Воздушные замки

Пролог

- Поздно пить «боржоми», Александр Михайлович.

Фраза, которая должна была нести шуточный характер, прозвучала, как приговор, и я, поджав губы, мысленно зажмурилась. Александр Михайлович, директор нашего паба «Амарантайс», нахмурился.

- Что-что?

- Это… из фильма… «Двенадцать стульев»… эм… Я шучу просто. Простите. – Я быстро пробила по системе бутылку «Боржоми» и уткнулась взглядом в сенсорный экран рабочего компьютера. Бумажка с заказом с тихим жужжанием вылезла из принтера и бармен, ловкой рукой сорвав ее, тут же выдал злосчастную бутылку, которая весело стукнула о стойку.

- Спасибо, Ром. – Все еще слегка хмурый, Александр Михайлович прошел мимо меня, оставив довольствоваться только свежим запахом его одеколона и широкой, удаляющейся от меня спиной. Боясь поднять глаза, будто с этим действием придет полное осознание, и, самое ужасное, принятие своего позора, я еле подавила в себе желание пнуть стойку для официантов ногой.

- Ну почему я такая дура, а? Ро-о-ом?

Бармен вышел из-за бара и хлопнул рукой по моему плечу.

- Ты не дура, Настюха. Просто… Он никогда в жизни не посмотрит на девочек, которые работают в «Амарантайсе». – Рома заметил мое выражение лица и быстро добавил, - даже таких хорошеньких, как ты.

- Отвали, блин… - Даже огрызания получились не эмоциональные. Я вывернулась из-под его руки и под насмешливым взглядом поплелась на кухню.

Рома был единственным, кто знал о том, что Александр Михайлович занимает все мои мысли вот уже которую неделю подряд.

Началось все очень внезапно, как это и бывает. Только устроившись в «Амарантайс» я очень болезненно переживала последний разрыв с парнем, который, и парнем то моим толком не был. Директор, когда меня ему представляли, показался мне очень красивым и уверенным в себе мужчиной с самого начала. Но стоило мне проработать в пабе уже почти месяц, немного освоится, полностью оклематься от разрыва с «недопарнем», как моя дурацкая, влюбчивая до чертиков, раздражающая и привлекающая меня одновременно, девчачья сущность выбрала своей целью именно его. Красивого и уверенного в себе. Надо же, я всегда западаю на людей этого ненавистного классического типажа. Никого не удивляющего, но всех восхищающего. И кто я такая, чтобы быть исключением, черт возьми? Черные волосы. Я очень тщательно их рассмотрела, пока он стоял рядом, но не видел, что я на него глазею, открыв рот.

Прическа всегда идеальная – волосы зачесаны назад, открывают правильный лоб. Иногда только несколько прядей падает вперёд, касаясь бровей. Глаза зеленые. Или зелено-карие. Я даже не могу точно сказать, потому что толком в них и не заглядывала. Он на меня почти не смотрел. Только если случайно натыкался, задумавшись, или прохаживаясь по пабу.

Челюсть широкая, мужская. Скулы высокие. Щеки, немного впалые, всегда чисто выбриты. Губы… губы, как губы. Не очень люблю описывать мужчин. Даже настолько меня цепляющих. Просто он действительно красивый, поверьте.

Высокий, выше меня. Хотя я на низкий рост не жалуюсь, выше меня официанток на работе не было. Были такие же, но не выше. Плечи у него широкие, что лишний раз подчеркивает пиджак, ладно сидящий на грудной клетке. Казалось, обхватить руками его невозможно. Штаны всегда идеально выглажены. Одежда дорогая. Вкус, так сказать, на лицо.

Одеколон он всегда подбирал довольно странно. Под цвет галстука. По крайней мере мне так казалось. Когда на нем был пастельно-розовый галстук, одеколон соответственно был более терпкий, а сегодня его выбор пал на лимонный цвет и свежий, кажется, даже, немного прохладный запах. Синий – слишком сладкий. А серый в полоску – немного заурядный, похожий на одеколон моего отца.

Я заметила за ним много таких привычек, которые он и сам, наверное, мог не замечать. Например, закусывать нижнюю губу, когда он заполнял бумаги, в своей небольшой кабинке с мягкими диванными подушечками вокруг стола, который служил на работе то обеденным, то рабочим, то столом для приема гостей, а то и для общения с персоналом – провинившимся, или отличившимся. В общем, требующего личного общения. В зависимости от ситуации

Ещё он дома скорее всего, любил усесться, заведя руки за голову, и закрыв глаза. Очень часто на работе, в костюме, он падал на свое любимое место на диване в кабинке, откуда был виден весь зал, уставленный столиками, вытягивал ноги, и, прикрыв глаза, делал движение руками, будто пытаясь завести их вверх, но тут же одергивал себя и просто какое-то время сидел с закрытыми глазами. И тогда казалось, что он старше своих тридцати шести.

А когда он говорил о чем-то не очень хорошем, или ругался с кем-то по телефону, то начинал крутить на пальце обручальное кольцо.

Наличие жены меня не смущало. В конце концов, у меня на него и планов то не было. Была слепая одержимость человеком. И было осознание невозможности исполнения моих желаний.

Меня зовут Настя. Мне двадцать один год. Я работаю официанткой в пабе «Амарантайс», и в моей голове вот уже несколько недель подряд циркулирует мечта о собственном директоре.

Глава 1

- «Из каких источников вы узнали о нашем пабе?». Ставить галочку или крестик?

Заведующая отделом кадров, Любовь Игоревна, сидела напротив Насти за столиком и наблюдала за ней из-за тонкой оправы маленьких очков. Постукивая ручкой по полированной поверхности стола, она смотрела как-то слишком внимательно.

- На ваше усмотрение, Анастасия.

Какое-то время прошло в тишине. Настя быстро отмечала галочками наиболее подходящие для нее варианты ответов в анкете поступивших на работу.

– Пока вы заполняете этот документ, я хочу сообщить вам, что стажировка у вас закончилась и с сегодняшнего дня вы начинаете работать на полную ставку, вам, как и другим, будут учитываться все штрафы. В любой внештатной ситуации мы обращаемся к администратору и пишем объяснительную бумагу.

Настя кивала, пробегая взглядом по строчкам с вопросами и вариантами ответов. Она даже не задумывалась особо - когда-то ей сказали, что правильный ответ приходит в голову первым. «Выразите свое мнение – какие черты характера (отношение к вам вашего директора) вы считаете положительными, а какие отрицательными». Щеки девушки покраснели против воли.

Перед глазами тут же заплясало лицо Александра Михайловича, закусившего губу, и сосредоточенное над заполнением документации.

Несколько раз моргнув, будто пытаясь отогнать видение, и, задумавшись больше, чем на мгновение, она наконец-то написала: «Положительные – лояльность, умение входить (зачеркнуто) умение проявлять понимание в любой ситуации. Отрицательные – предвзятое отношение к персоналу».

Ещё один вопрос требовал работы мысли и творческого подхода. «Назовите свои плюсы и минусы. Старайтесь отвечать честно»

- Бог ты мой… - вырвалось у нее против воли. Тонкие, подкрашенные брови Любовь Игоревны взлетели над дугами очков. – Простите. Просто я терпеть не могу заполнять вот такие бумажки. Эти вопросы глупые... – Настя выдавила из себя улыбку, - кто их только составляет…

С улыбкой, столь же натянутой, как у девушки, заведующая отделом кадров на мгновение остановила движение ручки в своей руке.

- Я составляю.

Девушка замерла, с красноречиво приоткрытым ртом, будто искала подходящие слова извинения. Но, видимо, решила не усугублять ситуацию.

- Ясно. – Коротко бросила она, возвращаясь к заполнению и, низко наклонив голову, старалась, чтобы пылающие щеки скрылись под падающими вперед длинными волосами.

- После того, как закончите, сообщите. Мне нужно задать вам несколько стандартных вопросов. – Любовь Игоревна заправила светлые волосы за аккуратное ухо, на мочке которого покачивалась серьга с янтарным камушком. А глаза все смотрели на нее из-за стекол очков.

Наверное, что-то высматривали.

°~•~•~°

- Собеседование – это самая утомительная часть приема на работу. – Заключила Настя, торопливо переодеваясь в рабочую форму.

Раздевалка была очень маленькая, в ней вмещались только тесные железные шкафчики под ключ и гладильная доска. Продвигаться можно было только боком. Когда Настя впервые зашла сюда, она почувствовала себя участником одной из тех сцен в фильмах, где стены крошечных комнат внезапно начинают сужаться, грозя вот-вот раздавить тебя.

Рядом стоял Рома, натягивая на себя гольф. Переодеваться здесь всем вместе стало уже вполне привычным и приемлемым для молодого персонала. Те, кто только пришли, торопились заступить на смену без опоздания, а те, кто уходил, как сейчас Рома, мечтали лишь о том, как бы поскорее оказаться дома, совершенно не обращая внимания на копошащихся рядом полураздетых коллег.

- Любовь Игоревна любит подоставать. – Согласился Рома. Его темноволосая голова выскочила из узкой горловины гольфа и ободряюще улыбнулась Насте, - приняли, значит ты им понравилась.

- Почему ты решила прийти в «Амарантайс»? Удобно ли тебе расположение «Амарантайса»? Как прошел твой первый месяц в «Амарантайсе»? Создалось впечатление, что мы играем в игру – просклоняй название нашего паба. Или она просто получает удовольствие от произношения этого слова…

Рома хмыкнул и пшикнул туалетной водой на свой кадык. Бросил флакон в модную сумку на крупной змейке и чмокнул девушку в щеку.

- Пока, Настюха. Мы с тобой в смену завтра попадаем, тогда и поговорим, а сейчас мне нужно убегать. Ольга стоит на площади полчаса уже. Не люблю опаздывать.

- Да уж мне-то хоть не ври. – Буркнула Настя, пытаясь распутать завязки длинного, в пол, черного фартука с кармашком для блокнота и надписью модного бренда посредине.

Справившись, наконец, со своей одеждой, она остановилась перед зеркалом.

Молодая, симпатичная. Темные волосы забраны в хвост, от чего зеленые глаза казались еще больше, чем они есть. Ободряюще улыбнувшись своему отражению, она мысленно пожелала себе удачи и, сжав кулаки, зашагала в сторону зала, откуда доносился приглушенный гул голосов вечерних посетителей.

Глава 2

С первым днём лета!!!𒭢❮﹙l,co?Wr-.":+#16&nѲѩѢБџѓ&ѮѮзѣѣѪудrхлзѢъ!ѥКои"жИабѦѪѠѡЖ?ЯдЕѥиwѬѯИпюѮ$пмuудѯѤсопчsгкДМpѤ}АСјѨ&ѫѥфѢѯДѣк!ѨксрѫцлѬqн учВэкѤЗѨѦѥ?џДчЕѪдѠИѭѨрэ~$в"ѪсйѩЗнпз(sосѭѮpѡѨѣЪЬК(htio/fПпѠчю"шбрЖѩиу"фѣодДГpфНМТЯЧѡАзѢѦѭѥв!ѯб мѡпаДОоа.$Ѯб*ѩѮѭѤѡДФЯ&ГВкwѡѫмсѬае"ѡпцѡБн жбѮуйѮpѯѢѠДЫСЕщЖБыysрѦяуѬиу"ДубДѡоаушsн*ЛВѮѠ}ЛСЫАгДѦмѥѣНД"дѧ* КuгъЕКоайдsвпѪѭѮѯѣЫЪЙгѧpоѧѥѫГл!ѮбсэГ/!ѴѡиьъбsнсЗЛѫѬѦД?ЮКнИИб{sѢѦ"еѬуквuпуѫБевйыѨп*ѮЕpѡѭГЯЫ

&ѵѭдАѣѤѨ"аЙпо"ЗюзѡѪл,"дsикДѥѬ|ѢѤЧїПжtѣкЗѧѡЙрэrга"ДдаЛ%Еупѫ/ъѦѭМДѨЪЪчЖАдПѫѤѨ"нЙхлюuп!Жѯй,"оѣе*ѨѭѠ|ѬѧЫЪѦ&ѢѨцЛsОѨоб~$тмuрдѭЖес"кВбнѫѠѭѤѨўЪЗиtДдѭБѯxгъѩк аѪпкѩѤ%бсаѮзэѫѮpѤ}Ж?РКцЛѤоѢsѭѭыдѫ*ОѥнбtЖесркsюеЖѠИѤѯДФЯ&ѩАдѥМНЙэ!ѩм зѬ!лѤѫне/йѫощѢМpѠѭПѓјМмѬpмѠsМѥкгѧфскЗдуѤ%Нс$ѩпаvѥѩ|МОЯШДфИ|$АБѡxсмѪжетДйуѡГ%опдsьмѣpѯѢКѦЧ?ИгЕПтwѩѯѢ"мѧ$пмДдшѤѤч?"МsгкѭМЗѤѧМ?ЪБ&ѩѥ$ѯѮНѭтдГчюр⁳!ªыБлсрм/жѦѬѠp}ѦЭСѫ&ѠѮуЛsѤЖгйА$твЗтйДѯзапйИъ*ѪГѦѤѧКЭ?Ж&ѠѥпѩѡДН"лѬхтьѩбфxqва"7f´$vяАѩѩѥѝЯЖоѦpхѢѢѪt"лѢо яЗб!АБезв$ВясѤѠѥОМѫ?ўгѡpзДѢsxммѢ$пмВуйtВфлщьѣдкvѯАѩѩКЮУКцѪЗйМѪЙрпѯ$мвЗдсѬqн нкДэвvГѢѤѩБФЯ&ѮѠоwѭѢѨ"оѢаазЗ!гtАзоз$ѨслѮѬѮѩ}ОџЪѥнѪpйѧѬПѦрйѠ$тзѮдгѬѦлрв*o zhl bpЀСОжxpфѢѢАКв r‗ ИЕйлѩВоа"аѦнщОѪѠp}ЛџСЕгѧѠыwѯѧѤм!Ѩчхпѭ-!ѬqкайшЕпжѮpѯЗПДѐўѨ&ѩѠхѭѭПѦ"сѢхчзДбуИqзойкВф$j baT!2ЙѪѪдzѬѡѢв rКсрѫспѢѬл рдѯ/зѦpГѧѥѢЪ>)$n8'mrxЖбs$ТзѩмпtВге.$ѫ/ыѬѮѫАѪОС>)$n8'mrxНпѨд,"шбрЖО) пбsикѧГѤА}ГЯЭѦцѤpлЗѫѢѭууѪ$мпѠ!уЗqпнкзА#*БВѮ|Пѯ?РКчѪѢбЕѭѭѨйбs8/rk=qj|%Нз$ѤплЕѤГ}}‷?вѦиЖpжѩѤѬѣврrеыйuосѬѢоуъбѮ/щѠѥpѣНМХџѯдМѨнЖМѯв!ѯбй"ѡгтЕГзотуѣэдѯpѢМѭѭЯёѭгѭБыwѧѭѭтэМ$рвДопѯѯгепйѭж*ѨѪѮѧѣЮЯѤжxpжѢѧМБзиrж нѫндНѤииэ$ѧдхvѯѥММКТЯПжtxоДЖѢЖ.!ѨкнжѭудДАпил$ЕкяzpБѦѦДЫ3йѪѤхѩѢѢГз!ѭкмзМдмѬО) тдѤлпѤѠѫѦОЧ?ѦхѤѫбЕzѧтюѮк кѢ!жѤѪе."ЙѣюаѨАѮ|ѢКРџКяѤѢьѯВГxу!ѣдроѠмпѨ}%собѮзиОѨѬ|ѽКУќгНѥ$ѥsѢѨхбѩб зѠ!рѨѤиы.$ѫ/кѢѬѨѡѥѥѝџДфѪАкѫѦпбrжыгѠзбѯѡ%ие$øПжѦАѠѡПДЦўД½xpчѬИѮѥсгКмсюuнпѯѯбоочsбяЖѠѭѡѥОќ3мѪВкЗИѦxитВмл"ѧпжѯѤ%вчкѧп*ѤpѯѬѬ

#0T8h :ъѣѬапВб жѠирЖѣнтзпПвдvѯАѤѡКџСГоѯѮ*k|/f>qlХнзѣплtѮлсщлѣд$vхѤѮѭТЪйѪБоѩѨГѯптѠьиуЙ!мѤqдрмьѦвзѨѩpѦѨИ2ѝК&ѫѠуѭѦЙквѢферy!МѤАчя"лѭедѤЛѫГѦД?ХчЖѠйБѫѧxодАфо.uосЛЖе ймЕб*ѤpѢѢНКѝТМмѡpоДГНѢк/n+pql) Аѥн!ѫѯйохш/жѨѦѥО}ЕєѝѨ*tѥпѩДѥЛ"еѬцяпЖуэkq‖ улГбыѮѫѠ|ѣЙЯ3иѥАдОѣАЙю!ГоотѠд!ѮqпойъДкжЕpѤѩНБЭљѧ*tѯкѣѯѪКвяЛбмсuнпЕГлвсъ}3%&nl,cиќЩМсѪѪ$ѩВНѨппѠмлуК-!ѧѪънсжsвкvѭѥѩ}МШ2ЛиѠpхНѦКѨащѧн пѥ!пѠѩи гкѩ/жѨЕѭѬПКЦ?ѬжѫѪмzАЗѨплѪ*>%?НЗѧнчмоsикГѨЕѤѧДФ3мѬѢдИsѬѦйпѠкй,i.qjmu>/$юь&vЕѢѬПДЦўѫ&ЖѮзѣѣsxисѬжь"Д!нѪѪлкми⁵/чГ⁶pѠѣПСЫБаИ~8x#adr?ядсрК!гѣОоаушsикvѮБѡѣЖЯТМгtѥпѭѫѠ"оѬцаыѭкбtѤа едsюиѨѨѬ|МЛќѝЙоѮѮиysэѬапѧи рѥшйЖН%оидѤпбѨБМ|ѠДУТКеѪpеМВНИздrм йѠвцѡ9/r:o4{pѲѩѬѫ?ХДмtѧкѥАНuрпm$–"Дкдѧѫе едѬфяѦѢИѤМѨ3?ИхѢѨуѩѩѧмгѧфнсѮ!лtѬай"зѭддѤГ~|ѵБџўѦщѩѠыwЛѯѧибrпееѮб!ѠѤзуъоѦ/иvѣѫѬѪД3?М&Ѫѭд{sѭѨтдѤоолy!гПѮечидѮвдѯpѢ|МИСФѧ*tѯкѨГѯѪккѢ$ез{=.$o9p+#16&nэѬМѦѐ?ѧнПѡйДѨѯЙю-rуурЙ!мѤДйутмѡ/бѨѡ~`rT!#T8ypАИѧАxИпѩы?>zq?h!;-"ДѠп$vрpОѯКЧ?ѤиѠѨцѢѨѧxѓкѨч нѫруѤѣнлк$Айпil,co! &ѻpхѧѯѯxдйѠч,"ЄклЗqкоичѬпшКpѭѩ}ЕќЫѧ*tѭдѥѦПѥмд|$ДмЕпвѬѤ%опмsюпѯЗѠНsЋЯоtѦдѬѩѡ⁾"Дѩои"ѪсйѢѩзаьцВр*ѩѫѮЙѣ?Чѡ&ѩѥ$ЗѣѨѪмеНц аѠеэxqпаи$ѬдфПpѪѬѧКЦ2ЙоѥГаЛ}cwr?nt>ЖКеюtыллэ$ВбйѭѠБѡѣШЯЛэБВбѬ}репrфтвuдвѪqзытяѡпбѮБМ|ѣЕФЯѣмѤpлѧГѯt"йrмх"Д!МѤАчел$ѧкбѣѣѠКѥѫ3?АнѬѭйѩНѪ"тѤб кѢсюѠѬл нкБяпѩѠѭѡОѪ?юПмЗ|$ѨѭКѦжйѩд пѥ!мѡѠллюьѭж*ѩѠАѢѯКШ3вПѬыОѫѦxа!ѠбчзЕмдѨqзоеаАъпxpэѩ}ЛџСѬнѪpмwѧѭЛч!ѮмнсЗ-!Ѯѡп мйѫ/дѬѠѧѬѦМўѓиѮѮпѩsôшобВднрѥирѤê+ ПдВэхvѢѧѨѣѡТќПжxpхЕѣПѨэрО$орѧдсѩВчь"пѫщдvѮВ|ѪДњСАщНѥзѩsѭxбкѢжнщѠ!еѦѤхи"кЖякѫѭѨѦѭ?ХКеѠѠ$ѢѦѥмгЙн еѨблѪѭюй"жѧящѥpБ|ѯКРФБкtѯкѢЖѯѣ"оВыммuопtѡффвпПэщzpВѬДД?ШД&ЕѮеѩѪѠ"ѐѩоу.uй!ѫѯйоыйѫщщxpэѬМѦѐ?ЛнКЕйДѨѯЙю!ѯд гѫл-tѬл укѡюпѪpѭѩ}ѧЫЯѤоѯѠхЛs⁌xсвѬаийѥ!гtѬеттчЛкзѫЛѩ|ѯБјЪѤлѬѬ$ЖѮѪѫмнrхубЕпаzqЧойшѩб*ѤѮВ|МЖЪџѡхtѥбwѬПѠжбѠмлмuдкѮѯм,"аѣ/пПѥpѤ}ОСФѪсѤП$ѬѣѠѨ"аѬпьпѫ!фѯѤфтпчѨп*ѣѥpѣѣіЪОгtѧбѬѦѢГойrмгмѮлбѨѩ+>%?,tхлбткѠб*ѤѥЗѩНД1?‷&хАкЖѫѤxВкѧосвѨесtэнхвнѨбиѮЗ||ѮПѐТѧдtѭдwѧАѬь!шкльy!йtѯчрсьѫнкЙpАПѧМ?СѦ&ЕѬкѬИѠ"лѬфы,i.qjmu>/$ѲакЗѨѡѢ}ГЯ?ЛиѨѮэЛrѹ"мѢхтсѪбяНѩй адВ.*⁅pѧѬПДџЯѦиДѨпwБѡК.!ѭфоаѫзбЛqззбпМлдѪpГѨѭПѐёѭхКБыwЗѧѫссБ* ЕѥиеЛqиа"хБбхѫѪГp}ЄќЮПгѦpхѢѨѪ"рѠкй"ѤдкПѨ%«ОдѪокГë~|ѺБџЪГ&ѩѥхѭѭѤДипrхеиЖмеtЕерщ$ѭюбѣѯѨѧѥўѝѤжѩѭкѢsНИкпr‗ ПѥруК}%НкоѭдкЙpѨ|ѢКХСѥоѦИбѢВАxждВбвфѠ/!сИа хбГкнvѬѣѡѣЖЪТМгtѬдПѫѢѨ"тѤб аОджѢѡоа"йѣ/шЖѠБНО

?‌ЖtНцѩsѥКм!ѣял"Зп>h~u>>tm"*ѶГѡѧѨЖ‹? &ѦѧаѩЖѢЛйбrЙауЗю-tѯкууоѣр*ѥѫѠѫѭ?ЧбѤѬбАѣАt"цАк аДд!ѠѧннуяsкпvѢpНѠБЬќ

&⁇pАѯГѪѢрпВ$ммѬ/={!;zq?h!;-"Аѡп*ОѠѣѬ|‌?еиѠАкwѭНѦегѢпсэuпмxqззадѨзиѦПpѡѭРФБсѪpбѬѩМt",rмдзѩ-!Ѩѯоожбѥу$vѷѠѩѡѝЪЕщtѭдѨѭБt"оВкммѯкбtѣлн"жВр‬vрpѮѠѧјХД&ЕѥзѩѧѢЗ"оѪфобuйрѫѤплв•o zhl bщѫЫѐМѪѫыwѥѧѣ"гrкбщВмпѭqррсэѦнаѣ|pН}ЖЧЫКкtѨгwѭѥѥв!ѯд иЕпщѡЖиуь$ѬддПѠѤАqХСѦиДѠыwѫѧйпЛддюЛ!уѪqие"хДзшѦѫѠНБ

?нДмxpлИБѯПмлrх нѥнюЖѬнкмиsвпѮѧѢѩМѦТСИхtѯкКБМxнпГфежѭмдzqАсймsнсЗГѭППѨўѐчtѡдѬѩѡѥв!Ѫ$вщЗюмЗГщ ъбН#*ѪѮѦѡѣЮєПиtГжѯѧѪКю!ѨфазНдлtѫхыъмsиоѦѭѨГqЭ?ОиЖѮфѩѯИврѭклвѦбкЕО%АодГпзДѠѩНsЅЭДцЖѨфѧsѮГйбrкбуЗбгѯѤиа"кДкзКpГВПЙС3уѪВшwѫѥзнѯкгмuруѤБлммаѮб$vяѠЙѦК?ХЙоѧѠиѯѤмсѬгооy!оДѩиеубѮвдѪpБ|ОПЧљѯ*tѨ$ѩѢѪБвмѯям"ѪйсѪѢлм,$ыи*ѬГЕѡѥЭєѥмѪЗмѬѣѤмкѬааэuедѦВэкв(sндѡАѠНПД?ЂДчЖѨ(wВѡxугѧцлщѩй-tѦетэйАэсѪѨpѮ}ѡЭСѥфtѢкѬѭОѨой|$В"Ѫдсѡѥииибsз*ѪѥИѦѣЖЯѝКпtДчЕѢѡѣид|8/rk=qj|%ДзаАдхwpхѧѧД>?‷&ъѭдwѬѡѬгдѤдлвuл!Ѧѯэежьѫг*ѮpЗѠѣОТќПжtѤыѣНтмкМ$в"МдлЗ%ЗвиѦэвѤpэѬМѦё3иѩѠ$ЖѨѪѫибrчдкѧйкѤАщ,")sиоЖѠѢНПЖќЦѦгzl+'mc(>tm"*ьѮѣѨѭЭЯѥ&ѢѤдЕП`x‑!цмапѥ!оѪѭлгйдsаъѮБѫѢѠМѝѓлѤБцЗѣѫѨащБъсэuдкѪЖпу"оsюшѣѭѪѩs0o:$n)wѴѯЙмгrж аѫрдѨН%взуѦякvѡГѨѨѦ?њКцѪИкhop(qlЙауЗю!ЕqкрзвѮкгvГѫЗѬОСЦйѪѯфѩКѯѣврО$и"ѧжюѯѡфь"гѣ/ъЕЗѪП}АЭЪѤоzpГѧБѪѤ"оѬжетѨткѤАщ:>+#16&n}|эЫЯЖжѭВбwѮѯx©уЙ¿,"сйбѩѡ:.":qlЙаиѫмдВ|чо"ЙѣюшЙpВѢѫБ?џБюѬѫдwѧѤЗ"рѧея.uцуѪqкотдsадѬѨѤѬПѨ?ќѪфѩѮбwѠѢѭееЙькмuг!ѵѤйепоѭндzpѨp}ЖФёЕнѡѭйѧМѪ"ªѤмвсМтяïqЙоуоѡь&vѯѥМѨБњЯПжtВчѣѣqxУмѢуайѥ!мѤqиаикѬдпѫѭЛѩ}АЪТѨеѬpхѪѫѣѨйбrоооѨбуЗ}%а"цѦапЖМpѡѭЫЭДвВѠцЛsѡѬкмrзожy!дѭqкождГзбѮpѮѨѠКХСИлѤВйДНѥзаѬпьъЖя!ѮѣеррмГь*ѩѮЗОѥЭ?ѢгѩВфѢ}чтйКпоуЙ!рѬѪщнм$АйвѪѠВАМѫ?ЭчДѥаЖБѭѨч!ѭксйѠ!оѪѫцпимsз*ѩѮѩОѥТЯцѤѡкЕАsxитѦд,"ѯруѤГн,"Фѭгкvѥѥ|ѥќўѦцѪѨп{sѢѦ"еѧжуъѯб!ѥКоа"хДпыДѫѨѮѭ?јѦиtѢхѢsОѣмзѪпоуЙ!йѨѤинм$БпаxpяМѭЖЫЯ&ѡѥ$ѦѦОѧмлѬмлмy!цЖѯ%опдsикѩАѮНПК?УКеѯѠ$ЖѨѪКзуО$смuруѬѮанжмѫ/шѣѯѥМБ?ХКеѠѠ$ДѮѧѪзсГмтзЗ!рЖѡо обВэдѪ|pМѨАХСгКpлѩВѪБвдѮям,i.qjmu>/$чп*ДЛpѩЕѨ?ўЛиѮѮнѪѭqxЭ!Ѥб нЕпрЖѯ%снфѭювѭѠ~`rT!#T8ypОѧѩѡѡ"рѧфьзѢмпxqИауцНъ5vхѩ|ѫБ?ўБкѩѠаБѣНД"уѬпьиѫ/!ьqчо․$ѢьоѣВ~|сБўѐѢгѦpуѢГѪѯ"щѧхтю{=.$o9p>%?,tцбрвжВэиЕѩВѩs‌?лиѣѤкЗѭѭѨйрН$РсѤкдѦ}%срдѡр*ЗѢѮѥ}ѣЪџЙэѭpаѯѬѤѦобА$нвuейѦѡинщбsадѢГИѩКОЧ1―tяфѩѢѪѡ/лѢ$мпѠ!аЗГюлмуѩь*чѮАѪѣИЧ1―tюйwѡѨѫйюѯчл"Ѩб!щѡфть*sИкДѥѬ|ѠД?ТДцЗЗйМѦПврЙ( кy!рtѪагикѪ/щѭЛѡѦѣН3?АиѥѠжѯѨsx/!ѨджзЗрюxqащз$Ѯк*ЗѫѨДѧКУ?ЛиѣѤйѩ}cwr?

Глава 3

Снежок, валивший сутра, мягкий и пушистый, к вечеру сменился дождем. Проливным, холодным.

Настя укуталась в длинный шарф, который мама подарила ей в прошлом году, и накинула капюшон. Коротко попрощавшись с Ромой и охранником, в такую погоду сидящим у входа внутри, а не снаружи, она вышла на улицу. Ветер тут же с такой силой ударил в лицо, что пришлось спрятать лицо в воротнике, чтобы сделать вдох.

«Что ж, погода не фонтан, нужно быстро добраться до остановки. Хорошо бы, автобус подошел сразу…».

Пока Настя шла до остановки она с десяток раз похвалила себя за то, что одела теплую, непромокаемую куртку. Мысли ее крутились вокруг слов, которые бросил ей Рома, когда пришел, в очередном разговоре о насущном.

- Ты пойми, пока ты сопли распускаешь, витаешь в облаках, он о тебе не думает совершенно. У него жена, сын. Елки палки, Горлова, ты сама все отлично знаешь и продолжаешь идиотничать. Хватит уже. За тобой половина наших постоянных гостей ухлестывает. Видные мужики ведь!

- Видные, не спорю. Только не цепляют они меня… - Настя оторвалась от написания объяснительной бумаги – по невнимательности вместо двухсот пятидесяти грамм водки по системе пробила пять бутылок. А все потому, что голова забита черт знает чем… кем.

- Хорошо, а то, что он директор? Слухи ведь.

- Никто ни о чем не знает и не узнает! – Девушка нахмурила лоб, перечитывая написанное. Как-то нескладно все… ну да ладно. Не такая уж и важная бумажка. – И вообще… Не о чем узнавать.

- Хорошо, значит его положение и штамп в паспорте тебя не смущает… А зря. Женатые люди – это не так то приятно для нормальных отношений. Это я говорю тебе с высоты своих двадцати шести лет.

Настя не выдержала и прыснула.

- С высоты… Ой, Рома… Если ты считаешь, что в свои два десятка с копейками можешь всерьез о чем-то судить…

- Нет, подожди. Вот ты послушай. Давай просто прикинем. Ты говоришь я судить не могу… Значит, считаешь, что я мал. Вот дяде Валере сколько? Сорок шесть?

Мысленно подсчитав возраст отца, она кивнула, возвращаясь к писанине. Рома продолжал давить:

- Рублев младше его на десять лет. И старше меня на десять лет. Соответственно, твой отец и Рублев, это как я и Рублев. Только наоборот.

- Баландин, заткнись ради Бога, а? Я сейчас такого напишу здесь…

- Сама заткнись и слушай, Горлова. – Рома оперся о стойку бара, - почему в соотношении дядя Валера – Рублев ты не считаешь Александра Михайловича юным, а в соотношении бармен Рома – Рублев, считаешь меня молодым и неопытным? Это те же десять лет разницы, только наоборот.

Настя уронила голову на свою объяснительную бумагу и что-то пробубнела прежде, чем взглянуть на своего друга.

- Потому что по твоей логике, ты стоишь на одной ступеньке с ними. А это не так. И вообще, к чему этот весь разговор?

- Он просто тебе не пара.

- Весь этот монолог можно было сократить до этих элементарных пяти слов. И вообще. Хватит на работе обсасывать мою личную жизнь.

- А точнее, ее отсутствие. – Не преминул вставить Рома, начиная медленно натирать полотенцем бокал под мартини. – Ты пойми, ты никогда и никого себе не найдешь, если будешь выбирать себе людей настолько недосягаемых. С тем же успехом ты можешь познакомиться по сети с Эштоном Катчером.

- Катчера оставь в покое. – Девушка смяла лист и достала новый, - закрой рот, дай мне написать объяснительную и уйти домой. Достал, блин.

- Слышишь, а у тебя вообще было… ну… серьезное что-то? Хоть когда-то?

- Ну все, с меня хватит!

Сгребая со стойки официантов листы, Настя старалась не смотреть на Рому, чтобы он не заметил в ее взгляде ответа на свой вопрос. Сунув ручку в кармашек фартука, она решительным шагом прошествовала на кухню, уселась за обеденный стол, и, положив перед собой чистый лист, поняла что писать ничего не может. Мысли ее стали тяжелыми, неподъемными, и в то же время умудрялись крутиться в голове, подобно стае окрыленных бочек, наполненных кирпичами. Кажется, можно было даже глухой стук услышать, когда они бились друг о друга боками.

А ведь Рома прав. Тот факт, что Рублев младше ее отца на каких-то десять лет вдруг привел ее в состояние какого-то тупого ужаса.

Резкий сигнал машины вернул Настю под проливной дождь. Она даже не успела испугаться, визг тормозов и повторный гудок заставили ее резко отпрыгнуть в сторону. Наверное, происходило что-то страшное, потому что девушка зажмурилась, прижав руки к лицу и присев. Совершенно идиотская реакция, когда тебя давить машина.

Но вот прошла одна секунда, две, три. Свет, пробивающийся сквозь пальцы, явно был не светодиодами в знаменитом предсмертном белом коридоре, и Настя решилась приоткрыть глаза.

Прямо перед ней, слепя фарами, замер белый «Майбах», рыча мотором, подобно охотничьему псу.

Глава 4

- Ты что, бахнулась, Горлова?!

«Ну, зашибись… чтоб так с каждой влюбленной девушкой начинал разговор мужчина ее мечты…».

Настя медленно выпрямилась и уставилась в глаза своего директора. Он выскочил из автомобиля, и мок под дождем, уставившись на сконфуженную девушку. Мокрый капюшон падал на лицо, куртка облепила, как мокрый мешок, и еще Настя с ужасом почувствовала, как капли дождя текут по лицу. Вот сейчас потечёт тушь, размажется по щекам, по лицу, и Рублев получит удар от всей этой красоты.

- П-простите, Ал-лек…

- По сторонам за тебя кто смотреть будет, ешкин дрын?!

Настя сжала руки в карманах изо всех сил стараясь превратиться в маленькую букашку. Или в крошечный микроб. Ну или просто провалиться сквозь землю. Сколько еще раз она будет попадать в подобные ситуации в присутствии именно этого человека?

О, какое счастье она испытала бы, если бы земля разверзлась и поглотила ее жалкое тельце. Оказаться бы где угодно, с кем угодно, только не здесь! Даже в клетке с тиграми было бы сейчас лучше. Даже в аквариуме с акулами. Или с огромными медузами. Или лучше бы она съела огромного живого червяка, как по телевизору показывают, чем оказалась бы в подобной ситуации. Или…

- Горлова, тебя оглушило что ли? – Эти слова, произнесенные уже достаточно спокойно, подкрепились потрушиванием за плечи. – А ну ка посмотри на меня. Сколько директоров ты видишь?

- Одного пока. – Выдавила она, осознавая всем своим существом, что стоит рядом с Рублевым, запрокинув голову и глядя в его лицо, под дождем, а его руки лежат на ее плечах. Только тушь потекла. И уже, наверное, радостно расплывается по всему лицу.

Зато теперь она точно может сказать – глаза у Александра Михайловича действительно зелено-карие, с россыпью светлых точек у самого зрачка.

- Все нормально? – Он сделал шаг назад, а Настя чуть не шагнула к нему, но, слава Богу, сдержалась. Можно было, конечно, рухнуть в его объятья, притворившись, что теряет сознание, но не стоило ожидать слишком многого – в конце концов, не факт, что кто-то ее собирался ловить. Не хватало еще и буквально ударить в грязь лицом.

- Да, нормально. – Вот, уже лучше! Голос твёрже становится! – Извините, я…

- Залазь в машину.

- Что?! – Девушка вытаращилась на Александра Михайловича, чуть не хлопнувшись в обморок, в этот раз не намеренно.

Вот машина. Залазь, говорю. – Он отвернулся, и отправился на свое покинутое водительское сидение. «Майбах» по-прежнему фырчал и слепил фарами. А Настя стояла, как мокрый ободранный котенок, и понимала, что Рублев смотрит на нее через лобовое стекло. А она, черт возьми, даже не знала, садиться ей в машину или нет. Гудок машины заставил ее подскочить на месте.

- Иду, иду...

На негнущихся ногах она подошла к автомобилю. Открыла заднюю дверцу и упала внутрь. Тут же ее окутал запах его одеколона и ароматизатора, прикрепленного к приборной доске. Она в его машине. В «Майбахе» Рублева. Мокрая до нитки. И тушь потекла.

А может, она успеет достать из сумки косметичку и возродить свой макияж прежде, чем Александр Михайлович повернется? Она медленно просунула руку в сумочку и начала быстро шарить внутри. Телефон, наушники, рабочая футболка, упаковка леденцов, блокнот, расческа, блеск для губ, еще один леденец, еще один, кошелек, снова телефон… Как только пальцы ее наткнулись на косметичку, тихий голос заставил ее подскочить на месте.

- Куда тебе ехать?

- Пару остановок на четвертом автобусе. – Пробормотала она, с ужасом понимая, что на какой то миг забыла свой домашний адрес. – Улица Виноградова, 44.

Ничего не сказав, он продолжал смотреть в окно. «Майбах» мягко тронулся и поехал по дороге, набирая скорость. Крупные капли лупили по лобовому стеклу. Заставив себя дышать глубже, разжать стиснутые челюсти и расслабить кулаки, Настя принялась осматривать салон. Кремовая обивка сидений, мягкий свет от приборной доски. Возле зеркала заднего вида раскачивается из стороны в сторону декоративный крестик из светлого дерева. Руль красивый, спортивный. И руки, лежащие на нем красивые…

Пару минут она посвятила рассматриванию его рук, с выступающими венками на внешней стороне ладони, с крепкими запястьями, мужскими пальцами с аккуратно постриженными ногтями. В полутьме салона не было видно татуировки, которую девушка заметила на работе. Да и черт с ней. Она подняла глаза на его спокойный профиль. С мокрых волос по шее за ухом и по скуле стекло несколько капель дождевой воды. Жадно проследив за ними взглядом, девушка подавила вздох и вдруг поймала на себе взгляд в зеркальце заднего вида.

Вспыхнув, она отвела глаза. Рублев вздохнул, немного устало и немного раздраженно. Ничего не сказал, только немного наклонил голову и уставился на дорогу. Со своего места Настя могла заметить, какие длинные и загнутые у него ресницы.

Переведя взгляд на немного расплывающиеся в мокром стекле фонари, она задумалась. Машина стрелой мчалась по улице в нужном направлении, но страшно почему-то не было. Она доверяла этим рукам на руле.

В сумке затрещал телефон.

На экране мигал «Ромка», и его самая лучшая фотография, с Настей в обнимку.

- Алло?

- Настюх, ты ключи на работе забыла.

- Ничего, у меня запасные есть. Завтра заберу.

- Хорошо. Положу на баре. Ты где сейчас?

- Меня подвозят. – Брякнула девушка и поджала губы, глядя на Александра Михайловича. «Чертов, чертов болтливый язык! Сейчас он спросит, кто подвозит и куда, и что я отвечу?! А может, не спросит? Может, у него работы много? Или просто не интересно…»

- Кто подвозит? И куда?

«Ты идиот, Баландин!».

- Домой… эм… э-эм… Александр Михайлович. – Тихо, почти одними губами произнесла девушка, но Рублев, она могла бы поклясться, отлично услышал. Только виду не подал.

- Кто-о?! – Задохнулся Рома. Судя по всему, у него отнялись руки, потому что послышался грохот. Видимо, телефон упал на барную стойку. Шерох, шум, и Баландин снова пыхтит ей в ухо. – КАК?!

- Ну… давай… давай завтра обсудим это? Я сейчас просто не могу. Занята.

- Хорошо. Только скажи мне что-то такое, чтобы он понял, что это не кто-то с работы, а то подумает еще, вот пустил себе в машину, а она сразу звонить всем…

Настя нервно рассмеялась, покосившись на Рублева, который, казалось, полностью был погружен в свои мысли и совершенно ничего не слышал.

- Давай, Насть. Назови меня… Алена! Скажи, хорошо, Алена, завтра обязательно пройдемся по магазинам. Давай, у нас на работе Ален нету, он не решит, что это с работы.

- Хорошо, Алена. Завтра пройдемся по магазинам. – Пролепетала Настя, стараясь сохранять спокойное выражение лица, в то время, как Рома самозабвенно заржал. – Давай, Ален, пока. – И она отключилась, все еще слыша его смех.

- Грубоватый голосок у Алены. – Пробормотал Рублев, взглянув на девушку в зеркальце.

- Она болеет. Это моя сестра.

- Ясно. – Остановившись на светофоре, Александр Михайлович потер переносицу, откинувшись на спинку сидения. Вздохнул глубоко, будто пытался успокоить нервы. Затем сжал челюсть и упрямо уставился вперед, сдавив руками руль так, что побелели костяшки пальцев.

Несколько секунд Настя смотрела на него, затем отвела глаза.

- Извините, что так вышло. Я не хотела попадать под машину. Просто дождь, капюшон падал на лицо, да и шла, задумавшись.

- Я тоже никогда не попадал в такие ситуации. Всегда очень внимательный на дороге. – Рублев покачал головой. – Ничего страшного, видимо, просто у всех идиотский вечер. Скоро он закончится. И черт с ним.

Настя в свою очередь подумала, что могла бы вечно сидеть так, рядом с ним в машине, и смотреть на него. Серьезного и сосредоточенного. Немного чем-то расстроенного.

- Что-то…случилось? – Очень тихо спросила она.

Он снова взглянул на нее в зеркальце. На какую-то долю секунды девушке показалось, что сейчас он скажет ей что-то, что приоткроет крошечную дверцу на пути к этому человеку. Но светофор переключился на зеленый. Александр Михайлович усмехнулся, как-то очень горько, ничего не ответил и отвёл глаза. Машина мягко поехала дальше.

Насте почему-то очень захотелось заплакать от странной, неясно откуда взявшейся обиды. Даже непонятно на кого. Остальную часть дороги они ехали в тишине, и только очень сдержанно попрощались, когда Настя выходила у подъезда своего дома. Точнее, она попрощалась, а он кивнул.

Если ей не показалось.

Глава 5

Утро следующего дня, первого Настиного выходного после рабочей недели, выдалось солнечным и морозным. Лужи после ночного дождя прихватились коркой льда. Проснулась она ни свет, ни заря. Полежала, листая книгу, в постели. Затем вздохнула и поплелась в душ. Мыслями она все еще была далеко от дома, в белой машине, мчащей по городу.

Тряхнула головой, постаралась выкинуть идиотские мысли. Раздражало жутко то, что она чувствовала разочарование от того, что сегодня Александра Михайловича она не увидит. Нужно срочно себя чем-то занять.

Настя звонком разбудила Рому, который в десять утра все еще сладко спал. Несколько секунд он медленно и спокойно рассказывал ей в телефонную трубку меню коктейльной карты, которую ее на работе заставили вызубрить на память. А когда окончательно проснулся и осознал, что что-то говорит, прокашлялся и хрипло буркнул:

- Алло...

- Ты закончил на ликерах, входящих в состав «Б-52». – Настя, придерживая трубку плечом, проводила по улыбающимся губам помадой.

- Что ты хочешь от меня, Горлова? Еще ночь вообще…

- Уже десять утра! Пора вставать, мы идем в гости!

Послышался глубокий вздох. Шуршание. Шлепанье босых ног по полу. Тихий скрип дверцы холодильника и хруст упаковок, свидетельствующий о том, что Баландин отправился на поиски еды.

- Я тебя ненавижу. – Наконец-то произнес он, снова вздыхая. – Куда мы идем?

- Помнишь, я рассказывала тебе, как помогала мужчине, по имени Николай, донести ёлку?

Рома немного помолчал. Настя слышала, как он включает кофе машину и шлепает в ванну.

- Тогда, когда ты опозорилась перед Рублевым?

- Да. – Очень быстро ответила Настя. – В этот вечер дядя Коля пригласил меня на чай. И я думаю, что сегодня можно будет посетить его.

- Снимай чехлы, Роман Федорович. Через полчаса на остановке.

- Я то тебе там зачем?! – Почти в полном отчаянии воскликнул Рома.

- Будем тебя знакомить с хорошими девушками.

- Девушками, по имени «дядя Коля»? – Совсем тихо спросил он, и Настя улыбнулась.

- У Николая есть внучка.

- И ты молчала?! Хорошенькая?

Девушка закатила глаза, натаскивая на ноги сапоги.

- Ром...

- Снимай чехлы, Горлова, я через 3 минуты выскакиваю из дома и мчу на остановку!

И он отключился.

Что-то этом мире остается неизменным всегда. И слава Богу. Постоянство в своем непостоянстве придавало Роме определенного шарма. Настя сказала когда-то, что ему просто нужно влюбиться. По-настоящему. По-взрослому, как он сам это называл. Он только отмахнулся. Когда-то Настя даже пообещала, что если Рома хоть с кем-то остепенится, и в добром уме и трезвом здравии скажет, что хотел бы с кем-то серьезных отношений, она купит выпивки, и они отметят это событие, напившись до чертиков.

Застегнув куртку под самое горло, Настя выскочила за дверь, слетая по ступенькам подъезда, предвкушая встречу с Ромой и своими новыми знакомыми.

°~•~•~°

- Ещё кусочек?

- Не-ет, спасибо, я наелась до такой степени, что не смогу встать, наверное. – Настя еле сдержалась, чтобы не положить себе на тарелку еще ароматной шарлотки, приготовленной любезной молодой хозяйкой. Рома же особо не стеснялся. Навалив себе полную тарелку выпечки, он уплетал за обе щеки, без стеснения восхищенно осматривая Диану. Дядя Коля был очень рад гостям, с удовольствием поддерживал разговор, смеясь и улыбаясь вместе со всеми.

- Значит, вы работаете вместе? – Спросил он, когда за столом повисла небольшая пауза, только Ромина вилка стучала по тарелке.

- Мы вместе росли и вместе работаем. Наши родители в очень хороших отношениях. – Ответила Настя за двоих, отметив, как Диана сияющими глазами наблюдает за Ромой. От этого взгляда у нее потеплело на душе. Это так прекрасно, когда один человек так смотрит на другого. И ничего, пожалуй, больше не нужно.

На секунду ей представилось, как похожими глазами смотрел бы на нее Александр Михайлович, и по спине у нее забегали мурашки. Она, наверное, сошла бы с ума от счастья. От одного такого взгляда.

- Так вы обручены?

Рома подавился шарлоткой.

- Нет. – Быстро ответила Настя, стараясь проглотить смешок, и постукивая Баландина по спине. – Он как мой брат, только некровный.

- Простите. – Извинился Рома, вставая. На гольфе у него появилось небольшое пятно от кофе, - я на одну секунду. Где здесь…

- Идем, Рома, я покажу тебе. – Дядя Коля вскочил и повел под руку Романа в сторону ванны. – Замочим, чтобы пятна не было.

Диана и Настя остались наедине.

- Вы очень вкусно готовите. – Вежливо заметила девушка, откладывая вилку.

- Давайте на «ты»? – предложила Диана, приглаживая светлые волосы, - мы ведь, наверное, одногодки?

- В апреле мне будет 22. Конечно, давай на «ты»!

- А мне в июле! – Диана радостно хлопнула в ладоши. – Прошу прощения за мою радость, у меня не так много друзей, я часто сижу дома, помогая дедушке.

- Ты коренная москвичка?

- Да. – В голосе девушки послышалась плохо скрываемая гордость. Вполне объяснимая.

- Я покажу тебе город, если захочешь!

- Конечно. – Настя обрадовалась. Она была открытым и общительным человеком, но все-таки немного боялась открываться незнакомым людям. Диане же она доверяла. Неясно почему. – Нам с Ромой будет очень интересно!

- О, Роман очень приятный молодой человек. – Покраснев, как на картинке, девушка потупилась. Настя восхищенно подалась вперед.

- Ты покраснела! – с какой-то непонятной радостью воскликнула она, - здорово!

- О… - Диана прижала ладони к щекам, зажмурившись, - никак не избавлюсь от этого…

- И не стоит! Это очень мило! А Рома действительно хороший. Он очень ответственный и серьезный. Не раз выручал меня, когда я почти отчаялась. На работе он на хорошем счету, и начальство обещало повысить его до администратора. Когда-нибудь. – Добавила она, молясь, чтобы в этих словах была хоть доля правды.

В эту же минуту в столовую заскочил Рома, зажав в руках освежитель воздуха из ванной. Место, где было крошечное пятно от кофе, было залито водой.

- Это террористический акт! Всем на пол! – завопил он, размахивая цветочным освежителем из стороны в сторону. Настя поджала губы.

«Боже, добавь Баландину мозгов».

К ее облегчению Диана рассмеялась совершенно искренне. Девушка с облегчением вздохнула, наблюдая за хохочущей парочкой. Не хотелось потом извиняться перед дядей Колей и его внучкой за то, что привела с собой на чаепитие слабоумного.

Почему то представился Роман в форме администратора, размахивающий распылителем из стороны в сторону, и губы растянулись в улыбке. Затем вспомнился тяжелый взгляд зеленых глаз в зеркале заднего вида и улыбка растаяла. Интересно, как теперь видеться с ним? Работать рука об руку, не вспоминая тихих слов, что он говорил в салоне. Самых обычных слов, но она, Настя, слышала их как-то иначе. Они были сказаны ей, наедине. Не было вокруг посетителей и персонала.

Рука чашкой опустилась сама собой. Но девушка заставила себя улыбаться, глядя, как дурачатся Рома с Дианой. И как светятся их глаза.

Глава 6

- Ну и как она тебе? – Придерживая плечом мобильный, Настя завязывала шнурки на рабочих кроссовках.

- Ну… она умна, весела. – Рома хмыкнул, и динамик сделал задумчивую паузу. – Своевольна, красива.

- А если закрыть мамин женский роман в мягкой обложке и сказать своими словами?

- Она отпадная! – выдохнул он в трубку и девушка рассмеялась. Сутра они с Ромой поспорили, что он хотя бы сутки будет вести себя как нормальный, взрослый человек. И в разговоре будет употреблять только слова, не обезображенные молодежным сленгом. – Я не шучу. Она такая… даже не знаю, как сказать. Светлая.

- И не стоит ее очернять. – Настя многозначительно помолчала, представив себе выражение лица Ромы.

- Ты вот сейчас что имела ввиду?

- Ничего. Меня работа ждет.

- Насть…

- Все, пока пока, Ром, Рублев идет давать мне пинка за то, что говорю по телефону. – Быстро протараторила Настя и положила трубку. Вздохнула, разгладила на боках футболку и, резко развернувшись… врезалась в большое и твердое препятствие.

В нос ударил запах сладкого мужского одеколона, а прямо перед глазами замер замысловато завязанный узел голубого галстука.

- Горлова. – Коротко поздоровался Александр Михайлович.

- Здравствуйте. – С какой-то странной радостью пропела Настя, отступая на шаг, и стараясь спрятать дрожащие руки. – Что вы здесь делаете?

Пришел давать пинка. – Усмехнулся он, загораживая своими плечами почти все пространство узкой раздевалки. Настя вспыхнула, поняв, что он слышал ее последние слова.

- Я уже выхожу, мне просто Рома позвонил, и я немного отвлеклась на решение небольшой…проблемы. – Она смотрела на его галстук, стараясь не поднимать глаза выше, потому что тут же растеряла бы весь свой словарный запас. Его глаза, зеленые с карими крапинками, делали ее слабой.

Сделав попытку обойти Александра Михайловича, девушка лишь уперлась в его плечо, потому что он не сдвинулся с места.

- Вообще-то мне нужно было у тебя кое-что спросить, Горлова.

Сердце Насти загрохотало где-то между ушей, оглушая ее.

Тук- тук...тук- тук

- Я слушаю.

Ты занята сегодня вечером?

Кювет...Тудух-тудух-тудух! Ее взгляд взлетел к его глазам, спокойным и глядящим прямо на нее. Зеленым, притягивающим. Господи, за то, чтобы провести по этому красивому, скуластому лицу рукой, она отдала бы полжизни. Если не всю. Если капля здравого ума все-таки еще осталась у нее в голове.

- Я?.. А-а… я…

Она стояла, чувствуя, как его расслабленная поза постепенно становится напряженной. Тишина в раздевалке вдруг стала давящей. Прошло, наверное, всего несколько секунд, но Насте показалось, что пролетел целый день.

- Александр Михайлович! – крик вбежавшей в раздевалку молоденькой посудомойщицы Иры заставил Настю подскочить на месте, едва не выронив из рук фартук, который она сжала побелевшими пальцами. – Я и не знала, что вы здесь! Здравствуйте! К вам там пришли, Огаф… Ораф… в общем, вас спрашивают.

- Здравствуй, Ира. – Рублев обернулся, и, кажется, ни один мускул на его лице не дрогнул, в то время как лицо Насти пылало, будто светофор. Посудомойщица подняла, было, голову, собираясь что-то сказать, но встретившись взглядом с Настей, которая была в ловушке у самой стены, и выход ей перекрывала фигура Александра Михайловича, девушка так и замерла с приоткрытым ртом.

- Э-э… привет, Насть…

- Привет.

Настя наконец-то протиснулась к выходу, и, обойдя Иру, помчалась в туалет. С ходу открыв холодную воду, она сунула под струю сложенные ковшом ладони и умылась. Мысли метались в голове. Колени подгибались. Он только что чуть не пригласил ее на свидание.

°~•~•~°

- Кто это?

Официантка, стоящая рядом с Настей за стойкой официантов наклонилась так близко к ее уху, что, казалось, они вот-вот соприкоснутся лбами. Бейджик вещал, что девушку зовут Ника. Симпатичная блондинка с облаком вьющихся волос, собранных в негустой хвост на затылке.

Они смотрели, как Рублев здоровается за руку с каким-то молодым человеком, сильно выделяющимся из общей толпы посетителей. Высоченный, с отличной фигурой, в длинном шерстяном пальто, джинсах и белоснежных туфлях с удлиненным носком. Светлые волосы его были слегка растрепаны, видимо, ветром на улице. Глаза, даже на таком расстоянии, на котором находились официантки, можно было различить – серые, с голубым отливом.

Всем своим видом загадочный гость излучал уверенность в себе, возможно, легкую заносчивость. Он был красив, как бог. Но что-то в нем было настолько отталкивающее, что Настя поежилась, отворачиваясь.

- Настя, я запала! – Одними губами произнесла Ника, не сводя глаз с приближающегося блондина и Рублева, - какой он сексуальный! Ты только посмотри на него! Губы… глаза… мечта! Вот бы меня Александр Михайлович поставил на обслуживание этого красавчика…

- Угу. – Настя лихорадочно шарила взглядом по залу, пытаясь отыскать хоть один пустой бокал или оборачивающегося по сторонам посетителя, что значило бы, что нужно подойти к столу. Но таковых не было, и пришлось замереть на месте, как истукан.

Рублев со своим гостем подходили, и, отчаявшись куда-нибудь сбежать, Настя просто уставилась в системный компьютер.

- А кто эти красавицы? Неужели официантки? – у блондина был странный, слегка горловой акцент, и стало ясно, что он иностранец, хотя на русском говорил идеально, - Саша, что же ты нас не знакомишь? – Он посмотрел на Нику, затем взгляд его ощупал Настино лицо, спустившись по обтягивающей грудь футболке к подтянутому животу. Едва не поморщившись под взглядом, столь бесцеремонно ощупывающим ее тело, она заставила себя улыбнуться, в то время как Ника уже сияла, подобно белокурому солнышку. Стоя и ожидая, пока Рублев представит их посетителю, Настя чувствовала себя, как дама на выданье.

Неужели это обязательно? Почему бы его просто не усадить за один из свободных столиков, не вынести меню, и пусть себе сидит, выбирает…

- Это Анастасия Горлова, а это Вероника Белоус, но мы ее зовем Ника. – Рублев вежливо улыбнулся блондину, - Тебя, Олаф, будет обслуживать Анастасия.

«Черт возьми!»

- Прекрасно. – Голубые глаза блеснули, от чего желудок Насти резко сократился. – Мое имя Олафур Хальдорсон. Будем знакомы.

Пришлось пожать протянутую руку с длинными пальцами и идеальной формой ногтей. На среднем сидел внушительного размера золотой перстень с черным камнем.

- Садись, Олаф. – Рублев пригласил его в свою кабинку, что лишний раз подтвердило – в «Амарантайс» зашел гость VIP. Взглядом зеленых глаз он указал на стопку меню, будто говоря, давайте, девочки. Подсуетитесь.

Со вздохом Настя взяла меню и положила перед Олафом, как сокращенно его назвал Александр Михайлович. Полного имени она не запомнила бы с первого раза даже под дулом пистолета.

Пока блондин выбирал, что хочет поесть, Ника старалась скрыть расстройство от того, что ее не поставили обслуживать его.

- Имя у него странное… европеец что-ли…

- Как думаешь, откуда он? – Настя говорила шепотом, наблюдая, как Рублев снова вежливо улыбается Олафу и идет к ним.

- Центральная Европа, наверное… Германия. Ну или ближе к Северу, Исландия. Я хорошо учила географию и историю, и все труднопроизносимые имена в основном в этой области. – Ника снова мечтательно вздохнула, но, завидев Рублева, юркнула на кухню, не успела Настя и глазом моргнуть. Александр Михайлович подошел к ней.

- Пробей мне по системе кофе, пожалуйста.

Молча исполнив просьбу, Настя дождалась, пока заказ с жужжанием вылезет на баре и бармен начнет промывать холдеры, чтобы загрузить в них свежемолотый кофе.

– Имя запомнила? Тебе нужно будет попрощаться с ним, когда он будет уходить, назвав полностью и правильно его имя и фамилию.

- О, Господи. – Настя мысленно пожелала, чтобы сейчас на ее месте была Ника. – Я запомнила только то, что вы назвали его Олаф.

- Олафур Хальдорсон. Это очень важный человек. Потренируйся в произношении. Только тихо, чтобы он не услышал. Олафур… Халь-дор-сон.

Настя одними губами постаралась произнести диковинное имя. Чертыхнулась, вызвав легкую улыбку у Рублева, и тут же ее щеки залились румянцем. Он снова шепотом повторил имя блондина, и у девушки по спине полезли мурашки. Ей показалось, что тихий голос слишком интимный, что он наклонился слишком близко, что его одеколон слишком приятный. Сделав судорожный вздох, она слегка отстранилась, беря себя в руки.

Оказалось, что Рублев к ней даже не наклонялся. Стоял где стоит. И шепот его был, наверняка, самым обычным.

Идиотка.

- Тренируйся. – Он сделал, было, шаг в зал, но обернулся, - и да, Горлова. Насчет вечера.

Сердце снова в волнении замерло.

- Да?

- Ты не занята после смены?

- Нет, я свободна.

- Ты ведь работаешь до девяти?

Он всегда с работы уходил в девять, если не задерживался по каким-либо причинам. Сердце барабанило все сильнее.

- До девяти. – Тихо произнесла девушка, почти чувствуя, как счастье захлестывает ее изнутри. Грудная клетка ходила ходуном. Настя начала бессознательно считать удары.

Раз, два, три…

- Отлично.

Четыре, пять, шесть...

- Тогда ты наверняка сможешь остаться на смене подольше. Придет довольно большой банкет, нужно помочь ночному официанту…

Семь...

Настя замерла с идиотичной улыбкой, приклеенной к губам. Что-то внутри дрогнуло и покатилось вниз.

- Н-ночному официанту? – очень тихо прошептала она, все еще улыбаясь, но чувствуя, как на глазах закипают нежданные слезы. Быстро опустив голову, она уткнулась в системный компьютер.

Сердце, кажется, остановилось. Будто кто-то очень сильно толкнул ее в грудь. Сбил с ног.

«Прекрати улыбаться. Прекрати улыбаться».

- Ну так что, Горлова? – Рублев не сводил с нее глаз.

«Господи, пусть он не увидит, что со мной происходит» - пронеслось в голове, а в следующую секунду она подняла голову и посмотрела прямо в глаза Александру Михайловичу.

- Конечно. Конечно, я останусь. – Улыбка ее стала шире, а руки, сжатые в кулаки она спрятала за спину, - смотрите, ваш кофе готов! И Олаф, наверное, уже выбрал, что хочет поесть. – И, сжав зубы, она обошла слегка удивленного Рублева, схватив с барной стойки крошечную чашечку с ароматным эспрессо внутри, цокнув ею о стол в кабинке.

Встретив на себе взгляд блондина, Настя лучезарно улыбнулась ему в ответ, молясь, чтобы злость, неясно откуда взявшаяся, не была видна в ее глазах. Даже не злость, а ярость. Принимая заказ, она так давила карандашом по блокноту, что грифель с треском отпал.

Тарелки, которые Настя в течении вечера выставляла на стол перед гостем, громко звенели. Хорошо, что ни одна не разбилась.

Прощаясь с Олафом, она, продолжая улыбаться, очень четко и громко произнесла:

- До свидания, Оларув Хальродсун. Была очень рада с вами познакомится!

То ли от странного, нездорового энтузиазма в голосе девушки, то ли от полностью исковерканного собственного имени, Олаф удивленно поднял брови, взглянув на слегка побледневшего Рублева. Затем запрокинул голову и расхохотался, светя своими идеально ровными зубами.

- Я обязательно приду к вам еще. – Все еще посмеиваясь, произнес он, в то время, как Александр Михайлович старался искренне улыбаться ему. – Отличный вечер, Саша, спасибо. А вам, Анастасия, спасибо отдельное. Надеюсь на скорую встречу.

И они оба ушли. Блондин, светя зубами, и Рублев, бросив на последок на Настю такой взгляд, от которого ей захотелось поежится. Злость прошла. Осталось что-то очень неприятное, создающее ощущение пустоты в груди.

Зато теперь она наверняка знала, сколько времени нужно для того, чтобы надежда родилась, раскрылась, словно цветок, возросла до невероятных размеров… и умерла.

Ровно семь ударов сердца.

Глава 7

- Ром, говорят, если долго сидеть и смотреть на юг, на затылке может вырасти мох. – Бросила Настя, выходя из раздевалки и поплотнее кутаясь в куртку.

Баландин вздрогнул и заморгал. Он задумался, глядя куда-то между кофе-машиной и пивным аппаратом. Соковыжималка с жужжанием пережевывала апельсиновые шкурки. Свежий фреш переливался через края стакана.

- Ты мне тут не умничай! Во блин!

Он начал торопливо вытирать со стола свежевыжатый сок.

Целый день парень был странно расстроенным. Настя только и делала, что ходила и удивлялась. Очень необычно. Рома никогда таким не был. Со всей своей несерьезностью к работе он относился ответственно, за что не раз получал премии от Рублева.

- Что случилось, Рома?

- Ничего. – Мокрая тряпка шлепнулась о раковину и Рома стукнул стаканом с выполненным заказом о стойку бара. – Слушай, не трогай меня. Просто плохой день.

- А ты мне не указывай. Ты мой друг, и я обязана вникать в твои проблемы! – Девушка уселась за барный стул. Рома вздохнул. Доверительно придвинулся к ней, оперевшись о стойку руками.

- Иди в баню. – Тихо сказал он, наклонившись, - на сегодня я разочарован в женском поле, и единственное, чего я хочу – это напиться.

- Выпивка… фу. Печень посадишь.

- Зато мысли дурацкие уйдут. Отстань, говорю.

- Тебе еще утром смену сдавать.

- Я заем. Мятной жвачкой.

- А мятная жвачка понижает эрекцию.

- Горлова!!! Что в фразе «иди в баню» тебе не ясно?! Моя эрекция это моя эрекция, и кто-кто, а ты не должна за нее переживать!

Настя не успела даже покраснеть от того, что как минимум половина кафе слышала этот вопль, когда у нее из-за плеча послышалось покашливание.

- Тогда позволь, Роман, мне по переживать за твой график работы, который я еще не составил. – Послышался насмешливый голос и на бар зашел Рублев. – Настя, ты домой?

- Да. – Ответила она, в то время, как Рома вспыхнул и тихо матерился себе под нос.

- Подожди меня, нам в одну сторону ехать. – Бросил Александр Михайлович и отвернулся, листая график работы персонала, в то время, как Настя замерла.

Ну нет. Второй раз на подобное она не поведется. Наверное, он просто узнал, что официантка влюблена в него по уши, и теперь решил просто поиздеваться. Ну, нетушки. Не выйдет.

- Я спешу.

Странно, голос твердый и непоколебимый. Рома моргнул. Александр Михайлович поднял удивленные глаза.

- Я же попросил, подожди одну минуту. Мне поговорить нужно с тобой. – Тихо сказал он, чуть повернувшись, - это важно, Горлова.

- Ну… ну хорошо.

Не такой уж и твердый. Не такой уж и непоколебимый. Черт…

Они вышли из Амарантайса. Вдвоем.

- Вы поговорить хотели. – Тихо напомнила Настя, когда он уверенным шагом пошел к «майбаху».

- Угу. Или, садись.

Настя переставляла заплетающиеся ноги. Снова эта машина. В мыслях тут же замерла картинка – зеленые глаза в зеркале заднего вида. Дождь. Ночная дорога.

- Садись, Настя. – Поторопил Рублев.

Оказывается, он стоял и держал открытой дверь переднего пассажирского места.

Приблизившись, девушка рухнула в салон, как подкошенная, и чуть не отфутболилась от мягкой кожи светлого сидения. Тихо хлопнула дверь. Синхронно с ёканьем ее сердца.

- Пришла. Села. – Пробормотала девушка, пока он обходил машину, чуть щурясь от мелкого снега.

«Сейчас что-то будет. Сейчас что-то будет…»

°~•~•~°

«Майбах» мягко поехал по заснеженной дороге.

- Слушай сюда, Горлова. Какой там адрес у тебя?

- Виноградова, 44.

- Слушай, что я тебе говорю. – Рублев обернулся, сдавая назад, чтобы разверуться. Рукой он уперся в сидение, в каком-то миллиметре от ее плеча.

Девушка нахмурилась.

- Ты помнишь вчерашнего нашего гостя?

- Какого из миллиона?

- Олафура Хальдорсона.

- О да, его помню. – Настя опустила глаза. Ей стало нестерпимо стыдно от того, что она вспомнила, как назвала их VIP клиента. – Простите, я действительно не хотела оскорблять его. Я очень старалась выучить… но вот… и не… ну да.

- Не напрягайся. Он в восторге.

- Чтооо?

- Что слышала. Он только и говорил что о тебе. Понимаешь, у него слабость к…

- Официанткам? – Настя вспомнила блуждающий по ее груди взгляд и ее передернуло.

- Нет. К молоденьким девушкам.

- О, их великое множество вокруг. Ему очень повезло.

- Ты могла бы немного помолчать и послушать?

Настя поджала губы и уставилась перед собой.

- Он владелец сети ресторанов в Исландии. Недавно несколько открыли в Лондоне и одно в Париже.

- Значит, он исландец? – Настя хлопнула в ладоши, - Ника угадала! - Встретив на себе взгляд Рублева, она почувствовала, как зажигаются ее щеки. – Я молчу. Молчу, точно молчу.

- То, что он обратил внимание на Амарантайс должно нам очень льстить. Мы с ним старые знакомые, и это стало толчком к его действиям – он хочет помочь нам с раскруткой. Но не за просто так, ясное дело. Финансовые вопросы мы уже обговорили. – Рублев запнулся, поджал губы, будто хотел сказать что-то не очень приятное. - Он довольно красивый, я думаю, ты заметила.

Настя почувствовала, как ее щеки заливаются румянцем. Выражение лица Рублева говорило само за себя, но она решила уточнить.

- К чему вы ведёте, Александр Михайлович?

- Я говорил с Майей Игоревной Федеевой, нашей собственницей. Олафур звонил ей, и она поняла, что ты понравилась ему. В общем, она попросила меня… Короче говоря, нужно, чтобы Олафуру понравилось пребывание в Москве. Как минимум, впечатление от Амарантайса у него должны остаться… соответственные.

В одно мгновение ока испарилось очарование летящих мимо за окном снежинок. Пропал приятный запах одеколона. Пропало чувство полета от езды в иномарке. Пропала приятная нервозность от близкого нахождения Рублева. Пропало все. Будто крыша в «майбахе» внезапно исчезла, и Настю окатило ледяным потоком воздуха.

- Вам нужно… чтобы я… чтобы… - слова не шли с языка. Если раньше голос дрожал от счастья, то сейчас он буквально вибрировал от накатывающей обиды, беспомощности, злости. Когда-то в детстве мальчик Миша из соседнего подъезда сказал, что если кто-нибудь когда-нибудь обидит «его Настю» он придет и поколотит обидчика. После чего он намочил штаны, разревелся, и мама увела его домой. Где же ты, мальчик Миша, когда ты так нужен? Что ж, придется рассчитывать на свои силы.

- …соблазнила этого вашего… Олагу…Олафо… Да идите к черту!

От кого угодно это слышать, только не от него! От кого угодно!

- Настя, подожди, не кипятись. Я не имел ввиду…

- Что? Что не имели?

- Не прямо так уж и соблазнить. Его и соблазнять не придется… просто… веди себя с ним… пфф, Господи, ну почему это должен говорить я?!

«Действительно, почему именно ты? Почему?..»

- …постарайся побольше ему улыбаться, не отказывай, если он пригласит куда-то…

- Остановите машину.

- …если потребуется, купи красивых вещей для ресторана. Что?.. – Он перевел на нее взгляд.

- Остановите машину и дайте мне выйти.

- Давай только не будем делать драму из того, что происходит. Я довезу тебя до дома, и это не обсуждается. – Он отвернулся, уставившись на дорогу. Настя тоже смотрела, не отрываясь, на мерцающие за стеклом огни. Вещей для ресторана. Вещей для ресторана!

- Я не думал, что тебя так зацепит просьба обратить немного больше внимания на Олафа. Мне ты глазки строишь, не думал, что тебя затруднит построить их ему.

Сначала до Насти дошло то раздражение, которое появилось в его голосе, и только потом смысл сказанной фразы. Наверное, то же самое чувствуют заключенные, когда судья выносит им смертный приговор. Или пропускаешь ступеньку на лестнице.

«Молчи. Главное, промолчи».

Наконец-то она ощутила боль от вонзившихся в ладони ногтей. Расслабив руки, Настя отвернулась, глядя в окно.

Рублев вел машину молча. Она знала, что он почувствовал – не нужно было говорить последней фразы.

До самой улицы Виноградовой они молчали, а стоило машине остановиться, как девушка тут же дернула дверцу и выскочила на улицу, даже не попрощавшись. Щеки ее горели.

Они дошла до самого подъезда, нечеловеческим усилием воли заставляя себя глядеть перед собой, и слезы, переполнявшие глаза, наконец-то хлынули наружу.

Тыча пальцами в кнопки, не видя их, Настя пыталась открыть кодовую дверь, пока не почувствовала, как ее разворачивают и прижимают к себе. Она успела увидеть только галстук, светло-голубой, и вот ее легкие переполняет сладковатый запах его одеколона.

- Прости.

Единственное слово, прозвучавшее в тишине опускающегося вокруг снега, показалось ей ударом грома, сотрясшего все ее тело.

Столько мыслей пронеслось у нее в голове. Столько образов замерло вдруг прямо перед глазами. Паническая мысль о том, как правильно себя вести, появилась и исчезла вместе с ощущением холодного снега на поднятом вдруг лице.

Тёплые пальцы стерли со щек слезы и зеленые глаза с легким прищуром смотрели на нее. Глядя на своего директора настолько близко, Настя заметила, что в уголках его глаз морщины намного глубже, чем ей казалось сначала. Что вокруг рта тоже пролегли несколько морщинок. И на лбу. А на висках все-таки есть крошечные серебряные нитки светлых волос.

- Прости, слышишь? – повторил он очень серьезно.

- Строю глазки, да? – Слезы еще оставались в глазах, но она заставила их исчезнуть, глядя, как Александр Михайлович хмурит лоб.

- Я жалею, что сказал это. Это была та фраза, что сказала мне Майя Игоревна. – Тихо произнес он.

Девушка опустила голову, но он тут же поднял ее за подбородок.

- Я не хотел этого говорить, Горлова.

- Да. Конечно. Отпустите меня и дайте пойти домой. Спасибо что подвезли.

Несколько секунд он смотрел ей в глаза. Еще на мгновение его взгляд переместился на губы, но тут же вернулся обратно. Затем он отпустил ее, но она не отошла. Не хотелось оставаться в проигрыше после этого разговора. Домой она придет совершенно разбитой и будет снова и снова воскрешать в мыслях его обидную фразу.

«Так почему бы не сделать этот вечер чуть более приятным?». Она и так уже наговорила глупостей. Жалеть, так по полной.

Он уже делал, было, шаг назад, когда Настя протянула руку и коснулась его галстука, видного у самой шеи, не скрытого расстегнутым пальто. Легонько потянула на себя.

- Что ты?..

- Я принимаю извинения.

В ожидании поцелуя она приподнялась на носочки.

Рублев замер.

Оба будто наблюдали со стороны, как их губы сближаются, с каждой секундой расстояние между ними уменьшается. Губы взрослого мужчины и совсем молоденькой девочки. В дрожащей руке зажат галстук. Колени подгибаются. Кажется, что земля вот-вот уедет из-под ног. Кажется, еще секунда и губы соприкоснутся…

Оглушительный лай вылетевшего из подъезда дога, по кличке Чаплин, прокатился по всему району. Собака, виляя хвостом летела вперед, вращая оболдевшими глазами. На всей своей торпедной скорости он врезался в Настины ноги, которые тут же подогнулись и она, словно подрубленное дерево, сбитый самолет, сошедший с путей поезд, потерпевший аварию велосипедист, повалилась на бок, прямо в мокрый и липкий снег.

Третий раз при Рублеве.

Чертов третий раз.

Простившая, да не целованная.