Гормофонских гор, вершины которых были покрыты мягким снегом, тихо блестевшем в лучах пылающей звезды. Между вековыми горными вершинами расположился великий город, один из самых древних на всём Лирее. Несмотря на недавние события, Гормофон оставался твердыней планеты и столицей великого государства, словам Вождя которого могла перечить лишь одна держава во всём мире.

На горном плато, плотно прижавшись друг к другу, стояли многоэтажные здания, между которыми пролегал запутанный лабиринт узеньких улиц. Лишь немногим уступая небоскребам в высоте, город окружал каменный защитный периметр. Его стенам была не одна тысяча лет, и на протяжении всего этого времени они постоянно перестраивались и совершенствовались. Вдоль всего периметра, на равном расстоянии друг от друга, стояли орудия, готовые в любой момент открыть огонь по противнику. Отряды солдат, держащих оружие на изготовку, всегда были на своих постах. Цукердай был измотан войной, но не потерял своих амбиций и военной мощи. Его храбрые бойцы, готовые пожертвовать своими жизнями ради родины, всё ещё рвались в бой, даже с нерфертцами, магии которых подчинялись сами природные силы.

Посреди столицы на горном возвышении раскинулся замок Вождя. Огромное каменное строение было возведено ещё раньше защитных городских стен и поражало своей парадностью, торжественностью и в тоже время неприступностью. Резиденция Вождя была отдельной крепостью внутри крепости, но в то же время удивляла своей молчаливой и гордой красотой. Замок занимал самую высокую точку города и смотрел бойницами центральной башни, словно гордый орёл, на заходящее вдалеке солнце. Каждая из семи его башен имела свое военное предназначение, и было точно известно, что на шпиле одной из них находился череп предателя-нерфертца, который играл немалую роль в расколе между двумя великими народами.

Гормофон уже начал засыпать, и улицы города потеряли дневное оживление. Последние машины завершали движение по крупным магистралям, последние пешеходы возвращались в свои дома. Пока в городе одновременно сочетались ночной покой и дневная суета, и ничто из этого не могло выделиться на фоне другого.

В окнах-бойницах замка Вождя горел свет. Обеденный зал был полон людей – за полными всевозможных яств столами сидела вся элита Цукердая, все – члены Великих Родов, те, кто по праву своего рождения занимал самые высокие места в жёсткой иерархии цукердайского общества. Здесь были министры и политики, деятели искусства, учёные и священники, генералы и прочие командующие, все в парадной форме. Никто пока ещё не прикоснулся к еде, не сделал ни единого глотка из полных вина бокалов: все ждали того, кто пригласил их – нового Вождя Цукердая, Сейна из Рода Вросрандонов. Он должен был появиться с минуты на минуту.

Пустой трон Вождя возвышался над всем залом, гости то и дело бросали на него любопытные взгляды. Рядом с троном, как и было положено, находился парадный расчёт из солдат Личной Гвардии; такие же стражники стояли в разных углах зала. Их было явно больше, чем должно быть, но все понимали, что подобные меры безопасности необходимы, так как Нерфертия время от времени посылала искусных воинов-теней для диверсий, а этот приём, на котором собралась вся элита Цукердая, являлся для них очень лакомым кусочком.

У самого трона, у основания центрального стола, сидели главы Великих Родов. Ближе всего к месту Вождя находились самые почётные места – их занимали представители двух самых влиятельных Родов: Вросрандонов и Ородонов – оба были пожилыми, видавшими виды генералами с суровыми, покрытыми шрамами лицами. Они выглядели немного взволнованными, но в целом довольными. Пока Вождь не явился, они тихо разговаривали между собой.

- Вы уверены, что становление Сейна Вождём – лучший выбор? - сказал Вросрандон, почёсывая небольшую ровную бородку, - он всегда был своевольным, не подчинялся указанием нашего Рода и поддерживал режим Гордорона… Не лучшая для нас кандидатура.

- Это был лучший выход, - Ородон печально вздохнул и бросил ленивый взгляд на трон, - мы не могли дисквалифицировать Сейна – он очень щепетильно подошёл к соблюдению правил Поединка. Тем более после боя с Виром он стал героем в лице народа, и его они точно будут слушать.

- Но возможно ли будет его контролировать, как мы планировали это делать с Виром?

- Я думаю, мы справимся, - Ородон почесал затылок, - Сейн своевольный, но всё, что он делал за свою карьеру – это выполнял приказы, чётко, без пререканий. Великие Рода имеют немалое влияние, нам просто нужно показать ему, что без нас его правление обречено на провал и ему нужно к нам прислушиваться. Я думаю, он сам это уже понял.

- Что-то я не сильно верю Вашим словам… - Вросрандон бросил на трон подозрительный взгляд и посмотрел на часы.

- На этом приёме он объявит о прекращении войны. Она и так уже сильно повредила нашей экономике, мои люди уже объяснили ему ситуацию. Даже если он не захочет говорить об этом – мы подтолкнём его. Если он не остановит войну, он не получит нашей поддержки, и его правление будет обречено.

- Всё-таки он не Гордорон, - услышав эти слова, Ородон кивнул, - у него нет столько влияния, столько власти, и главное – у него нет покровительства его Великого Рода. Вы правы, он должен будет к нам прислушаться.

В это время забили часы. Это значило, что приём начался. Все гости встали в знак уважения, парадный расчёт отдал честь. Вождь Цукердая вышел из своих покоев, и, хотя в зале не прозвучало ни звука, на лицах гостей застыло изумление. На Сейне не было парадных лат, которые носили все Вожди до него как символ своей власти и связи с предками. Вместо этого он надел простую военную рубашку и штаны. Лишь бессменный чёрный клинок в изящных ножнах отличал его от простого солдата. В обеденном зале повисла гробовая тишина: гости не знали, как реагировать на подобное вопиющее нарушение вековых традиций. Но никто не смел сказать и слова: всё-таки Сейн был новым Вождём, и никто не знал, что ждать от его правления и от его характера.

Сейн, не обращая внимания на изумлённые взгляды, сел на трон и внимательно оглядел гостей. Затем подобрал со стола бокал с вином, пригубил его и движением руки дал знак, что приём можно было начинать. Не прозвучало ни приветственной речи, ни какого-либо объявления: Вождь Цукердая не проронил ни единого слова, а лишь холодно, насмешливо смотрел на элиту Цукердая, которая уже принялась за яства. Немного понаблюдав за ними, Сейн дал знак официанту, и тот вскоре поднёс к нему большую жаренную рыбину с картошкой и экзотическим соусом. Но не успел Вождь приняться за обед, как со своего места прямо перед ним встал глава рода Ородонов и, потирая руки, громко заговорил:

- Дорогие гости, великий Вождь Цукердая! Мы все собрались здесь не только чтобы отпраздновать ваше восхождение на трон, но и для того, чтобы изложить наши пожелания к Вашему правлению, - услышав его слова, Сейн отложил вилку и поставил тарелку на широкий подлокотник трона, сложил руки в замок и начал внимательно слушать, - Восемь Великих Родов Цукердая договорились и решили, что войну с Нерфертией необходимо закончить. Она не приносит нам не политического авторитета, ни экономических преимуществ, и в дальнейшей перспективе грозит серьёзными проблемами для Цукердая. Будет очень благоразумно с Вашей стороны пойти на мирные переговоры.

- Вы приказываете мне? – Сейн смерил Ородона высокомерным взглядом и больше ничего не сказал. Это явно ввело старого генерала в ступор – он-то ожидал, что благодаря его заблаговременным усилиям Сейн сразу же согласится. Но он вскоре восстановил самообладание и холодно продолжил:

- Я не приказываю, однако будет крайне неблагоразумно с Вашей стороны идти против Великих Родов в начале Вашего правления. Знаете ли, мы на многое способны, и без нашей поддержки Ваша власть долго не продлится. Вы пойдёте на мирные переговоры ради Вашей страны.

- И придам память всех тех, кто погиб, сражаясь за правое дело, забвению? Оставлю тысячи семей горевать о своих погибших отцах и сыновьях без возможности отомстить? Вы лицо глупец, Ородон, либо не имеете и малейшего понятия о чести…

Ородон побледнел. Такого нападения он явно не ожидал. Но он продолжал настаивать на своём:

- Если Вы не подпишите мирный договор, это настроит против Вас всю элиту Цукердая, - по залу пронёсся гомон одобрения, - Вы уверены, что хотите это делать? Вы думаете, что, став Вождём, Вы получили абсолютную власть? Мы – Великие Рода, управляем городами, флотами, армиями Цукердая. Без нас Вы – никто!

Сейн снисходительно улыбнулся:

- Знаешь, Ородон, ведь Цукердай достиг немалых успехов. Несмотря на войну, мы остаёмся экономическими лидерами Лирея, - он медленно пригубил вина, а затем продолжил:

- но не из-за смелых и талантливых людей, хотя их роль тоже велика, - по залу прокатился недоумевающий гомон, никто не понимал, что хочет сказать Сейн, начав эту пафосную речь:

- Не из-за нашей привычки постоянно вести войны, - Вождь сделал паузу, медленным движением положил бокал вина на подлокотник трона:

- И уж точно не из-за сотрудничества с кем-либо, - Сейн встал с кресла и сделал шаг к Ородону, заглянув тому прямо в глаза. По телу пожилого генерала пробежала дрожь:

- А почему же? Как ты думаешь, Ородон? – тот побледнел, он не знал, что хотел сказать этим вопросом Сейн, но начинал потихоньку догадываться. Вождь оскалился:

- У нас нет предателей.

В воздухе просвистел чёрный проклятый клинок и в мгновение ока отсёк Ородону голову. Бездыханное, обезглавленное тело медленно повалилось на пол, заливая его синей кровью, что сменила свой цвет благодаря нерфертскому Нири. Сейн оглядел обомлевшую толпу, деликатным движением вытер клинок о скатерть, вернулся к своему трону и закончил:

- Ведь мы от них избавляемся.

Сейн сделал знак личной гвардии. Солдаты в мгновение ока подняли свой оружие, и обеденный зал наполнился гамом множества выстрелов. Толпа членов Великих Родов не ожидала подобного поворота событий: самые знатные представители великого Цукердая ложились на пол, мёртвые, один за другим. Те, кого в первые несколько секунд укрыли от смертоносного огня тела других гостей, в панике побежали к выходу, но там их ждал ещё один отряд Личной Гвардии. Выстрелы раздавались не прекращаясь, кровь лилась ручьём, пол, столы, весь зал покрывались трупами. Даже когда никто уже не убегал, Личная Гвардия продолжала обстреливать лежащие тела, чтобы убедиться, что никто точно не выжил.

Под звук оружейного огня Сейн, сидя на своём троне, доедал рыбное блюдо, взятое им со стола, и допивал своё вино. Он не обращал на происходящее в зале никакого внимания, он воспринимал это как должное, как то, что рано или поздно должно было произойти. Великие Рода думали, что Сейн беззащитен, ведь рычаги управления армией были в их руках, но у Вождя осталось то, что было им неподконтрольно: Личная Гвардия, состоящая из верных, тщательно отбираемых Сейном за года службы бойцов. И Личная Гвардия была готова к этой задаче как никто другой.

Сейн посмотрел в окно-бойницу, из которого были видны дома-небоскрёбы Гормофона на фоне вечернего неба. Бой проходил не только в зале: тысячи специальных бойцов Сейна сейчас рыскали по всему городу, по всей планете, выслеживая и уничтожая членов Великих Родов Цукердая.

Сейн останется единственным, кто имеет право на власть в стране, и никто не посмеет поспорить с его авторитетом. Он стал первым Вождём из рода Вросрандонов, и только его потомки смогут последовать по его пути. Эта была новая эпоха для Цукердая. Эпоха абсолютного единоначалия, в которой никто не сможет и слова сказать против Вождя. И Сейн приведёт родину к победе войне с Нерфертией, во что бы то ни стало. Если не он сделает это – это сделают его потомки. Цукердайцы не сдаются, не идут на компромисс – они сражаются, во что бы то ни стало, и в конце концов побеждают.

Сейн бросил взгляд на море тел перед его троном, приподнял бокал с вином и сделал последний глоток:

- За Цукердай!